Арсений Никитин

Счастье?

© Арсений Никитин, 2013

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

* * *

К сожалению, все изложенные здесь события, за редким исключением, имели место в реальной жизни, однако тем, кто в каком-то из эпизодов вдруг узнает себя или кого-то из своих знакомых, друзей и близких, не стоит полагать, что речь идет именно о них – жизнь предпочитает развиваться по давно устоявшимся паттернам, а потому ее участники не имеют никаких оснований рассчитывать на некую собственную исключительность.

Предисловие редактора

Чтение книги, которую вы сейчас держите в руках, женщинам абсолютно противопоказано. Не то чтобы это произведение откроет им нечто новое – женщины всегда подозревают, что окружающие их мужчины ведут себя подобным образом и совершенно не замечают (или упорно не желают признавать) определенных – и особо гиперболизированных автором – черт собственного характера и поведения. По этой причине ничего, кроме разочарования, раздражения, обиды и прочих подобных чувств, не запланированных в момент приобретения романа с вполне оптимистическим названием, они не испытают. Кроме того, рискну предположить, что чувства эти потенциально могут перерасти в гнев в адрес автора, а того гляди и всех мужчин в целом. По этой причине категорически не рекомендую читать эту книгу юным, а особенно романтически настроенным барышням, вдобавок мечтающим выйти замуж, после чего жить долго и счастливо.

Также хотелось обратить внимание читателей и противоположного женщинам пола, считающих себя счастливыми в браке, – скорее положите эту книгу, откуда взяли. Не надо разрушать свой уютный мир – не многим в этой жизни повезло обладать заблуждением столь высокого порядка. Эта же рекомендация относится и к мужчинам младше тридцати – вряд ли это сочинение вызовет живой отклик в вашем сознании. Пока вы не достигли этого возрастного порога, вам кажется, что все в жизни обязательно сложится замечательно, вы уверены, что пока вы трахаетесь с кем хочется (или скорее с кем попало), при этом отлично проводя время, а потом вдруг встретите девушку своей мечты, которая будет вас любить, готовить, как мама, делать минет по утрам, зарабатывать почти столько же, сколько и вы, мыть посуду, обсуждать с вами последние ужастики, сочувствовать проигрышу любимой футбольной комады, не обращать внимания на регулярные пьянки с друзьями и прилипшие к вашему пиджаку после очередного корпоратива длинные блондинистые волосы. Пока вы не знаете, что этого не случится. Не претендуя на всезнание, я с уверенностью могу заявить, что, даже если кому-то очень повезет на самом деле встретить девушку, похожую на свою мечту, жизнь развернет перед его глазами какую угодно, но только не вышеописанную картину. Один из возможных вариантов развития такой ситуации и предстанет перед оставшейся (уже совсем немногочисленной) категорией читателей, коим эта книга, собственно, и адресована. Хотя в качестве забавной истории ее могут читать абсолютно все (кроме, разумеется, детей), просто не принимайте ее слишком близко к сердцу.

Счастье есть

Ярко-красная стрела, кажущаяся еще ярче на фоне грязно-серой московской зимы, плавно распахнула двери, и я вошел в пустой вагон аэроэкспресса. Удивительно – никакой толчеи, бывают же дни, когда все время везет! Сначала отменилось дурацкое и совершенно бесполезное утреннее совещание в московском офисе (можно подумать, бывают полезные!), затем я практически моментально поменял билет и теперь мчу домой, в Питер. Хотя, конечно, не совсем домой, а всего лишь в офис. (Кто же мне простит пятничный прогул? Наверное, только моя шагреневая совесть.) Да и мой теперешний дом – совсем не то место, где я чувствую себя счастливым.

Еще в детстве я заметил, что в хорошем настроении даже самые простые вещи кажутся замечательными и невероятно милыми. Я с удовольствием улыбаюсь красивым девушкам, не строя на их счет далекоидущих планов, а просто так, без повода! Они, наверное, чувствуют эту искренность и улыбаются в ответ. Некрасивым я, кстати, тоже улыбаюсь, и опять же совсем безо всякого повода (жалость тут ни при чем). Мне все нипочем – разлитый по асфальту коктейль из дождя со снегом вперемешку с ядовитой химией, от которого мои ботинки, высохнув назавтра, покроются ярко-белым хрустящим налетом, меня совсем не тревожит. Я даже не обращаю внимания на насморк, мучающий меня уже вторую неделю из-за нескончаемой питерской промозглой слякоти. Мне до этого нет никакого дела, я доволен абсолютно всем!

Конечно, немного болит голова – неизбежная расплата за вчерашний душевный вечер с моим замечательным московским другом. Но если обычно головная боль приводит меня в состояние тревожной озабоченности – мне не терпится от нее поскорее избавиться, – то сегодня утром я даже некоторое время с интересом за ней понаблюдал. Может, сама пройдет? Почти полуторачасовой эксперимент оказался безрезультатным: боль по своей воле никуда не делась, и по пути на Белорусский вокзал все же пришлось заскочить в аптеку. Мне снова повезло, причем дважды: в аптеке не было очереди, а за кассой сидело создание, напоминавшее ангелочка. Ангелочек обернулся ко мне и захлопал пушистыми ресницами.

– Девушка, доброе утро, – начал я, – будьте любезны, дайте, пожалуйста, самое эффективное средство от головы, только топор предлагать не нужно!

Девушка захихикала: видимо, ее юный возраст не предполагал знакомства с этой бородатой шуткой.

– Вот замечательные таблетки. – Она положила передо мной какую-то яркую пачку.

– А какой здесь активный компонент? – решил поумничать я.

– Ибупрофен! – ни секунды не задумываясь, выпалила она.

– Понятно, мог бы и не спрашивать, – состроил я недоуменное выражение.

Девушка фыркнула от смеха.

– А принимать-то сколько? – продолжил я и дальше строить из себя идиота.

– Достаточно одной таблетки! – рассмеялась девушка, неожиданно демонстрируя знакомство с классикой.

Вот так непринужденно разделавшись с единственным на это утро неприятным ощущением, я направился по привычному маршруту. И вот я в кресле аэроэкспресса, а впереди тридцать пять минут спокойствия и комфорта.

Я со всего размаху плюхнулся в кресло у окна и огляделся. Вагон все еще был почти пуст. Несколько мест были заняты командированными, легкоузнаваемыми по озабоченным лицам и сумками с ноутбуками, веселыми тинейджерами и двумя персонажами, сложно поддающимися четкой классификации: женщина лет тридцати, похожая то ли на жену олигарха, то ли на дорогую проститутку, и странного вида человек, больше всего напоминавший агента КГБ. В общем, никаких ярких индивидуальностей. Единственно, кто заслуживал внимания с точки зрения people watching[1], была нелепая парочка лет двадцати, парень был похож на повзрослевшего Ганса из сказки Гримм, но вот его спутница на Гретель никак не тянула. Внешностью и поведением она больше всего смахивала на ведьмину дочку – толстую и капризную, заполучившую принца то ли обманом, то ли колдовством. При этом обнимавший ее за попу Ганс выглядел абсолютно счастливым.

Невероятно! Но как? В который раз задал я себе этот скорее риторический вопрос – и моментально расплылся в улыбке, вспомнив развернутый комментарий Дениса на этот счет. На кресле рядом валялась оставленная кем-то газета. Бесплатная, которые вам норовят всучить наряженные в ватники кислотных цветов толстые тетки у метро. Я обычно читаю в них только два раздела на последней странице – гороскоп и анекдоты, что в подобном издании по сути является одним и тем же. Машинально взяв ее, я привычно взглянул на последнюю страницу. Гороскоп Весов на этот день стал для меня первым не совсем приятным событием на сегодняшнее утро: «Ваш близкий человек может сегодня вас неприятно удивить».

«Кого, интересно, они имеют в виду?» – подумал я. Жену? Ну вот кто-кто, а она-то меня ничем неприятным удивить уже не сможет! Хотя кто ее знает. В конце концов – почти в автоматическом режиме начал я процесс аутотренинга, – никогда эти гороскопы не сбываются! И обратился ко второму своему любимому разделу. С анекдотами дела обстояли гораздо лучше. Первым в списке шел скорее афоризм, моментально вернувший меня в прежнее состояние: «Мечта – это когда надеешься, что будет лучше, ностальгия – когда вспоминаешь, как было лучше, чем есть сейчас, реализм – когда есть то, что есть, а счастье – это когда не думаешь, что было, что будет и что есть». Это явный знак – судьба так мне подсказывает. Мне совсем не кажется, я и вправду по-настоящему счастлив! Читать в газете больше было нечего, я отшвырнул ее в сторону и уставился в окно.

Конечно, в питерском офисе меня работы ждет вагон и маленькая тележка, но, как наставительно утверждает один мой товарищ, «работа, не являясь мужским детородным органом, способна простоять неограниченное количество времени». Мое отношение к работе не настолько прямолинейное, а скорее философское: я никогда не хотел напоминать – и надеюсь, что никогда на них не походил – фокстерьерно энергичных яппи русского разлива, искренне полагающих, что только скорость, нахрапистость, наглость и тому подобные качества, отличающие крайне непорядочных людей, являются ключевыми для успешной карьеры. Я просто спокойно делаю свою работу, и получается это у меня неплохо. Другое дело, что, как труд небезызвестного Сизифа, работа эта никак не кончается, но это уже совсем другая история, и меня она сейчас совершенно не волнует – ничто не может потревожить моего почти абсолютного счастья.

Обычно в аэроэкспрессе я сплю. Я просто обожаю этот механизм – сон всегда выручает в трудных ситуациях. Чувствуя, что все хреново, я просто стараюсь побыстрее лечь спать, и все проблемы пропадают, ведь я оказываюсь там, где их нет. Еще Василиса, в доказательство своего многообещающего прозвища, убеждала Ивана-царевича именно таким способом решать любые возникающие проблемы. Но теперь, когда я так счастлив, невероятно обидно и нестерпимо жалко тратить время на такую пустую вещь, как сон, безвозвратно крадущий драгоценное время моего восторженного ощущения. Так что получается, вот оно, счастье? Неужели дождался?

В детстве я, как и все, кажется, был счастлив, просто этого не замечал. Всегда находились мелочи, это счастье омрачавшие: то мультфильм по телику пропустил, то сборная по футболу опять проиграла, то двойку по физике схлопотал, то одно, то другое. Но сейчас-то я не дам себя обмануть и буду нежно лелеять это давно забытое ощущение.

Интересно, а может, я что-то не так понимаю? Может, счастье – что-то совсем другое? Я ухмыльнулся и решил «прогуглить» этот вопрос, тем более что время позволяло. Википедия немедленно констатировала, что «счастье – психологическое состояние человека, при котором он испытывает внутреннюю удовлетворенность условиями своего бытия, полноту и осмысленность жизни, а также осуществление своего назначения». Словосочетание со смутным значением «осмысленность жизни» предлагало возможность по ссылке перейти на другую статью. Воспользовавшись ею, я наткнулся на несуразное оливье, наструганное из расплывчатых религиозно-философских определений, щедро заправленных майонезом личного опыта автора статьи. К непосредственной реальности эта околесица имела крайне отдаленное отношение.

Дальнейшее изучение вопроса привело меня к перечислению значений слова «счастье», из которого выяснилось, что это не только «понятие морального сознания, обозначающее состояние человека», но также и город в Луганской (бывшей Ворошиловградской) области Украины, русский парусный линейный корабль постройки 1741 года, а вдобавок фильм режиссера Тода Солондза. Я снисходительно улыбнулся, вспомнив, как, позарившись на позитивное название и заявленный в аннотации жанр комедии, я отправился смотреть его в кино, а после просмотра погрузился в обширный депрессняк.

Странный выбор, лучше бы упомянули рассказ Акутагавы.

Да и с самим определением я категорично не согласился. При чем тут мораль? Лично у меня это ощущение возникает в основном от действий, общепринято считающихся аморальными. А собственное понимание и само определение счастья, сформулированное по результатам трех дней отсутствия дома жены, было предельно простым – когда получил то, что хотел, или избавился от того, что тяготило. Доказательство истинности этой формулировки я получил незамедлительно, оказавшись на очередном тренинге, на этот раз по эффективной коммуникации, где тренер в ходе вступительной части вдруг задал аудитории довольно неожиданный вопрос: «Вы помните ваш самый счастливый момент в жизни?» Затем выступающий сделал многозначительную паузу, позволяя присутствующим сначала вспомнить, а потом насладиться радостью того мгновения. Женщинам, вероятно, представился момент надевания на них кольца в ЗАГСе, девушкам – момент первого поцелуя, а мужчинам, скорее всего, вспомнились моменты наслаждения, возникающие в первые секунды обладания машиной, женщиной или деньгами. Дав еще пару секунд, чтобы каждый смог прочувствовать яркость своего воспоминания, выступающий вернул всех обратно в реальность, повторив: «Вспомнили?» Меня приятно удивил мужчина, по виду мой ровесник, сидящий рядом. Ни секунды не раздумывая, он просиял и радостно произнес, то ли в ответ выступавшему, то ли чтобы все вокруг могли разделить его радость: «Конечно, помню! Когда с женой развелся!» По его лицу было видно, что это – чистая правда. Тогда я от души за него порадовался.

Так вот, я счастлив вдвойне – я наконец понял, как избавиться от тяжкого груза, волочившегося у меня на шее почти семь лет, и получил то, о чем так мечтал, и даже больше. Как же тут не быть счастливым!

Откуда-то из недр моей памяти вдруг всплыл наивно-позитивный рефрен бодрой песни из детства: «Если счастлив сам, счастьем поделись с другим!» Я улыбнулся и, ухватив мысль, немедленно закрыл страницу с Википедией, нажал на закладку своего блога и после секундного размышления начал писать:

ne_romantick

Меня давно мучил своей неразрешимостью вопрос об определении счастья, и не столько как концепции, ведь наукообразное определение можно дать любому явлению, а скорее как эфемерной цели, дразнящей человечество на протяжении всего его существования, как удаляющийся мираж маячит перед умирающим от изнеможения путником.

Счастье понимают все по-разному. Я в этом убедился, собрав целый ворох цитат и в течение года проводя опрос всех своих друзей, знакомых и не очень знакомых. Результаты этого опроса не то чтобы были впечатляющие, но они вполне ожидаемо были вырваны из контекста разнообразных жизненных аспектов, наиболее актуальных для опрашиваемых в момент формулировки ответа:

* Happiness is a warm gun (John Lennon)[2].

* Счастье – это часа через полтора после того, как таблетку принял (Света, соседка в самолете по маршруту Москва – Питер, летела на концерт Jamiroquai).

* Это когда годовой баланс сошелся (главный бухгалтер одной крупной корпорации).

* Счастье – когда ничего не тяготит и все по кайфу (Витя, мой одноклассник, рок-музыкант, по совместительству водитель-экспе дитор).

* Осознавание того, что нужен другим (Славолюб, коллега по теперешней работе).

* Это просто эндорфины (Вика, секретарша у меня в офисе).

* Когда находишься в гармонии со своими морально-эстетическими концепциями (Олег Эдуардович, мой научный руководитель в аспирантуре).

Однако самая впечатляющая фраза на эту тему принадлежит одному из моих самых любимых писателей:

* Happiness is a Swedish sunset, it is there for all, but most of us look the other way and lose it.[3]

Да, мало кто из нас задумывается, что вот это счастье всегда рядом, как, например, тому же путнику до того, как он оказался в пустыне, никогда и не приходило в голову, что постоянное наличие воды рядом и есть счастье. Понимание этого дорогого стоит.

И сейчас, когда я все-таки смог наконец выбраться из той пустыни, куда меня занесло то ли ветром судьбы, то ли необозримой глубиной собственной глупости, я любуюсь этим великолепным видом заката, и у меня нет ни тени сомнения в том, что я счастлив!

Поставив точку, я еще хотел проиллюстрировать этот пост какой-нибудь впечатляющей закатной фоткой, но ничего подходящего в телефоне не было, а постить чужие я считал совсем неправильным.

Как только я нажал на кнопку «опубликовать», мне тут же пришло в голову, что этот пост диссонирует не только с моим ником, но и со всей концепцией моего блога. Готично-мрачный циник под именем ne_romantick совершенно не соответствует моему настоящему мироощущению! А может, просто стоит начать новый дневник, взглянув на жизнь другими глазами?

Я уже было открыл страницу для регистрации нового пользователя и стал придумывать новый ник – вопрос был непростой и крайне ответственный, и пока в голову при ходила какая-то банальщина вроде happy_face[4] или sun_is_shining[5], – но тут заметил, что народ потянулся к выходу, а вот уже и «Шарик».

Не торопясь встав в очередь на регистрацию после марш-броска по длиннющему тоннелю от перрона (даже чашка капучино из «Старбакса» не особо поддержала), я поймал себя на мысли, что ощущение непреходящей, щенячьей радости никак не отпускает – мне нравится Шереметьево-D, я любуюсь зависшей в небе буквой «зю», а ведь раньше я обязательно скалькулировал бы сумму, распиленную при ее проектировании и строительстве, меня совсем не бесит толкучка у стоек регистрации. Я просто спокойно стою, размышляя о том, что скоро там, в высоте, я увижу голубое небо, по которому так соскучился, ведь угрюмая питерская зима практически не дает шанса увидеть его на земле. Да, в самом деле, я просто и абсолютно счастлив!

И кто бы мог подумать, что всего лишь только пару-тройку месяцев назад я был в полном раздрае с собой. Я думал, что жизнь как таковая окончена, впереди только мрак. Странно, но тогда мне ничего не нравилось: ни голубое небо, ни улыбки девушек, ни Шереметьево-D. Не то чтобы не нравилось, просто я этого не замечал.

Причины на то были весомые – как ни пытался, в той моей жизни я не мог найти ничего, что бы меня хоть чуточку радовало, а с другой стороны, каждую минуту мне напоминали о себе тягостные жизненные обстоятельства. До счастья ли тут? Так как же я до этого дошел или даже, скорее, докатился?

Было бы глупо заявить, что я, вот так сразу и вдруг, осознал внезапно появившееся состояние своего мучительно безнадежного существования. Конечно, любое событие происходит по какой-то причине, а вернее, причин этих целый нескончаемый веер или, если хотите, уходящая в бесконечное прошлое длиннющая причинная цепь. Однако обычно на поверхности причина видна только одна, которая, как нам кажется, и толкает с горы событие, уже представляющее собой огромный снежный ком, слепленный за многие годы из крошечных снежинок причин и причинок. И как ни старайся, вероятность обнаружить ту самую точку отсчета, откуда и начал произрастать уже имеющийся перед глазами результат, довольно неопределенная. Во саду ли, в огороде все предельно просто – посадил себе картошку – получи картошку, посадил клубнику – нате, пожалуйста! А в жизни обнаружить момент, когда именно возникает та самая главная причина, почти невозможно, если только речь не идет о детях, да и то не всегда.

В моей жизни, а я не претендую ни на какую исключительность, все происходило в полном соответствии с этой схемой. Однако я, как человек, профессонально зарабатывающий на жизнь аналитикой, считаю делом чести докопаться до этих причин. А вот причин этих самых, по которым я вдруг стал чувствовать себя несчастным, на первый взгляд было великое множество, начать хотя бы с уже упомянутой глупости и неумения разбираться в людях. Но само событие, ставшее первой снежинкой в этом огромном шаре, обрушившем меня в пучину мрачной тоски, определить или, скорее, выбрать я так и не смог. Конкуренция оказалась слишком высокой – на эту роль было как минимум три основных претендента.

Первой в рейтинге событий, претендовавших на статус ключевого в моей относительно внезапной переоценке ценностей, довольно символично значилась авария. У светофора, заглядевшись в экран только что приобретенного «яблочного» девайса, собственного подарка на свой же день рождения (приобретение этого устройства из списка возможных причин я исключил ввиду слишкой отдаленной связи), я влетел в жопу ничего не подозревавшей ярко-красной японской «букашке».

Так как я принципиально никогда не пристегиваюсь, то, следуя законам физики, со всего размаху шарахнулся головой о руль, а поскольку у меня, как у любого сотрудника умственного труда, голова является самым больным местом, я до сих пор подозреваю, что этот удар и сдвинул у меня в мозгу какие-то шарниры и колесики, отчего я неожиданно стал видеть и воспринимать свою жизнь «гораздо иначе», как выражается один мой друг, выпускник филфака. Имея в бардачке «каску», я совершенно не расстроился, тем более что возник прекрасный повод пропустить очередное никчемное совещание.

Вторым событием, выбивавшимся из череды годами отточенных действий и их последствий, стала моя – вследствие аварии – поездка на метро, по пути к которому я, срезая угол, решил пройтись по Смоленскому кладбищу. Около симпатичной церквушки я увидел, как оттуда навстречу мне семенит забавного вида бабушка, энергичная и бодрая, светившаяся здоровым розовым румянцем. Поравнявшись со мной, она окинула меня взглядом и моментально изменилась в лице. Взяв меня за локоть, как-то очень участливо и вместе с тем тревожно пробормотала:

– Ой, внучек, что ж это с тобой сделали?

Я слегка напрягся – бабушка эта совсем не выглядела полоумной старухой, а скорее напоминала кинематографический сказочный персонаж. И к тому же искренняя тревога в ее глазах заставила меня задержаться. Подумав, что у меня на лбу остались следы удара о руль, я махнул рукой и смущенно пробормотал:

– Да ерунда! Немного ударился! – Я потер лоб.

Но бабуля, покачав головой, что-то забормотала себе под нос и, крепко взяв меня за руку, то и дело оглядываясь на церковь, начала креститься:

– А теперь, внучек, пойдем, свечку тебе поставить надо.

Совершенно не понимая, что происходит, но руководствуясь каким-то чутьем, подсказывающим, что старушку стоит послушаться, я отправился следом за ней и поставил свечку у указанной ею иконы. Выйдя из церкви, в порыве благодарности я было попытался сунуть бабушке сторублевку, но она сердито отмахнулась:

– Вон, поди лучше нищим подай!

Я не глядя сунул купюру первому в ряду нищему и с облегчением продолжил свой путь, слыша, как она бормочет мне вслед: «Дай Бог тебе счастья, дай тебе Бог!»

Это пожелание милой бабули отчего-то наполнило меня наивно-яркой детской надеждой. Помню, как всю школу я пребывал в уверенности, что, закончив ее, окажусь в совершенно счастливом, ярком мире. Я всегда ждал от жизни чуда, и порой мои желания сбывались, но чудеса получались какими-то недоделанными. То на день рождения вместо прекрасной электрической железной дороги я получал в общем-то тоже прекрасную заводную машину, то вместо первой красавицы класса (отказавшей мне в грубой форме) я отправлялся в кино со второй красавицей, то на экзамене я вытягивал единственный недоученный билет, что становилось причиной четверки, или вместо повышения зарплаты получал приятную, но разовую премию.

Следующим событием, претендовавшим на статус переломного, стала случайная встреча в метро почти сразу после встречи с румяной старушкой. К слову, я очень люблю кататься на метро (об этом чуть позже). Оказавшись под землей, я почти тут же наткнулся на своего университетского друга, с которым не виделся лет, наверное, семь – сначала он уезжал учиться в Англию, потом работал где-то за границей, затем вернулся, после чего снова уезжал, и так далее. Он оказался в метро по похожей причине – чинил своего железного коня. Мы тут же договорились встретиться вечерком, поболтать о том о сем.

Как ни странно, встреча эта состоялась: жена с Кирюшей были на даче, а на работе вдруг установился подозрительный штиль. Сама наша встреча с Костей, как звали моего друга, ничего особенного из себя не представляла – обычные посиделки некогда плотно общавшихся друзей, вечер ответов на ничего не значащие вопросы «Ну и как ты там?» и следующие затем тоскливо-подробные рассказы о том, как же дела обстоят на самом деле. Со стороны такие встречи часто выглядят отчаянным соревнованием, в котором каждый смутно надеется, что хорошо дела идут только у него самого. К счастью, с Костей было по-другому: искренности ему никогда было не занимать.

После третьего пива – время было около десяти – Костя, изобразив на лице извиняющееся выражение, спросил:

– Я сделаю один короткий звонок?

Я пожал плечами:

– Конечно звони.

Костя достал трубку и отработанным движением в одно касание набрал номер. После чего принялся нежно и ласково, почти сюсюкая, с кем-то разговаривать, через каждое слово повторяя то «котенок», то «sweetie»[6], то «малыш». Звучало это совсем не слащаво и абсолютно искренне. Мне, во всяком случае, так показалось.

– Жена? – спросил я участливо.

Костя кивнул, улыбнувшись с нескрываемой нежностью.

– Недавно женился? – понимающе спросил я, вспоминая те то ли три, то ли пять месяцев относительно благополучного сосуществования с женой.

И вот тут-то и произошло то самое необычное.

– Ты что? – удивленно ответил он. – Сразу после окончания, ты Дашу, что ли, не помнишь?

Я, конечно, прекрасно помнил и Дашу, и их свадьбу, на которой я, сидя за столом рядом с дядей невесты, единственный раз в жизни смешал портвейн с водкой и после целого дня последовавших мучений дал клятву больше никогда не пить крепленое вино. Но как после стольких лет он продолжает называть ее вот такими именами? И где-то в неизвестных глубинах организма возникло то неприятное ощущение тоски вперемешку с завистью, покрытое липким налетом разочарования, обычно появляющееся, когда понимаешь, что в этой жизни что-то прошло мимо.

«А может, я просто давно не делал Ане ничего хорошего? – закопошились в голове мысли. – Может, стоит попробовать как-то все наладить, привести обратно в чувство, ведь бывает же у кого-то… живут почти двенадцать лет и счастливы?»

Почти сразу после звонка Костя заторопился домой, а прощаясь, сунул мне визитку:

– Если в «четверке» надоело лямку тянуть, позвони сюда, они мне уже раз десять предложения разные высылали. Другим человеком себя почувствуешь!

Я снисходительно хмыкнул и скорее из вежливости сунул визитку в карман. В тот момент времени душевное состояние относительно работы меня абсолютно устраивало. Пауку в банке с другими пауками тоже бывает комфортно. Беспокоило меня совсем другое, и, вернувшись домой, я прямо с порога начал действовать.

– Ну, привет, Пипка, – сказал я как можно более ласково, приобняв Аню. Это было самое забавное прозвище, которым я ее когда-то называл.

– Ты что, напился так? – спросила она, сурово нахмурившись, и, уткнувшись острыми кулачками мне в грудь, со всей силы меня отпихнула: – Фу, как от тебя воняет!

Как я сейчас понимаю, именно это и стало первой снежинкой, вокруг которой и стал накручиваться тот снежный ком, выросший затем до размеров небоскреба Empire State Building.

Хотя до этого я много раз слышал от Ани подобные слова, это был тот самый первый раз, когда они меня реально задели. В этот момент мне пришла в голову еще одна интересная мысль, которую, пока не объявили посадку, я не мог не увековечить в своем блоге:

ne_romantick

Неведение иногда бывает успокоительным – не зная, как что-то должно выглядеть, мы не обращаем внимания на то, что у нас есть. Так, например, если не знаешь, что в природе существует шоколад, и слаще репы ничего не пробовал, то шоколада и не хочется. Но стоит лишь шоколад этот хоть разок попробовать, а более того, увидеть, что некто каждый день имеет к шоколаду прямой доступ, как немедленно отсутствие у тебя этого продукта на постоянной основе начинает казаться невыносимой пыткой.

Снежинки стали налипать друг на друга в обвальной геометрической прогрессии именно тогда, когда я, отчаявшись от беспробудной работы, внезапно вспомнил про Костину визитку и через месяц вошел в новый офис. Тогда я надеялся, что это положит начало новой жизни. Надежда эта оправдалась, правда, совершенно не так, как я себе представлял, прокатив меня по таким эмоциональным американским горкам, что тошнота не отпускала до сих пор. Всего-то год пролетел с того момента, как я осознал, что же на самом деле со мной происходит, и, поняв это, совершенно отчаялся найти не то что счастье, а просто мгновение спокойствия ума. А вот теперь это самое счастье своим сиянием расцвечивает каждое мгновение такой унылой до недавней поры реальности.

Новая жизнь на новом посту

Я вошел в офис и огляделся. Все было именно так, как я и предполагал. Бежевые стены, стеклянные перегородки, милая (даже очень!), правда, с немного усталой улыбкой секретарша на ресепшене, в углу – пластиковый фикус, на стене – корпоративный блочный календарь, стеклянная витрина с миниатюрными образцами продукции, гора каталогов на столике у дивана для посетителей – и тишина, слегка нарушаемая клацаньем пальцев по клавиатуре, доносящимся из глубин кабинетов. Спокойный и уютный уголок. На первый взгляд райский в сравнении с тем, где я провел последние пять лет своей карьерной голгофы. Я подошел к стойке, не сводя глаз с секретарши, и, выдержав ее долгий, как мне показалось, несколько томный взгляд, медленно и с расстановкой (как меня учили в школьном театральном кружке) произнес:

– Добрый день! Меня зовут Максим Арциховский, я теперь работаю вместе с вами.

Секретарша совсем не растерялась, хотя факт моего появления стал для нее сюрпризом. Подъезжать к обладательнице такого богатого опыта общения на кривой кобыле было абсолютно бесперспективно. Не отводя глаз, так же медленно и с расстановкой, по всей видимости передразнивая мой тон, она ответила:

– Наверное, просто в этой компании, хотя если хотите именно со мной – милости прошу, можете присаживаться, тут места хватит. – Секретарша расплылась в хитрой улыбке.

– В таком очаровательном соседстве я не то что присесть, а даже… хотя нет, это я что-то слишком вперед забегаю!

Секретарша совсем развеселилась и залилась радостным смехом, одновременно кончиками мизинцев промакивая невидимые слезинки в уголках по-кукольному накрашенных глаз:

– С вами не соскучишься!

– И не надейтесь, – подтвердил я.

Знакомство с Викой – как выяснилось, именно так звали секретаршу (этим она сразу заработала у меня еще несколько дополнительных очков, потому что в сформировавшемся за много лет рейтинге женских имен напротив него значились одни только плюсы) – не стало последним примечательным эпизодом в мой первый рабочий день. Оставшиеся офисные персонажи оказались еще более впечатляющими.

Президент, единственный пока знакомый мне человек в компании, в офисе отсутствовал – он находился в мифически далекой европейской штаб-квартире на заседании совета директоров, где, как выяснилось впоследствии, он предпочитал проводить бо льшую часть своей рабочей недели. Вика же любезно проводила меня в мой собственный кабинет (наконец свершилось!) и предложила провести экскурсию по офису совместно с сессией по знакомству с новыми коллегами.

Первым, с кем я познакомился, был юрист Слава. На юриста, как мне показалось, он был похож меньше всего, скорее на итальянского тренера футбольного топ-клуба – высокий, элегантный, с римском профилем и удлиненным, чуть вьющимся каре. Про себя я отметил, что его образ привел бы в восторг стилиста Ermenegildo Zegna. Поинтересовавшись его полным именем, я с удивлением обнаружил – зовут его Славолюб, что, как он между прочим заметил, означает «славный по-любому», хотя его родители, видимо, вкладывали в это имя иной смысл, назвав его в честь деда-серба, бежавшего в СССР от режима Броз Тито.

Следующей в очереди оказалась менеджер по маркетингу Саша, веселая и, как я отметил, даже чересчур непосредственная девушка. Она была миниатюрная, с точеной фигуркой и совершенно непоседливая – самая настоящая юла, отчего ее блондинистые волосы, закрученные в мелкие пружинистые кудряшки, весело разлетались в разные стороны. Уже через минуту после знакомства она называла меня Максом, похвалила мой галстук, по ее мнению прекрасно сочетавшийся с носками, затем принялась крутить мне перед носом своим новым телефоном салатового цвета, щебеча, что по тону он «ноль в ноль», как ее занавески в спальне, новый нетбук и вдобавок любимые летние туфли. При этом она старательно изображала мультяшный голос и интонацию пятилетней девочки. Слушая эту болтовню, я все никак не мог понять, нравится она мне или нет, хотя обычно это становится понятно за первую 1/500 секунды общения, как об этом мне сообщил какой-то мужской журнал, регулярно невесть зачем приобретаемый Аней наряду с кипой женских. За следующие пять минут общения с Сашей я, так и не определившись со знаком полярности симпатии к ней, узнал также, что в пятнадцать лет она играла в рок-группе на бас-гитаре, а в настоящее время увлечена живописью – она пишет пейзажи маслом.

– Машинным или сливочным? – уточнил я.

– А ты прикольный, – подмигнула мне Саша. – Оливковым! Затем я был представлен финансовому директору Геннадию.

Он являл собой, на мой взгляд, крайне интересный типаж. Несмотря на строгий костюм, элегантный галстук и идеально сидящую рубашку, в нем даже для меня, далекого от понимания таких образов мужчин, была явно заметна некая скрытая порочность, как в невинной еще пятикласснице, которая годам к восемнадцати непременно превратится в шалаву. Пока мы жали друг другу руки, я пытался сообразить, кого же он мне напоминает, хотя это был не единственный мучивший меня вопрос, также я не совсем понимал, как будет правильно к нему обращаться – его имя моя классификация (подобно именам Василий, Петр, Николай) относит к тем, которые в сокращенном виде можно адресовать только закадычным корешам, собутыльникам и в крайнем случае героям детских книжек и мультфильмов. Поэтому я решил пока придерживаться полного варианта. Как только я вышел из его кабинета, меня вдруг осенило, на кого же он так похож! Именно так должен выглядеть не достигший еще зрелости Гумберт Гумберт.

После финдиректора подошла очередь Альбины – ассистента президента, по совместительству отвечающей за административную поддержку Геннадия. При виде ее у меня в голове моментально замелькали мысли, обычно вспыхивающие у витрин магазинов женского белья или плакатов с его рекламой. Альбина меня так поразила, что я, слегка растерявшись, впал в ступор и даже не смог связно пошутить по поводу ее имени, на мой взгляд, подходящего синему чулку с внешностью старухи Шапокляк, а никак не очаровательной девушке, полностью соответствующей всем моим стандартам идеальной внешности, сведенным за годы моего интереса к женскому полу в строго оцифрованные бенчмарки по всем возможным параметрам. Все эти внешние параметры, включая улыбку, форму глаз, ногтей и тембр голоса, у Альбины превышали установленные на моей шкале ценностей маркеры не менее чем на пятнадцать процентов, что в переводе на общечеловеческий язык соответствовало образу идеальной внешности – понятие «красавица» я всегда отвергал как слишком абстрактное и относительное. Пока она перечисляла все документы, необходимые для окончательного оформления моего трудоустройства: медицинская страховка, доверенность на корпоративный автомобиль, страхование жизни («кого будем оформлять как бенефициара, жену?» – «Конечно жену…»), я ей любовался. Альбина, по-моему, заметила произведенное на меня впечатление и пару раз снисходительно улыбнулась. Хотя мне могло и показаться.

Также в сессии офисного знакомства приняли участие еще как минимум пять-шесть человек. Ни их имен, ни должностей, находясь, видимо, под впечатлением таких ярких персон, как Альбина, Славолюб, Саша и Геннадий, запомнить я уже был не в состоянии. После чего, усевшись в кабинете, пахнущем свежесобранной мебелью, я принялся знакомиться с уже набросанной мне почтой и составлять план изучения текущей ситуации в компании.

Около шести я заглянул в кабинет к Геннадию, чтобы задать возникшие у меня вопросы из финансового блока, составлявшего не более двадцати трех пунктов. Геннадий встретил меня искренним удивлением, однако я его реакции удивлен был не меньше.

– Максим, что ты? Понедельник ведь сегодня! Нельзя такую нагрузку организму с ходу давать, надо в рабочий процесс входить постепенно, плавно, а то ведь может что-нибудь внутри… не дай бог, надорваться! Давай-ка завтра! Тем более я уже и комп выключил!

– Да? – Я демонстративно взглянул на часы.

– Конечно! И тебе настоятельно рекомендую последовать моему примеру! Мы же работаем, чтобы жить, а не живем, чтобы работать! Ты вообще ценности компании изучил, прежде чем к работе приступать?

Я утвердительно кивнул, нечто подобное действительно значилось в выданном мне в отделе HR глянцевом буклете. На такие вещи я обычно обращал не больше внимания, чем в СССР на права человека. Возможно, зря. Выйдя от Геннадия, я понял, что делать в офисе и вправду было больше нечего – народ активно выключал компьютеры, собирал вещи и направлялся к гардеробной. Тупо просидев перед монитором минуты три, я понял, что не в состоянии придумать, чем заняться, и тоже начал собираться. В первый день новый офис произвел на меня впечатление детского санатория «Солнышко» для нервнобольных, особенно в сравнении с прежним, теперь казавшимся зоной строгого режима для особо опасных рецидивистов.

Внесу ясность – прежним местом работы у меня числилась одна из компаний «большой четверки». Для тех, кто никогда об этой «четверке» не слышал, определение это звучит довольно абстрактно; для тех, кто знает, о чем идет речь, но никогда там не работал, эти два слова могут прозвучать очень привлекательно; но у тех, кто на своей шкуре испытал эту самую «большую четверку», эти два простых слова вызывают вполне конкретный ассоциативный ряд. Другое дело, как этот ряд оценивать, ведь при словах «служил в Афгане» или «сидел в тюрьме» у тех, кто это пережил, в голове вспыхивает калейдоскоп ярких, насыщенных образов и острых переживаний. Но для кого-то этот период – лучшая пора жизни, а кому-то все это кажется страшным сном, который хочется скорее забыть.

Мое отношение к работе в «четверке» определить одним словом было абсолютно нереально. Как можно однозначно определить отношение к пяти годам жизни, три из которых вчистую были просижены на работе? Если прибавить ко времени, проведенному на работе, время на сон и дорогу в офис и обратно, нетрудно посчитать, что свободного времени не оставалось вовсе. Конечно, иногда случались и выходные, но их наличие компенсировалось почти круглосуточной работой, когда в офисе я проводил по четырнадцать часов и более.

Найти отдушину в этой жизни можно где угодно (см. кинофильм «Жизнь прекрасна»), поэтому для многих моих коллег работа представляла собой просто настоящий рай. Эти люди жили работой – для них офис включал в себя и развлечения, и любовь, и интересы, и хобби. Один мой коллега настолько увлекся этим процессом, что транспонировал свою бухгалтерскую реальность на все жизненные аспекты, и по этой причине регулярно и в срок сам себе сдавал квартальные балансы собственного существования. Жена у него проходила как дочернее предприятие, дети в период беременности числились незавершенным строительством, а по факту рождения превращались в филиалы со сроком окупаемости двадцать один год (по логике, детей стоило отнести к статье «животные на откорме», но он решил не провоцировать жену, по совместительству свою коллегу, поскольку она регулярно аудитила семейные балансы). Также он капитализировал подарки на дни рождения друзьям, проводя их в балансе как инвестиции, возвратом которых считались полученные от них в ответ подарки на собственные дни рождения. Мне такое отношение казалось как минимум странным – я терпеть не могу вспоминать о рабочих делах вне офиса, ведь я продаю за зарплату не всю жизнь, а только ее часть (даже если эта часть и бо льшая), иначе эту сделку следует переквалифицировать в добровольную продажу в рабство. Несмотря на все тяготы и лишения, работа была интересной, иногда даже азартной, если бы только жизнь не портили несколько редко-породных уродов, с завидным упорством пытавшихся установить в компании дембельские законы, гнобя всех, кто ниже их. Мотивации эти персонажи не добавляли, а в дополнение к каторжному графику превращали офисную жизнь в сущий ад.

Когда у моего коллеги после срыва срока важного проекта случился инсульт и отнялось пол-лица, я понял, что, вероятно, настала пора провести ревизию жизненных приоритетов. Тем более что Аня последний год – в те редкие моменты, когда мы виделись между моими командировками, – настойчиво мне намекала, что в таком ключе мне скоро придется менять либо семью, либо работу. Вот тогда-то я и вспомнил о визитке Кости и уже через месяц поставил подпись под контрактом с известной в определенных кругах международной компанией. С того момента я стал именоваться директором по развитию, что после выстраданной позиции М2 (означавшей в моей корпоративной системе координат «менеджер второго года»), вдобавок полученной раньше срока, формально являлось не одним шагом наверх, но по шкале ценностей некоторых моих теперь уже бывших коллег выглядело сходом с дистанции, как, например, трансфер из английской премьер-лиги в «Лос-Анджелес Галакси», пусть даже с солидной прибавкой к зарплате.

Поступок этот я совершил прежде всего ради семьи. Как любой нормальный человек, семью свою я очень любил. Я вообще очень нормальный, предсказуемый и, если вдуматься, довольно скучный: не художник, не спортсмен, не музыкант. Рост – средний, волосы – темно-русые, особых примет нет, как написали бы в милицейской ориентировке. Но для составления такой ориентировки я за всю жизнь не дал ни одного повода. Даже при большом желании зацепиться оперативникам было не за что – ни приводов в милицию, ни драк, ни разбитых стекол, ни прогулянных уроков, и в результате – никаких приключений: школа, не полученная из-за упрямого физкультурника серебряная медаль (я ненавидел лыжные кроссы и упорно прогуливал зимнюю физкультуру), учеба в универе, первая настоящая любовь, пламя страсти, разбитое сердце, утешение в объятиях подруги бросившей меня девушки. Затем первая работа, заочная аспирантура, после чего я совершил, наверное, один из самых опрометчивых поступков в своей жизни и, позарившись на внешний глянец небоскребной рекламы международных аудиторских гигантов, подал резюме в одну из компаний «четверки»; там же случилось знакомство с Аней (где еще знакомиться людям, регулярно проводящим на работе двенадцать часов в сутки?), вялотекущий, но милый служебный роман, а еще через год, в момент моего перехода из одной «четверочной» компании в другую, совместное решение о женитьбе – чтобы связи не потерять. А еще через пару лет рождение Кирюши.

Как пел Майк Науменко: «Я обычный парень, не лишен простоты, я такой же, как он, я такой же, как ты», и далее по тексту с небольшими вариативными отклонениями. К примеру, когда я делаю что-то не то, моя милая жена не надевает пальто и не едет к маме, а начинает на меня орать.

Итак, в шесть двадцать восемь (двадцать восемь минут прошли за просмотром новостей и личной почты) я вышел из офиса и нажал на кнопку лифта, даже не осознавая, что сейчас я отправляюсь не на переговоры, не в офис к контрагентам, не на проверку работы своей команды этажом ниже – называть милых ребят, выполнявших нудную черную работу, стаффами мне всегда претило, ведь когда-то я был таким же. Я еду домой. Чувство было необычайно странное и непривычное, как будто ослика, десять лет ходившего по кругу водокачки, вдруг отвязали от упряжи и, хлопнув по спине, отпустили на все четыре стороны. Только в отличие от ослика у меня был дом, куда я и направился.

Ани дома не оказалось, была теща, которая, увидев меня дома в будний день впервые за много лет, страшно удивилась, а затем, сообразив, что может сдать мне внука, моментально отправилась к себе домой, а я с Кирюшей – гулять.

Так потекли дни. И дома, и на работе тоже все шло своим чередом. В этом графике я мог спешить на работу, совсем не торопясь, мог сидеть у окна, смотреть в пустоту и напевать про себя песню о новой жизни на новом посту, благо в отдельном кабинете меня никто не мог услышать. Я стал действительно замечать жизнь, видеть ее и жить ею, а не отчетами, встречами и бридж-диаграммами. Теперь я наконец-то мог проводить больше времени с Кирюшей: каждое утро я сам отводил его в садик и довольно часто успевал даже забирать его оттуда. Я возобновил свои кулинарные изыски, совершенно заброшенные во время моего восьмилетнего беззаветного погружения в работу, – я с детства любил готовить и теперь с радостью почти каждый вечер придумывал на ужин что-то новое: то филе утки с брусничным соусом, то карпа в горчичной корочке, то креветки карри, то фаршированных кальмаров. А по выходным отправлялся с Кирюшей (Аня по разным причинам к нам не присоединялась) то в парк, то в кино на мультики, то в музеи – в общем, наслаждался покоем семейной жизни. От этой убаюкивающей размеренности я, можно сказать, погрузился в гипнотический транс – в сознание того, что так оно все и будет. Мне стало казаться, что именно такое состояние и есть счастье, хотя в голову и закрадывались мысли о том, что теперь жизнь и будет течь в таком русле до самой смерти с небольшими отклонениями, и от этого иногда становилось не по себе, как будто едешь на красивой карусели, которая, несмотря на свой непрерывный бег, никуда не везет. Но, как выяснилось немного позже, Аня насчет счастья придерживалась несколько иного мнения.

Подтверждая свое почти полное соответствие с образом лирического героя из песни Майка, я мог с полным основанием заявить: «И, как у всех, у меня есть друг». Таким другом, единственным, с кем я общался вне офиса и семьи довольно регулярно, был Денис. Последний из могикан, еще не павший в неравной схватке с моим образом жизни. Остальные по мере моего погружения в пучину работы и семьи растворились без следа в этой крайне агрессивной для дружбы среде.

Дружба требует общности взглядов, по крайней мере в своем начале, и этот стандарт был соблюден и в нашем случае: мы правда были с Денисом похожи, даже внешне. Являясь мне другом, он к тому же был мне буквально братом, то ли троюродным, то ли еще большей кратности, и в сумерках малознакомые близорукие люди часто нас путали. Мы оба закончили экономические факультеты разных, правда, универов, любили одинаковую музыку – рок-клуб, естественно, Pink Floyd и, безусловно, Depech Mode, а также имели схожие вкусы касательно книг, кино и прочих художественных ценностей.

Этим наше сходство ограничивалось, и начинались отличия – нам нравились абсолютно разные типажи девушек (для крепкой дружбы это большой плюс – вероятность возникновения острого желания отбить подругу у товарища крайне низка). В отличие от меня Денис проработал в хомуте корпоратива всего пару лет, после чего организовал на пару со школьным товарищем, мастером на все руки, частный бизнес – автосервис, шиномонтаж и мойку. Также Денис за пять лет семейной жизни обзавелся двумя дочками и одновременно был искренне увлечен коллекционированием отношений с девушками, пользуясь у них колоссальным успехом.

Я же после начала отношений с Аней, кажется, даже ни разу и не подумал о чем-то подобном – был слишком занят, да и случая не представилось. Без сомнений, различий у нас было значительно больше.

Абсолютно невозможно логически объяснить, почему ты с кем-то дружишь, если бы кто-то спросил меня о причинах моей дружбы с Денисом, я бы, немного поразмыслив, ответил так: он совсем другой, не такой, как я. Независимый, самостоятельный, спокойный и рассудительный. Не говоря уже о том, что он нереально остроумный. Юмор его, правда, частенько выглядел черным нуаром, а некоторые даже считают, что его шутки граничат с трэшем. К примеру, всякая девушка получает от него такую точную образную характеристику, что это часто становится ее постоянным прозвищем в нашей компании. За глаза, конечно. Не станем же мы в лоб называть кого-то Рапунцель, Дюймовочкой или Мальвиной, хотя в репертуаре Дениса фигурируют не только сказочные персонажи. Встречаются также Грэг Бамбула (так именуются девушки от 175 см ростом и с размером одежды от 48-го, в случае меньшего размера они именуются Каланчой, Глистой или Верстовым Столбом), тетя Мотя и даже Мартышка. У Дениса прекрасно развито образное мышление. Мне это невероятно импонировало, но самому так креативить у меня никогда не выходило.

Места встреч каждый раз мы выбираем с ним по очереди – мне ни за что не придет в голову выбрать предлагаемые Денисом заведения, а он о тех местах, которые выбираю я, иногда даже не слышал. Так мы расширяем друг другу жизненное пространство. На этот раз выбор был за мной, и выпал он на паб «Вальтер Скотт» – я люблю нешумные и спокойные заведения, тем более что там очень хорошо смотреть футбольные матчи. Аня футбол ненавидит, и поэтому повод для встречи с Денисом у меня был более чем уважительный. В тех случаях, когда рулевым оказывался Денис, мы зависали то в «Иксах», то в «Пурге», то в каких-то барах с отчаянными названиями вроде «Полундра!», после чего все дни, следующие за нашими встречами, я жутко мучился головной болью.

Денис, как всегда, опаздывал, и, дожидаясь его, я в одиночку выпил почти целую пинту «Гиннесса»; на друга я был совсем не в обиде – без болтовни лучше ощущается вкус. Явившись, Денис осуждающе покачал головой, кивая на мое пиво:

– Подождать не мог?

– Привет, – допивая кружку, промычал я.

– Привет, привет, от худых котлет, – подмигнул он.

Денис был, как всегда, небрежно моден – небрит и комфортно кэжуален. Кстати, стиль являлся еще одним нашим отличием – даже если очень постараться, у меня вряд ли получится выглядеть как рекламная модель Diesel или Pepe Jeans, а у Дениса это выходит вполне органично. Единственное, что несколько нарушало почти идеальный образ, – свежая, довольно глубокая царапина почти через всю щеку.

– Ты что, кошку купил? – высказал я наиболее логичное предположение.

– Кошку?! Это, считай, боевое ранение! – В голосе Дениса слышались нотки гордости. И в ответ на мою удивленную физиономию он с напускной небрежностью продолжил: – Форс-мажор случился. Таня на смене была, она ж у меня администратор в гостинице. Машка с Катькой спят.

А я ночью пригласил к себе одну девушку-красавицу, не мерзнуть же одному в постели! Думал, спроважу до того, как дети проснутся, но не вышло! Мы накувыркались и уснули, а наутро Маша пришла и видит в кровати чужую тетю. Мне же, главное, ничего не сказала, а маме, как та с работы вернулась, моментом сдала. Татьяна, конечно, на меня с ходу набросилась, еле отбился – вот, и ранение получил! Конечно, я дурака включаю! За что, спрашиваю? Она мне и заявляет, что наша дочка видела какую-то незнакомую тетю в постели! Я, естественно, в несознанку – говорю, дочке спросонья привиделось, она ведь тебя всегда в кровати видит, а тут тебя нет, вот ей и показалось! А тебе, сказал ей, работать по ночам меньше надо, чтобы детям стресс не создавать! И еще дочке подзатыльников надавал, что за ее глюки отвечать должен!

– И что?

– Что-что! Поверила, конечно! Еще извинялась, а я только за минет простил! А у тебя как?

– Нормально! – ответил я бодро и принялся рассказывать о своем офисном санатории, о куче свободного времени, об ощущении свободы и прочих переполнявших меня радостных чувствах.

Реакция Дениса меня не сильно удивила, слишком хорошо я его знал:

– Молодца, брателло! Рад за тебя, конечно, только пойми одно: настоящая свобода – это жить без начальника, а вставать без будильника. Вот когда сможешь себе это позволить, тогда и поговорим!

Тут мы пустились в длинный и нескончаемый диалог, длящийся у нас с Денисом, наверное, с тех пор как он покинул свой пост в «четверке». Он настаивал, что жизнь в корпоративном формате превращает человека в инвалида.

– Помнишь у «Ноля» песню про инвалида нулевой группы?

Я кивнул.

– Вот в таких инвалидов и превращает! Хотеть – хочет, а мочь – уже нет!

– Нет, дружище, это смотря с какой стороны посмотреть! Кто-то пропускает весь гнилой базар мимо себя и остается в норме. А кто-то начинает верить в то, что это и есть настоящая жизнь, и становится офисным зомби. Есть и такие, кто вовремя это просекает и сваливает к чертям, как я.

– Ты Ане скажи спасибо, – замотал головой Денис, – она ведь тебе всю плешь проела, чтобы ты валил оттуда скорее. Правда, у нее на этот счет интерес.

– И какой же?

– Не понимаешь? Чтобы ты под боком был! Она с тобой где познакомилась? В офисе, так сказать, в водовороте кипящей работы, а теперь, когда ее в этом офисе нет, вдруг какая другая красавица тебе под руку подвернется? А проекты ваши в разных Мухосрансках и Кислодрищенсках? Сколько ты там пропадал? Месяца по три?

Я снова кивнул. На одном тренинге учили делать вид, что соглашаешься, чтобы не вступать в конфронтацию.

– Ну вот! А что ты там делаешь? Непонятно!

– Но я ведь ее люблю! И Аня это знает!

– Знает! – с издевкой передразнил меня Денис. – Знает, что ты вроде как порядочный и сам к девкам первым не подкатишь! А если кто на тебя полезет, устоишь?

Я пожал плечами, мол, откуда я знаю, там видно будет, а потом на экране замелькали красные футболки MU, и разговор сам собой трансформировался в односложные восклицания, чередовавшиеся сентенциями типа «давай!», «красава!» и «ну что такое!».

Не успел закончиться матч, как у меня загудел телефон – пришла эсэмэска. Я даже не шевельнулся, не надо быть Нострадамусом, чтобы угадать отправителя и ее примерное содержание. Во всяком случае, там не окажется фразы: «Как ты, дорогой? Я скучаю». Скорее всего, на экране я увижу: «Долго еще будешь шляться?», или «Ты домой собираешься?», или в лучшем случае «Купи молока». Я глянул на часы: время было уже около десяти.

– Ладно, давай закругляться, – сказал я. Выслушивать Анин монолог на тему о месте семьи в жизни мужчины мне совсем не хотелось, тем более что знал я его наизусть, а принципиально новых положений в нем не появлялось.

– Что, тебе к ноге пора? – подмигнул Денис.

– Да нет! – отмахнулся я. – Просто, если я поздно прихожу, Кирюша может проснуться, – зачем-то принялся я оправдываться.

– Брось! Ты серьезно? А скажи-ка мне, Кирюша твой что, никогда не просыпается, если ты дома сидишь?

– Просыпается…

– А что случится, если ты придешь не в десять, а, например, в одиннадцать… или вообще не придешь ночью? Даже если ребенок проснется? Ну, это я гипотетически, так сказать!

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Зато я знаю! НИ-ЧЕ-ГО! – Для пущей убедительности произнося отдельно каждый слог, Денис тыкал в мою сторону пальцем. – Да просто в данном случае ребенок – отличный повод тобой манипулировать! «Ой, скорее приходи, а то ребенок проснется!» Если ребенок просыпается, кто его укладывает? Ты?

– Иногда я, иногда жена… Ну, она, наверное, чаще…

– Так в чем проблема?! Ты что, каждый день приходишь домой поздно и пьяный?!

– Нет, конечно, – помотал я головой.

– А может, она у тебя нимфоманка? – прищурился Денис.

– При чем здесь это? – не понял я.

– Есть у меня приятель один, так вот, бывает, мы сидим, бухаем, ему эсэмэска приходит, он уезжает на пару часов, потом возвращается дальше бухать, и так почти всегда. Как-то раз напились и начали его пытать, куда же он ездит. Ну он наконец раскололся – жену трахать. На нее, видите ли, бывает, так накатывает, что невмоготу, вот он и мотается. Ну, чтоб она по соседям не шлялась, наверное.

– Да какая Аня нимфоманка! – рассмеялся я, уловив промелькнувшую в извилинах мысль, что отношениям в нашей семье это пошло бы на пользу.

– Так что случится, если ты задержишься немного? – хлопнул по столу Денис. – Не понимаю! Вернее, понимаю, почему это происходит, но никак не пойму, почему ты это терпишь!

– Что терплю?

– Что тобой манипулируют!

Я пожал плечами:

– Не манипулирует она мной! Зачем ей?

Денис расхохотался, будто я выдал угарную шутку:

– Ты что, думаешь, она прямо так и решила: «Стану-ка я Максимом манипулировать! И как же это лучше сделать?» – и план начала составлять, так, что ли?

Я скроил непонимающую физиономию.

– Нет, конечно! – хлопнул он меня по плечу. – Она не совсем прожженная стерва! Наверное. Просто природа у них такая – держать своего мужика поближе, а лучше, если на коротком поводке! Для порядку.

– Для какого порядка?

– Типа, нефиг! – Денис хлопнул кулаком по ладони. – А то раз пойдешь с друзьями, два пойдешь, а потом какая-нибудь девка подвернется, и понеслось! Не ясно? Им просто так спокойней – раз рядом, то ничего не случится!

– А то, что я годами на работе и в командировках пропадал?

– А не она ли тебя прессовала, чтобы ты с этим скорее завязывал? А теперь плющит, чтобы рядом всегда был!

– Да не плющит она меня! – отмахнулся я, стараясь сохранять как можно более непринужденный тон.

– Не плющит, конечно! – издевательским тоном поддакнул Денис. – Так, просто вырабатывает условный рефлекс: когда ты дома сидишь – она хорошая, ты куда-то пошел – она ворчит и недовольна. Тебе, понятное дело, это ворчание не нравится, ты встречаешься с друзьями все реже, чтобы это не слышать, постепенно ты вообще перестаешь куда-либо ходить и наслаждаешься тихой семейной идиллией!

– Ну, ты хватанул! – С этой теорией я был категорически несогласен.

– Ты не торопись с выводами! Понаблюдай за ситуацией, ты же у нас аналитик! Потом расскажешь, прав я или нет! – подмигнул мне Денис.

– Ладно, давай пойду я уже, – протянул я руку.

– Удачи! – Денис нарочито долго тряс мне руку и вдобавок еще хлопнул по плечу: – Держись!

Уже в метро загудел телефон – пришла вторая эсэмэска, и я тут же вспомнил, что не проверил и первую. Видимо, Аня уже начинала кипятиться. Нехотя я полез в карман. Вторая эсэмэска действительно была от нее, с вполне ожидаемым: «Ты домой собираешься?», а вот первая пришла с незнакомого номера: «В субботу в 17.00 сбор выпускников 10 «Б», детали ВКонтакте, Володя Марченко». Я улыбнулся. Давненько не то чтобы видеть, даже слышать про большинство из них не приходилось, и я тут же ответил: «Подтверждаю». Все так же улыбаясь, я засунул телефон в карман и поднял глаза – прямо напротив сидела милая девушка и тоже чему-то улыбалась. «Человек идет и улыбается, значит, человеку хорошо», – невольно вспомнилась песня, которую любила напевать бабушка, но улыбаться я перестал от мысли о второй эсэмэске.

Вторая снежинка прилепилась к первой, когда я отправился на встречу выпускников, точнее, когда я с этой встречи вернулся. Только сообщив Ане, что туда собираюсь, я заметил, что эта идея ее не слишком обрадовала, а уж по возвращении она устроила мне, по меткому выражению одного моего знакомого, «цыганочку с выходом».

Тихо как мышь, ни разу не брякнув ключами, я вошел в квартиру и невольно вздрогнул, почти уткнувшись в Аню. Такое впечатление, что она караулила меня прямо под дверью.

– Ты так и собираешься вечно шляться? – грозно нахмурившись, спросила она.

Я вздохнул.

– Привет, что ли! – пробормотал я, неуклюже попытавшись ее обнять.

– Отстань, – передернула она плечами, – что ты ко мне лезешь?! Сначала объясни мне свое поведение хамское, а потом обниматься лезь!

Я опустил руки и отшагнул:

– А что хамского я, по-твоему, сделал?

– Времени сколько? Ты позвонить мог?!

– Зачем? Я же предупредил, что иду на встречу выпу…

– Ты что, не понимаешь? – оборвала она меня, еще сильнее сдвинув брови. В этот момент, несмотря на махровый халат, Аня была просто вылитая сердитая учительница математики, для полноты картины ей только не хватало в руке длинной металлической линейки, которой она со свистом плетки разрезала бы воздух. Будь я мазохистом, внезапно пришло мне в голову, этот образ выглядел бы невероятно возбуждающим. Я не мог не улыбнуться.

– Чего смешного? – Аня достигла крайней точки кипения и вот-вот должна была взорваться. – Ты издеваешься, что ли?

– Анекдот вспомнил, друзья рассказали, – смущенно пробормотал я.

– Анекдоты они там травят! А я тут… – От переполнявших ее чувств она даже поперхнулась.

– Что ты так нервничаешь? Может, у тебя эти?.. – спросил я участливо и немного осторожно. Снова приблизившись, я взял ее за руку.

– Что за «эти»?

– Ну, критические дни, – все так же осторожно предположил я.

– Какой же ты гад! – вырвала она руку и стремительно удалилась в спальню.

Только тут мне пришло в голову, что кричала Аня, почему-то совсем не беспокоясь, что проснется Кирюша. Очень странно. Обычно после того, как он засыпал, я был обязан передвигаться по квартире, как ниндзя, а разговаривать (в том числе по телефону), как парижский мим.

Спать пришлось лечь на диване. Не потому, что так хотелось, того требовала ситуация. Анин критичный настрой не вызывал оптимизма. А вдруг ей придет в голову задушить меня во сне?

Сон на совсем не приспособленном для этого диване, несмотря на не менее чем десять рюмок водки, выпитых с моими школьными товарищами, никак не шел. Я все думал о последнем разговоре с Денисом, о моих отношениях с Аней, о его отношениях с Таней – как разное поведение соотносится с фактическим результатом, который эти отношения имеют в сухом остатке. Может, Денис абсолютно прав и Аня специально на меня наезжает, чтобы держать на коротком поводке? Тут я представил себя стоящим на карачках, перетянутым черными ремнями, с ошейником и в наморднике: рядом стояла Аня в своем голубом махровом халате, поверх которого висели хромированные цепи, на руках были проклепанные шипастые напульсники. Железной хваткой она держала меня на поводке. В ужасе я замотал головой, пытаясь стряхнуть с себя ошейник, но Аня резко дернула поводок и топнула ногой.

– Сказала тебе, сидеть! – рявкнула она.

Тут мне стало совсем жутко, а потом я понял, что уже сплю. От этого чуть полегчало.

Адская кухня

В День святого Валентина я пришел домой, как сложилось уже за последние пару месяцев, довольно рано. Я все еще никак не мог привыкнуть к своему курортному режиму работы, и мне казалось, что я то ли в отпуске, то ли на больничном.

Жены дома не было, теща сообщила, что Аня «на спорте», Кирюша накормлен и спит, а она уже, считай, ушла. Оставшись один, я занялся ужином. По пути я купил бутылку Vino Nobile di Montepulciano 2004 года и седло барашка. Сполоснув запыленный от долгого простоя декантер, я приступил к мясу. Кирюша еще спал, и заняться этим процессом можно было спокойно и вдумчиво.

День святого Валентина для нас с Аней традиционно был особенным – именно этот праздник стал первым, встреченным вместе. И потому я, даже прекрасно осознавая его искусственное происхождение, был готов покупать красные сердечки, цветы и прочую дребедень. В моем случае циничный маркетинговый расчет сыграть на самых светлых чувствах попал точно в цель – ощущение искренней радости в этот день было гораздо важнее желания в пику маркетинговым схемам не поднимать выручку рознице в период глубокого постновогоднего спада.

Аня вернулась как раз к моменту, когда мясо приближалось к грани, за которой следовал полураспад. Я тут же открыл вино, аккуратнейшим образом перелил его в декантер и полез в духовку за бараниной. Не успел я и глазом моргнуть, как жена уже успела не только налить вина, но еще его и попробовать.

– Фу, оно с привкусом каким-то, – сморщив недовольную гримасу, заявила она. – А что ты там приготовил?

– Что же ты делаешь! – взмахнул я руками. – Кто ж такое вино сразу пьет?! Оно же минут пять подышать должно! А приготовил седло барашка, – с гордостью заявил я и добавил: – В лимонно-медовом маринаде!

– Ты что, не знаешь, я не ем баранину? Что, так сложно запомнить?

– Да ты хоть попробуй сначала! Это же рецепт Джейми Оливера!

– Какая мне разница, какого там Оливера, если я баранину не ем?! От нее же воняет!

Я вздохнул. Апеллировать к тому, что покупал я новозеландскую баранину, мариновал ее в лимонно-медовом соусе с изрядным содержанием чеснока, который должен был отбить даже легкий намек на этот самый запах, было бесполезно – переубедить Аню, если она упиралась, как ишак Ходжи Насреддина, было не проще, чем заставить Мону Лизу заплакать. У меня даже из головы вылетело, что сегодня за день и что Ане надо бы вручить подарок (букет уже стоял на столе), однако она сама никогда не оставляла ни одного шанса об этом забыть.

– Ты подарок мне купил?

– А как же!

– Так чего ждешь?

Я достал из портфеля красный сверток, хотя первоначально у меня в планах было достать его после первого тоста за нашу любовь. Аня разорвала упаковку и, увидев духи, разочарованно выдохнула:

– Что, ничего лучше не было?

– Может, и было, – пожал я плечами, – только обсуждать это бесполезно, подарок-то вот.

– Ну почему ты никогда даже подумать не хочешь? Тебе что, все равно… лишь бы что-то купить?!

Я снова пожал плечами. Говорить не хотелось. Настроение было испорчено вконец. Я налил почти полный бокал Montepulciano и спохватился, уже сделав первый глоток. Он получился просто огромным. Так пить вино было форменным варварством. Вот как стресс неблаготворно сказывается на поведении – испортил себе все удовольствие! Аня тем временем сунула мне в руки пакет ожидаемо красного цвета и принялась куда-то звонить.

– Может, поедим сначала? – предложил я.

– Не буду я есть, сказала же! Подарок посмотрел?! – громким шепотом бросила она, прикрывая трубку рукой. Пока Аня разговаривала по телефону с двумя подругами и мамой, на что у нее ушло не более сорока минут, я успел в одиночестве поужинать бараниной, которая слегка перестояла, но была все же довольно сносной.

Тут проснулся Кирюша – из детской послышались возня и бормотание, – и я отправился к нему. Он обожал, когда я с ним возился, особенно спросонья.

– А ты что, еще мой подарок не открыл?! Тебе что, наплевать?! – Аня была недовольна, что я предпочел сына красному свертку.

Я поставил Кирюшу на пол и принялся распаковывать сверток. Кирюша тут же начал реветь: он всегда очень остро переживал прерывание процесса общения с папой. В свертке оказалась коробочка с запонками.

– Правда, красивые?!

– Красивые, – кивнул я, – только рубашки под них нет!

– Значит, купить надо! Должны же у директора быть рубашки под запонки!

Я кивнул. С этим спорить не стоило, более серьезных поводов было предостаточно. Я сунул в дисковод Best of Depeche Mode и нажал на «shuffl e». Несмотря на формальное отсутствие интуиции, электроника выбрала Black Celebration[7]. Крайне символично! Лучший выбор после Blue Valentine[8] Тома Вейтса (впрочем, которого на диске и быть не могло)!

Я пошел запускать с Кирюшей машинки в коридоре, параллельно наблюдая за бурлящими в голове мыслями в духе Blue Valentine. Гнать их прочь было совсем не просто. Чтобы отвлечься, я даже решил попробовать аутотренинг, подробно расписанный в каком-то infl ight[9] журнале. Совсем не помогло. Восприятие часто играет с нами странные штуки. Обычно мы видим только то, на что обращаем внимание, или что по какой-то причине бросается в глаза. У меня была знакомая, брошенная женихом почти у порога ЗАГСа и в поисках утешения увлекшаяся танцами. Встретившись с ней через месяц после трагического события, я был поражен, как успешно у нее прошло вытеснение жениха. Она взахлеб расписывала, что танец отражает жизнь в себе, как в капле воды, и все сущее – рождение, смерть, любовь – есть танец. Похожая история произошла с другим моим товарищем, посвятившим все свое свободное время карате. Вспомнил я этих забавных персонажей, отметив за своим восприятием одну странную избирательную особенность: начав обращать внимание на Анино поведение, почему-то все ее поступки я стал трактовать исключительно в негативном ключе.

А хорошее конечно же было. Как без него? Иначе я просто не смог бы прожить с ней эти семь лет. Романтические ужины при свечах, умопомрачительный секс, радостное ожидание рождения Кирюши и прочие банальные радости семейного быта. Но вот только теперь все это хорошее постепенно стало заслоняться день ото дня растущим снежным комом. И если моя прежняя работа функционировала в качестве безотказного средства для потери памяти – после общения с тамошними гоблинами и стервами мой дом казался райскими кущами, населенными феями и купидонами, – то сейчас офисная санаторно-курортная атмосфера резко контрастировала с некогда казавшимся милым домом.

Налипание снежинок происходило уже с катастрофической быстротой, и, как мне казалось, главным катализатором роста снежного шара был Денис. Почти каждая встреча с ним добавляла пару-тройку сантиметров к небольшому еще на тот момент снежку. Достиг он размеров шара после нашей памятной встречи, состоявшейся в одну из суббот, на этот раз просто так, без повода. Сообщив Ане, что сегодня у меня мероприятие с моим единственным другом, я в не очень хорошем настроении вышел из дому. А как еще я мог отреагировать, если Аня, видимо предполагая, что в этот вечер я пойду гулять с Кирюшей, решила съязвить:

– А с сыном что делать прикажешь? В окно выбросить?

Это означало, что она строила на вечер другие планы, которые ей вдруг пришлось менять, но настроение этой фразой она изрядно мне подпортила – в голове бродили мысли, что я променял прогулку с единственным сыном на пьянку с единственным другом.

Хотя друг у меня был не один. Не миллион, конечно, но есть немного. Взять хотя бы Женю, моего бывшего коллегу по «четверке». С ним-то мы абсолютно разные – он всегда на позитиве, веселый балагур и отлично готовит (это, наверное, единственное, в чем мы похожи). Я никак не пойму, что он забыл в аудите – гораздо органичнее он смотрелся бы на сцене КВНа или в колпаке шефа гламурного ресторана. Несмотря на катастрофическую занятость, он всегда умудрялся выкраивать время для маленьких радостей жизни, секрет этого, наверное, крылся в его идеально налаженном рабочем процессе и почти до секунд расписанном порядке действий, такой же подход он применял и к своим хобби, тратя на них строго отведенное время. Его системный подход распространялся и на все мелочи. До ма у него французские бокалы почти под все виды вин, итальянские сковородки, английский фарфор и японские ножи. На балконе он круглогодично разводит разнообразную зелень, чтобы всегда иметь под рукой свежие рукколу, ромейн и шпинат. Как-то раз он провел мне экскурсию по своей кухне, после чего я почувствовал себя абсолютным профаном в кулинарии, хотя всегда был уверен в обратном. Только живет он в Москве, и потому вижусь я с ним, увы, совсем не часто. Я всегда заряжаюсь от него положительными эмоциями, ведь он счастливый человек, умеющий радоваться тогда, когда вроде бы совсем нечему. Может, потому, что у него все прекрасно в семье – он до ужаса обожает жену и дочку. До тех пор пока Женя не познакомил меня с предметом своего обожания, я был уверен, что он женат на богине или как минимум на сказочной принцессе, так восторженно он ее описывал и непрестанно ею восхищался. Однако, оказавшись у Жени в гостях, я, помню, был поражен несоответствием между образом, сложившимся у меня голове, и его реальным прототипом. Надя обладала довольно несуразной внешностью – носом почти как у троллей с иллюстраций к норвежским сказкам, небольшими, глубоко посаженными глазками, ногами-тумбочками, как минимум семью килограммами лишнего веса и невероятно высоким о себе мнением. Она старалась всем своим видом продемонстрировать, что именно она в доме настоящая хозяйка, а Женя – так, на подхвате.

Но более всего меня поразило, что мой друг с этим и не думал спорить, а весело поддакивал. Такая странная Женина реакция полностью рушила его имидж, ведь, познакомившись с ним, я был в полной уверенности, что Женя – классический образчик сердцееда, бабника и мачо по внешности и по поведению. Он, однако, постоянно и всем заявлял, что муж он безупречно верный. Сначала я думал списать это утверждение на Женину врожденную скромность. Но раз под занавес одного корпоратива, когда алкоголь стал оказывать на участников действие сыворотки правды, я разговорился со своей московской коллегой, месяц проработавшей в команде с Женей на аудите в Котласе.

– Представляешь, – с искренней пьяной обидой жаловалась она, – как бухать или шуточки про сиськи мои отпускать, он тут как тут! А как до дела, так сразу в кусты!

– До какого дела? – Я постарался изобразить искреннее непонимание.

– Да ладно тебе дурачком прикидываться, – засмеялась коллега. – Когда я к нему в номер попыталась зайти, он на пороге мне заявил, что жену свою любит, и спать меня отправил! Одну! Будто я своего мужа не люблю!

Поэтому моя клиническая верность ни в коем случае не казалась мне странной. Впрочем, повода ее нарушить у меня и не возникало. Справедливости ради стоит заметить, что в этих вопросах я часто веду себя как слепой. Не раз друзья мне тыкали – вон та девица на тебя пялилась и вокруг ошивалась, чего ты ее не того? А я ни сном ни духом. Так что, если учесть мою невнимательность, вернее, неумение разбираться в женщинах, логично предположить, что за все эти годы возникали гипотетические возможности адюльтера, просто мне в голову не приходило их реализовывать. Наверное, еще и потому, что бенчмарк в отношении девушек у меня крайне завышен, или, как сформулировал бы Денис, планка слишком задрана, и если девушка до этой планки недотягивает, то воспринимаю я ее исключительно в качестве собеседницы. Стоит отдать должное, внешне Аня полностью соответствовала моим бенчмаркам, кто-то мог бы даже назвать ее красавицей. Как я теперь понимаю, красота эта не выходила за пределы внешних проявлений. Интересно, бывают такие красавицы, чтобы и все остальное соответствовало идеалу? Или это исключительно киношный вариант? Мои размышления на тему несбыточных мечт прервал Денис, на этот раз опоздавший минут на сорок.

– Привет, брателло! – хлопнул он меня по плечу.

– Привет, привет, от худых котлет, – ответил я его же приколом. – Как сам?

– Как пустой универсам! – криво ухмыльнулся Денис.

– Что так?

– Вовчика помнишь, партнер мой по бизнесу? Шляпу совсем потерял – связался с какой-то молодой девкой, в офисе не появляется, жену бросил. Нам зарплату работягам платить, а он ее всю спустил, на карту компании покупает ей разное барахло! Я эту девку по базе пробил – она проститутка дорогая, а ему представилась как модель. Хотя какая разница, что модель, что проститутка! Ай, ладно! Ты-то как?

– Не знаю, – вдруг неожиданно, прежде всего для себя, ответил я, следуя какому-то непонятному импульсу, и вместо обычного «нормально» продолжил развивать тему дальше: – Радости нет. Понимаешь, как с бракованными елочными игрушками.

– В смысле?

– Ну, из анекдота старого, не помнишь? Комитет по защите прав потребителей предупреждает, что в продаже появились бракованные елочные игрушки, на вид как обыкновенные, только не радуют…

Денис состроил вежливую гримасу, похожую на улыбку:

– Я не помню, ты сколько лет женат? Семь-восемь?

Я кивнул.

– Так, а ты что хотел от семейной жизни?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Радости, счастья, спокойствия…

– А-а-а… – искренне и очень весело рассмеялся Денис, будто невероятно смешной шутке, – ты об этом!

– А что смешного? – даже немного обиделся я.

– Пойми, брателло, изначально семья для счастья не предназначена. Биологически семья – это что?

– Что? – недоуменно переспросил я.

– Способ выживания вида – вот что! Безопасность, размножение, разделение обязанностей для совместного ведения хозяйства! Счастья и радости в этом списке нет! Сам посуди, в каменном веке для чего семьи создавались? Мужчина охотился, медведей от пещеры отгонял, женщина готовила, коренья там разные собирала, детей рожала, чтобы те, как подрастут, в хозяйстве помогали. А сейчас, в обществе потребления, безопасность выходит даже не на второй план, а на десятый, вот люди и начинают о другом задумываться.

Мало им безопасности! Им подавай еще и радость, счастье, спокойствие! А еще и зажигательный секс, отсутствие обязательств, независимость. А семья этого дать не может!

– А зачем тогда вообще семья, по-твоему?

– Инстинкты! – снисходительно бросил Денис. – До тридцати срабатывает инстинкт размножения, после сорока – инстинкт самосохранения.

– То есть?

– Страшно на старости лет одному остаться. Хотя бывают еще вообще клинические случаи, когда женятся исключительно из-за мегаломании – видишь ли, надо им чувствовать собственную нужность хотя бы кому-то.

Я пятерней стал теребить волосы. Я всегда так делал, когда попадал в затруднительную ситуацию.

– А как же любовь? – возмутился я. В голове пока что картинка не складывалась. – Нет, ну…

– Что «ну»? – с ухмылкой перебил меня Денис. – Баранки гну, согну и дам одну! Ты, я смотрю, начитался книжек дурацких и фильмов голливудских насмотрелся о счастливых семьях и романтической любви. Выброси это из своей дурной головы и забудь… – тут он отхлебнул пива, – не бывает так в жизни!

Сразу я и возразить ничего не смог, вообще я очень долго соображаю. Это, безусловно, мое самое слабое звено. В работе не сильно мешает – я всегда очень основательно готовлюсь к встречам, а вот в остальном… Наверно, поэтому я не могу эффективно с Аней вести диалог.

Денис достал сигарету, прикурил и, смачно затянувшись, продолжил:

– Знаешь, что? Вот скажи мне, дружище, что ты считаешь счастьем?

Я завис, как комп на загрузке, судорожно поскрипывая винчестером. А что же мне, собственно, надо? В голову лезла сплошная банальщина.

– Ну, наверное, радость, понимание…

Денис яростно замотал головой, явно со мной не соглашаясь.

– Что не так? – неуверенно спросил я.

– Да так все, конечно, – неожиданно кивнул он, – но это тебе так кажется. А вот спроси жену, что она счастьем считает.

Я на секунду представил, как задаю этот вопрос Ане. Долго думать она бы не стала: «Все мечтаешь? Ты бы лучше в магазин сходил! Вон дверь скрипит! Ножи бы наточил, сколько тебя просить можно! О счастье он думает! Ты лучше о ребенке подумай, вот кто его из сада забирать будет?» И так далее и тому подобное. Я кисло улыбнулся.

– Думаю, что ответила бы как-нибудь по-другому.

– Пра-виль-но! – воскликнул Денис и снова отхлебнул пива. – Для нее счастье – это совсем другая история. Но знаешь, в чем парадокс?

– В чем? – Я не совсем понимал, к чему Денис пытается втолковать мне прописные истины. Будто я сам не понимаю!

– В том, что счастливым в семье может быть или один, или никто. Конечно, если не считать первый год совместного проживания, пока секс случается каждый раз, когда муж и жена остаются вдвоем. Тогда гормоны заслоняют все остальное, и анализировать какие-либо ощущения, кроме оргазмических, бесполезно. Но все самое интересное начинается, когда секс отходит на второй план. И вот тогда-то и разворачивается вторая часть Марлезонского балета. Кстати, самая увлекательная!

Я состроил заинтересованное лицо. Философские рассуждения Дениса базировались исключительно на его личном опыте и потому были бесценны. Пускаться в подобные приключения у меня не было ни времени, ни желания, хотя соблазн хоть раз испытать нечто подобное иногда возникал.

– Так вот, в семье сразу оба счастливы быть не могут, только один! Либо ты, либо она! Если одному это удается, то семья будет функционировать; если никто не счастлив – развод.

– Как это? – не понял я. Концепция друга была неясна.

– Очень просто. – Денис снова отхлебнул пива. – В семье всегда один подавляет другого… или, если хочешь, доминирует. И счастлив будет именно он, то есть доминант. Или доминантша! То есть либо ты ее, либо она тебя! Других вариантов нет, ведь природой женщины на то и придуманы, чтобы мужчины их имели, член-то у нас на что? Только феминистские штучки перевернули все с ног на голову!

– А если оба пытаются доминировать? – решил я найти уязвимое место в теории Дениса.

– Тогда происходит то, что называется нашла коса на камень… Жить вместе люди не смогут по-любому: или разведутся, или убьют друг друга.

Я уже открыл было рот, чтобы привести еще не придуманный контраргумент, но в этот момент меня кто-то хлопнул по плечу. Я обернулся. Это был Вадим.

– Чего вы еще трезвые сидите? – с ходу взял он быка за рога.

– Не до того, – махнул рукой Денис. – Макс мне уже второй час по ушам ездит!

– Ладно, сейчас исправим. – Вадим тут же начал семафорить официантке. – Значит так, несите нам «Чиваса»! Бутылочку сразу, конечно, что там пить-то, и льда побольше! А дальше раз беремся!

Увлекшись философским диспутом, я и думать забыл, что сегодня планировал подтянуться Вадим, старый друг Дениса. В университетские годы они с Денисом были почти что сиамскими близнецами, но потом внезапно оборвали все общение по причине, для меня до сей поры мутной. Правда, сообщив о воссоединении, Денис прояснил и муть. Оказалось, семь лет назад Вадим закрутил с женой их общего друга, а Денис, будучи в те времена человеком чрезвычайно высоких моральных принципов, молча терпеть такого падения нравов не мог и раскрыл глаза обманутому мужу. Тот решил выследить этих морально опустившихся и застукать с поличным, что в итоге вылилось в еще больший конфуз, когда он застал жену в постели, но уже с другим своим товарищем. Впоследствии выяснилось, что она успела переспать почти со всеми друзьями и знакомыми мужа, а Вадим играл в этой порнодраме не более чем эпизодическую роль. Более того, Вадиму пришлось лечиться от каких-то скрытых инфекций, приобретенных в результате данного приключения, и смириться с потерей двух друзей. Однако настоящая дружба таки взяла свое, и, случайно встретившись лет через семь после этого инцидента на тусовке у общих знакомых, Денис с Вадимом вновь погрузились во все тяжкие мужской дружбы.

Вероятно, желая окончательно обелить свое честное имя, Вадим предложил свою трактовку тех событий, аргументируя происшедшее главным образом тем, что устоять перед настойчивой и одновременно с этим крайне привлекательной женщиной (что, собственно, и произошло семь лет назад) практически нереально, и в качестве наглядного доказательства своего утверждения он привел другую историю, недавно произошедшую с Денисом после их очередного совместного турне по барам. Вадим вскользь заметил, что тогда они слегка перебрали (из чего я немедленно сделал вывод, что они допились до полной отключки) и стали разъезжаться по домам. В машине, остановившейся рядом с почти падающим Денисом, водителем оказалась девушка. Вадим это прекрасно запомнил. Сажая друга в авто, он записал его номер: у Дениса случайно оказался целый портфель денег, и бдительности Вадим не терял. Оставшаяся часть истории была известна только со слов Дениса, но в правдивости ее сомневаться не приходилось – врать друзьям было не в его правилах. Сначала у него с таксисткой завязалась увлекательная беседа, и вместо дома Денис, сам не заметил как, оказался на заднем сиденье в объятиях страстной водилы. Он потом вспоминал, что почти ничего и не делал – пьяный был, да и портфель в руках мешал. Все проделала настойчивая девушка-шофер – полностью взяв инициативу в свои руки, она не успокоилась, пока наконец не была полностью удовлетворена, а вот Денис кончить так и не смог.

– И почему же? – поинтересовался я. – Перепил?

– Я себе установку сделал – портфель из рук не выпускать, а если бы отпустил, то сто пудов бы потерял, а там денег было – страшно подумать! Только об этом и думал, вот и не кончил.

– Ты лучше расскажи, как после этого домой заявился и кончил с женой, – захохотал Вадим. – Ты, перед тем как к ней в кровать лезть, душ хотя бы принял?

– Иди в жопу! – отмахнулся Денис. – Пьяный был, не помню!

Я хмыкнул:

– Денис, а что ты мне эту историю не рассказывал?

– А чего тут рассказывать? Нечем хвастаться! – ответил Денис. Он всегда очень скромный, особенно когда дело касается его имиджа.

Тут обнаружилось, что бутылка виски опустела, и Вадим сразу же принялся сигнализировать официантке с просьбой повторить.

– Может, хватит? – осторожно предложил я.

– Согласен! – немедленно перестал размахивать руками Вадим. – Надо двигаться! У меня же сегодня событие – я своей наконец предложение сделал! Это после пяти лет совместной жизни! Так, куда дальше пойдем?

– Такое дело надо по полной отметить! Тогда в «В отрыв!»! – вдохновленно воскликнул Денис.

– А мы еще не в отрыве? – попытался я пошутить, стараясь сообразить, во сколько же смогу оказаться дома, да и смогу ли вообще – на часах было около двенадцати.

– Еще нет, но скоро будем, – заверил меня Вадим. Обещание Вадима и вправду исполнилось довольно скоро – в заведении, действительно называвшемся «В отрыв!», я понял, что давно оторвался от поверхности и, судя по ощущениям, уже вышел в стратосферу. Что именно мы там пили, осталось для меня за кадром – было очень темно, настолько же громко, а вкусовые рецепторы атрофировались так, что я даже не смог бы отличить виски от пива. Вывалившись из «Отрыва» после четырех дринков, я вспомнил недавнюю программу на Discovery о воздействии алкоголя на организм – в моем случае налицо была глубокая степень опьянения. Судя по имеющимся симптомам, подробно описанным в программе, угнетение функции коры головного мозга и подкорковых центров зашло у меня довольно далеко, и это не считая количества погибших эритроцитов! Я уже должен был потерять способность объективной оценки ситуации, себя в этой ситуации и взаимодействия с окружающими. Это, как обещала программа, должно привести к неадекватному поведению, представляющему угрозу не только для меня самого, но и для тех самых окружающих, взаимодействие с которыми я объективно уже не воспринимал. Кроме того, у меня должны были появиться несвязность речи и нечеткость в движениях и походке. Для проверки я остановился и, закрыв глаза, попытался коснуться указательным пальцем кончика носа. Внезапно кто-то обхватил меня за плечи.

– Ну что, теперь в «Калигулу»? – закричал этот кто-то мне прямо в ухо. Я открыл глаза: кричал Вадим. – Давненько я не брал в руки шашек!

– Неделю минимум? – подмигнул ему Денис.

– А «Калигула» – это что? – решил уточнить я на всякий случай.

– Стильный блядюжник – стриптиз и так далее, – хлопнул меня по плечу Вадим. – А ты что, ни разу в «Калигуле» не был? – с искренним изумлением спросил он, а когда я отрицательно помотал головой, недоуменно хмыкнул: – И Денис ни разу не сводил? Ай-ай-ай, Денис, как не стыдно!

– Мне стриптиз не особенно интересен, – скривился я. – Не совсем понятен финал, вернее, отсутствие такового.

– А ты сам хоть раз там был? – спросил Вадим.

– Не был! А зачем?

– Ну, брателло, ты прямо как на партсобрании шестидесятых! Сам я Пастернака не читал, но заявляю, что это ярая антисоветчина! Так, что ли? – снисходительно рассмеялся Денис.

– Ну, ладно, – хмыкнул я, – раз ты так настаиваешь, давай проверим!

Думать о том, что мне нужно будет кому-то (этим кем-то была конечно же Аня) объяснять, что, зачем и как, совсем не хотелось, но предпринять некие действия было необходимо. Включив воображение, по пути в такси я настрочил жене развернутую эсэ-мэску, в которой говорилось, что мы играем в бильярд на даче у Вадима и домой я приду к четырем. Нажав на «send», я сразу почувствовал, как отлегло – формальности были соблюдены.

Перед входом в «Калигулу» в джинсах завибрировал телефон. Времени было около двух, и, понятное дело, звонок явно был не из банка с предложением выгодного процента по ипотеке. Из всех возможных вариантов существовала лишь микроскопическая, скорее даже гипотетическая вероятность того, что кто-то ошибся номером. Стараясь не смотреть на экран (а вдруг и правда ошиблись?), я глубоко выдохнул, нажал на зеленую клавишу «ответить» и медленно, с расстановкой, произнес:

– Алло!

То ли по причине угнетенной коры головного мозга, то ли от потери способности объективно оценивать ситуацию, то ли отчего-то еще я ощущал непоколебимое уверенное спокойствие, с каким, наверное, гладиаторы выходили на свой тридцать третий бой под холодно-безразличным взглядом Калигулы.

– Что «алло»? Ты совсем обалдел? – услышал я знакомый голос. Аня пребывала в состоянии истерики.

Именно в этот довольно эмоционально насыщенный момент я с невероятной ясностью понял: если сейчас я хоть на секунду дрогну, то так навсегда и останусь жить при крепостном праве.

– Ань, что ты кричишь, я же тебе эсэмэску отправил, – ответил я, стараясь дышать как можно более медленно и глубоко. – Я с Денисом, у меня все в полном порядке, домой приду не позже четырех. Волноваться не надо.

– Ты можешь вообще больше никогда домой не приходить, сволочь! – заорала жена и бросила трубку. Хотя, заметил я, ничего она не бросала, а просто нажала на соответствующую кнопку.

– Хорошо, – спокойно ответил я в пустоту, как будто отвечая на непрозвучавшую просьбу зайти по пути домой за батоном, после чего отключил на трубке и вибровызов.

В «Калигуле» у гардероба я увидел Вадима нежно лобзающимся с высоченной теткой стильного вида, напоминающей топ-модель преклонных лет. Заметив меня, он замахал рукой:

– Марго, смотри, мой старый друг, Макс. Он тут новенький.

Вырвавшись из объятий Вадима, Марго манерно протянула мне ладошку и томно произнесла:

– Привет, красавчик! Ну-у-у, добро пожаловать в рай!

Я и представить себе не мог, что ее слова следует понимать настолько буквально. Минут через пять, когда я сидел, провалившись в мягкий диван, передо мной стоял кальян, а со мной в обнимку сидела фактически неодетая или практически полностью раздетая девушка (оценка зависела от точки зрения), от которой исходил фантастический аромат духов, страсти и чего-то еще головокружительного, – формулировка, предложенная хозяйкой заведения, представлялась мне наиболее точной. Тем временем девушка, слегка касаясь губами моего уха, шепча сообщила, что ее зовут Вероника, затем пододвинулась еще ближе и обвила меня руками за шею.

– Давай-ка я это с тебя сниму, а то мешает контакту! – промурлыкала она мне снова прямо в ухо, одновременно снимая с меня очки, даже не собираясь дождаться ответа. Иначе ждать ей пришлось бы долго – говорить я почти не мог минимум по нескольким причинам: степень моего опьянения приближалась к тяжелой, в непосредственной близости (эта причина, скорее всего, была определяющей) находился объект максимального уровня сексуальной привлекательности, в горле пересохло, к тому же поведение управлялось лимбической системой, что крайне затрудняло трансформацию чувств в слова.

Вероника так нежно меня обнимала и так ласково что-то нашептывала мне на ухо, что я даже вздрогнул, внезапно осознав, что Аня со мной так себя никогда не вела! Во всяком случае, ничего похожего я не помнил.

– Может, пойдем в «приват», я хоть там тебя зацелую? – зашептала она мне на ухо, и я почувствовал, как ее пальцы полезли мне под рубашку.

Что происходило в «привате», описать внятно довольно сложно, потому что по упомянутым причинам моя оценка ситуации была крайне неадекватной. Но если разобраться, то определение, данное хозяйкой этого заведения (язык не поворачивался даже в мыслях назвать ее мамкой), наиболее точно описывало мои ощущения. Это, видимо, было огромными буквами написано у меня на лице, поэтому, когда я вывалился из «привата», Денис с Вадимом хором заржали.

– Ну и видок у тебя, брателло! – Дениса душил смех. – Как у кота после крынки сметаны! Как, не обломался? Она хоть в твой топ-десять попала?

Я смущенно пожал плечами:

– Во-первых, любая оценка, данная в таком состоянии, будет крайне субъективной, а во-вторых, мне пора.

Вадим немедленно парировал, что приключения только начинаются, и принялся зазывать ехать в менее стильный, но гораздо более конкретный вертеп, но я вполне четко осознавал, что мне на этот вечер приключений хватит, тем более что главное приключение ждало меня дома.

По пути в такси, наблюдая за пролетающими за окном огнями, я совсем не слушал ночного бомбилу, упоенно заливавшего что-то про вчерашний футбольный матч, а размышлял, какого места заслуживает Вероника в топ-десять моих женщин.

Пересчитав, что количество женщин у меня (с учетом Вероники) не превышает пяти, я понял, что предложенная Денисом система оценки не подходит. Очевидно одно – Вероника, по ощущениям, сразу попала в топ-три, даже если принять во внимание тот факт, что по формальным признакам оценивать ее как женщину, с которой у меня был полноценный контакт, я не мог.

Дальнейшие размышления на этот счет необходимо было срочно сворачивать, иначе сгоряча я бы поместил Веронику на абсурдное первое место. Тут в голове замелькали разнообразные вопросы, возникающие, как я слышал, почти у всех мужчин в определенный жизненный период. Вот и моя очередь подошла. Вопросы были до примитивности простые, но тем сложнее было на них ответить, особенно с залипшими от алкоголя эритроцитами. Почему секс с женой стал таким пресным?

Неужели в жизни все так и останется? Неужели ничего хорошего больше не произойдет? И так далее. Хорошо, что ехать было недалеко, а водитель прервал мои горестные размышления, потребовав свои честно заработанные пятьсот рублей.

Тихо, как взломщик, я открыл дверь, по пути стягивая с себя одежду, пробрался в большую комнату и рухнул на диван, кое-как прикрывшись пледом. Последняя ясная мысль, промелькнувшая в угасающем сознании, была о том, что мои тактильные ощущения от прикосновений нежной кожи Вероники так невероятно обострились, что лежащий на мне шерстяной плед, казалось, был изготовлен из крапивы вперемешку с колючей проволокой.

Лечебная физкультура

Наутро, несмотря на вчерашнее, проснулся я довольно рано, всего в пол-одиннадцатого. Почти вся суббота была впереди. Чувствовал я себя замечательно отдохнувшим, выспавшимся и невероятно бодрым. Настроение было отличным, но оставалось оно таким ровно до того момента, как я заворочался.

– Что, проснулся? – услышал я.

Начало беседы ничего хорошего не предвещало, однако сюрпризом тоже не стало, иного развития событий ждать не приходилось. Хотя в глубине души копошилась слабая надежда, что вчерашнее сойдет мне с рук, я почти был уверен: Аня ни за что не успокоится, пока не вывалит на меня все, что у нее накипело. Но сколько там накипело, а главное – чего? Это мне и предстояло вскоре выяснить.

– Проснулся, – открыл я глаза. – Доброе утро!

– Доброе? Я чуть с ума не сошла, а он мне «доброе утро», – немедленно перешла в штыковую атаку Аня. – Ты что вообще творишь?

Я постарался состроить наиболее недоуменное выражение на лице, и, судя по ее реакции, у меня это получилось.

– Не понимает он! Ты обо мне подумал, о ребенке… или только о себе и думаешь? Как ты так можешь?

– Что могу? А что, собственно, произошло? – Вдохновленный примером Дениса, я продолжал делать вид, что ничего не понимаю. – Я же тебя предупредил! Эсэмэску тебе отправил! А что такого, если человек с друзьями немного посидел?

– Как это «что»? Ты не понимаешь, что ли? – Глаза у Ани вдруг наполнились слезами, а этого вынести я никак не мог.

– Ладно тебе, – решил я резко изменить тактику: план «включить дурака» не сработал. – Конечно понимаю. – Тут я даже попытался состроить сочувственно-виноватое выражение: – Ну, извини!

Извинения обычно действуют на людей успокаивающе. Это отличный инструмент, чтобы человек по крайней мере перестал на тебя жестко наезжать. Так говорили на тренинге по коммуникации, но с моей женой инструмент не сработал. Такие элементарные приемчики на Аню, видно, не действовали.

– Что значит «извини»? Думаешь, сказал «извини» – и все, что ли? – Слезы вдруг как корова языком слизала, а глаза жены моментально стали жесткими, даже злыми.

Аня отлично умела себя распалять (к моему огромному сожалению, это умение никак не относилось к постели) и постепенно входила в состояние, в котором она звонила мне вчера ночью. Все-таки жаль, что я не мазохист, снова пришло мне в голову, а то я бы постоянно тащился от этих разборок. А так мне хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился. Но Аня только начала и собиралась подробно, по пунктам, изложить все, что у нее накипело, и не только относительно данной ситуации. Обычно она эксгумировала все мои грехи – и неподаренные цветы на Восьмое марта пять лет назад, и опоздание на какую-то премьеру в театр, и каждый непонравившийся подарок на всем протяжении нашей совместной жизни, и невнимательность к ее маме. Все эти факты наглядно иллюстрировали, какой же я черствый и невнимательный тип, который совсем ее не ценит и черной неблагодарностью платит за ее исключительное ко мне отношение. Вывода, однако, из этого обычно никакого не следовало – видимо, я должен был под гнетом всего перечисленного срочно кинуться исправляться.

В первые годы я и правда пытался, а потом просто забил – претензии, независимо от моих усилий, непрерывно росли. На этот раз мне повезло – на помощь пришел Кирюша. Вот спасибо сыну! Он подошел и потянул меня за палец.

– Папа, гуять, – скромно попросил он.

Даже не позавтракав, я сломя голову кинулся к дверям, на ходу одеваясь. Но Аню на этой мякине было не провести, и, закрывая за мной дверь, она бросила мне в спину:

– Так и знай, мы с тобой не закончили!

Я почти выбежал на улицу с коляской: Кирюша в свои три года еще полностью от нее не отказался. Ему просто нравилось, когда его куда-то везут, он сидел, медитативно разглядывая проезжающий мимо пейзаж. Я шел по улице, читал Кирюше наизусть «Доктора Айболита» и думал: как жаль, что я не курю. Как просто тем, кто курит! Затянулся – и сразу легче стало! Я никогда не курил, но Джон Леннон пел об этом достаточно убедительно в «I am so tired»[10]. Правда, начинать курить, только чтобы успокаиваться после Аниных криков, не казалось рациональным решением. «А ты удивлена, отчего я не курю, милая, ты знаешь, может быть, я идиот, но я не дебил!» – вспомнились строки из песни БГ. А может, я все же дебил, хоть и не курю?

Вернувшись домой часа через два, я обнаружил, что там уже никого. Я с облегчением выдохнул – разговор с Аней отсрочился. Надеяться, что он закончен, было бы слишком наивно. В разделе анекдотов одной бесплатной газеты я как-то прочитал, что женщины прощают, но помнят, а мужчины не прощают, но не помнят. С Аней ситуация была иная: она не прощала и не забывала. Это было совсем не смешно. Аня, вернувшись к вечеру (я даже не стал спрашивать, где она была), немного отошла, но теперь при любом удобном случае и в самых разнообразных контекстах напоминала мне о том, как я заявился домой в полшестого утра.

Слава богу, в жизни есть немного справедливости – соотношение головняков в моей жизни, оставшись прежним, просто сменило полярность. Теперь местом, где я расслаблялся, стал офис. Только я никак не мог понять, что же случилось с Аней – или, может, что-то случилось со мной? В офисе я мог об этом подумать – рабочие задачи были настолько разбросаны во времени и пространстве, что на первых порах, входя в курс дел, я с ужасом понимал, что сразу после входа в этот курс большую часть рабочего дня занять мне будет просто нечем. Иногда даже мелькали предательские мысли, что, может, зря я сменил работу – во всяком случае, не появляясь дома, я, может быть, и не заметил бы всего этого кошмара. Блестящая фраза острослова Бернарда Шоу, что он счастлив, потому что некогда подумать о том, что он несчастлив, мне уже не казалась парадоксом.

Дискомфорт по поводу пустоты в рабочем процессе существовал исключительно в моем сознании. Все остальные обитатели офиса чувствовали себя в этой ненапряжной атмосфере вполне непринужденно, с удовольствием заполняя эти пустоты развлечениями, о которых я раньше даже и не подозревал.

Самые интересные события местной жизни разворачивались на кухне за чашкой кофе и за обедами. На основе болтовни и сплетен на этих площадках можно было в режиме онлайн писать сразу несколько сценариев телесериалов, и еще осталось бы достаточно материала для женского романа с офисной спецификой. Меня почему-то сразу приняли за своего, и я моментально стал активным участником офисно-социальной активности. Может, потому, что я забавлял коллег рассказами о своей прошлой жизни? Особым успехом пользовались истории о круглосуточном графике работе, стервах-начальницах и бухгалтере, подсевшем на кокаин для постоянного поддержания тонуса, столь важного для его ответственной работы: в этом состоянии он получал особый кайф от работы с документами финансовой отчетности.

На обеды из офиса обычно отправлялись компаниями человек по пять-шесть, но иногда случались и парные выступления – как-то раз, выйдя на обед, я оказался вдвоем с Сашей, которая у нас отвечала вроде как за маркетинг, хотя в моем понимании занималась всем, кроме своей работы, что меня, однако, совершенно не беспокоило. Главное, она была невероятно забавной и являла собой чрезвычайно жизнерадостное существо и даже простую прогулку до ближайшего кафе превращала в праздник. Пока мы шли на обед, она внезапно заскочила в магазин игрушек, откуда выпорхнула, держа в руках машинку для мыльных пузырей. Я подумал, что это для племянника, чья фотка красовалась на ее столе, но пока мы шли, она строчила пузырями во все стороны.

– Сейчас все пузыри расстреляешь, племяннику не хватит, – заметил я.

– А я себе купила!

– Для чего? – удивился я.

– Для хорошего настроения! А ты что, никогда себе не покупаешь? Попробуй! – Она сунула мне устройство в руки.

Я нажал на курок и выпустил в небо целую очередь разнокалиберных пузырей. Они весело летели ввысь, поблескивая на солнце радужными боками, и лопались, стукаясь друг об друга.

– Ну? – спросила Саша. – Как настроение?

Я, улыбаясь, кивнул и снова стрельнул. Настроение и правда поднялось. Но пузырями Саша не ограничилась. Может, я внушал ей доверие, а может, она была готова обращаться за советом к любому, кто попадался под руку.

– Представляешь, тут одна моя подруга приглашает поучаствовать с ней в групповухе, а я вот мучаюсь, не знаю, что делать!

Саша вела себя совершенно непринужденно, как будто речь шла о ее новых туфлях или просмотренном вчера фильме.

К обсуждению такой темы я был не совсем готов и даже впал в легкий ступор. Саша, сделав вид, а может, и правда не заметив моего легкого замешательства, спокойно продолжала:

– У нее любовник очередной, какой-то нереально богатый – не знаю, где она их берет, правда, она сама такая вся из себя! Ну, почти как из журнала. Так он ее достал уже, чтобы она пригласила какую-нибудь подругу, ну, для секса втроем. Она мне звонит, а я ей что, главная озабоченная, что ли? А по большому счету Машке, ну, подружке моей, надо, чтобы богатей этот шубу ей купил, он обещал.

Пока Саша самозабвенно исполняла этот драматичный монолог, в памяти возникла сцена, увиденная по кабельному каналу гостиницы в Самаре и с тех пор выступающая у меня эталоном идеального секса. Там две девушки, блондинка и брюнетка, с внешними данными, значительно превышающими все мои бенчмарки, делали минет парню невзрачного вида. Тогда, чтобы не расстраиваться из-за несбыточности подобного эпизода в сценарии моей жизни, концовку досматривать я не стал. Неужели, чтобы стать участником такой сцены, надо или обязательно быть порноактером, или чтоб денег было как у дурака махорки? Обидно! В ближайшем будущем я не имел перспектив ни на одно, ни на другое. Тем временем Саша все еще ждала, пока я выскажу свое мнение на этот счет.

– Не знаю, а ты-то что сама думаешь? – не смог придумать я ничего лучше, чем встречный вопрос.

– Наверное, схожу, – задумчиво произнесла Саша, – на богатея этого интересно посмотреть! Без обязательств, так, просто познакомиться. Да и Машку подводить неохота. Ей же шуба нужна.

Я подумал, что теперь троица мечты каждого мужчины находится от Машкиного богатея на расстоянии всего одного ужина, ну и конечно же шубы. Хотелось бы мне оказаться на его месте.

Когда мы вернулись с обеда, Вика нас встретила анонсом празднования своего ДР, объявив, что не собирается ограничиваться дежурной бутылкой шампанского на офисной кухне, а устроит по этому поводу вечеринку в модном баре неподалеку, куда приглашает весь офис.

– Вечер завтрашний чтобы все освободили! Будет супервесело!

Ане я, конечно, сообщил, что у меня ужин с партнерами, и по этой причине я не пошел, как все, домой, а просидел до девяти в офисе, подготовив огромную презентацию. Только потом я понял, что переделал всю работу на ближайшую неделю, и стало совершенно непонятно, чем же мне придется заниматься в рабочее время. Но все ненужные вопросы отпали, когда я оказался в баре, где сразу же почувствовал себя невероятно расслабленным и свободным.

Когда все уже более или менее напились и дежурные темы для болтовни были почти исчерпаны, Саша предложила поиграть в игру «Я никогда». Смысл ее был донельзя прост: каждый по очереди выдает утверждение, которое вполне ожидаемо начинается со слов «я никогда». Например, «я никогда не ездил зайцем на трамвае». Те же из собравшихся, кто хоть раз в жизни ездил зайцем на трамвае, обязаны немедленно выпить. Я, по-моему, видел нечто подобное в одной американской комедии, но в нашей компании почему-то никто не хотел выяснить, ездил ли кто-нибудь на родину Деда Мороза, прыгал ли с тарзанки в пропасть и читал ли Шопенгауэра в подлиннике. Все вопросы крутились исключительно вокруг секса. Кто, сколько, с кем и где. Я внезапно обнаружил себя в совершенно неудобной ситуации – не было ни единого вопроса, после которого я мог бы выпить. Про тройки, про анальный секс, про секс подряд с двумя и больше партнерами… И если бы на первом курсе я не трахался в парадной со своей первой любовью и не соврал на вопрос про секс на пляже, за всю игру не сделал бы и глотка. По пути домой я размышлял о том, что, вероятно, за все время, пока я учился, работал, снова учился и опять работал, что-то прошло мимо. И может, это что-то было гораздо важнее всей этой учебы с работой. За этими вопросами я даже забыл, что меня ожидает дома, – видимо, у меня начинало вырабатываться нечто вроде иммунитета на Аню.

На следующий день, задержавшись на конференц-звонке с Женевой, на обеде я оказался один на один со Славолюбом, моим товарищем по сегодняшнему молчанию «на проводе», как он сам образно называл такие мероприятия. Наша миссия состояла в том, чтобы поздороваться со всеми по-английски, пару раз вставить «yes, indeed»[11], а затем в конце пожелать коллегам на других концах линий хорошего дня. Еду долго не несли, и, чтобы как-то заполнить пустоту, я решил завести ничего не значащий small talk[12].

– А что тебя у Вики на вечеринке не было? – спросил я первое, что пришло в голову. – Было весело!

– Я на такие мероприятия не хожу, – скривился он.

– А что так?

– Что я там не видел? – пожал он плечами. – Да и с женой ругаться неохота…

«Видно, не у одного меня с этим проблемы», – мысленно улыбнулся я. Это немного успокоило.

– Зачем ругаться? – вальяжно, почти как Денис, ответил я. – Что такого, если ты сходишь с коллегами отдохнуть?

– Ничего! – улыбнулся Славолюб. – Только моя Нина от этого расстраивается, а когда она расстраивается, то злится, а зачем делать так, чтобы она злилась?

– А если она так от всего будет злиться, что тебе нравится?

– А мне ничего и не нравится, от чего она злится!

– А если понравится? – решил я прояснить вопрос до конца.

– Не понравится, – улыбнулся Славолюб. – Знаешь, я подкаблучник!

Если бы Слава заявил, что планирует операцию по смене пола, я, наверное, удивился бы куда меньше. Он, видимо, заметил, что его заявление произвело на меня неизгладимое впечатление, и решил внести ясность:

– Я до тридцати лет со всеми своими девушками воевал, отношения выяснял, кто главный, кто в доме хозяин, – и так, знаешь, это достало! Постоянная ругань, разборки и прочая гадость! Два раза разводился, а потом Нину свою встретил, влюбился, мне все нравится, она просто душка, если ей ничего против не говорить! И тут я понял: а не надо ей ничего против говорить! Надо просто делать, что женщина хочет, и она тебя будет любить! Дома будет тишина и покой… и прекрасные отношения!

Я покачал головой, все никак не в состоянии осознать то, что услышал. Выходит, опять прав Денис: вот и выработался у Славолюба условный рефлекс! Как же он должен был устать, чтобы вот так сдаться! Наверное, до недавнего времени я вел себя точно так же, только неосознанно – по-другому себя вести времени не было или желания…

Сперва за Славу мне стало невыносимо обидно. Как же так? Он ведь мужик! И вдруг так спокойно сдался! А потом даже сделалось слегка завидно: он ведь совершенно осознанно сделал выбор – так, наверное, крепостные крестьяне после 1861 года оставались у своих господ, просто они не мыслили другой жизни. А может, и правда так будет проще – ничего поперек не говорить: ни тебе ссор, ни ругани? За этими мыслями я даже не заметил, как проглотил обед и на автопилоте дошел до офиса, обмениваясь со Славой ничего не значащими репликами.

В пятницу я обедал вдвоем с Геннадием. За несколько предыдущих обедов, несмотря на то что на брудершафт мы не пили, я вынужден был перейти с ним на «Гену», он настоял.

– Ух, слава богу, эти курицы сегодня с нами не пошли, хоть можно пообедать спокойно, – сказал Гена, как только мы уселись.

– Они, наверное, то же самое про нас говорят, – усмехнулся я. – Будут свои девчачьи дела обсуждать: сумочки, платьица, косметика и так далее.

– Конечно, – скептично протянул Гена. – Этим они и нам уже все уши прожужжали! Наверняка говорят сейчас, кто с кем трахался, кто с кем собирается и кто кого хочет!

– Ну и пускай говорят, – пожал я плечами. Хотя узнать, кто из девушек кого хочет, было довольно любопытно. А может, меня?

– У мальчиков тоже есть о чем поговорить, – перешел Гена на доверительный тон.

Я рассмеялся:

– Неужели кто кого хочет?

– Не люблю говорить о том, чего хочу, предпочитаю это делать, – как-то слишком серьезно заявил Гена.

– Прямо здесь не получится! – язвительно хмыкнул я. – Некого. Если только официанток.

– Тут за углом есть замечательное заведение!

– Какое же? – Я изобразил на лице недоуменное выражение.

– То самое! Massage parlor[13], образно выражаясь, – заговорщицки улыбнулся он.

Я недоуменно на него покосился.

– Бордель! – чуть снизив тон добавил он. – Можно в продолжение обеда туда заглянуть, как-никак пятница сегодня.

Моя операционная система зависла. Вот так ни с того ни сего среди белого дня идти в бордель? Это было по меньшей мере странно, не к месту, как запивать виски простоквашей.

Тут – на мое спасение – коллеге принесли заказ, и напрямую отказываться от неожиданного предложения Гены мне не пришлось. Однако игнорирование необходимости четко проговаривать свои решения сыграло со мной злую шутку. Пока я расплачивался и отвечал на очередной Анин звонок, Гена тоже куда-то звонил, а когда мы вышли на улицу и я повернул в сторону офиса, то Гена отрицательно покачал головой:

– Ты что, забыл? Мы же к девчонкам! Я уже договорился, нас ждут.

Только я хотел придумать что-нибудь железобетонное, что избавит меня от этой сомнительной обязанности, как у меня зазвонил телефон. Снова звонила Аня, на этот раз с просьбой забрать Кирюшу из садика – сегодня, как выяснилось, она внезапно собралась с мамой в театр.

– Подожди, я с работы не успею!

– Ну, уйди пораньше, все равно тебе там делать нечего!

– Как это нечего? – возмутился я.

– Что я не знаю, чем ты там занимаешься? – раздраженно бросила Аня. – Давай, короче, у меня другая линия. – И она отключилась.

Я повернулся к Гене.

– А где этот бордель, ты говоришь? – решил я асимметрично ответить на Анин ультиматум.

– Уже пришли, – повернул он в ближайшую парадную, – тут всё под боком!

«Во всяком случае, в следующий раз, когда буду играть в „я никогда“, за проституток точно выпью!» – решил я и пошел вслед за Геной.

Когда я вошел, то сначала подумал, что оказался в интерьерном салоне из модного журнала. Гену радостно поприветствовали – так обычно встречают в баре уважаемого, пока еще не спившегося завсегдатая, – нас проводили в огромную комнату, оборудованную барной стойкой, подиумом, шестом – именно так в моем воображении должна была выглядеть обстановка на кухне моей мечты. Нас усадили на кожаный диван дизайнерского вида, и через мгновение в комнату, как на показе купальников Fashion TV, стали заходить девушки. Стоящая чуть в стороне менеджер заведения, больше похожая на хостес стильного ресторана, объявляла их имена, как будто названия моделей надетого на девушках белья. Во всяком случае, именно так они и звучали – Марианна, Каролина, Амалия, Зарина. Интересно, кто у них отвечает за креатив?

– Ну, выбирай, – небрежно сказал Гена, когда дефиле закончилось.

– А ты? – совершенно растерялся я, вдруг поняв, что выбор предусматривал определенные последующие действия, при этом совсем не игру в домино или шашки.

Я вдруг почувствовал как у меня внутри что-то похолодело, отчего сразу возникло непреодолимое желание встать и уйти.

– Меня уже ждут, я к старой знакомой.

Я еще больше растерялся, поскольку понял, что улизнуть просто так вряд ли удастся: терять лицо перед Геной совершенно не хотелось. Растерянность усиливалась еще и по причине того, что я совершенно не запомнил, кто и как выгляделит, и в итоге, мысленно махнув рукой «ай, была не была!», я сообщил менеджеру заведения, что выбираю Каролину, ориентируясь скорее на понравившееся имя, тем более что внешность всех девушек, как мне показалось, в общем соответствовала уровню моих бенчмарков. Менеджер вежливо попросила оставить на столике сумму, соответствующую примерно двухнедельному среднероссийскому прожиточному минимуму, и тихо удалилась.

Через секунду в дверях возникла Каролина. Она действительно, как сказал бы Денис, по своим ТТХ соответствовала всем моим требованиям. Однако, что с ней делать дальше, было совершенно непонятно. Вот уж вписал меня Гена в блудняк! Снова нестерпимо захотелось поскорее отсюда сбежать. Каролина, скорее всего, почувствовала, с кем имеет дело, а на этот случай у нее, видимо, имелась программа для новичков, и она немедленно взяла инициативу в свои руки. Взяла, надо признаться, вполне профессионально. Чуть прищурив глаза, Каролина томно вздохнула и приспустила бретельку полупрозрачной кружевной рубашечки.

– А ты что, в одежде любишь или таки разденешься? – усмехнулась она.

Поняв, что деваться некуда, я, немного путаясь, принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Ощущение было более чем странное – раньше я никогда не раздевался перед совсем незнакомой мне девушкой, не считая медсестры в военкомате. К счастью, раздевание было единственным, что мне пришлось выполнять самому. Остальное Каролина проделала самостоятельно. Этим она крайне облегчила мне задачу, потому как с презервативом в одиночку я вряд ли бы справился. Да и вообще, чтобы мой организм понял, чего же от него хотят, надо было приложить некоторые усилия, и в этом Каролина проявила себя настоящим мастером своего дела. Все прошло без сучка и задоринки, как охарактеризовал бы процесс мой школьный учитель труда.

Но когда все закончилось, я был, как бы помягче сказать, несколько разочарован. Нет, грудь у нее была настоящая, да и исполнительское мастерство на уровне, но, как воскликнул бы старик Станиславский, я не поверил. Тем более, что в памяти еще не совсем стерлись воспоминания о Веронике, ласково воркующей мне что-то на ухо. Больше всего меня потрясла стремительность, с которой Каролина отстранилась, после того как я кончил, она немедленно принялась стягивать с меня презерватив, затем улеглась на край кровати и начала без умолку нести какую-то ахинею. Сначала, из вежливости, я немного покивал, но минуты через три не выдержал и сказал, что мне, пожалуй, пора. Каролина держать меня не стала. Гену я дожидался на улице еще почти минут двадцать.

– Ну, как твоя кукла отработала? – поинтересовался он.

Я в двух словах поделился с ним своими неоднозначными впечатлениями.

– Понятно, тебе «цифра» попалась! – с видом знатока сообщил мне Гена.

– В каком смысле «цифра»? – не понял я.

– Как в аудиотехнике, есть холодная «цифра», а есть настоящий живой «аналог», понимаешь? Только «аналоги» в этом контингенте крайне редко встречаются, искать таких надо, а еще бывает – приходит в этот бизнес девушка «аналогом», поработает полгодика, а потом ее затрахивают вконец, и она в «цифру» превращается.

– А как понять, девушка «цифра» или «аналог»?

– Как, как? – хмыкнул Гена. – Методом тыка! В прямом и переносном смысле, – вздохнул он. – Надо заниматься селекционной работой!

– То есть?

– Как тренеры-селекционеры в спортивных клубах работают? – засмеялся Гена. – Отсматривают игроков в деле! Тот же принцип! Другого метода нет. Отсев, конечно, большой, процентов восемьдесят, но зато потом есть отдача – стопроцентная гарантия результата!

– Какого результата? Результат-то один! – усмехнулся я.

– Такого, что секс у тебя будет гарантированно по высшему классу! Без обломов!

Я пожал плечами. Такая перспектива выглядела не очень обнадеживающе, идея заниматься селекционной работой с холодно-равнодушными шлюхами меня не сильно возбуждала.

– Знаешь, как-то мне не очень понравилось, да и совесть теперь будет мучить – жене изменил…

– Брось ты, – небрежно махнул рукой Гена, – технически это даже изменой-то назвать нельзя, так, гигиеническая процедура!

Я скривился.

– Ну или, если хочешь, лечебная физкультура! – Гена, видимо, давно подготовив для совести оправдательную базу, совсем не запаривался на этот счет.

По пути домой я с ужасом понял, что на мне остался запах Каролины, и мне стало не по себе, ведь Аня может его унюхать. К тому же стало жутко стыдно, и мне очень захотелось сделать Ане что-то приятное, чтобы замазать в своей памяти этот неприятный эпизод. Я купил букет цветов и решил, что больше никогда в такие заведения ходить не буду. Ну, может, только с Денисом в «Калигулу», это уж точно изменой не считается. И опасения и букет оказались лишними – жены дома не было допоздна: она ведь отправилась с мамой в театр. Запах успел выветриться, а увидев на кухонном столе охапку пионов, Аня недоуменно буркнула: «С чего это ты сподобился?»

Решение насчет лечебной физкультуры оказалось довольно скоропалительным, и мне пришлось пересмотреть его всего через неделю после моего очередного вечернего загула. Именно так охарактеризовала Аня пятничные посиделки с коллегами в соседнем баре, хотя я ушел самым первым, часов в девять, специально, чтобы не провоцировать домашний скандал. Собственно, я предполагал, что все пойдет совсем иначе. Я приду часов в десять, уложу спать Кирюшу, мы с Аней спокойно посидим на кухне, поболтаем, выпьем вина, а может, даже потом займемся сексом. Последний раз у нас это было месяца два назад – невероятно давно. А мне хотелось поскорее убедиться в том, что с Аней мне гораздо лучше, чем на лечебной физкультуре. Однако закон Мерфи снова напомнил о себе – все пошло совсем не по плану. Размер бедствия превысил все ожидания. Уснуть я смог только около двух – до этого времени выслушивал развернутую лекцию на тему, какой же я гад. Узнал я о себе много нового, но при этом ничего лестного. Общение с женой проходило примерно в том же ключе на протяжении всех выходных. Не помогало ничего: ни приготовленный мной в субботу обед (ирландское рагу, суп-пюре из брокколи и черничный кекс), ни постоянное общение с Кирюшей, ни воскресная встреча Ани с подругами. В понедельник утром, прилетев на работу чуть не на крыльях и немного поразмыслив, я решился на повторный сеанс лечебной физкультуры, чтобы гарантированно избавиться от стресса, накопившегося от двух дней пребывания дома. Одной работе справиться с такой задачей было не под силу. Гене я ничего говорить не стал, а просто набрал номер с визитки, которую невесть зачем забрал тогда из салона. Наверно, просто понравился дизайн. На ней был изображен «мерседес», под ним лаконичная фраза: «Все для вашего железного коня» – и номер телефона. Маркетинговая задумка сработала отлично, и уже через тридцать минут я, на этот раз очень внимательно, разглядывал дефилирующих девушек – в надежде вычислить среди них «аналог».

На этот раз я не был так растерян, хотя и не сказал бы, что уже чувствовал себя завсегдатаем, и, смущенно поглядев на очередное дефиле длинноногих полуголых девушек, выбрал Олю, и совсем не из-за имени. Как только я ее увидел, никого другого уже не замечал.

Очнулся я только на улице по пути в офис, налетев со всего размаху на фонарный столб. Искры, посыпавшиеся из глаз, немного отвлекли от беспрерывного прокручивания в голове моментов, проведенных с Олей. Вспоминая об этом сейчас, я все еще не могу понять, что же именно тогда произошло.

Нет, конечно, все прошло просто потрясающе. Сразу, с первого раза. И дело было даже не в Олиной внешности, не в ее потрясающей коже, не в ее идеальной по форме груди с филигранно отточенными сосками, даже не в запахе, вызывавшем у меня какое-то животное возбуждение. Дело, наверное, было прежде всего в невероятном накале, возникшем после первого же прикосновения к ней.

Так за целый час я ни на секунду не вспомнил, что нахожусь с проституткой. Даже тогда, несмотря на ноющую шишку на лбу, я чувствовал настолько невероятный подъем и сил, и энергии, и энтузиазма, что был готов свернуть Гималайские горы.

Но, немного поразмыслив, я понял, что прямо сейчас сворачивать не стоит, и потому спокойно отправился в офис. Весь остаток дня я мучился мыслью, когда же я снова увижу Олю, хотя я понимал, что сделать это невероятно просто почти в любое время, и не только увидеть. Нет, наверное, все же не стоит так увлекаться этой девушкой. В конце концов, это ведь некий стрессоликвидатор, или, как там сказал Гена, лечебная физкультура, а занятия физкультурой должны проходить строго по расписанию. Но тогда как часто я могу позволить себе эти упражнения? Наверное, не очень часто – раза два в месяц, во всяком случае, не чаще раза в неделю, это я твердо пообещал себе, дойдя до офиса. На том и успокоился.

Не выдержал я уже через день, в среду, и второй сеанс лечебной физкультуры с Олей прошел еще более головокружительно. У двери, куда, видимо, по негласному этикету девушки были обязаны проводить клиента, я попытался слегка поцеловать ее в губы, она, как ни странно, не отстранилась, а, наоборот, даже ответила на поцелуй и шепнула: «Приходи скорее, я буду скучать!» Конечно же я пообещал. До офиса я почти долетел, окрыленный этим поцелуем, хотя на каждом шагу повторял себе: «Успокойся, это просто внимательное отношение к постоянному клиенту».

В четверг я пригласил Гену на «чисто мужской» обед, чтобы поделиться своим первым успешным опытом селекционной работы. Перейдя к описанию своих потрясающих ощущений от, как мне показалось, стопроцентно «аналоговой» Оли, я было совсем увлекся и перешел к деталям, но Гена не дал мне договорить и покачал головой:

– Смотри не останавливайся на достигнутом, у тебя, как у настоящего тренера, всегда должна быть наготове полноценная команда – с основным составом, запасными и дублерами! На одну западать, особенно поначалу, не советую, а то еще привыкнешь, втянешься!

– А что такого?

– Хватанешь еще какого-нибудь чувства!

– Какого чувства?

– Не дай тебе бог какого!

– А у тебя что, такое было, если ты так уверенно об этом говоришь?

– У меня такого чувства в принципе быть не может!

– Почему это?

– Потому что я расчетливый и циничный ублюдок, – подмигнул мне Гена, – у меня все в сухом остатке, как в балансе, а в нем чувствам места нет. Вот поэтому к шлюхам и хожу.

– Но жена-то у тебя есть?

– Есть. А что такого? Связи не вижу! У меня с женой никогда никакой любви не было, счастливый брак по расчету – она при муже, с ребенком, упакована по полной, взамен я делаю что хочу, голову она мне не взрывает, вопросов никогда не задает! Как в эффективной компании: она свое дело делает, я – свое!

– А с женой тебе хорошо?

– Знаешь, я об этом не задумываюсь. Нормально! Иногда бывает и хорошо, но про любовь речь никогда не шла! Все у нас нормально, правда, я с ней сексом-то теперь занимаюсь пару раз в год, и то если очень припрет!

После этого Гениного заявления я просто выпал в осадок, что, по всей вероятности, было написано на моей физиономии.

– А что делать? – развел Гена руками. – Есть у меня одна психологическая фишка – я, можно сказать, жертва массмедиа. Есть такие, кому все равно, кого трахать, а я так не могу, мне обязательно надо, чтобы была модельного вида: я – визуал, все воспринимаю через глаза!

– А жена что, такая страшная?

– Не страшная. Обычная, понимаешь? Но мне-то этого недостаточно! Мне надо, чтобы было как в итальянском порно! Или французском. Обычную внешность я просто не воспринимаю – и ничего с этим поделать не могу!

– Понимаю! – Кто, как не я, оцифровавший все параметры женской внешности в бенчмарки, мог Гену лучше понять.

– Но тут другая проблема встает, – махнул тот рукой. – Девки модельного вида считают, что все вокруг стелиться должны, только чтобы им угодить! То одно им подавай, то другое, а иначе даже внимания на тебя не обратят! В общем, циничные, расчетливые суки! А чтобы она себя прилично вела, надо самому быть Брэдом Питтом как минимум! А еще и постоянно давать ей понять, что ты Брэд Питт и у тебя таких красавиц, как она, очередь стоит – до конца не дострелишь! Короче, я провел пару-тройку экспериментов с такими моделями – и понял, что гораздо проще, а главное, дешевле к проституткам ходить! Всегда выбор есть, внешность – какая пожелаешь, секс – когда захочешь, делает – что скажешь! Все просто, никакой недоговоренности, плюс откровенные товарно-денежные отношения. Никакого вранья и притворства! Не то что, так сказать, по любви. Сначала строят из себя королеву, а потом начинается: купи мне то, я хочу это, почему ты, наконец, не снимешь мне квартиру? Ну и все в таком роде. К тому же эта самая королева в постели бревно бревном. А тут все ясно с самого начала: я выбираю, кто нравится, говорю, что в сексе предпочитаю, – и порядок! Как инструмент повышения самооценки, конечно, не работает. Но с точки зрения практического подхода – идеальный вариант!

Я открыл было рот, чтобы что-то возразить, но сразу вспомнил Сашин рассказ про свою подругу, любовницу богатея, и с легким оттенком грусти подумал, что в этом, вероятно, Гена совершенно прав, и понимающе кивнул.

– И знаешь, что еще? – прищурился Гена. – С проститутками оно всегда честнее. И не только ей. Мне тоже. Была у меня одна барышня, меня она, наверно, просто любила, поэтому ничего не требовала, вообще. Протусили мы с ней около года, смотрю – время идет, она время со мной тратит, а ей же замуж пора, пройдет еще годика три, и все – ей в секонд-хенд прямая дорога! Подумал я, подумал и решил больше ей не звонить. Тяжело сначала было, потом привык, а недавно прочитал у нее в Фейсбуке – она замуж вышла! Вот какой я молодец! Так что причин к блядям ходить масса!

Я сочувственно кивнул, одновременно поймав себя на мысли, что, окажись я на месте Гены, вряд ли бы нашел в себе силы на такой самоотверженный поступок.

Вечером дома неожиданно разразился скандал. Пока Аня в течение минут десяти выступала с монологом на тему «Тяжелая доля домохозяйки в современном обществе», я размышлял о том, что проще запоминать те дни, когда скандалы не происходят. Виноват в данном конкретном случае снова был я. Просто, придя домой, я хотел поужинать, а когда выяснилось, что еды в доме нет, обратил внимание, что к моему приходу можно было что-то и приготовить. Хотя бы изредка. Аня это замечание расценила как камень в свой огород, и немедленно в сторону моего огорода полетела целая туча камней. Видимо, настало время мне их собирать. Аня на повышенных тонах излагала мне свои претензии – что я ее не ценю, что все ее старания пропадают впустую, что, в конце концов, я сам умею готовить и кусок от меня не отвалится, если я приготовлю себе ужин сам.

Когда буря улеглась, я понял, что аппетит пропал сам собой, и отправился разучивать с Кирюшей английский алфавит, русский мы освоили уже как год. Не прошло и пяти минут, как подскочила Аня.

– Сколько же можно! – не снижая оборотов, набранных на кухне, выпалила она. – Ночь уже на дворе, ребенку спать пора собираться! Нашел время английский учить!

Я вздохнул и опустил книжку.

– Ты бы лучше ребенка спать уложил! Не видишь, я с ног валюсь!

Снова вздохнув, я отправился с Кирюшей в ванну, там мы запускали утенка в океан, потом мы пошли спать, я начал читать ему «Дом, который построил Джек» и даже не заметил, как сам уснул на полу рядом с кроваткой. Проснулся я оттого, что мне снилось, как я бегу по горящему лесу, уворачиваясь от падающих за спиной пылающих деревьев. Подскочив, я ударился головой о Кирюшину кроватку и еще долго не мог понять, где я.

На следующий же день я организовал себе командировку в Москву, чувствуя, что постепенно у меня съезжает крыша. Поездка эта была просто необходима для приведения головы в порядок – она вот-вот была готова взорваться. Почти полгода я проработал в своей новой конторе, и за это время никуда не выезжал.

Рабочая часть командировки прошла быстро, незаметно и очень продуктивно, а вот с частной составляющей все пошло наперекосяк. Женя, которого я так хотел увидеть, именно в тот вечер улетел в отпуск – то ли на Кипр, то ли на Крит (всегда их путаю, как Литву с Латвией). Он уже два года не был в отпуске и прожужжал мне все уши, что ужасно соскучился по ежедневному сексу с женой – обычно, когда он возвращался домой с работы, она уже спала. Искренне за него порадовавшись, я принялся, по выражению одного моего одноклассника, выпускника военного училища, перестраиваться на марше. Вспомнил про университетского однокашника, лет семь назад переехавшего в Москву, и уже через два часа сидел с ним в каком-то баре.

Было скучно – мы поочередно излагали друг другу сочинения на тему «Как я провел последние семь лет». Разговор этот до боли напоминал сцену из голливудского фильма об успешных адвокатах или докторах: карьера, жена, ребенок. У друга Влада детей было уже двое: мальчик и девочка. Меня не покидало ощущение, что истории наши выглядели слишком рафинированными, не хватало в них настоящей жизни, изюминки. Моя «изюминка» была за семьсот километров, а вот «изюминка» моего товарища не замедлила появиться. Как раз в тот момент, когда Влад спросил моего совета, где лучше получить MBA – он разрывался между Сколково и London School of Business[14], – у него зазвонил телефон. Почти минуту он молчал в трубку, только промычал пару раз нечто похожее на «угу».

– Сейчас жена моя приедет. Тоже хочет тебя увидеть, – сказал он как-то неуверенно.

После двух кружек пива я был готов пообщаться с кем угодно, тем более что отлично ее помнил. Лет пять назад мы все вместе встречались в Москве, она была довольно ничего – симпатичная, веселая. Вернувшись к теме МВА, мы совсем заболтались, и вдруг к нашему столу подошла потасканного вида тетка, более того, она вдруг полезла ко мне обниматься.

– Света, Света, – строго обратился к ней Влад, – ты хоть поздоровайся сначала.

Тут я с ужасом понял, что эта тетка и есть та симпатичная, веселая девушка, которую я видел пять лет назад. Годы низвели ее симпатичность до пошлой смазливости, а веселость превратили в развязность. Но после смачного поцелуя, который она залепила мне в губы, я понял, что кроме времени, над ней еще серьезно поработал алкоголь. Мое предположение на этот счет обрело неопровержимое доказательство – усаживаясь за стол, Света провалилась под него, промахнувшись мимо стула. Но это было только начало – в процессе разговора, в который она рьяно включилась, я понял, насколько же все запущенно – супруга Влада была не просто пьяная, а бухая в муку.

Когда Света шумно удалилась в дамскую комнату, Влад сперва извинился, а потом без всякого перехода принялся рыдать мне в жилетку. Он так и не узнал, что мои успехи на семейном фронте – такой же красивый, глянцевый мыльный пузырь, как и у него, времени хватило только на отчаянный монолог:

– Достало все, не могу больше! Жене постоянно все не так! Красивую жизнь ей подавай! Дома тряпок целые горы, машину каждый год новую требует! С детьми няня сидит, а она чуть не каждый день напивается с подругами и начинает на мне виснуть, в любви признаваться, потом вырубается и не помнит ничего. Дети в шоке, меня спрашивают: папа, а что с мамой такое?

Влад вынужден был прервать исповедь – пошатываясь, как бравый моряк, шагающий на корабль с увольнительной, вернулась Света. Влад, тяжко вздохнув, поднялся, приобнял ее и твердо заявил, что им пора. Света попыталась возразить, что хочет еще посидеть со старым другом, но Влад был настроен решительно. Несмотря на всего один бокал шампанского, выпитый с нами, вести Свету до такси пришлось вдвоем, аккуратно придерживая с боков. Если бы Влад тащил ее волоком или на руках, сцена выглядела бы совсем карикатурно.

В гостиницу не хотелось, и я еще полчасика посидел за двойным виски и мыслями, что, может, у меня не все так и плохо. Плохо, конечно, но ведь не так! Только ключевую роль в данном случае играло слово «плохо». Ну а почему Влад ее терпит? И как он все это терпит? Надеется, что все устаканится? Или просто не хочет ничего менять? А я хочу? Конечно хочу. Тогда почему терплю? Надеюсь вернуть идиллию пятилетней давности? Но теперь-то я знаю ее точную стоимость – пять лет назад я полностью соответствовал ожиданиям Ани, а сейчас готов ли я осознанно стать ради этого подкаблучником? Вряд ли. С другой стороны, если сравнить жизнь мою и Влада, то следует признать: у меня она выглядит вполне неплохо. А если еще прибавить к этому стрессоликвидатор по имени Оля? Только вспомнив о ней, я почувствовал, как в груди и там, чем обычно думают мужчины, как только речь заходит о таких девушках, как Оля, что-то заныло. Весь в растрепанных чувствах я сел в такси. Затарахтел телефон:

– Алло, привет. – Я постарался придать голосу максимально бодрое звучание. Сделать это было не так-то просто, если принять во внимание моргающее на экране «Анюта».

– Привет, – услышал я в ответ. Судя по голосу, Аня была не в духе.

– Как дела? – Я сделал вид, что этого не заметил.

– У нас-то нормально, только почему я должна тебе сама звонить, чтобы ты это спрашивал? Неужели минуты за весь день не нашлось, чтобы узнать, как у семьи дела? – Аня заводилась все больше.

– Нет, тут такое дело…

– Какие такие там у тебя дела, что и минуты не нашлось? Что-то я не понимаю!

– Занят был… – начал было оправдываться я, но Аня уже бросила трубку.

Цель звонка была не совсем ясна, скорее всего – испортить мне настроение. Я засунул телефон поглубже в карман, резонно рассудив, что вывод насчет моего относительного везения в семейной жизни был довольно скоропалительным. Тут подал голос таксист.

– Жена? – сочувственно спросил он.

– Да, – вздохнул я. – А с чего вы решили?

– А чего тут решать, и так все ясно, – все тем же тоном продолжил таксист. – Жены совсем по-другому общаются.

– И как же? – рассеянно поинтересовался я.

– Как будто должен ей по жизни, как земля колхозу. – Таксист открыл окно и смачно туда сплюнул. – И никак ведь им не объяснить, что ни хрена мы им не должны! – Видимо, эта тема была для него не менее злободневна, чем для меня. – Я со своей так и не справился, – покачал он головой и полез за сигаретой. – Развелся… года два уже назад.

– Легче стало? – искренне надеясь на положительный ответ, спросил я.

– Сначала вроде да, как будто из тюрьмы вышел. А потом… одному, без бабы, тоже ведь не сахар, – расстроенно крякнул таксист. – Познакомился с одной, шуры-муры, тили-тесто, все красиво, а потом как она увидела, что я к ней нормально, начала мне мозг выносить похлеще жены бывшей. Промучился с ней полгода, совсем она меня достала, послал ее на хер. – Водитель нервно мотнул головой, прикурил и, глубоко затянувшись, увлеченно продолжил: – Веришь, нет, со следующей та же хрень, только быстрее закончилось, за три месяца меня достала!

– И теперь что? – осведомился я. Этот разговор был гораздо увлекательнее, чем заурядная таксистская лекция на тему «Как нам обустроить Россию?».

– С другой теперь встречаюсь, но тут тебе никаких телячьих нежностей, все строго, как в армии, пока вроде ходит по струнке, но боюсь, чуть слабину дашь – ту же шарманку заведет!

– А что, если не справитесь? – решил я по привычке уточнить наличие плана «В».

– Если с этой не справлюсь, в деревню поеду, в Псковскую область, тетка там у меня живет. Она мне уже все уши прожужжала: приезжай, Пашенька, невесту тебе найдем, у меня на примете две есть – хозяйственные, заботливые, будешь как у Христа за пазухой! А что? Может, эти хоть без закидонов будут!

Я задумчиво промычал нечто вроде «ну да», размышляя, что план «В» стоит сразу принять за основной и не мучить ни себя, ни городских девушек, считающих статьи в Cosmopolitan цитатами из Библии.

В ту ночь я несколько раз просыпался от жутких кошмаров, из которых самым ярким был такой: я бегу за манящей меня Олей, а когда оказываюсь на расстоянии поцелуя, она оскаливает на меня снежно-белые вампирские клыки, прямо как Мина из копполовского «Дракулы».

Дома я оказался вечером следующего дня, удачно решив в Москве еще пару глобальных рабочих вопросов. Таких возвращений я очень ждал. Всегда после командировок, даже коротких, я чувствовал, как в отношения с Аней возвращается былая теплота. Видимо, поэтому и на этот раз мне стало казаться, что наша жизнь начнется заново. Из памяти – из-за моей особенности забывать плохое – стерлись особенно яркие эпизоды последних размолвок, и я по своей наивности даже начал надеяться, что, вернувшись, увижу ту Аню, с которой познакомился семь лет назад, и все снова будет хорошо.

Летел я на позднем самолете, и, когда оказался дома, Кирюша уже спал. Аня удивила меня внезапным звонком, сообщив, что приготовила ужин. Обычно на пустом месте такого не случалось. Жалея внезапно передохших в лесу волков, я по такому случаю купил бутылку кьянти, и мы, уютно устроившись на кухне, как в старые добрые времена, очень мило болтали. Точнее, почти все время говорила Аня. Ей было что мне рассказать. За день до этого она встречалась с подругой, и та поведала такую историю, что Аня просто сгорала от желания с кем-то ею поделиться. На работу она пока не вышла, благодарных слушателей, кроме меня, можно было по пальцам пересчитать, вот потому-то она и приготовила ужин, чтобы вывалить мне эту незамысловатую историю, пока я занят едой.

История Аниной подруги, на первый взгляд простая, как квадрат Малевича, подобно творению основоположника супрематизма, по мере погружения все больше приводила к пониманию того, что все далеко не так просто. Марина, так звали эту подругу, мне тоже была прекрасно знакома – мы не раз устраивали совместные семейные посиделки. Замужем она была давно, и, я бы сказал, ее семейная жизнь была идеальной, как на картинке. Я неоднократно общался с ее мужем, когда подружки решали разбавить серость будней совместным проведением досуга, но особого удовольствия не получал: выглядел Игорь как герой фильма «Бумер», был жутким жлобом, любил хоккей, хард-рок и с удовольствием пил водку. Поскольку ко всем этим забавам я относился более чем спокойно, единственной общей темой мог бы стать футбол. В подтверждение почти полного соответствия образу из песни Майка ко мне в полной мере относилась и эта строчка: «Летом я хожу на стадион, я болею за „Зенит“, „Зенит“ – чемпион!», но к футболу Игорь неожиданно был совершенно равнодушен.

Сама история началась с того, что Марина отправилась отдыхать в Египет. Одна. Игорю из-за незакрытого проекта не подписали отпуск. На отдыхе Марина познакомилась с неотразимым местным мачо, с которым у нее неожиданно, и прежде всего для самой Марины, закрутился невероятный, совершенно головокружительный роман. Я слушал открыв рот – представить Марину в объятиях египетского мачо было так же невозможно, как королеву Англии на мужском стриптизе. Более правильную девушку вообразить было нельзя: школа с золотой медалью, красный диплом ФИНЭКА, работа в консалтинге, муж – однокурсник, ипотека и семейные обеды с родителями в выходные. Вот тебе на! Вернувшись из Египта, Марина первым делом переспала со своим инструктором по фитнесу, который, к слову сказать, совсем не оправдал ее ожиданий.

– Ни по форме, ни по содержанию, – хихикая, пояснила Аня. Поэтому Марина, почувствовав вкус настоящей жизни, так же стремительно закрутила с первым понравившимся ей парнем в том же фитнес-клубе. Вторая попытка оказалась более удачной – этот опыт полностью перевернул ее представление о сексе, сдвинувшееся в Египте с почти мертвой точки. Ну и в довершение – видно, чтобы кардинально изменить свою, как до нее дошло, до того беспросветно тоскливую жизнь, – Марина решила заняться пилоном и уже посетила два занятия. «Интересно, а где она выступать будет, как выучится?» – сразу пришло мне на ум. Я не отказал бы себе в удовольствии глянуть.

– Игорь, естественно, ни сном ни духом, – завершила рассказ Аня, доверительно сообщив, что к мужу у Марины все пропало, чем добила меня этим окончательно.

История о египетском мачо, очевидно, произвела на жену неизгладимое впечатление – отправившись спать, она неожиданно решила развернуть давно забытую эротическую активность. Я мысленно вздохнул, поняв, что ничего, кроме апатии, не ощущаю. Аня почему-то совсем не зажигала, но где-то вдалеке забрезжила надежда, что, может, все еще исправится, а потом даже и образуется.

«Надо попробовать», – принялся я себя уговаривать; долго это делать, к счастью, не пришлось.

Аня, вероятно, решила представить, будто сама оказалась в объятиях египетского мачо, и стала реализовывать эту фантазию так, как она ей виделась, рисуя в голове какие-то картины. После страстных объятий и пары поцелуев она раскинулась на кровати, всем своим видом показывая: давай сделай это со мной как следует!

После проведенной Олей серии сеансов лечебной физкультуры у меня на этот счет сформировалось несколько иное представление. Но деваться было некуда. То ли из-за того, что ситуация не располагала к страсти, то ли потому, что я представлял страстный секс несколько иначе, кончить я не мог долго. Когда же наконец мне это удалось, Аня, судя по реакции, осталась удовлетворена, а я, отмучившись, отвалился на кровать и стал думать, что же делать дальше, если процесс, вокруг которого все отношения и строятся, совсем перестал меня зажигать. То есть абсолютно. А может, он и не главный? А что тогда главное? Но и другое-то ведь тоже совсем не зажигает! Сделав этот невероятно печальный вывод, я уже почти уснул, как из мягкой ваты сна меня резко выдернул Анин голос:

– Может, нам пора про второго подумать?

– Ты о чем? – не понял я.

– Про ребенка, а ты что подумал?

– Я? Ничего.

– Вот вечно ты ни о чем думать не хочешь, – сказала она, отвернулась и обиженно засопела.

«Надо Аню срочно в Египет отправить! Одну!» – мелькнула мысль. Уже засыпая, внезапно и в ярких красках я вдруг представил, как Аня родила двойню. Я вздрогнул, почувствовав, что покрылся липким потом, и после этого еще долго не мог уснуть.

Дневник отчаяния

Был понедельник. Выходные прошли как на умиротворенной марине Айвазовского. Я не уходил в загулы и оба дня посвятил сыну: мы ходили с ним в кино на мультик, посетили два музея и парк аттракционов. Даже с женой все было бы ничего, если бы только субботний вечер не был превращен Аней в изощренную пытку: самое драгоценное время недели она провела за просмотром попсового фестиваля по телику. Поскольку по ужасному для меня стечению обстоятельств ни одной из ее подруг на связи не было, она пыталась обсуждать происходящее на экране со мной. Заявляя при этом, что ей эта музыка тоже не нравится (прекрасно зная, что я ее искренне ненавижу), а ей просто интересно посмотреть, во что все эти клоуны одеты. Я старался эмоционально не реагировать, но вечер все же был безвозвратно испорчен. Воскресный вечер я провел в парке, гоняя с Кирюшей голубей по аллеям.

Забросив утром в понедельник сына в садик, я почти сразу застрял в жуткой пробке на набережной. Поначалу по привычке занервничав, я внезапно с огромным облегчением осознал, что спешить мне совершенно некуда. Даже неплохо – можно спокойно посидеть, подумать. Уже полгода, как я сменил работу, и все никак не могу разобраться, хорошо это или плохо. Плюсов была масса: раньше я в основном видел Кирюшу, когда он спал, растерял почти всех друзей, забыл, что такое выходные, и никогда не проводил с женой больше чем шесть часов подряд, и то по большей части во сне. Это была не жизнь. Но работа тогда представляла собой надежное убежище – двенадцатичасовой график и перманентные командировки. Я жил как в подземном железобетонном бункере, защищенном от прямого попадания баллистической ракеты бытовухи, и Аня, прекрасно понимая специфику «четверки», ни разу даже не заикнулась, что я с работы поздно являюсь. По три-четыре месяца я пропадал в командировках. Просто я ничего не видел или не мог увидеть, а сейчас маячащая перед глазами каждый вечер Аня в халате начала напрягать.

Раньше у меня времени не хватало даже на то, чтобы вздохнуть, а теперь, когда я начал дышать свободно, внезапно понял: в воздухе пахнет чем-то не тем. Так вот что имел в виду Денис, называя семью инструментом для выживания, – едва самые назревшие вопросы остаются чуть в стороне, моментально начинаешь задумываться о чем-то большем! А продолжая развивать его философскую концепцию о доминантах в семье, нельзя не задуматься о том, кто же доминирует в моей ячейке общества. Ответ был слишком очевиден. Чем больше я размышлял над теорией Дениса, тем больше проникался пониманием, насколько она верна.

В офисе все дурные мысли как рукой сняло – проект по приобретению важного объекта продвигался семимильными шагами, я даже не верил, что подобные вопросы могут решаться настолько быстро.

На этот раз обедать я отправился с Сашей, Викой и Альбиной. Узнав, что она идет с нами, я почувствовал легкую вибрацию в районе солнечного сплетения – несмотря на то что формально Альбина ассистировала мне при решении вопросов административного характера, я относился с неким пиететом к ее внешности, шарму и какому-то внутреннему свечению.

Я уже пару месяцев собирался с духом пригласить ее пообедать, а может, и поужинать вдвоем, но никак не мог найти повода, а сейчас замаячил прекрасный шанс наладить неформальный контакт, а дальше слово за слово, как выразился бы Денис, за пирком да за свадебку. Я улыбнулся. Денис любил эти прибаутки-шуточки.

Как только мы уселись, у Саши зазвонил телефон, она взглянула на экран и тут же состроила на лице выражение «Ну вот, опять! Сколько можно?».

– Привет, – тяжело вздыхая, выдохнула в трубку Саша. Этот «привет» был скорее похож на «как же ты меня достал!», а после короткой паузы еще более раздраженно продолжила: – Нет, не так! Сколько тебе объяснять можно, это же так просто! Не могу сейчас, занята! Перезвоню потом! – И она нервным движением сунула телефон в сумочку.

– Это ты своего так дрессируешь? – с уважением спросила Альбина, хотя в интонации мне послышалась и легкая ирония.

– Кого же еще?

– А я так не могу, – мотнула головой Вика. – Пробовала пару раз – только хуже становилось.

– Да мужикам надо, чтобы их пилили, это их стимулирует! – с убежденностью воскликнула Альбина.

– С чего ты взяла? – возмутился я.

– Сколько я видела успешных мужчин, по-настоящему успешных, так у них всех жены о-го-го, им самим фору дадут, да и дома командуют, – убежденно отчеканила Альбина. – И всем успехом мужики эти только своим женам обязаны.

– Может, они бы большего добились, если бы им жены мозг не выносили? – предположил я.

Пока Альбина собиралась с мыслями, Вика решила сменить тему.

– Ладно вам, лучше расскажите, кто как выходные провел? – весело улыбаясь, спросила она.

Альбина, с облегчением оставив поиск аргументов, стала увлеченно рассказывать, как на выходных она проходила тренинг личностного роста.

– И зачем же? – поинтересовался я.

– Как? – недоуменно воскликнула Альбина. – Хочу быть эффективной! Хочу сама добиться в жизни большего!

– Чего же большего? Чего большего ты сможешь добиться после двухдневной промывки мозгов? – Я сделал вид, что не понимаю.

Альбина все больше меня разочаровывала. Подобная пафосная риторика достала меня еще в прошлой «четверочной» жизни. Альбина начала слегка кипятиться:

– Ты что, не понимаешь? – Она сменила тон с проповеднического на оскорбленный – ее недавно обретенная святыня грубо попиралась.

– Все я понимаю, пошутил! Сам просто на таком тренинге был, – доверительно сообщил я, – просто реакцию твою проверяю. А тебе еще над собой ой как работать надо! – Я укоризненно нахмурился. – Сразу в агрессию сваливаешься!

Альбина, слегка покраснев, совсем смутилась. Вика не замедлила прийти ей на помощь:

– Что вы все время спорите, не надоело вам? Я вот тут с парнем познакомилась, он меня на свидание пригласил, сразу к себе домой. Не знаю, идти или нет! Ведь если пойду, то, конечно, не удержусь! А на первом свидании секс – это неправильно!

Я пожал плечами:

– Почему же неправильно?

– Как почему? Уважать перестанет! Вот ты не перестал бы уважать девушку, если бы она тебе на первом же свидании дала?

– Не знаю. – Я почему-то в красках представил, как Вика дает мне на первом же свидании, и, наверное, настолько эмоционально, что это отразилось у меня на лице, потому что девушки прыснули от смеха. – Смотря как.

– Что «смотря как»? – сквозь смех спросила Вика.

– Если бы хорошо дала, то я бы подумал, что это я такой неотразимый и этой девушке настолько понравился!

– А кстати, это тема! – задумчиво закатила глаза в потолок Вика. – Я об этом не подумала!

Альбина осуждающе покачала головой:

– Ты сначала выясни, стоит ли с ним вообще связываться, может, просто время на него потеряешь!

– Если время хорошо проведу – значит, не потеряю! – хихикнула Вика.

– Я, пока не буду уверена, что парень достоин со мной встречаться, даже разговаривать не стану, – снисходительно бросила Альбина.

Тут у Саши снова зазвонил телефон, сначала она, сурово нахмурившись, схватилась за трубку, но, лишь взглянув на экран, за долю секунды чуть порозовела, состроила на лице ванильно-приторное выражение персонажа манго-комикса и засюсюскала в трубку:

– Ой, ну и что такое случилось? Ты обо мне вспомнил наконец? А я и не забывала никогда! Как такое забудешь? Приехал? Давно? И сразу мне звонить? Не верю, но все равно классно! Не стыдно тебе так, сразу? Конечно, конечно! Значит, пораньше уйду, не вопрос! – Закончив говорить, Саша прижала телефон к груди и, затаив дыхание, почти прошептала: – Антон приехал! – И, видимо чтобы пояснить нам ситуацию, добавила: – Моя первая любовь, на басу играл в группе одной, у нас с ним больше десяти лет тянется… То он не хотел, потом я хвостом махнула, потом он женился, уехал, но как в Питере – сразу ко мне… А я что? Я – существо слабое…

– Как ты так можешь? – скривилась Альбина. – Если он так тебя хочет, пусть бросает свою и на тебе женится! Или катится куда подальше! Это ты должна ему голову морочить, а не он тебе!

Не успел я как следует осознать, что Альбина за этот обед потеряла не меньше пятидесяти процентов своей привлекательности, а Сашины показатели вообще свалились до отрицательных величин, как зазвонил телефон, на этот раз у меня. Звонила Юля – можно сказать, моя лучшая подруга, в прямом смысле этого слова, без всяких оговорок. Возможно, единственная отдушина в бывшем моем офисном рабстве.

– Привет, Максимка, – услышал я. Общались мы всегда запросто.

– Привет, привет, – ответил я, ломая голову, с чего она могла мне звонить. – Сколько лет! Какими судьбами? В отпуске?

– Ради такого дела я готова пожертвовать парой минут своего драгоценного времени, да и проектов сейчас немного – восемь всего!

– И что за дело такое?

– От нас Бешеная уходит, прикинь!

– Поздравляю! – хмыкнул я. – Устроили уже по этому поводу вечеринку?

– Спасибо! Только тебя поздравлять не с чем! Слухи ходят, что она к тебе в контору уходит, так что готовься!

– Да ладно, – небрежно отмахнулся я, хотя в глубине души что-то екнуло. – Она же в партнеры метила, ей ведь через пару лет это реально светило?

– Прикинь, она даже партнерством пожертвовала! Представляю, чего ей там у вас посулили!

– Брось, даже думать не хочу! Быть такого не может, чтоб она к нам ушла, – начал я убеждать Юлю, а скорее всего, себя. – Лучше скажи, когда встретимся, пообедаем, поболтаем?

– Ой, даже не знаю, времени совсем нет, тут у меня ухажер появился, боюсь упустить!

– Конечно, конечно, не упускай, обидно будет! – тут же согласился я.

Юле катастрофически не везло в личной жизни, причин было две: почти стопроцентная занятость на работе и внешность, о которой Денис сказал бы: «Помочь нечем». Вероятно, эта внешность и погнала ее на работу, не позволявшую задуматься о таких преходящих вещах, как ухажеры.

– Ты ведь увильнул, – хихикнула она.

Когда Аня ушла в декрет, Юля пару раз делала робкие попытки на выездных аудитах мне понравиться, но, поскольку не дотягивала даже до половины минимального уровня основных контрольных точек, я упорно строил из себя святого отца, причем настолько убедительно, что она вроде даже и не обиделась.

Вернувшись с обеда с несколько испорченным настроением, я прямиком отправился на встречу с президентом, за последние три месяца наконец почтившим российский офис своим присутствием. Повод для визита был стандартный – квартальное собрание и подведение очередных итогов. Но после Юлиного звонка глубоко в мозгах у меня засела ни на секунду не прекращавшая ныть заноза. Я часто задаюсь вопросом, почему у меня сбываются только худшие опасения и совсем не сбываются надежды.

На этот раз все снова вышло именно так. Хорошо, что хоть сюрпризом не стало. Президент, рассеянно выслушав мою презентацию, пустился в пространную речь, несколько раз назвал меня молодцом, говорил, что он во мне не ошибся и ситуация в российском офисе одна из лучших в мире, а сейчас настала пора перемен, и он будет стремиться к такому же успеху в Китае. В ответ на мой немой вопрос президент сообщил, что ему на смену уже нашли достойного преемника, с которым я предположительно знаком, и мне, как второму после него человеку в компании, первому необходимо об этом узнать. Скажи он мне это вчера – я даже в самом страшном сне не мог бы увидеть того, кто этим преемником окажется. Даже если бы я услышал, что наш офис возглавит черт из преисподней или самая злобная ведьма с Лысой горы, то эффект не был бы таким убийственным. Новым президентом в ближайшие дни должна была стать не кто иная, как самая гадская жаба из моей прежней конторы. Из числа причин, по которым я оттуда сбежал, желание никогда больше не видеть ее физиономию стояло не на последнем месте!

Я почувствовал себя в западне. Достаточно сказать, что среди сотрудников моей прежней конторы у нее была кличка Бешеная. Этим было сказано многое, но, увы, не все. Плюс к взбалмошному характеру, импульсивности и отсутствию самой элементарной логики, Вера Окаемова была крайне напориста, уверена в себе и за долгие годы работы умудрилась впитать в себя все то дерьмо, которое заливают в уши на корпоративных тренингах на тему эффективности, лидерства, личной ответственности и вовлеченности расслабленные тренеры, не верящие в то, что говорят. Для полноты картины необходимо было добавить беспринципность, бескрайнюю злобу и неприкрытую ненависть ко всем, кто мог составить ей даже самую незначительную конкуренцию. Вот такой можно было набросать краткий психологический портрет нового президента компании, куда меня полгода назад угораздило перейти, как в тихую гавань. Ничего хорошего ни для меня, ни для всего офиса это назначение не сулило, но кидаться немедленно искать работу тоже было бы неправильно – надо хотя бы год здесь продержаться, чтобы резюме себе не испортить.

Мгновенно после официального объявления все в офисе кинулись ко мне с расспросами, пытаясь выяснить все, что им стоит знать о нашем новом боссе. Я не нашел ничего лучше, чем рассказать всем, что она грамотный менеджер и успешный руководитель, умеет и сама работать, и других заставить – это была чистая правда. Об остальном, чтобы не распространять панику, я решил умолчать.

А вдруг, подумал я, она тоже решила поменять жизнь, найти себе тихую гавань, завести ребенка, хотя это предположение противоречило древней мудрости русского народа, утверждавшей, что для исправления горбатого существует только один способ. И в очередной раз народная мудрость подтвердила свою безупречную правоту. Веру и впрямь могла исправить только могила.

В день вступления в должность нового президента всех довольно растерянных сотрудников согнали в конференц-комнату, где Вера по случаю своей инаугурации произнесла пламенную речь, в которой крупными мазками обрисовала, как она будет строить новый мир в нашей отдельно взятой компании и как в этом мире будет все красиво и замечательно.

На протяжении всего выступления я сосредоточенно не сводил с Веры глаз, кивая после каждого особенно удачного пассажа и делая вид, что согласен с каждым ее словом. На самом деле я думал совсем о другом, до меня наконец дошло, кого же Вера мне всегда напоминала. Она же вылитая старуха Шапокляк, просто еще не успевшая постареть! И дело было совсем не во внешности – уродиной Веру никак нельзя было назвать. Не очень высокая, но стройная, с грудью все в порядке, лицо не модельное, на любителя, но вполне симпатичное. Только вот вечно недовольно поджатые губки, иногда складывающиеся в слегка презрительную усмешку, почти всегда нахмуренные бровки, отчего между ними залегла глубокая морщина, волосы, стянутые в старушечий пучок, черный, в обтяжку костюм, а также резкий, писклявый голос – все эти мелкие, но значимые детали приводили к такому неутешительному выводу. Потому как от Шапокляк, даже не постаревшей, ничего хорошего ожидать не приходилось. Сама Вера тут же подтвердила это предположение.

– Нам всем придется, конечно, поработать и над бизнесом, и над собой, но зато вскоре все увидят, как по-новому засияет наша компания! – бодро заключила она свою речь под неуверенные аплодисменты.

На ковер Вера вызвала меня самым первым.

– Я очень рада, что у меня здесь есть единомышленник, – заявила она мне с порога.

Изобразив на лице наиболее серьезное и озабоченно-деловое выражение, я кивнул. Вместе с Верой я присутствовал на тренинге по модели управления, где нам объясняли важность наличия в команде последователей и единомышленников. Сейчас самое главное было не иронизировать по этому поводу, ведь никакой другой реакции такое заявление у меня вызвать не могло. Что поделаешь, «мели, Емеля, твоя неделя»!

– Я долго думала, принимать ли мне это предложение, – все так же серьезно продолжала Вера, – но как узнала, что ты здесь уже работаешь, сразу сомневаться перестала! – твердо заявила она мне. Я еще больше насупился, изображая решительную сосредоточенность и активное слушание, а она увлеченно гнула свое: – Имея такое плечо рядом, я буду уверена в своих силах, и мы вдвоем сможем тут все изменить! Встряхнем все это болото!

Я беспрестанно кивал, подтверждая ее правоту, это Вере было очень важно. Ничего хорошего как мне, так и всем обитателям нашего офиса разговор этот не сулил. Предчувствие меня не обмануло. Перетряска болота началась уже на следующий день. Вера устроила показательный расстрел, уволив Вику за опоздание на четыре минуты и непомытую чашку, оставленную кем-то на кухонном столе, назначила совещание на 19.00 и попросила меня подготовить к этому времени два плана развития компании: детальный на этот год и стратегический на пять лет, аналогичные задания были поручены другим сотрудникам. В письме-приглашалке была пометка, что в случае, если кто-то не успевает подготовиться, мы можем сдвинуть начало совещания на 20.00. Все ее действия полностью соответствовали постулату тренинга по лидерству, требующему от настоящего руководителя быть инициатором перемен, бросать вызов устоям и смело двигаться вперед.

После обеда, который я провел в одиночестве, размышляя о том, как правильно сформулировать ответы Вере (ни времени, ни настроения идти на лечебную физкультуру не было), меня в коридоре поймал Славолюб:

– Макс, есть минутка? Потрещать надо!

– Наверное, только минутка! Кстати, у тебя тоже не больше. А то Вера будет тявкать, как бешеный карликовый пинчер. Не страшно, но противно.

– Ты мне расскажи, что вообще от нее ждать можно. Она всех нас тут не вытурит? Как Вику, в пять минут? Мне работу никак сейчас терять нельзя – кредиты, жена скоро рожает. – Слава выглядел крайне озабоченным.

– Вытурить не должна! А кто работать будет? Она, что ли? А вот душу из нас вынет! Так что рекомендую начать готовить отходные пути…

– Жалко, а я только думал, что работу стабильную нашел, поэтому с женой ребенка решили завести, а тут на тебе! – покачал головой Слава, попутно с гордостью демонстрируя мне фото своей беременной жены на экране телефона, а затем обреченно поплелся готовить Вере доказательства своей полезности.

«Классно, что есть люди, хоть в какой-то сфере жизни чувствующие себя счастливыми», – мелькнула у меня мысль. Я вправду был от души рад за Славу – искренне любит жену, заботится о ней, считает семью смыслом жизни. А ведь совсем недавно я чувствовал себя точно так же. И что с того времени поменялось? По большому счету, ничего, кроме моего отношения. Выходит, раньше все было точно так же? Но размышления пришлось прервать – впереди маячила куча работы.

Выйдя из офиса в 21.50 (совещание все же началось в 19.00, никто из сотрудников не стал отодвигать неизбежное), я вдруг понял, что у меня осталось единственное убежище, где мне спокойно и хорошо, – моя машина. Главное – выключить телефон, чтобы хоть полчаса по пути домой побыть одному. Пустые разговоры сейчас – трата драгоценного времени. Кроме Ани, мне особенно никто и не звонит, а с ней разговоры свелись к довольно непритязательным темам: почему давно не звонил, ты где, когда будешь, дай денег, заедь в магазин…

Домашнее общение не сильно отличалось разнообразием, если не считать Аниных попыток использовать меня в качестве психотерапевта – почти каждый вечер она принималась в подробностях рассказывать о своих подругах, по большей части осуждая их поведение, решения, внешность и образ жизни. Моя роль в этих сеансах должна была ограничиваться молчаливым согласием с ее оценками, если же по какой-то причине я имел иное мнение, это немедленно превращалось в мою проблему. Молчать было проще.

Усевшись в машину, я отключил телефон, сделал погромче Ника Кейва и, совершенно не торопясь, направился в сторону дома. У меня есть не больше тридцати минут, чтобы просто подумать (скорее понаблюдать), послушать музыку (дома-то я давно лишен такого удовольствия) и отдохнуть. Надо как-то снимать стресс – навестить, может, Олю? Что-то я давно у нее не был. Неделю, не меньше. Завтра обязательно навещу. Эта перспектива придала мне немного бодрости.

Но назавтра выяснилось, что Оли в салоне нет, ее мобильник, номер которого я взял после третьей фееричной встречи, молчал. Прав был Гена, говоря о необходимости иметь команду! Так что снова пришлось выбирать наугад. На этот раз мой выбор пал Катю – на ум сразу пришла присказка Дениса: «Приводи подругу Катю, я ее отконопатю».

Впечатление Катя оставила неплохое. Всю дорогу она так страстно вздыхала и нежно постанывала, что можно было поверить, она и вправду тащится, но что-то мне подсказывало – это просто игра. Но играла она на отлично, прямо настоящая Сара Бернар, чем заслужила место в виртуальном списке моей «команды». Только плеймейкером, без сомнения, оставалась Оля – когда за мной захлопнулась дверь салона, я вдруг с удивлением поймал себя на ощущении, что при одной мысли о ней в привычных местах сразу же возникает знакомая сладкая ломота. На этом я удивляться не перестал.

Пройдя два квартала до офиса, я обнаружил у себя еще одну любопытную мысль – у меня кардинально изменился критерий оценки проходящих навстречу девушек. Мне стало казаться, что все они поголовно работают в салонах, если не в том, куда я хожу, так в другом, где меня попросту не бывает. Кажется, выбирай любую, кто нравится, и веди в койку! Хорошо, что это не так! Только как тогда отличить салонную девушку от домашней?

В офисе все мои размышления на абстрактные темы как ветром сдуло. В нашем санатории новый главный врач Окаемова наводила свои порядки, превращая недавний райский уголок в спецотделение психиатрической больницы для лиц, отбывающих наказание. Методов воздействия у Веры было несколько: трудотерапия, электрошок и лоботомия. Со всеми я был прекрасно знаком еще с «четверки», и ни один воодушевления не вызывал.

Очередная встреча с Денисом состоялась по расписанию, в ближайшую субботу. Денис был в своем репертуаре – на мой дежурный вопрос о текущем состоянии дел он скромно ответил:

– Нормально. Жена наконец-то меня с любовницей дома поймала.

– Тебя? – поперхнулся я пивом.

– А кого еще? – Денис картинно огляделся, как будто рядом был еще некто. – Конечно меня.

– И как? – Я в воображении уже рисовал картины жестокой схватки между женой и разлучницей.

– Буднично, не как в кино, рассказал бы кто – не поверил. Как будто все к этому готовы были – и я, и Таня.

– А что девушка, с которой ты попался?

– Да Белоснежке пофиг!

– Почему Белоснежке? – усмехнулся я. – Что, так похожа?

– Вылитая! И внешне, и по социальному статусу!

– То есть?

– Есть такой типаж девушек – где-то далеко у нее принц-жених, а вокруг семь гномов крутятся, – разъяснил Денис, – чтобы на каждый день под рукой был новый, ясно? Я выступаю в роли одного из гномов, так что ей эта тема совершенно параллельна.

– А теперь что? Ну, с Таней?

– А ничего, – махнул Денис рукой, – поговорили, расставили все точки над «ё», я собрал вещи и ушел.

Я не знал, что и сказать.

– А у тебя как? – сменил тему Денис. Похоже, он не сильно парился на этот счет.

– Просто жопа…

– А что так?

– Нам нового президента поставили, из моей прежней конторы, помнишь, я тебе рассказывал про Бешеную? Так вот теперь она моим офисом рулит.

– И что? – бросил Денис. – Тебе не привыкать.

– Так я от этих бешеных из прошлой конторы убежал, а они меня тут достали. Выходит, я конкретно попал – и на работе засада, и с женой что-то все не так идет, – вдруг брякнул я, хотя вторая часть фразы вырвалась почти случайно.

– Да ты что? – участливо спросил Денис. – А ну-ка, с этого места давай поподробнее!

– Неделю назад прихожу к президенту, а он мне заявляет, что у нас новый президент Окаемова…

– Да черт с ней, с этой Бешеной, – перебил меня Денис. – С Аней-то у тебя что? Ты мне об этом ничего не говорил! Ты же в прошлый раз сам говорил, что ее любишь!

– Сам не понимаю, что случилось, – вздохнул я. – Просто внезапно понял, что каждая минута пребывания с ней дается мне с трудом! И никак не пойму, как же я этого раньше не видел, не замечал?

Денис сочувственно покачал головой:

– А я, кажется, понимаю!

– Скажи! Со стороны, может, виднее!

– Думаю, она слишком тебя плющит. И переборщила малость.

– А что, было заметно, что плющит?

– Еще как! – ни секунды не сомневаясь, заявил Денис с решительностью главного врача, объявляющего неутешительный диагноз. – Конечно заметно, а ты как думал? Я молчал, потому что думал – ты ее любишь! Но видно, она чуток пережала, а ты теперь обратно отыгрываешь, как пружина, которую до упора отжали!

– Не знаю…

– Раз не знаешь – значит, правда. Короче, найди себе какую-нибудь отдушину, иначе вообще с катушек слетишь.

– С чего ты взял?

– Просто ты оказался в мире, где везде дискомфорт: на работе Бешеная, с женой – жопа. Везде давление на твой паровой котел, а пар надо как-то выпускать. Ты поосторожнее, а то можно и взорваться. Пойдешь, например, в офисе народ мочить топором.

– Нет, до этого точно не дойдет.

– Хорошо, если не дойдет! Главное, доводить не надо! – наставительно произнес Денис и закурил. – Тебе хобби надо найти… спортом займись, рисованием, скалолазанием, йогой, в конце концов, – вот и отвлечешься!

– Мне неинтересно, – отмахнулся я.

– А ты сам вообще чего хочешь?

– Не знаю. Наверное, счастья, спокойствия, нежности какой-то! Чтобы без крика, ора, без нервотрепки, чтобы была забота и уважение…

– Брателло, ты снова мне картинки с выставки рисуешь, прямо как в сказке: «Стали они жить-поживать и добра наживать»! Хрень все это несусветная! Забил себе голову штампами и надеешься, что они в жизни реализуются. Еще скажи, в кино такое видел!

– Видел, и что?

– Да ничего! Фильмы эти дурацкие как раз для этого и снимают, чтобы такие идиоты их смотрели и умилялись, как хорошо в жизни бывает, а потом вынашивали в своей дурной голове мечты об этом. А когда понимают, что мечты эти хрен реализуешь, то снова идут в кино, чтобы поддерживать свои идиотские мечты. Это как наркотик! Только психологический. В основном женщины на них сидят. Редкий мужик на такое подсаживается. Мужики в основном сидят на футболе, пиве и тупых пошлых ситкомах – им такая эстетика ближе.

– Так что же делать?!

– Прекратить жить иллюзиями прежде всего! Пойми, ты сам построил клетку, в которой и сидишь. Теперь ее надо сломать! Не надо мыслить штампами: я хочу счастливой жизни! Что это такое? Лично я не понимаю!

– А что?

– Конкретнее будь! Определись, чего хочешь, и начинай действовать! А так всю жизнь будешь мне по субботам плакаться: «Ой, я такой несчастный! Что мне делать? Я так хочу быть счастливым!»

Я молча глотнул пива, понимая, что мой собеседник совершенно прав. Но Денис не останавливался:

– Ты вообще в школе Козьму Пруткова читал?

– Читал, конечно, давно только!

– Да, видимо, ничего не вычитал! Помнишь у него: «Хочешь быть счастливым, будь им»?

– Помню, проще всего так сказать, а сделать как?

– Знаешь, дружище, – подмигнул мне Денис, – барышня тебе нужна – чтобы картинку сменить! Глядишь, и с Аней наладится. Как меня папа в юности учил, хороший левак укрепляет брак!

– С барышнями проблем нет, – пробормотал я, – мне тут коллега показал одно замечательное место с феями, прямо рядом с офисом. Все по высшему классу, барышни на все вкусы. Я там теперь постоянный посетитель!

– Я не про фей-блядей говорю, эти барышни твоих проблем не решат. Это как с резиновой куклой – трахать можно, а поговорить? Тебе нормальная нужна, которая тебя любить будет, и забудешь ты все свои проблемы – и рабочие, и домашние. Вот и будет тебе счастье!

Я скептически сморщился:

– А где ж ее взять такую?

– Дурацкий вопрос – мало, что ли, рыбы в море, как говорит мой американский друг, – развел руками Денис.

– Легко сказать, я ведь не рыбак!

– Это проще, чем кажется, главное – действовать, – немного снисходительно произнес Денис. – Оглянись вокруг: на работе поищи, старых знакомых перетряси, зарегистрируйся в соцсетях – что, тебе все разжевывать надо?

Пока я раздумывал над его словами, загудел телефон – пришла эсэмэска. Я полез в карман, Денис заржал:

– Пора в будку?

Я обреченно кивнул. Скрывать правду, во всяком случае перед другом, смысла не имело. Я встал и пожал Денису руку:

– Давай, пока!

Денис, не разжимая рукопожатия, слегка притянул меня к себе:

– Порадовал ты меня сегодня, брателло! – И в ответ на мой недоуменный взгляд продолжил: – А то я уже думал, что потерял тебя! – Он хлопнул меня по плечу.

– Почему это?

– Знаешь, сколько таких примеров перед глазами – к юбке своей прилип и замечать ничего не хочет, его жена имеет в хвост и в гриву, а ему хоть бы хны! Только и приговаривает: «Как там моя деточка? Как я соскучился! Как же я ее люблю!»

– Я что, так себя вел?

– Не слово в слово, но очень похоже! Я глазам своим не поверил, когда ты в себя приходить стал!

По пути домой в метро я с любопытством натуралиста наблюдал за счастливыми, улыбающимися парочками, самозабвенно радующимися жизни и друг другу – по всей видимости, им было совершенно все равно, что случится, когда их отношения перейдут на новый качественный уровень и кто из них тогда станет доминантной фигурой. Настолько же было интересно наблюдать за другими парочками, очевидно женатыми, – в их глазах читались совсем иные эмоции. И тут я вдруг понял, что если сейчас проанализировать любой мой день, то не найдешь почти ни одной минуты, которая бы приносила мне удовольствие. За минусом встреч с Денисом, лечебной физкультуры и минут общения с Кирюшей.

И дни эти потянулись нескончаемой вереницей, в которой каждый следующий был хуже предыдущего. Особенно было тяжело в выходные, когда Аня оказывалась дома или мы шли куда-то вдвоем. Будни были немногим лучше, потому что в офисе меня ждала каторга с Верой. Пережив чуть больше месяца в таком графике, однажды по пути с работы я вдруг понял, что ехать домой просто не могу. То есть абсолютно. Что я там увижу, услышу, нет желания даже думать. А ехать туда всего ничего – жалкие полчаса. Кому-то тридцать минут до дома покажутся, наверное, счастьем, но лично я с удовольствием бы постоял в пробке. Перевел бы дух. А что мне помешает это сделать без пробки? Ничего. Значит, буду переводить.

Я резко припарковал машину напротив какой-то кофейни, страдающей комплексом неполноценности, о чем можно было судить по болезненному сходству со Starbucks. Может, чашка капучино как-то поможет или шоколадный торт? От шоколада, вернее, от его воздействия на вкусовые рецепторы в мозгу вырабатывается что-то невероятно позитивное, то ли эндорфин, то ли серотонин. Не важно. Главное, что эффективно работает.

Заполучив чашку с капучино, я взял салфетку и принялся, следуя совету Дениса, анализировать ситуацию со знакомыми. Список был жалким. Начинался он с Наташи, одноклассницы, с которой я после почти пятнадцатилетнего перерыва мельком увиделся на вечеринке выпускников. Затем там значилась недавно уволенная офисная секретарша Вика, потом Альбина. Немного подумав, я указал еще Марину, подругу жены, – скорее для количества, хотя она мне всегда нравилась, – может, в отсутствие египтян и у меня появятся шансы. После чего я зачем-то написал «Оля», хотя потом немедленно зачеркнул. В общем, не разгуляешься, но в любом случае надо хоть с чего-то начинать. После этого я зарегистрировался «ВКонтакте», в «Одноклассниках» и еще на каких-то сайтах знакомств. Будем идти широким фронтом, решил я, хотя особых иллюзий на этот счет не питал.

После такого напряженного умственного упражнения я открыл свой чудесный девайс – мобильное окно во внешний мир, и решил почитать что-нибудь отвлекающее. Ничего умнее rbc. ru и gazeta.ru я придумать не мог, но вдруг наткнулся на рекламу LiveJournal. Особенно меня привлекла аббревиатура ЖЖ.

Я давно убежден, что буква «ж» – одна из самых ярких в русском языке, только легендарная «ё» может составить ей конкуренцию, но в аспекте обреченности буква «ж» гораздо более фатальна. Восклицание «ё!» оставляет некую отчаянную надежду, что все еще может как-то наладиться. Буква «х» просто ставит крест на твоих планах, а вот «ж» окончательно распинает последнюю надежду на стене реальности: жуть, жесть, жопа, жена…

И тут мне пришла в голову одна из самых нелепых за всю мою жизнь мыслей. А что, если написать дневник в ЖЖ? Аббревиатура с задвоенной буквой отчаяния выглядела довольно обреченно, но именно так я и ощущал себя в этот момент. Я немедленно нажал на прямоугольник «регистрация». Единственная заминка возникла, когда я дошел до выбора ника. Вот тут пришлось проявить креатив – в голову лезли какие-то избитые штампы, а спускать такой важный вопрос на тормозах я никак не мог.

Снова мне на помощь пришел лучший друг – вспомнились слова Дениса о романтической хрени, которой я забил себе голову, и если от нее не избавиться, то проблемы будут только нарастать. С ним было трудно не согласиться. Пробежавшись по воспоминаниям, я вынужден был признать, что ничего хорошего романтические отношения мне не приносили. Только если совсем ненадолго.

На грани отрочества и юности, начитавшись Бунина, Стендаля, Гюго, Бальзака и Лондона (я был болезненным мальчиком и, как следствие, часто неделями сидел дома и много читал), я старательно, как изложено в инструкциях классиков, выбирал себе объект увлечения. Затем его обожал, превозносил и восхищался, однако то и дело натыкался на глухую стену непонимания, в лучшем случае снисхождения. Но я даже был рад на собственной шкуре испытывать эти душевные метания, столь ярко описанные в литературе, в свою очередь холодным безразличием отвечая несимпатичным, на мой взгляд, девушкам, питавшим ко мне похожие романтические чувства.

Безуспешно поиграв пару лет в любовную рулетку, я вдруг сорвал банк – мне казалось, что мир вспыхнул волшебными красками и мы с моей прекрасной возлюбленной воспарили в небеса, слившись с истинной любовью. Закончилась эта романтическая история вполне банально: сначала безудержным сексом, потом беспочвенной обоюдной ревностью, затем пустыми придирками, оскорблениями, перетекшими в бесповоротную взаимную ненависть. Нормальная первая любовь – о ней у меня остались вполне теплые воспоминания, и справедливости ради надо заметить, что до рукоприкладства дело у нас не дошло. Тогда моя иллюзия на тему любви и романтики впервые серьезно пошатнулась, затем ей был нанесен второй удар, а теперешний мой брак медленно подточил оставшиеся опоры, и можно сказать, что сейчас она почти окончательно рухнула.

Второй удар по романтическим иллюзиям нанес мой на тот момент лучший друг – просто не разлей вода. Мы с Егором, тогда студенты третьего курса, часто устраивали у него зажигательные вечеринки. Сердце мое было свободно (тогдашняя подруга внезапно меня бросила, позарившись на мускулистого спортсмена) и жаждало заполнить вакуум новым предметом обожания. Предмет не замедлил появиться – на моем курсе внезапно возникла новая девушка с романтичным именем Арина, милая и нежная, стильная и элегантная, ей нравились те же книги, фильмы и музыка, что и мне. Симпатия была, восторженно думал я тогда, взаимной. Насколько я помню, мы пару раз сходили в кино, были на каком-то рок-концерте, взявшись за руки, гуляли по набережной. Ничего друг другу не говоря, мы оба все понимали – все развивалось по стандартной схеме. До тех пор, пока Егор не предложил потусоваться вместе. Арина с радостью согласилась и взяла с собой подругу, с расчетом на Егора, – яркую блондинку, чье имя не запомнилось, она была не из нашего института, очень даже симпатичная, хотя, на мой вкус, слегка флегматичная – не тормоз, но и не энерджайзер.

Сначала мы были на дискотеке, там натанцевались, порядочно нагрузившись коктейлями, потом завалились к Егору домой. Устроившись на кухне, мы снова пили, а вдобавок еще и что-то курили, а когда переместились в комнату и врубили музыку, как-то совсем незаметно и довольно внезапно девушки начали раздеваться. Следующим, что я увидел, было то, как Арина делает Егору минет, то ли в пьяном угаре, то ли еще по какой-то непонятной мне причине. Ни у меня, ни у той яркой блондинки, чье имя я так и не запомнил, особого выбора уже не оставалось.

После этой вечеринки мы с Ариной больше не ходили в кино, хотя, встречаясь в институтских коридорах, друг другу мило улыбались. Тяга к романтическим чувствам у меня пропала надолго.

Наверное, до момента встречи с Аней. Только сейчас я понял, что мне стоило быть Егору благодарным, а тогда после той тусовки наша дружба довольно быстро сама собой сошла на нет. Крушение иллюзий, какими бы вредоносными они ни были, почти всегда болезненно, но иногда очень ободряет – позволяет посмотреть на мир под другим углом, совершенно по-новому. Я больше не попадусь на эту удочку (так похожую на грабли), я получил достаточно прививок от этого вируса, и мой ник всем об этом сообщит. Решение было принято. Моментально зарегистрировав ник ne_romantick, я начал стучать по экрану:

ne_romantick

Зачем я все это пишу? Наверное, просто хочется выговориться. Кричать свои тайны в яму и засыпать землей, как брадобрей царя Мидаса, несовременно, да и, как показывает практика, абсолютно неэффективно.

В пьяном угаре изливать душу такому же бухому, как и ты в этот момент, другу несвоевременно – в такие минуты хочется говорить о приятном: девках, успехе, как ты этого друга уважаешь, – и слышать то же самое в ответ.

Лежа на кушетке, излагать свои проблемы психоаналитику – это абсолютно не соответствует моему российскому менталитету.

Любовнице? Это в корне противоречит самой концепции – любовницу надо любить, а не грузить проблемами, в конце концов, она ведь тоже имеет тебя в качестве любовника для эмоциональной разгрузки, а не для проблемной загрузки. Да и нет у меня этой самой любовницы.

Побежать жаловаться маме? Я уже с первого класса школы этого не делал. Да если бы и делал, то ни за что бы не стал ее расстраивать. Она и так намучилась, спасая меня в детстве от скарлатины и свинки. Пусть она хотя бы сейчас радуется и рассказывает при встрече соседям, что у ее сына отличная семья, работа и жизнь. Не буду разрушать такую идиллически красивую картинку. Мама ее заслужила.

Жене? А собственно, для чего надо выговориться? Конечно же для того, чтобы ей ничего не говорить. А то получится как в анекдоте про мишку и ежика.

А тут все просто и эффективно: можно и мысль сформулировать, и проблему изложить. Как анонимный алкоголик. И даже получить фидбэк. Правда, кто будет давать этот фидбэк, непонятно. Но все же лучше, чем никто.

От экрана и мыслей меня оторвал голос, прозвучавший прямо над ухом:

– Эй, привет!

Вздрогнув от неожиданности, я поднял глаза и увидел какого-то парня – загорелого, весело улыбающегося, в каком-то нелепом художественно-неопрятном цветастом прикиде. То ли с крашеными, то ли с выгоревшими на солнце длинными волосами и редкой бородкой а-ля народоволец-разночинец. Мне он был совершенно не знаком. Сейчас, наверное, будет денег просить или предлагать купить таймшер. Я вздохнул. Нигде меня в покое не оставят!

– Макс, совсем заработался? Друзей уже узнавать перестал! Хорошо, что я сидел, потому что эффект от произошедшей с Костей удивительной перемены непременно должен был свалить меня с ног. Да, это был именно Костя, встречу с которым полгода назад я считал в достаточной мере поворотной. Причина, почему я сразу его не узнал, была вполне уважительной: в те несколько последних случайных встреч я видел его исключительно в костюме и мертвенно-бледного цвета от постоянного пребывания в освещенных дневным светом офисных пространствах.

– Ну, здорово! – все еще удивленно разглядывая его, выдавил я. – Ты что, из отпуска – такой разноцветный?!

– Вроде того! Я теперь, считай, почти всегда в отпуске!

– В каком смысле?

– Уволился месяца три назад. С того момента и в отпуске. И безмерно счастлив.

– Подожди, ты когда успел? Мы же с тобой виделись совсем недавно?

– Недавно – понятие очень растяжимое. Почти год прошел, столько всего уже случилось! – Он начал загибать пальцы: – Я развелся, работу бросил, отправился путешествовать…

– Развелся? – обомлел я. Идеал семейной нежности и непреходящего счастья в Костином лице в мгновение ока был разрушен. – У тебя же с Дашей все было в полном порядке?

– Знаешь, эта сука, как оказалось, была совсем другого мнения на этот счет, – довольно зло бросил он. – А как понял, что у меня с ней все пошло совсем не так, решил – надо прекращать! И чем скорее, тем лучше! Зачем зря время терять?

– А дети? У тебя же дети?

– Во-первых, у меня один, а во-вторых, ему так лучше будет, я же эту тварь убить был готов! Она меня, кстати, тоже… Сам понимаешь, ребенок же это чувствует! И потом, зачем сыну демонстрировать неправильную модель поведения в семье? А если я буду терпеть и скрипеть зубами, только чтобы ему было спокойно, то потом, когда он вырастет, он будет уверен, что семейная жизнь – это сплошная трагедия. Зачем?

Я пожал плечами:

– А как же долг и все остальное?

– Так это и есть мой долг – показать своему сыну, как надо жить правильно! А так я ему показываю, что если ты и сделал ошибку, то ее можно исправить, и эта ошибка – не причина спускать свою жизнь в унитаз! А ты задумывался вообще, зачем мы детей заводим?

Я задумался.

– Ну, как… продолжение рода, смысл жизни… – Вопрос Кости застал меня врасплох.

– Ты сам-то в эти слова веришь?

– А как еще? – вздохнул я. – Других-то нет!

– Есть, просто ты боишься даже подумать об этом! В нашем возрасте обычно ребенок – это цена, которую ты платишь за секс с любимой женщиной, либо атрибут счастливой и успешной семьи. Всем кажется – раз ребенок есть, значит, все в порядке. А зачем? Я, конечно, люблю своего Митьку, но если абстрагироваться, то смысл заводить ребенка какой? На старости лет одному не остаться? Чтобы стакан воды подали? А если мне пить не захочется? Для женщин-то все понятно, для них ребенок слишком много значит – и перед подругами покрасоваться, и чтобы муж уже никуда не делся!

Я молчал, пытаясь переварить слова Кости. Скорость формулировок явно выдавала долговременную подготовку и даже заученность. Видно, Костя немало в своей голове перелопатил, прежде чем пришел к такому.

– А как ты понял, что это ошибка? С Дашей? Не в одну же минуту?

– Нет, конечно! Сначала гнал эти мысли, ну как же, ведь это так важно, куда летом отдыхать ехать! Потом задумываться стал: а может, что-то не так?! Может, у меня с головой не то?! Ведь почти все живут такой жизнью – и ничего, во всяком случае, не особо парятся! Даже удовольствие получают! Это как с водкой. Я вот, например, ее ненавижу – как выпью, сразу тупею, голова как будто мокрой ватой набита, ну не нравится, и все, – а другие же бухают с удовольствием! И с семейными делами примерно так же, понимаешь?!

Я кивнул. Как же тут не понять, если я последние полгода чувствовал себя точно так же?

– А потом вдруг меня как током ударило! Еду как-то с работы домой, тороплюсь, мысли гоняю – надо в ванной ремонт начинать, машину Даше на ТО ставить, Митьку в садик устраивать, бюджет спланировать, чтобы летом на море ехать, и все такое. И тут вдруг до меня доходит – я ведь превратился в раба, у меня своей жизни вообще нет! Все, полностью все время, силы, деньги я трачу на семью! Все время занят не своими делами, понимаешь? А потом захожу домой, смотрю – жена прямо с порога меня проблемами грузит. И я вдруг понял, что мне все это неинтересно. Ведь это не мои проблемы! А занимаюсь ими почему-то я! А эта сучара, ни в чем себе не отказывая, строит из себя моего линейного менеджера!

Я усмехнулся. Все-таки прав был Лев Николаевич, говоря о непохожести несчастливых семей!

– Причем она не просто уверена, что имеет право постоянно указывать, что мне делать, она еще и свято убеждена, что делает это исключительно для моего же блага! – совсем распалился Костя. – Причем наиболее действенный способ этого добиться – плющить, пилить и взрывать мозги! Даже если это не относится к теме «брось бухать» или «вынеси елку»!

– А ты что хотел? – спокойно ответил я. – А разве по-другому бывает? – выдал я плагиат – уж больно мне нравилась формулировка Дениса. – Семья вообще для счастья не предназначена.

– Смотря какая семья, – задумчиво приподнял брови Костя. – Если здесь, то, конечно, не предназначена!

– Где это здесь?

– В нашем обществе. Современном и эмансипированном.

– А есть какое-то другое?

– Есть, только не здесь, не в этом культурном поле, так сказать.

– И в каком же?

– В том, что ты сам себе построишь, – уверенно заявил Костя. – Так сказать, под себя. И если ты видишь, что тебя что-то не устраивает, меняй; если поменять не удается, то бросай!

– А теперь-то ты счастлив? – скептически сощурившись, спросил я.

– А с чего ты решил, что человек обязательно должен быть счастлив? – грустно улыбнулся Костя. – Кто вообще это сказал? Люди всегда задавались другими вопросами, кроме еды, секса и выживаемости. Честь, совесть, достоинство, вклад в развитие человечества – вот достойные ориентиры. А счастье – это что-то слишком размытое и непонятное. Для каждого свое, да и в руки не дается!

– Нет, ну все же? – не отставал я.

– Знаешь, – задумчиво протянул Костя, – я спокоен, а поэтому, наверное, счастлив. Живу на берегу океана, работаю через Сеть…

– Один? Или нашел себе кого-нибудь? – не смог я сдержать любопытства.

– Не надо никого искать, само все приходит, когда ты сам готов.

По его лицу я понял, что Костя к этому, видимо, был готов и теперь встретил ту, кто, не нарушая спокойствия, наполняет его жизнь тем ощущением, от которого он весь светится.

Тут Косте принесли кофе, он принялся рассказывать о том, в каких кофейнях он побывал по всей Юго-Восточной Азии. По ходу рассказа выяснилось, что он за полгода исколесил полИндии, побывал в Таиланде, Бирме и Индонезии, а сейчас обосновался во Вьетнаме, и, скорее всего, надолго.

– А кофе там замечательный, – доверительно сообщил он мне, как будто это было самой главной причиной его переезда в Азию.

Тут вдруг выяснилось, что Косте надо срочно куда-то бежать, и разговор на этом свернулся. Костя оставил мне свой вьетнамский телефон, пообещав, что добавит меня в друзья во всех существующих соцсетях, и моментально исчез. Я еще долго сидел, наблюдая за ползущими в пробке машинами. А потом решил написать еще один пост:

ne_romantick

Становится не по себе, когда понимаешь, что если жизнь вот так и будет продолжаться, то ничего хорошего дальше в ней не ждет, ничего! И что с этим делать?

В одной парадной со мной живет парень, я помню его последние лет семь, как я здесь поселился, он еще в школе учился, когда я сюда переехал, потом, наверное, в институте, веселый был такой, модный, а потом, смотрю – женился, наверное. Стал ходить с девушкой какой-то, а еще через год, смотрю, с коляской уже ходит. Еще через год прибавилась вторая коляска, взгляд совсем потух, улыбка пропала, осунулся, волосы поредели. Какой-то безысходный у него вид. Так обычно выглядит стареющий мерин-тяжеловоз, в этой жизни все уже понял, и ничего хорошего ему не светит. А ведь если посмотреть на меня со стороны, то, наверное, я прошел все те же метаморфозы и сейчас выгляжу точно так же. Если не хуже…

Постепенно дневник стал своего рода убежищем, местом, где я могу побыть и один и самим собой. А в реальном мире я могу быть собой только в машине, ну и с Денисом. Даже с девушками в салоне я притворяюсь, что у меня все отлично и на работе, и в семье. Кстати, зачем?

ne_romantick

Компромиссы – именно то, из чего состоит почти вся наша жизнь. Ну, а в той ее части, которую мы скромно именуем «личная», им отводится особая роль – сколько раз, думая о своих спутниках как о случайных или, как нам тогда казалось, временных, мы так и не замечали, как вдруг оказывались связаны с ними таким количеством обязательств, что не имели возможности планировать даже вечер понедельника, не говоря уже о летнем отпуске.

А кто, руководствуясь то ли гордостью, то ли упрямством, а может, уверенностью в своей непременно счастливой судьбе, не идет на эти самые компромиссы, получает все либо ничего. Правда, количество последних настолько больше, что их пример невольно наталкивает на мысль: в этом мире лучше чем-то поступиться, задвинуть подальше предательские сомнения, чем оказаться вдруг у разбитого корыта, не увидев не то чтобы царского дворца, а даже простой избы. Ведь где гарантия, что непременно появится этот самый дворец?

Никогда не задумывались, кто, а главное, почему покупает автомобили отечественного автопрома? За кого и по какой причине выходят замуж девушки с внешностью, которой можно пугать непослушных детей? Куда из магазинов деваются жуткие наряды, не годные даже на половые тряпки? Не потому ли что на свете так много тех, кто готов поддаться предательской мысли: «Да ладно, ведь вроде нормально…»? Даже не сомневайтесь – именно поэтому!

Конечно, мало кто себе в этом признается. Гораздо проще быть уверенным в собственной правоте – и работа у меня отличная, и жена умница-красавица, и машина ездит прекрасно, и костюм сидит замечательно! Ведь компромиссы тоже бывают разные, и даже вроде бы внешне все выглядит идеально, но где-то в глубине души копошащееся крошечное сомнение в конце концов вырастает до гигантского размера монстра, не дающего и мгновения покоя – все не так! И если с машинами, костюмами можно справиться почти без труда, то от главного выбора жизни отделаться порой так до смерти и не удается.

У кого хватает смелости добиваться именно того, что он считает идеалом, по пути отказываясь от любых соблазнов, считая их недостойными своего внимания и отвлечением от своей настоящей цели? Совсем не у многих. Но даже они ошибаются… И внезапно осознают, что в середине жизни они вынуждены бок о бок жить рядом не с безупречным, как казалось ранее, идеалом, а с невыносимым и совершенно чужим человеком, с которым у них нет совсем ничего общего. И даже поверить не могут, что когда-то они были убеждены в обратном.

Иногда я даже специально пристраиваюсь в самую глухую пробку только для того, чтобы дорога домой казалась длиннее. По пути я думаю и делаю наброски, которые потом превращаются в посты в моем дневнике.

ne_romantick

The art of people watching[15].

Сегодня я придумал себе новое развлечение в пробке. Забавно смотреть на гуляющие парочки – идут, держась за руки или в обнимку (обнимки тоже разные бывают) – и придумывать их истории: как они познакомились, какие у них отношения сейчас, как они будут развиваться дальше. Вот эти познакомились в метро, встречаются неделю, еще не спали вместе, переспят и расстанутся – он слишком быстро кончает, даже по второму и третьему разу подряд не держится больше двух минут.

А вот эти знают друг друга со школы, первый раз переспали в восьмом классе, потом поругались – она его приревновала к двоюродной сестре – и не разговаривали три года, потом на выпускном он пригласил ее танцевать, хотя она пришла туда с другим, они поцеловались, ну и понеслось все сначала, только гораздо серьезнее.

Эти двое – студенты, они встречаются первый раз и еще не решили, действительно нравятся друг другу или нет. То есть она ему вроде нравится, а она не знает, просто он пригласил, вот она и пошла, а на самом деле ей нравится тот парень с пятого курса, с длинными волосами, только он на нее не смотрит, а этот вот взял и пригласил.

А вот эти изменяют своим законным супругам, они слишком взрослые, чтобы быть такими влюбленными, ведь им уже далеко за тридцать, и в таком возрасте, как правило, большинство уже лет по пять как женаты или замужем, а иметь такой влюбленный вид больше полугода в принципе нереально, так вот, они познакомились на работе, потом оказалось, что она живет рядом, он ее несколько раз подвез, ну, слово за слово… Или нет, я просто так думаю, потому что сам хотел бы реализовать такой сценарий и от лечебной физкультуры перейти хоть к какому-то подобию отношений.

Став немного внимательнее, я с удивлением обнаружил, что мир вокруг демонстрирует мне свое несовершенство, вернее, несовершенство населяющих его людей. Иначе как еще можно было трактовать объявление, приклеенное на заднее стекло «лендкрузера», где обычно располагаются предложения о возможности приобретения и стоимости автомобиля, а также телефон для связи. В данном случае речь также шла о возможности приобретения, только хозяйки авто: «Обеспеченная женщина ищет достойного хозяина в дом», затем следовал номер мобильника. «До какой же степени должно дойти отчаяние, чтобы решиться на это?» – с грустью подумал я.

Через минуту из машины рядом выскочила девушка. «Все, до свидания!» – крикнула она в распахнутую дверь и бросилась бежать. Я с завистью взглянул на водителя, у того на лице читалось облегчение. «Что же надо сделать, чтобы Аня так убежала?» – озабоченно стал я соображать. Может, действительно попробовать стать сволочью? Хотя бы буду соответствовать Аниному мнению…

В очередной понедельник, частично чтобы отойти от стресса выходного дня, а также чтобы начать реализовывать рекомендации Дениса, я наконец решился пригласить Альбину на обед-ужин, спектакль, балет или шоу. Мне было все равно. Главное – построить мостик, который, вероятно, и приведет меня к постельной сцене с почти что идеальной девушкой, которой мне все еще казалась Альбина. Во всяком случае, внешне это кажущееся чувство нарастало: наблюдая за ней, я, во-первых, находил все более привлекательные моменты – например, как она задумчиво закусывает губу, печатая письма, или какая у нее сексуальная походка на каблуках и в короткой юбке, особенно когда она торопится. В результате я даже начал рисовать в голове разные картины, в большинстве из которых Альбина выступала в той роли, которую регулярно исполняла в реальной жизни Оля, и только необходимость платить ей низводила ценность этих сцен до минимума. А с Альбиной, конечно, будет все по-другому, думал я. Главное было сделать все элегантно и непринужденно – терять лицо с почти что подчиненной совсем не хотелось. Вспомнив школьно-студенческую фишку знакомства с девушками, я, проходя мимо Альбины, как можно более небрежно спросил:

– Альбин, у меня тут форс-мажор случился, подружка заболела, в театр билет пропадает. Не хочешь сыграть ее роль на сегодня?

– Ой, – захлопала Альбина глазками, и я в очередной раз подумал, какая же она милая, – даже и не знаю, мне проверить надо, я с подружкой вроде на сегодня договаривалась.

Я все так же непринужденно-расслабленно бросил:

– Ты там определись, а то я другие кандидатуры рассматривать буду!

Альбина манерно кивнула, одновременно закатив глазки по диагонали, противоположной кивку головы. В этот момент она выглядела точь-в-точь как модель Playboy на первой фотке из офисной серии, где вся одежда еще на месте. «Интересно, она так естественно себя ведет или все же играет?» – который раз задался я вопросом, но прелесть картинки это не испортило.

Через полчаса Альбина набрала меня по внутренней линии и защебетала, что сегодня вот никак-никак не может, а так в любое время готова пойти куда угодно. Я ответил, что ловлю ее на слове и обязательно воспользуюсь такой возможностью, но теперь она одним театром не отделается, теперь пусть планирует как минимум кино с ужином.

Но ни в среду, ни в четверг (во вторник я решил сделать паузу, чтобы не казаться навязчивым) ни кино, ни ужина с Альбиной не состоялось, предлоги были самые благовидные – отъезд тети в Омск (ее надо проводить, у нее же три чемодана) и неотложный визит к ветеринару с маминой кошкой, хотя мне были даны самые горячие заверения, что на следующей неделе точно-точно она будет готова пойти со мной хоть куда. В четверг я два часа утешался у Оли, а в пятницу состоялось очередное заседание клуба одиноких сердец, как неожиданно и в точку окрестил его Денис после того, как меня вдруг прорвало.

К этому моменту я окончательно сдался и, ничего не скрывая, как на духу рассказал Денису, что творится и в моей жалкой жизни, и в моей измученной душе. Предварительно сняв психологические блоки двумя кружками пива, я пустился в долгий рассказ о том, как докатился до жизни такой. История изобиловала деталями, включавшими мои размышления, недавний День святого Валентина и даже некие подробности моего последнего близкого контакта с Аней, точнее, моя полная отстраненность от процесса. Только про неудачу с Альбиной я решил пока ничего не говорить.

Мой монолог, скорее напоминающий исповедь, вызвал у Дени са странную реакцию – почти с ходу он мне заявил следующее:

– Знаешь, брателло, слишком ты уперся в свои внутренние мысли и переживания! Проще надо смотреть на вещи! Ну, облаяла тебя жена, скажи ей тоже гадость в ответ, поругайтесь, а потом в постели помиритесь! Знаешь, как бывает классно потрахаться после ругани? Придает перчинки! А если бы все так относились к семейным ссорам, то семей бы не осталось, разводы бы были стопроцентные!

– Дружище, послушай, я так не могу! Я тебе что, извращенец-мазохист, что ли? Меня Венера в мехах не возбуждает! Совершенно! – покачал я головой.

Меня уже несколько недель донимала мысль, что я совершенно не хочу Аню, даже гораздо хуже – все это время я тщательным образом старался даже случайно до нее не дотрагиваться, как будто до ядовитого плюща, а все воспоминания о былых постельных кувырканиях выцвели и ничего, кроме недоумения «и как я мог?», уже не вызывали.

– О’кей, но тогда я тебя все равно не понимаю!

– А что тут непонятного?

– Посмотри на себя: ты нереально крут! Из девок очередь должна стоять, только свистни, что свободен! Работа – супер, не урод, почти не пьешь, вроде даже порядочный на первый взгляд!

– Знаешь, у меня масса препятствий, где, кого, как…

– Тебе, как я понимаю, сложно выбрать, потому что ты только на внешность опираешься или еще на какую-нибудь незначительную хрень, типа, знает ли она Шопенгауэра или любит ли «Депешей»! Вот скажи, кто тебе тут нравится? – Денис обвел зал рукой.

Я показал на девушку у стойки бара. Она была довольно высокая, стройная, при этом не анорексичная, в легком летнем платье, в элегантных туфлях, с чуть удлиненным, стильно мелированным каре – короче, образец стиля. Как раз в этот момент она что-то эмоционально выговаривала бармену, чем-то крайне недовольная. Денис отреагировал, как мне показалось, неадекватно:

– Ты что?! Посмотри на ее недовольную физиономию – ни в коем случае! Ты что, не понимаешь – если только ты видишь это в первый раз и реагируешь неправильно, потом будешь видеть это все время! На хрена тебе такая Царевна Несмеяна?

– Но ее ведь и рассмешить можно!

– Можно, а оно тебе надо? Ты что, клоун – ее смешить? А она потом все время будет рожу кривить, а ты так и будешь прыгать вокруг: «Что случилось, дорогая? Что я могу для тебя сделать?»

Я тут же вспомнил, что за последние пару лет только и делаю, что вижу вечно недовольную физиономию Ани. Просканировав заархивированные в памяти файлы, я внезапно понял, что впервые именно такое выражение на ее лице я увидел на первом же нашем настоящем свидании. Тогда у нее вдруг беспричинно испортилось настроение. Она объяснила это тем, что просто о чем-то вспомнила!

– А вот эта? – сделал я вторую попытку, указав на только что вошедшую миленькую девушку.

Она была рыжая (вероятно, крашеная), худенькая, но не настолько, чтобы выглядеть мальчишкой, похожая на модель с рекламы женской линейки Hugo Boss. Отсутствие ослепительной красоты компенсировалось у нее дерзким выражением лица и неким озорным задором. Вот она, наверное, нереально тащится в постели, пришло мне в голову, пока я ею любовался.

– Пипец, – процедил сквозь зубы Денис. – Ни сиськи, ни письки, а воображает себя королевой! Ты смотри не нарвись на такую, сама дура дурой, а строит из себя самую умную! Будет хвостом крутить и нервы трепать!

– А по-моему, она очень ничего!

– Макс, очнись, чего тебя все время на каких-то хищниц тянет? Возможно, она и ничего, но только не для тебя! Таких надо жестко строить, а ты же не потянешь, начнешь за ней бегать, пытаться ей угодить. Тебе, дружище, с такими тетками общаться противопоказано! С такими твой интеллигентский подходец не проканает! Твоя Анечка ангелом покажется, взвоешь через месяц, а она тебе еще и давать не будет! – расхохотался Денис.

– Ты-то откуда знаешь?

– Да была у меня такая дикая кошка!

– Была?

– Была, да сплыла! Затрахался я при ней дрессировщиком быть! На секунду расслабиться не давала – только забуду, с кем дело имею, она сразу начинает такое творить! Ну ее в жопу!

ne_romantick

Неоднократно воспетые в литературе и кино истории укрощений строптивых доказывают всем мужчинам гипотетическую возможность такого укрощения. Сперва это обнадеживает. А у многих мужчин даже просыпается инстинкт охотника – разве не увлекательно покорить кажущуюся недоступной хищницу? Но затем возникает вполне логичный вопрос: после укрощения становится ли эта строптивая нежной и ласковой? Ответ тоже вполне очевиден: черта с два! Ведь и после укрощения ее надо постоянно держать, как тигрицу на тумбе, – стоит хоть чуть зазеваться, как она р-р-раз – уже отхватила тебе руку! Но если так, то напрашивается следующий вопрос: а зачем ее укрощать? Чтобы потом всю жизнь чувствовать себя как на пороховой бочке? Чтобы ни на секунду не расслабиться, потому что именно в эту самую секунду она и вцепится тебе в горло? Естественно, если мужчине не хватает острых ощущений и каждый день ему требуется ощущение опасности или просто ему доставляет удовольствие каждодневная домашняя игра в перетягивание одеяла, то строптивая в качестве жены – это идеальное решение. Только мне такой набор ощущений на хрен не нужен…

Тут мой взгляд упал на девушку у бара, нежно обнимающуюся с каким-то парнем. Она выглядела неподдельно страстной, и казалось, готова была трахнуться со своим парнем прямо на стойке.

– Ну эта – да, конечно, – кивнул Денис, – выбор неплохой. Только ненадолго.

– Это почему?

– Посмотри на нее! Она ведь такая нежная и страстная со всеми – будет ходить налево-направо, ты проклянешь такую жизнь!

– Дружище, – покачал я головой, – ты совсем не веришь женщинам! Почему? Они что, так часто тебя обманывали?

– В том-то и дело, что никогда! – радостно рассмеялся Денис. – А знаешь, почему? Потому что я им не верю!

Я с сомнением покачал головой:

– Так, а твое предложение… по какому же критерию надо их выбирать?

– Короче, мой диагноз – тебе нужна домашняя скромница. Чтобы была попроще, эдакая Крошечка Хаврошечка, понял?

– Но мне не нужна скромница домашняя! Это же тоска!

– Тоска? Да ты только об этом и мечтаешь, просто то ли понять, то ли признаться себе в этом не можешь! Ведь домашние скромницы тоже вполне симпатичные бывают.

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Стоп! – хлопнул меня Денис по коленке. – А ты хоть сам-то знаешь, чего хочешь?

– Знаю, – ответил я быстро, но как-то неуверенно.

– Дай-ка догадаюсь! – издевательки сочувствующим тоном продолжил Денис. – Красавицу с журнальной внешностью, с высоким айкью, чтобы она тебя любила, занималась с тобой зажигательным сексом и не трахала тебе мозг?

– В общем, да, – вынужден был я согласиться с таким точным определением моих разрозненных мыслей.

– Расслабься! Хрень полная, – махнул рукой Денис. – Нереально! Ты что, серьезно думаешь, что бывают красивые, умные девушки и при этом с хорошим характером?

– Хотелось бы верить, – протянул я.

– Другими словами, тебе нужны три качества: красота, ум и хороший характер?

Я кивнул, не успев сказать ни слова, а Денис продолжил:

– Помнишь детскую задачку, когда надо перевезти на лодке через речку капусту, козу и волка, но при этом нельзя на берегу оставлять козу и капусту либо волка и козу? Так вот с этими тремя качествами та же хрень – нельзя оставлять вместе красоту и хороший характер: красота вмиг сожрет хороший характер, а ум при определенных условиях может сожрать красоту…

– Так что получается, или красивая и умная, или умная с хорошим характером?

– Обычно, брателло, бывает умная стерва или дура, но добрая и не очень симпатичная… Короче, выбирай сам. Но помни главное – чтобы ты был круче, а не она! Тогда ты будешь главным и будешь управлять ситуацией, врубаешься? Я кивнул, уже представив новый пост в моем ЖЖ:

ne_romantick

Страшные девушки просто не имеют права быть стервами. С технической точки зрения. Стервозность может компенсироваться только безупречными внешними данными, а если фасад вызывает уныние, то никакая готовка, идеальность в быту или даже сексуальные техники не могут оправдать этот, основной, с мужской точки зрения, женский недостаток. А смазливая мордашка и привлекательные формы являются прекрасным оправданием любым капризам и недовольству.

Хотя у некоторых мужчин бытует мнение – она с другими стерва, а со мной-то она плюшевая няша! Этот аргумент разбивается при первом же столкновении интересов, когда латентная стерва проявляется в полной своей красе, до невозможности удивляя своего еще ничего не подозревающего спутника.

Конечно, всегда есть отходные варианты: «Милая, мы не можем быть вместе. Я тебя недостоин!» А если уже проставлены все печати и штампы, заведено общее хозяйство и крошечный пупсик? Есть ли силы и средства, чтобы вырваться из этой ловушки, или остается только себя убеждать, что, несмотря ни на что, ты любишь свою избранницу такой, какая она есть? Так ведь проще…

– Как у тебя с Татьяной? – с легким оттенком зависти спросил я.

– Вроде того, – как-то сразу скис Денис, – только счастья это вряд ли тебе принесет. Давай-ка лучше чего покрепче накатим! – И, опрокинув рюмку текилы, он продолжил свой мастер-класс: – И вот еще: главное, ты должен четко понимать, почему ты девушке нравишься. Так сказать, причину!

– А разве это важно?!

– А как же! Чертовски важно, как говорил классик! Вот если ты нравишься из-за того, что у тебя куча денег, то я даже это рассматривать не буду! Если ты нравишься, потому что ты крут – например, катаешься на доске или на сёрфе…

– Но я не катаюсь ни на доске, ни на сёрфе!

– Да какая разница, это же я для примера, ты можешь быть пловцом, культуристом, художником или поэтом – не важно! Так вот, это тоже вариант хреновый!

– Почему?

– Потому что появится кто-то круче, и ты моментально окажешься на свалке! Дальше, – продолжил Денис, не обращая внимания на мои протесты, – есть также вариант, когда ты нравишься, потому что она тебе нравится и ты за ней ухаживаешь, есть даже такое понятие «красиво ухаживать».

Я с пониманием кивнул, мне всегда нравился такой тип ухаживания, но в юности на него не всегда хватало денег, а сейчас собственно предмета ухаживания.

– Так вот, – с видом гуру продолжил свое наставление Денис, – ни в коем случае так делать нельзя! Ты так ее приучишь к такому обращению, и, как только твой «конфетный период» закончится, она сразу станет кривить недовольные физиономии, а я тебе на этот счет уже сообщал, как надо в таком случае поступать.

– А что же остается? – недоуменно спросил я.

– А остается, брателло, только единственный вариант: когда нравишься лично ты, причем безо всяких там «почему»! Вот тогда с этой девушкой можно на что-то рассчитывать!

– А где ж такую взять?

– Ищи! – пожал плечами Денис. – Я, конечно, не говорю, что ты не должен встречаться с другими девушками, которые этому критерию не соответствуют, но никогда, я говорю, НИ-КОГ-ДА не планируй с ними ничего серьезного! Так, легкая имитация романтических отношений, дружеский секс, врубаешься?!

Я кивнул, но не стал признаваться, что не совсем понимаю, как это секс может быть дружеским, лично у меня такого никогда не было.

– Но ты же сам говорил, что я забил себе романтическими бреднями голову и от этого надо избавляться?

– Не отрицаю, говорил, а разве сейчас говорю, чтобы ты в эту романтику сам окунался? Конечно нет! Просто дай немного этой романтики девушке – они это любят, как только это увидят, то начнут таять, и все будет в порядке. Понял?

– Прямо-таки начнут таять?

– Если не начнут, то из этого можно сделать два вывода: либо это холодная, расчетливая стерва, либо ты ее не заводишь. В том и в другом случае не рекомендую терять с такими время – больше провозишься, а результата – ноль. Ясно?

– Ясно, – в очередной раз кивнул я и подумал, что мне, наверное, уже пора начать обращаться к Денису «учитель».

По пути домой я рассуждал о романтических чувствах и в своем очередном посте изложил историю о том, как я встречался с Ариной и что из этого вышло. Надеюсь, что получилось смешно, а потом не удержался и написал еще:

ne_romantick

При всех своих недостатках романтический настрой, если им не слишком увлекаться, является довольно неплохим психотерапевтическим средством. Он позволяет держаться в рамках этики и не пускаться во все тяжкие, поддерживая надежду, что вот-вот все наладится.

Взгляните на тех, кто любит смотреть романтические фильмы, – эти люди, как правило, думают, что несчастливы в реальной жизни, и инстинктивно выискивают в придуманной киношниками истории надежду на собственное счастье, которое обязательно случится, надо просто немного подождать, ведь вон какие лузеры на экране вдруг встречают своего Ромео (или Джульетту), когда уже и надежды никакой не осталось, а ведь я-то еще хоть куда.

Я считаю, что романтические фильмы, оставляя у наивных людей надежду на личное счастье, тем не менее порождают слишком большое количество нереальных иллюзий – вот сегодня я пойду на день рождения, как в том фильме, и там встречу его (ее), вот сегодня на свадьбе подруги я познакомлюсь с двоюродным братом жениха, случайно оказавшимся в Питере, а так он живет в Лондоне, и мы будем жить с ним долго и счастливо.

Лично я уже давно понял, что надеяться на это не стоит, но совсем не отчаялся – в конце концов, ведь всегда остается вариант с проститутками (что касается мастурбации, то я не до такой степени интроверт, чтобы считать подобный метод долгосрочным решением проблемы отсутствия сексуально-романтического партнера).

Домой я приехал совсем не поздно, где-то в половине одиннадцатого. Аня сидела на кухне и вызывала четкую ассоциацию с офортом Дюрера «Меланхолия». Видимо, воспитательный процесс надо было углублять – его долгосрочные результаты пока отсутствовали.

– Ты где был?

– С Денисом, где же еще?

– Что-то ты к нему зачастил! Подозрительно даже, – произнесла она мрачно.

– А в чем это ты меня подозреваешь?

– Ты совсем дурак, что ли?! Не понимаешь?!

– Знаешь, Аня, я не привык врать, и если иду к Денису – значит, иду к Денису, а если пойду куда еще, то проинформирую тебя соответствующим образом!

– Ты совсем охренел?! – в голос закричала Аня. – Какая ты свинья! Как только язык поворачивается такое говорить? Я тут загибаюсь, как на каторге! Что ты вообще делаешь, кроме как на работе сидишь? А еще мне такие вещи заявляешь! Сволочь ты последняя!

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Сознание того, что в эту минуту мне больше всего на свете захотелось ударить Аню чем-то тяжелым, было одновременно и неожиданным, и невыносимым. Я почувствовал стыд и отвращение. Вот, оказывается, как происходят семейные трагедии! Надо отдать должное моему самообладанию: за мгновение нарисовав в голове разнообразные сцены кровожадной расправы с Аней, я даже не шевельнулся, а просто спокойно произнес:

– Аня, я вот тут что подумал: давай, может, разведемся?

У Ани по лицу за доли секунды пробежала целая гамма чувств. От удивления до оторопи, от испуга до крайнего раздражения, через мгновение сменившегося бешенством. Я и не подозревал, что за такой сжатый период времени человек может столько испытать.

– Ты совсем спятил? – взмахнула она руками. – С какой это стати?

– Мне кажется, что у нас что-то разладилось. Любви нет, одна бытовуха какая-то!

– Не знаю, что там тебе кажется, но я не собираюсь одна ребенка воспитывать! Не дождешься! Хочешь, чтобы я одна на себе сына тянула? – Тут она покраснела. – Ты что, завел себе кого-то? – выпалила она.

Я отрицательно покачал головой. Это была чистая правда, Оля в данном случае была не в счет.

– Так, а что тебя не устраивает?

– Жизнь наша такая! Вот скажи мне, ты счастлива?

– Какая такая жизнь? Какое счастье? Ты все какими-то мечтами живешь! Ты лучше подумай о Кирюше, у тебя сын растет! О его будущем надо думать, образование ему дать, от армии отмазать! А ты о жизни своей какой-то не такой!

– А ты что, довольна нашей жизнью?

– Ты сам-то что сделал, чтобы я довольна была? Совсем меня загнал, как лошадь! Я тебе что, железная? Хамишь мне на каждом слове, шляешься вечно неизвестно где! И еще он заявляет, что несчастлив!

– Подожди, подожди, я сейчас тебе помогаю – и Кирюшу в садик, и в магазины, и готовлю…

– Готовит он! – побагровев, бросила Аня. – Да это ты себе готовишь! Ты меня спросил, нравится мне твоя готовка? Ты нормальное что-нибудь хоть бы раз приготовил! А то все хрень разную! А мне потом срач за тобой убирать! А в магазин… что, я должна ездить? Я тебе лошадь, что ли? Кирюшу он в садик отвозит! А кто же его возить должен? А то, что ты стал неизвестно где шляться? Это как? И я еще все терплю, как рабыня, дома сижу – полы мою и стираю! А он еще и недоволен! Счастья у него нет! Все у тебя нормально, ты Бога не гневи, ты еще не знаешь, какие проблемы у людей бывают! – выпалила Аня на одном дыхании. Можно было подумать, что эта речь была у нее давно заготовлена, тщательно выучена и многократно отрепетирована.

Я всегда настолько поражался ее способности моментально выдавать емкие и глобальные формулировки на любые темы, что аргументированно их опровергнуть у меня никогда не получалось. Говорить больше ничего уже не хотелось. Продолжать беседу в этом ключе было настолько же продуктивно, как объяснять слепому, какое небо голубое. Я обреченно прикрыл глаза рукой и поплелся в ванную.

В душе я пребывал в полном одиночестве, и снова стал раздумывать на довольно животрепещущую тему: и что же теперь делать? Наверное, все же развод был бы наиболее правильным выходом. Но как? Видимо, Ане необходима железобетонная причина, которая бы ее убедила. Мои пространные рассуждения таковыми ей не казались. Так что же делать? Что, если подговорить Сашу изобразить любовницу, чтобы такой железобетонный повод возник? Саша согласится влегкую!

Есть другой вариант: исчезнуть, как будто я умер! Например, имитировать свою гибель в автокатастрофе. Я уже было начал в голове разрабатывать план – главный вопрос, где взять тело в сгоревшей машине. Может, труп бомжа найти? А как ему зубы мои вставить? Нет, точно не подходит. В передаче по Discovery про Байкал я слышал, что если в Байкале труп не находят за три дня, то потом уже не ищут – очень насыщенная агрессивная биосреда. Так может, отправиться на Байкал и там, типа, утонуть? Классная идея! Осталось только придумать повод для поездки на Байкал. Например, чтобы изучить возможности расширения бизнеса на востоке страны. Это возможно. А как потом? Что делать-то я буду, когда вот так «умру»? Бомжевать? И Кирюша как без меня? Я где-то читал, что до четырех лет ребенок вообще не запоминает никого, кроме матери, и если отец до этого возраста куда-то девается, то его уже и не вспомнят. Нет, так не пойдет!

Или по-другому – нанять жиголо, чтобы соблазнить жену. Она потеряет голову и сама первая побежит разводиться. Неплохая идея! Но слишком киношная, тянет в лучшем случае на сценарий для приторной до нереалистичности голливудской комедии. Уставший до смерти от своей супруги муж нанимает красавца жиголо, который якобы случайно знакомится в кафе с его женой и начинает за ней красиво ухаживать. Жена, естественно, расцветает, а муж заново влюбляется в нее. Чтобы было смешно, надо, конечно, вставить несколько забавных сцен с неудавшимся сексом, жиголо, висящим на карнизе в одних очках, и так далее. Но мне такой сценарий абсолютно не подходит: нет ни жиголо, ни денег, чтобы его нанять, ни даже отдаленной вероятности, что Аня вдруг расцветет. А даже если и расцветет, то вряд ли меня это уже возбудит!

А может, как в кино «Развод по-итальянски»? Убийство в состоянии аффекта? Где-то я слышал, что это обстоятельство считается смягчающим и за лишение жизни того, кто довел тебя до этого самого аффекта, дают всего лет пять… На этом размышления прервал мой внутренний цензор. Так можно докатиться и до мыслей по поводу твари дрожащей. Может, я уже стал психом? Приехали. Сразу вспомнилась школьная дразнилка: «На Максима лезут мыши, у него съезжает крыша!»

ne_romantick

Я поймал себя на мысли, что мне всегда кто-то или что-то мешает быть счастливым.

Когда-то учитель по химии, потом отбивший у меня девушку однокурсник, потом босс на работе, сейчас вот жена, а есть ли гарантия, что, освободившись от нее, я обрету это самое искомое состояние? А разве не мой друг, всего-то полгода назад называвший жену малышкой, теперь иначе, как «эта сука», ее не именует? Что изменилось? Не может быть, чтобы она вдруг превратилась в монстра! Я ведь не считаю, что за пять лет жизни превратился в монстра, превратилась именно она! Не может быть так! Наверное, истина где-то рядом, но как ее ухватить? Или надо не заморачиваться, а делать то, что, кажется, принесет если не счастье, то хотя бы временное облегчение… А что, если мое облегчение станет страданием для других? Что правильно? Где правда?

Пост этот размещать я не стал, удалив все до последней буквы, – слишком уж сумбурно получилось. Размышления эти не принесли никакого удовлетворения, но наполнили пониманием, что жить так дальше просто нельзя.

Клин клином

По пути в офис, переключая радиостанции в поисках спасения от рекламы, я наткнулся на одну из самых трогательно-романтических песен Here, There and Everywhere[16]. На этот раз, кроме разрывающей на части тоски, никаких эмоций она не пробудила. Я вдруг совершенно отчетливо понял, что не хочу быть с Аней. Совершенно. То есть ни здесь, ни там – и нигде! Только как ей это объяснить? Ей ведь кажется, что у нас все хорошо, а я мучаюсь дурью и еще ей нервы треплю. Может, она просто не хочет замечать или она искренне так думает? Искренне так думать, конечно, гораздо проще.

ne_romantick

Вся наша жизнь состоит из череды ошибок или их последствий. Ошибки, день за днем и год за годом, громоздятся одна на другую, постепенно формируя почти отвесные стены и отвалы, из которых затем образуются замысловатые лабиринты, и мы вдруг, опомнившись где-то в середине жизни, обнаруживаем себя в этой практически безвыходной ловушке, выбраться из которой удается, думаю, только единицам. Я, кстати, знаком только с одним таким героем.

При этом признать, что вся их жизнь лишь одна огромная чудовищная ошибка, под силу далеко не всем – ощущение собственной важности и исключительности заставляет нас отыскивать некоторые факты, которые под определенным углом и в некоторой степени становятся привлекательными, а вы в их свете хотя бы в некоторой степени успешным. Например, опостылевшая жена в свои тридцать два выглядит не больше чем на тридцать один или во время трехнедельной командировки в Костомукшу можно полюбоваться северным сиянием. И так все продолжают притворяться и врать о своей успешности всем вокруг, а главное – себе.

С утра я был явно не в духе. Выплеснув в ЖЖ свои нерадостные мысли, родившиеся в утренней пробке, быстро разобрался с двумя совещаниями, отправил с десяток разнообразных и ни о чем не говорящих писем (так я успешно имитировал кипучую деятельность – во всех них Вера числилась одним из получателей) и пошел на обед, на этот раз с Сашей вдвоем. Больше никто не смог. После воцарения в офисе Бешеной все работали не поднимая головы. Саша была не исключением, ей пришлось в полной мере погрузиться в свои непосредственные обязанности, то есть в маркетинг, что, очевидно, было ей в тягость. Но Саша совсем не унывала. Правда, при каждой удачной возможности сообщала всем, что ненавидит свою работу, проклинала Веру, желая ей разнообразные виды напастей (чтоб ее муж триппером заразил и чтоб у нее месячные никогда не кончались) и замысловатые варианты смертей (особенно мне запомнились мечты закатать ее в асфальт катком и скормить бродячим собакам), награждая замысловатыми эпитетами, самыми простыми из которых были «жаба», «обезьяна» и «сука в ботах», а также обещала, что скоро найдет жениха и свалит с этой каторги в декрет. Ту же пластинку она завела, как только мы вышли за порог офиса.

– Подожди, – перебил я ее, – у тебя же есть кто-то вроде жениха!

– Так разве это жених? – сморщила девушка недовольную гримаску. – Не пойми что! Были у меня на него планы пару лет назад, но смотрю, с ним каши не сваришь!

– А музыкант этот, который приезжал?

– Антон, что ли? Да у него таких, как я, пруд пруди! Секс с ним, конечно, отличный, только ему одной мало! У него ВКонтакте френдов тысяч шесть, и почти все – девки! Он их трахает, а они ему – перепосты на песни и лайки на фотки! А в мужья кто-то надежный нужен, вроде тебя! Только такие, как ты, давно разобраны все! Получается, что мужики как унитазы – либо заняты, либо все в говне!

– А где ты собралась жениха искать, если вечно на работе теперь торчишь?

Саша и правда теперь проводила на работе столько времени, что могла по этому показателю выиграть соцсоревнование у любого трудоголика из «четверки». Но другого выхода у нее не было. Душили стоимость съемной квартиры, кредит на машину и любовь к красивой одежде. Саша насупилась:

– Конечно, с этой каторгой кого тут найдешь? Вот Вичке повезло – как уволили, так она сразу себе личную жизнь устроила! С тем, помнишь, с которым она никак решиться не могла – спать на первом свидании или нет? Так на первом и не переспала – он даже пальцем не пошевелил, прикинь, и так ее этим заинтриговал… Счастлива теперь невероятно. Говорит, спасибо Бешеной, если бы в конторе нашей торчала, на любовь бы времени совсем не оставалось. – Тут Саша совсем помрачнела. – Вот, теперь все настроение мне испортил! Опять про эту работу вспомнил! Вот будешь меня еще этой хренью грузить, не пойду больше с тобой обедать!

– Не знаю, у меня работа эта чертова из головы не идет, только я человеком себя почувствовал, только для настоящей жизни пространство освободил, как эта Бешеная сюда заявилась! Что тут будешь делать? Видно, судьба у меня – погибать в офисе! Может, ты чего веселое расскажешь?

– Веселое? – вдруг прыснула Саша. – Помнишь, я тебе про подругу свою говорила, ну? Которая меня еще приглашала вписаться в групповуху со своим новым любовником-богатеем?

Я кивнул.

– Ну вот, я тут еще раз с ними обедала.

– И как? – спросил я, правда, сейчас уже безо всякой зависти: регулярные сцены с Олей вполне успешно компенсировали всевозможные фантазии на подобные темы.

– Да никак, – вздохнула Саша, – богатей этот у нее такой противный! И как она с ним, ну, сексом занимается, – брезгливо передернула она плечами, – понять не могу!

– А потом? – больше из вежливости поинтересовался я.

– Потом богатей к жене поехал, а мы к Машке пошли смотреть ее новую квартиру, которую Вовчик, ну, тот богатей, ей снял.

– И? – Я никак не мог понять, что же в этом может быть такого интересного.

– Квартира у нее – класс! А еще на новоселье ей Вовчик ящик шампанского подогнал, ну вот мы на него и налегли! Напились, конечно, потом валялись на диване кожаном и мечтали: вот бы сейчас нам волшебную палочку, мы бы сразу принца вызвали и его бы… ну, ты понял! Потом мы открыли еще одну бутылку, выпили на брудершафт, а после стали с Машкой целоваться.

С этого момента я стал слушать с гораздо большим интересом, но тут Саша вздохнула и сказала, что после поцелуя больше ничего не помнит, но с утра они с Машкой оказались в одной постели и совсем без одежды. Пустых бутылок они насчитали пять, что для нее (даже при делении на два) является почти смертельной дозой. Про потерю памяти я, конечно, не поверил, но допытываться было лень, захочет – сама расскажет. У Саши язык за зубами катастрофически не держался. Когда мы почти уже дошли до офиса, Саша вдруг ни с того ни с сего брякнула:

– А что ты до Альбины докопался?

– В каком смысле? – Я сделал вид, что не понял.

– То в кино ее зовешь, то в ресторан!

– А что такого? – Я почувствовал, как на меня нахлынула странная смесь смущения, раздражения и горечи.

– Меня бы лучше пригласил, она все равно с тобой никуда не пойдет!

– Это почему? – В моем коктейле ощущений на первый план вышел вкус обиды.

– Так она вроде со Славолюбом дружит, – хитро подмигнула мне Саша. – Не знаешь, что ли?

– Нет, не знаю, – пожал я плечами, чувствуя, как по телу пробегает волна разочарования, как в детстве от раскрытого пустого фантика, ловко имитирующего настоящую конфету. – А этот факт является обстоятельством непреодолимой силы? – Мне все же удалось взять себя в руки.

– Ну, постучись, постучись головой об стену, может, чего и получится, – ехидно прищурившись, сказала Саша.

Оказавшись в своем кабинете, я первым делом принялся колотить пальцами по клавиатуре, чтобы немного сбавить накал все никак не отступавших тоскливого разочарования и мутного раздражения.

ne_romantick

Жизнь не всегда оказывается приятной штукой. Особенно когда неприятные мгновения задевают непосредственно твою персону. Когда вдруг понимаешь, что этот мир, как будто вращающийся только вокруг одного тебя, на самом деле имеет и другие оси притяжения, зачастую гораздо более мощные. Этот факт становится наиболее очевиден, когда оказывается, что понравившаяся тебе девушка выбирает не тебя. Немного поразмыслив, приходишь к еще более неутешительному умозаключению: девушки почти поголовно вешаются на каких-то смазливых придурков. Этот вывод не очень обнадеживает.

И все же в жизни разочаровывает не то, что девушки обычно выбирают этих псевдокрасавцев плейбоев, а то, что они в любой момент готовы бросить тебя и подорваться, только чтобы оказаться с этим плейбоем рядом. Даже не надеясь ни на что большее, чем примитивный разовый перепихон.

И обычно им невдомек, что эти самые красавцы – просто самовлюбленные имбецилы, способные только размещать в соцсетях фото с собой на кайтах, на сцене с гитарой или просто задумчиво смотрящими вдаль. Хотя нет, они еще способны упиваться сознанием, что могут одним этим задумчивым взглядом охмурить любую проходящую мимо девушку, а если же это не удается моментально, то охмурение на какое-то время становится смыслом их бесполезной жизни. Правда, смысл этот надолго не задерживается, только до момента овладения непокорной.

Немного справившись с эмоциями, я позвонил в салон. Теперь уже можно было себя утешить – да и признаться честно, – ажитация, возникшая от Сашиного рассказа, все никак не шла из головы – соблазнительная сцена с двумя совершенно раздетыми девушками в кровати так и стояла перед глазами. Надо было срочно сменить ее на картинку с Олей, и желательно вживую. Я снова почувствовал уже привычные ощущения, возникающие при одной только мысли о ней. Эти ощущения даже стали меня немного пугать, вся эта история с Олей постепенно превращалась в какое-то наваждение с налетом романтики. А вдобавок вчера по радио я услышал Nothing compares 2U[17], и теперь эта песня везде меня преследует. Как и мысли об Оле. Но позволить себе даже на секунду допустить, что я в нее влюбился, я никак не мог, чтобы ни случилось. Все равно шансы на нечто большее, чем встречи в салоне, были скорее гипотетическими, да и я довольно слабо представлял, как бы могли развиваться наши даже самые призрачные отношения. Мысль о том, что, позвонив с вопросом вроде «Оль, может, сходим куда-нибудь вечерком, посидим?», я нарвусь на ответ: «Ой, милый, я сегодня работаю до утра, давай лучше завтра!», особого оптимизма не внушала. Я встряхнул головой и набрал номер салона.

Администратор сразу узнала меня по голосу. Мне этот факт почему-то совершенно не польстил.

– Кто сегодня у вас, так сказать, на боевом дежурстве? – бодрым голосом начал я.

– Катя только что пришла, не хотите ее навестить? – В их корпоративной культуре внимательное отношение к предпочтениям клиентов, видимо, занимало не последнее место.

– А Оли нет?

– Нет, и сегодня не будет.

– А завтра? – спросил я с надеждой.

– Не знаю, вот завтра и позвоните.

Я помолчал. Надежда увидеть Олю внезапно оказалась в состоянии клинической смерти. Ноющее чувство постепенно перебиралось в район висков, превращаясь в головную боль.

– Давайте к Кате, через полчасика, – наконец выдавил я. Чувства по этому поводу были и правда противоречивые.

Я не отношу себя к сторонникам компромиссов. Немного поразмыслив перед тем, как направиться в салон, я выложил в ЖЖ очередной пост:

ne_romantick

Мир абсолютно несовершенен. Не говоря уже об его обитателях – всякий раз, когда я вижу девушку, не говоря уже о ситуациях, когда я вступаю с ней в некий процесс общения, я прежде всего замечаю в ней недостатки: у одной маленькая грудь, вот эта брови хмурит – значит, злюка и скандалистка, вот у этой нос, как у ведьмы, у этой ноги короткие, эта маме звонит через каждую минуту, эта слишком озабочена своей внешностью, вот эта закомплексована – кажется ей, что все над ней смеются, вот эта при каждой возможности нажирается и начинает приставать ко всем мужикам вокруг. Другими словами, найти девушку, которая бы во всем меня устраивала, по моему мнению, которое сложилось у меня где-то годам к двадцати пяти, оказывается невозможно, и я, отчаявшись, начал идти на компромиссы, обнадеживая себя тем, что на какие-то недостатки можно просто не обращать внимания.

Не просто так ведь вокруг столько совершенно неидеальных пар. Более того, люди прекрасно осознают недостатки друг друга и мирятся с ними, компенсируя их наличие, наверное, чем-то более важным – сексом, удобством, деньгами, надеждой (часто призрачной), что хоть кому-то нужен. Ведь человечество очень давно придумало замечательное оправдание этим компромиссам, прекрасный предлог, чтобы закрыть глаза на все недостатки своего далеко не идеального партнера и объяснить всем вокруг причины своего странного и непоследовательного выбора. Если кто еще не понял – это любовь.

Я тоже решил пойти по этому пути. Все же так делают, и ничего! Не тут-то было. Компромиссы оказались для меня губительными, как яд касторового дерева. Все недостатки, которые были крошечными, как горчичное зерно, при первой встрече, через пару лет выросли до размера слона, а после пяти лет совместной жизни превратились в вулкан, обрушивающий на меня потоки лавы и груды черного пепла, заслоняющего весь белый свет. И я понимаю, что дальше будет только хуже. Ведь сквозь эту черную мглу уже не видно не то чтобы солнца любви, но даже редких лучиков симпатии.

Дверь в салон вместо дежурного администратора открыла Катя, что было уже необычно, но на этом сюрпризы не окончились. С ходу, прямо с порога, она поцеловала меня в губы, одновременно ухватив чуть пониже поясницы. Почти два часа пролетели так же динамично, по крайней мере, удивляться я не переставал. После двух сессий головокружительного секса Катя принесла мне чаю и улеглась на кровати, подперев голову рукой. Видимо, настало время поговорить. В отличие от физических данных, интеллектуальными она совсем не блистала, поэтому наша беседа ограничивалась темами, стандартно составляющими основу любой биографии: родился, учился, работал, женился. Чтобы как-то разбавить эту тоскливую картину, я решил поинтересоваться насчет посещаемости этого заведения в дневное время, не сидят ли девушки без дела.

– Что ты! – хлопнула меня по животу Катя. – Еще как не сидим!

Я удивленно на нее покосился.

– А ты что думал? Из офисов народ толпой валит, в основном женатые, такие самые приличные, а вечерами начинается: пьяные компании, придурки разные.

– А в выходные? – решил я продолжить свое мини-исследование.

– Да в выходные похожая история – вечером пьянь всякая, а днем женатики прут, чего только не насмотришься! Кто в спортивной форме, типа, на пробежку, с собаками идут, хорошо, если с маленькой, та может на кухне посидеть, а один заявился с доберманом, пришлось на улице ее привязывать, а был еще один перец, так тот даже с коляской приперся – со спящим ребенком! Снял двух девчонок, одну на улицу отправил с коляской гулять, а со второй кувыркался.

Я покачал головой. Получается, на этом фоне я являю настоящий образчик приличного поведения.

В своей любимой кофейне по пути домой я снова проанализировал свой список, который совсем не увеличился, а, наоборот, стремился к нулю. Мне пришлось вычеркнуть оттуда всех кандидаток, с указанием причины исключения, для понимания и дальнейшего анализа статистики.

• Вика (бывшая секретарша в офисе) – обзавелась бойфрендом.

• Наташа (одноклассница) – не старовата ли?

• Альбина (офис) – непонятно…

• Марина (подруга жены) – ха-ха-ха!

В конце списка значилось ранее уже зачеркнутое имя «Оля», без всяких комментариев. Я вздохнул и еще раз тщательно зачеркнул его ручкой. Еще немного подумав, чуть ниже зачеркнутой Оли я написал «Саша», а рядом поставил жирный вопросительный знак.

ne_romantick

Почему все так торопятся обзавестись парой? Как будто быстрота закрытия этого вопроса является основным критерием успеха. Это касается представителей обоих полов. Только мотивы разные. Для девочек это вопрос прежде всего статуса, особенно если вокруг все подружки с парнями.

Только очень уверенная в себе девушка может чувствовать себя комфортно без наличия бойфренда. У мальчиков работает совсем другой механизм: наличие девушки – это прежде всего возможность получить регулярный секс. Почему, вы думаете, курсанты перед получением звания лейтенанта обязательно женятся?

Но такая поспешность чревата одной серьезной опасностью: когда замаячит тот, кто действительно покажется идеальным, не у многих хватает духа, смелости, отчаяния и всего остального, чтобы попробовать. А ведь этот идеал еще на тебя и внимания не обратит – занято ведь!

В пятницу у меня намечалась очередная встреча с Денисом. Когда я сообщил об этом Ане, она, изменившись в лице, с вызовом бросила:

– Опять придешь в полшестого?

Мне нестерпимо захотелось сказать ей в ответ что-то очень нехорошее, но я решил ограничиться одной, но веской фразой:

– Как получится.

Тут произошло чудо, по масштабу сравнимое с высадкой человека на Луну, – Аня промолчала. Всего каких-то двух слов оказалось достаточно. Невероятно! Неужели воспитательный процесс работает? Теперь самое главное – не останавливаться на полпути. У Ани имелось безотказное пока средство против моих воспитательных приемов – слезы. К счастью, то ли она не догадалась его применить (вероятно, потому что из эмоций у нее доминировала злость), то ли сделала вид, что ей все равно, то ли действительно смирилась с этим фактом.

Дожидаясь Дениса, я и не подозревал, что к нам присоединится Вадим, поэтому его внезапное появление стало приятным сюрпризом. Вечер складывался многообещающе. Вадим предпочитал не ограничиваться одними разговорами.

– А ты почему такой серьезный? Случилось что? – спросил он, сделав первый глоток виски и с наслаждением выдохнув.

– Нет, все в порядке. Присутствуют, конечно, проблемы разной степени тяжести – на работе, в семье… да в двух словах не расскажешь!

– Знаешь, дружище, я все никак понять не могу, почему почти все уверены, что только с таким серьезным видом можно все свои проблемы решить. Надо обязательно насупиться, нахмуриться, а еще лучше на всех наорать. – Тут Вадим одним махом решительно допил виски. – А от этого проблемы обычно только усугубляются!

– Смотря какие проблемы, – уклончиво ответил я. Когда я вспоминал о проблемах, то сразу начинал думать об Ане и моментально мрачнел. Развивать эту тему совершенно не хотелось.

– Да понятно, что за проблемы, мне же Денис все рассказал, что у тебя там с Аней взрыв на макаронной фабрике! – преподнес мне Вадим еще один сюрприз. – Хочешь, совет дам? Я ведь тоже кой-какой опыт в этом деле имею.

Вадим и правда был почти два раза женат (это означало три года совместной жизни с одной и теперь почти пять лет с другой, правда, без отягощения этой жизни штампами), регулярно менял любовниц и частенько позволял себе разные невинные шалости вроде визитов в «Калигулу», поэтому прислушаться к его мнению на этот счет имелся смысл. И за следующие полчаса, пока не пришел Денис, я выложил Вадиму историю своей семейной жизни, хотя рассказ в основном касался последнего года – наверное, самого значимого.

– Типичный случай, – покачал головой Вадим с видом практикующего хирурга, – кстати, не совсем запущенный. А для чего вообще семья? – вдруг спросил он. – Ты сам-то думал?

– С какой точки зрения? С практической или философской? – по привычке уточнил я.

– С практической, наверное, все понятно – химия тела, инстинкт размножения, а в остальном семья – слепок с семьи твоих родителей. Про импринтинг слышал?

Я кивнул. Канал Discovery чрезвычайно познавательный.

– А еще, – перешел на загадочный тон Вадим, – думаю, что люди просто хотят бессмертия. Но как? А вот будет ребенок, на тебя похожий, и тебе кажется, что это ты вроде как сам себя клонировал, поэтому все любят тех детей, кто на них больше похож.

– Но ведь дети – не я!

– Но похожи на тебя, – подмигнул Вадим.

– Но это ведь обман! – воскликнул я.

– А вся жизнь обман! Вся разница в том, насколько ты это понимаешь. Ты ведь в кино понимаешь, что оно не реально, но бывает, настолько в фильм вживаешься, что начинаешь верить, что там все на самом деле. Так и жизнь – не надо верить, что это стопроцентно реально, относись к ней, как к кино.

– А как я могу этот фильм спокойно смотреть, если персонаж моей жены – стервозный и меня каждую минуту достает?

– Смотри, ты говоришь, что жена твоя стерва. А ты задумывался почему?

– Что значит «почему»? Стерва – она стерва и есть!

– А ты сам не думал, по какой такой причине?

Я пожал плечами.

– Вот ты думаешь, что она такая сволочь и тебя мучает просто потому, что она такая? – с подколом спросил Вадим.

Я кивнул:

– Ну да, а как же еще!

– А вот и нет, – улыбнулся Вадим. – Во-первых, потому что она со своей мамы пример берет, а во-вторых, она сама запуталась!

– Как это?

– Очень просто: она видит вокруг много всего, всего этого хочет, а когда не получает того, чего хочет, начинает винить в этом окружающих. Прежде всего тебя, потому что именно тебя она считает ответственным за все плохое. Ты же муж, должен ее золотым дождем осыпать! В смысле, не тем дождем, другим! Ну, ты понял!

Я засмеялся:

– Так и что с того?

– Ничего. Просто дура она, ее пожалеть надо!

– А мне-то что ее жалеть? Если она мне житья не дает?

– Ты сам решай, что тебе делать, я тебе ее мотивы объясняю, и стервой считать ее не надо, она запуталась просто. – Вадим скорчил гримасу «се ля ви». – Я, пока это не понял, тоже первую свою ненавидел, а как дошло до меня – сразу легко стало!

Только я хотел возразить, что это понимание не стало причиной их дальнейшей счастливой жизни, как появился Денис. Судя по улыбке, настроение у него был превосходным.

– Как дела? – почти хором спросили мы с Вадимом, в случае Дениса этот вопрос был совсем не праздным.

– Как сажа бела!

– Слышь, ты, знаток фольклора, давай не темни, как там у тебя на семейном фронте? – спросил Вадим как-то очень серьезно.

– Нормально все, – кивнул Денис. – Вот сегодня вернулся в семью, договорился с женой о нейтралитете. Будем пока вместе жить. Ну чтоб детей не расстраивать, да и мама моя вдруг чего-то забеспокоилась…

– Вот и славно, – вздохнул Вадим, – а то не по-человечески как-то получается! Женя моя уже весь мозг мне вынесла: когда Денис, мол, вернется, хоть ты ему голову на место поставь! У нас же свадьба совсем скоро, а вы с Таней у нас свидетелями быть должны!

– Да уж, – махнул рукой Денис, – нашел причину – свадьба! Да я, если честно, только ради дочек вернулся, да и квартиру слишком дорого снимать. А еще Белоснежка моя заявила, что замуж выходит!

Мы с Вадимом, не сговариваясь, сделали вопросительно-сочувственные лица.

– Нет, конечно, со мной она и дальше встречаться будет, да и еще пара вариантов в разработке есть, но мне дешевле гостиницу иногда снимать, чем квартиру на месяц, а жена готовит, рубашки гладит, ну и так далее. В общем, вернулся.

Про себя я отметил, что Аня готовить не умеет и не любит (непонятно, что было первично в этой цепочке), но говорить об этом не решился – совсем меня засмеют. Мои недавние размышления в ЖЖ на счет поддержания мифа о собственной успешной жизни находили практическое подтверждение.

– Ты лучше расскажи, как там у тебя с Аней дела обстоят? – решил переключить с себя внимание Денис.

Я вздохнул и в общих чертах рассказал, как я чуть было не опустился до рукоприкладства, как попытался с ней поговорить о счастье, как она мне пальцем у виска покрутила и посоветовала подумать о более практичных вещах. «Вот квартиру побольше купим, и будет нам счастье!» – процитировал я.

Денис отхлебнул пива:

– Брателло, а ты хоть сам-то знаешь, что это за счастье твое?

– Точно не знаю! Вот чего не хочу – знаю точно! А чего хочу – нет! Если я этого никогда не видел, то откуда мне знать? Я ведь долго думал, чего же я хочу. Какого счастья, есть ли оно? Стал смотреть на других: на коллег, на друзей, – и тут до меня дошло! Об этом счастье никто не думает. А зачем?! Есть более насущные вопросы: пива на вечер купить, диван новый, телевизор, по горящей в Таиланд слетать, квартиру надо новую – вот так и едут по накатанной, понимаешь? Какое там счастье? Чушь какая!

Денис снисходительно скривил губы:

– Макс, не ты мне еще недавно говорил, что свою Аню любишь?

– Ну, я. – Мне стало стыдно. Врать друзьям очень нехорошо.

– Значит, не любишь! Если б любил, то про диван бы думал и про Таиланд, а не про счастье! Вот у меня знакомый есть один, живет с женой уже лет восемь, двое детей, и любит ее, хотя жена эта уже три раза из дому уходила.

– Куда уходила? – хмыкнул Вадим.

– К любовникам! Причем к разным! Ей как моча в голову стукнет, так она собирает вещи и валит, а он детей в садик, в школу, готовит, ну, все как положено. А потом через пару месяцев – бах! Она домой обратно тащится! Вот третий раз недавно вернулась!

– Знаешь, – не мог я сдержать улыбку, – я был бы просто счастлив, если бы со мной такое произошло! Нет, конечно же потом на пушечный выстрел бы ее не подпустил к себе. Но мне такое счастье не светит.

– Значит, сам уходи!

– А ребенок?! Как я его оставлю?! Если я уйду, то она для Кирюши сделает из меня монстра, чтобы он меня ненавидел!

– Ты не думал вообще, зачем мы детей заводим?

– Ну как… – протянул я. – Продолжение рода, наверное…

– Какого рода? – засмеялся Денис. – Очнись? Ты что, последний из Тюдоров? Для женщин ребенок – это прекрасный заложник: мужик никуда не денется, – хорошо еще, если подсознательно, а не расчетливо. Для мужчин ребенок – это вообще что-то непонятное, лет в двадцать – так получилось, в тридцать – все так делают, в сорок – а когда еще, если не сейчас. В крайнем случае, чтобы женщину при себе удержать.

– Вот это ты хватанул! – не выдержал Вадим.

– Придумывать бы не стал, есть пример из жизни, – уверенно сказал Денис, – потом как-нибудь расскажу. Короче, брателло, – он взял меня за плечо, – ты все понимаешь, это уже хорошо, теперь надо решение принять.

– Я ребенка бросить не могу, – твердо заявил я.

– Значит, терпи, если из-за ребенка… Только любовницу себе заведи! Сколько раз тебе говорить!

– Это что, собака, чтобы ее завести?! Или кукла заводная?

– Во-во, тебе как раз заводная кукла и нужна, иначе крыша совсем съедет! – заржал Вадим.

– Нет, ну сам посуди, а где ее взять-то? Девушек свободных в моем окружении нет совсем! Все с бойфрендами, женихами, мужьями.

– Понимаешь, брателло, все они делают вид, что несвободны, потому что быть без парня для девушки – это означает быть неудачницей! Вот они на каждом углу звонят – у меня, мол, парень, у меня все в порядке! Понимаешь?

Я пожал плечами:

– Не знаю, я ведь не девушка!

– Я тебе говорю, для всех она заявляет, что у нее есть парень, а как ее зовешь куда-нибудь пойти развлечься, сразу выясняется, что наличие этого парня никаким препятствием не является.

Я понимающе кивнул, тут же вспомнив о Сашиной реплике относительно своего бойфренда.

– Так что есть у них парень или нет – никакой роли это не играет, – махнул рукой Денис, – тебе ничего не мешает с ними замутить.

– Нет, я считаю это в корне неправильным! – покачал я головой. – Да и мной никто не интересуется!

– Да, потому что ты никем не интересуешься!

– Неправда, интересуюсь! – И для подтверждения как аргумента о симпатичных занятых девушках, так и того, что симпатичные и занятые девушки мной не интересуются, поведал друзьям о случившемся обломе с Альбиной.

Денис, скривившись, махнул рукой:

– Говна-пирога, одна с ним в кино не пошла, а он тут выводы строит!

А Вадим мечтательно закатил глаза и как-то очень задумчиво произнес:

– А я люблю, когда меня девушка вот так обламывает… Вообще, самая красивая любовь несбывшаяся. Потом, когда в очередной раз поругаешься со своей давно сбывшейся, думаешь: «А вот с той Альбиной у меня было бы все по-другому… Она никогда бы так не сделала, если бы у нас тогда все получилось!» – Тут он резко сменил тон. – Просто Альбина эта не дала тебе шанса узнать, какая она на самом деле. Что, если с ней было бы еще хуже? Вдруг от нее пахнет противно, когда она возбуждается? Или она вообще не возбуждается, а холодная как лягушка? А что, если котлеты у нее всегда жесткие и пригорают вечно? Или она готовить совсем не умет? А умеет только мозг выносить с особым цинизмом? А? Что тогда?

Я обескураженно молчал – в моей голове уже проносились красочные сцены домашних разборок, только главную действующую роль в них играла уже Альбина, и я вынужден был признать – она составила бы Ане серьезную конкуренцию.

– То-то и оно, – невесело усмехнулся Вадим, но тут же хлопнул меня по плечу и сменил тон на какой-то слишком снисходительный.

– Макс, не обижайся, – по-ленински прищурившись, начал он, – но я тебе вот что скажу: ты так себя ведешь, что нормальным девкам кажется, что ты не предназначен для фана! За таких, как ты, замуж выходят, а романы с такими не крутят! Тебе мой совет – будь поинтереснее! Неожиданным, что ли, бесшабашным!

Я пожал плечами, стараясь не подать виду, как меня поразила хирургически точная оценка моей натуры, полностью совпадающая с диагнозом, выданным на днях моим внутренним аналитиком. Мне показалось, я даже немного покраснел.

– Мне кажется, не только в этом дело, – покачал я головой.

– А в чем тогда?

– Знаешь, я тут провел некий расчет, из которого следует, что шансы встретить симпатичную, милую девушку, при этом свободную и с нормальным характером, практически равны нулю!

– Тоже мне, счетовод! – отмахнулся Денис. – Расчет он сделал, хрень какая!

Вадим согласно закивал, говорить он не мог – увлеченно строчил эсэмэску.

– Подожди… – Я достал свой девайс и открыл файл с расчетом. – Короче, смотри: в Питере живет 4 848 700 человек. Это без приезжих.

– Видишь, как много! Что, из них не выбрать никого?

– Во-первых, это все население, – наставительно произнес я.

– Ну ладно, а теток сколько из них?

– В Питере соотношение такое: на 1000 мужчин приходится 1194 женщин, то есть женщин 54 процента!

– Ну вот, – хлопнул меня по плечу Вадим, – выходит, у тебя отличные шансы – сколько девушек должны быть свободны!

– На первый взгляд да! Но идем дальше: если взять возрастную структуру, то получается, что девушек, которые меня могут заинтересовать, от двадцати до тридцати лет, 17,5 процента; идем дальше, получаем, что в Питере проживает около 458 200 девушек, которые примерно соответствуют моим критериям по возрасту.

– И тебе мало? – рассмеялся Денис.

– Не так все просто, – продолжил я. – В среднем в год по стране регистрируется около миллиона браков, со средним возрастом, как раз попадающим в мой целевой, получается по пять процентов в год; если мы транспонируем данный показатель на Питер, получается, примерно 23 000 девушек в год выпадают из количества потенциальных кандидатур.

– И что с того? – махнул рукой Вадим. – Остается-то еще до хрена!

– А вот теперь самое главное! – воскликнул я. – Дело-то в том, что именно эти пять процентов и составляют как раз тех девушек, с которыми я бы хотел, как ты выражаешься, «замутить»! Посмотри хоть на улице, хоть в любом офисе – красивых девушек не так и много, а если ввести вторую переменную – хороший характер, то еще меньше, а если еще включить запрос «хорошо готовит», то пять процентов – это будет максимальный показатель! Понимаешь? И именно эти пять процентов и выходят замуж… понятное дело, кому другие нужны?

– Слышь, ты, счетовод-любитель, брось всю эту хрень! Давай с тобой пойдем в клуб, снимем там девок, и будет тебе счастье! Хотя, кажется, я понял, почему ты этот бином Ньютона тут развел! Просто хочешь сам себя убедить, что ничего не делать – самое простое.

– Да не в этом дело! Посмотри хоть где – хоть на улице, хоть в офисе, – сколько девушек из общей массы ты считаешь симпатичными? Вот, например, вчера ехал в лифте в моем бизнесцентре, со мной ехали сразу семь девушек из других офисов.

– Круто, – крякнул Вадим. – А где, говоришь, у тебя офис?

– Ты дальше слушай! Ни одна мне не понравилась!

– Ну, ты привереда! – засмеялся Денис.

– Я просто хочу объяснить, что сложно мне встретить девушку, чтобы она мне нравилась, а если нравится, то она либо дура, либо стерва, либо занята! И что тут будешь делать?

– Знаешь, брателло, я не заморачиваюсь такой хренью! Если нравится – значит, нравится, а сколько, где, почем и какой из этого следует вывод, как говорил ослик Иа-Иа, меня совершенно не волнует! Врубейшн?

Пока мы говорили, в голове параллельным процессом сложился уже готовый текст очередного поста в ЖЖ. Правда, когда в следующий понедельник я смог добраться до блога, настроения выкладывать его уже почему-то не было.

ne_romantick

Недавно я с удивлением обнаружил, что в России более 50 процентов одиноких женщин. Конечно, эта статистика включает женщин всех возрастов, а принимая во внимание русский национальный спорт по поглощению прозрачной сорокаградусной субстанции и высокую степень травматизма с летальным исходом в этом виде спорта, после 45 лет это выводит из игры довольно большую часть потенциальных и реальных спутников женщин этой возрастной категории. Мне правда очень жаль. Но если мы рассматриваем контингент девушек, интересующих меня (да, наверное, всех мужчин), то этим цифрам я не верю категорически.

Я уверен, любая более или менее адекватная девушка, причем без поправки на внешность, имеет почти стопроцентную возможность не остаться одинокой. И так и происходит до определенного момента. Где-то лет до двадцати восьми. Посмотрите вокруг: у ВСЕХ девушек до этого возраста (в случае, если она не безнадежно жуткий крокодил, хотя и у крокодилов до двадцати восьми ВСЕГДА есть шанс, вспомним о компромиссах) есть молодой человек, друг, жених, приятель, ну и так далее. Причем зачастую их несколько – для гарантии. И я не беру в расчет девушек замужем, которых к двадцати восьми годам уже более половины. А если рассмотреть девушек привлекательных, то и все 95 процентов (пять процентов в данном случае статистическая погрешность).

Но все это работает до того момента, пока не вступают в действие определенные механизмы и процессы – биологические, в большей степени психологические. Когда девушка превращается в фурию, перестает следить за собой, за мужчиной, за отношениями, мужчина постепенно теряет к ней интерес и вполне ожидаемо пытается найти кого-то интересного. Вот почему неодинокие девушки – либо умелые дрессировщицы, либо покорные рабыни. Другие варианты встречаются крайне редко. Причем освобождаются чаще дрессировщицы – нет смысла бросать рабыню, только если не нашлась более привлекательная или более покорная.

– По поводу «нравится», – продолжил я рассуждать, – вот что тебе скажу: даже очень красивая девушка, после того как с ней хоть какое-то время вместе проведешь, становится как бы нормальной, красота эта замыливается. А главный парадокс, что самая страшная всего после нескольких встреч – например, это коллега по работе – тоже начинает казаться вполне нормальной! Другими словами, грань между красотой и, наоборот, полным ее отсутствием со временем стирается…

– Слышь, ты, теоретик! Ты что сказать-то хочешь? – прервал мой монолог Денис. – Что пару-тройку раз с крокодилицей пообщался, и она уже крокодилицей тебе не кажется? Так, что ли? – не понял Денис.

Вадим уже давно, по-моему, потерял нить беседы и задумчиво разгрызал остатки льда в своем стакане.

– Да, считаю, – уверенно ответил я. – Но все равно я подсознательно понимаю, что она крокодилица и дальше дружбы дело не пойдет. Ты же знаешь, я не сторонник компромиссов.

– А Оля твоя – не компромисс?

– Понимаешь, тут такое дело… – замялся я. – Оля мне очень нравится, поэтому с этой точки зрения никакой она не компромисс.

– Какая еще Оля? – тут же живо заинтересовался Вадим.

– Из салона одна, – с оттенком снисхождения пояснил Денис, – Макс к ней уже пару месяцев ходит.

– Знаешь, она просто бесподобная, – вдруг сорвался я, – у меня ни с кем никогда не было такого фантастического секса. Я даже иногда боюсь, не слишком ли увлекся.

– Раз так нравится – бери ее да живи с ней, – ухмыльнулся Вадим.

– Так она же проститутка!

Вадим, видимо, решил в этот вечер поставить рекорд по количеству неожиданных поворотов:

– И что с того? Вот у меня знакомый один, Марат, ты же его знаешь, Дэн. – Денис кивнул. – Так вот, он уже год как с проституткой живет, с бывшей, понятное дело, в бане с ней познакомился. Причем Марат – человек с запросами, при деньгах и не идиот, его никакие девки на мякине не проведут. Так он уверяет, что это лучшая девушка в его жизни – в кровати бесподобна, готовит отлично, дома – порядок, мозги не выносит, а что еще надо? Вот лично ты можешь сказать то же самое про свою Аню? – с прищуром посмотрел мне в глаза Вадим.

Крыть мне было нечем, и я вынужденно согласился.

– Нет, я так не могу, – вздохнул я. – Может, на меня слишком давит факт, что она проститутка, а может, еще не дошел до точки кипения…

– Раз не можешь так, – рубанул воздух рукой Вадим, – давай тогда применим другой метод! Будем вышибать клин клином!

– Это как? – не понял я.

Вадим тем временем уже куда-то звонил, жестами и гримасами уверяя, что, мол, все в порядке, чувак, а еще через полчаса мы, завернувшись в простыни, сидели в сауне, пили виски, по образной формулировке Вадима, коротая время перед приездом «матрешек».

– А кто приедет? – поинтересовался я.

– Мне откуда знать? – пожал плечами Вадим. – Кого привезут, того привезут. Я вот как-то отдыхал с одной компанией в бане, привезли девок, целую толпу, так прикинь, один парень в этой толпе жену свою узнал.

– И что он? – вытаращил я глаза.

– А вот что бы ты сделал? – вопросом в лоб осадил меня Денис.

– Даже не знаю, – растерялся я.

Представить себе подобую сцену я в принципе был не в состоянии. Одновременно промелькнула мысль: было бы здорово, если бы Аню вдруг привезли. Не надо было бы ломать голову по поводу каких-то аргументов. Но этими размышлениями я решил не делиться.

– Нет, не привезли бы. Это просто невозможно, – отрезал я. – Так все-таки он-то что?

– Во-первых, аналитик ты наш, нет ничего невозможного, – скривил гримасу всезнайки Вадим. – А он, хоть и пьяный был, как узнал, попросил ее расписать на всех, дома больше ни разу не показался, друзей просто отправил вещи забрать, и все.

Тут в дверь постучали – привезли «матрешек». Перед нами выстроилась длинная нестройная шеренга переминающихся на высоченных каблуках разнокалиберных девиц. Неудивительно, что Ани среди них не оказалось. В жизни редко бывает как в кино. Настроения пускаться в разврат не было никакого, я почти наугад ткнул в направлении одной рыженькой, ориентируясь больше на ее улыбку, чем на ТТХ. Вадим отрицательно замахал руками:

– Ты чего скромничаешь? Значит так, для начала берем вот этих четверых, – он по очереди пальцем указал на приглянувшихся ему «матрешек», – а там по ходу определимся, кто с кем!

Я пожал плечами. Вадиму, наверное, было виднее, как правильнее выбивать клин клином. Метод этот заключался в повторении в свободной форме сцен из порнофильмов, включавших секс с непрерывно перемещающимися из рук в руки девушками, в сауне, душе, русской парной, бассейне, просто на кафельном полу, с использованием всех имеющихся способов, раскрытых в «Камасутре» и уже упомянутом кинематографическом жанре. Впечатления остались яркие, но на протяжении всего процесса меня преследовало ощущение, что в каждой из «матрешек» мне мерещится Оля, а потом из-за какой-то неприметной мелочи – вроде формы мочки уха или слегка дряблого трицепса – ушатом воды наваливалось понимание: все равно Оля лучше. И каждой по отдельности, и всех четырех, вместе взятых. А может, у меня возникло что-то вроде зависимости от нее? «Очень надеюсь, что не влюбился в Олю, а то что-то наблюдается схожая симптоматика», – подумал я, просканировав свои юношеские ощущения на эту тему. Да даже если и влюбился, все равно шансов у этой любви не больше, чем у мухи, увязшей в меду, – медленная сладкая смерть.

ne_romantick

Странно, но события, которые в воображении кажутся невероятно привлекательными, когда происходят с тобой на самом деле, почему-то становятся какими-то слишком обыкновенными, даже, я бы сказал, непритязательно серыми и уже совсем не вызывают такого восторга и ажитации.

Тем не менее реклама, глянцевые журналы (по факту являющиеся все той же рекламой, только за нее надо еще и деньги выкладывать!), блокбастеры и ТВ-шоу настойчиво пытаются убедить нас, что жизнь гораздо красивее и привлекательнее, чем она есть на самом деле. Что я имею ввиду?

Стоит сделать глоток виски с рекламного плаката или напялить рекламируемые джинсы, как почему-то девушки вокруг не преображаются в божественных фей, выстраиваясь в очередь за тобой, а твой слегка отвисший живот не принимается немедленно бугриться выпуклыми кубиками. То же самое касается всего остального.

Поездка в Париж с женой в реальности становится не сказочным путешествием в город любви, а просто утомительной поездкой с походом по дорогущим ресторанам, таким же магазинам и скучным музеям с длиннющими очередями. На борту самолетов лучшей авиакомпании мира я не видел ни одной стюардессы из тех, что снимаются в рекламных роликах.

Даже возведенный порнокультурой в культ секс с двумя (и более) девушками, кстати вполне симпатичными, в реальности почему-то превращается в неуклюжую возню.

Стоит самому все это попробовать, почувствовать и ощутить, сразу понимаешь: Париж так красив только на фотографиях, а количество девушек ни в коем случае не переходит в качество, а иногда этому качеству даже мешает.

Так что, все настолько обманчиво? Или просто надо изловчиться и увидеть красоту, которую я никак не могу разглядеть, или остается просто смириться с тем, что я ее так никогда и не увижу?

На следующий же день я снова проверил Олин телефон – уж очень хотелось ярким пятном замазать в памяти побочные эффекты метода Вадима. Когда я вдруг услышал гудки, у меня подпрыгнуло сердце. Дальше – больше, Оля даже взяла трубку.

– Где пропадала, красавица? – произнес я, стараясь говорить как можно более спокойно и непринужденно.

Оля узнала меня сразу.

– Максик, это ты? Приветики! А где пропадала, там уже нет!

– Ты как? Давай, может, через часик подойду? – Если прислушаться, то, наверное, было заметно, что мой голос все же слегка подрагивал и от радости и от нетерпения. Во всяком случае, полиграф бы точно показал заметные изменения по всем параметрам.

– Для тебя я как круглосуточный магазин – всегда открыта! Как же Оля умеет найти правильные слова, подумал я, такому ни на каких тренингах по customer care[18] не научат. Самое главное в тот момент было сохранять спокойствие, хотя бы его видимость, и не бросаться к ней сломя голову. А ведь так хотелось!

Рандеву с Олей прошло просто волшебно. Через два часа я медленно катился в сторону дома, с сожалением мусоля неприятную мысль о том, что волшебство кончилось очень быстро. Спасибо Оле, она сама отчасти помогла рассеять свои же чары. Уже в дверях, когда чмокала меня на прощание, в ответ на мое пожелание вскоре увидеться она, состроив умильную кукольную моську, замурлыкала:

– Максик, ты только со встречей не тяни, котик, а то я скоро во Францию еду.

– Погулять по городу Парижу? – подмигнул я.

– Нет, – покачала девушка головой, изобразив теперь на лице выражение «мне так жаль», – работать, сначала на год, а там как пойдет.

Я почувствовал, как на грудь навалился огромный ледяной ком. Вот тебе и клин! Все решилось само собой. Что теперь – может, запить с горя? Так ведь не умею я бухать, то есть не люблю. Никогда не понимал, как можно утопить горе в вине. Лично мне совсем не становится весело. Скорее наоборот – скучно и тоскливо. Я всегда завидовал людям, которые, напиваясь до беспамятства, могут от души веселиться, а наутро, просыпаясь с больной головой, считают, что отлично отдохнули. У меня алкоголь в больших количествах вызывает либо снотворный, либо рвотный эффект, и голова, конечно, болит. Вот и все. Единственный плюс: алкоголь, на мой взгляд, это прекрасный катализатор коммуникационных процессов, хотя его свойства депрессанта (именно так он на меня влияет после определенной дозы) с лихвой покрывают этот плюс.

Пока Оля еще не начала сводить с ума парижан и гостей мировой столицы любви, я решил, что этим надо успеть воспользоваться. В те две недели, оставшиеся перед ее отъездом, я готов был бегать к ней хоть каждый день, но бесконечные рабочие совещания, поездка к врачу с Кирюшей, подготовка к важному проекту привели к материализации всего двух таких встреч. Зато каких! Каждый раз, выходя от Оли, я понимал, что с ней действительно никому не сравниться, прямо как в песне. Чтобы не усугублять внутренний надлом, я стер ее из своего плейлиста – скоро придется утешаться With or Without You[19].

Очень кстати пришло время ставить машину на какую-то регулярную процедуру – катание на метро действует на меня успокаивающе по разным причинам: меняется обстановка, я могу развлечь себя people watching[20] и просто окунуться в бурлящий человеческий водоворот в час пик. Поднимаясь на эскалаторе, на рекламном лайт-боксе я прочитал интересную фразу: «Крушение иллюзий деморализует только тех, кто им поддался». Там было написано еще много всего, но эта фраза моментально снесла мне голову. Я провел целый день, размышляя над ее значением. А как я отношусь к иллюзиям? И главное, как действует на меня их крушение? Взять, например, Олю. Ведь я с самого начала знал, что отношения с ней – иллюзия от начала до конца.

Так бывает, что, очутившись во сне в слишком невероятных, чтобы быть правдой, обстоятельствах (однажды я нашел на улице огромный пакет, набитый стофунтовыми банкнотами, а в другой раз без очевидных на то причин занялся сексом с женой своего друга), понимаешь: серая жизнь не может преподносить подобные подарки, а значит, это сон. Это понимание не мешает продолжать этим сном наслаждаться, к тому же на следующий день остается прекрасное настроение – правда, с легким привкусом горечи, ведь наяву это вряд ли случится. Хотя какая разница? Как я сейчас могу доказать себе, что это было наяву? Ведь, кроме меня и Оли, никто это подтвердить не может! Хотя как Оля может подтвердить мои ощущения? Что она чувствовала, останется загадкой (может, она просто слишком правдоподобно симулирует «аналог»). Получается, этой иллюзии я не поддался, но к Оле меня толкнуло именно ощущение деморализации.

Я ведь поддался иллюзии, что семейная жизнь – тихая гавань, приносящая радость и счастье. Только присмотревшись поближе, понял, что это – грузовой порт, и моя роль заключается совсем не в том, чтобы любоваться индустриальным пейзажем. И крушение этой иллюзии действительно меня деморализовало.

Кроме деморализации от еще одной иллюзии: все девушки на досуге подрабатывают инструкторами лечебной физкультуры, – я обратил внимание на другой забавный факт: я стал проецировать свое восприятие Ани на всех окружающих меня лиц женского пола. Я уже дошел до того, что, взглянув на девушку, я думаю не о том, какая она в постели, а о том, какой геморрой с ней можно поиметь: вот эта красивая, но холодная стерва, а эта – бревно в постели, та вечно сидит перед телевизором, а вот эта ни о чем, кроме шмоток, думать не хочет, к тому же постоянно висит на телефоне, ведя бессмысленные и беспощадные диалоги с подругами. Да уж, вынесла мне Аня мозг по полной. Интересно, а все-таки есть нормальные милые девушки? С моим отношением к ним – вряд ли! Может, об этом стоит написать? Нет, наверное, даже с моим неромантическим настроем это перебор. Поэтому я решил поделиться мыслями на другую тему.

ne_romantick

The art of people watching.

Конечно, самое интересное в этом увлекательном процессе – натыкаться на реально странные пары. Когда в паре оба одинаково красивы, стильны, влюблены и так далее, то ничего, кроме сочувствия, такая пара не вызывает. Становится жаль, что пройдет немного времени, и эти люди перейдут в фазу разгорающегося конфликта, затем открытой конфронтации, временного перемирия в постели, а затем примутся изощренно обманывать друг друга в поисках лучшей доли.

В случае с парой одинаково нелепых участников тоже все понятно: они будут все время делать вид, что все хорошо, – деваться ведь им совершенно некуда. Только в объятия таких же, как они.

Куда интереснее рассматривать пары, которые и парами язык не поворачивается назвать, – когда сходятся два совершенно разнокалиберных персонажа и в смысле внешности, и в смысле всего остального. Тогда хоть присутствует некая интрига: как же так вышло?

Мне не так интересно рассматривать пару, в которой мужчина вылитый гоблин, а его спутница ангел небесный, в большинстве случаев тут все понятно – деньги. Гораздо занимательнее наблюдать за другими парами, где место гоблина занято девушкой, а ее бойфренд (ненавижу выражение «молодой человек», мне кажется, что более нелепой формулировки невозможно себе представить) выглядит как эльфийский принц. Такая комбинация, как ни странно, встречается чаще всего.

Не менее поражают фантастически непривлекательные девушки с маленькими детьми. Ладно, если просто идет непривлекательная девушка, я ведь не знаю, есть ли у нее бойфренд или она попросту спит с кем-то. Но наличие ребенка говорит о том, что с ней, безусловно, хоть однажды (в 99,9 процентов случаев, я оставляю 0,1 процента на искусственное зачатие, хотя этого процента слишком много для нашей страны) кто-то занимался сексом.

Как минимум возникает вопрос: КАК? Если в принципе как секс-объект она не более привлекательна, чем учебник по высшей математике, газетный ларек или трехлитровая банка.

Но есть в этом интрига, открывается бескрайний простор для фантазии.

А ведь, наверное, если моя драгоценная супруга орет на меня при людях, то же самое обо мне думают другие. Как же я могу такое терпеть, – и, главное, зачем?

За обедом я решил снова поговорить с Геной:

– Гена, а вот как тебе удается с проститутками эмоционально не вовлекаться? Ты ведь постоянно к одной ходишь?

– Ты меня пугаешь, – с озабоченным видом наклонился ко мне Гена. – Ты что это, из салона на кого-то запал?

– Нет, ну я чисто гипотетически!

– Вот только не надо! – скривив недоверчивую гримасу, проворчал Гена. – Знаю я это «гипотетически»! Говори, сколько раз к ней ходил?

– Пять, – уныло пробормотал я.

– Правда? – все так же недоверчиво переспросил он.

– Ну не помню, – вздохнул я. – Может, десять, может, больше.

– А у других был в промежутках?

– Пару раз был, – кивнул я, – не понравилось.

Про метод выбивания клина клином я решил не распространяться – беседа ушла бы в другую плоскость.

– Еще вопрос: ты с ней целовался?

Я молча кивнул.

– Все ясно! – обреченно вздохнул Гена. – Говорил же тебе, ходи к разным! Это я могу, мне-то параллельно! Вот тебе на! И думаешь, что влюбился?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Зато я знаю! Именно так и думаешь! Короче, давай так: ты ведь аналитик?

Я кивнул:

– В том числе, а что?

– Значит, будем анализировать! Вот попробуй внимательно рассмотреть свои чувства, разложить их по полочкам, а еще лучше записать. А потом, исходя из этих осознанных чувств, напиши рядом, чего ты хочешь.

– Как это?

– Просто ручкой! Пишешь, например: «Я хочу трахать…» Как там ее зовут? Оля? Значит, так и пишешь: «Я хочу трахать Олю».

– Зачем это писать?

– Затем, – многозначительно поднял брови Гена, – что, кроме этого, написать ты ничего не сможешь. Понял?

Я помотал головой, при этом, конечно, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Ведь и правда, мне и в голову не приходило, чтобы мы с Олей жили долго и счастливо, а она еще вдобавок нарожала бы мне кучу детей.

– Ну, например, – наконец обнаружил я более или менее осмысленную идею, – я хочу поехать с Олей на острова! На Бали или на Мальдивы, например!

– А зачем?

– Оторваться с ней там по полной!

– Так поезжай! Кто тебе мешает? Оторвись!

– А она-то поедет? – удивился я.

– Не знаю, но если не совсем дура – не поедет!

– А зачем ты тогда говоришь «поезжай»?

– Затем, чтоб ты понял, что ничего, кроме как трахать ее, у тебя не получится, а главное, ты сам этого не хочешь! И к любви это никакого отношения не имеет! Вот и все!

– Подожди, но ведь если так разобраться, то про всех так можно сказать!

– А ты на лету хватаешь! Доходит до тебя? Так оно и есть, единственное, что ты хочешь делать с привлекательными девушками, – это трахаться! А как только начинаются какого-то рода проблемы – ремонт надо сделать, кому в магазин идти, денег вдруг мало стало и так далее, – ты ее почему-то уже сразу не хочешь! А потом все задаются вопросом, куда уходит любовь! Никуда она не уходит! Нечему уходить!

В тот день Оле я даже не стал пытаться звонить, а неиспользованную на секс энергию я преобразовал в творческий потенциал и, как смог, попытался поделиться с моими немногочисленными подписчиками некоторыми нерадостными выводами, возникшими после беседы с Геной.

ne_romantick

Рассуждения о сухом остатке.

Если довести вопрос о сухом остатке до абсурда, то приходишь к совсем неутешительным выводам – все сводится к таким элементарным вещам, что становится обидно не только за себя, но и за все человечество.

Выходит, что так широко разрекламированная в литературе любовь – всего лишь расписанная разноцветными и замысловатыми узорами ширма, за которой скрываются разнообразные неприглядные штуковины: необходимость в сексе, обеспечение удобного быта, социальная и финансовая защищенность и прочие банальные потребительские вещи.

Просто в каждой конкретной ситуации за ширмой та или иная вещь приобретает наибольшую значимость – либо секс, либо финансовая защищенность, а иногда (правда, в редких в наше время случаях) желание выглядеть в своих глазах героем.

Новый поворот

Снова выдалась поездка в Москву. Только очутившись в аэропорту, я понял, как же соскучился по командировкам. Ведь раньше я мог неделями пропадать невесть где. За это время (неизвестно зачем) я узнал, что на свете существуют такие города, как Алапаевск, Шарья и Коряжма, научился стирать в раковине рубашки, привык мыться под почти ледяным душем и превратился для всех друзей, знакомых и родственников в практически мифологический персонаж – все знали, что я существую, но никто не помнил, когда же видел меня в последний раз. Тогда все эти перемещения казались невероятной обузой. А сейчас, войдя в здание аэропорта и ощутив его ни с чем не сравнимую атмосферу, наполненную нетерпением, суетой и ожиданием чуда, я даже на секунду остановился и, только с упоением набрав в грудь побольше пьянящего свободой воздуха, направился к стойке регистрации.

В Москву я ехал не один, а значит, опять лишался возможности побыть наедине с собой, спокойно подумать, поразмышлять, сформулировать и запостить в ЖЖ очередную горестную мысль на тему своей никчемной жизни. К тому же придется поддерживать совершенно пустую болтовню, хотя с Сашей, которая и составляла мне компанию в этой московской поездке, болтовня могла стать прекрасной темой для размышлений о природе женской натуры. Только если она не примется грузить своими проблемами, ведь и на работе, и в личной жизни у Саши этого добра хватало. С работой после прихода Веры было все ясно, ну а в личном – Саша жила с абсолютно никчемным, по ее словам, бойфрендом, который, несмотря на постоянную загруженность на некоей загадочной работе, жил полностью за ее счет, то и дело попадаясь на мелких и не очень изменах. Но на этот раз Саша отчего-то была в отличном расположении, улыбалась, смеялась, шутила и даже умудрилась меня развеселить.

Хотя в общем и целом наша поездка не представляла собой увеселительную прогулку – надо было участвовать в одной конференции, выступать с докладом на каком-то семинаре и провести три встречи с представителями компаний, которые моя замечательная корпорация в моем лице рассматривала в качестве объектов для приобретения, к тому же перед этими встречами я должен был досконально изучить отчеты аудиторов по результатам их операционной деятельности. В результате следующие три дня я спал по четыре часа, и, когда под занавес нашей программы мы отправились на ужин с акционерами одной из приобретаемых компаний, я был уверен, что выжатый лимон по сравнению со мной выглядел бы настоящим огурцом.

В ресторане после пары бокалов вина Castillo Ygay Gran Reserva 2001, ощутив легкое головокружение, – я понял, что совсем потерял форму: раньше такие нагрузки организм даже не замечал. Пришлось отставить бокал, когда официант попытался его долить. Более стойкие, а вернее, находящиеся в лучшей спортивной форме партнеры практически силой начали подсовывать стакан с виски, убеждая, что якобы этот напиток, не в пример вину, бодрит:

– Вот увидите, Максим, через пару минут почувствуете себя совсем по-другому!

Я нехотя согласился провести эксперимент, хотя похожие попытки ранее ни к чему хорошему не приводили. Мои товарищи по ужину, видимо обладая отличным метаболизмом, были убеждены, что мой организм работает так же, и продолжали подливать мне виски. Поняв, что если я немедленно не свалю отсюда, то очень быстро свалюсь под стол, я взял телефон, сославшись на то, что мне срочно надо проверить почту, и настрочил Саше эсэмэску: «Предлагаю срочно перемещаться в гостиницу», – а затем с расстроенным видом сообщил, что к завтрашнему утру мне надо закончить презентацию важного проекта и поэтому я вынужден откланяться.

В такси Саша уселась со мной на заднее сиденье, обозвала наших партнеров по ужину жлобами, обругала кухню, досталось еще жуткой музыке в ресторане. Единственное, что ей понравилось, было вино, и она осилила почти полторы бутылки.

– С кухней понятно, а какую ты музыку любишь? – с интересом спросил я. Как утверждал Денис, этот вопрос входит в ряд контрольных, вкупе с литературой и кино, после ответов на которые становится совершенно ясно, стоит ли дальше развивать общение. Саше я пока не задал ни одного.

– Хорошую и разную! А вот сейчас была бы в тему Scissor Sisters. Особенно их последний альбом NightWork[21], почти про нас.

– Если честно, не слышал, – решил признаться я. Мое музыкальное развитие остановилось на Nirvana и Red Hot Chili Peppers.

– Ты что? – искренне изумилась Саша. – Надо срочно ликвидировать твои пробелы на культурном поле!

Оказавшись в гостинице, Саша заявила, что нельзя терять ни минуты, и потащила меня в мой же номер – знакомить меня с клипом Invisible Light[22].

– Хочу проконтролировать, что ты его посмотришь, а не спать бухнешься!

Зайдя в номер, Саша уточнила, не имею ли я ничего против виски из мини-бара, немедленно разлила по стаканам все имеющиеся лилипутские бутылки, а затем развалилась на кровати:

– Ну, тащи свое чудо мобильной техники!

Сначала мы посмотрели Invisible Lights, потом Саша включила 30 Seconds To Mars, затем Lady Gaga, и я понял, что ничего не потерял, застряв в девяностых.

– Вот ты зануда, – заявила Саша. – Давай хоть поржем! – И, не дожидаясь согласия, моментально настрочила в YouTube какой-то набор слов.

Было не смешно. Потом еще. Снова не смешно. Но когда Саша поставила подборку десяти самых нелепых отмазок, когда жена застает мужа в постели с другой, меня вдруг прорвало. Я смеялся как сумасшедший, представляя на месте героя Дениса. В процессе хохота где-то в глубине покатывающегося от смеха сознания я четко осознавал, что не веселился так, наверное, с института, когда мне все было, в общем-то, пофиг. Сейчас, веро ятно, похожее ощущение возникло от чудодейственного взаимодействия вина и виски. Тут мне показалось, что Саша почти прижимается ко мне. Наверное, чтобы видно было лучше. Затем я почувствовал, как она слегка касается меня щекой и я ухом ощущаю ее дыхание. Я сразу вспомнил, что так и не определился, нравится ли она мне, но внутренний цензор немедленно парировал, что я сам ведь утверждал – чем дольше длится общение, тем девушка становится привлекательнее. Но ведь это компромисс! Да и жених у нее есть… А у меня жена и Оля… Правда, с недавних пор мое сексуальное чувство к жене трансформировалось в странную желеобразную субстанцию. Даже думать о сексе с Аней было противно. С Олей это чувство сомнений не вызывало, а вот все остальное… Гена, наверно, абсолютно прав с его теорией по поводу единственного интереса к девушкам такого рода. А Саша тоже вроде совсем не против. Но все же хотелось расставить все точки:

– Мне кажется, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Если кажется – не целуй! Кажется – креститься надо!

– А если целуй?

– Значит, не кажется!

Я медленно протянул к ней руку.

– Слышь, Максим, давай не будем! – с улыбкой замотала Саша головой, отчего ее кудряшки, как всегда, задорно запрыгали в разные стороны, хотя руку она не оттолкнула и не отодвинулась. Я на мгновение застыл, и рука замерла на полпути. – А если будем, то давай, – произнесла она уже совсем другим тоном, не оставляющим никаких сомнений.

И что оставалось делать? Только продолжать. Куда уже деваться? Сказал «А» – говори и «Б». После произнесения «Б» я не заметил, как пронесся весь алфавит, включая твердый знак. Все прошло увлекательно, но только и всего. Совсем не волшебно, как с Олей. Тем не менее мы совершили три захода, и Саша ушла к себе только под утро.

В Пулково, оказавшись один в своей машине – Сашу встречал офисный водитель, – я немедленно набрал Олин номер. Мне снова не терпелось проверить, что ей действительно нет равных. Я прождал двенадцать гудков, но Оля не взяла трубку, и так целый день. Забегая вперед, скажу – назавтра я уже услышал отстраненный голос: «Аппарат абонента…», а через неделю – «Обслуживание номера приостановлено».

Но этого я тогда еще не знал, по радио играла Take Me to My Love[23], я слушал и с тоской думал – у меня даже нет и лучика надежды, что я окажусь рядом с моей любовью, ее просто не существует. Ведь любить-то мне, впрочем, и некого. А кого попало – не хочется.

ne_romantick

Сегодня я услышал анекдот: «Как-то раз армянскому радио задали вопрос о том, какая жена лучше – красивая, но гулящая, или верная, но страшная. Армянское радио ответило, что лучше есть торт коллективно, чем говно в одиночку».

Мне было совсем не смешно. Наверное, потому что лучший секс в жизни был у меня с проституткой.

Прямиком из аэропорта я отправился в офис, домой я заехал только вечером и на секунду – оставить машину и переодеться: надо было выглядеть неотразимо на грандиозном корпоративе по случаю очередной годовщины выхода нашей компании на рынок России. Эта дата считалась днем рождения компании и традиционно широко отмечалась, тем более, что событию этому стукнуло сегодня десять лет. Только лучше бы домой я не заезжал, а просто купил где-нибудь новый галстук и свежую рубашку – дешевле бы вышло. Дома была Аня, а я никак не мог привыкнуть, что почти любое общение с ней у меня закачивалось руганью. Когда я стал проводить дома больше времени, я начал внимательнее относиться к нашему общению, и с растущим день ото дня ужасом понимал, что боюсь заводить с Аней разговоры. Негатива и без этого хватало.

Наши отношения, а вместе с этим и общение после обмена мнениями о разводе перешли в какую-то другую плоскость, и если раньше Аня самосвалом вываливала на меня все, что было у нее на уме, то сейчас она почти научилась держать себя в руках. Это конечно же не означало, что она перестала мусолить эти мысли и накапливать эти думки, в соответствии с метафорой Дениса, как паровой котел. Как оказалось, размер ее котла был существенно меньше моего. Понял я это только в момент взрыва – он произошел именно тогда, когда я заехал домой поменять рубашку перед корпоративом.

Описывать катастрофы, несчастные случаи, аварии и прочие цунами – дело довольно неблагодарное, лучше всего это получается у камер наблюдения, американских кинематографистов и Айвазовского. Поскольку я не имею отношения ни к кому из них, то просто скажу – Аня превзошла себя. Временами у меня закладывало уши – то от зашкаливавших децибелов, то от резкости формулировок. Кирюша рыдал, предполагая, что случилось нечто страшное, а я просто молчал. Монолог Ани был крайне информативным – я узнал о себе массу новых фактов, в частности, что я совсем не имею совести, использую ее в качестве рабыни и веду себя совершенно не по-мужски. Некоторые эпитеты, которыми награждала меня Аня, я не слышал даже от моего одноклассника, двоечника Григорьева, отчисленного из восьмого класса школы за хулиганство и хроническую неуспеваемость.

ne_romantick

«Ты не мужчина! Ты ведешь себя не по-мужски!» – наверное, многие слышали такие фразы от своих подруг и жен. Я не исключение.

Но что же в женском понимании означает вести себя как мужчина? Быть Джеймсом Бондом, королевичем Елисеем или Человеком-пауком?

Все гораздо проще – надо беспрекословно ее слушаться, все прощать, потакать всем капризам, зарабатывать кучу денег и все ей отдавать, строить дома, сажать деревья и растить сыновей в полном соответствии с ее инструкциями. И еще любить ее маму. Вот тогда это будет по-мужски! Во всяком случае, в женском представлении.

Истинно мужское поведение, подразумевающее единоличное принятие важных решений (оставляя свободу выбора цвета занавесок на кухне, марки стиральной машины и того, что она будет готовить вечером на ужин), снисходительно-покровительственное отношение и полную собственную свободу, современными женщинами трактуется как раз как совершенно не мужское, а особо рьяные еще и навешивают на него ярлык шовиниста. Чтобы неповадно было.

В ресторан я немного припозднился, настроения веселиться не было уже никакого. Свободное место было только за столом генералитета, к коему я имел некоторое отношение. Туда мне и пришлось усесться. Моими соседями оказались Вера, Гена, Славолюб, Саша и еще пара неизвестных мне иностранцев из хед-офиса. Я успел к третьему тосту во славу своей компании, но Гена поставил передо мной огромную рюмку, скорее напоминавшую среднего размера вазу:

– Давай-ка штрафную, до дна, на благо родной компании!

Я обреченно вздохнул и выпил. К счастью, заиграла музыка, и почти все отправились плясать, а я остался за столом – приходить в себя от водки и вечернего выступления Ани. Не успел я решить, что оказалось более разрушительным для моего организма, как ко мне подсел Слава. Судя по его вопросу, мне показалось, что он сильно пьян:

– Ты вообще как, с Верой близко знаком?

– В каком смысле? – недоуменно спросил я, одновременно ища глазами Веру – в этот момент она лихо отплясывала на пару с Геной.

– В этом самом!

– В этом смысле совсем не знаком! – засмеялся я. Одно это предположение меня уже донельзя развеселило. – Ты с чего это взял?

– Да она мне такие намеки делает, не знаю, как реагировать! Она всегда такая, как напьется?

Я пожал плечами, раньше до меня такие слухи не доходили.

– Не знаю, чего она выкинет, – немного растерянно пожаловался Слава. – Если откажусь, вдруг запомнит, мстить начнет? А у меня жена только родила, мне работу терять нельзя! Может, примешь огонь на себя? Пригласи ее на танец, проводи домой, чтобы она от меня отстала!

Еще в школе меня учили взаимовыручке, и, следуя правилу не бросать товарища в беде, я выпил вторую рюмку водки и поплелся приглашать Веру на медленный танец.

– Ты смотри с ней осторожней, ее недавно хахаль бросил, – доверительно шепнул мне Гена, когда я с Верой проходил в сторону импровизированного танцпола. – Она сейчас выпила, так прямо, как пантера, на мужиков бросается.

Гена в очередной раз подтвердил свое умение разбираться в людях. Вера, как мне показалось, и вправду была готова броситься на кого угодно, и хотя внешне держалась отлично, я, зная ее довольно неплохо, прекрасно понимал – она полный форшмак. Вере мое мнение было совершенно параллельно, ее сейчас занимал совсем иной вопрос. Она обхватила меня за шею, прижалась так, как будто решила раздавить, и громко зашептала:

– Вот, Максим, снова мы с тобой вместе оказались! Это судьба!

Я в ответ промычал что-то невнятное. Как сказала бы моя бабушка, наказание Господне.

– Давно хотела тебе пожаловаться, тут такие идиоты все, хорошо, что хоть ты тут есть!

Я снова промычал нечто напоминающее «угу», судорожно перебирая варианты продолжения беседы – развивать тему судьбы и нашей счастливой встречи совсем не хотелось. Может, наш квартальный отчет обсудить? Или динамику роста выручки за последние три года – она пока отставала от запланированной…

– Я не слишком пьяная? – спросила Вера.

– Нет, что ты! – вполне правдоподобно соврал я. Говорить правду, как учили в школе, я воздержался, иначе мой ответ прозвучал бы: «Да ты бухая в салат!» – и вряд ли пошел бы на пользу моей карьере в этой компании.

– А мне кажется, да! – засмеялась Вера прямо мне в ухо. – Проводишь меня домой, а то сама не доеду… Пропаду по пути. Что ты тогда делать будешь?

– Провожу, конечно! – бодро заявил я. Логично напрашивающийся ответ «Да пропади ты пропадом!» я снова решил не озвучивать.

Песня закончилась, и я с облегчением направился обратно к столу. Хоть Славу спас, уныло подумал я, может спокойно отправляться к своей любимой семье.

– Как тебе Вера? – подмигнул мне Гена.

– Не спрашивай, – скривился я, – меня просто Слава попросил с него внимание переключить.

– Это он зря, – покачал головой Гена, – такие возможности нечасто выдаются, тут пользоваться надо. Знаешь, как я финдиректором в прошлой конторе стал?

– Откуда мне знать?

– Телок своему боссу подгонял: и проституток, и просто честных давалок, – любил он это дело! Чего только не сделаешь ради карьеры! А тут Славе так фишка поперла, ему бы радоваться! Мне Вера ничего не предлагала!

«Жуть какая! – подумал я. – Ни за что бы не стал спать с Верой!» Это же хуже, чем с бультерьером. Меня даже передернуло. И чтобы поскорей избавиться от этого жуткого образа, на следующий медленный танец я пригласил Альбину.

– А ты с Верой долго вместе работал? – первым делом спросила Альбина.

«Ну вот, и эта туда же!» – с грустью подумал я. Обсуждение этого вопроса в танце с Альбиной в мои планы не входило.

– Не очень, – постарался я быть максимально нейтральным.

– А мне кажется, она к тебе хорошо относится, – доверительно шепнула мне Альбина.

Обсуждение Веры и всего, что с ней связано, особо меня не волновало, но шепот в исполнении Альбины понравился.

– Ты, может, как-нибудь намекнешь ей, что меня можно продвинуть… ну, хоть в отдел операций… специалистом? А то так всю жизнь в ассистентах и просижу.

Эта фраза стала последней каплей, окончательно утвердившей меня в мысли, что из моего списка ее имя бесповоротно вычеркивается. Дотанцовывали мы под односложные, ничего не значащие фразы. Я был счастлив, когда все закончилось. Краем глаза заметив, что в мою сторону, слегка пошатываясь, направляется Вера, я кинулся приглашать Сашу.

– Держи себя в руках, как будто ничего не было, – осторожно произнесла Саша. – У нас тут как в деревне, сразу все поймут.

Я немного сильнее сжал ее руку.

– Ого, какой ты сильный, – произнесла она нежно.

Я вспомнил, что еще с утра решил разобраться, а правда ли я хотел ее вчера или меня спровоцировала ситуация: алкоголь, усталость, да и сама Саша. Промолчав почти весь танец, я так ничего и не понял. Но на всякий случай шепнул:

– А мы когда с тобой увидимся?

– Когда хочешь? – вопросом ответила мне Саша, но тут танец закончился, и ко мне подлетел Слава.

– Можешь расслабиться, – сообщил я, – отстанет от тебя Вера, я провел с ней работу.

Слава замотал головой:

– Даже не знаю, надо ли? Я тут не выдержал, позвонил Нине: так, говорю, и так, что делать? А она мне: трахни ее, и дело с концом, так хоть, может, зарплату прибавит! И что теперь мне делать?

Ничего себе отношения, подумал я. Интересно, а дружбу с Альбиной он тоже с женой согласовывал? А что бы Аня на это ответила? Может, позвонить ей сейчас, ради прикола?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Хочешь – сам езжай ее провожать!

В этот момент я почувствовал у себя на плече чью-то железную хватку. Это была Вера.

– Ну что, Максим, поехали? – Ее тон, несмотря на заплетающийся язык, не предполагал возражений.

Не успел я и глазом моргнуть, как оказался на заднем сиденье такси, почти что в обнимку с Верой, с деланым сочувствием выслушивая ее пьяные излияния на тему, как непросто современной сильной женщине устроить свою личную жизнь.

– Представляешь, возвращаюсь неделю назад из Женевы, вижу – мой Игорь какой-то квелый, молчит все время, внимания совсем не обращает. Я ему и говорю: милый, ты что-то совсем от рук отбился, может, нам отдельно пожить? А он ведь у меня такой ручной был! Думала, на место его поставлю! А он сразу так взбодрился и говорит – раз ты сама так хочешь, то давай! И на следующий же день с вещами на выход. Я через неделю ему звоню узнать, как он там, а он даже телефон не берет. Вот гад!

Вероятно, Вера приняла рюмку на ход ноги или ее так утрясло на заднем сиденье, но я видел, как стремительно она пьянеет. Закончив плач Ярославны, Вера приступила к активной фазе реализации своего плана по обустройству личной жизни, по крайней мере в конкретно взятый вечер. От изнасилования в такси меня спасло только то, что мы приехали.

Моя мечта на этой же машине отправиться домой оказалась несбыточной. Прежде всего потому, что Вера была не на своем ходу и мне пришлось буксировать ее до квартиры и помогать открывать двери, в том числе в туалет. Загрузив туда Веру, я с облегчением направился к выходу, но побег не удался – Вера настигла меня, когда я возился с ее замком.

– А ты куда собрался? – еле выговорила она, намертво вцепляясь мне в плечо. – Я тебя никуда не отпускала!

– Я подумал, ты спать пошла, – нашелся я. – Давай тогда еще выпьем, – придумал я себе лазейку: сейчас для Веры всего один глоток алкоголя станет последним.

Мой план сработал идеально – действительно, после залпом опрокинутой рюмки коньяка Вера стала клевать носом и сползать на пол. Будучи порядочным мужчиной, я загрузил ее на кровать и с облегчением отправился домой, утешаясь тем, что удалось отделаться легким испугом. Потери были незначительные – измазанный ее помадой воротник белой рубашки, оторванная пуговица на пиджаке, которую она теребила всю дорогу в такси, и испорченное настроение. Оказался у меня и трофей – сунув руку в глубины пиджака за ключами, я обнаружил во внутреннем кармане красные кружевные стринги. Их принадлежность не оставляла никаких сомнений, но как они там оказались, а главное, что теперь с ними делать, я ума приложить не мог.

Когда около двух, в рубашке, измазанной Вериной помадой, я заявился домой, выяснилось, что у Ани оказался резервный паровой котел. В тот момент, как я вошел в квартиру, он немедленно взорвался. Обломки разлетались по сторонам почти час, весь этот час я промолчал, в очередной раз пытаясь ответить себе, зачем мне все это. Голова совсем не соображала, и сказать Ане мне было абсолютно нечего.

После второго взрыва мы не разговаривали все выходные и почти всю следующую неделю, помирила нас Марина, которая в четверг зашла навестить Аню. Вернувшись после очередного – практически ночного – совещания, дома я обнаружил картину, достойную пера Питера Брейгеля-старшего: на кухне, слегка затянутой табачным дымом, сидели Аня с Мариной, а под столом живописно расположились две пустые бутылки из-под вина.

– Достань-ка виски, а то все закончилось, – обернулась Аня. Это была первая фраза, обращенная ко мне за последние несколько дней.

– Девочки, а вам не хватит? – с сомнением спросил я, доставая бутылку.

– Мы лучше знаем, когда хватит, – запальчиво отрезала Аня.

Я покачал головой, на все сто уверенный, чем все это закончится. Я знал Аню слишком хорошо.

После двух глотков Аня взялась за голову, помахала рукой, что она, мол, уже готова, и пошатываясь отправилась в направлении спальни. Как только мы остались вдвоем, Марина пристально посмотрела мне в глаза:

– Ну, герой, давай рассказывай, что тут у вас происходит!

– Ничего не происходит, – сделал я недоуменное лицо. – С чего ты взяла?

– Аня мне все уши прожужжала, – трагическим тоном начала Марина. – Жалуется – говорит, тебя в последнее время как подменили, шляешься по ночам неизвестно где, пьяный приходишь, дом весь на нее повесил, не помогаешь совсем! – Я удивленно смотрел на нее, вытаращив глаза. – А главное, – тут Марина сделала страшное лицо, – на нее совсем внимания не обращаешь!

– Знаешь, Марин, по поводу «шляться»: скажи-ка, у тебя Игорь когда домой приходит?

– По-разному. В одиннадцать, двенадцать, у него ведь почти каждый день хоккейные тренировки…

– А в выходные? Баня, рыбалка – я же знаю…

– Да ладно тебе! Не об этом речь!

– А когда Игорь последний раз готовил или в магазин ездил?

Марина скептически скривила губы – ее аргументы куда-то подевались.

– Так вот, Марина, кроме того, что я все это делаю, я, как Аня образно выражается, шляюсь максимум раз в неделю, когда со своим единственным другом встречаюсь, чтобы стресс снять, а что касается внимания, то когда на меня орут постоянно, всякое желание его оказывать моментально пропадает!

Марина вздохнула и тряхнула головой:

– Ладно, проехали, лучше налей еще!

Когда мы с Мариной перешли экватор бутылки, было около двух, и она вдруг засобиралась. На прощание, уже в дверях, планируя чмокнуть ее в щеку, я промахнулся и уткнулся прямо в губы. Марина не растерялась и превратила случайность в такой поцелуй, что у меня даже перехватило дыхание, этому факту способствовало еще и то, что ее рука оказалась у меня на заднице – правда, ненадолго.

– Ты тихий, тихий, а внутри – огонь, – прошептала она, мягко отстраняясь.

– Могу провести прямую аналогию с тобой, – улыбнулся я в ответ.

И Марина уехала. Вечером следующего дня Аня стала как шелковая. Не знаю, может, ей Марина голову на место поставила.

С Денисом я смог встретиться только в субботу – почти неделю спустя после моего возвращения из Москвы и корпоративного угара. С Аней насчет моего очередного вечера вне дома снова произошла короткая – пока, слава богу, словесная – схватка, из которой на этот раз я вышел победителем.

Может, Аня наконец смирилась с наличием у меня свободы передвижения? А с чем еще, интересно, она может смириться? С наличием у меня любовницы? Рассматривать Сашу в качестве любовницы просто нелепо, хотя, как ни крути, психологическое состояние она улучшает гораздо эффективнее лечебной физкультуры!

Меня прямо так и распирало от нетерпения поделиться с Денисом историей о Саше. Ждать, правда, пришлось долго – Денис снова запаздывал.

– Дружище, совесть надо иметь! – не выдержал я после почти часового ожидания.

– Брателло, извини, у меня уважительная причина, ты поймешь! – И, не дожидаясь моих уточняющих вопросов, он перешел к изложению: – Участвовал в секс-эстафете, с дистанции сойти никак не мог!

– В смысле?

– Сейчас Татьяна с девчонками на неделю к сестре уехала, дача свободная, вот я и решил своих девушек на дачу вывезти. Выгулять на пленэре, так сказать!

– Всех вместе? – вытаращил я глаза, уже представив себе сцену из хардкор-порно.

– Ты что? Они у меня ведь все приличные, типа! По очереди, конечно! Так вот я и говорю – эстафета! С утра одну, потом ее в город отвез, сразу за второй, потом за третьей! А на закуску как раз самую сладкую оставил, вот и задержался немного…

Я вздохнул. После рассказа Дениса моя история выглядела эротическим дагерротипом прошлого века по сравнению со сценой gang-bang. Уже без всякого энтузиазма я обрисовал сцену с Сашей.

– Ну и как все прошло? – довольно сухо поинтересовался он. Если честно, я ожидал более эмоциональной реакции.

– Вот сам толком не понял, – ответил я, с удивлением обнаружив, что это правда.

Я действительно не понял. Вроде все прошло довольно зажигательно. Но я никак не мог отделаться от того, что все время настойчиво пытался сравнить ее с Олей. А это было то же самое, что сравнивать «порше-911» с машинами отечественного автопрома. Как в смысле дизайна, так и с точки зрения ходовых качеств. Денис пожал плечами:

– Не понимаю, как это – «не понял»! По первым двум-трем минутам более или менее близкого контакта с девушкой лично мне становится ясно, что будет дальше. То есть как, собственно, она будет себя вести. Я имею в виду минуты первого поцелуя – в десны, конечно, – вот мне тогда становится абсолютно понятно: или она вяленая треска, или бешеная кошка.

Я сразу вспомнил поцелуй Марины. Вот ее-то точно можно классифицировать как бешеную кошку.

– Конечно, в случае с вяленой треской, – тут Денис скроил кислую физиономию, – всегда остается слабая надежда, что она вот-вот сейчас вспыхнет синим пламенем и порвет тебя на британский флаг, но на практике, набрав достаточное количество живых примеров, я понял, что надеяться на это бесполезно. Ну, а как только все становится ясно, тут надо принимать решение, продолжать или валить.

– И как результаты принятых решений?

– Пару раз удавалось принять такие, что до сих пор с восторгом вспоминаю. Ну, а каков будет твой диагноз относительно этой Саши?

Я скорчил недоуменную физиономию:

– Надеюсь, что понравился ей просто так.

– Я не об этом сейчас – если мы говорим о сексе, тут уже совсем другая история!

Я еще более удивился.

– Объясняю для непонятливых, – неодобрительно покачал головой Денис. – Такой разовый секс не обязательно означает, что ты ей понравился. Бывает ведь секс от скуки, из любопытства, по пьяни, в конце концов.

– Но она не сильно пьяная была вроде… – я уже засомневался по поводу истинной причины этого эпизода, – хотя я на это особо внимания не обратил!

– Так, а на что вообще обратил? Тоже мне, блогер, исследователь человеческого поведения! – укоризненно проворчал Денис. – Значит, имеет смысл повторить с этой Сашей, докопаться, так сказать, до сути! И я тебя умоляю, не делай из одного раза никаких далекоидущих выводов!

Я кивнул.

– Посмотрим, как карта ляжет, – уклончиво ответил я.

– Какая карта? – покачал головой Денис. – Думаешь, я не понимаю? Ты же фермер по своей сути, переспишь раз и сразу воображаешь, что у тебя с ней навсегда…

– Какой фермер? – не понял я.

– Не слышал, что ли? Есть такое деление менеджеров по продажам на два типа – фермеры и охотники.

– Ну слышал, – кивнул я, смутно припоминая один из тренингов по управлению персоналом.

– А в жизни то же самое – есть охотники, которые постоянно ищут новых женщин, и фермеры, которые окучивают одну и ни на кого больше не смотрят.

– Может и так, – пожал я плечами, совершенно четко понимая, что Денис снова прав: на охотника я никак не тяну.

– Так ты выводы делай! Нельзя на одну задницу залипать, надо всегда выбор иметь! А то снова очередную Аню себе получишь, бабы они ведь чувствуют – если видят, что ты на сторону не дергаешься, сразу себя хозяйками ощущают. И все, хана тебе!

– Ты мне лучше скажи: читал мой последний пост? – Я решил съехать с неудобной темы. Тем более что возразить было совершенно нечего. Ну и конечно, мнение Дениса насчет моих более или менее четко сформулированных мыслей мне и правда было крайне интересно.

– Прочитал, – немного скривился он. – Так там у тебя и так советчиков набралось достаточно.

– Ты-то сам что можешь сказать? – решил я все-таки вытянуть из него ответ. – Мне твое мнение гораздо важнее!

– Ничего особенного не могу, – ответил Денис. – Вопросы поднимаешь, ответов не даешь! Местами немного забавно, но тема не раскрыта!

В этот момент у Дениса зазвонил телефон. Он быстро взглянул на экран и резко схватил трубку:

– Даже не хочу с тобой говорить, сучка ты такая! И не звони мне больше! – После чего он так же резко бросил трубку на стол.

Я вытаращился на Дениса, но тот, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Ну, вот взять хотя бы твое последнее рассуждение о мотивах. Наблюдение интересное, многие этого не замечают, но почему нет ответов? Хотя бы каких-то версий? С юмором, чтобы читатели посмотрели на это через призму своего опыта и, осмыслив его, поняли, что сами часто так поступают! Вот тогда будет интересно, смешно и со смыслом!

– Легко сказать! – ответил я, судорожно соображая, а как же это можно обыграть. – Вот у меня ответов таких нет! Я поэтому и задаю эти вопросы, чтобы люди задумались.

– Своей версии не хватает! Вот когда будет своя версия ответа, тогда и ставь вопросы на злобу дня, – подмигнул мне Денис.

– А у тебя есть версия? – с подколом спросил я его.

– А то! – ни секунды не задумываясь, ответил он. – Тут же все ясно как день! Ты песню «Поворот» «Машины времени» помнишь?

– Дурацкий вопрос!

– А фразу «всех пугают перемены»?

– Ну да.

– И не понимаешь?! Просто не любят люди перемен, отсюда все и идет! Вот закрутилось раз, а потом неохота что-то менять, вроде тетка есть под боком, удобно! А как, подумает он, начну я кого-то искать, лениво ведь, да и гарантий никаких, а девушек свободных тоже раз-два и обчелся! Не ты ли мне жаловался, выкладки статистические выдавал!? Это ведь только в кино такое бывает, с одной сначала, потом с другой, все симпатичные и милые, а герой даже не знает, из кого выбрать! А в жизни все жестче: и девушек свободных нет, а если и есть, то страшные такие, что не дай тебе бог!

– Ну, я, в общем, согласен, – кивнул я, – тут ты прав.

– Или другой вариант, – продолжил Денис. – Вот у меня есть однокурсник, он женился недавно. Так вот у него жена… ну, увидишь во сне – от страха сто пудов не проснешься! Конечно, на мой вкус. А он – нет, говорит, нормально, ему красавица и не нужна, от красавиц одни проблемы! А эта дома сидит, готовит, убирает, никто на нее такую не позарится, никаких требований лишних, а он, типа, король! Врубаешься?

– Вполне практичный подход, – согласился я.

– А вот еще один вариант. – У Дениса, видимо, разыгралось воображение. – Есть у меня еще один приятель по прошлой работе. Как-то встречаемся, пиво пьем, а он мне хвастается: вот женюсь, невеста – красавица, так мне повезло! Да, говорю, и правда повезло! Познакомишь? – спрашиваю. Он – да, без проблем! Она, говорит, вечером заедет, домой меня пьяного везти! Вот это, думаю, круто, еще и пьяного его катает! Я даже завидовать начал, потом мы еще выпили, я про невесту его и забыл, тут заходит в бар девица, страшная, как зомби из ужастика, и бар оглядывает! Приперлась, думаю, парня себе высматривать, кто уже в дрова нарезался и не заметит, что ты такая гоблинша! Но столько ведь не выпить, реально! А она нас как увидела – прямиком к нам, подходит и Серегу сзади за шею обнимает, а я ей: «Ты не смотри, что он так напился, у тебя один хрен шансов, как у „Титаника“ выплыть, и вообще за ним сейчас невеста приедет!» А Серега поворачивается к ней и говорит: «Привет, кролик!» Прикинь?

Я захохотал. Картина действительно была забавной.

– Ну а дальше что?!

– Да ничего, – вздохнул Денис. – На свадьбу они меня не пригласили, но не об этом речь, я еще не закончил тему раскрывать! А вот тебе еще ситуация: секретарша у меня работала, ты бы ее видел! Как из кривого зеркала, все не так! Где должно быть выпукло – у нее вогнуто, где должно быть худое – толстое, и наоборот! Лицо тоже – без слез не взглянешь! Короче, помочь нечем! Так, скажу тебе, замужем, а сейчас уже в декрете. Вот тут я действительно крепко задумался: кто же в здравом уме и твердой памяти на такое позарится?

– И что? – Мне действительно стало интересно.

– Начал ее расспрашивать, что да как. Выясняется, она из Москвы; вот, думаю, странно, обычно народ в другом направлении мигрирует. А что так? – спрашиваю. Отвечает, что приехала к другу своему. Ладно, думаю, будем дальше копать. Через некоторое время выясняется, что один ее знакомый московский в Питер переехал: его кто-то работать сюда пригласил. А она приехала к нему в Питер, заявилась к нему в квартиру и фактически взяла его штурмом, как Зимний!

– А он?

– Сдался, конечно, под таким напором, она ведь как бульдозер!

– Ничего себе! Как он мог?

– Как? Просто! Не все такие привереды, как ты! Ну, в первый раз если лезет, то бог с ним, можно, второй раз – ну ладно, первый же раз вроде было ничего… Вот так и покатило! Понимаешь? Что, будто к тебе страшные тетки никогда не приставали?

– Вроде нет. – Я пожал плечами, но тут же вспомнил, как в школе, классе в девятом, меня пригласила на белый танец одна девчонка, не то чтобы совсем страшная, но совсем не в моем вкусе, тогда я из вежливости согласился. Вежливость эта вышла мне боком, поскольку потом мне все равно пришлось придумывать, как вежливо отказаться от посыпавшихся от нее предложений пойти в театр, зайти к ней в гости, поехать за город покататься на лыжах. – Хотя да, ты прав, – махнул я рукой. – Вспомнил, было. – И тут же в памяти всплыл еще один эпизод, как однажды в кафе, где я обедал, ко мне подсела странная парочка, состоявшая из двух девушек, одна из которых была вроде даже ничего, а вторая вылитая гоблинша, она-то как раз и спросила, можно ли ко мне подсесть, хотя свободных столиков было навалом, а присев, немедленно завела разговор, делая по ходу недвусмысленные намеки на предмет, не хочу ли я продолжить с ней знакомство в более приватной атмосфере.

– Так я тебе про что и говорю! Страшным теткам надо самим проявлять инициативу, чтобы мужика себе заполучить, а иначе вероятность, что кто-то на них сам внимание обратит, такая же, как у коровы стать академиком!

– Ну да, логично, – согласился я с аргументацией Дениса.

– Так вот! – воскликнул Денис и одном махом допил остававшиеся у него почти полкружки пива. – А ведь это мы с тобой еще не рассмотрели, когда в отношениях присутствует расчет! А что, если она минет делает такой, что никакой порнозвезде не снилось? Да в конце концов, может, эта страшная тетка своего мужика по-настоящему счастливым делает! Врубаешься?!

Я вздохнул. Денис снова разорвал мои жалкие потуги на оригинальность яркими жизненными примерами, которые хоть сами по себе, хоть в свете рассмотрения темы «Как можно жить со страшными тетками?» были невероятно комичны и до ужаса реалистичны.

– Так что не надо всех под свою гребенку чесать! – продолжал Денис. – Люди разные, и их мотивы тоже! К тому же рассуждать на такие темы можно, когда собственный опыт есть или примеров перед глазами масса, а ты ведь в основном с цифрами работаешь, а не с людьми. Ты же этот, как его, аналитик, а не психоаналитик! – засмеялся он.

Только я хотел было возразить, как меня перебил появившийся вдруг Вадим:

– Вы, как всегда, без меня сидите, только языками чешете, и трезвые до сих пор!

На столе уже через минуту стояла привычная бутылка «Чиваса». Не успели мы выпить по первой, как проходящая мимо девушка, видимо узнав Дениса, принялась долго с ним чмокаться и обниматься. Когда она наконец оставила его в покое, Денис с деланым безразличием бросил:

– Любовница бывшая. Мне нравится заканчивать отношения по-хорошему. Ну, был мимолетный роман, пронесся вихрем, принес массу эмоций. Но секс прошел, завяли помидоры. А мы остаемся при этом просто друзьями, встречаемся, обедаем вместе, дарим подарки друг другу на Новый год и прочее. Это очень мило.

– Может быть, – энергично замотал Вадим головой. – Но я вот не любитель таких продолжений: во-первых, мне для дружбы одной девушки хватает, и на ней я скоро женюсь, а во-вторых, мне к этому охоту отбили!

– Чтобы тебе охоту отбить, надо постараться! – покачал головой Денис.

– Да была у меня одна, мы с ней рвали друг друга в клочья и в постели и по жизни! Короче, после очередного бурного разрыва она назло мне замуж выскочила. А потом выяснилось, что ее новый муж полгода назад из тюрьмы вышел. За двойное убийство. Зарубил топором жену и ее предполагаемого любовника, отсидел шесть лет, ему по минимуму дали за убийство в состоянии аффекта. Как я об этом узнал, – причем не от нее, мне ее подруга случайно ляпнула, – резко перестал ей звонить и сам трубку не брал, когда она звонила. А когда она случайно дозвонилась-таки, я ей сказал, что не хочу бередить душу, мучить себя и ее, ну и все в таком роде.

Я тем временем думал, что все же вариант с убийством в состоянии аффекта не для меня. Как бы я ни относился к Ане, ударить ее топором я бы не смог.

– Ты лучше расскажи, как там у тебя подготовка к свадьбе проходит? – продолжил светскую беседу Денис, обращаясь к Вадиму.

– Не спрашивай даже, – замахал руками тот. – Затрахался вконец – костюмы, платья, лимузины и прочая хрень! Женя весь мозг мне вынесла этой байдой! Сначала я ее два года уговаривал жениться, она все – я не готова! А теперь и сам не рад!

– И обрати внимание, – наставительно произнес Денис, – но все же ты на ней женишься!

– Конечно, а на ком же еще! Я с ней уже давно живу, привык… И главное, когда потом? Еще протяну эту волынку года три – и вообще не женюсь! Это дело такое, надо успеть до тридцати пяти, как вы…

– А чего ты тогда не женился? – перебил его Денис. – У тебя же была в институте, как ее там… Оксана…

– Испугался, – скривился Вадим. – Я тогда уже почти решился ей предложение сделать, а тут захожу к брату своему двоюродному, а он как раз месяц как женился, его молодая жена по квартире бегает и распевает «Белые розы», а он сидит в комнате за закрытой дверью в наушниках и слушает The Doors. А что, говорю, ты в наушниках? А он мне – жена эту музыку терпеть не может! Вот я сразу и понял, что рано мне еще жениться!

Жаль, что у меня нет двоюродного брата, подумал я, может, сейчас был бы свободным человеком.

Денис захохотал:

– А Женя твоя «Белые розы» не слушает?

Вадим помотал головой:

– Вкусы у нас совпадают, и главное, она меня почти не бесит! Говорю же – последний шанс, а то я становлюсь слишком хорошим психологом, вижу их всех насквозь и уже никого близко к себе подпускать не хочу! Да и секс уже не так голову сносит – сначала думаешь, потом делаешь. Так что Женя – мой последний шанс обзавестись женой! Нет, конечно, есть и недостатки… А можно подумать, я – идеал!

Nobody’s perfect[24], подумал я: весь вопрос – насколько? Когда я женился на Ане, я тоже понимал – она не идеал, но был готов с этим мириться. Выходит, снова Денис прав, просто кто-то готов мириться с тем, что подруга не красавица, а я был готов мириться с тем, что она стерва. Так, что ли, получается?

– Да просто как она тебя совсем достанет, – продолжал Денис, – ты пойдешь трахнешь кого-нибудь и на свою Женю новыми глазами посмотришь. Снова она покажется тебе милой и замечательной.

– Наверно, ты прав, – кивнул Вадим, – именно так и есть, но где же найти идеал?

– Нигде, – хмыкнул Денис, – вот поэтому у меня разделение труда. С Белоснежкой я трахаюсь, есть у меня Знайка – с ней я общаюсь, она умная – пипец, есть Коко Шанель – нереально стильная модница, с ней я на шопинг хожу, она мне такие вещи выискивает, просто класс, есть еще Попрыгунья – с ней я спортом занимаюсь.

– А не пробовал, например, Знайку эту свою трахнуть? – вполне серьезно, по-деловому осведомился Вадим.

– Даже не собираюсь, – помотал головой Денис. – Она, по-моему, обижается, но у меня на нее элементарно не встанет!

– Кстати, по поводу «встанет»: может, уже пора в «Калигулу»? – Вадим имел к жизни крайне практический подход.

Но ответить ему никто не успел, потому что в этот момент откуда-то из полумрака вынырнула какая-то девушка. Поравнявшись с Денисом, который сидел как раз по ходу ее движения, она наклонилась и что-то начала шептать ему на ухо. Денис быстро встал и, сделав нам рукой жест «извините, парни, я сейчас», исчез вместе с незнакомкой. Вернулся он минуты через три и коротко бросил:

– Что сидим? Мы вроде в «Калигулу» собирались?

– Лучше расскажи, что это за красавица к тебе подъехала! – захотел расставить все точки над имеющимися в распоряжении буквами Вадим.

– Понятия не имею! – пожал плечами Денис. – Первый раз ее вижу и, надеюсь, последний! Подошла ко мне такая и говорит: «Не хотите ли с моей подругой познакомиться? Вы так ей понравились! Вон она за тем столиком сидит!» Ладно, говорю, познакомлюсь. Подхожу к этой самой таинственной незнакомке, сидит такая вроде бы и ничего, но присмотрелся – она уже просто в дрова. И почти сразу заявляет: поедем, что ли, ко мне, а то мосты скоро разведут!

– А ты что? – стараясь не выдавать зависти, спросил я. Ко мне почему-то с такими предложениями никто и никогда не подъезжал.

– Что? – саркастически хмыкнул Денис. – Как видишь, ничего! У нее муж куда-то уехал, она с подругой нажралась, пришла мужика себе в бар снимать, и ты думаешь, я с такой поеду? И как будешь относиться к женщинам после таких предложений?

– По-моему, твоего отношения к женщинам ничто испортить уже не может, – засмеялся Вадим. – Дальше некуда!

– Знаешь, мне очень нравится у 2 Live Crew фраза в одном их рэпаке – там тетка требует у своего мужика «Suck me, fuck me and give me money too!»[25]. Так вот, я считаю, что эта фраза наиболее точно описывает отношение к мужчинам большинства современных женщин! И когда я это понял, моего отношения к ним испортить уже ничего не сможет!

– Что ты сразу за иностранными примерами тянешься? – прищурился Вадим. – Непатриотично это, есть и у нас достойные цитаты, раскрывающие тему. – И совершенно неожиданно запел, подчеркнуто окая:

На столе стоит точило,

На точиле кожа,

Анька – блядь и Манька – блядь,

Да и Маруська тоже!

Денис поперхнулся виски и закашлялся, после чего еще пару минут пытался отсмеяться; мне же от частушки почему-то стало совсем невесело. Вадим тем временем встал, потряс головой, как будто хотел поставить в ней что-то на место, и делано бодро заявил:

– Предлагаю удостовериться в этом на практике!

Пока Денис торговался с таксистом относительно стоимости поездки до «Калигулы», у меня загудел телефон. Ну что еще там Ане понадобилось? Я выдохнул и, медленно повторяя про себя «Я спокоен», полез в карман. Но телефон меня удивил. Эсэмэска была от Саши: «Сижу у подруги, собираюсь домой, может, прогуляемся?» Всю прошлую неделю она провела то ли в Киеве, то ли в Женеве, и у меня не было даже мимолетной возможности, по совету Дениса, докопаться с ней до сути. Имея индульгенцию на возвращение домой в полшестого, я понял, что у меня внезапно возникла альтернатива. С «Калигулой» было все понятно – что, как и даже сколько, вопрос оставался только с кем. Такая предсказуемость не слишком интриговала. А Саша? Может, с ней у меня что-нибудь и получится? Вроде отношений. По пути я даже мысленно зачеркнул вопросительный знак напротив ее имени в своем списке. Правда, еще раньше я восстановил в нем Марину.

Сетевой маркетинг

Ночное рандеву с Сашей бесшабашностью, нелепостью и тотальным эмоциональным экспромтом напомнило мне школьные годы. Я заехал за ней на такси, она плюхнулась на заднее сиденье, заставила меня пересесть к ней, и мы стали болтать. Хотя практически все время болтала только она: сначала Саша подробно рассказала, как целый день покупала новую сумочку, затем перечислила, что и с кем сегодня пила, уточнив на всякий случай, не слишком ли она пьяная, а получив отрицательный ответ, ни с того ни с сего принялась с пристрастием выяснять, не трахнул ли я Веру после того корпоратива. Я отрицательно покачал головой.

– Правда? – с сомнением прищурилась Саша, и мне даже показалось, она слегка ревнует.

Я было хотел посоветоваться, как обойтись с Вериными стрингами, но потом передумал. Просто у меня возник более насущный вопрос – стоит ли снова ее поцеловать? В итоге таки поцеловал. А то Саша могла что-нибудь не то подумать. Хотя что она могла подумать не то?

Целуя Сашу, я не мог не заметить, что уровень ее опьянения значительно превышает мой, что немедленно напомнило одну из любимых поговорок Дениса про пьяную бабу, у которой определенная часть тела получает временную автономию и право на самоопределение. Саша достаточно нетривиально проиллюстрировала мою ассоциацию – когда мы проехали Дворцовый, она предложила выйти – пройтись по набережной. Мы немного побродили вдоль безлюдной Невы, спустились к воде, и там на ступеньках Саша довольно неожиданно сделала мне минет, а затем, так же внезапно, заявила, что ей пора. Ее дома Леша ждал. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Ехать в «Калигулу» было неохота, да, в общем-то, теперь и незачем. И уже в три сорок я лежал дома на диване, несмотря на индульгенцию. Лезть в кровать к Ане почему-то совсем не хотелось. Вдруг еще проснется.

Утром Аня почти ничего не сказала, держалась крайне холодно, ограничившись только одной фразой:

– Так и собираешься каждую неделю шляться?

Я пожал плечами:

– Как получится.

– Я сейчас ухожу, у меня запись к косметологу, потом надо поехать к Жанне, а вечером я с Мариной иду на концерт, а ты сегодня обязательно сходи в магазин – у нас холодильник пустой – и Кирюше что-то приготовь!

Я кивнул.

– Вечером встретишь меня с концерта? – в форме вопросительного императива продолжила она.

Я снова кивнул.

– И поезжай на моей машине, помоешь ее заодно, да и сколько тебя просить – поменяй лампочку на кухне, не видно же ничего!

Я еще раз кивнул.

– Да-да, конечно, – как будто отстраненно ответил я, с облегчением отметив, что на целый день я остаюсь дома один.

Насладившись тихим домашним уютом, я радостно отправился с Кирюшей гулять, а потом в кино на какой-то веселый мультик.

Воскресенье проковыляло довольно неприметно – я почти закончил учить с Кирюшей английский алфавит, посмотрел новый фильм братьев Коэнов, получил от Саши эсэмэску «здорово погуляли)))» и запек в соли дораду, впечатление от которой было испорчено неважным шабли и очередным Аниным демаршем. Когда Кирюша уснул, а я с некоторым облегчением уселся почитать нового Мураками, на кухню вошла Аня:

– Отвлекись, ты что, не хочешь со мной поговорить?

– Почему не хочу? – Я прикрыл книжку.

– Значит, книгу свою отложи, это неприлично, когда с тобой человек разговаривает, книгу держать!

Я закрыл книгу и немного отодвинул ее от себя. Неважное шабли стремительно теряло пальму первенства главной неприятности дня. Аня снова была вне конкуренции.

– Давно хочу тебе сказать, чтобы ты это заканчивал! – смотря прямо мне в глаза, твердо заявила она.

– Что заканчивал? – снова попытался включить я дурака, понимая всю безнадежность этой затеи.

– Не понимаешь?! Вот эти свои ночные шляния!

– Понимаешь, я очень устаю на работе, дома мне тоже особо не расслабиться… – Я замолчал, подбирая слова помягче. Не говорить же Ане правду!

– Расслабиться он захотел! А что, у шлюх расслабона не хватает? – вдруг, покраснев, выпалила Аня.

– У каких шлюх? – Я почувствовал, как покрываюсь испариной.

– Которых ты у себя в телефоне ищешь! Ты бы хоть историю стер! Думаешь, я дура?

Все-таки не зря я ходил в актерский кружок в школе – изобразить на лице смесь недоумения, оскорбленного благородства и возмущения после репетиций «Гамлета» и «Чайки», даже после многолетнего перерыва, не составило большого труда:

– Я шлюх себе ищу?! Да как ты могла подумать такое? Это после всех лет ты мне что, не веришь? Если хочешь знать, я вчера домой в два пришел, а мог ведь и к шлюхам пойти! Ты что, думаешь, мне только этого и надо? Тебе не стыдно? Только и знаешь, что меня во всех грехах обвинять! – Я таращил глаза, размахивал руками, чувствуя, как вживаюсь в роль. – Это Влад с Денисом как-то смотрели – у них телефоны-то допотопные! А я и не подумал стирать, чего мне бояться! Эх ты!

Выступление удалось, Аня помолчала секунду, обдумывая мои гиперэмоциональные аргументы, и внезапно поверила.

– Ладно, проехали, – мотнула она головой, но тут же спохватилась – разобравшись со шлюхами, Аня решила прояснить остальные беспокоящие ее вопросы. – Ты тогда мне объясни, чем ты так недоволен! – с прежним пылом воскликнула она. – Многие мечтают иметь такую жизнь! У тебя работа прекрасная, семья, ребенок – сын, между прочим! Ты же так сына хотел! Все тебя любят! Чего тебе не хватает?! Живи и радуйся!

Я молчал. Проще было бы объяснить, как устроен Интернет неандертальцу, не подозревающему о существовании электричества, чем привести обоснование невозможности радости в данных обстоятельствах. Интересно, а что чувствуют звери даже в очень просторных вольерах зоопарков?

В офис я пришел с чувством облегчения, тем более что дедлайны по всем проектам у меня были закрыты. Несмотря на всю неуемность Веры, загрузить меня ей было нечем. Правда, ждал меня и сюрприз: я с удивлением обнаружил, что Саша умчалась в очередную командировку. Странно, что меня не предупредила. Хотя если бы она и предложила мне придумать повод поехать с ней, мне легче было бы придумать повод, почему я не могу. Может, так и лучше. Когда появится, наверное, сделает вид, что ничего не было. Затевать роман на работе – один из самых распространенных компромиссов, достаточно вспомнить, например, чем закончился мой эксперимент с Аней.

За этим размышлением я чуть не проспал звонок – Вера через ассистента вызывала к себе. Может, наконец хватилась своих стрингов? Надо отдать ей должное: всю неделю после того корпоратива она держалась молодцом и не позволила себе ни одного лишнего взгляда. Видимо, ей так алкоголь шляпу срывает. Без сомнения, русские пословицы воистину кладезь мудрости!

– У тебя «шенген» есть? – спросила Вера с порога.

– Есть, а что?

– В среду едем на «борд» в Женеву. Мы с тобой. – Мне показалось, это «мы» она произнесла с некоторым упором.

– Что готовить надо? – озабоченно нахмурив брови, поинтересовался я. В голове тем временем крутилось совсем другое: пить с ней не буду, скажу, что на антибиотиках, в номер не пущу, к ней ни за что не пойду!

Вернувшись от Веры с новой охапкой работы, я почувствовал внезапно возникшее невероятное и даже в некотором роде болезненное желание увидеть Олю. Порыскал по сайтам с проститутками, и у меня вдруг екнуло сердце (никогда не представлял, что это выражение следует понимать настолько буквально) – я вдруг наткнулся на ее фотографию, правда, под именем Надя. Может, не она? Или решила продолжить свою карьеру под новым сценическим псевдонимом? Позвонил. Попросил подойти к телефону. Ответили, что сейчас ее нет. Приезжайте, будет в среду. Вздохнув, я попросил записать меня первым в очереди на 14.00 и принялся за работу.

Ощущение, когда я звонил в дверь борделя, было сродни первому свиданию лет в пятнадцать. Тогда тоже в ушах зудели испуганные мыслишки – вдруг не придет? Сейчас те же назойливые создания крутились вокруг другого – а вдруг не она? На этот раз мрачные ожидания оправдались. Вместо Оли мне вывели высокую, аппетитно округлоформную и улыбчивую девушку, но, как мне показалось, с невероятно грустными глазами. Я разочарованно вздохнул:

– Но на сайте не ее фото!

Администраторша борделя тут же затараторила:

– Ладно вам, лица-то на фото нет, а фигура – точь-в-точь. К тому же, – добавила она загадочно, – оставайтесь, Надя – такая мастерица, не пожалеете!

Я пожал плечами – уходить было уже неохота. Отчаянно хотелось набраться хоть каких-то положительных эмоций. Впереди маячила поездка с Верой.

– Ладно, – снова вздохнул я, – давайте попробуем.

Надя была старательно страстна, местами мне даже казалось, что вполне искренне. Да и ее грудь, почти как у Оли, представляла собой дополнительный возбуждающий фактор. Почти сразу после окончания первого круга наших физкультурных упражнений у нее вдруг зазвонил телефон. Она стремительно схватила трубку, взглянула на экран и умоляющим тоном зашептала:

– Пожалуйста, пожалуйста, мне очень надо ответить, это мой парень.

– Твой парень?

– Да, да, – прошептала она, кивая и одновременно нажимая на «ответить».

Пока я слушал вполне милый диалог влюбленной пары, она, знаками показывая, что скоро закончит, начала массировать мне плечи, потом грудь, потом опустилась еще ниже, не прекращая что-то щебетать, принялась своей впечатляющей грудью об меня тереться, получив ожидаемый результат, обеспечила меня средством индивидуальной защиты и, уже произнося «Пока, целую, зайка», влезла на меня сверху.

– А твой парень знает, что ты тут работаешь? – спросил я, развалившись на кровати после очередной маленькой смерти.

– Ты что! – замахала она руками. – Нет, конечно! Узнал бы – точно бы убил!

– И где же ты для него работаешь?

– Няней!

– Няней?! – расхохотался я. – Отличная формулировка, не подкопаешься!

– Конечно, я считаю, только так и надо, а то у нас некоторые девушки с мужьями, с детьми, и мужья знают, что они тут… работают! Даже после смены встречают!

Я вздохнул. Хорошо, что Аня этого не слышит, а то у нее появился бы очередной бронебойный аргумент насчет нашей с ней практически идеальной семьи.

На свой рейс в Женеву я еле успел – Надя заслужила включения в основной состав, правда, пока на испытательный срок. Надо будет устроить ей повторный просмотр. Как только мы уселись в самолете – в бизнес-классе народу почти не было, – Вера сразу попросила принести ей виски и, сделав два больших глотка, чуть наклонилась ко мне:

– Как тебе мои туфли?

– Элегантные! – вспомнил я самое подходящее слово.

– Как и я! – хмыкнула Вера. – Кстати, я тогда так устала, а потом совсем замоталась с этой работой – совсем забыла спросить, а тебе-то понравилось?

– Что понравилось?

Тут Вера сделала такое лицо, что я сразу кивнул:

– А, ты об этом! Очень! – Я мучительно соображал, а что же именно должно было мне понравиться – ее презентация для заседания «борда», новые туфли или наш состоявшийся в ее воображении секс.

– Ты бы меня хоть раздел! Да, и зачем мои трусики утащил, ты что, фетишист?

– Хочешь, верну? – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Не-е-е-т, – попыталась быть томной Вера, – можешь оставить на память.

По пути Вера еще пару раз прикладывалась к виски, а в гостинице потащила меня в бар. Хорошо, что не сразу в номер, но, судя по ее характерному томно-пошлому взгляду, никаких сомнений в том, что она задумала, не оставалось. Еще со времен «четверки» я всегда вожу с собой снотворное. Обычно после нескольких бессонных ночей с цифрами, когда мое доведенное до белого каления сознание наотрез отказывается уснуть, мне помогает только оно, а уж в миксе с алкоголем имеет эффект, аналогичный выстрелу в голову, правда, эффект этот длится всего до следующего утра.

Таблетки и на этот раз не подвели. Я почти на руках донес Веру до номера и загрузил на кровать, по пути раздумывая, стоит ли для антуража имитировать последствия постельной сцены, увеличив еще на один предмет коллекцию ее нижнего белья, но затем решил, что это уже слишком, поэтому ограничился установкой будильника на ее телефоне и с облегчением отправился спать.

За завтраком Вера спросила:

– А я что, так просто уснула? Ты бы меня хоть раздел!

– Ну, как-то не решился, – замялся я, – ты же меня не просила.

– Можешь считать, что уже попросила, – как-то слишком серьезно заявила Вера.

– В следующий раз обязательно, – уверенно пообещал я, искренне надеясь, что такого раза никогда не случится. Служить ей мастурбатором мне совсем не светило.

– А может, ты просто любишь, не снимая одежды? – хитро усмехнулась Вера.

Я недоуменно пожал плечами:

– Да не сказал бы. – В душе я ликовал: в этой поездке у Веры больше шансов не осталось. Улетали мы вечерним рейсом.

По пути из аэропорта я заехал попить кофе и запостить что-нибудь в ЖЖ. Размышления о сексе в одежде могли бы стать замечательной темой. В почте я обнаружил приглашение от Дениса в какую-то социальную сеть знакомств и из спортивного любопытства решил заглянуть. Потратив десять минут на регистрацию и загрузку своей фотки (единственной, где я был не в костюме и улыбался), я понял, что делать на этом сайте абсолютно нечего: представленные на нем женские персонажи можно было условно разделить на два типа: отчаянно ищущие спонсоров и отчаявшиеся найти хоть кого-нибудь. Ни тот, ни другой типажи никакого интереса у меня не вызывали.

Грустно улыбнувшись, я понял, что и этот вариант не принесет мне ничего, кроме еще большего разочарования в своих перспективах хоть на некое подобие счастья в личной жизни, несмотря на ежегодные пожелания. Я перешел в ЖЖ и стал придумывать, что же должно быть основным драйвером желания не снимать с девушки одежду. Никаких причин, кроме маленькой груди и кривых ног, в голову не лезло. В этот момент мой девайс выбросил баннер, извещающий о новом письме. В письме сообщалось, что мой профиль уже успел понравиться трем пользователям. Почти автоматически я кликнул на ссылку и увидел, что, несмотря на наличие среди этой троицы двух стандартных типажей (одна отчаявшаяся, другая ищущая), третья девушка не подпадала ни под одну классификацию. Во всяком случае, судя по профилю. Зовут Вика (уже неплохо), 21 год (не слишком ли мало?), среди интересов – «Джамироквай», «Йога», «Психология», «Сальса», «Фитнес», «Книги» (серьзный набор для такого нежного возраста). С фотки на меня смотрело миленькое и нежное личико; пользуясь терминологией Дениса, можно сказать – идеальная смесь Знайки и Попрыгуньи, хотя, памятуя истории о знакомствах в Интернете, я понимал, что в реальности она вполне может оказаться древней старухой или пузатым дядькой-извращенцем. Отогнав эти мысли подальше, я поставил лайк ее профилю и обнаружил, что она была онлайн.

Я отправил ей сообщение в чат: «А что такая милая девушка делает на сайте знакомств?», на что немедленно получил ответ: «Хочу встретить мужчину мечты». Немного подумав, я написал: «Неужели мир настолько жесток, что еще не привел тебя к мужчине твоей мечты?» – и моментально увидел ответ: «Мир жесток к тому, кто видит в нем жестокость». Продолжать было уже как минимум любопытно.

– А что ты видишь в мире?

– Я вижу его.

– А как это у тебя получается?

– Не знаю, просто смотрю.

Задав пару вопросов на стандартные темы: какую музыку слушаешь? что читаешь? какое кино последнее смотрела? – я получил настолько нестандартные ответы для современной девушки с подобной внешностью, что испытанное чувство было похоже на восторг любителя бабочек, случайно увидевшего на невзрачном цветке редчайший, почти совсем исчезнувший экземпляр. Любопытство постепенно трансформировалось в интерес.

– А какой же мужчина твоей мечты?

– Я его еще не встречала, откуда мне знать!

– А о чем ты мечтаешь?

– Я мечтаю, как Грейс из «Аризонской мечты», стать черепахой и жить вечно. А ты?

Чтобы не выглядеть идиотом в ее глазах, я в ответ придумал, что мечтаю построить лестницу до самой Луны, только не из «кадиллаков», а из чего-то более романтичного – например, стихов.

– А ты поэт?

– К сожалению, нет, поэтому лестница из стихов так и останется просто мечтой…

В ответ Вика отправила мне ссылку на клип из YouTube, в котором по белой пустыне шагал человечек в ярко-желтой куртке и пел:

Давай улетим на Луну,

Давай ворвемся в звездные прибои,

Не хочу лететь ни с кем другим,

Только с тобой, только с тобою![26]

Слова, звучавшие в обрамлении электронных звуков, завораживали. Я со своим старомодным вкусом, видимо, совсем отстал от развития музыкальной мысли. Послушав, я поставил «лайк» и предложил Вике встретиться для обсуждения деталей полета на Луну и попить какао с круассанами.

Она прислала смайлик со шкодным «узнаешь меня по желтому скафандру!» в ответ. В следующих сообщениях мы договорились на выходные. В ЖЖ постить я уже ничего не стал и в отличном настроении отправился домой.

На следующий день я обедал с Денисом: наша еженедельная встреча в этот раз проходила в усеченном формате – без участия алкоголя, Вадима и лечебной физкультуры.

Как только мы сделали заказ, я сразу стал делиться своими успехами на открытой им же ниве знакомств в сетевом пространстве.

– Познакомился в Инете с одной девушкой, – начал я, гордясь своим продвижением по пути охотника.

– Брось ты это дело, – тут же махнул рукой Денис, – даже не заморачивайся!

– Почему?

– Ты надеешься, что девушки, которых ты не знаешь, будут лучше тех, кого ты знаешь, но уверяю тебя, разницы нет никакой! Они все одинаковые! Сегодня на фейсбуке у одного френда наткнулся на такую фразу: «Everyone seems normal until you get to know them»[27]. Лучше не скажешь!

– А какой тогда выход? – обескураженно спросил я – такой вывод был слишком уж обреченным. Но это означало, что на это у моего друга были веские причины, Денис редко проявлял непоследовательность.

– Просто надо найти такую, чтобы ее сумасшествие гармонировало с твоим, – состроил он мрачную гримасу. – Как говорил Остап Бендер, если по стране ходят денежные знаки, значит, есть люди, у которых их много. Продолжая аналогию, можно ответственно утверждать, что если на свете есть девушки, то обязательно найдется такая, что тебе подойдет!

– Но почему-то мне такие не встречаются!

– А ты где вообще ищешь? В салонах блядских? Или в офисе своем? Ты где вообще бывешь?

– Знаешь, бывает так: идешь в лес за грибами, и один находит целую кучу белых, а другой – пару сыроежек. И где прикажешь их искать, если они просто не попадаются! Где?

– Где угодно, только не в Сети! Кто же там ищет знакомства?

Я пожал плечами.

– Кто в реале ни на что не годен! – довольно эмоционально бросил он. – И вообще я тут понял, что надо для счастья в личной жизни, – произнес он, уже совсем без энтузиазма.

– И что же? – Такое заявление было как минимум интригующим.

– Надо, чтобы у тебя было все что хочешь… или когда тебе нечего терять.

Я недоуменно наморщился. Концепция была как неясна, так и спорна.

– Объясняю, брателло: когда денег до хрена – легко быть счастливым хотя бы на публике, иначе ты неуспешен, в том числе в своих глазах. А когда нет ничего, то пофиг, как ты выглядишь, главное, что ты чувствуешь, поэтому есть счастье! Врубаешься?!

– Ты представь на секундочку девушку, которой нечего терять! – Мое воображение нарисовало не очень привлекательный образ.

– Даже не собираюсь! Не мой вариант! А кто вроде похож на что-то приличное, так себя ведут… Просто противно!

– Что противно?

– Противно, что они думают – вокруг их дырки весь мир крутится! А они вокруг бабок! Понимаешь? Замкнутый круг: дырка – бабки, бабки – дырка! Жуть! Они совсем забыли, что есть вообще забота, нежность, ласка, в конце концов!

Дениса было не узнать. Что, теперь мне его успокаивать надо?

– Но есть же нормальные девушки?

– Нормальные? А что есть норма? Если то, что ты считаешь нормальным, то да, конечно есть, но тебе с ними скучно будет! Знаю, сколько раз проверял! Короче, надо просто много денег, и счастье тебе гарантировано!

– Дружище, у тебя все в порядке? – удивленно спросил я. – С чего это тебя так накрыло?

– Получил, так сказать, очередное неопровержимое доказательство!

– И какое же?

Денис хмыкнул:

– Познакомился тут с одной, на первый раз – просто няша, стали встречаться, очень все здорово, даже отношения стали складываться теплые, пару раз с ней потрахались, причем все супер прошло, через два дня звоню, когда увидимся, спрашиваю, а она, такая красавица, мне заявляет – ее бывший к себе вернул.

– Какой бывший? Как это вернул?

– Ее бойфренд, с которым она раньше жила. Она застала его с любовницей, устроила скандал и свалила. Три месяца с ним не жила, а тут он позвонил, говорит – давай возвращайся, она и вернулась!

– А с тобой что?

– Мне она сказала так: он о ней очень заботится, потому и вернулась. Заботится он! Просто у него квартира на Московском, машину он ей снова отдал, на которой она ездила, пока с ним жила, «лексус», ну, ты понимаешь. А в конце она заявляет – но мы же будем с тобой иногда встречаться, нам ведь так хорошо вдвоем?! Прикинь!

– А ты бы ей «лексус» купил?

– Для того чтобы она со мной была – нет, а просто так – может быть, и купил бы. Но проблема в том, что тем, которым он нужен, я бы его покупать не стал, а кому бы потенциально мог купить – он не нужен.

– Есть такие, кому не нужен?

– Есть у меня одна знакомая, красавица, умница, два высших, три языка, свой бизнес. Вот ей «лексус» не нужен. Она на «бэхе» ездит.

– А что ей тогда надо?

– Счастье, брателло, счастье.

Я помотал головой:

– А она не счастлива?

– Представь себе, нет! Конечно, не без помощи своих тараканов!

– То есть?

– Вечно корчит из себя королеву, совсем не думает, как надо себя правильно с мужиками вести, вот из-за этого и одинока. Успех есть, а любви – нет! Секса даже толкового нет! Мы как с ней встретимся, она мне сразу начинает жаловаться: вот ее один бросил, вот ей другой никак предложение не сделает! А я ее и спрашиваю: ты пыталась хоть раз быть такой нежной, послушной, ласковой, не строить из себя королеву? А она – нет, говорит, он ведь за мной бегать должен! Я же, говорит, королева! А я ей – так и будешь всю жизнь одна королеву из себя корчить?!

– А что ты с ней встречаешься?

– Для расширения общего кругозора! Общаюсь я с ней, говорю же – умница, если на тараканов ее не смотреть! А со мной она никого из себя не строит…

– Почему?

– Потому что мне от нее ничего не надо, и она от меня ничего не ждет!

– И чем же ты с ней занимаешься?

– Да всяким: встречаюсь, общаюсь, ну, под настроение может даже и дружеский секс случиться.

– А познакомился ты с ней как? – Мне стало крайне интересно, где водятся такие особи.

– Очень просто! Иду как-то раз по «Галерее», смотрю – сидит эдакая красавица с устало-надменным выражением: «Я нереально крута, любуйтесь же мной, по-любасу вам всем до меня как до „майбаха“». Обычно я на таких внимания не обращаю, но тут что-то задело. Ладно, думаю, посмотрим, какая ты крутая. Подхожу, говорю: «Девушка, хотел вам одну вещь сказать». Она такая поджала губки в презрительно-снисходительной гримасе: ну сколько же можно таких лохов отшивать? А я ей: «Девушка, у вас ширинка на джинсах расстегнута!» Вот так и познакомились!

Я хмыкнул. Денис, конечно, уникальный в этом смысле перец.

ne_romantick

Внимательно проанализировав интерес девушки (более или менее соответствующей текущему стандарту сексуальной привлекательности) к проявляющему к ней внимание самцу, понимаешь, что строится он исключительно на желании что-то получить – деньги, удобство, шубу, замужество…

Если такое желание отсутствует, то девушка будет оставаться холодной, как Оймякон в феврале. «Удивил ежа голой жопой», – скажет кто-то! Но для меня это открытие сродни открытию закона всемирного тяготения, описывающее закон гравитации между разнополыми особями рода человеческого.

Ведь если продолжить аналогию, то это настолько же справедливо по отношению к мужскому интересу к девушкам. И речь идет не только о сексе – сколько еще мужчинам может быть нужно!..

Не дотерпев до выходных, я снова написал Вике, не придумав ничего лучше, как спросить про дела. Вопрос перерос в переписку – охапку невероятно волнующих месседжей, но я никак не мог отделаться от терзающего вопроса, как же такая милая (судя по фото) и умная (судя по рассуждениям) девушка до сих пор одна. Самое простое было спросить – Вика крайне непосредственно сообщила, что ровесники дебилы и хотят только трахаться. Я подумал, что этого хотят все, только с возрастом начинают умело маскировать это желание под интерес к внутреннему миру, но Вике говорить этого не стал, а поделился советом Дениса, что при желании переспать с девушкой надо сначала добиться с ней духовной близости, а если девушка хочет добиться духовной близости с мужчиной, то для начала надо с ним переспать. Вика немедленно отреагировала, что рада бы и переспать ради духовной близости, но они даже трахаться толком не умеют. Я в двух словах рассказал о даосских практиках, о которых узнал в рамках изучения китайской культуры. Вика довольно осторожно уточнила, насколько я ими владею. Для поддержания своего реноме я не стал ее разочаровывать, написав скромно: «Отчасти». Вика написала: «Помогает в расширении пространства борьбы?» Будучи немного в курсе ее аллюзии, я ответил: «Я не борюсь за это пространство – оно либо есть, либо нет…» На экране засиял радостный смайлик. Я улыбнулся в ответ. Может, Вика наконец задвинет образ Оли подальше в шкаф к другим скелетам, хотя, впрочем, Олин скелет в моем шкафу пока что единственный.

ne_romantick

У кого-то много секса, у кого-то мало, но так же, как и наличие или отсутствие денег, это часто не зависит от собственно действий – просто есть деньги, и все, просто есть секс, и все, но есть люди, которые просто любят зарабатывать деньги, а другие любят находить новый секс. Но поиски не всегда приводят к результатам… или результаты оказываются крайне далеки от идеала.

Но как понять, на что ты можешь рассчитывать в жизни? Ведь бесполезные поиски очень обескураживают. Говорят, что надежда умирает последней, а что, если эта надежда убивает меня? Своей несбыточностью.

Пока я висел в Сети, неожиданно получил сообщение от Наташи, бывшей одноклассницы, включенной в мой уже почти обнулившийся список. В Наташу я был тайно влюблен в десятом классе. Вот уж действительно на ловца бежит зверь. На фотках моя школьная любовь выглядела очень даже ничего. Никаких следов несвежести, даже наоборот, с момента нашей последней встречи, не считая встречи одноклассников полгода назад, она приобрела ту неуловимую зрелую элегантность, которая появляется у девушек со вкусом годам к тридцати. Может, на той встрече одноклассников я чего-то не разглядел? Я тогда вроде напился, а в моем случае алкоголь не работает катализатором женской привлекательности, а скорее служит ее девиатором.

Стремительная переписка закончилась обоюдным решением встретиться завтра же – просто поболтать и попить кофе. Не больше чем просто кофе. Довольно интересно, как время меняет людей и наше к ним отношение. Помню, в десятом классе при одной мысли о Наташе у меня перехватывало дыхание. Сейчас же ничего, кроме сдержанного интереса, ни в мыслях, ни в ощущениях я обнаружить не смог.

Однако даже самые сдержанные мои ожидания не оправдались. Наверное, потому что они все-таки базировались на воспоминаниях, прежних чувствах и конечно же фотках с ее аккаунта. Все перечисленное оказалось полностью несостоятельным. Неосязаемость прошедших чувств, в сочетании с несоответствием фоток и оригинала, не оставила камня на камне от предвкушаемой встречи. Сказать, чтобы фотки совсем врали, было бы преувеличением, но уровень приукрашивания действительности слишком бросался в глаза, и в который раз я убедился, что алкоголь почти никак не сказывается на моем восприятии. Впечатление на встрече выпускников было абсолютно верным – Наташа и вправду была несвежа. Увидев это в первую же секунду встречи, я ощутил волну разочарования.

– Максимка! – бросилась обниматься Наташа, она и вправду была рада меня видеть. – Какой ты стал – серьезный, модный!

– Ну, не такой уж и серьезный, а ты все такая же красавица! – решил я все-таки сделать ей комплимент. – Ты на фотках как будто из журнала, а в жизни вообще отпад!

Наташа слегка покраснела. Зря, наверное, я сказал про фотки.

– Фотошоп слегка поработал!

– Не скромничай, – закончил я обсуждение этой темы. – Давай рассказывай, чем занята такая эффектная девушка в самом расцвете?

– Да нечего особо рассказывать, – бодро ответила она, хотя было видно, что слегка сникла от этого вопроса. – Работаю в маркетинге, почти стала начальником, детей нет, с недавнего времени снова свободна. Наверное, и все. А ты что расскажешь?

– Наверное, моя карьерная история будет очень похожа на твою, а вот с личным иначе – жена, ребенок… Хотя, – я пожал плечами, – не могу похвастаться, что счастлив.

– А что так? – скорчила Наташа искусственно-сочувственную гримаску. – Не сошлись характерами?

Я пожал плечами:

– Не знаю, не радует! То ли устал, то ли действительно характерами не сошлись!

– Понятно. – Наташа немедленно сменила тон с сочувственного на осуждающий. – Надоела, наверно? Прямо как мой бывший! Заявил, что не может больше себя заставлять! И ушел к моей подруге!

Видимо, тема была еще слишком актуальна, и Наташа пустилась в недолгий, но эмоционально насыщенный рассказ о произошедшем разрыве. История изобиловала деталями разговоров с ее бывшим и до боли напоминала пересказ любой из серий обожаемого Аней сериала про секс и большой город.

– Жили-жили, нормально все было… года два, а потом смотрю, он совсем мне внимания не уделяет! Не звонит, перестали куда-то ходить, потом он на охоту повадился ездить. Я ему говорю: ты вообще собираешься мне внимание уделять, ты меня что, на помойке нашел? А он, как не замечает! Понимаешь? – Я кивнул. Как же этого не понять, особенно мне! Наташа, совсем не обращая внимания на мою скептическую ухмылку, увлеченно продолжала: – Дальше – больше. Стал домой приходить поздно, пару раз вообще ночевать не явился – говорит, с друзьями пил. Я ему и говорю: милый, мне это надоело, давай-ка ты перестанешь такие номера выкидывать, а он взял, собрал вещи и ушел! К моей подруге! Теперь у меня и подруг-то не осталось! Это ведь со мной второй раз подряд, как под копирку!

Наташина история опровергала столь любимую мной фразу, с которой начинается «Анна Каренина», столько раз находившую подтверждение, даже в рамках из моего ограниченного опыта. Поскольку призрачные перспективы на ее счет у меня рассеялись в первое же мгновение этой встречи, я мог позволить себе быть предельно откровенным и не уверять, насколько она права и как же ей не повезло с мужчинами в жизни.

– А ты пробовала быть послушной, ласковой и не строить из себя королеву?

Она с еще большим осуждением посмотрела на меня:

– А как же с вами еще себя вести? Вам только дай волю – сразу на шею сядете! – То ли Наташа и вправду слишком увлеклась, то ли тоже решила, что со мной у нее вряд ли что выгорит, – она стала рубить свою правду-матку. – Вы же, мужики, как дети малые – вам все игрушки подавай, только маму свою одну уважаете и боитесь, и если сразу себя не поставишь, то потом ни уважения, ни внимания не дождешься! Того и гляди сядете и поедете! – Наташа хитро прищурилась: – Скажи, не так?

– Я не стал бы обобщать, – как можно более нейтрально ответил я. Консенсуса по этому вопросу мы вряд ли бы достигли. – Но мне кажется, об этом надо с мужчиной поговорить, искренность в отношениях – самое важное!

– Искренность – это, конечно, хорошо, вот недавно познакомилась с одним таким искренним… он мне так искренне заявляет: ты меня отстрапонишь?

– Что сделаешь?

– Отстрапонишь! Можешь себе представить?

Представить себе я не мог, потому что просто не понял, о чем речь. Поэтому решил промолчать.

– Вот тебе и вся искренность, – махнула она рукой, – лучше бы строил из себя паиньку. А как ему понять, что он паиньку строить должен? Я должна ему это показать! – убежденно сказала Наташа. – И не корчу я из себя королеву – я и есть королева!

– Наташ, а ты попробуй, а то так и будешь всю жизнь одна! Просто в следующий раз попробуй! Я уверен, ты удивишься результату!

Наташа пожала плечами:

– Может, и попробую, только пока не с кем, ты вот женат!

Я с трагическим лицом кивнул.

– А я влюблена была в тебя в десятом классе, – с нескрываемым сожалением вдруг произнесла она, залпом допивая кофе и при этом стараясь смотреть мне прямо в глаза.

Без сомнения, она была уверена, что неотразима. «А я даже не заметил, – с легкой грустью подумал я. – Вот парадокс! Мы оба были влюблены, а узнали об этом только сейчас, когда все прошло и ничего уже не надо. Во всяком случае, мне. Вот так всегда!»

Допив кофе, мы мило распрощались, чмокнувшись бесконтактным поцелуем, и отправились дальше на поиски счастья в личной жизни. Усевшись в машину, я достал свой пресловутый список и с удовлетворением вычеркнул Наташу, зачем-то дописав рядом с «несвежей» – «полная дура».

ne_romantick

Странная штука: если присмотреться повнимательнее, то понимаешь, что люди вокруг в своем большинстве редко соответствуют критериям красоты, самими ими и придуманным, отчего часто бывают несчастливы (стоит упомянуть, что соответствующие этим критериям часто тоже несчастливы, поскольку считают, что при такой красоте достойны большего). Женщины страдают от этого значительно больше остальных. И все потому, что женщины так любят иллюзии. Причем опутывая ими других, они исподволь сами подпадают под их же влияние и начинают свято в них верить. Взять, например, фотошоп, ведь он даже с самой жуткой крокодилицей может сотворить чудо, если не превратить ее в красавицу, то, во всяком случае, изгнать из нее образ чудовища. Причем вполне достоверно. Другой вопрос – зачем? Что это меняет? В реальной жизни-то она остается прежней уродиной! Но стоит лишь девушке сотворить со своим образом на фото такую чудесную трансформацию, как она немедленно начинает считать, что действительно выглядит так в реальности, и пытается строить из себя неземную красавицу. И грустно и смешно…

Саша наконец вернулась из своей очередной командировки, и мы смогли пойти вместе пообедать. По-моему, она начала привыкать к такому бешеному ритму, и к ней снова вернулись прежняя неутомимая энергия и неувядающий оптимизм. Она опять без умолку болтала на всевозможные темы, перескакивая с одного на другое, давая мне возможность только вставить «да», «нет» и ничего не значащие междометия. В числе прочих тем Саша в очередной раз провела блиц-допрос на тему Веры, а именно не трахнул ли я ее в поездке в Женеву, я стал отнекиваться и рассказал историю моего счастливого спасения. Саша сперва моей истории вроде бы поверила, но потом с некоторой ноткой недоверия добавила:

– Она на тебя так смотрит в офисе! Есть сомнения на этот счет.

Мне показалось, что она ревнует. Затем неожиданно Саша начала откровенничать – она призналась, что скучает, говорила, что ей так со мной понравилось, что она все время об этом вспоминает, что немного жалеет, а потом – что совсем не жалеет, потому что так все классно вышло. Я снова молчал, кивал и вставлял ничего не значащие междометия.

Проходя по набережной Фонтанки, Саша кивнула головой в сторону спуска к воде:

– Может, посидим там немного? – Она слегка закусила губу.

Я, видимо, покраснел, отчего Саша весело расхохоталась:

– Шучу, шучу! У меня работы куча, да и вдруг кто из наших мимо проходить будет?!

По пути домой в машине я снова провел краткий обзор ситуации. Результат проведенного анализа был не очень утешительным. Оля уехала, она, конечно, вообще не вариант, но все же я не могу отделаться от мысли, что просто ее хочу. Саша вызывает смешанные чувства, и непонятно, что с ней делать, ведь все-таки на работе… Рабочие романы после истории с моей женитьбой стали вызывать у меня аллергию. С одноклассницей все понятно, дура – она и есть дура. С Верой – непонятно, как от нее отмазываться, на следующей неделе еще одна командировка вместе с ней. В довершение картины у меня есть еще и жена, ситуация с которой при всей ее трагичности больше всего напоминает дешевый фарс. Кто бы мне рассказал, я ни за что бы не поверил, что так в жизни бывает.

Очередное подтверждение карикатурности наших отношений Аня продемонстрировала мне в тот же вечер. Придя домой, я обнаружил готовый ужин, что было сюрпризом, но он был не один. Еще не успел я доесть слегка недосоленную куриную грудку в соусе, в котором к тому же не хватало зелени, бальзамико и чеснока, Аня выложила второй сюрприз:

– Ты помнишь, у меня день рождения скоро?

– Да, – кивнул я, – а как же!

Я даже представить себе не мог, что бы могло случиться, забудь я об этом событии. Падение Тунгусского метеорита показалось бы бенгальским огнем по сравнению с взрывом Аниного негодования.

– Подарок ты мне конечно же не купил, – прищурилась она.

Я хотел было соврать, что купил, но колебался слишком долго, и Аня взяла быка за рога:

– Я так и знала. Короче, я долго думала – купи мне шубу!

– Какую шубу? – сдержанно удивился я. К такому наш бюджет, отягощенный ипотекой и кредитом на Анину машину, точно был не готов. Более того, считать Аня умела не хуже меня.

– Я уже все нашла, для такой шубы очень недорого, и рассрочку можно оформить, ну а первый взнос вместо подарка!

Я сокрушенно покачал головой. Я всегда знал, что стоит быть более сообразительным и быстрее реагировать на изменяющуюся обстановку. Но, как ни реагируй, смысл происходящего был предельно ясен. Хорошо, что в кровать не потащила, этого бы я уже не вынес.

Следующая встреча с Денисом прошла слишком предсказуемо: я снова начал жаловаться на свою горькую судьбину, он же демонстрировал черную неблагодарность к выпавшей ему доле, находя причины, чтобы быть недовольным, и повод для такого вывода дала одна из его любовниц, сообщив ему, что жить без него просто не может!

– Представляешь? – заявил он озабоченно. – Теперь придется или бросать, или, по крайней мере, на время прекратить с ней общаться!

– А что такого? – не понял я. Мне такое признание как минимум подняло бы самооценку.

– Как это что? – возмутился Денис. – Это прежде всего означает, что о спокойном отдыхе с ней можно забыть! Потом она заявит: «Давай жить вместе»?

– И что с того?

– Да то! То же самое, что у меня с женой! И у тебя, кстати, тоже, хотя твой случай гораздо более тяжелый! Вообще брак, даже гражданский, – тупиковый путь развития дружбы.

– Денис, дружище, если пользоваться простой теорией вероятности, то не может быть так, что все семьи несчастливы – при определенной выборке обязательно должны быть счастливые!

– Но вопрос в том, как они счастливы!

– То есть?

– Просто кто-то не обращает внимание, как ему жена мозг выносит, а радуется сексу с ней и счастлив, а кто-то не замечает, что муж трахает все, что шевелится, и радуется, что хоть муж есть и деньги в семью приносит. Кому-то удобно, кому-то все равно; кто-то не обращает внимания, кто-то привык! Вот они-то и счастливы! А если ты вдруг задумаешься, начнешь обращать внимание на детали, ты просто охренеешь! А я обращаю, мне это важно! Не собираюсь я еще один хомут себе на шею вешать! Я Труффальдино, что ли?

«И это Денис еще всего не знает», – сокрушенно подумал я и для прояснения картины двух разных миров привел ему зарисовки из моей каждодневной жизни, завершив финальным мазком – секс с Аней у меня последний раз был три месяца назад.

– Брателло, вот слушаю я тебя и думаю: ну не может девушка постоянно так себя вести! – хлопнул он себя по коленке. – А теперь все ясно стало! У нее же недоебит! Причем в крайне запущенной форме!

Я покачал головой. Наверное, раньше, когда мне еще реально ее хотелось, я совсем не обращал внимания на то, что даже во время секса она все время была чем-то недовольна, не говоря уже обо всем остальном.

– А ты попробуй что-нибудь эдакое, чтобы ей действительно понравилось! Вот она от тебя и отстанет! – взмахнул руками Денис. – Вот у меня есть товарищ, как-то мне звонит, приглашает в гости, а потом как будто между прочим говорит, что его жена хотела бы со мной тройку замутить!

– В смысле тройку?

– Ну, групповуху с двойным проникновением!

Я чуть не поперхнулся пивом:

– А ты что?

– Отказался, – скривился Денис, – его жена не в моем вкусе! – Увидев мою отвисшую челюсть, добавил: – Шучу! Просто отказался.

– А он?

– Не знаю, Вадиму, наверно, позвонил, он не такой привередливый, – пожал плечами Денис. – Так что ищут люди решения, когда хотят! И хватит тебе жаловаться – вон лучше посмотри, что в мире творится – вся мировая система того гляди рухнет! На Украине полный треш, в Ираке мусульмане такое творят, что жуть берет! А Эбола? Ведь эта хрень весь мир бордовой шляпой накрыть может!

– Знаешь, мир, как ни посмотришь, вот-вот рухнет! Об этом все вечно твердят, а он стоит себе и никуда не девается! Меня сейчас более насущная проблема волнует. Вот не было бы у меня с женщинами проблем, может, меня бы и парило – Украина, Эбола, мусульмане в Ираке, во всяком случае, я бы озаботился изучением вопроса. Пирамиду Маслоу помнишь? У меня – базовые потребности не удовлетворены, потому-то меня другие проблемы и беспокоят, а не то, что этот мир вот-вот рухнет! Непонятно? У меня собственный мир на грани коллапса, и вот это меня парит! Тебе легко говорить, у тебя проблем нет ни с отношениями, ни с сексом.

– Отношения – это уже проблема, – наставительно произнес Денис. – А если есть проблемы с сексом, – подмигнул он мне, – есть элементарное решение: химическая кастрация! «Декапептил» в аптеке продается. Стоит какую-то муку – тыщи три.

– Иди в жопу! – махнул я рукой, как заправский итальянец. Однако в голове промелькнуло: а может, и правда это выход?

Не просто же так Бунюэль писал в своих мемуарах, что, когда у него перестал стоять, он почувствовал себя свободным и независимым. Я попытался представить, что мне этот вопрос стал неинтересен в принципе, и уже собирался гордо отказаться от предложения идти в «Калигулу», но Вадима с нами не было, а Денис, не раз заявлявший, что любовь за деньги – это не любовь, такого развития вечера сегодня не рассматривал. Пытаясь оставаться последовательным хотя бы перед самим собой, допив пиво, я поехал домой. В ту ночь мне снилось, как вокруг меня в «Калигуле» ходят нереально красивые телки, а я совершенно отстраненно и без всякого желания на них смотрю. Может, потому что у всех были лица Ани.

Секспресс

Секс без любви – бессмысленный опыт, но среди других бессмысленных опытов этот довольно приятный.

Вуди Аллен

В разнообразных романтических, и не только, историях, что в кино, что в книжках, постоянно акцентируется внимание на том факте, что смена привычных моделей поведения и маршрутов движения всегда приводит к неожиданным результатам. От себя могу с уверенностью добавить, что это совершенно не так. Если насмотреться таких фильмов, особенно когда сам непременно хочешь попасть в такую ситуацию (потому что в обычной жизни приключений лишен), каждая неожиданная вечеринка или незапланированная поездка становится событием, которого с нетерпением ждешь и надеешься, что именно тогда и должно произойти судьбоносное событие, грозящее перевернуть всю твою жизнь. Или хотя бы стать ярким воспоминанием. Обычно подобные ожидания трансформируются в разочарование, что и на этот раз ничего не случилось.

От моей очередной поездки в Москву ничего, кроме кучи работы, ожидать не приходилось. Более того, мой привычный маршрут был нарушен, и впереди маячил день с головой, набитой мокрой ватой. Именно поэтому я терпеть не могу ездить поездами – я не высыпаюсь, у меня потом полдня в голове по рельсам стучат колеса, а находиться подолгу с незнакомыми людьми рядом никакого удовольствия мне не приносит. Поэтому передвигаться я предпочитаю исключительно по воздуху. Время перемещения в таком случае сжато до предела, а энергичная движуха в аэропорту наполняет меня чувством безудержной свободы и причастности к кажущейся настоящей жизни. Но в этот раз по причине невероятного аншлага в московских гостиницах, случившегося по поводу слета нефтяных деятелей, в Москве меня ожидал один день напряженной работы после ночевки в поезде – вместо гостиницы мне выкупили целое купе в СВ. На мое счастье, Вера была занята какими-то другими делами, и я вздохнул с облегчением. На этот раз не придется играть с ней в кошки-мышки. Правда, вообще избежать игр мне все же не удалось – прямо перед выходом из офиса ко мне подлетела вечно стремительная Саша:

– Ты ведь в Москву?

– Да, – кивнул я, – причем на поезде, завтра буду совершенно никакой, а с делами просто обвал в горах. Не знаю даже, как успею!

– Вот-вот, – закивала Саша. – Только что выяснилось: я тоже в Москву. Возьмешь меня с собой в купе? А то все билеты закончились!

Я пожал плечами:

– Не заставлю же я тебя по рельсам бежать! Конечно возьму!

В результате мои предположения, что в поезде я не смогу выспаться, оказались крайне оптимистичными – в ту ночь я буквально не сомкнул глаз. Но при этом, когда я вышел на платформу Ленинградского вокзала, я даже не почувствовал никакого раздражения от звуков чудовищной песни, встречающей «Красную стрелу» на московском перроне. Я буквально парил на облаках.

Этому была простая причина – как только поезд тронулся и закрылась дверь в купе, мы немедленно набросились друг на друга.

Самое главное, что я наконец понял, что же на самом деле представляет собой секс с Сашей. Полтора раза предыдущего опыта проходили в состоянии сознания, искаженного изрядным количеством алкоголя. Только на этот раз я смог по достоинству оценить этот процесс. Все мои сомнения относительно ее внешности, не совсем соответствовавшей моим бенчмаркам, рассеялись без следа. Настолько беззаветное погружение в процесс я увидел впервые. Конечно, мой опыт можно было сравнить с каплей в море, но почему-то уверенность, что круче отрываться попросту невозможно, у меня была твердая. Единственное, что Саша не могла себе позволить, так это кричать во всю силу, но даже ее сдавленные крики сносили мне голову напрочь. Купе, несмотря на тесноту, оказалось довольно практичным помещением для отработки разнообразных поз, а то, что поезд потрясывало, заставляло чаще эти позы менять.

В офисе, где мне надо было подготовиться к переговорам, работа в голову совсем не шла. Видимо, Саше тоже. Вывод этот напрашивался сам собой после того, как я в пол-одиннадцатого получил от нее эсэмэску: «Через пять минут в женском туалете, вторая кабинка». После посещения указанного места я еле успел на встречу, которая, однако, прошла на ура. Я вел себя как гонщик «Формулы-1»: спокойно, нагло, уверенно. Мои партнеры, совершенно не ожидая такого напора, сдались довольно быстро, и я победителем отправился обратно в офис, где меня ждало еще одно упражнение с Сашей – на этот раз в лифте, обездвиженном заклеенной скотчем кнопкой «стоп». Закончилось все в переговорке московского офиса, когда все разошлись по домам.

ne_romantick

Интересное наблюдение – после секса, особенно если он удался, внешность девушки, с которой это случилось, волшебным образом меняется – смазываются мелкие недостатки, на которые раньше обращал внимание, весь ее облик как будто проходит обработку фотошопом. Ради справедливости отмечу, что случаются и обратные метаморфозы…

В Питер я возвращался один – у Саши в Москве осталась куча дел и имелась возможность остановиться у сестры ее Леши. Я был слегка разочарован – несмотря на страшное желание спать, мне безумно хотелось продолжить забег в так внезапно стартовавшем секс-марафоне. Но скучать мне не пришлось, впрочем, как и выспаться – по пути в туалет я нос к носу столкнулся с Олегом Эдуардовичем, моим научным руководителем, с которым в университетскую пору провел много времени за обсуждением теоретических научных и практических жизненных вопросов, подогреваемых коньяком. В отличие от меня, он направлялся в вагон-ресторан, где я, несмотря на протесты, тоже моментально оказался, и перед нами угрожающе возвышалась бутылка коньяка.

– Ну что, Максим, у меня-то все по-старому, так что рассказывай ты, – привычно выдохнул Олег Эдуардович после первой рюмки.

Я прекрасно помнил, что после первой он принципиально не закусывал.

– А что рассказывать? – пожал я плечами. – Все обычно, как у всех: работаю, жена, сын… что еще скажешь?

– Это я все понимаю, – наливая нам по второй, покачал головой мой бывший научный руководитель. – Ты мне рассказывай, что там у тебя, кроме этого!

– Ничего, – снова пожал я плечами.

– Не бывает так! – воскликнул Олег Эдуардович. – Тем более у тебя! Ты ведь такой увлекающийся товарищ, ни в жизнь не поверю, что у тебя ничего не происходит! Либо работа, либо семья, а может, ты чем другим увлекся?

– Ничем, вот работа сейчас новая, полегче немного стало, может, чем и увлекусь, – улыбнулся я. Решив сменить тему, я не мог придумать ничего более умного, чем спросить: – А как там наши с курса?

– Костю помнишь?

Я улыбнулся:

– Конечно помню!

– Не поверишь, где он сейчас! Я поехал с женой во Вьетнам погреться, там его случайно встретил. Он там теперь живет. В гости пригласил, жена моя отказалась, я один пошел. Вот у него жизнь! Живет почти на пляже, спокойный, радостный. Уж точно счастливее нас с тобой!

– Правда? – изобразил я на лице удивление. Почему-то совсем не хотелось рассказывать про свои встречи с Костей.

– Жена там у него новая, – продолжал тем временем Олег Эдуардович, – красавица, актриса местная, известная, кстати, там. Не помню, зовут как-то вроде Синь Хуань, хрен ее разберет, короче, просила Ниной ее называть. Не женщина, а золото! Вот повезло Косте! Сам посуди, у него там друзья были, я еще пришел, она стол накрыла, а сама на кухню, чтоб мужчинам не мешать.

– Повезло, – кивнул я. – А про других не слышно ничего? – Мне снова захотелось сменить тему, а то в груди уже что-то заныло, и мысль «За что мне все это?» стала утягивать в очередную депрессию.

– Володю помнишь? – почему-то вдруг погрустнел Олег Эдуардович.

– Конечно, – сказал я, и в памяти тут же вспыхнул яркий образ весельчака и балагура. – Наверное, стал где-нибудь финансовым директором, а то и CEO! Помню, еще у него жена была с внешностью фотомодели.

– Да нет, в тюрьме он сейчас!

– Как в тюрьме? За что? – В голове замелькали хеджфонды, офшоры, подложные документы и чемоданы черного нала.

– Жену свою зарезал!

«Не выдержал, наверное!» – мелькнула мысль. А я бы смог, интересно? В какой-то момент – может быть. А вдруг и я не сдержусь? Может, и правда пора разводиться, чтобы не доводить до греха?

Олег Эдуардович уже махнул третью и сокрушенно помотал головой:

– Золотая же голова был! А связался с дурой – вот она его высосала и выбросила!

– В каком смысле?

– Жена его другого нашла, вот он с катушек и слетел! Когда она за вещами домой пришла, кинулся на нее и зарезал!

«Вот бы моя Аня кого-нибудь себе нашла!» – тут же мелькнула мысль. Я бы точно ее резать не стал, только бы порадовался от души.

– Она же его так любила!.. – вдруг вспомнил я их теплые отношения. Воображение отказывалось рисовать такую картину.

– Да ты ничего не знаешь, это уже другая, вторая жена! Он ведь на младшей сестре своей жены потом женился!

Я отхлебнул коньяка и прикрыл глаза – вот они, неисповедимые пути Господни, как сказала бы моя бабушка, будь она жива.

ne_romantick

Странные вещи творит с нами сознание – все проблемы, навешанные на свою голову, я, ни секунды не задумываясь, перекладываю на всех окружающих меня людей. Даже не осознавая, что чужие проблемы могут оказаться настолько масштабнее своих собственных, что даже становится стыдно за свои жалобы на кажущуюся жалкой жизнь, которая на самом деле и яркая, и успешная, и даже довольно радостная.

– Знаешь, почему все так? – прищурился Олег Эдуардович.

– Откуда мне знать? – понуро ответил я. – Помните, как в сказках говорится: «Знать, судьба такая!»

– «Сказки», «судьба»! – опрокинул он еще одну рюмку. – Ты вообще что такое говоришь? Ты кто такой есть? Аналитик или где? Этому я тебя учил почти десять лет? Э-э-эх, стыдно должно быть! Сколько потом еще тренингов, наверное, прошел! Модель Исикавы про рыбий скелет помнишь? По нему в два счета причину вскроешь!

– Да какая уже разница, что за причины! Главное – результат!

– А почему, знаешь? – выставил Олег Эдуардович палец как будто с плаката про запись в добровольцы и, не дожидаясь, сам и ответил: – Потому что ко всему аналитический подход требуется, в том числе к выбору жены, и к этому прежде всего!

– Как это? – удивился я.

– Элементарно! Разрабатываешь модель, затем по ней проверяешь кандидатов на роль жены, вот и все!

– А какие формальные признаки предлагаете использовать?

– Во всем можно формальные признаки найти! Подумать просто надо! – воскликнул Олег Эдуардович, наливая еще по одной. – Вот у меня давно методика разработана! И у меня сработала, и многие мои друзья успешно использовали!

– И что это за методика такая?

– Довольно простая, трехшаговая: если кандидатка проходит тест, можно жениться; если нет, то тогда это просто любовница, не более того.

Я изобразил на лице максимальную заинтересованность.

– Методика эта применяется только после шести месяцев совместного бурного и увлекательного секса. То есть когда у тебя может возникнуть нелепая мысль, что она и есть именно та девушка, которая нарожает тебе детей и сделает тебя счастливым. Если на этот счет есть некие сомнения, такой девушке можно только морочить голову, понимая, что, кроме секса, ничего не выйдет.

Я кисло улыбнулся – выходит, я облажался уже на самом первом этапе. Если не сомнения, то легкое недовольство относительно Ани присутствовало уже в первые шесть месяцев увлекательного секса.

Тем временем мой преподаватель продолжал:

– Итак, первый шаг – если с ней есть о чем поговорить после секса, а главное, вместо секса. Ведь вы постареете, а она постареет гораздо раньше тебя, даже если она младше лет на пять, и что ты с ней будешь делать тогда? Разведешься? Конечно, это выход! Но если все остальное устраивает, для секса можно просто любовницу завести. Поэтому этот пункт идет первым! Затем второй шаг – ты готов доверить ей управление семейным бюджетом, то есть назначить на пост финансового директора своей ячейки общества? Если по этому пункту она не проходит, значит, финансовые вопросы в конце концов вас рассорят. Третий – ты готов доверить ей воспитание своего ребенка? То есть ее образовательный и поведенческий уровень не входит в противоречие с твоим? Так вот, пользуясь этой методикой, я женился, и будучи женатым уже почти двадцать пять лет, я с моей Ритой счастлив и до сих пор нежно ее люблю.

Я вздохнул. В настоящий момент Аня не соответствовала ни одному из критериев. Хотя семь лет назад, ослепленный кажущейся благополучностью наших отношений по всем пунктам, я безапелляционно заявил бы – да! Может, не так этот метод и эффективен. В качестве примера я вкратце изложил Олегу Эдуардовичу свою историю, акцентируя его внимание, конечно, на последних восьми месяцах нашей семейной драматической жизни – тех, которые жизнью и можно было вполне обоснованно охарактеризовать. До этого мы просто иногда проводили время в совместно купленной квартире.

Слушая мой рассказ, Олег Эдуардович сочувственно покачивал головой, и успел махнуть две рюмки коньяку, а в конце вынес свой вердикт:

– Знаешь, наверное, ты прав! Может, мне просто повезло, прямо как Карлу Неаполитанскому, ведь мою жену очень просто любить!

– Какому Карлу Неаполитанскому?

– Королю Испании. Он про свою жену говорил так: за всю жизнь она расстроила меня лишь однажды – когда умерла. Вот моя Рита меня ни разу не расстроила. Тьфу-тьфу-тьфу! Ну а кроме того, несколько раз я получал неопровержимые доказательства, что моя Рита – самый правильный выбор.

– И какие же? – Я, как мог, старался, чтобы вопрос не прозвучал язвительно. Аня тоже после вечера за бутылкой вина часто заявляла, что очень меня любит. Но только дальше заявлений это не шло.

– Первое доказательство я получил прямо перед свадьбой. У меня Рита русская, но сама из Азербайджана, так вот приезжаю я куда-то под Ширван, женщины к свадьбе готовиться начали, а я пока с ее батей без продыху бухаю. День эдак на третий Рита не выдержала и заявляет мне так строго: мол, может, хватит пить? А тут как раз мимо ее мать проходила и тихо ей сказала, но так, чтобы и я услышал: ты, Рит, сходи посмотри, как там на кухне дела, все ли в порядке, а что там Олегу делать, он сам разберется. Больше она мне за всю жизнь и слова поперек не сказала.

Я кивнул. Импринтинг конечно же играет в поведенческих установках огромную роль. И тут же подумал, что не вспомню ни одного раза, чтобы Анин отец сказал хоть одно слово против тещиного мнения.

– Второе доказательство я получил, когда уже после свадьбы мы с Ритой в Баку поехали. Гуляем там по городу, и тут жена говорит: вот в этой чайхане подают просто замечательный чай, зайди попей. А ты, спрашиваю, что? Она мне так спокойно – женщины в чайхану не ходят, я тебя пока тут на улице подожду. А третье доказательство, уже после года совместной жизни, когда мы в отпуск собирались, в Крым, я решил сам получить – эксперимент поставил. Говорю ей так серьезно: Ритуля, давай ты одна в Крым езжай, я хочу с друзьями на охоту. И она без звука: хорошо, говорит, поезжай, ты устал, наверное, тебе и правда лучше с друзьями развлечься. И тут я понял, что у нас с женой полный консенсус, даже можно сказать, абсолютная гармония. Ни на какую охоту я, конечно, не поехал, но вывод сделал окончательный – идеальная мне жена досталась. Это я тебе еще не рассказал, как она всех моих любовниц в упор не замечала.

Я еще раз кивнул. Любить такую женщину и правда очень просто, значит, все упирается в выбор, в принятие правильного решения.

ne_romantick

Куда же наконец докатилось наше общество? Один мой знакомый американец, перечисляя качества идеальной женщины, упомянул, что она должна вкусно готовить. Произнеся это, он вдруг изменился в лице и закрыл рот рукой: «Извините, я не должен был это говорить! Это ведь сексизм!» Я не стал ничего отвечать, хотя считаю, что это – полный идиотизм.

Всяк сверчок знай свой шесток. И все эти «эмансипированные течения» в итоге вынесли институт брака вместо рая Баунти прямиком на остров из мусора.

Мне кажется, что в современном обществе все мужчины считают патриархальную модель семьи идеальной, но ввиду возможного общественного осуждения просто предпочитают на эту тему не высказываться.

Так что же тогда получается? Выходит, что, если женщина рядом молчит, слушает и делает то, что ей велит вековая мудрость, только тогда ее просто любить? Получается, для полного счастья нужна всего лишь покорная рабыня?

Может, по совету московского таксиста взять себе молоденькую девку из деревни, лет восемнадцати, и будет мне счастье?

Пока я это писал, на экране всплыл баннер, сообщающий, что у меня есть новое сообщение. От Вики.

vikool: До выходных еще так долго! Куда пропал?

maxiarch: Работаю не покладая рук.

vikool: Над чем работаешь?

maxiarch: Над собой.

vikool: Как успехи?

maxiarch: По сравнению с Махатмой Ганди я еще не начинал.

vikool: А какой тогда в этом смысл?

maxiarch: …я так хотел бы опираться о платан, а так мне кажется, все это зря…

Не дожидаясь ответа, я продолжил:

…Это, конечно, не я написал, но на платан я бы так хотел опереться…

В ответ я увидел печальную желтую рожицу и «до пятницы».

И зачем мне сдалась эта переписка? Не знаю. Может, я могу покрасоваться перед Викой тем, что другим моим знакомым девушкам вроде бы как и по барабану? Перед сном, поразмыслив на этот счет пару минут, я даже вскочил, благо Аня уже уснула, и попытался изложить результаты размышлений в виде концепции.

ne_romantick

Мне гораздо больше нравится переписываться с девушками в FB, SMS-ками, в Скайпе, ВКонтакте, где угодно, чем разговаривать. И я ни в коем случае не претендую на уникальность. А почему тогда все эти сервисы так популярны? Все невероятно просто. Людям нравится в этом процессе не то, с кем и как они общаются, а то, что они додумывают о своих собеседниках, как они представляют у себя в голове те идеальные образы, которые наконец-то соответствуют идеалу, такому недостижимому в реальной жизни. А стоит только позвонить по телефону, и даже просто малейшее изменение интонации собеседника может все испортить.

С утра в четверг в телефоне обнаружил эсэмэску от Саши: «Хочу прижаться к тебе покрепче». «Мило», – вынужден был признаться я, и тут же почувствовал, что уже по ней соскучился. «Или по сексу с ней?» – вдруг мелькнула догадка. А разве есть разница? Между отношением к человеку и к сексу с ним? Ведь я попался именно в эту ловушку, начав встречаться с Аней, и до сих пор из нее не могу выбраться! От такой ассоциации стало не по себе.

Тем временем наступила пятница, а с ней приблизились выходные, на которые была намечена встреча с Викой. Я решил не ограничиваться какао с круассанами и добавить к этому нечто интеллектуальное, например выставку или поход в Дом кино на нечто стильно-радикальное, к примеру на ретроспективу фильмов Гринуэя, но в итоге все же остановился на какой-то европейской драме – при всем высоком уровне интеллекта Вики, я решил сперва от шоковой терапии воздержаться.

Несмотря на мои опасения, Вика все-таки оказалась не толстым дядькой, а действительно той самой девушкой с фотографии и даже лучше – она с первых же секунд моментально развеяла все одолевавшие меня сомнения насчет ее соответствия бенчмаркам по ряду основных показателей. Сначала я даже слегка опешил, такой эффектной она мне показалась – с точеной фигуркой, милым личиком и веселой открытой улыбкой, это не говоря о безупречном стиле: волосы, туфли, ногти, даже футляр у айфона – все это невероятным образом сочеталость по оттенкам и ощущению единой дизайнерской идеи. Может, она недавно посетила ТВ-шоу, где ей все это насоветовали? Но вела она себя при этом совсем не так, как должна бы вести себя кукла из новомодной серии, пришедшей на смену наивно-глуповатой Барби.

– Привет. – Она зачем-то протянула мне узенькую ладошку. Я осторожно до нее дотронулся. Искры, как часто показывают в дурацких комедиях, не пробежало, отметил я про себя.

– А ты так здороваешься, чтобы подчеркнуть равноправие женской половины человечества? – решил съязвить я.

– Не знаю, – слегка смутилась она, – просто хотела до тебя дотронуться. А это отличный повод.

Последовало несколько почти ничего не значащих фраз, и Вика показалась мне немного скромной, даже слегка застенчивой, однако старательно игравшей роль современной и открытой. Как и договаривались, мы отправились в кино; при выборе фильма я проявил инициативу, но пожалел об этом, как только закончились титры, – мы попали на какую-то европейскую артхаусную тягомотину, подходящую исключительно для моего депрессивного настроения, но никак не для свидания с девушкой, тем более первого. Чтобы исправить эту нелепость, я предложил зайти в кафе, где мы, также следуя плану, действительно попили какао с круассанами. Тем временем Вика немного освоилась и разговорилась.

– Повезло, что мы именно сегодня встретились, – загадочно улыбнулась она.

– Это почему? – удивился я.

– Знаешь, какой у меня гороскоп на сегодня? Сегодня ваша улыбка будет обладать прямо-таки убойной силой. Будьте осмотрительны, иначе можно невзначай завести целую армию людей, безнадежно в вас влюбленных.

– И как успехи?

– Не знаю. Пока никто не признался. Но мне армия и не нужна. Мне и одного хватит.

– Не мало? Даже выбрать не из кого.

– А знаешь, как девушкам бывает сложно выбрать?

– Догадываюсь! Вас, девушек, надо чем-то заинтриговать, чтобы других мыслей даже не появлялось!

– Это как? – вытаращилась на меня Вика.

– Очень просто! Вот тебе пример: я на первом курсе влюбился, девушка была просто отпад, самая крутая на факультете. Ухажеров со всего института целая толпа. А у меня, хоть и отличника, шансов не больше, чем у мотылька свечку потушить. Короче, я решил использовать метод доказательства от противного. Раздобыл справку, что я импотент, и как-то, типа, случайно ее на лекции обронил.

– И что? – захихикала Вика.

– Так меня почти все девушки домогаться стали! Всем стало до жути интересно меня вылечить! И та самая неприступная почти на переднем фронте медпомощи санитаркой выступала.

Наверное, это была единственная забавная история в моей жизни, где я выглядел если не Джеймсом Бондом, то, по крайней мере, Остапом Бендером. Хотя, по правде сказать, авторство идеи принадлежало моему приятелю-однокласснику, и ее осуществление происходило при его непосредственном содействии (его дядя работал в поликлинике хирургом).

Я так увлекся, что даже думать забыл, что мне тридцать три, последние семь из них я женат и уже восемь лет выношу себе мозг крайне серьезной и совершенно несмешной работой. Внезапно я поймал себя на мысли, что из кожи вон лезу, чтобы понравиться Вике, и я тут же осекся. Слишком ярким было неожиданно нахлынувшее воспоминание о радости, одолевавшей меня, когда я так же увлеченно пытался очаровать Аню.

Потом я отвез Вику домой, продолжая веселую и легкую, как сборник Hed Kandi, болтовню. Вика рассказывала – о своей подружке, накачавшей губы ботоксом, конечно, стало сексуальней смотреться, но как-то слишком пошло, так что она сама передумала с собой такое делать; потом про другую подружку, которая разрывалась между двумя ухажерами – начальником РУВД лет на двадцать ее старше и начальником кредитного отдела какого-то неизвестного мне банка.

– Понимаешь, у того мента и «инфинити», и дача в Зелике, да и подарки дарит, но пьет как лошадь, а банкир хоть и жадный, но в постели просто Тарзан. Вот она и страдает, не знает, кого выбрать.

– Пусть выбирает, кто нравится больше, – предложил я самое очевидное решение.

– Так ей же оба нравятся!

– Тогда, кто замуж зовет.

– А никто и не зовет. Они женаты оба! – весело расхохоталась Вика. Правда, весело было только ей, а я сам, несмотря на не покидавшую лица улыбку, разбирался с то тут, то там всплывающими мыслями. Слишком уж образ из моей головы, сотканный из впечатлений и радостного восторга, что наконец-то я нашел свою девушку, не совпадал с тем, что я видел перед собой. А кого я хотел увидеть? Интеллектуалку? Спортсменку? Хипстершу? А может, тихую скромницу, как сватал мне Денис? Конечно, Вика казалась невероятно волнующей, но я никак не мог избавиться от ощущения непонятной тревоги и невесть откуда берущихся сомнений.

Однако все сомнения вдруг растаяли после легкого и нежного поцелуя в губы на прощание, напомнившего о свиданиях с моей первой любовью, с той лишь разницей, что в этот момент Вика положила мне руку на колено. Длилось это секунды три и тут же закончилось. Как только Вика вышла из машины, я открыл ЖЖ и, пока не пропало вдохновение, принялся строчить.

ne_romantick

Мне нравится дружить с женщинами, только продолжаться эта дружба может не со всеми, а только с теми, кто не вызывает у меня желания. Их большинство, а тех, кого я действительно хочу, можно по пальцам пересчитать. Меня очень удивляют мужчины, которые готовы трахнуть любую. Девиз «Если есть п#зд@ и рот, значит, баба не урод» – не мой принцип. Но таких мужчин довольно много. И именно они имеют успех у женщин, потому как они действительно искренне любят всех женщин поголовно, некоторые из которых действительно отвечают им взаимностью. Но я сейчас не об этом.

В общем и целом, дружба такая длится ровно до перехода в постельную фазу. Хорошо, что девушки редко ведутся на фаст-фак с такими скучно-обычными парнями, как я. Поэтому в этом вопросе мне легче. Ведь это все портит. Я имею в виду все. После секса отношения начинают крутиться вокруг него. Уже нельзя сделать вид, что ничего не произошло. Нет, конечно, сделать вид можно. Но дружбе уже конец. Сначала возникают сомнения: «А почему он ничего мне об этом не говорит, наверное, ему не понравилось?», «А почему он не хочет снова?». Да нет, понравилось, а не хочу снова, потому что просто не хочу. И ничего не имею в виду. Затем наступает отчужденность. «Какой он мудак оказался!», «Все мужики такие» и пр. А если не доводить эти отношения до постели (даже если вдруг у меня появляются шальные мысли – а что, если мне с ней?..), то общение продолжается милое, а легкий намек на эротичность в отношениях лишь придает разговорам и отношениям едва различимый пикантный оттенок, что только усиливает удовольствие от общения. Ну а секс… это нечто другое. Абсолютно конкретное. Мне никогда не удавалось иметь секс ради секса – девушки почему-то со мной такого не хотят. Такое у меня получается только с проститутками. Хотя переход в постельную фазу с симпатичными мне девушками тоже таит массу интересных моментов и неожиданных поворотов.

Посреди недели, в среду, именуемую Денисом маленькой субботой, я снова встретился с Викой, на этот раз мы пошли на выставку современного искусства в новую галерею на Ваське. Увидев ее, я отметил про себя один довольно интересный факт – обычно, встретившись с кем-то однажды, не успеваешь запомнить внешность достаточно хорошо. И если появилась симпатия, то память и какие-то неясные механизмы восприятия начинают выстраивать, додумывать и превращать полузабытый образ в некий идеальный персонаж. В случае с Викой этот механизм впервые сработал наоборот – увидев ее, я неожиданно осознал, что она даже красивее, чем я ее запомнил, и потом, в течение всех дней, пока не видел, без устали приукрашивал.

В галерее в какой-то момент я снова понял, что расшибаюсь в лепешку, пытаясь продемонстрировать Вике свой класс: я рассказывал ей о концептуальном искусстве, сравнивал кубизм с супрематизмом, вскрывал корни советского реализма в импрессионистах и обесценивал поп-арт, являющийся, по сути, отражением отсутствия духовности в современном обществе потребления и фактически воспевающий это самое отсутствие.

Вика почти все время молчала, но я так и не понял, интересно ей или нет. Она слушала приоткрыв рот и, казалось, гладила меня взглядом. Глаза у нее были восхитительного цвета грецкого ореха со слегка заметным зеленоватым отливом, проявляющимся при ярком свете.

– Ну как, понравилось? – спросил я, подавая ей пальто и с удовольствием вдыхая головокружительный аромат, исходивший от ее волос. Вика в этот момент внимательно, но вместе с тем как-то скучающе рассматривала себя в зеркале у гардероба.

– Как-то не поняла пока, – вдруг неожиданно холодно ответила она, так что я даже почувствовал, как от ее тона повеяло плохо замаскированным раздражением. Я не успел даже растеряться, как Вика сразу же поправилась: – Нам надо еще куда-нибудь сходить. Ты так интересно рассказываешь!

Несмотря на этот мимолетный эпизод, оставивший почти невидимый осадок, поцелуй на прощание на этот раз получился еще более долгим и проникновенным.

По пути домой в сборнике лаунжа я обратил внимание на кавер Боба Марли Is This Love?[28] и поставил на автоповтор. «Может, я и вправду еще могу влюбиться?» – мелькнула слабая мысль. Я немедленно ее придавил и строго одернул свой внутренний голос. Куда может завести история с девушкой моложе меня на двенадцать лет, которую к тому же я все никак не мог понять, даже думать не хотелось.

Чтобы отвлечься, я открыл свой ЖЖ и принялся строчить, пытаясь успеть сформулировать, пока не сбежали, свои мысли, хоть и сумбурные, но вполне осознанные.

ne_romantick

Почему, обжегшись на молоке неудачной попытки жить долго и счастливо, мы не дуем на воду, а все так же наивно надеемся, что нам обязательно должно повезти, и если не в этот раз, то уж в следующий-то непременно?

Или не стоит так глубоко об этом задумываться, а нужно просто нырять в каждый омут с головой, надеясь, что там живут не водяные и утопленницы, а феи и наяды? А если нет, то непременно удастся вынырнуть! Только вот незадача – вынырнуть удается очень немногим… Потому что утопленницы давно уже научились искусно маскироваться под фей, а когда ты случайно замечаешь, что из-под маски ангельского личика то и дело проглядывает мертвенно-синюшный злобный оскал, то часто бывает уже слишком поздно…

С Олей было гораздо проще, тогда я заслушивался Nothing Compares 2U. С ней и правда вряд ли кто-то сможет сравниться. И это мне не казалось, это я знал наверняка. Интересно, а какой окажется Вика по сравнению с ней? Тут мне пришло в голову, что потихоньку я стал забывать Олю. Не то чтобы совсем, но впечатления потеряли свою прежнюю яркость и превратились в размытые воспоминания, похожие на полузабытый сон.

На следующее утро, пока я размышлял, что бы могли значить мои сны, в которых, как мне казалось, фигурировала Вика, по ходу внезапно превращавшаяся в Олю и обратно, меня внезапно вызвала Вера.

– Что у тебя с Сашей? – спросила она угрюмо, даже не поздоровавшись.

– Никак не можем согласовать с Женевой план по маркетингу на следующий год. – Вероятно, я покраснел, что можно было списать на природную застенчивость (Вера всегда считала меня тряпкой) и смущение перед начальством за сорванный срок решения важного вопроса. – Но обещаю, через неделю все закроем.

Пока я заканчивал эту фразу, Вера уже немного смягчилась:

– Да-да, конечно, только держи меня в курсе – это очень важно, сам знаешь!

На этом обсуждение моих с Сашей отношений закончилось, и разговор перешел в плоскость сугубо рабочего характера. В офисе и трезвая Вера никогда не позволяла себе ничего лишнего. Но откуда она вообще взяла, что у меня с Сашей что-то может быть?

После обеда я отправился пить кофе с Денисом, встреча проходила в еще более усеченном формате. На этот раз у него хватило времени только на кофе. Не теряя времени, я принялся рассказывать про развитие событий с Викой и что встречи с ней уже конкурируют в регулярности с нашими. Дениса такая конкуренция, видимо, не беспокоила. Его интересовало совсем другое.

– Трахнул? – по-деловому осведомился он.

– Нет, – покачал я головой, – тут совсем другое дело. Она, конечно, мне очень нравится, но я не совсем уверен, что-то меня настораживает… Во-первых, ей всего двадцать один…

– Девушки этого возраста, типа, смазливенькие или считающие себя таковыми, – снова включил свой проповеднический тон Денис, – особенно те, кто связывается с мужчинами постарше, обычно глупы, алчны и рассматривают ухажеров исключительно как средство достижения своих либо тактических, либо стратегических целей, поэтому формально их можно считать проститутками. Кстати, довольно неумелыми, потому что опыта еще не наработали. Но такого, как ты, обведут вокруг пальца, как нечего делать! Помнишь, как Кречмара в «Камере-обскуре»?

– Не тот случай, – отмахнулся я, чуть смутившись из-за того, что про «Камеру-обскуру» слышал впервые. – Я же совсем про другое! Я разобраться хочу, действительно ли мне стоит с ней встречаться…

– Стоит встречаться или нет, поймешь, только когда ее трахнешь! И знаешь, – скептически скривился Денис, – я замечал, если не переспать с девушкой на третьей встрече – уточняю, что при этом секса не случилось и в результате первых двух свиданий, то этот вопрос затягивается и переходит в непонятную стадию, типа, «хочу ли я, могу ли я?». И вроде раньше хотелось, а теперь неясно, вот и узнал ее получше, и вот это не нравится и вот это не так. Кураж пропадает. И ничего с этим не поделаешь. Тут надо сразу брать быка за рога, а если затянешь, рискуешь вообще перестать ее хотеть.

– Скажи, а если даже после третьей встречи нет секса, а кураж не пропал?

– Значит, трахнешь ее на четвертой, – засмеялся Денис, – но у меня такого не бывало! Либо сразу, либо никогда!

– А если после секса кураж не пропадает, тогда можно сказать, что это любовь?

– Нашел кого спрашивать! – скривился Денис. – Не знаю! И более того, хочу тебе сказать – знать не желаю! Нет, конечно, я сам пытался одно время разобраться, что это за хрень!

– И как результат?

– Так и не понял. Одно время я постоянно задавал этот вопрос всем своим знакомым – конечно, девушкам, потому что мои однополые собратья так же, как и я, имеют проблемы с точным определением этой субстанции, и, конечно, не тем девушкам, с кем у меня был роман или его подобие, потому что мое мнение по этому предмету настолько бы разочаровало мою партнершу, что роману нашему в ту же минуту настал бы кирдык. Так вот, сами девушки тоже имеют очень неясное представление о том, что же это за любовь на самом деле. Обычно они говорят что-то очень нелогичное, типа «Жить без него не могу», хотя человек совсем не может жить только без воздуха, а без всего остального можно протянуть около месяца. Или вообще нечто несвязное: «Он – смысл моей жизни», хотя было бы очень грустно, если бы смысл жизни упирался в одного человека, особенно если говорить, например, про меня. – Денис развел руками.

Я расхохотался – от Дениса было довольно неожиданно и странно услышать такую самокритику.

– Ну и, наконец, совсем беспомощное: «Люблю и все», – продолжал он. – Но более или менее связное определение мне сформулировала одна проститутка: «Это когда смотришь на человека, и тебя как будто пробивает разряд тока и по телу пробегают волны счастья». Эффект по описанию, как мне показалось, очень похож на ощущения, пересказанные одним моим одноклассником, ныне безвестным фриланс-рокером. Точно так его вставило от двух дорог небодяженного кокса, его один знакомый угостил. Уверял, что отколол кусочек от брикета с печатью Медельинского картеля, ведь обычно дилеры, по цепочке от крупного к мелким, мешают в этот порошок что попало, получая на выходе девяностодевятипроцентную смесь глюконата кальция с аспирином и лидокаином.

Я снова расхохотался:

– Но ведь девушкам это так важно! Они же постоянно спрашивают: «Ты меня любишь?» Тебя они не мучают такими вопросами?

– Конечно мучают! Только мне уже так врать надоело, что я им честно отвечаю: если ты спрашиваешь, хочу ли я тебя, то да! Если готов ли я потакать всем твоим капризам – то нет! Если имеешь в виду, нравится ли мне с тобой тусоваться, то да! Если спрашиваешь, хочу ли я купить тебе машину, то нет! Это сразу расставляет все по местам.

Я перестал смеяться. На такую откровенность я вряд ли решился бы. Даже с Аней.

– А если говорить о наукообразном подходе к данному вопросу, – с профессорским видом продолжил Денис, – то любовь в настоящее, непростое для романтических чувств время можно определить как пропорциональное соотношение взаимной симпатии, регулярно страстного секса, общих интересов, затем скрепленных интересами экономическими – общая ипотека, кредит на машину и всякое такое.

Я снова рассмеялся, хотя это определение смешным можно было назвать только по форме.

– Но есть ведь счастливые пары? – Мой вопрос прозвучал скорее как утверждение. В свете появления на горизонте Вики надеяться на это очень хотелось.

– Тоже скажешь, счастливые! Обычно как бывает? Познакомились, начали встречаться, переспали пару раз, вроде понравилось, и стало им почему-то казаться, что они жить друг без друга не могут!

– А что на самом деле?

– А на самом деле привыкли просто, а если еще и секс на четверку получился, так вообще стало казаться, что влюбились просто без ума! Врубаешься? То есть нет никакой любви – просто кажущееся состояние удовлетворения, как правило, очень краткосрочное… А потом уже все – живут вместе, в отпуск вдвоем, диван в кредит… Вот так и живут в рутине, встав на эти рельсы, менять ничего не хотят: а вдруг хуже будет? Потом еще дети появляются, и все – кранты! Считай, до смерти не отвертишься! Только если вдруг, как тебе, ни с того ни с сего моча в голову не стукнет! Так что, дружище, – хлопнул меня по плечу Денис, – сколько тебе раз говорить: любовь – это миф.

Прозвучало это не очень обнадеживающе. Во всяком случае, так мне показалось в тот момент. Тут Денис осуждающе покачал головой:

– Только, пожалуйста, не расстраивай меня, не говори, что влюбился!

Я пожал плечами:

– Вроде нет.

– Вроде? – нахмурился Денис. – Смотри у меня, снова вляпаешься в какую-нибудь историю! Потом не дам в жилетку плакаться, так и знай!

Я помотал головой:

– Не волнуйся, не буду я плакаться!

На этой позитивной ноте Денис помчался дальше разруливать свои многочисленные дела, а я задержался на пару минут – отправить в ЖЖ пост на злободневную для меня тему.

ne_romantick

Любовь. Вот самый главный миф, в безуспешном поиске которого проходят и сливаются в унитаз миллионы жизней. Я имею в виду конечно же не любовь к человечеству, боже упаси! Я говорю конечно же о той любви, о которой довольно открыто мечтают молоденькие глупые девушки, как только они понимают, что они – девушки, а в глубине души все остальные обитатели этой планеты, как только начинают себя идентифицировать в качестве самостоятельной личности, причем этот момент, как правило, значительно опережает половое созревание.

Этот миф бережно взращивают и лелеют все вокруг, кто только может: книги, кино, твои друзья – все в один голос говорят, что есть на свете эта самая любовь, просто ты ее не встретил, не понял и не оценил.

Правда, друзья и знакомые время от времени этот миф опровергают – расставаясь, разводясь, уходя к сестрам своих подруг, подругам своих друзей, просто уходя… или же их подруги уходят к своим подругам, ну и так далее. Это не очень обнадеживает.

С утра в машине, решив поменять надоевшие в чейнджере диски, я наткнулся на компакт Барри Вайта. Сто лет его не слушал, последний раз лет пять назад, когда ездил с Аней в Финляндию, вроде как в романтическое путешествие. Тогда я его ставил всего один раз, потом мы поругались в очереди на границе из-за того, что я встал не в тот ряд, который, по мнению Ани, едет быстрее, и на этом весь романтизм закончился. Теперь, поставив диск снова, я даже почувствовал ту самую магию, от которой млели миллионы сердец на планете.

My fi rst, my last, my everything

And the answer to all my dreams

You’re my sun, my moon, my guiding star

My kind of wonderful, that’s what you are[29].

И текст, и мелодия, и тембр голоса были вправду нереально романтичны. Правда, в моем совершенно неромантичном сознании сразу возник один вопрос: а он и вправду чувствовал то, что пел, или его творчество – просто невероятно красивое художественное преувеличение? А если нет? Мне тут же стало завидно – везет же кому-то!

ne_romantick

Когда слушаешь песни, читаешь стихи, не знаю, как другие, но я даюсь диву. Даже порой берут завидки. «Ты – вся моя жизнь!» «Ты со мною будешь навсегда!» «В жизни моей светишь ты, как солнце и луна!» Может, я законченный циник и эгоист, но мне ни разу и ни одной девушке не хотелось так сказать. Я всегда видел недостатки в тех девушках, с которыми встречался, спал, которых любил. И, держа в голове эти недостатки, я всегда надеюсь, что вдруг появится эта идеальная, которая вдруг сметет в моей жизни все прошлое. Вот ей мне и хотелось сказать такое. Но она так и оставалась абстрактной девушкой, которую я так и не встретил, но о которой всегда мечтал. А в тех, которых я встречал, были какие-то недостатки, не позволяющие мне так безапелляционно заявить о своей безграничной любви и опьянении чувством. Нет, я, конечно, не хочу сказать, что я такой черствый и неромантичный тип.

Но чем руководствуются авторы, так безоглядно заявляющие о своем чувстве? Это художественное преувеличение? Или временное помутнение рассудка, которое обычно длится от нескольких дней до нескольких месяцев? Продолжительность обычно зависит от скорости развития отношений, то есть перехода от фазы ухаживания в постельную фазу, а также от индекса удовлетворенности от последней. Может, это просто фантазия, потому что я НИКОГДА не встречал людей, действительно одержимых своим партнером настолько, чтобы постоянно думать о нем, – да, кстати, я сейчас говорю только о мужской части населения, может, потому, что я живу в большом городе, где среднее количество искушений – как ни считай, хоть на квадратный метр, хоть на человеко-час – превышает все разумные пределы.

После недели, проведенной в Москве, Саша снова вернулась в офис. Увидев ее после нескольких дней разлуки (не знаю, насколько слово «разлука» соответствовало нашим отношениям), в первую минуту я с удивлением обнаружил в себе странное ощущение, как будто между нами ничего не было. Более того, как будто даже и быть не могло. Настолько я, оказывается, зашорен своими бенчмарками.

– Подвезешь меня после работы? – шепнула она, проходя мимо, пока я доставал документы из принтера.

Я молча кивнул, одновременно задаваясь вопросом: «И что теперь?» Почему-то Саша в этот момент не вызывала ровным счетом никаких ни чувств, ни эмоций.

Но как только Саша оказалась рядом со мной в машине, всего один поцелуй вновь все поменял – меня вдруг захлестнула и накрыла с головой волна безумной, головокружительной страсти, как бы написали в женском романе, который я однажды нашел у Ани на столике. С того дня мы с Сашей стали встречаться почти каждый день – то в машине, то в кафе, то еще где-то. Как ни странно, иногда мы даже умудрялись обходиться без секса, хотя мне, как только Саша оказывалась на расстоянии вытянутой руки, хотелось сорвать с нее одежду… или не срывать, но, во всяком случае, трахать без остановки.

Безусловно, мои похождения не могли не сказаться на моем графике: домой приходить я регулярно стал позже. Не раньше десяти. Ане объяснить это можно было крайней загруженностью на работе. Однако на мякине ее было не провести – в мои сказки о перманентном сверхурочном графике она почему-то совсем не верила. Наши диалоги в форме спаррингов снова стали регулярными.

– Ты где был?

– На встрече. Потом машину мыл.

– Что у тебя за встречи такие ночь-полночь? Кто в такое время встречи устраивает? Что, ни у кого семей нет?

А может, она что-то чувствует или просто в качестве профилактики мне мозги полощет?

– Сделку завершали, надо было в ресторане отметить, – ответил я как можно более спокойно.

– А почему мы с тобой в рестораны совсем не ходим?

– Давай сходим! Только когда? Ты по выходным ведь постоянно занята где-то.

– А ты меня приглашал? Меня вот подружки приглашают, я с ними и хожу! И почему ты мне машину никогда не помоешь? Я, что ли, должна всем заниматься?

Я молчал, размышляя о том, что уже давно обратил внимание на одну Анину особенность – ей всегда хочется того же самого, что есть у меня. Стоит мне что-то купить или сделать, как ей немедленно надо то же самое. Меня вдруг осенил невероятно интригующий вопрос: а если я говно на тарелку положу, она тоже захочет?

Чтобы немного ослабить влияние на сознание гормональных взрывов, неизбежно и в клочья разметавших мой организм на рандеву с Сашей, в выходной вместо пива с Денисом я решил сводить Вику в итальянский ресторан. На этот раз я поставил цель поразить ее своими знаниями в области гастрономии. Все было бы ничего, если бы за соседний с нами столик не уселась Марина. Правда, не с Игорем. Вместо него Марину сопровождал непонятного возраста парень, показавшийся мне младше ее минимум лет на семь. Выходит, мы с ней оба ударили по молодняку. Смешно. Только бы она Ане не ляпнула. А то получится некрасиво. Игорю ее я ведь никак не доложу. У меня даже его телефона-то нет. Марина глазами за доли секунды умудрилась просигналить мне: «Привет! Сделай вид, что мы незнакомы…», отчего я поверил, что могу быть спокоен. Ане она меня не сдаст.

Вику я снова отвез домой и снова целовался с ней в машине, на этот раз гораздо дольше, с небольшими перерывами на глоток воздуха. В очередной раз я убедился в том, что она действительно готова была порвать меня на британский флаг. Но не в этот раз. После серии поцелуев она, поправив волосы, начала путано оправдываться, что никак не может меня пригласить, потому что все еще живет с родителями. Я улыбнулся и слегка погладил ее по щеке. Хорошо, что с родителями, а не с мужем, как бы заметил Денис. Хотя откуда мне знать?

К слову сказать, по пути в очередную командировку в Москву и обратно я прочитал «Камеру-обскуру», отчего погрузился в еще более глубокие раздумья. А может, мне, как герою этой фантасмагорической истории, просто не везет – и все? Ведь сколько раз я оказывался с теми девушками, кто мне был не так уж и интересен, а те, кто меня по-настоящему привлекал, не замечая, проходили мимо.

А вдруг Вика окажется Магдой? И ее во мне интересует совсем не то, что я себе вообразил? А что тогда? Как ответить на эти вопросы, я не имел даже самого смутного представления и поэтому просто постарался о них забыть.

Вернулся я не поздно, около одиннадцати, поэтому у Ани не было повода провести разговор в форме боксерского поединка, что уже было неплохо, однако она все же снова умудрилась поставить меня в тупик:

– А давай собаку заведем?

Мне немедленно представилось, как в февральскую вьюжную ночь я иду с собакой гулять – за шиворот набивается снег, я спотыкаюсь и падаю, а она все тащит и тащит меня сквозь снежные сугробы. Видение было настолько ярким, что я вздрогнул:

– Нам только собаки не хватало!

– А тебе какая разница, все равно я домом занимаюсь! Тебя же постоянно нет!

– Давай как-нибудь потом обсудим, – решил я съехать с темы. Вешать себе на шею очередной хомут совсем не хотелось.

– А когда еще? Ты же молчишь постоянно или тебя нет!

Я молча пожал плечами. Вот это действительно было правдой. А какой смысл говорить, если все сказанные слова постоянно использовались против меня?

За всеми моими тусовками то с Сашей, то с Викой я недели две не видел Дениса. У него, видимо, тоже происходили какие-то события и в бизнесе, и в жизни, потому что он сам на связь не выходил. Наконец мы нашли время пересечься, но снова только для того, чтобы выпить кофе. Денис, к моему удивлению, пришел раньше меня и выглядел ужасно запаренным. Я даже забеспокоился.

– Как дела? – на полном серьезе спросил я, увидев его нахмуренное лицо.

– Пока не родила, как рожу – так скажу! – ехидно подмигнул Денис, но прозвучало это как-то совсем не весело.

– Чем вызван такой скептический настрой?

– Люди очень странные. Никогда не знаешь, что от кого ожидать. Как консервные банки без этикетки. Не поймешь, что внутри, пока не откроешь полностью. Ведь сначала, когда только начинаешь открывать, из открывшейся щели лезет что-то непонятное, и только когда крышка отогнута – у меня никогда не хватает терпения до конца взрезать банку, – вдруг понимаешь, что же на самом деле внутри. Устроил я тут в офисе корпоратив – день рождения фирмы. Девушка одна из бухгалтерии в офисе всегда была скромница, как серая мышка. А на празднике набухалась, напросилась, чтобы я ее подвез, и прямо в машине раздеваться начала. Тут как раз к дому ее подъехали, я пошел ее до квартиры довести, а она в парадняке совсем разделась и стала умолять ее трахнуть.

– Ну, а ты что?

– Не стал.

– Почему?

– Во-первых, она у меня все-таки работает, а во-вторых, вообще надо развивать в себе силу воли!

Я тут же про себя отметил, что у меня нет ни силы воли, ни принципа, что на работе ни-ни. Хотя, с другой стороны, а где мне еще, кроме работы, и на что мне сдалась эта самая сила воли? Хотя над ее развитием будет не лишним поработать – я начал ловить себя на мысли, что слишком часто думаю о Саше. Она мне шлет милые эсэмэски, звонит и говорит ласковые слова. Если я ей и правда нравлюсь, то почему? Вроде просто так? Но на что серьезное с ней можно рассчитывать, если у нее кроме семи пятниц на неделе, вероятно, еще и семь гномов, как у Денисовой Белоснежки? А меня она рассматривает как возможный серьезный вариант? А Вика? Я ведь ей тоже вроде нравлюсь? А почему и что за этим стоит?

– Чего тебе ее развивать? У тебя с силой воли полный порядок! Ты лучше мне скажи, что мне делать с Викой, Сашей и женой?

– Есть у меня знакомый один, живет в Пскове – городок маленький, все друг друга знают. Все как на ладони! У него с женой все хорошо, он ее трахает каждый божий день, – тут Денис состроил очень скептическую физиономию, – хоть я и не верю, но это не важно. В один прекрасный день он заявляет жене, что его все достало и что у него есть еще одна женщина. С этого момента он официально начинает жить на две семьи – день там, два здесь, три там, по настроению. Бери пример! Главное, поставить вопрос жестко и стоять на своем.

– То есть?

– Будешь жить на два дома: с женой, если не можешь ее бросить, с Викой, потому что влюбился, а попутно для фана еще и с Сашей встречаться, – засмеялся Денис. – Как тебе такая схема?

Я всегда высоко ценил его чувство юмора. Но перспектива была хотя и заманчивой, но крайне нереалистичной.

– Ты лучше расскажи, что у тебя нового? Кроме консервных банок?

– В Париж еду.

– Прикольно! С женой? С Белоснежкой?

– Нет. Ты все равно не знаешь.

– Круто! – Не без зависти я представил, как бы я прекрасно провел недельку в Париже хоть с Сашей, хоть с Викой. – А жене что скажешь? – удивился я, вспомнив, что Денис вроде как восстановил мирное сосуществование с женой и та даже сделала вид, что его простила.

– Скажу, что поехал в Омск – договариваться о закупке зимних покрышек!

– А жена не узнает? У тебя же в паспорте будут штампы?

– У меня все равно загранпаспорт заканчивается, я скажу, что по пьянке потерял, все равно менять. Ха-ха-ха!!!

Открыв дверь дома около половины двенадцатого, я вздрогнул – в темноте коридора тенью отца Гамлета маячила Аня. Как и полагается тени, встретила она меня неприветливо:

– С кем ты там встречаешься, я не пойму!

«Сдала меня Марина», – промелькнуло в голове.

– Ну что ты, Аня, – начал я извиняющимся тоном.

«Вот же идиот! – сразу подумал я про себя. – Надо ведь совсем по-другому!» Но было уже поздно. Процесс трансформации в берсерка у Ани зашел слишком далеко, миновав точку возврата.

Выиграть сражение у берсерка – нереальная затея. Я получил на этот счет очередное неопровержимое доказательство, но, обладая в этом вопросе некоторым опытом, я знал: единственный в такой почти безвыходной ситуации выход – надо просто дождаться, когда у берсерка сойдет на нет действие мухоморного напитка. В случае с Аней ее бешенство тоже было не бесконечным. Я знал, что завтра с утра она уже будет в относительном порядке.

Привычно устроившись на диване, я принялся гонять в голове хоть как-то успокаивающие мысли – как было бы здорово начать новую жизнь с Викой. Она во мне души не чает, добрая, нежная, веселая, заботливая, судя по ее словам, вроде готовить умеет. А если Оля вдруг вернется? Но ведь с ней – не измена, хотя уже и не лечебная физкультура. Тут мне пришло в голову, что я вспоминаю об Оле все реже и реже.

А как Саша вписывается в этот концепт? Пока непонятно. А с кем бы я поехал в Париж? С Викой или с Сашей? Я ведь даже не знаю, какая Вика в постели.

А что, если реализовать схему Дениса? Я немедленно представил, что стою на Эйфелевой башне, с одной стороны у меня Саша, с другой – Вика. Мы весело болтаем, обсуждая последнюю премьеру Вуди Аллена, как вдруг башня под нами вздрогнула и зашаталась. Я взглянул вниз – у подножия стоял огромный великан и со всей силы обрушивал гигантский боевой топор на кажущиеся невероятно хрупкими по сравнению с ним опоры. Башня жалобно скрипела. Девушки, вцепившись в меня, завизжали от ужаса. Услышав это, великан поднял голову и раскатисто захохотал. Я обмер – это была Аня.

Мечта идиота

Счастье вдруг в тишине

постучалось в двери…

Л. Дербенев

Следующая неделя началась превосходно – Аня сообщила, что ближайшие выходные она собирается провести у Марины на даче, я на радостях решил, что по умолчанию меня туда не зовут, и принялся строить наполеоновские планы. А вместе с моей командировкой на просторы Казахстана время, проведенное с Аней на этой неделе, однозначно будет стремиться к нулю. Мне даже стало казаться, у нас с Аней осталось единственное взаимное желание – не видеть друг друга.

Моим попутчиком по казахской командировке оказался Гена. Я сгорал от любопытства узнать, как же наш финдиректор умеет отрываться, ведь именно так он позиционировал свое поведение в свободное от основных дел время. В этом вопросе Гена проявил последовательность и строго соблюдал озвученную модель поведения, не отступая от нее ни на шаг. Разделавшись с крайне скучными, но, к счастью, непродолжительными деловыми переговорами, мы отправились в самый дорогой ресторан города. За ужином Гена был весел, остроумен и много шутил. Когда мы заканчивали ужин, он вдруг спохватился:

– У жены ведь сегодня днюха! Чуть не забыл! – И он судорожно полез в карман за телефоном. – Хеппи бёрсди ту ю, дорогая! – начал он слащавым голосом. – Уже в кровати? Был бы рядом, так бы тебя отхеппибёрсдил. Ты же знаешь, как я устал от этих командировок! – говорил Гена проникновенно, следуя заветам Станиславского, хотя, в отличие от меня, театрального кружка не посещал. Я специально уточнял.

Мне вдруг стало невыразимо грустно, и я принялся строчить эсэмэски – сначала Вике, потом зачем-то Саше. Времени было немного, поэтому пришлось ограничиться смайликом и «Спокойной ночи». Мне очень захотелось почувствовать, что я не один. Доказательство этому я получил практически моментально. В ответ Саша написала: «Твой котенок скучает», Вика – «Хочу увидеть тебя во сне». Не успел я сообразить, как бы покрасивее сформулировать ответы, как Гена отключил трубку.

– Ну, что? К блядям? – повернулся он ко мне.

Пока мы сидели в стрип-баре, приводя сознание в соответствующее состояние, в котором становится все равно, что ухоженные и милые девушки перед нами – обычные проститутки, Гена довольно быстро усугубил легкое опьянение от выпитой за ужином бутылки «Кьянти DOCG» 2007 года двойной порцией 18-летнего Highland Park (я был просто поражен наличием этой бутылки даже в столичном городе) и принялся рассказывать, как получил первое в своей карьере повышение. Как я понял, эта история была предметом его особой гордости.

– Короче, приехал новый директор из Москвы, презентации, одно, второе, потом ресторан. Потом поехали ко мне на квартиру допивать, я знакомых телок пригласил, а он оказался слабаком: после второй бутылки вырубаться стал. Короче, отправил я Анжелку к нему, так она его быстро растолкала – пока тот спал, начала его хуесосить, а потом до утра еще теребила. Так почти сразу после такого приключения он меня финдиректором и назначил… – Потом Гена, увлекшись, пустился в рассказ о том, как он женился на дочери владельца рыбного холдинга: – Прикинь, познакомился случайно с девахой одной, раз встретились, два. Смотрю, она ни хрена не простая, а главное, все остальное подходит: сиськи, мордашка – все в порядке. Значит, надо брать, ну и закрутил ее в вальсе. Вздохнуть не давал: секс, цветы, конфеты, рестораны, снова секс. Короче, она месяца через три уже готовая была, а я к тому времени понял, кто там у нее папа. Ну и пока тепленькая – «будь моей»! Она, ясный перец, «да» закричала и на шею мне бросается. Вот стою на свадьбе, сам как начищенный пятак, Машка, невеста моя, вся в думках, не иначе родители накрутили, думаю, мама ее плачет навзрыд, а тесть мой новоиспеченный злой как собака, только папа мой стоит улыбается и песенку веселую насвистывает.

Гена был в ударе – затем последовала не менее увлекательная история, как он с женой разошелся: история представляла собой самый настоящий сценарий современного психологического триллера. Гена стал работать в финансовой службе того самого холдинга, который принадлежал тестю, но вокруг него стали как по волшебству возникать фантастические соблазны: секретарша – секс-бомба, коллеги-собутыльники, которые к тому же начали его склонять к откатно-коррупционным схемам, легкие деньги и соблазнительные, а главное, крайне сговорчивые подруги жены. И первые три месяца жизнь казалась просто раем: минет от секретарши по утрам вместе с кофе, загулы в сауне с толпами девок, «Кайенн Турбо Эс», купленный на ворованные из холдинга деньги. Все закончилось очень быстро. Двадцать третьего февраля Гену вызвал тесть, перед ним стоял компьютер с видеозаписями часов на тридцать разнопланового материала. «“Ну что, зятек, по-хорошему решать все будем?” Так прямо и начал, – вздохнул Гена. – Все с начала пришлось начинать, но загородный дом я таки из этого приключения себе отковырнул».

Когда Гена устал говорить, он моментально выбрал себе девушку, мне даже показалось, что он просто схватил за руку первую проходящую мимо, и, не торгуясь, пошел с ней, как он образно выразился, «в стог». Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру, правда, я выбирал фею долго и придирчиво. Однако в постели столкнулся со странным эффектом – девушка от возбуждения покрывалась гусиной кожей, что снижало тактильное удовольствие от прикосновений, но одновременно служило дополнительным волнующим фактором, доказывающим действительное вовлечение в процесс.

Уже перед сном, устанавливая будильник, я обнаружил в телефоне еще одну эсэмэску от Саши: «Мой на рыбалке, может, заедешь?» Я тут же почувствовал, что, несмотря на снятое местной феей напряжение, на меня накатила щекочущая волна.

«Непременно, baby», – написал я в ответ. Я готов был сделать это немедленно. Уснуть мешали эрекция и маячившая перед глазами в разнообразных позах Саша. Разбудил меня звонок по телефону, по ощущениям я спал не более десяти минут.

– Ты где? – услышал я недовольный голос. Это был Гена.

– В Караганде! Сплю! – Я всегда бываю очень недоволен, когда меня будят.

– Ты что? Нас уже такси ждет, ты здесь собрался оставаться, что ли?

– Как такси?

– Так! Самолет ждать не будет! Давай быстрее!

Досыпать пришлось в движении, благо сну способствовали и дорога, и погода: не трясло ни в машине, ни в воздухе. Странно, но на этот раз мне ничего не приснилось, это было даже хорошо, потому что обычно в дороге мне снится разная чушь. То как я бегу по облакам вслед за улетающим вдаль самолетом, то как еду в туннеле метро на собачьей упряжке. Предполагаю, что старик Фрейд был бы от меня в восторге.

Когда самолет приземлился в Питере, я чувствовал себя так, как будто меня всю дорогу били кирпичами по голове, а в глаза сыпали толченое стекло. На часах было пять тридцать утра, мне безумно хотелось выпить чего-нибудь горячего и оказаться в постели на свежей хрустящей простыне. Желательно не одному. Тут мне пришло в голову, ведь если Саша приглашала меня в гости, то это можно сделать прямо сейчас. Хорошо, что ларьки с цветами теперь в нашем городе работают круглосуточно. По пути я купил охапку ромашек. Мне показалось это невероятно романтичным. Кстати, можно было бы заняться сексом на кровати, усыпанной ромашками. Перед рабочим днем такое упражнение прекрасно приподняло бы настроение.

С этими мыслями я звонил Саше в дверь. На всякий случай закрыв букетом глазок. Дверь Саша открыла на удивление быстро. Наверно, уже собиралась на работу. После приземления прошло уже полтора часа, было самое время просыпаться. Только когда дверь открылась, я понял, что это не Саша. Из-за двери осторожно выглядывала темноволосая девушка со слегка раскосыми глазами, похожая на испуганную лань.

– Это что, доставка цветов? – спросила она слегка хрипловатым голосом, кивнув на мой букет.

– В некотором роде, – ответил я, ломая голову над тем, как же я мог ошибиться дверью, и перебирая все возможные варианты сочетаний цифр 3, 6 и 9. Несмотря на некоторое количество предполагаемых комбинаций, в данной парадной эта квартира была единственно возможной. На мою несвежую голову такой ребус был несколько сложноват. Девушка тем временем решила за меня эту непростую задачу.

– Александре Романовской? – осведомилась она, протягивая руку к букету.

– Да, да, ей, но только лично в руки, – выдохнул я. Все-таки не промахнулся! – Мне ее подпись нужна! – добавил я как можно более серьезно. Сюрприз портить не хотелось.

– Саша! – закричала в глубь квартиры девушка. – Тебе цветы принесли! Проходите, – бросила она мне и, открыв дверь, зашлепала босыми ногами в сторону видневшейся в проеме кровати.

Фигура у нее была потрясающая. Особенно в короткой сорочке персикового цвета. Вот это у Саши и подруга! Тут в том же проеме из-под одеяла показалась Сашина голова, «испуганная лань» бросила ей халат, а сама полезла под одеяло, из-под которого только что вылезла Саша. Увидев меня, Саша пулей метнулась в мою сторону, с силой захлопнув за собой дверь в спальню. Хорошо, что потолок не обвалился. Она была немного смущена, собственно как и я, поэтому я просто сунул ей охапку ромашек:

– Это тебе кусочек лета. – Я изо всех сил старался быть как можно более непринужденным. – Я на секунду, просто хотел тебя увидеть. Надо еще переодеться, душ перед работой принять.

Как реагировать на такую сцену, я не совсем понимал. Так что, она лесбиянка? Да нет, ведь девушки часто просто спят вместе, хотя в случае с Сашей это вряд ли! Так что мне делать – просто спустить это на тормозах или устроить разборки? А что я ей скажу? Выбирай, или эта девка, или я? Смех на палке! Получается, я или живу с этим, или просто закрываю эту тему, ведь я же понимаю, что Саша спит со своим Лешей! И ничего, а ведь в игрищах двух девушек в кровати присутствует некая пикантность! Не зря же снимают лесби-порно, которое смотрят, наверное, только одни мужчины! Над этим я размышлял все утро, но ничего стоящего, кроме предложения организовать «тройку» с ее подружкой, так и не придумал. Около часа ко мне в кабинет влетела Саша:

– На обед пойдешь?

– Конечно, – кивнул я.

– Ты что подумал? – подозрительно прищурившись, спросила она, когда мы вышли на улицу.

– Ничего не подумал, – улыбнулся я.

– Что значит «ничего»? А почему тогда уехал сразу?

– Не хотел мешать, почему же еще!

– Ты ничего не понимаешь! – вдруг воскликнула Саша, схватив меня за руку. – Я ведь ее люблю! Тоже! Как и тебя!

«Наверное, это самое оригинальное признание в любви, которое я когда-либо слышал», – отметил я про себя.

– По-другому, правда, но какая разница! – продолжала Саша. – Если мне так нравится и я выбирать все равно не могу, ведь тебе же все равно, правда? Мужиков вообще такие темы заводят, так ведь?

Я пожал плечами, еще до конца не разобравшись, заводит ли это меня. А Саша тем временем пустилась в долгий и довольно подробный рассказ, как же это все у них произошло. Я, видимо, был очень благодарным слушателем, которому так здорово выливать все подробности своей, да и не только, жизни. Но мне и правда было интересно. С точки зрения исследователя.

– Вот ты наверняка считаешь меня распутной!

Мне пришлось снова применять свои столь востребованные в последнее время актерские навыки, доказывая, что это заявление голословно и совершенно не соответствует моему восприятию ситуации.

– Все вы так говорите, просто я ни из чего тайны не делаю, все рассказываю, а знаешь, сколько таких девушек-ромашек? На вид просто ангелы, а сами такое творят! Вот у меня подруга, уже года три живет с парнем, жениться собираются, а тут как-то пошла я с компанией в «Иксы» – смотрю, Анжела сидит с каким-то кавказцем. Сначала подумала, спьяну привиделось, потом подошла поближе – точно Анжелка! Она мне машет, потом, мол, все расскажу; на следующий день звонит, голос трясется, рассказывает, что ее Димка в командировку уезжал, а она себе пошла мужика снимать – оказывается, она так уже почти год отрывается. Первый раз она с подругами тусоваться пошла, там напилась, и ее какой-то армянин снял и так оприходовал своим инструментом в двадцать сантиметров, что ей всю голову снесло! Вот так она с тех пор по барам и ходит, а Димку своего просто любит, хоть у него двадцати сантиметров и рядом не лежало…

Пока я слушал этот монолог, в голове крутилась частушка Вадима. Для полного соответствия ситуации требовалось просто подставить нужные имена.

– А ты из-за Машки мне сцены устраиваешь! – тем временем продолжала Саша. – Помнишь, я говорила, как новоселье у нее справляли? Мы тогда напились и не помнили ничего, проснулись – начали шутить, что обе не помним, как оно было, значит, надо по трезвяку повторить, как-то слово за слово все получилось, мы даже сами не поняли как! Нам так понравилось, что теперь частенько с ней отвисаем, когда мужиков наших нет.

– И давно это у вас?

– Уже месяца три.

Вот это да! Прикольно быть девушкой! Совсем не стремно практиковать универсальный подход в сексе.

– Может, как-нибудь попробуем устроить «тройку» с моим участием? – решил пошутить я, чтобы наконец съехать с этой скользкой темы.

– Спрошу Машулю обязательно, ты ей вроде даже понравился, – видимо, решила подыграть мне Саша, – но для начала давай ограничимся классикой. – И она засмеялась.

В тот же вечер Саша продемонстрировала, что же в ее представлении является классикой. Когда я пришел к ней, то увидел шикарно сервированный стол, два огромных подсвечника с разноцветными свечами, а сама Саша была наряжена в вечернее платье с почти бесконечным декольте.

Выпив по бокалу чего-то белого и съев по ложке салата, мы, минуя остальные этапы прелюдии, перешли к жесткому сексу. О классике напоминали валявшееся на столе скомканное платье и оплывшие свечи. Несмотря на прекрасно проведенный вечер, плавно перешедший в ночь, у меня в душе остался некий мутный осадок.

Наверно, именно этот осадок подтолкнул меня в эту же пятницу встретиться с Викой, а не повторять «классику» с Сашей. Да и то, что Вика засыпала меня глубокомысленными сообщениями, тоже настраивало на скорейшую встречу – вести ученые беседы в отсутствие Дениса было не с кем. Но беседа с Викой оказалась не настолько содержательной, как я предполагал. Вероятно, девушка перестала притворяться, а может, просто у нее было такое настроение – несла она абсолютную ахинею. Она говорила о том, как ее подруга выбирает себе собачку, а она ей помогает, потом о новом тренде в сумочках, потом, видимо, чтобы мне было интересно, про новый имидж какой-то актрисы, вероятно, крайне популярной в мужской среде. Я слушал всю эту девчачью белиберду и думал, что говори мне это Аня, я бы взорвался от раздражения. Но сейчас мне даже нравилось.

Вечер мы начали с похода в кино. На этот раз я позволил Вике выбрать фильм. Ее выбор был довольно непритязателен. Розовый, как платье Барби, и предсказуемый, как результаты президентских выборов, ромком. Актеры играли очень старательно – изображая влюбленность, страсть, ревность и прочие ожидаемые в подобном жанре чувства, они настолько вживались в роли, что мне даже стало их жалко. Было крайне скучно, до тех пор пока я наконец не догадался, что же мне напоминает как интерьер, так и актерское мастерство участников данного кинофильма. Конечно же порно! После этого я с удовольствием смотрел на экран, представляя, как этот фильм вдруг мог бы перейти в другой жанр и от этой перемены только бы выиграл.

Когда промывание мозгов розово-романтическим раствором закончилось, я взял программу вечера в свои руки, и мы отправились на выставку в «Лофт-Этажи», затем долго ужинали в милом ресторанчике там же. Мы выпили, наверное, по пять бокалов вина. Уже после второго мы держались за руки, после третьего гладили друг друга по волосам, четвертый прошел под обсуждение просмотренной выставки, основной темой которой была легкая эротика. Чтобы быть немного ближе друг к другу и к обсуждаемой теме, мы сдвинули кресла. Сделав глоток из пятого бокала, я шепнул Вике, что кроме ресторана и вернисажа здесь есть еще и гостиница. Вика шепнула мне, что обожает меня. От этих слов в груди зашевелились какие-то шестереночки, настолько трогательно это прозвучало.

Именно так и прошла вся остальная часть нашей программы в номере – нежно, мило и даже трогательно. Целуясь с Викой в такси, перед тем как ее отпустить, я никак не мог поверить, что так бывает на самом деле. Впечатление было такое, как будто я вдруг сделался главным героем того розово-романтического наив ного фильма. Ощущение было необычное. Вика еще раз прошептала мне на ухо, что меня обожает, и я почувствовал, как снова у меня перехватывает дыхание. Пока ехал домой, никак не мог решить, что же теперь с этим делать, но в конце концов решил: как минимум стоит дорожить – искренность в наше время стоит недешево.

А может, стоит проверить, действительно ли это любовь? Может, я просто боюсь признаться себе, что и вправду влюбился? Надо просто отпустить вожжи, чтобы взлететь в небо, наслаждаясь нахлынувшим на меня чувством.

Подъезжая к дому, я вдруг вспомнил, что давно не заглядывал в свой обеззвученный телефон. К моей радости, ничего, кроме эсэмэски от Саши, в нем не было. Аня давно перестала меня терзать посредством электронных средств связи, предпочитая им live-шоу. Раз от нее уже два дня никаких вестей не было, надо полагать, что по ее возвращении меня ожидала разборка на тему: а почему я не интересуюсь, как там у нее дела?

ne_romantick

Я ненавижу свой мобильный телефон. Нет, не то чтобы мне не нравилась модель, хотя она далека от совершенства, но именно по причине своих чувств к аппарату мобильной связи я не покупаю себе новую. Ведь окажись у меня новомодная и крутая, у нее будет гораздо больше шансов пасть смертью храбрых.

Не каждому аппарату под силу выдержать перегрузки при полетах и «приземлениях» – на стену, на пол, в лобовое стекло. Моему телефону и правда не позавидуешь, ему приходится отдуваться за все то, что он, выполняя свои прямые функции, вынужден транслировать. А ничего, кроме проблем, ему транслировать нечего. Почему? Дурацкий вопрос. Мне никто не звонит с хорошими новостями. Звонки, поступающие на мою трубку, делятся на три типа: от жены, по работе (босс, партнеры или коллеги) и из обслуживающих меня организаций (банки, страховые компании и так далее и тому подобное). Всем им от меня что-то надо. Как правило, это означает, что на меня свалится еще один геморрой, которым мне придется заниматься, наряду со всеми уже имеющимися.

Друзья почти мне не звонят, потому что с вероятностью в девяносто девять процентов я отвечу, что занят, или по той же причине не возьму трубку. Им я звоню сам и предпочитаю не засорять эфир, а просто, перебросившись парой фраз, договориться о встрече.

Невольно вспомнив про Аню, я вздохнул и прочитал эсэмэску от Саши. Нового там ничего не оказалось. Почти. «Хочу увидеть моего медвежонка, страшно скучаю». Странно, Саша никогда не называла меня медвежонком. Может, вообще она не мне писала? Тем не менее, прочитав это, я сразу почувствовал, что тоже скучаю. Правда, скучал я не только по ней, образ Вики занимал не менее значительную часть моих мыслей, а если честно, то в голове довольно часто мелькали и предательские, но крайне возбуждающие картинки с Олей. И сразу же вслед за этим на меня неожиданно навалилось понимание, что все мои неясные мечты и смутные желания, всего полгода назад казавшиеся совершенно несбыточными, вдруг абсолютно незаметно стали вполне осязаемой реальностью! А вслед за этим изменилось и все остальное – по утрам хотелось петь, на телефоне я установил звонок с заразительным хохотом, а сотрудники в офисе удивлялись моему неизменно прекрасному настроению, и даже Денис, с кем встречаться я стал крайне редко, в последнюю встречу хмуро буркнул: «Все жалуешься, а сам сияешь как пятак!»

Единственное, с чем я так и не смог до конца разобраться, так это откуда, а главное, почему у меня вдруг появилось то самое давно забытое ощущение счастья. Само по себе ощущение это было настолько ярким, что временами от радостного восторга даже перехватывало дыхание. Оставалось только согласиться с точным определением Дениса истоков моей депрессии, а главное – порадоваться тому, насколько действенным оказался назначенный курс лечения. Но вот кто именно запустил этот процесс регенерации ярких красок в моей жизни, Саша или Вика?

Все выходные я был занят глубоким исследованием этой проблемы на практике. В субботу я гулял с Викой по Пушкину, сидел в каком-то модном кафе, завершив программу дня тремя часами нежности в гостинице, а все воскресенье с самого утра прокувыркался в постели с Сашей, но все без толку. Я просто в очередной раз убедился в том, насколько же они были разные. Может, прав был Денис, утверждая, что одна девушка не в состоянии покрыть весь спектр отношений и другие просто заполняют эти пустоты и сглаживают ее недостатки? Этот вывод не очень обнадеживал – я все никак не хотел расставаться с мечтой жить долго и счастливо с единственной любимой девушкой.

Но такая мелочь, конечно, не в состоянии была испортить мое прекрасное настроение, и с этим же настроением, в том числе от того, что я так и не встретился с Аней (а может, она наконец решила на меня забить?), я улетел в Москву.

ne_romantick

Сегодня в аэропорту Пулково мне посчастливилось лицезреть чудо человеческой безголовости – ожившую куклу Барби. Сначала я даже не поверил глазам – она была в розовом плюшевом спортивном костюме, в таких же розовых туфлях на платформе и в довершение имиджа с розовой глянцево-лакированной сумкой. Одеждой и аксессуарами ее глобальный подход к образу не ограничивался, она серьезно поработала еще и со своим телом: накачанные губы, силиконовая имитация молочных желез четвертого размера, длинные выбеленные и выпрямленные волосы. В общем, ее имидж на сто процентов соответствовал образу порнозвезды или жены мнящего себя олигархом бандоса среднего пошиба из глубины девяностых.

Но самое главное, что поразило меня в этом невероятно тщательно выстроенном образе, это выражение лица! Я давно понял – выражение лица девушки является, наверное, самой важной характеристикой, по которой можно, а главное, нужно эту самую девушку оценивать.

К моему огромному сожалению, чем выше у такой красотки процент соответствия внешности, по ее мнению, эталонному образцу (то есть придуманной стилистами глянцевых журналов абстрактной модели – только лишь для того, чтобы подороже продавать таким дурындам абсолютно ненужное барахло), тем более она считает необходимым проявлять свое превосходство над серыми, обычными и до невозможности скучными людишками вокруг.

Вот по этой самой причине они и наблюдают за происходящим, меняя на своем кукольном, разрисованном личике гримаски – одну хуже другой. А набор их и правда не слишком разнообразный: есть презрительная – «невозможно же быть такими жалкими!»; горделивая – «да кто вы такие?»; скучающе – усталая: «ну сколько же можно?» или скорее «как же вы все мне надоели!»; отстраненная – «глаза бы мои вас не видели!»; раздраженно-сердитая – «тут все такие мерзкие!».

И подобные красотки даже не догадываются, что с такими гримасами они заслуживают лишь сочувствия по поводу собственного искреннего заблуждения на тему ценности своей персоны в этом мире. И ничего более.

С удовлетворением поставив точку и кликнув на «опубликовать», я вдруг застыл, пораженный внезапной мыслью: а ведь выражение лица Вики тогда, в музее, на какое-то неуловимое мгновение как раз соответствовало тому скучающе-усталому образу, только что мной так ярко высмеянному! А если пойти дальше и спроецировать ее так досконально продуманный имидж на только что увиденный карикатурный персонаж, то вывод напрашивался совсем неутешительный: от этой Барби Вику отличает только более изысканное чувство стиля и не более того.

Но даже и эти мысли не смогли нарушить моего ощущения внезапного счастья, и, проснувшись утром в гостинице, я поймал себя на том, что этот восторг распространился даже на сны – всю ночь мне снилось что-то светлое и радужное, прямо как в детстве.

Вот как бывает

Вот как бывает – растаял он.

В. Дюнин (поет Ю. Антонов)

Так пролетели эти поначалу тягостные, а затем, стоит признаться, не самые скучные полтора года моей, в общем, довольно нудной жизни, а теперь, искрясь от переполнявшего меня счастья, я стоял на регистрации в Шереметьево, радуясь каждому мгновению. Жизнь и вправду чудесна!

– Ну, привет! – услышал я за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Передо мной стоял Костя. Он еще больше стал похож на ищущего – скорее даже на уже нашедшего – истину: одухотворенный и уверенный взгляд, двухнедельная небритость, неторопливые, спокойные движения. А ведь прошло не более полугода с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Куда летишь?

– В Питер на недельку, а оттуда обратно во Вьетнам. – Несмо тря на свое внешнее спокойствие, Костя казался слегка грустным.

– У тебя все в порядке? – на всякий случай спросил я.

– Все просто замечательно, – кивнул он и после едва заметной паузы добавил: – У меня.

Через секунду выяснилось, что мы оба летим в Питер одним рейсом, а девушка за стойкой регистрации оказалась настолько любезной, что нашла нам места рядом. Я был несказанно рад – меня разрывало на части от любопытства, что же чувствует по-настоящему свободный человек, но также не терпелось поделиться с Костей моим недавно обретенным счастьем. Я тут же радостно принялся рассуждать о том, как все круто, как я доволен жизнью, что все вдруг наладилось. Главное, надо начать что-то делать!

– Знаешь, после нашей той встречи я понял, что надо жить так, чтобы получать удовольствие! – закончил я свою мысль, когда мы уселись в кафе, ожидая объявления посадки.

Я взял кофе, сделал глоток и понял, что именно его мне и не хватало – вчерашний вечер для организма бесследно не прошел.

– Понимаешь, всё, что в этой жизни мы считаем удовольствием, просто кажется нам таким. На первый взгляд, – спокойно произнес Костя.

– Как это?

Костино заявление подействовало на меня как холодный душ. Я-то наивно надеялся услышать что-то вроде «Поздравляю!» или хотя бы «Ну вот, я же тебе говорил!».

– Очень просто! – с тем же легким оттенком грусти продолжил Костя. – Все попытки найти какое-то удовлетворение без оттенка разочарования по определению не могут увенчаться успехом, – усмехнулся он.

Надо признаться, мне стало слегка не по себе! Думать о том, что весь этот восторг вдруг закончится, совсем не хотелось, а Костя тем временем продолжал:

– По этому поводу еще старик Джаггер сокрушался, когда еще не был стариком. Думаю, что, повзрослев, он понял бесперспективность этих попыток. Рискну предположить – если кто-то может мне возразить, – что он в этот момент полного удовлетворения был не в себе или просто еще не ощутил разочарования – оно, бывает, запаздывает с появлением. Конечно, каждый раз остается надежда, что потом будет лучше. В первый раз думаешь, что в следующий-то обязательно будет лучше, а потом надеешься, что будет как в первый раз. И эта аксиома справедлива не только относительно секса. Это касается всего. Всего, что, как нам кажется, приносит удовлетворение.

– И давно ты это понял? – скептически скривился я.

– Нет, не очень, только когда осознал, что значит жить по-настоящему.

– А что это значит?

– Это значит не бежать по замкнутому кругу, не быть постоянно загруженным мыслями о совершенно ненужных и неважных делах!

– Но совсем без дел тоска настанет!

– Все дела в жизни созданы для того, чтобы отвлекать от чего-то более важного.

– Кем созданы?

– Тобой. Чтобы пустоту заполнить, которая тебя окружает. Ведь все так ее боятся, вот поэтому для многих цель жизни – заполнить эту пустоту, хотя они и себе, и другим говорят совсем другое. Иначе странная была бы цель, – пожал Костя плечами.

– Какую пустоту? – Я начал уже беспокоиться, не поехала ли у Кости там, во Вьетнаме, крыша.

– Можешь вспомнить, когда последний раз ты один надолго оставался – без телефона, без Инета, без того, чтобы в голове дела не прокручивать?

– Не помню, давно, наверное, – вдруг удивился я, осознав, что, даже находясь один, постоянно мусолю в голове мысли – то о Саше, то о Вике, то о том, как мне все надоело…

– И не вспомнишь! Ты же все время своими мыслями занят, все время хочешь чего-то – одно заполучить, от другого избавиться…

– А разве кто-то не хочет? Всем ведь чего-то надо!

– А почему? Никогда не думал?

Я замолчал – мне и правда никогда не приходило в голову об этом подумать.

– Нет, не думал. Всем ведь чего-то хочется. А какая разница почему?

Костя на мгновение задумался. Я даже сперва подумал, что он и сам не знает, но, скорее всего, он просто подбирал нужные слова.

– Знаешь, все дело в страхе. Все вокруг отчаянно боятся. Боятся, что хуже других. Боятся, что чего-то не успеют. Боятся, что останутся один на один с собой…

– Почему боятся?

– Потому что люди по сути своей – одиноки и всю жизнь отчаянно ищут спасения от этого одиночества, но спасения нет, они ищут друзей, подруг, жен, мужей, да они, в конце концов, даже детей рожают ради этого – и все без толку…

– Подожди, но ты-то ведь тоже не один живешь… Кстати, я слышал, что девушка у тебя – высший класс!

– Если ты думаешь, что при выборе, с кем жить, я смотрю на соответствие лица гламурным стандартам или, например, что на мой выбор могут повлиять размер и форма двух кожаных мешков на груди, то ты ошибаешься, – весело рассмеялся Костя. – Я этот этап, к счастью, проехал!

– А что тогда важно? – вполне искренне заинтересо вался я.

– Вибрации!

– Какие вибрации? – не понял я.

– Которые от человека исходят! – воскликнул Костя, но, увидев мое перекошенное от непонимания лицо, поспешно принялся разъяснять: – Ты про квантовую теорию ведь слышал, наверное?

Я неуверенно кивнул.

– Короче есть гипотеза, что материя сама по себе не существует, а существуют всего лишь световые волны, колеблющиеся с определенной частотой.

– Вроде слышал… – Я совсем потерял логическую нить – связь между квантовой теорией и подходом к выбору девушки представлялась не просто абстрактной, а даже слегка безумной.

«Точно у Кости крыша там съехала! Во Вьентаме, говорят, все траву курят…», – утвердился я в своем подозрении.

– Так вот, колебания у разных типов материй сильно отличаются, потому-то мы и ощущаем их по-разному. Жидкое, твердое, газообразное, ну, ты помнишь, – усмехнулся Костя. – И вот тут самое интересное! Ты также слышал, наверное, что мысли материальны? Конечно! Но, я уверен, ты никогда не понимал, насколько же они материальны. Объясняю: просто-напросто мысли порождают эти самые световые волны, и разные мысли колеблются, или, что мне больше нравится, вибрируют на разной частоте. И если вибрации твоих мыслей совпадают с кем-то, значит, вам будет хорошо и комфортно вместе. Это так, вкратце, в двух словах.

– А как понять, что вибрации совпадают? – заинтересовался я.

– Очень просто, надо себя послушать. И не обращать внимания на мысли вроде: «У нее такие сиськи!», понимаешь? И никаких компромиссов, не надо себя обманывать: «У меня с ней прекрасный секс, я побуду с ней, пока кого-нибудь получше не встречу!»

– Почему это? – удивился я, сразу же вспомнив свои размышления о компромиссах, сомнения насчет Саши, смутные предположения о Вике. Но откуда Костя об этом знает? – А что такого, если я иногда встречаюсь с девушкой… ну так, для удовольствия. Если нам двоим иногда хорошо, что в этом плохого?

– Тебе чайку подлить? – взялся за чайник Костя.

– Нет, спасибо, у меня же кофе, – покачал я головой, заметив, что за разговором я почти не притронулся к чашке.

Но Костя, как бы не слыша, а главное, не замечая, принялся доливать чай в мою почти до краев полную чашку.

– Эй, эй, стой! – Я замахал руками.

Тем временем чай перемешался с кофе и уже в виде жуткой бурды вылился из чашки, весело растекаясь по столу огромной лужей, и, подбежав к краю, закапал на пол и на мои брюки.

– Прежде чем получить то, что хочешь, надо избавиться от того, что тебе не надо! Иначе оно в твою жизнь не поместится! – хитро усмехнулся Костя, отставив чайник. – Тем более если у тебя в чашке кофе, а ты вдруг понял, что у тебя от него изжога и тебе нужен чай, причем обязательно зеленый!

– Ну, а если мне просто кажется, что мне нужен именно зеленый чай? – спросил я немного раздраженно, одновременно пытаясь отряхнуть брюки.

В этот момент объявили посадку, и я понял, что кофе мне допить так и не удастся.

– Если тебе кажется, что в жизни нужно что-то менять, – Костя посмотрел мне прямо в глаза, – то тебе не кажется! А если ты будешь с этим затягивать, жизнь будет затягивать у тебя на шее петлю, и чем дальше, тем сильнее.

– А я и меняю! – поспешил ответить я. Правда, прозвучало это крайне неубедительно, и, чтобы привести неопровержимые аргументы, я тут же добавил: – Вот с девушкой встречаюсь. – И сам тут же задался вопросом: а кого из них я имею ввиду – Сашу или Вику?

– А ты уверен, что при этом сам меняешься? – осадил меня Костя. – Ведь если нет, тогда то же самое получишь! Ту же Аню, а может, и хуже! Шило на мыло…

– Конечно уверен! Теперь-то я точно знаю, что главное в отношениях!

За разговором я и не заметил, как мы уже загрузились в самолет.

– Отношения! – усмехнулся Костя. – Сейчас отношения для многих – это игра, а что подразумевает игра? Победу одной стороны и проигрыш другой!

Я скорчил кислую ухмылку, сразу вспомнив теорию Дениса о доминировании.

– Но в таком случае проигрывают оба, – продолжал Костя, – тот, кто проиграл, расстроен поражением и стремится к реваншу, а кто выиграл, жаждет новых побед! Но мал-помалу, если все время проигрываешь, интерес к такой игре пропадает, вот поэтому в семейных отношениях, вернее, в попытках их построить многие, отчаявшись выиграть, просто бросают эту затею и надеются найти радость в другом… работа, хобби, бухло, да все что угодно, только не эта заранее проигранная партия… Знаешь, сколько раз мои друзья обещали себе начать новую жизнь? Отказаться от вредных привычек – перестать трахать подруг жены, бегать к проституткам в обеденный перерыв, пить пиво на диване после работы? Думаешь, хоть кто-нибудь перестал?

Я пожал плечами:

– Не знаю…

– В том-то и дело, что нет. И даже если дурные привычки более безобидны и это просто курение на балконе, и то потому, что на кухне жена не позволяет, то отказ от одной привычки означает появление в жизни равноценной замены, которая и будет обеспечивать иллюзию временного счастья или просто несколько приятных мгновений, когда тебе кажется, что жизнь вроде и вправду хорошая штука.

– А разве нет?

– Не знаю, – пожал плечами Костя. – Ведь хорошее существует только относительно плохого, поэтому жизнь может быть хороша, только если есть с чем сравнивать, понимаешь?

Я кивнул.

– Конечно, люди хотят быть счастливыми, – продолжал Костя, – отчаянно хотят. Вот поэтому вокруг нас так много алкоголиков, наркоманов… ну, и страдающих ожирением.

– Но ведь не все же!

– То, что ими еще не стали все обитатели нашей планеты, означает лишь то, что остальным такие суррогаты счастья не приносят такого удовольствия, чтобы увлечься ими до крайней степени. Вот поэтому избежавшие участи разрушить свое тело водкой, героином или гамбургерами с колой просто предпочитают другие формы удовольствия, заключающиеся в разрушении сознания: шопинг, реалити-шоу, дача, футбол, страпон, фотографии, коллекционирование, путешествия в разнообразные жопы мира…

– А что в этом плохого?

– Ничего. Только счастья это все равно никакого не при несет.

– А что принесет?

– Понимание того, что не надо путать счастье с удовольствием.

– То есть?

– Удовольствия возникают только в твоих ощущениях, а счастье – в уме!

– И что с того?

– То, что ничего искать не надо. Все и так есть.

– Как это?

– Очень просто. Смотри!

Костя полез в карман и достал крошечный медальон на цепочке. Он представлял собой маленькое зеркальце, которое по краям поддерживали два странных животных, напоминавших львов в китайском стиле. Держа двумя пальцами за конец цепочки, Костя маятником качнул медальон перед моим лицом. В то же мгновение самолет заложил вираж, одновременно начав снижаться. У меня моментально так заложило уши, что даже слегка потемнело в глазах. Поэтому я так и не успел до конца осознать всю глубину Костиной мысли. Потом – трап, автобус, быстрое рукопожатие, и Костя моментально растворился в толпе встречающих.

Дойдя до стоянки, я сел в машину и повернул ключ – динамики взорвались Love and Happiness[30]. Не успел я начать подпевать, как зазвонил телефон. На экране высвечивалось «Вадим». Очень неожиданно: несмотря на записанный в трубке его номер, мы никогда не созванивались – не было повода.

– Вадим, привет, как дела? – без всяких «алло» радостно начал я. – Ты уже по поводу пятницы? Бухаем?

– Здорово. – Голос у Вадима был необычно мрачный. – Щас не до того, есть проблема, можешь вписаться? Надо бы подъехать.

– Конечно, не вопрос, а ты где?

– В тюрьме.

– Как в тюрьме?

– Так! Хорошо, что в финской…

– Как тебя угораздило?

– Долго рассказывать, у меня времени в обрез, еще адвокату надо позвонить! Тут такая тема – Денис разбился…

– Как разбился?

– Так! Под Коткой… вылетел с трассы…

– А ты?

– К нему торопился, ехал двести с копейками, вот меня на камеру и хлопнули! Полиция, погоня! Так что теперь на тебя одна надежда!

– А что надо-то? – Я начал покрываться липким потом.

– Дениса забрать, в Питер отвезти…

– Откуда забрать? – спросил я, и мне было абсолютно понятно, что забирать мне надо не Дениса, а то, что от него осталось.

Я обычно соображаю очень медленно, но тут голова заработала как компьютер – сейчас срочно домой, взять паспорт, хорошо, что «шенген» еще не закончился, звонок Вере, без меня в офисе пару дней как-нибудь обойдутся. Как только план был готов, я вдруг осознал, что же на самом деле произошло. Вот так, пока едешь по рельсам, кажется, все в норме – работа, дом, дела какие-то, что бы ты ни делал. Нет ни минуты, чтобы остановиться и подумать, а что же на самом деле происходит. Как робот. Пока электричество не отключат. Вот Денису уже отключили. А мне когда отключат? Снова вспомнились строчки Майка:

Вот так мы жили, так и живем.

И будем жить, пока не умрем.

А если мы живем вот так,

Значит, так надо!

Только сейчас в первый раз я понял, что же хотел сказать Майк! Нет, так не надо! Я категорически не согласен! Мысли метались из стороны в сторону, и я никак не мог сосредоточиться на главном. Хотя что считать главным, если это все может закончиться в одну секунду? А если так, то зачем я себя мучаю? Ведь каждый момент жизни может и должен быть в радость, а если проанализировать один мой день, то даже с учетом Саши и Вики удовольствие мне доставляют в среднем минут сорок в сутки, не больше. Надо все это прекратить и расставить по местам. Так всем будет легче. Ане в том числе. Открывая дверь в квартиру, я уже все окончательно решил.

Наверное, я поступил как трус, но я не решился на очередную сцену у фонтана. Я просто знаю, чем бы все снова закончилось. Не умею я быть доминирующим. Все, что я сделал, это оставил на кухонном столе записку: «Это все», на нее я положил ключи. Немного подумав, я снял обручальное кольцо и нанизал его на связку ключей. Вот теперь и правда все.

ne_romantick

В нашей культурной традиции большинство жен относятся к мужьям, как к собственным собакам: кормят их, любят, балуют, но только пока те послушно себя ведут. Стоит им сделать шаг в сторону – готовы сожрать с потрохами. Они кричат, бьют их поводком, при этом считая себя правыми. Конечно! То, что они считают своей собственностью, внезапно проявляет самостоятельность. А я – не собака!

Из пробки в Брусничном я набрал Сашу, путано рассказал обо всем. Она принялась ахать и охать, но когда я дошел до сцены с ключами – сразу меня перебила:

– Если тебе жить негде, приезжай ко мне, Леша все равно на Эльбрус уехал кататься… на месяц.

– Спасибо, дорогая, как со всем этим разберусь, сразу к тебе. – Я пока плохо представлял, как и когда я смогу со всем разобраться. – Через пару дней, наверное.

Для начала надо было вызволить Вадима, он-то ведь был живой, а уж потом мы с ним вместе поехали оформлять необходимые бумаги. Все произошло настолько стремительно, будто перед глазами пронесся фильм на перемотке. Тюрьма, больница, рыдающая жена Дениса, мрачный Вадим и уходящая вдаль нитка шоссе. Когда все закончилось и я наконец остался один, ничего, кроме гула в ушах, отупения и слезящихся от почти двухсуточного бодрствования глаз, я не ощущал. Очень хотелось махнуть грамм пятьдесят виски и вырубиться. Только тут я понял, что на автомате еду в сторону дома. Я резко затормозил. Странно, Аня за все это время почему-то ни разу не позвонила. А может, так и лучше.

На первом же повороте я развернулся в сторону Сашиного дома. Дверь Саша почему-то долго не открывала, а когда открыла, я удивился ее странному выражению лица. Оно было испуганно-удивленное. Как будто в новостях только что сообщили о метеорите, стремительно летящем прямиком на наш город.

Причина испуга оказалась проста, как кусок хозяйственного мыла, – на кухне сидел какой-то парень, или скорее мужик. Длинные волосы, задумчивый взгляд. Вежливо представился мне Олегом и протянул крепкую сухую ладонь. Мы немного поговорили, и Олег, сославшись на неотложное дело, направился к выходу. Все было бы ничего, но только я заметил, что босой Олег перед уходом зашел за своими носками в спальню. Как только за ним захлопнулась дверь, повисла тяжелая, даже густая тишина, для Саши это было крайне нехарактерно. И вдруг ее прорвало – Саша принялась тараторить, что этот Олег – талантливейший художник, что его почти пятнадцать лет никак не могут признать, что живет он в Москве и вообще он любовь всей ее жизни.

– Но ведь он совсем не помеха для наших отношений, – доверительно сказала мне Саша, стараясь смотреть прямо в глаза. – Тут ведь совсем другое дело. Я просто не могу ему отказать. А он хочет секса три раза на дню. У него жена моложе его на десять лет, ну, в его кругах так принято. Плюс пара любовниц, а ко мне он заезжает нечасто, раз в три месяца, ну, или даже в полгода. – Саша старательно изображала сожаление. – Каждый раз, когда у меня начинаются новые отношения, он как будто чувствует! – Она всплеснула руками. – Вот же гад! Начинает звонить – и знает, на что меня можно развести! Вот я и ведусь.

– Да-да, конечно, – кивнул я. – Я тоже поеду, у меня много дел.

Теперь ехать совсем было некуда. А может, так действительно надо – разрушить все, что было, чтобы возникло нечто настоящее. Ведь мои отношения с Сашей настоящими вряд ли можно назвать. А способен ли я еще на эти самые настоящие отношения, если все девушки на улице кажутся мне шлюхами из салонов? Нет, не все, ведь Вика совсем другое дело! Жаль, я к ней не могу заехать – поздно совсем, она уже спит, наверное. Но внезапно у меня возникла отличная идея, и уже через полчаса я протягивал паспорт на ресепшен в «Лофт-Этажах».

– Денис Григорьевич, пожалуйста, – произнесла сонная девушка, протягивая мне ключи вместе с паспортом.

Только взяв его в руки, я понял, что минуту назад оформился по паспорту Дениса. Забавно. Перед сном пролистнув страницы моего нового паспорта, я понял, что по сравнению с Денисом моя жизнь невероятно скучна и однообразна. Кроме штампов почти всех стран Европы, там еще были Индонезия, Марокко и Куба. Почти в самом конце красовалась уходящей вдаль Великой стеной свежевыданная виза в Китай. Может, мне теперь туда махнуть, чтобы развеяться?

Однако с утра – вместо Китая – я, следуя, по всей видимости, своему почти уже безусловному рефлексу, направился в офис. Несмотря на почти десять часов сна, спать хотелось непередаваемо, в ушах стоял гул, перед глазами плыли темные пятна. Но я думал о другом – меня не отпускали мысли о Денисе: с кем же я теперь смогу поговорить по пятницам, с кем смогу отточить свое искусство беседы? А ему как теперь? Если в теперешнем его состоянии можно обсуждать категорию «как»… Хотя в разных традициях существует масса вариантов: очутиться на небе или под землей или получить перерождение. А если так, то кем он стал теперь? Мои размышления прервал звонок. Звонила Аня:

– Ты чего это? Совсем спятил? Что значит «это все»? Чтобы сегодня дома был, иначе я…

Дослушивать стало совсем неинтересно, и я нажал на «отбой». Следующий звонок раздался почти моментально, я хотел сразу сбросить, но увидел, что это Саша.

– Ну ты что? – делано обиженным голосом сразу начала она. – Прямо как маленький! Не можешь простить мне всего одну слабость!

– Нет, прости, не одну, а две, – уточнил я.

– Маша не в счет, – воскликнула Саша, – я ведь тебя люблю, а Олег – это так, всего лишь случайность. Ты что, совсем ничего не понимаешь?

– Я все понимаю, – усмехнулся я. – Милая, может быть, я идиот, но я не дебил, – процитировав БГ, я нажал на «отбой».

Снова звонок, на этот раз звонила Вика, ее голос был таким заплаканным, что сначала я даже ее не узнал.

– Что такое, Викуля? – забеспокоился я.

– Я беременна. Ты же меня не бросишь, правда?

– Подожди, подожди, как это? И почему я должен тебя бросать? Давай встретимся и обсудим все!

– Давай, но только скорее. – У нее сильно дрожал голос. – Мне ведь семнадцать еще, я не могу, чтобы родители узнали!

Удара с этого фланга я никак не ожидал. Я бросил телефон на стол и вцепился в волосы. Не успел я до конца прочувствовать очередной вираж, в который меня занесло, как из ступора меня вывел офисный телефон – звонила Альбина:

– Максим, Вера тебя все утро ищет, что-то срочное!

Я начал судорожно вспоминать, все ли горящие проекты закрыты, хорошо еще, что маркетинговый бюджет был наконец согласован. На всякий случай я сгреб все папки с текущими проектами и поплелся к Вере. Но ни одна из них мне не понадобилась.

– Передай свои дела Славолюбу, – сухо бросила она.

Чувствуя, как мурашки побежали по скулам в направлении висков, я пожал плечами:

– Хорошо… А в чем причина? Я что-то не так сделал?

Вопрос был совсем из другой плоскости, и Вера немедленно поставила его ребром:

– Ты? Да ты все испортил! Как ты мог? У меня за спиной, и все в офисе уже давно знают! Надо мной все смеются! Какая же ты свинья!

Я снова пожал плечами:

– Не понимаю, о чем ты.

– Тебе видео из московского офиса показать?

Немедленно прокрутив в памяти эффектную сцену с Сашей на столе в московской переговорке (интересно, а в какой точке установлена камера? Мог бы даже получиться вполне неплохой ракурс!), я покачал головой:

– Не стоит. Терпеть не могу любительское видео.

– Убирайся, – бросила мне Вера, – и заявление чтоб до вечера у меня было! У тебя две недели все дела Славолюбу передать!

У меня внезапно возник концептуально новый, почти гениальный план.

– Конечно, но только с послезавтра – ты же не хочешь, чтобы сорвалась сделка по сибирскому проекту? Мне в Иркутск надо.

– Лети в свой Иркутск, но тебя это не спасет, так и знай! – все так же зло бросила Вера. Другого я и не ожидал.

Я вернулся в кабинет. На мобильном было шесть пропущенных вызовов: три от Саши, один от жены, один от Вики и один с незнакомого номера. Все это было уже совершенно не важно. Я поднял трубку и набрал номер кассы «Аэрофлот».

– Добрый день! – услышал я искусственно приветливый голос.

– Добрый, мне нужен билет до Иркутска. На сегодня желательно.

– Вылет сегодня в двадцать один сорок, через Москву. А обратно?

– Все равно! Давайте дня через два.

– Число назовите, – с невыразимой усталостью произнесла девушка: ее работа совершенно не предполагала неопределенности.

– Давайте на тридцатое, – ответил я наобум.

Я еще раз глянул на мобильный. Пропущенных звонков не прибавилось. Кто же звонил с незнакомого номера? Ломать голову не хотелось, и я просто ткнул в него пальцем. Через два гудка прозвучал знакомый голос, услышать который я давно потерял всякую надежду, отчего меня захлестнула волна настолько смешанных чувств, что я даже на мгновение растерялся.

– Привет, красавчик! Чего трубку не берешь? Весь в трудах и заботах? – Оля была, как обычно, эротично-иронична.

– Аки пчела! Сама знаешь! А ты откуда и куда?

– Вот приехала визу переоформить, сейчас с подружкой решили месяцок тут подработать!

Я почувствовал, как меня слегка передернуло, одновременно с этим знакомое чувство снова возникло в груди и в самом низу живота.

– И когда приглашаешь в гости?

– Хоть сегодня!

– Давай в три, позже не могу – у меня самолет.

– Ради тебя когда угодно, хоть всех отменю! – захихикала Оля.

– Ну спасибо! Тогда до встречи, куколка! – Как я ни старался показаться веселым, похоже, не вышло.

Как только Оля захлопнула за мной дверь, я с шумом выдохнул, на душе у меня было хреново. Еще хуже, чем до этого. А главное, непонятно почему – Оля была, как всегда, превосходна: ухоженна, ласкова и головокружительно страстна. Но на этот раз совершенно меня не увлекла. Конечно, два часа пролетели как одно мгновение, сердце выпрыгивало, в глазах темнело, но что-то внутри оставалось совершенно безучастным. Лучше бы Оля сохранилась в моей памяти как эталон идеального секса, а так на этом ярком образе возникла жирная клякса. Зато теперь точно все. Можно спокойно улетать. Nothing to win and nothing left to lose[31], – пропел я про себя.

Иркутска я почти не видел. Такси, гостиница, пара встреч с партнерами, отметка в командировочном предписании – эти пункты были обязательными в программе, надо было полностью отработать сценарий. Все должно быть предельно достоверным.

Утром следующего дня я уже стоял на берегу Байкала. Я был поражен. Он был бескрайним, торжественно-величественным и дышал спокойствием. На такси подъехал к ближайшей гостинице, где были номера, зарегистрировался и почти сразу отправился на пляж. Из той передачи на Discovery я запомнил, что если воду из Байкала разлить по нашей планете, то вся ее поверхность покроется ровным слоем в двадцать пять сантиметров. Так что мне тут место найдется – никто и искать не будет. Из купленной заранее пол-литры водки половину я вылил в песок, початую бутылку оставил на аккуратно разложенном покрывале и, раздевшись, направился к воде.

На берегу загорали несколько парочек, это было на руку – свидетели моей гибели очень пригодятся. Я надел маску, закусил загубник и, глубоко нырнув, поплыл вдоль берега. Вода была обжигающе холодной. Вынырнув метрах в ста, я зашвырнул маску подальше в воду, вылез из воды и оделся в спрятанные заранее в кустах вещи.

Теперь можно был приступать к следующей части плана. План был идеальным и рассчитанным до минуты – поезд до Благовещенска, паром через Амур, и вот я в Хэйхэ за китайской границей. Все прошло без сучка и задоринки – наши пограничники паспорт пропечатали моментально, китайцы почти не взглянули, мы для них все равно на одно лицо, тем более наши с Денисом лица так похожи. Путешествие по Китаю тоже было стремительным. Через сутки я уже был в аэропорту Харбина, оттуда самолет в Шанхай, затем в Хошимин.

Все это промелькнуло мгновенно, я даже не успел понять, что действительно там побывал. В ушах непрестанно звучала Free as a bird[32]. Понимать что-то я начал только тогда, когда на пляже Фукуока увидел сидящего Костю.

– Ну, привет, – начал я.

Костя совершенно не удивился, увидев меня. Казалось, он ждал меня, будто мы заранее договаривались здесь встретиться.

– Что-то ты долго, – все с той же легкой грустью усмехнулся он.

– Раньше не получалось, надо было все реалистично обставить, – не без гордости заявил я.

– А что ты считаешь реалистичным? – Костя привычно пригвоздил меня к месту своим вопросом.

– А ты? – Я решил не оставаться в долгу.

– Пойдем пройдемся. – Он мотнул головой в сторону уходящего вдаль пляжа.

Утопая в песке, я едва поспевал за широко шагающим Костей. Не оборачиваясь, он заговорил, как будто продолжая нашу беседу в самолете:

– Мы все опутаны мифами. Мы пытаемся жить по правилам, хотя эти правила полностью идут вразрез с тем, чего хочется по-настоящему. А то, чего мы очень хотим и к чему мы привязаны, приносит нам больше всего страданий – вот, например, любовница, как только ты начинаешь к ней привязываться – это означает, что отношения выходят из фазы удовольствия и входят в фазу взаимных мучений, и так во всем!

– Как это? Если мне что-то доставляет удовольствие, каким образом оно будет приносить мне мучения?

– Очень просто! Либо когда ты не будешь получать такое же удовольствие, как раньше, либо когда ты просто не будешь получать никакого удовольствия, ну, или когда удовольствие не будет соответствовать уровню твоих ожиданий!

– А если я счастлив оттого, что меня ничего уже не мучает?

– Ты думаешь, что убежал от всего, что тебя мучило, и так решил все проблемы?

– Я просто не мог их больше выносить!

– И теперь счастлив?

– Наверное, счастлив, – быстро просканировал я свои ощущения. – Хотя не совсем. По Вике скучаю.

– И если она вот прямо сейчас тут появится, ты сразу же будешь считать, что счастлив?

– Да, – ни секунды не сомневаясь, ответил я.

В этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. За моей спиной стояла Вика, ее всегда улыбчивое лицо было печальным, губы дрожали, а в глазах стояли слезы.

– Как ты мог так со мной поступить! – с горечью бросила она. – Я так тебе верила!

Я беспомощно оглянулся на Костю. Как он это подстроил?

– Так исходя из чего ты считаешь, что счастлив? – довольно насмешливо спросил Костя.

Не успел я ни удивиться, ни ответить, как вдруг откуда-то издалека услышал знакомый голос:

– Пожалуйста, убедитесь дополнительно, что ваш ремень безопасности пристегнут, все электронные приборы выключены, спинка кресла в вертикальном положении, столик убран.

Я вздрогнул, открыл глаза и увидел сидящего рядом со мной в синем кресле Костю. За его плечом в иллюминаторе было видно, как наш самолет, вынырнув из грязно-серых ватных туч, завершает разворот у Константиновского дворца, направив нос на посадочную полосу Пулково.

– Так исходя из чего ты считаешь, что счастлив? – все так же насмешливо повторил Костя.

Я с ужасом взглянул ему в глаза. У меня было четкое ощущение, что Костя не только знает мой сон, но и имеет к нему самое непосредственное отношение.

– Наверно, исходя из ограниченной картинки, которую вижу, – ляпнул я первую пришедшую мне в голову связную мысль.

– Точнее говоря, исходя из своих иллюзорных представлений о счастье, которые ты проецируешь на эту самую ограниченную картинку, – состроил Костя сочувственную гримасу.

– Так ты хочешь сказать, что мое счастье несбыточно? – уточнил я на всякий случай.

– Твое счастье слишком смахивает на комфортное существование рафинированного эгоиста. И в этом формате оно абсолютно несбыточно! – безапелляционно отрезал он.

– То есть ты хочешь сказать, что я сам во всем виноват? – чуть не поперхнулся я.

– Без сомнения! Особенно если надеешься, что, убежав, решишь свои проблемы!

– Но ты ведь сам убежал! – вдруг пришел мне в голову убийственный контраргумент.

– Вернее так, попытался убежать, – кивнул Костя, – не вышло… Помнишь, что говорил парень из мотеля «Бейтс»? People never run away from anything. We all are in our private traps, clamp in them…[33]

– Так вернись, в чем вопрос? – Я не понял, о каком мотеле идет речь, и решил в ответ съязвить, одновременно примеряя на себя Костину ситуацию. Ответ был прост: на его месте ни за какие сокровища мира я не вернулся бы обратно.

– Возвращение ничего не решит, да это уже никому и не надо, – опустил глаза Костя. – Жена меня ненавидит, врагом считает, – грустно вздохнул он. – Жаль!

– Что жаль? Что ты не можешь вернуться или что она тебя ненавидит?

– Что мой поступок стал причиной ее ненависти.

– Подожди, – внезапно дошло до меня. – Так, значит, ты не ушел бы… просто для того, чтобы она не стала тебя ненавидеть?

– Не совсем, но в том числе и поэтому. Правда, чтобы это понять, мне пришлось сначала уйти… Вообще, знаешь, я ей очень благодарен!

– За что?

– Так она же мне наглядно продемонстрировала, что в жизни совсем нет того счастья, наполненного радостями и удовольствиями, как мне всегда хотелось! Да и то, что нет этого самого счастья нигде, кроме как в тебе самом!

– Как это нет? – вытаращил я на Костю глаза. И это заявляет человек, живой пример сбывшейся мечты о счастье?

– Помнишь у Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля»?

– Конечно помню…

– А ты подумай над смыслом, только не торопясь!

– Подумать-то я подумаю, а вот делать-то мне что? – не выдержал я.

– Все очень просто! Тебе самому надо измениться – внутри себя счастливым стать! А ты все надеешься, что-то волшебное случится или Санта Клаус вдруг явится и на тебя из своего мешка счастье вывалит!

– Но ведь так все и произошло! Я встретил девушку, стал счастлив! Сразу все перевернулось! Раньше я жить не хотел, а теперь как будто у жизни полюс поменялся. С негатива на позитив!

– Макс, – покачал головой Костя, – главное – не принимать кажущееся счастье за реальное! А настоящий позитив – это когда ты позитивно воспринимаешь любой негатив и, главное, чувствуешь, что все в мире имеет один вкус!

– Да, ладно! Как я могу чувствовать, что моя жена-инквизитор и нежная милая девушка имеют один вкус?

– Один из мудрых людей сказал: зачастую одни и те же образы, что мы видим перед своими глазами, мы склонны оценивать по-разному.

– Но эти образы не одинаковы… жена, которая за последнее время слова доброго не сказала, и даже кажется, что она только и думает, чтобы мне побольней сделать!

– Ты думаешь, люди причиняют тебе боль по своему желанию? Не будь так наивен! Все вокруг – марионетки, их толкают твои желания, а твое желание счастья просто катализатор, запускающий реакцию изменений вокруг! Ты ведь сам захотел, чтобы твоя жизнь поменялась? Признайся, ведь сам?

Я кивнул:

– Конечно сам! А что, не надо было?

– Надо – не надо, уже не важно! Это все равно случилось, ты ведь можешь только на будущее влиять, – усмехнулся Костя. – Вперед надо смотреть…

– Я и смотрю! И очень надеюсь, что счастья своего уже не упущу!

– В этом и есть основная проблема – в надежде! Пока ты надеешься, что будешь счастлив, у тебя есть страх, что ничего не получится, а если есть страх – ты уязвим. Пребывая без страха в душе, ты достигаешь края ухода от скорби. Только тогда ты станешь по-настоящему счастлив.

Я ничего не понял, но продолжать задавать глупые вопросы смысла не имело.

– Ты спросил, что тебе делать, – чуть прищурился Костя. – Так вот – ничего! – как отрубил он. – Просто старайся не поддаваться иллюзиям, не жить во сне. Ладно, давай, увидимся еще, – улыбнулся он и протянул руку.

Пожав ему руку, я почувствовал, что там есть что-то еще.

– Это тебе, на память, – улыбнулся он, заметив недоумение на моем лице.

Пока я разглядывал полученный в подарок медальон с двумя странными животными, Костя, почти как в только что случившемся сне, стремительно растворился в водовороте пулковской толпы, а я медленно направился на стоянку, на каждом шагу стараясь убедиться, что все вокруг происходит на самом деле. Усевшись в машину, я все еще не пришел в себя. Я повернул ключ и с облегчением вздохнул: заиграл сборник лаунжа именно там, где он остановился, – на песне Love is a Loosing Game[34]. Для верности я еще потряс головой. На сон вроде было совсем не похоже, но чтобы еще раз в этом убедиться, я достал Костин медальон и повесил его на зеркало заднего вида.

Тут, прямо как у Чуковского, зазвонил телефон. Я на секунду зажмурил глаза и осторожно взглянул на экран. Это был Вадим. Я выдохнул и медленно поднес трубку к уху:

– Привет! Ты что там, спишь? – Вадим был, как всегда, бодр. Одно это уже вселяло оптимизм.

– Привет! Можно сказать, что сплю. – Иронию, кроме меня, мог оценить только Костя.

– Помнишь, я тебя на мальчишник и на свадьбу приглашал на этих выходных? – так же бодро продолжил Вадим.

– Конечно помню, – уверенно ответил я, с ужасом осознавая, что, если бы не этот звонок, оба этих мероприятия точно бы состоялись без моего участия.

– Можешь забыть, все отменяется!

– Как отменяется?

– Спокойно! Мальчишник в силе, – Вадим хмыкнул, – а все остальное – на хер!

– А что случилось? – постарался я изобразить в голосе озабоченность.

– Знаешь, – протянул Вадим, – я вдруг понял, что отношение Жени ко мне ограничивается формулой «fuck me, suck me and give me money too»! Врубаешься? Я еще жениться не успел, а она своим прессингом меня уже до смерти достала! А дальше что? Она ведь уже план жизни нашей расписала почти до самой смерти! Сколько детей, какая квартира, где дача, куда дети учиться пойдут! А мне какая роль в этом плане отводится? Так, исполнитель ее грандиозных прожектов! А меня она спросила, надо мне это все? Зачем я тогда в этот хомут впрягаюсь? Детей она мне родит? Так она себе их родит! Она уже даже имена им придумала! Домом она будет заниматься? Так у нас и сейчас в квартире бардачелло, она вечно чем-то более важным занята! Какой в этом всем смысл? И главное, я понял – она совсем не видит, кто я такой на самом деле! Она меня каким-то другим считает и исправить пытается! А я не такой, я другой совсем, и меняться не собираюсь! В общем, долгая история, расскажу при встрече. Извини, Макс, что так тебя грузанул! Ладно, давай, мне еще надо человек тридцать обзвонить, а в пятницу как всегда с Денисом, по обычной программе…

– До пятницы!

Не успел я воткнуть телефон в автомобильное гнездо, как он снова затарахтел. Звонил Денис. Я с облегчением выдохнул. Пока события развивались совсем по-другому сценарию.

– Здоровеньки булы! – услышал я очередной креатив Дениса.

– Здоровее видали! – решил я не отставать.

– Ты сегодня в Питере или катаешься где?

– В Питере, в Питере…

– Брателло, выручай! Я из Парижа вернулся, жена что-то заподозрила, не верит, что я в Омске был! Слышь, я отдам тебе свой паспорт, пусть у тебя пока полежит, а то мне в Китай через месяц, если Танька найдет его с финскими печатями – сразу все просечет, разорвет в клочья. Она чего-то злющая последние дни, просто жуть! Может, из-за того, что у Вадима свадьба сорвалась? Она же специально платье купила, к косметологу целую неделю таскалась. Я тебе паспорт в офис вечерком завезу, O’K?

– Да ради бога! – ответил я, начиная кое-что понимать. – Сегодня?

– Конечно сегодня! Давай, see you later[35]!

Я в задумчивости опустил руку с телефоном, но тот не унимался, видимо сегодня решив окончательно свести меня с ума. На этот раз это был Женя.

– Привет, дружище! – с ходу сказал я, нажав «ответить». – Как ты там после вчерашнего, живой?

– Привет. – Женю едва можно было узнать: судя по голосу, он был в шоке.

– Женя, ты в порядке? – спросил я, чувствуя, как покрываюсь легкой испариной. Очень не хотелось услышать что-нибудь плохое.

– Моя за завтраком заявила, что хочет со мной развестись!

Я бесшумно выдохнул и слегка улыбнулся. Какая прекрасная новость! А Женя небось даже и не представляет, как же ему повезло. Но я озабоченно произнес:

– Как развестись? С какого перепугу?

– Вот так! Ни с того ни с сего! И что теперь делать?

– Главное – это не нервничать! Ты-то что ей сказал?

– Что люблю ее! Что даже не могу представить жизнь без нее! Я же для нее все! А она? У нас же все было так хорошо! У нас ведь были такие отношения!

Я немного помолчал, пытаясь найти правильную формулировку. С ходу вываливать Жене нечто вроде «Да ты не представляешь, как тебе повезло! Бегом разводиться!» не стоило. Вряд ли он сейчас поймет.

– Понимаешь, дружище, – осторожно подбирая слова, начал я, – то, как ты видишь ваши отношения, и как видит эти отношения твоя Надя, не имеет друг с другом ничего общего, кроме названия – «ваши отношения».

– Не понял, – неуверенно произнес Женя. – Это как?

– Пойми, просто ты любишь не ее, а того, кого придумал в своей голове, ту, кого ты хочешь в ней видеть! А этот образ очень отличается от того, кем она является на самом деле! Поверь мне! Просто перестань любить то, чего не существует, будь с собой честен!

– Я сейчас как представлю, что ее нет в моей жизни, сразу плохо становится! Как мне жить без нее? – В голосе Жени звучало явное отчаяние.

– С чего ты взял, что без нее жить не можешь?

– Ну, как…

– Можешь! Еще как можешь! Потом даже лучше будет, вот увидишь!

Женя на том конце сопел, видимо, пытаясь переварить услышанное.

– Дружище, жизнь специально тебя от нее отталкивает, так радуйся!

– Как мне радоваться, если только что мне в душу плюнули? – упавшим голосом ответил он.

– Ты вообще сейчас где? – решил я зайти с другой стороны.

– В офисе, а что?

– Подойди к окну.

– Подошел, но прыгать не буду! – Даже сейчас Жене не изменяло чувство юмора.

– Я и не прошу. Теперь для начала выдохни, затем медленно вдохни и оглянись. Что видишь?

– Улицу вижу, дома, люди ходят. А что?

– Какие люди?

– Разные?

– А много людей?

– Конечно много! А ты вообще это к чему?

– К тому, что много рыбы в море!

– В смысле?

– В смысле – девушек много вокруг! Подумай об этом, а пока сходи с кем-нибудь в кино, с секретаршей вашей новой или еще с кем…

– А с Надей-то что?

– Ничего, подожди пока, подумай, посмотри. Главное – не нервничай!

– Легко сказать, не нервничай, – вздохнул Женя, – она же мне прямо в душу плюнула! Ладно, давай!

– Набери меня потом, расскажи, как там все развивается.

– Наберу, – ответил Женя таким же упавшим голосом.

Я бросил телефон на сиденье и поднял глаза. В этот момент меня почти ослепил солнечный зайчик зимнего солнца, невесть как пробившийся через плотную завесу серых туч, отраженный от раскачивающегося Костиного медальона. Я выдохнул и прикрыл глаза ладонью. Не больше чем на пару секунд, но именно за эти несколько мгновений я внезапно ощутил, что все понял. То есть абсолютно все. Что же на самом деле имел ввиду Костя, что в женщинах ищет Денис, почему у нас с Сашей случилась та необъяснимая, а теперь очень даже понятная вспышка страсти, что же на самом деле творится в голове у Вики… Я понял даже, чего хочет от жизни и от меня Аня… И с каким-то странным спокойствием осознал, что ничего, кроме жалости, я к ней уже не испытываю.

Но самое главное – мне стало совершенно ясно, чего же хочу от жизни я! И теперь я предельно четко осознавал, что для этого надо сделать. Понимание это, невероятно яркое и пронзительное, наполнило меня абсолютным спокойствием и уверенностью, и, пока оно не растворилось, я принялся действовать.

Для начала я снял обручальное кольцо и прицепил его на связку ключей от дома. Затем набрал телефон жены, номер был занят, дожидаться я не стал – может, так и лучше. Затем набрал Сашу. К телефону она подошла не сразу, говорила чуть сдавленно, как мне показалось, слегка запыхавшись. Мне почему-то сразу вспомнился недавний сон, а потом Надя из салона, прямо из рабочей кровати мило беседовавшая со своим парнем.

– Максимка, привет! – Саша к тому же говорила почти шепотом. – А ты разве не в Москве сегодня?

– Только что вернулся! Но опять уезжаю, – довольно спокойно ответил я, чувствуя, как Саша, непонятно почему, нервничает. И тут же почувствовал те самые вибрации, о которых мне говорил Костя. Во всем теле ощущался всего секунду назад отсутствовавший непонятный зуд, как будто у меня внезапно появились симптомы ОРВИ. – А ты чего не в офисе?

– Отпросилась на сегодня, родственники приехали, так что сегодня не приглашаю. А вот завтра вечерком… – с придыханием прошептала она, – ты как?

– Нет, Сашуль, не загляну! – От разнонаправленности вибраций, а также от четкого ощущения, что Саша врет, меня стало слегка потряхивать.

– А вернешься когда?

– Не знаю даже…

– С тобой все в порядке? – удивленно спросила Саша.

– В полном! – радостно подтвердил я, чувствуя невероятное облегчение.

– Ну, ладно тогда, давай, – растерянно произнесла Саша и повесила трубку.

Следующей на очереди была Вика, но, даже не успев набрать номер, я уже почти наверняка знал результат.

– Максик! – проворковала Вика.

– Привет, Вик! – Я снова ощутил дискомфорт, хотя и непохожий на тот, что я чувствовал пару минут назад, разговаривая с Сашей.

– Ты чего не позвонил мне вчера? Я ведь ждала! – Теперь в ее голосе слышалось плохо скрываемое раздражение.

– Подожди, я же тебе говорил, что в Москве буду!

– Так я же соскучилась! А ты уехал – как так и надо! Мы когда увидимся?

– Вик, я в ближайшее время не смогу, я скоро уеду!

– Куда уедешь? Опять в командировку?

– Можно и так сказать… В очень продолжительную…

– Ты же мне говорил… – уже совсем недовольным тоном начала Вика, и вдруг соединение прервалось, а может, она просто бросила трубку.

Я мысленно поблагодарил своего сотового оператора, одновременно набирая номер своего питерского офиса. С Верой секретарь соединила меня сразу.

– Вера, напомни, когда у нас там обзор рынка следующего года для борда? В следующий вторник, верно?

– Ты сам, что ли, не помнишь?

– Помню! Уточняю просто, тут мне в Иркутск надо скататься на пару дней, я тебе в ближайшее время не понадоблюсь?

– Понадобишься – найду, езжай в свой Иркутск, enjoy the trip[36]…

Я отложил телефон, но молчал он всего пару секунд. Теперь на экране высвечивалось «Жена». Я улыбнулся.

Жизнь еще никогда не была настолько ясной, открытой и полной возможностей, но я все еще до конца не был уверен, можно ли считать это счастьем.

Конец

Примечания

1

People watching – разглядывание людей.

2

Happiness is a warm gun – (англ.) счастье – это заряженный пистолет (Джон Леннон).

3

Happiness is a Swedish sunset, it is there for all, but most of us look the other way and lose it – (англ.) счастье все равно что закат над Швецией, всех он может порадовать своей красотой, но большинство из нас смотрит в другую сторону и не видит всей этой красоты.

4

Happy_face – (англ.) счастливая рожица.

5

Sun_is_shining – (англ.) солнце светит.

6

Sweetie – (англ.) сладкая.

7

Black celebration – (англ.) «Черный праздник», композиция группы Depeche Mode.

8

Blue Valentine – (англ.) «Синяя валентинка», или «Печальная валентинка», игра слов.

9

Infl ight – (англ.) журнал на борту самолета.

10

«I am so tired» – (англ.) я так устал.

11

Yes, indeed – (англ.) да, именно так.

12

Small talk – (англ.) разговор на отвлеченную тему.

13

Massage parlor – (англ.) массажный салон.

14

London School of Business (англ.) – Лондонская школа бизнеса.

15

The art of people watching – (англ.) искусство разглядывания людей.

16

Here, There and Everywhere – (англ.) «Здесь, там и везде», песня The Beatles.

17

Nothing compares 2U – (англ.) «Ничто не сравнится с тобой».

18

Customer care – (англ.) внимательное обслуживание клиента.

19

With or Without You – (англ.) «С тобой или без тебя», песня U2.

20

People watching – (англ.) разглядывание людей.

21

Night Work – (англ.) «Ночная работа».

22

Invisible Lights – (англ.) невидимый свет.

23

Take Me to My Love – (англ.) «Отведи меня к моей любви».

24

Nobody’s perfect – (англ.) никто не идеален.

25

«Suck me, fuck me and give me money too!» – (англ.) «Трахай меня, соси меня и еще деньги мне давай».

26

Песня группы Elektraband «Танцы в открытом космосе».

27

«Everyone seems normal until you get to know them» – (англ.) «Все кажутся нормальными, пока ты не узнаешь их получше».

28

Is this love? – (англ.) «Это любовь?».

29

Моя жизнь начинается с тебя и тобой заканчивается, ты все для меня,

Ты воплощение моей мечты,

Ты мое солнце, моя луна, моя путеводная звезда,

Мое чудо, вот кто ты.

30

Love and Happiness – (англ.) «Любовь и счастье».

31

Nothing to win and nothing left to lose – (англ.) «Нечего выигрывать и нечего терять».

32

Free as a bird – (англ.) «Свободный как птица», песня The Beatles.

33

People never run away from anything. We all are in our private traps, clamp in them… (англ.) Люди никогда ни от чего не смогут сбежать. Мы все находимся в своих собственных ловушках, застряли в них…

Цитата одного из главных героев фильма «Психоз».

34

Love is a Losing Game – (англ.) «Любовь – это проигранная партия».

35

See you later – (англ.) до скорого!

36

Enjoy the trip! – (англ.) приятной поездки.

Content

Арсений Никитин
Счастье?

Предисловие редактора

Счастье есть

Новая жизнь на новом посту

Адская кухня

Лечебная физкультура

Дневник отчаяния

Клин клином

Новый поворот

Сетевой маркетинг

Секспресс

Мечта идиота

Вот как бывает

Примечания