Александр Прозоров

Клятва Темного Лорда

© Прозоров А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Барсучья жизнь

За минувший месяц Битали Кро уже не раз успел испытать на себе действие заклинания «итребейс», и поэтому странные ощущения его ничуть не удивили. Легкое подташнивание, боль в горле, головокружение, темнота в глазах – но почти сразу неприятные чувства исчезли, и юный маг обнаружил, что стоит в зале для фехтования, в котором воспитанники магической школы маркиза де Гуяка постигали тонкости гендерных искусств. Или проще говоря – учились рукопашному бою.

Тренировались здесь, понятно, только мальчики. Девочки посвящались в некие иные, неведомые мужчинам хитрости, и совершалось сие в другой аудитории.

В гулком просторном помещении, заставленном стойками с протазанами, пиками, мечами, бердышами и щитами, находилось всего трое людей. Высокий сухопарый сэр Ричард Уоллес в стеганом синем колете и заправленных в сапоги вельветовых черных штанах; опирающийся на глянцевый посох, седовласый и щекастый профессор Артур Бронте в просторной бархатной мантии и сам Битали – в суконных брюках от школьной формы и в белой сорочке.

Еще в зале находился большой серый варан. Его туша валялась возле стойки с копьями. И хотя крови возле несчастного ящера, которого Кро когда-то назвал своим тотемником, не было, выглядел он совершенно безжизненным.

– Да, Битали, он мертв, – подтвердил директор колледжа, переложив посох из руки в руку. – Странно, что ты выбрал хранителем своей жизни именно этого зверя. Обычно Темные Лорды выбирают барсука. Впрочем, случаются и исключения.

Молодой маг вздрогнул. Ведь он тоже выбрал тотемником барсука. Но только дикого, а не запертого в школьном зверинце. Что, конечно же, было нарушением правил, и поэтому ни перед кем своим выбором Битали так и не похвастался. Для всех учителей и друзей его живым оберегом считалась именно эта огромная ящерица.

– Вы убили моего тотемника… – тихо пробормотал Кро. – Зачем?

– Чтобы ты не смог возродиться, разумеется, – рассмеялся профессор. – Какой смысл убивать врага, если его душа спрячется где-то в недоступном для тебя месте? Поэтому сперва нужно истребить оберег, а уже затем и его владельца.

– Битали Алистер Кро! – сухим деревянным голосом объявил сэр Уоллес. – Директор колледжа маркиза де Гуяка профессор Артур Бронте вызывает вас на смертный поединок. Надеюсь, ваш боевой амулет, мсье, находится при вас, потому что живым отсюда выйдет только один. Если ты, желтоглазый юнец, оказался безоружен в минуту опасности, значит, ты плохо усвоил мои уроки и умрешь с позором.

– Вы вызываете меня на поединок, профессор? – не поверил в услышанное Битали. – Вы же мой учитель, воспитатель! Я выполнял ваши поручения, я клялся вам в верности! Вы обучали меня, спасали, давали советы, облекали доверием. Я доверял вам целиком и полностью, как самому себе.

– Не стоит притворяться, мой мальчик, – покачал головой директор школы. – Ты все прекрасно понимаешь. Я был твоим другом и учителем до тех пор, пока ты приносил пользу ордену Пяти Пророчеств. Пока мог собирать наследие Темного Лорда, драться с моими врагами, пополнять коллекцию замка, пугать противников самим своим существованием и успешными битвами. Пока мог оставить после себя потомство. Но ты поумнел слишком рано и сильно. Поначалу это было забавно и полезно. В отличие от прочих лордиков ты смог проникнуть в Убежище и найти щит, ты смог одолеть армию желтолицых колдунов и добыть мне меч Эдриджуна… Но кроме того, всего за полгода ты успел подписать договор с миром мертвых, захватить два удела и заключить союз с варварами дикого севера. Слишком много для мальчика неполных шестнадцати лет. Еще немного, и ты станешь опасен. Возрождение Темного Лорда грозит миру новой Большой войной, мсье Кро, а это слишком серьезная опасность для всех живущих. Согласитесь, мсье, такими вещами нельзя рисковать. Вам следует умереть, пока вы не наделали глупостей…

Артур Бронте чуть присел и взмахнул посохом. Тяжелая темная деревяшка, скользнув в его ладони, внезапно оказалась вытянутой на всю двухметровую длину, и юному магу пришлось подпрыгнуть, чтобы этот окованный сталью шест не переломал ему ноги.

– Профессор! – Битали попятился, все еще отказываясь верить в происходящее. – Но ведь я не желаю никому зла!

– Ну и что? – Директор перехватил посох ближе к оголовью и опять оперся на него всем весом. – Неважно, чего хочешь ты. Важно только то, чего раз за разом с великим нетерпением дожидаюсь я…

Нижняя часть посоха от сильного толчка ноги метнулась вперед, нацеленная в солнечное сплетение паренька, однако Битали Кро и в этот раз успел откачнуться, пропуская удар мимо себя, и громко воскликнул:

– Но почему?!

– Почему? – Профессор Бронте улыбнулся и чуть отступил, поставив свое грозное оружие вертикально. – Да, действительно, это важно. Ты должен знать главную причину своей мучительной смерти. – Директор склонил голову набок, пригладил пальцами левой руки подбородок. – Насколько я слышал, мой мальчик, ты успел влюбиться? Я даже знаю, что в смертную. – Артур Бронте покачал головой: – Как это знакомо! Человек и смертная! Запретная любовь, которой по всем правилам чести и морали случаться не должно.

Директор колледжа, вскинув голову, горько расхохотался.

– Теперь представь себе, малыш, такое зрелище, – продолжил он. – Сразу после того, как твоя возлюбленная избранница одарила тебя счастьем, ее ожерелье внезапно начинает стягиваться, быстро и неодолимо, превращаясь в золотой жгут, который сдавливает нежную белую шейку. Он стягивается, становится все толще, но притом – все туже и туже. Твоя любимая хрипит и плачет, не в силах даже молить о прощении, а ты стоишь рядом, смотришь – и ничего, совершенно ничего не в силах сделать!

– Проклятие… – пробормотал Битали, уже догадываясь о том, что его учитель скажет дальше.

– Да-да, это было оно… – кивнул Артур Бронте. – Одно из проклятых ожерелий Темного Лорда, оберегающих верность жен его друзей.

– Мне жаль…

– Тебе жаль?! – взревел директор колледжа, и тяжелый посох, нацеленный в голову паренька, с гулом прорезал воздух. – Тебе жаль?! Нет, Темный Лорд, мне не нужна твоя жалость! Мне нужна месть! Я хочу увидеть твою кровь, хочу видеть твою смерть! Твою, боль, твои стоны, твои мольбы о пощаде!

Битали попятился, то подныривая под стремительно летающий посох, то перепрыгивая через него, то отступая. После нескольких выпадов Артур Бронте остановился, предоставляя себе небольшую передышку, и закончил:

– Я не смог спасти свою Бранжену. Но зато теперь каждый век я истребляю по четыре Темных Лорда. И после каждого убийства мне становится чуточку легче. – В глазах директора сквозил ледяной холод. Сейчас он уже не напоминал добродушного румяного старичка. И даже щеки Артура Бронте как будто перестали быть пухлыми, словно втянулись глубоко внутрь.

– Но ведь это был не я, профессор!!! – взмолился Кро. – Это был совсем другой человек. Просто далекий, очень далекий предок…

– Весь род выжечь! – снова взмахнул посохом Бронте. – До последнего выродка!

Битали отскочил на несколько шагов, покачал головой:

– А ведь я верил вам, профессор. Верил, как самому себе!

– Если бы у меня было время, если бы только было время, – перехватил посох двумя руками директор, – тогда бы я нашел твою смертную, лорденок, притащил ее сюда и неторопливо задушил на твоих глазах. Чтобы ты тоже мучился бессилием, стенал и умолял, бился в истерике, глядя в темнеющие глаза своей девки. Чтобы в полной мере ощутил все то, что пришлось пережить мне. А потом бы я вырастил твоего сына и убил его, точно так же, вместе с любовницей. Вырастил еще одного – и тоже убил. И ты бы знал об этом будущем, понимал все, но ничего не мог изменить!

Битали всего на миг представил себе Франсуазу, умирающую в безжалостных тисках пухлых пальцев профессора, – и душу его охватил такой же холод, как тот, что был в глазах Артура Бронте. И едва глава ордена Пяти Пророчеств снова вскинул посох, Кро метнулся в сторону, в движении выдергивая из кармана палочку:

– Вэк!

Профессор вздрогнул, его седые волосы вскинулись и опали, словно под порывом ветра, а мантия мерзко затрещала, поглощая заклинание.

– Молодец, мой мальчик, – похвалил он шестикурсника. – Старайся. Если уж в этот раз тебя не удастся подвергнуть пыткам, то хоть побарахтайся напоследок, понимая неизбежное.

– Это бесчестно! – вскинул руку Битали. – На вас защитный доспех, а я в одной рубашке.

– Здесь не олимпиада, лорденыш, – покачал головой директор. – Я намерен тебя просто убить, и как можно мучительнее, а не в благородство играться!

Посох снова загудел, стремительно прорезая воздух на уровне живота. Битали прыгнул вперед «рыбкой» – через посох и на плечо, кувыркнулся через голову, одновременно вскидывая руки к боевому амулету, выхватил кривые египетские ножи и, выпрямляясь, сразу обоими рубанул учителя поперек спины. Бархат чуть вмялся, заискрился разбегающимися огненными волнами и – выстоял, не прорезался. Колдовская броня оказалась прочнее посеребренных и заговоренных клинков.

Профессор развернулся – и юный маг снова распластался на полу, пропуская над собой посох, откатился и вскочил, выставив скрещенные клинки. Слегка прищурился, оценивая противника.

У директора школы имелся только посох. Оружие тяжелое и страшное. Попади такой в тело – все попавшиеся на пути кости переломает. Удар с широкого замаха парировать бессмысленно – никакой клинок остановить его не сможет, никакая рука не удержит. Однако любое достоинство есть продолжение недостатков. Тяжелое оружие всегда инерционно, и, если пошел замах – подправить удар, изменить его направление уже невозможно. Египетские ножи короткие и легкие. Но зато ими можно выполнить два-три выпада в секунду. Шпагой не парируешь, а уж тем более – посохом!

Краем глаза Битали увидел, как сэр Ричард Уоллес прикусил губу. Можно было подумать, он болеет за своего ученика. А вдруг и правда болеет? В своих мальчишек он вкладывал не только свое мастерство, но и всю душу.

Юный маг чиркнул клинком о клинок, высекая серебряные искры, и легким шагом пошел вперед. Едва профессор начал взмах, Кро сорвался на бег, в три шага сблизившись с противником почти вплотную, качнулся вправо – и тут же резко согнулся, подныривая в обратную сторону, проскальзывая под полированным древком и вскидывая руки.

Только в самый последний миг, когда кончики остро отточенных бемгишей уже почти коснулись лица, Артур Бронте все же успел отвернуться, и сталь с треском скользнула по бархатному капюшону.

Своего вращения директор не остановил – и теперь уже юному магу пришлось отскакивать как можно дальше, чтобы не попасть под дробящий удар раскрученного посоха.

– Неплохо, неплохо, – похвалил профессор, глядя на быстрого и умелого врага. – Вы вполне заслуживаете прибавки, сэр Уоллес. Прекрасная подготовка для шестикурсника.

– Благодарю вас, мсье Бронте, – чуть поклонился преподаватель. – Не откажусь.

– А вас, мсье Кро, в качестве поощрения за успеваемость, я убью сразу, без увечий. – Директор колледжа словно внезапно вспомнил, что является учителем. А может, сообразил, что мантия, при всех ее достоинствах, оставляет лицо открытым? Битали же показал себя достаточно ловким, чтобы попасть своим оружием в столь огромную «ахиллесову пяту» при первой же возможности.

– Может, все же договоримся? – предложил потомок Темного Лорда.

– Я лучше умру, чем лишу себя такого удовольствия, мой мальчик. Убить еще одного лорденыша – это верх наслаждения, выпадающий всего лишь раз в двадцать-тридцать лет… – Профессор подбросил посох, перехватил его двумя руками возле середины и резко выпрямил правую руку, нанося удар Битали в плечо.

Кро откачнулся с поворотом, уходя от кованого подтока, но директор сделал шаг вперед, стремительно меняя руки, и юноша сам же напоролся плечом на украшенное змеиной пастью оголовье. Что-то хрустнуло, Битали вскрикнул от боли, но тут же левой рукой нанес сильный укол врагу в лицо. Артур Бронте с неожиданным хладнокровием лишь слегка отклонил голову, пропуская сталь мимо щеки в глубину капюшона, кончиком посоха быстро провел понизу, подбивая молодому противнику ноги, сделал еще шаг – и потомок Темного Лорда ощутил, что падает на спину. Он невольно раскинул руки, смягчая падение, и директор, перешагивая ученика, с силой нанес удар подтоком в беззащитное солнечное сплетение.

На миг Битали потерял сознание, падая в темную бездну среди ослепительных звезд – но почти сразу очнулся и вскочил, морщась от боли. По ощущениям у него было сломано два или три ребра, а правая рука висела плетью.

Профессор резко выдохнул, опять посылая посох в широкий замах. Прыгать через него Битали был не в силах, а потому рухнул на пол, перекатываясь вперед, вскочил – и опять попытался вогнать левый нож в глаз своего врага. Однако директор чем-то подбил его локоть снизу, отправляя клинок выше капюшона, отступил, выпрямил правую руку. Юный маг скорее догадался, нежели увидел, что сейчас случится, и быстро пригнулся. Первый удар ушел мимо, но второй, обратный, врезался в висок, высекая новую волну боли и опрокидывая Битали на спину.

Еще миг беспамятства – и потомок Темного Лорда очнулся на полу. Он попытался встать, но это почему-то никак не получалось. Тело болело, руки не слушались, ноги словно погрузились в кипяток. Каким-то чудом Битали все же нащупал рукоять левого бемгиша, крепко его сжал, пытаясь поднять над головой.

Профессор, стоя над ним, с интересом склонил набок голову. С сожалением вздохнул и поднял посох:

– Как пообещал: без мук. – И сверкающий подток стремительно опустился Битали точно в переносицу…

И боль действительно исчезла. Мир стал теплым и влажным, пахнущим ромашкой и чабрецом, сумрачным и тихим. Однако возникшая откуда-то тревожность заставила его заворочаться в норе, развернуться и выбраться по узкому лазу наверх, высунув наружу кончик носа.

Здесь тоже все было в порядке: пахло пряной листвой и грибами, шелестела листва, скрадывая далекий-далекий гул автомобилей.

Несколько успокоившись, Битали сделал шаг наружу, открываясь свету, увидел краем глаза серую лапу с длинными черными когтями и только теперь сообразил, что находится в теле барсука.

Душа юного мага переместилась в тотемника!

Это означало, что профессор Бронте все-таки убил еще одного сына великого Эдриджуна. Утолил жажду мести еще на четверть века – до казни следующего возмужавшего потомка.

Барсук же тем временем отряхнулся, потянулся, с тоской оглянулся на свою уютную нору и решительно двинулся вслед за солнцем, к закату. Просочился под низкими ветвями бузины, перебрался через чавкающий осинник, перемахнул по узкой тропинке взгорок, спустился к очередной болотине… и внезапно резко метнулся в сторону, сцапав крупную лягушку. С аппетитом ее прожевал, проглотил.

Молодой маг запоздало содрогнулся, но кусочек мяса, прямо вместе с костями, уже проскользнул в желудок.

А зверь вовсю трусил вперед, крутя головой и принюхиваясь. Пару раз он слизнул с листьев улиток, походя скусил какое-то растение. Принюхавшись, остановился, разрыл небольшую прогалину, съел три добытых клубня, закусив несколькими дождевыми червяками…

От такой диеты Битали начало мутить – но что делать, он не знал. У него возникло ощущение, что он оказался в теле тотемника пассажиром, запертым в дальнем углу и никак не влияющим на управление. Барсук жил собственной жизнью и появления в своей душе чужака совершенно не замечал. Между тем раньше молодому магу удавалось действовать клыками и когтями зверя весьма активно.

Кро попытался воспроизвести в голове, чему учили его в магических школах, вспомнить курс про тотемных животных и о том, как чародеи с ними сотрудничают?

Насколько он понимал, тотемники обеспечивают магу шанс на бессмертие, благодаря тому, что между зверем и человеком устанавливается надежная постоянная связь. Колдун отдает зверю частицу своей души, которая находится в тотемнике постоянно, и если случается опасность, то благодаря этой духовной связи сознание, душа, сила мага переносятся в животное и помогают ему выжить.

В этом Битали уже не раз убеждался лично, поскольку дважды помогал барсуку отбиться от волков и один раз от смертных, вооруженных ружьями.

Но в случае, если чародей погибал – душа его вселялась в животное уже надолго, подпитываясь силами тотемного животного, и благодаря этому сохранялась до того часа, пока тотемник не отыщет тело. Дальше маг, опираясь на живое естество зверя, проникал душой в свое тело, подправлял его, увязывал разрушенные связи, открывал забитые каналы, запускал потоки силы и энергии и… воскресал.

Пять лет назад, еще в самом первом, английском колледже преподаватель по естествознанию рассказывал, что иным магам удавалось восстановить себя буквально из нескольких клеточек – сперва выращивая их с помощью тотемников, подкармливая, поднимая из состояния простейших существ ко все более крупным. Потом они добывали пищу и силу уже сами, и за несколько лет вновь превращались в человека – да притом еще и юного, не в пример погибшему телу.

Но вот как именно это следует делать?

Помнится, во время того, давнишнего урока Битали играл с соседом в «три косточки» и всю лекцию пропустил мимо ушей. В голове отложилось только то, что после смерти мага тотемник инстинктивно стремится найти останки своего покровителя.

Похоже, именно этим сейчас барсук и занимался, неуклонно двигаясь в западном направлении. Если бы зверь просто обходил охотничьи угодья, наверняка начал бы петлять, ходить по кругу, дабы к вечеру вернуться в нору. Но тотемник Битали шел и шел строго по прямой, отклоняясь слегка только для того, чтобы копнуть сочный корешок или схрупать какую-нибудь мелкую живность. В большинстве случаев его жертвами были червяки и улитки, однако пара лягушек тоже нашли свой конец в зубастой пасти.

От подобного рациона Битали Кро почти тошнило. «Почти» – потому что своего желудка он не имел, а барсучьему такая диета явно нравилась. Так что дискомфорт был чисто психологическим.

Ближе к полудню зверь вышел к берегу небольшой речушки, без колебаний кинулся в ледяную воду, переплыл протоку, вышел на противоположную сторону, отряхнулся и потрусил дальше. После этого у Битали больше не оставалось сомнений – тотемник двигается в сторону далекого Ла-Фраманса, к мертвому телу потомка Темного Лорда.

До позднего вечера барсук шел через заросли, а когда стало смеркаться – вырыл себе сильными когтистыми лапами небольшое углубление под стоящей на взгорке сосной и свернулся калачиком под защитой завесы из прочных, как проволока, корней.

С рассветом все повторилось: тотемник выбрался из укрытия – уже не такого уютного, как прежнее, – и не спеша, подкрепляясь при каждой возможности, посеменил дальше.

Наблюдая за происходящим из глубины звериной души, Битали попытался прикинуть, сколько времени займет это путешествие?

Пока юный маг учился в колледже, барсук своими бедами будил его на рассвете – в то время как сам находился среди дня. Получалось, что разница по времени между норой тотемника и Ла-Фрамансом составляет примерно четыре часа. Никак не меньше трех тысяч километров. Зверь одолевал за час явно меньше трех. Если считать за день тридцать кэмэ, то выходило – дорога займет примерно сто дней. Это если все будет хорошо, без сложностей, серьезных препятствий, обходов. В общем – три-четыре месяца. А то и пять.

Слишком долго, чтобы застать свое тело в мало-мальски сохранившемся состоянии…

Тем временем целеустремленный зверь выбрался из леса на обочину шоссе, напрягся, готовясь к рывку и…

«Не-е-ет!!!» – испугался Битали, мысленно упираясь всеми четырьмя лапами.

И тут совершенно неожиданно барсук замер, словно врос в землю.

По асфальтированному полотну с ревом промчался трейлер, за ним еще один.

Битали посмотрел налево, потом направо. Выждал, пропуская маленькую легковушку, осмотрелся еще раз и только после этого спокойно и неспешно пересек опустевшую дорогу, двинулся дальше, радуясь новым ощущениям.

Оказывается, звериное тело могло быть вполне послушным и управляемым! Оно творило, что хотело, пока он отвлекался, но стоило напрячь волю – слушалось, как совсем недавно слушались молодого чародея его собственные руки и ноги.

Впрочем, пользоваться своей властью для Битали пока что не имело смысла. В отличие от животного он дороги не знал. Нужного направления совершенно не чувствовал. Барсук же, уверенно перемахнув дорогу, опять углубился в пахнущие прелой листвой влажные заросли. Управлять здесь, среди кустарника и луж, каждым шагом животного смысла не имело, и потому Кро позволил тотемнику идти дальше по его собственному, звериному, разумению.

Почти три дня он – барсукочеловек – пробирался на север через дикий, девственный лес, а на четвертый неожиданно уткнулся в высокий забор из густо переплетенной колючей проволоки, натянутой между белыми бетонными столбами. Перед забором шла вспаханная и разрыхленная полоса, пахнущая резиной и горелой соляркой, а перед полосой – накатанная до каменной твердости грунтовка.

Не выходя на открытое пространство, тотемник повернул влево, потрусил по траве в поисках прохода. Спустя четверть часа Битали понял, что это надолго, и взял власть в свои руки. Барсук фыркнул, встряхнулся, вразвалку приблизился к забору, вытянул лапу, когтем почти касаясь нижней проволоки.

– Трунио!!!

Произнести этого вслух Битали, естественно, не мог, но он хорошо помнил все эмоции, чувства, движения сил, связанные с этим заклинанием. В конце концов, опорное слово – это всего лишь звук. Слово не творит магию, оно лишь позволяет колдуну сосредоточиться на нужном действии и провести его точно и правильно, привычным образом, сложившимся за время тренировок. А без тренировок даже лучшему и сильнейшему из магов не поможет никакое заклинание, как бы громко и четко он его ни произносил.

Подчиняясь воле юного чародея, нижняя проволока вытянулась и провисла, открывая большую дыру. Однако потомок Темного Лорда не стал рисковать шкурой и «растянул» заклятием еще три ощетинившиеся шипами проволоки, чтобы пролезть наверняка.

Метров через триста за первым забором оказался второй, из штакетника, поверх которого шла единственная тонкая проволока. Да и та не колючая, а в красно-желтой оплетке. Здесь поверивший в свои силы Битали задерживаться не стал, пройдя сквозь деревяшки с помощью привычного до обыденности «онберика». После целого года жизни в замке без дверей юный маг пробирался через стены с такой легкостью, что в иных домах ленился открывать двери, переходя из комнаты в комнату прямо сквозь створки.

Утонченный слух барсука уловил где-то вдалеке рев сирены, и тотемник перешел на бег. Такие звуки никогда и никому хорошего не предвещали.

Впрочем, погони не было. Перейдя после пары часов бега на обычный шаг, Кро услышал вокруг себя полную и абсолютную тишину. Даже листва не шелестела: ветер стих, видимо, задумавшись о перемене направления, птицы не чирикали, шум машин сюда тоже не доносился. Однако ни юного мага, ни зверя это не обрадовало. Мертвый лес не сулил ничего доброго – кто знает, отчего тут никого нет? Вдруг яды какие-то в земле или болезнь какая – и потому барсук решительно прибавил шагу, не останавливаясь на отдых до самой глубокой ночи, пока не вышел на недавно скошенное поле, на котором и вырыл себе небольшую, но очень теплую нору в тюке прессованного сена.

А поутру, далеко обогнув одинокий хутор с гавкающими собаками, он двинулся дальше на запад…

Спустя три дня барсук вышел на берег величественной полноводной реки шириной, наверное, метров триста и обреченно двинулся к воде. Однако Битали сему решительно воспротивился и даже вынудил животное отступить обратно к сырому кустарнику. Ему очень не хотелось утонуть в холодных волнах столь серьезной преграды – второго тотемника Кро, понятно, не имел. Равно как не хотел мерзнуть в ледяной, совсем уже зимней воде, а потом заболеть из-за переохлаждения… И уж совсем точно – не хотел растягивать свое возвращение в Ла-Фраманс на бесконечные три месяца. Надеяться только на лапы зверя и его выносливость было глупо. Все ж таки человек отличается от животного наличием разума. Вот на него и стоило положиться.

Еще не очень представляя, что именно собирается делать, Битали повернул на юг и двинулся вдоль берега, прислушиваясь и принюхиваясь к окружающему миру. Вскоре он различил шум моторов, свернул на звук и уже через полчаса вышел к оживленной трассе, огороженной отбойниками и вознесенной над лесом крутобокой насыпью. Зверю это ни о чем не говорило, но Битали-то знал, что смертные за последние века успели перекинуть мосты через все крупные реки. А значит, рано или поздно, но с этой трассы будет поворот направо, к простой и безопасной переправе.

Однако раньше, чем поворот к мосту, зверю встретилась желто-красная заправка, пахнущая бензином и горячим кофе, хлоркой и булочками. С трассы к колонкам то и дело сворачивали машины, водители совали «пистолеты» в баки, бежали к застекленному домику платить, возвращались, уносились дальше на юг. Со скоростью ста километров в час, а не тридцати в сутки.

В сознании Битали словно что-то включилось. Он остановился, раздумывая и приглядываясь, а потом, прижимаясь к траве, прокрался от зарослей до стоящей на краю парковки помойки и затаился за зелеными пластиковыми баками, глядя на подъезжающие машины.

С трассы скатился вытянутый зеленый «универсал», затормозил возле самой дальней от будки – и ближней к барсуку – колонки. Распахнулись обе дверцы, на свет вышла молодая парочка лет двадцати с небольшим – оба в спортивных костюмах, стройные, пахнущие карамелью и смолой. Парень сунул «пистолет» в горловину бака, они с девушкой поцеловались и, взявшись за руки, отправились к кассе.

То, что надо! Детей не видно, пассажиров тоже, багажом машина не завалена. И смотрят смертные не столько по сторонам, сколько друг на друга.

Барсук, выждав пару мгновений, метнулся вперед, с помощью «онберика» проник на задние сиденья и, спустившись вниз, распластался на полу.

Через пять минут парочка вернулась. Теперь она пахла выпечкой и соком – похоже, путники наскоро перекусили. Заглядывать за сиденья они не стали – щелкнули ремни безопасности, заурчал двигатель. Машина тронулась, покачиваясь с боку на бок, выкатилась с заправки и стала разгоняться, вливаясь в общий поток.

«Понеслись!» – с облегчением перевел дух потомок Темного Лорда.

Хозяева авто пахли неприлично ярко, просто оглушительно. Не просто соком – а соком абрикосовым, с мякотью. Желтым, вязким, немного даже приторным. А булочки были с вишневым джемом. Густым, красным, с легкой горчинкой. К этому явно добавлялись слоеные пирожки с капустой и яйцом, вкус которых подчеркивался жареным луком. И еще совершенно точно было что-то с мясом. С курятиной, сочной от дрожащего между волокнами желе…

Рот Битали наполнился слюной, в животе заурчало от голода.

– Ты чего, не наелся? – рассмеялась девушка.

– А это разве у меня? – удивился водитель.

– Классно прокатились… – Пассажирка наклонилась, привалившись головой к плечу молодого человека.

– Да, неплохо. Вот только цены на подъемники они задрали до безумия! Можно подумать, у них там рождественские каникулы уже начались. И снег искусственный. Мне не нравится на искусственном. Трасса белая, а по сторонам земля. Все время боязно, что чуть отклонишься – и полетишь кувырком по кочкам! – произнес он.

– Если с умом, то вовсе недорого, – возразила девушка. – Я утром абонемент на весь день покупала, до обеда каталась, а потом его кому-нибудь из очереди продавала. Ну, кому стоять не хочется. Днем отсыпалась, а вечером ты мне свой отдавал. Так что дели все пополам. За полцены откатались…

Битали поднялся на задние лапы, напряженно прислушиваясь. Обсуждая горнолыжный курорт, на котором проводили время, молодые люди вот-вот должны были его назвать! И тогда он поймет хотя бы, в какой стране находится. И возможно, в какой примерно местности.

Но вместо того чтобы продолжить столь нужную и важную дискуссию, смертные неожиданно начали целоваться.

– Какая ты у меня находчивая… чмок-чмок… мне и в голову не пришло… чмок-чмок… мое сокровище…

Разочарованно вздохнув, Битали отодвинулся, запрыгнул на диван и, усевшись у окна, стал высматривать снаружи какие-нибудь указатели.

– А-а-а-а!!! – Завизжала резина, машина пошла юзом. – Что это за тварь?!

Похоже, излишне отвлекшись от дороги на подругу, смертный краем глаза заметил движение.

– Сам ты тварь! – огрызнулся Кро. – Кто так тормозит? Разобьемся!

Но вместо слов из его пасти вырвалось только угрожающее рычание.

Девушка оглянулась и тоже во весь голос завизжала – у барсука даже заложило уши.

«Универсал» замер поперек дороги, парочка распахнула дверцы и выскочила наружу. Причем девица, закрывая ладонями рот, продолжала визжать и часто-часто топала ногами.

Битали когтем зацепил рычажок открывания двери, потянул на себя, вывалился на асфальт и вразвалочку потрусил к ограждению. Ловко поднырнул под отбойник, скатился по травяному откосу и юркнул в редкий кустарник. Позади, на автостраде, стремительно разрасталась пробка. Как поведут себя собравшиеся в толпу смертные, юный маг не знал и предпочел уйти подальше, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.

Только когда дорога совершенно скрылась за качающимися ветвями, он опять повернул к югу, пробиваясь через спутанную, увядшую траву и частые лужи. Местность вокруг была болотистой, сухого места не найти.

Отмахав так не меньше часа, зверь наконец-то выбрался в редколесный сосновый бор, в самом центре которого стояло двухэтажное здание со стеклянными стенами и несколькими яркими эмблемами на шесте, вознесшемся выше самых высоких крон. В общем – типичный придорожный торговый центр… В котором обязательно найдется три-четыре кафе, столовых или закусочных самого разного типа, на любой вкус и кошелек.

Кошелька у Битали не было, но имелось пять полных курсов обучения в самых престижных магических школах.

– Ляг, Солнце, на руку левую, ляг, Луна, на руку правую, свет свой пролейте, тени отбросьте, взоры смешайте… – начал наговаривать молодой чародей, но… Но изо рта у него вместо слов вырывался только странный переменчивый рык. Заговор не получался.

Вот в этом и заключалась разница между научной чистой магией и приземленным природным колдовством. Маг пропускал силу через себя и мог управлять ею, даже не имея ни языка, ни волшебной палочки. Колдуны же пользовались силами окружающего мира и должны были их как-то уговорить. Что без возможности членораздельной речи становилось неразрешимой проблемой.

Впрочем… Впрочем, Битали как раз специализировался по магии и потому владел ее заклятиями легко и непринужденно. А вот Анита Горамник или Надодух Сенусерт, увлеченные колдовством природным, вполне может быть, на его месте смогли бы творить заговоры молча и без рук, но не справились бы даже с простым заклинанием. Тут ничего не поделаешь – только природный талант зачастую все и определяет…

Однако желудок такими мудрыми мыслями не наполнить, и барсук подкрался ближе к зданию, обошел по кругу, выбирая слабое место этого бастиона достатка и сытости, остановился перед окном, выходящим на парковку из дешевой закусочной, покрутился, осмотрелся. Заметил неподалеку серый потрепанный пикап, разбежался, запрыгнул в кузов и из него осторожно приподнял голову над железным бортом.

За стеклом, в почти пустом зале, трое посетителей кушали за одним столом, еще двое стояли у прилавка, что-то заказывая.

Толстяк в меховой жилетке взял две тарелки, с гамбургером и чипсами, отнес на стол, снова пошел к прилавку. Битали сосредоточился, вспоминая уроки профессора Омара ибн Рабиа:

«В первую очередь нам нужно знать, где именно находится цель заклинания и как эта цель выглядит. Готовясь к заклинанию, вы должны в точности представить, как будет происходить перемещение, откуда и в какую точку. Ваша сила будет проходить по линиям, подготовленным таким образом, и осуществлять искомое действие. Опорное слово позволяет легко осознать все этапы действия, делясь в произнесении на три части. На протяжном «и-и» вы тянете предмет к себе, корнем «тре» резко вкладываете в это желание силу и последним, расслабляющим «бейс» опускаете его в нужное место. И-итребейс!»

– И-итребейс… – откинувшись в пикапе немного назад, взмахнул лапами барсук, вперивший взгляд в разрезанную пополам булочку и спрятанную внутри котлету, обернутую в листы салата с укропом и луком.

Стекло препятствием для этого заклинания быть не могло, и потому угощение в тот же миг бухнулось на днище кузова. Битали обнюхал его и осторожно приподнял голову, оценивая обстановку.

В закусочной никто ничего не заметил. Кроме толстяка, в недоумении замершего над столом с салатом в одной руке и кофе в другой. Постояв, он отправился назад к прилавку, и Битали скорее угадал, чем услышал их разговор:

– Простите, вы не забыли дать мне гамбургер?

– Конечно, не забыл! Вы только что уносили.

– Тогда где он?

Продавец вытянул шею: под столом было пусто. Значит, не уронили. Стащить еду в пустом зале тоже было некому.

– Может, все же забыли заказать?

– Наверное. – У толстяка никакой уверенности тоже не наблюдалось.

– М-м-м… Подождите, сейчас будет готов.

Похоже, объявлять тревогу смертные не собирались.

Битали опустил голову и быстро зажевал свою добычу, пахнущую жженым маслом и молотыми бобами. На вкус она тоже была не очень, с едой в колледже не сравнить. Но все же лучше, чем улитки и червяки…

Впрочем, его вторая, звериная, половина сочла, что улитки и червяки все-таки вкуснее. Однако даже гамбургер лучше, чем вовсе ничего, и потому барсук опять поднял голову над краем кузова. И очень вовремя – паренек с сальными волосами, облепившими его яйцеобразную голову, поставил на стол тарелки с салатом и гамбургером, стаканчик кофе, побрел к стойке с вилками.

Юный маг поднял лапы:

– Итребейс! – и тут же приступил к продолжению ужина.

А когда снова поднял голову, паренек двумя руками указывал продавцу на свой стол:

– Тогда где он?!

В этот раз сотрудник в фартуке вышел из-за прилавка, осмотрел стол, пол под ним, покрутил головой по сторонам. Кивнул, вернулся назад, удивляясь своему склерозу…

Пока все это происходило, со своего места поднялась дородная тетка, у которой слишком быстро кончился кофе – а на тарелке еще оставался нетронутый гамбургер.

– Итребейс!

Пока барсук расправлялся с едой, хлопнула дверца, заурчал двигатель, и пикап тронулся с места, унося Битали Кро от такой удобной закусочной и от любопытной загадки: тетке удастся получить замену пропавшей еде или нет?

Покинув парковку, пикап выскочил на узкое шоссе, промчался по нему, потом повернул еще раз, и в сгущающейся темноте юный маг понял, что его надежды опять пошли прахом. Смертный не только не переправил его через реку – он завез незваного пассажира вообще в какую-то неведомую глухомань, на одинокий хутор среди далеко расползающихся черных пустых полей.

Машина остановилась, к ней с яростным лаем кинулся от будки цепной пес.

– Гастер, ты чего? – удивился мужчина и присел перед собакой, потрепал ей шерсть под ушами.

Битали, пользуясь случаем, выпрыгнул из машины, быстро пробежал через двор и прижался к стене покосившегося дощатого сарая.

Собака сперва полебезила, потом опять зашлась лаем в сторону барсука. Однако мужчина ничего не понял – обошел вокруг машины, заглянул в кузов, развел руками:

– Ничего. Ладно, все, успокойся, Гастер! Сейчас будем есть…

Их гость к столу не рвался – его желудку и так было хорошо. Барсук прошел сквозь стенку сарая, побродил внутри между верстаками, нашел в углу кучу тряпья – старые спецовки, скатерти и простыни, прочий мягкий мусор, – залез в середину, умостился и залег на ночь.

Ему приснился путь домой. Легкий и простой: он пришел в аэропорт, посмотрел расписание, выбрал рейс на Лион, запрыгнул в самолет…

Все казалось таким легким и простым, что Битали даже проснулся и вскочил, готовый бежать к кассе… Но темные щели сарая быстро остудили пыл юного мага. Он не знал, где находится аэропорт. Он не знал, есть ли он здесь вообще. И есть ли из него рейсы в Лион. Или вообще во Францию. А еще нужно попасть в зал, потом на поле, найти нужный самолет, как-то в него запрыгнуть… И при этом не оказаться в живодерне, в питомнике для бездомных животных или просто не получить пулю в бок от смертного, испугавшегося возможного бешенства.

Чуток успокоившись, Битали снова лег, закрыл глаза, но теперь ему примерещился лесовоз, в бревна которого можно спрятаться и ехать, ехать, ехать до самого Ла-Фраманса. Он опять проснулся, но теперь не стал даже подниматься. Поскольку найти невесть где попутный лесовоз было ничуть не проще, чем самолет.

Барсук закрыл глаза, и в его мозгу зародился очередной план: пробраться на почту и найти там посылку, направленную в Лион. Залезть внутрь – и доехать. В своем сне он смог попасть в какой-то огромный почтовый склад, сел около огромного конвейера, по которому скользили посылки, и стал ждать нужную. А они скользили, скользили, скользили… И проснулся он уже на рассвете, от оглушительного лая прямо за дверьми.

Выяснять, что случилось – то ли собака с цепи сорвалась, то ли смертный с нею гуляет, – Битали не стал. Просто пробрался через завалы всякого старья к задней стенке, произнес привычное «омберик», выскользнул из досок с обратной стороны и помчался к ближайшим высоким зарослям, через помойку и дальше – через поля в западном направлении.

Места здесь шли густонаселенные – еще до полудня он набрел на поселок, размером с половину Ла-Фраманса. Самой ценной находкой для путешественника здесь была заправка на окраине. Зверь устроился в засаде среди кустарника с осыпавшимися листьями, и едва сюда приехала машина без пассажиров – метнулся в нее, притаившись за задним сиденьем.

Увы, попытка вышла неудачной: заправившись, легковушка вернулась обратно в поселок и почти сразу остановилась на вымощенной плиткой площадке возле какого-то явно нежилого дома с вывесками и без штор на окнах.

Битали выбрался из салона, потрусил по улице, в западном направлении – он уже начал ощущать его не хуже зверя. Однако через пару кварталов со двора внезапно выскочила большущая собака и устроила отчаянный, оглушительный лай. Пока шум не привлек внимания, юный маг вскинул лапу:

– Вэк!

Собака отлетела… Послышался звон разбитого стекла.

Пришлось улепетывать со всех ног, не разбирая дороги и сворачивая при первой возможности, чтобы скрыться с глаз возможных преследователей. Так Битали и влетел в какую-то приоткрытую дверь, промчался через темную комнату и затаился под низкой широкой перекладиной.

Спустя несколько минут нюх и слух подсказали ему, что он находится в каком-то ресторане. Тут пахло пряностями, копченостями, жарким и духами, тут играла негромкая музыка. А широкая перекладина над головой оказалась сиденьем скамейки в гардеробе. И пока гость раздумывал – стоит посидеть здесь еще немного или уже можно выходить, в соседнем зале прозвучал замечательный диалог:

– Вы уже сделали свой выбор?

– Мне, пожалуйста, эмби темпура маки, салат с форелью и глинтвейн. Ты не против, дорогой? Я очень замерзла.

– Конечно выпей, милая, ты ведь не за рулем. А мне кофе по-ирландски, какой-нибудь простенький овощной салат и-и-и… Что такое «жар-птица»?

– Перепела, запеченные в тыкве.

– Прямо в ней?

– Да, блюдо подается в виде тыквы, сами же птицы находятся внутри. Нежные, в соусе, все косточки легко жуются. Очень вкусно, рекомендую.

– Хорошо, несите, – согласился мужчина.

Битали сглотнул. Со вчерашнего ужина у него во всех смыслах этого слова червячка во рту не было. А побегать пришлось изрядно. И теперь барсуку до дрожи в коленках захотелось узнать, каковы они бывают на вкус – запеченные в тыкве перепела.

– Ты сегодня долго, милый. – Голос женщины стал томным. – Машина вся остыла, пока я тебя дождалась.

– Ну извини, извини… Не ожидал. Предполагалось, что просто подпишем договор, и все. А они ухитрились забыть пункт о штрафных санкциях при просрочке.

– Забыть в кавычках?

– Ну, вслух такие вещи не говорят. Я заметил, они извинились, сослались на несчастную девочку-секретаршу, все перепечатали. Ну а я, понятно, после этого перечитал все еще раз с двойной внимательностью. Похоже, с этими ребятами нужно держать ухо востро.

– Нам больше никуда заезжать не надо?

– Нет, дорогая. Перекусим, и домой. Мне нужно до вечера перевод подготовить, а тут еще сто двадцать километров дороги.

Теперь уши навострил Битали.

Кто-то собирался уезжать из этой дыры! И этот кто-то уж точно не фермер. Фермеры если и кушают перепелов в тыкве, то у себя дома, а не в ресторанах пополам с «эмби темпура маки».

Интересно, что это такое?

В животе барсука опять возникло урчание.

– Ваш глинтвейн и салат с форелью, пани. Ваш овощной салат, великоможный пан. Перепела и роллы будут готовы через двадцать минут.

– Спасибо… Боже, как я мечтаю о горячей ванне!

– В следующий раз оставлю мотор включенным. Черт с ними, со штрафами.

– В следующий раз я пойду с тобой. Глупо было отказываться.

– С другой стороны, следующий раз будет только летом…

Незнакомые смертные долго беседовали о каких-то непонятных вещах, пока наконец не послышались шаги и до затаившегося барсука не донеслись запахи жаркого. Зверь выбрался из укрытия и побежал к завешанной тяжелыми портьерами двери. Здесь было сумрачно и пусто. Множество занавесей делили зал на отдельные уютные кабинки, однако дыхание и шевеление доносились только из трех. И перед одной как раз стоял официант.

– Ваши перепелки, великоможный пан.

– Да, благодарю. – Седовласый усач откинулся на спинку дивана, слуга поставил перед ним блюдо с большой, почти с голову, тыквой.

Битали запрыгнул на диван, встал передними лапами на стол, клыкастой пастью аккуратно взял тыкву, спрыгнул и потрусил к выходу.

– Это чья собака? – ошеломленно спросил официант. – Ваша?

– Нет, – почему-то рассмеялся усач.

– Чья собака?! – повысил голос смертный. Впрочем, об ответе он догадался сам и громко закричал: – Держи ее!!!

Битали прибавил ходу, надежнее перехватывая добычу, с разгону толкнул входную дверь лапами – раз вошел сюда без магии, значит, и выйти должно быть несложно. Он угадал, створка распахнулась. Уже снаружи юный маг сбросил скорость в поисках нужной машины – и угадал ее с первой попытки. Если три машины чистые, а две грязные, но у одной на ветровом стекле свежие следы щеток стеклоочистителей – какая уже прошла сегодня сто двадцать километров?

– А ну, стой!

– Ты чего, обратно на стол тыкву подашь? – так и подмывало спросить Битали, но открывать рот было нельзя.

Он промчался через парковку, завернул за грязную машину, мысленно выдохнул: «онберик» – и скользнул на пол перед задним сиденьем. Затаился.

– Стой!!! Стой, кому говорю! – еще несколько минут метался снаружи официант, но вскоре устал и отправился восвояси.

Битали поднялся на лапы и занялся обедом.

В этот раз мнение человека и зверя сошлись: перепелки в тыкве были действительно вкусны. Даже самые жирные лягушки не шли с ними ни в какое сравнение.

Когда он отобедал, пришли и смертные.

– Я думал, у меня галлюцинация! – рассмеялся усач, открывая заднюю дверцу и кидая на сиденье пальто. – Прямо передо мной мохнатая морда вдруг изымает половину моего обеда. Я тебе клянусь, даже налоговая инспекция никогда не доходила до такой наглости!

– Не расстраивай меня. Как я ухитрилась это просмотреть? Я подняла голову, только когда все уже кричали.

– Даже не представляю! Как можно было не заметить такую зверюгу на расстоянии вытянутой руки? – захлопнул заднюю дверцу усач и уселся за руль. – Ладно, поехали. Сегодня, смотрю, день приключений. Как бы еще чего не случилось.

Но смертный опасался напрасно. Часа через два равномерного покачивания машина, судя по резким толчкам, торможениям и разгонам, въехала в крупный город. Пока Битали раздумывал, что лучше – выскочить и попытаться понять, где находится, или ехать до конца, – автомобиль взметнулся вверх, потом ухнулся вниз. В салоне сразу потемнело, внешние звуки стали глухими и многократными. Больше всего это напоминало подземный гараж. Хорошее, в общем-то, укрытие на остаток дня.

Машина резко клюнула носом и замерла. Двигатель заглох.

– Наконец-то! У меня уже ноги затекли! – пожаловалась женщина.

– Все уже позади, – ответил усач, обежал капот, открыл перед ней дверцу.

– Спасибо, милый…

Барсук прислушался к удаляющимся шагам. Наученный предыдущим опытом, в этот раз он даже не пошевелился, чтобы случайно не привлечь к себе внимания. Но теперь все опасности были позади. Зверь перебрался на сидушку, вытянулся во весь рост и закрыл глаза. Битали намеревался дождаться ночи – когда город уснет, станет тихим и пустынным. Тогда можно будет разведать, куда его занесло и какой путь во Францию отсюда самым быстрый.

В тепле, тишине и покое уставший зверь даже заснул, однако через несколько часов пустой живот разбудил его своим урчанием. Привыкший постоянно подпитываться всякими корешками и червяками, барсук не желал признавать долгих перерывов в еде. Не уступая контроля над телом, потомок Темного Лорда решительно поднялся, скользнул сквозь дверцу и остановился, осматриваясь. И первое, что он обнаружил, была камера видеонаблюдения…

«Проклятые смертные…» – привычно ругнулся молодой чародей и не спеша двинулся вдоль стены, искренне надеясь, что его примут за бродячую собаку.

Здесь пахло пылью, тухлым салом и плесенью, а эхо гуляло от стены к стене даже от легкого поцокивания когтями по бетону. Ни о еде, ни о воде не стоило даже мечтать. Радовало только то, что смертных тут тоже не было. Камеры же, как надеялся юный маг, охранники просматривали только в случае каких-то активных событий. Ради тихого мелкого зверька никто из них со своего места не поднимется. Тем не менее от камер, что попадались ему на глаза, Битали старательно прятался: либо пытаясь скрыться за столбами, либо, наоборот, пробегая прямо под ними, в «мертвой зоне».

После нескольких таких перебежек юный маг заметил наклейку с изображением ступеней, рядом темнела широкая дверь с кодовым замком. Битали повернул к ней, привычно прошел насквозь, поднялся на несколько пролетов, выбрался в полутемный коридор и двинулся по нему.

Выбрав наобум одну из дверей, барсук скользнул в квартиру, вздрогнул от громких голосов, сильнейшей вони из смеси табачного дыма и алкоголя и тут же выскочил назад. Юный маг искал рабочий компьютер, а вовсе не лишние приключения.

Рябая шантажистка, что была одноклассницей его Франсуазы и даже считалась ее близкой подругой, довольно многому научила мнимого фокусника. Еще во время первого скандала с кладбищем Битали был поражен, как легко и быстро смертные находят нужную им информацию с помощью своих компьютеров, ноутбуков и планшетов, и проявил некоторое любопытство.

Впрочем – чему там учиться-то? Загрузить программу Интернета, большинство которых сразу открываются поисковой системой, набрать нужный вопрос, выбрать подходящие ответы – вот и вся наука. Немного поиграв то с планшетом Юлианы, то с ноутбуком Франсуазы, мастером компьютерной грамотности молодой чародей, понятно, не стал – но кое-что начал соображать. И теперь очень надеялся, что его начальные навыки и умные устройства смертных помогут наконец понять, где он находится и как попасть отсюда домой.

Битали пробежал мимо нескольких дверей, сунулся еще в одну, услышал громкий лай – тут же выскочил обратно, потрусил дальше. Вошел в третью квартиру.

– Давайте отрывайтесь от экранов! – громко потребовала тамошняя хозяйка. – Идите ужинать.

Слово «экраны» Битали понравилось – попасть к ним на глаза у смертных шансов было немного. Зверь пошел дальше, принюхиваясь к дверям и прислушиваясь к происходящему за ними. Некоторые пропускал сразу, в некоторые заглядывал. Однако многие смертные, несмотря на поздний час, все еще не спали, в других квартирах он не видел компьютеров, некоторые вообще пустовали…

Второй этаж, третий… Уже на четвертом зверь остановился перед замаскированной под дерево железной дверью, из-за которой доносилась тихая спокойная музыка. Этот вариант показался Битали перспективным, и он вскинул лапу.

«Онберик!» – Прокалывая дверь когтем, собравшим на своем кончике самую суть заклинания, барсук бесшумно просочился сквозь металл, оказавшись между двумя завешанными одеждой вешалками, сделал несколько шагов по ковролину. Дверь справа была распахнута и пахла гарью – это, очевидно, кухня. Дверь впереди – закрыта, из-за нее доносилось мерное посапывание. В общем – тоже понятно. А вот слева…

Барсук сделал несколько шагов вперед, заглянул за косяк.

За письменным столом, покачивая головой, сидела коротко стриженная женщина в майке и коротких шортиках и внимательно наблюдала за прыгающими по экрану ноутбука попугаями, водя пальцем по управляющей пластине и время от времени нажимая клавишу, сдавленно шепча:

– Получи! Получи! Получи!

Итак, главное он нашел – компьютер в этой квартире есть. Собак, вина и табака – нет. Хорошее начало. Пожалуй, лучшего варианта и не отыскать. Нужно просто подождать, пока смертная отправится в постель, и воспользоваться этим устройством.

Но самое главное – на голове женщины были наушники. А раз так – можно смело считать, что ее нет, и заняться другим, не менее насущным вопросом…

Битали развернулся, вразвалку отправился на кухню, распахнул холодильник.

Тут вышла маленькая заминка, поскольку Кро явно переоценил свой нынешний рост. Однако он мигом догадался пододвинуть к здешней сокровищнице табурет, запрыгнул на него, встал на задние лапы, осмотрел стеклянные, ярко освещенные полки. Кефир, кастрюльки, яйца, большой пакет салата, яблоки, консервы… А вот и то, что надо!

Барсук подтянул упаковку сосисок, перехватил зубами, спрыгнул на пол. Когтем аккуратно вскрыл пластиковую коробочку, сунул в отверстие язык, лизнул, потом вытянул одну за другой пахнущие мясом палочки.

«Чего-то мало!» – Голодный зверь задвинул опустевший пластик под стол, подцепил лапой дверцу, опять запрыгнул на табурет. Подкатил ближе и сразу схрупал одно за другим оба яблока, наклонил к себе кастрюльку и наколол когтем котлету, слизнул содержимое баночки с паштетом…

– Мартин, я все слышу! – неожиданно послышалось из комнаты. – Мы же договаривались: по ночам не жрать!

«Да вам уже и нечего», – мысленно ответил Кро и осторожно закрыл дверцу.

– Говорю же, я все слышу!

В комнате послышались шаги, и барсук моментально нырнул под стол, распластавшись у самой стены.

Женщина вошла на кухню, открыла холодильник, издала хриплый возмущенный возглас, захлопнула дверцу, убежала в соседнюю комнату и накинулась на кого-то с утробными криками:

– Ах ты бесстыжий! Да как ты посмел? Без меня, в одиночку?!

– Чего посмел?! – сонно удивился мужской голос.

– Кто весь холодильник только что опустошил?

– Да я спал!

– Да, спал он, как же! А котлеты и сосиски гномы, что ли, слопали? – Голос женщины стал ехидным и дрожащим. – Живот-то как округлился! Прям барабан! И как в него столько влезло?

– У меня округлился? Ну-ка, давай теперь твой проверим!

Женщина захихикала, и Битали понял, что разборки супругов затянутся надолго. А потому перебежал в большую комнату, запрыгнул на кресло перед письменным столом, решительно опустил коготь на управляющую пластину, отвел мышку в верхний правый угол, свернул игру с птичками. Нашел на открывшемся экране знакомый значок, подвел мышку, дважды ткнул когтем. Подождал, пока браузер загрузится, в открывшемся поисковике уже уверенно открыл карту…

К сожалению, все надписи на экране оказались нечитаемыми.

Люди, как известно, прекрасно понимают смертных, на каком бы языке те ни разговаривали, равно как смертные понимают людей. Но вот надписи… У текстов нет ни разума, ни души, с которыми можно свериться, которые можно ощутить, воздействовать на них магией, преобразуя мысли и желания в якобы слышимые звуки. А буквы – они всегда такие, как есть. Просто маленькие абстрактные картинки. Битали даже не понял, что за языком пользуются местные. Текст походил то ли на русский, то ли на чешский, то ли на греческий.

Впрочем, до Греции отсюда, должно быть, далеко…

К счастью, несмотря на разницу в языках, все иконки и клавиши управления оставались на своих местах. Битали вывел стрелку мышки в окно запросов и, высунув от старания язык, выстучал когтями по клавишам запрос:

«Gare de bus».

Пусть он спрашивал на французском, но на карте сразу появились иконки автовокзалов – в этом городе их оказалось целых три. Барсук ткнул когтем в ссылку на сайт первого, пролистал таблицы расписания, закрыл, перешел на второй. Здесь, среди невразумительных кириллических слов его глаз выхватил драгоценное буквосочетание: «Berlin».

Воодушевленно зарычав, зверь открыл строчку в отдельном окне, выделил среди странных знаков знакомые, но притом самые важные: «16.45» и «23.20». Как он понял, это было время отправления и прибытия автобусов. Теперь оставались сущие пустяки…

Битали услышал скрип двери, осторожные шаги, но бросать дело в последнем шаге от цели и прятаться он не стал. Кто знает, когда еще выпадет такая возможность? Барсук повернул морду к двери и предупреждающе вскинул лапу, прося дать ему еще хотя бы пару минут.

Женщина издала такой звук, будто внутри что-то оборвалось, глаза у нее округлились, челюсть отвисла. Можно было подумать, несчастная узрела перед собой ожившую статую командора.

Барсук же торопливо нажал кнопку: «Проложить маршрут», выбрал в развернувшемся меню: «Пешком», а когда поисковик, введя конечной точкой координаты автовокзала, запросил адрес – нажал человечка, предлагающего «Определить мое местоположение».

Ноутбук подумал секунд десять, а затем в строчке «Начало маршрута» появилась кириллическая надпись. Еще мгновение – и на карте выстроилась синяя изломанная линия.

Битали всмотрелся в нее, хорошенько запоминая, а потом спрыгнул с кресла, не спеша прошел мимо смертной к выходящей в коридор стене, вскинул лапу и с помощью «онберика» вышел наружу. Оказавшись в пыльной бетонной тесноте, потрусил от коврика к коврику в поисках выхода.

Да, разумеется, все знают, что раскрытие магом тайны своего существования перед смертными карается казнью. Но… Но сейчас Битали был уверен, что своим глазам женщина все равно не поверила. А если и поверила, то даже собственный муж, которому она расскажет об увиденном, вызовет бедолаге психиатров.

Замок двери щелкнул в тот самый момент, когда тотемник поравнялся со створками лифта. Битали решил, что это знак – и выглянувшая в коридор женщина увидела, как поднявшийся на задние лапы барсук нажал кнопку вызова кабины, терпеливо ее подождал, потом помахал ей на прощание лапой и уехал вниз, на цокольный этаж с подземным гаражом.

Здесь почти не оставалось свободных мест. Смертных не было совсем. Повернув направо, юный маг двинулся вдоль стены, старательно повторяя все ее повороты. Рано или поздно эта тактика всегда выводит заплутавшего из любого лабиринта. Однако вскоре он увидел под потолком зеленую светящуюся табличку «EXIT» со стрелочкой и решил довериться указателю.

Идущая через парковку сплошная линия через минуту вывела барсука к сдвижным воротам. К счастью, шестикурснику магического колледжа не требовались ни электронный ключ, ни квитанция об оплате. Последние шаги – и четвероногий путник оказался на улице.

Несмотря на глубокую ночь, «тихим» город оказался лишь отчасти. Машин здесь каталось даже больше, чем в Ла-Фрамансе в разгар рабочего дня, прохожих тоже хватало – так и сновали в разные стороны. Однако многие пахли сивухой и табачным дымом, иные отчаянно спешили, другие были заняты азартным общением на повышенных тонах. Вроде бы – и дружеская беседа, а вроде – вот-вот к мордобою скатится. Но и первые, и вторые, и третьи были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на приземистого зверя, перебегающего вдоль стены от одного укрытия к другому. К тому же ночь есть ночь, и хотя фонарей светило изрядно, однако под стенами, под кустами на газонах, у рекламных щитов, за углами и уступами стен царил глубокий мрак.

По этим неосвещенным пятнам Битали и передвигался. Затаившись в темноте, он смотрел вперед, выбирая безопасный путь и новое укрытие, перебегал, снова затаивался и крутил головой во все стороны, вспоминая карту с экрана ноутбука, повторял в уме количество перекрестков от одного поворота до другого, общий вид домов вдоль улиц, а потом совершал новую перебежку.

– О зверюшка! – пьяно обрадовался какой-то бритый парень, когда барсук перебегал дорогу. – Ну-ка, цып-цып-цып…

– Вэк! – приподняв лапу, выдохнул Кро. Заклинание упруго ударило смертного в грудь и опрокинуло на спину.

Парень пьяно заворочался, окружающие захохотали, барсук же тем временем благополучно добежал до темного пятна под лавкой, немного там переждал, а потом потрусил дальше.

Этим мелким приключением все опасности и ограничились.

Поисковик не подвел – нарисованным им путем Битали всего за пару часов добрался до автовокзала. Тут ошибки не было: название приземистого широкого здания дублировалось на английском языке. Осталось придумать, как скоротать время почти до самого завтрашнего вечера.

Размышлял юный чародей всего пару мгновений, затем кинул взгляд на окрестные дома, выбрал тот, что поприличнее, решительно направился к нему, прошел сквозь дверь с электронным замком, поднялся на четвертый этаж, прогулялся по пружинящему пробковому полу, принюхиваясь к замочным скважинам. Из одной пахнуло молоком.

«Онберик!» – скользнул внутрь Кро.

Внутри было тихо и покойно. Только мерно, убаюкивающе гудел холодильник, подсказывая, где находится кухня. Но барсук был сыт, а потому направился в сумрачную из-за бордовых задернутых штор спальню, забрался под кровать и распластался в районе изголовья…

Как хозяева уходили, Битали слышал, но выбираться из полудремы не стал.

Зачем? Не заметили – и хорошо. А когда хлопнула входная дверь, юный маг заснул еще крепче прежнего.

Поднялся тотемный зверь только за полдень. Прошелся по просторной квартире с двумя спальнями и большой гостиной, оценил содержимое холодильника, выбрав себе на завтрак полпалки колбасы, три ломтя хлеба и пачку печенья. Откушав, переместился на обитый рельефной кожей диван.

Часы показывали час дня. Еще ждать и ждать.

От скуки барсук включил телевизор, полистал каналы, остановившись на древних рисованных мультиках. Повалялся на одном боку, на другом. На спине. От нечего делать сходил к окну, запрыгнул на подоконник, долго смотрел сверху на автостанцию. Однако это зрелище оказалось еще тоскливее, чем плазменная панель, и Битали опять отправился на кухню. Отыскал там сухой тортик, сырную нарезку в вакуумной упаковке и пакет кефира. Отнес в гостиную, положил на журнальный столик, вскрыл сыр, распорол картонку на торте.

Труднее всего оказалось справиться с кефиром. Проколоть картонку когтем труда не составило, но пить клыкастой пастью через дырочку было невозможно. Попытаться отгрызть уголок? Юный маг подозревал, что при первом же нажатии пакет лопнет и вся вкуснота окажется на полу, а не во рту.

Поразмыслив, Битали решил поискать коктейльную трубочку, но безуспешно. Зато наткнулся на большие стаканы. Притащив один на стол, тотемник схватил пакет зубами, перевернул отверстием над емкостью, чуть сжал… И готово – тонкая струйка упруго ударила вниз.

Вскоре барсук уже блаженствовал на диване, то отправляя в рот кусочек сыра, то скусывая торт, то вылакивая длинным языком немного кефира. И все это – под мелодичное пение танцующих на плазменной панели мультяшных слонят.

Часы не спеша отсчитывали минута за минутой и показывали уже четыре вечера, когда вдруг громко щелкнул дверной замок и женский голос спросил:

– Господин Роджено, вы дома?

В комнату стремительно заглянула смуглая пожилая женщина.

Барсук сглотнул, в растерянности наколол когтем кусочек сыра, отправил в рот и подгреб к себе пульт, увеличивая громкость в телевизоре – на случай, если смертная будет кричать.

Однако женщина только закатила глаза и тихонько сползла по косяку вниз.

Битали понял, что ему пора.

* * *

Автовокзал был окружен небольшим газоном с высаженным на нем барбарисом. Но если с высоты окна казалось, что среди зарослей будет где спрятаться, то вблизи облетевшие перед зимой кусты оказались совершенно прозрачными. Просто серые палки, пучками торчащие из сухой земли. Пришлось переориентироваться по ходу дела и прятаться под лавками и между чемоданами. Однако сидеть в укрытии до бесконечности невозможно. Ведь чтобы отправиться в Берлин, следовало найти нужный автобус.

В этом юному магу повезло: маршрутные доски, стоящие на ветровом стекле автобусов, были написаны как на кириллице, так и по-английски. Однако прочитать надписи из-за чемоданов было невозможно – приходилось выходить и заглядывать в лоб каждой подъезжающей машине.

В Берлин направлялся огромный «Мерседес», водителем которого был упитанный мужичок с круглыми, навыкате, глазами, в костюме и при галстуке. Открыв дверь и багажное отделение, он стал проверять билеты, по одному пропуская пассажиров внутрь.

– Смотрите, енот! – заорали какие-то подростки. – Держи его, держи!

На юного мага кинулось не меньше десяти шумных смертных – с рюкзаками, в легких куртках и простых штанах. Барсук отбежал чуть в сторону и остановился, надеясь, что они отстанут. Раз на вокзале – значит, автобуса должны ждать, а не охоту устраивать. Но не тут-то было – размахивая сумками и пакетами, громко улюлюкая, толпа кинулась следом.

Зверь пустился наутек, выскочил на улочку за вокзалом – и неожиданно оказался перед широкой стеной строительного забора.

– Окружай, теперь не уйдет! – обрадовались смертные.

Проходить при них сквозь рифленое железо было нельзя – нарушение Хартии. Подкапываться тоже не хотелось – испачкаешься весь, да и рейс на Берлин скоро.

Барсук развернулся, оскалил зубы, сделал несколько скачков в сторону ближних преследователей и прыгнул, растопырив сильные когтистые лапы.

Подростки завизжали и шарахнулись в стороны.

– Берегись, он бешеный!!!

Зверь пробежал через открывшийся проход, кинулся обратно к перронам.

– Держи его, держи! – опять ринулись следом смертные.

Битали трусил уже без прежнего страха и пытался понять логику нежданных врагов. Трогать его подростки боялись – потому как «бешеный» и зубастый. Но все равно гнались, пытаясь зажать в угол. Зачем?

Оторвался от дурных детей он осмысленно и уверенно – пробежал под ближайшим автобусом и тут же заскочил в соседний сквозь закрытую дверь.

Через несколько секунд появились подростки. Потоптались, поползали на четвереньках, заглядывая под днища машин, разочарованно вздохнули:

– Ушел!

А барсук поднялся наверх, забрался в одно из кресел и через окно внимательно наблюдал за погрузкой вещей в совсем близкий «Мерседес». Дождавшись, когда в багажном отделении накопится побольше сумок, рюкзаков и чемоданов, он спустился обратно к двери, дабы не прыгать с высоты, метнулся вперед, обегая машину, с левой стороны заскочил в багажник, забрался поглубже и тут же затаился между красным чемоданом на колесиках и пахнущим свежей рыбой рюкзаком, всем своим видом старательно изображая край брошенной среди вещей шубы – даже магии никакой не потребовалось.

Немного терпения – и крышки опустились, погружая Битали в темноту. Убаюкивающе заурчал мотор, закачался огромный, поставленный на колеса сарай.

Берлин – это, считай, половина пути до Ла-Фраманса. Несколько часов в темноте сэкономят целый месяц дороги! Было ради чего потерпеть некоторые неудобства.

Поездка закончилась в сумерках. Когда поднялись крышки и пассажиры стали разбирать багаж, барсук резко кинулся им под ноги, проскользнул под чьей-то юбкой, оттоптал ботинки, сбил с ног парня в наушниках – и умчался прочь, оставив за собой громкие испуганные выкрики.

Не позволяя присмотреться получше, зверь промчался по тротуару, свернул в первый же двор, миновал несколько подсвеченных дверей с пластиковыми козырьками, а потом наудачу свернул в ту, что показалась чуть симпатичнее прочих.

Чутье не подвело. Выбранная «на слух и запах» тихая квартира оказалась спящей. Хозяева уже легли, выдавая свое существование только тихим посапыванием.

Первым делом, само собой, гость заглянул на кухню, открыл холодильник, но повел себя скромно, вытащив лишь пару шоколадных батончиков и пачку мороженых овощей. Все остальные вкусности оказались неудачно заперты в «нулевом отсеке» с отдельной пластиковой крышкой. А заниматься вскрытием кефира или вылизыванием масла Битали было лень. Долго и муторно. Найти компьютер важнее.

Первородные духи услышали мольбы молодого чародея: в соседней комнате на столе стоял большущий монитор, подключенный к массивному системному блоку. Правда, рядом стояла розовая кровать, в которой, свернувшись калачиком, тихо и безмятежно почивало маленькое смертное существо.

Битали забрался на постель, осторожно потянул одеяло, натягивая малышке на голову, чтобы свет не падал и звуки глушились, потом нырнул под стол, аккуратно нажал кнопку включения и запрыгнул на стул. Подвигал лапой мышку.

Для барсука она была очень неудобной – нажимать когтем на кнопку удавалось с большим трудом. То ли дело ноутбук – води им по всей панельке да постукивай. Но выбирать не приходилось.

Экран наконец осветился. Зверь потыкал наугад стрелочкой в разные иконки, нашел браузер, обыденно открывшийся поисковиком. Настучал запрос о вокзалах, открыл карту, стал по очереди заходить на сайты, смотреть расписание в поисках Парижа или Лиона. Или иного какого знакомого названия поближе к Бретани. Но покамест получалось плохо.

Постель зашуршала, смертная малышка покрутилась с боку на бок, потом приподнялась на локтях, глядя на сидящего за столом нежданного гостя.

Битали делал вид, что не замечает ее взгляда, в надежде, что его примут за сон и будут дрыхнуть дальше. Малолетняя хозяйка комнаты не шевелилась. Явно ждала, что видение развеется. Не дождавшись, подползла на четвереньках ближе. Девочка лет восьми, ничего опасного – и юный маг открыл очередной сайт.

Девочка вытянула руку и осторожно потрогала его пальцем около плеча:

– Ты кто?

Битали тихонько фыркнул, вернулся в поисковик, набил запрос: «барсук», открыл галерею изображений и показал смертной.

Потомку Темного Лорда стало надоедать, что его постоянно называют енотом.

– Ты настоящий?

Битали подумал и кивнул.

Девочка пару раз погладила его вытянутой рукой, подобралась поближе:

– А что ты делаешь?

Битали прямо в поисковой строке набил: «Нужно в Лион».

Система тут же заботливо перевела это на местный язык. Наверное – на немецкий. Полной уверенности у юного мага еще не было. Вдруг сел не на тот автобус?

– Ты собираешься поехать в Лион? – уточнила девочка.

Барсук кивнул.

– А как?

Зверь вытянул лапы к экрану и жалобно заскулил.

Юный маг очень надеялся, что смертная вмешается и найдет для него удобный маршрут. Ему, с его конечностями и слабым компьютерным опытом, это было явно не под силу.

– А почему ты так странно себя ведешь? – задала резонный вопрос девочка. – Как ты научился пользоваться компьютером?

Опять вознес лапы над клавиатурой и двумя когтями старательно напечатал:

«Я заколдованный принц».

Юный маг счел, что ребенок-то наверняка на это поведется.

– Правда?! – восхитилась девочка.

Зверь кивнул и продолжил:

«Помоги».

И тут – в самый неподходящий момент – распахнулась дверь!

Барсук, вытянувшись, моментально прикинулся воротником.

– Клара, ты почему не спишь? Да еще компьютер включила! Нельзя так много времени проводить у экрана, это очень вредно для глаз и мозга.

– Мама, к нам пришел заколдованный принц! – погладила Битали по шее девочка. – Ему очень нужно попасть в Лион! Давай ему поможем?

– Заколдованных принцев не бывает, моя маленькая принцесса, – сказала, войдя в комнату, женщина лет тридцати в длинной ночной рубашке. – Тебе приснилось.

– Но вот же он! И компьютер он включил!

– Что это?! – резко остановилась смертная. – Откуда у тебя эта шкура? Тебе ее кто-то оставил? Доченька, милая, ее нужно вернуть. Ты должна сказать, что пользование натуральными шкурами недопустимо! Это жестокое и кровавое украшение! Ты понимаешь, для того чтобы получить этот красивый натуральный мех, несчастное животное убивают…

– И это говорит женщина, у которой весь холодильник забит мясом и колбасой? – не выдержал Битали.

– Вай!!! – Смертная пискнула и отскочила к стене.

Человеческой речи у юного мага опять не получилось – вырвался короткий рык.

Торопясь взять ситуацию в свои руки, барсук прыгнул к компьютеру, быстро заработал мышкой, открывая карту, сдвигая, увеличивая, снова сдвигая и снова увеличивая.

В детскую влетел взлохмаченный мужчина в полосатых трусах и пляжных шлепанцах:

– Что случилось?!

Женщина сглотнула и вытянула палец в сторону работающего у монитора мохнатого гостя.

– Ты видишь то же, что и я? – после небольшой паузы спросил мужчина.

– Я надеюсь, что это сон, – ответила смертная.

– Это принц! Это настоящий заколдованный принц! – запрыгала в постели девочка.

– Заколдованных принцев не бывает, Клара, – неуверенно повторила ее мама.

– А говорящие барсуки бывают?! – торжествующе парировала малышка.

– Он не говорящий.

– Зато пишущий!

Барсук покосился на нее, перескочил в другое окно, набрал в адресной строке:

«Не рассказывай никому. Отдадут в психлечебницу».

Мужчина подошел ближе, прочитал через мохнатую голову, хмыкнул:

– Как минимум наш барсук разумен.

Битали поспешно открыл страницу с картой, потыкал когтем в Ла-Фраманс, поднял морду и жалобно заскулил. Снова потыкал, снова заскулил.

– Хочешь сказать, тебе нужно туда? – догадался мужчина.

Зверь торопливо закивал.

– С ума сойти! – поежился смертный. – Ладно… Допустим, все это происходит во сне. И если так…

Он наклонился вперед, уменьшил масштаб, причмокнул:

– Это какая-то провинция, прямого транспорта нет. Разве только… Э-э… – Он еще уменьшил масштаб, потом перескочил в другое окно, раскрыл закладку, карту на ней, вернулся, потом опять, перескочил на другой сайт, на третий… – Если по уму, то есть скоростной поезд, проходящий через Ренн. Тариф: «Заснул в Берлине, проснулся в Бресте». Но остановку в Ренне делает.

Битали всем своим видом показал радостное оживление, закивал.

– Папочка, ты ему поможешь?! – с надеждой взмолилась девочка.

– Как? – распрямился мужчина. – Взять билет на имя барсука лесного, полосатого? Так твой мохнатый гость прав, на меня тут же смирительную рубашку наденут.

«Сумка. Поезд. Перебегу», – настучал на клавиатуре Кро.

– Привезти тебя на перрон к отбытию поезда? В большой сумке? А там ты перебежишь в вагон и спрячешься внутри? – пересказал мужчина.

Битали несколько раз утвердительно кивнул.

– Но папе нужно на работу! – напомнила женщина.

– Поезд вечерний, я успею вернуться, – ответил смертный. Похоже, мысленно он уже на все согласился.

– А давайте поедем все вместе и поможем принцу! – предложила малышка.

Битали отрицательно покачал головой, потянулся к клавиатуре:

«Злой колдун. Битва!»

Потом перебежал к малышке, поднял ее руку, потрогал тонкие розовые пальцы – и выставил рядом свои длинные и черные кривые когти. Потом оскалил зубы, отступил, опять отрицательно покачал головой.

– Тебе нечем сражаться, Клара, – перевел мужчина. – А наш гость направляется на войну.

– Мы возьмем ружье!

– У нас нет ружья, Клара, – развел руками смертный. – Ни ружья, ни машины, ни свободного времени. Только ипотека. Боюсь, такой балласт заколдованному принцу будет только мешать. Ведь так?

Барсук коротко скульнул и кивнул.

– Неужели мы ничем не можем помочь тебе, принц? – расстроилась девочка.

Битали опять метнулся к клавиатуре, несколько раз стукнул когтями:

«Ванна».

– Ну, это нам по силам, – облегченно вздохнула смертная. – Видишь, Клара, принцы тоже очень любят принимать горячую ванну с шампунем!

– Можно, я помою ему голову?! – встрепенулась малышка.

Смертные посмотрели на гостя. Битали потянулся к клавиатуре:

«Я весь голова!»

И все с облегчением рассмеялись.

Спустя два часа пахнущий хвойным шампунем барсук, дважды помытый, тщательно вытертый махровым полотенцем и накормленный оттаявшим овощным рагу, безмятежно спал в постели, в объятиях маленькой счастливой девочки. После ванной зверь стал пушистым, будто одуванчик, и больше напоминал плюшевую игрушку, чем дикое животное. Наверное, именно так его и восприняли родители Клары, когда разрешили подобную вольность. Но скорее всего – подспудно они все еще не верили в реальность происходящего.

Что до Битали, то сейчас это было единственное, чем он мог отблагодарить девочку за отзывчивость и доброту.

– Вот, черт! Он настоящий! – Эта фраза заставила юного мага открыть глаза.

Из окна струился яркий дневной свет, в воздухе витал запах жареного хлеба, а у постели стояли оба взрослых смертных.

– Папа? – Малышка тоже открыла глаза. – Ты дома?

– Взял отгул. Не так часто к нам в дом заглядывают заколдованные принцы. Если только это был не сон. Что скажешь, гость мохнатый?

Битали зевнул, поднялся, спрыгнул на пол, не спеша отправился к компьютеру, включил, дождался загрузки. Открыл браузер и, высунув от старания язык, настучал:

«Не выдавайте! Злой колдун убьет!»

– Как же мы тебя выдадим? – пожал плечами мужчина. – Мы даже не понимаем, о ком ты говоришь?

«Нет фото. Нет видео», – ответил Битали.

– Совсем-совсем? – расстроилась девочка.

Барсук громко вздохнул, перебежал к ней и пристроился рядом, положив мордашку на плечо и обняв лапой за другое.

В ответ на это молчаливое приглашение смертный снял с полки веб-камеру, направил на нее, пару раз щелкнул клавишами. На экране появилось фото девочки и «заколдованного принца». Битали потрусил к столу, забрался на стул и не поленился повторить еще раз:

«Никому не рассказывайте».

– Это обидно, – причмокнул мужчина. – Неужели у злого колдуна даже у нас, в Берлине так много власти?

Битали кивнул.

– Но если есть колдуны, то должно быть и колдовство? – предположила женщина.

Барсук поднял лапу, указывая на стол. Мгновение – и лежащая на углу тетрадь воспарила в воздух.

– Мне кажется, нас снимает скрытая камера, – прошептала смертная. – Там спрятаны магниты, да?

– Откуда камеры у нас дома? – Мужчина взял парящую тетрадь, пролистал. – Смотри, все уроки и отметки на месте.

Битали спрыгнул на пол, отошел к двери, развернулся, снова поднял лапу:

«Леви!»

Девочка приподнялась над постелью, забарахталась на высоте полуметра, после чего юный маг поспешил вернуть ее обратно.

– Еще! Еще! Еще! – восторженно запрыгала малышка.

– Нет! – воспротивилась смертная. – Сперва завтрак, потом все остальное. Я забыла спросить: барсуки едят жареный хлеб?

Битали согласно закивал. Ему очень хотелось добавить: «И колбасу» – но, увы, оставалось полагаться на догадливость хозяев.

После еды в качестве благодарности потомок Темного Лорда еще немного поиграл с Кларой в «невесомость», потом несколько раз прошел сквозь стену и сквозь дверь, чем вызвал у смертных еще больший восторг. Пришлось даже вновь напомнить им про необходимость сохранить встречу в тайне.

– У меня вот какая мысль появилась, – неожиданно сел за компьютер мужчина. – Принц, смотри, это скоростной поезд. – Он расширил найденную в сети картинку. – У него две кабины: во главе и в хвосте. Когда он едет, задняя, понятно, остается пустой. Причем билеты в них, понятно, не продаются. Получается, тебе там будет свободно и безопасно, никто случайно не заметит.

Битали, оценив великолепную затею смертного, несколько раз согласно кивнул.

– Если так, то я выпущу тебя у задней двери. Чтобы забежать и сразу свернуть в кабину.

Юный маг кивнул еще раз.

– Что, уже пора? – На глазах девочки появились слезы. – Так скоро.

– Время уже, милая, – показала на часы ее мама. – День сегодня что-то быстро пролетел. А папе и принцу до вокзала еще целый час добираться.

– Но ведь ты еще придешь? – обняла Битали малышка. – Правда придешь?

Барсук кивнул, хотя и понимал, что попадает в ловушку. Маг не должен нарушать своих обещаний, это бесчестный поступок. Всего один кивок – и теперь он накрепко связан клятвой.

Смертный тем временем порылся в соседней комнате и вернулся с довольно объемистым баулом. Зверь тут же заскочил внутрь, потоптался, присел на дно. Мужчина взялся за ручку, жалобно крякнул и отступил:

– Сколько же ты весишь?

Можно подумать, Битали знал!

– Помнишь наш старый чемодан с колесиками? – вспомнила женщина. – Кажется, после переезда ты забросил его на антресоли.

– Я думал, мы его выбросили. Сейчас достану.

Несмотря на столь зловещее вступление, чемодан оказался вполне прочным и необтрепанным. Правда, почти вдвое меньше сумки объемом. Барсук втиснулся в него с большим трудом. Но пришлось терпеть. Что делать, если смертные столь слабосильны! Юный маг обнялся с Кларой в последний раз, забрался внутрь и отправился в путь.

Видеть из своего передвижного убежища Кро ничего не мог и только по запаху и шумам догадывался, что попал на улицу, потом в автобус, затем в метро и после долгого переезда поднялся уже наверх, к вокзалу. Еще немного тарахтения, сумка остановилась.

– Ты слышишь меня, барсук? Сейчас я опущу чемодан, и открытая дверь будет прямо перед тобой. Не знаю, ты правда принц, или это чей-то розыгрыш, но все равно спасибо. Думаю, у нашей дочки сегодня выдался самый счастливый день в ее жизни.

Колесики загрохотали снова, вскоре смолкни. Сумка опустилась набок.

– Скажите, это поезд «Берлин – Брест»? – громко спросил смертный.

«Онберик!» – выдохнул юный маг, шмыгнул внутрь, тут же свернул к кабине, благодаря заклинанию легко миновал тонкое препятствие и уже из кабины услышал удивленный разговор:

– Куда этот енот делся?

– Какой енот?

– Померещилось, что ли? Тут мужик какой-то остановился. Так у него из чемодана выскочила мохнатая зверюга и кинулась в вагон.

– Да говорю тебе, не забегал никто. Я тут в проходе за тамбуром стоял, не мог не заметить.

– Может, спрятался?

– А куда тут спрячешься? Скорее, вниз, под перон спрыгнул.

– Толстый слишком был, в щель бы не проскользнул… Наверное, правда показалось. Может, сумка у кого была так раскрашена?

«Сам ты толстый, – мысленно ответил Битали, устраиваясь под креслом машиниста. – И я барсук, а не енот!»

Вскоре поезд тронулся. Теперь чужака в кабине заметить уже никто не мог, и юный маг перебрался повыше. В кресле было спокойно и уютно. Состав покачивался, в темноту убегали подсвеченные красными задними фонарями рельсы и шпалы, дома и фонари по сторонам, звенящие переезды и гулкие мосты. Битали любовался этой красотой довольно долго, пока тепло, мерный перестук и колыбельное колыхание незаметно его не сморили.

Утренние солнечные лучи разбудили барсука очень вовремя. Поезд уже замедлялся, въезжая в пригородную зону. Еще немного – и барсук проспал бы станцию.

После полной остановки поезда Битали выждал несколько минут, давая время выйти скопившимся пассажирам, а когда за дверцей стало тихо, вскинул лапу:

«Онберик!» – Просочившись сквозь дверь, зверь метнулся к выходу, выскочил мимо стоящего спиной проводника на платформу.

– Опять этот енот! – все-таки заметил его мужчина и кинулся следом. – А ну, стой!

Битали замедлил шаг и оглянулся, оскалил зубы. Проводник тут же отпрянул – никакого колдовства не понадобилось. Зверь же спрыгнул на рельсы и нырнул под поезд, потрусил вперед, потом перебежал пути, выскочил на пустующую платформу напротив и там задал стрекача.

Ранее утро оказалось куда более спокойным временем, нежели ночь – на вокзале было немноголюдно, а на улицах – и вовсе пустынно. Пользуясь этим, барсук со всех ног помчался по улицам, сопровождаемый злобным лаем – ранние собаководы уже выгуливали своих питомцев. Ренн юный маг немного знал – пару раз здесь пересаживался, когда уезжал из колледжа на каникулы. И потому очень быстро заметил неладное. Вокруг вокзала не было ни одного знакомого дома.

Объяснение данному факту могло быть только одно: он проспал. Выйти раньше Ренна было невозможно – предыдущие города поезд пролетал ночью. А вот позже – запросто!

По логике выходило – он попал в портовый город Брест. До Ла-Фраманса от побережья было уже не так далеко, как три дня назад, и это радовало. Вот только места – совершенно незнакомые.

Впрочем, общего знания географии юному магу хватало, чтобы понять: теперь двигаться нужно на восток. Туда он и помчался, торопясь покинуть город до того, как на улицы хлынут из своих домов многие тысячи смертных.

Внезапно по правую руку от него открылся обширный залив, сплошь заставленный яхтами. У барсука даже возникло нездоровое желание угнать одну из них и поплыть вверх по реке, насколько хватит ее глубины. Однако управляться снастями с помощью когтей не взялся бы, наверное, и более опытный мореход. Битали же это искусство было знакомо лишь постольку, поскольку несколько раз он видел, как это делала Анита Горамник.

Зато молодой маг обнаружил, что город вот-вот закончится – через залив и немного впереди уже проглядывали фермерские поля. Еще километр, самое большее – и можно будет скрыться среди кустов и деревьев.

Залив опять сузился, и четвероногий путник внезапно для себя уткнулся в Т-образный перекресток. Многополосная улица раздваивалась, уходя налево, в городские кварталы, и направо, в сторону полей. Понятно, что с выбором барсук не колебался. Свернул, пробежал еще пару перекрестков, а на третьем увидел ответвление с большущим плакатом над ним.

«Кемпер. Лойян. Ренн. Париж, – про себя прочитал юный маг. – Слава первородным духам! Теперь я хотя бы могу понимать указатели!»

Ла-Фраманс находился на полпути между Брестом и Ренном. Так что он попал именно туда, куда нужно.

Отступив к рекламному щиту, барсук затаился в засаде. Ждать пришлось недолго – на улице показался потрепанный «Фольксваген» с угловатыми формами, модными еще до рождения Битали. Ныне на дорогах такие встречались редко – либо у людей пожилых, не желающих расстаться со «старушкой», либо у молодых и бедных, купивших старье по дешевке.

Юный маг приподнялся, медленно поднял лапу и, когда машина поравнялась с ним, метнул в нее легкое «вэк!».

От сильного толчка машина вильнула из стороны в сторону и завизжала тормозами. Водитель, оказавшийся пареньком чуть ли не равного с Битали возраста, выскочил наружу, тут же упал на колени и заглянул под кузов. Не увидев там ничего тревожного, обежал легковушку вокруг, покрутил головой, осматривая дорогу. Опять не увидев причины для столь странного поведения автомобиля, он нажал ногой на одно колесо, покачал, перешел ко второму…

Тут, за спиной у смертного, барсук и промчался вперед, сквозь боковую стенку кузова скользнув на заднее сиденье.

Закончив осмотр, но так ничего и не поняв, паренек вернулся за руль, тронулся с места. Сперва поехал тихонько, словно ожидая нового подвоха, потом немного добавил газа, потом еще. Машина ехала ровно, слушалась руля, и он осмелел окончательно, разгоняясь до упора.

Куда направлялся смертный, Битали не знал и излишне полагаться на удачу не рискнул. Выждал примерно час и, когда «Фольксваген» притормозил на каком-то разъезде, выскочил наружу.

Как юный маг и подозревал, владелец такой потрепанной машины дальних поездок не планировал – барсук оказался в самом центре какой-то захолустной деревни из полусотни домов, вытянувшихся вдоль расходящихся от единственного перекрестка дорог. Тут не было даже от кого прятаться. Три витрины, две вывески, бредущая под руки пожилая парочка. Зверь поднял голову, прочитал стоящий перед перекрестком указатель: «Понтиви», «Плоэрмель», «Ван».

В Плоэрмеле, насколько помнил молодой чародей, была конечная остановка проходящего мимо колледжа автобуса. То есть он уже почти добрался!

Пройдя в нужном направлении до крайнего дома, Битали затаился в засаде и уже проверенным способом тормознул красную легковушку. Из нее выскочила перепуганная девушка, пробежалась назад, потом вперед, осмотрела переднюю часть автомобиля, с облегчением вздохнула.

– Камень, что ли? – и поехала дальше.

Разумеется, к этому моменту барсук уже лежал позади нее, под закрепленным на заднем диване детским сиденьем.

Недолгий путь, несколько крутых поворотов – и легковушка затормозила. Затих мотор, хлопнула дверца, шаги удалились.

Потомок Темного Лорда чуток выждал, выскочил.

Это был провинциальный городок, пахнущий садами, землей, квашеной капустой, шелестящей листвой на деревьях, а машина стояла на небольшой парковке между четырьмя обшитыми пластиком домами, отдающими официозом – ни одной занавески на окнах.

Интересоваться деталями Битали не стал – сразу выйдя через калитку на пустынную улицу, побежал вдоль длинной заборной решетки, из-за которой его сопровождал многоголосый собачий лай. Самих псов барсук не видел и не особо по этому поводу беспокоился. Один перекресток, второй…

Наконец, нашелся указатель, указывающий направление на Ренн. Барсук свернул, терпеливо дотрусил до крайних домов, остановился на выезде, уже собираясь «голосовать», но тут заметил дальше по шоссе заправку и решил не мудрить. Добрел до нее, лег в траву. Дождался попутной машины и забрался в салон.

Еще полчаса терпения – и юный маг решил, что ему пора выходить. Судя по времени, и колледж, и Ла-Фраманс должны находиться где-то недалеко. Барсук запрыгнул на заднее сиденье, выпрямился, опершись лапами на стекло, и стал любоваться проносящимися мимо пейзажами, пытаясь хоть примерно угадать, где находится.

Минут десять ничего не происходило, и только потом смертный заметил нежданного пассажира.

– Еж твою душу! – охнул он, резко тормозя и скатываясь на обочину. – Это еще кто?!

Битали потянул рычажок открытия дверцы на себя, скользнул вниз, широким прыжком перемахнул придорожную канаву и с разбегу врезался мордой в ровную стену горчицы, отчего-то не скошенной к зиме, пробежал сквозь ломкие переплетенные стебли с полсотни шагов и с облегчением остановился – за ним никто не гнался.

Юный маг постоял, водя носом, тревожных запахов не учуял и побрел дальше, вскоре выйдя из зарослей к какому-то огороду с длинными пустыми грядками, уходящими на пару километров вдаль, к редкой полупрозрачной рощице.

Куда точно он попал, Битали не понимал, но это не имело особого значения. Ведь он все равно не знал точно, где погребено тело. Надеялся лишь на то, что не очень далеко от колледжа маркиза де Гуяка. Чай, не графского рода наемники из фамилии Кро, родовыми усыпальницами не обзавелись. Последний приют получали там, где заставал их последний день жизни. Кто в Индии, кто в Эфиопии, кто в Сиаме. Значит, и ему судьба лежать где-то недалеко от того места, где произошел последний, неудачный, бой.

Вот только где?

Юный маг напоследок глубоко вдохнул свежий холодный воздух, с легким посвистом втягивая его через ноздри, выдохнул и решительно изгнал из разума все мысли, тревоги и идеи, оставив только покой. Полный и недвижимый. Спасибо профессору Омару ибн Рабиа – дисциплине разума он своих воспитанников научил. Битали исчез, растворился, прикинулся пустотой.

Барсук постоял немного в растерянности, успев привыкнуть к тому, что тело его действует активно и решительно, не оглядываясь на звериные привычки, притом вкусно ест, мягко спит и успевает развлекаться. Однако, предоставленный сам себе, быстро освоился, покрутился на месте, отступил к горчице, подкопался под нее, выковыряв несколько изъеденных проволочником картофелин, с жадностью их сожрал пополам с землей, закусив парой червяков.

Битали этот обед мужественно стерпел, ничем не выдав своего существования – и тотемник окончательно уверовал в свое освобождение, вразвалочку направился к кустам, безошибочно определив там маленький родничок. Напился, перешел ручей вброд и стал пробираться через кустарник дальше вдоль шоссе.

Через перелески и поля барсук вышагивал целый день, нарочито петляя через самые влажные места, ловя среди жухлой травы вялых лягушек, а поздно вечером забился в траву под огромный железный бак с торчащими во все стороны корытцами.

Скота на гладком, как лысина, лугу сейчас не паслось, поить было некого, и бак стоял не просто пустым, но и облепленным снизу улитками – которые и пошли тотемнику на ужин.

С рассветом зверь опять углубился в заросли, двигаясь неспешно, обстоятельно обнюхивая встречные растения и исследуя лужи, время от времени что-то выкапывая, что-то скусывая с ветвей или зажевывая целые стебли. У Битали стало возникать ощущение, что тотемник совершенно забыл о своей части магического договора – однако ближе к концу дня местность стала становиться суше и суше, явственно поднимаясь. Ивняк перешел в сосновый лес, осина, ольха и березы исчезли, сменившись елями и вековыми дубами, а запахи из прелых стали сухими и смолистыми. И внезапно юный маг понял: это место ему знакомо! Барсук подкрадывался к старому кладбищу Ла-Фраманса, на котором минувшей весной он с друзьями заговаривал амулеты и где так позорно попался смертным в видеокамеру.

Местные девушки, помнится, рассказывали, что хоронят на нем теперь очень редко. Одного усопшего в год, а то и реже. Почетно – но уж очень дорого.

Но может быть, все намного проще? Может быть, это кладбище людей? А люди в отличие от смертных умирают редко, очень редко. Если так – то это многое объясняет.

Барсук и вправду нацелился в сторону торчащего над кронами креста. Только на кладбище зверь проник не привычным путем, через ворота, а через трещину в заборе, старательно побеленную кем-то из смотрителей. Видимо, ее не стали заделывать потому, что для человека лаз был слишком узким – однако тотемник пролез без особого труда, потрусил к склепу, возле которого юные чародеи творили свои заклинания. Где-то с десяток метров до него не дошел и принялся спешно раскапывать свежее захоронение, украшенное альбигойским крестом со строенными окончаниями перекладин.

Сильные когтистые лапы рыхлили свежую землю с легкостью, словно опавшую листву, задними барсук отпихивал ее наверх, стремительно углубляясь в могилу. Вскоре послышался скрежет когтей о покрытое лаком дерево, и зверь задумчиво остановился – это препятствие было ему не по зубам.

«Дай я! – всплыл из небытия юный маг и поднял лапу, нацелившись когтем в середину отрытого места. – Трунио!»

Подчинившись уменьшающему заклинанию, древесина скукожилась, и перед тотемником открылось отверстие размером с большую пиццу. Барсук сунул морду в глубину, почти коснувшись носом бледного, усохшего и скукожившегося тела, замер, сверля его взглядом и…

* * *

…и внезапно Битали ощутил страшную боль. Боль была везде, где только можно: в теле, в голове, в конечностях. Ему было жутко холодно, мучительно голодно, его терзали судороги, что-то кололо, жгло, грызло буквально каждый кусочек его несчастного существа.

Барсук напрягся – у мертвого тела не было своей живой силы, и существование убитого мага ныне поддерживалось только возможностями зверя. А тотемник Битали был отнюдь не самым крупным и могучим животным.

«Плоть – это хранилище, – вспомнил юный маг последние уроки очаровательной мадам Клеотоу. – Силу дает дух!»

И Битали напрягся, растекаясь своей уцелевшей в тотемнике силой, заполняя ею все поры, мышцы и кости, сливаясь с болью, становясь ее частью.

Боль – это хорошо. Раз есть боль – значит, он чувствует свое тело. А если чувствует – тело его приняло, оно подчинилось.

Смертельный удар пришелся в переносицу – и потому основные силы юный чародей направил туда. Человеческие тела умны, плоть умеет залечивать раны без посторонних советов. Нужно только дать ей силу, питание. И время.

Однако исцеляться, лежа в могиле, было не самым мудрым выбором. Дав телу примерно полчаса на первое пробуждение, Битали подтянул руки, зацепился пальцами за край гроба, протиснулся через дыру, не без труда выполз наверх и распластался на тропе.

Сочтя свое предназначение исполненным, барсук попытался удрать, но потомок Темного Лорда дотянулся до его сознания, до плоти, до крепких когтистых лап, накрепко всем этим завладел, вернулся и принялся спешно закапывать только что разрытое захоронение.

Самым опасным сейчас для Битали было выдать свое воскрешение. Если в Ла-Фрамансе пойдут слухи о том, что мертвецы начали вылезать из могил, знающие люди сразу все поймут – догадаться несложно. И начнут загонную охоту. В одиночку, да еще слабому и искалеченному, юному чародею против ордена Пяти Пророчеств не устоять. Поэтому восстановить свое последнее пристанище в приличном виде воскресшему чародею следовало со всей тщательностью. Никто из врагов не должен заподозрить, что землю разрывали.

С этими важными хлопотами юный маг управился только к ночи, расслабился – и тотемник, недовольно фыркнув, сразу убежал. Дальше чародею, вернувшему свое тело, надлежало выкручиваться самому.

– И что мне делать теперь? – прохрипел Битали, наслаждаясь самой возможностью разговаривать. – В школу не пойдешь, профессор Бронте такой шутки не поймет. С родителями не связаться. Остается… Остается…

Оставались смертные. Прекрасная Франсуаза, сделавшая захолустный Ла-Фраманс городом его мечтаний, и рябое страшилище по имени Юлиана, успевшее за последние месяцы его и пошантажировать, и обогатить, и подставить под клыки метаморфов и под мечи наемников. Казалось бы, выбор очевиден, однако…

Однако его возлюбленная жила с родителями и истинной сути юного мага пока не знала. А вот рябая нахалка успела обзавестись собственным домом, познакомиться с друзьями Битали из магического колледжа и даже принять участие в ритуалах.

Так что выбор выходил непростой – но единственно возможный.

Прихрамывая на обе ноги, скрипя зубами от боли, опираясь левой рукой на изгороди и нижние ветви деревьев, Битали стал осторожно пробираться к выходу с кладбища, с каждым шагом делая в себе новые открытия.

Похоже, у него была сломана правая ключица и плечо.

Похоже, у него было сломано несколько ребер.

Похоже, у него была раздроблена левая ступня.

… повреждена правая щиколотка.

… смещены позвонки.

… расплющен нос.

… разбит затылок.

Похоже, директор школы всего за несколько минут переломал его так, словно пропустил через мясорубку.

Между тем до набережной Ла-Фраманса оставалось еще не меньше пяти километров. Поле, потом обрыв, потом еще дорога, улицы города. И одолеть их нужно до рассвета. Ибо днем оживший мертвец почти наверняка привлечет внимание прохожих.

Стиснув зубы, Битали побрел вперед, борясь с постоянной болью, где-то опираясь на могильные оградки или стены склепов, где-то переползая открытые участки, и через пару часов выбрался наконец за ворота кладбища.

Дальше открывалось поле. Хоть по дороге иди, хоть напрямую к обрыву – опираться не на что. Юный маг понял, что шансов попасть в город до рассвета нет никаких, и выбрал второй маршрут. Всю ночь он полз через поле, где опираясь на локти, где перекатываясь через кочки и земляные гребни, но с первыми лучами солнца оставил главное препятствие позади, забравшись в растущий над обрывом кустарник. Здесь он залез в какую-то яму, нагреб на себя палую листву, упаковки из-под орешков и чипсов, пустые банки и бутылки и затаился, не столько заснув, сколько потеряв сознание от боли и усталости.

День прошел без приключений, беглого «мертвеца» никто не заметил. Во всяком случае, очнулся воскресший чародей на том же месте, где затаился, и в том же виде. Вокруг было тихо, и потому дожидаться сумерек Кро не стал – подкрался к краю обрыва, в десятке метров под которым начинались крыши Ла-Фраманса, посмотрел вниз.

Разумеется, свои дома смертные ставили не у самого склона, а в сотне метров от него. Завалы внизу хорошо доказывали, что время от времени обрыв осыпается и строиться под ним опасно. Поэтому там росли только кусты, трава и редкие молодые деревца. Кое-где обрыв был не таким уж и крутым, и там снизу вверх тянулись тропинки.

Высмотрев ближайшую, юный маг доковылял до нее, стал сползать ногами вниз. Половину склона он одолел успешно, но потом поскользнулся, съехал метров на пять, а затем и просто закувыркался. Сознание обожгло уж вовсе нестерпимой болью – и он лишился чувств.

Когда Кро очнулся, уже опустились сумерки. Он лежал в траве, ноги с интересом обнюхивала бродячая собака.

Горячая кровь, много мяса, хороший запас накопленной силы…

Видимо, пес учуял неладное – заскулил и отскочил от найденного тела подальше. Постоял неподалеку, наклонив голову, потом сорвался с места и кинулся наутек.

Молодой чародей пошевелился, застонав от боли, пронзающей все тело, словно кто-то натянул его нервы на колышки и закрепил их на пальцах рук и ног, на голове и еще где-то в спине и животе. Похоже, боль стала даже сильнее, чем прежде. Впервые за все время ему захотелось умереть – навсегда, по-настоящему избавиться от обрушившихся мучений. Но вместо этого Битали взял себя в руки и опять пополз вперед. Спустя пару часов он выбрался к дороге. Или к улице – вроде бы речная долина между обрывами левого и правого берега целиком считалась территорией города.

Послышались шаги. Поняв, что куда-либо спрятаться он не успеет, воскресший маг просто замер, надеясь только на темноту.

– Фу, пьянь! – проходя мимо, презрительно бросили две женщины.

Значит, заметили. Но – обошлось.

К счастью, Ла-Фраманс был городом провинциальным, и по ночам прохожих тут почти не встречалось. А машин было и того меньше. Так что сильно таиться Битали не требовалось, да и путь его шел с высокого берега вниз, что тоже облегчало движение. Благодаря этому за пару часов ему удалось преодолеть два перекрестка, а потом впереди показался одинокий седовласый смертный с собакой – слегка сгорбленный и широко ставящий ноги, словно боялся потерять равновесие.

Кро откатился к мусорным пакетам, выставленным возле одного из домов, втиснулся между ними. Замер.

Пожалуй, номер мог бы сработать, но собака учуяла что-то незнакомое, потянулась к юному чародею, стала гавкать.

– Тихо, Дик! – скомандовал смертный, натягивая поводок. – Что ты там нашел?

Старик обошел мешки, наклонился – и тут же попятился, испуганно охнув:

– О господи, труп! Фу, Дик, не лезь к нему, он же почти разложился! Сколько же он тут пролежал незамеченным? Прямо посреди улицы. Фу, Дик, не трогай! Подожди, сейчас я вызову полицию.

– Не надо полиции, – повернувшись к нему, попросил Битали.

Старик вскрикнул, отступил на пару шагов, наткнулся спиной на стену, сполз по ней вниз, несколько раз судорожно, с хрипом, сглотнул. Сунув руку за пазуху, достал какую-то коробочку, вытряхнул на ладонь маленькие капсулки, слизнул и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Собака жалобно заскулила.

– Все хорошо, Дик… – прошептал смертный. – Сейчас, сейчас. Уже отпускает…

Он открыл глаза, посмотрел на воскресшего чародея:

– Это был идиотский розыгрыш, парень. Еще немного, и тебе пришлось бы прятать мой труп.

– Это не розыгрыш, – простонал Битали. – Мне своего тела до реки никак не дотащить, не то что чужие прятать. Просто не нужно полиции.

– Если это не грим, парень, – тихо сказал старик, – тебе срочно нужно в больницу. Ты выглядишь так, словно тебя из могилы выкопали. И не сразу, а через полгода после похорон – сгнившим наполовину. Будешь упрямиться, до утра не доживешь.

– Доживу, – пообещал Кро. – Мне бы только до друзей добраться. На Речной бульвар. Там отлежусь.

– Чего ты так полиции-то боишься? – Смертный глубоко вздохнул. – Кто тебя так отделал-то?

– Директор школы.

– Врешь! – в изумлении округлились глаза старика.

– Слово даю! – выдохнул Битали.

Смертный присвистнул:

– Слышал я, что в нашем нынешнем училище разборки серьезные. Но такого не ожидал.

– У нас уже давно все всерьез, – поморщился от боли Кро.

Старик еще раз перевел дух, потом кое-как встал. Достал из кармана телефон, показал:

– Пожалей себя, парень. Один звонок – и ты в больнице. Обезболивающего вколют, перевяжут, вправят, гипс наложат. А директора за решетку определят – бояться не придется.

– Прошу вас, не надо… – Битали был слишком слаб и даже не попытался прибегнуть к магии.

– Ладно, дело твое, – вздохнул смертный. – Пойдем, Дик.

Поздний прохожий удалился, и юный маг двинулся дальше, отвоевывая у улицы метр за метром. Он успел одолеть три дома, когда позади послышался шум машины. Кро распластался, прикидываясь кучей мусора, но автомобиль все равно затормозил. Над воскресшим магом послышался знакомый голос:

– И откуда ты взялся на мою голову. Теперь, если загнешься, на моей совести этот грех будет…

Старик взял его под плечи, кряхтя и ругаясь, затащил в салон. Вернулся за руль:

– Речной бульвар – куда?

– Дом пять, – выдавил чародей.

– Там вроде район спокойный, не малина. – Смертный стронулся, аккуратно поехал по ночным улицам и уже спустя пять минут оказался у реки. Затормозил, открыл дверцу, указал на знакомую Битали калитку из толстых досок: – Здесь?

– Да.

– Ну, давай тогда выгружаться… – Старик помог юному магу выбраться, довел до двери, прислонил к столбу со звонком. – Я в сторону отъеду, чтобы перед друзьями твоими не маячить, и посмотрю. Если не заберут, то думай что хочешь, но полицию вызову. Можешь меня потом ненавидеть, но хоть жив останешься. Договорились?

– Да. – К долгим беседам Битали был не склонен.

– Ну, удачи… – Старик пошел к машине, а Битали нажал на кнопку звонка.

Понятно, что не отвечали ему довольно долго. Но после того как он позвонил в третий раз, во дворе наконец-то послышались шаги и мужской голос раздраженно спросил:

– Кого там черти носят в такое время?

– Мне нужна Юлиана… – старательно прохрипел Битали.

– Да плевать, чего тебе надо! Ей-то ты не нужен!

– Передайте… Ее хочет видеть партнер по выступлениям.

– Это который? Тот, которого черви вторую неделю кушают? – добавился к беседе задорный женский голос.

– Он самый, – признался Битали.

– Чего, правда? Ладно, открывай…

За дверью звонко цокнула щеколда, дверь распахнулась.

– Ну, чего надо? – Одетый по пояс плечистый парень, весь состоящий из бугристых мышц, сделал шаг навстречу… Но еще до того, как нога его опустилась на порог, лицо вдруг неуловимо изменилось, приобретая бумажную бледность, меняя разрез глаз и очертания губ, тело качнулось назад и рухнуло на бетон дорожки. Парень завыл, попятился, опираясь на руки, вскочил и кинулся бежать, на удивление ловко перемахнув забор за автопарковкой.

– Мне кажется, это был не Цивик… – прохрипел Битали.

– Я в курсе, – кивнула запахнувшаяся в халат рябая, стриженная под бобрик девчонка. – Хреново выглядишь, цирковой аристократ.

– Спасибо. Чувствую себя еще хуже. Приютишь?

– Как же это несправедливо, леденец ты наш грызаный, – покачала головой Юлиана. – Пока я была готом, верила в колдовство, мечтала о вампирах и поклонялась смерти, у меня даже простое гадание никогда не получалось. Но стоило заделаться атеисткой, как постоянно то вампиры грызут, то колдуны кровь на амулеты пускают, то Снежные королевы шубками одаривают, то зомби по ночам в гости являются. Почему не раньше?

– Потому что раньше за подобное знание тебе полагалась немедленная мучительная смерть!

– Намек понят, – фыркнуло носом рябое страшилище и посторонилось: – Заходи.

– Спасибо, – кивнул Кро и упал через порог.

Земля севера

Еще до рассвета Битали совершил огромное открытие. Оказалось, что его тело впитывало воду словно губка.

Затащив гостя в дом, Юлиана прямо с порога отволокла его в ванную, опрокинула в джакузи, плеснула шампуня и на всю катушку открыла кран. Емкость набралась по самые переливные решетки. Примерно с час Битали отдыхал, наслаждаясь теплом, покоем и гидроневесомостью. А потом к нему заглянула рябая и с порога восхитилась:

– Однако ты зарумянился, красавчик! Выпил, что ли, втихаря?

Молодой маг в ответ только застонал, и хозяйка, сообразив, что он не в силах подняться, сняла с полки небольшое зеркало, подняла над джакузи.

В отражении неожиданно показался прежний Битали – не обтянутый пергаментной кожей костяк с трупными пятнами, а вполне даже щекастый юноша. Пытаясь понять, что произошло, Кро огляделся и заметил, что уровень воды в ванной стал ниже почти на ладонь.

Было похоже, что измученное небытием тело впитывало влагу всей своей поверхностью, всасывая в глубину организма до самых дальних клеточек.

Это открытие навело потомка Темного Лорда на неожиданную идею.

Он не знал, работает ли после смерти его пищеварение. Однако сообразил, что если тело способно впитать воду напрямую, то почему бы так же, напрямую, не попытаться дать ему пищу?

– Скажи, Юлиана, у тебя дома есть пчелиный мед?

– Я тебе что, магазин «Зеленые продукты»? – скривилось страшилище. – Пиво есть, орешки есть, чипсы есть. Есть жирные говяжьи сосиски. А мед? Не знаю. Разве только от Гаспара остался. Сейчас посмотрю… – Она ушла, но почти сразу вернулась с небольшой стеклянной банкой и ложкой. – Ты угадал, фокусник, и правда остался. Только засахарившийся. Будешь?

Присев на край джакузи, девушка зачерпнула лакомство, протянула гостю. Битали сунул его за щеку и оставил там медленно таять. Ведь питательные вещества вполне успешно попадают в кровь и прямо изо рта. Спросил:

– А что Гаспар?

Юлиана присвистнула и многозначительно покрутила пальцем у виска.

– Пока я была спивающейся нищей дурой, этот герой-любовник был готов пожертвовать собой, чтобы спасти меня из лап порока. А когда у меня появилось бабло, дом и нормальная внешность, он вдруг решил, что не хочет быть альфонсом. И теперь отчаянно пытается начать бизнес, чтобы опять оказаться со мной на равных. Спасибо, хоть машину подаренную не вернул. Успел к ней привыкнуть, пока моча в башку не ударила.

– А это кто был? Ну, который дверь…

– Значит, так, зомби недострелянный… – Рябая ощутимо треснула его банкой в лоб. – Запомни раз и навсегда: я баба нормальная, хочу замуж, хочу втрескаться по уши, стать честной, преданной и верной женой. Но, прежде чем уйти от мира, я намерена убедиться, что мой будущий муж есть самый достойный, крепкий, ласковый и умный мужчина, а не тупой и самодовольный кролик-скорострел. Посему или записывайся на тест-драйв, и мы обсудим варианты отбора, или заткнись и не суй свой гнилой нос, куда тебя не просят. Какой вариант выбираешь?

– Как ты узнала, что я умер? – Сближаться с рябым чудищем Битали не собирался и потому пошел по второму из предложенных путей: закрыл тему.

– О-о-о, да ты что! – встрепенулась девица. – Я не просто узнала! Я была на твоих похоронах! Не беспокойся, закопали тебя честь по чести. Анита плакала, Генриетта куталась в траур, да так, что проще было надеть паранджу. Дубус стонал, Надодух толкнул речь, Цивик свалился в яму. Старперы полили твою могилу вином, однако выпили, понятно, куда больше. И все сетовали, что если бы ты не держал тотемника в школе, то вполне мог бы и воскреснуть. И пытались вспомнить, кто завел правило держать тотемников при себе, а не отпускать в далекие дикие леса. Что такое «тотемник», Битали?

– Зверь, которого я отпустил в далекий дикий лес, – блаженно простонал потомок Темного Лорда, с головой погружаясь в воду. Но тут же вынырнул и спросил: – А Франсуаза? Она была?

– Откуда, упырь могильный?! – Рябая девка зачерпнула еще ложку меда и сунула ему в рот. – Это ведь меня ты то в костер совал, то вампирам скармливал, то на шабаши в лесные дебри заманивал. А свою ненаглядную, аристократ хренов, ты берег, она про нутро твое гнилое ничего не знает, не ведает и даже вскользь не догадывается. Все еще фокусником и изобретателем считает. Поэтому про смерть твою ей никто ничего не сказал. У меня язык не повернулся, Анита с Надодухом, думаю, просто не вспомнили. А больше из вашего племени никто про нее и не знает.

– Так, значит… – дернулся было из воды Кро, но тут же застонал и ухнулся обратно. Сморщился от боли, длинно выругался.

– Крепко досталось? – сочувственно цыкнула зубом Юлиана. – Я так поняла, тебя убили, да? Я бы отвезла тебя в больницу, но, боюсь, мертвецов там не лечат. К тому же у тебя наверняка ни документов, ни медицинской страховки нет…

Битали не понял, всерьез она говорит или решила, по обыкновению, съязвить, и потому ответил обыденно:

– Смертные мне не помогут. Отлежусь немного, чтобы сила накопилась, внутренние органы начали работать, а потом попытаюсь добраться к варварам. У них там свои лекари, свои обычаи, свои правила. Северные дикари не выдадут и не добьют.

– Ты про Снежную королеву? – обрадовалась рябая. – Да, там народ крепкий. Все делают так, чтобы уж точно не стыдно было… А мужики – так и вовсе деревянные. В смысле, крепкие. В смысле… Короче, раз ты от «девять-один-один» отказываешься, постелю тебе в гостевой, – поднялась Юлиана. – Могла бы, конечно, и к себе… Но от тебя такого все равно никакого толку не будет. Так что извини…

Как бы ни ехидничала девушка, однако за чистое белье, теплое одеяло и мягкую постель можно было простить все. Опираясь на плечо Юлианы, юный маг кое-как доковылял до приготовленного ложа, вытянулся во весь рост и, несмотря на сильную боль везде, где только можно, почти сразу уплыл на волнах сна, словно утонув в давно забытом уюте… Пока острая резь в затылке, плече и ребрах не вернула его обратно в реальность.

– Битали, милый, родной, любимый! Что с тобой, куда же ты пропал?!

Закричав от неожиданной пытки, Кро далеко не сразу сообразил, что его обнимает и прижимает к себе неповторимая, ненаглядная Франсуаза. И как ни странно – боль сразу ослабла, словно юному магу незаметно вкололи какой-то сильнодействующий наркотик.

– Вот видишь, подруга! – пожурила одноклассницу прислонившаяся к косяку Юлиана. – Ты думала, он тебя бросил. А он всего лишь крепко покалечился.

– Что ты говоришь?! – гневно оглянулась на нее Франсуаза и тут же снова кинулась к юноше: – Что с тобой случилось, милый? Где болит?

– Это же циркачи, подруга! – ответила за гостя рябая девица. – У них это сплошь и рядом. Шлеп с трапеции – и готово, месяц на костылях. А этот, вон, уже второй раз падает. Кстати, специально из больнички сбежал, чтобы с тобой увидеться.

– А почему к тебе? – внезапно заподозрила неладное Франсуаза.

– Да забирай! – громко хмыкнула Юлиана. – Красавчик, полагаю, будет не против. Вас подвезти?

– Но-о… – сразу смутилась девушка. – Если отец…

– Еще вопросы есть? – скривилась хозяйка дома.

– Прости, Юлиана, я как-то не подумала… – Девушка крепко сжала руку Битали.

– Ерунда, дело житейское, – отмахнулась страхолюдина, подошла ближе, откинула одеяло. – Как, по-твоему, в таком виде парни на свиданку бегают?

Франсуаза охнула, вскинула руки к лицу, словно желая закрыть глаза.

Как он выглядел со стороны, Битали не знал – но подозревал, что несколько недель в могиле писаным красавцем его не сделали. Даже после ванны с шампунем.

– Ему же в больницу надо! – выкрикнула Франсуаза.

– Завтра в Гавр отвезу, – вернула обратно одеяло Юлиана.

– Но почему завтра?! И почему так далеко?!

– Потому что нашей больнички нет в его страховке, – невозмутимо парировала рябая девица. – Ты ведь знаешь медиков! Пальцем не пошевелят, если договора об обслуживании нет. А сразу в Гавр лететь твой пижон отказался. Тебя хотел повидать.

– Зачем же ты так, Битали? – наклонившись, опять обняла любимого девушка. – Нужно было лечиться. Позвонил бы, сказал, где ты. Я бы приехала.

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучился. – Пальцами левой, здоровой, руки Кро провел по щеке девушки, и горячая волна от этого прикосновения прокатилась по руке до плеча, а потом и по всему телу, ненадолго смывая боль из изувеченной плоти.

– Ладно, оставлю вас вдвоем, голубки, – направилась к двери Юлиана. – Чур, без меня не шалить! А то я вашими стараниями опять без мужика осталась. Только рубашка на стуле да ботинки в прихожей, вот и весь ухажер.

Однако молодые люди пропустили ее жалобу мимо ушей.

– Ты как, Битали? – Франсуаза, едва они остались одни, подняла руку юного мага к щеке и крепко к ней прижалась. – Болит? Сильно? Может, я могу что-нибудь сделать?

– Лучше не спрашивай, – попросил Кро.

– Что так, плохо?

– Скорее обидно. Упал с трапеции, вылечился и снова упал, – воспользовался уже готовой версией Кро. – О себе лучше расскажи. Университет выбрала? Другого парня случайно не завела?

– Скажешь тоже, – даже не улыбнулась девушка. – Я буду твоей всегда, что бы ни случилось. Мне не нужен никто другой. Ни сейчас, ни никогда. Поэтому не исчезай, очень тебя прошу. Неужели не мог прислать хотя бы эсэмэску?

– Я лежал отдельно, а телефон отдельно, извини. Его и сейчас, вон, нигде нет!

– Хочешь, я тебе свой отдам?

– Зачем же мне твой? Там твоего номера нет. Не беспокойся, Франсуаза. Как только я немного подлечусь, сразу примчусь, даю слово.

– Скорей бы уже, Битали…

Франсуаза просидела у него до позднего вечера. Хозяйка их не тревожила, и только закрыв за гостьей дверь, рябая девица зашла к больному:

– Ну что, не уморила тебя подруга? Разнообразия еще не захотелось?

– Спасибо тебе, Юлиана, – искренне поблагодарил ее юный маг. – Ты для меня оказалась настоящим спасательным кругом. Даже не представляю, как бы выкрутился. И за Франсуазу спасибо.

– Не бойся, я не бескорыстно, – подмигнула ему рябая девица и поставила на стул возле постели баночку с медом. – Завтра едем лечиться. Вдвоем. И не вздумай меня где-нибудь «стряхнуть»! Вместе выезжаем, вместе возвращаемся. Уговор?

– Даю слово, – кивнул в ответ Битали. – Только смотри не пожалей. У тебя тотемника нет.

– Я тебя знаю, ты благородный. Всем рискнешь, но из любой задницы вытащишь. Эх, и почему тогда в магазине тебе не я, а Франсуаза подвернулась? – покачала Юлиана головой. – Обидно. Теперь эрзац хоть какой-нибудь приходится искать. Ну да ладно. Тебя с ложечки покормить или сам?

– Сам, – ответил Битали.

– Да я и не напрашиваюсь, – пожала плечами Юлиана. – Пойду, веревку мылом натру. Тебе она завтра пригодится.

* * *

Половину следующего дня упырь-девица потратила на сборы и уже ближе к вечеру помогла Битали добраться до маленького темно-зеленого двухдверного «Пежо» – настолько новенького, что с задних сидушек еще не был сдернут полиэтилен. Девушка откинула правое кресло, постелила шерстяное одеяло, кивнула:

– Падай, калека сирый, – после чего укрыла.

– Машину новую купила? – поинтересовался Кро, поправляя одеяло под подбородком.

– Гаспар свою все-таки увел, гаденыш. – Рябая девица обогнула малолитражку, села за руль. – Пришлось потратиться. Я тебе говорила, что на права сдала?

– Нет.

– Права категории «в сопровождении». Но до восемнадцати других все равно не получить. – Юлиана завела «Пежо», вытянула шею и медленно выкатилась из ворот. – Хоть какая-то польза от школы нашей захудалой приключилась. Теперь можно вообще больше не ходить.

Она вышла, закрыла за собой ворота, вернулась за руль и с места вдавила педаль газа.

– Разве тебе не нужен аттестат? – удивился Битали.

– Зачем? – Рябая девица саркастически рассмеялась. – Я не Франсуаза, об университетах не мечтала. У меня по плану было официанткой в пабе покрутиться, пока не сопьюсь или на иглу не сяду. Там, известное дело, пару лет по рукам потаскаться, а потом тушкой в городской морг. Если повезет, тушку тоже продать можно, еще при жизни. Студентам на разделку. Ну, медикам для тренировки.

– Хороший план, – похвалил Битали. – Взвешенный, разумный и исполнимый. Ты сейчас на каком этапе?

– На нулевом, аристократ хренов, – хмыкнула Юлиана. – Забыл, что ли, как мне судьбу всю переломал? Из-за тебя я больше не гот, мне теперь о смерти мечтать не полагается. Мимо иглы тоже пролетела: подружка твоя с панталыку сбила. Теперь вот, черт побери, еще и разбогатела! Какая из меня официантка, если на счету почти лимон евро, да еще и отчисления от роликов каждый месяц капают? Все из-за тебя, фокусник подзаборный!

– Ну, извини, – усмехнулся Битали. – Каюсь, виноват.

– Не-е, просто извинениями не отделаешься, – покачала головой рябая. – Ты свою вину искупать будешь. Как миленький! Никуда не денешься.

– Каким образом?

– Ну, это я еще придумаю…

Машина выкатилась на автостраду и помчалась на север, прямо в наползающую тьму.

В Пиррос-Гирек они добрались только глубокой ночью. Юлиана высадила юного мага возле мыса, оставив рядом с ним два больших пластиковых мешка и моток веревки, после чего укатила и вернулась примерно через полчаса уже пешком.

– Ты как? Держишься? – Она подняла Битали, подставив плечо, отвела дальше к морю по идущей через кустарники тропе, вернулась за мешками, потом снова потянула на себе потомка Темного Лорда, опять сходила за вещами.

Таким образом, в три приема, они добрались до обрыва, где упырь-девица сделала петлю и пропустила юноше под мышками:

– Я в кино такое видела. Надеюсь, получится. – Она перекинула веревку вокруг ствола стоящего неподалеку дерева, намотала хороший кусок на руку и кивнула: – Давай, болезный, прыгай. Даже если убьешься, тебе не впервой.

– За мной не улети, – кивнул ей Битали, здоровой рукой взялся за узел и шагнул вниз.

– Ой-ой-ой-ой, – залепетала девица, стремительно подъезжая на пятках к дереву, и юный маг ухнулся в пропасть…

На полпути до камней веревка внезапно спружинила и замерла, дав ему немного покачаться, а потом пошла медленно, осторожно, пока Битали не встал на свои тоже больные ноги в расселину между камнями.

– Я внизу! – крикнул он.

Вскоре сверху появилось белое пятно – в ночи, кроме неясного овала, ничего было не различить, – послышался голос Юлианы.

– Тогда лови, аристократ!

С легким шелестом вниз бухнулись оба мешка, потом, на сложенной вдвое веревке, спустилась сама рябая, отпустила один из шнуров, потянула другой, сматывая в моток.

– Чего там было? – спросил Кро.

– Два витка вокруг ствола делать надо, – ответила его спутница. – Я прежде чем лбом в дерево врезаться, в другую сторону прыгнуть успела. Ну, и вокруг обежать – веревка и затормозилась.

Она кинула бухту на мешки, развязала один, надела лисью шапку, беличью шубу, натянула на ноги высокие меховые сапоги, притопнула, дабы лучше сели, и кивнула:

– Чего смотришь? Колдуй!

– Бери вещи… – Битали полуобнял смертную за талию, отсчитал пятый камень и ткнул пальцем в его центр. – Усы!

Потомок Темного Лорда помнил про шесть часов разницы и про лютую северную зиму, однако после ночного сумрака свет все равно нестерпимо ударил его по глазам, а морозный воздух, проникнув в нос, обжег слизистую, заставив юношу поперхнуться и закашляться.

– Отпад! – выглянула наружу из каменного укрытия девушка. – Я такого даже в кино не видела!

Снаружи все было белым и искрящимся – толстый, в два пальца, слой инея покрывал стволы деревьев, лежал на ветвях, укутывал кусты. А на земле снег возвышался почти по пояс, а местами – и еще выше.

К счастью, здешние варвары камнем перемещений пользовались достаточно часто, и сюда была пробита сверкающая наледью тропа, похожая на прорезавшее сугробы ущелье.

Юлиана опять покопалась в мешках, расстелила кусок толстого армированного пластика, накрыла сложенным вдвое одеялом, сверху кинула еще одно, веревку продела через железные клепаные кольца, вделанные в пластик.

– Давай, аристократ, ложись. Опять на моем горбу в рай поедешь.

– Перестань, так дойду, – попытался воспротивиться молодой чародей, но рябая была непреклонной.

– Ложись, кому сказано! Пока ты на своих костяшках допрыгаешь, из тебя уже сосулька будет. Франсуаза потом до весны плешь проедать станет, стеная: «Бросил не бросил, забыл-изменил»… Знаешь, какая она нудная бывает, когда ты в одиночку развлекаешься? Ложись, не то подсечку сделаю!

Битали послушался, растянувшись на нижнем, сложенном, одеяле и с головой укрывшись верхним. В отличие от Юлианы потомок Темного Лорда был одет лишь в вытертый спортивный костюм, нашедшийся среди поношенного барахла в кладовке девичьего дома. Собственная его одежда после пребывания в могиле пришла в полную негодность.

Рябая девица накинула веревку на плечи, напряглась и с мерным покрякиванием потащила пассажира по тропе.

Путь к усадьбе оказался нелегким. То у Юлианы скользили ноги, то ей приходилось уворачиваться от волокуши, вдруг разгоняющейся вперед на невидимом глазу уклоне, то тропа сужалась, и живой груз застревал между сугробами. Однако девушка, раскрасневшись от стараний, все же справилась с дорогой и часа через полтора выбралась на просторную поляну возле бревенчатых стен.

Здесь она сломалась – рухнула на спину в сугроб, закрыла глаза и с надрывом взмолилась:

– Лю-уди-и!!! Карау-ул, пропада-аю-у!!!

В зимней недвижимой тиши ее услышали почти сразу – не прошло и минуты, как из стены усадьбы показалась ее хозяйка Снежана, одетая в длинную соболью шубу, крытую синим сукном с серебряными клепками, в пышную песцовую шапку и огромные валенки. Увидев нежданных гостей, она еле заметно шевельнула узкими губами в слабой улыбке, вскинула волшебную палочку к кончику тонкого, острого носа.

– Какая неожиданность! В нашей таежной глухомани появился Битали Алистер Кро! А до нас дошли вести, что ты очень-очень мертв, мой милый янтарноглазый мальчик.

– Надеюсь, моя смерть не отменяет нашей дружбы, мадам Снежана? – прохрипел изрядно замерзший потомок Темного Лорда.

– Конечно нет, – кивнула хозяйка усадьбы и перевела взгляд на рябую. – Тебя я и вовсе не ждала больше увидеть, веснушка-атеистка. Ты по-прежнему не веришь в мое существование, смертная?

– Разве хоть один образованный человек способен поверить в такую невероятную сказку, как ты, великая Снежная королева? – простонала из сугроба Юлиана.

– Мой муж с сыном баню сейчас растапливают, – словно оправдываясь, сообщила Снежана. – Пока придут, вы тут на морозе вовсе околеете. Надеюсь, Дедята не осерчает, если я впущу вас в усадьбу без его доизволения… Леви! – Женщина взмахнула палочкой, и оба ее собеседника воспарили. – Прошу вас к нашему очагу, милые дети. Гость в дом – радость в дом!

Несомые заклятием, Юлиана и Битали перелетели в первый, крытый, двор усадьбы и повисли там возле жарко полыхающего очага, языки пламени в котором поднимались чуть ли не на высоту человеческого роста. Топился он «по-черному», без трубы. Однако дыма под потолком не наблюдалось. То ли варвары знали какие-то заклинания для отвода чада, то ли просто дрова были хорошими.

Впрочем, самым важным для гостей был жар, что растекался от огня. Хозяйка задержала их возле костра на пару минут и покрутила, словно собиралась обжарить, а когда Битали и Юлиана хорошо прогрелись, взмахом палочки опустила обоих на скамью.

Юный чародей охнул от боли, и северянка подошла ближе, осмотрела, нахмурилась:

– Ты зря медлишь с лечением, мой мальчик. Если переломы заживут невправленными, а раздробленные кости не закрепить, то ты останешься хромым и кривобоким. Исправлять результаты плохого лечения очень тяжело, а во многих случаях даже невозможно. Ступня, например, способна превратиться в единую неподвижную мозоль. И это навсегда, восстановить не получится даже у меня.

– Мне не к кому обратиться за помощью, мадам Снежана, – посетовал Битали. – Те, на кого я полагался, стали участниками моего убийства. Не уверен, что Эшнун Ниназович исцелит меня, а не добьет. Что же касается смертных…

– …то осмотрев, они сочтут тебя уже мертвым, – понимающе закончила за него северянка. – Полагаю, половина твоих внутренних органов еще не действует. Верно? Да-а… Так что тебя ни накормить с дороги, ни напоить, ни в баньке попарить. Все обычаи гостеприимства прахом рассыпаются.

– Я надеялся на вашу помощь, мадам.

– Моя сила достигает наибольшего расцвета летом, мой мальчик, – с сожалением покачала головой хозяйка усадьбы. – Разница столь велика, что в большинстве случаев я предпочитаю замораживать павших и увечных до весны, дабы исцелять их потом, когда наш мир наполнится жизнью. Если ты готов на это, то…

Битали заколебался. В конце концов, он уже мертв, и лишних полгода небытия ничего не меняют. Тотемника молодой маг торопил, дабы спасти мертвую плоть от гниения. Но если тело заморозят…

– Неужели ничего нельзя сделать, ваше величество?! – взмолилась Юлиана. – Целых полгода полного небытия! Ни одной весточки, ни одного слова, ни письмеца, никаких звонков! Я столько не вытерплю, меня же съедят поедом тоской и унынием! Это же целая вечность! Я даже не представляю, что соврать в оправдание подобного молчания? Королева, умоляю! Неужели нельзя привести Битали в божеский вид хотя бы на время, а долечить уже потом?

– Невозможно проводить обряд чуть-чуть и абы как, – покачала головой Снежана. – Или полностью во всю силу, или не начинать вовсе.

– Так ты способна сотворить это чудо, великая всемогущая королева? – сложила ладони на груди рябая.

– Ты перебарщиваешь с лестью, веснушка, – улыбнулась хозяйка усадьбы. – Но в общем и целом получается неплохо.

– Это значит «да»? – встрепенулась Юлиана.

– Вообще-то, у меня есть зимний сад, – призналась женщина. – И там, конечно же, земля живая, не спит. Но ее совсем немного.

– Зимний сад? – усомнился потомок Темного Лорда.

– Он, понятно, намного младше усадьбы, – пожала плечами Снежана. – Но после того, как смертные научились делать большие стекла, мне захотелось немного поэкспериментировать. Кое-что получилось, что-то нет… Потом баловство наскучило, но убирать садик я уже не стала. Тройные стекла, отопление, самоточный полив… К тому же зимой свежая зелень кажется особенно вкусной.

– Вы хотите сказать, моя королева, что среди здешних сугробов и морозов существует рукотворный островок лета?! – восхищенно охнула Юлиана.

– Уже лучше, веснушка, – одобрила ее слова Снежана и взмахнула палочкой, указывая ею на Битали. – Леви! Пойдем, смертная. Я покажу тебе свое маленькое развлечение.

Увлекаемый заклинанием, юный маг проплыл по воздуху вслед за женщинами через оба двора, через хозяйские покои, сквозь могучую бревенчатую стену и оказался под наклоненной стеклянной стеной, полузанесенной снаружи снегом.

Как это обычно бывает у северных варваров, «маленькое развлечение» оказалось большущей теплицей, полсотни метров в длину и примерно десяти в ширину. Примыкала она к южной стене дома, старательно ловя лучи бегающего низко над горизонтом солнца. И сделана была под углом, от земли к крыше, потому, наверное, что к самому зениту светило здесь не поднималось никогда.

Впереди, под низкой частью прозрачной стены, тянулись грядки с луком, укропом, сельдереем, редисом и еще какими-то травами. Видимо, местными. Позади, вдоль самых бревен, поднимались вверх кусты роз, сирени, бересклета, можжевельника, камелии, чубушника, вились лианы винограда и клематиса, тут и там проглядывали бутоны лилий. Эти посадки заботливо окружали дорожки, выложенные красным кирпичом. Кое-где дорожки превращались в маленькие арки, под которыми струился по керамическому ложу ручей.

Как догадался Битали, прежде чем надоесть, зимний сад был обустроен именно с этой стороны. Кустарники выросли, однако цвести не пожелали. Какой магией ни пользуйся, а заменить солнечный свет она не способна. Между тем зимний день у варваров короток. Только-только завянуть не дает, большего не добьешься. Хозяйка разочаровалась, махнула на все рукой – и дальше оранжереей занимались уже низшие духи, прагматично выращивая здесь салаты и коренья, а не цветы.

– Обалдеть! Снежная королева тайком прячет у себя кусочек лета, – крутанулась, разведя руками, Юлиана. – Кто бы мог подумать! Может статься, именно отсюда в мир и выбирается весна? Находит щелочку – и готово! Попробуй удержи!

– Она не сбегает, смертная. Я ее выпускаю, – ответила Снежана таким тоном, что юный маг даже засомневался: шутит она или говорит всерьез?

– Я всегда подозревала, что в школе врут, рассказывая непонятные глупости про наклон земной оси и эллипсоидность орбиты, – согласно кивнула рябая.

Северянка рассмеялась и развернулась к Битали:

– Тебя заморозить до лета, мой мальчик, или ты рискнешь довериться этой малой земле?

– Рискну, – ответил Кро, которому не очень-то хотелось умирать еще на полгода.

– Да будет так! – хлопнула в ладоши женщина, указала кому-то невидимому рукой под парящего гостя. – Ройте здесь. Пойдем, веснушка. Мне надобно кое-что взять, а тебе не следует кое-чего видеть.

На некоторое время потомок Темного Лорда остался один, не считая низших духов, работу которых было слышно, но самих их, понятно, раненый не различал.

Вернулась Снежана уже в платье – простом, из грубого холста. Волосы были собраны за спиной, лоб закрывала повязка, украшенная рунами. Подойдя к Битали, она быстро повязала что-то ему на шею, на руки, на ноги.

– Скрепляю кости лентой вековой, так бы и они вековыми становились, – забормотала северная ведьма, – окропляю тело водой лунной, дабы красоту обрело лунную. – Она опрыскала юношу холодной жидкостью. – Накрываю глаза монетой золотой, дабы блестели златом. – Холодные металлические круги накрыли зрачки Кро. – Закрываю тело саваном, дабы кожа была крепкой, как сие полотно… Леви!

Битали ощутил, что опускается, причем не на грядки, а явно ниже:

– Ты, земля-прародительница, всему живому властительница, – распевно забормотала Снежана, – из тебя мы выходим, в тебя возвращаемся, по тебе ходим, из тебя силу черпаем, на тебя опираемся, за тебя кровь проливаем. Тобой гордимся, тобой клянемся, из тебя рода свои ведем. Прими, мать сыра земля, сие чадо болезное, укрой его заботой материнской, проведи его кругом вечности, дай ему смерть и жизнь, покой и тревогу, жар и хлад. Забери его плоть мертвую, раствори душу вечную, отними память мимолетную, дай покой желаниям мятущимся. Пусть в тебя уйдет, пусть из тебя вернется. Пусть вернется плотью живой, пусть вернется душой горячей, пусть вернется с памятью крепкой, пусть вернется с желанием страстным…

С самым началом заговора на Битали начала сыпаться земля. Ее становилось все больше, она заполняла яму, сжимая тело, выпрямляя руки и ноги, обнимая горло, голову, тело. Тяжесть нарастала, не позволяя шелохнуться, вздохнуть, сглотнуть, не позволяя биться его сердцу, и с каждым новым падающим комком земли голос северной ведьмы становился все тише и тише, пока не растворился совсем – и потомок Темного Лорда остался наедине с мраком, тишиной и неподвижностью. Можно сказать – с небытием. Пустотой… Ничем не ограниченной, неощутимой, открытой во все стороны.

Не встречая сопротивления, Битали начал растекаться в этой пустоте, растворяться в ней, невольно вспоминая последние уроки профессора Омара ибн Аби Рабиа и его слова о том, что после кончины любого существа его память, знания, опыт расщепляются, обращаясь в единое общее поле великого Знания, окружающего планету. Вот теперь и его небогатый опыт становился всеобщим достоянием, а сам он – частью огромного мира.

Осознание этого факта подсказало, помогло увидеть этот самый мир – залитую жарким солнцем землю, накатывающуюся из ночи в день, вскидывающую к яркому небу зелень листьев и трав, жадно дышащую свежим воздухом, омываемую дождями, очищающуюся ветрами. Он прорастал деревьями и опадал старыми трухлявыми стволами, он пробивал ущелья реками и засыпал их оползнями, он выдыхал пламя вулканов и застывал ледниками, он мчался сквозь черноту, тоскуя от невероятного одиночества и спасаясь от него – вглядывался сам в себя, надеясь найти собеседника в собственной душе, собственной памяти, собственных страстях и желаниях…

Битали сделал глубокий вдох, выдох – и вдруг понял, что никакой тяжести больше нет, не существует. Он открыл глаза, поднял руки, посмотрев на ладони, поджал и снова вытянул ноги.

Нигде ничего не болело, не тревожило. Он ощущал себя настолько здоровым, что не уловил разницы от перехода из небытия к жизни, к возвращению в плоть.

– Ты можешь встать, – разрешила Снежана и взмахнула палочкой, перемещая его из горизонтального положения в вертикальное.

Саван заскользил с тела, и Битали торопливо его поймал, сообразив, что совершенно обнажен – спортивный костюм и белье исчезли. Сгнили, что ли?

– Как долго я спал? – спросил он хозяйку усадьбы.

– Пять дней, – ответила северянка и протянула ему деревянную флягу. – Вот, выпей.

– Мне показалось, прошла целая вечность. – Юный маг поднес горлышко к губам, маленькими глотками осушил емкость, поглощая горячий, сладкий и пряный напиток, пахнущий гвоздикой, корицей и розмарином, с привкусом кардамона и холодящей язык мяты.

– Там, где ты был, времени не существует, – ответила Снежана. – Вечность и мгновение там суть одно и то же.

– Благодарю, мадам. – Битали протянул флягу обратно, однако женщина ее не приняла. – Что-то не так, мадам Снежана?

– Ты мне скажи, янтарноглазый мальчик.

Кро непонимающе развел руками.

– Раз все хорошо, значит, твоя плоть возродилась, – сделала вывод ведьма. – Подними флягу.

В этот раз Битали ее понял, подбросил емкость, вскинул палец, указывая на донышко.

– Леви!

Фляга замерла, слегка покачиваясь. Юный чародей повел рукой, перемещая емкость из стороны в сторону, а потом опустил ее в ладони хозяйки усадьбы.

– Ты здоров, – сделала вывод Снежана. – Ступай в свою комнату, оденься и спускайся к столу. Мы тебя ждем.

После нескольких поездок к северным варварам Битали уже не требовалось спрашивать, о какой именно комнате идет речь. Его все время селили в одну и ту же, на втором этаже, рядом с печью, перед поворотом гульбища, и потому потомок Темного Лорда уверенно прошел сквозь стену в хозяйские покои, из них во внутренний двор, в гостевой, взбежал по лестнице, привычно пронзил «онбериком» створку из толстого теса.

На постели его ждали трусы, футболка, а также замшевые штаны мехом внутрь и такая же куртка с непривычными застежками из петель и деревянных палочек. Для ног были приготовлены шерстяные носки с пришитой к ним кожаной подошвой и валенки под вешалкой с тулупом. Но это, как понял Битали – на выход.

Непривычную одежду потомок Темного Лорда принял с пониманием. В здешних краях, с сугробами по пояс и морозами, убивающими птиц на лету, в других костюмах, наверное, просто не выжить. Битали смущало лишь то, что его совсем недавно вырыли из земли. После прошлого «восстания из могилы» видок был еще тот…

Однако зеркало показало, что молодой маг совершенно чист: розовощек, бел, с пышными волосами, и поэтому Кро, облачившись, спокойно вышел на внутренний балкон… И неуверенно остановился: внизу, за богато накрытым пиршественным столом, молча сидели два десятка широкоплечих, совершенно седых бородачей. Почти все варвары были в возрасте – с морщинистыми обветренными лицами, выцветшими волосами, натруженными руками.

Судя по тому, что никто не пил, не ел, не веселился – ждали его.

Впрочем, отступать было некуда, и Битали прошел по гульбищу до лестницы, спустился вниз, поклонился собравшимся дикарям:

– Хорошего вам дня, добрые люди, удачи и здоровья крепкого.

– И тебе того же, чадо, – поднялся сидящий во главе стола Дедята, на этот раз облаченный в замшевую рубаху, украшенную во многих местах золотыми клепками, и опоясанный широким ремнем с янтарными накладками. Оружия на поясе не было – нож в локоть длиной не в счет, здесь это считалось чем-то вроде зубочистки. Зато лоб хозяина усадьбы закрывала золотая полоса с синими и красными драгоценными камнями. Что-то вроде очень скромной короны. Похожая, но из серебра и со свисающей на лоб золотой каплей с ярко-красным рубином посередине, венчала голову Снежаны.

Рядом с хозяйкой усадьбы сидела Юлиана. Ей досталась «корона» замшевая, с несколькими золотыми клепками и тиснением из рун. Однако – с «капелькой». Избор, тоже в рубашке и дорогом поясе, носил «корону» с украшенными камнями накладками…

Битали вдруг подумал, что ему все это напоминает бейджики! Когда смертные собирались на некие официальные встречи, они таскали на груди картонки с указанием имени, должности, места работы. Короны варваров, похоже, играли ту же самую роль, и понимающий значение рун и знаков северянин мог легко прочитать по ним происхождение и звание носителя.

А еще это означало, что он попал на какой-то дикарский «официоз».

– Иди сюда, друг мой! – поманил юношу мечник. – Окажи честь дому моему, со мною рядом сядь, хлеб общий преломи.

– Благодарю за честь, храбрый Дедята, – поклонился ему Кро, прошел вдоль стола, опустился на скамью рядом с хозяином.

Мечник притянул к себе огромный каравай теплого и румяного, недавно испеченного хлеба, отрезал большую горбушку, густо посыпал солью. Зачерпнул ковшом из бочонка пенистого кваса. Затем переломил горбушку пополам, часть протянул гостю, часть надкусил, прожевал, запил квасом и протянул ковш Битали. Тот, стараясь как можно точнее скопировать поведение варвара, тоже откусил, прожевал, запил, проглотил.

По столу пробежал легкий вздох. Облегчения или осуждения – поди пойми этих варваров!

Хозяева выставили для гостей множество блюд с жареными птичьими тушками, копченой рыбой, тушеным мясом, лотки с капустой, грибами, яблоками… Однако никто из пожилых воинов к угощению не прикасался. Битали тоже не рискнул, дабы по незнанию какого-нибудь правила, обычая или ритуала не нарушить, обошелся хлебом, доев горбушку до конца, запил. После этого Дедята попросил:

– Расскажи нам свою историю, друг мой. Всем дедам дюже интересно.

– Чего тут рассказывать? – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Директор нашего колледжа вызвал меня на поединок. Поскольку вызвал неожиданно, а сам был в доспехах и с амулетами…

– Нет, мой мальчик, – полушепотом перебила его Снежана. – Расскажи с самого начала. С детства.

Битали прикусил губу, надолго задумавшись. Он и сам до сего часа особо не вглядывался в свое прошлое и не размышлял над длинной чередой странных совпадений. Но, похоже, настала пора свести все воедино. Варвары терпеливо ждали – и он заговорил:

– Своей семьи я не знаю. Возможно, это был Лис Избери, коего не раз упоминал при мне мечник Дедята и его друг Жан Печер. Возможно, кто-то другой. Как мне теперь стало известно, меня и мою сестру еще во младенчестве забрали из семьи, а родителей убили, чтобы они не добились в своей жизни слишком многого. Меня и сестру разлучили, дабы мы не ведали о своем родстве. Ведь тогда бы между нами развились родственные чувства, а вовсе не плотская любовь, которой добивался орден Пяти Пророчеств. Посему меня отдали на воспитание наемнику Гаэтано Кро и его жене, а Лилиан – в семью беглых вызывателей дождя.

Битали облизнул губы, сделал глоток кваса и продолжил:

– В десять лет меня отправили в мужской интернат Тасаввуф в Анталии, затем перевели в колледж Глоу в Шотландии, затем в школу маркиза де Гуяка в Бретани. В каждом заведении я провел по два года, везде меня преследовали неприятности с пожарами и смертью тотемников, посему меня опасались, селили отдельно, и завести крепких, надежных друзей я до бретаньской школы не смог. Наверное, именно на это орден и рассчитывал, постоянно переводя меня с места на место и сопровождая плохой репутацией. В замке маркиза де Гуяка меня опять же поселили отдельно от прочих учеников, в башне Кролик, служащей местом ссылки для неудачников. Здесь ко мне проявила живой интерес Генриетта Вантенуа… Как я теперь понимаю, орден приставил ее, чтобы я, достигнув юности, не воспылал интересом к другим девушкам. А она в нужный момент просто отступила бы, ушла, не мешая ожидаемой страсти, которую Темный Лорд всегда испытывал к Озерной Леди…

Битали запнулся, впервые произнеся вслух имя, которое всегда и везде находилось под запретом. Но ничего не случилось, варвары внимательно слушали – и он продолжил:

– Итак, я учился, не прилагая особых усилий и получая очень высокие отметки. Таким был их план: орденом предназначалась для меня судьба тупого самодовольного неуча с отличным аттестатом. Чтобы у меня было много самомнения и мало ума, и чтобы я как можно дольше не догадывался бы о том, кто я, каково мое назначение и куда меня ведут. Однако мне повезло. Я встретил на своем пути умнейшую красавицу Аниту Горамник, дочь храброго Дедяты и прекрасной Снежаны. Она и вправила мне мозги, сказав, что на самом деле я всего лишь жалкий самодовольный неуч…

– Странно, как могло привлечь внимание моей дочери такое ничтожество, каковым ты себя выставляешь, мой мальчик? – не выдержала Снежана.

– Видимо, то, что я был признан лучшим фехтовальщиком колледжа, – небрежно пожал плечами Битали, и стол одобрительно загудел. Похоже, умение владеть мечом варвары ценили куда выше любого образования и хитроумия. – Однако я очень благодарен Аните, стараниями которой стал не только лучшим воином замка, но и не самым глупым из учеников, – поклонился он хозяевам усадьбы. – Во всяком случае, сейчас мне уже не стыдно за получаемые оценки…

– Ты тоже благотворно повлиял на нашу дочь, – ответил благодарностью на благодарность мечник Дедята.

– Встреча с Анитой изменила мою судьбу, и я свернул с пути, начертанного мне орденом. Мы сдружились с остальными обитателями башни Кролик и смогли выстоять в нескольких схватках с бывалыми колдунами. Экзамены мне пришлось сдавать уже по-настоящему, и после одного из них… после одного из них я встретил смертную, что стала для меня дороже всех прочих девушек.

Битали невольно взглянул на Юлиану. Не потому, что рябая девица вызывала у него хоть какую-то симпатию – просто Франсуазы здесь не было, а страхолюдина оказалась ее самой близкой подругой.

– Этим летом орден перевел Лилиан в колледж маркиза де Гуяка, и директор поручил девушку моим заботам, – вздохнул юный чародей. – Нас оставили наедине, вдвоем на весь замок, и если бы мое сердце не было занято, то между нами наверняка возникла бы страсть. Лилиан очаровательная и самобытная красавица. Однако у нас все ограничилось обычной дружбой. Орден проявил настойчивость, отобрав у моей сестры кавалера, к которому она воспылала взаимной симпатией… Но что это могло изменить? Когда ордену стало ясно, что план провалился, его глава, профессор Бронте, выдернул меня из окружения друзей и убил.

– Но ты жив, – напомнил мечник.

– Профессор предварительно убил не того тотемника, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Я никогда не был особо послушным учеником и не подчинился приказу выбрать хранителя души в зверинце замка. Предпочел дикого хищника. Но никогда и никому об этом не хвастался.

– Это мудро, – кивнул Дедята. – И конечно, ты не скажешь, кто твой тотем?

Битали отрицательно покачал головой. Полученный урок не прошел для него даром.

– Что ты полагаешь делать теперь, возрожденный? – спросил один из варваров.

– Отомстить, – одним лишь уголком рта улыбнулся потомок Темного Лорда. – На протяжении шести веков мой род принуждали к инцесту. На протяжении шести веков нас выводили, словно скот, только для того, чтобы получать удовольствие от нашей гибели. Нас убивали те, кому мы верили, как самим себе. Убивали жестоко, подвергая пыткам, дабы наказать за наше происхождение. Хотя о чем я? У моего врага есть имя: профессор Артур Бронте. Я заставлю его вступить в честный поединок. И убью.

– Назови нам свой род, – предложил другой дикарь.

– Я потомок великого мага Эдриджуна, известного также как Темный Лорд или Маг Двух Драконов, – твердо ответил Битали.

– Пятое Пророчество гласит, что смертные обретут силу, равную силе великих магов, – негромко проговорила Снежана. – И возродится Темный Лорд в прежнем обличье, и вновь поднимет духов, смертных и друзей своих на войну против мира чародеев. Разразится новая Большая Война, еще страшнее прежней. И рухнут основы мира, и захлебнется в крови память людская, и сама земля возопит от ужаса, и придет солнце в города, став пламенем, и уйдут города во мрак, убегая от мертвого мира. Ничто не останется прежним, ничто не останется нетронутым, и лишь знак Великого Хаоса воспарит в бесцветных небесах.

– Не столь хорош этот мир, чтобы так печалиться грядущим переменам. – Ближний варвар, корону которого заменяла чистая лыковая лента, подтянул к себе каравай, отломил кусочек хлеба, макнул в солонку и забросил в рот. – Я обнажу меч за мальчишку. Мне надоели хранители, надоело жить зверем, надоела безродность. «Сильным – честь, слабым – справедливость!» Лучше умереть во имя чести, чем скитаться ради свободы. Если повезет, прихвачу с собой парочку магов из Совета Свободных.

– Мой дом всегда открыт для тебя, отец! – резко положил ладони на стол Дедята.

– Нет, сынок, – покачал головой могучий старик. – Если уж бунтовать, то с секирой в руках, а не с фигой в кармане, что тайком от самого себя показываешь. Я не войду в твой дом сто первым воином, я не нарушу Хартии Единения. Я лучше истреблю ее защитников и переступлю твой порог с высоко поднятой головой!

– Хранители Хартии осточертели, – согласился его сосед с замшевой повязкой на лбу и тоже отломил кусок хлеба, ткнул в соль, забросил в рот, утер рыжие усы. – Надеюсь, нам удастся убить хотя бы парочку!

– Хранители очень жестоки, сильны и злопамятны, – сказал третий старик, к которому подвинули каравай. – Это звание присвоили сильнейшие из магов, каждый из которых стоит целого рода. У них есть соратники, и они могут объединяться, запрещая это всем остальным. Если мальчик не победит, наши роды потеряют свои уделы. Хранители истребляют целые народы даже не за войну – за саму попытку соединить силы без их на то повеления. Я не могу рисковать семьями нашей земли…

Он подвинул буханку дальше, но следующий варвар сразу отдернул руки.

– Мальчик сказал про шесть веков? Шесть веков хранители успешно изгалялись над потомками Темного Лорда, и ничто не могло им помешать. За шесть веков, полагаю, уже случились любые возможные расклады, и ни разу потомкам Эдриджуна не улыбнулась удача. Как, хочу напомнить, и ему самому. Но Эдриджун был сильнейшим из магов! А перед нами – всего лишь мальчик… Я не верю в его успех.

– Если Темный Лорд возродится, позор покроет всех, отказавших ему в помощи, – задумчиво произнес дикарь, лицо которого пересекал глубокий шрам. – Если он сгинет, смертная мука обрушится на тех, кто посмел отказаться от покоя во имя чести. Трудно выбирать тем, у кого дети на руках, роды, большие семьи, наследные угодья. Легко тому, кто может оставить все возмужавшим потомкам и следовать лишь велению совести. Я не стану говорить от имени рода Мохначей, скажу лишь за себя. Я покину удел, дабы вывести его из-под гнева хранителей, и отдам свой меч потомку Эдриджуна, дабы в памяти рода остаться тем, кто погиб во имя чести. И мне неважно, победит мальчик или падет от руки Совета Свободных.

Старик отломил свой ломоть хлеба, посолил и съел.

– Пора моим детям доказать свою взрослость, а мне свою честь, – кивнул его сосед. – Я не верю, что мальчик может победить там, где проиграл его могучий предок. Но ныне я отрекаюсь от своего удела, дабы встретить смерть в битве за достойное дело!

Каравай прошел вокруг стола, уменьшившись более чем наполовину. Однако, хоть и немало нашлось желающих сражаться рядом с Битали, шансы юного мага уцелеть дикари оценили как безнадежные. Варвары намеревались не победить, а умереть рядом с ним, во имя памяти о великом Эдриджуне и ради чести. Подставлять гневу Совета Свободных свои дома, семьи, уделы не желал никто. Ради права на смерть рядом с потомком Темного Лорда дикари отрекались от своих родов и провозглашали себя бездомными бродягами.

– Я могу задать вопрос? – спросил Битали, удивленный такой жертвенностью со стороны незнакомых ему варваров.

– Конечно, друг мой, – кивнул мечник Дедята.

– Я никогда не знал своего отца, мага Эдриджуна, – тщательно подбирая слова, проговорил юный маг. – Но за свою недолгую жизнь я слышал про него очень много… Очень много плохого. О том, что его подарки убивали невинных людей. О том, что он помогал своим друзьям совращать чужих жен. И о том, что созданные им ожерелья душили неверных женщин. Еще о том, что он был жесток и кровожаден. Скажите мне, откуда в вас столько преданности столь плохому правителю? Вы готовы умереть ради имени не самого лучшего человека. Просто ради имени давно сгинувшего мага!

Варвары возмущенно загудели, некоторые даже вскочили. Снежана же резко выпрямилась в кресле.

– А что может быть плохого в подарках верности или таких же украшениях?! – выкрикнула северянка. – Я готова без колебаний и носить ожерелья Темного Лорда, и принимать его амулеты для своих детей! Честному человеку не следует бояться заклятий крови!

– Я бы никогда не попросил для тебя таких подарков! – ответил ей мечник.

– Замолчите все! – вскинул руку старик с лыковой лентой на лбу, и в усадьбе наступила тишина. Похоже, отец Дедяты, пусть и покинувший дом, пусть и отрекшийся от рода, все равно пользовался у дикарей непререкаемым авторитетом. – Давайте я отвечу на этот вопрос. Ведь он был не об изменах жен и не о внебрачных детях. И даже не о жестокости вступившего в бой воина. Ведь так, мальчик? Он о том, что Эдриджун совершал не самые лучшие поступки, порой недостойные высокого звания Темного Лорда. Правильно?

– Да, дедушка, – не зная имени, именно так обратился к варвару Битали.

– Я отвечу… Но сперва тоже хочу задать тебе несколько вопросов. Невестка моя, жена Дедяты, много чего рассказала мне об Аните и ее, а значит, и твоих, друзьях. Она хвалила их, восхищалась ими. Но я заметил много странного. Например, Надодух Сенусерт проклят, он мохнатый полуоборотень, неспособный стать ни зверем, ни человеком. А ты его считаешь лучшим другом!

– Он последний среди проклятых, его дети будут нормальными, – пожал плечами Кро. – Зато он весел, находчив, сообразителен, ловок…

– Цивик! – не дослушал его старик. – Вот уж воистину несчастное существо! Мальчишка постоянно попадает в неприятности, словно мучается сглазом.

– Да, он невезучий, – согласился юный маг. – Но зато он самый умный парень на нашем курсе!

– Дубус, Лорак… Как я понял, они глуповаты?

– Но оба отчаянно храбры!

– Генриетта как раз наоборот – в опасные моменты норовит перекинуться куницей, а порою просто исчезает, когда нужна. Да еще, похоже, тайком служила ордену! Разве нет?

– Это верно, полагаться на нее трудно, – с усмешкой кивнул юный маг. – Но в общем хорошая девчонка!

– Смотри, как получается, – развел руками варвар, – у твоих друзей полно недостатков! Однако ты с легкостью прощаешь все, зная об их достоинствах. А иных прощаешь просто за то, что они твои друзья! Если послушать твоих врагов, так все вы лишь кучка никчемных детей, проклятых, невезучих и глупых. Однако это не помешало тебе с друзьями добиться сразу нескольких громких побед! Совсем неплохо для неудачников… Прости, я совсем забыл, о чем ты спрашивал? Ты не мог бы повторить свой вопрос еще раз?

Битали немного помолчал, обдумывая услышанное, и покачал головой:

– Спасибо, дедушка, я все понял. Теперь я тоже знаю, что про Темного Лорда говорили чистую правду, что у него было много недостатков и не все его поступки были поступками достойного правителя. Это так, и это бессмысленно отрицать. Но его достоинства полностью искупали его слабости.

– Самый могущественный чародей из всех рожденных, – напомнил варвар, – посвятивший себя тому, чтобы добиться справедливости для всех людей, смертных и духов, живущих в этом мире! Согласись, за такое стремление можно простить очень многое.

– Но почему тогда у него появилось столько врагов? Почему борьба за справедливость превратилась в Большую Войну?

– Ты задаешь странные вопросы, мальчик. Подумай, что случится, если ты станешь правителем удела и запретишь грабить прохожих на дорогах и улицах? Жители, может, и обрадуются. Но вот бандиты и воры восстанут против такого закона все до одного и начнут против тебя жестокую войну, не жалея своей никчемной жизни. Что есть закон и справедливость для одних, то становится тюрьмой и смертью для других. Грабителям не нужен закон. Им нужна свобода. Полная, ничем не ограниченная. Так и родился Совет Свободных, так и была провозглашена Хартия. Каждый волен творить все, что вздумается, – если достаточно для этого силен. Те, кто не имел совести, но считал себя достаточно сильным, чтобы стать хоть маленьким хозяином, все они сплотились вокруг Хартии и отказались признавать провозглашенные Темным Лордом законы.

– Как всегда, победила свобода, – неожиданно высказалась Юлиана. – Свобода всегда побеждает, об этом можно узнать из любого кино!

– Да, смертная, ты права, – вдруг согласился северный дикарь. – Нас приучают к этой мысли уже полных шесть веков. И поэтому чем дальше, тем сильнее руки тянутся к секире!

Над столом повисла мрачная тишина. Но мысли собравшихся варваров выдали их ладони, что опустились на рукояти ножей. Десятки взглядов обратились на сына Эдриджуна. Потомку Темного Лорда показалось, что отдай он сейчас прямой приказ – и все они встанут и пойдут на штурм или на битву, без единого колебания, забыв про свои уделы и семьи. В эти мгновения он и сам был готов начать войну.

Вот только с кем?

Хартия – это не человек и не город. Ее невозможно зарезать, как невозможно проломить ее стены, невозможно поднять над нею свое знамя. Хартия – это просто правило, которому следуют все, которое соблюдают даже сами варвары, сидящие за этим столом! Которое поддерживают и защищают некие неведомые хранители, словно растворившиеся в окружающем мире. Как воевать с тем, что не имеет ни облика, ни материального воплощения, ни даже какого-либо символа – но в то же время присутствует всегда и везде?

Потомок Темного Лорда готов был повести воинство… Но не знал куда?

У него имелся только один враг. Но для его уничтожения не требовалось армии…

– Я благодарен всем вам, храбрые воины, – поднялся Битали и поклонился могучим старикам, каждый из которых вдвое превосходил его ростом и почти втрое в размахе плеч. – Однако Артура Бронте я намерен сразить сам, своею рукой. Других же врагов у меня нет. Простите, друзья, но у меня нет битвы, на которую я смог бы вас повести.

– Если ты достойный сын Эдриджуна, битва случится, – пообещал старик. – Когда настанет этот час, будет поздно решать, кто пойдет сражаться, а кто останется оберегать отчие очаги, кто должен отрекаться, а кто притворяться поклонником Хартии. Когда настанет час, нужно будет просто встать и положить на плечо секиру… Теперь ты знаешь, мальчик, сколько честных северян появится за твоею спиной. Тебе останется только позвать.

Варвар выпрямился, передернул плечами, опустил ладонь на плечо Дедяты:

– Благодарю за угощение, сынок, но мы засиделись. Чары Хранителей Хартии сильны и витают повсюду. Нас слишком много за одним столом – сразу несколько родов в одном месте. Это вызовет подозрение. Не станем рисковать напрасно. Рад был увидеть тебя, рад увидеть Снежану и Избора. А теперь… – Он повернулся и направился к воротам, теряя по пути очертания.

– Курака прав, – поднялся варвар со шрамом. – Засиделись. Долгих лет детям твоим, Дедята, и тебе здоровья крепкого. Жарких тебе сражений, Темный Лорд. Я жду твоего зова, юный Эдриджун.

– Не будем дразнить хранителей, – согласился, вставая, другой дикарь.

– Теперь лучше не привлекать внимания, – кивнул третий…

Гости прощались один за другим, прятались под морок, исчезали. Только створки ворот покачивались, не успевая закрыться, да хрустел под ногами уходящих хрупкий перемороженный снег.

Несколько минут – и зал опустел.

Битали в задумчивости подтянул ближе вернувшийся во главу стола хлеб, оторвал корку с куском мякоти, макнул в солонку, прожевал.

– Не будет ли наглостью с моей стороны, если я скушаю вон того воробушка, закусив горстью квашеной капусты? – неожиданно взмолилась Юлиана. – А то очень жрать охота!

– Да, пир не задался, – поднялся со скамьи и Дедята. – Схожу провожу гостей наших. Чудится мне, кто-то за порогом затаился, перемолвиться втайне желает.

– Ешь, – шепотом разрешил Избор. – Только это куропатки, а не воробьи.

– Да я сейчас даже на устриц согласилась бы! – потянула к себе блюдо девушка.

– Каковы ныне твои планы, Битали? – Снежана, как ни странно, из всего угощения предпочла оторвать немного хлеба, макнула пористую мякоть в солонку. – Как ты намерен готовиться к поединку с хранителем?

– Каждый год маг должен проводить обряд корсовинга, мадам. Напитаться силой мира, природы, солнца, вспомнить, какова она на вкус, какова в ощущениях, наполнить этой силой палочку и амулеты. Свой я завершил как раз прошлой осенью. Значит, мне пора повторить ритуал.

– Корсовинг перед битвой? Это разумно, – кивнула северянка.

– И провести его я хотел бы в горном святилище, чтобы прикоснуться именно к его силе.

– Здешние обычаи не запрещают этого, – ответила женщина.

– Мне понадобится проводник, мужчина.

– Я знаю.

– Мне нужно изготовить палочку и защитные амулеты.

– Хорошо.

– Вы мне поможете, мадам Снежана? – все же уточнил Битали.

– До сего часа ты скрупулезно исполнял свою часть нашего уговора, – ответила хозяйка усадьбы. – Чем сохранил жизнь и благополучие моей дочери и ее жениха. Можешь быть уверен, мой мальчик, я тоже исполню все свои обещания. Здешние роды не просто так сражались на стороне Темного Лорда. Справедливость для северян не пустой звук. Мы никогда не обманываем тех, кто нам верит.

Великий ритуал

В огромном зале святилища было на удивление тепло. Толстые скалы, внутри которых оно находилось, не позволяли зиме проникнуть к полуосыпавшимся истуканам – как летом не пропускали сюда зной и дожди. Битали даже скинул шапку и рукавицы, расстегнул тулуп. Резко выдохнул – пар изо рта не пошел.

Потомок Темного Лорда приблизился к алтарю из красного гранита, положил лишнюю одежду на него, обогнул, по очереди прикоснулся к каждой из сверкающих кварцитом скал, словно здороваясь, потом присел на корточки, осмотрел покрытые рунами медвежьи черепа, что лежали у ног древних истуканов. Все они были темные, влажные и обветрившиеся.

– Новых нет, – сказал он.

– В последний месяц ни в одном из наших родов не родилось ни ребенка, – ответил Избор, расстилая на полу волчьи шкуры, одну поверх другой.

– А при чем тут дети? – громко спросила Юлиана, крутя головой во все стороны.

– Здешние народы, в благодарность за новорожденного, приносят сюда медвежий череп, – ответил Кро. – Жертва древним богам.

– Мясо съедают на пиру в честь младенца, из костей делают колыбель, дабы рос он крепким, как хозяин тайги, а череп покрывают благодарственными письменами и приносят здешним богам, – уточнил Избор.

– Какой красивый обычай, – сняла варежки рябая девица. – Прямо самой захотелось поучаствовать.

– Дед сказывал, это забытое святилище смертных, – ответил могучий варвар. – Ты имеешь на него полное право, Юла.

– Тогда обязательно воспользуюсь! – Смертная подошла к шкурам, упала на них и растянулась во весь рост, сладко потягиваясь. – Мягко получилось!

– Не приближайся сюда! – прорычал Битали, выхватив палочку и вытянув в ее сторону.

– Ты чего такой нервный, конфетка моя? – Однако, заметив что-то в глазах юного мага, девица предпочла вскочить и отойти в сторону.

– Во время обряда корсовинга маг очень часто влюбляется в своего проводника, – ответил варвар, тоже расстегивая петли тулупа. – Поэтому его проводят или супруги, или друзья.

– То есть ты предпочитаешь влюбиться в Избора? – громко хмыкнув, указала на великана девушка.

– Как я могу в него влюбиться? – не понял Битали. – Он же мужчина! Он станет мне побратимом.

– У вас это называется «побратимом»? – скорчила ехидную рожицу рябая.

– Да. Хорошим другом, – подтвердил и северянин. – Возможно, летом я тоже приглашу Битали в свои проводники.

Юлиана еще немного постояла с ехидным видом, но вскоре сообразила, что ее намеки никому не понятны, и махнула рукой, отходя к стене.

– Ладно, проехали. Однако вы дикари…

– Не подпускай ее, – попросил потомок Темного Лорда, вытягиваясь на шкурах. – У нее бешеные тараканы в голове. Сперва делает, потом думает.

– Избор, милый… Надеюсь, ты на моих тараканов не в обиде?

Громадный северный варвар зарделся, словно невинная гимназистка от скабрезного анекдота, и согласно кивнул:

– Не подпущу.

Битали переложил новенькую волшебную палочку в нагрудный карман, расстегнул пояс, лег на шкуры, поежился, устраиваясь поудобнее.

– Готов? – Варвар опустился рядом на колено.

Юный чародей пожал протянутую руку и откинул голову на подложенные рукавицы.

– Готов…

Избор отступил на пару шагов, и Битали глубоко, до самой глубины легких задышал, позволяя окружающему миру – его силам, памяти, душе – проникнуть в него, в его плоть, память, душу. И хотя ритуал проводился магами ради осознания природных сил – но лучшего способа для этого, нежели долгое глубокое дыхание, никому еще придумать не удалось.

Примерно через минуту у чародея закружилась голова. Еще через десяток – по телу побежали мелкие судороги, покалывания, боль. Перенасыщенные силой мышцы начали двигаться помимо воли Битали, сгибать его руки и ноги, вынуждая юношу выгибаться дугой, крутиться с боку на бок.

– Дыши, дыши… – опустился рядом варвар. – Держись, не отступай. Сейчас пробьет!

Избыток силы, что втягивал и втягивал в себя Битали, распирал ему грудь, обжигал живот, заставлял гудеть голову, вызывал в глазах радужные круги – и, наконец, прорвал все слои духовных сфер и ярким радужным столбом ударил вверх, растекаясь по залу. Теперь юный маг видел ее – ту силу природы, что заставляет расти травы и деревья, дуть ветра, бить молнии, что разрывает камни и сияет в небесах радужными всполохами.

Юноша потянулся руками к этому океану, кружащему под потолком, обнимающему алтарь и древних истуканов, затекающему через вход, сочащемуся через скалы – и потоки подчинились, свернулись в вихри, проникли в его ладони, чтобы растечься по телу, наполнить плоть и душу и снова вырваться из груди, делая потомка Темного Лорда частью могучего радужного водоворота.

Некоторое время Битали наслаждался этим ощущением чистоты и безмерного могущества, а потом согнул руки в локтях, перенаправляя струи, и вылил их на свою волшебную палочку, насыщая ее, превращая из обычной указки в могучий амулет, усиливающий любые заклинания.

Над карманом, в котором она лежала, возникло темное пятно. Найденная в святилище сила словно проваливалась в эту «пробоину», и это означало, что созданный магом талисман действует.

На изготовление новой волшебной палочки Кро потратил очень много сил. Сперва заклинанием «вэк» он долго дробил все кости, что нашлись в усадьбе, в кухонных отходах и в овраге за скотным двором. Затем несколькими «трунио» превратил всю огромную кучу костной пыли в маленькую горсть, смешал ее с вываренным из рыбьей чешуи перламутровым клеем и залил в форму, в середине которой лежала тонкая и длинная бронзовая заколка, украшенная несколькими самоцветами.

Особого умысла именно в заколке не было. Просто Битали требовалась для палочки прочная основа, а у Снежаны среди старых вещей лежала детская заколка для волос, которой северянка уже давно не пользовалась. Вот она и пожертвовала ее гостю. Главный замысел столь сложного процесса был в том, что даже в уменьшенном виде кость сохраняет свои физические свойства. То есть маленькая волшебная палочка, со стороны казавшаяся невинной перламутровой игрушкой, с легкостью впитывала столько же силы, сколько гора костей высотой с великана Избора.

Сейчас, во время обряда, Кро собственными глазами увидел, что не ошибся. Сила втекала в палочку, словно рушилась в бездонный колодец. Нарастающая при этом мощь амулета даже слегка пугала юного мага, но он продолжал дышать и дышать, пока пятно не схлопнулось, наглядно показывая, что «колодец» полон до краев.

Впрочем, обряд корсовинга предназначался вовсе не для наполнения оберегов и талисманов. Этот непростой ритуал давал магам ощущение природной силы, сопричастности с ней, помогал постичь ее поведение, навыки прямого управления, и поэтому Битали продолжал дышать, раскинув руки, пока перенасыщенная плоть не сдалась. Мышцы расслабились, боли прошли, и струящиеся потоки погасли – не исчезнув, а просто уйдя из его воприятия.

– Получилось? – Избор, заметив перемену, до плеч накрыл мага овчинным покрывалом.

– И чего теперь будет? – спросила с алтаря рябая. – Битали стал супермагом?

– Просто магом, – ответил варвар. – Колдун, который раз в год не проводит корсовинга, начинает утрачивать свои способности. К тому же еще не стал. Этот ритуал длится почти месяц. Десять корсовингов через день. Обычно проводник и маг при этом меняются местами, но в нашем роду ритуал проводится только летом, на речном мысу. Среди живого мира, между текучих вод. Сейчас зима. Жизнь спит. Сейчас сила мертвая, холодная. С ней будет тяжело.

– Битали станет повелителем мертвых? – встрепенулась Юлиана.

– Нет, – покачал головой Избор. – Просто живая природа будет плохо поддаваться его магии. Но для Большой Войны это не так уж важно.

– Месяц? – вскинула брови девушка. – Это просто восторг! Меня отчислят.

– Откуда? – забеспокоился варвар.

– Из школы. Вообще-то, я учусь. Впрочем, это уже не имеет значения, – отмахнулась девчонка. – Знание отличий дарвинизма от кальвинизма все равно ничего не переменит в моей жизни. Тем паче что для девушки главное на свадьбе фату задом наперед не надеть. Все остальное мелочи. Куда теперь?

– Домой, – ответил Избор. – Матушка просила не опаздывать к ужину.

В зимнем путешествии к горному святилищу Битали удивило то, что оно оказалось чуть не втрое быстрее, чем летом. Тот же парус, тот же ветер – но сани на широких лыжах скользили по насту намного легче, чем тяжелая лодка по воде. Всего два часа – и они на месте. А возвращаться по накатанной лыжне оказалось еще быстрее.

Хозяйка усадьбы встретила их перед воротами, кивнула сыну и смертной, вопросительно посмотрела на Битали.

– Все получилось, мадам, – кивнул юный маг. – Перламутровая палочка оказалась в тысячи раз сильнее обычных.

– Я рада. Значит, у нашего рода появился свой особый секрет, который позволит нам стать сильнее всех прочих, – поправила шапку женщина. – Приятное известие. Раз так, я подготовлю несколько амулетов, заговоренных от порчи, колдовства, навета и заклятий. Ты не откажешься их напитать, мой мальчик?

– Всегда к вашим услугам, мадам Снежана, – вежливо поклонился Битали.

– Может быть, мы тоже могли бы тебе чем-то помочь? – предложила северянка.

– Был бы очень благодарен, если бы Избор после ужина взял оглоблю и попытался меня избить.

– Весьма странная просьба, Битали, – после короткой заминки вскинула брови хозяйка усадьбы. – Я не ослышалась?

– Секирой я работаю лучше! – жизнерадостно сообщил великан.

– Однако профессор Бронте обычно вооружен посохом, – ответил потомок Темного Лорда. – Посему я бы хотел получить в руки учебный меч и потренироваться против врага с оглоблей.

– Ты поможешь нашему гостю, сынок? – перевела взгляд на Избора северянка.

– С удовольствием! – оскалился варвар. – Пошли сейчас, чего ждать-то?

Избор оказался противником не самым умелым но зато сильным и беспощадным. Лупил гостя наотмашь, никаких скидок на дружбу не делая, а рост, длина рук и размеры оглобли оказались столь велики, что подобраться к нему для укола мечом было почти невозможно… Что, в общем, потомку Темного Лорда шло только на пользу. Если с двухсаженным ворогом и трехметровым бревном справишься, то вдвое меньшему врагу и куда более короткому посоху противостоять потом будет проще.

От серьезных травм молодых магов спасали заговоренные Снежаной обереги. Против боевого оружия мешочки с травой, понятно, были бы бесполезны. Но от дубья и простого железа спасали хорошо, и смертоносные удары заканчивались банальными синяками. Обидно, но не опасно.

Варвар, за полных два часа всего пару раз вскользь задевший своего противника, тоже пришел в полный восторг:

– Ну ты и шустрый, дружище! Муху прибить проще, нежели попасть в тебя! Почаще нам с тобой играться надобно!

– Так ведь время есть, дружище, – похлопал его по плечу Битали. – Еще наиграемся.

Уставшие, но бодрые и довольные, они перекусили перед жарко пылающим очагом. Наездившийся, напрыгавшийся за день Битали, досыта наевшись, сразу ощутил, как потяжелели веки. Пару раз клюнув носом, он не стал изображать из себя неутомимого сверхчеловека, пожелал всем спокойной ночи и отправился на боковую.

А когда проснулся – усадьба была пустой и тихой, и только Юлиана сидела у очага, подбрасывая в пламя еще заснеженные, не успевшие подтаять поленья.

– Сама приносила? – спросил ее Кро. – Зря старалась. У Снежаны домовые хваткие, к нужному моменту все бы доставили.

– А мне не влом, – отозвалась смертная. – Ручками работать умею.

– Ты одна? – спросил потомок Темного Лорда.

– У Снежаны какие-то дела за рекой, Дедята и Избор в тайгу рванули. Местные жалуются, им кто-то звероферму разоряет. Помчались разбираться.

– Точно! – вспомнил Кро. – Мечник ведь у смертных лесником числится.

– А тебе велено… Подожди-ка… – Юлиана притянула к себе сложенную ткань, развернула и хлопнула в ладоши: – Скатерка, корми!

Затаилась, уставившись на стол.

Битали расфокусировал взгляд и тут же заметил трех домовых, несущих миску с капустой, горшок, ложку и кувшин. Через миг все это оказалось на скатерти, и девушка восторженно захлопала в ладоши:

– Получилось, получилось! Ты видел, да?! Мое заклинание подействовало.

От ее громких криков низшие духи поспешили скрыться – тем более что присмотра за очагом теперь не требовалось.

– Что это? – спросил юный маг.

– Твой завтрак. Ее величество повелела накормить засоню, когда выползет. Вот, оставила волшебную скатерть и научила ею пользоваться.

– Круто! – сел на лавку Битали, придвинул угощение ближе. – Делаешь успехи.

Похоже, суровая хозяйка таежной усадьбы обладала хорошим чувством юмора. Странно, что раньше он этого не замечал.

– Итак, моя карамелька, – чуть пригнувшись, заглянула ему в глаза рябая девица, – наконец-то мы остались вдвоем. Только ты и я. И чем мы наконец-то займемся?

– Понятно чем, – пожал плечами Битали. – Ты будешь меня бить.

– Скучные вы, мальчики! – вздохнула Юлиана. – Такие девушки рядом с вами ходят, а у вас только одно на уме. В общем, я согласна. Отлуплю по первое число, аристократ слащавый! Тебе будет полезно.

Битали спорить не стал и после завтрака нашел для спутницы среди дров березовый стволик в два пальца толщиной и пару метров длиной, легкий и гибкий.

– Вот, держи…

– Ты уверен, что тебе это надо? – взвесила в руке свое оружие смертная.

– Профессор примерно с тебя ростом, и посох у него такого же размера. Правда, тяжелый, его попадание ломает кости и дробит черепа. Но действует им Артур Бронте с такой же легкостью, как ты будешь орудовать этим прутом. Так что… – Битали взял с лавки деревянный меч.

– Ну, держись! – Рябая кинулась на него, взмахнув из-за головы. – А‑а-а‑а!!!

Такой наскок Битали отразил без труда, а потом еще и пропустил Юлиану мимо и прижал свою деревяшку ей к горлу:

– Чик-чик, ты труп.

– Так нечестно! У тебя меч, а у меня просто палка! – возмутилась девушка.

– Ты просто неправильно ею работаешь, – отложил свое оружие юный маг. – Смотри, есть три хвата. Ближний – это посередине, для тесной стычки. Короткими движениями рук ты можешь очень быстро наносить сильные удары то левым, то правым концом, а если противник отступает, то добивать тычком. Средний – это двумя руками за один из концов, врага с мечом при некотором опыте можно просто не подпускать, забивать с безопасной дистанции. И длинный хват – это за самый кончик. Тут удары самые сильные, с замаха, но посох становится практически неуправляемым, двигается просто по инерции… Поняла?

– Примерно. – Юлиана попробовала новые хваты, повеселела и предложила: – А давай на щелбаны драться? Ты меня достаешь – мне щелбан, я тебя – тебе два. А то без интереса скучно.

– Принято! – кивнул, отступая, Кро.

– Даже не спросишь, почему тебе два?

– Ты меня сперва достань!

– Получи!!!

К обеду четыре щелбана потомок Темного Лорда все-таки заработал. Юлиана – всего два, чем была горда неимоверно. Все же – первый бой с лучшим фехтовальщиком! То, что Битали, отрабатывая оборону, ее просто не трогал, в коротко стриженную голову рябого страшилища не пришло.

Вернувшаяся в два часа пополудни Снежана пригласила гостей к столу, но прежде чем домовые начали выставлять угощения, выложила перед Битали шесть дисков с одинаковыми рунами: два вписанных друг в друга треугольника с перечеркивающими одну сторону шестью чертами. Два каменных амулета, два костяных и два деревянных.

– Я напитаю их, сколько хватит моей силы, мадам, – пообещал потомок Темного Лорда.

– Благодарю, – кивнула северянка, хлопнула в ладоши, повела рукой над столом.

Домовые поняли ее без слов. Вскоре, возникая словно из ничего – из рук, от которых низшие духи отводили всем глаза, – на столешнице появились ложки, вилки, миски, большая, дышащая паром супница. Часть горячих щей неведомым образом оказалась в глубокой керамической миске, посуда придвинулась к Юлиане. Та с предвкушением повела носом, взяла ложку, зачерпнула и… и жалобно заскулила.

– Мне ее до рта не донести… – прошептала девушка, сидя с круглыми от изумления глазами.

Снежана протянула руку, быстрыми легкими движениями пощупала ей лоб, горло, плечо.

– Еще не болит, веснушка?

– Еще? – насторожилась смертная.

– Нельзя же так, – укоризненно покачала головой женщина, глядя на Битали. – Без всякой подготовки и сразу такую нагрузку! У нее кровоток еще дух отвести не успел, и теперь он прямо в мышцах распадаться будет.

– А можно чуть понятнее, для тупых? – попросила Юлиана.

– Скоро мышцы от усталости заболят, – ответила северянка. – Сегодня еще ничего, слегка, а вот завтра… В общем, я дам тебе отвар, и завтра ты лучше поспи. Мальчики как-нибудь сами обойдутся.

«Мальчики» и правда с легкостью обошлись без лишних глаз и лишней болтовни. Как-то так сложилось, что они за весь день даже словом не перемолвились – повода не нашлось. Оба знали, что делать и как делать, – так о чем говорить? Тем паче что поднятая попутным ветром пурга желания лишний раз открывать рот тоже не вызывала.

Только вернувшись в усадьбу и затолкав сани под навес, Избор стянул с подбородка шарф и сказал:

– Ты раньше сегодня ложись, друже. Завтра до рассвета на охоту пойдем, развлечемся.

– На охоту? – размотал свой шарф юный маг.

– Шатуны к смертным повадились. Видать, опять кто-то неудачно над чащей летал, поднял. Одного отец вчера взял, сегодня второго валить станем. Нельзя шатуна в лесу оставлять. Все едино до весны не доживет, но бед наделает.

– Охота так охота, – согласно кивнул Битали.

К советам варваров стоило прислушиваться, так что лег потомок Темного Лорда сразу после ужина. Однако все равно не выспался. Ему показалось, что только закрыл глаза – а в дверь уже стучали.

– Вставай, лежебока, весну проспишь!

– Юлиана? – сонно удивился Кро.

– А ты кого ждал? Франсуазу? Так ты ее холишь, по лесным дебрям не таскаешь. Придется мною обходиться. – И нахальная девка снова стукнула в дверь: – Вставай, тут все уже лыжи смазали!

Юноша выбрался из теплой перины, быстро собрался, спустился вниз, в полутемный двор.

– Ты готов, Битали? – спросили его из темноты. – Тогда пошли. На привале перекусим!

Охотники вышли наружу, и молодой чародей уже привычно охнул от наполнившего легкие обжигающе-морозного воздуха. Снаружи было тихо, ни шороха, ни писка – и только искрился в бегающих по небу ярких разноцветных сполохах пушистый снежный наст.

– Вот, держи! – Мечник Дедята кинул рядом с ним две широченные лыжины с простеньким креплением: петля и резинка. – Нам ныне сразу через Прелую падь, опосля через Черную вязь. Шатун на дальние выселки пошел. До полудня нагоним.

Дикарь кинул рядом с гостевыми свои лыжи, вставил ноги и сразу пошел вперед – Битали даже не успел предупредить, что не умеет пользоваться этим снаряжением. Пришлось просто надевать и догонять.

Очень скоро выяснилось, что ничего сложного в таком передвижении нет. В девственном рыхлом насте лыжи не скользили – просто позволяли не проваливаться. Шаг за шагом юный маг просто приподнимал одну, сдвигал вперед, переносил вес, потом вторую – вот и вся наука. Он даже не задерживал варваров, шел в общем темпе. Правда, Дедята торил дорогу, Избор волок сани со смертной, а потомок Темного Лорда двигался налегке по готовой лыжне. Но тем не менее…

Заросли сменялись зарослями, сосновый бор – ельником, ельник – березняком, березняк – высоченными камышами, а камыши – ивовыми зарослями, охотники решительно ломились вперед, а обещанного привала все не было и не было.

Внезапно мечник остановился, повел носом:

– Повезло! Он нас учуял! Встреч повернул. Скоро здесь будет… – Дедята расстегнул петли тулупа и сбросил его на снег. Избор последовал его примеру, и Битали, разумеется, поступил точно так же.

Впереди послышался треск, с торчащих там берез посыпался иней. Юный маг повернул голову на звук и увидел пробивающегося сквозь сугробы бурого зверя. Судя по тому, что над настом возвышалась только голова – снегу тут навалило куда выше человеческого роста. А судя по размерам головы – шатун превышал в холке отнюдь не Битали, а самого Дедяту. Если даже не Избора, вымахавшего на голову выше папочки.

– Ну что, Битали, – оглянулся на юного мага мечник. – Ты гость, тебе первое слово. Развлечься не хочешь?

Потомок Темного Лорда скрипнул зубами.

Вот она, вежливость варваров. Гость всегда имеет право рискнуть своей шкурой.

Нет, отказаться не возбраняется!

Но только все дикари будут знать, что янтарноглазый мальчик, оказывается, трусоват. В одиночку на медведя не пошел. Мог – но не пошел.

И какой тут может быть выбор?

– Само собой! – хрипло выдохнул Битали.

– Вот, держи, – расстегнув пояс, протянул ему свой нож Избор. – Или ты с палочкой?

Проклятые варвары! Опять выбор, не оставляющий выбора…

– Юлиана! – крикнул, оглянувшись, потомок Темного Лорда. – Вот, при себе пока подержи!

Он вынул перламутровую волшебную палочку, бросил смертной, выхватил у дикаря нож и тут же, пока не возникло искушения передумать, устремился вперед.

Несколько шагов на лыжах через целину – и Битали сообразил, что стоит ему выдернуть ноги из креплений, как он сразу ухнется в снег, как в трясину, с головой. Шатун же рвал целину уверенно, его мощи хватало. Подойдет ближе, поднимет лапу, сдернет к себе и задавит. Тут никакое фехтование не спасет. Против тупой силы и крепкого черепа приемов не существует. Поэтому юный маг немного отвернул и пошел не на зверя, а чуть в сторону.

Шатун его хитрость заметил, повернул – но лыжник оказался быстрее и проскочил мимо медведя, забирая ближе к уже пробитой тропе, больше напоминающей ущелье. Зверь ринулся следом. Битали опять довернул, описал полный круг, потом еще. Шатун, недовольно рыча, тоже сделал два витка, но по более тесному внутреннему кругу, утоптав просторную поляну.

В очередной раз добежав до тропы, потомок Темного Лорда выдернул ноги из креплений и решительно прыгнул вниз, неожиданно встав прямо перед мордой зверя. И тут же резанул его ножом по носу. Медведь чуть отпрянул, взревел, махнул лапой, намереваясь вспороть когтями бок наглеца, но Битали, ожидавший именно этого, успел отпрянуть, выставив клинок, и шатун промахнулся, лишь бесполезно распоров кисть.

Однако отступать дальше было некуда – позади возвышалась снежная стена. Посему юный маг прыгнул вперед, прямо к морде, заставив опешившего зверя чуть отпрянуть, опять резанул его по носу и через правую лапу рыбкой нырнул вбок, перекувырнулся через голову, вскочил, развернулся.

Шатун тоже повернулся, весь горя от ярости, зарычал так злобно, что брызги слюны долетели до лица Битали, и поднялся на задние лапы, вскинув передние, пугая жалкого, но колючего врага своим гигантским ростом. Это была его последняя ошибка. Кро метнулся что есть силы к открывшемуся животу, широким взмахом чиркнул ножом по нему от края и до края, проскочил дальше под опускающимися лапами, перекатился с боку на бок по стене сугроба, вцепился левой пятерней в шкуру, рванул что есть силы, забрасывая себя на загривок скрючившегося зверя, вторым рывком добрался до шеи, с размаху загнал нож на всю длину чуть ниже правого уха и отскочил от хлынувшей кровавой струи в левую сторону, глубоко зарывшись в снег.

Выбираться пришлось долго, и когда Битали наконец-то оказался на вытоптанной поляне, оба варвара и смертная были уже здесь.

– Обалдеть, какая махина! – Юлиана безуспешно пыталась запрыгнуть туше на спину. – Вот это силища! Какой красавец! Тебе не жалко было убивать его, Битали?

– Конечно, жалко, – признал юный маг. – Но это был не мой выбор. Судьба подписала ему приговор, когда медведь до срока поднялся из берлоги. Мне пришлось лишь стать орудием…

– Ты слишком много думаешь о жизни и смерти, мальчик с янтарными глазами, – внезапно перебил его мечник Дедята. – На самом деле все проще. Он голодный – ты мясо. Ты голодный – он мясо. Кто кому кишки выпустил, тот и сыт!

– Фу! – передернула плечами смертная.

– Зря фыркаешь, веснушка! – Варвар с сыном поднатужились и перевернули добычу. – Этот мир устроен так, что излишне мудрые философы, дрожащие над каждой каплей крови, просто подыхают с голоду. Не мы этот мир придумали, не мы его создавали. Мы пришли в уже готовый. Нравится это тебе или нет, но соблюдать правила придется.

– Я открою вам страшную тайну, уважаемый Дедята! – не унималась смертная. – Помимо хищников, есть еще и вегетарианцы!

– Это которые травки-веточки кушают? Листики и кору? Я тоже открою тебе тайну, очаровательная веснушка. Будь ты хоть трижды травоед, но если ты боишься пролить кровь, обязательно найдется хищник, который вытопит твою тушку на сало, а твою шкурку натянет дома на кресло перед камином.

– Только на мне не надо показывать! – потребовала Юлиана.

Варвары еще раз поднатужились, перевалили тушу на сани, споро ее привязали.

– Весь мир трава и мясо? Да, дядюшка Дедята? – продолжала гнуть свою линию смертная.

– Это для шатунов все вокруг трава и мясо, веснушка, – ничуть не обиделся на ее приставания варвар. – Мы отличаемся от них тем, что у нас есть еще друзья и сородичи. Поэтому, девочка, хоть и хороша твоя шкурка, снимать я ее не стану, и скорее умру, чем позволю сделать это кому-нибудь другому!

Мечник неожиданно схватил ее за бедра, поднял в воздух, словно пушинку, и посадил на спину добытого медведя.

– И поверь моему опыту, сегодня вечером ты первая станешь нахваливать рагу из этого красавца. Любая философия приятна только на сытый желудок! Ну, поехали!

Варвары перекинули лямки через плечи, напряглись и стали вытягивать сани на наст. Битали, немного удивившись, достал палочку и взмахнул:

– Леви! – удивленно хмыкнул, взмахнул снова. – Леви!

– Зря стараешься, – выпрямился Избор. – Наш добрый папа на зверье защиту ставит, от холодного железа, огня, свинца и от колдуна заговаривает. От браконьеров. Я ведь тебе рассказывал!

– Но это же не черный глаз! – показал ему палочку потомок Темного Лорда.

– Колдовство всегда колдовство, – ответил мечник. – Ты лучше впрягайся, быстрее управимся.

Общими усилиями груз удалось выволочь из ямы. Дальше, по насту, сани пошли легче. Но все равно добраться к усадьбе охотникам удалось только в полной темноте. Посему никакого рагу добытчикам на ужин не досталось – обошлись грибами в горшочках, копченой рыбой и едким реповым квасом.

На рассвете уже другие сани, под парусом, понесли Избора, Битали и Юлиану к святилищу, для очередного корсовинга. А когда они вернулись, тяжелая охотничья повозка, освобожденная от кровавой ноши, уже стояла за воротами, готовая к новому выходу.

Как бы ни порицала смертная жестокие мужские развлечения, однако наутро она поднялась вместе со всеми и вместе со всеми отправилась в очередной лыжный переход, на этот раз через реку, через ужасающий бурелом, сквозь который местами пришлось пробираться на четвереньках, а потом по широкому гладкому полю, истинную суть которого выдавали лишь редкие камышовые кисточки, кое-где выглядывающие из-под наста.

Через пару километров охотники добрались до ельника, в полусотне метров перед которым мечник вскинул руку, остановился, потом сдернул рукавицу и засунул пальцы в рот, огласив окрестности залихватским свистом.

– Сам выйдет, – снова надевая рукавицу, сказал Дедята. – Шатуны завсегда голодные. Бояться им в лесу некого, так что не таятся. Обязательно посмотреть выйдет, кто шумит и нельзя ли его скушать?

– Сегодня моя очередь! – оживился Избор, скинул шапку и тулуп, выдернул ноги из креплений и спрыгнул в снег, тут же провалившись по грудь. Решительно двинулся вперед, вспарывая целину не хуже матерого медведя.

– Идет! – крикнул Дедята, и его сын торопливо пробежал по траншее назад, встал в самом начале.

Под елями и вправду показался снежный бурун, быстро двигавшийся к незваным гостям. Вот он сблизился с уже пробитой траншеей – и из-под наста вырвался на открытое место крупный бурый зверь.

– А-а-а!!! – закричал Избор и побежал на него.

Шатун рыкнул, рванулся навстречу, прыгнул, широко расставив лапы, дабы не дать добыче отвернуть в сторону. Варвар, наоборот, чуть пригнулся, ударил кулаком под челюсть зверя и тут же врезался под нее плечом, обнимая медведя, поднимая, напирая всей массой. На миг противники застыли, словно в танце, но Избор оказался сильнее и завалил врага на спину, давя плечом на шею. Шатун рычал и щелкал челюстью – но она лежала на спине охотника, и достать клыками хоть что-то медведю не удавалось. Его хватка тоже видимого вреда человеку не причиняла. Когти замшевую стеганку пробить не могли, а силы поломать противнику ребра зверю не хватало. Избор и сам кому угодно ребра мог поломать.

Минуты через полторы таких объятий шатун понял, что надо менять тактику, ослабил объятия, подтянул лапы. Избор быстро опустил руку и выхватил нож.

Взмах!

Всеми четырьмя лапами шатун отшвырнул человека, отбросив на добрых десять шагов, – но было поздно. Нож уже торчал в его груди.

Всего один укол – но нанесенный точно в сердце.

– Великие прародители, дружище, да ты мастер! – восхитился красотой стремительной схватки Битали.

– Твой был крупнее, друг мой, – скромно признал дикарь.

– Может, это и мясо, – вздохнула Юлиана. – Но все равно медведя жалко.

– Не было бы жалко, не была бы ты человеком, – неожиданно похвалил ее Дедята. – Но как врага ни жалей, кровавую работу все едино исполнять надо. Повеселились, и будя. Теперь давайте грузить.

В этот раз охотники возвернулись не просто поздно, а далеко за полночь. Однако требования ритуала не знают жалости и исключений – и на рассвете парус опять помчал молодых чародеев вверх по реке…

Больше всего Битали опасался, что и на четвертый день варвары найдут ему какое-нибудь очень важное занятие, но все обошлось. Гостя даже не будили, и потомок Темного Лорда смог безмятежно проваляться на постели почти до полудня, а потом спокойно погулять вокруг усадьбы. Радуясь отдыху, юный маг даже тренировок затевать не стал – одно пропущенное занятие ничего не изменит.

Однако после пятого корсовинга Избор опять поднял гостей еще до рассвета и вместо привычных просторных овчинных полушубков вручил приталенные короткие дубленки на волчьем меху.

– Скорее собирайтесь! У нас всего полчаса. Оружие и палочки не берите, там этого не надо. Идем!

Все вместе они вышли из усадьбы, спустились к реке. Избор провел гостей к навесу за лодками, к стоящему за ним сарайчику, вошел внутрь, протиснулся между развешанными сетями, толкнул вторую, внутреннюю дверь, подал руку Юлиане, потянул к себе, вместе с ней шагнул в полумрак. Битали прошел следом, на миг ощутил хорошо знакомое подташнивание, головокружение, темноту в глазах.

– Где мы?

– Здесь, – толкнул наружную дверь варвар, и они вышли в морозный лес, в редколестный сосновый бор. Похоже, далеко амулет перемещений их не унес. Та же тайга, то же время. – Пошли!

Избор двинулся вперед, разбрасывая ногами снег. Здесь его было совсем немного – широкую, метра в полтора, дорожку явно недавно чистили.

– Здесь номера, – пояснил дикарь. – Охотничий участок. Смертные часто на отдых приезжают.

Битали оглянулся на жердяной сарайчик. Пожалуй, никакого внимания такое строение привлекать не должно. Возможно, в плохую погоду смертные тут даже прятались, не догадываясь, что находятся в волшебном месте.

– Никто случайно через дверь к вам не проходил.

– Может, и проходил, – не оглядываясь, пожал плечами Избор. – Токмо с нашей стороны двери крепкие и всегда закрыты. Коли и пройдут, то просто за соседнюю комнату примут. Покрутятся да и вернутся.

Он вышел на накатанную дорогу со следами автомобильных шин, повернул влево. Еще пять минут пешком – и за очередным поворотом открылся бетонный навес и желтый автобус перед ним.

– Успели, – удовлетворенно кивнул варвар. – Он в одиннадцать отъезжает.

Двери машины открылись, водитель помахал рукой.

– Привет, охотовед! – И мужчина оглянулся назад. – Ну-ка, кто там на заднем диване греется? Освобождайте место! Нашему Избору на других сиденьях не поместиться.

– Я с гостями, Михалыч. – Варвар пожал смертному руку. – Это Битали и Юлиана.

– Хорошего вам дня, ребята! – кивнул молодым людям одетый в свитер крупной вязки смертный. – Забегайте, грейтесь. Не май месяц на улице?

– Здорово, Избор! Как дела? Отцу привет передавай! – Варвар шел через салон, здороваясь по пути с каждым из смертных. – Слыхал, неделю тому звероферму прибрежную разорил кто-то?

– Шатун поднялся, – бухаясь на задний диван, ответил дикарь. – Мы с отцом его уже взяли, так что не потревожит больше, не беспокойтесь.

С юным магом и девушкой пассажиры тоже поздоровались, но уже не так тепло.

– Ты там больше никого не видел, охотовед? – спросил водитель.

– Нет!

– Тогда поехали, чего бензин понапрасну палить.

Двигатель зарычал, и автобус выкатился на дорогу, уверенно разогнался, мчась сквозь близко подступающий, заиндевевший лес. Примерно через час лес отступил, по сторонам дороги появились домики, быстро набравшие этажи, и вскоре машина остановилась на просторной площади белого от снежных завалов, холодного, но шумного города.

Смертные явно не догадывались, что должны страдать от мороза. Они бегали, румяные и веселые, смеялись, кидались снежками. Многие сугробы лежали не просто так, а были превращены в белые скульптуры: от простеньких домов с палисадами и резными ставнями, паровозов и слонов, до Санта-Клаусов в длинных шубах и с посохами, смеющихся девушек, скачущих лошадей и птиц с раскрытыми крыльями. Еще по краям площади находились прилавки, на которых лежали пирожки, круассаны, еще какая-то выпечка, а также платки, деревянные колотушки и игрушки, а кроме того – еще и лотки с мороженым! Мало того, что мороженым торговали – смертные мороженое ели!!!

Из-за снежных скульптур доносился хохот.

– Что там, Избор? – поправила на голове шапку Юлиана.

– У смертных сегодня день города. – Варвар свернул на тропинку между снежной русалкой и какой-то волосатой головой, вылезающей прямо из земли. – Гуляют.

Склон пошел резко вниз, расчерченный множеством ледяных спусков, по которым катались на санках и круглых толстых плюшках дети и взрослые, а дальше, в низине, возвышалась могучая крепость из снежных блоков и глянцевый из-за наледи холмик. И там и там шла возня. Крепость кто-то пытался штурмовать, карабкаясь под градом снежных комьев, а вот холмик…

– Что там? – указал на него Битали.

– Игра такая у смертных. «Царь горы» называется. Кто на макушку холма забрался, сел там выше остальных, тот и выиграл. Ты вроде потомок Темного Лорда? Верховенство доказать сможешь?

И опять северные дикари пытались взять его «на слабо»!

– Ладно. – Юный маг подтянул шарф выше на лицо. – Смотри!

Он присел на корточки и лихо скатился с ближайшей горки, потеряв равновесие и закувыркавшись лишь в самом конце, вскочил на ноги, разбежался, налетел на ледяной холмик, ловко поднялся по нему почти до самой вершины и… И тут завладевший холмом мальчишка ловко отпихнул какого-то парня – тот, покатившись вниз, снес потомка Темного Лорда, вместе с ним улетев к самому подножию. Утешило лишь то, что уже через секунду сюда же скатился и мальчишка.

– Что, съел? – весело крикнул он пареньку и тут же полез обратно вверх. И с ходу поднялся метров на пять, но тут его нагнал парень, дернул за штанину:

– Не торопись!

Мальчишка, соскользнув, поехал вниз, парень стал забираться дальше.

– Помоги! – съехав, толкнул Битали в бок мальчуган.

Каким-то шестым чувством юный маг догадался, чего от него хотят, подставил сложенные руки. Смертный поставил ногу в ладони, Кро резко выпрямился, толкая его вверх, и уже через миг малой догнал своего противника, толкнул в бок, и они оба с хохотом покатились в сторону.

Битали снова полез наверх, добрался почти до середины. Тут его подловил кареглазый паренек:

– Не спеши, приятель! – И легкий толчок лишил Битали опоры.

– Ах ты… – Он покатился вниз, сопровождаемый злорадным хохотом.

Впрочем, кареглазый очень скоро и сам улетел головой вниз, едва не сбив Кро, опять штурмующего гору. Еще через миг его опять попытались спихнуть – но он успел отклониться, поддернуть к себе руку, лишая смертного опоры, потом дернул другого за штанину и посторонился, пропуская мимо, забрался чуть выше, увернулся от пинка, быстро наполняясь азартом, дернул конкурента сам, поднялся еще немного… И когда до вершины оставалось уже рукой подать, он вдруг ощутил сильный толчок в плечо.

– Фигушки, аристократ!

– Юлиана! – Кружась, Битали полетел вниз по склону, кого-то сбивая, за кого-то безуспешно пытаясь уцепиться. Но все же ухнулся к самому подножию. И ничуть не удивился, когда сверху свалилась раскрасневшаяся рябая.

– Предательница! – толкнул он девушку в сторону. Она, смеясь, прокатилась на спине, вскинула руку.

– Ты туда посмотри! – На самой вершине холма гордо восседал могучий Избор. – Скинем?

– Давай!

Они вместе ринулись наверх, но варвара дружным толчком спихнули сразу трое смертных, потом разъехались, их место занял еще какой-то плечистый гигант, однако тоже не удержался.

С пятой или шестой попытки Битали все же завоевал свою гору – на краткий миг плюхнувшись на нее животом. Но тут же кто-то толкнул юношу в пятки, и он устремился вниз головой под обрыв, крича смертным:

– Береги-и-ись! – и выкатился к ногам Избора и Юлианы.

– Ты как, дружище? – спросил его варвар.

– Жарко… – пожаловался Кро, стягивая с головы шапку.

– Так, может, мороженого?

– Давай! – вместе с ним выдохнула и девушка.

Они вернулись на площадь, взяли по брикету, уселись на скамейку, объедаясь не таким уж и холодным угощением, когда к ним подбежал остроносый тощий паренек с покрытым частыми родинками лицом:

– Избор, городские в крепости засели! Помогай!

Варвар вопросительно покосился на Битали. Тот быстро запихнул в рот остатки брикета и кивнул:

– Да не вопрос!

– Вперед, мои храбрые воины! – встала Юлиана. – Я сейчас доем и тоже победю!

Появление под стенами громадного «охотоведа» сразу изменило положение. Он с легкостью стал забрасывать снежками даже самых высоких защитников, в то время как приезжие мальчишки и девушки кинулись на стены. Городские отбивались, как звери. Битали дважды падал, получив на голову большой снежный ком – снег забился за ворот и ссыпался по спине, – но снова поднимался и все же наконец прорвался наверх.

Хорошо не первым – мог бы сгоряча и переборщить, добиваясь победы. Но смертные не переступали черты, не добивались своего любой ценой – никто из них не ударил «врага» даже в шутку. Самое большее, что позволялось в этой битве, – это толкаться, напрыгивать плечом, спихивать на обледенелый обрыв. Поэтому сражение опять закончилось смехом, пусть и с особым торжеством «деревенских».

Гордые собой победители отправились на площадь, где отметили удачу калачами, баранками, пряниками и чаем из самовара.

– А ты молодец, парень, – прихлебывая чай из стеклянного граненого стакана, подошла ближе к нему круглолицая румяная деваха в красном платке и рысьем полушубке. – Видела я, как рвался. Весь как снеговик, а все едино наверх карабкаешься! Я бы давно сбежала. Это откуда такие наезжают?

– Из Ла-Фраманса, – особо не задумываясь, признался Кро. – Меня Битали зовут.

– Меня Кариной, – отведя в сторону чай, девушка обняла его и неожиданно поцеловала в щеку. – Лавраманс – это в какую сторону?

– Это мои гости, Карина, – вырос за спиной юного мага Избор. – Из Франции приехали на места наши посмотреть.

– У-у-ух ты… – удивилась смертная. – Надолго?

Битали отрицательно покачал головой.

– Жалко. А то заезжай, у нас в Погах тоже неплохо. Охотовед, вон, знает.

– Если получится, – пообещал Кро.

– Карина-а!!! Айда на ватрушках кататься!

Девица оглянулась на призыв, отставила стакан, опять глянула на Битали:

– Пошли?

– Пошли, – пожал плечами потомок Темного Лорда.

Изрядной деревенской толпой они катались со склона, штурмовали гору, еще раз выгнали городских из крепости – однако те не ушли и, собрав ватагу, налетели, посбрасывали со стен уже приезжих. Потом все вместе, линия на линию, играли в вышибалу, а потом вдруг оказалось, что уже темно и у всех вот-вот начнут уходить автобусы.

– Поги! – напомнила Карина, обняла Битали еще раз, поцеловала в щеку и убежала вместе с подругами.

– Ну ты и ловела-а-ас, аристократ лощеный! – немедленно поставила диагноз рябая.

– Так ведь ничего не было, – с грустью пожал плечами юный маг.

– Это потому, что тебе не повезло, парень, – похлопала его по плечу Юлиана. – А то был бы ты уже и взнуздан, и охомучен.

– Ерунда. Мне никто, кроме Франсуазы, не нужен.

– Да ты не бойся, моя карамелька, я ей не скажу.

– Нам пора! – объявил Избор. – Занимайте места.

Вскоре все тот же автобус увез их и еще нескольких смертных далеко в ночь, в темную глухую тайгу. На остановке варвар распрощался с водителем и пассажирами. Битали и Юлиана последовали его примеру, спустились на хрустящий снег. Через десять минут, успев изрядно подмерзнуть на ветру, они вошли в жердяной сарайчик, тут же выскочили с другой стороны и быстрым шагом ворвались в гостевой двор.

Здесь было тепло и уютно. В просторном очаге полыхало пламя, оставаясь единственным источником света, отчего просторная зала казалась полной кровавых танцующих призраков. Хозяева сидели за столом, на котором из угощения были только кувшин, большая вилка, нож и две кружки. Однако у очага, на вертеле, медленно крутился мясистый окорок.

– Спасибо, ваше величество, – обежав двор, Юлиана поцеловала в щеку Снежану, потом мечника. – Спасибо, дядюшка Дедята. Я к себе, переодеваться!

Рябая умчалась. Избор проводил ее взглядом, поклонился:

– Батюшка, матушка… Я тоже переоденусь. Мокрый весь, много снега за шиворот насыпали.

– Чудесный праздник, мечник, – оставшись наедине с хозяевами, сел на лавку Битали. – Жалко, вы его не видели.

– Мы уже не раз на таковых бывали, гость дорогой, – пожал плечами варвар. – Сегодня решили пропустить. Притомились зимой нынешней. Хлопотная выдалась.

– В ваших землях даже смертные считают войну за веселье, – покачал головой юный маг. – Они играют в штурмы, сражения и захват власти.

– Они любят забавляться, – согласился мечник.

– Ваши колдуны веселятся вместе с ними.

– Кто же может запретить магам развлекаться?

– Вы не видите разницы между людьми и смертными, Дедята. Вы и правда заодно?

– Мы не нарушаем Хартию, мой мальчик, – вступила в разговор женщина. – И не выдаем своего существования. Наши смертные не знают о мире колдовства.

– Но между вами и ними нет никаких границ.

– Наш мир суров, мальчик с янтарными глазами, – склонил голову набок варвар. – Здесь трудно выжить в одиночку. Мы не можем строить дома месяцами. Чтобы успеть, пока тепло, надобно собираться всем миром и делать это за два-три дня для каждой семьи. Здесь не зазимовать в сарае под плащом. Попавшему в беду нужен нормальный теплый дом. Из-под наших сугробов не накопать корешков. Если голодному не дать припаса из своего погреба, он не протянет и одного дня. Чтобы жить здесь, каждый из нас должен быть всегда уверен в соседе и сам без колебаний прийти на помощь, пусть даже себе в убыток или с изрядным риском. У нас неважно, знатен ты или безроден, маг ты или смертный, богат или беден. У нас ценится только одно: по совести ты живешь или нет? Мы соблюдаем Хартию, Битали, раз уж ушли с нею из Большой Войны. Но тебе будет полезно знать, что никогда за всю историю наших земель, смертные не сожгли здесь ни одной ведьмы и ни одного колдуна.

– Ты хочешь сказать, мечник Дедята, что можно жить иначе, не так, как мы? Жить без графов и баронов, без крови и принуждения? Без страха перед смертными и без их покорения?

– Я ничего не говорил, мальчик с янтарными глазами, – с улыбкой покачал головой варвар. – Это был просто праздник, Битали. Обычное веселье смертных и затесавшихся в их толпу чародеев. Все остальное ты додумал сам.

Мечник пожал жене руку, встал, вонзил вилку в бок сочащегося жиром окорока, срезал тонкую румяную полоску.

– Если вы живете в мире совести и дружелюбия, мечник, то почему и смертные и люди постоянно играют в войну и грезят битвами?

– Не мы придумали этот мир и его правила, Битали, не мы его создавали, – покачал головой бородач. – Нам остается только послушно эти правила соблюдать. Что же делать, коли в наших землях регулярно появляются то шатуны, то графы, то взбесившиеся лисы? Работа для охотника может возникнуть в самый неожиданный момент, к ней нужно быть всегда готовым. А достойная дичь – гордость для добытчика. Вот, попробуй, мой мальчик. Уже прожарилось или еще нет?

Варвар протянул гостю вилку с ломтем медвежатины. Битали принял, прожевал, кивнул:

– Очень вкусно. Думаю, уже готово. – Он чуть отступил и поклонился. – Надеюсь, мадам и мсье, вы не обидитесь, если я ненадолго отлучусь, дабы переодеться к ужину?

* * *

Восьмое путешествие в святилище началось в снегопад. Огромные снежинки – хлопья размером с кулак – валились плотной стеной, из-за чего видимость сократилась всего до двух-трех десятков шагов. Тем не менее попутный ветер Избору удалось вызвать. Правда, совсем слабенький, и путь к святилищу занял целых четыре часа вместо уже привычных двух.

В самом зале, конечно же, было чисто и тепло, однако так темно, что Битали пришлось использовать заклинание «альба» и развесить по стенам два десятка магических огоньков.

Ритуал успел стать привычным, посему без особых разговоров Избор расстелил шкуры, а Юлиана забралась на алтарь, поджав под себя ноги. Юный маг вытянулся на полу, прикрыл глаза, начал глубоко дышать, наполняя тело яркой энергией и готовясь вновь увидеть ее потоки, заиграть эфемерными струями потаенного могущества природы и колдовства, принять их в себя и стать ее повелителем…

Однако, когда здешняя сила переполнила тело юного мага, оно вдруг словно разорвалось, и Битали оказался в светлом помещении, стены которого увивали зеленые лозы, под потолком сиял жаркий ослепительный шар, а пол выстилали ровные плиты бледно-серого гранита. В центре помещения стоял прямоугольный стол, отполированный до зеркального блеска, перед ним замерли три фигуры: плечистый мужчина, женщина с длинными русыми волосами, заплетенными в косы, с матерчатой лентой на лбу и белыми височными кольцами, украшенными многолучевой звездой, и круглолицый курносый мальчик между ними.

Далеко не сразу Битали догадался, что это не люди, а каменные изваяния. Семья перволюдей, которым поклонялись смертные до последних здешних холодов.

Послышалось цоканье – в святилище вошли несколько человек в замшевых одеждах. Среди них были и мужчины в брюках и куртках, и женщины в длинных туниках, застегнутых на плечах петлями на деревянные палочки. Они деловито расставили на столе угощение: лесные ягоды, мелко нарезанные коренья, мясо, рыбу, – склонили головы:

– Приди к нам, великий праотец, приди, матушка, приди, первый из людей. Разделите трапезу общую, примите нашу пищу, поделитесь мудростью своею…

Гости расселись за столом, стали кушать, пододвигая к статуям то одну, то другую миску, уговаривая попробовать. Наконец один из мужчин от обычной застольной болтовни перешел к тревожащей людей теме.

– Пророчества наши приносят тревожные вести, великий праотец. Обещают холод и голод, муки, дальний тяжелый путь. К тебе обращаемся, великий: яви силу свою, простри длань свою над нами, спаси детей рода своего от бед, ибо тяготы грядут невыносимые…

– Сил моих хватит на многое, дети мои, – внезапно ответила скульптура. Битали даже подпрыгнул от неожиданности. – Но понимаете ли вы, чего просите? Сытость и покой рождают лень и слабость. Отнимают разум, заливают жиром тела. Сильными, храбрыми и мудрыми становятся лишь те, кто смог пройти испытания. Испытание смертью, болью и горем. Испытание голодом, предательством и страхом. Честь не падает с небес, ее обретают, преодолевая лишения. Неужели вы готовы променять честь на сытость? Мудрость на сладость?

– Что проку от мертвого храбреца, праотец? Зачем мудрость голодному? Смилуйся над детьми своими, избавь от мук напрасных, избавь от вымирания! Пророчества твои пугают нестерпимостью, а испытания похожи на проклятия!

– Вы боитесь проклятия смертью, изнеженные дети мои? – сурово ответил истукан. – Будь по-вашему, я прокляну вас жизнью! Вы не станете умирать, пока не справитесь с бедами. Вам придется возрождаться снова и снова до тех пор, пока вы не исполните долга чести пред собой и людьми!

С этими словами каменный истукан внезапно повернул голову и посмотрел Битали прямо в глаза. Этот взгляд хлестнул словно плетью – юный маг вскрикнул и отскочил… И понял, что стоит в прохладной сумрачной пещере, в нескольких шагах от подстилки.

– Что случилось, друг мой?! – отпустил руку Юлианы северный варвар. – Ты лежал спокойно, и я не ожидал ничего опасного.

– Ритуал завершен, – хрипло ответил Кро. – Мне пора возвращаться.

Смерть шатуна

Сборы были недолгими. Все, что приобрел потомок Темного Лорда в усадьбе мечника Дедяты Горамника, – так это здоровье, накопленную корсовингом силу, перламутровую волшебную палочку да несколько собранных в деревянный браслет амулетов, созданных и заговоренных Снежаной, но напитанных им самим. Юлиана тоже уносила браслет, но только из медвежьих клыков, и золотое ожерелье. Не столь великий груз, чтобы даже мешок заплечный потребовался.

Из заснеженной тайги гости ушли после обеда, а на французском берегу Атлантики очутились ранним утром.

Машина, хоть и новенькая, благополучно дожидалась хозяйку на платной подземной парковке.

– Сколько же меня не было? – заведя мотор, попыталась вспомнить рябая девица. – Месяц? Интересно, я уже отчислена или еще нет? И какой сегодня день недели?

Заплатив перед шлагбаумом, она выкатилась на улицу, круто повернула вправо и вдавила педаль газа.

– Нужно выскочить из города, пока на дорогах пусто…

Страна еще спала, и транспорта почти не было. Однако сильно гнала Юлиана только в городе, на свободном шоссе поехала уже не торопясь, и в Ла-Фраманс они добрались только к полудню.

Прежде чем заехать во двор, девушка сперва вошла через калитку, открыла электронный замок, обошла дом.

– Пустотой пахнет или мне чудится?

– Это как? – не понял Кро.

– Пылью и паутиной… – Девушка распахнула холодильник, подвигала ящики, достала две плитки шоколада. Одну протянула молодому чародею: – Извини, больше ничего нет. А подкрепиться с дороги не помешало бы… Не хочешь девушку на ужин пригласить?

– Хочу быстрее с делом покончить.

– А если компанию найду? – Смертная многозначительно покрутила в руке трубку телефона. Битали промолчал, размышляя, и Юлиана нажала кнопку вызова: – Привет, подруга! Как живешь, чего делаешь?.. Х-ха, где была?! Прогуливала, естественно!.. Да перестань, чему они меня научат? Посмотри расписание, там есть тема: «Как заполучить второй миллион»? Нет? Пусть тогда зануды этой бумажкой и подотрутся. Да-да, я знаю, ты умная, у тебя перспектива. А я дура тупая, мне всю жизнь придется на пляже в Сан-Ремо валяться. Кстати, ты пообедать не хочешь? Где-е?! Ну, пока-пока, скучаю.

Юлиана отключила телефон, доела шоколад, облизала пальцы и сказала:

– Тогда подожди, машину загоню.

– Что Франсуаза? – встревожился Кро.

– Ее родители к родичам каким-то в Нант повезли. Дня три не будет. Мои соболезнования, красавчик, ты в пролете.

– Жалко. Я по ней скучаю.

– И это правильно! – одобрила Юлиана. – Она девушка хорошая. Умная, красивая… Если что, на вторые похороны ее звать или ты опять из могилы выползешь?

– Амулет перемещений где? – не стал отвечать потомок Темного Лорда.

– Где обычно. – Девушка пересекла гостиную, открыла шкаф, достала медвежью шкуру и уверенным движением раскатала на полу.

– Ты знаешь, что с той стороны?

– Поляна твоего мохнатого дружбана. Ты уж не серчай, но ребята после твоей смерти шкурой пользовались. И по одному, и компанией. Через меня в город бегали. Меня к себе зазывали. Кормят у вас, кстати, клево. Не то что в нашем гадюшнике… Черт, жрать-то как хочется!

– Тогда не стану задерживать. Иди в свой ресторан… – Битали лег, накрылся мохнатым краем – и откинул его уже на изумрудно-зеленой поляне, окаймленной цветущими розами и настурциями.

Убежище Надодуха Сенусерта за минувшие месяцы только похорошело, украсилось новым столом и двумя ивами с кронами в виде поднятого вверх колокола. Дальше, над стеной кустарника, темнели могучие каменные уступы древнего замка маркиза де Гуяка.

Башня Кролик, больше года дававшая кров потомку Темного Лорда и его друзьям, была самой дальней. Там, под остроконечной крышей, скрывался главный тайник ордена Пяти Пророчеств, принадлежащий хранителям. Созданный Советом, но доступный только ему, Битали.

Убежище своего друга потомок Темного Лорда портить не стал. Вышел наружу не спеша, оттягивая момент схватки, прогулялся до сада, там крутанулся на пятках, встав лицом к твердыне, достал перламутровую палочку и медленно поднял ее, указывая на шатер башни.

– Итребейс!

Битали хорошо потренировался с этим заклинанием еще прошлой весной, как на уроках, так и на улице, перенося к себе разные предметы – однако раньше это были мелкие безделушки. Даже человека переместить он и то опасался. Полагал: может не хватить силы. Но сегодня… Но сегодня он явился только-только после корсовинга, с новыми амулетами, крепким и здоровым, и уже достаточно уверенным в себе.

Неужели какая-то там башня способна выстоять перед волей потомка Темного Лорда?!

И башня Кролик не выдержала. Послышался оглушительный треск, в воздух взметнулось облако пыли, на цветники и клумбы посыпалась каменная крошка, деревянный шатер лопнул и рассыпался… Какие бы чары ни защищали замок от нападения, против перламутровой палочки, против собранной в древнем святилище силы и заклинания юного мага они не устояли – сломались, как трухлявая палка под пятой носорога. Вся верхняя площадка башни исчезла и превратилась в груду камней, пересохшего раствора и подгнившей щепы у ног Битали.

Среди всего этого строительного мусора зловеще сверкнула сталь – это броня великого Эдриджуна, узнав хозяина и ощутив его боевой запал, потекла юрким ртутным ручейком, обняла ногу, быстро и ловко забралась наверх, растеклась по плечам, по груди и спине, замерла теплой успокаивающей тяжестью и обратилась в то, чем и являлась изначально: в плотную кольчугу из маленьких толстых колец. Торопливо прыгнул в руку юного мага меч, порхнул в другую щит с двумя драконьими головами, вокруг которых шел девиз Темного Лорда: «Сильным – честь, слабым – справедливость!».

Шлем прыткостью других частей вооружения не обладал. Юному магу пришлось подойти к нему, раскидать камни, поднять полированный шишак с травы и водрузить на голову. Правда, здесь остроконечная стальная шапка тут же приосанилась, задвигалась и выпустила вниз два толстых языка, закрывающих щеки почти до подбородка, но одновременно и удерживающих шлем на месте.

Разумеется, грохот, разрушения и поднявшаяся пыль не оставили равнодушными никого в колледже – и уже через несколько минут на песчаной дорожке появились первые любопытные. Пока это были всего лишь подростки в серой и мешковатой школьной форме. Затем прямо из кустарника возник привратник – крепкий бородач в суконной светло-зеленой одежде, с двустволкой в руках. Глянув на гостя, он взвел курки, опустил ружье стволами к траве перед ступнями Битали, но ничего более не предпринял.

Еще через несколько минут из стены вышли сэр Ричард Уоллес в облегающем трико, со стилетом и рапирой в руках, а вслед за ним – ухоженный, как фарфоровая статуэтка, профессор Омар ибн Аби Рабиа в синем с отливом костюме-тройке из богатого кашемира. Иной ткани чопорный араб за шерстяную не признавал.

Оба учителя остановились на клумбах за дорожкой и развели пошире руки, удерживая высыпающих наружу учеников.

Наконец, со стороны всегда запертых ворот показался профессор Артур Бронте – в мантии и бархатном чепце, опирающийся на посох красного дерева, с острым бронзовым подтоком и навершием из оправленного резной костью крупного изумруда. Он был все таким же – пухлым, розовощеким, похожим на катящийся колобок. Но никакого умиления у юного мага учитель больше не вызывал.

– Мсье Битали Кро? – спокойно удивился директор школы, накидывая на голову капюшон. – Вы живы?

– Почему бы и нет? – пожал плечами потомок Темного Лорда.

– Неужели жажда крови настолько затмила вам разум, мсье, что одолела даже инстинкт самосохранения? – покачал головой Артур Бронте. – Почему вы не спрятались, не убежали, не скрылись, пока я считал вас погибшим? Могли бы жить и жить, оставаясь тихим и незамеченным. Второй раз я вас уже точно не упущу.

Битали смотрел на него и с удивлением понимал, что никакой ярости больше не испытывает. Их схватка произошла давным-давно. С тех пор он пережил слишком много испытаний и узнал слишком много нового… Ненависть ушла, растворилась среди других впечатлений. Да, перед ним стоял человек, который предал его, обманул, убил. Но он же был и его учителем, воспитателем, его проводником к наследию Темного Лорда.

– Что-то вы примолкли, мсье Кро, – усмехнулся директор. – Не вижу прежнего азарта. Хочется переиграть сегодняшний день? Исчезнуть и больше не возвращаться? Думать нужно было раньше. Теперь поздно. Придется умереть.

Учитель, предатель, хранитель… Ни к одной из ипостасей профессора Бронте потомок Темного Лорда не испытывал особой вражды. Однако его разум подсказывал, что директор школы не успокоится, не отстанет. Приложит все силы, чтобы его убить. Чтобы утолить еще одним глотком ненасытную жажду мести.

Артур Бронте был опасен.

Это был шатун.

– Вы вызвали меня на поединок, профессор, – напомнил шестикурсник. – Прошу простить, что ненадолго отлучился. Мне требовалось переодеться. Продолжим?

– Битали-и!!! – Радостный крик узнавших его Надодуха и Аниты заставил юного мага на миг отвернуться, и директор тут же резко опустил посох.

– Имберлик!

В теле Кро возникли странные ощущения – словно кошки скребнули, – амулеты браслета затрещали, по кольчуге пробежали искры. Доспехи выдержали смертельный магический выпад, и уже Битали, отпустив меч, выхватил палочку:

– Вэк!!!

Директор попятился и побледнел. Отбрасывающее заклинание особо опасным не было, но оно продавило защиту профессора. Это означало, что чары главы древнего ордена были заметно слабее, чем у стоящего перед ним мальчишки.

– Хортовуж! – крутанулся Артур Бронте, раскручивая посох, и указал им на потомка Темного Лорда.

И тотчас со всех сторон на Битали ринулись живые существа, попавшие под влияние проклятия: поднялись из травы и с цветов насекомые, вырвались из крон птицы, упали с небес вороны. Мухи, пчелы, стрекозы, шмели и кузнечики, стрижи, ласточки, синицы и вороны.

Собирались они жалить, кусать и клеваться, или просто биться во врага тушками, Битали так и не узнал – быстро прикрылся щитом, и тот, восприняв эмоцию, сделал своего хозяина невидимым. Кро, став прозрачным, отбежал со своего места, предоставив птицам и насекомым биться в пустоту, взмахнул палочкой сам:

– Тхари!

Мантия и капюшон профессора покрылись инеем, но заморозить врага полностью юный маг не смог. Защита Артура Бронте была слабее, но все-таки действовала.

– Тох-тох! – повел посохом опытный колдун, порождая над тропинкой пелену тумана, завихрения которого выдавали перемещения Битали. – Вьюр! Мартилло!

Однако и испепеляющее, и дробящее заклинания ушли мимо, оставив в тумане широкие чистые полосы.

Кро спрятал палочку и выхватил меч, заходя врагу за спину. Он понял, что колдовством директора не взять. Пусть старый чародей и оказался слабее, но у него имелось больше опыта и больше заклятий. Надежнее сойтись в ближнем бою и закончить схватку одним точным ударом.

Но когда потомок Темного Лорда ринулся вперед, директор вдруг крутанулся, тяжелый посох стремительно прошелестел по кругу на уровне пояса – и вместо выпада юному магу пришлось нырять через него и с кувырком откатываться на безопасное расстояние.

– Тох-тох! – опять повел посохом Артур Бронте, пользуясь им как волшебной палочкой.

Туман загустел, превратился в крупную морось, висящую в воздухе. При каждом движении капли налипали на молодого чародея, приставали к его щиту, одежде, оружию. Не прошло и нескольких мгновений, как из невидимки потомок Темного Лорда превратился в радужную скульптуру, сверкающую на солнце разноцветными бликами.

Директор довольно рассмеялся – Битали метнулся вперед, подставил щит под выброшенный вперед подток, вытянулся вперед всем телом, выбрасывая клинок в длинный выпад. Профессор отпрянул, но острие все же чиркнуло его по кончику носа, оставив ярко-красную ссадину.

Ругнувшись, Бронте согнул правую руку и резко выпрямил левую, подтягивая подток и нанося удар изумрудным набалдашником, но Кро вскинул руки вверх, качнулся влево, к середине посоха, где удар слабее, подставил под него затянутый кольчугой и прикрытый мохнатой курткой живот, сам же рубанул из-за головы…

Профессор взвизгнул, приседая и отворачиваясь, меч рубанул по капюшону – и тот громко затрещал, рассыпаясь и обугливаясь. Однако голову мага он спас, и директор, прямо из сидячего положения, широко махнул посохом над самой землей, уже во время удара перехватив свое оружие за кончик.

Битали высоко подпрыгнул, пока не переломало ноги, профессор же, пользуясь его заминкой, вскочил, резко выбросил посох вперед, словно копье – с подтоком вместо наконечника. Кро просто подставил под удар щит, сам чуть качнулся вправо и рубанул мечом, пытаясь достать пальцы преподавателя. Артур Бронте руку отдернул, а тяжелый посох не успел, и Битали тут же метнулся вдоль него, не позволяя поднять, подтянуть. Профессор стремительно попятился, рванул к себе свое оружие и подбросил посох вверх, чтобы перехватить за середину.

Юный маг вскинул щит, толкая его вперед, пытаясь отбить в сторону падающий посох. Профессор поднял голову, всего на миг оторвав взгляд от врага, чтобы примериться к древку, но Битали хватило и мгновения. Он чуть приподнял кончик клинка и упал, вкладывая всю силу в единственный укол, направленный снизу вверх…

Заговоренное лучшим магом вселенной лезвие вошло Артуру Бронте под самый подбородок, с легкостью пронзило голову и на два пальца вышло из затылка.

Тело директора школы обмякло буквально в тот же миг – и он опрокинулся в самую гущу разноцветных гортензий.

По собравшейся толпе прокатился испуганный вздох, который тут же стих, сменившись удрученной тишиной. Ученики и ученицы школы маркиза де Гуяка, похоже, не верили своим глазам. Взгляды, которые они бросали на потомка Темного Лорда, добрыми назвать было нельзя.

Битали отступил, отсалютовал погибшему, спрятал клинок.

Из серой массы школьников вперед выбился Омар ибн Аби Рабиа, присел возле тела, пощупал горло, выпрямился и хлопнул в ладоши.

– В связи со смертью нашего уважаемого профессора Артура Бронте директорские обязанности отныне возлагаются на меня. Случившаяся… неприятность заняла полчаса учебного времени. Посему сегодня я сдвигаю все занятия на тридцать минут. Первая послеобеденная пара начнется через четверть часа. Прошу всех разойтись по аудиториям!

Учащиеся уныло двинулись к замку, а бодрый худощавый араб повернулся к юному магу:

– Насколько я помню, мсье Битали Кро, у колледжа с вашими родителями заключен договор на обучение. Поэтому, раз уж вы живы, то можете приступить к занятиям прямо сейчас. Что скажете?

– Не уверен, профессор, что дальнейшее мое пребывание в школе… м-м-м… достаточно безопасно.

– Не буду торопить вас с решением, мсье, – не стал спорить Омар ибн Рабиа. – Шестой и седьмой курсы сулят много интересного человеку с вашими талантами. Подумайте над этим.

Учитель двинулся вслед за школьниками, и только после этого обитатели башни Кролик с радостными криками кинулись на юного мага, все вместе повиснув у него на шее:

– Битали! Ты жив! Ты цел! Ур-ра!!! Молодец! Ты выбрался! Ты победил!

– Мама-а… – не выдержал тяжести Кро и вместе с друзьями завалился набок.

В общем смехе молодые люди раскатились, встали, и Битали обнялся с ними еще раз, теперь с каждым по отдельности.

– Рад видеть тебя, Дубус! Ты вправду стал выше еще на голову или мне мерещится?

– Есть немного, – довольно ухмыльнулся великан.

– Рад видеть тебя, Анита, – обнял стройную северянку Кро. – Ты просто расцвела, красавица на зависть!

– Ты тоже неплох, – поцеловала его в щеку отличница. – Смерть сделала тебя крепче.

– Рад видеть тебя, Надодух! Ты классно залохматился! Настоящий гризли!

– На себя посмотри, дружище! – похлопал его по спине чатия Сенусерт. – Буду стричься – на тебе первом овечьи ножницы опробую.

– Рад видеть тебя, Лорак! Плечи-то у тебя раздались, раздались. Теперь, верно, не троих один, а четырех бойцов стоишь?

– До тебя мне все равно далеко, повелитель. Эк ты сегодня управился!

– А ты, Цивик, как? – с осторожностью обнял худенького мальчишку Кро. – Баллы без меня не растерял?

– Я зачет по демонологии сдал! – похвастался невезучий паренек. – Самой Элении Клеотоу!

– Это многого стоит… – За расступившимися друзьями Битали заметил стоящего с посохом в руке преподавателя гендерных искусств. – Вас я тоже рад видеть, сэр Ричард Уоллес!

– А я тебя нет, – хмуро ответил бывший наемник. – Ты величайший позор моей жизни! Жалкое, безмозглое существо. Ты почему не использовал «асугарси», когда тебя намочили? Почему не использовал глубокие переносы в ближнем контакте? Почему не бил окантовкой щита, когда противник уводил посох? Я учил тебя фехтованию целый год, а когда случился реальный бой, ты дрался дурным буйволом, полагаясь лишь на тупую силу и ловкость, а не на тонкое мастерство! Если бы ты позволил себе такую схватку на моих занятиях, то не получил бы больше единицы из десяти возможных!

– Но ведь я победил!

– Ты думаешь, это победа, мальчик с янтарными глазами? – сделал пару шагов к юному магу наемник. – Ты ошибаешься. Это только начало. Не ты первый, не ты последний вырываешься из первого круга. Но еще никто и никогда не вырывался из второго. Ты умрешь. Такова уж судьба Темного Лорда – всегда и бесполезно умирать. Ведь победить свободу невозможно! А что до тебя… Так ведь если тебя не предадут, то ты сам всех предашь.

Сэр Уоллес похлопал юного мага по плечу и с небрежным посвистом направился к воротам.

– Что он говорит, Битали? – удивился короткостриженый, почесав в затылке. – Ведь ты Темный Лорд. И ты победил! Теперь ты должен править миром!

– Ага! Великое искусство повелевать вселенной, не привлекая внимания санитаров, – громко хмыкнул Надодух.

– Но ведь… Мы победили? – не понял парень.

– Поверь мне, Лорак, – покачал головой недоморф. – Мне, чатии Сенусерту, происходящему из древнейшего и величайшего рода чатиев. Людям плевать на победы и поражения, людям плевать на знатность или присягу. Люди подчиняются правителю только в двух случаях: когда им это выгодно или когда они хозяина боятся. Нас всего шестеро, Лорак. И пусть Битали окажется по званию самым темным из темнейших лордов, и пусть мы способны победить в схватке любого из магов и правителей – но нас слишком мало, чтобы добиться исполнения на всей планете наших законов и наших указов. А раз так, то люди будут признавать власть того, кто ближе и у кого в руках меч, а вовсе не Темного Лорда, независимо от того, победил Битали или проиграл.

– Битали, ты цел, ты жив?! – По дорожке пронеслась тощая узколицая Генриетта и с разбегу кинулась юному магу на шею, принялась целовать его лицо. – Ты спасся!

Молодой чародей тоже ее обнял, смиренно принимая горячие ласки.

– Надодух, подожди! – тем временем продолжал спорить Лорак. – Но ведь все смертные, все духи, все люди пошли за Эдриджуном не просто так! Они сражались не только за него, они дрались за справедливость, за равенство, за честь, за закон! Они все хотели этого, хотели власти Лорда! Тогда почему они не подчинятся ему сейчас? Ведь Битали обещает то же самое!

– Ты не знаешь людей, дружище, – покачал головой знатный полузверь. – Никто и никогда не будет умирать за закон и справедливость, и мало кто согласится умереть во имя чести. Люди сражаются не для того, чтобы умереть. Они бьются за победу! Выжить и победить, остаться в том новом мире, за который они проливают кровь. Они хотят не умереть, они хотят уцелеть и пожать плоды победы.

– Но ведь мы победим! – сжал огромный кулак Дубус.

– Это длится уже шестьсот лет, – отпустил немного успокоившуюся девушку Битали. – Вот уже шестьсот лет Темный Лорд раз за разом возрождается, чтобы проиграть и погибнуть. Снова родиться – и снова погибнуть. Появиться – и сгинуть. И так три-четыре раза каждые сто лет. Этакое проклятие жизнью. Ты слышал, что сказал сэр Уоллес? Судьба Темного Лорда – умереть. Все знают, что у мальчиков с янтарными глазами нет шансов на успех. А если так – какой дурак согласится меня поддержать? Уж лучше жить свободным, чем умереть во имя справедливости.

– Так что же теперь, сдаваться? – развел руками парень.

– Положим, признать поражение от нас тоже никто не требует, – пожал плечами Кро. – Вон, меня даже обратно в колледж позвали! Словно ничего и не случилось…

– Ты им поверишь? – нахмурился недоморф.

– Конечно, – уверенно кивнул потомок Темного Лорда. – Разве учителя нас хоть раз обманули? Обещали, что убьют, – и убили. Обещали, что…

Договорить он не успел. Пока молодые чародеи болтали, Генриетта отошла к телу директора, опустилась рядом с ним на колени, наклонилась над лицом, почти касаясь лба профессора своим лбом, тяжело и глубоко задышала.

– Вантенуа, что ты делаешь?! – первой заметила неладное Анита, но было уже поздно.

Артур Бронте выгнулся дугой, захрипел, повел вокруг мутным глазом. А когда друзья бросились к нему, быстро сунул руку под мантию, выдернул костяной амулет, вскинул вверх и с хрустом сломал. В тот же миг его словно задернула легкая вуаль, а еще через миг профессор исчез. Дымка еще долго висела над травой, неспешно развеиваясь.

– Что ты сделала, Генриетта?! – бросились к ней друзья, потрясая кулаками.

– Я не знаю… – испуганно откинулась на траву девушка и закрыла лицо руками. – Я иначе не могла.

– Не трогайте ее! – громко крикнул Битали, вставая перед несчастной. – Дубус, Лорак, Надодух! Оставьте…

– Я же говорил, что она предательница! – в ярости пнул траву недоморф. – Всегда говорил! Еще прошлой осенью!

– Она не предательница, – покачала головой Анита Горамник. – Она тотемник.

– Генриетта?! – изумился Цивик. – Разве это возможно?!

– Любое живое существо можно обратить в своего тотема, – мерно ответила северянка. – Если твоя воля достаточно сильна, чтобы вытеснить его из собственного тела, а оно достаточно велико, чтобы принять частицу твоей души и не погибнуть. Вряд ли юная ведьма могла устоять против воли древнего колдуна. Непонятно только, зачем ему это было нужно. Мало, что ли, обычного зверья вокруг бегает?

– Ему была нужна послушная девушка рядом со мной, – пожал плечами Битали. – Отвлекать, приглядывать. Потом передать меня Лилиан и отойти в сторону. Я думал, Генриетта делала это сознательно, находясь на службе ордена Пяти Пророчеств. Однако, похоже, Артур Бронте просто воспользовался ее телом.

– Бедная девочка! – Рыжая отличница присела рядом с подругой и попыталась ее обнять.

– Однако… – потер шею Битали и наткнулся рукой на железо.

Броня Эдриджуна все еще покрывала его тело. Потомок Темного Лорда мысленно расслабился, и кольчуга, повинуясь приказу владельца, стянулась в одну-единственную узкую сверкающую полосу, превратившись в пояс.

– Ты что-то сказал, дружище? – переспросил Надодух.

– Говорю, все наши тайны стали раскрываться невероятно быстро, – продолжил свою мысль Битали. – Теперь мы знаем, откуда директору были известны наши секреты и почему Генриетта Вантенуа бывала такой разной и странной. То храброй, то пугливой. То грубой, то наивной. То дружелюбной, то холодной. Тотемник не способен противостоять своему покровителю. Маг может видеть его глазами, слышать его ушами и в любой миг занять его тело, поступая по своему разумению.

– Подожди, Битали… – подергал себя за ухо Надодух. – Получается, чтобы по-настоящему убить профессора Бронте, мы должны сперва убить Генриетту?

Анита тихонько присвистнула, привлекая его внимание, а потом многозначительно постучала себя пальцем по лбу. Битали же присел возле Вантенуа, взял ее за руку:

– Ты как? Ничего не болит?

– Не понимаю ничего… – присаживаясь, мотнула головой девушка. – Гудит все внутри. И не помню половины. Сидела за столом, потом грохот. Доела, пошла смотреть. Потом ничего не помню, потом тебя увидела… Обняла… И все… Лежу, а вы все на меня накидываетесь.

– Встать можешь?

– Наверное… – Она оперлась на руку, но та сразу подломилась в локте. – Кажется, нет… Что со мной, Битали?

– У тебя один старый чародей высосал почти всю силу. – Потомок Темного Лорда поднялся. – Дубус, ты сможешь отнести ее в женский корпус?

– Запросто! – Крепкий парень с легкостью поднял худышку на руки и зашагал к замку.

– И что ты собираешься делать дальше, Битали? – спросил Надодух.

– Я говорил, что доверяю нашим учителям? – повторился Кро. – Сэр Уоллес пообещал предательство. Мое предательство. И намекнул, что так было не раз. Очень хочется узнать подробности. Вот только у кого? Все члены ордена Пяти Пророчеств связаны клятвой, от них ничего не выведать. Цепной Гроссер тоже всегда только намеками изъяснялся. Прямо пыжился весь, но дальше стонов и пророчеств не заходил. Мадам Снежана при всем ее уме про мою сущность узнала только от меня, ее эта тайна миновала. Тогда у кого? Идеи есть? Анита?

– Можно попросить отца, чтобы расспросил деда… – неуверенно предложила девушка.

– Уже. Увы, твой дедушка знает только то, что я хронический неудачник. Однако обещал сражаться на моей стороне.

– Ты видел моего деда?! – встрепенулась северянка.

– Я с ним говорил.

– Ну и как он? Какой?

– Похоже, ты его скоро сама увидишь. Все к тому движется. Но пока он скрывается и пообщаться особо не получилось… – Битали перевел взгляд на недоморфа, и тот, словно сдаваясь, вскинул мохнатые руки:

– Мои родичи в твое существование вообще не верят!

– И мои, – поторопился добавить Лорак.

– Хранители меча, – тихо произнес Цивик.

Поначалу друзья даже не поняли, о ком он говорит, и мальчишке пришлось напомнить о колдунах из горной долины, что берегли меч Эдриджуна все минувшие века.

– Что они могут знать о здешних делах в своей дикой глуши?! – отмахнулся недоморф.

– Но они хотя бы не враги тебе, – вполне резонно ответил Цивик. – Пусть даже самую малость расскажут, разве это плохо? Они поклоняются Темному Лорду и лгать ему не станут.

– Может, и вправду знают чего… – тут же засомневался Надодух. – Почему бы не проверить? Идем сейчас или вечера подождем? Не помню, какой там сдвиг по времени получается?

– Не стоит, – покачал головой Кро. – Мне в замке оставаться нельзя. Это вотчина профессора Бронте, он меня тут легко выловит и убьет. А вам нужно на занятия. Хоть кто-то из нас должен получить нормальное образование? Если бы в прошлом году Анита и Цивик оказались такими же неучами, как я, нас всех прикончил бы еще Фил Налоби. Профессор Омар Рабиа обещал, что шестой и седьмой курс мне бы очень пригодились. Думаю, не врет. Так что, мадемуазель Горамник и мсье Цивик, очень на вас надеюсь. Вы должны усвоить курс на отлично, а потом выучить меня.

– Ты же не пойдешь туда один, Битали?! – забеспокоился Лорак.

– Так ведь мне там ничего не угрожает, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Нет, ребята, не сомневайтесь! Я во всех вас верю и на вас надеюсь. Но с собой не возьму. Для меня школа уже закрыта, а вам нужно держаться, пока есть возможность. Каждое лишнее заклинание, которое вы успеете выучить, потом может оказаться решающим. Так что зубрите до упора, за себя и за меня. Потом просветите.

– Одичал, что ли, пока тотемником был? – вскинула брови Анита.

– Может, и так, – не стал спорить Битали. – Месяц, почитай, в звериной шкуре провел. Но разве я не прав?

– Вроде бы и прав, – ответила отличница, – а вроде бы нечестно.

– Если меня захотят убить, я всех вас сразу позову, – с усмешкой пообещал Битали. – Но пока будем меняться. Вы рассказываете, чему научитесь в школе, а я повторяю, что узнаю от колдунов. В общем, уроки из-за меня прогуливать не нужно. Попытайтесь заработать нормальные аттестаты, если удастся. А там будет видно.

– Ага, хитрый какой! – фыркнул Надодух Сенусерт, но Анита и Цивик промолчали, явно соглашаясь со словами Битали. Лорак мялся в неуверенности. Впрочем, это тоже можно было считать согласием. Недоморф оглянулся на свою нареченную, нахмурился и махнул рукой: – Ладно! Давай хоть проводим.

Все вместе друзья вошли в замок, пересекли тихий пустой двор, остановились возле камня перемещений.

– Ну, удачи, Битали! – за всех пожелал Надодух.

– И вам удачи, – кивнул Кро, коснулся перламутровой палочкой центра валуна и решительно произнес: – Пагода!

Горные колдуны

Голова закружилась, сердце ухнуло вниз – и Битали полной грудью вдохнул чистый и бодрящий, разреженный воздух.

Здесь царила ночь – юный маг опять пронзил часовые пояса, только теперь в обратную сторону. Небо было затянуто облаками – на нем не блестело ни единой звездочки, а высокие горные отроги по сторонам, которых Кро не видел, но о которых помнил, усугубляли мрак, превращая долину в огромное подобие колодца.

Еще Битали помнил о пулеметных гнездах, что в прошлый визит встретили гостей смертельным огнем, и потому поспешил выставить вперед щит. Однако выстрелы не зазвучали. Вместо этого от земли одна за другой оторвались небольшие снежинки, потом еще и еще, окружая его овальным облаком. Не успел юный маг подумать, отчего он видит их, несмотря на мрак, – снежинки засветились ярче, и он оказался в центре светящегося купола, похожего на дремлющий смерч из-за неспешного движения хлопьев.

Все еще не убирая щита, юный маг сделал несколько медленных шагов, прислушался, двинулся дальше уже уверенней.

Внезапно впереди выросли двое одетых в красное воинов с желтыми щитами, шлемами и кисточками под остриями длинных копий.

– Кто ты таков, чужеземец?! – грозно спросили они.

Судя по тому, что слова прозвучали совершенно слитно, а все движения вскинувших головы стражей тоже казались одновременными, это были всего лишь мороки… Однако в этот раз Кро не искал ссоры со здешними обитателями и развеивать наваждение не стал. Он остановился, подумал и ответил:

– Я тот, кто носит меч Эдриджуна.

Стражи, замерев, промолчали. Однако через несколько минут долина стала меняться. Снежинки, вроде тех, которые роились вокруг него, стали вспархивать над землей, рисуя матово-белую дорожку, что стелилась вперед и вилась через мрак куда-то в высоту. Следом налилась алым светом изящная пятиступенчатая пагода с задранными к небу краями кровли. Драконы, что сторожили углы крыш, светились золотом, желтизной отливали перила балконов, мостов, макушка башни. Завершающим штрихом стала мягкая голубизна, каковой налилось озеро вокруг скалы, подсвечивая гостю путь.

Приняв это за приглашение, Битали зашагал по дорожке, обогнул по ней скалу, вошел в раскрытые врата пагоды, поднялся по лестницам на самый верх, в выложенную золотом комнату, в которой по сей день оставался пьедестал для его клинка. Перед возвышением стоял на коленях, низко склонив голову, человек в красном халате, украшенном золотым шитьем.

– Встань! – потребовал Кро. – Не выношу, когда передо мной падают ниц!

– Слушаю и повинуюсь, Темный Лорд. – Человек поднялся во весь рост, оказавшись узкоглазым старцем с сухой желтой кожей, ростом на полголовы ниже Битали, щуплым, круглолицым и совершенно безволосым. Хотя, может статься, желтизну ему придавало обилие золота на стенах и потолке. – Сегодня самый счастливый день в моей жизни, юный Эдриджун! Я наконец-то понял, почему судьба наградила меня бессонницей. Я думал, это кара. Оказалось, великий подарок. Все монахи нашей обители сочли бы за честь лицезреть тебя, повелитель, когда ты, наконец, ступишь на священную землю… Но все они почивают после долгого дня, и лишь один я выражаю тебе почтение от имени древнейшего монастыря нашего народа…

– Меня зовут Битали, мудрец. Я еще не заслужил того, чтобы меня сравнивали с моим великим предком. Я не Эдриджун… – Юный маг тщательно взвешивал каждое слово. Ведь он совершенно не знал этого народа, его обычаев, веры, правил вежливости и очень боялся ненароком оскорбить колдуна или показаться невоспитанным. – Назови себя, дабы я мог обращаться к тебе по имени.

– Вещий Тингион, мой повелитель, – склонился в поклоне узкоглазый старик.

– Я могу предложить тебе сесть?

– Ты устал после долгого пути, повелитель? – спохватился старик. – Сейчас я велю…

Он вскинул ладони, собираясь хлопнуть в них, но Битали вовремя остановил колдуна:

– Нет, Тингион! Пусть обитель отдыхает. Мы поступим иначе… Трунио! – Он взмахнул волшебной палочкой, наращивая толщину пола и ковра на нем, сотворил спинку и подлокотники. После баловства в школе и обустраивания подводного дворца Лилиан сделать кресло для потомка Темного Лорда не составляло ни малейшего труда.

– Невероятно, повелитель… – Старик с осторожностью сел, чуть пошевелился. – Ты всесилен, как прежде!

– Сущие мелочи, – искренне отмахнулся от похвалы Битали, усаживаясь в кресло напротив.

– Чем я могу услужить тебе, повелитель? – Узкоглазый старик выпрямился, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники.

– Расскажи историю своего народа, Тингион. Откуда в вас столько преданности великому Эдриджуну? Почему именно вам он доверил хранение своего меча и как клинок оказался на этой подставке? Почему вас так много вопреки требованиям Хартии Свободных?

– История наша длинна, как ночная тень снежного зуба, и самое начало ее не дано вспомнить никому, – велеречиво начал свой рассказ старик. – Мы издавна жили в этих горах и в долинах окрест, ловили рыбу в полноводных реках, возделывали поля и строили дома. Возможно, это получалось у нас не лучшим образом, поскольку древние притчи полны горестных плачей из-за частого голода, из-за рушащей дома непогоды и обвалов, случавшихся после многих землетрясений. Но десять веков назад в наших землях появился бледнолицый путник и выпустил на волю двух драконов, красного и желтого. – Тингион указал тонким пальцем на щит юного мага.

– И они напали на ваш народ? – предположил Битали.

– Нет, что ты! – возмущенно мотнул головой старик. – Драконы были мудры и благожелательны! Охотились они в океане, а к нам прилетали на отдых и развлекались тем, что учили нас своей великой мудрости. Они учили нас управлять погодой и укреплять горы, учили возделывать рис вместо кореньев, учили писать на едином для всего мира языке и управлять водами… С тех пор наш народ уже не знал голода и эпидемий, ураганы не сносили наших домов, а уловы стали богатыми и постоянными. Легенды рассказывают, любовь драконов была столь сильной, что некоторые женщины, служившие им, понесли. Родившиеся мальчики приобрели силу великую и могли творить истинные чудеса, недоступные простым смертным.

– Ты сын дракона, Тингион? – понял Битали.

– Да, повелитель, – скромно кивнул старик. – Один из немногих, переживших Большую Войну.

– Не может быть! – Юный маг потер виски. – Драконы не могли оказаться здесь! Мой учитель, мсье Гроссер, лично видел их мертвые туши!

– Драконы погибли в самом начале Большой Войны, – покачал головой Тингион. – Они призвали нас сражаться на стороне Темного Лорда, но сами не успели ничего сделать. Армия сторонников Хартии внезапно напала на нашу долину и убила их. Драконы были слишком добры и открыты людям. Они не верили, что в этом мире друг друга можно убивать просто так, без какого-либо повода, и никак не решались истребить набросившихся на них магов… После смерти наших великих учителей мы уже не щадили твоих врагов, повелитель. Но тогда, в начале Войны, мы тоже еще не умели убивать. Боялись причинять боль и страдания и все надеялись, надеялись, что разногласия разрешатся без крови, что мы договоримся, что это лишь обычная ссора… – Старик сглотнул. – А враги подобрались, успокаивая улыбками и прибаутками, и убили наших драконов…

– Цепной Гроссер видел убитых драконов в пещере под городом… – пробормотал Битали, все еще не веря услышанному.

– Ты только что сотворил из ничего два кресла, повелитель. Неужели ты не смог бы сотворить две огромные мясные туши, если бы у тебя возникло такое желание?

– Но зачем?!

– Может быть, Эдриджун хотел выглядеть суровее, чем был на самом деле? – предположил узкоглазый старик. – Может, не хотел выдать их исчезновения? Или, возможно, решил утешить кого-то, кто желал смерти моего мудрого предка?

– Проклятие! – ударил кулаком в ладонь Битали. – Землетрясения! Драконы трижды устраивали землетрясения, трижды разрушали город. Среди людей и смертных были погибшие и покалеченные. После смерти драконов они ощутили себя отомщенными. Да и за город порушенный стало уже не так обидно…

– Премудрый Эдриджун спас драконов и даровал утешение обиженным, – тут же подхватил его предположение Тингион. – Он всегда покровительствовал слабым…

– Что было потом? – перебил его Битали. – После смерти драконов?

– Разумеется, мы возненавидели защитников Хартии и пожелали им отомстить. Но свободные, похоже, считали опасными для себя только наших учителей и после их гибели в здешних горах больше не появлялись. Темный Лорд тоже не призывал нас на свои битвы. Большая Война прокатилась мимо нашего народа, и сторонники Хартии явились к нам только после исчезновения Эдриджуна. Они потребовали признать их правила и жить по их воле. Но мы, конечно же, отказались и начали битву…

Старик закрыл глаза и горестно вздохнул, покачавшись из стороны в сторону.

– И они разгромили нас, разогнали по горам и разрушили наши города, разграбили их и унесли все ценное, что только смогли найти, от золотых украшений до деревянных мисок. Унесли все! Но когда свободные ушли, мы вернулись в свои селения, отстроили их и стали жить прежним порядком. Хранители Хартии вернулись снова и снова потребовали подчинения. И мы опять отказались и вступили в битву, и снова были разгромлены. Свободные ушли, оставив на наших землях своих наместников. Но нас было больше. Мы выждали несколько месяцев, позволив им успокоиться, потом втайне собрались, спустились с гор, прокрались в их дворцы, прямо в спальни, и истребили всех, уже не зная жалости.

– Но хранители пришли снова… – пробормотал Битали, догадываясь о продолжении истории.

– Да, пришли. Мы приготовились к битве, но свободные так и не решились ее начать. Ведь в каждом сражении погибало немало захватчиков. Пусть не так много, как нас, но мы были готовы гибнуть снова и снова, до последнего человека и последнего смертного, а им умирать не хотелось. Они не стали драться, они стали уговаривать нас. Они называли нас рабами и безвольным скотом. Они говорили, что нас угнетают деспоты, они утверждали, что мы страдаем во мраке и невежестве. Они убеждали, что нужно жить свободными, что каждое племя, каждый род и каждая семья должны существовать сами по себе, своим разумом и делать все, что пожелают. Это было трудное время, страшнее Большой Войны. Время искушений. Ведь многие сильные воины поддались соблазну и подумали, что если начнут жить сами по себе, то избавятся от любых запретов, смогут сами устанавливать свои законы и правила и творить со слабыми все, что пожелают…

– И что? – напрягся Кро.

– Разум оказался сильнее похоти и простодушия. Воины догадались, что их истребят поодиночке. Ведь один потомок дракона, увы, всегда оказывается слабее воина Хартии. Схватки один на один свободным куда выгоднее, чем нам, ведь в таких поединках они не погибают. А когда случается битва, когда десятки наших людей кидаются на каждого слугу Хартии, очень многие свободные лишаются жизни. Пусть вдвое, пусть втрое меньше, чем с нашей стороны, но воины Хартии боятся умирать…

Старик сложил ладони перед лицом, пошевелил губами, словно молясь, чему-то поклонился, и только потом продолжил:

– Когда Совет Свободных понял, что мы не поддадимся и не разделимся на маленькие шайки, Хранители Хартии построили вокруг нас магическую стену. Они заговорили горы, побережье, дальние отроги и ущелья на неодолимость. Хранители сильны, они владеют могучей магией. Нам с ней не справиться. Теперь никто из нас не может покинуть нашу страну, равно как никто из чужаков не может попасть к нам. Осталось лишь несколько тайных лазов, секретных проходов, вроде камня перемещений возле старого завала. Малым числом, по одному, через них пробраться можно, но дорогой в большой мир это не назвать. Наши товары туда не провезти, смертным не проехать, большим группам людей не переместиться, внешний мир не познать, себя ему не открыть. Лаз – он и есть лаз.

– Но как к вам попал меч? – положил руку на рукоять клинка Битали.

– Это случилось уже потом, после Большой Войны, – ответил старик. – В один из дней к нам в долину Драконов пришел юный Эдриджун. Он знал о нашей ярости и нежелании подчиниться Совету Свободных. Он вошел в святилище памяти, которое мы возвели в честь павших учителей, поднялся в эту самую комнату и положил меч перед священным покрывалом с изображением двух драконов. Он сказал, что обречен и не может сражаться, но желает спасти от хранителей Хартии хотя бы меч отца. Просил уберечь его, сохранить. С тех пор вот уже больше шести веков мы исполняем его просьбу, и древнее святилище из храма Драконов превратилось в храм Эдриджуна. В храм Меча. Стыдно признать, но наших сил не всегда хватало, чтобы не допустить сюда чужаков и грабителей. Однако, как оказалось, меч Темного Лорда способен постоять за себя сам. Желающие завладеть им закончились очень быстро.

– Вы сражались за Темного Лорда из мести, Тингион? Чтобы отплатить за смерть своих огнедышащих учителей?

– Нет, повелитель. Великий Эдриджун провозгласил правила чести и справедливости. Он желал построить мир, в котором все были бы равны, в котором сильный боялся бы обидеть слабого. Мы тоже хотим жить в таком мире. Стремление отомстить лишь придавало нам силы в битвах. Нам легче умереть, чем покориться свободному. Каждый стремился убить хоть одного из них, прежде чем ощутить холодный клинок в своем животе. Умереть, но убить.

– Суровое желание… – вздохнул Битали.

– Я могу помочь чем-то еще, повелитель?

– Да, мудрый Тингион, – кивнул юный маг. – У меня есть еще очень много вопросов. Но у меня был очень долгий и тяжелый день, я больше суток на ногах. Ты не обидишься, если я закрою глаза и несколько часов помолчу?

– Это твой храм, повелитель. Здесь ты волен делать все, что пожелаешь.

– Благодарю тебя, Тингион.

Юный чародей поднялся, взмахнул палочкой, превращая свое кресло в кровать, вздыбил в изголовье шерсть ковра, приподнял края постели, расстегнул пояс и во весь рост растянулся на мягком и теплом ложе… А когда проснулся – в комнате было тесно от десятков монахов в одинаковых красно-желтых халатах, на коленях терпеливо дожидающихся его пробуждения.

– Может быть, вы все просто сядете? – пробормотал Кро, приоткрыв глаза.

– Темный Лорд проснулся… Проснулся… Проснулся… – побежал шепоток по рядам колдунов.

– Тингион! – позвал, усаживаясь, Битали. – Я ведь ясно сказал о своем отношении к преклонению!

– Возвращение Темного Лорда предвещает освобождение нашего народа от многовекового заключения! – почтительно ответил старик. – Вскорости построенная хранителями магическая стена рухнет, и мы вернемся в дивный большой мир! Радость наша велика безмерно, и эмоции переполняют служителей обители…

Наголо бритый мальчик поднес золотой таз, полный пахучей воды с розовыми лепестками, склонился, пытаясь поднять его над головой.

Битали, понимая смысл ритуала, зачерпнул воду, омыл свое лицо, руки, потом снял полотенце с плеча подростка, вытерся и предупредил:

– Продолжения не надо! Я человек и имею нормальные человеческие потребности, с которыми предпочитаю разбираться наедине. И завтракать хочу не на сцене при всеобщем обозрении, а скромно, наедине.

– Наедине с кем?

– Наедине с семью самыми знающими мудрецами вашей обители, которые смогут ответить на мои вопросы!

Ультиматум юного мага разочаровал монахов, поедающих глазами ожившего бога, однако они подчинились, и к завтраку в золотую комнату явились только семеро старцев – одинаково бритых, круглолицых, в неотличимых халатах… Такая уж, видимо, в этом монастыре блюлась униформа. Такими же бритыми и красно-желтыми были и трое мальчишек, прислуживающих ему за столом.

– Я знаю вашу историю, – обратился к колдунам Кро, – и понимаю ваши надежды. Если нам удастся уничтожить хранителей и провозгласить над землей законы чести и справедливости, ваш народ не просто станет свободным. Ему не нужно будет бояться войн и несправедливости. Я знаю вашу историю, но, к сожалению, я не знаю своей. Все, кто посвящен в тайны моего прошлого, либо являются моими врагами, либо связаны клятвой, либо… Либо не знают ничего, кроме пустых слухов. Однако и те, и другие, и третьи предрекают мне скорую неизбежную гибель. Точно такую же, как была и у всех моих предшественников. Поэтому я обращаюсь к вам, самые мудрые и знающие среди потомков двух драконов: знаете ли вы, что станет причиной моей смерти?

– Мне очень жаль, повелитель, но нам неведомо ничего из происходящего во внешнем мире… – покачал головой один из бритых старцев. – Великий Эдриджун провел здесь совсем немного времени, а его сын явился лишь для того, чтобы доверить на сохранение разящий клинок Темного Лорда. Мы сделали все возможное для исполнения возложенной на нас святой миссии и очень рады, что меч обрел своего владельца. Это дает нам надежду на освобождение от власти хранителей и избавление из многовекового плена…

Слова монаха цеплялись одно за другое, сплетались в красивую вязь восхваления, но вместе с тем не несли в себе ни единого грана пользы. Они были красивы – но пусты. Чатия Сенусерт опять оказался прав: спрятавшиеся в горах колдуны не знали ничего. Абсолютно ничего…

– Благодарю за угощение, потомки драконов, – чуть резковато прервал монаха Кро. – Можете быть уверены, я сражусь за ваше освобождение из магического узилища. Скажу больше: я умру ради этого. Не думаю, чтобы сразу столько знающих людей стали бы меня обманывать. Я сражусь и потерплю поражение. Погибну. Жалко, не знаю отчего? Но какая, в общем, мертвецу разница? Желаю вашей долине долгих веков спокойной безопасной жизни… – Битали поднялся.

Вскочили и монахи:

– Остановись, повелитель! Все мы с рождения готовились к великой битве против Хранителей Хартии, которая начнется в час твоего возвращения! Мы пойдем с тобой, мы будем сражаться рядом с тобой, мы все до одного готовы погибнуть во имя освобождения!

– Восхищен вашей жертвенностью, – покачал головой Битали. – Но только освобождения не будет. Какое может быть избавление от хранителей, если нас разгромят? Да и произойдет ли вообще эта битва? Смерть мне обещали. Но какой она будет – мне неведомо. На поединок я всего лишь надеюсь. Но ведь для гибели придумано бесчисленное количество возможностей. Так что оставайтесь лучше здесь. Я же отправлюсь искать ответы в другие земли. Надеюсь, мне повезет.

– Остановись, не спеши, повелитель! – чуть не взмолился Тингион, оказавшийся самым малорослым среди послушников. – Не покидай нас, не лишай последней надежды! Если Темный Лорд покинет нас после второго пришествия, то нам… Это будет конец… Мы останемся наедине с вечностью.

– Я уважаю тебя, сын дракона, – вздохнул Кро. – Но в чем смысл? Остаться здесь, на подставке, вместе с мечом? Заменить идола для поклонения? Зачем? Это будет точно такая же вечность, но уже из бессмысленной пустоты! Скажу прямо, смерть пугает меня куда меньше.

– Дай нам время подумать, – попросил старик.

– Хорошо, – после короткого колебания согласился Битали. – Вы мудры. Надеюсь, опыт веков даст вам хоть какую-то подсказку.

Старик почтительно поклонился, посмотрел по сторонам и опустился на пол, поджав под себя ноги. Другие монахи поступили точно так же, образовав вокруг потомка Темного Лорда широкий круг, взялись за руки и неожиданно тихонько запели на долгом протяжном выдохе:

– Ом‑м-м-м-м‑м…

Поначалу Битали не придал этому обряду особого значения, но вскоре у него загудело в голове, заболели глаза, появилось неприятное ощущение в позвоночнике – словно кто-то засунул в него ершик и елозил внутри вверх и вниз. Юный маг поежился, слез со своего ложа, вышел на балкон.

Долина сияла под полуденным солнцем, словно елочная игрушка. Изумрудные ледники на окрестных отрогах, черные каменные обрывы, желтые песчаные россыпи под ними, синева круглого озера вокруг скалы, зеленая трава между камнями, алая башня с желтыми драконами… А на идущей вверх дорожке, на мостках, на берегу озера сидели одетые в яркие халаты монахи, держали друг друга за руки и с закрытыми глазами пели:

– Ом‑м-м‑м…

Всепроникающий гул заставил потомка Темного Лорда поежиться, плотнее завернуться в меховую куртку, надеясь спрятаться в ней. Хотелось закричать, прекратить это безобразие – но он терпел. Ведь магические обряды бывают разными и далеко не всегда приятными. Тот же корсовинг – тоже не сахар. Если одному им заниматься, без страховки проводника, – недолго и к первородным демонам отправиться. Нужно просто знать смысл происходящего, уметь пользоваться возникающими энергиями, направлять вскрывшиеся могучие силы к желаемой цели. Если он ощущал на себе воздействие монашеского молебна – значит, обряд действовал. Оставалось надеяться, что здешние колдуны способны использовать возникшее напряжение и ему, и себе на пользу.

Внезапно в долине наступила тишина, ударившая по нервам гостя даже сильнее, нежели недавнее песнопение. Послушники, отпустив друг друга, поднялись, разошлись по своим делам. А на балкон к потомку Темного Лорда вышел, пряча руки в широкие рукава халата, маленький Тингион.

– Мы нашли тропинку, способную провести тебя к истине, повелитель, – слегка поклонившись, встал рядом с ним лысый старик.

– Меня одного? – уточнил Битали.

– Только тебя, юный Эдриджун, – согласно кивнул престарелый сын дракона. – Совместная медитация позволила нам внимательнее взглянуть на беспредельные хитрости существующего мира. И мы узрели, что все нужные нам знания существуют в нем, ибо ничто возникшее на земле не исчезает бесследно. Ни боль, ни радость, ни знание, ни чувство. Все они хранятся в душах, а с распадом души начинают свое собственное существование, наполняя окружающий мир мысле-вихрями.

– Я знаю, – согласно кивнул Битали Кро.

Это был последний из уроков, который он успел усвоить в колледже маркиза де Гуяка. Демонология, магическое искусство, дальномирие. В одних науках это называлось миром духов, в других – сферой мировой мудрости, в третьих – гадательным полем, в четвертых – царством мертвых, в пятых как-то еще. Разные виды колдовства и знания относились к данному явлению по-разному. Но, как заверял чопорный и сухопарый профессор Омар ибн Аби Рабиа, суть чародейства везде и всюду одна и та же: найти среди осколков распадающейся энергетики, что осталась от ушедших из жизни поколений самых разных существ, то, что нужно тебе. Отфильтровать, реконструировать, использовать.

– Ты потомок Эдриджуна, – продолжил колдун, – плоть твоя – суть плоть Мага Двух Драконов и всех его потомков, душа твоя – это его душа, прошедшая долгий путь перерождений. Если мы сможем очистить твою плоть и душу от ныне укоренившегося в них разума, то возникшая пустота притянет не имеющие пристанища вихри, бродящие по просторам вселенной. Подобное притягивается к подобному. Твоя плоть и душа притянут в первую очередь вихри, что знакомы с сей плотью и сей душой, вихри, что побывали в них ранее…

– Ты хочешь сказать, Тингион, я вспомню череду всех прежних воплощений? – перебил его Кро, устав разбираться в словесных хитросплетениях монашеской речи.

– Ты сможешь пережить заново все свои судьбы, – согласно кивнул старик.

– Я чувствую неуверенность в твоих словах, Тингион.

– Чтобы провести обряд, нам нужно твое согласие и послушание, повелитель.

– Начинайте скорее! – решительно потребовал Битали.

– Лучшим временем будет полночь, повелитель, – склонился колдун. – И мы должны подготовить твою плоть, дабы закрыть каналы, связывающие ее с иными потребностями, мыслями и желаниями, оставив только дорогу в прошлое.

– Делайте!

– Как прикажешь, повелитель…

* * *

Колдовство детей Двух Драконов оказалось очень странным и непохожим ни на один из предметов, что изучался в колледже маркиза де Гуяка. Когда молодые послушники раздели Битали и омыли его в пахнущем пряностями розоватом отваре с цветочными лепестками, юный чародей особо не удивился. Все же принимать ванны для людей – это нормально. И очень многие, желая как-то выделиться, добавляют в воду всякие настои, листья, соли и прочую пакость, после которой тело чище явно не становится. Однако из ванны его переместили на мягкий стол с отверстием для лица, уложив на живот, после чего поступившую жертву монахи принялись легонько-легонько отстукивать по спине, рукам, ногам, шее подушечками пальцев.

Легонько-то легонько, но уже через пару минут тело совершенно онемело и перестало его слушаться. Поэтому юный маг только глазами видел, как пожилые колдуны выкладывают на стол серебряные иголки, крепят на них распушенные бамбуковые кисточки, а затем втыкают их потомку Темного Лорда в кожу. Боли при этом не ощущалось. Опусти Битали веки – даже не догадался бы, что с ним сейчас происходит.

На долину тем временем уже опускалась ночь. Высоко над горами царил непроглядный мрак, однако здесь, на скалистом острове, было светло из-за сияния голубой воды, бесчисленных искорок на стеблях травы, из-за багрового свечения пагоды и золотого сияния драконов.

Битали еще успел подумать, что находки здешних колдунов в борьбе с темнотой куда изящнее и эффективнее банальных «альба», преподаваемых в европейских школах, и уж тем более – тусклых паласов и гобеленов с нарисованными на них кострами и лунами, которыми подсвечивались коридоры замка.

Но тут монахи вновь взялись за руки, воздели лица к небесам и затянули свое однообразное «ом‑м-м‑м…».

Молодой чародей ощутил запах дыма – похоже, бесчисленные бамбуковые кисточки на его спине вспыхнули все разом, а потом…

Потом произошло что-то странное – ибо Кро себя потерял. Его мысли существовали, и беспокойство за успех незнакомого колдовства – тоже, он находился в теле, ощущая все запахи, чувствуя липко-соленый привкус на губах, видя подстилку под своим лицом. Но в то же самое время он видел все это со стороны, совсем со стороны, настолько издалека, что различал не только три кольца молящихся вокруг своего ложа послушников, свою полыхающую спину и вывернутые руки, но и озеро, разрезанное на равные секторы четырьмя перекинутыми на остров мостами, и долину, и россыпь изумрудно-зеленых плоскогорий между ледяными пиками.

Липко-соленый привкус вызвал у Битали странное воспоминание. Такими, насколько он помнил, такими были… Улитки! Барсук ел их много и охотно. Ел раньше, ел, получается, и сейчас. Барсук, уносящий его душу через осенний кустарник, густо засыпанный жухлой листвой.

Его душа находилась там, сам он здесь…

Он что, потерял свою душу?

Тело и разум содрогнулись от ужаса, заметались в поисках потерянной составляющей человеческой сущности – и внезапно Кро увидел перед собой довольное лицо профессора Бронте, услышал свой голос:

– За что?!

А потом прямо в лицо ему ударил тяжелый подток, заставляя провалиться еще дальше, в глубину. И там, в глубине, оказалась боль, нестерпимая, невыносимая боль во всем теле. И опять душу рвал единственный вопрос, с которым он погружался в кипящее масло: «За что, почему?!» – и улыбка профессора Бронте, напоминающего об удушающем изменниц ожерелье. Битали тонул, погружался все глубже. Волна мрака сменилась сияющим светом, полусотней стоящих на лугу воинов, среди которых он с удивлением узнал сэра Ричарда Уоллеса, профессора Традиша и Элению Клеотоу.

Артур Бронте тоже был здесь. Он толкнул вперед связанную девушку с мешком на голове, сдернул ткань. Битали увидел измученную, покрытую синяками Лилиан со спутанными волосами, и сердце его остановилось от ужаса и сострадания.

Директор приставил нож к горлу пленницы и холодно произнес:

– Брось оружие, или она умрет…

Душа содрогнулась, рухнула, Битали провалился дальше – и оказался привязанным к кресту, перед которым ходил полуобнаженный профессор Бронте.

– Ты помнишь их? – спрашивал директор. – Помнишь тех, кого удушили твои ожерелья? Лица, имена? Ты помнишь их могилы?

И каждый вопрос сопровождался взмахами посоха, который дробил кости юноши.

– Но я не лорд…

Бесполезная мольба откинула его еще дальше, в глубину, и он снова оказался на пыточном столе. И опять пытка, потом отчаянный ужас несчастного, которого заживо замуровывают в стену, и вдруг – поле, несколько воинов, среди которых стоят Ричард Уоллес, профессор Рабиа, длинноволосая мадам Деборе и пленница со связанными за спиной руками.

Артур Бронте толкнул ее вперед, сорвал с головы мешок и, приставив нож к ее горлу, ледяным тоном потребовал:

– Сдавайтесь, или она умрет!

Эту девушку Битали не знал, никогда не видел никого похожего. Но в душе, что была прежней, зародился безумный ужас, страх за несчастную и… И он провалился дальше, еще и еще, то умирая в муках и недоумении, то исчезая в безднах, то погибая в поединках, то… То поддаваясь шантажу, глядя в полные слез девичьи глаза, надеясь спасти пленницу от неминуемой смерти. И опять, раз за разом, погружаясь в новые пытки…

* * *

Потомок Темного Лорда очнулся на рассвете. Поднялся с выстеленного красными коврами ложа, протиснулся через сидящих вокруг монахов, вышел на балкон, оперся руками на перила и глубоко, полной грудью вдохнул морозный воздух. У него было такое чувство, словно он делает это последний раз в своей жизни.

– Повелитель… Ты узнал, что хотел, повелитель? – полушепотом спросили выбравшиеся следом красно-желтые колдуны.

– Да, дети драконов, – кивнул Битали. – Я все узнал. Теперь у меня появилась к вам еще одна, но уже последняя просьба.

– Мы к твоим услугам, повелитель! – радостно заверили монахи.

– Я хочу оставить вашему попечению меч Эдриджуна, его щит, шлем и броню. Я обречен и не могу сражаться. Сберегите от Хранителей Хартии хотя бы оружие великого Темного Лорда.

– Как?! Этого не может быть! Ты не должен так поступать! – перепугались колдуны. – Ты Темный Лорд! Твой долг сражаться во имя чести и справедливости! Ты обязан уничтожить хранителей! Снести магическую стену! Выпустить наш народ из заточения! Это твоя судьба!

– Судьба Темного Лорда – умирать предателем… – повторил Битали не раз услышанные в колледже слова. – Снова и снова предавать свою армию, своих сторонников, своих друзей, своих воинов. Собирать вместе всех, кто готов отдать за меня жизнь, и отдавать их на волю хранителей. Я предатель, дети драконов. Мне нельзя верить.

Возрожденный Эдриджун прикрыл глаза, и перед его внутренним взором в самых ярких красках возникла картина его будущего: неровный строй воинов ордена Пяти Пророчеств, наемников и учителей магической школы, девушка со связанными за спиной руками и мешком на голове и профессор Бронте, который срывает грубую материю и приставляет нож к горлу пленницы. Битали Алистер Кро отлично понимал, что в его случае этой девушкой будет Франсуаза. И что он скорее умрет сам, чем позволит острому стальному лезвию скользнуть по ее горлу.

– Ты должен защитить нас! Мы ждали тебя шестьсот лет, юный Эдриджун! Мы надеялись на тебя, мы молились тебе и взывали о возвращении! Ты обязан освободить нас из заточения!

– Великого Эдриджуна погубила его любовь, – напомнил потомкам дракона Битали. – И все его потомки сгинули из-за той же напасти. Я тоже погибну из-за нее. Если мне придется выбирать между Франсуазой и друзьями… Если так случится… Я не смогу ею пожертвовать. Я выберу любовь и предам всех тех, кто в меня поверит. Они погибнут глупо и бессмысленно. Из-за меня… – Юный маг мотнул головой: – Нет, этого не случится! Артуру Бронте нужен я. Если я буду один и без доспехов Эдриджуна, ему не понадобится похищать мою девушку, не придется меня шантажировать, вынуждать к предательству. Ко мне одному он явится без всяких хитростей, просто так. Я его знаю. «Честный поединок» – в доспехах против безоружного вполне устроит Хранителя Хартии.

– А как же мы?! – упали на колени колдуны. – Как же наш народ?! Не оставляй нас в узилище!

– Вы что, не слышали? – удивился Кро. – Я обречен на предательство. Все, кто пойдет со мной, погибнут. Просто оставайтесь здесь, и никто не пострадает.

– Навечно в тюрьме?! – Потомки драконов были в отчаянии. – Не отрекайся от своего долга, Темный Лорд, и мы поможем тебе всем, что только возможно! Мы защитим твою девушку, мы не допустим ее пленения!

– Спрятать смертную от хранителя? От одного из сильнейших чародеев? – Битали только головой покачал: – Это невозможно. Рано или поздно, но Бронте выследит и похитит ее. Через день, месяц, через год или десять лет, но случится какая-нибудь оплошность, он нащупает ниточку и доберется до нее. У него много времени. Можно сказать, целая вечность. Он не начнет сражения, пока Франсуаза не окажется в его руках. А когда окажется… Я предам всех, кто мне поверил. Вас тоже. Вы умрете, но вашему народу легче не станет. Зачем напрасная кровь?

– Мы спрячем ее, повелитель! Мы обратим ее в прекрасный цветок, в звенящий горный ручеек, или в грациозную пантеру, или в яркую звезду! Кровожадный колдун ни за что не догадается, где она сокрыта!

– Превратить Франсуазу в растение или звезду?! – Битали в первый миг даже не понял, как реагировать на такое предложение, смеяться или прийти в ярость. – Да ведь это все равно что убить! Ручей, пантера… Это будет уже не она, монахи! Как ее поцеловать, взять за руку, как посидеть с ней над обрывом или угостить мороженым, если девушка – звезда? Вы хоть думайте, что предлагаете! К тому же она тоже хочет жить: учиться, гулять вечерами, смотреть кино, общаться в сетях, веселиться и любить. Вы еще чучело из нее набить предложите!

– Тогда… – Колдуны задумались, но ненадолго. – Тогда мы дадим тебе четырех лучших воинов, которые станут охранять ее денно и нощно, скрывшись от глаз смертных и чародеев. И если для нее возникнет пусть даже малая опасность, то потомки драконов тут же спрячут ее от глаз ворога, а сами примут ее облик и отведут беду от правительницы!

– Да? – впервые за этот день потомок Темного Лорда заколебался.

Если бы колдуны обещали сражаться как львы – он бы и слушать не стал. Ибо еще вчера ночью, из рассказа Тингиона, Битали понял, насколько умелы здешние воины. Но вот если спрятать, подменить… Не ожидающий подвоха хранитель на подобный обман вполне может и попасться. Пожалуй, даже – попадется почти наверняка. Ведь в колледже маркиза де Гуяка ничему подобному школьников не учили. Раз не учили – выходит, и сами такого чародейства не знали. Сами не знают – от не самого лучшего ученика тем более ничего похожего ждать не будут.

Если потомки дракона обещают защиту его Франсуазе, отказываться глупо. Будет меньше риска увидеть ее с мешком на голове. Пока колдуны станут находиться рядом с девушкой, а не на месте схватки, Битали их не предаст, никакого риска. А после его смерти… После этого исчезнет опасность и для девушки, и для монахов. Они просто вернутся сюда…

– Да будет так! – решительно кивнул Кро и оттолкнулся от перил. – Выбирайте воинов. Я хочу вернуться через три часа после полудня. С учетом разницы по времени мы попадем в Ла-Фраманс среди ночи и не привлечем внимания.

– Лучшие из лучших будут готовы, повелитель! – торжественно поклялись монахи.

* * *

Выбранные для охраны девушки монахи оказались и вправду хороши. Во всяком случае, внешне. Ростом с Битали, они были шире в плечах, руки и ноги бугрились мышцами, свежевыбритые головы сверкали, уши были прижаты к черепам и выглядели чуть приплюснутыми. На вид всем было лет по тридцать-сорок. Это позволяло надеяться, что у чародеев имелся какой-никакой, но опыт. Если не боевой, то хотя бы магический. Из оружия каждый имел длинную пику с острым граненым наконечником.

– Вы постоянно ходите с ними? – указал на копья потомок Темного Лорда.

– Мы прячем их в амулеты, повелитель, – склонили головы будущие телохранители.

– Тогда спрячьте!

Все четверо ударили себя кулаками с зажатыми в них древками по груди – и оружие исчезло.

Битали кивнул, повернулся к провожающим маленький отряд старикам. Низко, с уважением им поклонился:

– Благодарю вас за помощь, мудрые потомки драконов. Надеюсь, пребывание вашего народа в узилище магической страны не будет очень долгим.

– А мы надеемся на тебя, повелитель, – поклонились в ответ старшие из послушников. – Пусть не дрогнет твоя рука в грядущей битве! Помни о наших клятвах. Весь народ нашей долины готов явиться тебе на помощь по первому зову!

– Я помню… – еще раз поклонился Кро и направился к камню перемещений, размышляя о том, что за все прошедшие дни не увидел в горной долине ни единой женщины. Интересно, это означает, что для продолжения рода потомки драконов не нуждаются в представительницах другого пола или девушек в долину Пагоды просто не пускают?

Спросить об этом послушников потомок Темного Лорда постеснялся…

– Школа бэ! – Юный маг ткнул палочкой в центр камня, и тут же оказался в теплом влажном сумраке замкового двора, сделал несколько шагов вперед, освобождая место для появления спутников.

Во Франции погода стояла ясная, в небе сверкали звезды, светила луна – так что разобрать, что и где, и не наткнуться на столбы и скамейки можно было и без подсветки колдовством. Достаточно дать глазам немного привыкнуть к темноте после полуденного света.

Битали с минуту постоял, осматриваясь, потом махнул рукой, шепотом приказав:

– За мной!

Обогнув дальние скамьи, он провел колдунов через игровое поле, за столовой повернул к воротам…

– Вас тут не слишком много для ночных прогулок?!

Путники вздрогнули от неожиданности, в руках монахов выросли пики, и Битали торопливо вскинул руки:

– Стоп! Это не враг! Это мой учитель!

– Ты слишком самоуверен, желтоглазый малыш. – Сэр Ричард Уоллес опустил шпагу и стилет. – Сколько раз повторять, что я убью тебя без всяких колебаний?

– Если будет такой приказ. Вам приказали меня убить, сэр Ричард?

– Ладно, убедил, – хрипло рассмеялся наемник и спрятал оружие. – Убивать не убивать, однако выпороть тебя не мешало бы. Ты неплохой фехтовальщик, но совершенно никчемный воин! Тебя способен выследить даже слепой и глухой! И ты позорно попадаешься в простейшие сторожевые амулеты! – Преподаватель наклонился и снял со штанины Битали большой шарик чертополоха. – Защитные заговоры забыл сразу за воротами школы? А это что за пехотный полк копейщиков? Ты теперь всегда по враждебной земле совершенно не таясь разгуливаешь? Эх, снять бы тебе баллов десять с аттестата! Вот только не знаю, я еще в своем праве или ты уже за списками?

– Вы меня искали, сэр Ричард Уоллес? – красноречиво указал глазами на чертополох потомок Темного Лорда.

– Да ты сама прозорливость! – ехидно рассмеялся наемник, повел плечами и скинул себе в руки мешок с лямками. – После твоей смерти остались кое-какие вещи, желтоглазый мальчик. Я их, понятно, передал твоему отцу… Но теперь, раз уж ты такой живучий, Гаэтано попросил вернуть их обратно.

– Отец здесь?! – вскинулся Битали.

– Уже уехал. Заскочил на полдня, но по следу не пошел, дабы не узнать лишнего. Ведь он связан клятвой и будет вынужден рассказать про тебя все, что знает, когда на Темного Лорда объявят большую загонную охоту. Хочет дать тебе пару лишних шансов. – Наемник жизнерадостно оскалился. – Но мы же знаем, что для тебя это ничегошеньки не изменит. Правда, мальчик? До Большой Войны дело опять так и не дойдет.

– Почему вы обвиняете в Войне одного Эдриджуна, сэр? – попытался возразить Кро. – Ведь хранители сражались не менее жестоко и кроваво!

– Уж не собрался ли ты завербовать меня, забавный малолетка? – еще больше развеселился учитель фехтования. – Этак мимоходом взять и переманить на свою сторону? Ты хочешь сказать, что если сражались две армии, то обе стороны одинаково виновны в случившейся войне, в разрушениях и пролившейся крови? Так вот нет, желтоглазый мальчик, шалишь! Это кровавый Эдриджун, и только он, захотел установить на земле царство закона и справедливости, это он потребовал подчинения от родов, знатных магов и замшелых колдунов, это он с обнаженным мечом пошел от земли к земле, растаптывая несогласных. Это он начал Большую Войну, он, и никто другой! И вся вина за кровь и смерть только на Эдриджуне, на нем одном, и ни на ком более! Может быть, ты тоже хочешь принести в этот мир равенство и справедливость, желтоглазый мальчик? А?

Наемник наклонился вперед, вперившись глазами в зрачки бывшего ученика.

– Тебе тоже захотелось жить по совести, глупый щенок? Ну так знай, что тогда и тебе придется вешать насильников и рубить головы грабителям, ты тоже будешь варить в кипятке мошенников и замуровывать в стены воров. Ты тоже станешь брать штурмом города и крепости, в которых засядут любители вседозволенности, и безжалостно губить невинных солдатиков, преданно защищающих своих господ. Тебя тоже будут проклинать родственники преступников и загнанные в болота бандиты, а обнищавшая гопота не устанет призывать народы к мести и восстаниям. Твои руки будут по локоть в крови, сапоги измазаны человеческими внутренностями, а прозвище «безжалостный палач» станет самым невинным из твоих прозвищ. Ты хочешь этого, милый мальчик? Ты готов начать новую Большую Войну?

Битали прикусил губу, не зная, что отвечать.

– Не грусти, малыш, все будет хорошо, – дружески похлопал его по плечу сэр Ричард Уоллес и прижал к его груди мешок с вещами. – Тебе эта вакханалия не грозит. Ты умрешь еще задолго до того, как получишь шанс собственноручно порубить на куски какого-нибудь детоубийцу. Ни единого шанса! Хочешь пари? Скажем так… Если ты переживешь Святки, то даю слово: я собственноручно начищу тебе сапоги своим новеньким шарфом!

– Не нужно, сэр… – покачал головой Битали.

– Не беспокойся, желтоглазый мальчик. Моему шарфу ничего не грозит. – Наемник посторонился. – И еще одно. Как друг твоего отца, я вас сейчас пропущу и никому никогда не расскажу о вашем появлении. Но как преподаватель колледжа маркиза де Гуяка и магистр ордена Пяти Пророчеств предупреждаю: если вы повадитесь шляться через школьный двор, то, клянусь задницей Элении Клеотоу, я перебью вас, словно куропаток!

– Спокойной ночи, сэр Ричард Уоллес, – не стал спорить потомок Темного Лорда.

– И вам выспаться! – громко хмыкнул преподаватель.

Опасаясь, что желто-красные колдуны могут заблудиться в лабиринте коридоров, Битали не стал срезать путь сквозь учебные корпуса и повел воинов через ворота, затем по дорожке, приказал кустарнику раздвинуться и остановился на поляне, возле расстеленной под ивовой кроной медвежьей шкурой.

– Слушайте меня, дети драконов. По ту сторону тесно. Поэтому после моего ухода сосчитайте до ста, и только потом следуйте за мной. Я перенесу амулет в более удобное место.

После этого Битали лег, завернулся в шкуру – и выкатился из нее в темном пыльном шкафу. Распахнул дверцу, бросил амулет на пол. Тут же из-под шкуры выбрался один колдун, второй, третий, четвертый. Похоже, горцы либо пропустили всю его речь мимо ушей, либо просто не умели считать.

– Что там творится? – послышался сонный мужской голос.

– Лежи, я посмотрю… – ответила женщина.

Битали замер, вскинул палец к губам. Колдуны поняли его правильно и растворились в воздухе.

В стене открылась дверь, в гостиную, запахивая халат, зашла Юлиана, сочно зевнула, уставилась на Битали, поджав губы и наморщив лоб. Потом повернулась и отправилась обратно в спальню.

– Все нормально там, это кот бродячий забрался. – Она повысила голос и уточнила: – Если коту хочется жрать, то кофемашина заправлена, а на полке над плитой есть пакет с круассанами.

– Ты так со всеми котами разговариваешь? – удивился неведомый гость рябой девахи.

– Я стараюсь быть хорошей хозяйкой. Спи, не то выгоню!

Битали угощаться не стал. Убрал шкуру перемещений обратно в шкаф, поманил пустоту пальцем и вышел за дверь, потом со двора.

– Это была не она, повелитель? – соткались из воздуха потомки драконов.

– Нет, до моей девушки нам придется прогуляться пешком, – ответил Битали. – На такси, увы, денег нет…

При этих словах он остановился, подумал. Потом снял с плеча отданный сэром Уоллесом мешок, отошел к фонарю, развязал узел, поворошил находящиеся внутри вещи…

– Ух ты, а деньги-то, оказывается, есть! – обнаружил он в почтовой тетради, рядом с электронным ключом от склада, почти забытую заначку. Раздвинул две футболки и трусы, нащупал и достал телефон, глянул на экран. Трубка, конечно, безнадежно разрядилась. – Нет, не вызвать. Придется пешком. Впрочем, нас ведь пятеро? Ну, значит, все равно бы не поместились.

Однако Ла-Фраманс был городком маленьким, и путь по узким улочкам занял не больше часа. Вскоре Битали бесшумно перемахнул калитку, прокрался через лужайку с мертвой, увы, клумбой, вскинул палочку:

– Онберик! – и прошел сквозь стену в спальню Франсуазы.

Потомки драконов, к счастью, нужной магией тоже владели, проникли следом без задержки и замерли по углам от кровати, с интересом созерцая девушку, съежившуюся от холода под одеялом. Топился дом не очень, а на улице стояла зима. Не таежная, со снегом и льдом, но налегке тоже задубеешь запросто. Это только в замке маркиза де Гуяка школьники на уроках природного чародейства хорошую погоду поддерживали. Уже в нескольких километрах, в селениях простых смертных, царили настоящие морозы. Иногда даже лужи замерзали. А бывало – и целые озера.

– Это она, повелитель? – спросил один из монахов.

– Да, – кивнул Кро.

Франсуаза застонала, повернулась с боку на бок, приоткрыла глаз, зевнула, закрыла снова.

– Но помните, что о вашем существовании, о том, что вы всегда рядом с ней, что охраняете ее, бережете, не должен знать никто, – сказал Битали. – Даже она сама. Иначе наш план может провалиться.

– Слушаем и повинуемся… – Красно-желтые колдуны рассеялись, словно их и не было.

– Битали?! – Франсуаза рывком села в постели. – Ты правда здесь? Ты мне не снишься?

– Меня наконец-то выписали. Только что приехал. Извини, не дотерпел до утра. Очень хотелось тебя увидеть.

– Битали-и!!! – Девушка перепрыгнула кровать и повисла у него на шее, часто и жадно целуя. – Ты вернулся! Ты наконец-то вернулся!!!

* * *

Они пробыли вместе три дня. Три дня в Убежище, наедине, посвящая себя только друг другу. Три дня могли касаться друг друга, ласкать, целовать, смотреть глаза в глаза, слышать друг друга, гулять бок о бок, баловаться в воде, греться на пляже, кататься с горок – и снова сжимать друг друга в объятиях, не в силах надышаться радостью общения.

Три дня.

Это было все, что Битали мог себе позволить. Он знал, что охота на Темного Лорда уже открыта – и, если его найдут, когда он рядом с любимой, не поздоровится обоим.

Свой последний бой он был обязан встретить в одиночку.

Три маленькие оговорки

Это казалось невозможным, но снега в северной тайге стало еще больше, нежели в прошлое появление Битали, и края тропинки на сей раз поравнялись с плечами юного мага. Саму дорожку тоже изрядно занесло – выше, чем по колено. Первые метров сто Кро старательно утаптывал такие завалы, перешагивал. Потом спохватился, достал палочку и стал расчищать дорогу легкими короткими заклинаниями.

Дедята и Снежана встретили его за стенами усадьбы, одетые в шубы, в пышных меховых шапках, искрящиеся крупными, как монеты, снежинками.

– Хорошего вам дня, хозяева богатых северных земель, – поклонился им Битали. – Мира и всех благ вашему дому! Не уделите ли несколько часов беседе с усталым путником?

– Гость в дом – радость в дом! – приветствовали его в ответ варвары. – Проходи в усадьбу нашу, испей сбитня горячего с дороги, у очага нашего согрейся, о вестях заморских расскажи…

Несколько наивный, но приятный и ничуть не отягощающий ритуал. Здесь, на диком севере, люди еще не успели поделить поступки на полезные и ненужные, не считали вежливость излишней обузой и очень многое делали, исходя из древних традиций, а то и просто ради красоты и удовольствия.

Спустя несколько минут Битали действительно сидел в хозяйских покоях перед жарко пылающей печью со снятыми задвижками и пил из глиняной кружки с толстыми стенками обжигающий пряный напиток.

– Как семья твоя, друг мой? – Чуть в стороне развалился в кресле бородатый варвар, одетый в свитер крупной вязки, свободные меховые штаны и простенькие пляжные шлепанцы. – Как чувствует себя Юлиана, как прошло твое путешествие?

– Благодарю тебя, мечник Дедята, все получилось славно, – кивнул Кро. – Отец с матерью обрадовались моему возвращению. Увы, многого о себе я им поведать не могу. Все, что знают они, будет известно и хранителям. Так что встречаться опасаемся. Отец через друга общего свои пожелания добрые передал, на том пока и остановились. Юлиана дома отдыхает, жизни радуется. Директора нашей школы я заколол. Получил такое удовольствие. Однако странная Генриетта Вантенуа оказалась вовсе не тайной лазутчицей ордена в нашем братстве, а тотемником хранителя. Пока мы с друзьями обнимались и встрече радовались, она профессора Бронте взяла да и оживила. И он, конечно же, сбежал. Полагаю, рану он уже исцелил и ныне рыскает везде, меня со своими прихвостнями ищет.

– Ты хочешь сказать, мой мальчик, – рывком поднялась сидящая далеко у стены, перед монитором компьютера, Снежана, – Хранители Хартии объявили на тебя охоту?

В голосе хозяйки усадьбы, одетой в длинное темно-зеленое бархатное платье, звучала неприкрытая тревога. Она встала за спиной мужа, положила ладони ему на плечи и, похоже, вонзила ногти в кожу через толстый свитер.

– Нет, мадам, этого вы можете не опасаться, – прихлебнул еще чуток сбитня юный маг. – Никакой тревоги никто не поднимал, никакой охоты не объявлялось. Директор Артур Бронте меня никому не отдаст. Прежде чем меня убить, он подробно рассказал, за что и почему я буду казнен. Дело в том, что когда-то, очень давно, еще при жизни Эдриджуна, он страстно влюбился в какую-то замужнюю женщину и смог добиться ответной любви. На свою беду, его избранница носила ожерелье, заговоренное Темным Лордом. Подарок мужа, я так полагаю. В тот миг, когда женщина изменила мужу, ожерелье сжалось и удавило ее на глазах профессора. Не знаю, что потом случилось с супругом несчастной, но Эдриджуна Артур Бронте ненавидит с тех пор лютой ненавистью. Настолько сильно, что растит его детей, а потом убивает, растит и убивает, придумывая для каждого из нас все новые и новые пытки и мучения. Мне еще повезло: мне он просто проломил переносицу. Остальным… – Битали невольно передернул плечами, вспоминая бесконечную череду воплощений. – В общем, для него главное – убивать, убивать и убивать Темного Лорда. Все остальное: амулеты, артефакты, оружие и заговоры – второстепенно. Очень может быть, что прочие хранители вообще не догадываются о моем существовании. Может случиться и так, что я… Что все мы, поколение за поколением, – это личное развлечение профессора Бронте, ради которого он и создал школу. В колледже он нас растит и пестует, размножает, а потом, в один прекрасный день, приглашает в гости и распинает на пыточном столе. Многие из нас даже не понимают, почему и за что принимают мучительную смерть. Нет, мадам, никому другому профессор меня не отдаст. Выследит и уничтожит самолично. В этом смысл его жизни.

– С одиноким хранителем, действующим не по воле Совета Свободных, мы как-нибудь справимся, дорогая, – похлопал Дедята жену по руке, и та втянула ногти, отступила, подошла к огню, подставила ладони идущему теплу.

– Как он действует, этот Совет? – спросил Битали. – Каким образом хранители правят миром?

– Никак, – сказала огню Снежана.

– Не понял… – вопросительно посмотрел на ее спину Кро. Ответа, естественно, не получил и перевел взгляд на мечника.

– Ты потомок Темного Лорда, – сказал варвар, – и потому мыслишь, как Эдриджун. Для тебя власть – это закон, порядок, всеобщее равенство и справедливость. Тебе нужно, чтобы везде и всюду соблюдались правила, а значит, за этим соблюдением нужно следить. Нужны суды, следователи, карающие преступников палачи. Чтобы помогать обездоленным и обеспечивать соблюдение ритуалов, тебе требуются наместники, нужно золото для помощи слабым и на содержание всех своих слуг… В общем, масса хлопот, стараний. Постоянная и ежедневная нудная работа. Даже маленький домик необходимо подметать, протапливать, выводить паразитов, уносить отходы, ремонтировать… Постоянный труд, без отпусков и выходных. Теперь умножь все это на размеры планеты, и ты поймешь, что значит «власть над миром». Хранителям не нужна власть. Им нужна вседозволенность. Делать все, что хочется, когда хочется и с кем хочется. Наш мир раздроблен на братства или семьи, числом в сто магов каждая. Хранители достаточно сильны, чтобы в одиночку справиться с любой семьей. Если сил не хватит – призовут своих слуг. И тогда не хватит – обратятся за поддержкой к другим хранителям. Вместе они задавят любой бунт в зародыше. Вот и вся «наука управления».

Варвар сжал свои огромные ладони в кулаки, снова разжал, опустил на подлокотники:

– Если бы восстали сразу тысячи кланов и орденов… Хранителей можно было бы смести, как крошки со стола. Но это невозможно. Любое дело начинается с малого, с первого шага. Хранители Хартии внимательны и успевают истребить недовольных самое позднее на третьем, пока число бунтарей не превысит нескольких сотен. Вот если бы кто-то поднял знамя, известное всем и каждому, призвал под него благородных воинов в поход за честь и справедливость, если бы поднялись сразу тысячи…

– …началась бы новая Большая Война, – продолжил за него Битали, – мир по колено залила бы кровь, сотни древних родов прекратили бы свое существование, и прозвище «безжалостный палач» стало бы самым невинным из всех эпитетов нового правителя.

– Никто не хочет крови, друг мой, – пожал плечами Дедята. – Но разве Вселенную интересует наше желание? В этом мире можно быть только рабом или воином. Если ты боишься крови, всегда найдется более храбрый подонок, который придет к тебе в дом, изнасилует твою жену, опозорит твоих дочерей, а тебя самого заставит работать на него с утра до ночи и спать на половичке за дверью. И длиться это будет до тех пор, пока ты не возьмешь нож и не перережешь ему горло. Ты хочешь жить в мире и спокойствии? Тогда отрежь голову грабителю, продень ремень в его уши и повесь на перекладине над своими воротами. Чтобы другие разбойники, узнав о его судьбе, предпочли повернуть к кому-нибудь другому. И знаешь что, друг мой Битали… Если я узнаю, что эта голова принадлежала последнему потомку самого древнего рода планеты, – моя совесть не шелохнется ни на одно мгновение!

– Не все способны резать головы, мечник.

– Тогда кто-то другой должен взять на себя этот труд. Вешать головы разбойников не у своих ворот, а над общими дорогами. Дабы грабители исчезли отовсюду.

– Стать ненавистным кровавым палачом?

– Принять на себя звание кровавого палача, янтарноглазый мальчик, – поправил его варвар. – Оставить чистыми руки тех, кто не хочет быть рабом, но слишком боится крови, чтобы взяться за нож. «Сильным – честь, слабым – справедливость». Одни убивают, другие полагаются на их совесть. Тут главное – не ошибиться с выбором. Ибо далеко не всегда тот, кто режет горло врагу, хочет подарить тебе свободу. Чаще бывает так, что он просто задумал сесть на рабскую шею вместо прежнего хозяина. Именно поэтому люди, духи и смертные верили Эдриджуну, но не поддержали никого из тех, кто попытался впоследствии поднять его знамя. Эдриджун отказался от своей власти и хотел добиться справедливости для всех. Все остальные начинали с того, что искали власти…

– Ты говоришь, что смог убить хранителя, Битали? – внезапно спросила Снежана, продолжая любоваться огнем.

– Мне удалось принудить его к честному поединку, мадам, – ответил потомок Темного Лорда. – А я лучший фехтовальщик школы. Но в итоге он меня все равно перехитрил. Никто и подумать не мог, что тотемником мага может быть человек.

– Полагаю, в следующий раз профессор Бронте уже не приблизится к тебе в одиночку?

– К сожалению, мадам, я очень хорошо знаю, что сделает Артур Бронте в ближайшее время.

– Вот как? – наконец-то отвернулась от печи женщина. – Откуда?

– Мне удалось заглянуть в прошлое, в предыдущие свои воплощения. Так я узнал, что в тех случаях, когда план директора нарушался, он похищал любимую девушку Темного Лорда и перед началом битвы требовал от него сдаться, угрожая зарезать пленницу. Мне очень жаль, мадам, но я ничем не отличаюсь от всех прочих воплощений Эдриджуна. Я понимаю, что не смогу принести такую жертву. И неизбежно проиграю эту схватку, подставив своих людей под мечи хранителей. – Битали отставил кружку со сбитнем. – Я пришел в ваш дом вовсе не для того, чтобы просить помощи. Я желаю, чтобы вы передали всем воинам, которые поклялись сражаться на моей стороне, мою благодарность и просьбу не вмешиваться в нашу схватку с профессором Бронте, если они об этой стычке как-то узнают. Не хочу предать тех, кто в меня верит. Ни старых воинов, ни вашей дочери, ни своих друзей. Если я буду один, то никто, кроме меня, не погибнет. Надеюсь, узнав о моем одиночестве, Артур Бронте обойдется без заложницы.

– Мы можем ее спрятать! – вскинулся мечник.

– Профессор Бронте – один из сильнейших магов, уважаемый Дедята, он хранитель, – поднялся Битали. – Рано или поздно, но он выследит мою девушку. Мы просто отсрочим неизбежное. А потом… Темный Лорд снова окажется предателем. Не хочу. Я вернусь в школу. Один. Директор узнает об этом, явится и… И мы обойдемся без лишних жертв.

– Остановись, – потребовала хозяйка усадьбы, опять отошла к мужу и встала за его спиной, положив ладони на плечи. – Мы с мужем должны сообщить тебе очень неприятную вещь. Постыдную, грязную… Но будет лучше, если в наших отношениях не останется никакой лжи. Даже не знаю, как признаться в таком падении?.. В общем, наш сын Избор опозорил твою Юлиану. Разумеется, на нем теперь лежит долг чести, и мы не позволим ему отступиться… Но полагаю, тебе тоже следует знать о случившемся.

– Сильно подозреваю, мадам Снежана, – улыбнулся Битали, – что Юлиана отнюдь не разделяет вашей убежденности как в ее позоре, так и в долге чести, рухнувшем на плечи бедолаги Избора.

– И это все, что ты можешь сказать? – вытянулось лицо Дедяты. – Ну ты и… француз, разорви меня медведь!

– У меня с Юлианой была договоренность, мечник. Либо я становлюсь одним из ее любовников, либо никак не обсуждаю ее поиски идеального мужчины. Я выбрал второе. Поэтому прошу прощения, но давайте прекратим эту беседу. Не желаю нарушить обещание.

У супругов округлились глаза и отвисли челюсти. Северные варвары выглядели так забавно, что Битали не смог сдержать улыбки:

– Что-то не так, друзья мои?

– Но‑но-но‑но… подожди, – наконец выдавила Снежана. – Разве не она есть та смертная, в которую ты влюбился?

– Нет, – покачал головой Кро.

– Это невозможно! – вскинула руки северянка. – Я сама… Я следила… Я ее опознала! Юлиана и есть та самая Огненная Дева, которую ты опекал! Вашими фотографиями забит весь Интернет! Ты дрался за нее на битве, спасал от полоумного графа, ты… Ты привозил ее сюда, ты привлекал ее к обряду, ты постоянно за нее заступаешься, ты носишься с ней, как дурень с писаной торбой! Это должна быть она!

– Нет.

– Да рухнут небеса небес, да проснутся первородные демоны! – взмолилась женщина. – Объясни немедленно, или моя голова лопнет, как печеное яблоко!

– Эта мерзкая, лживая и рябая деваха без стыда и совести меня шантажировала, – все еще улыбаясь, ответил Битали. – Мне нужно было или убить ее, или поддаться вымогательству. Убивать я пожалел, пришлось сделать богатой. Потом оказалось, что у нее очень удобно разживаться фантиками, которые смертные используют вместо денег, у нее есть машина, у нее есть дом, через который удобно выходить в Ла-Фраманс незаметно для горожан, она пропиталась духом огня… В общем, эта наглая блудница оказалась очень удобным и полезным существом. Она знает тайну нашего существования и умеет ее хранить. Где еще найдешь такую смертную?

– Но ты дрался за нее с графом де Шуазом! Вы все чуть не погибли, буквально прошли по грани!

– «Честь и справедливость», мадам. Граф де Шуаз вел себя омерзительно. Я не мог не вступиться за смертную, которую столь нагло и беспардонно унижал колдун, полагаясь на свою безнаказанность.

– Ты относишься к ней, как к равной!

– Эта смертная ходит сквозь огонь и прыгает в пропасть, ничего не понимая и просто надеясь на чудо. Она может быть лживой и отвратительной, но ее храбрость вызывает уважение.

– Но мы все… – развела руками женщина. – Она…

– Мадам Снежана, – перестал улыбаться Битали. – Эта смертная не раз доверяла моей чести свою жизнь, она всегда полагалась на мое слово, выполняла не самые приятные просьбы и, не жалея себя, тратила много сил из-за моих неприятностей. Поэтому, мадам, как бы она себя ни вела, сколь бы аморальной ни казалась, чего бы ни натворила, кого бы ни обманула – я всегда буду ее уважать и защищать, покуда хватит моих сил до и после моей смерти.

Мечник Дедята поднял руки и размеренно захлопал в ладоши:

– Браво, Темный Лорд! Мне нравится играть по таким правилам.

– Но кто тогда та смертная, которую ты любишь? – не поняла северянка и тут же, спохватившись, вскинула ладони: – Нет, не отвечай! Про это не нужно знать никому… А кто-нибудь знает?

– Анита и Надодух.

– Вот красавцы! – восхитилась Снежана. – И ведь не проболтались!

– Смертные, которые знают о тайне нашего существования, рискуют жизнью. Хранители оберегают секрет, уничтожая его носителей. Моя девушка лучшая в мире. Самая красивая, отзывчивая, доверчивая. Мы стараемся ее уберечь.

– А Юлиану не старались?

– Старались. Но покойный граф де Шуаз неосторожно просветил ее.

– Ага… Ага… Ага… – потерла виски хозяйка усадьбы, прохаживаясь по комнате из стороны в сторону, и вдруг попросила: – Мальчики, сходите поколите дрова. А то тут чего-то совсем прохладно становится…

На взгляд Битали, в хозяйских покоях усадьбы было жарко, как в паровозной топке, однако спорить с хозяйкой он не стал. Тем более что и мечник Дедята послушно поднялся и направился к дверям.

Второй сюрприз его ждал на заснеженной улице – там, под дощатым навесом длиной с самолетный ангар, лежало столько уже колотых дров, что всему Ла-Фрамансу хватило бы не меньше чем на пять лет. Правда, чуть дальше, на полпути к лесу, была заготовлена еще изрядная груда чурбаков. Видимо, варвары считали, что дров много не бывает.

– А что, никакого колдовства не придумано, чтобы они сами на куски распадались? – спросил юный чародей, взвешивая в руке колун.

– Тебе когда-нибудь удавалось разрубить секирой летящую муху? – вопросом на вопрос ответил варвар.

– Сколько подобных навесов нужно наколоть, чтобы постичь это искусство? – почесал в затылке Битали.

– Три-четыре, и можешь начинать охоту.

– Чего только не сделаешь, чтобы сэкономить на мухобойке, – рассмеялся Битали, достал волшебную палочку и заклинанием «леви» переместил на колоду перед собой первый чурбак.

Часа через два, когда потомок Темного Лорда уже начал выдыхаться, к навесу вышла Снежана, остановила обнаженного по пояс мужа:

– Дорогой, мне кажется, несчастной Юлиане все-таки грозит опасность, и мы должны взять ее под защиту. Гостьей нашей она была недолго, но была. Нужно приложить все возможные силы для спасения смертной от гнева зарвавшегося хранителя. Обратись, пожалуйста, к Жану Печеру. Я надеюсь, твой друг разрешит нам воспользоваться его замком, чтобы спрятать девушку и организовать ее охрану? Его помощь тоже была бы очень полезна. Созывай стариков, поднимай воинов, скликай с окрестных земель охотников. О числе их больше не задумывайся. Ныне это пустяк на фоне всего остального.

– Что случилось, любимая? – Мечник вогнал свой колун в чурбак, обнял женщину за шею, привлек и поцеловал в губы. – Ты всегда требовала, чтобы мы не дразнили хранителей, не рисковали, не нарушали, не привлекали внимания. А тут вдруг затеваешь открытый бунт!

– Разве ты не заметил, мой храбрый владыка? – Снежана тоже обняла мужа, улыбнулась. – В моих убеждениях нашлись три маленькие оговорки. Во-первых, сейчас мы точно знаем, чего хочет хранитель, а он о нас даже не подозревает. Во-вторых, теперь нам известно, в какую западню вот уже шесть веков ловили Темного Лорда и почему он предавал своих соратников. Хранитель уверен, что эта тайна не раскрыта, и наверняка воспользуется столь удачной, никогда не подводившей его победной тактикой. И в‑третьих… В‑третьих, в случае победы Темного Лорда наша дочь станет второй леди обитаемой вселенной. Первой будет, понятно, неведомая красавица Битали, но второй окажется наша Анита, верная соратница самого победителя и жена лучшего друга повелителя мира. Разве ради такого приза не стоит рискнуть?

– Кажется, я теперь догадываюсь, драгоценная моя, чему вас учили на уроках гендерного искусства, когда нас запирали в подвале с мечами и пиками, – восхищенно цокнув языком, погладил жену по голове могучий варвар. – Надеюсь, кровавые сечи в твоих планах тоже задуманы? А то я уже давно чувствую себя музейным чучелом, а не человеком!

– Выбирай секиру, милый. В этот раз все будет всерьез.

– Наконец-то! – закружил Снежану Дедята, расцеловал еще раз, отпустил и поспешил к усадьбе.

– Надеюсь, тебя не сильно коробит, мой мальчик, что я говорю о власти, а не о чести, справедливости и равноправии? – остановилась рядом с юным магом хозяйка усадьбы.

– Нет, мадам Снежана, – покачал головой Кро, – не коробит. За минувший год меня предали многие из тех, в кого я верил, и поддержали те, на кого я и не рассчитывал. Меня постоянно обманывают даже те, кто желает помочь. Всеобщее вранье стало утомлять, мадам. Правда всегда лучше лжи. Вы ничего не скрываете, и теперь я точно знаю, почему могу вам доверять.

– Я тоже так думаю. Вы, храбрые воины, можете жертвовать собой просто ради чести и справедливости. Мне это кажется глупым. Но рискнуть собой ради Аниты я готова. Думаю, раз ты так яро заступаешься даже за не очень приятную тебе смертную, то на твою честь можно положиться.

– Если мне удастся выжить, я сделаю для нее все возможное… Так же, как для любого из своих друзей. Можете быть уверены, мадам.

– Раз мы друг друга понимаем, – положила палец ему на губы северянка, – то я надеюсь, что ты, несмотря на свое высокое звание, согласишься выполнять мои просьбы. Положишься на мой жизненный опыт. Разумеется, ничего бесчестного. Я хочу просто твоего полного участия в игре. Чтобы отныне мы были вместе, как единое целое. Слитные и крепкие, как пальцы в кулаке. Могу я на тебя положиться?

– Да, мадам, – после короткого колебания кивнул юный маг.

Северянка улыбнулась, сложила ладони, поднесла к губам и поцеловала кончики пальцев:

– Тогда начнем!

Святочное шоу

Темно-синий микроавтобус осторожно пробрался по слегка припорошенному снегом, узенькому Речному бульвару и остановился перед стоящим на небольшом возвышении домом из бруса с большими панорамными стеклами. Сдвинулась дверца, на тротуар ступил Битали, посмотрел по сторонам, сделал два шага вперед, вскидывая палочку.

– Онберик! – Молодой чародей проскользнул сквозь собранную из толстых досок калитку, обогнул стоящую за воротами машину, так же нагло пронзил дверь дома, быстро огляделся, позвал: – Юлиана, ты здесь?

– Тебя мама в детстве стучаться не учила, карамелька сладкая? – отозвалась девица из-за какой-то из дверей. – А с виду вроде аристократ!

– Ты одна?

– И давно тебя это стало интересовать, рожа цирковая?

– Думай быстрее!

Раскрылась створка в углу за кухонной столешницей, и в холл выглянула сонная Юлиана, в одном только лифчике и с зубной щеткой во рту.

– Это так серьезно, сахарок? – пробубнила она.

– Пять минут! – растопырил пальцы Битали. – Пока Снежана и Избор вечернее меню с Жаком обсуждают. Рискуешь оказаться среди приглашенных.

– Звиздец с полосками! – Девица тут же исчезла, но через миг уже выскочила обратно, причем мокрая, прыгая на одной ноге и шлепая себя по лицу ладонями.

Битали хотел было посоветовать ей одеться, открыл рот, но тут же закрыл, решив, что она и сама догадается.

– Что пастью хлопаешь, словно карп размороженный?! – рыкнула рябая. – Раньше предупредить не мог, зомби полированный? Открой верхний ящик и сгреби в него все, что на столе! И протри, тряпка у раковины.

Потомок Темного Лорда скривился, достал палочку, взмахнул вдоль стола.

– Леви! – выдвинул ящик стола, указал порхающим предметам, куда падать, задвинул, бросил на столешницу оценивающий взгляд и взмахнул палочкой снова. – Вэк!

Упругая волна заклинания чиркнула по всей поверхности, растирая ее до зеркального блеска. Жалобно пискнул, наклоняясь, кран. Но Битали решил, что упырь-девица не заметит, и поправлять не стал.

– …сегодня занята! – Юлиана, уже затянутая в узкое бежевое платье, выходила из спальни, разговаривая по телефону. – Иди ты в задницу! Сказала нет, значит, нет! Свободен!

Она отключила сотовый, ловко метнула его в приоткрытую дверь, нырнула в другую, вышла в колготках, наматывая на руки какое-то тряпье, пробежала с ним в спальню, тут же выскочила, на ходу вставляя серьги в уши:

– Зеркало, зеркало, зеркало…

– Время! – спрятал палочку Кро. – Иду открывать калитку.

– Ну ты зверь! – зло выдохнула ему в спину девушка.

Юный маг даже не оглянулся, вышел во двор, отодвинул щеколду, протянул руку в дверь микроавтобуса. Через несколько минут на нее оперлась женщина, спустилась на асфальт. Гостью облегал твидовый деловой костюм, черный в красную крупную клетку; из-под длинной юбки плотные колготки уходили в полусапожки на высоком каблуке, а голову украшала черная широкополая шляпка с декоративной вуалью, вздыбленной с одного края. Вряд ли хоть кто, взглянув на нее, мог бы догадаться, что видит ведьму из дикой северной тайги, хозяйку многовековой усадьбы нелюдимых варваров.

Мечник Дедята и его сын выбрались из слишком низкого для них автомобиля не без труда. Бородачи особо не наряжались, обойдясь длинными свитерами и заправленными в яловые сапоги замшевыми штанами. Однако эта одежда сильно удивить французов не могла. Примерно таких же суровых мужчин они видели на рекламе мебели из натурального дерева. Настоящие бретонские лесорубы.

Самое смешное, что у великанов ростом с микроавтобус с собою имелись и топоры. Настоящие, двуручные, с огромными лезвиями. Просто сейчас, пока не возникло необходимости, боевые секиры варваров скрывались в висящих на поясах боевых амулетах, похожих на футляры для сотовых телефонов.

– Как давно я не была в домах простых смертных, – вздохнула Снежана, с интересом осматриваясь. – Они стали богаче. Явно богаче! Раньше в такой халупке ютилось по пять-шесть семей, а дворы были доверху завалены углем или дровами. Здешняя зима еще ведь только начинается, если не ошибаюсь?

– Именно, мадам. – Битали обогнал ее и распахнул дверь дома.

– Ваше величество! – слегка поклонилась стоящая посреди гостиной рябая девица. – Какая великая честь для моего шалаша! Сама великая Снежная королева под моим кровом! Не желаете чашечку горячего кофе и круассан с вишневым повидлом?

– Кофе – да, булочку – нет. – Снежана неспешно прогулялась по холлу.

Ее муж и сын вошли в дом, но прогуливаться не стали, поскольку упирались головами в потолок и были вынуждены слегка согнуться.

– Избор, дядя Дедята? Кофе, круассаны?

– Не надо, – отмахнулись недовольные мужчины, высматривая, где бы присесть. С мебелью у Юлианы было пока не очень.

– Однако как здесь аскетично, – выразила недовольство гостья. – Знаменитая Огненная Дева должна жить куда ярче, просторнее и роскошнее.

– Кто? – на всякий случай переспросила рябая деваха.

– Огненная Дева, – подошла к кофемашине Снежана, постучала пальцами по ее крышке. – Я узнала тебя, девочка. Как только ты сказала, что в момент представления на мосту была на работе, так сразу и догадалась. Глаза! Можно сколько угодно красить лицо и растопыривать волосы, можно прятать тело в костюм. Однако взгляд изменить невозможно. К тому же, – Снежана приняла из рук девушки чашечку с пахучим черным напитком, – к тому же твой янтарноглазый спутник крайне неумело прячется от фотокамер. А уж когда тебя пригласили для проведения обряда как носительницу духа огня…

– Вы не боитесь оставаться в одной комнате с Огненной Девой, всесильная Снежная королева? – перебила ее девушка. – Недолго ведь и растаять!

– Боюсь, – снисходительно кивнула северянка. – Поэтому не нужно больше называть меня «ваше величество», достаточно просто «сударыня». А вместо «Снежная королева» хватит обычной «Снежаны».

– Чем я заслужила такое снисхождение… сударыня?

– Хороший кофе, – прихлебнула горячий напиток женщина. – Кстати, «Огненная Дева» – это звание принцессы, а не мещанки. Ты должна жить в замке, а не в шалаше, ты должна кушать на пирах, а не за столом у телевизора, ты должна почивать в алькове, а не в спальне, ты должна передвигаться со свитой, а не с одной лишь тенью под ногами, ты должна восседать на троне, а не на табурете, ты должна слушать лесть и восхваления, а не шансоны из радиоточки…

– Полностью согласна, сударыня! – развеселилась Юлиана и тут же развела руками: – Но вот ведь досада: нет у меня замка!

– Ты его получишь.

– У меня нет алькова.

– Ты его получишь.

– У меня нет…

– Ты получишь все! – Снежана допила кофе и поставила чашечку на стол.

От таких слов все веселье Юлианы будто корова языком слизнула. Она подпрыгнула, села на столешницу, одернула подол платья и негромко сообщила:

– Сударыня, я выросла на помойке. Я спала в лохмотьях, я отбивала свой ужин у крыс, утоляла жажду опивками и одевалась в секонд-хенде. Я помню свою маму и так же уверенно узнаю своего отца, видела фотки бабушки, маразматичного деда и трех своих дядьев. Я даже знаю, о каком крутом наследстве имею право мечтать и на сколько бутылок пива его хватит. Я никогда и ни за что не поверю, что могла оказаться сироткой из королевской семьи, случайно оброненной из окна кареты при проезде двора из Мон-Раналя в Сидней через старый мост Ла-Фраманса. А раз так, то в вашем предложении не может не таиться какой-то серьезный подвох. Настолько серьезный, что подобную удачу лучше обойти далеко-далеко стороной и на всякий случай затаиться под половицей.

– Никакого подвоха нет, милая веснушка, – покачала головой женщина. – Я хочу сделать тебя самой обычной, настоящей принцессой, со всеми их достоинствами, радостями, правами и профессиональными рисками.

– Насчет рисков можно чуть подробнее? – прищурила один глаз Юлиана.

– Риски у всех королей, шахов, принцев, султанов, князей и просто вождей совершенно одинаковы, дитя. Всегда есть кто-то, кто хочет их убить. Иногда из мести, иногда ради наследства, порой из зависти, а иной раз просто ради славы. Про «синдром Герострата» в вашем колледже когда-нибудь рассказывали?

– Ах вот оно что… – ухмыльнулась рябая. – Нужно признать, с таким ценником и все остальное начинает выглядеть почти правдоподобно. Насколько велики мои шансы уцелеть?

– Они есть, – скромно сообщила гостья.

– Теперь точно верю, – кивнула так же быстро повеселевшая Юлиана. – В живых останется только один? И что я получу, если доберусь до приза?

– А что обычно получает принцесса в конце сказки?

– Бинго! – расхохоталась девица, даже хлопнув в ладоши. – Вообще-то в конце сказки принцесса никогда ничего не получает. Обычно получают ее!

– Тогда мы начнем с чего-нибудь простого и приземленного… – спрятала улыбку северянка. – Как насчет еще одного шоу Оненной Девы? Пока зрители не начали забывать свою любимицу?

Неожиданный звонок в дверь заставил всех вздрогнуть.

– Извините… – Девушка спрыгнула со стола, пересекла холл и вышла из дома. Громко спросила: – Кто там?!

– Открывай!

– Я же тебе сказала: сегодня не приходить!

– Я тебе что, собачка с палочкой в зубах?! То приходи, то не приходи… А ну, открывай! Не то просто сверху перелезу и сразу по тыкве настучу!

Битали опустил руки на пояс, отныне заменяющий ему боевой амулет, и тихо подступил к двери.

– Не ори, соседи сбегутся. – Юлиана открыла калитку, и во двор ворвался худощавый парень в черной джинсе.

Юному магу он показался смутно знакомым. Кажется, именно этому бедолаге Кро попался на глаза после того, как выбрался из могилы. На свиданиях с Юлианой смертному явно не везло.

– У тебя кто-то есть?! Богатенького нашла? Давай, сюда его позови, хочу посмотреть. – Парень выхватил из кармана выкидной нож-бабочку, ловко его развернул. – Посмотрю, поздороваюсь, отрежу уши.

– Избор! – со вздохом приоткрыла дверь в дом девушка. – Это к тебе!

Варвар хмыкнул, опустил руку за секирой и протиснулся наружу. Оттуда послышался хриплый сдавленный писк.

– Если что, тело можно выбросить в реку, – посоветовала Юлиана и вернулась обратно в дом. – Сударыня, один вопрос: принцессе разрешено будет самой выбрать телохранителя, охраняющего ее покой и днем и ночью?

Снежана с Дедятой переглянулись. Варвар кивнул, и северянка в точности повторила его жест:

– Безусловно, веснушка. Все, что пожелаешь.

– Тогда я согласна!

* * *

Окруженный небольшой березовой рощей замок Комбур в плане больше всего напоминал мальтийский крест: четыре могучие башни по десять метров в окружности, стоящие в полусотне метров одна от другой, соединялись по внутренним краям каменными стенами. Вот и вся крепость. Усадьба таежная и то изрядно больше размерами будет.

Зато четыре этажа, по четыре метра высотой каждый, позволяли ходить, не пригибаясь, даже самым могучим варварам, съезжающимся один за другим на берег раскинувшегося в сорока километрах от Рена Комбурского озера.

Относительно башен жилой корпус крепости казался совсем крохотным. Однако, как показывал опыт Битали, в мирное время именно башни легко заменяли целую гостиницу. Достоинством же здания между ними был просторный и высокий зал на третьем этаже, пригодный как для балов, так и для торжественных приемов, заседаний, концертов и всего прочего. А кроме того – столь же огромная подклеть, обширный прохладный подвал, способный вместить припасы для целой армии на год тяжелой активной войны. Если просто отсиживаться, гарнизону и на десять лет хватило бы.

– Когда-то, давным-давно, под нами находился стержневой камень, иногда называемый Камнем Сердца, – рассказывал долговязый Жан Печер, показывая замок неожиданным гостям. – Думаю, вам не нужно объяснять, что это за великое сокровище? Стержневой камень уходил далеко-далеко в глубину земли, к самому ее сердцу, и благодаря этому был могучим, неиссякаемым источником силы…

Французский маг, в день первого знакомства одетый в костюм типичного банковского клерка, с нежно-бежевой сорочкой и синим галстуком, у себя дома отказался только от зонтика и котелка, а в остальном был тем же напряженным чинушей, словно постоянно боялся увольнения.

– Как вы понимаете, едва только предки графов Шато обнаружили этот камень, на нем немедленно была возведена могучая, неприступная твердыня. Для восьмого века сей замок считался громадным, совершенным, неодолимым. Неприступным творением человеческого разума. – Хозяин шел по коридорам, распахивая дверь за дверью и показывая комнаты, кабинеты, светелки, боевые ярусы, душевые кабинки и туалеты, однако говорил о прошлом: – К началу Большой Войны граф Шато являлся одним из самых могучих и богатых чародеев. И разумеется, стал одним из самых ярых врагов Эдриджуна, желающего поработить подлунный мир. Терпеть чей-то диктат, оказаться равным в своих правах и власти с обычными духами и колдунами… Такого род Шато не мог представить себе даже в страшном сне…

Жан Печер остановился в одной из проходных комнат, стены которой были полностью скрыты резными панелями, и указал в угол, на щит с крыльями и двумя орлиными головами над ним, а не на поле. Но объяснять ничего не стал, пошел дальше, продолжая рассказ:

– Стержневой камень был огромной ценностью как для Совета Свободных, так и для Темного Лорда, а потому здесь, среди этих чудесных зеленых полей, назревала самая великая и кровавая битва современности. В замке и вокруг собрались многие тысячи сторонников Хартии, готовые защищать источник силы до последней капли крови, а перед ними, на полях к югу от озера, стояли десятки тысяч воинов Темного Лорда, намеренные захватить его любой ценой. И тут случилось невероятное! Камень лопнул. Может статься, маги Хартии высосали из него слишком много энергии, и он не выдержал напряжения. Может быть, у него просто вышло время. Но камень лопнул. Связь с сердцевиной земли оборвалась, источник силы иссяк. Замок стал бесполезен. И в тот же день армия Совета Свободных ушла. Погибать за никому не нужный клочок земли никто из сторонников Хартии не собирался.

Француз развел руками и воздел их к обшитому тисом потолку, словно призывая его в свидетели человеческого коварства.

– Эдриджун об этом, понятно, не знал и вскоре повел армию на штурм… Сопротивляться оказалось некому, и в считаные минуты замок был захвачен без каких-либо повреждений и потерь. Бескровная победа привела Темного Лорда в благодушное настроение, и он не казнил графа Шато за бунтарство, а просто превратил в кота. В драного черного кота, неотличимого от доходяг, пинаемых ногами на рынках и помойках. Спустя какое-то время кот удрал из клетки, и по сей день эта бессмертная тварь шляется по замку, орет дурным голосом, мяукает и творит всяческие гадости, каковые только может придумать. Посему, если кто-то из вас увидит в комнате или коридоре кота, то гладить его, чесать за ушком и вообще приближаться крайне не советую. Укусы не лечатся, царапины кончаются гангреной, наведенная им порча снимается с большим трудом и только сильными, опытными ведьмами. Всем понятно? – Печер остановился и оглянулся на гостей.

– А то! – немедленно подтвердила Юлиана.

– Убить не пробовали? – поинтересовался Битали.

– Если сможете, то удачи, кончайте. Никто горевать не станет. – Француз пошел дальше. – После победы Темный Лорд одарил замком наш род. Военной ценности он уже не представлял, взять его никто больше не пытался, тратиться на перестройки и усовершенствования смысла не было, так что наша твердыня по сей день стоит в том самом, первозданном виде. Наш замок стал просто центром богатых плодородных земель, что, в общем, тоже было неплохо. Однако к началу прошлого века неугомонные смертные изобрели трактора, комбайны, сеялки, косилки и молотилки. И чем дальше, тем меньше работников требовалось в полях. Лишние жители уезжали к заводам и рудникам, следом ехали те, кто их обшивает, кормит и поит, стрижет и бреет. Так что мой шумный многолюдный город стремительно превратился в тихую деревеньку, деревеньки усохли до хуторов, хутора исчезли вовсе… Понятно, что вслед за смертными разбежались все, кто делал им привороты и отвороты, гадал, лечил, портил или просто обманывал. Подати рухнули в бездну, двор опустел, и к моим землям стали с интересом приглядываться куда более богатые и многолюдные кланы из Сен-Мало, Динана и Понторсона.

Жан Печер прикусил губу, и Битали поспешил выразить сочувствие:

– Да, в наше время трудно остаться без денег и воинов. Соседи быстро на копья насадят и землю приберут.

– Давно бы прибрали, – согласился француз, – но каждый год я даю в замке большой бал, куда приглашаю всех соседей. И каждый год они могут наблюдать, как мы дружески болтаем с мечником Дедятой и еще несколькими моими знакомыми из диких северных земель, как обнимаемся, веселимся и поднимаем бокалы за вечную дружбу. И желание попробовать на зуб мои земли у всех баронов и графов на некоторое время пропадает. Здешние дворяне еще со времен Большой Войны помнят, каковы на вкус секиры варваров в умелых руках и чем кончаются ссоры с северянами. Проверять на прочность нашу дружбу с мечниками никто пока не рискнул.

– Ага, – кивнул Кро.

Теперь потомок Темного Лорда понял, каким образом Снежной королеве так быстро и с такой легкостью удалось получить в свое распоряжение замок в самом сердце французской Бретани. Над здешними крышами незримо реяли секиры таежных великанов, обеспечивая покой их обитателям. Рисковать столь драгоценной дружбой никому из местных магов не хотелось.

– Пришли, – толкнул резную двустворчатую дверь Жан Печер. – Это и есть знаменитая Красная спальня.

Жестом опытного гида он вскинул руку, предлагая оценить убранство.

Спрятанное почти под самой кровлей помещение имело размеры шагов двадцать в длину и ширину, – трехметровые потолки и два выходящих на озеро, больших витражных окна. Пол выстилал багряный ковер, стены закрывали резные панели красного дерева, потолок был обит вишней. Красный стол, красный туалетный столик, красные абажуры ламп из красной меди, обитые красным сукном стулья. Огромное ложе в центре накрывал развешанный на монументальных столбах алый балдахин. А застелена постель, конечно же, была темно-бордовым покрывалом.

– О‑о-ф-фи-игеть! – душевно оценила обстановку Юлиана, настороженно стреляя зрачками из стороны в сторону.

– Мадам Снежана пожелала, чтобы самые лучшие покои замка были отведены вам, – сообщил француз. – Красная комната знаменита тем, что черный кот шляется здесь довольно часто, и поэтому здесь никто постоянно не живет. Даже низшие духи сюда стараются без крайней нужды не заглядывать. Однако эта опочивальня все равно считается наиболее красивой, просторной, удобной…

– В общем, коту нравится, – подвела итог рябая.

– Она в вашем распоряжении! – кивнул Жан Печер и удалился.

– Что ты про все это думаешь, Битали? – переступила порог Юлиана и медленно пошла вдоль стен. Похоже, багровое величие проклятого места произвело впечатление даже на нее.

– Да справлюсь я как-нибудь с этим котом, – пообещал потомок Темного Лорда. – Его явно перехваливают. Ни одного убитого им за столько веков! Думаю, это самый обычный призрак. Бесплотный и безопасный.

– Да я не о том! Я вообще… Про все. Про меня и тебя. Что нас ждет?

– Ты помнишь поговорку про сыр в мышеловке? – Битали подошел к самому окну, поправил сбившиеся карминные шторы.

– Хочешь сказать, я попалась в мышеловку?

– Нет, Юлиана, – покачал головой юный чародей. – Я хочу сказать, что ты тот самый сыр и есть.

– А ты тогда кто? – спросила из-за балдахина девушка.

– Пружина. Если повезет, успею защелкнуться еще до того, как тебя съедят.

– Надо будет почаще поить тебя кофе с имбирём. Чтоб мозгами не тормозил. Ух ты, смотри, тут есть камин! Камин есть, а вай-фая нет! Ну разве не козлы?

Замок Комбур стремительно оживал, наполняясь людьми и воинами. За воротами, перед въездом в парк, встали хмурые охранники, пугающие смертных невероятным ростом, крепким телосложением и непривычно большими, окладистыми бородами. Если бы они только знали, что немного дальше, за кронами деревьев, точно такие же великаны прогуливаются у крыльца, вдоль стен замка и на дальних подступах к зарослям не просто в свитерах или суконных куртках – а в стеганных прочной стальной проволокой и заговоренным конским волосом поддоспешниках и с двуручными секирами на плечах.

Надевать броню Дедята пока запретил. Решил, что это будет перебором.

Помимо бородачей в малолюдном прежде Комбуре появилось много хрупких и не очень улыбчивых рыжих женщин. Они гуляли, здоровались с местными жителями, заходили в кафе, покупали безделушки и часто делали ответные подарки – простенькие глиняные сувениры где в виде собачки, где веселой рожицы, где небольшой вазочки. Французы ставили их на прилавки, подоконники, иногда уносили домой. Смертные не знали, что такое «подклады» и «сторожевые амулеты», и потому не видели в этих предметах никакой опасности.

Впрочем, как раз смертным ничего не угрожало. Ведь они не прятались под мороками, не отводили глаза, не ходили сквозь стены – и потому не могли лишиться магического покрывала или вызвать тревожный свист разрушенного заклинания.

Возле озера и вокруг замка северные чародейки не скрывались, накладывая защитные заговоры на камни и деревья, развешивали амулеты или плели их из травы. Здесь, недалеко от Атлантики, несмотря на близкие Святки, газоны зеленели в полную силу, на деревьях шелестела листва, летали бабочки… Прибывшие издалека гости, привыкшие к совсем другому климату, на прогулках обходились платьями, свитерами или легкими плащами, с удивлением поглядывая на кутающихся в пальто горожан.

Помимо варваров и северянок, Битали видел в замке и людей привычного роста, темноволосых и с животиками, гладко бритых, встречал круглолицых упитанных женщин с большими зубами и путаными волосами. Это означало, что у Дедяты имелись союзники и среди местных магов. А может, это были вассалы и друзья Жана Печера.

На третий день обживания замка в ворота замкового парка въехало такси, описало печальный круг по усыпанной битым кирпичом дорожке и остановилось возле парадного крыльца.

Столь невероятное событие – машина смертных проникла сквозь охрану! – побудило спуститься вниз нескольких воинов и ведьм, и супругов Горамник, и Битали с Юлианой.

Такси выдержало долгую театральную паузу – потом вдруг распахнулись сразу все дверцы, и над крыльцом послышались радостные возгласы:

– Анита!

– Мама! Отец!

– Надодух, Цивик! Лорак! Дубус!

Вскоре все смешалось. На месте отъехавшей машины обнимались северяне, Битали с друзьями, рябая деваха – с ними же.

– Но откуда, как?! – наконец удивился потомок Темного Лорда.

– Святочные каникулы, дружище! – похлопал его по плечу Надодух. – Быстро же ты забыл школьный распорядок! Все единогласно решили отправиться к тебе на помощь. Даже Генриетта попыталась присоседиться, но мы ее, естественно, отослали искать директора. А вы тут как?

– Готовим новогоднее представление Огненной Девы. Так что вы вовремя. Юлиане нужен свежий амулет. А она верит только вам.

– Ну и зря, веснушка! – обняла рябую страшилку Анита. – Матушка колдует лучше всех нас, вместе взятых!

– Я уж лучше по старинке, подруга, – сморщила рожицу смертная. – Шкура у меня только одна, не то что у некоторых, рисковать неохота. Так что великую Снежную королеву я, понятно, уважаю… Но вы мастера уже проверенные.

– Но тогда нам нужен «статик», – посмотрела на маму отличница. – Место векового покоя и неизменности.

– Все готово, милая, – кивнула северянка. – Такое место есть.

* * *

В замковый погреб юных чародеев привел Жан Печер, облачившийся поверх привычного костюма в потрепанное пальто. Спустившись в подклеть, он сперва провел гостей мимо длинных загородок, пахнущих землей и тиной – видимо, тут хранились всякие корнеплоды и овощи, – в конце коридора указал на угловые двери:

– Вино и сидр у нас зреют отдельно… – Однако пошел не туда, а влево, по узкой винтовой лестнице спустился еще на этаж ниже, в настоящий холод, пояснил: – Когда-то здесь был ледник. Ныне, понятно, мы шкафами морозильными пользуемся. Но промозглость, верно, отсель уже никогда не выветрится. Впиталась навсегда.

Еще один переход, спуск, и все они оказались в небольшой пещере, холодной, но сухой.

– Это место никто из нашего рода никогда не тревожил. – Печер поднял палочку с огоньком выше над головой. – Оно ныне хоть и бесполезное, но все же святое. Когда мы начинали что-то соображать, то каждый из нас, детей, впервые слышал историю нашей семьи именно в этом святилище. В память врезалось хорошо, до сих пор этот день помню. Но больше ничего не делали. Здесь все осталось так, как было во время Большой Войны, в день штурма. Четыре ложа для магов, желающих впитать силу, и алтарь посередине. Хотя, может, и не алтарь, просто стол для вещей. Графа Шато о сем никто не спрашивал, а больше никто и не ведает.

– Анита? – спросил отличницу потомок Темного Лорда.

– То, что надо, – кивнула северянка.

– Тогда не стану вам мешать. – Мужчина удалился.

– Он сказал, что святилище бесполезное? – забеспокоилась Юлиана, увязавшаяся за молодыми чародеями.

– Чтобы напитываться силой? Да, колдовской механизм сломался. Но нам ведь не сила нужна, нам нужно пропитать оберег неизменностью, – терпеливо объяснила смертной отличница. – Смотри, какой камень вокруг. Он не менялся тысячу лет и останется таким же еще на тысячелетия. Сверху могут быть пожары и ураганы, там меняются ледяные зимы и знойные месяцы лета, а здесь всегда сухо, тихо и прохладно. Все, что нам нужно, – так это оттянуть кусочек здешней неизменности для тебя в оберег. Она обнимет тебя, словно одеяло, и тебе будет сухо и прохладно, как здесь, хоть в мартеновской домне, хоть в глубоком омуте, хоть… Хоть где. Пока амулет цел, ты в безопасности. Если сила кончится, он лопнет. Имей в виду, чем большие отклонения приходится исправлять амулету, тем быстрее он выдыхается.

– На пару костров, надеюсь, хватит?

– Раньше-то хватало, – подмигнул ей недоморф.

– Не мешай нервничать! – отмахнулась девица. – Ты даже не представляешь, что у меня в новом сценарии написано!

– Ты помнишь, что мы говорили об увеличении и уменьшении размера амулетов? – спросил отличницу Битали.

Анита кивнула.

– Я проверил после того, как твоя матушка меня исцелила. И у меня все получилось.

– Так это здорово! Мы сможем делать такие же могучие обереги, как Эдриджун!

– Здорово, да только очень это муторно. – Потомок Темного Лорда достал из кармана перламутровый браслет. – Прежде всего нужно найти целую гору материала. Потом дробить, уменьшать, дробить, уменьшать, лить по формам. Я за все время после изготовления палочки смог сделать еще только один амулет. Правда, свободного времени у меня всего четыре дня выкроилось. Но все равно получается очень долго.

– Симпатичный! – похвалила рябая. – Это для кого?

– А то ты не знаешь, – положил браслет на стол Битали. – Кто чувствует, полночь уже настала?

– Я! – обрадовалась Юлиана, выдернула из кармана сотовый и повернула экраном к чародеям.

– Ох уж эти смертные… – покачал головой потомок Темного Лорда. – Нам нужно астрономическое время! А у тебя поясное, с потолка придуманное.

– Да пожалуйста, зомби недокормленный! – гордо вскинула подбородок девушка, стала что-то нажимать и недовольно ругнулась: – Сигнала нет!

– Почему зомби? – не поняла северянка.

– Потому что как целоваться, так он к Франсуазе бегает. А как выбираться из могилы, так ко мне! Разве не свинство, скажи?

Анита только рассмеялась, притянула к себе недоморфа, и они сомкнули уста.

– Ну вот, теперь и эта издевается! – возмутилась Юлиана. – А еще подруга!

Горамник вскинула палец, через миг оторвалась от нареченного полузверя и сказала:

– Я чувствую полночь! Теперь отойди и не мешай… – Она обошла стол, взяла Надодуха за кончики пальцев, и они простерли руки над одиноким амулетом. – Покоем ночным, светом лунным, вечностью звезд, крепостью камней, холодом земель призываем тебя, власть покоя! Тебя призываем, тебя принимаем, тебе поклоняемся. Прими под руку свою могучую, дай силу свою неминучую. Построй окрест амулета сего забор булатный, забор деревянный и забор яшмовый, от ведуна и ведуницы, от колдуна и колдуницы, от взгляда черного, от креста христианского, от огня и навета, от холода и порчи, от стали острой, от духа голодного, от муки удушения, от муки утопления…

Природные заговоры были делом Надодуха и Горамник, в этом искусстве они превосходили Битали неоспоримо. Так же сильно, как он сам превосходил друзей в магии.

Потомок Темного Лорда развел руки ладонями вверх, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и выдохов, ловя ощущение кружащих здесь потоков силы. Силы местной, силы покоя.

Потоков не было. Здешняя энергетика застоялась, никем не потревоженная на протяжении многих веков. Но сегодня сюда спустился потомок Темного Лорда – и резким движением рук Битали закружил вихрь, сматывая древнюю силу в плотную тугую струю, принял ее в ладони, выпустил из груди, снова вдохнул, сжимая все, что находил вокруг, собирая в струю, крепкую, как посох эбенового дерева, концентрируя в единое целое – а потом свел ладони впереди и все, что только смог добыть в этой мерзлой пещере, разом, словно из перевернутого ведра, опрокинул на собранный из семи перламутровых пластинок браслет.

И устало выдохнул, откидываясь на спину.

– Жалко, вы не видели себя со стороны, ребята, – восхищенно пробормотала рябая девица. – Вокруг вас летали огни святого Эльма, сверкали молнии и переливалось северное сияние. Вас впору в цирке за деньги показывать.

– Для цирка у нас есть специально обученная принцесса… – усмехнулся, потихоньку приходя в себя, Битали.

– Тогда я это приберу, пока не потерялось? Ага? – Смертная протянула руку, жадно сцапала амулет, застегнула его на своем запястье и вскинула руку, любуясь. – Колдуны, а ведь он светится! Вот, в темноте особенно заметно.

– Странно, раньше такого не было, – подошла ближе отличница. – Мы ничего перепутать не могли?

– Возможно, раньше мы просто не обращали внимания, – пожал плечами недоморф. – Может, все-таки пойдем наверх? А то я на прошлой неделе остригся и теперь мерзну!

Друзья поднялись до бальной залы, где за длинным накрытым столом что-то обсуждали несколько бородатых варваров и утонченных местных магов. Увидев молодежь, Снежана поднялась:

– Анита? Битали? У вас получилось?

– Пока не знаем… – Потомок Темного Лорда снял с кронштейна декоративный факел, обмотал верхнюю часть салфетками, вскинул палочку: – Вьюр!

Салфетки полыхнули. Битали обернулся на смертную и кратко потребовал:

– Руку!

Юлиана молча подошла, засучила правый рукав блузки, сунула руку в самый центр пламени. Немного так постояла.

– Браво! – Кто-то из местных встал, захлопал в ладоши. Остальные чародеи поддержали, и зал наполнился аплодисментами.

– Мой дорогой настоящий волшебник! – Юлиана обняла потомка Темного Лорда, поцеловала в щеку и прошептала на ушко: – Ближайшие три часа в спальню не заходи. Договорились, хлыщ позерный?

Девушка поцеловала его еще раз, отстранилась, помахала зрителям руками и ушла в угол, к лестнице. Битали подошел к столу, сел, положив руки на скатерть. Невидимый домовой тут же поставил перед ним тарелку и хрустальный бокал. До кувшина юный чародей дотянулся сам, налил кваса. Общение с северными дикарями даром не прошло, пристрастился.

– Раз амулет есть, запускаем рекламу и сводим съемочные бригады, – сказал незнакомый Битали мужчина во фланелевой рубахе. – Время на каналах зарезервировано. Через три дня, как договаривались?

– Три дня, – согласилась Снежана. – Сценарий мы обговорили, осталось только мелочи обкатать и реквизит. Реквизитом Филипп занимается.

– Там ничего сложного, – отозвался другой мужчина. – Считай, все от спонсоров получим. Там каждая пуговица с лейблами, поставщики за участие еще и приплатят. Все в плюсе.

– А Юлиана? – спросил Битали.

– Не пропадет твоя смертная, – хмыкнул кто-то из бородачей. – Раз в двадцать больше, чем в Гавре, получит. Ее там просто облапошили, ни стыда ни совести.

– Как с погодой? – чуть повысила голос Снежана.

– Да нормально все, – отмахнулся бородач. – В Сен-Мало о заморозках никогда не слыхали, там на Рождество плюс десять норма. За три дня аккуратно догоним до плюс восемнадцати, и никто даже не удивится.

Сверху послышался истошный крик, и Битали, сорвавшись с места первым, кинулся к лестнице, промчался наверх, влетел в Красную спальную. Там на постели сидел Цивик в брюках и футболке и с каким-то отрешенным интересом смотрел на свою руку, по которой от ладони вверх расползалась чернота. Юлиана в халате прыгала по комнате с полотенцем в руке.

– Что?! – только и выдохнул Кро.

– Убью тварь поганую! Откуда взялся? Где этот гаденыш?!

– Я хотел… – поднял лицо на Битали паренек. – А тут сверху, с этого… Кот спрыгнул. Прямо на меня. И за руку укусил… Теперь немеет… – Его качнуло.

Разумеется, из нескольких тысяч людей и за нескольких сотен лет проклятый котяра для своего укуса выбрал именно эту минуту и именно Цивика, заглянувшего сюда всего на пару часов!!!

– Пропусти, дай посмотреть… – отстранив Битали, в комнату вошла Снежана, присела перед мальчишкой, оценила руку, приподняла подростку левое веко и заглянула в глаз, чуть отстранилась и вскинула палочку. – Тхари!

По телу Цивика побежала изморозь.

– Мама, что ты делаешь?! – испуганно воскликнула Анита.

– От обморожения, дочь, любой дурак вылечить может, а вот черной немощи мне здесь не остановить. Только на Васильковой пустоши и только летом. Пока он заморожен, болезнь остановлена. Теперь или я сама летом его оживлю, или тут какой маг умелый найдется… Коли возьмется, пусть исцеляет. Холод лекаря не испугает. – И северянка опять вскинула палочку. – Тхари!

Она осмотрела получившуюся ледяную статую, кивнула, опять подняла палочку:

– Леви!

Цивик поднялся в воздух, опрокинулся, поплыл на выход. Следом вышли все остальные.

– Что за жизнь? – спрыгнула на пол смертная. – Одного парня найдешь – труп в двери ломится. Другого пригласишь – полоумный кот на голову кидается. Третий сбегает, потому что разбогатела. Четвертый – потому что подруга симпатичнее. И куда бедной девушке податься?

– Четвертый – это ты про меня? – поинтересовался Битали.

– Не льсти себе, сахарный, – вздохнула девица. – Ты не в рейтинге. На тебе штамп о чужой собственности стоит. Без тебя макак хватает.

Юлиана вдруг всхлипнула и села на край постели.

– Не плачь, найдем тебе принца, – пообещал ей Кро. – Бросишь жребий – и кого надо приворожим.

– Идиот, – отерла глаза кончиками пальцев упырь-девица. – Я за Цивика беспокоюсь. Он у меня в верхних строках таблицы держится. Вдруг не оживет?

– Если уж меня Снежана исцелила, его тем более вылечит. – Потомок Темного Лорда сел рядом с девушкой, обнял, прижал к себе, погладил по упругим коротким волосам. – Все будет хорошо, просто нужно немного подождать.

– Как рядом с тобой хорошо, моя карамелька, – притерлась щекой к его плечу Юлиана. – Ты такой теплый, уютный, ласковый. Прямо как гомик.

Битали тяжело вздохнул. Общаться с рябой страшилкой было решительно невозможно.

* * *

На этот раз «готический облик» Юлиане возвращали в замке. Никакой помощи от Битали не потребовалось. Ведьм, способных растянуть девушке коротко стриженные волосы, здесь хватало с избытком, а к раскраске рябой артистки в черно-белые цвета вываренного черепа он и раньше отношения не имел.

К десяти утра все было готово. Битали встретил Огненную Деву у машины – одетую в плотно облегающий костюм, украшенный языками пламени по черному фону, с покрытым мелом лицом, выделяющимся зелеными губами, черным треугольником вокруг носа и такими же черными кругами вместо глаз, со стоящим жестко от лба до затылка гребнем, рыже-оранжевым с проседью на кончиках, с россыпью сережек на губах, крыльях носа и ушах.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – улыбнулся ей Кро, подавая руку.

– Спасибо, мой квазимодик, – ласково проворковала в ответ смертная, оперлась ладошкой на его пальцы и нырнула в дверцу.

Тяжелый «Лексус» выплыл из парка и в сопровождении пяти разномастных микроавтобусов – ну, не помещались северные варвары в обычные легковушки! – помчался в сторону совсем близкого Сен-Мало.

Оставшись за затемненными стеклами, Юлиана посуровела. А потом неожиданно молча взяла Битали за руку. Похоже, Огненная Дева все-таки нервничала.

Шоу проводилось не в самом портовом городе, а в десяти километрах выше, на пляжах залива Бассейн-де-ла-Ранс. К моменту приезда самой знаменитой девушки Франции здесь уже собралась изрядная толпа, и последние сто метров «Лексусу» пришлось пробиваться минут десять, буквально расталкивая публику капотом.

Наконец машина остановилась. Битали вышел. Во вспышках света обогнул багажник, открыл дверцу, подал руку главной героине дня. Помог выйти и, пробиваясь сквозь толпу, проводил до лестницы на эшафот, на котором стоял подчеркнуто простенький письменный стол из ламинированного ДСП и сидел страховой агент. Все это время Кро старательно отворачивался от камер, а когда отпустил руку смертной, то просто прикрылся ладонью.

– Вы ее любовник? – Кто-то сунул поролоновый микрофон прямо ему в лицо. – Как вы познакомились? Где живете? Почему вы ее прячете? Как вас зовут?!

Микрофонов становилось все больше, однако Битали не отвечал ни слова, целеустремленно протискиваясь к фургонам телевизионщиков, пробрался между ними, пошел дальше. С каждым шагом преследующих журналистов становилось все меньше.

Выбравшись на парковку, Битали повернулся к ним и спросил:

– Вы ничего не забыли? Сейчас шоу начнется, а вы здесь застряли!

Его лицо осветили несколько фотовспышек. Юный маг опять поспешно закрылся ладонью, отступил на пару шагов, наклонился, скрываясь между машинами, и нашептал заговор на отведение глаз, пробежал еще немного, выпрямился и отправился в обратном направлении. Несколько журналистов все же остались на парковке. Но, как бывает обычно при действии этого природного колдовства – они смотрели во все стороны, только не на Битали.

На пляже молодой чародей, как было оговорено еще позавчера, зашел в обнесенную зелеными полотнищами кабинку «первого» канала и встал за спиной режиссера, следящего на большом экране за картинками с полутора десятков камер и переключающего трансляцию то на одну, то на другую.

Юлиана уже успела оформить все документы и, помахав руками зрителям, прошла через выложенную из охапок сена арку через короткий помост на поплавок гидросамолета и поднялась в салон.

– Сегодня, дорогие друзья, организаторы обещают нам интересное зрелище! – захлебываясь, заговорил комментатор. – Знаменитая Огненная Дева должна спрыгнуть с самолета на парашюте прямо в пылающие сенные ворота, через которые только что прошла. И конечно же, не получить при этом никаких ожогов. Вы видите, как садится она в самолет фирмы «Аирлюкс», предоставляющей обзорные полеты над Сен-Мало и окрестностями всего за пятьдесят евро и готовой организовать для вас праздники, корпоративы, наполнить вашу жизнь незабываемыми впечатлениями…

Гидросамолет взмыл ввысь, совершил широкий полукруг, набирая высоту, и возвращался к точке вылета, но уже находясь в голубой вышине.

– Сейчас через установленные в салоне самолета камеры вы видите, как Огненная Дева надевает парашют, готовясь к прыжку, застегивает и поправляет по длине лямки… Странный он какой-то… Или… Постойте, но это не парашют, это же просто чей-то рюкзак! – забеспокоился комментатор. – Там есть кто-нибудь в салоне? Она же сейчас выпры… Не-е-е-т!!!

Диктор сорвался на крик, но смертной это ничуть не помогло – Юлиана отважно сиганула в распахнутую дверь, имея за плечами какой-то детский рюкзачок с веселой желто-голубой расцветкой. Картинка сместилась наружу, камеры с самолета настроились сперва на раскинувшийся далеко внизу залив, потом на Юлиану, показали ее крупным планом. Смертная рванула кольцо, рюкзак распахнулся, и из него во все стороны посыпались какие-то плюшевые игрушки, флаконы аэрозолей, тетради, платки…

– Так и есть, это не парашют!!! – взвыл комментатор, а сидящий перед экраном режиссер даже привстал со стула от волнения. – Куда она падает? В залив?!

Тут профессионал в голове телевизионщика одолел зеваку, он переключил камеры, и стало видно, что отбросившая рюкзак девушка обрушивается в водную гладь, по которой неспешно плетется крутобокое суденышко.

Действие заговора на отвод глаз все еще сохранялось, но даже если бы Битали снял сейчас заклятие, отрезал себе голову и стал играть ею в футбол – этого никто бы не заметил. Внимание целого мира было приковано к падающей с безумной высоты, обреченной Огненной Деве.

Юный маг вытянул из кармана палочку, нацелил ее в зенит:

– Леви!

Замедлив падение смертной, он чуть подправил направление ее полета в сторону баркаса и окончательно остановил лишь над самой палубой.

– Нет-нет, она врежется! – На экранах происходящее выглядело чуть иначе: бедняга стремительно воткнулась в несчастную посудину, с которой лишь в самый последний миг успели сигануть в стороны двое моряков, и тут же все утонуло в огненном шаре взрыва. – Боже мой! Огненная Дева упала точно на катер портовой организации «Газ-Франс-Ойл», снабжающей топливом яхты на рейде по цене от пятидесяти евро за одну заправку, и от удара баки баркаса сдетонировали! Мы видим плывущих к берегу моряков, успевших спастись в последний момент, но никаких следов баркаса или Огненной Девы не осталось. Похоже, взрыв поглотил все без остатка.

Битали спрятал палочку, одернул куртку из плащовки, прячущую широкий сверкающий пояс, расставаться с которым хоть на минуту потомок Темного Лорда после поединка с профессором не рисковал, отступил за полог и быстрым шагом поспешил к «Лексусу».

По уму, конечно, ему стоило остаться в машине на все время шоу – но Юлиана категорически отказалась довериться во время номера кому-то другому, так что ловить рябую девицу на заклинание пришлось юному магу.

Впрочем, на таинственного спутника Огненной Девы внимания никто не обращал. Над пляжем повисла тревожная тишина, тысячи собравшихся на берегу зрителей не отрывали глаз от залива, а громкоговорители оглушительно вещали над их головами:

– Служба спасения еще не получила сигнала о случившемся несчастье, и пока катера портовой службы еще не прибыли, на поиски погибшей выезжают скутера отелей «Риг», «Амбураха» и «Токио», на которых отдыхающие могут покататься всего за двадцать евро. Они же осуществляют буксировку желающих развеяться на водных лыжах за пять евро. Эти услуги можно получить в любой день и в любое время суток. Даже сейчас служба проката работает полное время. Современные гидрокостюмы позволяют туристам активно отдыхать на воде даже в зимний сезон… Но что я вижу! Один из скутеристов указывает на воду… Кажется, он заметил тело среди обломков. Да, это так! Мы видим, что он обвязывает находку веревкой, берет на буксир… Разгоняется… Зачем, ведь будут повреждения?!

Комментатор ненадолго замолчал и вдруг истошно завопил:

– Смотрите, смотрите! Из высоких бурунов поднимается человек! Это она!!! Огненная Дева цела и невредима и мчится к берегу на водных лыжах! Ворота из сенных кип вспыхивают сразу в нескольких местах! Пламя вырастает, и наша знаменитая огненная красавица прямо на лыжах въезжает в самое пекло, небрежно проходит ворота и всходит на помост. Вы только посмотрите, после горящих ворот от нее поднимаются целые тучи пара! Подождите, друзья, сейчас я спрошу, как наша героиня себя чувствует.

Послышался громкий треск, а потом, чуть задыхаясь, Юлиана сообщила:

– Да, вы все видели, в этот раз у меня что-то пошло не так. Если бы не вовремя полученная страховка «Евроальянса», я бы, наверное, вообще погибла!

Толпа восторженно заревела, завыла, хлынула к помосту. Но смертная уже успела сбежать по лесенке, спрыгнуть в объятия Битали, поцеловать его в губы и нырнуть в салон.

– Асугарси! – едва захлопнув дверь, юный маг обдал девушку осушающим заклинанием, спрятал палочку и стал расстегивать обувь на ее ногах, пока Юлиана снимала верх костюма. – Замерзла?

– Когда взорвался баркас, я чуть не обделалась, – нервно хохотнула смертная. – Веришь, про холод просто забыла. Только после эшафота ветер начал пронимать.

Битали наскоро, но сильно растер ее махровым полотенцем, натянул на ноги шерстяное трико, помог расправить верх. В свободный спортивный костюм она влезла уже сама.

– Ладно, пошла работать! – Юлиана выскочила наружу, обернулась, опять поцеловала Кро и побежала к лестнице, крутясь и размахивая руками. А стоящие неподалеку фотографы защелкали камерами. Битали торопливо закрыл лицо ладонью и отпрянул в глубину салона.

– А сейчас любой желающий сможет заключить страховой договор лично с Огненной Девой, за ее подписью, и сфотографироваться с ней на память об этом событии! – объявил громкоговоритель над самой машиной.

Битали защелкнул замок дверцы, откинулся на спинку сиденья и приготовился к долгому ожиданию, пока храбрая смертная превращала маленькое колдовство в большие миллионы.

Медвежья шкура

– Это было изумительно… – попивая маленькими глоточками обжигающий сбитень, кивнула Снежана, просматривая на огромной настенной панели репортажи разных каналов о выступлении Огненной Девы. – Отвернуться, закрыть глаза. И опять: увидел камеру, крутанулся. Ладонь на глаза. Прячет, прячет глазки таинственный друг знаменитой колдуньи. А почему? – Она пролистнула пультом несколько кадров и остановилась на снятом сбоку Битали, полуобернувшемся к Юлиане. – Потому что глаза у него – чистый янтарь! Это именно то, что нужно. Люди все поймут, смертные ни о чем не догадаются. Ну, прикрывается знаменитость от надоедливой камеры, и ладно. Многие так поступают.

Северянка сделала еще пару глотков из маленькой фарфоровой чашечки и поставила ее на стол.

– Мальчик с янтарными глазами в эпоху, когда смертные почти сравнялись с людьми в своем могуществе. Это ли не исполнение Пятого Пророчества? Уверена, прямо сейчас тысячи и тысячи семей просматривают эти записи и думают над тем, чью сторону принять, когда трубы призовут весь наш огромный мир на новую Большую Войну.

– Скорее, они думают о том, куда удрать, чтобы не призвали! – выразила свое мнение Юлиана, уже оттертая визажистами от несмываемого макияжа, освобожденная от килограмма сережек и в очередной раз остриженная практически «в ноль». Она взяла чистую чашечку, подошла к самовару, налила пряного варева, сделала несколько глотков.

Дикие варвары не употребляли вина. В жаркую погоду они пили квас, в холодную – сбитень. И хотя своих обычаев никому не навязывали – почти все находившиеся в замке французы постепенно стали следовать их странным повадкам. Бутылки с вином стояли на столах нетронутыми, бокалы – чистыми, а вот чашки и самовары домовым приходилось обновлять постоянно.

– Кто-то думает, куда удрать, – согласно кивнула Снежана. – Кто-то гадает, как половчее уничтожить врага. Кто-то желает помочь другу. Сейчас важно, чтобы каждый принял решение и был готов его исполнить. Если выбор обрушится внезапно, многие могут наделать ошибок. А нам не нужны случайные попутчики. Нам нужны союзники, на которых можно уверенно опереться. Трусишки пусть прячутся, не жалко. Трусишки встанут на сторону победителя, веснушка, и не доставят никаких хлопот.

– Стоп! – внезапно замерла Юлиана, осмысливая услышанное. – Война? Какая война? Я чего-то не знаю, великая Снежная королева? Вы сказали, мировая война?

– Разве ты забыла, моя храбрая принцесса? – легко пожала плечами северянка. – Профессиональный риск. Правителей всегда хотят убить, свергнуть, отобрать трон. За право повелевать, за право судить и устанавливать законы приходится проливать кровь. Лучше чужую. Но иногда – и свою.

– Но мировая война?

– Как ты могла заметить, Огненная Дева, наш мир намного меньше вашего, – развела руками женщина. – Нашу мировую войну планета смертных может даже не заметить.

– Принцесса, о которой никто не слышал, трон, о котором никто не знает, царство, которое никто не замечает, и великая власть, о которой не ведомо ни единому человеку, – задумчиво прихлебнула сбитень смертная. – Мне одной мерещится нечто слегка подозрительное во всей этой истории? Нечто чу‑уть-чуть смахивающее на альтернативное мышление?

– Ты еще не проверяла свой банковский счет, милая малышка? – ласково спросила северянка.

– Я все поняла, никогда больше не повторится, вопрос снят, – пулеметной очередью оттарабанила рябая. – Была не права, сознаю свою ошибку. Всегда к вашим услугам, сударыня.

Снежана рассмеялась:

– Ничего, веснушка. Ты родилась в другом мире, тебе сложно разобраться в наших обычаях. Поэтому я поведала тебе только самое главное. Без обмана.

– Я помню, сударыня, – кивнула смертная. – Я сыр в мышеловке. Если меня не съедят, случится что-то интересное. Такое клевое, что все боятся рассказать. Хотелось бы узнать… С вашего позволения, сударыня, я пойду посмотрю отзывы под роликами. Обожаю читать, как все мною восхищаются!

Снежана проводила девицу взглядом, укоризненно покачала головой:

– Битали-Битали… Как ты мог в нее не влюбиться? Отважна, сообразительна, независима, красива… Иногда ловлю себя на том, что сама ею восхищаюсь!

– Чего в ней красивого, мадам? – удивился Кро. – Рожа, словно лопатами разрыта. Наглая, алчная, хамоватая. Да, храбрая. Ну так и бандитам лесным в отваге тоже не откажешь. Признаю, судьба переплела наши с ней пути так, что не развяжешься. Придется терпеть и защищать. Но влюбиться?!

– Это же веснушки! – не поняла северянка. – Дар солнца и небес! Это же красиво! Это забавно, притягательно, мило. Не удивлюсь, если она еще и рыжая!

– А вы ей скажите, мадам. Она в тот же день покрасится, лишь бы Снежной королеве угодить.

– Преданная! – одобрительно вскинула палец северянка.

– Подлиза, – парировал Кро.

И в этот миг рвануло! Вспышка, грохот – зазвенели, рассыпаясь, стекла, улетела по сторонам посуда, лопнули панели телевизоров, воздух наполнился пылью и осколками, а со стола, с того места, где всего минуту назад стоял поднос с посудой, с воинственными криками стали спрыгивать одетые в доспехи воины и… принялись крутиться, пытаясь сориентироваться в незнакомом месте.

Снежану отбросило к закрытому окну. Женщина стояла на четвереньках и, явно оглушенная, мотала головой. Битали взрыв буквально размазал по стене, и он чувствовал себя не лучше – однако на ногах удержался.

– Вот он! – вскинул меч, указывая на юного мага, один из латников. – Убить Темного Лорда!

Пришельцы кинулись вперед, вскидывая оружие.

Битали опустил руки на пояс, зажал пальцы, вызывая оружие, и серебристая броня быстро поползла по телу, в руку лег меч, плечо обвисло от тяжести щита.

– Мартилло! Мартилло!

Ближайшие воины издали громкие вскрики, из прорезей шлемов, из-под воротов брызнула кровь.

Всего мгновение – но Битали успел прийти в себя и третий меч встретил на свой клинок, отвел в сторону, обратным движением подрубил противнику ногу и, выгадав мгновение, глянул в сторону северянки.

Она все еще не поднялась, покачивалась над самым полом и палочкой воспользовалась из этого положения. И теперь к Снежане неслись, горя яростью, двое пришельцев.

– Проклятие! – Битали опустился на колено, пропуская над головой очередной клинок, а свой меч вонзая в пол, выхватил палочку, прикрылся щитом от удара, метнул заклинание: – Вэк!!!

Нависших над женщиной воинов буквально сдуло в окно, прямо вместе с рамой, и Битали резко вскинул щит вверх, окантовкой под локоть очередному врагу, позволил чужому клинку безвольно скользнуть по спине, выдернул свой меч из пола, рубанул латника по ногам, резко выпрямился, прикрылся щитом, ударил из-под него, попав во что-то твердое, сделал шаг в сторону, чтобы не споткнуться о шевелящиеся тела.

Против него стояли пятеро. Не самый лучший расклад – но главное, больше уже никого не добавлялось. А против пяти сэр Ричард Уоллес ставил его на занятиях довольно часто.

– Кто вы такие? – спросил Кро, пользуясь заминкой.

– Ты воплощение Зла! Ты возрожденный Лорд! – крикнул один из латников. – Бей его!

Все разом они кинулись в атаку – Битали качнулся вправо и вперед. Самые дальние бойцы попытались довернуть в его сторону, навалились на среднего, строй ненадолго смешался. Миг – но в схватке он равен вечности. Потомок Темного Лорда вскинул щит, отгораживаясь им от четвертого врага, а сам напал на крайнего, демонстрируя выпад в бедро и тут же превращая его в полуперенос. Латник попытался парировать укол, но тем лишь открылся, и меч Эдриджуна, обогнув его клинок, вонзился в прорезь шлема.

– Четверо… – отскочив, начал отсчет юный маг.

Но тут с лестницы наконец-то ввалились варвары, и в воздухе сверкнули огромные двуручные секиры, рубя врагов прямо вместе со щитами и доспехами. Трое чужаков полегли сразу, четвертый от скользящего удара улетел к разбитому телевизору, потеряв оружие.

– Снежана, ты как? – Дедята отшвырнул стол, подбежал к жене, упал рядом на колени.

– Ерунда, милый, даже не поцарапалась. – Изящная рука скользнула по бороде. – Помоги встать, у меня что-то не получается.

– Ты ранена? – Варвар поднял ее на руки.

– Нет, мой мечник, – тряхнула женщина ногой. – Смотри, это просто каблук. Я сломала шпильку.

– Хвала небесам! – Дикарь посадил жену на подоконник.

– Как же я по всему этому соскучилась, – неожиданно улыбнулась всегда суровая женщина. – Прямо как в детство вернулись. Да, милый? – Северянка привлекла мужа и крепко поцеловала.

– Что это было?! – Два варвара подняли копошащегося среди осколков латника.

– Похоже, кто-то пронес в дом предмет перемещений, – предположил Битали, указывая мечом на стол. – Думаю, домовым в посуду подсунули.

– Чужак на кухне! – Двое магов из числа французов побежали вниз по лестнице.

– Что случилось? – после них в арке прохода на лестницу появилась Юлиана.

– Уже ничего. Ты все пропустила, – ответил ей Битали.

– Оп-паньки! Однако вы умеете повеселиться. – Смертная пошла по разгромленному залу.

– Что с ним делать, мечник? – встряхнув, поставили пленника на ноги варвары. – Зарезать или испросить, чего нужно?

– Кто вы такие? – повернулся к латнику Дедята. – Чего хотели?

– Темному Лорду не жить! – зло выдохнул пленник. – Мы не позволим Злу вернуться на планету! Пусть я умру, но придут другие! Свет одолеет тьму!

– М-м? – вопросительно хмыкнул ближний варвар, извлек нож и приставил к шее пришельца.

Дедята посмотрел на Битали. Юный маг вздохнул:

– Дайте ему щит и меч.

– Щит и меч? – теперь на него смотрели все, причем с немалым изумлением.

– Честь и справедливость, – буднично напомнил Кро. – Разве справедливо резать воина, словно барана? Он пришел сразиться со всемирным злом, ну так и свет с ним, пусть дерется.

Мечник Дедята хмыкнул и кивнул.

Варвары отпустили пленника, разошлись по стенам.

Латник, не веря в свое счастье, еще немного постоял. Потом метнулся, подобрал чей-то щит и меч, развернулся к Битали:

– Я убью тебя, возродившийся Темный Лорд! Во имя мира и покоя всех живущих!

Кро мотнул головой и пошел на него.

– Н-на! – Воин света сделал длинный выпад, метясь в лицо, но Битали приподнял щит, прикрываясь, а сам, чуть согнувшись, быстро кольнул противника в выставленную вперед ступню. Латник вскрикнул, отдернул ногу – и впереди оказалась другая, по ней Кро быстро ударил окантовкой, тут же качнулся вперед, налегая на щит плечом. Враг, окончательно потеряв равновесие, взмахнул руками, отступил на несколько шагов, к самой арке, открывающей вход на лестницу, снова принял боевую стойку. Битали вскинул меч – воин, закрываясь, поднял щит, и юный маг тут же ударил вниз окантовкой щита. Опять – по выставленной ступне. Латник вскрикнул, отпрыгнул и… с оглушительным железным звоном покатился вниз по ступенькам.

Зрители захохотали и захлопали.

– Это не хранители, – покачал головой потомок Темного Лорда, отпуская меч и позволяя броне и оружию утечь обратно в пояс, заменяющий ему ныне боевой амулет. – Неумелы, бестолковы, с никудышными амулетами. Каким-то наивным олухам захотелось добыть славу победителей Темного Лорда.

– Таких будет много, – сказала Снежана, методично выщипывая осколки из своего костюма. – Весь мир теперь знает, что ты существуешь и где прячешься. Папарацци вчера вас с принцессой до самых ворот сопровождали, а сейчас всю улицу Аббей с фотоаппаратами обсиживают.

– Проклятые смертные, – уже привычно вздохнул юный маг.

– Но их полтора десятка, этих воинов, мечник! – Варвары привычно обращались за приказами только к Дедяте, хотя повелителем мира вроде бы предполагался Битали. – Что с ними делать? Сжечь или просто дождаться тотемников?

– Я бы хотел напомнить, – поднял руку Жан Печер, – что есть такое цивилизованное изобретение, как выкуп. Это и гуманно, и рентабельно. Мне, обратите внимание, немалый ремонт предстоит. Рамы из мореного дуба ныне никакой магией не добудешь. Стекло тоже было венецианским, двести пятьдесят лет от роду!

– Они ваши, мсье! – с облегчением согласился Битали.

– Благодарю! – оживился француз, доставая волшебную палочку.

– Отныне всем дозорным повелеваю носить броню! – внезапно рыкнул мечник Дедята. – Нападение сие было первым, однако же точно не последним! На этажах и в переходах обереги повесить, амулеты сторожевые разбросать сегодня же! На подступах их недостаточно… Вочару и Тунге отныне Юлиану охранять денно и нощно! На нее будет идти настоящая охота!

Варвары и подтянувшиеся маги посмотрели на смертную, однако ее подобное известие не очень смутило. Она вспомнила про другое.

– Сударыня, мы уговаривались, что своего телохранителя я выберу сама, – подошла девушка к Снежане.

– Да, принцесса, так и есть, – не стала спорить северянка. – Объявляй королевскую волю, все воины в твоем распоряжении.

– Я выбираю, я выбираю… – пошла по залу смертная. – Я выбираю Избора! – Она встала рядом с сыном Дедяты и Снежаны, взяла его за руку. – Извини, Битали, но ты выглядишь слишком хрупким.

Довольные таким сравнением варвары громко расхохотались. Потомок Темного Лорда тоже усмехнулся. После минувшей стычки шутка рябой девахи обидной не казалась.

Впрочем, вечером Битали и Юлиане все равно пришлось удаляться в Красную спальню вдвоем. Могучий Избор, сжимая в руках уже обнаженную двуручную секиру, занял место снаружи, закрывая собою дверь.

– Ух ты, откуда? – замер юный маг, увидев на полу медвежью шкуру.

– Подарок от Цивика, – ответила смертная, проходя к туалетному столику. – Но с ним вечно все наперекосяк получается. Да ты и сам знаешь. В общем, вылетело из головы, когда его кошка погрызла. Вспомнила только сейчас.

– Это та самая? – на всякий случай спросил Кро.

– А ты завернись, – предложила девушка. – Зря, что ли, он старался?

Битали заколебался – все же репутация у умного паренька была не самой лучшей. Мог чего-нибудь и напутать. Однако решил рискнуть. Лег на пол, завернулся – и выбрался в тесном и пыльном шкафу.

– Вот зараза! – толкнул он створки. – Не могла хотя бы в гостиной расстелить, дуреха рябая?

– Кто здесь?! – услышал юный маг до боли родной голос и выскочил на кухонную половину: – Франсуаза?! Откуда ты здесь?

– Юлиана днем позвонила, – указала большим пальцем себе за спину девушка. – Просила за домом посмотреть. Переночевать, походить, светом пощелкать, музыку включить. Ну, чтобы видно было, что дом обитаемый. Боится, клошары залезут. А ты как?

– Ты не поверишь, – Кро приблизился и взял ее за руки, – но мне она сказала абсолютно то же самое.

* * *

Разумеется, в Красную спальню он вернулся только утром, отправив любимую в школу. Но все равно – слишком рано, и спугнул надевающего сапоги Избора.

– Юлиана сказала – страшно одной, – тут же попытался оправдаться огромный бородач. – Вот я и заглянул… Посторожить…

– Слушай, дружище, – остановил его Битали. – Но ведь ты-то знаешь, что ни разу за все время в вашей усадьбе я у Юлианы не ночевал! И она ни разу ко мне не заходила! И я даже просто наедине с ней никогда не оставался! В отличие от тебя, кстати. Тогда зачем эти реверансы? По сути, это не ты за Юлиану извиняться должен, а я перед тобой, что с твоей девушкой в одной комнате запираюсь. Но твоя матушка настаивает. А она дама суровая.

– Да, с мамой лучше не спорить, – согласился великан.

– Тогда давай хоть между собой не будем изображать обманутых мужей! Договорились?

– Договорились, – согласился варвар.

– Вот и славно… – Битали протянул ему руку.

Избор пожал ладонь, поднял с пола секиру и отправился на пост.

– Что, даже не подеретесь? – сладко потянулась в постели Юлиана.

– А ты на это рассчитывала?

– Просто любопытно, кто из вас… – Внезапно она сорвалась на отчаянный вопль и рывком слетела с постели. Буквально через миг на ее место приземлился облезлый черный кот, повернул, прыгнул снова… Но Битали уже успел выхватить свою палочку:

– Леви!

Кошак замер в воздухе, гребя лапами, но не доставая до жертвы, Битали повел его в сторону, подальше от рябой девицы, почти донес до окна, раздумывая над тем, не выбросить ли наружу. И тут вдруг распахнулась дверь, внутрь влетел Избор.

– А-а-а!!! – Сверкнула секира, столик в простенке между окнами разлетелся в щепу. Варвар снова вскинул оружие: – Где он?!

Битали поворошил ногой обломки, присел, глядя по сторонам, покачал головой:

– Нигде нет. Удрал, гаденыш бессмертный!

– Тхари!

Не дожидаясь продолжения, Битали откатился в сторону кровати, посмотрел на покрывшегося изморозью варвара, выставил палочку, осторожно выглянул из-за подушек и увидел…

– Мадам Снежана?! – Он поднялся. – Что вы… То есть я хотел спросить, зачем?!

Юный маг указал на заиндевевшего Избора.

– Я услышала крик о помощи, побежала сюда… – растерянно ответила северянка. – А тут ты среди обломков, а над тобой мой сын с секирой. Вот я и подумала… – Она покосилась на смертную.

– А я еще в приметы про черных котов не верила, – нервно хохотнула Юлиана. – Теперь буду держаться от них подальше.

– При чем тут кот? – не поняла Снежана.

– Я его поймал, Избор хотел зарубить. Теперь кот на свободе, а мой друг в инее.

– Ладно, идите, – опустила палочку северянка. – Сейчас я его верну. За час-другой отогреется.

– Да, сударыня. Да, мадам, – дисциплинированно поднялись молодые люди.

После увиденного раздражать Снежану магу и смертной не хотелось вдвойне.

– Да, и прогуляйтесь сегодня рука за руку в замковом парке, – предложила им в спину женщина. – Что-то больно тихо хранители себя ведут. Может, не поняли, что Огненная Дева и Юлиана – это одна и та же девушка? Пусть папарацци им подсказку сделают, раз сами не догадались.

– Да, сударыня. Да, мадам, – по очереди поклонились оба.

– Вот поэтому Избор и идет в моем рейтинге только на четвертом месте, – шепнула юному чародею девушка, когда они дошли до лестницы. – Сам он, конечно, душка, очень милый. Но с родственниками беда. Натуральная казарма.

– Зря наговариваешь, – покачал головой Битали. – Ты Снежане нравишься. Пожалуй даже, она от тебя просто в восторге.

– Может, я ей и нравлюсь… Но боюсь, – призналась смертная.

– А на третьем месте кто?

– Цивик, понятно. Из него веревки впору вить, любые желания исполняет. Боюсь только, что такая… мягкость… в муже быстро надоест.

– Понятно. А на втором месте?

– Не, на второе место пока никто не пробился, – мотнула головой страшилка. – Пустует.

– А первое?

– На первом ты. Но с тобой, – Юлиана вздохнула, – с тобой я уже явно в пролете. Так что придется сортировать запасные варианты. Хотя, с другой стороны, время у меня еще есть. В старых девах пока не числюсь.

Воплощение зла

– Смотри, кто-то елку везет! – пальцем показала Юлиана, когда они с Битали проходили с южной стороны парка, за оградой которого тянулась улица Аббей. – К Рождеству люди готовятся. А в замке никто про него и не вспоминает. Праздника не будет? Рождество не признаете?

– Было бы странно, если бы признавали, – усмехнулся юный маг, крепко, как было велено Снежаной, держа смертную за руку. – Религия, которая нас отрицает и призывает верить только в Христа? Мы колдуны, Юлиана. Народ, христианством проклинаемый.

– А как же святочные каникулы? – забежав чуть вперед и развернувшись, спросила его рябая. – Всех твоих друзей именно на них из колледжа отпустили, я все слышала! Чего-то ты привираешь, аристократик…

– Ты кое-что забыла, смертная, – вскинул палец юный маг. – Святки – это время, когда всем разрешается колдовать.

– Правда? – усомнилась девушка.

– Нет, вранье, – мотнул головой Битали. – Я неправильно выразился. Выдавать себя смертным нам нельзя. Но во время Святок хранители смотрят на это сквозь пальцы. Ведь вы, смертные, верите в то, что в Святки случаются чудеса. Поэтому волшебство не вызывает подозрений. Вы все относите к рождественской сказке, а мы остаемся вне подозрений.

– А вам это зачем?

– Весело, – ухмыльнулся Кро. – К тому же ты даже не представляешь, как иногда хочется чего-нибудь вытворить в вашем мире! Чем сильнее запрещают, тем сильнее хочется. Вот как раз в Святки такая отдушина и дозволяется.

– Расскажи!

– В общем, вспоминать толком и нечего, – пожал плечами Битали. – По большому счету мне только в Шотландии с однокурсниками развлечься удалось. Там принято такие игры со смертными устраивать. Находишь какую-нибудь сиротку из бедной семьи и начинаешь обваливать на нее всякие беды. Дом снегом закапываешь, крышу давишь, стены худишь. Если на улице, то ветром задуваешь, морозом студишь, путаешь по дороге, места вокруг меняешь на незнакомые. В общем, все беды мира ей на голову. Если она в течение часа все испытания выдерживает – значит, выиграла. Все напасти отменяются, и на нее валятся подарки. От конфет и одежды, гусей рождественских и всяких шапок с варежками и вплоть до ремонта дома – такое мы тоже делали. Нам ведь балки и стенки утолщить не трудно, или крышу там растянуть, или дров в сараюшку накидать. Глаза у них после этого всегда вот такие…

Битали большим и указательным пальцами показал круг размером с яблоко.

– Круто! – восхитилась девушка. – А еще?

– Исполнение желаний на пендель.

– Это как?

– Ну, подбрасываешь ребенку какую-нибудь вещицу. Носок, например, или рукавицу. А когда малыш ее рассмотрит, сунешь в нее конфету или шоколадку и потрясешь. Он заглядывает, находит и ничего не понимает. Потом догадывается и начинает что-то у такой рукавицы просить. И каждый колдун по очереди это желание исполняет. Кто не смог исполнить, тому пендель.

– А если попросить не догадается?

– Значит, другого малыша выбираем.

– Дай вспомнить… – задумчиво закатила глаза страшилка. – Не, я конфет в шапках и ботинках никогда не находила. Значит, шанса попросить золотую брошь не упустила. Уже не так обидно.

– В колледже маркиза де Гуяка я про такие игры не слыхал. Возможно, во Франции это не принято.

– Вот вечно у меня одни обломы! – недовольно сплюнула Юлиана. – Даже родилась не там, где надо! Сейчас бы жила с такой рукавицей и в ус не дула. Питалась бы одними конфетами.

– Обычно ребенка только на вечер хватает, – утешил ее потомок Темного Лорда. – Он очень быстро начинает желать что-то такое, что в рукавицу не поместится. В этот момент рукавица делает: «Пуф-ф!» – и все. На ком случилось, тот и выиграл. Всем остальным по пенделю.

– Странные у вас призы в играх.

– Ну, маленькими были, – пожал плечами Кро.

– А давай сыграем? – внезапно загорелись глаза рябой девицы.

– Ты не умеешь колдовать.

– Зато у меня есть банковская карта!

– Она конфеты в носки класть не умеет.

– А мы по первому варианту! Сперва испытание, потом награду! – Юлиана отпустила юного мага, подбежала к ограде, оперлась на нее руками. – Как думаешь, в этом городишке сироты есть?

– Здесь нет снега.

– Да ладно тебе! Что я, гадостей для сиротки придумать не смогу? – жизнерадостно улыбнулась девица и вдруг кинулась на Кро, сбив его с ног, и тут же откатилась по жухлой листве в сторону.

– Ты чего? – не понял Битали, приподнявшись на локтях.

Тут по его глазам кратко скользнул ярко-красный огонек, идущий из чердачного окна напротив. Потомок Темного Лорда невольно откинул голову – земля рядом сочно чмокнула, вверх подпрыгнул фонтанчик грязи.

– Тысяча ифритов! – Теперь он все понял, тоже откатился, вскинул палочку, направляя на опасное окно: – Мартилло!

Чердак вздрогнул, рассыпая щепу и куски черепицы, стекла вылетели наружу.

– Бежим! – Кро вскочил, протянул девушке руку, но тут же по земле побежала новая строчка земляных фонтанчиков, и почти сразу – еще две, одна из которых ударила ему под ноги, а вторая защелкала по стволам деревьев. Потомок Темного Лорда мысленно взмолился о щите, и амулет откликнулся, выпустил броню и оружие. Битали повернулся, прикрывая свой бок, и пули гулко, но бесполезно щелкнули по щиту. Кро опять протянул руку девушке: – Давай ко мне!

Она с ужасом в глазах взвизгнула и ткнула пальцем в другую сторону.

Почуяв неладное, Кро резко отскочил – и тут же в то место, на котором он только что стоял, почти одновременно вонзились три копья.

– Первородные духи! – Скрипнув зубами, юный маг вызвал невидимость, резко отбежал, оглядываясь.

Парк был тих и пуст. Со стороны улицы тоже все казалось спокойным.

Битали прислушался, принюхался, затаил дыхание, надеясь уловить подсказку.

И тут у кого-то из нападавших не выдержали нервы – один из ближайших домов издал треск, по парку побежали фонтанчики. Враг стрелял наугад, надеясь, что какая-нибудь из пуль все-таки заденет потомка Темного Лорда, а вот Кро окно с выходящим дымком сразу заметил, вскинул палочку:

– Мартилло!

– Он здесь!

Крик доносился из парка, и юный маг стремительно крутанулся, хлестнул развеивающим мороки заклятием:

– Обессион!

Ему показалось, что вокруг началось натуральное столпотворение. Тут и там находились воины в латах и налегке, с копьями и мечами, а еще прямо на него неслись два злобных вепря, явно вышедшие на цель по нюху.

– Итребейс, итребейс! – Возиться было некогда, и Битали просто подхватил их заклинанием и метнул через голову и через ограду в стену злополучного дома со стрелками. Перебежал в сторону.

Двое копейщиков один за другим метнули дротики на голос, но промахнулись.

– Имберлик! – Юный маг тонко и аккуратно, как его учил профессор Рабиа, коснулся своей силой сердца одного из воинов, и тот рухнул как подкошенный. Потом убил второго.

Остальные, не видя врага, в тревоге попятились.

Тут воин в кольчуге и в шлеме, сделанном в виде кошачьей головы, громко и кратко прочитал какой-то заговор, с силой ударил древком в землю. В стороны побежала волна, подбрасывая пыль, и на высоту до полуметра повисло что-то похожее на глиняную жижу. В ней четко отпечатались обе ноги стоящего у забора Битали. Воин выпрямился и торжествующе вытянул меч в его сторону.

Латники радостно взревели, дружно метнули оставшиеся копья и ринулись в атаку. От копий Битали просто закрылся, надеясь на крепость щита и доспеха. Что-то чиркнуло по ноге, ударило по шлему, дважды дрогнул щит – Кро тут же открылся, вскинул палочку, вкладывая всю силу в отбрасывающее заклинание.

– Вэк!!!

Из трех десятков латников устояли на ногах только пятеро, остальных раскидало по всему парку, словно кегли. Против потомка Темного Лорда обереги большинства латников оказались слишком слабыми, рассыпались. Но выстоявшие… К ним следовало отнестись всерьез.

К счастью, сейчас эти бойцы остались стоять поодиночке и еще не сообразили сомкнуться.

Битали сорвался с места, на ходу выдернув одно из копий, метнул… Промахнулся – но отвлек внимание; направил заклинание «имберлик» в другого латника – опять же не ради удара, а вынуждая врага переключить мысли от рукопашной схватки на магическую, сам же поменял палочку на меч, налетел на бойца в кошачьем шлеме.

Тот занял стойку правильную, меч на уровне груди, стилет закрывает лицо. В эти клинки потомок Темного Лорда и врезался с разгона щитом, оттолкнув врага на пару шагов, тут же рубанул вниз открывшееся колено и развернулся к другому латнику, повел клинком по глиняной взвеси, делая вид, что опять ударит в ноги, – а сам занес невидимый щит и с размаху саданул окантовкой в правое плечо врага.

Получив перелом руки, сторонник Хартии завыл, а Битали уже бежал дальше, по широкой дуге подкрадываясь к уцелевшей троице. Те быстро попятились, смыкаясь в единый, ощетинившийся шестью клинками строй. Перед этим препятствием потомок Темного Лорда замедлил шаг и опять поменял оружие, вытянув вперед палочку:

– Имберлик! Имберлик!

Амулеты могут быть сильны, но запас их силы не бесконечен – и после третьего удара средний воин свалился. Двое поняли, чем им грозит промедление, с воинственным криком кинулись вперед – и теперь уже для Битали настал черед спешно отступать. Краем глаза юный маг видел, что раскиданные по парку латники поднимаются на ноги, приходят в себя и спешат на помощь товарищам. Стоит ему задержаться на месте, увязнуть в схватке – окружат и забьют. Из кольца не вырвешься, спину прикрывать некому.

– Вон он! – Воин с подрезанной ногой, приподнявшись, указал в сторону Битали волшебной палочкой, что-то нашептал, взмахнул, и грязевая взвесь вокруг потомка Темного Лорда вздыбилась бугром до уровня пояса. – Обходите его! Не упустите! Не дайте удрать!

Юлиана подняла одно из брошенных копий, сжала ближним хватом – в точности, как ее учил в заметенной снегами усадьбе Битали. Оно и понятно: рябое страшилище никогда не стало бы Огненной Девой, если бы не готовность выгрызать у судьбы свой кусок, не жалея сил и не страшась смерти. Но… Юный маг отметил, что на девушку никто не нападает, и даже не смотрит в ее сторону. Сторонники Хартии охотятся только на него. Поэтому Кро отбросил мысль защищать Юлиану. Наоборот, он пошел в другую сторону, глубже в парк, уводя врагов подальше от воинственной девчонки.

– А кто вам сказал, что я собираюсь удирать, несчастные?! – рассмеялся Битали и коротко «стрельнул» кончиком меча. – Вэк!

Один из воинов кувырком улетел в древесные кроны.

Для легкого воздействия палочка потомку Темного Лорда не требовалась. Но его слабосильным врагам хватало и такого снисходительного пинка.

– Вэк! – Другой латник отлетел и впечатался в ограду.

– Вэк! – Третьего сдуло в сторону замка, и он загрохотал чем-то в загородке под крыльцом. – Вэк!

– Все сразу!!! – закричал раненый. – Вперед!

Это был их единственный шанс – налететь толпой. Битали успел бы сразить трех или четырех – но не всех. Остальные подняли бы его на клинки.

– За нашу свободу!!! – дружным кличем взбодрили себя латники, ринулись вперед.

Битали усмехнулся и вдруг резко нырнул вниз, быстро откатился в сторону, используя выдающую его мутную взвесь вместо покрывала. Чуть не рассчитал – двое из бегущих в атаку воинов споткнулись об него, рухнули наземь. Кро тут же вскочил, быстрым выпадом вогнал меч в бок ближнему набегающему врагу, с разворота рубанул по голове встающего и тут же снова нырнул в пелену, быстро перемещаясь в обратном направлении.

– Лови его, лови!

– Лови! – Он выпрямился прямо перед крикливым латником, вскинул меч.

Воин поспешно поднял свой, готовясь парировать, и Битали резко ударил его под мышку окантовкой, шагнул дальше, к правому бойцу, закрываясь от левого щитом, принял длинный выпад на свой клинок, поднимая и переправляя выше плеча. Тут же толкнул меч вперед, вгоняя его кончик бедолаге под подбородок, и – опять нырнул в глиняную пелену, быстро откатываясь, замирая и снова перекатываясь, но уже в другом направлении. Опять выпрямился.

– Тебе конец!!! – радостно завопил пожилой воин в шишаке с открытым лицом, скрестил перед собой две сабли и… замер, покрывшись инеем.

– Тхари! Тхари! – В расстегнутом, длинном красном пальто и алых сапогах на высоких каблуках, Снежана гневно разбрасывала заклинания, взмахивая палочкой, словно хлыстом.

– Великая Снежная королева!!! – восторженно завопила Юлиана. – Сдавайтесь, жалкие черепахи! Или всем вам конец! Сдавайтесь!

– Считаю до трех! – остановилась северянка, вскинув палочку. – Раз! Два!

Раненый воин в кошачьем шлеме громко ругнулся и откинулся на спину. Остальные латники переглянулись и тоже стали бросать мечи на землю.

– Я бы справился, ваше величество! – повернулся к дикарке Битали, внезапно оказавшийся как бы ни при чем.

– Ничуть не сомневаюсь, мой лорд, – величаво кивнула Снежана. – Но зачем нам лишняя кровь?

– Мы проиграли, но придут другие! – внезапно выкрикнул один из латников совсем детским, ломким голосом. – Тебе не победить силы добра, порождение тьмы! Силы света рассеют тебя и твою армию, как солнце разгоняет ночной мрак!

Битали и северянка с интересом повернулись к нему.

– Это еще что за отчаянный храбрец?

– Не трогайте его! – взмолился воин в кошачьем шлеме, приподнявшись из коричневой грязевой взвеси.

– Мы и не собираемся, – оглянулась на него Снежана. – Он же пленник! Просто очень хочется узнать, за что отважное дитя столь пылко желает отдать свою жизнь?

От замка на помощь потомку Темного Лорда и северянке уже бежали местные маги, и потому победители могли немного расслабиться.

– Мы воюем за добро! За свет! Чтобы на Земле больше не было зла! – Латник снял шлем, и под ним открылось смуглое скуластое лицо. Голубые глаза горели отвагой, на верхней губе пробивался слабый пушок. Пожалуй, боец был не старше Битали и, скорее всего, ввязался во взрослую битву во время каникул. Так сказать – немного отдохнуть.

– А можно чуточку подробнее? – ласково обратилась к нему северянка, вскинув палочку к губам. – Я очень любопытна…

– Темный Лорд – это порождение зла! – ответил мальчишка. – Он поднял против людей смертных и духов! Он начал Большую Войну! Он перебил тысячи колдунов! Он должен умереть!

– Про Темного Лорда я все знаю, – согласно кивнула северянка, указывая палочкой на Битали. – Он начал войну за честь и справедливость, хотел сделать всех разумных существ равными. Ради этого был готов погибнуть. Мне интересно, за что собираешься умереть ты? Ведь ты поднял меч, вступил в бой. Значит, готов умереть. Во имя чего?

– Во имя свободы!!! – гордо вскинул подбородок пленник.

– Вот-вот! – обрадовалась Снежана. – Свобода! Что это такое: «свобода»?

– Это когда каждый делает все, что хочет, – уже не так уверенно ответил паренек.

– То есть ты готов умереть за то, чтобы все желающие свободно тебя пинали, оскорбляли, гоняли за пивом и забирали твои вещи? – удивился Битали.

– Почему меня? – возмутился латник.

– Потому, что ты не самый лучший боец. Уж извини, – подмигнул ему Кро. – И маг не самый лучший. Всегда найдутся те, кто окажется хоть чуточку сильнее, а потому станет вытирать о тебя ноги и заставит себе прислуживать.

– Оставьте его! – потребовал раненый. – Ты, Темный Лорд, желаешь захватить власть над всем миром! Стать диктатором, единоличным тираном! Но мы, свободные люди, этого не допустим! Никогда и ни за что! Мы скорее умрем!

– Как твое имя, храбрый воин? – обернулся к нему Битали. – Ты граф? Барон? Магистр ордена?

– Зачем ты спрашиваешь, порождение тьмы?

– Посмотри по сторонам, воин, – развел руками потомок Темного Лорда. – Здесь лежит большинство твоих бойцов, если не все. Твой удел остался беззащитным, и теперь любой желающий может войти в него, изнасиловать твою жену, продать детей, отобрать все, что ты копил и строил. Как ты понимаешь, тиран бы ничего похожего никогда не позволил. Тирания, она ведь такая… Без воли диктатора никто и никого не посмеет ни убить, ни похитить, ни обобрать. Даже врагов правителя. Но ты храбрый воин, и в знак уважения я готов освободить твой удел от своей тирании. Могу прямо сейчас объявить, что твоя земля остается зоной свободы и каждый желающий может творить там все, что пожелает. Так как твое имя, храбрец?

– Будь ты проклят! – зло сплюнул мужчина в кошачьем шлеме и упал обратно в пелену.

– Что здесь случилось? – наконец подбежал, запыхавшись, Жан Печер, одетый в стеганую куртку, стеганые штаны и лакированные туфли, повел из стороны в сторону костяной волшебной палочкой.

– Они ваши, мсье, – развел руками Битали.

– Ага! – шмыгнув носом, оживился француз.

– Ты станешь диктатором и будешь грабить всех, кого захочешь! – выкрикнул мальчишка. – И никто не посмеет тебя остановить!

– Какой же ты наивный, дурашка! – рассмеялась Снежана. – Подумай сам: зачем Лорду кого-то грабить, если весь мир и так принадлежит ему?!

– Леви, леви! – Маги стали поднимать пленников в воздух, уносить их к замку.

– Постойте! – Северянка подошла к раненому в кошачьем шлеме. – Скажи мне, воин, как вам удалось проникнуть в парк? Ответь, и я уговорю Лорда не выполнять его угрозу.

– Между замком и дорогой нет ни одного амулета, – после короткого колебания ответил тот. – Сперва мы полагали, что это ловушка… Но рискнули и почти добились успеха. Великаны глупы. Когда Темный Лорд и Огненная Дева вышли гулять, мы отвлекли дикарей к воротам ложной атакой, а здесь устроили главную засаду.

– Хорошо, – кивнула северянка. – За семью и удел можешь не волноваться, жди выкупа спокойно.

Местные колдуны унесли пленника, а Снежана повернулась к молодым людям, возмущенно нахмурилась:

– Избор, получается, тоже вас бросил?

Битали и Юлиана переглянулись. Северянка увидела их изумленно вскинутые брови и спохватилась:

– Ах да… Ну, неважно. Дедяте я сейчас бороду-то повыщипываю…

Женщина заскользила прочь.

– Я все слышала! – ударила копьем о землю Юлиана. – Ты порождение тьмы!

– И что теперь? – пожал плечами потомок Темного Лорда.

– А я с самого начала догадалась! Всегда так считала! – торжествующе объявила рябая.

– Это когда же? – попытался вспомнить Битали.

– Ну… когда говорила, что циркачам верить нельзя… – нашлась девушка.

– И что теперь?

– Да вот, вспомнить пытаюсь… – Смертная почесала кончик носа. – Я тебе душу уже продавала или еще нет?

– Ты мне? – подошел к ней Кро, пальцем за подбородок поднял ее лицо выше. – Это ты из меня чуть душу не вынула, когда меня шантажировала, Франсуазе на мозг капала, а ее маме деньги за фокусы обещала!

– Да, я такая! – без тени раскаяния ухмыльнулась девица и взяла его под руку: – Пойдем послушаем, как Снежная королева мечнику станет мозг выносить. Зрелище наверняка будет сногсшибательным!

Юлиана ошиблась, семейной сцены не случилось. Мечник Дедята вернулся с тридцатью пленниками и на вопрос супруги:

– Ты знаешь, что в парке на Битали и Юлиану свободные напали? – невозмутимо ответил:

– Вы же справились? И мы справились.

– У вас-то что произошло? – Разговор шел в большой зале замка, и северянка, небрежно сбросив с плеч пальто, бухнулась в стоящее во главе стола кресло.

Пальто поплыло невысоко над полом, постепенно растворяясь. Снежана, похоже, успела воспитать здешних нижних духов достаточно, чтобы те в нужный момент всегда появлялись в нужном месте.

– Я сняла комнату возле озера, сударыня, – поклонилась одна из худеньких рыжих женщин, приехавших с севера вместе с варварами, – рассыпала вдоль берега защитные обереги и познакомилась с соседями. Все они оказались местными, я оставила всем заговоренные подарки.

– Да, – одобрительно кивнула Снежана.

– Самое неудачное место! – прокомментировал могучий бородач, присаживаясь на подлокотник рядом с женой.

– Да, – согласилась худенькая ведьма. – Посему я зело удивилась, когда амулеты стали лопаться один за другим. Но рассеянный взгляд показал мне три десятка людей, идущих под самой водой, не ступая на хоженые тропинки. Я сразу послала синицу мечнику Дедяте, себя же решила не выдавать…

– Ты была одна, я понимаю, – кивнула Снежана.

– Короче, Цветава молодец! – рубанул воздух рукой Дедята. – Я как птицу увидел, сразу воинов всех кликнул да ведьм, что в замке имелись, и к воротам подступил! Вовремя предупрежденные, ворога мы издалече заметили, вплотную подпустили да разом на секиры и приняли. Семнадцать оборотней, пять колдуний, восемь воинов… Об участи своей бедолаги догадались сразу и оружие-то побросали. Чай, нас чуть не вдвое больше оказалось!

– Победителей не судят, – развела руками северянка. – В их честь возносят здравицы.

Снежана хлопнула в ладоши, и на столе возникло шевеление: домовые готовили угощение.

– А ты как повеселилась? – поинтересовался мечник.

– Что-то с полсотни пленников, – отмахнулась женщина. – Я не считала.

Дедята нахмурился. Похоже, между супругами имелось что-то вроде негласного соревнования. Мечник понял, что внезапно оказался не триумфатором, а аутсайдером.

– Кто ставил обереги к югу от замка, между стеной и оградой над дорогой? – спросила Снежана.

– Я, сударыня, – откликнулась девушка в коричневом вязаном платье с высоким воротом и в сапогах. Разумеется, рыжая. Среди дикарок другие встречались редко.

– Бергира? – удивилась Снежана. – Ты всегда была одной из лучших!

– Да, сударыня, – поклонилась девушка.

Снежана промолчала.

Сообразив, что что-то пошло не так, Бергира поджала губы, быстро направилась к лестнице.

Тем временем низшие духи принесли бочонок с квасом, и все присутствующие наполнили кружки.

– Давайте выпьем за то, какой я молодец! – поднял кружку Дедята. – Я смог добиться любви лучшей женщины вселенной и заполучил ее себе в жены!

Люди засмеялись, подняли кубки:

– За Снежану! За прекрасную и мудрую! Слава!

Из всех не пили, пожалуй, только Анита и Надодух – они целовались.

Юлиана больно саданула Битали локтем в ребра и шепотом спросила:

– Так правда бывает или они прикидываются? Любовь после свадьбы? У них детям уже лет по двести!

– Ты про Аниту?

– Сам дурак! – Смертная пихнула его еще раз и подняла кружку: – Да здравствует великая Снежная королева! Избору плюс пять к рейтингу.

В зал вернулась Бергира, отчаянно кусая губы. Вид у нее был будто у побитой собаки.

– Ты не знаешь? – сразу все поняла Снежана.

– Что там еще? – насторожился Дедята, опуская ладонь на боевой амулет.

– Слушайте меня все! – хлопнула в ладони Снежана. – Думаю, вы помните, как недавно прямо сюда, в эту залу, каким-то образом попал амулет перемещений. Мимо всех оберегов, караулов, мимо наших заговоров и глаз. Найти лазутчика, сделавшего это, нам не удалось. Сегодня оказалось, что кто-то снял защитные обереги с южной стороны замка. И этого опять никто не заметил. Это значит, что среди нас затесался сторонник Хартии! Обереги приняли его за своего и не подали сигнала.

В зале повисла мертвая тишина.

– За каждого, кто находится в этом доме, я готова поручиться, как за самое себя! – повысила голос женщина. – Но все же кто-то пронес амулет и снял обереги! Посему прошу каждого из вас, друзья мои, хорошенько подумать и дать мне ответ: не видел ли кто чего-нибудь странного, подозрительного, просто непонятного? Хоть что-нибудь, что может дать нам подсказку!

Маги и ведьмы молчали, и потому голос смертной прозвучал особенно звонко:

– Самое странное, что есть в этом замке, так это тощий, черный и облезлый кот!

Снежана щелкнула пальцами, вопросительно посмотрела на девушку в вязаном платье.

– Призрак – это часть замка, – торопливо ответила Бергира. – Обереги могли на него никак не отреагировать. Они ведь заговорены защищать замок. А призрак его часть…

– Он не призрак! – вмешался Жан Печер. – Это просто кот. Хотя, конечно, и обращенный из человека… И бессмертный…

– Но он часть замка, – покачала головой северянка. – И он был преданным сторонником Хартии. Найти эту тварь немедленно!

– Караульным на посты! – решительно дополнил ее мечник. – Тревожной смене на улицу! Остальным искать!

Битали покосился на Юлиану, та передернула плечами:

– Ладно, пошли. После того как над ухом пролетают два копья, гонять шарики на планшете уже не азартно.

– Только два? – переспросил Кро.

– Два или десять – какая разница? – Девица допила квас и грохнула кружкой по столу: – Я сразу после первого считать перестала. Откуда начнем?

– С подвала… – после короткого колебания решил Битали.

– А на сектора замок делить не станете? – большим пальцем указала на других ведьм Юлиана.

Кро отрицательно покачал головой:

– Все люди разные, у каждого свой талант и свои недостатки. Там, где один ничего не найдет, второй или третий может заметить что-то неожиданное.

– Все люди разные? – удивилась рябая девица. – Теперь верю, ты совершенно точно никогда не ходил в нормальную школу! Понятно, отчего ты стал исчадием зла.

– Отчего? – не понял Кро.

– Долго рассказывать. Веди меня в подвал, порождение тьмы! Я вся в твоей власти! – Смертная вскинула подбородок и прикусила губу.

Молодые люди быстро спустились к самому стержневому камню, благо дорогу знали, остановились в пещере. Пока Битали прислушивался и приглядывался, смертная вытянулась на дальнем от дверей ложе, закрыла глаза, вытянула руки, тихонько застонала:

– У‑у-у‑у… Нет, ничего не получается. Скажи, а обычная женщина может стать настоящей ведьмой?

– Ты же стала.

– Это ты сейчас прикалываешься или я чего-то не знаю? – открыла глаза Юлиана.

– Ходишь через огонь, сидишь под водой, падаешь в пропасть, – напомнил потомок Темного Лорда. – Тебе мало?

– Это не совсем то, чего я хотела, – ответила девушка. – Я бы хотела, как ты: палочкой взмахнуть – и все у моих ног!

– И чтобы тебя тоже половина планеты проклинала, а другая половина пыталась убить? – уточнил юный маг.

– Профессиональный риск? – вспомнила смертная. – Да, мир устроен несправедливо. Если хочешь жить в покое и безопасности, то лучше стать жалкой, никчемной, полуголой и больной уродиной. А стоит приподняться хотя бы на сотню евро, как тут же обязательно найдется крысеныш, который захочет дать тебе по голове и забрать бумажку себе.

– Тут точно никого нет! – решил Битали. – Пошли дальше.

Они перебрались в подклеть выше, остановились у настила, на котором лежали на спине, сложив руки на груди, воины в латных доспехах.

– Это морг? – шепотом спросила Юлиана.

– Скорее тюрьма, – так же тихо ответил Кро. – Жан Печер усыпил пленников и теперь ждет выкупа. В клетках держать неудобно. Кормить нужно, поить и все такое. Да и жестоко. Вот ты хотела бы месяц в подвальной клетке просидеть?

– Сплюнь! – отмахнулась девушка. – Вот только кота мы тут не разглядим, даже если он здесь есть.

– А ты слушай. Если он здесь, выдаст себя дыханием или шорохом.

Юлиана послушно замерла, вытерпела с полминуты, не меняя позы, потом выдохнула:

– Нету! Я ничего не услышала. А ты?

– И я ничего. Пошли дальше.

– Пошли, – согласилась смертная. – Скажи, Битали, а кто из вас главный, ты или Снежная королева? Почему она все время командует? Ведь Темным Лордом называют тебя!

– Как тебе объяснить? – почесал в затылке Кро. – Скажем, так: если король летит на самолете, то кто главный – он или пилот?

– Наверное, король… – точно так же почесала в затылке девушка. – Но если он сунется рулить, грохнутся оба. Ладно, проехали. Поняла. Каждый должен делать то, что у него получается лучше, чем у других. А дело короля – вовремя не соваться, куда не надо. Надо будет запомнить. Я ведь все-таки принцесса.

Они поднялись еще на подклеть выше, прислушались.

– Знаешь, что я тебе скажу, Битали! – внезапно рыкнула смертная. – Ты, может, и Темный Лорд, но мы тут фигней маемся. Даже нормальный живой кот в маленькой комнате может так спрятаться, что хрен найдешь! А мы заколдованного кошачьего призрака в замке найти надеемся! Пошли к Снежане. Его не искать, а вызывать нужно, раз уж он такая магическая тварь!

Битали согласно махнул рукой:

– Пошли.

Северянка приняла план смертной сразу, даже с какой-то готовностью, словно сама размышляла над тем же.

– Ты права, веснушка. Если не можем вытащить негодяя как драного кота, будем тянуть за шиворот, как духа. Вот только обряды такие положено проводить сразу перед полуночью, во время перерождения дня минувшего в день будущий. В момент неустойчивости миров. Ну, ты понимаешь.

Юлиана согласно кивнула. Хотя Битали, несмотря на образование, не особо разобрался, что именно имела в виду таежная ведьма.

Тем не менее перед сумерками, в то время, как многие маги еще продолжали поиски, в большой зале, прямо поверх уникального паркета из двенадцати пород ценного дерева, северные ведьмы начертили мелом два вписанных один в другой круга диаметром в рост человека, между окружностями вписали несколько неведомых потомку Темного Лорда рун: треугольники, двойные треугольники, перечерченные дважды или трижды палочки, человечки и всякие другие значки. А в центре лежала хорошо знакомая пентаграмма. Знак холода, тьмы и вечности, со знаками «пи» между остриями.

К ночи одна из колдуний принесла клетку из стянутых проволокой тонких деревянных реечек. Выглядела она подозрительно хлипко – однако Битали надеялся, что свита Снежаны знает свое дело.

Перед самой полуночью Бергира вошла с клеткой в круг, села там. Остальные женщины зажгли свечи, десятка два, поставили их на руны между окружностями, встали снаружи, взявшись за руки, забормотали свои тайные нашептывания – вроде бы и секретные, но преподаваемые во всех магических школах. Круги, как понял Битали, предназначались для того, чтобы вызванный дух не смог выскочить наружу, пентаграмма олицетворяла для него дом, а девушка в вязаном платье… Девушка должна была просто и без околичностей схватить кота за шкирку и сунуть в клетку.

Во всем этом потомку Темного Лорда не нравилось только одно – то, что черная тварь уже доказала свою ядовитость. Посему он держал наготове волшебную палочку и внимательно следил за происходящим.

Ведьмы бормотали, огни свечей плясали и коптили, в кругу то возникали, то рассеивались какие-то дымки и вихри, но… Но примерно через полчаса Снежана махнула рукой:

– Заканчивайте! Он нас опять перехитрил. Теперь жди очередной гадости. Призрак наверняка захочет отомстить. Всем спокойной ночи!

Юлиана нервно хохотнула и взяла Битали под локоть:

– Чур, от меня не отходить ни на шаг! Слушай, а почему принцессам доспехов не выдают? Я в кино видела, они такие красивые, с позолотой и чеканкой.

– Кольчуга серебряная подойдет?

– Да!

– Если выживешь, подарю.

– Ах ты, Квазимодо… – попыталась ущипнуть его рябая. – К Избору меня веди! Видеть тебя не хочу!

Впрочем, кот нигде не показался ни ночью, ни утром, ни днем, а ближе к вечеру его поиски бросили даже самые настойчивые из чародеев и чародеек.

Битали и Юлиана спускались по лестнице, слыша, как в зале Бергира отчитывается перед Снежаной:

– За день три раза окрест замка ходила, все обереги на месте. В городе поклады тоже…

В этот миг молодой чародей поскользнулся на каком-то камушке, нога его выскочила вперед, и последние три ступеньки пролета он проехал на собственном седалище.

– Вот, первородные духи! – коротко ругнулся юный маг, поднимаясь.

А камушек запрыгал, лопнул, делясь на два, потом еще раз, еще, еще, быстро увеличиваясь в объеме.

– Големный камень!!! – закричала от стола северянка.

– Проклятие! – Битали схватился за пояс, вызывая оружие.

Броня затекла на тело, щит и меч прыгнули в руки, голову закрыл шлем – и к той секунде, когда каменный монстр, состоящий из маленьких камушков, вымахал ростом с двух Дедят, – уже был готов к схватке.

Монстр размахнулся и пришлепнул потомка Темного Лорда кулаком. Кулак, понятно, тоже был из камней и весил, наверное, тонну, если не две. Битали храбро закрылся щитом, щит выдержал – но удар передался в плечо. Да так, что оно онемело. Юный маг понял, что еще два-три таких попадания – и его кости превратятся в мелкую крошку. А если кулак угодит в голову – хватит и одного.

– Х-ха! – опять шумно выдохнул монстр, снова замахиваясь. В этот раз Битали подпрыгнул, перемахивая кулак, а приземлившись – рубанул голема по ноге.

Всемогущий клинок Эдриджуна легко прорезал камень, разделяя конечность на уровне колена. Монстр завалился набок, рассыпался… Но уже через миг камни скатились обратно в кучу, она поднялась, выпрямилась, и голем опять взмахнул кулаком:

– Х-ха!

Битали успел отскочить, в воздух полетели щепки. Паркет возле лестницы перестал существовать.

– Рунный камень!!! – закричала ему, сложив ладони рупором, Бергира.

Это был классный совет! Битали и сам знал, что жизнь и силу голему придает заклинание, нанесенное на тот самый, изначальный, маленький камушек. Если уничтожить заклинание – просто испортив руну – монстр погибнет. Но только как найти этот камушек в огромной туше убивающего тебя монстра?!

– Вэк! – откатившись от очередного удара, взмахнул мечом Битали.

Камни взмыли вверх, ударились в потолок, рухнули обратно и скатились в единое целое:

– Х-ха!

Битали насилу успел нырнуть голему между ног и, развернувшись, вогнал меч в его широкую спину, хотя и знал, чем это кончится.

Монстр рассыпался и тут же собрался снова:

– Х-ха!

– Тхари, тхари! – вскинули палочки северянки.

– Х-ха! – опять взмахнул кулаками покрывшийся инеем монстр.

– А-а-а! – налетели с разных сторон варвары, рубя голема секирами.

– Х-ха! – даже не отвлеклось на этих врагов каменное чудище, метясь кулачищами только в потомка Темного Лорда.

– Мартилло!

Монстр послушно разлетелся в мелкие крошки – и тут же собрался снова.

– Х-ха!

– Веснушка, сюда! – закричала Снежана.

– Х-ха!

Потомок Темного Лорда уже не наносил бесполезных уколов, а только уворачивался, очень надеясь заметить заветный камень еще до того, как выдохнется.

– Девочки, в круг! Битали, сюда!

Юный маг быстро стрельнул глазом в сторону северянки и увидел, что женщины, взявшись за руки, встали в круг над вчерашними рунами. Это был шанс!

Он кувыркнулся вперед, рыбкой пролетел над кулаком, прокатился между ног голема, вскочил за спиной чудища, отбежал к женщинам.

– А-а-а… – тяжелыми шагами стал нагонять его монстр.

Битали остановился в трех шагах от круга, помахал мечом:

– Ку-ку!

– Х-ха!

В последний миг потомок Темного Лорда отскочил, забегая за кольца вокруг пентаграммы, встал там:

– Ку-ку!

Ведьмы разомкнули руки, пропуская монстра. Голем, рыча, вошел в круг, остановился прямо в центре, размахнулся…

Северянки замкнули руки, и Снежана закричала:

– Веснушка, дай огня!!!

Смертная, стоящая вместе со всеми, закрыла глаза и напряглась… И кулаки голема так и не опустились, ударившись в невидимую стену, пошедшую красными пятнами.

Битали с облегчением перевел дух – первый шаг к решению сделан. Теперь… Теперь нужно найти рунный камень…

– Всем тихо! – попросил он, опустил веки, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, вытянул вперед руку…

Весь этот мир – лишь потоки силы. Силы плотной и слабой, силы недвижимой и живой, силы разрушающей и созидающей.

Сила! То, чем он насыщается в этом мире, чем повелевает, что направляет и останавливает. То, что он видит…

И потомок Темного Лорда увидел его – этот могучий вихрь, увлекающий в себя темные точечки камней, облекающий их в форму, дающий им могущество. Петли, смерчи, струи силы, берущие свое начало лишь из одной яркой точки, бегающей то вверх, то вниз, качающейся, кружащей…

Битали Кро медленно поднял меч, на миг замер, выбирая нужный миг и направление удара.

Взмах!

Маленький камушек вырвался из вихря, свистнул в воздухе, ударился в стену и распался на две половинки, скатившиеся на пол. В тот же миг голем рухнул оземь… Но исчез, не успев даже коснуться пола.

Северянки с трудом разорвали руки, отошли к столу.

– Значит, в этот раз он притащил рунный камень. – Снежана закашлялась. – Этот проклятый кот изведет нас прежде, чем сюда доберутся хранители! С ним нужно что-то делать.

Юлиана встала рядом с юным магом, вытянула руку. Та мелко тряслась.

– Кажется, я знаю, почему ты выбрал именно Франсуазу, – прошептала смертная. – С твоей жизнью по возвращении домой хочется видеть мягкого и нежного, тряпочного котенка, а не еще одну бешеную амазонку.

– Опять пересматриваешь рейтинг? – спросил ее Битали.

– Нет. Просто хочу свернуться в клубок и чтобы по головке гладили.

– Что ты говоришь, веснушка? – Снежана, похоже, различила только последние слова.

– Надо его как-то выманить, ваше величество! – предложила смертная. – Не знаю… На колбаску, на мышку, на креветку, на копченую рыбу! Должно же быть что-то, что ему нравится?!

– Нравится этой твари? – не поверила северянка. – По-моему, он умеет только ненавидеть!

– Хорошо, что же он ненавидит больше всего?

– Жан! – Женщина окликнула француза, в немом ужасе созерцающего истерзанный пол. – Жан, что ваш кот ненавидит больше всего?

– Всех нас… – безразлично ответил хозяин замка.

– А где чаще всего появляется?

– В Красной спальне. В ней из-за проклятого кота никто и не живет.

– Точно! – вспомнила Юлиана. – Два раза у нас показался. Цивика погрыз, на меня кинулся. Но больше его нигде не видели. Ведь так?

Ей никто не ответил. Скорее всего, это означало согласие. Никто из остальных присутствующих четверолапого призрака не замечал.

– По легенде, Красная комната была спальней графа Шато, – наконец отозвался Жан Печер. – Поэтому он злится, если кто-то пытается ее занять.

– Во-от оно как! – повеселела смертная, оставила Битали, по широкой дуге подошла к северянке и в самое ухо прошептала: – Моя королева, наш котик любит свою спаленку. Так любит, что злится на каждого постояльца и пытается его извести. – Юлиана отступила, обошла Снежану и продолжила в другое ухо: – Представляете, как он взбесится, если его спальню не просто займут посторонние, но еще и хорошенько ее изгадят? Он не просто туда покажется – он примчится пулей, если только не взорвется по пути от ярости.

– Как ты предлагаешь это сделать? – сразу оценила идею северная ведьма.

– Лучший способ изгадить любое помещение – это чипсы, пиво и футбол.

– Сыграть в футбол в Красной комнате? Она же маленькая!

– Поставить телевизор, пустить по нему трансляцию матча и разрешить мужикам смотреть, оставив их одних, – поделилась рецептом Юлиана. – Через два часа там будет такой срач, что даже у тараканов уши в трубочку свернутся. Когда мужики одни, пиво и чипсы у них возникают из ниоткуда. Наверное, концентрируются из воздуха.

Снежана посмотрела на мужа, пригладила свои рыжие кудри и шепотом спросила:

– Где мне взять мужиков, которые смотрят футбол, пьют пиво и едят чипсы?

Смертная подумала и сказала:

– Избору плюс двадцать к карме.

– Ты о чем? – не поняла северянка.

– Можно подумать до утра, ваше величество?

– Да, конечно, – кивнула женщина. – И все же, веснушка, называй меня сударыней. Шутки шутками, но в нашем деле неправильное слово может испортить все планы.

– Хорошо, сударыня, – согласилась Юлиана, прошла вдоль стола и села рядом с Анитой Горамник, благо место было еще не занято. – Привет, подруга! Давай выручай. Рассказывай, какие у вас в тайге у мужиков развлечения в компании бывают?

– Много разных, – пожала плечами рыжая отличница. – Рыбалка, охота, метание топоров, поединки на подушках. Ну, зимой еще на скорость бегают и это…

– Снежные крепости и «царь горы», – кивнула смертная. – Да, это я помню. А нормально, по-цивилизованному отдохнуть? Ну, чтобы диван, телевизор и ноги на столе?

– Обычно после каждого праздника у нас общая пирушка, – задумчиво произнесла Анита. – Но не всегда в усадьбе.

– Это не то, – покачала головой Юлиана. – Нужно именно, чтобы в доме, внутри все происходило. И чтобы грязи побольше оставалось.

– Капустники, – с ходу ответила Горамник.

– Это что?

– По осени, после сбора урожая, мы все вместе, кто молодой и неженатый, собираемся – капусту собранную чистим и для закваски рубим. Парни таскают, заливают, уносят, девушки режут. Компания большая. Песни поем, истории рассказываем. Розыгрыши придумываем. В общем, весело. Посему низшие духи во всех этих заготовках участия не принимают. Сами все делаем. Но грязи – да, остается изрядно. Обрезки, порченые листья, мусор, кочерыжки. Как ни стараемся мусор складывать, весь пол всегда по щиколотку сором усыпан.

– Это уже теплее, – двумя руками поворошила бобрик на голове рябая. – Но с капустой у нас напряг, не прокатит. Нужно додумать… Ладно, утро вечера мудренее.

Ночь наедине с мыслями преобразила идею смертной до неузнаваемости, и когда поутру Снежана призвала Юлиану к ответу, девушка быстро и уверенно изложила:

– Я тут посмотрела телепрограмму и нашла прямую трансляцию из Парижа. Там сейчас проходит неделя моды. Уверена, всем нашим гостьям это будет крайне интересно! Предлагаю устроить небольшой уютный девичник. Только не здесь, у всех на глазах, а у меня, в Красной комнате! – громко, чуть не на весь замок, провозгласила Юлиана. – Нужно отнести туда большую плазму, диван, широкий журнальный столик для закусок. Поставить пару широких мусорных ящиков, чтобы с каждой пустой бутылкой и пакетом не бегать. Убрать ковер – он слишком маркий, – расстелить линолеум. Это будет практично и современно. Да и вообще, выкинуть половину мебели. Она вся старая и кривая, ни одной прямой линии. Расчистим комнату от барахла – появится место для посиделок. Соберемся вечером с девочками, выпьем пивка или вина, кому что больше нравится. Закусим фисташками да курагой. Для цвета лица очень полезно. Посмотрим дефиле, обсудим костюмчики, повеселимся компанией. Хорошо проведем вечер. Как вам такая идея?

Северянка удивленно склонила набок голову, подошла ближе, тихо спросила:

– Ты же говорила про мужиков, веснушка?

– А вдруг им понравится, моя королева? – так же тихо ответила Юлиана. – Предлагаю пожертвовать собой.

Снежана рассмеялась и хлопнула в ладоши:

– Ты умница, моя принцесса. Исполняй свои желания, все в твоей власти! Я попрошу мужа выделить тебе несколько крепких молодых людей, чтобы помогли носить мебель. Красная комната твоя, делай что хочешь.

– Благодарю, сударыня, – поклонилась смертная. – И не забывайте, вы тоже приглашены.

– Отдохну с удовольствием.

– Тогда я пойду наверх, буду ждать грузчиков.

– Да, они сейчас поднимутся, – отпустила ее северянка.

Юлиана, весело присвистывая, направилась к лестнице. Едва девушка шагнула под арку, как там мелькнула тень, и Битали торопливо вскинул палочку:

– Леви!

Тощий черный кот, скребя в воздухе лапами с выставленными когтями и злобно шипя, завис в нескольких сантиметрах от головы смертной.

– Что, даже до спальни не дотерпел? – рассмеялась северянка и взяла с подоконника клетку.

– Даже обидно, – вздохнула Юлиана. – Я надеялась, что девичник все-таки получится.

– Конечно, получится, – подошла Снежана. – Ведь ты дала приглашение, а я его приняла. Теперь отступать поздно. Просто давай перенесем веселье на более удобное время.

Таежная ведьма поднесла клетку к коту – та выгнула прутья и словно втянула в себя возмущенно орущую жертву.

– Отлично! – Северянка перехватила узилище за колечко сверху. – Пойду отнесу этот подарок мсье Печеру. Похоже, одну проблему мы решили. Теперь можно сосредоточиться на хранителях.

* * *

Хотя проклятый кот своим союзникам помогать больше уже не мог, нападения на замок случались еще несколько раз. Отважные защитники всего хорошего против всего плохого то пытались прорваться к Темному Лорду силой, то прокрасться под прикрытием мороков, то бросали через ограду предметы перемещений. Но в большинстве случаев, завидев суровых северных варваров с их громадными секирами, воины света либо предпочитали отступить, либо сдавались. Тем более что Жан Печер сильно не жадничал и продавал пленников обратно родственникам в течение двух-трех дней.

Однако семейство Горамник и Битали Кро тревожили вовсе не эти атаки наивных сторонников свободного мира, а лопнувшие или завядшие обереги в коридорах и сторожевые амулеты, поднимавшие тревогу без видимых причин. Можно было, конечно, списать все на случайности. Но сторонники Темного Лорда, зная, с кем имеют дело, догадывались, что замечают следы неудачных проникновений хранителей. Сильные маги не ломились в лоб на секиры и не попадались в ловушки ведьмам. Они были настойчивы – но почти незаметны.

Впрочем, ничего другого ни Битали, ни северянка не ожидали. Снежана после каждого такого случая бормотала: «только не поддавки» – и старательно усиливала защиту. А потомок Темного Лорда и смертная продолжали свои уединенные прогулки по хорошо защищенному парку – так что риска почти не было. Только открытая демонстрация чувств.

Темный Лорд и Огненная Дева.

Как тут усомнишься, что это судьба и они изначально созданы друг для друга?

Одну из таких прогулок прервал запыхавшийся Дубус, нагнавший их у поворота над озером.

– Битали, скорей! Там Генриетту поймали!

– Вантенуа? – переспросил Кро. – Откуда она здесь?

Но однокурсник уже бежал обратно к замку, и юный маг со смертной поспешили следом.

В просторном зале замка, уже отремонтированном низшими духами, стоял гул. Снежана, Жан Печер, десяток варваров и магов, а также Анита с Надодухом столпились вокруг высокой худенькой девушки в коротком пятнистом жакете, длинной юбке и коротких сапожках. Выглядела Вантенуа совсем заморенной. И без того острый нос вытянулся, словно у завравшегося Пиноккио, щеки побелели и ввалились, плотно сжатые губы мелко сморщились. Волосы пленницы были спрятаны под платок, руки связаны за спиной.

– Вот, взял ее прямо перед Красной спальней! – взмахнул палочкой недоморф, увидев потомка Темного Лорда. – Представляешь, она до тебя почти добралась! Через все заставы и ловушки!

– Я хотела помочь… – Из глаз девушки выкатились слезы. – Я тоже клялась Битали в верности. Я тоже желаю ему помогать! Я тоже люблю его и храню ему верность!

– Привет, подруга! – Юлиана обняла пленницу. – Чаю хочешь? Дикари такое варево в своих самоварах лепят – глаза на лоб вылезают. Тебе налить?

– Ты чего, смертная? – опешил от такой наглости Надодух. – Это воплощение профессора Бронте! Она хотела убить Кро!

– Двадцать бугаев на одну девчонку! Гордитесь, да? Справились? – покрутила головой рябая девица, глядя на хмурых колдунов. – Или вам все еще страшно, раз без секир не обошлись?

Варвары, смутившись, быстро попрятали оружие.

– Битали, объясни ей! – возмущенно потряс палочкой недоморф.

– Если бы Генриетта была воплощением профессора, – пожал плечами потомок Темного Лорда, – ты бы с ней не справился.

Полузверь насупился, шумно втянул воздух, недоверчиво скривился:

– Думаешь, она и впрямь сама пришла? Своим умом всех наших колдунов обманула? Добренький ты, Битали! Всегда Вантенуа выгораживаешь!

– Руки ей развяжи, аристократ болтливый! – потребовала смертная.

Чатия Сенусерт, не поняв, что рябая обращается к Битали, взмахнул палочкой:

– Трунио! – И толстый, сплетенный из шелка шнур упал на пол. Похоже, недоморф воспользовался завязками какой-то из портьер.

Юлиана обняла тощую колдунью-шестикурсницу за плечо, повела к столу.

Варвары и маги, явно ожидавшие какого-то другого развития событий, стали расходиться.

– Она тотемник Артура Бронте, Битали! – напомнил недоморф. – Ты не сможешь убить профессора, пока не убьешь ее!

– Я знаю.

– Профессор может в любой миг воспользоваться ее телом, напасть на нас, перебить, заколдовать, впустить лазутчиков.

– Я знаю.

– И что, позволишь ей пить чаек и разгуливать среди нас?!

– Дружище, – положил руку ему на плечо Битали. – Артур Бронте выращивает Темных Лордов уже шесть веков. Он изучил нас до мелочей. Он знает меня куда лучше меня самого. Никогда и ни за что я не причиню вреда никому из своих друзей, не позволю обидеть никого из нашего братства. Смирись с этим, как смирился я. Я не убью Генриетту и не позволю сделать это никому другому. Профессор нас перехитрил. Его тотемник в полной безопасности, пусть даже и находится в наших руках.

Анита Горамник, подумав, пригладила ладонями рыжие кудряшки и тоже отошла к столу, села напротив Вантенуа, попросила смертную:

– Налей и мне, пожалуйста.

– Рецептик потом черканешь? – Юлиана подставила под носик самовара чистую чашку.

– Это лучше у мамы спросить, – оглянулась на Снежану отличница, а потом обратилась к Генриетте: – Извини, Вантенуа. Ты нас напугала.

Худощавая девушка вздохнула, мелко пришмыгивая носом. Взяла чашку двумя руками, сделала пару глотков и тут же закашлялась.

– А я предупреждала! – вскинула палец Юлиана. – Почище кокса мозги прошивает!

– Как ты узнала, что Битали находится здесь, в замке Комбур? – спросила Генриетту рыжая отличница.

– Все говорят, – пожала плечами Вантенуа.

– Это кто?

– Ну, учителя. Все в колледже.

– Как ты сюда добралась?

– На автобусе.

– Откуда выехала, какой маршрут?

– Не помню… – уже не так уверенно ответила девушка. – Помню, что ехала. У окна.

– Когда тебя посетила эта идея? Ну, приехать?

– Я всегда хотела с вами быть, со всеми, – опять всхлипнула Вантенуа. – А вы шарахались от меня, словно от проклятой!

– Как прошла в замок?

– Через ворота. По крыльцу. Потом наверх.

Молодые люди переглянулись. Получалось, что девушка с легкостью миновала все дозоры, оставшись незамеченной.

– Как ты ее поймал, Надодух? – спросил Битали.

– Амулет сторожевой запищал. Я выскочил – а там она!

– Она была под мороком, – добавила отличница. – Я на всякий случай «обсессион» использовала, когда в коридор вышла. Вот она и открылась.

– Я же говорил! – решительно рубанул ладонью воздух недоморф. – Это Бронте, он Генриетту использует! Будь я проклят, Битали! Если убивать не хочешь, нужно хотя бы на цепь ее в подвале посадить, пока ничего не натворила!

– Никаких цепей и никаких подвалов! – вмешалась Снежана. – Генриетта Вантенуа наша гостья! Кстати, очень приятно познакомиться. Моя дочь и мсье Битали рассказывали про тебя много интересного и всегда хвалили. Раз ты решила нас навестить, милая девочка, я попрошу Жана Печера приготовить тебе комнату. Однако, учитывая обстоятельства, я очень советую тебе не покидать эту комнату без сопровождения. И надеюсь, ты не обидишься, если я закрою дверь и окна непроницаемыми заклинаниями? Если тебе захочется выйти…

– Я ее провожу, куда нужно! – поднял руку Дубус.

– Это замечательно, – сразу согласилась северянка. – С мсье Дубусом вы можете гулять по всему парку и по замку сколько пожелаете. Но я очень прошу тебя, Генриетта, не делать этого в одиночестве.

– Хорошо, мадам, – согласилась девушка.

– Вот и прекрасно! – улыбнулась женщина, посмотрела на Битали, еле заметно пошевелила бровями и направилась к лестнице.

Потомок Темного Лорда поспешил за ней. Юлиана, почуяв что-то важное, устремилась следом.

– Я скажу сыну, чтобы ближе ста шагов к вам не приближался, – негромко сообщила Снежана. – А тебя, мой мальчик, попрошу больше из спальни на ночь не исчезать. Игра началась всерьез. Хранитель понял, что не может добраться до тебя за один бросок, и обеспечил себе промежуточную опору. Мы с подругами, само собой, выстроим вокруг нее целую клетку из заклинаний и распишем рунами все, до чего только руки дотянутся. Но против нас сражается хранитель. Он выкрутится. Так что советую не расставаться с оружием даже в постели. И не забывайте оба: отныне у Совета Свободных в замке имеются глаза! Хранители не должны усомниться в том, что вы – восторженно влюбленная пара. Идите к гостье. Держитесь крепко за руки и не забывайте целоваться. В зал, в зал. Чтобы Генриетта видела.

– О Битали, моя ненаглядная драгоценность! – довольно громко выдохнула рябая девица, пройдя несколько шагов, обняла юного мага, жарко прильнула к его губам, оторвавшись только минуты через полторы, и прошептала: – Даже страшно подумать, квазимодик, какой счет я выставлю тебе за каждое слюнявое лобзание.

– Разве я не первый в твоем рейтинге? – Кро растянул губы в улыбке и ласково погладил девушку по колючей голове.

– Не искушай меня, аристократ карамельный, – томно выдохнула смертная. – Я ведь могу и прибрать. Никакое колдовство не поможет.

– Я могу превратить тебя в кошку, – ласково поцеловал ее в носик Битали. – Будешь знать, чем отличается маг от смертной.

– Ты благородный, ты не сможешь, – закинула ему руки за голову Юлиана, нежно улыбнулась. – На Франсуазу молись, сладкий мой. Только ради нее и не насилую тебя.

– Спасибо.

– Не поняла? – отпустила его девушка.

– За Франсуазу. За все те свидания, что ты устроила. Я ведь так тебя и не поблагодарил. Ты подарила нам целую неделю безмятежного счастья.

– Фу ты! – чуть не сплюнула, отодвигаясь, смертная и взяла его за руку. – Прыгаешь с темы на тему, уследить невозможно!

– Ты сама о ней напомнила.

– Ну, положим, я не столько о вас, сколько о себе заботилась, – отмахнулась рябая страшилка. – Нужно же было тебя из спальни спровадить? Но все равно: пожалуйста. Надо, кстати, подругу предупредить, что лафа кончилась… – Девушка захлопала себя по платью. – Скажи, зачем нужно тряпье по сто евро за штуку, если модельер даже на сраных карманах экономит?! Где мой телефон?

– Юлиана! – укоризненно покачал головой Битали и положил палец ей на губы.

– Что? А, ну да… – Смертная повернулась к залу и присела в карикатурном книксене: – Прошу у всех прощения за нехорошее слово. Мой модельер совсем не сраный. Он настоящий говнюк! Мне из-за него через весь дом за трубкой идти!

Она широким матросским шагом направилась к лестнице.

– Огненная Дева, – развел руками Битали. – Взрывается от любой искры…

И побежал следом за ней.

Пока смертная, развалившись на постели, болтала с подругой, Генриетте успели найти комнату, и когда молодые люди снова спустились в зал, опасной гостьи там уже не было. Однако расслабляться они не стали и отправились в парк бродить по дорожкам из битого кирпича и дисциплинированно целоваться на скамейке под кленовыми кронами.

Старания не пропали напрасно – в один из таких моментов их застигли Дубус и Вантенуа, тоже гуляющие под ручку.

– Франсуаза меня убьет, – мечтательно выдохнула смертная, преданно глядя Битали в глаза. – Тебя она любит без памяти и простит. А мне в кофе крысиного яду насыплет. Это и к бабке не ходи.

– Откуда она узнает?

– Мы слишком стараемся. Когда-нибудь это обязательно всплывет.

– Тогда выбирай Избора. Он увезет тебя в глухую тайгу, на такую дальнюю заимку, где на сто миль вокруг нет ничего, кроме медведей и холода.

– Убедил. Отныне поднимаю его на третью строчку, – кивнула смертная и заметно громче добавила: – Моя ненаглядная драгоценность!

– Ты чего? – не понял Кро.

– Ну, должен же у нашего перешептывания быть любовный оттенок? – пожала плечами рябая. – Или ты уже губенки раскатал?

– Помни о крысином яде, – наклонившись, шепнул ей в самое ухо юный маг и нежно чмокнул в щеку.

– Чего-то устала я дурью маяться. Может, пойдем? Нам еще за ужином целый час лизаться и ворковать. Давай сделаем перерыв?

* * *

– Никогда не думала, Битали, – уже раздеваясь ко сну, сказала Юлиана, – что любовь – это такая тяжелая работа. Вот когда в охотку было, я так и бегала за парнями – и целовалась, и обнималась, и прямо как на крылышках порхала. И с каждым лобзанием все легче и легче… – Девушка взмахнула руками, словно крылышками. – А вот теперь сказали: надо. И вроде бы то же самое делаю… Но такое чувство, будто раствор цементный целый день лопатой месила. Язык на плечо, ноги не шевелятся, и это самое… губы опухли!

– Скажи Аните, она исцелит.

– Да я не о том! – отмахнулась смертная. – Я о том, что если брак по расчету заключать, то ведь это каждый день так надо? Причем всю жизнь! У-у-у-у… Это же сколько бабла нужно с мужика поиметь, чтобы на подобное согласиться? Е-е-е-е… А ведь была у меня когда-то такая мысль. Это же как я могла влипнуть!

– Твой рейтинг – это не по расчету? – напомнил Битали.

– У меня там только те, кто нравится, это другое. То есть с ними я все же слегка «припархиваю»… Битали, ты ко мне приставать будешь или нет? Если нет, то я в пижаме лягу. А то зябко.

– Да хоть в шубе!!! – не выдержал Кро.

– В шубе жарко, – зевнув, забралась под одеяло страшилка. – Спокойной ночи, дорогой.

– Спокойной ночи, милая, – рефлекторно ответил юный маг и тоже зевнул.

Он думал над предупреждением северянки, над советом не расставаться с оружием ни на миг. Однако спать в поясе-амулете юному магу показалось уж очень неудобным. Битали решил поступить середина на половину: пояс снял, но намотал на руку и сунул под подушку. Дернул себе на плечо край одеяла – и вскоре провалился в полудрему.

Во сне он невероятно долго метался от дома к дому, прорываясь через кустарник и грязь. Раз за разом его манила к себе Франсуаза, но, добежав и распахнув дверь, он неизменно видел за ней смеющуюся Юлиану – старую и сморщенную, с бельмами на глазах и единственным зубом в верхней челюсти.

Из липкого ночного кошмара юного мага вырвало осторожное прикосновение к плечу. Кро перекатился на спину, и Юлиана с нежностью поцеловала его веки, сперва одно, потом другое.

– Ты тревожишься, моя ненаглядная драгоценность? Чудо мое, моя мечта. Давай я тебя успокою… – Девушка снова с нежностью его поцеловала. На этот раз в губы.

– Да, милая, конечно. – Кро отполз в сторону, откинул одеяло: – Извини, мне нужно на пару минут отлучиться.

– Возвращайся скорее, драгоценность ненаглядная, – откинулась на спину Юлиана, разметав руки.

Потомок Темного Лорда выскочил в коридор, сбежал по лестнице на два пролета, пробежался до гостевых комнат, постучал в крайнюю. Из-за двери доносился оглушительный храп – возможно, из-за этого его не услышали, – и он вскинул палочку:

– Онберик! – метнулся вперед… и врезался лбом в дерево. Створка была защищена заклинаниями. – Вот проклятие!

К счастью, после этой неудачи внутри послышался скрип, возле косяка появилась темная щель, через которую наружу взглянула сонная северянка:

– Битали? Что-то случилось?

– Юлиана сейчас ласкала меня, целовала, гладила…

– Ты пришел в три часа ночи поделиться со мной своей радостью?

– Мадам Снежана! Рябая и язвительная деваха назвала меня не «сахарком» и не «карамелькой», не «зазнавшимся аристократом» и даже не «милым Квазимодо», а «ненаглядной драгоценностью».

Спросонок женщина задумалась. Потом кивнула.

– Подожди… – закрыла дверь, но почти сразу вернулась, уже в халате. – Пойдем со мной.

Направилась она не наверх, к Красной спальне, а вниз, до самого первого этажа, там открыла небольшую комнату и села в кресло перед пультом, над которым были развешаны экраны.

– Что это? – не сразу понял Кро.

– Штатная система наблюдения. В замке множество скрытых видеокамер. Смертные изобретательны, и Жан уже давно воспользовался этой возможностью. С дворней у него, как ты помнишь, не очень, да и маг он не самый умелый… Так, вот спальня Вантенуа, сейчас отмотаю запись… Ну да, само собой. Все наши старания прахом, руны побоку, амулеты вдрызг. Вот что значит хранитель!

На черно-белом экране было видно, как Генриетта Вантенуа вышла сквозь стену из своей комнаты, быстро зашагала по коридору, экран за экраном и поворот за поворотом, поднялась по лестнице, остановилась перед Красной спальней, подняла руки ладонями вперед. Двустворчатая дверь распахнулась. На постели, над Юлианой, задрожало одеяло, потом затихло. Дверь закрылась, и Вантенуа пошла обратно к себе.

– А вот тут я чего-то не поняла… – отмотала назад женщина, стала смотреть видеозапись повторно.

– Заклинание «итребейс», – объяснил Битали. – Для его использования нужно знать точное местоположение предмета. Генриетта была глазами Артура Бронте. Посмотрела на девушку, директор благодаря этому определил точку ее нахождения и забрал. Вместо смертной оставил морок, ее копирующий. Не знаю, как его сотворить, но Цивик такие штуки делать умеет. Когда мы прогуливали, он оставлял наши копии в классах. Его мороки от нас почти не отличались. Разговаривали, двигались, даже отвечали преподавателям. В общем, мы не попались ни разу.

– Вы вели себя плохо, – констатировала северянка. – Но странно, что забрали Юлиану, а не тебя.

– Я спал с оружием, – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Один раз я профессора убил, вполне могу справиться с этим снова. Зачем ему рисковать? А может, ему просто нравится надо мной издеваться. Ожерелье Эдриджуна задушило его любовницу, и он хочет, чтобы я увидел нож у горла своей любимой. Хочет не просто победить, а увидеть мой позор.

– Или все вместе одновременно, – подвела итог Снежана. – Плюс твое вооружение является хорошим защитным амулетом, и пока оно с тобой, заклинания бессильны.

– Генриетта не виновата, – указал на монитор с комнатой Вантенуа Битали. – Она тотемник, она не способна защитить свое тело от хозяина. Она даже не знает, что натворила.

– Так я ее карать и не собираюсь, – успокоила его женщина. – Равно как развеивать морок нашей веснушки. Пусть хранители думают, что мы ничего не заметили и завтра они застанут нас врасплох.

– Завтра?

– Сегодня свободные не нападут, – поднялась с кресла Снежана. – У твоего директора было много хлопот с похищением, и он захочет отдохнуть, набраться сил перед битвой. Так что завтра. Пойду предупрежу мужа, чтобы отозвал дальние дозоры, собрал отлучившихся и скликал вообще всех, кого можно. А ты подтягивай духов и демонов, они тебя уважают.

– Сейчас Темному Лорду не верит почти никто, мадам.

– Я помню, мой мальчик, – кивнула ему северянка. – Но даже если отзовутся единицы, это все равно помощь. Нас мало, каждый боец на счету.

* * *

Всего за день общения со слащавым мороком Битали внезапно понял, что Юлиана ему нравится. Но не эта, липко приторная, – а прежняя, пусть хамоватая, но независимая. Которая не липла – но на которую можно было опереться. Которая нагло требовала то, что считала своим, – но и сама умела помогать, даже не требуя за это благодарности. Которая умела и посмеяться, и подколоть, и поддержать. Теперь же у него на плече висело чучело с ее внешностью, которое то льстило и клялось в любви, то хвасталось тряпьем и украшениями, то требовало ласки, не замечая больше ничего и никого…

Если с настоящей Юлианой он задумывался разве что об остроумных ответных колкостях – то эту уже через час был готов просто задушить.

Блаженство наступило поздно вечером – когда морок растаял.

По замыслу директора колледжа эта пропажа наверняка должна была вызвать у потомка Темного Лорда непонимание, страх, побудить на поиски и обеспечить тревожную бессонную ночь – но Битали лишь с облегчением вздохнул и крепко выспался, с наслаждением растянувшись поперек огромной постели.

Судьба похищенной девушки юного мага, как ни стыдно признать, не очень тревожила. Артуру Бронте пленница требовалась живой и здоровой. Так что холить ее он, может быть, и не станет, но и вреда не причинит. Его целью был потомок Эдриджуна. Профессору даже пытать любимую Темного Лорда было неинтересно, если этого не увидит главная жертва и не будет страдать от бессилия.

С рассветом вдоль границ замкового парка появилась и поднялась на добрую сотню метров переливчатая радужная стена, похожая на пленку мыльного пузыря. Снаружи, наверное, она оставалась вовсе не заметной, демонстрируя городку чистое голубое небо и колышущиеся кроны деревьев. Хранитель есть хранитель – даже готовясь к битве, он в первую очередь позаботился о том, чтобы жестокая схватка осталась незаметной для смертных. Тем более что размеры парка и разбитых в нем клумб, лужаек и полян позволяли вместить несколько тысяч воинов и оставляли им при этом пространство для маневра.

Обитатели замка стали выходить на кольцевую дорожку перед замком первыми – чтобы Хранители Хартии не смогли выстроиться слишком близко к укреплению. Впереди в три линии встали варвары, закованные в кольчуги и похожие на драконью кожу чешуйчатые доспехи. За ними собрались местные друзья мечника Дедяты и Жана Печера. Ростом они были вдвое ниже северян и, несмотря на цельнокованые кирасы, крупные шлемы и латные наручи, рядом с дикарями смотрелись несерьезно. Однако, если враг прорвет где-то строй передовой линии, здешние маги вполне могли ударить навстречу и выправить положение.

Маги и колдуны на волшебные палочки особо не полагались – ведь все чародеи всегда пользовались в битвах самыми сильными своими оберегами и защитными амулетами. Очень часто такие амулеты сводили магическое воздействие к нулю, и потому, пытаясь сразить врага заклинаниями, – запросто можно получить в ответ копье с посеребренным наконечником в живот или палицей по голове. Меч или секиру остановить амулетом довольно сложно – хотя иногда случается и такое. Но надежнее взять щит или палаш.

Однако для ведьм именно палочки стали главным оружием. Природу не обманешь – ворочать топорами и палицами им просто не по силам. А с ножом против меча долго не провоюешь. Посему чародейки, как местные, так и заезжие, облачившись в доспехи с защитными рунами и украсившись всеми доступными амулетами, расселись по деревьям справа и слева от мужчин, готовые в меру сил помогать проклятьими и заговорами, находясь подальше от вражеских клинков.

Вскоре стали подтягиваться и сторонники Хартии. В южной части парка быстро собралось примерно две тысячи латников, разбитых на небольшие отряды с разномастной амуницией: где-то глава клана вооружил своих людей копьями, где-то топорами; одни повелители предпочитали одеть войско в кольчуги, другие – в тяжелые латы. Многие же не выставляли слугам вообще никаких требований – и их армии представляли собой самое разношерстное зрелище.

В северной стороне парка обосновались мужчины и женщины в гражданской одежде, в костюмах и платьях, в джинсе и даже деловой «классике». Их было тоже тысячи две. Или три. Обе части войска не смешивались, между ними оставался проход метров пятьдесят шириной, тянущийся к самой границе парка.

Особого стратегического таланта в построении армии Совета Свободных не просматривалось, однако при соотношении в пять тысяч воинов против полутора сотен дикарей он и не требовался.

Правда, на стороне хранителей не выступали демоны – а в кармане Битали лежал уже наговоренный амулет, который достаточно окропить кровью… Но, увы, юный маг не знал, кто еще, кроме Сартака, согласится проснуться, дабы рискнуть собой в сражении. Да и всемогущество высших духов после последней схватки вызывало у него сильное сомнение.

– Идут! – предупредил кто-то из передней линии, и потомок Темного Лорда с друзьями протиснулся через варваров, встав перед строем. Его свиту составили Дедята, Лорак, Дубус и чатия Сенусерт, тоже облаченные в доспехи.

Битали опустил ладони на пояс – и броня Эдриджуна плотно обняла тело, шлем забрался на макушку, щит скользнул в левую руку, а меч – в правую.

По проходу между частями вражеской армии быстро приближались хорошо знакомые маги. Мадам Деборе красовалась в пластинчатом юшмане, покрытом серебрением. Кудри ее выбивались из-под остроконечного шлема и рассыпались по плечам, на щите вскидывал лапы ярко-желтый леопард. Профессора Пепелет, Омар ибн Рабиа, Уолт Традиш опять заковались в кирасы и шлемы с закрытыми стальной маской лицами. Сэр Ричард Уоллес предпочел кольчугу и шлем-чашку, точно так же были одеты идущий рядом Гаэтано Кро и еще несколько незнакомых Битали наемников. И конечно же, Эления Клеотоу. Она оставалась все той же: нежно-серое платье, струящееся по телу с широкими бедрами и рельефной грудью, длинные золотые волосы, огромные, пронзительно-синие глаза.

Разве у кого-то поднимется рука на такую невероятную красавицу?

Но первым, разумеется, спешил румяненький, пухлый, добродушный профессор Артур Бронте, одной рукой волоча связанную девушку, а другой опираясь на посох.

– Я вижу, вы собрали неплохую армию, мсье Кро! – лучась восторгом, громко объявил хранитель, остановившись примерно в сотне метров от линии варваров. – Вы достойный потомок Эдриджуна. Бунтарь, убийца, кровожадный маньяк. Как вас ни воспитывай, чему ни учи, но вы вновь и вновь обязательно пытаетесь втащить наш мир в Большую Войну! Очень хочется разрушить все вокруг, да? Очень хочется кого-нибудь зарезать? Так у меня для тебя сюрприз, мой янтарноглазый мальчик. Сейчас я покажу тебе, кто в этой войне будет зарезан первым…

Он сдернул мешок с головы пленницы – и строй варваров, ведьмы на деревьях в ужасе охнули, узнав в коротко стриженной, пыльной и изможденной девушке Юлиану, Огненную Деву, возлюбленную их вождя.

– А теперь, Битали… – Профессор воткнул посох в землю и взял веснушчатую девушку за ворот пижамы. В его правой руке возник ятаган. – Прикажи своим людям бросить оружие. Сдавайтесь! Или, клянусь первородными духами, я перережу ей глотку!

Лезвие ятагана легло на шею Юлианы и слегка вдавилось в мягкую кожу.

– Не делай этого! – Битали смотрел в лицо девушки, на широкое лезвие у пульсирующей под подбородком жилки и… И не мог решиться на такую жертву. – Не трогай ее, прошу… Не убивай…

– Бросайте оружие! Все! Немедленно!

Юлиана забрыкалась в руках колдуна и заорала во весь голос:

– Да дерись же, дебил малахольный! Дерись!!!

В душе юного мага что-то лопнуло – и он рубанул мечом воздух:

– Вперед, воины чести!!! – Кро со всех ног первым бросился в атаку. – За мно-ой!

На лице директора школы появилось изумление, тут же сменившееся злорадством, он с силой резанул по горлу пленницы и толкнул вперед ее тело. Битали прибавил шагу, стремясь добраться до этой рожи как можно скорее, и злорадство Артура Бронте опять уступило место удивлению. Он опустил глаза.

Замызганная пижама с синими цветочками, связанные за спиной руки, браслет из перламутровых пластин и… никакой крови. Пленница не билась в предсмертных судорогах, она была жива!

Амулет, созданный чародеем, воплотившим в себе силу Эдриджуна, заговоренный от всякого зла отличницей магического колледжа и напитанный силой Темного Лорда, выстоял, не позволив даже посеребренной стали повредить шею девушки!

– Леви! – на бегу вытянул меч Битали, и Юлиана вспорхнула, ускользая из-под тяжелого посоха убийцы.

– Итребейс!!! – взревел профессор.

– Имберлик!!! – закричал кто-то за спиной Битали.

– Леви! Леви! Имберлик! Итребейс! – звучало сразу со всех сторон, и из стана свободных, и с деревьев замкового парка.

Под воздействием бесчисленных разнонаправленных заклинаний зависшая в воздухе девушка дергалась, словно в судорогах, ее качало, мотало и трясло, ломало, скручивало… С запястья широким облаком разлеталась перламутровая пыль. Пластины амулета не выдерживали столь мощного магического воздействия и рассыпались одна за другой, даруя своей носительнице драгоценные секунды жизни.

И тут случилось невероятное. Сэр Ричард Уоллес, залихватски крутанув перед собой клинком, примерился – и со всего замаха рубанул Артура Бронте по затылку!

Капюшон выдержал – профессор лишь слегка качнулся вперед. Однако про пленницу на миг забыл, равновесие нарушилось, и девушка кувыркающейся куклой отлетела на сотню метров к северу, покатилась по нейтральной полосе.

Директор развернулся, разя посохом – наемник еле успел прикрыться клинками, но все равно улетел от могучего удара далеко в сторону. Тут же вскочил, встав в позицию, – убить матерого бойца было не так-то просто. К нему бросились другие наемники, вставая рядом с командиром. Бронте зарычал от ярости, но все же отвернулся и обратился к своей армии, высоко вскинув посох:

– Вперед, мои храбрые воины!!! Убейте Темного Лорда! Уничтожьте их всех! Истребите силы зла, чтобы и памяти никакой о варварах не осталось!

– А-а-а!!! – Битали оставалось до директора всего с десяток шагов, когда вперед прыгнула очаровательная Эления Клеотоу. Сухонькое тело шлепнулось в траву, оскаленный ревущий вихрь врезался в грудь Битали, вышибая его назад и ввысь, вознося к самым облакам.

– Хватит жить, щ-щенок! – прошипела гнилая старушечья рожа. – Как ты всем надоел! Развейся! Ну, ну, ну…

Демон выл и крутился, расшвыривая его в клочья. И никакой доспех не мог защитить юного мага, поскольку… Поскольку тела не было! Оно осталось там, далеко внизу.

– Ты уже мертв, мертв, мертв! Сгинь, пропади!

Он здесь – тело там.

Это понимание помогло Битали отказаться от сопротивления и сконцентрировать всю волю на левой руке, до которой он дотягивался чувствами с огромным трудом, еле-еле – словно стоял на цыпочках перед книжной полкой, не в силах достать нужный том.

Ладонь в карман…

Кажется, получилось?

Сжать амулет… С острым шипом наверху…

Пальцы шелохнулись, сгибаясь, и где-то там, под облаками, капля крови смочила миниатюрный алтарь – тут же небеса вокруг загрохотали гневным хохотом.

– Что?! – испугалась преподавательница демонологии, стремительно меняя облик, превращаясь то в девочку, то в мужчину, то в женщину, то в пухлого румяного ангелочка – но черные тучи все равно схлопнулись на ней сразу со всех сторон, а Битали…

Битали рухнул вниз, в пропасть, пробил облака и ненадолго увидел с высоты обширное поле боя…

Сэр Ричард Уоллес и еще пятеро наемников стояли над телом Юлианы, с мрачной решимостью сражаясь в окружении целого моря латников. От замка к ним отчаянно прорубались варвары, прорезая секирами целые аллеи в кольчужно-латном лесу, однако и сами падали один за другим, а потому пространство между ними и наемниками почти не сокращалось.

С севера на ряды дикарей волна за волной нахлестывали метаморфы – разрубаемые секирами, пинаемые, с переломанными ребрами и хребтами, они смыкали зубы на руках и ногах великанов, лишая врагов подвижности, не позволяя пользоваться оружием – и постепенно добирались до горла, чтобы сделать победу необратимой. В нескольких местах они даже успели прорвать строй – но резерв из местных магов быстро перебил излишне храбрых врагов.

Посреди всего этого кровавого месива стоял, опершись на посох, профессор Артур Бронте в своей темно-бордовой мантии и терпеливо ждал, пока число сторонников Хартии не сломит доблесть врагов свободы.

Битали падал до тех пор, пока уже над самой землей его взор не помутился – и юный маг сделал глубокий вдох.

Он лежал в траве, среди сладко пахнущих луж крови, а поверху, прямо по нему, бегали туда и сюда тяжелые зверюги.

Его правая рука сжала рукоять меча, левая – щита. Битали подтянул ноги, скрючившись, оперся руками – и рывком поднялся, тут же взмахивая мечом.

Взмах клинка – и слетела с тела волчья голова, еще взмах – следом отправилась рысья. От кинувшегося слева медведя потомок Темного Лорда прикрылся щитом, кабана справа рубанул по ребрам, тут же проткнул в длинном выпаде росомаху, из-под щита пронзил живот напирающего медведя.

Все знают, что убить метаморфа легко – достаточно отрубить ему голову. Вот только в тесной переменчивой битве сделать это не так-то просто. Почти невозможно. В батальной давке толком не размахнуться, да и шею под острую сталь никто подставлять не стремится. Что до глубоких уколов, переломов и иных увечий – то после этого оборотни восстанавливаются за несколько минут. И снова кидаются в схватку.

Легко раненные, недобитые, возрожденные – они обложили Битали со всех сторон, напирали, давили массой, стремясь дотянуться до рук, до горла. Поняв, что ему не уцелеть, потомок Темного Лорда вскинул щит, призывая невидимость, подпрыгнул, перекатился в сторону прямо по спинам рычащего зверья, встал, отбежал туда, где свободно, – и вновь заработал мечом, срубив одну за другой три головы, пока оставался шанс, и сеча опять не превратилась в давку.

– Темный Лорд жив!!! – Битали узнал голос Аниты, сидящей где-то в древесных кронах. – Смотрите, он жив! Он сражается!

– Темный Лорд жив! Он жив! – закачался над полем битвы радостный клич, тут же сменившийся восторженным: – Честь и справедливость!

Артур Бронте повернулся, вскинул посох.

– Тох-тох! – и над местом схватки закачалась пелена тумана, выдавая метаморфам местоположение невидимого врага. – Убейте его!

Однако в ходе битвы что-то уже изменилось.

Часть латного войска, отделившись от основной массы, вдруг врезалась в толпу метаморфов, умело работая мечами. В центре случилась какая-то путаница, и схватки завязались прямо в гуще латного войска, словно кто-то овладел умами воинов Хартии и вынудил их напасть на своих соратников. Возможно, магам Совета Свободных удалось бы навести порядок – но тут с небес соскользнули серые вихри, с воем они упали на поле брани и пронеслись через толпы метаморфов и людей, оставляя за собой широкие полосы бесчувственных тел. Все чародеи, не исключая Артура Бронте, вскинули свои палочки и посохи, пытаясь отогнать смертоносных демонов, развеять их, опрокинуть обратно в мир небытия. И потому свара среди латных порядков продолжилась.

Битали же внезапно обнаружил, что на него больше никто не нападает. Метаморфы, повесив хвосты, трусили прочь, к северному краю парка. Так же поступали и те звери, к которым возвращалась выбитая демонами душа. Некоторые из них даже перекидывались в людей. То есть – о дальнейшей битве и не помышляли.

Затихал звон мечей и вокруг тела Юлианы. Латники перестали напирать – а идея самим кинуться на толпу врагов явно не воодушевляла уцелевших наемников.

Потомок Темного Лорда передернул плечами и направился по быстро пустеющему полю к директору колледжа, призывно постучал мечом по щиту:

– Эй, хранитель! Оставь в покое несчастных демонов. Я здесь.

– Мартилло! – Артур Бронте резко опустил посох, направляя всю свою силу, всю собранную в амулетах энергию в грудь молодого чародея.

Это был настоящий водопад, смывающий все на своем пути поток, такой же ясный и ощутимый, как струи, что Битали видел, принимал в себя и перенаправлял в древнем святилище и на кладбище, и на стержневом камне или в испанском склепе. Принял юный маг и этот, вдохнув его полной грудью, позволив ему согреть тело и стечь новой мощью к окровавленному оружию.

– Неужели ты и вправду надеешься сразить магией Темного Лорда, хранитель? – без всякой злобы удивился Битали. – Ты, шестьсот лет собиравший по моим следам старые никчемные безделушки?

– А-ах ты!!! – Артур Бронте размахнулся посохом, вынудив Битали пригнуться, тут же поддернул свое оружие в ближний хват и нанес удар в голову.

Кро закрылся щитом, выставил меч против вполне ожидаемого тычка справа, отступил на шаг, дабы не получить по лицу серединой посоха, вскинул меч, нанося укол в лицо. Хранитель вскинул посох, отбивая удар, и Битали присел на колено, что есть силы опуская окантовку щита на высунувшийся из-под края мантии кончик ступни.

Профессор Бронте, вскрикнув от боли, отдернул ногу и резко опустил посох, надеясь отразить атаку на нижнем уровне. И тем самым открыл лицо. Потомок Темного Лорда перенес вперед вес всего тела и резко выпрямился, выпуская меч Эдриджуна снизу вверх в длинный выпад. Клинок ярко сверкнул на полуденном солнце и легко ушел в черноту под капюшоном почти по самую рукоять.

Над полем брани повисла мертвая тишина. Такая невероятная, что стало слышно, как с легким шелестом сложилась багровая мантия оседающего на траву Хранителя Хартии Единения.

– Паяльник вам всем в задницу! Меня наконец кто-нибудь развяжет или нет?! – заставил всех вздрогнуть громкий девичий голос.

Варвары и маги заулыбались, послышалось фырканье и со стороны латников.

Сэр Ричард Уоллес опустился на колено, разрезал путы.

– Ты как, девочка?

– Как-как?! – поднимаясь, растерла запястья веснушчатая. – Два часа скакал по мне, будто конь, а теперь спрашиваешь! Я вся в синяках! И в ссадинах! На меня такую больше ни один парень не посмотрит! Теперь ты, если ты честный человек, обязан на мне жениться и искупить свои истязания!

Наемники и латники сорвались в громкий хохот.

– Я тебя сейчас свяжу обратно и вздую, как портовую шлюху! – нахмурившись, пообещал сэр Ричард.

– Как же, жди больше! – хмыкнула Юлиана. – Все вы такие храбрые, пока обещаете! А как до дела доходит, так токмо коленки гладить и способны!

Судя по наливающемуся краской лицу наемника и перебирающим эфес сабли пальцам, последние шестьсот лет точно с ним так никто не разговаривал. Но зарубить только что спасенную Огненную Деву рука его все же не поднималась.

Значит, будет выплескивать свои чувства другим способом…

Битали понял, что вот-вот в рейтинге Юлианы появится еще одна строчка. А также то, что с девушкой все в порядке, можно не беспокоиться. В утешениях не нуждается. Посему потомок Темного Лорда повернулся к сраженному хранителю, расстегнул поясную сумку, вытянул оттуда тонкую сверкающую цепочку.

– Трунио! Трунио! Трунио! – взялся он за работу, сперва смыкая и сшивая кольцо, потом вскрывая слой земли и добираясь до лопнувшего Сердечного камня.

Битали управился даже быстрее, чем ожидал, после чего с интересом посмотрел на ряды латников, все еще стоящих с мечами и копьями напротив редкой цепочки северян.

– Честь и справедливость! – салютуя, вскинули клинки воины. – Слава Темному Лорду!

– Честь и справедливость! – ответил Кро, пока еще ничего не понимая, но немного успокоившись.

От сверкающих сталью рядов отделился воин в странном доспехе, словно собранном из вертикально склеенных сосулек, пошел к нему.

– Куница, Битали! – закричали разом Анита и Надодух.

Сражение кончилось минуты назад, но влюбленные уже успели соединиться. Поспешили убедиться, что с нареченным супругом все в порядке, не ранен и не оглушен.

– Не ловите ее, пусть бежит! – поднял руку Битали.

Стремительный рыжий зверек молнией промелькнул между ног варваров, промчался мимо обнимающихся Горамник и недоморфа, перемахнул щит Битали, промчался по обмякшему телу и остановился, опустив острую мордочку в капюшон. Вскоре оттуда послышался стон, хрип, мантия зашевелилась – а зверек задрожал, вытянулся, еще, сильнее и сильнее, теряя шерсть и втягивая хвост, и через несколько секунд на ожившем хранителе возникла обнаженная девушка.

– Дубус! – махнул рукой Кро, наклонился и поднял слабую, еле шевелящуюся Генриетту, притянул к себе, спрятал за спину.

Дубус на его призыв не отозвался, но кто-то из варваров накрыл плечи девушки курткой, легко способной заменить обычному человеку плащ, подхватил на руки, позволил обнять себя за шею. Понес прочь.

Хранитель зашевелился, присел. Вытянул руку:

– Уоллес! Подлый предатель! Как ты посмел?

– Если честно, профессор, то махать мечом больше семисот лет подряд довольно утомительно, – похлопал по рукояти сабли наемник. – Я уже давно подумывал прикупить где-нибудь в глуши дом с виноградником, забросить перевязи на гвоздь и жить в свое удовольствие, тихо и безмятежно. Пить вечером вино из собственного погреба, целовать молодую красивую жену, – с этими словами он почему-то обнял за плечо Юлиану, – плевать в потолок, греться у камина, засыпать в широкой и мягкой постели и просыпаться в ней же. Но как можно осуществить такую мечту в мире, где даже право плевать в потолок обязательно придется выбивать мечом у соседних графов и баронов? Так вот, профессор… Когда сегодня наш буйный Битали не стал предавать друзей, я подумал: а почему бы и нет? По законам Темного Лорда, за мой покой будет отвечать он, а не я. Так почему бы не подсобить пареньку в столь прибыльном для меня предприятии?

– Продажная шкура! – сплюнул Бронте. – А ты, Рабиа? Я вытащил тебя из помойки, я научил тебя всему, что ты знаешь, и дал тебе все, чего ты добился. Как ты посмел поднять на меня свой меч?!

– Ты подобрал меня из помойки, Артур, и на тысячу лет сделал своим рабом. – Один из копейщиков колледжа снял шлем, и под ним открылось тонкое лицо араба. – Разве я не отработал свою благодарность? Сегодня впервые за шестьсот лет Темный Лорд не изменил тем, кто ему поверил. И я подумал: а почему бы и не рискнуть? Согласись, сегодня появился хороший шанс сделать мир правильным.

– А ты, Саур! – обратился профессор к воину в «ледяном» доспехе. – Разве ты не поклялся мне в вечной верности?

– Тебе клялся не я, хранитель, – покачал головой латник. – Тебе клялся мой господин. Тебе клялись все эти барончики и графчики, что развлекались войнами и поединками, умирать и проливать кровь на которых приходилось нам. Они любили войны? Мы намотали их кишки им же на шеи. Это и есть война. Надеюсь, им понравилось.

– Ты предал не меня и не их, Саур! – закричал Артур Бронте. – Ты предал саму свободу!

– Да подавись ты своей свободой, старый хрыч!!! – зло оскалился латник. – С ушей сними и засунь в зад! Все мы, воины магических родов, уже давно порешили, что лучше один раз пролить кровь за Темного Лорда, а потом жить в покое и благополучии, нежели по Хартии твоей каждый год вспоротые животы штопать. Раньше таких шансов не было. Но теперь все, Бронте, все! Темный Лорд больше не предает. Теперь мы пойдем до конца! Честь и справедливость, падаль!

– Ничего у вас не получится! – медленно выпрямился во весь рост профессор Бронте. – Жалкие, трусливые рабы! Вы все сдохнете! Вы обратитесь в мясо! Ваши души будут растерты и развеяны, а сами вы истерты из памяти! Думаете, предали меня, и все обойдется? Нет, подлые твари, все вы обречены! Хранители все видят, все знают. Они отомстят, они уже собирают армии, они уже готовят поход, они придут и убьют вас всех! Переломают кости, порежут на куски, соберут в кучу и сожгут, только пепел и останется! Прощайте, мертвецы!

Директор колледжа быстро сунул руку за пазуху, выдернул костяное кольцо со вписанной в него руной и с силой сжал, ломая и выпуская спрятанное в амулет заклинание. Его тело затрепетало, приподнялось – но в этот миг одетое поверх мантии на шею толстое железное кольцо покраснело, впитывая заклинание, и тут же остыло, когда профессор Бронте упал обратно на землю.

– Что это? Что происходит? – Хранитель схватился за кольцо, нащупал прикованную к нему цепь.

– Месяц назад я беседовал с перволюдьми, мсье Бронте, – спокойно поведал Битали Кро. – Знаете, что они мне сказали? Они сказали, что жизнь тоже может быть проклятием. Я не в силах вас убить, профессор. Вы сами позаботились об этом, выбрав тотемником мою подругу. Признаю свое поражение. Похоже, вы будете жить вечно.

Юный маг отступил, взмахнул палочкой:

– Трунио! – и под директором школы разверзлась пропасть.

– Нет! – Бронте замахал руками, каким-то чудом удерживаясь на весу. – Будьте вы прокляты!

Ричард Уоллес, профессор Рабиа, латник Саур вытянули палочки, нацелили на хранителя:

– Леви!

Под давлением тройного заклинания Артур Бронте погрузился вниз на всю длину цепи, и Битали движением ладони придал лугу первозданный, чистый и ровный вид, без единого следа минувшего сражения. На этот опрятный луг вышли мужчина и женщина, окровавленные и в изрядно подранной одежде. Опустились на колено, склонили головы:

– Прими наше раскаяние, Темный Лорд! Прости, мы не знали, против кого сражались. Метаморфов не спрашивают, когда бросают в бой. Нам, как собакам, просто дают команду «Фас!». Прими наше покаяние, Темный Лорд, и нашу клятву верности.

– Могу ли я верить вам? – пожал плечами Битали. – Сейчас вы перешли на сторону победителя. Не случится ли это же, если сильнее окажется кто-то другой?

– Метаморфы хорошие воины, но плохие маги, повелитель. Поэтому никогда и нигде нам не стать правителями. Мы обречены быть вечным удобрением на полях сражений. Легенды гласят, что ты хотел сделать всех обитателей земли равными. Если это так, нам не потребуется искать себе покровителей, мы сможем жить свободно, по своему разумению, где хотим и как хотим…

– Не нарушая общего для всех закона! – уточнил Темный Лорд.

– Не нарушая общего для всех закона, – подтвердили склонившиеся оборотни.

– Перед лицом правителя всей планеты не может быть слабых и сильных, бедных и богатых, знатных и безродных, – не спеша объяснил Битали. – Для меня равны все! Любой и каждый будет судим общим судом и станет отвечать за свои проступки и достижения наравне со всеми. Я заставлю всех живущих и уже умерших равно соблюдать общие законы! Таким будет новый мир, даю вам в том свое слово чести.

– Ради такого будущего, Темный Лорд, любой из нас с радостью отдаст свою жизнь! – вскинул голову мужчина. – Все метаморфы планеты придут на твой призыв в любой час и в любое место, чтобы защитить такой мир от любого врага! Прими нашу клятву верности, наши клыки, наши когти и наши жизни!

– Я принимаю вашу клятву, воины, – вытянул руку в их сторону Битали. – Честь и справедливость!

– Честь и справедливость! – поднялись метаморфы. – Приказывай, повелитель!

– Честь и справедливость! – ударили мечами в щиты латники напротив.

– Честь и справедливость! – вскинули секиры варвары.

Битали в задумчивости кивнул.

– Ты чего, дружище? – зашептал сзади Надодух. – Опять колеблешься?

– Я не могу колебаться, у меня больше нет выбора, – покачал головой Кро. – Я обещал равенство живым и сохранение памяти мертвым. А Темный Лорд никогда не нарушает своих обещаний!

– В двадцать лет Александр Македонский разгромил Персию, а Юрий Звенигородский разбил Золотую Орду, – выбрала момент блеснуть эрудицией отличница Анита. – В восемнадцать Александр Невский разгромил шведов, а Жанна д’Арк разгромила англичан. В семнадцать лет Мухаммед Касим покорил половину Персии, Синд и Пенджаб. Тебе шестнадцать, Битали. Самое время побеждать!

Юный маг покосился на нее, усмехнулся, раскинул руки, повернув ладонями вверх, подставил лицо свету, сделал несколько вдохов и выдохов, впуская в себя силы земли и небес, смешивая свою сущность с ними, становясь их частью, и решительно возгласил, обращаясь сразу ко всей обитаемой вселенной:

– Слушайте меня все и не говорите, что вы не слышали! Слушайте, люди, слушайте, духи, и слушайте, смертные! Знайте все, что сегодня и сейчас исполнилось Пятое Пророчество! Отныне всегда и везде, где бы то ни было, хоть в городе, хоть в лесах, хоть в глухих темных закоулках или глубоких пещерах, все люди, смертные и духи объявляются равными! Отныне каждый, кто посмеет ограбить или унизить более слабого, убить или покалечить, обокрасть или обмануть, каждый захлебнется собственной кровью, кем бы он ни был! Так говорю вам я, Битали Алистер Кро, сын великого Эдриджуна! Таков мой закон и моя воля! Пусть хранители собирают силы и готовят битвы против моей власти и ради защиты своей свободы. Пусть сгоняют рати и точат свои ятаганы, пусть заговаривают амулеты и запугивают воинов. Смогут ли они положиться на собственные армии, когда те услышат над полем древний победный девиз: «Честь и справедливость!»?

– Честь и справедливость! – дружно подтвердили его слова воины в замковом парке, потрясая оружием.

Битали тоже вытянул из ножен отцовский клинок и продолжил:

– Слушайте все и не говорите, что вы не слышали! Темный Лорд вернулся!

И он вскинул непобедимый меч Эдриджуна к самому зениту, в сторону сияющего солнца, уверенно возглашая:

– Этот мир принадлежит мне!!!

Content

Александр Прозоров
Клятва Темного Лорда

Барсучья жизнь

Земля севера

Великий ритуал

Смерть шатуна

Горные колдуны

Три маленькие оговорки

Святочное шоу

Медвежья шкура

Воплощение зла