Елена Малиновская

Частная магическая практика. Лицензия

Часть первая

Магический департамент

Мой будильник проспал. Да-да, самым натуральным и наглым образом проспал. В принципе сама виновата: надо было вечером свежей кровью напоить, а я поленилась идти в вампирью лавку и плеснула остатки недельной давности. В итоге будильник — крохотный дракончик, обязанный в нужный момент воспарить над потолком и пронзительно заверещать на весь дом, — предпочел продрыхнуть до полудня, а уж потом поднять тревогу.

— Хозяйка, вставай! — в последний раз выкрикнул дракончик и, сложив изумрудно-зеленые крылья, спланировал в изголовье кровати. Заурчал, ластясь и выпрашивая крови.

— Иди к демонам! — огрызнулась я, лениво отгоняя его и невольно представляя наглую навозную муху. — Я когда просила меня поднять? На рассвете. А сейчас уже середина дня.

— Сама виновата. — Дракончик обиженно закружил над потолком. — Я на голодный желудок не обязан работать! И потом, зачем тебе так рано вставать? Все равно сама себе хозяйка, а в твоей разнесчастной лавке последний посетитель лишь месяц назад был, да и тот дверью ошибся.

Я собралась было метнуть во вредное существо огненный шар, но тут сработал мыслевизор. Ну то есть, говоря научным языком, портативный передатчик зрительных образов и звуков, служащий для экстренной связи. Замечательно! Кому, интересно, я могла понадобиться? Или хозяин квартиры решил напомнить об арендной плате? Плохо, если так. Денег у меня сейчас все равно нет — в карманах пусто, как в фамильном склепе упыря, вышедшего на охоту.

— Слушаю, — мрачно проговорила я, благоразумно включив мыслевизор лишь наполовину и заблокировав возможность пересылки и принятия изображения. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня встрепанной после ночи. Тем более что спать я предпочитаю голышом, а халат куда-то запропастился.

— Имею ли я честь разговаривать с Киотой Дайчер, дипломированным специалистом второго уровня подчинения? — донеслось из небольшого металлического кругляшка, прикрепленного у меня к тыльной стороне ладони.

— Да, — ответила я, нахмурившись. Вкрадчивый голос с легким змеиным присвистом был мне явно незнаком. Это точно не хозяин квартиры — громогласный Вельвир. Тогда кто?

— Верны ли мои сведения, что вы окончили Академию по специальности «Вещественная магия»? — продолжил собеседник, даже не удосужившись представиться.

— Ага. — Я запустила пятерню в густые волосы, пытаясь немного расчесать их. — Только я не работаю по этому профилю.

— Тем лучше. — В мыслевизоре что-то довольно забулькало. — Киота… Скажите, если я принесу на консультацию некую вещь, вы сможете рассказать ее историю?

— Послушайте, — благодушно проговорила я, пытаясь под ворохом одежды на полу разыскать тапочки, стоять босиком было довольно-таки прохладно, — почему бы вам не обратиться в городской департамент по оказанию магических услуг населению? Они с удовольствием исполнят вашу просьбу и возьмут не так уж много денег. Говорю же: я не работаю по специальности. И никогда не работала. В настоящий момент я владею небольшой лавкой магических снадобий. Ну видели наверняка рекламу: все для приворотов, отворотов и ритуалов.

— Я навел справки о вас, — оборвал меня настырный незнакомец. — В настоящее время дела в лавке обстоят плачевно, не правда ли? Неудивительно, с таким-то уровнем конкуренции. Неужели не желаете немного подзаработать?

— Угу, сейчас, — с сарказмом отозвалась я. — Чтобы потом из меня лицензевики всю душу вытрясли? Для оказания той услуги, о которой вы меня просите, необходимо иметь сертификат от города с разрешением на частную магическую практику. Иначе такой штраф вкатят, что на иридиевые рудники придется продаться. Лет эдак на триста.

— Я заплачу столько, что это с лихвой перекроет возможный штраф, — чуть повысил голос собеседник, и вновь я подивилась его странным шипящим интонациям. — Подумайте, Киота, хорошо подумайте. Знающие люди рекомендовали вас, сказав, что на курсе вы были одной из лучших в плане сканирования предметов. Но если откажетесь — я без проблем найду более сговорчивого… специалиста.

— А почему вы не пойдете в департамент? — полюбопытствовала я, присаживаясь на кровать. — Это намного легче, чем кого-либо искать.

— Тысяча хардиев[1], — оборвал меня непонятный заказчик и повторил еще раз по слогам: — Од-на ты-ся-ча. Вы согласны?

Я онемела, хватая открытым ртом воздух. Он что, издевается? Да за такие деньги можно нанять сотню магов высшего уровня подчинения! Скупить весь департамент по оказанию услуг населению на корню! Зачем ему я?

— Киота, вы еще на связи? — осторожно поинтересовались через несколько томительных минут ожидания.

— Да, — с трудом выдавила я, судорожно раздумывая, как поступить.

Во мне сейчас боролись алчность и испуг. С одной стороны, очень хотелось согласиться. Ведь такие деньги моментально вытащат меня из той долговой жо… хм… ямы, в которую я сама себя загнала после года почти полного отсутствия заказов в лавке. Но с другой… С другой, было очень страшно браться за подозрительно выгодный заказ. Еще тетушка учила меня, что ничто в этом мире не дается бесплатно. А вдруг это очередная проверка лицензевиков? Так сказать, ловля на живца. Пытаются вынудить меня преступить закон. Или, чего доброго, узнав все, что ему надо, загадочный заказчик поспешит убрать исполнителя. Меня то бишь. Чтобы не болтала почем зря.

— Если опасаетесь за свою жизнь, то мы можем встретиться в людном месте, — предложил собеседник, без проблем угадав терзающие меня сомнения. — Ну, скажем, в трактире «У моста». Там есть достаточно уединенные кабинки, чтобы вы без проблем просканировали предмет. Плюс защита от боевой магии. Ну так как?

— А вы точно не лицензевик? — робко спросила я. — Учтите, подстрекательство к совершению преступления тоже является преступлением, что, несомненно, будет учтено в суде как смягчающее вину обстоятельство.

— Нет, Киота. — Собеседник устало вздохнул. — Я не имею никакого отношения к властям, клянусь сердцем. Буду ждать вас в трактире через полчаса. И не опаздывайте, прошу.

Мыслевизор пискнул и замолчал. А я лихорадочно бросилась в ванную, торопясь привести себя в порядок. До трактира от моего дома минут десять пешком. Бегом — вдвое меньше. Но сначала мне надо умыться, причесаться и одеться.

Кинув несколько горстей ледяной воды в лицо, я оперлась руками на умывальник и посмотрела на себя в зеркало. Мне в ответ улыбнулась и подмигнула невысокая стройная девушка с копной иссиня-черных непослушных волос, рассыпавшихся спутанными кудрями по плечам, и темно-карими глазами. Конечно, до признанных красавиц города мне как до драконьей горы пешком. Зато в свои двадцать пять не имею ни малейшей магической модификации внешности, как то: изменение разреза глаз, уменьшение объемов талии и увеличение груди. Нет, это не значит, что мне никогда не хотелось ничего исправить в себе. Напротив, если честно, я всегда ненавидела свой нос с горбинкой. Только денег на всякие глупости все равно нет, поэтому приходится довольствоваться тем, чем одарила природа.

Перехватив волосы в небрежный пучок на затылке, я замерла в тяжких раздумьях перед горой одежды, валяющейся на полу. Н-да, надо все-таки прибраться в комнате. А то как встречу любовь всей моей жизни, как приглашу его домой — а у меня такой бардак. Точно сбежит.

После секундного замешательства я выбрала из кипы вещей узкое светло-голубое платье длиной до колена и удобные разношенные туфли без каблуков. Затем прищелкнула пальцами, активируя защитный контур квартиры. Воровать, правда, у меня все равно нечего, но предосторожность никогда не повредит.

— Беги-беги, — проворчал дракончик, устраиваясь на дневной отдых. — Только крови не забудь купить. Иначе в следующий раз не просплю, а каждый час будить буду. Поняла?

Я показала язык сварливому будильнику и выпорхнула на улицу. Если дельце выгорит и мне достанется тысяча хардиев, то сегодня вечером пир на весь мир закатим.

На улице светило солнце, пели птицы и гулял народ. Я ловко влилась в толпу и поспешила к трактиру, привычно лавируя между людьми. На перекрестке около бакалейной лавки, торопясь пересечь дорогу, вынырнула прямо под колеса самодвижущейся повозки. Та, выплюнув в небеса клубы черного дыма, остановилась, а я уже бежала дальше, не дожидаясь, пока водитель прокричит мне вслед парочку проклятий. Помню со времен учебы, что словесные чары, не подкрепленные ритуалом, опасны, лишь если жертва попала под их непосредственное воздействие.

Ровно в половине второго я подошла к трактиру «У моста». Нетрудно было догадаться, почему это питейное заведение получило такое название. Дело в том, что оно располагалось на берегу небольшой речушки, делящей наш город Нерий[2] на две почти равные половины. На правом берегу находилась официальная часть столицы — с ее высокими храмами всех известных религий, просторными площадями и дорогими магазинами. На левом же теснились многочисленные лавки, доходные дома и прочее, прочее, прочее. Кстати, департамент по оказанию магических услуг населению тоже был совсем рядом — напротив трактира, правда, на другой стороне реки.

Я невольно замедлила шаг, в очередной раз залюбовавшись белокаменным высоким зданием. Всего лет пять назад я думала, что после окончания Академии обязательно поступлю туда на работу. Благо уровень сил позволял, да и специализация у меня достаточно редкая. Пожалуй, об этом стоит рассказать подробнее.

Всем известно, что магия подразделяется на вещественную, атакующую, оборонную и лечебную. Специалистов в последних трех отраслях хоть отбавляй: всем хочется почувствовать себя всемогущим некромантом или всесильным чародеем, способным одним движением брови подчинить себе человека. А уж стать целителем — значит обеспечить себя до скончания века и еще приличное состояние оставить внукам и правнукам, поскольку уровень доходов этих магов всегда зашкаливает.

Вещевики, как обычно называют людей с талантом, как у меня, никогда не пользовались особым уважением. Конечно, что интересного днями напролет возиться с пыльными рукописями, непонятными камушками и амулетами. Дело в том, что наш дар заключается в умении разговорить предмет, заставить его поведать о своей истории, а в случае с магическими вещами — вспомнить об утраченной силе и восстановить потенциал. В департаменте по оказанию магических услуг населению всегда любили специалистов моего профиля. Различных магов и лекарей самого разного пошиба у нас и так пруд пруди, а вот вещевиков, способных возродить к жизни ценнейший талисман или по случайно оброненной пуговице разыскать преступника, по пальцам пересчитать можно. Наша работа незаметна. Мы не кидаемся огненными шарами и не можем убить человека на расстоянии. Точнее, шар-то я кину без проблем, только он будет такой мощности, что максимум муху прихлопнет. По боевой магии у меня всегда «удовлетворительно» стояло. И то лишь потому, что на всем потоке училось только три вещевика, считая со мной. Иначе выгнали бы меня еще со второго курса, когда началось практическое изучение видов смертельного колдовства.

Вот с оборонными заклинаниями мне больше повезло. Ментальные и силовые щиты всегда получались на «отлично». Наверное, такой перекос в сторону глухой защиты позволил получить всего второй уровень подчинения, а не первый. Что это такое? Все элементарно. Как я уже говорила, в нашем мире в кого ни плюнь — в мага попадешь. Для властей это не совсем удобно. Вдруг кто-нибудь сойдет с ума и начнет кидаться смертельными чарами направо и налево? Или того пуще — затаится в глухой деревушке и примется убивать людей потихоньку, не привлекая к себе лишнего внимания. Поэтому в незапамятные времена были придуманы средства ограничения магического потенциала отдельных личностей, не состоящих на государственной службе. Все маги по своей силе разделены на три уровня: высший, первый и второй. Высший уровень подчинения означает, что чародей просто-таки обязан поступить на государственную службу, если не хочет пережить вживление особого чипа, ограничивающего силу. Никакого дискомфорта в обычной жизни он не приносит, но снять его было уже невозможно. Некоторые особенно упрямые маги, не желающие сидеть на поводке у государства и не спешащие в поте лица работать на благо его, добровольно удаляются в изгнание. На другие планеты, освоение которых только начинается. Там им полная свобода: и приключения, и поединки один на один, и столкновения с дикой природой и туземцами, да еще и платят за это неплохо. Говорят, познав вкус опасности, маги приходят в такой восторг, что их уже и насильно домой не вернешь.

Входящие в первый круг подчинения, конечно, таким могуществом похвастаться не могут. Нет, они способны произвести смертельное заклинание и убить кого-нибудь чарами, но потом вынуждены долго восстанавливать энергию. Поэтому перед ними столь жесткого выбора — или служи, или забудь о силе, или брысь в изгнание — никто не ставит. Но раз в месяц они обязаны являться в отдел по контролю магических проявлений, где вежливые служащие быстро и безболезненно проверят уровень их силы. Если тот изменился незначительно — то все в порядке. А вот если резко уменьшился — предстоит долгое и неприятное разбирательство.

Кстати, именно маги первого круга подчинения — любимая клиентура лицензевиков, то бишь людей, следящих за законностью применения заклинаний. Государство не любит конкуренции, особенно в области оказания магических услуг населению. Если тебя застукают на горячем, то вкатят такой штраф, что ой-ой-ой. Точно на иридиевые рудники чужих миров продаваться придется. Пусть даже ты всего лишь помогал соседу вывести тараканов или починил фаербол, встроенный в духовку. Если мечтаешь кого-либо бескорыстно осчастливить при помощи магии — сначала получи лицензию на частную магическую практику, а уж потом примеряй плащ крутого чародея.

Как я уже говорила, мне повезло больше остальных. Или меньше — это уж как посмотреть. Принадлежала я всего к второму уровню подчинения, то есть даже теоретически не могла убить человека или крупное животное при помощи чар. Поэтому строгий контроль государства миновал меня. Хотя из-за редкой специализации первый год после окончания Академии пришлось отбиваться от настойчивых предложений поступить в департамент. Наверное, стоило поддаться на уговоры, тогда не считала бы сейчас последние хары[3] в кармане. Но причина моего отказа — совсем другая история.

Впрочем, я отвлеклась. В очередной раз накатили непрошеные воспоминания и мысли при виде величественного дома на той стороне реки. Я остановилась и положила руки на невысокий мраморный парапет, любуясь отражением здания в ленивых водах спокойной речки. Загадочный незнакомец подождет. Не так часто я здесь бываю, опасаясь ненужных встреч.

— Киота?! — раздалось позади удивленное восклицание. — Это ты?

Я скривилась словно от сильной боли. А вот, собственно, и пожаловала причина того, почему я отказалась от выгодной работы в департаменте и старалась как можно реже появляться в этой части города.

Марьян из рода Ритан был красив, как только может быть красив мужчина. Высокий, статный, белокурый и синеглазый. Маг высшего уровня подчинения, сильнейший на нашем курсе. Мы встречались с ним целых три года и уже подумывали о свадьбе, пока однажды я не застала его в постели со своей лучшей подругой. После того случая, кстати, я перестала верить в дружбу, особенно в женскую.

По распределению меня должны были отправить в тот же отдел департамента, что и Марьяна. Я отказалась от работы. Даже мысль о случайной встрече была невыносима. Меня долго уговаривали одуматься, умоляли не портить карьеру, сулили златые горы и бриллиантовые россыпи под ногами. Но я гордо перечеркнула все эти блестящие перспективы. Дура, конечно. Нужно было вытребовать перевод в другой отдел, с моей-то специализацией на такую уступку точно пошли бы. Но мне было стыдно, безумно стыдно признаваться в истинной причине отказа от государственной службы. Плоды этого я сейчас и пожинаю. Ни денег, ни малейшей надежды в ближайшем будущем найти более-менее приличную работу. Со дня на день Вельвиру надоест терпеть мои постоянные песни о том, что за квартиру непременно заплачу завтра, и он вышвырнет меня на улицу. Останется лишь продать за бесценок лавку и на эти деньги отправиться на какую-нибудь дикую планету попытать счастье первопроходца. Домой я точно не вернусь. Любимая тетушка, заменившая мне родителей, которые отказались от меня еще в детстве, точно живьем сожрет за провал. Она как истинный оборотень способна и на такое.

Я замерла, до боли в костяшках вцепившись в холодный мрамор парапета и моля небеса, чтобы знакомый голос оказался лишь наваждением. Нет, только не Марьян! Не хочу его видеть! Эту самоуверенную улыбку, наверняка безупречно дорогой костюм. Выслушивать сочувственное: «Что, так и продолжаешь в лавке трудиться? Какая-то ты бледненькая, поди, питаешься плохо. А ведь я говорил, чтобы не дурила».

— Киота. — Мне на плечо легла рука. — Ты оглохла, что ли? Неужели не желаешь поприветствовать старого приятеля?

Больше всего на свете я хотела развернуться и врезать «старому приятелю» в нос. Не самая лучшая идея, когда имеешь дело с магом. Тем более у него наверняка открыта лицензия на полную самозащиту.

— Марьян. — Я торопливо растянула губы в фальшивой улыбке и наконец-то повернулась к нему лицом. — Какими судьбами?

К моему величайшему удивлению, приятель оказался не один. Рядом с ним стоял мужчина, при виде которого у меня мелко-мелко затряслись поджилки. Захотелось драпануть со всех ног или упасть на колени и заранее покаяться во всех грехах. Даже в тех, которые еще не совершила.

Позвольте представить: Дольшер Барайс. Куратор нашего курса в Академии и одновременно — начальник отдела лицензирования в департаменте. А заодно и глава всего департамента. Один из немногих магов в нашем мире, одинаково хорошо владеющий оборонной и атакующей магиями. Про уровень подчинения даже упоминать не буду — и так понятно. Говорят, в любовницах у него ходит сама королева Фиониксия, а наш король Тицион из династии Хайдес и слова поперек сказать не смеет. А еще говорят, что именно он в последние годы управляет нашим государством. Не так уж плохо, с учетом того что в его состав входят еще с десяток мелких мирков, пригодных для жизни.

Рядом с белокурым Марьяном черноволосый и смуглый Дольшер смотрелся особенно эффектно. Темный костюм лишь подчеркивал контраст и невероятно шел ему. Наверняка начальник департамента знал об этом. И невольно мне стало стыдно, что я не нарядилась с утра пораньше в сногсшибательное платье с глубоким соблазнительным декольте и не влезла в туфли на высоченной шпильке. Наверное, тогда бы этот самоуверенный красавчик удостоил меня хотя бы одним взглядом, а не смотрел так, будто видит перед собой пустое место.

— Познакомься, это мой начальник. — Марьян с легкой ноткой гордости кивнул на откровенно скучающего Дольшера. — Представляешь, вчера меня сделали его заместителем.

— Поздравляю, — робко протянула я, как никогда прежде мечтая оказаться на другом краю вселенной. — А я вот… гуляю…

— Гуляешь? — Марьян глубокомысленно изогнул красиво очерченную бровь. — Ах да, совсем забыл. Ты же вольная птичка, отказалась на короля работать.

На этом месте Дольшер впервые кинул на меня быстрый косой взгляд. Мне показалось, будто грудь неожиданно сжало железными тисками, выдавливая остатки кислорода. Но один удар сердца, и все вернулось на круги своя. Начальник департамента равнодушно отвернулся, а я задохнулась от гнева. Он что же, просканировал меня?! Но это против закона! Никто не имеет права измерять уровень сил кого-либо, не заручившись прежде решением суда.

Я на миг задержала дыхание, сосредотачиваясь. Затем отправила Дольшеру короткое и четкое послание: «Скотина!» У него наверняка установлено с десяток ментальных щитов, но обычно они работают на подавление чтения мыслей хозяина, а не блокировку извне. Будем надеяться, этот тип получит мой привет. И придраться не к чему: некоторые люди очень громко думают. Пусть считает, что я отношусь к их числу.

Смуглый красавчик вновь взглянул на меня, на сей раз с ноткой любопытства в странно светлых глазах песочного оттенка.

— Киота Дайчер, не так ли? — бархатным голосом поинтересовался он, и ледяная дрожь пробежала у меня по позвоночнику.

Ох, кажется, мне не стоило дергать тигра за усы. Как бы за такую наглость не отправили обживать какой-нибудь далекий-предалекий мир, только что открытый. С моим уровнем сил легче сразу с собой покончить.

— Если не ошибаюсь, вещевик, — скорее утвердительно, чем вопросительно продолжил Дольшер, не дожидаясь от меня ответа. — Вы уверены, что у вас только второй уровень подчинения?

— Абсолютно, — Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. — Точнее, на границе с первым, но из-за перекоса в оборону…

Дольшер ударил так стремительно, что я не заметила движения его руки. Зеленая молния разорвала воздух между нами — и потухла, ударившись в щит. Самое смешное, я совершенно не помнила, как его создавала. Он словно по собственной воле упал между нами, надежно оберегая меня от какой-либо атаки.

— Что тут происходит? — Опешивший Марьян переводил взгляд с меня на довольно улыбающегося Дольшера. — Киота, что ты устроила?

— Я устроила?! — срывающимся от возмущения голосом воскликнула я. — Он первый начал! Чуть не убил меня!

Вокруг нас, привлеченный шумом, начал собираться народ.

— Это было не смертельное заклинание, — поспешил объясниться Дольшер, обращаясь даже не ко мне, а к любопытствующим. — Тренировочные чары, ни больше ни меньше.

— Какая разница?! — донельзя противно взвизгнула я. От пережитого ужаса коленки затряслись мелкой дрожью. Хотелось сесть прямо на нагретый солнцем тротуар, пока ноги совсем не отказали мне. — Я ведь не знала, что это тренировочные чары!

— То-то и оно. — Дольшер подмигнул мне. — Смысл устраивать проверку, если проверяемый заранее знает, что его жизни ничто не угрожает? Киота, жду вас завтра в моем кабинете. Ровно в полдень. И советую не игнорировать это приглашение. Там и продолжим наш разговор. Сдается, в ближайшее время вы поменяете уровень подчинения.

Я кисло поморщилась, совершенно не обрадованная радужной перспективой. Придется каждый месяц таскаться в департамент, отстаивать очередь, чтобы засвидетельствовать то, что в обозримом прошлом я никого не убила. Со своей удачей обязательно буду каждый раз в коридоре сталкиваться с Марьяном, что совсем не греет душу. Вон сколько проблем в этот раз принесла случайная встреча.

— Можно я пойду? — уныло спросила я, пятясь бочком. — У меня встреча в трактире назначена. Я и так уже опоздала.

— Встреча? — Марьян встрепенулся, словно охотничья собака, взявшая след. — Неужели моя маленькая Киота наконец-то оправилась от той раны в сердце, что я ей нанес, и нашла себе нового ухажера?

Я покраснела и покосилась на Дольшера. Тот даже не попытался сделать вид, будто не слушает наш разговор. Напротив, сложил руки на груди и с нескрываемым интересом уставился на меня, ожидая ответа. Триста демонов ему в печенку! А ведь сама виновата: недаром тетушка постоянно твердила, что не стоит привлекать внимание сильных мира сего. Могла бы и не посылать его мысленно. Подумаешь, просканировали ее без спроса. Не изнасиловали ведь, в конце концов. А теперь кучу неприятностей на свою голову огребла.

— Мне некогда, — твердо проговорила я. — Меня ждут. Всего хорошего, Марьян.

— Ну ладно, — обескураженно протянул он. — Рад был повидаться.

— До завтра, — с особым намеком попрощался Дольшер. — И не опаздывайте.

Я зло развернулась и зашагала к трактиру. Как вдруг…

Это было красиво. Нет, не так. Это было очень красиво. И безумно, безумно страшно. Небольшое двухэтажное здание трактира внезапно приподнялось над землей и взорвалось. Словно огромная огненная лилия расцвела в небе над городом. А в следующий миг во все стороны полетели обломки и жалящие смертоносные искры.

Наверное, погибло бы много народа. Набережная всегда была излюбленным местом прогулок горожан, и этот день не стал исключением. Я сама не заметила, как воздвигла перед собой щит. Напряглась изо всех сил, пытаясь охватить чарами как можно больше пространства. А в следующий миг ко мне присоединился Дольшер. Марьян никогда не отличался способностями к оборонной магии, поэтому остался в стороне.

Высокий черноволосый маг стоял рядом со мной, выставив перед собой руки. Стена пламени ударила в наш щит, и я покачнулась, едва не рухнув на колени.

— Не сметь! — прошипел Дольшер. — Один не удержу.

Я осталась на ногах. Немыслимо, но я действительно удержалась и после второго взрыва, который должен был прокатиться по набережной смертоносной волной. Закусила до крови губу, почти не видя ничего перед собой от напряжения. И стояла, стояла, питая энергией наш общий щит и оберегая людей, оставшихся за моей спиной.

Спустя вечность пламя стало стихать. Огонь, словно живое существо, собрался в комок, перестав вырываться из западни. Первым опустил руки Дольшер. Затем и я оборвала нить, соединяющую меня со щитом. Через пару мгновений оборонные чары пропали, но свое дело они уже сделали. Пожар почти прекратился. Только на месте трактира еще потрескивали багровые головешки.

Я отерла тыльной стороной ладони рот. Отстраненно подивилась кровавым разводам на коже. Надо же, все-таки прокусила губу. И, плюнув на всякие приличия, уселась прямо на тротуар.

— Демоны, — потрясенно выдохнул рядом Марьян. — Что это было?

Дольшер уже разговаривал по мыслевизору, вызывая подкрепление. Затем обернулся, внимательно посмотрел на меня и ощерился в неприятной усмешке.

— Говоришь, у тебя была назначена там встреча, Киота? — произнес он. — Очень интересно. Ты ведь расскажешь мне, с кем именно?

Я шепотом выругалась. Ох, сдается мне, влипла я по полной.

* * *

Я сидела в кабинете Дольшера и потела от страха. Просторное помещение, казалось, сузилось до одного письменного стола между мной и начальником департамента. Жутко хотелось пить и, простите за откровенность, в туалет. Но никто не поинтересовался моими желаниями, поэтому приходилось терпеть. Терпеть — и из последних сил держать ментальный щит, сопротивляясь попыткам Дольшера просканировать меня.

Маг удобно расположился в кресле напротив меня и сверлил немигающим взглядом мою переносицу. Ждал, когда я хоть на миг расслаблюсь, чтобы прочитать мои мысли. Мы оба знали, что это было незаконно. Никто не имеет права без разрешения суда просканировать человека. Но Дольшер уже доказал, что на общепризнанные законы и нормы ему наплевать. Тем более, как я уже говорила, некоторые люди очень громко думают. Поди докажи потом, что мои мысли прослушали специально. Несомненно, Дольшер без особых проблем преодолел бы и мою хлипенькую защиту, но пока этого не делал. Взлом ментального щита всегда оставляет следы в ауре, а значит, это так легко не скроешь. Поэтому мы уже битый час сидели друг против друга. Он — ожидая, когда мои силы на подпитку щита иссякнут. Я — чисто из-за упрямства пытаясь не сдаваться ему как можно дольше. И потом, если начальник департамента по оказанию магических услуг населению узнает, какая именно встреча была назначена в трактире, мне ой как не поздоровится. Не любит государство конкурентов, особенно когда последние не озаботились получением соответствующей лицензии.

— Твое упрямство начинает меня раздражать, — наконец проговорил Дольшер, откидываясь на спинку кресла. — Киота, почему ты так упорствуешь? Ты же знаешь, что еще пара часов, и я получу официальное разрешение на ментальную прослушку. Прости, но твои щиты не устоят тогда и секунды. Тем более если ты хотя бы попытаешься защищаться и после этого, то тебя обвинят в противодействии закону. Ты понимаешь?

— Угу, — буркнула я, не позволяя себе ни на миг расслабиться. А то знаю я этих мужчин — отвлекут разговорами, дождутся, когда ты немного расслабишься, и с радостным гиканьем примутся шарить в твоих мозгах. Нет уж, спасибо. У меня слишком стыдливые тараканы в голове, чтобы выставлять их напоказ.

— Почему ты не хочешь пойти на сотрудничество? — искренне удивился Дольшер. Встал, и я негромко перевела дыхание, почувствовав, как немного ослаб его напор на мой бедный щит. — Уверяю, я смогу добиться для тебя облегчения приговора. Скажем, не смертная казнь, а всего лишь ссылка в какой-нибудь только открытый мир. Ну как?

Я аж хрюкнула от возмущения. Какая еще смертная казнь?! С каких пор оказание магической услуги без соответствующей лицензии карается так строго? Или… Или он полагает, что это я взорвала трактир? Чушь какая! Зачем тогда мне было держать щит, оберегая людей?

— Я не взрывала трактир! — с возмущением выкрикнула я и тут же замолчала, сберегая дыхание.

Мерзавец маг, воспользовавшись этой секундой, попытался взломать щит. Ага, я все-таки права. Пытается запудрить мне мозги.

В кабинете вновь воцарилась тишина. Мы с Дольшером схлестнулись в молчаливой битве взглядов, в которой никто не собирался отступать первым.

— Хорошо, Киота, давай поговорим по-другому. — Начальник департамента неожиданно поднял руки в примиряющем жесте, — Ты должна понимать, что сейчас каждая минута на вес иридия. Те, кто организовал взрыв, уже наверняка стоят в очереди к межпространственным телепортам. А возможно — уже выбрались из столицы. Пока я получу разрешение на сканирование, может пройти недозволительно много времени. Мы сейчас уже почти наверняка опоздали, но хоть какая-то надежда пока теплится. Понятно излагаю?

— Почему вы считаете, что я каким-либо образом замешана в этом деле? — проворчала я, воспользовавшись тем, что Дольшер оставил в покое мой щит. — Мне просто повезло. Если бы я не встретила вас и Марьяна, то наверняка погибла бы. Так из-за чего вы меня подозреваете?

— Из-за твоего упрямства, — честно ответил Дольшер. — Если ты ни при чем, то почему так упорно пытаешься не пустить меня в свои мысли?

— Ну это как-то неприлично, в конце концов, — промямлила я, пытаясь убедительно сыграть смущение. — Вы мужчина, я женщина. Мало ли что я там думаю. Мне может быть неприятно или стыдно, если мои маленькие глупости станут известны постороннему.

— Киота, — проникновенно сказал Дольшер, и в его песочного цвета глазах запрыгали веселые искорки, — не надо прикрываться извечным женским кокетством. Тебе не идет. Мне плевать на то, что ты там думаешь обо мне или Марьяне, если об этом речь. Даже если ты представляла нас голыми в объятиях друг друга. Даже если мечтала о постельной сцене с собой в главной роли. Ты слышишь меня? Мне плевать! Мне не плевать на то, почему ты так упорно скрываешь, с кем у тебя была назначена встреча в трактире. И это заставляет меня думать об очень нехороших вещах.

Я сгорбилась и закрыла лицо руками. Вот ведь угораздило меня! И как ему объяснить, что я действительно не имею никакого отношения к взрыву трактира, не пуская при этом в свои мысли? Никак, пожалуй. Но если он узнает, что я собиралась преступить закон, то мне не поздоровится. Тупик какой-то.

— Я начинаю злиться, — будничным тоном предупредил меня Дольшер. — Когда я злюсь — то становлюсь жестоким. Каждый человек когда-либо преступал закон. Уверяю тебя, когда я выпотрошу твою память, а это произойдет уже очень скоро, то постараюсь отыскать в ней как можно больше правонарушений. Чтобы ты поняла, как плохо выводить из себя начальника департамента, особенно когда речь идет о жизни людей. Но если ты расскажешь правду прямо сейчас, то, возможно, я закрою глаза на твои маленькие шалости.

Я молчала, уставившись на край стола. Что же делать?

— Ну же, Киота, — вкрадчиво прошептал Дольшер. — Просто расслабься. Позволь мне лишь краешком глаза заглянуть в твои мысли. Честное слово, я никому не расскажу, что там увижу.

— Иди ты к демонам! — зло выдохнула я и сняла щиты. — Смотри!

Глаза Дольшера вспыхнули торжествующим пламенем, на миг став совершенно желтыми. А потом я провалилась на дно его зрачков, до мельчайших подробностей вспомнив происшествия этого утра. Будильник, не сработавший вовремя. Писк мыслевизора. Голос заказчика со странными шипящими интонациями.

— Варриец, — на этом месте услышала я далекий отзвук мыслей Дольшера. — Исконный причем. Что он тут забыл?

Через секунду я очнулась на том же стуле. Дольшер уже отдавал негромкие приказания по мыслевизору, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице.

— Можно мне хоть теперь сходить в туалет? — угрюмо спросила я, скрещивая ноги. — Очень хочется.

— Теперь можно, — милостиво разрешил маг, отвлекшись от своего разговора. — Прямо по коридору и направо. Но потом обязательно возвращайся. Будем думать, что с тобой делать.

— В смысле? — насторожилась я, сразу же опустившись на стул, с которого было встала. — Вы же обещали, что закроете глаза…

— Я обещал, что закрою глаза на маленькие шалости. — Дольшер улыбнулся с таким самодовольством, что я невольно сжала кулаки, уже понимая, что угодила в ловушку. — Но сама знаешь, как у нас не любят, когда кто-нибудь открывает частную магическую практику без должной лицензии.

— Я же ничего не сделала! — испуганно взвизгнула я. — Только собиралась просканировать вещь, но…

— Неважно, — оборвал меня Дольшер. — В данной отрасли одно лишь намерение часто приравнивается к преступлению. Впрочем, думаю, я сумею замолвить за тебя словечко перед судьей. Все-таки как-никак ты пошла навстречу интересам следствия. Поэтому штраф в шестьсот хардиев будет уменьшен наполовину. Или же год ссылки на рудники. Или же…

Дольшер негромко рассмеялся, глядя на мое вытянувшееся от немого возмущения лицо. Год рудников за то, что я не совершала? Безобразие! Да там день за неделю идет. И еще повезет, если каменную астму[4] не подхвачу, от которой легкие через пару месяцев превращаются в кровавую кашу. А альтернативы, пожалуй, и нет. Для меня что шестьсот хардиев, что триста — суммы одинаково нереальные.

— Или же, — с нажимом повторил Дольшер, — пять лет работы в департаменте по специальности. За минимальную зарплату, понятное дело. Остальное пойдет на оплату штрафа.

— Минимальная зарплата — это сколько? — мрачно поинтересовалась я, невольно отвлекшись от мысленной примерки робы ссыльной на рудники.

— Пять хардиев, — ответил начальник департамента. — Вполне хватит на съем квартиры и достойное питание.

Я аж задохнулась от радости. Пять хардиев! Да я сейчас в удачный месяц получаю вдвое меньше и то умудряюсь концы с концами сводить. Правда, принятие предложения Дольшера означает, что я каждый день буду вынуждена встречаться с Марьяном. Пожалуй, стоит сразу обговорить этот тонкий момент.

— Я согласна, — проговорила я, пристально глядя на будущего начальника. — Но с одним условием: пожалуйста, сделайте так, чтобы я как можно реже виделась с Марьяном.

— С Марьяном? — Дольшер удивленно изогнул бровь. — Я думал, вы с ним старые знакомые.

— Вы верите в дружбу между бывшими любовниками? — Я криво усмехнулась. — Особенно когда тебе разбили сердце?

— Понял. — Дольшер кивнул. — Это будет не так уж сложно устроить. Еще что-нибудь?

Я неопределенно пожала плечами. Потом вспомнила Вельвира. Он ведь обещал выкинуть меня из квартиры, если не найду денег до конца этой недели.

— Могу я получить аванс за первый месяц работы? — спросила я, глядя на мага невинно-честными глазами. — Пожалуйста.

— Верно говорят, дай уроженке Озерного Края палец — всю руку откусит. — Дольшер фыркнул, — Два хардия[5] получишь вечером. А пока — брысь. Иди в туалет или куда ты там хотела. И займемся работой.

Я не стала дожидаться повторного разрешения. Вылетела из кабинета с такой скоростью, что едва не потеряла туфли. Потому как иначе, боюсь, оконфузилась бы перед начальством самым неприличным образом.

В туалете департамента было прохладно, пусто и тихо. Лишь чуть слышно шумело циркулирующее водное заклинание да попыхивал жаром из сушилки для рук плохо закрепленный огненный шар. Я быстро сделала свои дела, затем умылась и посмотрела в зеркало. Ну что, Киота? Поймали тебя в ловушку? Ведь не хотела работать на государство, а в итоге все равно прижали к ногтю и заставили.

— Может, сбежать? — уныло пробормотала я, подходя к окну и опасливо выглядывая наружу.

В принципе не так уж и высоко — всего пятый этаж. Силовой щит наверняка смягчит падение. Вот только что потом? Ждать официальной повестки в суд? Попробовать уйти через пространственные телепорты? Куда только? Каждый проходящий через них оставляет ментальный слепок своей личности, который хранится не меньше месяца. Если я отправлюсь в какой-либо обитаемый и давно обжитый мир, то меня сразу же вычислят и вернут. А вот на дикие планеты как-то самой не хочется соваться. Чтобы там выжить, надо принадлежать к высшему уровню подчинения и уметь нападать, а не только тупо ставить оборону. Конечно, с моими способностями к глухой защите меня никто не съест в первое же время и даже не покалечит, но с другой стороны — и я никого не съем. А значит, через пару недель тихо-мирно скончаюсь от голода. Уж лучше рудники. Там хоть кормят три раза в день.

Я вздохнула и покачала головой. Нет, Киота, не выйдет. Придется тебе примерить черное платье госслужащей. Дольшер был настолько великодушен, что подсластил мне горечь поражения, хотя был не обязан этого делать. В итоге я получила такое предложение, о котором вчера могла только мечтать. Но почему тогда такое чувство, будто меня нагло и бесцеремонно использовали?

Я щелкнула пальцем по сушилке, закрепляя шар в нужном положении. Поправила волосы и вышла в коридор.

Не подозревая ничего плохого, неспешно отправилась в сторону кабинета Дольшера.

— Извините, вы, случайно, не Киота? — неожиданно раздался за спиной женский голос.

— Что? — Я обернулась, удивленная. Неужели встретила какую-то знакомую?

Но коридор позади меня был абсолютно пуст. Лишь чуть шевельнулись занавески на ближайшем окне.

Я закрыла глаза и потрясла головой. Дела. Неужто галлюцинациями страдать начала? Странно, с чего вдруг.

— Вы Киота? — повторили на ухо с нетерпеливыми нотками. — Да или нет?

Я резко распахнула глаза и на всякий случай отпрянула к стене. Почувствовав за спиной надежную каменную поверхность, с чуть заметным облегчением перевела дыхание. Хоть кожа между лопатками чесаться перестала от чьего-то невидимого взгляда.

— Не понимаю, о ком вы говорите, — медленно, тщательно подбирая слова, проговорила я. В кончиках пальцев запульсировала магическая энергия, должная в любой момент обернуться непроницаемым щитом. — Кто такая Киота?

— Значит, не она, — разочарованно вздохнула невидимая собеседница. — Извините за беспокойство.

На этом мое загадочное приключение благополучно бы завершилось, но в дальнем конце коридора в этот момент вдруг распахнулась дверь. Дольшер выглянул из своего кабинета, отыскал меня глазами и крикнул:

— Киота, куда запропастилась? Я тебя жду!

Я прошипела сквозь зубы пару ругательств. Вот кто просил вездесущего начальника департамента вспомнить о моем существовании именно сейчас?

— Киота! — торжествующе воскликнул звонкий женский голосок. — Лгунья!

Тонкая серебристая пленка защитного заклинания уже кружилась в воздухе, сорвавшись с моих пальцев. Но оно оказалось бесполезным против удара ножом. Воздух располосовал холодный проблеск невидимой стали, и острая боль пронзила мое плечо. Повезло, что в последний момент я наугад отшатнулась в сторону, уходя от предполагаемого удара, иначе целью убийцы стало бы мое горло.

В следующий миг произошло сразу несколько событий. Спираль времени послушно растянулась. Вот слуха касается тонкий свист нового замаха моей противницы. Удар сердца. Защитные чары вокруг меня окрашиваются изумрудно-зеленым, но я уже знаю, что это не поможет. Не спасет от странного лезвия, которое заточено настолько безупречно, что может резать блокирующие щиты. Однако спасение приходит с совершенно неожиданной стороны.

Меня отшвырнуло в сторону, когда по коридору покатился огненный вал такой силы, что ближайшее окно, не выдержав жара, лопнуло, обдав меня водопадом стеклянных брызг.

Защитный кокон вокруг меня окутался ледяными искрами, но устоял. Пальцы онемели от чудовищной отдачи. Я сжалась на полу в клубок, пытаясь таким образом уменьшить поверхность соприкосновения моих чар со смертельным колдовством. В конце концов, у меня запас энергии не безграничен, тем более что парой часов ранее я изрядно его опустошила около взорванного трактира.

— Держись, Киота! — с трудом услышала я в гуле пламени.

Напряглась, отдавая последние силы на подпитку энергетического контура. И вовремя. Через секунду по коридору пронесся уже ледяной вихрь. Воздух, черный от копоти, заискрился снежинками. С потолка, моментально растрескавшегося от столь резкого перепада температуры, на меня посыпалась какая-то труха. Но я почти не обратила на это внимания, потому что наконец-то увидела свою противницу.

На противоположной стене четко вырисовывался отпечаток чьей-то фигуры. Магия Дольшера смяла убийцу, отбросила ее далеко от меня. Наверное, это была страшная смерть: сначала в огне пекла, затем в холодном безумии. Но почему-то мне было ни капли не жаль загадочную женщину. Тяжело испытывать к кому-то теплые чувства, когда он едва не убил тебя.

От внезапно нахлынувшей тишины зазвенело в ушах. Ледяное заклинание сгинуло так же бесследно, как и огненное до этого. Но я продолжала лежать на полу, не смея поверить в спасение и сжимая одной рукой окровавленное плечо другой. Мало ли. Вдруг Дольшеру придет в голову следом отправить еще какое-нибудь смертельное колдовство. Так, на всякий случай. Чтобы уж точно убить всех незваных гостей.

Зеленоватый защитный контур едва светился, готовый в любой момент вспыхнуть и спасти меня от очередной напасти. Да будет благословен мастер Тин, который натаскивал меня в Академии на оборонные чары! Надо будет заглянуть в храм благодарения и поставить за его здравие свечку. А еще лучше — отправить ему в подарок бутылку хекского вина, пусть даже придется отдать за нее месячный оклад.

Битое стекло неприятно захрустело под ботинками Дольшера, когда он неторопливо подошел ко мне.

— Жива?

Я с приглушенным стоном села, не решаясь пока принять вертикальное положение. Энергетический контур подрагивал, но не исчезал, продолжая оберегать меня от любой угрозы.

— Киота, сними защиту, — почти ласково попросил Дольшер, присаживаясь около меня на корточки. — Все уже позади.

Я смотрела на мага, не понимая, что он от меня хочет. Снять защиту? Зачем? Вдруг где-то поблизости притаился еще один убийца, который только и ждет подобной глупости с моей стороны?

— Сними защиту, — чуть тверже повторил Дольшер. — В департаменте объявлена красная тревога. Этаж полностью блокирован от внешнего мира. Поверь, никакой призрак теперь не проберется сюда.

— Призрак? — Я облизнула пересохшие губы. — Это был призрак?

— Киота. — Дольшер проигнорировал этот вопрос. Протянул руку, и щит засеребрился от его прикосновения, не пропуская дальше. — Поговорим об этом позже. Сними защиту. Дай мне осмотреть твою рану. Вдруг нож был отравлен?

Я аж поперхнулась от негодования. С этого и надо было начинать! Сейчас ведь каждая секунда на счету. И послушно оборвала подпитывающую нить.

— Вот и умничка. — В песочных глазах начальника департамента мелькнула и тут же пропала улыбка, словно ее и не было никогда. — Извини, но сейчас будет очень больно.

Я нахмурилась, не понимая, с чего вдруг мне должно стать еще больнее. Или он собрался ковыряться пальцами в открытой ране?

Реальность оказалась куда хуже. Нет, я не закричала, когда это чудовище ударило меня в плечо маленькой ослепительно-белой магической змейкой. У меня не хватило на это воздуха. Горло перехватило от вспышки боли, острой, яркой, невыносимой. И темное забытье любезно распахнуло передо мной свои ласковые объятия.

* * *

В нос ударил резкий запах нашатыря. Я закашлялась, попыталась оттолкнуть руку, настойчиво сующую мне в лицо мокрую ватку, но мучитель не унимался. Пришлось окончательно сдаться и открыть глаза. Правда, тут же вновь их закрыть, на миг пожалев, что не погибла. Поскольку оказалось, что я сижу в кабинете Дольшера, а перед моим стулом на коленях стоит Марьян, который и помог мне прийти в себя.

— Очнулась, — довольно проговорил приятель, вставая. Небрежным жестом отряхнул светлые брюки и посмотрел на своего начальника. — Чем ты ее так приложил?

— И зачем, самое главное? — проворчала я, придирчиво ощупывая плечо. Оно было совершенно здоровым, даже шрама не осталось. Жаль только платье безвозвратно погублено.

— Я уже сказал, что нож мог быть отравлен. — Дольшер пожал плечами, — Мне было недосуг возиться, разбираясь, так это или нет. Поэтому поступил самым простым способом: вычистил рану огненным заклинанием и вылечил ее.

— Вас в Академии не учили, что подобные действия принято проводить под наркозом?

Дольшер вместо ответа прищелкнул пальцами, будто осененный какой-то догадкой.

— Так и знал, что что-то забыл, — досадливо проговорил он. — Ну что поделать, если целебная магия никогда не входила в круг моих интересов.

Я вспыхнула от гнева, решив, что он, должно быть, издевается надо мной. Но начальник департамента смотрел на меня столь невинным взором, что ругательства застряли у меня в горле. Фиг его разберешь. Вдруг в самом деле забыл. Как-никак он прежде всего боевой маг.

— Надеюсь, в следующий раз вы учтете это маленькое обстоятельство.

— В следующий раз? — Дольшер криво усмехнулся. — Киота, на твоем месте я бы молился, чтобы тебе больше никогда в жизни не довелось испытать на себе мои более чем скромные способности целителя.

Я уныло кивнула. Да, повторения произошедшего почему-то совершенно не хочется. Если в ближайшем будущем произойдет еще какая-нибудь неприятность — то моя песенка спета. Запасы энергии на нуле. Чудо, что вообще выжила после того представления, которое устроил в коридоре Дольшер.

— Ну рассказывайте! — потребовал Марьян, присаживаясь на краешек стола начальника. — Что у вас тут произошло? Мне показалось, будто здание вот-вот рухнет. Неужели тебя, Дольшер, вновь пытались убить?

— Не меня, — обронил тот. — Ее. — И кивнул на меня.

У Марьяна от изумления округлились глаза. Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел. И почему-то это было очень и очень приятно.

— Ее? — с нескрываемым скепсисом протянул Марьян. — Киоту? Но кому она помешала?

Откровенное пренебрежение, скользнувшее в голосе приятеля, больно царапнуло сердце. Ишь ты как заговорил.

— Сам пытаюсь разобраться. — Дольшер отошел к окну. Заложил за спину руки, о чем-то напряженно размышляя.

В комнате повисло молчание. Марьян хмурил брови, то и дело украдкой бросая на меня изумленные взгляды. Я кривила губы, вновь и вновь поглаживая пострадавшее в недавнем нападении плечо. Ничего не понимаю. Кто на меня напал? Зачем? И как бы в кратчайшие сроки пополнить запас энергии?

— Ничего не понимаю, — в унисон моим мыслям прошептал Дольшер, отсутствующим взглядом наблюдая за суетой города.

— Быть может, ты хоть что-нибудь мне расскажешь? — развязно протянул Марьян, качнув безукоризненно начищенным ботинком. — Всех входящих в департамент проверяют на предмет оружия. Киоту, как я понял, ранили ножом. Но как его протащили через сканеры?

— Это был призрак, — проговорил Дольшер, несколько раздраженно хрустнув пальцами. — Призрак с карающим мечом, способный материализоваться в любой миг и так же внезапно исчезнуть.

— Что? — переспросил Марьян. — Разве такое возможно?

Я хмыкнула про себя. Оказывается, мой приятель был не очень прилежным студентом и прогуливал лекции по этнографической ритуальной магии. Потому как иначе знал бы, что на планете Варрий, относящейся к одному из наиболее крупных освоенных миров, существует забавный ритуал. При его помощи можно не только возродить душу, но и позволить ей убить своих обидчиков. Правда, этот ритуал весьма полюбили наемные убийцы того мира, поскольку оказалось, что призраки весьма доверчивы и зачастую верят каждому слову. Скажешь, что твой обидчик, к примеру, какой-нибудь барон или любой другой зажиточный человек, которого тебе заказали, и все, считай, дело окончено. Привидение само найдет несчастного и сделает за тебя всю грязную работу.

Мое мнение о невежестве Марьяна, по всей видимости, разделил и Дольшер. Он круто развернулся и тяжелым взглядом смерил его с головы до ног. Марьян, не почувствовав грядущей опасности, ответил ему нагловатой усмешкой, продолжая гордо восседать на столе.

— «Особенности проведения ритуалов в четырех крупнейших обжитых мирах», — на память процитировал начальник департамента название основного учебника по этому предмету.

— Что? — переспросил Марьян, изумленно изогнув бровь. — Ты о чем?

— Завтра сдашь мне по этой книге экзамен, — отчеканил Дольшер. — И учти, твоя зарплата на будущий год будет напрямик зависеть от его результатов.

Марьян обиженно засопел, явно не ожидая подобного поворота дел, но промолчал. Лишь бросил на меня злобный взгляд. Я изумленно хмыкнула про себя. Я-то тут при чем?

— Как насчет тебя, Киота? — Дольшер повернулся ко мне. — Знаешь, что такое призрак с карающим мечом?

— Угу, — буркнула я. — Вот что интересно: если этот ритуал в основном используют на Варрии, а звонивший мне был, по вашим словам, именно оттуда…

— Что? — оборвал мое сложное умозаключение начальник департамента. — Разве я говорил тебе, что это был варриец? Не помню.

— Вы подумали так, — напомнила я, слегка удивившись вопросу. — Я уловила отзвук ваших мыслей.

Дольшер смотрел на меня так внимательно, что мне стало не по себе. Я на всякий случай приготовилась кинуть перед собой щит. Мало ли, вдруг опять решит моих тараканов в голове проверить. А они у меня пугливые, не любят, когда их слишком часто на свет вытаскивают.

— Что, Дольшер, — неожиданно разрядил затянувшуюся паузу Марьян, захихикав, — поди, впервые с тобой такая неприятность случилась? Чтобы во время сканирования подозреваемый прочитал твои мысли.

Дольшер проглотил это, хотя на его месте я бы уже давным-давно поставила обнаглевшего приятеля на место. Странные отношения между начальником и подчиненным, ничего не скажешь. Даже если они друзья, то в служебное время личные отношения должны отходить на второй план, чтобы не мешать работе. Конечно, это только мое мнение, но все же. Тяжеловато будет работать в департаменте, если здесь процветает настолько неформальное общение. Я люблю, когда все строго по уставу. Так легче, не стоит ломать голову, где проходит та грань, за которую лучше не переступать.

— А что в этом такого? — проговорила я, чувствуя себя по меньшей мере неудобно под пристальным немигающим взглядом Дольшера. Чего уставился, спрашивается? — Если существует отдача от заклинаний, то и от сканирования ее никто не отменял. Это процесс взаимный. Чтобы прочитать мысли, надо открыть и свое сознание. Ничего удивительного, если при этом что-нибудь по принципу обратной связи проскользнет в другую сторону.

— Что у тебя было по правилам построения заклинаний? — почему-то спросил Дольшер, наконец-то перестав пялиться на меня.

— Киота по всем теоретическим дисциплинам была отличницей, — вновь влез в разговор Марьян, видимо стараясь реабилитироваться за недавний провал. — Вот практику вечно пересдавала. Если бы не способности к защите — вылетела бы из Академии с треском еще со второго курса, когда у нас боевая магия началась. — После чего сделал паузу и продолжил с явной ноткой гордости: — Вот у меня все наоборот было. Оно и к лучшему. Кому нужны эти пыльные книжки и знания, которые не спасут тебя в решающий момент? Чтобы работать в департаменте, надо прежде всего уметь нападать!

— Хочешь, чтобы я перевел тебя в убойный отдел? — без тени иронии поинтересовался Дольшер. Уловил искру любопытства в моих глазах и нехотя объяснил: — Он занимается зачисткой территорий в новых мирах, а в старых уничтожает магических существ, вышедших из повиновения у хозяев. Ну, знаешь, всякая нежить, олицетворенные заклинания, служащие для защиты, оживленные вещи.

— Мне и тут неплохо платят. — Марьян как-то испуганно поежился, и я криво ухмыльнулась.

Что, сдрейфил, приятель? Поди, привык уже к своему нагретому месту в отделе лицензирования. Никаких опасностей, никаких нехороших приключений. Только знай денежки получай за просиживание штанов. А то я не помню, как ты плакался, когда декан собрался тебя назначением во внешние миры осчастливить. Небось родители неплохие отступные дали, лишь бы великовозрастное дитятко по распределению в столице осталось.

— Ладно, вернемся к нашим ящерицам, то бишь варрийцам, — махнул рукой Дольшер, обрывая бесполезный разговор. Я улыбнулась, оценив шутку. Действительно, больше всего исконные жители Варрия напоминали прямоходящих ящеров высотой примерно в полтора человеческих роста. Начальник департамента тем временем продолжил: — Киота, ты в последнее время имела дело с кем-нибудь из них?

— Нет. — Я покачала головой и сразу же предупредила следующий вопрос: — И на Варрии никогда не была. И никаких посылок оттуда не получала. И родственников у меня там нет. Хм…

На этом месте я запнулась, и Дольшер тут же подался вперед, словно гончая, почуявшая след.

— Дело в том, что я не знаю своего отца, — неохотно проговорила я, здраво рассудив, что, когда речь заходит о собственной жизни, можно немного потрясти грязным бельем семьи. — Да и мать плохо знаю. Она родила меня очень рано и вне брака. Хотела отдать в приют, но ее старшая сестра, соответственно моя тетя, пришла в ярость и забрала нежеланного ребенка к себе. Собственно, она меня и воспитала. Мать я почти не видела и даже не помню, как она выглядит. По моим сведениям почти сразу после родов Тиора Дайчер вышла замуж и переехала в один из обжитых миров. Не исключено, что и на Варрий.

— Понятно, — обронил Дольшер. Посмотрел на Марьяна. — Займись. Чтобы к утру подробный доклад был у меня на столе.

— А как же особенности проведения ритуалов? — простодушно удивился приятель. — Я не успею выучить их и собрать досье на семейку Киоты.

— Сочувствую. — Дольшер пожал плечами, — Но жизнь вообще несправедливая штука.

Марьян вспыхнул от возмущения, вскочил со стола и собрался, видимо, высказать что-то нелицеприятное начальнику. Но в последний момент одумался и сел обратно, неловким движением смахнув несколько бумаг на пол.

— Чем раньше начнешь, тем больше шанс приятно удивить меня завтра, — отрывисто кинул Дольшер. — Марьян, я не шутил по поводу зарплаты. Мои служащие должны быть подкованы в теории в достаточной степени. И уж тем более для заместителя я не собираюсь делать никаких уступок. Ясно?

Марьян обиженно встряхнул длинными светлыми волосами. Проворчал себе что-то под нос, но в открытый спор вступить не решился. И безропотно удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Дольшер проводил его задумчивым взглядом, затем вновь посмотрел на меня. Почему-то мне стало не по себе.

Неужели опять допрашивать начнет? Я, бывало, и за месяц столько с людьми не разговаривала, сколько пришлось сегодня беседовать.

— И что мне с тобой делать? — прошептал Дольшер, словно размышляя вслух. — Свалилась мне на голову. Словно так проблем мало было. Через неделю ежегодный межмировой прием в королевском дворце, надо к нему готовиться, а тут ты…

— Что я? — огрызнулась я. — Я не навязываюсь и ни о чем не прошу. Раз вам некогда, то пойду, пожалуй, домой.

Я встала, гордо задрала подбородок и направилась к двери. Подумаешь, занят он. Будто я его на коленях умоляю стать моим личным телохранителем.

— И как ты собираешься покинуть департамент? — спокойно осведомился в мою спину Дольшер. — Красную тревогу еще никто не отменял. И потом, до конца рабочего дня несколько часов, а ты, если вдруг забыла, теперь числишься в штате сотрудников.

Я устало вздохнула и обернулась к начальнику департамента. Что ему от меня надо? То говорит, что некогда со мной возиться, то не отпускает.

— Насколько израсходовала энергию? — Дольшер поднял бумаги, скинутые Марьяном, и сел в кресло. — И сколько, по твоим представлениям, займет восстановление?

— На три четверти опустошена точно. — Я запнулась, не зная, как лучше ответить на второй вопрос. Раньше я ни разу не попадала в ситуацию, когда запас сил оказывался почти на нуле. Откуда мне знать, сколько времени займет возвращение на прежний уровень? — Сколько займет восстановление… Не знаю. Месяц, возможно?

Дольшер недовольно поморщился, услышав про такие сроки. Ну уж извините, не все принадлежат к высшему уровню подчинения. Кто-то даже после одно го-единственного щита год потом в себя приходит. А я раньше даже не подозревала, что способна на такие подвиги в течение одного дня.

— Какие существуют способы восстановления магических сил? — внезапно спросил Дольшер, переплетя пальцы и удобно устроив на них свой подбородок.

Я покачала головой. Опять экзамен! Как-то не так я представляла себе работу в департаменте. Неужели теперь меня каждый день будут гонять по всем теоретическим дисциплинам, которые изучались в Академии? Ну ладно, вспомним, что там говорилось в курсе магического самоисцеления и оказания первой помощи.

— Существует только один абсолютно безопасный способ восстановления запаса сил, — послушно затараторила я, словно прилежная студентка перед строгим преподавателем. — Время. Со временем все само должно прийти в норму. Следует с опаской относиться к услугам всевозможных шарлатанов, предлагающих энергетические амулеты. Чаще всего это пустышки, бесполезная трата денег. Но иногда речь идет о так называемых «пиявках» — сущностях, внедряющихся в ауру и создающих иллюзию насыщения, но на самом деле выкачивающих последние крохи силы, которая после гибели донора пойдет на нужды настоящего хозяина. Встречаются, конечно, и настоящие, сделанные по всем правилам энергетические амулеты. Однако и это не панацея. Нельзя заранее угадать, какую полярность имеют твоя аура и сила, заключенная в талисмане. При встрече разнонаправленных зарядов происходит… В общем, ничего хорошего не происходит.

Я передернула плечами, невольно вспомнив экскурсию в морг, где нам среди прочего продемонстрировали жалкие останки одного из неудачников. Было такое чувство, будто у него в грудине взорвалось сердце. Ребра вывернуты наружу, внутренности превратились в один кровавый шар. В общем — гадость.

— Все? — поинтересовался Дольшер, дождавшись паузы в моем докладе. — Неплохо. Но как насчет диффузии силы?

— Этот способ чрезвычайно редко применяется, — ответила я. — Мало кто из магов соглашается добровольно поделиться своей энергией, тем более что это возможно лишь при тесном телесном контакте, лучше всего — сексуальном. Между семейной парой или любовниками — возможно. Но повсеместное использование… Вряд ли.

— Я говорю не обо всех, а лишь о тебе. — Дольшер слабо улыбнулся. — Два покушения за один день — это слишком много даже для моей бурной жизни. Желательно, чтобы ты как можно быстрее пришла в норму.

— И что вы предлагаете? — с сарказмом спросила я. — Мне переспать с Марьяном?

— Неплохая идея. — Начальник департамента кивнул, подтверждая мои наихудшие опасения. — Вы некогда были любовниками, поэтому уже имеете опыт телесного контакта. Марьян — маг высшего уровня, думаю, одной ночи вполне хватит для твоего полного восстановления. Заодно поможешь ему с историей своей семьи и особенностями ритуалов.

— Я с ним спать не буду! — медленно, чеканя каждое слово, выдохнула я. — Никогда и ни за что!

— Почему? — искренне удивился Дольшер. — Я еще понимаю, если бы вы только сегодня встретились. Но что такого в том, чтобы освежить былые чувства?

— Вот именно, что «былые чувства», — со злостью выплюнула я. — Уж лучше с незнакомцем, чем с ним.

Я, не в силах выразить все душившие меня эмоции, махнула рукой. Ну как ему объяснить элементарные вещи? Спать с бывшим любовником чревато прежде всего тем, что можешь расслабиться, забыть обиды и захотеть попробовать еще раз. А я не желаю дважды наступать на одни и те же грабли. Вряд ли Марьян изменился за эти годы. Нет, вернее, не так. Он точно не изменился. Поэтому наверняка решит, что покушения подстроила я сама, лишь бы отдаться ему со всей страстью. Вполне в духе его чванливости и просто-таки гипертрофированной мании собственного величия. Нет уж, спасибо. Обойдусь как-нибудь.

— Лучше с незнакомцем, — задумчиво повторил Дольшер. — Ну и задачки ты задаешь.

Я сдавленно кашлянула, несколько настороженная серьезным тоном начальника департамента. Неужто он решил, что я всерьез? Как бы не кинул клич по всему зданию в поисках достойной пары мне на ночь.

— Если, по-твоему, так лучше, то попробуем, — неожиданно с явным сомнением протянул Дольшер.

Щелкнул пальцами, и стены кабинета засеребрились защитным контуром. Теперь мы оказались полностью заблокированы от нежелательных посещений.

Начальник департамента тем временем встал и снял пиджак. Аккуратно повесил его на спинку кресла и принялся медленно расстегивать пуговицы на черной шелковой рубашке.

— Что вы делаете? — спросила я, несколько опешив, — Вам что, жарко?

— Можно, конечно, снять только брюки, но это будет как-то невежливо по отношению к тебе, — ответил Дольшер, возясь с серебряными запонками. — Да и потом, телесный контакт должен быть как можно более полным. Одежда лишь помешает.

Я онемела от подобного поворота разговора. Так что же, он предлагает себя в качестве донора силы? Нет, Дольшер, безусловно, весьма симпатичный мужчина, но я его знаю всего несколько часов! И потом, как-то не так я себе представляла службу в департаменте: в первый рабочий день отдаться непосредственному начальнику прямо на столе в окружении важных документов. Как прикажете потом пять лет ему в глаза смотреть?

— Снимай платье. Киота, — будничным тоном предложил Дольшер, вешая рубашку поверх пиджака и потянувшись к ремню брюк, — Быстрее начнем, быстрее закончим. У меня еще много дел на сегодня запланировано.

— Не хочу! — на редкость противным голосом взвизгнула я и на всякий случай отскочила сразу на несколько шагов назад, почти упершись спиной в защитный контур кабинета. — Не буду!

— Что не будешь? — озадаченно переспросил Дольшер, но раздеваться, хвала всему большому и малому пантеону богов обжитых миров, перестал.

— С вами я спать не буду! — выпалила я. — Ни за что!

— Но почему? — В голосе начальника департамента послышалось вселенское удивление и почему-то капелька обиды. — Я тебе настолько противен?

— Да нет. — Я отчаянно пыталась не покраснеть, сбитая с толку настолько легким подходом к сексуальным проблемам. Набрала полную грудь воздуха и выпалила, подслащивая начальству горечь отказа: — Если честно, вы очень даже ничего.

— Тогда я ничего не понимаю, — признался Дольшер и вновь взялся за злополучный ремень брюк. — Ты симпатичная, я тебе тоже нравлюсь. В чем проблема-то? Полчаса — и весь свой запас сил восстановишь. Все лучше, чем рисковать в любой момент беззащитной остаться. Считай, что это всего-навсего медицинская процедура. Достаточно откровенная и деликатная, но ничего более. Уверяю, я постараюсь сделать так, чтобы она прошла наилучшим для тебя образом.

Я с ужасом почувствовала, что у меня иссякли приемлемые возражения. Дольшер просто не понимал или не желал понять всю аморальность этого поступка. Ну как ему объяснить элементарные понятия, если для него подобное в порядке вещей?

— Но вы же мой начальник, — жалобно проблеяла я. — Служебные романы никогда к добру не приводили…

— Какие романы? — фыркнул Дольшер, садясь на ближайший стул, чтобы было удобнее снять брюки. — Киота, не обольщайся. Я делаю тебе небольшое одолжение, вот и все. Не хочется потерять в самом начале знакомства такую перспективную служащую. Об этом никто никогда не узнает, уверяю. А если и узнает — невелика беда. В том же убойном отделе, которым я пугал Марьяна, это вполне обычное дело. Восстанавливаться после боевых операций как-то надо, а амулеты слишком опасны. И поверь, никто не считает это изменой семье или связью на стороне. Так что давай, Киота, раздевайся. Мы теряем время.

Дольшер встал, обнаженный, показав себя во всей красе. Я закашлялась, не в силах отвести взгляд от подобного зрелища. Откровенно говоря, у начальника департамента было все в порядке с фигурой и кое-чем другим. Но тем не менее немедленным желанием отдаться ему я не воспылала.

— Раздевайся, — с любезной улыбкой повторил Дольшер, делая шаг мне навстречу. — Или хочешь, чтобы я тебе помог?

Больше всего на свете я хотела, чтобы это оказалось кошмарным сном. Как было бы здорово, если бы сейчас раздался крик будильника и я очнулась в своей постели!

Спасение подоспело с неожиданной стороны. Пока я судорожно соображала, не является ли нарушением служебной субординации пощечина начальнику, у последнего запищал мыслевизор.

— Подожди немного, — попросил он, нажимая на пластинку. — Слушаю!

По всей видимости, передатчик у Дольшера был последней модели, способный транслировать речь собеседника непосредственно в мысли. Очень удобно, учитывая специфику работы в департаменте. Не стоит опасаться, что кто-нибудь подслушает важный разговор. Судя по тому, какой напряженно-цепкий взгляд стал у мага, именно такую беседу он и вел сейчас.

— Скоро буду, — наконец завершил он неслышимый диалог.

Мыслевизор, пискнув, отключился, а Дольшер потянулся за брюками. Я тихонько перевела дыхание, обрадовавшись, что щекотливая ситуация разрешилась сама по себе.

— Не повезло тебе, — обронил Дольшер, торопливо застегивая рубашку. — В зале межмировых телепортов кто-то попытался перепрограммировать кабину. Сработала защита, и неудачливого угонщика заблокировало в ней.

Придется ехать и разбираться. — Дольшер накинул пиджак и провел рукой по волнистым темным волосам, приглаживая их. — Не думаю, что это займет много времени, — проговорил он, пристально разглядывая меня. — За час обернусь. Тебя с собой брать слишком опасно. Подождешь меня в архиве секретных документов. Он наиболее защищенное помещение в департаменте. Никакой призрак не проникнет. Ясно?

— В архиве? — Я вскинула бровь. — Не боитесь, что узнаю что-нибудь неподобающее?

— Не боюсь, — обронил Дольшер. — Там на все бумаги установлена защита. И на твоем месте я бы даже не дышал в их сторону. Вдруг, не приведи небо, активизируется какое-нибудь заклинание. Никакой щит не спасет. Поняла?

Я кивнула. Тяжело вздохнула, покосившись на темно-синее небо за окном. Уже смеркается, а я даже не позавтракала толком, про обед так вообще говорить нечего.

— Есть хочу, — уведомила я. — Очень сильно причем.

— Придумаю что-нибудь, — пообещал Дольшер. Как заключительный штрих нацепил запонки и продолжил: — Когда вернусь, по-быстрому завершим наше дело с восстановлением твоих сил.

Почему-то в последней фразе мне почудилась угроза. Ну что ж, у меня будет всего час, чтобы найти выход из этой безвыходной, в сущности, ситуации.

* * *

Я примостилась на неудобном табурете и мрачно жевала бутерброд, который Дольшер отнял по дороге в архив у какого-то невезучего служащего, вздумавшего перекусить прямо на рабочем месте. Тот наверняка возмутился, когда у него из рук нагло выхватили бережно хранимый до конца рабочего дня ломоть хлеба с толстым куском вяленого мяса, но возражать не осмелился. А я была так голодна, что отказаться от столь щедрого дара начальника департамента просто не сумела. И потом, чувствую, мне скоро потребуются все силы. Надо же как-то дать отпор Дольшеру, вздумавшему облагодетельствовать меня неуставными служебными отношениями без спроса.

Я печально вздохнула и наконец-то рискнула оглядеться по сторонам. Надеюсь, от взгляда защитные заклинания не начнут взрываться?

Архив представлял собой огромное полутемное помещение, заставленное книжными шкафами и ящиками с документами. Эх, будь моя воля — с великой радостью порылась бы здесь. Но не хочется быть испепеленной, если честно. Стоит только вспомнить, с какими предосторожностями Дольшер провел меня к одинокому столу, находящемуся в центре хранилища. Перед каждым шагом замирал и к чему-то напряженно то ли прислушивался, то ли принюхивался, то ли все вместе. И лишь толкнув меня на шаткий, неудобный табурет, начальник департамента позволил себе перевести дыхание. Еще раз рявкнул, чтобы ни шагу не делала из маленького круга света, который очерчивала около стола неяркая лампа под зеленым абажуром, и быстрым шагом удалился, мигом забыв все прежние предосторожности. Интересно, значит ли это, что ему не опасна активация охранных заклинаний?

Я отправила в рот последний кусок бутерброда и еще раз вздохнула. Поставила на стол локти и оперлась на них, уставившись на Марьяна. Тот сидел напротив меня и с величайшим вниманием изучал книгу, по которой ему завтра предстояло сдать экзамен строгому начальству. Дольшер решил, что одной в архиве мне все-таки не стоит оставаться, поэтому приказал Марьяну составить мне компанию. Тот вскинулся было возражать, мол, у него свидание назначено, но быстро сник, стоило Дольшеру лишь повести бровью.

— А что насчет истории моей семьи? — негромко спросила я, впервые осмелившись нарушить торжественную тишину гулкого помещения. — Решил оставить на десерт?

— Я отправил запрос в Озерный Край, — не отвлекаясь от книги, проворчал Марьян. Послюнявил палец и перевернул страницу. — Ответ придет через час.

Я задумчиво взъерошила челку. Хотела бы я взглянуть на это досье. Хоть узнала бы, как выглядят мои родители. В доме у тети хранились лишь детские снимки матери. Там она была очень похожа на меня: такой же нос с характерной горбинкой, такой же разрез глаз. Правда, она являлась голубоглазой блондинкой, а я уродилась кареглазой жгучей брюнеткой. Наверное, кровь отца сказалась. Эх, но все же крайне любопытно, какая она сейчас. А особенно хочется хоть раз увидеть отца. Надеюсь, мне удастся взглянуть на фотографии.

Между нами вновь повисло тягучее молчание. Я накручивала на палец непослушный локон, выбившийся из изрядно растрепавшегося пучка на затылке. Марьян проглатывал страницу за страницей, торопясь закончить с навязанной скучной обязанностью.

— У тебя хоть пара фраз остается в уме от такого темпа чтения? — не выдержав, поинтересовалась я, когда приятель за пару минут пролистнул сложнейшую главу, посвященную отличию между ритуальной некромантией Варрия и Хекса — двух извечных противников в продаже так называемых «пульсирующих» камней[6], служащих для вызова душ в наш мир.

Правда, на Варрии их добывали путем прежде всего кровавых жертвоприношений, зачастую — человеческих, а на Хексе — при помощи зеркального колдовства, существование которого маги других обжитых миров долгое время отказывались признавать, да и сейчас не особо жалуют. Потому как оно идет вразрез со всеми законами сохранения и передачи энергии, не говоря уж о ее преобразовании.

— А тебе-то какое дело? — огрызнулся Марьян.

Я молча пожала плечами. Не настроен вести разговоры — так и скажи сразу. Зачем же грубить?

В помещении вновь стало тихо. Приятель ожесточенно листал страницы толстенной книги, хмуря лоб. Я скучала, болтая ногами в воздухе и волей-неволей постоянно обращаясь мыслями к недавней сцене между мной и начальником департамента. Спрашивается, как вести себя, когда он вернется? Наверняка он постарается продолжить благое, по его мнению, дело по восстановлению моего потенциала силы, раз уж обещал. Н-да, влипла так влипла. Что же делать? Может, и впрямь согласиться? Все равно Дольшер не поймет, почему я так упорствую. Иногда легче уступить, чем объяснять, почему не хочешь. И потом, запас энергии мне в самом деле не мешало бы восстановить. А способ, предложенный им, по всей видимости, самый простой, быстрый и безопасный.

— Ну и как у тебя все прошло с Дольшером? — не отрываясь от книги, вдруг спросил Марьян.

— В смысле?

— Полагаю, он уже облагодетельствовал тебя своей неоценимой помощью? — Марьян бросил на меня любопытствующий взгляд. — И как? Лучше он меня в постели или нет?

Я потрясла головой, неприятно удивленная вопросом приятеля. Куда же меня угораздило попасть на работу? Неужто у них тут подобное в порядке вещей? В таком случае, полагаю, лучше согласиться на рудники. Уж там-то, надеюсь, надсмотрщики таких вольностей себе не позволяют.

— С чего ты взял, будто он мне предлагал нечто подобное? — нарочито спокойно поинтересовалась я, решив не раздражаться раньше времени.

— Ну, Дольшер у нас известный бабник. — Марьян неопределенно хмыкнул. — Ни одной юбки мимо себя не пропустит. В департаменте, наверное, нет ни одной более-менее симпатичной девицы, которая в свое время не угодила в его объятия. Ты вполне в его вкусе. То-то он так глазами сверкнул, когда я вас знакомил. Да еще и повод такой попался — пальчики оближешь. Или скажешь, что я ошибаюсь со своими выводами?

Вместо ответа я встала и прошлась вокруг стола, осмотрительно стараясь не выходить за пределы пятна света. Дольшер говорил, что пространство возле стола вполне безопасно. Будем надеяться, что это действительно так.

— Значит, я прав, — по-своему истолковал мое молчание приятель. — Жаль, я думал, ты по устойчивей к его ухаживаниям будешь. Даже пари заключил, что не меньше недели продержишься. Теперь придется половину оклада отдать.

— И много это? — Я остановилась напротив Марьяна и легонько провела рукой по гладкой полировке стола, стирая несуществующую пыль.

— Тридцать хардиев. — Марьян раздраженно сплюнул на пол.

Я тихонько присвистнула. Неплохо, очень неплохо платит Дольшер своему заместителю. Куда уж мне со своей жалкой пятеркой и обязательством пять лет отработать на государство. А что, если провернуть небольшую аферу? В рамках закона, конечно.

— А сколько продержалась самая стойкая девушка против ухаживаний Дольшера? — поинтересовалась я, чувствуя, как в уме начал оформляться план немного разжиться деньгами.

— Две недели. — Марьян хмыкнул с иронией. — И то у нее уже была назначена свадьба с другом детства. Говорят, любили друг друга безумно, да к тому же работали в одном отделе. Поэтому Дольшеру пришлось изрядно потрудиться. Но в итоге… Неприступная крепость полностью капитулировала за день до брачного обряда. Конечно, жениху сразу обо всем поведали добрые люди. Да там только слепой бы не заметил, что произошло. Сама, поди, знаешь, что после таких любовных приключений аура серебриться начинает, особенно если твой партнер намного превосходит тебя магической силой.

Я кивнула. Помнится, в Академии надо мной постоянно подшучивали, что свечусь на все здание. Мол, любой прохожий в курсе нашего с Марьяном постельного расписания.

— Свадьба расстроилась? — спросила я, невольно пожалев несчастную девушку и ее жениха. Кому-то мимолетное наслаждение и очередная галочка в длинном списке любовных побед, а кому-то — драма на всю жизнь.

— Поначалу да. — Марьян загнул страницу, отмечая место, где закончил читать, и закрыл книгу. — Парень все порывался морду Дольшеру набить, даже на смертельный поединок по всем правилам пытался вызвать. Благо что ему быстро мозги на место поставили. Но потом вроде остыл. Простил неверную невесту и все-таки взял ее в жены. Однако из департамента оба уволились. Оно и к лучшему.

Я оперлась на стол и нагнулась к Марьяну. Прошептала, благоразумно понизив голос:

— Вот что, давай договоримся. Я обязуюсь простоять против Дольшера не меньше месяца. Ты заключаешь новое пари на шестьсот хардиев и половину отдаешь мне. Идет?

— Какое пари? — Марьян презрительно фыркнул. — Киота, очнись. Когда Дольшер добивается желаемого, то мигом теряет всяческий интерес к добыче и переключается на новую жертву. Прости, но ты уже отработанный материал.

— Да неужели? — холодно удивилась я. — Марьян, ты же маг. Разве не видишь, что мой запас сил почти на нуле? И как такое может быть, если я, по твоим словам, переспала с Дольшером?

Приятель впервые за долгое время внимательно посмотрел на меня. В его синих глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— И впрямь, — пробормотал он. — А я был настолько уверен в твоем поражении, что даже не стал проверять…

— Так как насчет пари? — вкрадчиво напомнила я. — Шестьсот хардиев. Каждому по триста. Твоя зарплата за пять месяцев. Неплохие деньги, не так ли?

«И я разорву свой договор с Дольшером, заплатив штраф, — мысленно завершила я. — Уж лучше перебиваться от заказа к заказу, с трудом сводя концы с концами, но не иметь в начальниках озабоченного типа, только и думающего, как бы затащить тебя в постель и сразу после этого бросить».

— А если ты не справишься? — с явным скепсисом спросил Марьян. — Месяц — это очень много. Еще никто столько не выдерживал.

— Я — справлюсь, — твердо проговорила я, не позволив и тени сомнения скользнуть в голосе. — Если подведу тебя, то заключу контракт на десять лет иридиевых рудников, чтобы отдать долг. Клянусь!

Недоверие в глазах Марьяна немного уменьшилось, но до конца не пропало.

— Послушай, — сказала я, — ни у кого из этих девушек не было столь значимого стимула, чтобы сопротивляться чарам Дольшера. А у меня есть. Триста хардиев — весьма и весьма неплохая сумма. И потом, я не люблю самодовольных типов. Сам, поди, знаешь.

Марьян предпочел не заметить насмешки в последней фразе, хотя, без сомнения, понял, что я намекала на наши отношения. Подумал еще немного и кивнул.

— Хорошо, — проговорил он. — По рукам. Но что делать с твоим запасом сил? Отказ от предложения Дольшера означает, что нужно найти какой-нибудь другой способ восстановить потенциал. Тебе сейчас слишком опасно оставаться без защиты, пока мы не разберемся, с кем имеем дело.

Я потерла лоб. Н-да, досада. Неужели придется прибегнуть к помощи энергетического амулета? Получается, что другого выхода нет. Но опасно, как же опасно…

Рука сама потянулась к кулону, висящему на шее. Обычный камушек, для непосвященного выглядевший как кусок гальки. И только маг мог заметить слабую пульсацию силы внутри. Фамильный талисман, доставшийся мне от матери. Но кто знает, для какой полярности он создан.

— Не стоит, Киота, это сущее безумие, — угадал мои мысли Марьян. — Шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Есть идея получше? — огрызнулась я. — Сам понимаешь, что эту проблему надо решить до возвращения Дольшера. Иначе опять вцепится со своим непристойным предложением, как… Как вурдалак в горло девственнице.

— Ну вообще-то идея получше есть. — Марьян самодовольно улыбнулся. — Как насчет меня? Я ведь тоже маг высшего уровня подчинения. И насчет меня и тебя никто никакого пари не заключал.

Я устало вздохнула. Еще один на мою голову свалился. Сговорились они, что ли? Нет, так дело не пойдет.

— Марьян, ты прекрасно знаешь, что скорее небо рухнет на землю, чем я соглашусь на это, — проворчала я. — Так что даже не надейся.

— Но почему? — обиженно спросил Марьян. Встал и двинулся по направлению ко мне с каким-то очень нехорошим блеском в глазах. — Сама подумай. Ты симпатичная, я чертовски симпатичный. Наши тела еще помнят друг друга. Что в этом такого?

«Даже доводы у него почти такие же, как у Дольшера, — подумала я, невольно пятясь от напора бывшего любовника. — Хочешь не хочешь, а точно придется шокер на работу носить. Мало ли что».

За всеми этими раздумьями я не заметила, как, понемногу отступая от Марьяна, зашла за край освещенного пятачка вокруг стола. Очнулась лишь от грозного рыка приятеля:

— Киота, стой!

Я замерла, так и не сделав следующего шага. Но было уже поздно. Где-то рядом чуть слышно, на самой грани восприятия звука щелкнула сработавшая ловушка. Я испуганно всхлипнула, почувствовав, как подо мной заворочалось очнувшееся от спячки заклинание. Ой-ой-ой, сдается по пульсации силы, мне не повезло нарваться на действительно боевые чары, призванные разорвать незадачливого взломщика на месте. Что же делать?

Я не успевала кинуть щит. Да у меня и не оставалось сил, чтобы соорудить что-либо достойное внимания. Но не попытаться я не могла. Защитный контур слабо засветился, активизируясь. И в унисон этому от пола полыхнуло нестерпимо ярким светом.

— Киота! — раздалось уже от двери.

Ага, вот и Дольшер пожаловал. Как раз вовремя, чтобы полюбоваться на мою глупую смерть.

Контур разгорелся сильнее, поглощая последние крупицы силы. Но защитить меня от набирающего мощь заклинания он был не в состоянии. Ай, была не была! Так и так погибать. И я в последний миг перед захлопыванием ловушки сорвала с шеи амулет и сжала камень в руке, пробуждая его от долгой спячки. Пан или пропал.

В следующую секунду на меня обрушился вал просто-таки чудовищной силы. Амулет пульсировал жаром, вкачивая в меня все новые и новые порции энергии. Контур, не выдержав такого напора изнутри, взорвался, размыкаясь. И тут же меня бросило навзничь от удара охранных чар. Я пребольно стукнулась затылком обо что-то острое, но, как ни странно, сознание не потеряла. А жаль. Вокруг творилось что-то невообразимое. Неведомая воля перетряхивала и в буквальном смысле выжимала меня, безжалостно распластав на полу. Я ощущала себя словно песчинка, попавшая между двумя каменными плитами. Две силы боролись сейчас за право обладания моим телом, но ни одна из них не могла взять окончательной власти. Странно, я думала, процесс активирования энергетического амулета выглядит несколько по-другому. Или такой эффект произошел из-за наложения охранного заклинания?

И неожиданно все закончилось. Завершилось, словно никогда и не было. Ловушка захлопнулась, выпустив свою законную добычу на свободу. Камень, намертво зажатый в руке, в последний раз горячо дернулся, отдавая оставшиеся крохи энергии. После рева потоков силы вокруг от внезапно наступившей тишины зазвенело в ушах.

— Как думаешь, она жива? — послышался испуганный голос Марьяна.

— Вряд ли.

Раздались негромкие шаги, и в моем поле зрения появился начальник департамента. Он наклонился надо мной, наверное желая убедиться в моей окончательной смерти.

— Встать помоги, — ворчливо попросила я, протягивая ему руку.

С приглушенным восклицанием тот отшатнулся. Правда, практически сразу взял себя в руки и смерил меня внимательным взглядом.

— Чего глазеешь? — поинтересовалась я, с болезненным кряхтеньем сама поднимаясь на ноги. Пожалуй, дождешься от этих мужчин помощи.

За всеми этими приключениями я почему-то совершенно забыла про вежливый тон и незаметно начала «тыкать» начальнику департамента. Но с другой стороны — почему бы и нет? Тяжело держать подобающую дистанцию с человеком, которого всего пару часов назад имела честь лицезреть во всей обнаженной красе.

— Невероятно! — выдохнул за моей спиной Марьян. — Дольшер, ты видишь то же, что и я?

— Угу. — Тот кивнул, не отрывая от меня донельзя удивленного взора. Обошел меня кругом и зачем-то тронул за плечо. — Потрясающе!

Признаюсь честно, меня несколько озадачило поведение двух магов. Что это, хотелось бы знать, их во мне так заинтересовало? Неужели моя внешность претерпела какие-нибудь значительные перемены?

Я испуганно икнула, когда последняя мысль полностью дошла до меня. Схватилась за голову, проверяя, не увеличился ли у меня нос или не выросли ли рога. Да нет, вроде бы все на месте и прежнего размера.

— В чем дело? — спросила я, пытаясь незаметно ощупать и остальную фигуру. Ну мало ли. Вдруг приятным бонусом активации энергетического амулета является увеличение груди. Ан нет, и тут все по-прежнему. Тогда совершенно непонятно, почему они на меня так вылупились. — Дольшер, Марьян, отвечайте быстро!

Я сама не ожидала, что могу так рявкнуть на всесильного начальника департамента и его заместителя. Те аж подпрыгнули от неожиданности, переглянулись и согласно пожали плечами. Явно никто из них не желал первым начать разговор. В хранилище повисло вязкое молчание, терпеть которое было выше моих сил.

— Понимаешь ли, Киота, — в тот момент, когда я была готова взорваться от негодования, все же осторожно начал Марьян, — дело в том, что… Как бы тебе объяснить-то… — И опять замолчал.

Я приглушенно то ли зарычала, то ли застонала. О небо! Что же со мной случилось?

— Я думаю, нужно провести эксперимент, — неожиданно подал голос Дольшер. — Вдруг на самом деле все не так уж и плохо, как кажется?

— Думаешь? — настороженно протянул Марьян, — Я бы не стал. Уж очень…

Договорить он не успел. В следующий миг начальник департамента бросил в меня ослепительно-яркий огненный шар, который в долю секунды материализовался у него в руках.

«Что он делает? — мелькнуло у меня в голове. — Это же боевое заклинание!»

На таком близком расстоянии я при всем желании не успевала кинуть щит. Но тем не менее каким-то чудом он соскользнул у меня с пальцев. А в следующий миг случилось невероятное. Моя защита не поглотила шар, как должна была, и не отрикошетила, как иногда случается. Она его просто втянула в себя, и я почувствовала, как у меня онемели пальцы от всплеска прибывшей энергии.

— Зачем? — прошипела я, с опозданием поняв, что Дольшер действительно бил на поражение, — Ты ведь мог убить меня!

— Но не убил же, — возразил он с таким самодовольством, что мне нестерпимо захотелось врезать ему прямо по нагло ухмыляющейся морде.

Я сжала кулаки, и тут произошло невероятное. Злость настолько перехватила мне горло, что в глазах потемнело от бешенства.

— Осторожнее! — почему-то выкрикнул Марьян.

А через миг какая-то неведомая сила отшвырнула Дольшера далеко прочь, словно нашкодившего щенка. Его хорошенько приложило об стену и протащило по полу. И, что самое страшное, в унисон этому послышались щелчки просыпающихся ловушек.

— Киота! — взревел над ухом Марьян. — Что ты наделала?! Щиты, быстро! Его же разорвет!

Я оцепенела от ужаса. Надо было срочно что-то делать, но что? В Академии меня не учили создавать щиты на другого человека. Только на себя. Максимум, что я могла, — поддержать щит другого, более сильного и умелого мага своей энергией. Как сегодня днем при взрыве трактира, помогая Дольшеру. Но самостоятельно я бы такое при всем желании сделать не смогла.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове со скоростью света. Я чувствовала, как пробуждаются защитные заклинания хранилища, понимала, что в одиночку Дольшер не совладает со всеми. Тем более что сегодня он, как и я, уже изрядно по истратил свой запас сил и вряд ли успел его восстановить. Что же делать?

Я скрестила руки перед собой в беспомощном и бессмысленном жесте защиты. И вдруг…

Со стороны это наверняка выглядело очень красиво. Огромная полупрозрачная сфера внезапно словно соткалась из воздуха вокруг оглушенного ударом Дольшера. Отблески призрачного зеленоватого света легли на его лицо, заиграли болотными огоньками в глубине зрачков, когда он поднял голову и изумленно взглянул на меня.

С тихим хлопком свернувшееся в тугую спираль время вновь набрало привычный ход. Или таким образом прозвучала для меня активация ловушек? Неважно, впрочем.

Я пошатнулась, однако устояла на ногах, когда ощутила первый удар по щиту, воздвигнутому вокруг Дольшера. За ним последовали и другие, но, странное дело, каждая последующая ловушка била слабее, будто первыми сработали самые серьезные охранные чары.

Дольшер не отрывал от меня взгляда все то время, пока я держала щит. Он с такой жадностью подался вперед, наблюдая за моими действиями, что стало страшно. Что же, дикие вурдалаки раздери его и Марьяна, со мной произошло?

Щелкнула последняя ловушка, и все стихло. Дольшер все так же смотрел на меня, словно не заметив, что опасность миновала. В его песочного цвета глазах отражались всполохи мерцающей сферы. Пожав плечами, я оборвала подпитывающую нить, и она исчезла. Достаточно. Иначе, чего доброго, вновь все силы потрачу, а второго энергетического амулета у меня нет. Да и не факт, что опять повезет попасть на свою полярность. Как ни крути, но опять играть в «призрачную рулетку»[7] совершенно не хочется.

В хранилище воцарилась тишина. Настолько полная и пугающая, что зазвенело в ушах. Дольшер медленно поднялся на ноги и легким пассом разогнал остатки чар. Потер быстро опухающую после удара об пол скулу и медленно направился к нам, тщательно выверяя малейшее движение, словно балансируя на канате.

Я напряженно следила за каждым его шагом, ожидая в любой момент новой неприятности, но все обошлось. Начальник департамента беспрепятственно миновал зал, не потревожив более ни одну тонкую нить паутины охранных заклинаний, и вступил в спасительный круг света.

— С тобой все в порядке? — тотчас же подскочил к нему Марьян. — Не пострадал?

— Бывало и хуже, — коротко отозвался Дольшер, с легкой гримасой боли вновь прикоснувшись к синяку на скуле. Затем повернулся ко мне: — Киота…

Я невольно вжала голову в плечи. Ой-ой-ой, кажется, мне сейчас несдобровать. Как же, начальника департамента едва на тот свет не отправила.

— Прошу прощения, — затараторила я. — Я не хотела… Сама не понимаю, как это получилось.

— Я верю, — оборвал мои оправдания Дольшер.

— Извини, — тоскливо протянула я. Запнулась и тотчас же исправилась на всякий случай: — То есть извините. Пожалуйста, не злитесь на меня. Я ведь случайно.

Дольшер переглянулся с Марьяном, словно молчаливо спрашивая совета — что же со мной делать. А затем оба дружно прыснули со смеху. Расхохотались так, будто я сказала нечто в высшей степени забавное и остроумное.

Я насупилась. Ничего не понимаю. По-моему, кто-то из нас сошел с ума. И это точно не я.

— Прости, Киота, — извинился Дольшер, заметив мою вытянувшуюся физиономию. Вытер заслезившиеся от приступа неожиданного веселья глаза, глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь, и продолжил: — Просто видела бы ты себя сейчас со стороны.

— Да что со мной не так?! — потеряв всяческое терпение, рявкнула я. — Быстро отвечайте! А не то…

И в кончиках пальцев вдруг запульсировала горячая энергия, в любой момент готовая обернуться новым атакующим заклинанием.

— Не стоит, — протянул Дольшер, подняв руки в примиряющем жесте. — Киота, поздравляю тебя. Не знаю, как это получилось, но отныне ты — идеальное в магическом плане создание. Уникум, способный перехватывать и преобразовывать заклинание любого типа, каким бы мощным оно ни было. Универсал, одинаково хорошо владеющий, как ты только что доказала, и оборонными чарами, и атакующими.

— Что? — растерянно переспросила я. — Ты шутишь, что ли?

Дольшер сочувственно покачал головой. Я перевела взгляд на Марьяна, но он глазел на меня с таким тупым восторгом и нескрываемым восхищением, что мне окончательно поплохело. Кажется, новая неприятность будет посерьезнее прежних.

— А мой запас энергии? — на всякий случай поинтересовалась я, с содроганием вспомнив, какую альтернативу в противном случае мне вновь предложит Дольшер. — Надеюсь, хоть с ним все в порядке?

Начальник департамента негромко рассмеялся. Качнул головой и проговорил:

— В полном. Более того, он у тебя отныне практически неограниченный. Я же сказал, что ты теперь можешь преобразовывать заклинания, направленные против тебя, в любых целях. — На этом месте Дольшер замялся. В его желтых глазах мелькнуло отчетливое сомнение — стоит ли продолжать? Однако спустя миг он все же закончил бесцветным голосом: — И по правилам департамента, которые я сам некогда принял и утвердил, ты подлежишь немедленному уничтожению.

* * *

Я сидела в уже знакомом мне кабинете начальника департамента и медленно зверела. Нет, вопреки самым худшим ожиданиям Дольшер не стал меня сразу же убивать. Он сперва решил вдосталь поиздеваться надо мной. А именно — подвергнуть жестокому допросу, избегая, правда, сканирования. Ну да, конечно, на его месте я бы тоже поостереглась. Еще неизвестно, как на такое дерзкое вмешательство в личное пространство отреагируют мои новые непонятно откуда взявшиеся способности.

— Откуда у тебя этот амулет? — в тысячный раз спросил Дольшер, воинственно потрясая перед моим носом злополучным предметом. — Ты его купила? Украла? Нашла?

— Получила в наследство, — устало ответила я в тысячу первый раз. — Это единственное, что мать оставила на память о себе. Тетя говорила, что амулет той подарил мой отец на прощание. Вот мать, видимо, и решила хоть таким образом сделать мне что-нибудь хорошее, раз уж, по сути, отказалась от меня.

— Что ты почувствовала, когда амулет активизировался? — Дольшер откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и размеренно постукивая пальцами по столу.

Я тяжело вздохнула. Ему что, нравится повторять вопросы по кругу? Или надеется, что я выдам себя невольной оговоркой, попадусь на какой-нибудь мелкой неточности, и тогда меня можно будет с чистой совестью приговорить к смерти?

— Я не помню, — уныло протянула я. — Я была напугана из-за проснувшейся ловушки. Думала, что сейчас погибну.

Дольшер молчал, словно задремав. Я уставилась в окно, за которым уже расплескалась вечерняя синь. Что же за день-то сегодня такой неудачный? Дом, милый дом, увижу ли я тебя снова?

— Вы мне не верите? — тихо спросила я. — Думаете, что я умело скрывала свои способности все время обучения в Академии? Но зачем мне это?

— Киота, определись, пожалуйста, — проговорил Дольшер, чуть заметно поморщившись. — Или ты со мной на «ты», или на «вы». А то меня твои метания уже утомили.

— А вам… тебе все равно, что ли? — полюбопытствовала я, слегка озадаченная таким подходом к делу.

— Абсолютно. — Дольшер слабо улыбнулся. — Видишь ли, Киота, я придерживаюсь одного простого правила: мои сотрудники должны работать и получать результаты в заранее оговоренные сроки. Каким образом они это делают и что при этом обо мне думают — мне плевать. Нравится им хлопать меня по плечу и «тыкать» — пожалуйста. Нравится держать дистанцию — еще лучше. Главное, чтобы не переходили определенную черту.

— И как же им понять, где она проходит, если ты демонстрируешь такое равнодушие? — спросила я, недоверчиво улыбаясь. — Чем больше человеку позволяешь, тем больше он наглеет. Начинает проверять на прочность.

— И рано или поздно получает щелчок по носу, — закончил за меня Дольшер. — Как Марьян недавно на твоих глазах. Если не поймет и не осознает, к чему может привести излишняя фамильярность и развязность, — последует второе предупреждение. А третье обычно не требуется. Потому как если возникнет повод для него, то я предпочту расстаться с человеком, совершенно не способным просчитать последствия своих действий.

Я пожала плечами, но сказать что-либо не успела. Дверь резко распахнулась, и в кабинет влетел Марьян, потрясая какими-то бумагами.

— Пришел запрос из Озерного Края! — провозгласил он, положив папку на стол. — Вся биография нашей малышки Киоты от рождения и до поступления в Академию.

— Отлично! — обрадовался Дольшер. Мигом забыл про наш разговор и полностью углубился в чтение.

Марьян навис у него над плечом, так же пробегая глазами каждый лист бумаги. И, если честно, я сама с огромным удовольствием присоединилась бы к ним в этом занятии.

Дело в том, что тетушка Зальфия почти никогда не рассказывала мне о семье. В какой-то мере ее можно понять. Ей не повезло попасть под действие фамильного проклятия, уродившись истинным оборотнем. Говорят, когда-то в незапамятные времена наша прапрапра-и-так-далее-бабушка согрешила с одним из их племени. Наставила законному мужу рога, так сказать. И с тех пор в каждом поколении обязательно рождается ребенок, раз в месяц обрастающий шерстью и воющий на луну. Благо современные целители сейчас не те воинствующие фанатики, как прежде, и не торопятся лечить ликантропию серебром в сердце, а предпочитают более мягкие и щадящие методы. Например, к настоящему дню разработана и широко применяется определенная схема приема специальных трав, позволяющих справиться с жаждой убийства и сохранить человеческий разум даже в животной ипостаси. Поэтому тетушка в полнолуние не выходит на охоту и даже свежую кровь не пьет, хотя ее без проблем можно купить в вампирьей лавке. Однако от излишнего оволосения травы ее не спасают. Приходится каждый месяц отдавать целое состояние в косметических салонах, справляясь с последствиями полной луны.

Впрочем, я немного отвлеклась от темы. Несмотря на все достижения целителей и травников, в обществе по-прежнему сохраняются определенные предубеждения против оборотней. Насколько я поняла из скупых рассказов тетушки, в семье ее не любили. И не только из-за привычки обращаться в зверя, но и из-за того, что это напоминало женщинам нашего рода, как низко в свое время пала одна из них. О семейных тайнах и проклятиях не принято говорить в обществе. Однако оборотня в шкафу так просто не спрячешь. Как и незаконнорожденного ребенка, которого одна из дочерей знатного семейства собралась отдать в приют. Так или иначе, но никто из многочисленных родственников не захотел взять на себя заботу обо мне. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Авось никто из соседей и не узнает об очередном позоре семьи. Хватит с рода Дайчер одного оборотня. Так, наверное, и суждено мне было провести детство и юность в государственном приюте, если бы не вмешалась Зальфия. Она и стала мне второй матерью. Но это не означает, что я никогда не желала познакомиться с первой. Напротив, хотела. Да и не только с ней. Всех своих тетушек, дядюшек, бабушек и дедушек я видела только на снимках. Великолепно одетых, блистающих изысканными драгоценностями, с легким оттенком презрения на красивых равнодушных лицах. Эх, да что сейчас об этом говорить. Все равно мое желание вряд ли когда-нибудь осуществится.

Не вытерпев, я все же встала с места и сделала было шаг к Дольшеру, намереваясь нависнуть над другим его плечом. Но начальник департамента, видимо, уже прочитал все, что ему было надо. Он резко захлопнул тонкую папку, положил ее перед собой и посмотрел на меня.

— Киота, что ты знаешь о своих ближайших родственниках? — елейным голосом спросил он.

Я уныло вздохнула и вновь опустилась на стул. Как же надоело! И есть, как назло, хочется до безумия. Интересно, меня когда-нибудь отпустят домой? Или же сразу после окончания допроса попытаются уничтожить?

— Ничего я не знаю, — сказала я. — Честное слово. Меня воспитала тетя Зальфия. Никого больше из семейства Дайчер я никогда не видела. Только на фотографиях.

Дольшер как-то загадочно переглянулся с Марьяном и опять уставился на меня. Я начала закипать от злости. Что они от меня хотят? Чтобы я призналась во всех грехах и преступлениях, которые когда-либо совершались в столице? Чтобы самолично наложила на себя руки, избавив их от неприятной необходимости выполнить обязательный приказ по моему уничтожению? Хоть бы слово сказали!

— Дольшер, — проговорила я, с трудом сдерживая нотки бешенства, — что тебе от меня надо? Я клянусь, что не имею никакого отношения к взрыву трактира и уж тем более не знаю, с какой стати меня пытались убить в департаменте. Более того, я действительно не понимаю, что именно произошло в хранилище и почему в итоге мои способности настолько изменились. Мне плевать, веришь ты мне или нет. Но я уже не могу — слышишь?! — не могу сидеть здесь и повторять все снова и снова, по сотому кругу. Собираешься меня убить? Валяй, пробуй.

Я благоразумно умолчала о том, что при подобном исходе дела не собираюсь смиренно дожидаться исполнения приговора и буду сражаться за свою жизнь до последней капли крови. Не стоит предполагаемому противнику выкладывать все свои планы на блюдечке. Правда, Дольшер не дурак, явно понимает, что ему придется потрудиться для переселения меня на тот свет. Или… Или в этом и заключается его план? Заболтать меня, отвлечь внимание и в самый неожиданный момент нанести удар?

Дольшер по окончании моей проникновенной речи скептически вздернул бровь и задумчиво потер подбородок, словно решая, что ему со мной делать. Марьян выпрямился и с важным видом скрестил руки на груди. Как же я ненавижу эту позу! Он всегда ее принимал в спорах, показывая таким образом, что, какие бы доводы я ни приводила, как бы ни старалась достучаться до его здравого смысла — все равно последнее слово будет за ним.

— Хватит играть в молчанку! — рявкнула я, чувствуя, как в кончиках пальцев опять запульсировала горячая магическая энергия. — Достало! Или вы сейчас же говорите, в чем меня подозреваете, или… — Я запнулась, не придумав заранее достаточно убедительной угрозы.

Перехватила смешинку во взоре Дольшера, взъярилась еще сильнее, вскочила со стула и со всей дури грохнула кулаком по безукоризненной полировке стола, разделяющего нас.

Если честно, я даже представить не могла, что мой поступок приведет к таким последствиям. Потому как солидный дубовый стол внезапно застонал, заскрипел, будто жалуясь на нерадивых хозяев. И в следующий миг осыпался горой щепок под нашими изумленными взглядами.

— Э-э-э… — пробормотала я, пятясь и на всякий случай спрятав руки за спину. — Я не хотела!

— Верю, — мрачно проговорил Дольшер, вставая и небрежно отряхивая брюки от древесной трухи. — Вот поэтому я и подписал в свое время приказ об уничтожении всех магов такой силы, как у тебя. Поскольку рано или поздно они становятся слишком опасны, так как способны неограниченно аккумулировать энергию, а потом разряжать весь накопленный запас в один миг. Иногда даже неосознанно, просто выйдя из себя. Отвратительное качество для жителя большого города, особенно если не умеешь контролировать свои эмоции.

— Но я же не специально! — возмутилась я. — И потом, у меня нет никакой силы. Произошла какая-то ошибка. Верно, два заклинания случайным образом наложились друг на друга, что привело к подобному итогу. Но скоро проблема должна исчезнуть сама собой. Как только действие энергетического амулета закончится, все придет в норму.

— Уверена? — Дольшер нагнулся и поднял папку из груды мусора на полу. — Киота, понимаешь ли, в чем основная загвоздка… Универсалы могут получить свои способности только и исключительно по наследству. Чаще всего их дар проявляется в младенчестве. Его невозможно скрыть или замаскировать. Дети так непосредственны, что абсолютно не способны сдерживать свои чувства и желания. Поэтому достаточно скоро о рождении необычного ребенка узнают все соседи.

— И это, несомненно, помогает в раннем обнаружении универсалов, — ядовито закончила я за Дольшера. — Обнаружении и уничтожении, вестимо. Замечательная идея! Младенец, каким бы сильным он ни был, вряд ли сумеет дать отпор взрослому магу высшего уровня подчинения. А то и не одному. Так? Что может быть проще — уничтожить возможную проблему уже в колыбели?

— Я подписал этот приказ после того, как один такой невинный ребенок смел с лица земли половину Хайтеса[8] — столицы Варрия, — негромко ответил Дольшер на мой истеричный выкрик. — Ты наверняка помнишь тот случай по газетным сообщениям. Слава небесам, после этого ни одного универсала мне не встречалось. И я надеялся, что и не встретится до окончания моей карьеры. Говорят, подобные уникумы рождаются раз в несколько столетий. Жаль, что мои чаяния не оправдались.

— Но я не могу быть универсалом! — Я сжала кулаки, боясь, что опять что-нибудь разрушу неловким порывистым движением. — Ты сам сказал, что этот дар проявляется в самом начале жизни и обязательно передается по наследству. У нас в семье наверняка скрыто много скелетов в шкафу, но не настолько громадные. Вот оборотень — да, он есть. Байстрючка в моем лице есть. А универсалов нет. Да и потом, почему дар проявился именно сейчас, после активации амулета? Говорю же, это его действие! День-другой — и все придет в норму.

— Не думаю, — обронил Дольшер. — Я склонен подозревать, что с самого рождения на тебя был установлен мощнейший защитный кокон, призванный скрыть твою истинную силу. Именно поэтому тебе так хорошо всегда удавались щиты. Ты с легкостью отражала любое нападение, поскольку уже была под охраной чар. Когда в хранилище сдетонировала ловушка и одновременно сработал амулет, произошло непредвиденное. Два разнонаправленных заклинания просто стерли эту оболочку в пыль, уничтожили ее. И в итоге твой дар проявился во всей красе.

— Но откуда у меня взялись эти способности?! — взвизгнула я, окончательно потеряв остатки рассудительности и спокойствия. — Ты же прочитал, что в моей семье…

— Здесь данные только о родственниках по материнской линии, — оборвал меня начальник департамента. — Об отце ничего не известно. Кроме того, что он, возможно, был с Варрия. Хм… Ничего не кажется странным?

Я с приглушенным стоном взялась за голову. Варрий, опять этот Варрий. Сегодня утром по мыслевизору со мной связывался варриец. Мать после моего рождения переехала на Варрий, где ее следы и затерялись. Даже последний универсал был уничтожен именно там.

— Что со мной теперь будет? — сухим тоном осведомилась я, небывалым усилием воли беря себя в руки, — Меня убьют?

Дольшер виновато отвел взгляд и неопределенно пожал плечами, подтверждая мои наихудшие предположения. Я посмотрела на Марьяна. Ну, приятель, скажи хоть что-нибудь! Ты, конечно, последняя сволочь, но как-никак мы считались парой на протяжении почти трех лет. Даже собирались пожениться. Неужели ты так просто простишься со мной? Нет, все понимаю, сделать пару гадостей бывшему любовнику само небо велит. Но убить? По-моему, слишком жестоко.

— Дела, — глухо протянул Марьян, избегая встречаться со мной глазами. — Не думал, не гадал, что все так выйдет. Киота, ты это… Не держи на меня зла.

«Еще как стану держать на тебя зло, — фыркнула я про себя. — Каждую ночь буду являться с того света. Обращусь мстительным призраком и начну гадить, как только можно. Фигушки вам, а не спокойная жизнь отныне. Даже если убьете — долго после этого не проживете».

Наверное, Марьян прочитал в моих глазах эти невысказанные угрозы. По крайней мере, он вздрогнул и попятился, пытаясь спрятаться за спиной Дольшера. Я в свою очередь метнула на начальника департамента исполненный ненависти взгляд. А ты, голубчик, получишь у меня по полной! Ты представить не в силах, какой изобретательной я могу быть.

Чем дольше длилась пауза, тем тяжелее становилось дышать. В кабинете явно сгущался воздух от неуклонно нарастающего напряжения. Дольшер и Марьян стояли напротив меня, словно готовясь в любой момент пойти в нападение. Я в свою очередь напряглась, с удовлетворением почувствовав, как вокруг слабо засеребрилась легчайшая паутинка защитного заклинания. Посмотрим, что вы задумали, но сдаваться без боя я точно не намерена.

В тот момент, когда я готова была закричать во все горло, лишь бы оборвать эту пытку ожиданием, слабо тренькнул мыслевизор Дольшера. Негромкий звук заставил всех без исключения вздрогнуть. Марьян прошипел что-то неразборчивое себе под нос и торопливо затушил огненный шар, заплясавший было на его пальцах. Дольшер тоже скомкал в ладони начавшее формироваться заклинание.

— Одну секундочку, — с извиняющейся улыбкой попросил он. — Я отвечу, и мы сразу же продолжим наш разговор.

Я негромко хмыкнула. Ну да, ну да. Продолжим мы, как же. Думай, Киота, думай, пока судьба даровала тебе такой шанс. Как же выбраться из очередной ловушки?

В голову не приходило ни одной путной мысли. Даже знание того, что я обладаю огромной силой, не обнадеживало. Если бы я еще умела пользоваться этой самой силой. Еще обрушу ненароком все здание. Вон, хотела только по столу стукнуть, а что в итоге произошло. Так что же делать?

— Пусть войдет, — внезапно проговорил Дольшер, завершая свой мысленный разговор. С нескрываемым интересом обернулся к двери.

Последовал его примеру и Марьян. Понятное дело, я тоже кинула встревоженный взгляд в ту сторону. Кого еще демоны принесли?

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, кто именно почтил нас своим визитом. Это был мой идеал мужчины. Тот, кого бы я с удовольствием лицезрела в самых сокровенных своих эротических фантазиях. Высокий — вровень с Дольшером, кареглазый, с густой гривой вьющихся черных волос. Рукава рубашки из тонкой дорогой ткани небрежно засучены по локоть, обнажая загорелые мускулистые руки. Узкие брюки заправлены в высокие сапоги.

Незнакомец посмотрел на меня, и я закусила губу, сдерживая порыв броситься перед ним на колени, умоляя сделать своей верной наложницей. Вот ему бы я отдалась без всяких нравственных терзаний и размышлений, достаточно ли времени прошло с нашей первой встречи.

Дольшер мазнул по мне косым взглядом и почему-то нахмурился. Кашлянул, выпрямился, будто пытаясь придать себе больше значимости в глазах неожиданного визитера.

— Чем могу быть полезен? — недружелюбно спросил он, с кривой ухмылкой оглядывая гостя с головы до ног и обратно.

Незнакомец проигнорировал его вопрос. Вместо этого он еще раз взглянул на меня, уже внимательнее, и ласково улыбнулся.

— Ты Киота? — спросил он, и от звуков его бархатного голоса мое сердце окончательно растаяло.

— Ага, — с трудом выдавила я из пересохшего горла, не обращая внимания на странные знаки, которые подавал мне Марьян из-за спины Дольшера.

Незнакомец улыбнулся еще шире и размашисто шагнул ко мне. Краем глаза я заметила, как начальник департамента торопливо принялся плести кружево атакующего заклинания. Неужели Дольшер решил, что вновь явились по мою душу?

— Киота, — проговорил странный гость, и я мигом отбросила всю настороженность, утонув в его темных страстных глазах. — Как же я рад тебя видеть!

— Да кто вы такой? — вмешался в разговор Марьян, в свою очередь создав перед собой толстую ловчую нить, призванную обездвижить в случае чего незнакомца, но пока не рискуя пустить ее в ход.

— Я ее брат, — просто ответил тот.

* * *

Нежданно-негаданно объявившийся кровный родственник удобно развалился в кресле напротив Дольшера и то и дело дарил мне лучезарные улыбки. Я от каждого такого проявления внимания таяла, чуть ли не растекаясь горячим киселем. Правда, уже через миг мрачнела, вспомнив, кем именно он мне приходится. Всегда подозревала, что судьба обладает весьма оригинальным чувством юмора. Особенно по отношению ко мне. Стоило только встретить свой идеал мужчины, как оказалось, что он мой брат. Пусть наполовину — по отцу, но все же.

Я встряхнула головой и заставила себя сосредоточиться на рассказе Карраяра — а именно таким именем представился незнакомец. Тем более что он как раз повествовал о встрече моей матери и нашего отца. Правда, по моему мнению, историю Карраяр безбожно затянул, уже битых полчаса повествуя об их первом свидании и ни о чем более.

— Я так и не услышал, кем именно вы являетесь, — в этот миг произнес Дольшер, словно угадав мои мысли. — Я понял, как сильно ваш отец любил мать Киоты. И сполна оценил ваш поэтический дар при описании красот того дня, когда они познакомились. Давайте ближе к делу.

— Давайте, — на удивление легко согласился Карраяр. Согнал с лица легкомысленное выражение, и я невольно вздрогнула. Его темно-карие, почти черные глаза моментально заледенели, а губы сложились в ироничную и весьма жесткую усмешку.

Дольшер, несомненно, тоже прочувствовал перемену в настроении гостя. Быстро переглянулся с Марьяном, сидящим справа от него, и выжидательно скрестил на груди руки. В воздухе явственно запульсировала магическая энергия, готовая в любой момент взорваться вихрем смертельных заклинаний. Правда, от неожиданного гостя я не почувствовала даже слабого биения колдовской силы. Чудно. Неужели он не является магом?

— Спокойнее, — проговорил Карраяр, миролюбиво подняв руки перед собой. — Я надеюсь, вы не собираетесь напасть на наследного принца дружественного мира?

— Что? — переспросил Дольшер, мигом растеряв всю свою воинственность. — О чем вы?

— Я наследный принц Варрия. — Карраяр легким кивком головы обозначил небрежный поклон. — Наш с Киотой отец — король Дальрон Райтекский. Примерно двадцать шесть лет назад он на свою беду и счастье повстречался с Тиорой из рода Дайчер, прибывшей на Варрий, чтобы развлечься. Он в то время уже был женат, но это не помешало ему закрутить роман с молоденькой красавицей, едва-едва перешагнувшей порог совершеннолетия.

— Неправда, — вмешалась я. — Моя мать еще училась в школе. В выпускном классе, но все же. Ей было всего шестнадцать. И на Варрий она попала в составе школьной экскурсии.

— На моей родине девушка считается совершеннолетней с того момента, когда становится способной к зачатию, — пояснил Карраяр, пожав плечами. — Впрочем, не суть важно. Так или иначе, но твою мать, Киота, никто не насиловал. Она сама согласилась провести ночь с моим отцом. Точнее, целый месяц.

— Еще бы, — фыркнула я. — Юная девица, которая толком даже не целовалась ни разу, и опытный ловелас. Тем более король. Да тут у любой бы крыша слетела.

— Тиора не знала, что встретила короля, — поправил меня Карраяр. — Он так и не открыл свое инкогнито. Представился авантюристом, искателем приключений. Они вдвоем прятались от стражников, которых королева Ширрейна, моя мать, отправила на поиски загулявшего супруга. А отец представил это как очередное приключение.

— Ближе к делу, — попросил Дольшер, раздраженно постукивая пальцами по столу. — Я уже понял, что ваш отец отличался весьма бурным темпераментом. Что дальше?

— Через месяц он все-таки решил вернуться в семью. — Карраяр ухмыльнулся. — Как раз к моему рождению. А Тиора, получив кучу подарков, но так и не узнав настоящего имени своего любовника, отбыла на родину. Отец почти не следил за ее дальнейшей судьбой. Ему, если честно, было несколько стыдно перед женой, подарившей супругу и государству долгожданного первенца и наследника. Поэтому о рождении дочери он узнал слишком поздно, когда Тиора уже отказалась от ребенка в пользу сестры. Он пытался забрать Киоту себе, но не сильно упорствовал, когда ему отказали. Понимал, поди, что моя мать не обрадуется, если при дворе появится вечное напоминание о той истории.

— Замечательно, — проворчала я, воспользовавшись паузой в истории брата. — А сейчас почему он соизволил обо мне вспомнить? Я столько лет без него прекрасно обходилась, обойдусь и дальше.

— Понимаешь ли, Киота… — задумчиво проговорил Карраяр, несколько странно посмотрев на Дольшера. — Мой отец при смерти. И решил под конец жизни покаяться во всех своих грехах. Вот и вспомнил про незаслуженно забытую дочь. Моя мать в прошлом году умерла, так что больше никто не будет возражать против твоего появления при дворе. А ему бы очень хотелось хоть раз обнять тебя, извиниться за то, что, по сути, оставил на произвол судьбы. Вот и попросил меня привезти тебя к нему.

Я нахмурилась, уловив в словах Карраяра фальшивые нотки. Ох, что-то он темнит. Нутром чую, что настоящей причиной его появления здесь является нечто совсем другое, чем попытка воссоединить семью. И потом, с чего вдруг для такого простого задания король отправил своего единственного наследника? Что, больше никого рядом не нашлось? Не говоря уж о том, что появился брат как нельзя более вовремя. Именно к основным приключениям подоспел.

В желтых глазах Дольшера тоже мелькнуло откровенное сомнение. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво поглядывал то на Карраяра, то на меня.

Затянувшуюся паузу прервал Марьян. Ему, видимо, надоело играть роль молчаливого свидетеля, вот и решил таким образом обозначить свое присутствие.

— У вас в семье были универсалы? — ляпнул он, подавшись вперед. — А то…

— Цыц! — прошипел Дольшер, обрывая его на самом интересном месте. — С ума сошел, что ли?!

— Универсалы? — протянул Карраяр. В его темных глазах отразилось понимание происходящего. Он как-то нехорошо ухмыльнулся и встал, словно став выше ростом. Я испуганно пискнула, когда брат навис над моим креслом и опустил тяжелую руку мне на плечо. — Так вы знаете, — проговорил он, возвышаясь надо мной, — Она идет со мной!

Я опомниться не успела, как Карраяр вздернул меня на ноги и больно сжал локоть, не позволяя вырваться.

— Отпусти ее, — почти ласково попросил Дольшер, впрочем пока не торопясь в свою очередь подниматься. — Иначе…

— Она пойдет со мной, — повторил Карраяр, хмурясь. — Так будет лучше для всех нас. Иначе вы ее убьете, даже не попробовав дать шанс совладать с силой. Уничтожите, как уничтожали до этого всех универсалов. Между тем она, наверное, единственный маг такой мощи, доживший до сознательного возраста. А следовательно, как никто другой имеет все шансы обуздать свой дар.

Я недоуменно потрясла головой. Ничего не понимаю! Кто на самом деле Карраяр? Почему-то этот вопрос казался мне сейчас самым важным. Неужели я потеряла брата, только-только обретя его? Неужели не быть мне дочерью короля, пусть и незаконнорожденной?

— Так ты не мой брат? — обиженно спросила я, не дожидаясь реакции Дольшера на гневную тираду Карраяра.

— С чего ты так решила? — удивился тот. — Все, что я сказал, истинная правда. Я в самом деле наследный принц Варрия, а ты моя сестра. Но не это главное. Пока ты рядом со мной, никто из официальных лиц этого мира не посмеет на тебя напасть. Потому как иначе это будет означать объявление войны. Как-никак покушение на наследника…

— Поэтому за ней послали именно вас? — поинтересовался Дольшер, сделав знак вставшему было Марьяну вновь сесть.

— Да, — с вызовом подтвердил братец. — Именно поэтому. Вы не посмеете нас остановить. А я не могу позволить, чтобы мою сестру уничтожили, по сути, ни за что.

— А вы в курсе, что Киоту сегодня дважды пытались убить? — Дольшер нервно хрустнул длинными холеными пальцами. — Еще до пробуждения ее дара. Сначала взорвали трактир, где она должна была встретиться с неким заказчиком. Причем пригласивший ее туда был явно варрийцем. Исконным варрийцем, я имею в виду, с которыми вы постоянно ведете войну. Они считают вас наглыми захватчиками их мира, а вы постепенно вытесняете их в резервации. Впрочем, не суть важно. Второй раз Киоту пытались убить всего через пару часов, причем пошли на немыслимый риск и наглость, напав на нее в департаменте. И вновь при этом использовали варрийскую магию, призвав призрака с карающим мечом. А потом явились вы с желанием немедленно отвезти Киоту на Варрий. Как-то странно получается, не находите?

— Киоте рядом со мной ничто не грозит, — твердо ответил Карраяр, прижав меня к себе еще крепче. — Это я могу гарантировать. По крайней мере, я не собираюсь ее убивать из-за проснувшегося дара. Если мне память не изменяет, именно вы добились утверждения закона о немедленном уничтожении всех универсалов в момент их обнаружения. Или я ошибаюсь?

Дольшер промолчал. Кинул на меня косой взгляд и неопределенно пожал плечами.

— Закон написан мною, значит, я имею полное право его изменить, — негромко отметил он.

— И как вы объясните остальным вывод Киоты из-под действия закона? — спросил Карраяр, недоверчиво усмехнувшись. — Вы представляете, что здесь начнется, если узнают, какой силой она обладает?

— Кто сказал, что об этом узнают? — Дольшер наконец-то встал и с вызовом выпрямился напротив Карраяра. — Я думаю, нам стоит сохранить это в тайне, пока не разберемся, почему ее так упорно пытаются уничтожить.

— Разбирайтесь на здоровье. — Брат негромко хмыкнул. — Сколь угодно долго. Киота все равно едет со мной. И чем скорее, тем лучше. После того как я узнал про все эти покушения, полагаю, наш отъезд надо ускорить всеми мыслимыми способами. Здесь ей оставаться слишком опасно.

— Поэтому вы тащите ее прямиком на Варрий, откуда, я уверен, и тянутся ниточки происходящего. — Дольшер неодобрительно покачал головой. Взглянул на меня. — А ты что скажешь, Киота? Почему молчишь? Или считаешь, что происходящее тебя не касается?

— Я думаю, — лаконично ответила я. Поморщилась и осторожно высвободила многострадальный локоть из железной хватки братца. Точно ведь синяков наставил.

— Думаешь? — переспросил Дольшер, торопливо погасив насмешливую искорку в глазах. — О чем же, позволь узнать?

— О том, с какой стати вы вообще так рьяно принялись распоряжаться моей судьбой, не спросив на то моего позволения, — Я недовольно цыкнула. Развернулась к брату: — Карраяр. Спасибо тебе, конечно, за такое рвение по защите меня. Мне очень приятно, честно. Но я не собираюсь ехать на Варрий. Мне и тут неплохо живется.

— Ты не понимаешь! — взвился на месте тот. Обвиняюще ткнул пальцем в Дольшера и Марьяна. — Они же убьют тебя! Наверняка я прервал их именно в тот момент, когда они уже собирались напасть! Универсалы для них — все равно что демоны. Виновны по самому факту своего проклятого рождения. Пусть даже за всю жизнь и червяка не обидели. Если встретил демона — убей немедленно, не забивая голову вопросами, заслужил ли он смерть.

— Говорят, на Хексе демоны добились полной реабилитации своих прав, — задумчиво протянул Марьян, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

Его негромкое замечание почему-то моментально разрядило обстановку. Карраяр поперхнулся и замолчал, озадаченно нахмурившись. Дольшер тоже о чем-то задумался. Неужели о тяжкой жизни угнетаемых демонов? Вроде бы я не слышала, чтобы данная часть населения проводила массовые акции, требуя восстановления своего доброго имени. Знать, не так уж им плохо живется.

— Рад слышать, что ты выполнил мое распоряжение и действительно прочитал книгу по особенностям проведения ритуалов в крупнейших обжитых мирах, — наконец обронил Дольшер. — Насколько я помню, реабилитации прав демонов там даже отведена отдельная глава.

— Я старался. — Марьян улыбнулся, и меня передернуло от отвращения при виде столь знакомого самодовольства.

И как только я терпела этого типа столько лет и лелеяла мечту о замужестве?

Замужество…

Это слово почему-то словно эхом отдалось в окружающем пространстве. Воздух вокруг завибрировал, складываясь в неразборчивые слова. Прислушайся — и поймешь, о чем кто-то говорит.

«А она хорошенькая, — вдруг уловила я чью-то отчетливую мысль. — Не красавица, конечно, но все поправимо. Магией уберем горбинку с носа, увеличим грудь. Да и потом, какая ящерицам разница? Их король, поди, о таком подарке и мечтать не смел. Отдадим замуж за старого варана. И долгосрочный мир на выгодных нам условиях подпишем, и не надо будет волноваться, что ее сила зашкалит все мыслимые пределы. Король ящериц всегда славился сексуальным темпераментом. Наилучший выход для разрядки мага-универсала».

Я приоткрыла рот в немом возмущении, когда до меня дошел смысл планов Карраяра. Впрочем, все было сказано более чем прямо: универсалам необходим способ постоянно скидывать накопившуюся энергию, иначе это рискует закончиться огромными неприятностями для окружающих. Вот братец и придумал наилучшим образом отправить меня с глаз долой, одновременно обезопасив себя от возможных проблем. Правда, непонятно, с чего исконные варрийцы пойдут на сделку на подобных условиях. В чем их выгода? Что престарелый король получит молоденькую жену? Чушь, это не столь значимый стимул для прекращения многолетней вражды с пришельцами.

Я гневно встряхнула головой, отгоняя рой предположений и домыслов. Потом, я решу эту загадку потом. Сейчас главное придумать, как, с одной стороны, выскользнуть из лап начальника департамента, а с другой — избавиться от слишком предприимчивого новоявленного братца. Первый собирается меня ликвидировать, второй — отдать почти что в сексуальное рабство. Н-да, что же за день у меня такой? Не успела вырваться из одной неприятности, как тут же угодила в новую. Как говорится, из огненных пустынь Даритана в серные реки Хекса.

В минуты опасности время обладает удивительной способностью растягиваться в вечность. Я внезапно увидела ситуацию со стороны. Трое мужчин в кабинете, и у каждого есть ко мне определенный интерес, совершенно не совпадающий с моими желаниями. Карраяр — рядом, Дольшер — в шаге передо мной, Марьян — чуть в стороне, словно перегораживая путь в коридор. Думай, Киота, думай. А то, не приведи небо, они еще сговорятся, и тогда ты точно пропала. Выход один: бежать! Бежать как можно скорее, пока они не нашли общий язык. Что-то подсказывает мне, что Карраяр относится к тому же типу мужчин, что и Дольшер: выгода превыше всего. А значит, они быстро столкуются. Марьян вряд ли придет мне на помощь. Он слишком честолюбив, чтобы вставать на пути исполнения замыслов начальства. И недавняя сцена, когда он был уже готов ударить по мне боевым заклинанием, лишь подтвердила это.

— Впрочем, мы можем попробовать договориться, — внезапно произнес вкрадчивым голосом Карраяр, оправдывая мои наихудшие предположения.

Так я и знала! Этот тип явно никогда своего не упустит.

Дольшер заинтересованно подался вперед, ожидая продолжения. Даже Марьян с любопытством вскинул бровь и сделал шаг ближе. Я в свою очередь напряглась, как для прыжка. Коридор отметаем сразу — один приказ Дольшера, и здание полностью блокируют. Я даже не успею выбраться с этажа. Остается только…

Я скосила глаза в сторону окна, за которым плескалась глубокая синь позднего вечера. Стекло наверняка усилено заклинаниями, но будем надеяться, у меня получится их пробить. А высота… Брошенный вниз щит наверняка сыграет роль подушки и не позволит мне переломать все кости. Наверное. По крайней мере в теории. Как-то не приходилось мне ранее выполнять подобные трюки.

— Я всегда готов к сотрудничеству, — отозвался Дольшер, нагловато ухмыляясь. — Полагаю, мы…

Я не стала дожидаться закономерного окончания. Резко выдохнула, как перед прыжком в холодную воду. Ну, мой странный дар универсала! Не откажи в самый важный момент!

С чуть слышным хлопком спираль времени туго свернулась, вмещая в одном моменте сразу несколько событий. Раз — отпрыгнуть в сторону, повернувшись к окну лицом. Два — скрестить перед собой руки, защищаясь от возможного дождя осколков. В спину летят удивленные восклицания. По нервам наотмашь ударяет неприятная дрожь близкого магического удара. Три — стекло передо мной внезапно растворяется, словно тонкая корка льда на ярком жарком солнце. И я лечу вниз. Бесконечно долго лечу сквозь влажный густой воздух предгрозового города. И мне хочется смеяться. Раскинуть руки в стороны, взмахнуть ими и действительно улететь куда-нибудь подальше.

Неожиданно в спину что-то легонько так толкнулось. В кончиках пальцев запульсировала чужая магическая энергия, как тогда, в книжном хранилище, когда Дольшер опробовал на мне один из своих приемов. Вот, значит, как. Он действительно собирается меня убить!

В этот миг щит мягко отпружинил от земли, подхватил меня в свои объятия, гася инерцию от падения, и уже через секунду я твердо стояла на ногах. Задрала голову, чтобы взглянуть в глаза этим мерзавцам и негодяям, но за разбитым стеклом было уже пусто. Ладно, Киота, пора и тебе уходить.

На набережной, куда выходили окна кабинета Дольшера, в этот поздний час было достаточно многолюдно. Горожане и гости столицы неспешно прогуливались по мосту, наблюдая, как в водах речки отражаются отблески магических фонарей. Понятное дело, мое падение не могло пройти незамеченным. Не каждый день из окон департамента выпрыгивает девица в весьма коротком платье. Как-то разом вокруг меня образовалась достаточно плотная толпа ротозеев.

Я невольно покраснела, осознав, что при падении выставила на всеобщее обозрение цвет своего нижнего белья, но тут же гордо поправила волосы и решительным шагом направилась прочь. Точнее — рванула что было мочи, здраво полагая, что погоня не заставит себя долго ждать.

— Держи ее! — тотчас же послышалось от дверей департамента.

Народ вокруг возбужденно зашептался, смыкаясь передо мной непреодолимой преградой. Нет, никто не попытался остановить меня. Чай, дурных нет — к беглой преступнице лезть. Но и без того любопытствующие представляли серьезную проблему. Пока сквозь них протолкаешься — весь состав департамента для задержания явится.

— Поберегись! — вдруг раздался зычный окрик.

Люди испуганно рванули в стороны, давая кому-то дорогу. Я попыталась затеряться в толчее, но бесполезно. Через миг передо мной предстал огромный вороной жеребец, явно улучшенный при помощи магии. По крайней мере, у него из ноздрей вырывались черные клубы дыма, словно внутри сидел огненный дух, как в самодвижущихся повозках. На спине без всякого седла балансировала совсем юная девчонка — лет пятнадцати, не больше. Она вдруг задорно подмигнула мне, тряхнула огненно-рыжей гривой волос и так же зычно скомандовала:

— Залезай!

Я скептически хмыкнула. Угу, как же. Как она себе это представляет? Да тут без приставной лестницы не обойтись.

Впрочем, глаза боятся, а руки и ноги делают. Сама не помню, как я очутилась наверху. По-моему, жеребец преклонил передо мной колени, а девушка протянула руку, помогая усесться рядом с ней.

— Стоять! — прозвучал где-то рядом повелительный голос Дольшера. — Киота, ты не понимаешь!

— Держись крепче, — ласково шепнула мне на ухо незнакомка.

Я до боли в пальцах вцепилась в гриву жеребца, тот всхрапнул и с места взял в галоп. Точнее, менее всего это было похоже на обычный бег лошади, но другое слово для описания его движения я вряд ли найду. Мир вокруг слился в слепящие разноцветные полосы. Жеребец резал толпу, проходя сквозь нее подобно бесплотному туману. Он был и не был одновременно. Вместе с ним и я растворилась во влажной лиловой мгле. Несколько секунд странного блаженного состояния невесомости — и все закончилось. Повинуясь негромкому ласковому слову девушки, жеребец плавно замедлил бег, и я с удивлением заозиралась, не узнавая местности. Маленькие одноэтажные домики, немощеная, раскисшая от недавнего дождя дорога, собаки лениво перебрехиваются за низкими деревянными заборами. Дохнуло свежескошенной травой, навозом и еще чем-то неуловимым, но очень знакомым. Словно вновь очутилась в родной деревеньке Озерного Края.

— Ну вот и приехали.

Девушка легко спрыгнула с жеребца около неказистого крошечного домика, отличающегося от вереницы других на этой улице лишь тем, что около него неярко светился фонарь. Я, кряхтя и приглушенно ругаясь, последовала ее примеру. Точнее — скатилась кубарем, лишь чудом не сломав шею.

Незнакомка с улыбкой проследила за моими кульбитами, но никак их не прокомментировала. Дождавшись, когда я твердо встану на ноги, она протянула мне руку:

— Дайра.

— Киота, — ответила я, осторожно пожимая протянутую ладонь. Хвала небу, ничего страшного после этого не произошло. Никто не выпрыгнул из-за угла, никакая магическая ловушка не сдетонировала, даже завалящий призрак на меня не напал. Немного осмелев после этого, я кашлянула и робко продолжила: — Собственно, а чем обязана…

— Продолжим разговор в доме, — оборвала меня Дайра, почему-то встревоженно покосившись на темное безлунное небо. — Так будет лучше всего.

Я против воли проследила за ее взглядом, ожидая увидеть все что угодно. От мчавшегося верхом на демоне Дольшера до разъяренного Карраяра, погоняющего ездового дракона. Но не заметила ничего подозрительного. Однако возражать не стала и кивнула, соглашаясь со спасительницей.

Дайра похлопала жеребца по спине и шепнула ему что-то на ухо, привстав для этого на цыпочки. Черная зверюга милостиво выслушала свою хозяйку, кивнула и неспешно потрусила прочь от дома. Точнее, сделала всего несколько шагов, как вновь растеклась облачком серого тумана и исчезла.

Я ошарашенно покачала головой, но от вопросов воздержалась. Дайра с любезным полупоклоном пропустила меня в дом первой. Перешагивая через порог, я почувствовала мощные защитные заклинания, дремлющие под половицами. Девушка вошла за мной, прищелкнула пальцами, активируя их, и позволила себе чуть слышный вздох облегчения.

— Надо же, — негромко проговорила она. — Не думала, что наша затея удастся. Безумие чистой воды!

Я раздраженно передернула плечами, вспомнив желтоглазого начальника департамента. Почему-то меня совершенно не расстроил факт моего спасения. Главное, чтобы к очередному охотнику за скальпами не попасть, пусть даже под личиной юной очаровательной девушки.

Часть вторая

В бегах

Я ела. Впервые за этот долгий, безумный, утомительный день я по-настоящему ела. Обжигающе-горячая куриная лапша с чесночными гренками. Рассыпчатый рис с пряным хекским соусом. Крошечные мясные фрикадельки, шипящие жиром и так и тающие во рту. Мм, вкуснятина! Куда уж этому пиршеству до перехваченного второпях бутерброда незадачливого служащего.

Немного насытившись, а говоря совсем откровенно — объевшись донельзя, я откинулась на спинку стула и выжидательно посмотрела на мою спасительницу. Она не участвовала в поздней трапезе, ограничившись лишь чашкой безвкусной питательной массы, к которой почти не прикоснулась.

— Понравилось? — спросила Дайра, заметив, что я решительно отодвинула тарелку. — Сделать кофе?

— Кофе? — Я задумчиво пожевала губами. — Пожалуй, нет. И так нервы напряжены до предела.

— Тогда чай с мятой, лимонником и молоком. — Дайра, не вставая с места, небрежным щелчком пальцев пробудила от спячки огненный шар, закрепленный под плитой. Чайник почти сразу довольно заурчал, нагреваясь.

Я дождалась, когда передо мной поставят огромную кружку сладкого напитка, не переставая украдкой наблюдать за моей спасительницей. Теперь стало понятно, что на самом деле она куда старше тех пятнадцати лет, которые мне сперва почудились. Если честно, я не могла точно определить ее возраст. С одной стороны — фигура сохранила девичью стройность, что особенно хорошо подчеркивали облегающие кожаные штаны и маечка с глубоким вырезом. В рыжих волосах ни намека на седину, но вокруг глаз уже залегли мелкие морщинки.

Я нахмурилась, еще раз посмотрев на Дайру. Уж больно знакомый цвет глаз у нее был: насыщенно-желтый, как у начальника департамента. Странно, а вначале мне показалось, что глаза у нее голубые.

От внезапного ужасного подозрения я поперхнулась чаем, в котором вдруг почудился привкус усыпляющего настоя. Киота, идиотка! Опять попалась, словно кур в ощип?

— Догадалась наконец-таки? — Дайра широко улыбнулась, продемонстрировав мне все свои ослепительно-белые зубы. — Впрочем, ничего удивительного. Действие маскирующего заклинания уже проходит.

Я впервые видела воочию, как заканчивается мастерски наведенная иллюзия. Сначала рыжие волосы девушки потемнели и изрядно уменьшились в длине, оказавшись на самом деле симпатичным коротким каре. Затем черты лица исказились, меняясь на глазах. Фигура стала более высокой и мускулистой, правда, не утратив гибкости и тонкой талии. Миг, другой — и передо мной уже сидела очень красивая брюнетка лет тридцати — тридцати пяти, до безобразия похожая на Дольшера.

— Вы кто? — прошептала я. Аккуратно отставила кружку в сторону, борясь с невыносимым желанием выплеснуть ее содержимое в лицо незнакомки. Сжала кулаки, приготовившись бороться за свою жизнь до последней капли крови.

— Я уже представлялась. — Незнакомка лениво качнула ногой, любуясь отблеском света на гладкой коже тяжелых ботинок. — Меня действительно зовут Дайра. И я являюсь старшей сестрой этого оболтуса — Дольшера.

Я нервно хихикнула, услышав, как девушка обозвала всесильного начальника департамента. Надо же, никогда не знала, что у него есть сестра. Впрочем, до сегодняшнего дня мне как-то в голову не приходило интересоваться биографией Дольшера. Однако с какой стати Дайра помогла мне бежать из загребущих лап своего братца? Или у них семейные разногласия?

— Хочешь спросить, почему я вытащила тебя из города? — Дайра догадливо усмехнулась. — Сейчас сама все поймешь.

Словно в ответ на ее слова послышался приглушенный стук в дверь.

— Не беспокойся, это друг, — ласково кинула мне девушка, заметив, как я напряглась и зарыскала глазами по маленькой кухоньке, выискивая пути к бегству. Затем уже громче: — Входи, обормот!

Я вскинула брови, услышав столь странное обращение. С нескрываемым удивлением обернулась к двери, ожидая увидеть кого угодно. Начиная от огненных демонов Хекса и заканчивая говорящими рептилиями Варрия, за короля которых по плану Карраяра мне надлежало выйти замуж. Поэтому когда на пороге предстал лишь великий и ужасный начальник департамента, с невольным облечением перевела дыхание. Фух, в принципе это ожидаемо. Могло быть куда хуже.

— Дайра, сколько раз просил не называть меня обормотом? — пробурчал Дольшер, кивнув мне в знак приветствия, — По крайней мере при посторонних людях. Не забывай, как-никак я старше тебя.

— А вот фигушки! — Дайра замотала головой. — Я старше! На целую минуту. Так матушка говорит.

— Откуда матушке помнить, кто из нас был первым, если она в этот момент находилась под действием обезболивающих заклинаний и, по ее же собственным словам, болтала с каким-то мелким божеством из пантеона Хекса? — фыркнул Дольшер. — Повитуха, которая принимала роды…

— Что ты привязался к этой повитухе? — внезапно рассердилась Дайра. — Та давным-давно двух слов связать не может. Наркоманка последняя твоя повитуха. Привыкла к сладкой пыльце[9], теперь все время витает в своих фантазиях. А если и приходит в себя, то только чтобы новую дозу принять.

Я несколько оторопело наблюдала за этой семейной сценой. Не все ли равно, кто из них родился первым? Нашли проблему, называется.

— Тем не менее ее слова о том, что я родился первым, являются официально признанным и задокументированным должным образом фактом. — Дольшер торжествующе ухмыльнулся. — Смею тебе напомнить, повитуха… как ее там… Жильета, что ли… давала свое свидетельство еще тогда, когда не пристрастилась к наркотикам. И еще большой вопрос, кто именно в первый раз подсунул ей пыльцу.

— На что это ты намекаешь, братец? — негромко спросила Дайра. Вот только у меня от ее спокойного тона испуганные мурашки пробежали по спине: сначала в одну сторону, а потом и в другую.

— Да так… — Дольшер уклончиво пожал плечами. — Всем известно, что пыльцу собирают в пустынях Даритана, где, кстати говоря, живет одна твоя очень близкая подруга, у которой ты каждое лето гостишь. Как моя сестра, ты могла не опасаться, что твой багаж проверят при использовании пространственной кабины.

— Тот, кто подсадил старушку на пыльцу, в любом случае действовал гуманно. — Дайра с вызовом вздернула подбородок. — Сам, поди, знаешь, что она болеет красной чумой[10]. К сожалению, при этой напасти никакие обезболивающие заклинания не действуют, и несчастные жутко страдают, пока смерть не призовет их в свои объятия. Но если у тебя есть доказательства, что я к этому причастна, то предъяви их в суде. Полагаю, он внимательно тебя выслушает.

— К сожалению, у меня только домыслы. — Дольшер с огорчением вздохнул. — И ты об этом прекрасно знаешь. Но если у меня когда-нибудь появится что-нибудь более существенное…

— Вот когда сможешь подтвердить свои обвинения, тогда и продолжим, — грубо перебила его Дайра. — Пока этот разговор бессмыслен.

— Я вам не мешаю? — хмуро осведомилась я, несколько устав от родственных разборок, — Как-то надоело слушать, как вы наследство делите.

— Наследство? — Дольшер живо обернулся ко мне. — С чего ты взяла?

— Обычно так жарко выясняют, кто первым родился, лишь когда старшему ребенку полагается крупное состояние. — Я скептически хмыкнула, — Поэтому вполне понимаю ваше желание раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.

Дольшер и Дайра переглянулись, затем внезапно расхохотались. Я ошарашенно наблюдала за непонятным взрывом веселья. Спрашивается, чего такого я сказала? У состоятельных родителей дети зачастую ненавидят друг друга, готовы передраться за малейшую кроху фамильного состояния. Хвала небесам, что меня миновала подобная участь. Поневоле задумаешься, что внебрачным детям в чем-то повезло. Уж лучше спокойная и мирная жизнь, чем каждый миг своего существования исходить злобой и мечтать вцепиться мертвой хваткой в горло кровному родственнику и заклятому сопернику в борьбе за заработанные не тобой деньги.

— Ты думаешь, мы ссоримся из-за того, что решаем, кому достанется наследство? — Дольшер прекратил смеяться первым. С затаенной улыбкой посмотрел на Дайру и неожиданно привлек ее к себе.

Я замерла от ужаса. Неужели начальник департамента вознамерился убить сестру на моих глазах? Но он принялся шутливо ерошить ей прическу и вдруг звонко чмокнул в макушку.

— Хватит, Дольшер! — Дайра слабо отбрыкивалась от дурачеств брата, однако по ее счастливому виду было не похоже, что ей это не нравится. — Хватит! Что о нас подумает твоя знакомая?

— Она и так уже на воображала о нас всяких ужасов. — Дольшер наконец-то прекратил тормошить сестру и просто обнял ее, зарывшись носом в темные короткие волосы. Взглянул на меня поверх Дайры. — Представь, как повеселились бы наши родители, если бы узнали об ее выводах.

— О да. — Дайра негромко рассмеялась. С нескрываемой теплотой и нежностью прильнула к брату и посмотрела на меня.

Я мрачно поджала губы. Ничего не понимаю! Угораздило меня связаться с семейкой умалишенных. Иначе как объяснить все происходящее?

— Киота, — уловив мое недовольство, поспешил дать объяснения Дольшер, — в нашем роду есть дурацкий обычай: наследство оставляется младшему ребенку, а не старшему, как это принято у всех нормальных знатных семейств. Впрочем, наши предки никогда не претендовали на это звание.

— Не выдавай семейных тайн! — шутливо шикнула Дайра, пихнув Дольшера локтем в бок, и тот послушно замолчал.

— Тогда почему вы спорите? — обескураженно спросила я. — Обычно с таким жаром как раз выясняют, кому отойдет семейное состояние, а не пытаются отказаться от него.

— Да потому что! — воскликнула Дайра, явно пораженная моей недогадливостью. — Нашему отцу помимо кругленькой суммы во Всемирном гномьем банке принадлежит еще и наследный титул в Королевском совете нашего мира. И к титулу прилагается весьма утомительная обязанность каждый день ходить на эти скучные собрания и всячески участвовать в жизни Нерия. А не приведи небо, выберут наместником какой-нибудь провинции? Да ни за что на свете! Мне и так неплохо живется. Хуже участи нет, чем на никому не нужных заседаниях плесенью покрываться. Правда, братец?

— Угу, — подтвердил тот. Еще раз поцеловал сестру в макушку и наконец-то отошел от нее. — Впрочем, хватит о нашей семье. Есть дела куда важнее.

В последней фразе начальника департамента прозвучал холод. Я мигом насторожилась. Не надо быть провидицей, чтобы понять, что речь сейчас пойдет обо мне. Неужели Дольшер вытащил меня из департамента, чтобы сделать еще одну попытку, на этот раз без лишних свидетелей, убить меня?

— Расслабься, — кинула мне Дайра, угадав мои мысли. Прищелкнула пальцем, и под плитой вновь заворочался огненный шар, подогревая чайник. — Нервы у тебя совсем плохие, Киота. Лучше выпей еще чаю.

— Будешь тут спокойной, когда тебя за день несколько раз пытались убить, — тихо фыркнула я. С подозрением взглянула на Дольшера. — Что, опять заведешь свою старую песню, что универсалы подлежат скорейшему уничтожению?

Тот опустил голову, пряча в уголках губ насмешку. Затем негромко произнес:

— По твоему мнению, стал бы я устраивать все это представление, просить сестру об услуге и организовывать тебе побег, раз собираюсь убить тебя?

— А кто тебя знает. — Я зло тряхнула волосами. — Быть может, испугался, что мой новоявленный братец помешает тебе. И потом, из департамента я выбралась без твоей помощи.

— Я помню, — миролюбиво произнес Дольшер. — Если честно, весьма удивила меня этим. Что такого ты услышала в мыслях Карраяра, раз так испугалась? Я голову себе сломал, пытаясь придумать, как вынудить тебя совершить побег. И угрожал, и даже смертельными заклинаниями едва не стал кидаться. Все без толку. Ты словно напрочь забыла о своем новоприобретенном таланте. Но стоило только появиться Карраяру, как без малейшей подсказки с моей стороны вышибла окно. А я уж боялся, что Дайре придется насильно выкрадывать тебя.

— Так, значит, ты специально пугал меня? — недоверчиво переспросила я. — Но зачем? Почему ты хотел, чтобы я бежала?

— В департаменте откровенно не поговоришь. — Дольшер пожал плечами. — Да еще этот Марьян постоянно под ногами крутился. — Начальник департамента сделал крошечную паузу, наклонился ко мне и заговорщицким тоном продолжил: — Кстати, у тебя очень миленькие трусики, Киота.

Я вспыхнула от смущения, вспомнив, что во время недолгого полета из окна департамента подол моего платья был где-то на уровне шеи. Да и потом, когда я забиралась на жеребца, вряд ли мне удалось соблюсти все необходимые нормы приличия. Эх, надо было брюки надевать. Но кто же утром знал, что мне сегодня предстоят такие приключения?

Дайра искоса глянула на меня и скривила губы, безуспешно удерживая улыбку. Поставила передо мной еще одну чашку с чаем и укоризненно покачала головой.

— Дольшер, Дольшер, — весело проговорила она. — Опять за старое! Когда ты наконец-то остепенишься? Матушке уже надоело отвечать по мыслевизору на крики отчаяния твоих многочисленных пассий. Но знай, она поклялась — если хоть одна из них забеременеет, то тебе мигом придется забыть о холостой жизни. Внебрачных детей наша семья не потерпит.

— Не беспокойся, я всегда соблюдаю необходимые меры предосторожности, — ответил Дольшер. — И пока жениться совершенно не собираюсь. Так что пусть лучше сменит номер мыслевизора и более не дает его своим старым приятельницам, у которых есть молодые дочери. Я же не виноват, что настолько неотразим.

Я кашлянула, сдерживая скептическое замечание. Ну-ну. Я еще не забыла сцену в его кабинете, когда он предложил собственный письменный стол в качестве ложа любви. Однако если начальник департамента ожидает, что стоит ему только поманить меня пальчиком, как я немедля паду в его объятия, то жестоко ошибается. Я помню наш уговор с Марьяном. И потом, не нравится мне Дольшер. Никогда не любила излишне самоуверенных мужчин. Слишком обожглась в свое время.

Дайра кинула на меня быстрый внимательный взгляд, видимо ожидая какой-то реакции. Я в ответ безмятежно улыбнулась и отхлебнула из чашки.

— Рано или поздно, но найдет коса на камень, — тихо себе под нос проворчала Дайра. — И надеюсь, это произойдет очень скоро, Дольшер.

— Речь не обо мне, — мягко напомнил тот. Подвинул стул и сел почти вплотную ко мне.

Я с трудом удержалась, чтобы не отодвинуться. Не стоит, Киота. Безразличие — наилучшее оружие в борьбе с приставучими мужчинами.

— Киота, — чувственным голосом промурлыкал начальник департамента. Потянулся было убрать прядь волос, которая выбилась из моего изрядно растрепавшегося пучка. И тут же болезненно охнул, получив несильный, но достаточно неприятный разряд магической энергии по шаловливым пальчикам. — Ой! — тихо выдохнул он и отчаянно затряс пострадавшей рукой.

Дайра, наблюдавшая эту сцену, нисколько не смущаясь, расхохоталась в полный голос. Даже я улыбнулась — уж больно оскорбленный и удивленный вид был сейчас у Дольшера. Надо же, каким, оказывается, полезным может быть дар универсала.

— Вот и делай после этого людям добро, — огорченно проворчал Дольшер. Встал и обиженно отодвинул стул на достаточное расстояние от меня.

— Я не хотела, — проговорила я, не испытывая ни капли раскаяния. — Оно само как-то.

— Так я и поверил. — Дольшер глубоко вздохнул и раздраженно махнул рукой, обрывая мои возможные оправдания и предлагая закрыть эту тему. Посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Киота, а теперь серьезно. Почему ты так стремительно бежала из моего кабинета? Я прав, и ты уловила какие-то мысли Карраяра?

— Да, — нехотя призналась я. — Он… Он как раз думал о том, как было бы здорово отдать меня замуж за короля варрийцев. Мол, с одной стороны, это позволит заключить долгосрочный мир на выгодных условиях. А с другой… — Мой голос предательски дрогнул. Ну что поделать, если достаточно строгое воспитание, которое мне дала тетушка, не позволяет без некоторого стеснения говорить о подобных вещах?

— Что с другой стороны? — нетерпеливо переспросил Дольшер, постукивая холеными пальцами по столешнице.

— С другой стороны, благодаря… хм… сексуальному темпераменту варрийцев это позволит держать мой дар в неопасных для остальных рамках, — выпалила я на одном дыхании, отчаянно пытаясь не покраснеть. — Карраяр считает, что любому универсалу необходимо сбрасывать избыток сил. И… и регулярное выполнение супружеского долга пойдет мне лишь на пользу.

— Варрийцы же некрасивые! — искренне возмутилась Дайра. — Неужели твой брат решил отдать тебя замуж за огромную прямоходящую ящерицу? Фу, мерзость какая! Уж лучше бы подыскал кого с Хекса. Там такие красавчики обитают — мм, пальчики оближешь! И могу тебе поклясться, с темпераментом у них все в полном порядке. Я в свое время многих там перепробовала.

— Дайра, — строго осадил сестру Дольшер. — Уволь меня, пожалуйста, от выслушивания длинного списка твоих любовников и их сравнительного анализа. Как-никак с братом такими подробностями не делятся.

— Ну я же становлюсь периодически для твоих брошенных подружек жилеткой для слез и соплей. — Дайра пожала плечами, — Уверяю, в своих страданиях они мне все о тебе и твоих постельных предпочтениях в мельчайших подробностях докладывают. Хочешь послушать, как ты выглядишь в их глазах?

— Нет!

Я подавилась чаем от грозного рыка начальника департамента. Судорожно закашлялась, и воздух вокруг меня тотчас же засеребрился тончайшим защитным заклинанием. Странно, я никакого щита не создавала.

— Ну вот, — Дайра стрельнула по направлению ко мне взглядом, — испугал нашу гостью. Дольшер, тебе тоже нервы подлечить не мешало бы.

Тот тяжело засопел, но спор продолжать не стал. Вместо этого потянулся за чайником и налил себе чаю. Осторожно пригубил дымящийся напиток, думая о чем-то своем.

— Не понимаю, — негромко произнес он наконец, — С какой стати ящерицам идти на эту сделку? Не скрою, правящий дом Варрия давно добивается перезаключения официального мира с аборигенами на более выгодных для себя условиях. Пожелай те любую женщину в жены своему правителю — это было бы тотчас же исполнено. Тогда почему Карраяр уверен, что именно Киоту тот возьмет в супруги на столь невыгодных для себя условиях?

Дольшер внимательно посмотрел на меня, и под его изучающим взглядом мне стало не по себе. Конечно же красотой я не блещу. Карраяр сам думал о том, что не мешало бы меня при помощи магии немного облагородить.

— Так или иначе, но замуж в ближайшее время я все равно не собираюсь, — твердо проговорила я. — Тем более за ящерицу. Поэтому предпочла ретироваться по-хорошему. И потом… Хм… Мне показалось, ты с радостью поддержишь идею Карраяра. Еще бы — когда еще представится такая удачная возможность без шума и пыли избавиться от некстати объявившегося универсала.

Дольшер как-то странно усмехнулся, но ничего не сказал. Откинулся на спинку стула, о чем-то напряженно размышляя.

— И что ты намерена делать дальше? — спросила Дайра, покосившись прежде на брата и убедившись, что пока тот не намерен продолжать разговор.

— Понятия не имею. — Я легкомысленно взъерошила челку. — У меня до сих пор такое чувство, будто все происходит не со мной. Так много случилось за сегодняшний день. Словно я до сих пор еще сплю и вижу затянувшийся кошмар. Пока я до смерти рада, что хоть на время, но избавилась от брата и выбралась из департамента.

На этом месте я запнулась. Н-да, но я все равно осталась под строгим надзором его всемогущего начальника. Хотелось бы знать, зачем он помог мне бежать? Наверняка у него есть какие-то свои причины для этого. Вот только сдается, вряд ли он откроет их в ближайшее время.

— Я полагаю, тебе стоит принять ванну и лечь спать, — мягко проговорила Дайра. — День у тебя сегодня действительно выдался очень тяжелым. А утро вечера мудренее. Кто бы ни охотился за тобой, он вряд ли найдет тебя здесь. Так что можешь расслабиться.

— А если и найдет, мы сумеем дать ему отпор. — Дольшер неожиданно очнулся от своих раздумий и нагло мне подмигнул. — Дайра, постели нам вместе. Полагаю, нашей гостье не стоит спать одной в комнате.

— Что?!

От возмущения голос у меня задрожал и сорвался. Нет, это просто немыслимо! Неужели он опять собрался ко мне приставать?

Дайра с любопытством вскинула брови, ожидая продолжения. Даже Дольшер недоуменно нахмурился, словно не понимая причин моего негодования.

— Извини, но не вижу никаких причин для того, чтобы ночевать вместе, — выдавила я из себя, строго следя, чтобы это прозвучало как можно более сухо и безэмоционально. — Как я поняла, о запасе сил мне теперь не стоит беспокоиться. А ложиться в постель с мужчиной просто так — уж извини, но как-то не по мне.

— Почему? — с искренним недоумением переспросил Дольшер. — По-моему, самое то, чтобы снять напряжение после долгого утомительного дня. И потом… — Тут он на неуловимый миг замялся, но все же продолжил после крошечной паузы: — Киота, в чем-то твой брат был прав. Универсалам действительно требуется периодическая разрядка, иначе чрезмерное накопление энергии может привести к трагедии. А самый легкий и приятный способ для этого именно секс. Я рад, что тебе теперь не стоит заботиться об уровне сил, но я-то за сегодня сильно поистратил свой запас. Было бы неплохо его пополнить. Как говорится, убьем двух вампиров одним осиновым колом.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. Вот ведь не повезло нарваться на маньяка какого-то. Есть такой тип мужчин, которым легче уступить, чем объяснить, почему не хочешь. Но со мной подобные шуточки не пройдут. Для него я лишь мимолетное приключение, а он для меня — возможность заработать триста хардиев и досрочно распрощаться с работой в департаменте.

— Я не буду с тобой спать, — медленно, четко выговаривая каждое слово, произнесла я, глядя прямо в глаза Дольшеру. — Ни за что. Если рискнешь протянуть ко мне руки — получишь между ног огненным заклинанием. И я не шучу, Дольшер.

При виде вытянувшейся от разочарования физиономии брата Дайра сдавленно хрюкнула от смеха и отвернулась, с преувеличенным вниманием принявшись мыть чашку.

— Почему? — скорбно протянул Дольшер таким голосом, будто только что узнал о смерти какого-то из родных.

— Воспитание такое, — коротко ответила я, не желая вновь пускаться в долгий и бессмысленный спор.

— Но с Марьяном же оно тебе не помешало несколько лет жить вместе без всякой свадьбы, — не сдавался Дольшер.

— И я до сих пор жалею о тех отношениях. — Я цыкнула. — Дольшер, хватит об этом. Я не ханжа, отнюдь, и не целомудренная девственница. Но спать с тобой не буду. Во-первых, ты мой начальник. Во-вторых, я тебя знаю всего день. В-третьих, ты не настолько мне нравишься.

«И, в-четвертых, я поспорила на деньги, что продержусь не меньше месяца», — едва не добавила я, но в последний момент благоразумно сдержалась. Пожалуй, об этом не стоит распространяться.

— И я больше не намерена разговаривать на эту тему, — заключительной фразой отрезала я все возможные возражения Дольшера.

Дайра, храня в уголках губ затаенную улыбку, повернулась к нам и скрестила на груди руки.

— Что, братец? — весело проговорила она. — Получил наконец-таки по носу за свою излишнюю самоуверенность?

Дольшер проворчал что-то невнятное, но смысл я уловила — еще посмотрим, чья возьмет. Н-да, он явно из тех мужчин, которые не привыкли получать отказ. Впрочем, и я от своего не отступлюсь.

— Тем не менее спать нам лучше в одной комнате, — упрямо повторил Дольшер. — Мало ли. Конечно, я постарался замести следы, но наверняка ни в чем уверенным быть нельзя.

Дайра выжидательно посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами. Пусть будет, как он хочет. Если начнет приставать, то я сумею постоять за себя.

— Хорошо. — Дайра поманила меня пальчиком. — Пойдем, Киота. Я покажу, где ванная.

Я помнила, что со двора домик Дайры выглядел довольно маленьким, и тем большим было мое удивление, когда она отвела меня в огромную купальню, уже наполненную влажным паром с терпким запахом успокаивающих трав. Мята, корица, немного ванили. Под потолком величаво плавал маленький рукотворный огненный шар в непроницаемой защитной оболочке, даря тепло и свет.

— Держи. — Дайра вручила мне невесомую шелковую рубашку, едва доходящую до середины бедра, и такой же прозрачный халатик, — Оденешься после ванны.

Я скептически изогнула бровь при виде столь смелого наряда. Полагаю, Дольшер будет в восторге, лицезря меня в нем.

— Не беспокойся о моем брате. — Дайра подмигнула, без проблем отгадав мои мысли. — Он, конечно, тот еще оболтус, но вполне понимает слово «нет». Правда, отказ обычно раззадоривает его пуще прежнего.

Дайра хотела еще что-то добавить, но в последний момент передумала. Вот только в ее желтых глазах мелькнула знакомая ирония, словно она сама не верила, что я устою перед ее братом.

— Твоя спальня — первая дверь направо, — проговорила она напоследок. — Не перепутаешь. Я постелю тебе около окна, а братцу у противоположной стены и оставлю порхать ночного светлячка. Хотя, думаю, Дольшер не будет спать, пока тебя не дождется. — И опять в голосе прозвучала затаенная насмешка.

— Спасибо, — кратко поблагодарила я.

— Надеюсь, вы не будете сильно шуметь ночью, — с откровенным намеком произнесла напоследок Дайра и выскочила в коридор, давясь приглушенным смехом.

— Уж будь уверена, — ответила я в захлопнувшуюся дверь.

* * *

Вдоволь наплескавшись и намазавшись, наверное, всеми кремами, которые были в наличии у Дайры, я наконец-то рискнула облачиться в предложенную ночную рубашку и халат и выйти из ванной. На самом деле глаза у меня слипались уже давно, но я всячески оттягивала неминуемый момент встречи с Дольшером в спальне. Надеюсь, он не дождался меня и давно лег спать, потому как у меня нет ни малейшего желания разговаривать с ним.

Однако мои чаяния не оправдались. Когда я мышкой проскользнула в комнату, Дольшер лежал на своей кровати и читал какие-то бумаги в приглушенном свете прирученного ночного светлячка.

— Наконец-то, — пробурчал он, кинув на меня косой взгляд поверх документов и, казалось бы, совершенно не отреагировав на откровенный наряд. — Я уж боялся, что ты там заснула и пора брать ванную штурмом.

Я промолчала. Шлепая босыми ногами по теплому полу, даже не подошла — подлетела к кровати, мигом залезла под пушистое одеяло и лишь тогда позволила себе отдышаться.

В комнате было тихо. Дольшер шелестел страницами, облокотившись на подушку. Крупный мотылек, улучшенный при помощи магии, кружил над его голым плечом, подсвечивая трепыханием крыльев бумаги и задумчивое лицо начальника департамента.

Дольшер казался полностью увлеченным своим занятием, поэтому я вздохнула с некоторым облегчением. Надо же, а я уж боялась, что он от меня так легко не отстанет.

— Почему ты не спишь? — неожиданно спросил он, по-прежнему не глядя в мою сторону. — Я думал, ты сильно устала.

— Есть немного, — согласилась я. Помолчала пару секунд, затем осмелилась на вопрос: — Дольшер… А все-таки почему ты помог мне бежать? Убил бы, как собирался сначала. Или бы отдал Карраяру — и дело с концом.

— Отдать Карраяру? — Дольшер негромко хмыкнул. — Киота, милая, сейчас ты — мощное оружие. Конечно, с Варрием у нас мир, но рано или поздно все может измениться. Такими уникумами, как ты, не разбрасываются.

— Если это так, то почему ты пытался на меня напасть? — поинтересовалась я.

— Я пытался лишь напугать тебя, — поправил со слабой улыбкой Дольшер. — Подтолкнуть к бегству. При всем моем уважении к твоему таланту, если бы я собирался тебя убить — ты была бы уже мертва. Тебе необходимо время, чтобы привыкнуть к своему могуществу, научиться им управлять. В департаменте я бы не сумел дать тебе подобную возможность. На меня неминуемо начали бы давить. Одни — чтобы я исполнил некогда самолично подписанное распоряжение и уничтожил тебя. Другие — чтобы использовать нежданный подарок в личных целях. Да еще эти покушения… В любом случае оставлять тебя там было слишком опасно.

— Не понимаю, — искренне призналась я. — К чему тебе вообще со мной возиться?

— Потому что с тобой связано слишком много тайн. — Дольшер хмыкнул. — А я не люблю, когда что-нибудь не понимаю. Это как вызов мне. И чем труднее цель, тем слаще в итоге будет победа.

— Понятно, — пробормотала я и внезапно зевнула. Под одеялом было так хорошо, мирно и тепло лежать. По-моему, я собиралась еще о чем-то спросить Дольшера, но сонные мысли разбегались, не давая ни на чем сосредоточиться. Я зевнула еще раз.

— Спи, Киота, — из какого-то невообразимого далека донесся до меня негромкий ласковый голос Дольшер. — Спи. Все будет хорошо, обещаю тебе.

И я сама не заметила, как легко соскользнула в сладкие объятия забытья.

Мне снилась выжженная безжалостным солнцем пустыня. Голая равнина ослепительно-белого песка под безупречно синим небом. Жара. Ни ветерка, ни облачка. Странное дело, но почему-то я была совершенно уверена, что это не наш мир. Наверное, слишком близким выглядело солнце — огромное, обжигающе-горячее, нависающее прямо над головой. И я точно знала, что оно убьет меня. Убьет очень скоро, если я не найду укрытия. Хоть что-то, дающее тень. Я была обречена. Приговорена умереть здесь, вдали от дома и всего, что мне было когда-то дорого.

Я проснулась от собственного крика. Заметалась на смятых, влажных от пота простынях, еще не совсем понимая, что произошло.

— Киота!

В следующий миг я задохнулась в чьих-то железных объятиях. Кто-то изо всех сил прижимал меня к себе, не давая биться в истерике.

— Киота… — На этот раз уже мягче.

Ласковое прикосновение к волосам. Меня гладили по голове, как, наверное, никто и никогда не делал. Тетушка всегда была чужда подобных «телячьих нежностей», как она сама говорила. А больше родных и близких у меня никогда не было.

Потихоньку напряженная спираль внутри меня расслабилась. Я осознала, что нахожусь в доме Дайры. Через открытое окно вливается свежий ночной воздух, напоенный ароматом крупных садовых цветов и прошедшей грозы. До рассвета еще очень далеко. Наверное, прошло не более часа-двух, как я заснула. Все в порядке, Киота, все хорошо. Ты в безопасности. Нет никакой пустыни, нет безжалостного солнца.

Я всхлипнула и обмякла в руках обнимающего меня Дольшера. Уткнулась носом в его грудь и судорожно задышала, сдерживая слезы. Ничего не понимаю! С какой стати я так расклеилась? Никогда себе подобного не позволяла.

— Все хорошо, Киота, — повторил Дольшер и осторожно расслабил свою крепкую хватку. — Все в порядке. Тебя никто не тронет.

Я несколько раз глубоко втянула в себя воздух, окончательно успокаиваясь. И внезапно с приглушенным восклицанием отпрянула от Дольшера, осознав наконец-таки, что нахожусь в постели с абсолютно голым мужчиной, при этом будучи сама не особо одетой.

— Да не трону я тебя, — обиженно проговорил он, без особых проблем прочитав мои мысли. — Ты совсем обо мне плохо думаешь, да, Киота?

— Ну согласись, что у меня есть определенные причины для этого. — Я нервно хихикнула, но моментально посерьезнела, вспомнив недавний сон. — Что это было, Дольшер?

— Откуда я знаю, — Тот, ни капли не смущаясь своей наготы, потянулся и вальяжно откинулся на подушку, — Я только-только закончил разбирать бумаги и потушил свет. Даже заснуть еще не успел, как ты начала метаться по кровати, а потом закричала, словно тебя режут. Знаешь, Киота, еще немного — и я рядом с тобой заикой стану.

— Мне приснился кошмар, — оправдывающимся тоном произнесла я. — Наверное, впервые за всю мою жизнь.

— Да уж понятно, что не сексуальная фантазия. — Дольшер задорно подмигнул мне, увидев, как я нахмурилась, — Да ладно, не дуйся, Киота. Я шучу. Просто ты всегда так забавно реагируешь, когда при тебе упоминают в каком-либо аспекте постельные забавы. Хотелось бы знать, неужели Марьян за три года жизни с тобой так и не сумел разбудить в тебе чувственность?

Я почувствовала, как краснею. Ну вот, опять. Ненавижу разговоры на подобные темы! Все у нас с Марьяном было в порядке. В определенной мере, конечно. Думаю, уж он-то был полностью удовлетворен нашими отношениями. А я никогда не понимала, если честно, почему интимной стороне жизни некоторые люди придают такое огромное значение.

— Впрочем, это не мое дело, — тут же пошел на попятную Дольшер, поняв по моему насупленному лицу, что эта тема мне неприятна. — Так что тебе приснилось, Киота? Помнишь какие-нибудь детали?

— Да так. — Я вновь вздрогнула, вспомнив то ощущение безысходности и ужаса, которое испытала во сне. — Ничего особенного. Сама не понимаю, почему так испугалась.

— И все же, — с нажимом произнес Дольшер. — Обычно универсалы еще обладают пусть слабым, но даром предвидения, который чаще всего проявляется именно во снах.

Я мрачно хмыкнула. Отлично! Только этого мне не хватало для полного счастья.

Дольшер продолжал внимательно смотреть на меня, и я сдалась. Возможно, он сумеет подсказать, что бы это значило.

— Мне приснилась пустыня, — проговорила я, вспоминая бескрайнюю равнину песка. — И солнце. Я знала, что умру, если не найду укрытия. Что солнце за несколько минут полностью иссушит меня, выпьет все соки, и никакие щиты меня не спасут. Но не видела и малейшей возможности для спасения.

Я замолчала, плотнее закутавшись в одеяло и пытаясь таким образом скрыть нервную дрожь. В глазах Дольшера неожиданно мелькнуло сочувствие. Он потянул было руку, чтобы убрать волосы с моего лица, но остановился, видимо вспомнив, чем подобная попытка закончилась для него в последний раз.

— Можно, я обниму тебя? — спросил Дольшер. Я удивленно вскинула брови, и он поспешил продолжить: — Честное слово, что не буду приставать к тебе, Киота. Мне кажется, тебе сейчас необходима поддержка. И я хотел бы помочь тебе.

Несколько сомневаясь, я все же кивнула в знак согласия. В принципе чем я рискую? В случае чего всегда смогу воздвигнуть щит между нами.

Дольшер слабо улыбнулся и привлек меня к себе. Я положила голову ему на грудь, слушая, как мерно и спокойно бьется его сердце.

— Спи, Киота, — негромко проговорил Дольшер. — Спи. Я присмотрю за тобой.

Я не собиралась засыпать в его объятиях. Просто немного полежать, пока вокруг сердца не разожмется когтистая лапа дурного предчувствия. Но не заметила, как задремала. На этот раз, хвала небу, без всяких кошмаров.

Утром меня разбудил веселый женский смех. Я зарылась с головой под одеяло, надеясь, что меня оставят в покое и удастся еще хотя бы минут пять подремать, но чуда не произошло.

— Ну братец! — Дайра без малейшего стеснения плюхнулась на кровать и сдернула с меня одеяло. — Ну пройдоха! Так и знала, что утром застану вас в одной кровати.

Я, спросонья не совсем понимая, о чем она, недоуменно нахмурилась. И тут же приглушенно охнула, вспомнив ночную сцену. Осторожно перевернулась на другой бок и зарделась от смущения, наткнувшись взглядом на встрепанного Дольшера. Тот сладко потягивался, словно сытый довольный кот.

— Доброе утро, сестричка, — поздоровался он. — Тебя никто не учил, что надо стучаться, прежде чем вваливаться в спальню к взрослым людям?

— Ой, да ладно! — Дайра лишь отмахнулась в ответ. — Что бы такого нового я тут увидела? Зато теперь точно знаю, что и этот бастион не устоял перед твоим обаянием.

— И ты ошибаешься, — пробурчала я. — Между нами ничего не было.

— Неужели? — Дайра недоверчиво хмыкнула. — Что-то не верится, особенно зная темперамент моего братца. Или у него начались проблемы с потенцией? Так у меня знакомый на Хексе есть. Он такие афродизиаки делает — мм… Никто не жаловался. Только шепни, и я тебя с ним свяжу.

— Дайра! — возмущенно выдохнул Дольшер. — Как ты смеешь говорить такое? Все у меня в порядке с потенцией, хотя это тебя точно не касается.

— Тогда почему на тебя Киота наговаривает? — не отставала Дайра. — Или ей настолько не понравилось, что она предпочитает не вспоминать эту ночь?

Дольшер мученически закатил глаза, явно утомленный любопытной сверх всякой меры сестрой.

— Дайра, — проникновенно произнесла я, поняв, что он вряд ли придет мне на помощь в деле сохранения моего честного имени. — Между нами действительно ничего не было. Даже поцелуя, не говоря уж о чем-нибудь более серьезном. Клянусь! Просто мне приснился кошмар, и твой брат был столь любезен, что решил немного побыть со мной, пока я вновь не засну. А там мы оба не заметили, как задремали. Все!

— Правда? — Дайра недоверчиво посмотрела на брата.

Тот кисло скривился, но все же кивнул, подтверждая мои слова. Однако девушка этим не удовольствовалась. Прошептав несколько слов, она прищелкнула пальцами, и кровать окутало легкое розоватое облачко, которое спустя несколько секунд посерело, а потом и вовсе исчезло.

— Н-да, — разочарованно протянула Дайра. — И действительно, вы провели на редкость скучную и бестолковую ночь. Кто бы мог подумать! — И она недовольно поджала губки, словно разочарованная в своих самых лучших надеждах.

— Ну извини, — сделал робкую попытку оправдаться Дольшер. — Киота вчера прямо сказала, что не намерена терпеть мои приставания. Знаешь, с универсалом в подобных вещах как-то не поспоришь. Еще спалит ненароком.

— Проехали. — Дайра рассеянно взъерошила брату шевелюру, — Пойду вам завтрак сделаю. А вы пока вставайте, хватит нежиться. Или не пойдешь сегодня на работу?

— Надо, — проворчал Дольшер. — Будет странно, если я не объявлюсь после вчерашнего происшествия. Создам видимость работы, проверю, как идут поиски Киоты. И запрошу как можно больше отчетов по Варрию. Сдается мне, там происходит что-то очень странное. Еще бы разобраться, что именно.

Дайра кивнула брату и выскользнула за дверь. Дольшер тем временем еще раз потянулся и решительно откинул одеяло в сторону, предъявив всего себя, так сказать, в полной красе. Мне надоело смущаться, краснеть и отворачиваться, поэтому я никак не отреагировала на это представление. Лишь чуть склонила голову, ожидая продолжения.

— Я умываться, — сказал Дольшер, вставая и направляясь к двери. — И ты не залеживайся. Надо решить, чем вы с Дайрой сегодня займетесь.

Я дождалась, когда мужчина наконец-то выйдет, затем вскочила с кровати и заметалась по комнате в поисках своей одежды. Но тут меня ожидало очередное разочарование: ее не было. Лишь со спинки стула сиротливо свисал вчерашний полупрозрачный халатик. Пришлось надевать его и со всей возможной скоростью мчаться на кухню, надеясь, что успею вытрясти с хозяйки дома что-нибудь более подходящее случаю до выхода Дольшера из ванной.

— Дайра!

Запыхавшись, я остановилась на пороге кухни. Дайра, расслабленно наблюдающая за работой маленького домового, который с небывалой скоростью жарил оладьи, удивленно обернулась на мое восклицание.

— Что случилось, Киота? — спросила она. — За тобой что, мой братец гонится с непристойными предложениями?

— Нет. — Я смущенно улыбнулась. — Просто никак не могу найти свою одежду.

— О-о-о, — легкомысленно протянула девушка. — Дорогая моя, видишь ли, твое платье было в столь печальном состоянии, что я его выкинула. Подол порвался, видимо, когда ты на Черныше ехала. На рукаве пятна крови. Да и вообще, оно выглядело весьма потрепанным. Надеюсь, ты не станешь на меня обижаться за это самоуправство.

— Но… — Я заметно растерялась, — В чем же мне ходить?

— Не переживай. — Дайра махнула рукой. — Проводим Дольшера на работу, позавтракаем и найдем тебе что-нибудь более приличное. Полагаю, размеры у нас должны совпадать. А потом по магазинам прошвырнемся, развеемся.

— Никаких магазинов! — грозно рыкнули у меня за спиной.

От неожиданности я подпрыгнула на месте. Посторонилась, пропуская на кухню начальника департамента, и судорожно скомкала на груди сорочку и халат, пытаясь хоть немного прикрыться от его внимательного взгляда.

— Никаких магазинов, — повторил Дольшер, садясь за стол и продолжая с явным удовольствием глазеть на меня. — Дайра, совсем с ума сошла, что ли? Киота должна сидеть дома и даже носа за порог не высовывать. Вчера ее пытались убить два раза. Тогда ей повезло, что рядом оказался я. Сестренка, ты, конечно, тоже неплохой маг, но проигрываешь мне и в силе, и в опыте, и в мастерстве. Так что не стоит испытывать судьбу. Она этого не любит.

— А что же нам тогда целый день делать? — разочарованно поинтересовалась Дайра. — Мы же от скуки с ума сойдем!

— Откуда я знаю, — огрызнулся Дольшер, — Придумайте себе развлечения сами. Вроде бы ты хотела разобрать почту и написать матушке письмо. Киоте, полагаю, хватило вчера приключений, так что она с удовольствием проведет день в спокойствии. В крайнем случае возьмите Черныша и прогуляйтесь вокруг деревни. Но на глаза людям старайтесь не попадаться. Если вдруг спросят, кто гостит у тебя дома, скажешь, что двоюродная сестра приехала.

— Двоюродная сестра? — вмешалась я в разговор. — Но это смешно! Если ты объявил меня в розыск, а ты должен был это сделать, чтобы не вызвать подозрений, то мое изображение уже передали по всем мыслевизорам и вывесили на информационных щитах. Меня любой опознает.

— Действительно. — Дольшер наконец-то оторвал взгляд от моей груди, почти не прикрытой сорочкой, и посмотрел мне в глаза, — Хм… Значит, воспользуемся маскирующим заклинанием. Я создам образ, а тебе останется лишь поддерживать его при помощи собственной энергии. Полагаю, с твоими новыми способностями это не составит особого труда.

Дайра кивнула, соглашаясь с братом. Затем как-то странно нахмурилась, вглядываясь в него.

— Боюсь, тебе придется придумать еще одну легенду, — спокойно проговорила она через пару секунд. — Уже для твоих сослуживцев. Чтобы объяснить, с какой такой стати твоя аура светится, будто тебя всю ночь напролет насиловала парочка сильнейших магичек.

— Что? — переспросил Дольшер, недоуменно хмуря брови. — Дайра, твоя любовь к пошлым шуточкам иногда ставит меня в тупик. Что ты имеешь в виду?

— А ты взгляни в зеркало, — предложила ему Дайра, отправляя в рот самый поджаристый оладушек. — Честное слово, если бы я не провела исследование вашей кровати, то могла бы поклясться, что вы с Киотой знатно повеселились этой ночью.

Дольшер перевел недоумевающий взгляд на меня, затем с раздраженным восклицанием хлопнул себя по лбу, вскочил и скрылся за дверьми ванной, видимо решив последовать совету сестры и посмотреть в зеркало.

— Ты светишься, как светляк-мутант! — крикнула ему вслед Дайра. — Учитывая, что такой эффект возникает, лишь если проведешь ночь с человеком, чья магическая сила намного превосходит твою, тебе придется изрядно поломать голову, чтобы объясниться в департаменте.

— Ты права, — глухо ответил Дольшер из ванной. Вышел и с чрезвычайно мрачным выражением лица подпер косяк плечом. — Демоны! Наверняка кто-нибудь обязательно свяжет это с исчезновением Киоты. Пойдут слухи, догадки, сплетни. Что же делать?

— А чем тебе не нравится мое предложение по поводу парочки закадычных подружек высшего уровня подчинения, которые темными вечерами выслеживают одиноких мужчин и устраивают им незабываемую ночь? — невозмутимо осведомилась Дайра. — Заодно репутацию подправишь, наверняка пошатнувшуюся после того, как Киота дала тебе от ворот поворот.

— Откуда ты это знаешь?! — обиженно взревел Дольшер. Обернулся ко мне и обвиняюще ткнул в меня пальцем, — Киота, когда успела рассказать?

Я подавилась оладушком, который как раз положила в рот. Отчаянно закашлялась, пытаясь выдавить из себя хоть слово оправдания.

— Не ори на нее. — Дайра лукаво подмигнула и великодушно подвинула мне кружку с горячим кофе, сделав домовому знак приготовить еще. — Просто я знаю тебя, братец, и уже имела честь познакомиться со строгими нравственными принципами Киоты. Ты всегда западал на скромниц. Наверняка при первой же встрече слюной изошел и почти сразу попытался затащить ее в постель.

Дольшер промолчал. Сел за стол, вырвал из рук домового кружку с кофе, со злости расплескав крепкий напиток по столу, и громко забренчал ложкой, размешивая сахар и сливки.

Поняв, что от брата ответа не дождется, Дайра с плохо скрытым любопытством обернулась ко мне и невежливо подтолкнула локтем.

— Я права, Киота? — требовательно спросила она. — Так все и было?

— Почти, — нехотя ответила я, уже смирившись с мыслью, какая тема является излюбленной в этой семейке. — С одним лишь маленьким уточнением: мне предложили разделить не постель, а служебный стол.

— Ого! — уважительно присвистнула Дайра. В прямом смысле слова залучилась от удовольствия. — Молодец, братец! Зря времени на службе не теряет.

— Кстати, про службу, — проворчал Дольшер. — Если мы закончили с обсуждением моих постельных подвигов, то позвольте вернуться к насущным проблемам. Что делать?

Он поднял голову и уставился на меня, словно считая главной виновницей произошедшего. Я смущенно пожала плечами. Откуда я знала, что все так случится? Это он у нас всемогущий начальник магического департамента, он и должен был предвидеть подобный исход нашей совместно проведенной ночи. Образно говоря конечно же.

— Скажись больным, — предложила Дайра, наконец-то оставив свой развязный тон и став серьезной. — Мол, поистратил силы вчера, когда пытался найти Киоту по горячим следам. Или соври, что преследуешь ее, поэтому не можешь явиться.

— Угу, и мне отправят весь убойный отдел в поддержку и для прикрытия. — Дольшер несогласно качнул головой, — Нет, не пойдет. Мне надо сегодня быть на работе, если не хочу вызвать лишних разговоров. Да еще этот Карраяр вчера явно заподозрил, что в бегстве Киоты не все так гладко.

— Быть может, попробовать щит? — неуверенно предложила я.

— Какой щит? — Дольшер вопросительно изогнул бровь. — Киота, ты о чем вообще?

— Ты сам говорил, что именно установленный на меня в детстве защитный щит не давал проявиться таланту универсала, — продолжила я, робея под немигающим взглядом начальника департамента, словно на экзамене у строгого преподавателя. — Сам подумай, щит позволяет скрыть истинное состояние ауры. Немного маскирующих чар, вплетенных в энергоструктуру заклинания, и можно создать видимость, будто твой запас сил совершенно не изменился.

— Хм… — задумчиво пробормотал Дольшер. — А ведь и верно. Правда, установка столь мощного щита потребует много сил.

— Я помогу, — вмешалась Дайра. — Не забывай, братец, что я тоже маг высшего уровня подчинения. А уж с универсалом под боком мы точно обречены на успех.

— Не каркай! — строго осадил сестру Дольшер и суеверно перекрестил указательные пальцы, отгоняя сглаз. Затем вновь посмотрел на меня и поинтересовался медовым голосом: — Киота, милая, а откуда ты узнала про такой способ? Неужели в учебниках вычитала?

— Вряд ли, — честно ответила я. — По крайней мере, не припомню. Но не суть важно. Магия — наука логическая. Понял принцип построения заклинания — значит, всегда сумеешь на его основе создать что-нибудь новое.

— Логическая наука? — хмыкнув, переспросила Дайра. — Очень интересно. По мне, так это взрыв эмоций. Постоянный поиск и эксперимент. Смешивание не смешиваемого. Импровизация и всегда щепотка удачи. Как кулинария, например.

— Да ладно. — Я несогласно усмехнулась. — Уж что-что, а приготовление пищи точно подчиняется своим законам. Берешь рецепт и вперед к плите. Добавил слишком много соли — есть не сможешь, пересластил — тоже ничего хорошего.

Дайра забулькала от возмущения, вскинулась было возразить мне что-то, но не успела, поскольку в разговор вмешался Дольшер, до сего момента внимательно слушавший наш спор.

— А любовь для тебя что? — поинтересовался он с ироничной мягкой усмешкой. — Тоже наука со своими законами и принципами?

— Любовь? — Я на миг замялась, но тут же гордо вскинула голову. — Я не верю в любовь. Есть страсть, влечение, которые заставляют терять голову и совершать всяческие глупости. Хвала небу, это быстро проходит. Главное — не наделать глупостей в момент обострения, иначе потом будет мучительно стыдно.

«И больно», — добавила я про себя. Благо история с Марьяном научила меня, что надо уходить первой, пока робкий намек на чувство не перерос во что-то более серьезное. Хотя… Если честно — и не было у меня ничего серьезного с тех пор. Ни романтических прогулок, ни поцелуев. На свидания приглашали, конечно, но без толку. Я без малейшего сожаления отказывалась. Любые отношения — это труд, порой выматывающий. С некоторых пор мне стало куда спокойнее без всего этого.

— Мне все сильнее и сильнее хочется переговорить с Марьяном наедине по поводу вашего совместного прошлого, — тихо, ни к кому, в сущности, не обращаясь, пробормотал Дольшер, — Неужели ты стала такой из-за него?

— Какой такой? — внезапно озлобилась я. — Мне всегда было комфортнее в одиночестве. Друзья надоедают, любимый рано или поздно начинает раздражать лишь поначалу милыми привычками. Раскиданные грязные носки, забытая кружка с чаем на столе, одеяло, которое с тебя постоянно стягивают ночью. Мелкие придирки перерастают в ссоры, ссоры — в скандалы с выяснением отношений и битьем посуды. Страсть проходит, остается лишь унылый и изрядно поднадоевший постельный долг. И — закономерно — измены не заставят себя ждать.

Я резко оборвала себя. Хватит, Киота! Ты становишься излишне говорливой. Никому не интересны такие подробности. Стало стыдно за неуместный приступ откровенности.

— Забавно, — после паузы подала голос Дайра. — Ты рассуждаешь про совместную жизнь, словно мой брат. Те же самые выражения. Правда, к влечению и страсти он относится более благосклонно.

Я не желала отвечать на это. Если честно, я вообще жалела, что не откусила свой излишне болтливый язык. Нашла перед кем распинаться.

— Поговорим об этом позже, — великодушно замял тему Дольшер, глядя на меня с каким-то непонятным выражением. Одновременно сочувствующим и удивленным, будто увидел меня в первый раз. — Я уже опаздываю. Так что займемся насущными делами. — Он встал, подошел ко мне и крепко взял за плечи, поднимая со стула.

— Ты чего?! — возмутилась я, судорожно запахиваясь в халат.

Воздух между нами заискрился от нарождающегося щита.

— Н-да, тяжело с тобой будет, — пожаловался Дольшер. — На любое прикосновение реагируешь так, будто к тебе нагло и цинично пристают самым развязным образом. Расслабься, Киота. Как ты хочешь выглядеть?

— Мне все равно. — Я пожала плечами. — Главное, чтобы внимания особого не привлекать.

— Внимания не привлекать? — Дольшер как-то очень нехорошо усмехнулся. Обратился к сестре: — А ты что думаешь, Дайра?

— Ты же все равно сделаешь по-своему. — Та смешно сморщила свой аккуратный носик. — Давай, братец. Воплоти в Киоте свои самые потаенные фантазии. Спорим, пышногрудую блондинку наколдуешь?

— И как только ты догадалась? — Дольшер стоял так близко от меня, что я чувствовала свежий ненавязчивый аромат его парфюма. И это меня на редкость нервировало.

— Не надо блондинку, — сдавленно попросила я, неимоверным усилием воли сдерживая нервную дрожь. — Тем более пышногрудую. Что-нибудь незаметное.

— Поздно, — обронил Дольшер и прищелкнул пальцами.

Я машинально бросила перед собой щит, почувствовав в опасной близи пульсацию чужой магической энергии. К моему удивлению, начальник департамента совершенно не возражал против этого, словно предвидя мои действия. Напротив, он с плохо скрытым самодовольством ухмыльнулся, скрестил руки на груди, отошел на пару шагов и склонил голову набок, любуясь результатом.

Я ощутила заклинание Дольшера как мягкое нежное облако, которое окутало меня, приятной щекоткой пробежалось по коже и бесследно впиталось в мой щит.

— По-моему, неплохо вышло, — довольно произнес начальник департамента, с пристальной дотошностью изучая мой новый облик. — Как считаешь, Дайра?

Та кивнула, с некоторым изумлением глазея на меня. Не выдержав, я выскочила в коридор и вихрем пронеслась к зеркалу в ванной. Интересно, что там Дольшер придумал?

Из влажного полумрака на меня с некоторым испугом посмотрела незнакомка. Дольшер в самом деле сделал из меня блондинку, но не со столь яркой и запоминающейся внешностью, как грозился сначала. Длинные пушистые локоны спускались ниже лопаток, глаза — ярко-голубые. А вот фигуру Дольшер не тронул. Видать, просто шутил или пугал меня.

— Ну как? — спросил он, стоило мне только показаться на пороге кухни. — Нравится?

— Да, — Я кивнула. Не удержалась и с благодарностью улыбнулась ему, — Спасибо.

— Не стоит благодарности. — В глазах Дольшера прыгали веселые искорки. — Не такое уж я и чудовище, каким меня любят изображать. И потом, в чем-то ты права. Если снабдить тебя сногсшибательной внешностью, то точно привлечешь ненужное внимание. Сейчас вам лучше сидеть тихо и незаметно. — Подумал немного и добавил с явным сомнением: — Хотя вряд ли моя сестренка способна на такое. Ну, будем надеяться, за рамки здравого смысла она не выйдет.

— Братец, ты точно рискуешь опоздать. — Дайра, ни капли не обидевшись на высказывание брата, щелчком отправила грязную кружку в раковину, около которой уже вовсю трудился домовой, отмывая сковородку после приготовления завтрака. — Давай теперь займемся тобой.

— Давай, — легко согласился Дольшер. Вальяжно развалился на стуле и снисходительно посмотрел на меня. — Ну, приступай, Киота. Это была твоя идея, тебе ее и воплощать. Заодно на твоем месте я бы подумал и о своей ауре. Любой встречный маг побежит докладывать в департамент о том, что по улице разгуливает объявленная вчера в розыск универсалка.

— Но… — Я заметно растерялась от подобного предложения. Нет, в теории я представляла, как все сделать, но на практике? Вдруг не рассчитаю сил и распылю Дольшера на мельчайшие частички? От моих новых способностей не знаешь чего ожидать. Я кашлянула и продолжила более твердо: — Но я такого никогда не делала. Не боишься, что что-нибудь пойдет не так?

— Давай-давай, — подбодрил меня Дольшер. — Я в тебя верю. И не беспокойся за меня. Вряд ли тебе удастся причинить мне вред. Хм… Ну, по крайней мере, хотелось бы надеяться, что ты не станешь целенаправленно пытаться убить меня.

Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Сделала робкий шаг к Дольшеру, судорожно выстраивая в уме план дальнейших действий. Так как же правильно сформулировать заклинание?

— Не волнуйся, — шепнула Дайра, встав со своего места и подойдя ближе. — Если что, подстрахую.

Все еще сомневаясь, я обошла Дольшера со спины и положила руки ему на плечи. Он напрягся от моего прикосновения, но почти сразу заставил себя расслабиться. Кончиков пальцев коснулось слабое биение магической энергии. По всей видимости, начальник департамента сейчас поспешно снимал щиты, которые были установлены на него.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Аура Дольшера сейчас представлялась пылающим шаром, свет которого ласкал мои руки, покусывал пальцы, струился по коже. Ну что же, попытаемся притушить этот факел.

Я так и не поняла, как это произошло. В следующий миг меня накрыла плотная тяжелая волна, которая перехлестнула через мою голову и погребла под собой Дольшера. Тот вздрогнул, но заставил себя сидеть спокойно, хотя я чувствовала, каких трудов ему это стоит.

«А она в самом деле ничего, — вдруг уловила я обрывок чьих-то мыслей. — Забавная донельзя. Перепуганный осторожный зверек, которого так и хочется приласкать и отогреть. Чтобы он начал тебе доверять».

Неимоверным усилием воли я заставила себя отвлечься от подслушивания. Киота, это некрасиво как-то. Пусть Дольшер думает о тебе все что угодно. Сейчас есть куда более важные задачи.

Я закусила губу от напряжения, формируя защитный слой для ауры Дольшера. Надо сделать так, чтобы он выглядел как можно более естественно. Ниточка к ниточке, паутинка к паутинке. Плети свою маскирующую сеть, Киота, плети внимательно и постарайся ничего не упустить.

— Неплохо, — раздалось над ухом, когда работа уже была почти завершена. — Теперь позволь мне.

И заклинание Дайры скользнуло вдоль созданного мною непроницаемого щита, окрасило его в сиреневые тона, окончательно скрывая истинное состояние ауры Дольшера. Затем переметнулось ко мне, и я ощутила легкую приятную щекотку. Ну, будем надеяться, все прошло благополучно.

Перед глазами все плыло от перенапряжения. Я тяжело опустилась на стул, который предусмотрительная Дайра придвинула для меня. Оперлась локтями на стол и спрятала в дрожащих ладонях лицо. Как же я устала! Даже у универсала, оказывается, запас сил может подойти к концу.

— Ну вот, вымотал нашу красавицу, — расстроенно пробормотала Дайра. — Как же мы гулять будем?

— Не переживай за Киоту. — Дольшер негромко хмыкнул. — Лучше сделай ей кофе. Полчаса максимум, и она восстановится.

Дайра недоверчиво проворчала что-то, но послушно зазвенела кружкой.

Я еще раз потерла глаза, разгоняя туман, и посмотрела на Дольшера. Тот довольно ощупывал себя, словно проверяя заклинание на прочность. Заметив мой интерес, подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. Я закономерно смутилась после этого, но улыбка сама раздвинула мои губы.

— Все, прекрасные дамы. — Дольшер встал, одернул светлую шелковую рубашку и отвесил нам церемониальный поклон. — Прошу прощения, но я действительно зверски опаздываю. Придется воспользоваться кристаллом телепортации. Ладно, отговорюсь, что был вынужден потратить его, ведя преследование Киоты. Ведите себя хорошо, ничего не громите и не крушите, мужчин в дом не приглашайте. Ну или приглашайте, но не безобразничайте с ними. А я на службу. Постараюсь вернуться как можно скорее.

— Насчет мужчин не могу тебе пообещать. — Дайра заботливо пододвинула мне кружку, бухнув туда сверх всякой меры сливок и сахара. — По крайней мере, в отношении себя. А вот Киоте не позволю наставлять моему братцу рога. Пусть хранит себя для тебя.

Я закусила губу, сдерживая раздраженное восклицание, которое от меня наверняка ждали. Н-да, даже не знаешь, что хуже: жить в страхе постоянных покушений на мою жизнь или в атмосфере подобной распущенности и вольности нравов.

Дольшер словно угадал мои мысли. По крайней мере, он рассмеялся, привычным жестом взъерошил сестре волосы, с неожиданной нежностью чмокнул ее в щечку, подмигнул мне напоследок и растворился в воздухе. Я с облегчением перевела дыхание. Что скрывать, его присутствие сильно нервировало меня. Не привыкла я к столь вольным отношениям с непосредственным начальством.

Дайра перевела на меня взгляд и расплылась в широкой предвкушающей улыбке.

— Ну что, Киота? — проворковала она томным грудным голосом. — Вперед к приключениям? Ох ну и повеселимся мы с тобой сегодня!

Я едва не поперхнулась от этого заявления. С тоской вздохнула и посмотрела в окно, всерьез задумавшись — а не сбежать ли и отсюда? И внезапно со всей унылой обреченностью осознала, что вряд ли в ближайшее время получится вернуться к прежнему спокойному и размеренному бытию.

* * *

Я грустно смотрела на ворох одежды, в беспорядке сваленной на кровать. Дайра решила всерьез подойти к вопросу выбора моего гардероба и уже битых полчаса вытаскивала разнообразнейшие наряды из глубин многочисленных шкафов.

— А это тебе не нравится? — в сотый, наверное, раз спросила она, извлекая очередное полупрозрачное платьице со смелым декольте, незаметно переходящим в разрез на юбке.

— Дайра, — в сто первый раз попыталась воззвать я к ее разуму. — Дольшер вроде бы сказал, что мы можем только вокруг дома прогуляться. Полагаю, комары в лесу весьма обрадуются, увидев столько голого тела.

— Мало ли что Дольшер сказал, — недовольно буркнула Дайра, с сомнением разглядывая меня через просвет ткани. — Между прочим, за помощь с тобой он мне разрешил пользоваться своей платежной картой в неограниченных количествах, поскольку мою в очередной раз заблокировала матушка в тщетной попытке вразумить меня и заставить остепениться. Думаешь, я упущу такой шанс? Да ни за что! Дольшер завтра отберет ее, и останусь я без похода по магазинам. Ну уж нет, я на такое не согласна. И потом, твоя аура все равно надежно замаскирована, не говоря уж о внешности. Так что никакой опасности нет.

И она вновь зарылась в шкаф, безжалостно скомкав и откинув в сторону отвергнутое мною платье.

Я уныло вздохнула и нехотя принялась перебирать наряды. Ладно, если визита в город не избежать, то хотя бы постараемся выглядеть при этом прилично, а не как девушка с веселой окраины, где, как известно, сосредоточены все заведения с более чем сомнительной репутацией.

Выбор мой пал на обтягивающие брюки и светлую свободную кофту с длинными рукавами. Конечно, вырез тут мог быть поменьше, но сойдет.

— Ты в самом деле собираешься натянуть на себя это? — с брезгливым удивлением поинтересовалась Дайра, — Хм, странно, вообще не помню, чтобы я такое убожество покупала. Наверное, матушка когда-то прислала, начитавшись в газетах про мои похождения.

— Я действительно собираюсь натянуть на себя это, — с нажимом проговорила я, вцепившись в выбранную одежду с таким отчаянием, будто опасаясь, что Дайра сейчас накинется и отнимет ее. — Меня все полностью устраивает.

— Да я и не возражаю, — ответила она, явно расстроившись от моего выбора. — Нравится выглядеть как пугало — пожалуйста.

Я скрылась в ванной, победоносно прижимая к себе с таким трудом отвоеванный наряд. Умылась и без малейшего сомнения убрала длинные волосы в тугой пучок, чтобы не лезли в глаза. Неполную минуту подивилась своему новому отражению и смело вышла в коридор, готовая к любым приключениям.

Дайра уже ждала меня у порога, едва ли не приплясывая от нетерпения. Для себя она выбрала короткую черную юбку и невесомую блузку, которая позволяла в малейших деталях оценить роскошное нижнее белье ярко-красного цвета. В тон ему — помада, темные короткие волосы зачесаны назад, в ушах поблескивают массивные золотые серьги.

— Ну как я тебе? — горделиво спросила она, повернувшись на высоких шпильках и продемонстрировав себя со всех сторон.

— Отлично! — не задумываясь, выпалила я.

Что скрывать, постоянно завидовала девушкам, которые не стесняются привлекать к себе излишнее внимание мужчин и даже гордятся этим. Подобная смелость всегда восхищала меня. Жаль, что мне этого не дано.

— Тогда идем. — Дайра повертела на пальце треугольный ключ от новейшей модели самодвижущейся повозки.

— А как же Черныш? — спросила я, содрогнувшись при мысли, что придется до города трястись в опасной близости от прирученного духа огня. Мало ли что ему в голову придет. Столько случаев было, когда они выходили из повиновения и сжигали возницу и пассажиров в мгновение ока.

— И каким образом, интересно, ты предлагаешь мне карабкаться на него в узкой юбке? — Дайра скептически поджала губы. — Нет, я, конечно, авантюристка, но не до такой степени. И потом, у Черныша слишком приметная масть. Не стоит показываться на нем там, где все бурлит после твоего вчерашнего побега.

Я вздохнула и кивнула, подтверждая правоту сестры Дольшера. Ладно, будем надеяться, она умеет управляться с огненными духами. В конце концов, эти повозки до сих пор не под запретом, значит, не столь уж они и страшны.

Дайра оставила меня ждать на пустынной улице, а сама заперла дом и сняла замок с небольшой пристройки во дворе. Стоило ей только открыть двери, как в полутьме тесного помещения без окон послышался чей-то громкий раздраженный рев. Отблески холодного пламени заплясали во мраке, громадный огненный шар заметался среди стен, пытаясь выскочить наружу.

— Да ладно тебе, — проворчала Дайра, без опаски входя в логово потревоженного духа. — Неужели не рад меня видеть?

Я похолодела от ужаса, когда огонь жадно лизнул руки девушки, но, по всей видимости, это не доставило ей никаких неприятных ощущений.

— Щекотно ведь, — от души расхохоталась Дайра.

Огонь рассыпался ворохом оранжевых искр. Странное дело, но в его потрескивании я отчетливо расслышала ответный смех.

— Прокатишь нас до города? — спросила Дайра у ближайшей искры, которая удобно расположилась у нее на плече, не причиняя ни малейшего вреда блузке из тонкой, легкой материи.

Та замерцала переливами радужного, взлетела в воздух и растаяла. Спустя миг из полумрака послышался уже знакомый мне рык, правда, на сей раз он звучал не угрожающе, а скорее с приглашающими интонациями. И на дневной свет неторопливо выкатилась небольшая двухместная повозка с открытым верхом.

— Киота, прыгай! — Дайра первой легко вскочила в поданный экипаж, не забыв благодарно похлопать по борту повозки. — В два счета до города докатим.

Я с опаской подошла ближе. Повозка стояла спокойно, но я знала, что где-то под ней приплясывает от нетерпения огненный дух. И с трудом удержалась от испуганного вскрика, когда землю передо мной лизнул длинный язык пламени, вырвавшийся из-под днища своеобразного средства передвижения.

— Скорее, Киота, — поторопила меня Дайра. — Видишь, моему маленькому озорнику тоже не терпится размять косточки.

Я скептически вздернула бровь. Забавно, никогда не слышала это выражение применительно к духам. Затем тяжко вздохнула, поняв, что спасения ждать не приходится, и присоединилась к Дайре.

Повозка радостно взревела, едва я опустилась на удобную мягкую скамейку. Выпустила в воздух черный клуб дыма и радостно рванула с места. Меня откинуло на спинку сиденья. Мы ехали с такой скоростью, что маленькие одноэтажные дома пригорода слились в одну сплошную полосу. Но от ухабов дороги, которая была весьма разбита, не приходилось страдать. Дух оберегал нас от малейших неровностей, поэтому экипаж скорее не ехал, а низко летел над лужами, канавами и ямами. Несмотря на это, от быстрой езды и страха меня достаточно скоро стало укачивать. Побелевшими от напряжения пальцами я вцепилась в бортики повозки, крепко зажмурившись и стараясь не смотреть по сторонам. От ужаса захватывало дыхание. Небо, если мы врежемся во что-нибудь, то от нас точно даже мокрого места не останется!

— Давай-давай, мой шалунишка! — вдруг радостно взвизгнула рядом со мной Дайра. — Поднажми, дорогой! Покажи все, на что способен.

Повозка под нами дрогнула, набирая ход. Я замычала от немого возмущения. Приоткрыла один глаз, взглянула на Дайру и тут же задохнулась от негодования, смешанного с удушающим страхом. Девушка получала небывалое удовольствие от нашей поездки. Она высунулась из-за стекла, которое оберегало нас от встречного ветра, раскинула руки и восторженно улюлюкала. Прическа давно растрепалась, лицо раскраснелось, но Дайра была по-настоящему счастлива и даже не задумывалась о том, что при малейшем торможении рискует вылететь из повозки и попасть ей же под колеса.

— Дайра! — испуганно пискнула я, хватая девушку за край юбки, когда она совсем уж опасно встала, по всей видимости собираясь забраться на скамейку и дальше ехать стоя. — Ты же выпадешь!

Вряд ли она услышала мои слова за свистом ветра. Однако посмотрела вниз, заметила мое искаженное ужасом лицо, недовольно скривилась, но, к моему величайшему облегчению, отказалась от своей безумной затеи, тем не менее даже не подумав сесть.

Наверное, прошло не больше десяти минут, когда мы благоразумно сбавили ход, въехав на брусчатую мостовую города. По сторонам дороги теперь стояли высокие каменные дома, горделиво блестя на солнце разноцветной черепицей. Появились люди, неспешно прогуливающиеся по улице, начали попадаться встречные экипажи, чаще всего конные. Но все равно, по моему мнению, мы ехали слишком быстро. Я видела, с каким трудом возницам приходилось усмирять лошадей, когда те равнялись с нашей повозкой. Дайра нехотя опустилась на сиденье. Провела рукой по спутанным волосам, пытаясь придать им более-менее приличный вид, но быстро отказалась от этой затеи.

— К моему любимому магазину, пожалуйста, — проговорила она, обращаясь к духу. Ласково погладила бортик, и повозка довольно зафырчала, выплюнув целый клуб голубоватых искр.

Бедная кляча, тащившая нам навстречу телегу с сеном, всхрапнула и едва не встала на дыбы при виде этого зрелища. Крестьянин бросился ее усмирять, закричал нам вслед какие-то проклятия, воинственно потрясая кулаком, но Дайра не обратила на это ни малейшего внимания.

Достаточно скоро наш экипаж остановился напротив аккуратного двухэтажного здания, полностью увитого плющом. Свободной оставалась лишь вывеска, на которой размашисто было выведено: «Роскошь и наслаждение». Я удивленно присвистнула про себя. Неужели Дайра является постоянной покупательницей именно этого магазина? Перед нами находилось, наверное, самое дорогое заведение города. Каждая женщина мечтала однажды оказаться здесь в роли покупательницы. Да что там говорить, и я некогда не устояла перед искушением и спустила тут весь свой жалкий доход за месяц, правда, его хватило лишь на пару самых дешевых чулок. Ох, а какое изысканнейшее нижнее белье продавали в магазине! Шелк Варрия, ручная вышивка Хекса и традиционное качество Даритана. О небо, да я готова была продать душу за обладание хоть одним из этих знаменитых комплектов. Но позволить себе потратить на удовлетворение своих тайных пороков и низменных желаний годовую зарплату — нет.

— Вижу, тебе знакомо это заведение. — Дайра обернулась и заговорщицки мне подмигнула.

— Еще бы, — пробормотала я. — Моим последним желанием перед смертью будет хоть раз примерить нижнее белье, которое здесь продают.

— Ну такую жертву с твоей стороны я не готова принять. — Дайра выбралась из повозки первой, ни капли не смутившись тем, что при этом юбка у нее задралась буквально до пояса, — Ты слишком молода, чтобы умирать. Но твое желание готова исполнить прямо сейчас.

— Спасибо, конечно, — забормотала я, — но вряд ли…

Дайра, не слушая мой унылый бубнеж, впорхнула в двери знаменитого заведения. Последовала за ней и я, с ужасом думая о том, что будет, если она говорила серьезно. Тетя учила меня, что ни от кого не следует принимать дорогих подарков. И я разделяла ее мнение. Неприятно чувствовать себя обязанной, понимая, что вряд ли когда-нибудь сумеешь ответить подобной любезностью.

Парочка девушек, скучавшая от безделья в приятном сумраке магазина, заметно оживилась при виде Дайры. Она явно была им знакома, судя по тем многозначительным взглядам, которыми обменялись продавщицы. И тотчас же они обступили нас с двух сторон, щебеча на разные голоса.

— Ой, как мы рады, что вы вновь почтили нас своим визитом, — трещала рыжеволосая девица, судя по красноватому оттенку кожи, родом с Хекса. — Вы наша самая любимая покупательница!

— Да-да, — вторила ей невысокая блондинка, вся обсыпанная задорными веснушками. — Мы всегда с нетерпением ждем именно вас.

— Еще бы, — фыркнула Дайра, — Я каждый раз делаю вам месячную выручку.

Я обвела взглядом безлюдное помещение. Да, пожалуй, моя спутница права. Мало у кого есть средства постоянно делать покупки в этом магазине. Многие богатые женщины, что скрывать, весьма прижимисты и не понимают, зачем тратить умопомрачительные суммы на то, что в лучшем случае увидит лишь законный супруг, да и тот вряд ли оценит, особенно если ему на глаза попадется чек.

— Быть может, вина? — Рыжеволосая согнулась в почтительном поклоне. — Сладостей?

— Пожалуй, — не стала отнекиваться Дайра, обводя хозяйским взглядом ближайшие вешалки, на которых трепыхались от легкого сквозняка тончайшие ткани, — Есть что-нибудь свеженькое?

— Конечно! — обиделась блондинка, а ее напарница помчалась исполнять пожелание покупательницы. — Только вчера мы получили новую коллекцию с Даритана. Увидите — пальчики оближете! Такой изящный покрой, такая изумительная работа!

— Отлично. — Дайра уселась в ближайшее кресло, лениво взяв с подноса бокал вина. — Продемонстрируйте все моей подруге. Именно из-за нее я сегодня сюда приехала.

Я слабо хрюкнула от возмущения. Ну вот, начинается! Не нужны мне никакие подарки!

— Дорогая, — томным голосом протянула Дайра, уловив мое негодование, — даже не думай отказываться! В любом случае я стараюсь не для тебя, а для брата. Уверена, он будет мне премного признателен, когда узнает, что именно я для тебя купила.

— Для брата? — оживилась рыжеволосая и буквально всунула мне в руки бокал вина и тарелку маленьких пирожных. — В каком смысле?

— О-о-о, — многозначительно протянула Дайра, — Вряд ли мне стоит рассказывать, но, кажется, мой брат влюбился. — И изогнула тонкую бровь, указывая на меня.

Я вспыхнула от смущения под перекрестием оценивающих взглядов продавщиц, в которых явственно читались зависть и любопытство. Н-да, вот ведь попала! Интересно, а как Дольшер отреагирует, когда узнает, какие сплетни про него распускает родная сестра?

— Подберите для нее что-нибудь такое, — продолжила тем временем Дайра, откровенно игнорируя мое возмущенное покашливание. — Такое… Волнительное… Чтобы мой братец увидел ее — и онемел от восхищения.

— Дайра! — прошипела я. — Что ты такое говоришь? Между нами ничего не было, нет и не будет!

— Она у меня такая скромница. — Дайра снисходительно улыбнулась мне, словно несмышленому ребенку. — Наверное, этим и привлекла Дольшера. До последнего будет отрицать очевидное.

Я закатила глаза и издала глухой полустон-полувсхлип. Ну и семейка! Еще немного — и я действительно сбегу от них, теряя тапки и наплевав на всех наемных убийц, которые за мной охотятся.

Невзирая на мои слабые протесты, меня затолкали в примерочную. И завертелось! Достаточно быстро я ошалела от мелькания драгоценных тканей и роскошных комплектов, которые то надевали на меня, то, после неодобрительного хмыканья Дайры, так же быстро снимали. Я не сопротивлялась, лишь судорожно вздыхала, когда видела ценники.

Наконец рыжеволосая принесла из подсобки тонкую коробку, перевитую золотыми нитями. Осторожно сняла крышку, и перед моими глазами предстало чудо. Именно чудо, и никак иначе. Сделанное из небесно-голубого цвета кружев ручной работы, сидящее точно по фигуре, подчеркивающее все мои достоинства и скрывающее недостатки.

— Ого! — довольно присвистнула Дайра, когда я показалась из примерочной. — Самое оно! Дольшер точно слюной захлебнется, когда увидит тебя в этом.

— Дайра, — еще раз попыталась я воззвать к ее здравому смыслу, — ты ведь понимаешь, что это слишком дорого? И потом, я с твоим братом…

— Заверните, — тоном, не приемлющим возражений, распорядилась та, обрывая мой жалкий лепет. — Берем!

Меня вновь затолкали в примерочную, и с немалым облегчением я наконец-то вернулась в свою старую одежду. Вышла, чеканя шаг и твердо решив заставить Дайру отказаться от этого безумия. Но было поздно. Та уже провела картой по считывающему устройству в виде гигантской улитки и безмятежно допивала свое вино.

— Дайра, — проговорила я, с вызовом подбоченившись, — я не могу…

В этот момент ей как раз вручили коробку с купленным комплектом, и она сорвалась с места, в очередной раз не дослушав меня.

— Пойдем. — Дайра бесцеремонно подхватила меня под руку, — Тут рядом есть премилый кабачок с варрийской кухней — пальчики оближешь! Я так голодна, что готова рапшадия[11] съесть.

— Приходите еще! — хором прокричали нам вслед продавщицы.

Я подчинилась, подумав, что как-то неудобно выяснять отношения на виду у всех. Ладно, поговорим с Дайрой в кабаке. Насколько я помню, покупки можно возвращать в течение недели, так что еще не все потеряно.

Однако моим чаяниям не суждено было сбыться. Едва мы переступили порог небольшого уютного здания под вывеской «Вкус Варрия», как я наткнулась взглядом на компанию из двух мужчин, удобно расположившихся напротив входа. И мне совершенно не понравилось, кого я увидела. Поскольку по закону подлости именно этот трактир облюбовал для обеда мой брат со своим знакомым.

— Пойдем отсюда! — прошипела я, дергая Дайру за рукав. — Быстро!

— О небо, теперь-то тебе что не нравится? — Та возмущенно фыркнула. — Кио…

— Молчи! — Я до боли стиснула ее руку, видя, что Карраяр как раз повернулся к нам и наверняка услышит мое имя. Понизила голос до едва различимого шепота: — Дайра, это мой брат.

Дайра стрельнула глазками по направлению к столику. Чуть слышно присвистнула, оценив внешность Карраяра.

— Красавчик он у тебя, — протянула она, машинально одернув блузку, чтобы та как можно откровеннее обрисовала ее грудь. — Даже не ожидала.

— Уходим! — взмолилась я, увидев, как высокий статный блондин, сидевший по правую руку от Карраяра, как раз наклонился к нему и что-то шепнул на ухо. Тот кивнул, подтверждая его слова, и обворожительно нам улыбнулся, отчего я поняла, что речь шла о нас.

— Дамы желают перекусить? — с легким характерным присвистом раздался рядом голос трактирщика — истинного варрийца. Огромная прямоходящая ящерица дружелюбно мотнула длинным чешуйчатым хвостом и почтительно сложила на груди маленькие передние лапки. — Мое заведение целиком и полностью к вашим услугам.

— Любезнейший!

Я похолодела от ужаса, когда услышала восклицание брата. Точно, он узнал меня, несмотря на всю маскировку! И сейчас наверняка потребует закрыть кабак, чтобы без лишних свидетелей захватить меня в плен.

— Любезнейший, — повторил Карраяр, слегка смягчив повелительный тон усмешкой, адресованной прежде всего Дайре. — Я думаю, дамы с удовольствием составят нам компанию. Не так ли? Разумеется, все угощение за наш счет.

Дайра, не слушая мое растревоженное шипение, томно провела рукой по коротким волосам, взъерошивая их. Облизнула губы и хрипловатым голосом ответила:

— Я бы с удовольствием, милый незнакомец. Но дело в том, что моя подруга неважно себя чувствует. Кажется, ее тошнит. Наверное, голову напекло. И мы пришли сюда лишь попросить стакан воды, после чего сразу же отправимся домой.

Карраяр стрельнул по направлению ко мне изучающим взглядом. Я постаралась придать себе как можно более отсутствующий и независимый вид, хотя внутри все дрожало от страха разоблачения.

— Бокал варрийского вина с травами, и вашей подруге полегчает, — безапелляционным тоном заявил блондин, спутник Карраяра. Встал и даже не подошел — скользнул ко мне движением опытного воина. Я уловила лишь размазанную тень, и он уже стоял рядом со мной, обнимая за талию. — И потом, мы теперь тем более не отпустим вас. Вдруг вашей подруге на улице станет совсем худо? Честное слово варрийца, мы не переживем позора, если узнаем, что из-за нашей небрежности такая очаровательная девушка попала в беду.

Я замерла, не зная, что предпринять. Блондин обнимал меня нежно, однако я чувствовала стальную мощь мускулов под тонкой тканью его рубашки. Вот ведь не повезло! Пожалуй, будет выглядеть очень и очень подозрительно, если мы сейчас поспешно сбежим. Да и позволят ли нам это?

— Мы настаиваем. — В глазах Карраяра прыгали смешинки, вот только в его тоне отчетливо прозвучали угрожающие нотки. — Не расстраивайте нас своим отказом.

Дайра несколько растерянно посмотрела на меня. Затем повела точеными плечиками, словно говоря: да гори все синим пламенем. И смело шагнула к столику. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Блондин все это время не отставал от меня, будто контролируя каждое движение — не соберусь ли сбежать.

— Трактирщик, вина! — распорядился Карраяр, как только Дайра присела рядом с ним. Мне пришлось расположиться напротив, около блондина.

Я буравила взглядом чистую скатерть, упорно пытаясь сообразить, как следует поступить. Самое поганое: я даже не смела сказать что-нибудь, понимая, что вряд ли заклятие Дольшера затронуло мой голос. Карраяр наверняка узнает меня, стоит лишь заговорить. Вурдалаки и упыри! Как же объяснить свою неожиданную немоту?

— Почему вы постоянно молчите? — промурлыкал на ухо блондин, щекоча своим жарким дыханием мою кожу.

Я закусила губу, не зная, что ответить. Умоляюще посмотрела на Дайру. Ну же, ты затащила меня в эти неприятности, тебе и расхлебывать!

— Ох, простите мою подругу, — поспешила та мне на помощь, поняв причины моего замешательства. — Видите ли… хм… она очень стеснительная и выросла в семье со строгими нравственными принципами и законами. Родители не позволяют ей разговаривать с незнакомцами.

— Так давайте познакомимся. — Блондин широко улыбнулся, правда, его светлые глаза оставались холодными, словно лед, — Меня зовут Раянир. Я главный советник наследного принца Варрия.

— А я в свою очередь сам наследный принц Варрия, — подхватил мой брат. — Карраяр Райтекский, прошу любить и жаловать.

— Дайра. — Моя спутница кокетливо пожала плечиками. — Моя подруга… — Тут она замялась, не зная, какое имя назвать.

— Неужели ее семья настолько сурова, что запугала и вас? — Раянир скептически кашлянул. — Впрочем, мы слышали начало ее имени. Кио…

Карраяр с нескрываемым любопытством подался вперед, ожидая окончания.

— В таком случае я ничем не рискую, раз уж вы нас подслушали. — Дайра с некоторой нервозностью рассмеялась. — Ее зовут Кио… Киорита.

Карраяр моментально потерял ко мне всякий интерес, откинувшись на спинку стула. Зато блондин придвинулся еще ближе, вальяжно положив руку мне на плечо.

В этот момент трактирщик поставил на стол запыленную бутыль темно-красного толстого стекла. Ловко откупорил ее, и по залу поплыл чарующий аромат драгоценного напитка, настоянного на смеси трав с добавлением секрета желез лириона[12] — огромного паукообразного создания, встречающегося лишь в самых опасных пустынях Варрия.

— За приятное знакомство! — провозгласил Карраяр, дождавшись, когда наполнят бокалы. Подхватил свой и с многозначительной ухмылкой чокнулся с Дайрой. — И, надеюсь, за не менее приятное продолжение вечера.

Происходящее мне нравилось все меньше и меньше. Нет, пока блондин не переходил грани приличия, но был весьма близок к этому. Его присутствие начинало нервировать. Я раздраженно повела плечом, скидывая его руку, но Раянир вновь положил ее на прежнее место. Более того, провел подушечкой большого пальца по моей шее, нежно погладил мочку уха.

— Ваша подруга в самом деле скромница, — проговорил он, когда я попыталась отодвинуться от него. Ни капли не смущаясь, тоже переставил свой стул, загнав меня в угол. Нагловато ухмыльнулся, понимая, что дальше бежать мне некуда. — Люблю таких.

— А я, напротив, предпочитаю более раскованных и смелых женщин, — сказал Карраяр, положив руку на обнаженное колено Дайры. — Как ты, например.

— Очень мило, — промурлыкала та, видимо в отличие от меня получая наслаждение от настойчивых ухаживаний. — Ты мне тоже очень нравишься.

Я с отчаянием вцепилась в свой бокал. Одним глотком осушила его наполовину, едва не закашлявшись. За терпким букетом трав скрывался действительно крепкий напиток. Зато немного улеглась нервозность. Ничего страшного не происходит, Киота. Тебя ни в чем не подозревают, и никто не собирается насильно тащить в постель. Посидим еще немного и уйдем, сославшись на неотложные дела и пообещав встретиться снова. Это ведь не значит, что нам надо будет обязательно явиться на свидание.

Пусть Дайра развлекается, раз ей понравился мой брат. Раянир так точно не в моем вкусе.

— А чем вы занимаетесь у нас в городе? — спросила Дайра, благосклонно позволив Карраяру налить ей еще вина. — Неужели прибыли с официальным визитом?

— Можно и так сказать, — почти не разжимая губ, обронил Раянир.

— Скорее по личным делам чрезвычайной важности. — Карраяр оказался более разговорчивым и не внял тем знакам, которые настойчиво подавал ему советник. — Видишь ли, моя милая Дайра. Варрий сейчас находится на грани войны. И лишь от успеха нашего визита зависит судьба многих тысяч людей.

— Надо же, — удивилась Дайра, легкомысленно хлопая ресницами. — Ничего не понимаю. Каким образом тогда с этим связаны личные дела? Или ты прибыл просить руки дочери нашего короля, чтобы получить потом военную помощь? Учти в таком случае, что я очень ревнива и не потерплю соперницу.

— Какая ты забавная. — Карраяр негромко рассмеялся, очевидно сочтя ее умозаключения довольно глупыми и бестолковыми.

Однако я понимала, на что рассчитывала Дайра. Умело прикрывшись образом рассеянной томной красавицы, она намеревалась как можно больше вытянуть из моего брата. Интересно, получится ли?

— Больше мне ничего на ум не приходит, — расстроенно вздохнула Дайра. — Но я обожаю загадки! — И она прильнула к моему брату, принявшись перебирать его вьющиеся темные волосы.

— Понимаешь, у меня есть сестра. — Карраяр, совершенно растаяв от такого проявления нежности, пустился в путаные объяснения, — Правда, я об этом узнал совсем недавно. И я собираюсь отдать ее нашим аборигенам, чтобы задобрить короля ящериц. Как только она родит ему наследника, то по древним традициям ее принесут в жертву их богу.

— В жертву?! — Дайра в притворном ужасе вскрикнула, прикрыв рот рукой. — О небо, тебе не стыдно так говорить? Она же твоя сестра, а ты так спокойно об этом рассуждаешь!

— Ей в любом случае не жить, — равнодушно обронил Карраяр. — Если ее не убьют ящерицы, то наверняка приговорят к смерти у вас. Да и потом…

— Карраяр! — с нажимом произнес Раянир, обрывая ставшие слишком опасными разглагольствования принца. Тут же смущенно улыбнулся, словно извиняясь за свой приказной тон. — Право слово, ваше высочество, вряд ли нашим спутницам интересны внутренние дела Варрия. Поговорим лучше о чем-нибудь более приятном.

— Ах вот вы где! — оборвало его чье-то восклицание.

Я обернулась к двери и по-настоящему обрадовалась, увидев на пороге Дольшера в строгом темном костюме. Надо же, никогда не думала, что буду так счастлива при виде его. Захотелось разрыдаться от облегчения и кинуться ему на шею, лишь бы защитил от приставучего блондина.

Дольшер скользнул по нашей компании взглядом. Чуть нахмурился, заметив руку Раянира на моем плече. С некоторым вызовом выпрямился и подошел к нам.

— Ваше высочество, — поприветствовал он Карраяра учтивым кивком. Строго посмотрел на Дайру, и я поежилась от гнева, который полыхнул в его желтых глазах. — Милая сестренка, что ты тут делаешь? Кажется, я прямо сказал, чтобы вы не смели и носа высовывать за порог!

— Так это ваша сестра? — удивился Карраяр и моментально отодвинулся в сторону. — Прошу прощения, не знал.

— Ох, дорогой, — затараторила Дайра, видимо не испытывая ни капли раскаяния. — Видишь ли, нам с Киоритой стало очень скучно, и мы решили прошвырнуться по магазинам. Потом сильно проголодались и заглянули в этот кабачок, а тут встретились с настоящим принцем и его главным советником! Они так настаивали, чтобы мы составили им компанию, что мы не могли уйти. Хотя Киорита, если честно, изо всех сил сопротивлялась, зная, что ты будешь недоволен.

— Киорита? — Дольшер косо посмотрел на меня.

Перевел тяжелый немигающий взгляд на Раянира, но тот даже не подумал отодвинуться. Напротив, нагло ухмыльнулся, продолжая сжимать мое плечо. Я поморщилась от невольной боли. Решительно скинула его руку, встала и подскочила к Дольшеру. Что же, раз так, будем играть по правилам этой странной семейки.

— Дорогой, — прощебетала я, стараясь говорить как можно более писклявым голосом. — Любимый! Я безумно рада, что ты пришел. Прости меня, я в самом деле пыталась уйти отсюда, но молодые люди были так настойчивы… — И я повисла на шее Дольшера, правда, для этого мне пришлось привстать на цыпочки. Сделала вид, будто поцеловала его в щеку, прошипев на ухо: — Спаси меня от блондина! Он у меня уже в печенках сидит!

Дольшер обнял меня за талию столь уверенным жестом собственника, будто делал это тысячу раз. Впрочем, наверняка делал, только не со мной. С глухой угрозой посмотрел на Раянира поверх моей головы.

— Киорита — ваша девушка? — спросил тот слегка обеспокоенным тоном.

— Да, — обронил Дольшер, прижимая меня к себе еще сильнее.

— Город полнится слухами, будто вы не отличаетесь особым постоянством в любовных делах, — вмешался Карраяр. — Быть может, вы уступите свою спутницу Раяниру? По-моему, он всерьез влюбился в нее. По крайней мере, я впервые вижу в его глазах столь неподдельный интерес.

Я поперхнулась от возмущения. Никогда не предполагала, что на Варрии столь свободные нравы. Получается, у меня совсем нет права выбора?

— Уступить? — переспросил Дольшер с ледяными интонациями. — Боюсь, это совершенно невозможно.

— Почему? — вступил в разговор уже Раянир. — Поверьте, мне действительно очень понравилась Киорита. Я ни разу не встречал столь милой и скромной девушки.

— Дело в том, что Киорита — невеста моего брата, — поспешила на выручку Дайра, незаметно подмигнув мне. — Сами понимаете, что ваше предложение абсолютно неприемлемо.

— Невеста? — с вытянувшимся от разочарования лицом протянул Раянир. — Понятно. В таком случае приношу свои глубочайшие извинения вам, уважаемый Дольшер. Честное слово, если бы я знал, то никогда…

— Не забывайте, что вы не на Варрии, — холодно оборвал его извинения Дольшер. — Я в курсе, что у вас незамужние женщины обязаны отвечать на ухаживания мужчины, даже если они ей неприятны. Но у нас другие порядки. И, несмотря на ваш дипломатический статус, за подобное поведение вполне возможно угодить в тюрьму.

Раянир выслушал строгую отповедь начальника департамента совершенно спокойно. Лишь язвительно скривил губы при упоминании о грозящем наказании, но промолчал. Карраяр в свою очередь отшатнулся от Дайры с такой поспешностью, будто уже увидел перед собой стражника.

— Ну куда ты, милый? — проворковала девушка, сама клада руку ему на колено. — Это тебя абсолютно не касается, поскольку мне твои ухаживания весьма и весьма нравятся. — И она кокетливо склонила голову ему на плечо.

— Быть может, присоединитесь к нам? — предложил Раянир, с некоторым неудовольствием покосившись на столь умилительную картину. — Вы наверняка голодны, раз зашли в трактир.

— На самом деле я здесь по другой причине, — произнес Дольшер, однако предложение главного советника наследного принца Варрия принял. Передвинул мой стул ближе к свободному и занял последний.

Пришлось мне тоже сесть, хотя более всего я мечтала покинуть столь славное общество.

— Дело в том, что на мой мыслевизор пришло уведомление о снятии крупной суммы денег с карты, — продолжил Дольшер. С сомнением покосился на початую бутылку вина, но наливать себе не стал, вместо этого перевел грозный взгляд на Дайру. — С той самой, которую я оставил сестре на случай непредвиденных расходов. Благо в сообщении было указано, где именно ею воспользовались. Я очень хорошо знаю привычки любимой и единственной сестренки, поэтому предположил, что она сейчас празднует крупную покупку в ближайшем трактире. И, как видите, не ошибся.

— Ох, дорогой, ты испортил мне весь сюрприз, — рассмеялась Дайра, нисколько не смутившись недовольным видом брата. — Ты ошибаешься, если полагаешь, что я разорила тебя ради обновления своего гардероба.

— Вот как? — делано удивился Дольшер. — А кому же тогда ты купила столь баснословно дорогой комплект нижнего белья?

Дайра лишь легонько кивнула, указывая на меня.

— Я была против, — забубнила я, пытаясь оправдаться, — Отказывалась, но Дайра меня совершенно не слушала. Однако покупку можно вернуть в течение недели.

— Это мой подарок прежде всего тебе, братец, — перебила меня Дайра, повысив голос. — Ты себе представить не можешь, как смотрится Киорита в этом чуде. Просто пальчики оближешь! Неужели ты не хочешь увидеть ее в таком виде?

— Прежде всего я хочу увидеть белье, которое стоит таких бешеных денег, — проворчал Дольшер.

— Если для вас это настолько большая проблема, то я с удовольствием возмещу вам сумму покупки, — вмешался Раянир. Масленым взглядом посмотрел на меня, мысленно раздевая. — Такая девушка достойна самого лучшего, хотя никакая одежда не способна подчеркнуть ее красоту лучше, чем нагота.

Я зло прошипела себе под нос проклятие. Чего он ко мне привязался? Столько лет после расставания с Марьяном жила мирно и тихо, а за последние несколько дней стала прямо-таки самой желанной добычей для мужчин.

Достали! Может быть, на меня любовное заклятие навели? Насылают же порчу и сглаз. Иначе как все это безобразие объяснить?

— Спасибо за предложение, но вынужден отвергнуть его. — Дольшер привлек меня к себе, да так внезапно, что я едва не опрокинула бокал. Ласково поцеловал меня в макушку. — Для Киориты мне ничего не жаль. Тем более Дайра права. Я просто-таки не могу дождаться, когда оценю покупку по достоинству на новой владелице.

— Обойдешься, — шепнула я, прижимаясь к его плечу. — Дольшер, вытащи меня отсюда! Еще немного, и я взорвусь от негодования и ярости. И я не шучу.

Дольшер нахмурился, немного отстранился и внимательно посмотрел на меня. По всей видимости, то, что он увидел, ему весьма не понравилось.

— Киорита, дорогая, тебе нехорошо? — участливым тоном поинтересовался он.

— Да, — выдохнула я, не кривя душой.

Неожиданно душной волной накатила дурнота. Выпитое вино плескалось в пустом желудке, намереваясь с минуты на минуты попроситься наружу. Маленькое темное помещение трактира сузилось до крошечного размера. Низкий потолок давил на голову, стены кружились в бешеном водовороте.

— Извините, кажется, мне надо на свежий воздух. — Я поднялась на ноги, порывистым движением опрокинув стул.

Покачнулась было, но рядом уже стоял Дольшер. Он бережно подхватил меня под локоть, пробормотал приличествующие случаю слова сожаления и потащил меня к выходу.

На солнце тошнота стала невыносимой. Дольшер едва успел увести меня с оживленной улицы в тенистый безлюдный переулок, как меня вывернуло наизнанку. Я вцепилась в мшистый ствол древнего дуба, пытаясь удержаться на вмиг ослабевших ногах. Постепенно в голове прояснилось, даже навязчивое мельтешение радужных мушек улеглось. Но я не торопилась повернуться к Дольшеру. Было стыдно за произошедшее. Неужели с одного бокала вина меня настолько развезло?

— Прости, — пробормотала я, прислоняясь мокрым от испарины лбом к шершавой коре.

— За что? — удивился за моей спиной Дольшер. И тут же с искренней заботой в голосе: — Тебе лучше?

— Да. — Я подставила ветерку пылающие от смущения щеки, надеясь, что он хоть чуть-чуть остудит их. — Намного. Не понимаю, что со мной случилось.

— Зато, сдается, я понимаю, — задумчиво проговорил Дольшер. — Этот Раянир… Готов поклясться, что он подсыпал тебе что-то в вино. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.

— Возможно, он собирался похитить меня, увезти на Варрий и там заставить выйти за него замуж? — Я нервно хихикнула. — Он с меня весь обед глаз не спускал.

— Нет, не думаю. — Дольшер недоверчиво хмыкнул, — Вообще, я так и не понял, с какой стати он в тебя вцепился словно клещ. Он не принадлежит к тому типу людей, которые способны потерять разум из-за чувств.

— Тогда резонно предположить, что он почувствовал во мне дар универсала. — Я наконец-таки рискнула повернуться к Дольшеру. — Разгадал мой маскарад и решил без лишнего скандала сделать подарок своему повелителю.

Дольшер некоторое время смотрел перед собой остановившимся взором, будто эта мысль впервые пришла ему в голову. Затем негромко выругался, развернулся и побежал обратно в трактир. Я последовала его примеру, хотя меня еще ощутимо покачивало. Влетела в настежь раскрытые двери трактира и остолбенела. Он был абсолютно пуст, если не считать Дольшера, стоявшего перед еще не убранным после наших посиделок столом. Ни Дайры, ни Карраяра, ни Раянира.

Я шагнула вперед и едва не споткнулась о неподвижное тело ящерицы, видимо, хозяина заведения. Тот лежал между ровными рядами столиков, не подавая ни малейших признаков жизни.

— Его оглушили боевым заклинанием, — ответил Дольшер на мое приглушенное испуганное восклицание. — Но ничего, оклемается. У нас есть проблемы куда важнее.

И он протянул мне записку, которая ранее была аккуратно придавлена пакетом с нашей покупкой.

Я подошла ближе, взяла ее и прочитала, впрочем, уже догадываясь, что там написано.

«Хватит игр, — гласила она. — У нас твоя сестра, у тебя Киота. Или обмен, или Дайра умрет».

* * *

В маленьком домике Дайры царил бедлам и хаос. Я, вжавшись в спинку кресла, отстраненно наблюдала за метаниями Дольшера. После похищения сестры он не отправился назад в департамент. Взял оставленную около входа в трактир самодвижущуюся повозку, на которой мы прибыли в город, запихнул меня на переднее сиденье и помчался обратно с такой скоростью, что Дайре и не снилось. По-моему, мы поставили своеобразный рекорд, вернувшись домой за несколько минут. И просто удивительно, что при этом никого не задавили насмерть и не разбились сами.

Наконец устав мерить гостиную шагами, Дольшер опустился в кресло напротив меня. Сгорбился, спрятав лицо в ладонях.

— Быть может, стоит вызвать специалистов из департамента? — робко предложила я. — Наверняка в трактире осталась целая куча следов, которые покажут, куда отправился Карраяр с твоей сестрой.

— Он воспользовался кристаллом телепортации, — глухо проговорил Дольшер. — Поэтому может оказаться где угодно в пределах нашего мира.

— Тогда надо заблокировать межмировые перемещения, — чуть смелее продолжила я.

— Уже, — обронил Дольшер. — Стационарными кабинами сегодня никто не сумеет воспользоваться. Вряд ли они успели улизнуть. Приказ я отдал еще вчера в рамках организации поисков тебя после побега.

Я замолчала, не зная, что еще сказать. Впервые я видела Дольшера таким растерянным и разозленным. Впрочем, ничего удивительного, если учесть, чья именно жизнь стоит на кону.

— И все-таки я бы сообщила в департамент, — настойчиво повторила я. — Они должны помочь.

— Чем? — Дольшер вздохнул и посмотрел на меня сквозь растопыренные пальцы. — Нет, Киота, это совершенно исключено. Я не могу рисковать своей карьерой и хорошей репутацией. Если о содержании записки станет известно, то кто-нибудь обязательно заподозрит, что именно я помог тебе бежать. А это будет означать…

Он не закончил фразу, лишь безнадежно махнул рукой. Да я и так понимала, как сейчас нелегко начальнику департамента. Наверняка он уже проклял тот день, когда встретил меня, и тот час, когда вздумал пойти против собственных же правил и даровать жизнь некстати объявившемуся универсалу.

— Послушай. — Я гордо выпрямилась. — Значит, нам не остается ничего иного, как выполнить их требования. Моя жизнь в обмен на жизнь Дайры. В любом случае я была обречена с самого начала. Спасибо, что хотя бы попытался меня спасти.

— Хватит!

Я осеклась от грозного окрика Дольшера. Тот, выплескивая душившую его ярость, со всей дури шарахнул кулаком по столу, стоявшему между нами, и продолжил уже спокойнее:

— Хватит, Киота. Не говори глупостей. Неужели в твоих глазах я настолько мерзкое чудовище, что отдам тебя на верную гибель?

— Но Дайра… — пролепетала я.

— Дайру я обязательно найду и освобожу, — непререкаемым тоном заявил Дольшер. — Карраяр и Раянир сильно просчитались, если решили, что подобная наглость сойдет им с рук. Никто — слышишь? — никто не смеет покушаться на мою семью! Никому не позволено играть со мной в столь жестокие игры. Поверь, Киота, я умею быть мстительным и злопамятным.

Я верила. В глазах Дольшера сейчас полыхал огонь ненависти и ярости. Они словно сами по себе светились ярко-желтым пламенем. И, если честно, на миг мне стало жалко своего братца. Сдается, он даже не подозревает, какого тигра решил подергать за усы.

— О чем вы разговаривали до моего прихода? — спросил Дольшер. — И как вы вообще очутились в их компании?

— Дайра в принципе уже рассказала. — Я пожала плечами. — После магазина решили зайти в трактир, а там уже сидели они. Я попыталась увести твою сестру, но нас заметили и буквально насильно усадили за стол. Впрочем, Дайра не очень-то и возражала, по всей видимости запав на моего брата.

— Найду ее и самолично отлуплю ремнем, чтобы неделю сидеть не могла, — проворчал Дольшер. — Лишь бы успеть…

И такие в его голосе послышались боль и неподдельный страх за сестру, что мне невольно стало не по себе. Дайре безумно повезло. Я всегда мечтала иметь рядом человека, которому смогу полностью доверять и который в случае чего будет драться за меня до последней капли крови. Жаль, очень жаль, что моим родственникам нет никакого дела до жизни какой-то байстрючки.

— Да, вот еще, — оживилась я, вспомнив про рассказ Карраяра. — Дайра немного разговорила моего брата, хотя Раянир всячески пытался заткнуть ему рот. Карраяр сказал, что намерен отдать меня исконным варрийцам. Мол, как только я рожу королю ящериц наследника — меня тотчас же принесут в жертву. Иначе разразится какая-то война.

— Война… — задумчиво протянул Дольшер. Некоторое время сидел молча, ожесточенно потирая переносицу, словно некая мысль не давала ему покоя, затем вскочил на ноги и протянул мне руку. — Идем, Киота! — нетерпеливо поторопил он меня. — У нас еще есть время, пока похитители не передали требований о месте обмена тебя на Дайру. Постараемся использовать его по максимуму.

— Но куда ты собираешься ехать? — спросила я, слегка поморщившись от боли, когда он схватил меня за руку, почти насильно вздергивая на ноги.

— В город, — коротко ответил Дольшер. Прищелкнул пальцами, и меня окутало уже знакомое облако маскирующего заклинания. — Прежний твой облик знаком Карраяру и Раяниру, — объяснил он. — Не стоит рисковать.

Я кинула обеспокоенный взгляд в зеркало. Интересно, что на сей раз придумал начальник департамента? Неужели вновь сотворил из меня какую-нибудь красавицу? Но меня ожидало разочарование. Из зеркала на меня посмотрел невысокий загорелый дочерна паренек с короткими рыжими волосами и серыми глазами. Брюки и светлая кофта преобразились в вытертые темные штаны и кожаную безрукавку. Ни дать ни взять — житель Хекса, выбравшийся из своих вулканических равнин в цивилизованный мир.

— Голос я тебе тоже изменил, — проговорил Дольшер. — Так что можешь смело разговаривать, не опасаясь, что тебя узнают. Как показал опыт, играть немую тебе не очень удается.

— Что ты задумал? — полюбопытствовала я и сама подивилась своему хриплому баску.

— Ты отправишься в библиотеку департамента, — ответил Дольшер. — Пропуск я тебе выпишу. Найдешь все сведения, которые только сумеешь, об обычаях исконных варрийцев. А заодно почитаешь местные газеты, чтобы узнать новости и понять, о какой войне толковал Карраяр. Я в свою очередь наведаюсь в лабораторию. Отдам бокал, из которого ты пила в трактире. Авось удастся определить, чем именно тебя пытался напичкать Раянир. Ясно?

— Да. — Я невольно выпрямилась от строгого тона Дольшера.

Тот неожиданно оскалился в хищной усмешке, от которой меня мороз продрал по коже.

— Ну, Карраяр, держись! — выплюнул он с нескрываемым презрением. — Ты даже не представляешь, с кем имел глупость связаться.

* * *

Я сидела в огромном ярко освещенном помещении и ожесточенно терла глаза, в которые словно песка насыпали. И неудивительно — я разбирала книги и газеты уже несколько часов. За окнами стемнело, на темно-синем небосводе неярко перемигивались первые звездочки. В животе все громче и громче бурчало от голода. Ну да, в трактире перекусить мне так и не удалось, получается, в последний раз я ела только утром. Да и то вряд ли можно считать парочку оладий сытным завтраком.

Вздохнув, я отвлеклась от тяжких размышлений о своей нелегкой судьбе и вновь обратилась к бумагам, лежащим передо мной. Рядом с правой рукой примостился блокнот, в который я собиралась выписывать наиболее интересные сведения. Хотя, признаюсь честно, пока он был девственно-чистым. Мне так и не удалось обнаружить что-нибудь заслуживающее внимания. Варрийские газеты пестрели заметками о сытой, спокойной жизни населения. Если верить им, в мире не происходило ничего странного или опасного. Самое волнующее происшествие — рождение в стаде у какого-то переселенца двухголовой коровы. Заметки об этом я встретила, пожалуй, во всех просмотренных новостных изданиях, а один еженедельный журнал посвятил этому целый иллюстрированный разворот. Больше ничего интересного. Ни упоминаний о стычках с аборигенами, ни сообщений о каких-нибудь несчастных случаях. Чудно. Получается, моя историческая родина — самое безопасное место среди всех обжитых миров? Ох, сомневаюсь что-то.

Я перевернула последнюю страницу «Вестника Варрия». Раньше я не заглядывала сюда, поскольку знала, что обычно здесь печатают лишь анекдоты да крестословицы. Но тут замерла, наткнувшись взглядом на колонку некрологов. Ого! Да тут не менее сотни имен. И практически все — молодые мужчины, не старше тридцати лет.

Похолодев от внезапного дурного предчувствия, я схватила ворох уже отложенных газет и принялась судорожно просматривать последние страницы. И везде — везде! — одна и та же картина. Ровные столбцы имен и нигде нет ни малейшего упоминания о причинах смерти.

Я почесала голову и залезла в сборник законов Варрия. Ага, у них подлежат обязательному военному призыву все мужчины в возрасте до тридцати лет. Получается, погибшие были солдатами?

Немного подумав, я потянулась к брошюрке, где были собраны указы и распоряжения короля Дальрона, относящиеся к этому году. Хм… Это уже интересно. Закон, увеличивающий призывной возраст до сорока лет. Указ о внеочередных масштабных военных учениях. И все это сформулировано в крайне патетических воззваниях, должных, видимо, возвысить патриотический дух населения.

Я откинулась на спинку неудобного стула и быстро застрочила в блокноте. Получается, на Варрии действительно идет война. Война не объявленная, но от этого не менее жестокая и кровопролитная. Интересно, а против кого они сражаются? Неужели против аборигенов? По всему выходит, что да, но почему? Насколько я помню из академического курса истории, при заселении новых земель не обошлось без стычек с ящерицами, но это носило скорее локальный, чем масштабный характер. Потом был заключен долгосрочный мир, и исконные обитатели Варрия добровольно удалились в резервации. Нет, периодически столкновения еще случались, да и соглашение о ненападении было шито белыми нитками, однако продержалось около двух сотен лет. Кстати, любопытно, а на каких условиях варрийцы уступили чужакам свою территорию?

Я встала, потянулась, разминая затекшую спину, и отправилась к библиотекарской стойке. За ней дремала молоденькая девушка, которая периодически открывала один глаз и с явным неудовольствием косилась на меня. По правилам книжное хранилище должно было работать еще не менее часа, но при отсутствии посетителей оно закрывалось куда раньше. Видимо, только мое присутствие мешало юной помощнице архивариуса отправиться домой или на свидание с ухажером.

— Принесите, пожалуйста, книги по освоению Варрия, — вежливо попросила я, останавливаясь около нее.

— Быть может, вы зайдете завтра? — с робкой надеждой в голосе спросила та, даже не подумав двинуться с места. — Уже поздно, а поиски займут много времени.

— Ничего страшного, я подожду. — Я попыталась смягчить требование немного извиняющейся улыбкой, — Понимаете, завтра экзамен, а я еще ни в зуб ногой.

Девушка обреченно вздохнула и скрылась в книжном хранилище. Я вернулась на свое место и широко зевнула. Прекрасно понимаю ее недовольство! У самой уже в глазах рябит от букв.

— Знаете что… — Девушка вернулась неожиданно быстро и бухнула передо мной на стол целую кипу пыльных талмудов. — Давайте договоримся так. По правилам из библиотеки нельзя выносить книги, но для вас я сделаю исключение. Забирайте все с собой, а на неделе вернете. Вряд ли кто-нибудь хватится этих трудов. За последний год вы первый, кого так заинтересовала история Варрия.

— Спасибо! — с чувством произнесла я. Если честно, мне самой не терпелось выбраться из душного помещения на свежий воздух. А еще сильнее мне хотелось встретиться с Дольшером, узнать последние новости и наконец-то поужинать. — Я в большом долгу перед вами!

— Надеюсь, вы честный человек, — с некоторым сомнением проговорила девушка. — И надеюсь, вы действительно принесете эти книги обратно. Иначе у меня будут огромные неприятности.

— Не сомневайтесь, — поспешила заверить ее я и внезапно нахмурилась.

Воздух вдруг сгустился, и я услышала отзвук ее мыслей: «Ничего страшного, если не вернет книги. Даже лучше будет, если не придет опять. Все равно сегодня очередь Лайри дежурить, свалю все на нее. Пусть объясняется. Будет наука, как подруг напрягать и заставлять их в чужую смену выходить».

Я невольно потрясла головой. Ну и дела! Совсем, что ли, с ума схожу, раз голоса чудятся? Или эта милая девушка на самом деле не столь уж мила и решила с моей помощью подсидеть лучшую подругу? Ну что ж, ее ожидает большое разочарование, поскольку я действительно собираюсь вернуть книги.

— Всего доброго, — прохладно попрощалась я, потеряв к ней малейшие признаки уважения. — Передавайте Лайри привет.

Девушка вспыхнула от смущения, вскинулась было что-то спросить, но я уже удалилась, гордо прихватив книги и свой блокнот.

На пороге библиотеки я затормозила, соображая, куда дальше отправиться. Мы с Дольшером как-то особо не договаривались, где встретимся после завершения наших дел. Идти в трактир и поужинать? А вдруг он начнет искать меня, явится в книжное хранилище, обнаружит его закрытым и решит, что я предала его, подавшись в бега? Подняться, что ли, на пятый этаж, где расположен его кабинет, и у секретарши спросить о местонахождении великого и ужасного начальника департамента? Пожалуй, здравая идея. Даже если она не в курсе, то всегда сможет связаться с ним по мыслевизору и сказать, что в приемной его ожидает некий молодой человек.

Решив так, я неторопливо отправилась к лифту. Дурных нет по лестнице подниматься, особенно с учетом того, что библиотека находится в подвале.

Несколько минут — и я стояла в уже знакомом коридорчике. Здесь сейчас ничто не напоминало о том огненном вихре, который создал Дольшер, пытаясь спасти меня от призрака с карающим мечом. Кстати, тоже загадка: почему вдруг меня так настойчиво пытаются убить, если варрийцам я нужна живой. По крайней мере, до жертвоприношения.

Дверь в приемную, откуда можно было попасть к Дольшеру, оказалась открытой настежь. Я с некоторой опаской заглянула в помещение, ожидая встретить строгую и неприступную секретаршу, которой придется долго объяснять, что именно мне потребовалось от ее начальства, но никого не обнаружила. Лишь легкий сквозняк лениво перебирал бумаги, лежащие на столе.

— Дольшер, — позвала я, даже не пытаясь скрыть свой испуг. — Ты тут?

В голове с быстротой молнии промчались самые жуткие мысли. Вдруг его арестовали за пособничество в организации побега опасной преступницы, моего то бишь? Вдруг избили и оставили умирать на полу кабинета? И — самое страшное — вдруг просто-напросто убили? Все мы смертны, и начальник департамента в том числе.

— Кайл, заходи! — послышалось вдруг из кабинета.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, к кому относится это восклицание. Неужели Дольшер обозвал таким образом меня? Но тогда получается, что он сейчас не один.

— Кайл, шевели ногами! — со знакомыми до боли интонациями начальника департамента рявкнули из-за двери, — Сколько можно ждать?

Все еще немного сомневаясь, я все же пересекла порог приемной. Приоткрыла дверь, ведущую в кабинет, и робко просунула в него голову, готовая в любой момент задать стрекача. Кто знает, с кем именно и по какому поводу сейчас беседует Дольшер.

В кабинете он в самом деле был не один. Напротив стола в кресле удобно разместился Марьян, который откровенно скучал, глазея в окно. При виде бывшего любовника сердце у меня подскочило к горлу, затем рухнуло в пятки и быстро-быстро забилось там. Нет, иллюзию на меня Дольшер навел мастерскую, но вдруг Марьян ее разгадает. В конце концов, он знает меня куда лучше, а следовательно, может заподозрить неладное по жестам, манере говорить. Да мало ли — интуицию тоже никто не отменял.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, когда Марьян поднял голову и с любопытством на меня уставился. — Не помешаю?

— Проходи. — Дольшер, выглядевший на удивление усталым и помятым, поднял голову от каких-то бумаг, в художественном беспорядке разложенных на столе, и потер красные от длительного чтения глаза. Изумленно присвистнул при виде кипы книг в моих руках. — Ничего себе, Кайл! Я дал тебе разрешение поработать в библиотеке, но не думал, что ты воспользуешься удобным случаем и ограбишь ее. Ты в курсе, что книги нельзя выносить за пределы хранилища?

— Объясни это помощнице архивариуса, — огрызнулась я. — Но не Лайри, у которой сегодня смена, а ее напарнице — сероглазой шатенке. Весьма симпатичной, кстати. Она так опаздывала на свидание к ухажеру, что позволила бы мне прихватить рукописи даже из закрытого фонда.

— Так Дарайра уже освободилась? — встрепенулся Марьян. — Демоны, наверняка ждет меня около выхода!

Дольшер недовольно изогнул бровь. Демонстративно посмотрел на наручные часы, но ничего не сказал.

Марьян еще некоторое время повздыхал, надеясь, что начальник проникнется его страданиями и без дальнейших расспросов отпустит. Потом почему-то умоляюще взглянул на меня. Я лишь равнодушно пожала плечами. Приятель, сам думай, как выкручиваться. Мне твои амурные дела совершенно безразличны, будь я хоть в облике Киоты, хоть в облике смуглокожего парня.

В кабинете повисла напряженная пауза. Дольшер с явным интересом следил за своим заместителем, видимо желая посмотреть, что тот будет делать: пожертвует свиданием и отсидит рабочий день до положенного часа или же попросит разрешения удалиться. Тот в свою очередь вертелся в кресле, словно вампир в прямых лучах солнца. Я же отстраненно наблюдала за обоими, предпочитая лишний раз не напоминать о своем присутствии. Вообще как-то странно получается. Есть у меня чувство, будто Дольшер совершенно не удовлетворен работой Марьяна как подчиненного. Однако почему-то вынужден терпеть его. Неужели опять родители моего бывшего возлюбленного постарались? С их связями ничего не стоило пристроить любимого и единственного сыночка на теплое местечко. Остается вопрос: чем так задолжал их семье Дольшер, раз согласился на подобное? Впрочем, в любом случае это меня не касается.

— Э-э-э… — наконец не вытерпев пытки молчанием, смущенно протянул Марьян. — Дольшер… мм…

— Ты собрался промычать весь алфавит? — язвительно проговорил тот. — Или пытаешься изобразить какое-то животное?

Марьян побагровел и тяжело засопел, недовольный подобной отповедью в присутствии постороннего человека. Хотя, с другой стороны, вряд ли ему было бы приятнее знать, что сейчас за его позором наблюдаю именно я.

— Марьян, говори прямо, что тебе нужно. — Дольшер устало вздохнул, поняв, что теперь из того точно ни слова не выдавишь. — Ты хотел меня о чем-то попросить?

— Да! — встрепенулся Марьян, — Видишь ли… э-э-э…

— Да отпусти ты его к девушке… как ее там… Дарайре, что ли, — не выдержав, перебила я его неопределенное мычание. — Не видишь, что ли, как человек мучается.

Марьян с нескрываемым изумлением обернулся ко мне. Я запоздало прикусила язык, вспомнив, какой облик теперь имею. Киота, думать надо прежде, чем говоришь! Наверняка твой бывший приятель теперь гадает, с какой это стати незнакомый парень так нагло распоряжается всесильным начальником департамента.

Однако Дольшер вопреки моим наихудшим ожиданиям не рассердился неуместной фамильярности. Напротив, пользуясь тем, что Марьян сейчас смотрел на меня, он лукаво подмигнул мне и одобрительно кивнул, будто только этого и ждал.

— Ты именно этого хочешь, Марьян? — медовым голосом поинтересовался Дольшер после секундной паузы. — Чтобы я отпустил тебя до окончания рабочего дня?

— А можно? — не поверил тот своему счастью. Правда, тут же сник, поймав насмешливый взгляд начальника. — Ну я в курсе, что ты не одобряешь, когда подчиненные уходят раньше положенного по неуважительным причинам. Но ты просто не видел Дарайру. Она такая… такая крошка! Пальчики оближешь! Вчера я и так пропустил с ней встречу из-за побега этой идиотки Киоты. Едва-едва вымолил прощение по мыслевизору. Но если и сегодня опоздаю — она точно меня бросит.

Дольшер весь монолог Марьяна смотрел на меня, не отводя глаз. Интересно, чего он ждет? Что я разрыдаюсь, когда услышу, как бывший любовник обзывает меня? В таком случае, его постигнет огромное разочарование. Этот костер давным-давно отпылал в моей душе и вряд ли когда-нибудь вспыхнет вновь. Хотя не скрою — сердце неприятно сжалось от пренебрежительного тона Марьяна, когда он упомянул меня. Я себе никогда не позволяла оскорблять мужчин, с которыми когда-то была в теплых и дружеских отношениях, пусть даже потом наши пути резко разошлись. Но, верно, это лишь вопрос воспитания.

— Идиотки Киоты? — переспросил Дольшер, наверняка понимая, что разговор на эту тему мне неприятен, но по какой-то причине не желая останавливаться. Прищурился, продолжая смотреть на меня все с той же иронией, — Ты настолько плохого мнения о ней? Как я помню, вы целых три года встречались, полагаю, даже строили планы на свадьбу.

— Это она строила. — Марьян самоуверенно ухмыльнулся, — Не я. Моя семья не допустила бы подобного брака. Я — отпрыск знатного рода, а она — всего лишь байстрючка. Тогда ведь я не знал, что Киота незаконнорожденная дочь короля Варрия. Иначе это в корне поменяло бы все дело. Как бы то ни было, но против наших встреч без особых обязательств матушка ничего не имела против. Ее вполне устраивало, что я был одет, обут и накормлен. Да и потом так куда меньше шансов подхватить какую-нибудь заразу. Конечно, сейчас лечится практически все, но неминуемо пошли бы слухи, а мне, как понимаешь, не пристало марать репутацию.

— Ну да, конечно, — с непонятным выражением лица согласился Дольшер. — Любопытно, а Киота догадывалась, что ты не имел в отношении ее никаких планов?

— Вряд ли, — Марьян жестокосердно пожал плечами. — Она всегда была наивной дурочкой. Я изменял ей все три года наших встреч, наверняка ей намекали на это друзья и знакомые, но Киота никому не верила. Пока однажды не застукала меня на горячем. Вот тогда, пожалуй, впервые за нашу совместную жизнь, вспылила по-настоящему и ушла, громко хлопнув дверью. Я, признаться честно, был даже рад подобному исходу дела. Мой курс как раз был выпускным, перед глазами простирались необъятные горизонты счастливого будущего, а Киота, говоря откровенно в чисто мужской компании, мне уже изрядно поднадоела. Нет, я сделал, конечно, пару попыток ее вернуть, но без излишнего рвения.

Пару попыток? Я опустила голову, пряча ядовитую усмешку. На самом деле Марьян досаждал мне звонками и вроде как нечаянными встречами полгода, не меньше, пока не понял, что я не намерена остывать.

— То есть в качестве законной супруги Киота тебя совершенно не устраивала? — продолжил своеобразный допрос Дольшер. — Предположим, твоя семья не возражала бы против вашего брака. Тогда взял бы ее в жены?

— Возможно, — с неохотой ответил Марьян. — Но всегда имел бы любовниц, да не одну. Нет, Дольшер, пойми меня правильно. В качестве супруги Киота была бы идеальна. Вкусные обеды, безупречно выглаженные рубашки. С ней всегда можно было поспорить на отвлеченные темы и представить ее друзьям, не боясь, что она поставит тебя в глупое положение. Но в постели Киота оставляла желать лучшего. Бревно бревном. Нет, она не отказывала мне в моих желаниях, но делала все с таким видом, будто ей это весьма и весьма не нравилось.

Я с грохотом опустила книги на стол и отвернулась, сделав вид, будто чрезвычайно заинтересовалась видом из окна. Подошла вплотную к стеклу, кусая губы в отчаянной попытке не разреветься. Что скрывать, пренебрежительные слова Марьяна неожиданно больно резанули по сердцу. Н-да, затея Дольшера с блеском удалась: еще ни разу я не чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной. Хотелось бы знать: он именно этого добивался?

— Женщины как флейты, — вдруг негромко проговорил Дольшер. — И из необработанного куска дерева настоящий мастер может извлечь изысканную мелодию.

— Наверное, — не стал спорить Марьян. — Хотя остальные мои подруги на меня ни разу не жаловались.

Я печально улыбнулась своему отражению. Что ж, будем считать, что природа обделила меня темпераментом и я в самом деле бревно. Никогда не понимала удовольствия в парочке торопливых поцелуев вместо прелюдии и судорожной возне под одеялом — давай быстрее, Киота, мне завтра рано вставать!

— Можешь идти, — резко, без предупреждения оборвал разговор Дольшер. — Наверняка твоя подруга уже рвет и мечет.

Марьян испуганно ойкнул, видимо посмотрев на часы, пробормотал слова признательности и выскочил из кабинета. Я осталась наедине с Дольшером.

Оборачиваться к нему совершенно не хотелось. Я чувствовала себя так, будто меня только что прилюдно вываляли в грязи. Зачем, ну зачем он начал выспрашивать у Марьяна про нашу совместную жизнь? Если ему так интересно — спросил бы наедине. Но не в моем же присутствии!

Панорама ночного города расплывалась в глазах от непрошеных слез. Я несколько раз моргнула и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Все в порядке, Киота, все хорошо. Плевать на Марьяна и плевать на Дольшера! Что с этих напыщенных индюков взять?

— Прости.

Слово прозвучало так тихо, что сперва я подумала, будто ослышалась. Раздраженно передернула плечами, не желая верить своим ушам.

— Прости, — повторил уже громче Дольшер.

В отражении стекла я видела, как он подошел ко мне. Остановился совсем близко, так, что затылком я ощутила его дыхание. Потянулся было положить руки мне на плечи, но одумался и бессильно уронил их.

— Простить за что? — спросила я, не рискуя пока обернуться к нему. От непозволительной близости горячие мурашки пробежали по коже вдоль позвоночника: сначала в одну сторону, а потом и в другую.

— Я не должен был начинать этот разговор с Марьяном. — Дольшер все же поднял одну руку и провел ею по моей шее, убирая растрепавшиеся рыжие волосы. От его легкого прикосновения я вздрогнула, будто от удара, но он предпочел сделать вид, будто не заметил этого. — Прости, Киота. — Дольшер зарылся носом в мои волосы. — Прости. Я дурак, что заставил тебя пережить это. Просто… просто я хотел, чтобы ты услышала, как Марьян относится к тебе на самом деле.

— Зачем тебе это? — Голос задрожал и едва не сорвался. Дольшер чуть крепче сжал мои плечи, будто пытаясь успокоить, но я почти без заминки продолжила уже тверже: — Извини, но я не понимаю. К чему тебе было затевать весь этот спектакль? Чтобы я возненавидела Марьяна? Я и так после расставания не испытываю к нему теплых чувств. Было — и прошло. Для чего ворошить пепел прошлого?

— Ты не общалась с ним очень давно, — чуть слышно начал Дольшер. — Я думал… Я боялся, что после встречи былая любовь, страсть или привязанность вспыхнут вновь. Я хотел, чтобы эта страница действительно оказалась раз и навсегда закрытой для тебя.

— Тебе не все ли равно? — несколько грубо оборвала его я. — Какое тебе дело до моих отношений с Марьяном?

— Огромное.

Дольшер развернул меня к себе. Теперь я стояла, почти упершись ему носом в грудь. От свежего аромата его одеколона неожиданно закружилась голова.

— Киота… — Дольшер ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Затем крепко взял меня за подбородок, не позволяя отстраниться или отвести взгляд.

Я была вынуждена смотреть прямо в его желтые глаза, в которых теплилось какое-то странное чувство. Жалость? Страх? Или нежность? Не разобрать. Слишком мало у меня опыта в подобных вопросах.

— Мне невыносимо думать, что ты спала с ним, — прошептал Дольшер, почти касаясь своими губами моих. — Невыносимо представлять, как он ласкал твое тело, целовал и обнимал тебя. Я не знаю, почему так происходит. Это со мной впервые. Но мне больно — слышишь, Киота? — больно даже на миг представить, что ты можешь к нему вернуться. Глупо, правда?

— Наверное, — согласилась я. Немного помолчала, собираясь с духом, затем выпалила: — Дольшер… И я и ты понимаем, что между нами ничего не может…

Он не дал мне договорить. Наклонился и поцеловал меня прежде, чем последнее слово упало между нами. От его теплых и мягких губ почему-то закружилась голова. Перехватило дыхание, будто я вновь сидела в самодвижущейся повозке и мчалась вперед с небывалой скоростью.

— Киота…

Кожу жгло от его уверенных и в то же время осторожных прикосновений. Вот его пальцы пробежались по ключицам, поднялись к шее и скользнули к вырезу кожаной безрукавки. Я тихонько застонала от нетерпения, когда Дольшер расстегнул сначала одну пуговицу на ней, затем другую. Зарылась пальцами в его темных волосах, отвечая на поцелуй со всей страстью.

— Идиот твой Марьян, — на миг оторвавшись от моих губ, прошептал Дольшер. — Не ты бревно, а он дятел.

Меньше всего на свете мне хотелось сейчас вспоминать о бывшем любовнике. Внутри все тонко дрожало от возбуждения. Наверное, впервые я чувствовала такое. В голове не осталось ни одной мысли — лишь бы этот момент никогда не заканчивался.

Дольшер скользнул губами вниз, провел языком по шее, и я выгнулась в его руках. Наверняка он видел сейчас через иллюзию, поскольку создал ее. Поэтому в его глазах я была не парнем с Хекса, а прежней Киотой. И кто знает, к чему бы мы могли прийти в итоге, но тут случилось непредвиденное.

— Извините, что без стука. — Дверь в кабинет без предупреждения распахнулась, и на пороге возникла высокая пожилая женщина с сединой в темных, аккуратно причесанных волосах.

Дольшер отпрянул от меня со всей поспешностью, однако было уже поздно. Женщина закашлялась от увиденной картины, побагровела, как переспелый помидор, и выскочила обратно в коридор, не сказав больше ни слова.

Я перевела недоуменный взгляд на Дольшера. Интересно, с чего вдруг его секретарша так отреагировала? Неужели ни разу не видела своего начальника в обнимку с кем-нибудь? Сомневаюсь, учитывая темперамент Дольшера. И вдруг до меня дошел весь трагизм ситуации: ведь я сейчас была под действием маскирующего заклинания! А значит, женщина имела сомнительное удовольствие лицезреть, как ее начальник в кабинете целовался с молодым парнем. Н-да, так и рождаются самые грязные сплетни и слухи.

— Демоны! — выдохнул Дольшер. С настоящим ужасом посмотрел на меня. — Ты хоть представляешь, что она подумала? Уже максимум через час весь департамент будет судачить, что я резко сменил ориентацию!

Признаюсь честно, момент был неподходящий, но я рассмеялась. Расхохоталась во все горло. Видимо, сказалось нервное напряжение последних дней. Но уж очень забавно выглядел сейчас Дольшер: потерянный и очень испуганный.

Тот насупился, явно не оценив комизма сцены. Проворчал что-то неразборчивое и потянулся было вновь ко мне, решив, видимо, что больше терять нечего и надо воспользоваться удобной ситуацией, чтобы довести начатое до логического окончания. Но я уже взяла себя в руки. Мягко отстранилась, показывая, что момент слабости миновал. Сразу же вспомнилось заключенное с Марьяном пари. Пожалуй, выиграть его будет действительно сложно. Прошел всего день, а я едва не пала под напором и страстью Дольшера. Впредь надо быть куда осторожнее и рассудительнее. Но больше я не позволю повторения подобной ситуации. Шестьсот хардиев на двоих — вполне достойная цена за отказ от секундного наслаждения.

— Прости, Дольшер, — проговорила я, глядя на него с сочувствием. — Не стоит. Сейчас не время и не место.

— Раньше надо было меня останавливать, — обиженно произнес Дольшер, настойчиво пытаясь привлечь меня обратно в свои объятия. Патетично вздохнул. — Теперь уже поздно. Моя репутация безвозвратно погублена! Неужели я не могу получить маленькую компенсацию за это?

— Вряд ли, — сказала я, храня в уголках губ озорную усмешку. — Дольшер, право слово, не стоит. Вдруг сюда ворвется еще кто-нибудь? И что он увидит?

— Мы закроемся, — продолжал настаивать Дольшер. — Ну, Киота! Не будь такой жестокой! Тебе же нравилось, я видел, чувствовал твое желание. Дай мне всего полчаса — и я докажу тебе, что твой Марьян ничего не понимает в женщинах.

— Я уже поняла это. — Я приподнялась на цыпочки и ласково поцеловала Дольшера в нахмуренный лоб. — Не злись. У нас есть куда более важные и срочные дела.

Тот, вспомнив про похищенную сестру и поставленный ультиматум, моментально помрачнел. Потеряв всяческий запал, отошел к столу, заваленному бумагами.

— Ты что-то нашла? — проговорил он, кивнув на кипу книг.

— Пока трудно судить, — уклончиво ответила я. Взяла свой блокнот, в который делала выписки. — Вот смотри. В местных газетах нет никаких новостей о военных операциях или столкновениях с аборигенами, однако последние страницы пестрят некрологами. За неделю не менее трех сотен погибших. Причем не мирного населения, но обученных и тренированных воинов. Плюс увеличение призывного возраста, зашкаливающая реклама о преимуществах контрактной службы, выросшие за последний год в два-три раза налоги. Куда идут все эти деньги?

Дольшер взял из моих рук блокнот и быстро пробежал страницы, исписанные мелким убористым почерком. Удивленно присвистнул.

— Странно, — сказал он, морща лоб. — Я в свою очередь тоже запросил сведения о военном и экономическом положении Варрия. И вот какая любопытная вещь выяснилась: он не просил помощи у межмирового совета — ни денежной, ни боевыми магами. Однако за последний год туризм сошел практически на нет. Получить разрешение на пусть даже краткосрочный визит теперь почти невозможно. Лишь в столицу еще открыт выход пространственных кабин. Остальные города оказались заблокированы вроде как из-за поломок или постоянной профилактики.

— Неужели в межмировом совете никто не заподозрил неладное? — спросила я, вскинув брови.

— Заподозрили, — кратко обронил Дольшер. — Два месяца назад на Варрий даже была отправлена комиссия. Но, полагаю, как это часто случается, ей не показали ничего, кроме столицы. Да и там каждый день поили до поросячьего визга, лишь бы не задавали ненужных вопросов и не глазели по сторонам свыше положенного. Быть может, просто откупились иридием. Неужели ты наших проверяльщиков не знаешь?

Я невольно улыбнулась от гневных интонаций Дольшера. Знакомая история. Если департамент по оказанию магических услуг населению целиком и полностью контролировал положение дел у нас, то за порядком в остальных мирах следила совсем другая организация, подчиняющаяся напрямую королю и носящая название «Учреждение по развитию и укреплению иномирных связей». В газетах постоянно писали о непрекращающейся вражде и соперничестве между двумя главами: Дольшером из рода Барайс и его коллегой Вашарием из семьи Дахкаш. Если с первым за последние дни я познакомилась даже ближе, чем когда-либо хотела, то второй оставался полной загадкой для меня. Я видела лишь плохие, размытые снимки в журналах, поэтому вряд ли бы узнала его, встретившись на улице нос к носу. Вроде бы он был примерно одного возраста с Дольшером, тоже темноволосым, только черноглазым. И потом, с начальником магического департамента я сталкивалась в период обучения в Академии, где он выискивал наиболее перспективных студентов, чтобы предложить им дальнейшую работу на пользу государства. Вашарий в свою очередь набирал людей, руководствуясь какими-то своими принципами, непонятными простому обывателю. Поэтому не было ничего удивительного, что в столице шептались о больших отступных, которые главы знатных родов и семейств платили ему, лишь бы пристроить непутевых отпрысков на теплое местечко. Но с другой стороны — о Дольшере я тоже слышала нечто похожее. И, наверное, в чем-то это соответствовало правде. Ведь Марьян получил назначение сюда и даже дослужился до заместителя начальника всего департамента. Хотя… Возможно, я слишком предвзято отношусь к бывшему любовнику. В конце концов, магом он всегда был неплохим.

Дольшер тем временем уселся в кресло. Откинулся на спинку и задумался, крепко закрыв глаза. Лишь губы тихонько шевелились, будто он безмолвно продолжал беседовать сам с собой.

Не желая мешать его размышлениям, я тихонько примостилась на ближайшем стуле, взяла со стола книгу про освоение Варрия и погрузилась в чтение. Что зря время терять?

Уже на первой главе я начала хмуриться. Не выдержав, полезла в следующую книгу по традициям и обычаям исконных варрийцев, затем сунула нос в учебник по психологии иных разумных существ, который мне на всякий случай подсунула заботливая библиотекарша. Закусила от усердия губу и быстро застрочила в блокноте, делая выписки из трех книг. Очень интересно! Кажется, я напала на след.

— Ты такая забавная, — вдруг проговорил Дольшер.

— А? — Я оторвалась от своего занятия и непонимающе посмотрела на него.

— Ты очень смешно морщишь нос, когда читаешь. — Начальник департамента, оказывается, уже очнулся от мыслей и сейчас наблюдал за мной, удобно облокотившись на стол. — Что-нибудь нашла?

— Не знаю, — честно ответила я. — Сам послушай и сделай выводы. Гляди, освоение Варрия началось около двух веков назад. Тогда переселенцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением ящериц, люди терпели поражение за поражением. Но, что удивительно, погибших было мало. Даже среди боевых магов, которые, как известно, во все времена зачищают территорию.

— Как это? — перебил Дольшер. — Разве такое может быть? Маг будет сражаться до последнего, пока его не убьют. Или они массово сдавались в плен? Что-то не припомню такого позора в нашей истории.

Я сунула ему книгу, где ногтем подчеркнула заинтересовавшее меня место. За первый год активного заселения Варрия погибло всего десять человек из числа боевых магов. Причем пять из них спились, подсев на местный аналог самогона с легким наркотическим эффектом, который вызывает привыкание, двое благополучно сожгли друг друга на дуэли из-за какой-то красавицы-переселенки, а трое действительно пострадали из-за нападения ящериц.

— Странно. — Дольшер забарабанил пальцами по столешнице. — Всего десять погибших за год, причем на счет ящериц можно записать лишь троих из них. И сейчас — пять сотен за неделю без малейшего упоминания о реальных столкновениях. Ничего не понимаю.

— Это еще не самое удивительное. — Я торжествующе ухмыльнулась, вырвала из рук Дольшера книгу и тут же сунула ему другую: — Читай!

Начальник департамента сосредоточенно зашелестел страницами. По мере того как он проглатывал строчку за строчкой, брови у него поднимались все выше и выше.

— Чудно, — наконец коротко резюмировал он, посмотрев на меня.

— Ага. — Я довольно кивнула. — Черная лихорадка[13]. Болезнь, которая бушевала только на Варрии и только в годы его активного заселения. Странный недуг, никак не затрагивающий обычных людей, но выпивающий способности магов досуха. После этого они навсегда и неотвратимо теряли свои способности к искусству невидимого, но при этом оставались абсолютно здоровыми.

— Ты уже дважды удивила меня за сегодняшний вечер, — отметил Дольшер. — Отличная работа, Киота! Удивишь в третий раз — с меня ужин в лучшем ресторане. Конечно, как только мы найдем Дайру.

Он произнес последнюю фразу с такой мрачной решимостью и убежденностью в собственной правоте, будто ни на миг не задумался о другом исходе дела.

— В таком случае тебе придется раскошелиться. — Я расплылась в довольной улыбке, припася самое захватывающее под конец, — Гляди. Среди исконных варрийцев царит монотеизм. Они верят в одно божество — древнюю, как сама вселенная, змею, прародительницу всего сущего. Она оберегает их земли от захватчиков, и жуткий гнев падет на голову тех, кто осмелится обидеть ее детей. Но за свое покровительство богиня требует ежегодную жертву. В день летнего солнцестояния избранник племен должен отправиться в заповедные леса, где, по слухам, на целый год он станет верным слугой богини. Будет рассказывать ей на ночь сказки, убирать и следить за порядком в ее обиталище. А по истечении этого срока змея дарует ему «хаасош»[14].

— Что это? — спросил Дольшер, услышав незнакомый термин.

— Я так и не нашла расшифровки, — смущенно призналась я. — В главе лишь мельком упоминается, что в переводе это означает «благодать». Но в чем именно она заключается — непонятно.

— Ну и какое отношение это имеет к черной лихорадке и всему происходящему на Варрии? — поморщившись, перебил меня Дольшер. — Киота, я тоже люблю послушать про обычаи чужих миров, но вряд ли это уместно сейчас.

— Подожди! — Я властно махнула рукой, заставляя Дольшера замолчать. Тот едва не поперхнулся от подобной наглости, но подчинился, лишь в желтых глазах мелькнул и тут же пропал всполох веселого недоумения. — Я еще не добралась до самого главного. В качестве жертвы для змеи всегда выбирали самого сильного мага среди ящериц. После года услужения он не погибал, как можно было бы подумать, а возвращался обратно в племя. Однако полностью лишенный своей магической силы.

— Вот как? — Дольшер удивленно хмыкнул. — Забавно.

— В легендах пишут, что тот, кто хоть раз взглянул в глаза змеи, навсегда переставал быть магом. — Я задумчиво потерла лоб. — Правда, в книге ничего не написано по поводу обстоятельств, когда переселенцы теряли свои силы. Перечислены лишь симптомы черной лихорадки, основным из которых была высокая температура с бредом. Острое состояние длилось около суток, после чего наступало достаточно быстрое выздоровление. К сожалению, не было проведено никаких исследований, передается ли болезнь воздушно-капельным или каким-либо еще путем.

Дольшер молчал, о чем-то напряженно размышляя. Лишь нервно постукивал пальцами по столу, глядя отсутствующим взглядом куда-то вдаль.

— А что-нибудь сказано по поводу тех условий, на которых был заключен мир с ящерицами? — наконец очнулся он. — Насколько я помню из курса истории, это произошло достаточно резко, не так ли?

— Так. — Я закрыла книгу и оперлась на нее подбородком. — Вообще очень странно, но ничего конкретного по этому поводу ни в одном учебнике не написано. Лишь общие расплывчатые фразы о таланте переговорщика лидера переселенцев, потом основавшего правящую династию. Кто-то пишет, что он принес какую-то страшную клятву, кто-то — что отдал дочь в жены королю-варану, а кто-то вообще заявляет, будто сам женился на ящерице.

Дольшер довольно кивнул, словно ожидал нечто подобное. Встал, с хрустом потянулся, разминая суставы.

— Неплохая работа, Киота, — проговорил он, глядя на меня сверху вниз. — Очень неплохая. Я приятно поражен, как много тебе удалось узнать сегодня.

— Да ладно. — Я смущенно зарделась. — Лучше расскажи, что насчет бокала? Раянир действительно добавил что-то в мое вино?

— Мне обещали предоставить подробнейший анализ содержимого к восьми вечера. — Дольшер кинул взгляд на настенные часы. — То бишь совсем скоро. Подождем.

Я невольно вздохнула. В животе вновь голодно заурчало, напоминая о более прозаических вещах. А я так надеялась, что мы сейчас отправимся в какой-нибудь трактир, где плотно поужинаем!

— Есть хочешь? — догадливо спросил Дольшер. — К сожалению, ничего сытного предложить не могу, но чаем с печеньем напою. Все лучше, чем ничего.

Он повернулся к столу и нажал кнопку вызова секретарши. Подождал несколько секунд, еще раз нажал. Тишина. Я насмешливо вздернула бровь. Небо, неужели почтенная женщина сейчас лежит в обмороке от сцены, невольной свидетельницей которой стала? Или побежала докладывать об увиденном всем знакомым, плохо знакомым и даже незнакомым сослуживцам?

— Хадиша! — рявкнул Дольшер, удерживая кнопку нажатой. — Ты там заснула, что ли?

— Ой! — испуганно раздалось из селектора. — А вы уже… хм-м… закончили ваши дела с молодым человеком?

Я опустила голову, пытаясь спрятать улыбку. Н-да, попал Дольшер. Точно теперь от пересудов не избавится.

Дольшер посмотрел на меня таким разъяренным взглядом, что мне мигом расхотелось веселиться. Прокашлялся, прочищая горло, — и стекла в кабинете печально зазвенели от его рассерженного крика:

— Да, мы закончили, Хадиша! Принеси нам чаю и печенья, быстро!

— Зачем же так орать? — укоризненно произнесла я. — Она ведь не виновата в том, что кое-кто очень любит в служебное время заниматься посторонними вещами.

Дольшер зло скрипнул зубами, но ничего не ответил. Почему-то сейчас я совершенно не боялась навлечь на себя его гнев или неудовольствие. Словно произошедшее ранее давало мне некую гарантию неприкосновенности. Глупо, сама понимаю. Поэтому я никогда не приветствовала служебных романов, особенно с начальством. Сама не заметишь, как перейдешь тонкую грань субординации и начнешь позволять себе лишнее. Поначалу, когда чувства еще свежи, твой партнер, возможно, и простит тебе милые шалости, но потом его неминуемо начнут раздражать косые взгляды подчиненных и двусмысленные смешки коллег. Ты же в свою очередь примешься требовать все более и более особенного положения, откровенно пренебрегая прямыми рабочими обязанностями. И неизвестно, куда все в итоге заведет.

В дверь робко постучались.

— Войдите! — крикнул Дольшер, посмотрев на меня с явным неудовольствием. В его глазах читалось отчетливое предупреждение: сиди и не вякай, а не то пожалеешь!

Я и не думала вступать в какие-нибудь разговоры с секретаршей Дольшера. Просто с любопытством повернулась к порогу, желая увидеть, как она будет реагировать на мое присутствие. Наверняка ведь от любопытства сгорает.

Хадиша вкатила в кабинет столик с чайником, двумя чашками и блюдом со сладостями. Оставила его около стола, глядя строго перед собой и не позволяя себе даже взгляда в сторону. Но я чувствовала, как женщину окутывает зыбкая паутинка жадного интереса, желания вывалить на кого-нибудь ошеломляющую новость и какого-то животного восторга, что ее начальник оказался не чужд пороков.

Дольшер сидел такой мрачный и несчастный, что мне невольно стало его жалко. Представляю, какие кошки у него сейчас на душе скребутся. Кому приятно осознавать, что на ближайшее время станешь любимым героем разговоров подчиненных, не говоря уж о пошлых шуточках, которые неминуемо пойдут гулять по коридорам департамента и дальше — по улицам города.

— Что-нибудь еще? — Хадиша, закончив разливать чай, выпрямилась. Не удержалась и стрельнула по направлению ко мне взглядом, не пытаясь скрыть любопытства.

Я еще раз покосилась на надутого Дольшера. Н-да, нехорошо как-то получилось. Мало того что из-за меня его сестру похитили, так еще теперь и самого опозорили. Может быть, получится ему как-нибудь помочь?

Я, еще сама не совсем осознавая, что собираюсь делать, поймала взгляд Хадиши. Женщина дернулась, пытаясь отвести глаза. Ее зрачки удивленно расширились, когда она поняла, что это не получается.

Дольшер, почувствовав, как воздух в кабинете ощутимо сгустился, как будто перед заклинанием, поднял голову. Нахмурился, собрался мне что-то сказать, но в последний момент передумал, с недоумением продолжая наблюдать за мной.

— Хадиша. — Голос у меня прозвучал неожиданно низко, с приятной вибрацией.

Секретарша зачарованно смотрела на меня, будто попав под действие гипноза. Самое забавное было в том, что я не думала пока применять магию.

— Хадиша, — повторила я, наслаждаясь своими вкрадчивыми интонациями. — Ты кому-нибудь рассказывала о том, что увидела в кабинете?

— Нет, — прошептала женщина, — Не успела.

— А собираешься?

Дольшер весь напрягся. Подался вперед, ожидая ответа секретарши в тщетной надежде на чудо. Но его не произошло. Хадиша пожала плечами и жестокосердно обронила:

— Да. Представляю, какой фурор это произведет!

Дольшер вполголоса выругался. Невольно сжал кулаки и чуть заметно кивнул мне, словно позволяя любые действия.

— А что ты видела? — проговорила я. Встала, подошла к женщине и взяла ее за подбородок, приблизившись почти вплотную. — Что, Хадиша? Что произведет фурор?

— Дольшер целовался с мужчиной. — Секретарша смотрела прямо перед собой, не делая ни малейшей попытки к сопротивлению. Лишь на дне ее темно-синих глаз металось отчаянное желание освободиться из-под моего влияния. — Кто бы мог подумать! Он всегда славился любовными подвигами среди молодых глупеньких девиц, а оказывается, что все это было только прикрытием для совсем иного. А мы все судачили, с какой стати Дольшер в последнее время приблизил к себе Марьяна, даже сделал его заместителем. Возможно, разгадка очевидна и лежит на поверхности? Теперь понятно, почему они так много времени проводят вместе.

Я задумчиво почесала нос. Будет забавно, если про Марьяна поползут подобные слухи. Он наверняка воспримет их весьма и весьма болезненно. Чем не месть за его слова о том, что в постели я полное бревно? Но спустя миг я со вздохом сожаления отказалась от привлекательной мысли оставить все, как есть. Не стоит. Подобной местью я унижу прежде всего себя, опустившись до уровня обидчика. Ничего, у меня еще будет повод поквитаться с бывшим любовником. И я обязательно сделаю это достойно, чтобы не перестать уважать себя.

— Довольно, — кинула я с едва заметным раздражением, изрядно утомившись торопливым монологом Хадиши. Та захлебнулась в словах и замолчала, захлопав ресницами. — Довольно, — уже мягче повторила я. Сощурила глаза, сосредотачиваясь.

Это все замечательно, Киота, но что дальше? Ментальные воздействия запрещены. Они немедленно отслеживаются по необратимым изменениям ауры. Ты можешь заставить Хадишу забыть увиденное, но как ты скроешь свое вмешательство?

Ответ пришел сам собой, будто подсказанный кем-то извне. Никто не заподозрит неладное, если одно воспоминание заменить другим, очень похожим, но не идентичным. Аура не пострадает, небольшие изменения всегда можно списать на стресс, который секретарша пережила, обнаружив начальника в нестандартной ситуации. Значит, сделаем так, чтобы она поверила, будто увидела Дольшера, обнимающегося с девушкой. Нет, недостаточно сильная сцена, чтобы прикрыть мои манипуляции. Наверняка Хадиша уже не раз становилась свидетельницей подобного.

Я порозовела от смущения, когда осознала, что придется воссоздавать в ее памяти откровенную постельную сцену. Ну да ладно, все мы взрослые люди. Но лучше спросить у Дольшера разрешение на это. Так, на всякий случай.

— Я могу стереть из ее памяти наш поцелуй, — проговорила я, ни на миг не отрывая взгляда от несчастной секретарши.

— Как? — горестно вздохнул Дольшер. — Даже не смей, Киота! Ты наверняка наследишь при этом, как стадо упырей. Твое вмешательство обязательно заметят, а значит, придется начать расследование. Не самая лучшая идея, учитывая, сколько у нас сейчас проблем.

— Я замещу в памяти одну сцену другой, — пояснила я. — Почти такой же, изменю лишь действующие лица. Ты, понятное дело, останешься в любом случае. И дадим тебе в партнерши девушку, чтобы не расстраивать общественность. Идет?

Дольшер замолчал, видимо оценивая возможные последствия моего решения. Затем нерешительно кашлянул и негромко спросил:

— А ты сможешь?

— Да, — коротко кинула я. Помолчала немного, но все же добавила: — Есть одна мелочь. Аура Хадиши не пострадает, но в ней останутся некоторые изменения. Если специально не искать — то никто этого не заметит. Однако лучше обезопасить себя. Если замещенная сцена окажется весьма эмоциональной и шокирующей для нее, то это будет достаточным объяснением для любых вопросов.

— Шокирующая сцена? — Дольшер негромко хмыкнул. — И что ты подразумеваешь под этим?

— Ну… — Я замялась. — Что-нибудь такое… Неприличное…

— Например? — Дольшер, по-моему, наслаждался моим замешательством и стеснением. — Разве между двумя людьми может быть что-нибудь неприличное, если это приносит удовольствие обоим?

— Ах так? — Я внезапно разозлилась. — Приносит удовольствие обоим? Ну будет тебе спасение репутации!

— Киота! — воскликнул Дольшер, видимо осознав, что довел меня, — Подожди, я же пошутил!

Но было уже поздно. Не отвлекаясь более ни на что постороннее, я творила свое колдовство. Закрыв глаза, я осторожно выплетала воспоминание о моем поцелуе с Дольшером из памяти женщины и тут же замещала его другим, пока аура не успела измениться. От сосредоточенности я на время даже забыла о необходимости дышать. Так, Киота, не торопись. Одно неловкое движение — и твое вмешательство станет слишком очевидным, а это неприемлемо.

Дольшер, поняв, что мешать мне сейчас нельзя, замолчал. Но то и дело встревоженно хмыкал, видимо гадая, что именно я сейчас вкладывала в память его секретарши.

— Готово, — наконец довольно проговорила я. Глубоко вздохнула, пережидая приступ слабости, и щелкнула пальцами, выводя Хадишу из транса.

Женщина вздрогнула. Ее взгляд медленно прояснился, сфокусировался на Дольшере, после чего она глупо хихикнула и моментально залилась краской смущения.

— Ой, — прощебетала она, кокетливо поправляя строгую прическу. — Ой-ой-ой.

После чего вспыхнула еще сильнее, хотя это казалось невозможным, и вылетела из кабинета. Удивительное дело, но даже цокот ее каблучков прозвучал с известной долей жеманства и нотками флирта.

Дольшер перевел на меня мрачный взгляд. Прежде, наверное, я бы перепугалась до потери пульса от столь явного выражения его неудовольствия. Но теперь лишь с вызовом улыбнулась, чувствуя не раскаяние, а торжество победительницы. А что такого, спрашивается? В произошедшем была целиком и полностью его вина: нечего в рабочее время целоваться с подчиненной, забыв о том, в каком виде в данный момент она находится. Я загладила его промашку, а остальное — мелочи, не заслуживающие упоминания.

— Ну и что ты вложила в мозги Хадиши? — холодно процедил Дольшер, продолжая буравить пристальным взглядом мою переносицу, словно желая вызвать у меня приступ головной боли.

— Не беспокойся, в ее воспоминании ты был с женщиной, — ответила я, лучась от удовольствия.

Лицо Дольшера слегка разгладилось от секундного облегчения, но потом он вновь нахмурился.

— А подробнее? — вкрадчиво спросил он.

Встал и скользнул ко мне неуловимым движением. Одна размытая тень — и он уже стоит рядом. Как Раянир тогда в кабаке. Пожалуй, я несколько недооценила начальника департамента. Наверняка свободное от кабинетной работы время он проводит не лежа на диване, а тренируясь. Иначе где бы научился таким фокусам?

Я отшатнулась, пытаясь загородиться от Дольшера креслом, но было поздно. Он поймал меня за руку, дернул на себя и тут же схватил за плечи, привлекая ближе.

— Не шути со мной, Киота, — прошипел он, — Ты не в том положении. Не забывай, что в данный момент ты являешься беглой преступницей, и я помогаю тебе, рискуя карьерой и жизнью собственной сестры. Ну?

Я невольно поежилась, видя, как на дне зрачков Дольшера тлеет бешенство. Кажется, я действительно слегка погорячилась. Не стоит выводить из себя последнего оставшегося у меня защитника.

— Не злись, — мягко попросила я. — Я не сделала ничего дурного. В воспоминаниях Хадиши ты в самом деле целовался с женщиной. Ну… И не только целовался.

— С какой именно женщиной? — Дольшер чуть сильнее сжал мои плечи. — Говори, Киота!

— С ней самой, — чуть слышно призналась я. Виновато сощурилась, уже не в силах выносить пристальный, немигающий взгляд Дольшера. — Понимаешь, это было самое логичное решение. Твои подвиги гремят по всему департаменту, поэтому никто не удивится, узнав, что ты даже свою секретаршу осчастливил. Напротив, сочтут это само собой разумеющимся. Секретарша и начальник — что может быть более банальным и ожидаемым?

— Да она мне в матери годится! — взревел Дольшер. — Киота, ты смеешься, что ли? Скажи, что пошутила!

— Для своих лет она выглядит вполне неплохо, — попыталась я оправдаться. — И потом, до самого главного у вас не дошло. Честное слово! Просто очень страстный и долгий поцелуй и кое-какие шалости. Что в этом такого?

— Страстный и долгий поцелуй? — Глаза Дольшера потемнели от гнева, приобретя цвет равнин Хекса. — Показать, к чему это обычно приводит?

Не дожидаясь ответа, он резко привлек меня к себе. Одновременно стены кабинета засеребрились, надежно отсекая нас от внешнего мира. Дольшеру хватило одного раза, чтобы уяснить урок, и повторения произошедшего он явно не желал. Но и я на этот раз была более подготовленной. Поэтому в следующий миг Дольшера буквально отбросило от меня, когда я торопливо кинула между нами щит.

— Не смей! — предупредила я, чувствуя, как кончики пальцев начало покалывать от магической энергии, так и просящейся наружу. — Дольшер, при всем моем уважении к тебе я не собираюсь пополнять своей скромной персоной толпы твоих любовниц на один раз.

— А жаль, — пробормотал он. Укоризненно покачал головой, — Киота, если бы ты только дала мне шанс, то узнала бы, каким может быть этот раз. Знаешь, многие продали бы душу, лишь бы повторить его.

Это прозвучало более чем спесиво, но я ему верила. Однако прагматичность всегда была основополагающей чертой моего характера. Никакое наслаждение не стоит трехсот хардиев — моей доли в споре с Марьяном. И уж тем более оно не стоит уважения, которое я наверняка потеряю сама к себе. Нет, не стоит уподобляться животным. Лишь у них инстинкты стоят впереди разума.

Наверное, Дольшер прочитал мои мысли по глазам. По крайней мере, он укоризненно покачал головой, но развивать опасную тему не стал.

— Ладно, — проговорил он, возвращаясь за свой стол. — Проехали. Секретаршу по твоей милости я уже потерял. Теперь она будет не выполнять свои обязанности, а строить мне глазки, ожидая продолжения. А жаль. Хадиша работала у меня с тех пор, как я пришел на эту должность. Ты даже представить не можешь, как тяжело найти в наше время нормальную и исполнительную секретаршу!

Я не испытывала ни малейших угрызений совести, однако попыталась изобразить на лице приличествующую случаю скорбь. Дольшер угадал мою фальшь, но промолчал.

«Ладно, Киота, поквитаемся, — вдруг донесся до меня отзвук его мыслей. — Поверь, за эту шалость я возьму с тебя сполна. Заставлю кричать от наслаждения в моих объятиях, умоляя о продолжении сладкой пытки. А потом…»

На этом месте я моргнула, и связь прервалась. А жаль, очень жаль. Я хотела бы знать, к чему быть готовой.

— Вернемся к нашим проблемам, — хмуро произнес Дольшер. — Про Варрий более-менее разобрались. Осталось дождаться результатов экспертизы бокала.

Я кивнула. Не дожидаясь особого приглашения, взяла со стола чашку с чаем и блюдо разнообразных сладостей. Захрустела печеньем, чуть ли не урча от жадности и голода. Н-да, еще парочка подобных безумных дней — и я приобрету фигуру своей мечты, наконец-то скинув пару лишних килограммов.

Дольшер тем временем потянулся к моему блокноту и принялся перечитывать написанное, то и дело хмурясь и подчеркивая некоторые места карандашом. Не выдержав, вырвал чистый листок и быстро застрочил на нем, периодически сверяясь с книгами и моими записями. В наступившей тишине писк его мыслевизора прозвучал особенно громко. Я едва не подавилась от неожиданности.

— Да, — ответил Дольшер, нажав на кругляшок. Нахмурился, слушая доклад звонившего. Затем кивнул и сказал: — Сейчас буду. — Встал и нетерпеливо кинул мне: — Идем, Киота! Наконец-то готово заключение по бокалу. В лаборатории уже ждут нас.

Я одним глотком допила остывший чай. Вскочила со своего места и бросилась за Дольшером к двери. По его решительному виду было ясно, что новости достаточно важные. Неужели мы обнаружили след, который позволит нам найти Дайру и вырвать ее из лап похитителей? Лишь бы не оказалось слишком поздно!

* * *

Я прежде не бывала в лабораториях департамента, поэтому постоянно озиралась по сторонам с восхищением и удивлением. Подумать только, если бы не мой несчастливый роман с Марьяном и последующее решение никогда больше не встречаться с ним, я бы приняла предложение работать на государство. А значит, вполне вероятно, числилась бы в лаборатории вещевиков, которая считалась одной из самых крупных в департаменте. В ее состав входил тот отдел, куда мы сейчас собирались наведаться. При виде небольшой таблички с названием «Вещественное освидетельствование и экспертиза» сердце у меня забилось часто-часто. Дольшер, не замедляя шага, распахнул дверь, и мы попали в достаточно большое помещение, набитое странными приборами и существами. Предназначение некоторых из них я помнила по практическим занятиям в Академии. Вон плюется клубами черного дыма рашарания[15] — птица с Хекса, способная по вкусу распознать большинство ядовитых и съедобных растений обитаемых миров. Вон зеленый дракончик с небывалой скоростью крутит педали, вращая несколько небольших цилиндров, в которых явно что-то разделяют по фазам. Какой молодой! Даже крылья еще не выросли — на спине за передними чешуйчатыми лапами лишь проклюнулись крохотные бугорки, так, один намек на будущее величие. А вон на огненном шаре медленно выкипает какое-то варево, от которого исходит нестерпимый запах гуаши.

— Техники безопасности на вас нет, — проворчал Дольшер, недовольно поведя носом. — Вообще-то выделение экстракта из костей дириона надлежит делать исключительно под вытяжным шкафом.

— Да ладно тебе, — раздалось совсем рядом.

Из закутка между шкафами выскочила высокая рыжеволосая и зеленоглазая женщина, одетая в короткий грязный халат со странными бурыми разводами по рукавам, более всего напоминающими засохшие пятна крови. Нисколько не смущаясь моим присутствием, незнакомка притянула Дольшера к себе и смачно поцеловала прямо в губы. Удивительно, но при этом я ощутила слабый укол ревности. Подумаешь, эка невидаль — это вполне в духе характера и темперамента начальника департамента. Но почему-то сердце неприятно сжалось.

Дольшер, будто забыв о моем присутствии, с очевидным удовольствием ответил на поцелуй женщины. Я моментально отвернулась, сделав вид, будто заинтересовалась совсем еще юным драконом, который как раз переводил дыхание, замедлив движение педалей.

— А ну не останавливаться! — визгливо прикрикнула женщина, оторвавшись от губ Дольшера. — Давай! Еще час крутить!

Дракончик жалобно вздохнул, но возражать не стал, вместо этого с удвоенной силой налег на педали.

— Я соскучилась по тебе. — Незнакомка, удостоверившись, что прибор вновь работает, прильнула к Дольшеру. Не обращая на меня внимания, положила руки на пояс его брюк. — Когда мы вновь займемся нашими шалостями? Мм, секс на вибрирующей центрифуге — никогда этого не забуду!

Я смущенно кашлянула, пытаясь показать, что тоже присутствую в этой комнате. Дольшер кинул на меня мгновенный взгляд, торжествующе ухмыльнулся и достаточно громко прошептал на ухо женщине, видимо, чтобы и я услышала:

— Дорогая, обязательно займемся. Ты у меня такая горячая — просто ух! Но чуть позже. Давай сначала о деле.

Дракончик в унисон со мной уныло вздохнул и красноречиво прикрыл глаза прозрачной мигательной перепонкой. Я понимающе хмыкнула. Ну-ну, чтобы центрифуга вибрировала, она должна крутиться, а значит, все наверняка происходило в присутствии рептилии. Н-да, и после этого Дольшер еще имеет наглость сердиться, что я подсунула в память его секретарши весьма пикантное воспоминание. Эх, общества защиты редких рас и вымирающих видов на них нет. Или нажаловаться?

— Давай о деле, — легко согласилась женщина, наверняка даже не подозревая, какие подлые мысли бродят сейчас у меня в голове. Отошла к столу и зашуршала какими-то бумагами, скинув на пол кучу засохших яблочных огрызков, конфетных фантиков и чего-то еще. Не отрываясь от поисков, прищелкнула пальцами, и воздух около нее засеребрился, принимая очертания бесплотной фигуры. — Papa, прибери, — строго сказала начальница лаборатории. — Сколько раз говорить — за порядком в помещениях следишь ты!

— Да как тут уследишь! — визгливо воскликнуло привидение, приняв окончательный облик встрепанного сухопарого старичка в засаленной хламиде. — Ходють тут разные, ходють. И все чавкают, а потом мусорят. А между тем в правилах четко написано, что в лаборатории есть нельзя!

— Угу, — буркнула женщина. Наткнулась на слегка надкусанное кем-то яблоко и без малейших угрызений совести запустила в него крепкие белые зубки. — Безобразие! Совсем распустились! Едят — а с начальницей не делятся.

Призрак возмущенно фыркнул, заискрился, будто огненноголовый дирион[16] в брачный период, но больше ничего не сказал. Лишь зашуршал веником и нарочито загрохотал совком, подметая с пола.

— Кария, мы торопимся, — наконец мягко напомнил Дольшер, заметив, что женщина полностью углубилась в чтение какого-то документа, не забывая делать пометки карандашом на полях, и так исчерканных кем-то до нее.

— Что? — Кария подняла на нас растерянный взгляд, будто успела забыть о нашем присутствии. — Ах да, заключение. Куда я могла его деть?.. — И с удвоенным старанием принялась разгребать беспорядок на столе, тем самым лишь увеличивая его.

— Кария, — укоризненно прокряхтел призрак. Невежливо дернул начальницу за полу халата. — Вы же сами приказали, чтобы итоги любых экспертиз незамедлительно относили к вам в кабинет, а то, мол, здесь потеряются моментально.

— Я приказала? — удивилась та. — Когда это?

— Когда в срочном порядке пришлось перевыделять желчь каменного дракона[17], — мрачно проговорил дракончик, устало смахивая пот между шишечками на голове, которые позже должны будут вырасти в полноценный костяной гребень. — А ведь для этого мне пришлось крутить педали целые сутки без отдыха!

— Ох, Кария, — укоризненно произнес Дольшер, недовольно качнув головой при виде бедлама, творившегося в лаборатории, — Смотри у меня. Служебная проверка по тебе плачет. Если из-за твоего отдела когда-нибудь сорвется крупное дело — лично приду и…

— И отшлепаешь меня, — лучезарно улыбаясь, завершила за него женщина. — Помним, помним — проходили уже.

В глазах Дольшера мелькнуло раздражение. Он явно собирался осадить Карию, сказать что-нибудь резкое, но в последний момент покосился на меня и передумал.

— Боюсь, только этим в следующий раз ты не отделаешься, — с легкой ноткой угрозы проговорил он. — Кария…

— Ой, да не будь ты таким занудным, — перебила она его, поморщившись. — Когда сорву какое-нибудь расследование, тогда и поговорим. В прошлый раз это произошло совершенно случайно. Сам помнишь, что у нас пожар случился. Стажер из Академии вызывал огненного духа для эксперимента по дипломной работе и по неопытности защитный контур не замкнул. Вот и полыхнуло. Благо что щиты выдержали. Ну почти. Сам дурень не пострадал — и ладно. А бумажки дело наживное.

— Ну-ну, — пробормотал Дольшер. Обвел взглядом лабораторию, в углах которой периодически попыхивали дымом плохо закрепленные заклинания и что-то подозрительно искрило, но промолчал.

— Постой здесь. — Кария сорвалась с места. — Сейчас принесу твое заключение, раз оно в кабинете.

Женщина скрылась за ближайшей дверью, и тотчас же дракончик перестал крутить педали. Вылез из прибора и с удовольствием потянулся, разминаясь.

— Все расскажу, Рой! — пригрозил призрак, вновь материализуясь рядом. Воинственно ткнул в него веником, — Тебе еще час крутить!

— Успеется, — ответил тот. Подхватил со стола так и недоеденное яблоко, которое оставила Кария, и нагло захрустел огрызком. — И вообще, мне еще ста лет нет, а значит, по законам Хекса, я несовершеннолетний и больше пяти часов в день меня нельзя заставлять работать. Меня же как в восемь утра в центрифугу посадили, так еще и не выпускали.

Я покосилась на Дольшера. Тот не отреагировал на жалобу дракона, с пристальным вниманием разглядывая самый темный угол помещения. Там творилось что-то совсем загадочное: воздух то и дело взрывался крохотными проколами в другое измерение, а на полу шевелились весьма жутковатого вида щупальца, которые пытались, но никак не могли пересечь красную линию, очерчивающую опасную территорию.

— А ты наябедничай в комитет по защите прав исконного населения других миров, — вполголоса посоветовала я. — Скажи, что притесняют и… как это… дискриминируют по расовому и возрастному признаку.

— Наябедничать… — задумчиво протянул Рой. Запустил когтистую лапу под ворох бумаг и выудил засохший бутерброд, покрытый неаппетитными пятнами плесени. Критически осмотрел его со всех сторон и отправил в рот. Чавкая, продолжил: — Да ну, жалко. Еще выгонят Карию, возьмут на ее место какого-нибудь дотошного привереду. Будет по часам засекать, кто когда на работу приходит, когда уходит. Ни чаев в лаборатории, ни дружеских посиделок с вином из перегонного куба. Со скуки помрешь.

После чего он оттер губы от крошек и вновь залез в прибор крутить педали. И вовремя — едва только Рой набрал скорость, как дверь распахнулась и на пороге показалась Кария, встрепанная пуще прежнего.

— Вот твое заключение. — Она подлетела к Дольшеру и сунула ему в руки измятую бумажку в подозрительных пятнах, — Если кратко, то в вино был добавлен экстракт белладонника трехлепестного[18]. Мерзкая штука. Напрочь блокирует все магические способности. Период полураспада — около суток. Переборщишь с дозировкой — подопытный впадает в летаргический сон. Хм… — Тут она запнулась и яростно затеребила челку. — В принципе логично. Во сне особо не поколдуешь. Но так или иначе через двое суток все проходит без особых последствий для организма. Ну почти. Сухость во рту, расширенные зрачки, потеря ориентации в пространстве. В редких случаях у женщин в разы повышается сексуальная энергия и влечение к противоположному полу. Поэтому некогда белладонник добавляли в приворотные зелья, но потом отказались от этой практики. Осиновый кол выточки не стоит, как говорится. Есть много куда более доступных веществ, простых и предсказуемых в использовании.

— Произрастает белладонник на Варрии, должно быть, — скорее утвердительным, чем вопросительным тоном произнес Дольшер.

— Угу. — Кария кивнула. — Причем встречается только в строго определенной области. Как там называется главное святилище ящериц? Священная роща гигантской змеи, что ли?

— Попрошу без оскорблений! — раздался из пространства скрипучий голос надоедливого призрака. — Не ящериц, а исконных аборигенов Варрия!

— Да какая разница? — простодушно удивилась Кария.

— Огромная! — фыркнул Papa. — Нельзя пользоваться названиями рас, унижающими их честь и достоинство. Вы бы еще драконов назвали крылатыми и рогатыми рептилиями.

— Могу и назвать. — Кария посмотрела на Роя, который, пользуясь удобным моментом, в очередной раз остановился. — А ну, рогатая рептилия, налегай на педали!

— Я не рогатая, — обиженно проворчал дракончик, послушно набирая скорость, — У меня только шишечки на лбу выросли. Вот когда они замкнутся в гребень, тогда и стану рогатым. И крыльев у меня пока нет.

— Значит, ты безрогая и бескрылая рептилия. — Кария пожала плечами. Закрутилась на месте, выискивая призрака. — Ну что, съел? Если ящерицы выглядят как ящерицы, то как я их должна называть? Бабочками, что ли?

— А я на вас пожалуюсь, — На этот раз голос призрака прозвучал откуда-то сверху, — В этот… как его…

— Комитет по защите прав исконного населения других миров, — не выдержав, громко подсказала я.

— Точно! — обрадовался Papa, и люстра хрустально зазвенела, будто он на нее уселся. — А все ради чего? Потому что порядок должен быть!

— Что?! — взвилась на месте от негодования Кария. Развернулась ко мне и гневно ткнула пальцем. — Ты! Ты вообще кто такой? Нашелся тут советчик на мою голову!

— А еще у вас пространственный контур щита неправильно замкнут, — продолжила я, кивнув на угол, где щупальца уже почти стерли красную защитную линию. — Наверняка заклинание приходится каждый день обновлять. А все почему? Потому, что вы его установили в месте выхода энергетической пульсации здания. Неужели в Академии не учили, что при подобных делах обязательно — слышите? — обязательно надо проходить с рамками все помещение, выискивая место, где потоки силы наиболее стабильные и тихие?

Кария подавилась очередной гневной тирадой. Бросила недоумевающий взгляд на угол, всплеснула руками при виде тонкого длинного щупальца, нагло лежащего поперек красной линии.

— Ох, Билия, получишь ты у меня! — пригрозила она кому-то неведомому, воинственно потрясая кулаком. Быстро забормотала что-то себе под нос, исправляя оплошность незнакомой мне девушки, и щупальце сразу же спряталось в темноту, спасаясь от огненного заклинания.

— Пойдем. — Дольшер мягко тронул меня за плечо. — Нам некогда. Если захочешь, потом можешь еще раз наведаться сюда.

— С какой стати мне сюда возвращаться? — спросила я, с жадным вниманием наблюдая, как Кария сражается с неведомым чудовищем.

Щупальце вернулось к полуразрушенному контуру, приведя с собой подкрепление — целый ворох отвратительно шевелящихся белых змей. Больше всего хотелось встать рядом с женщиной и помочь ей с наведением порядка. А еще я заметила пару серьезных недочетов в работе приборов. Несколько легких усовершенствований в той же центрифуге — и Рою не придется крутить педали дни напролет.

— Да так. — Дольшер слабо улыбнулся. Кинул взгляд на Карию, прищелкнул пальцами, и моментально контур засиял первозданным светом, замыкаясь. Зашипели змеи, тыкаясь узкими треугольными мордами в непроницаемую стену. — Почему-то мне показалось, что тебе здесь понравилось.

Я промолчала. Кому какая разница, понравилось ли мне здесь или нет. Все равно в ближайшее время работа в лаборатории мне не грозит. Даже если мы найдем Дайру, то вновь встанет вопрос, что делать с моим даром универсала. В этом мире слишком много людей, которые захотят использовать его в своих целях, и мое мнение на этот счет их вряд ли интересует.

Когда мы покидали лабораторию, Кария опять принялась переругиваться с привидением. Занудный призрак раскачивался на люстре и грозился напустить на начальницу всевозможные комиссии по этическому контролю, а последняя кидалась в него крохотными молниями, пытаясь вызвать частичную дематериализацию облика. Дракончик раскатисто хохотал, с небывалой скоростью крутя педали центрифуги. В общем, жизнь бурлила и кипела. Именно такая, о которой я некогда мечтала. Жаль, что мне вряд ли найдется в ней место.

* * *

Всю дорогу до трактира я сохраняла отстраненное молчание. Было почему-то очень грустно. Будто поманили исполнением заветной мечты, а в последний момент нагло обманули.

Дольшер тоже не торопился начинать беседу. Он о чем-то напряженно размышлял, хмурясь и что-то неразборчиво шепча себе под нос. Не заговорил он и тогда, когда мы пришли в трактир. Выбрал столик, находящийся в самом темном углу помещения, откинулся на спинку стула и вроде как задремал, предоставив мне делать заказ.

Я растерянно уткнулась в меню. И что заказать? В глазах зарябило от незнакомых названий блюд. Как назло, выбор Дольшера пал на кухню Даритана. Насколько я помню, там очень любят всевозможные специи, особенно перец. Однажды имела несчастье попробовать местное жаркое. Потом сутки мучилась от пожара во рту. Как-то не хочется повторения неудачного опыта.

— Что прикажете подать?

Около столика материализовался уроженец Даритана — высокий мужчина с голубоватой кожей, от которой исходило чуть уловимое призрачное сияние. Дело в том, что большую часть территории этого мира занимают ослепительно-белые пустыни — как огненные, так и ледяные. Солнечная радиация там так велика, что все аборигены уже при рождении проходят обязательную модификацию. Им при помощи магической мутации изменяют строение эпидермиса таким образом, чтобы он не поглощал, а отражал лучи. Наверное, их можно было бы назвать альбиносами, поскольку после этого пигмента в коже не остается, но все же это слово не совсем подходит для описания облика истинного даританца. Да и глаза у них не алые, а настолько светлые, что радужка сливается с белком.

Я покосилась на Дольшера. Тот упорно сохранял молчание, вычерчивая на безупречно чистой столешнице непонятные знаки.

— О! — обрадовался мужчина, увидев, кто именно является моим спутником. — Рад вас снова видеть! Насколько понимаю, вам как обычно?

Дольшер кивнул, не снизойдя до ответа.

— Тогда мне тоже это, — решительно заявила я, захлопнув меню. Все равно не разберусь без посторонней помощи. Надеюсь, Дольшер после работы не употребляет яда зверозубов[19], который, как известно, в последнее время собираются приравнять к наркотическому веществу.

— Пять минут. — Мужчина лучезарно улыбнулся мне и неожиданно фривольно подмигнул.

Я недоуменно нахмурилась. Ой, чегой-то он? Неужели действие маскирующего заклинания закончилось и я сейчас сижу в родном облике?

— Не обращай внимания на Фарна, — подал голос Дольшер, как только официант испарился, помчавшись выполнять наш заказ. — Он предпочитает молодых симпатичных парней, и ты как раз в его вкусе.

Я приглушенно выругалась. Ну вот, опять начинается. Что же за судьба у меня такая — вечно каких-то извращенцев привлекать.

— Не бойся. — Дольшер слабо улыбнулся, видимо оценив мой возмущенный и одновременно растерянный вид. — Фарн очень благовоспитанный даританец и никогда не сделает первого шага, пока не удостоверится, что его ухаживания будут восприняты благосклонно.

Это меня немного успокоило. Я перевела дыхание и огляделась по сторонам, изучая обстановку.

В трактире, несмотря на поздний час, было весьма многолюдно. Неподалеку что-то праздновала шумная компания девиц. Наверное, отмечали чей-то день рождения. Я скользнула взглядом чуть дальше и удовлетворенно вздохнула, обнаружив виновницу торжества — пышногрудую пухленькую брюнетку в столь коротком обтягивающем платье, что ее прелести в любой момент рисковали вывалиться на стол. Именинница уже была в легком подпитии. То и дело раздавался ее громкий заливистый смех и требования вновь наполнить ей бокал.

За девушками с явным удовольствием наблюдали двое уроженцев Хекса — высокие, мускулистые мужчины с красноватой кожей и волосами, будто припорошенными ржавчиной. Они негромко переговаривались, то и дело бросая внимательные взгляды на соседний столик. Ага, зуб даю, выбирают, с кем бы познакомиться.

— Давайте выпьем за любовь! — в этот момент как раз провозгласила брюнетка и встала, чуть пошатываясь. Подняла к потолку до краев наполненный бокал. — Чтобы она всегда была счастливой и взаимной. И чтобы нам на жизненном пути никогда не встречались такие козлы, как начальник департамента, бес ему в печень!

Я негромко хихикнула, услышав столь искреннее пожелание моему спутнику. Сам Дольшер очнулся от своей задумчивости и с удивлением посмотрел на соседний столик.

— Демоны! — прошептал он, наконец-то как следует разглядев брюнетку. — Она-то что тут делает? Никогда даританскую кухню не любила. Только бы не заметила!

В этот же момент брюнетка перевела на него взгляд, видимо желая удостовериться, что Дольшер расслышал ее тост. С вызовом подбоченилась и залпом выпила вино, уронив несколько кроваво-красных капель себе на грудь. Небрежно отерла губы, покачнулась было, намереваясь идти к нам, но ее подруга — хрупкая блондинка — поспешно дернула ее за платье, заставляя сесть.

— Не стоит! — достаточно громко проговорила она. — Жулия, даже не думай устраивать скандал! Не порть себе праздник. Этот урод еще получит сполна. — И посмотрела на Дольшера с отвращением и злобой.

— И Лилиана здесь, — совершенно искренне расстроился тот. — Неужели помирились?

Я понимающе покачала головой. Все понятно. Обычная история, в которую я тоже когда-то вляпалась. Приходишь домой — а там твой возлюбленный развлекается с твоей же лучшей подругой.

— И тебе не стыдно? — проговорила я, брезгливо поджав губы.

— Почему мне должно быть стыдно? — с неподдельным изумлением спросил Дольшер.

— Вполне понимаю и Жулию и Лилиану. — Я недобро ухмыльнулась. — Развлекаться с лучшей подругой своей девушки — не самая прекрасная идея. Хорошо, что тебя застукали, и все тайное стало явным.

— Вообще-то в чем-то ты права, — с неохотой признал Дольшер. — Я действительно изменял Жулии с Лилианой. Но она никогда не заставала меня с подругой. Напротив, они обе застукали меня с третьей, когда без приглашения заявились ко мне домой. Как же ее звали?.. Неважно, впрочем. И в процессе разборок уже узнали друг о друге. Но у меня есть одно смягчающее вину обстоятельство!

— Это какое же, интересно? — скептически полюбопытствовала я.

— Я никогда не считал Жулию своей девушкой. — Дольшер лучезарно улыбнулся, — Как и Лилиану, впрочем. И они были прекрасно об этом осведомлены. Поэтому в некотором роде поступили подло, решив поймать меня на горячем. До сих пор не понимаю, чего они при этом ожидали. Что я устыжусь, брошу свои развлечения и тотчас же сделаю одной из них предложение? Глупости. Сами же в итоге переругались, узнав правду друг о друге. Хотя женская логика всегда оставалась непостижимой для меня.

— Н-да уж, — пробормотала я.

Желание надавать Дольшеру по голове за его самомнение и уверенность в собственной неотразимости стало невыносимым. Пожалуй, я действительно продержусь месяц, не поддавшись на его ухаживания. Даже больше — просто вспомню вовремя эту историю. Представить страшно, сколько девушек он обнимал и целовал до меня. В конце концов, элементарное чувство брезгливости тоже никто не отменял.

Дольшер наверняка угадал мои мысли. Подвинул стул ближе, но так, чтобы со стороны мы не стали выглядеть влюбленной парочкой, перегнулся через стол и проникновенным голосом произнес:

— Знаешь, Киота, когда я влюблюсь, то мигом оставлю все эти шалости. Честное слово! Поверь, моя избранница будет самой счастливой женщиной во всех обитаемых мирах. Я умею быть верным!

— Правда? — спросила я, чуть поморщившись от неуместной патетичности. — Что-то сомневаюсь. Ты же никогда не пробовал. Откуда такая уверенность?

Дольшер вспыхнул от негодования, наверняка поддельного, что кто-то рискнул усомниться в его словах. Вскинулся было возразить, но не успел.

— Ваш заказ! — провозгласил официант, бесшумно материализовавшись около столика. Быстро сгрузил многочисленные тарелки перед нами. — Приятного аппетита!

— Спасибо, Фарн, — поблагодарил Дольшер. Ловко откупорил бутылку вина, среди прочего принесенную даританцем, разлил рубиновое содержимое по бокалам и любезно мне кивнул. — Твое здоровье!

— Взаимно, — пробурчала я.

С опаской пригубила напиток, памятуя, как опозорилась в варрийском кабаке, и тут же отставила бокал в сторону. После чего склонилась над тарелкой, гадая, что именно нам подали.

Запах, если честно, от кушаний исходил божественный, хотя вид у предложенных блюд был весьма сомнительным. На первое нам подали какую-то буро-зеленую густую жидкость, больше всего напоминающую болотную жижу. На второе, по всей видимости, жаркое, правда, мне даже представить было страшно, из кого именно оно было сделано. Помнится, на Даритане насекомые являются самым большим деликатесом. Неужели придется тараканьими лапками ужинать?

— Ешь, — подбодрил меня Дольшер, в свою очередь вооружившись столовыми приборами. — Поверь, это очень вкусно и почти безопасно для нас. По крайней мере, нет излюбленных даританских шуточек, когда на первое тебе подают похлебку из жутко ядовитых растений, а на десерт — противоядие. Хотя, говорят, многие в настоящем восторге от подобной практики. Мол, это очень тонизирует и придает пикантный привкус всем блюдам.

Еще немного сомневаясь, я все же последовала примеру Дольшера и тоже взяла в руки ложку. Осторожно попробовала суп — да не заметила, как в один присест опустошила всю тарелку. После чего с таким же аппетитом расправилась с жарким. Ничего удивительного, целый день не ела, а бегать и переживать сегодня пришлось о-го-го как.

Дольшер не отставал от меня, поэтому между нами повисла пауза, нарушаемая лишь чуть слышным звяканьем тарелок. А вот за соседним столиком веселье набирало обороты. Девушки потребовали еще вина, затем принялись громко рассказывать пошлые анекдоты, в которых основным действующим лицом всегда был некий мужчина, по описанию подозрительно напоминающий Дольшера. Особенно усердствовали конечно же Жулия и Лилиана. Остальные лишь нехотя поддакивали, не желая ссориться с начальником департамента. Когда анекдоты стали совсем уж неприличными и пошли сравнения Дольшера с самыми омерзительными созданиями животного мира, многие засобирались домой.

Я изредка поглядывала на Дольшера, наблюдая за его реакцией. Он, казалось, совершенно не замечал творившегося за соседним столиком, хотя Жулия и Лилиана почти кричали, чтобы он наверняка их услышал. Совсем скоро девушки остались вдвоем. Остальная компания быстро и незаметно рассосалась, сославшись на неотложные дела. Ну да, ну да. Вполне понимаю сбежавших. Иметь всесильного начальника магического департамента в личных врагах — непозволительная глупость.

— Еще вина! — пьяно выкрикнула Жулия, повелительно прищелкнув пальцами. Развязно захихикала, послав воздушный поцелуй хекстянам, все еще остававшимся в трактире.

Правда, они уже полностью потеряли интерес к девушкам, принявшись вполголоса обсуждать какие-то свои проблемы. Вполне их понимаю: изрядно перебравшие спиртного подружки выглядели как-то совсем уж помято, а еще честнее — более отвратительного зрелища я уже давно не видела.

По всей видимости, хекстяне разделяли мое мнение. Они о чем-то еще пошушукались, после чего встали, щедро сыпанули на стол мелочь и покинули трактир.

Дольшер медленно смаковал десерт — перемолотые со льдом ягоды и фруктовую мякоть, будто происходящее его никак не касалось. Мне в свою очередь ничего уже не лезло в горло.

— Может, пойдем отсюда? — тихо предложила я.

— С радостью бы, но я жду тут человека, который обещал помочь мне в поисках Дайры, — негромко ответил Дольшер, — Иначе почему, по твоему мнению, сижу и выслушиваю все эти гадости про меня?

— Передал бы по мыслевизору, что встреча в другой трактир переносится, — продолжала настаивать я.

— К сожалению, он не носит мыслевизор. — Дольшер раздосадовано цокнул языком, Ладно, будем надеяться, все обойдется.

Я с сомнением хмыкнула. А вот мне кажется, что дело завершится грандиозным скандалом.

Девушка как раз замолчала, получив заказанную вожделенную бутылку вина. Фарн, не торопясь ставить ее на стол, обвел подруг испытующим взглядом.

— Дамы, — мелодично начал он, рассеянно почесав бритый затылок, — вы уверены, что потом сумеете добраться до дома? По-моему, вам уже достаточно.

— Заткнись, мерзкий жукоед! — визгливо воскликнула Жулия. Потянулась за бутылкой, не удержала равновесия и едва не ткнулась носом в салат, однако в последний момент Лилиана резко дернула ее на себя, спасая от позорного падения. — Заткнись! — повторила Жулия. — Вали на свой вонючий Даритан и там раздавай советы. А тут тебя никто не спрашивает.

Со своего места я видела, как побледнел от гнева Фарн, хотя это казалось невозможным. Его глаза, напротив, потемнели из-за неестественно расширенных зрачков, став почти черными. Ого, а это плохой знак. Насколько я помню, это является у них одним из симптомов грядущей неконтролируемой вспышки ярости, когда даританец превращается в безумное существо, крушащее и убивающее все вокруг.

— Фарн, — негромко произнес Дольшер, ощутимо напрягаясь. — Не стоит.

Официант закрыл глаза, беря себя в руки. И уже через миг с прежней доброжелательной рассеянностью улыбнулся хамкам.

— Как знаете, — проговорил он, ставя на стол вино. — Приятного вечера, дамы.

Ни намека на угрозу не прозвучало в его ровном, приятном голосе, однако почему-то меня продрала холодная дрожь. Большая, очень большая глупость, граничащая с попыткой самоубийства, — оскорблять истинного даританца. Все равно что щекотать дракона. Их гнев давно стал притчей во языцех. Не приведи небо попасть под горячую руку даританцу. Конечно, потом он сам же будет горевать и жестоко переживать из-за своей невоздержанности, но только тебе вряд ли станет от этого легче. Мертвым как-то плевать на раскаяние своих убийц.

— Вали, вали отсюда, жукоед! — пьяно прикрикнула Лилиана. Глупо захихикала, глядя, как ее подруга пытается поддеть пробку длинными ухоженными ногтями.

Фарн презрительно усмехнулся и отошел к нашему столику.

— Желаете еще что-нибудь? — спокойно осведомился он у Дольшера.

— Счет, пожалуйста, — попросил тот. Недовольно глянул на соседний столик, где девицы пили вино уже прямо из горлышка, не утруждая себя разлитием по бокалам. — И побыстрее.

— Конечно. — Фарн почтительно кивнул и отошел.

— Фарн, — сказал ему в спину Дольшер, — ты молодец.

Даританец не стал оборачиваться, но я была уверена, что он услышал слова начальника департамента. Услышал — и они доставили ему удовольствие.

Медленно текли секунды вынужденного ожидания. Я едва ли не подпрыгивала от нетерпения, всей кожей ощущая, как воздух вокруг нас начал сгущаться от напряжения. Девушки о чем-то зашептались у себя за столиком, то и дело кидая кровожадные взгляды на Дольшера. Тот вновь ушел в прострацию, размеренно постукивая подушечками пальцев по своему колену. Я нервно забарабанила носком ботинка по полу. Ну где же этот таинственный знакомый Дольшера, из-за которого мы вынуждены тут торчать? Пусть приходит поскорее. Иначе, боюсь, крупного скандала точно не избежать.

— Ваш счет.

Фарн по своему обыкновению появился около столика так тихо, что я с трудом удержалась от испуганного восклицания. Дольшер, не глядя на протянутый чек, щедро сыпанул на стол монеты, явно крупно переплатив за заказ.

— Благодарю, — без малейшего удивления произнес Фарн, будто привык каждый раз получать столь крупные чаевые. Впрочем, почему «будто»? Вдруг так оно и есть? — Ваша щедрость, как обычно, не знает границ. Вызвать за счет заведения извозчика?

— Нет, — с плохо скрытым сожалением отказался Дольшер, — Я жду приятеля. Ты не против, если мы задержимся еще немного?

— Заведение работает до последнего клиента. — Фарн с легким неудовольствием вздохнул. Изогнул бесцветную бровь, указывая на пьяных девушек. — В любом случае, у меня еще есть посетители.

Дольшер понимающе улыбнулся. Хотел было сказать что-то, но покосился на меня и промолчал.

— Приятного вечера, — проговорил Фарн. — Если понадобится что-нибудь — зовите.

После чего развернулся с ленивой грацией сытого кота и скрылся в подсобке.

— Забавный тип, — задумчиво сказала я, проводив его взглядом.

— Чем же? — поинтересовался Дольшер, неспешно потягивая вино из бокала.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Странный какой-то. Вроде бы даританец как даританец. Только меня от него почему-то в холодную дрожь бросает. Как от Раянира накануне.

— Правильно, что бросает. — Дольшер потянулся за бутылкой, выцеживая себе в бокал последние капли легкого цветочного вина. — Фарн был одним из лучших наемных убийц в свое время. Выполнял самые щекотливые и трудные поручения Королевского совета. Ну, знаешь, иногда человека легче устранить, чем договориться с ним. А некоторых надо без всяких переговоров уничтожать как бешеных псов. Признаюсь честно, я сбился со счета, в скольких операциях он участвовал. Всегда один, без поддержки и прикрытия. Говорил, что так честно. Мол, в любом поединке должны быть свои правила.

— И? — заинтересованно протянула я, когда Дольшер внезапно замолчал. — Почему он оставил эту работу? Ушел на пенсию?

— Можно считать и так, — с неохотой ответил тот, — Киота, если честно, никто не знает, что именно тогда произошло. Просто после очередного удачно выполненного поручения Фарн взял полный расчет. Сказал, что оставляет работу на государство. Согласился на вживление чипа, который почти полностью заблокировал его магические способности. Его пытались отговорить, обещали всевозможные блага, но все впустую. Фарн приобрел этот трактирчик, обставил его в соответствии с традициями своей родины, пригласил поваров и сам стал обслуживать клиентов. Кормят здесь неплохо, цены более чем приемлемые, драк никогда не бывает. Фарн с легкостью успокаивает любых дебоширов, если кто переберет вина или напитков покрепче. Поэтому достаточно скоро трактир окупился и начал приносить неплохую прибыль.

— А семью он не думает создавать? — не отставала я с расспросами от Дольшера. Уж больно меня заинтриговала история наемного убийцы, ни с того ни с сего ушедшего на отдых.

— Семью? — переспросил тот с кривой усмешкой. — Тогда ему надо вернуться на Даритан. У нас, если ты забыла, однополые браки пока запрещены, хотя в совете уже давно идут споры об их легализации. У них же это в порядке вещей.

— Да гори все синим пламенем в пасти дракона! — вдруг громко провозгласила Жулия, обрывая наш тихий разговор. Встала, с вызовом выставила вперед немаленькую грудь и решительно направилась в нашу сторону.

Лилиана недолго думая присоединилась к подруге. Взяла ее под локоть, и парочка, слегка покачиваясь, остановилась напротив нашего столика.

— Демоны, — прошептал Дольшер, моментально напрягаясь. — И что им дома сегодня не сиделось?

— Ты! — Жулия невежливо ткнула пальцем в начальника департамента. Я слегка поморщилась. От девушки шел такой крепкий запах перегара, что меня немного затошнило. — Ты! Ты знаешь, кто ты такой?

— Скотина? — предположил Дольшер с легкой иронией.

— А? — немного растерялась Жулия, вряд ли ожидая подобного поворота разговора. — Почему?

— Потому, что спал с твоей лучшей подругой, когда мы встречались, — терпеливо напомнил Дольшер, — А потом вам обеим изменил с третьей. Ну кто я после этого, как не скотина?

— Не-е, ты не скотина! — возмутилась Лилиана. — То есть скотина, но рогатая. Как ее…

— Козел, — негромко подсказала я, за что была немедленно награждена гневным взглядом Дольшера. Видно, не понравилось ему подобное сравнение. Ну и зря. На правду не обижаются.

— Да, козел, — обрадовалась Жулия нужному слову. — Мы были как две нежные, трепетные розы. А ты… Ты просто растоптал нас! Чудовище!

— Козлы обычно капусту вытаптывают, — задумчиво проговорила я, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

— Какую капусту? — моментально потерялась Жулия.

— Зеленую, — терпеливо разъяснила я. — А иногда и белокочанная или цветная встречается. Такая сочная — просто пальчики оближешь!

— При чем тут капуста? — Лилиана плаксиво нахмурилась, задергала подругу за рукав. — О чем он вообще толкует?

Жулия глупо хлопала ресницами, давно потеряв нить моих рассуждений, и усердно морщила лоб, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино. Дольшер молчал. Лишь кривил губы, видимо из последних сил сдерживая смех.

— Да, при чем тут капуста? — несколько подрастеряв боевой запал, поинтересовалась Жулия. — При чем тут она и Дольшер?

— Ну как при чем? — нарочито удивилась я. — Вы утверждаете, что он козел. Так?

Подруги закивали, несколько воспрянув духом оттого, что беседа свернула в нужное им русло.

— Ну вот, — терпеливо, будто общаясь с маленькими детьми, продолжила я. — Я же говорю, что козлы обычно имеют дело только с капустой. Это если в плане еды. А в плане общения, простите, с козами.

Дольшер хрюкнул что-то неразборчивое, закрыл лицо руками. Его плечи мелко затряслись от беззвучного хохота.

— Не поняла, — честно призналась Жулия после секундной оторопи. — Ты нас что, козами назвал?

И она воинственно сжала кулаки. Качнулась по направлению ко мне, обдав меня невыносимым ароматом выпитого спиртного.

— Простите, не надо переиначивать мои слова, — вежливо ответила я, краем глаза заметив, как Дольшер мигом прекратил смеяться. Даже привстал, будто готовый в случае чего прийти ко мне на помощь. — Козами вы назвали сами себя. Извините, но мужчину прежде всего делает женщина. Не верю, что вы с самого начала не знали привычек и образа жизни Дольшера. Он достаточно известная личность в этом городе, причем известная именно любовными подвигами. Но, несмотря ни на что, вы сочли возможным начать с ним отношения. Надеялись перевоспитать? Так чья вина, что этого не получилось? Ваша или его?

Жулия и Лилиана переглянулись и в унисон обиженно засопели после моей спокойной и резкой отповеди. Я с легким торжеством посмотрела на Дольшера. Пусть знает, что иногда и словами можно добиться очень многого! Не все же споры решать в базарной склоке и драке с вырыванием волос.

— И что нам теперь делать? — слегка протрезвевшим голосом спросила Жулия.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Работайте над собой, девушки. На вас вон какие мужчины сегодня заглядывались.

— Правда? — оживилась Лилиана. — Какие?

— За соседним столиком сидели, — пояснила я. — Сначала слюнями исходили, а как увидели ваши пьяные подвиги — мигом испарились. Самим-то не стыдно? Нет более отвратительного зрелища, чем пьяная женщина, говорю совершенно откровенно!

— Но мой день рождения… — робко залепетала Жулия. — Неужели нельзя хоть немного расслабиться?

— Немного — можно, — милостиво разрешила я. — Только буянить зачем? Фарна опять-таки обидели ни за что ни про что. Он-то вам что плохого сделал?

— Так они на Даритане одними жуками питаются, — промямлила Жулия. — Я лишь правду сказала…

— И что? — Я презрительно фыркнула. — Между прочим, тебе, милочка, похудеть совсем не мешает. Сама прекрасно об этом знаешь. Но когда слышишь о своих недостатках из чужих уст, то чувство такое, будто пальцем в открытой ране ковыряют.

Жулия вспыхнула от смущения, будто маков цвет. Дернула подругу за руку и осторожно, бочком, принялась пятиться от нашего столика, словно опасаясь, что я кинусь им наперерез, остановлю и продолжу отчитывать их.

— Мы пойдем? — нерешительно спросила Лилиана, отступая крохотными шажочками от нашего столика. — Пожалуйста, отпустите нас.

— Идите. — Я великодушно кивнула. — Но больше не безобразничайте. Ясно?

— Ага, — хором ответили подружки. Развернулись и бегом ринулись прочь из трактира, по дороге не глядя кинув деньги на стол.

Н-да, кажется, Фарн сегодня месячную выручку сделал с такими щедрыми клиентами. Я перевела взгляд на Дольшера и моментально смутилась. Он рассматривал меня так пристально, будто впервые увидел.

— Ты чего? — спросила я, насупившись. — Что-то случилось?

— Да нет, ничего особенного, — Дольшер как-то странно улыбнулся, — Просто чем дольше общаюсь с тобой, тем больше ты меня поражаешь.

— Надеюсь, с хорошей стороны? — Я нервно рассмеялась, пытаясь скрыть чувство неловкости.

Дольшер ничего не ответил. Загадочно хмыкнул, но глаза отвел, поняв, наверное, что это неприлично — так глазеть на собеседника.

— То, что ты говорила Жулии и Лилиане… — произнес он, смахивая несуществующие крошки со стола, — Ты действительно так думаешь?

— Я много о чем им говорила, — Я нахмурилась, не понимая, куда клонит Дольшер, — Что ты имеешь в виду?

— Абсолютно все, — Дольшер вновь на меня как-то странно взглянул, — То, что именно женщина делает мужчину тем, кем он является. Но самое главное: твои слова про козла и коз. Ты считаешь, что Жулия и Лилиана сами виноваты, раз начали со мной встречаться?

— Я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать, — после небольшой паузы начала я. — Ты создал себе определенную репутацию ловеласа. Длительных отношений у тебя никогда и ни с кем не было, да ты наверняка и не стремился к ним. Поэтому, если честно, меня удивили претензии твоих бывших подружек. Да, конечно, девушкам свойственно надеяться на лучшее. Мол, они такие неотразимые и замечательные, что исправят любого мужчину. Но, к сожалению, практика показывает обратное. Невозможно перевоспитать взрослого человека. А значит, начав встречаться с тобой, они заведомо подписались на постоянные измены, ведущие в конечном счете к разрыву.

— Получается, ты не веришь, что я могу измениться? — как-то обиженно спросил Дольшер.

— Какая тебе разница, во что я верю? — раздраженно фыркнула я.

Если честно, этот разговор уже начал меня утомлять. Я, можно сказать, его от скандала с участием пьяных женщин спасла, а он мне в благодарность теперь мозги полощет. Ну кто так делает, спрашивается?

Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и дальше продолжила уже тише:

— Дольшер, если ты так жаждешь это услышать, то да, я не верю, что ты можешь измениться. По-моему, ты получаешь удовольствие от подобного образа жизни. Власть, деньги, женщины. Что еще до полного счастья надо? Если ты когда-нибудь и женишься, то лишь по голому расчету или велению семьи. Нет, я полагаю, тебе хватит ума и такта сделать так, чтобы твои измены перестали быть столь очевидными. Если твоя жена окажется умной женщиной, то она закроет глаза на некоторые шалости супруга. Но будет ли она при этом счастлива? Я имею в виду, по-настоящему счастлива, а не напоказ. Ой, вряд ли. Обычно измены не задевают лишь тогда, когда не испытываешь к человеку никаких чувств.

Дольшер криво усмехнулся, но почему-то его улыбка больше всего напомнила мне оскал боли. Затем перегнулся через стол и спросил, глядя прямо в глаза:

— Киота, а ты могла бы встречаться со мной? Хотя бы попробовать, дать мне один шанс? Чисто гипотетически, так сказать.

Я устало покачала головой. Опять начинается! Н-да, пожалуй, действительно легче всего было переспать с ним при самой первой встрече, чем теперь выискивать все новые и новые причины, почему не желаешь этого делать. И ведь не расскажешь про заключенное пари.

— Нет, Дольшер, — проникновенно сказала я. — Я бы не могла с тобой встречаться. Даже чисто гипотетически. Потому как я очень хорошо представляю, чем в итоге все это закончится. Мы с тобой переспим, после чего ты потеряешь ко мне всякий интерес. В лучшем случае — проведем еще пару ночей вместе. Затем ты исчезнешь без всяких объяснений, я начну тебя искать, чтобы узнать, чем не угодила. И встречу тебя на улице, в кабаке или на работе — сам выбери подходящую декорацию — в обнимку с очередной пассией. Поэтому прости, но это гиблый номер с самого начала. Лучше вернемся к делу.

— К делу? — растерянно переспросил Дольшер.

Он выглядел сейчас так, будто всерьез огорчился из-за моих слов. Да ну, глупости. Наверняка покоя не дает ущемленное чувство самоуверенности и собственной неотразимости. Поди, впервые по носу щелчок получил, вот и сходит с ума от досады. Ну что же, пусть привыкает. Лично я не намерена отступаться от своего мнения. Плюс выигранные за пари деньги будут совсем не лишними.

— Да, к делу, — повторила я. — Тебе не кажется, что твой приятель несколько задерживается? Вообще-то трактир уже давно должен быть закрыт. Фарн нас вот-вот взглядом сожрет.

И я была права. Даританец вышел из подсобки, закончив прибираться, и сейчас сидел около входных дверей. Нет, он никоим образом не торопил нас и не позволял себе никаких недовольных замечаний. Но у него было столь несчастное лицо, будто из-за нас он опаздывал на жизненно важную встречу.

Дольшер недоуменно посмотрел на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора. Собрался было что-то сказать, но не успел. Как раз в этот момент двери с оглушительным грохотом распахнулись и в трактир ввалилось самое удивительное существо, которое я когда-либо видела. Точнее, я вообще впервые видела нечто подобное. Это был вампир. Нет, не красавчик, как их обычно изображают на страницах светских хроник, а, говоря без прикрас, носферату вульгарис, или упырь обыкновенный. Лысый, с кожей синюшного оттенка, покрытой темными пигментными пятнами, острыми клыками, выглядывающими изо рта, и длинными изогнутыми когтями, изломанными и черными от грязи. О небо, такое чувство, будто он только что выбрался из гроба!

Как и положено традициями, на упыре был длинный бесформенный плащ, скрывающий его одежду. Но не это поразило меня. Дело в том, что до своей смерти, имеется в виду первой, приведшей к превращению в упыря, незнакомец явно принадлежал к эльфийскому племени. На это указывали заостренные кончики ушей и огромные глаза изумительного сине-зеленого оттенка. Надо же. Я до этого думала, что эльфы иммунны к действию вампирьих чар. Их, конечно, можно укусить и даже выпить всю кровь, но оборотить в одного из упырей — вряд ли. Была и еще одна странность. При всем своем отвратительном облике упырь почему-то оказался накрашен. Когти покрыты светло-розовым лаком, не скрывающим, впрочем, траурной черной каемки под ними, тонкие бескровные губы густо намазаны ярко-красным кармином, а на туго обтянутом кожей черепе карандашом нарисованы стрелки, должные, видимо, изображать отсутствующие брови.

Я зажмурилась и на всякий случай потрясла головой, надеясь, что чудное наваждение сгинет. Затем осторожно приоткрыла один глаз. Нет, пустое. Упырь стоял на пороге, несколько жеманно подбоченившись и позволяя себя как можно лучше разглядеть. Ну и урод!

Фарн, увидев, какой гость к нам пожаловал, вскочил на ноги. Точнее — я увидела лишь смазанную тень на том месте, где он прежде сидел, а когда моргнула, то обнаружила, что даританец уже стоит в боевой стойке с мечом наголо. Небо, а меч-то он откуда достал? Даже представить не могу, где он его прятал в столь обтягивающей одежде.

— Не подходи, кровосос! — прошипел Фарн, стоило вампиру нерешительно переступить с ноги на ногу. — Иначе упокоишься окончательно!

— Какие мы смелые!

Я невольно отшатнулась, едва не рухнув со стула. Дыхание у упыря было столь зловонным, что сшибало с ног. Такое чувство, будто он только что плотно отужинал падалью и закусил мертвечиной. И почему-то мне кажется, что это предположение очень близко к правде.

Фарн, однако, весьма стоически перенес атаку удушающей вонью, исходящей из пасти упыря. Он, по крайней мере, все так же решительно держал меч, верно намереваясь кинуться в смертельную схватку.

— Ну давай сразимся.

Я сморщилась и уткнулась носом в рукав кофты, стараясь дышать только ртом. Еще немного — и я точно задохнусь!

— Киота, — проговорил Дольшер, все это время искоса наблюдающий за мной, — с тобой все в порядке?

Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Но не смогла сдержать испуганного восклицания, когда Фарн, не размениваясь больше на разговоры, пошел в атаку. Свистнул, разрезая воздух, меч, но ударил уже в пустое пространство. А дальше я при всем желании не могла следить за ходом боя. Противники двигались слишком быстро для меня. Я видела лишь танец теней: черной, принадлежащей вампиру, и белой — даританцу.

— Они же убьют друг друга! — Я возмущенно обернулась к Дольшеру. — Сделай что-нибудь!

Тот в ответ лишь улыбнулся. Кивнул, показывая мне за спину. Я бросила осторожный взгляд через плечо, готовая ко всему. Вдруг Фарн уже располосовал вампира на сотни крошечных кусочков? Вдруг, напротив, сейчас лежит в луже собственной крови, беспомощный, а тот присосался к его шее? Но я явно не ожидала стать свидетельницей подобной сцены.

Вампир и Фарн целовались. Целовались страстно, словно возлюбленные, встретившиеся после долгой разлуки. Даританец прижал вампира к стене, даже не думая пустить в ход меч и проткнуть его. Упырь изо всех сил прижимал к себе Фарна, гладил его по плечам, затылку и даже чуть ниже пояса.

Меня замутило от этой сцены. Ладно, пусть целуются, кто же им указ. Но неужели даританцу приятно это делать? Ведь, по сути, он сейчас ласкает ходячий труп, и ничто иное. А вдруг у того изо рта могильные черви полезут?

— Эм-м, — протянула я и гулко сглотнула, пытаясь протолкнуть комок тошноты, застрявший в горле.

Украдкой покосилась на Дольшера, но не заметила ни капли удивления на его лице. Будто все происходящее — в норме вещей и именно так и должно быть.

— Фарн, — наконец оторвавшись от губ даританца, прошептал вампир. Потерся носом об его щеку. — Как же я соскучился!

— Рашшар, — хриплым шепотом ответил тот. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Год, целый год ты не давал о себе знать. Ни письма, ни сообщения на мыслевизор. Не стыдно?

— Ты же знаешь, я не ношу мыслевизоров.

Рашшар стоял вплотную к Фарну, но, странное дело, последний ничем не показывал, что ему неприятна подобная близость. А ведь должен. Или у него совсем обоняние отсутствует? Ах да, конечно, как я могла забыть. Он же даританец, где в воздухе присутствует слишком большая примесь сероводорода. Поэтому наряду с модификацией эпидермиса исконные жители проходят через вживление дыхательных клапанов в нос. Полезная штука. Сейчас бы и я от такой не отказалась.

— А письма… — продолжил тем временем упырь. — Там, где я был, почтовая служба не работает. В любом случае, я не хотел давать тебе ложных иллюзий и надежд. Ты же знаешь, нам вряд ли быть вместе.

Я смотрела на все это безобразие, едва ли не открыв рот от изумления. Я и раньше знала, что в нашем мире существуют те, кому больше по нраву не противоположный пол, а такой же, но никогда не думала, что встречусь когда-нибудь с ними так близко. Не то чтобы это запрещено, но не поощряется обществом. На Хексе за это вообще казнят, лишь на Даритане в порядке вещей. И потом, я, конечно, не ханжа, но почему-то тотчас же вспомнила о некрофилии. Вампиры — это ходячие трупы, как ни крути. Нет, я не хочу об этом думать! Иначе точно не меньше года буду от кошмаров страдать.

— Давай поговорим об этом потом. — Фарн тяжело вздохнул и прижался к вампиру всем телом. — Не сейчас. Я слишком рад тебя видеть, чтобы начинать спор заново.

Рашшар слабо улыбнулся и вновь поцеловал даританца. На этот раз более мягко и нежно. Затем отстранился и повернулся к Дольшеру.

— Привет, — сказал он. Бросил на меня быстрый внимательный взгляд, от которого у меня внутри все задрожало. — Это и есть твоя маленькая проблемка?

— Привет. — Дольшер подошел к Рашшару.

Я окаменела. Неужели и они сейчас начнут целоваться? Это будет слишком сильное для меня потрясение. Но Дольшер лишь дружески хлопнул вампира по плечу.

— Да, это и есть моя маленькая проблемка.

— Симпатичный, — отметил вампир, продолжая держать меня в плену своего жуткого немигающего взора. — Или лучше сказать — симпатичная?

— А откуда вы узнали, что я не парень? — спросила я, невольно ощупывая себя руками. Да нет, маскирующие заклинания еще держатся — как мое, так и Дольшера.

— Человечишка, — Рашшар снисходительно ухмыльнулся, — не забывай, я вампир, а значит, на меня практически не действуют все ваши заклинания. Я вижу суть вещей, сколько бы покровов вы на нее ни навешали и как бы ни старались скрыть от посторонних.

Я нахмурилась от неожиданной мысли. Интересно, а как Раянир догадался, что я не та, за кого себя выдаю? И догадался ли вообще? Вдруг Дайру он похитил так, на всякий случай, намереваясь шантажировать Дольшера и поторопить его с моими поисками? Нет, не сходится. Ведь меня он тоже пытался украсть, опоив зельем, блокирующим магические способности. Получается, знал, что я умею колдовать, а значит, заглянул за мою маскировку. Но как? Или он вампир? Да нет, чушь. Мы ведь встретились с Раяниром и Карраяром днем. Медицина, конечно, сейчас шагнула далеко вперед, но целители до сих пор не сделали такого защитного крема, который позволил бы вампиру выдерживать прямые солнечные лучи. Сразу же в головешки превращаются. Да и потом, днем вампиры обычно спят, а если и бодрствуют, то отличаются весьма заторможенной реакцией. Что-то я этого в Раянире не заметила.

— Ну? — Вампир подошел к ближайшему столику и вальяжно развалился на стуле, — Рассказывай, Дольшер, зачем меня вызвал. Вроде бы когда-то ты грозился, что лично вонзишь мне кол в сердце, если я еще раз объявлюсь в этом мире.

— Насколько я помню, тогда была большая вероятность, что ты подхватил вирус кровавого бешенства[20], — ответил Дольшер. — Я не мог рисковать жизнями десятков, если не сотен людей.

Я задумчиво почесала нос. Что еще за вирус? Никогда о таком не слышала.

— Этот вирус передается через кровь и опасен только для вампиров, — кратко пояснил Дольшер специально для меня. — Информация о нем засекречена, чтобы общественное мнение, и так не слишком благосклонное к вампирам, совсем не ухудшилось. Нам только самосудов не хватало. Так или иначе у людей, которые являются носителями вируса, болезнь никак не дает о себе знать. Только на финальной стадии появляется легкая красная сыпь, проходящая за два-три дня. Но переболевшие остаются заразными для вампиров до самой смерти. Стоит им только попробовать кровь носителя, как… — Дольшер запнулся и с явным отвращением передернулся.

— Человечишка, кровавое бешенство — оно и есть кровавое бешенство, — продолжил за него Рашшар. — Ничего красивого или привлекательного. Вампир в буквальном смысле сходит с ума. Начинает убивать всех подряд. Приступ безумия длится всего несколько часов, но за это время… — И он выразительно пожал плечами, не закончив и так понятную мысль.

— На Даритане один такой вампир за час вырезал все население небольшого городка, — тихо сказал Фарн. — Моего родного, если говорить откровенно.

Я удивленно на него посмотрела после этого признания. Странно, почему тогда он общается с Рашшаром? В таком случае он должен ненавидеть вампиров, уничтожая их при первой же удобной возможности.

Наверное, Фарн угадал мои мысли. По крайней мере, он печально улыбнулся и с затаенной нежностью посмотрел на Рашшара.

— Все было в моей жизни, — чуть слышно проговорил он. — И это тоже.

— А что потом происходит с вампиром? — не отставала я от Дольшера. — Он погибает после приступа безумия?

— Чаще всего вампира убивают во время него. — Он хмыкнул. — Если же так случается, что вампир благополучно переживает приступ, то он остается в живых. Однако вирус тем и коварен, что может активизироваться вновь в любой момент. И нет никаких симптомов, которые могли бы помочь предсказать новый приступ.

— Значит… — Я запнулась и с опаской взглянула на Рашшара.

Дольшер подозревал его в том, что он подхватил вирус. Получается, он в любой момент может обратиться в дикое кровожадное животное и приняться убивать всех вокруг? Ох, что-то не хочется погибнуть столь мучительной и болезненной смертью.

— Человечишка. — Вампир широко улыбнулся, продемонстрировав острые клыки. — Поверь, тебе ничто не грозит. Полагаю, стоит мне только дернуться в твою сторону, как мой давний неприятель Дольшер с радостью поджарит мне пятки, получив достаточный повод разделаться со мной.

— Возможно, — не стал отрицать начальник департамента. — В любом случае тебе не стоит делать резких движений в моем присутствии, Рашшар. И ты об этом прекрасно осведомлен.

— Зачем тогда ты вызвал меня в Нерий? — Вампир чувственно облизнул накрашенные губы. — Неужели просто соскучился? Учти в таком случае, что ты не в моем вкусе. Не говоря уж о том, что в некотором смысле мое сердце занято. Знаешь, меня можно обвинить во многих грехах, но только не в непостоянстве.

Фарн понял фразу, обращенную к нему. Послал упырю воздушный поцелуй, от которого меня затошнило с удвоенной силой. Нет, к вони, исходящей из пасти Рашшара, я как-то успела принюхаться. Но для меня по-прежнему было дико представлять эту парочку в объятиях друг друга.

— Я хочу, чтобы ты нашел мою сестру, — прямо ответил Дольшер. — Мы оба прекрасно помним, что некогда ты укусил ее. Как раз тогда, когда тебя объявили в розыск из-за подозрений в подхваченном вирусе. Ты пытался обратить ее в вампира и таким образом досадить мне. Хвала небу, целители совершили чудо. Прижгли место укуса серебряной водой, вычистили ей кровь, так что зараза не пошла дальше. Но между вами уже успела образоваться ментальная связь.

— Я тоже кое-что помню из тех славных денечков, — перебил его Рашшар, кисло поморщившись. — Если мне не изменяет память, тогда ты сильно разозлился на меня за эту невинную шалость. Выследил и поймал. Собирался было убить без суда и следствия, но я напомнил, что в таком случае твоя сестра будет очень, очень сильно страдать. Да, она не стала вампиром благодаря вмешательству целителей, но связь между нами была слишком свежей. Вряд ли бы, конечно, Дайра погибла, но помучилась бы изрядно. И мы договорились. Я не пытаюсь установить с ней телепатический контакт, а ты оставляешь меня в живых. С условием что я покину Нерий и никогда больше не появлюсь здесь. Со временем связь должна была ослабнуть и сойти на нет. Если бы я погиб через пару лет после этого происшествия, то Дайра в самом худшем случае почувствовала бы легкую мигрень и ничего более. И вот теперь, когда связь между нами практически пропала, ты хочешь ее возобновить? Зная, что придется снова ждать несколько лет, чтобы моя смерть не угрожала жизни твоей сестры?

Упырь кокетливо изогнул бровь. Переплел перед собой пальцы и удобно устроил на них свой подбородок, внимательно наблюдая за реакцией Дольшера на его слова. Фарн приставил стул к столику, за которым сидел Рашшар, и опустился рядом. Прижался к своему любовнику, положил ему голову на плечо, одной рукой ласково наглаживая его отвратительную лысину.

— Да, я хочу, чтобы ты это сделал, — твердо сказал Дольшер, никак не отреагировав на эту сцену. — Жизнь моей сестры сейчас находится в смертельной опасности. А в твоей живучести я уже имел несчастье убедиться.

— Мм… — протянул Рашшар. Весь изогнулся под лаской даританца. — А что мне за это будет? Любая сделка должна быть выгодна обеим сторонам. Ты спасешь сестру, а что получу я?

— Кровь, — незамедлительно ответил Дольшер. — Ты получишь много крови. Годовой запас. Человеческой или любой другой расы, на твой выбор. Неважно: эльфов, гномов, хекстян, варрийцев или даританцев. Я достану для тебя даже кровь оборотней определенной породы.

— Очень заманчиво. — Упырь широко улыбнулся, продемонстрировав зубастый оскал. — Но видишь ли, в чем загвоздка, мой давний враг. Я не люблю замороженную кровь. Да и где мне хранить годовой запас? Поверь, нет ничего лучше свежедобытой. Охота — вот мое любимое слово. Выследить добычу в темном лабиринте узких улочек. Долго гнать ее по пустырям и переулкам, то даруя, то вновь отнимая призрачную надежду на спасение. А потом вонзить клыки в такую мягкую и нежную шею. Пить, захлебываясь от наслаждения. Вот что мне надо, Дольшер.

— На что ты намекаешь? — На начальника департамента сейчас было больно смотреть. Он словно постарел разом на десяток лет, осунулся и сгорбился.

— Намекаю? — Упырь удивленно хмыкнул. — По-моему, я говорю более чем прямо. Лицензия, мой враг, мне нужна лицензия на одно убийство. В Нерии, понятное дело. Давно не охотился в здешних краях, хочу вспомнить былые подвиги. И обещаю, что о нашей сделке никто не узнает.

Фарн что-то тихо зашептал на ухо Рашшару, фыркая и давясь от смеха. Какие-то милые глупости по поводу того, чем они займутся этой ночью. Я неприязненно посмотрела на даританца. Как он может общаться с упырем, особенно когда услышал его требования? Это же кровожадный и жестокий убийца, которому плевать на благородство и милосердие! К тому же мертвый и тухлый. Впрочем, сам даританец недалеко ушел от своего любовника, благо что его сердце еще бьется.

Затем я перевела взгляд на Дольшера. Тот молчал, лишь до побелевших костяшек стиснул кулаки. Бедный, даже представить страшно, какой выбор ему предстоит сделать. С одной стороны — жизнь сестры, с другой — невинного горожанина. Неужели нет иного выхода?

Я с чуть слышным вздохом прижала пальцы к вискам. Думай, Киота, думай. У Дольшера неприятности именно из-за тебя. Если бы он не помог тебе бежать, то ничего этого не произошло бы. Подумать только, ему просто стоило действовать исходя из служебной инструкции. Убить меня сразу же, как только проявился этот проклятый дар универсала. Или отдать Карраяру, чтобы тот увез меня на Варрий. Как говорится: с глаз долой — меньше проблем. Но нет, он плюнул на свою карьеру и репутацию и спас тебя. И все ради чего? Чтобы сейчас унижаться перед этим мерзким упырем? Вон как тот довольно лыбится. Наверняка понимает, что загнал давнего неприятеля в угол, и сейчас наслаждается его переживаниями и стыдом.

— Я… — наконец начал Дольшер. Остановился на полуслове и страдальчески скривился. — Я согла…

— Не стоит!

Я не сразу осознала, что эта фраза слетела именно с моих губ. Словно кто-то другой, смелый и решительный, не чета робкой, забитой Киоте, вдруг заговорил моими устами.

Дольшер посмотрел на меня с удивлением. На дне его зрачков заметалась, но тут же погасла робкая тень надежды. Упырь недовольно цокнул, стукнув по столу накрашенными когтями. Искоса глянул на меня и прошипел, обдав нестерпимой вонью:

— Человечишка, не лезла бы ты в разговоры взрослых. Обещаю, что твою шейку я не выберу в качестве добычи. Поэтому уймись. Тебе не о чем переживать.

Фарн глупо хихикнул, будто его любовник сказал сейчас какую-то очень забавную вещь. Зашуршал под столом, пытаясь рукой пробраться под непроницаемый плащ упыря. Фу, мерзость какая! Неужели не могут дождаться, когда останутся наедине?

— Киота, в самом деле, не вмешивайся, — устало попросил меня Дольшер. — Тебя это не касается. Это целиком мой выбор.

— Нет, — твердо проговорила я. — Я не допущу этого, Дольшер! Наверняка есть другой выход.

— Какой? — с настоящей мукой в голосе спросил тот. — Киота, я не хотел тебе говорить, но… Два часа назад мне на мыслевизор пришло сообщение от Раянира. Сегодня ровно в полночь он будет ждать меня за чертой города. Если я не приведу тебя, то Дайра погибнет. Он установил на нее ошейник, завязанный на его собственном пульсе. Если с Раяниром что-нибудь случится — ошейник сдетонирует и разнесет Дайре голову. И если Раянир отдаст мысленный приказ — случится то же самое. Я не могу его захватить. Не могу его остановить. Единственный шанс на успех: найти, где прячут Дайру, и обезвредить ошейник. Будем надеяться, что ее охраняет не лично Раянир.

— Глупо, — оборвала его я. — Раянир далеко не дурак. Если он поставил такой ошейник, то точно не спускает с твоей сестры глаз. Ты только зря отдашь этому упырю невинную жертву, а в итоге останешься ни с чем.

Дольшер сморщился от моих слов. Наверняка он беспокоился о том же самом, но не попробовать не имел права. А я не могла ему этого позволить. Нет, я хочу жить и не желаю ехать на Варрий в качестве бесправной наложницы престарелого варана, чтобы сразу после рождения наследника окончить свои дни на ритуальном камне. Но мое спасение нельзя покупать такой ценой.

— Человечишка. — Рашшар, по всей видимости, ни капли не обиделся на то, что я назвала его упырем. Впрочем, чего на правду обижаться. — Я в последний раз говорю: не лезь в наш разговор. Иначе получишь по своему любопытному носику очень чувствительный щелчок.

Я смотрела на упыря и почти не слышала его угроз.

В голове с безумной скоростью мелькали самые разнообразные мысли. Что же, что же делать? Неужели мой дар универсала бессилен в этой ситуации? Хотя… Стоп! Дольшер сказал, что упырь связан с Дайрой телепатически. Тоненькой ниточкой, почти неразличимой из-за прошедших с момента укуса лет. Но она есть, если Рашшар ее ощущает. Неужели нельзя проследить за ней? Без помощи упыря, понятное дело. Что там говорится в курсе теоретической магии? Поисковое заклинание способно найти что угодно и где угодно. Главное — верно задать направление. А значит, я должна обнаружить эту нитку. Должна пустить по ней импульс.

— Я смогу это сделать, — прошептала я себе. — Обязательно смогу!

— Что ты там бормочешь? — раздраженно спросил Рашшар. — Молишься богам? Слишком рано. Я уже говорил, что не трону тебя. Но и ты больше не вмешивайся в чужие беседы!

Упырь осекся, когда поймал мой взгляд. Я знала, что смотреть в глаза вампиру — непозволительная роскошь и глупость. Он одурманит мой разум, возьмет надо мной контроль. Если прежде я не сделаю этого с ним.

Ауры у Рашшара почти не было. Фарн светился красным, Дольшер полыхал ярко-белым пламенем, а упыря окружала лишь чуть заметная голубоватая дымка. Я чувствовала ее биение, краем глаза видела, как она пульсирует, но не позволяла себе ни на миг отвести взгляд от Рашшара. Его зрачки удивленно расширились, когда он понял, что не может одержать надо мной победы в ментальном поединке. И в этот же миг он допустил ошибку: лишь на долю секунды ослабил контроль за своим разумом. Предоставил мне крохотную лазейку, которой я не преминула воспользоваться.

Это произошло очень быстро, хотя для меня мгновение длилось дольше века. И это было очень страшно. Впервые я заглянула в мысли мертвеца. Впервые почувствовала, какой тоской наполнено его существование. Нет никаких эмоций. Одна лишь всепоглощающая жажда. И Фарна на самом деле он не любит, но питается его любовью, его страстью, его противоестественным желанием, как кровью. Тепло объятий даританца, биение его сердца дают ему ложное ощущение жизни. Как только Фарн переключится на кого-нибудь другого, как только перестанет дарить всего себя без остатка — Рашшар убьет его. Убьет не из ревности, а от горечи, что больше не сумеет заглядывать в мир живых через нервные окончания тела даританца. И красится он для того, чтобы нравиться людям, как ни парадоксально это звучит. У Рашшара нет ни малейших способностей к любовной магии, поэтому он считает, что макияж сделает его менее отвратительным для чужих взглядов. Наверное, в чем-то он прав, раз Фарн выбрал его своим любовником.

Я заставила себя отвлечься от невеселых размышлений. Даританец сам виноват. Наверняка прекрасно осознает, на что обрекает себя, живя с ходячим трупом. Значит, пусть получает по заслугам. Затем я напряглась, разыскивая ниточку, связывающую упыря с Дайрой. Не то, все не то. Небо, разве можно разобраться в этой мешанине? Словно копошусь в могиле, полной опарышей. Или… Да вот же оно!

Я увидела тонкую голубоватую ниточку, уходящую куда-то вдаль. Едва заметную, почти невесомую, как паутинка. Так, теперь самое главное: не порвать ее заклинанием. Спокойнее, Киота, спокойнее. Сосредоточься.

Рыжий веселый огонек вскочил на ниточку. Та опасно прогнулась под его весом, но устояла. А искорка уже летела дальше, отыскивая для меня Дайру.

Все эти события заняли не больше пары секунд. Я отвела глаза, обрывая связь между мной и Рашшаром, и только сейчас ощутила, как устала. В ушах шумело от перенапряжения, в горле и груди что-то страшно булькало. Я провела ладонью по лицу, отстраненно подивилась кровавым разводам на коже. И тихо осела на пол.

Однако на самой границе с черным небытием услышала приглушенное угрожающее шипение:

— Человечишка, ты жестоко пожалеешь о своем поступке. Не сегодня и не завтра, но когда-нибудь я приду за тобой. Дольшер не всегда будет рядом. Он наиграется и выкинет тебя, а я терпелив. У мертвых есть огромное преимущество перед живыми: мы можем ждать бесконечно.

Всегда мечтал попробовать кровь универсала.

* * *

Очнулась я уже в самодвижущей повозке. Дольшер ехал достаточно медленно, видимо, чтобы дать мне возможность прийти в себя. Свежий ветер ласково ворошил мои волосы, остужал разгоряченное лицо.

— Ты как? — коротко спросил Дольшер, почувствовав, как я зашевелилась на сиденье.

— Нормально. — Я пожала плечами и заворочалась, принимая более-менее вертикальное положение. Слабость медленно отступала, лишь предательская дрожь в коленках еще напоминала о недавнем обмороке.

— Я отвезу тебя в дом Дайры, — проговорил Дольшер, кинув на меня быстрый обеспокоенный взгляд. — Там полежишь немного, отдохнешь, восстановишься.

— А сам? — спросила я, уже зная, каким будет ответ.

Дольшер, как и следовало ожидать, промолчал, с подчеркнутым интересом уставившись на пустую дорогу. Повозка чуть дрогнула, набирая ход.

— Ты собрался отправиться на поиски Дайры в одиночку? — продолжила я, даже не пытаясь скрыть возмущения.

— Да, — коротко обронил тот и, обращаясь уже к огненному духу, кинул: — Быстрее!

— Дольшер, это глупо и опасно! — Я повысила голос, пытаясь перекричать ветер. Дольшер теперь гнал повозку со всей возможной скоростью. — Ты не справишься в одиночку!

— Обязан, — почти не разжимая губ, произнес он. Помолчал немного и продолжил: — Спасибо, Киота, ты мне очень помогла. Теперь я знаю, где Дайра. Надеюсь, у меня получится захватить Раянира врасплох и заблокировать ошейник, пока… Пока не произошло что-нибудь непоправимое. — В последней фразе Дольшера послышалась нескрываемая боль и тревога за сестру.

Я упрямо вздернула подбородок, пытаясь не обращать внимания на сумасшедшее мелькание домов по обе стороны дороги. Ох, сейчас мне точно не до споров — того и гляди недавний ужин наружу попросится. Но Дольшер жестоко ошибается, если считает, что я отпущу его одного. Ну уж нет! Ему придется связать и запереть меня дома. Да и то не факт, что в итоге я не разнесу все жилище Дайры на мелкие щепки.

Дольшер, не услышав возражений, немного успокоился. Я видела, как он слегка расслабился и позволил себе откинуться на спинку сиденья. Ну-ну, тешь себя пустыми надеждами дальше. Все равно мы не сильно отклоняемся от нужного пути. Место, где держат Дайру, находится в том же направлении, куда мы сейчас едем, просто чуть дальше на север.

Наконец показался знакомый тихий поселок. В столь поздний час тут уже спали — лишь луна освещала черные громадины домов со слепыми бельмами окон. Не горело ни единого фонаря. Даже магические светлячки не вспарывали мрак проблесками своих крыльев. В принципе ничего удивительного. За городом всегда ложатся раньше.

Заскрипев, повозка резко затормозила около дома, подняв клубы пыли.

— Выметайся, — тоном, не терпящим возражений, приказал Дольшер. — Быстро, Киота!

— Нет, — Я набычилась, для верности изо всех сил вцепившись в борта повозки, — Я тебя одного не отпущу!

— Ты будешь только мешаться, — с раздражением выплюнул Дольшер. — Киота, я не смогу одновременно следить за тобой, как бы чего не случилось, и освобождать Дайру!

— Зачем за мной следить? — простодушно удивилась я. — Сама сумею за себя постоять. И потом, в любом случае Раяниру и Карраяру я нужна живой, поэтому они не будут бить по мне. А вот освободить Дайру я тебе точно помогу. Как ты уже имел возможность убедиться, мои способности универсала набирают силу.

— Ты сейчас почти опустошена, — возразил Дольшер. — Даже универсалу требуется передышка для восстановления.

— Тем более. — Я упрямо фыркнула и неожиданно лукаво прищурилась, поймав невольную мысль. — Дольшер, ты, быть может, не слышал, но Рашшар пригрозил мне смертью. И я боюсь, элементарнейшим образом боюсь оставаться одна.

На какой-то неуловимый миг Дольшер заколебался. Я видела, как в его глазах мелькнуло отчетливое сомнение, но уже через секунду он покачал головой.

— Тут тебя никто не тронет, — отрывисто произнес он. — Вампиры не обладают возможностью входить в дом без приглашения. Я замкну защитный контур, и ты станешь недосягаемой и для Фарна. Он лишен магической силы, поэтому не сумеет помочь своему любовнику.

— Я все равно еду с тобой! — Забывшись, я выкрикнула это слишком громко, и в окнах ближайшего дома мелькнул всполох потревоженного светлячка. — Дольшер, это не обсуждается!

— Вот именно, — повторил он с какой-то странной интонацией. — Это не обсуждается.

Я так и не поняла, как у него это получилось. За последние сутки я уже привыкла к мысли, что стала практически неуязвимой для магии. Как там Дольшер сказал? Любое заклинание, направленное против меня, я сумею преобразовать и использовать для пополнения собственных же сил. Тогда, спрашивается, почему вдруг вокруг моей талии зазмеилась синяя ловчая нить? Я ухмыльнулась было, ожидая, что она растает, едва только прикоснется ко мне. Но случилось нечто странное и непонятное: я действительно оказалась спеленатой прочными путами обездвиживающего заклинания. Отчаянно дернулась, пытаясь разорвать чужие чары, но потерпела сокрушительное поражение.

— Прости, Киота, — проговорил Дольшер. Вылез из повозки и легко подхватил меня на руки. — Но у меня нет сейчас ни времени, ни желания спорить. Дайра ждет.

— Но как? — выдавила я из себя, глядя на него круглыми от изумления глазами.

— Я же говорил, что ты еще очень молодой и неопытный универсал. — Дольшер пинком открыл дверь дома, пронес меня по темному коридорчику и бережно уложил на диван. — И потом, ты действительно сильно выложилась при сканировании Рашшара.

— Дольшер, не смей! — захлебнулась я в крике, пытаясь скинуть с себя его заклинание. — Я не отпущу тебя одного!

— Киота, я уже взрослый мальчик, — Дольшер слабо улыбнулся. Поправил за моей спиной подушки, затем на короткий миг приник к моим губам. Поцелуй вышел далеко не страстным, скорее нежным с легким привкусом прощания навсегда. — Я вернусь, — прошептал он, отстранившись от меня. — Обязательно вернусь. Главное — не давай никому позволения войти. Вряд ли, конечно, Рашшар сунется сюда, но мало ли. Без этого он тебе не опасен, а защита дома остановит Фарна. Понятно?

— Да, — глухо ответила я.

Дольшер еще раз улыбнулся. Провел рукой по моим волосам, выпрямился и направился к двери. Но уже на самом пороге замедлил шаг и, не оборачиваясь, тихо проронил:

— В любом случае, заклинание пропадет утром, и ты освободишься. Если меня еще не будет, то…

Неоконченная фраза камнем упала в тишину комнаты. Дольшер, все так же не глядя на меня, вышел. И сразу же стены комнаты засеребрились призрачным светом, надежно отсекая меня от внешнего мира.

Ради приличия я выждала неполную минуту, пока со двора не донеслось довольное фырканье огненного духа и скрип отъезжающей повозки. Затем судорожно задергалась в ловушке, пытаясь хоть немного ослабить ловчую нить. Пустое. Не знаю, какой магией воспользовался Дольшер, но ничего не помогало. Я лежала в мягком и уютном коконе, который никак не желал поддаваться моим усилиям.

— Спокойнее, Киота, — пробормотала я вполголоса. Заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. — Постараемся рассуждать логически.

Было трудно, очень трудно отвлечься от тревоги за Дольшера. Дурак! Ну куда он полез в одиночку? Наверняка его встретят не только Раянир и Карраяр. Если мой братец не совсем идиот, то нагнал кучу охраны. Безумие пытаться справиться со всеми ими в одиночку. Я не переживу, если из-за меня с Дольшером или Дайрой что-нибудь произойдет.

Я мотнула головой, отгоняя рой встревоженных мыслей. Киота, возьми себя в руки! Ахами и охами делу явно не поможешь. Лучше придумай, как тебе совладать с чарами Дольшера.

В голову, как назло, ничего не шло. Я успела настолько уверовать в собственную неуязвимость и устойчивость к чужим чарам, что произошедшее оказалось полной неожиданностью для меня. Донельзя неприятной, стоит отметить.

Поступок Дольшера, с одной стороны, возмутил меня, но с другой, где-то в глубине души я почувствовала приятное тепло. Не ожидала, что он настолько беспокоится обо мне. Да что там скрывать — впервые, наверное, за всю мою жизнь кто-то показал, что я ему в самом деле небезразлична.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Как бы то ни было, но оставить Дольшера без помощи я тоже не могу. Поэтому думай, Киота, думай. Ты же универсал как-никак. Так продемонстрируй легендарное могущество!

Сосредоточившись, я сумела уловить чуть заметное биение силы в опутывающих меня чарах. Ага, теперь самое главное — найти в нити слабое место и попробовать ее разорвать.

При закрытых глазах ловчее заклинание представлялось живым толстым удавом, опутывающим мое тело с ног до головы и словно готовым сожрать меня заживо. Я скользила мысленным взглядом по пересечениям силовых потоков, тщательно просматривая каждый миллиметр. Просто не может быть, чтобы Дольшер создал заклинание с идеально выверенной структурой! Всегда случаются недочеты, у кого-то крупнее, у кого-то мельче.

Я почти разочаровалась в своей затее, как вдруг заметила едва уловимое дрожание нити. Слабое, почти невидимое, но все же. Здесь проходило перекрестие двух нитей, сплетающихся в кокон, поэтому переливы заклинания почти перекрывали этот недостаток. Точнее — перекрывали, но все же не полностью. Отлично! Значит, рискнем.

Я резко выдохнула, пытаясь унять неуместную дрожь в пальцах. Примерилась и ударила в намеченное место. Ударила отчаянно, не соизмеряя силы и тратя и так небольшой запас. Пусть. Если не получится — то ничего не останется, как лежать здесь до утра и молиться всем богам обитаемых миров, чтобы с Дольшером и его сестрой ничего не произошло.

Пульс громкими ударами отдавался в ушах. Тишина была настолько плотная и осязаемая, что ее, казалось, можно есть ложками. И внезапно — тихий шелест распадающейся ловчей нити. Я замерла, не в силах поверить в собственную удачу. Неужели получилось? Повела плечами, встала и для верности несколько раз присела. Точно, получилось! Ай да я, ай да умничка!

Терять время было неразумно и глупо. Я метнулась к двери, но почти сразу вернулась и опасливо выглянула в окно. Мало ли, вдруг Рашшар захотел уже сегодня поквитаться с одной очень самоуверенной универсалкой и поджидает у порога?

Полная луна светила так ярко, что вся улица без проблем просматривалась. Да нет, вроде бы ничего подозрительного не видно. Хотя кто этих вампиров знает. О них каких только легенд не ходит. А если вспомнить про прошлое Фарна, то совсем жить не захочется. Бывший профессиональный наемный убийца точно сумеет подобраться ко мне со спины и в самый неожиданный момент напасть. Почему бы и нет? Лишь бы сделать своему любовнику приятное.

— Ну что, рискнем? — проговорила я, настороженно оглядывая все темные углы двора. — Ох, Киота, Киота, умеешь же ты наживать врагов! Как будто прежних проблем мало было!

Понятное дело, мне никто не ответил. Я решительно сжала кулаки, почти не ощутив в кончиках пальцев привычной пульсации силы. Ладно, прорвемся. И смело отправилась к выходу, даже боясь представить, какие опасности меня могут ожидать за порогом.

* * *

Вопреки дурным предчувствиям на меня во дворе никто не напал. Это ободряло и вселяло определенную надежду. Теперь осталась сущая мелочь: сообразить, как добраться до дома, где держат Дайру.

Почему-то эта простая мысль раньше не пришла мне в голову. Я была слишком занята тревогой за Дольшера и попытками разорвать заклинание, чтобы подумать, на чем, собственно, мне мчаться им на помощь. Не на своих же двоих. В таком случае, боюсь, я только к вечеру следующего дня доберусь.

Понятное дело, сначала я сунулась в сарай, где прежде стояла повозка под управлением огненного духа. Мало ли, вдруг у Дайры там спрятаны еще какие-нибудь средства передвижения. Но нет, в тесном помещении было пусто и на редкость дурно пахло сероводородом.

Я растерянно почесала голову. Ну и что дальше? Кристаллов локальной телепортации у меня нет и отродясь не было. Бесплатно ими снабжают лишь тех, кто, как считается, приносит неоценимую помощь государству. А покупать их на черном рынке позволяют себе лишь единицы. Можно, конечно, попробовать через мыслевизор вызвать извозчика из какой-нибудь круглосуточной транспортной компании. Но, во-первых, они всегда требуют аванс, а мой счет в гномьем банке давно ушел в минус. А во-вторых, даже если меня согласятся обслужить в кредит, то пройдет не меньше часа, а то и двух, пока неторопливый возница доберется на своей кляче из города. За это время все решится и без моего участия.

Я плаксиво наморщила нос. Нет, я не собиралась ударяться в рев и слезную истерику, но ситуация выглядела безвыходной. В такой момент так и хочется пожалеть саму себя.

— Ну вот, Киота, — печально прошептала я. — Пошел прахом твой гениальный план по спасению Дайры и Дольшера.

Едва прозвучала последняя фраза, как мою шею обожгло горячее дыхание. Я захлебнулась молчаливым визгом и стремительно отшатнулась в сторону, судорожно сплетая из остатков своих сил щит. Неужели Фарн до меня добрался и сейчас потащит к своему любовнику?

Передо мной темнело что-то непонятное. Луна светила достаточно ярко, но из-за этого громада мрака, прежде скрывающаяся за моей спиной, казалась лишь более осязаемой. Словно призрачные лучи ночного светила огибали его, опасаясь притронуться.

— Кто здесь? — тоненьким от ужаса голосом спросила я, прижимаясь спиной к спасительной стене сарая.

Сгусток непонятной тьмы подплыл ближе. Я с величайшим трудом удержалась, чтобы не завопить во все горло и не броситься бежать куда глаза глядят. Точнее, бежать бы я бросилась, если бы ноги меня слушались, а не превратились в нечто ватное и аморфное. Вряд ли сейчас я сумела бы сделать хоть шаг.

— Пошло прочь! — еще более пискляво потребовала я. — Я… Я… Я Дольшеру нажалуюсь!

Послышался глубокий, совсем человеческий вздох. Плотный шар мрака около меня вдруг растаял, луна внезапно отразилась от чьей-то шкуры, и я оказалась нос к носу с жеребцом Дайры. Да-да, именно с тем, который вынес нас обеих из-под стен департамента.

— Че… Черныш? — выдохнула я, с трудом припомнив его кличку. — Это ты?

Глупо, конечно, было задавать животному подобный вопрос. Вряд ли он ответил бы на него. Но жеребец жарко фыркнул мне прямо в лицо, и у меня в голове само собой мелькнуло коротенькое слово: «Да».

— Здорово! — восхитилась я, от нахлынувшего облегчения готовая расплакаться. — Ты ведь меня не тронешь?

«Нет».

Жеребец бесшумно переступил тонкими изящными ногами. Приблизил свою голову ко мне, посмотрел глаза в глаза.

«Ты чужачка, — замелькали в голове обрывки мыслей, — Тяжело говорить. Сложно. Кричу изо всех сил. Что… Что с Дайрой?»

— Она в беде, — честно ответила я. — Дольшер поехал ее выручать, но я боюсь, что он один не справится.

«Чувствовал. Спал плохо. Кошмары, — Черныш печально понурился, — Страшно мне. Люблю ее, боюсь. Не жить без нее».

— Слушай, — оживилась я, — а ты можешь отвезти меня туда, где ее держат?

«Зачем? — С глухой обреченностью. — Если брат ее не спасет, то ты и подавно».

— Но вдвоем у нас будет больше шансов! — Я решительно сжала кулаки. — И потом, тем, кто ее держит в плену, нужна именно я. Я, и никто иной. Дольшер не хочет об этом даже слышать, но я не позволю, чтобы из-за меня погибли невинные люди. Если речь пойдет о выборе — или — или, — то пусть уж лучше забирают меня.

Черныш некоторое время молчал, лишь задумчиво прядал ушами. Затем, словно приняв непростое решение, гордо вскинул голову.

«Хорошо. — Опять полетел рой сбивчивых мыслей. — Отвезу. Садись!»

Я смущенно хрюкнула, представив во всех красках процесс залезания на эту громадину. Да помню я, что в прошлый раз как-то справилась. Но тогда, во-первых, у меня в крови бурлил адреналин, а во-вторых, Дайра изо всех сил тащила меня за руку наверх. А сейчас никто не торопится мне на помощь.

«Глупая. И как ты собралась выручить Дайру?»

Я обиженно потупилась. Между прочим, еще неизвестно, что тяжелее: спасать кого-нибудь или карабкаться на лошадь.

А в следующую секунду произошло что-то совсем удивительное. Угольно-черный жеребец вдруг растекся туманом, словно привиделся мне. Тонкая струйка белесого дымка прикоснулась к моей ноге, и я вздрогнула от неожиданного укола холода. Раз — и я уже сижу верхом на жеребце, за один удар сердца поднявшись на приличную высоту.

— Как? — потрясенно прошептала я, пытаясь понять, как здесь очутилась. — Как ты это сделал?

«Я из рода наххибов[21]». — Краткое, небрежное объяснение.

Я остолбенела от неожиданности. Черныш — наххиб? Легендарное существо с Хекса, способное принимать облик любого животного? Да полно, существо ли вообще, раз призрачная форма существования у него зачастую превалирует над материальной. Ничего не понимаю! Как Дайре удалось приручить наххиба? Говорят, они будут подчиняться лишь тому человеку, который подарит им часть души. Да и каким образом он оказался здесь, в нашем мире? Наххибы давным-давно признаны исчезнувшим видом, и ученые до сих пор спорят, жили ли они на самом деле или же являются плодом фантазии аборигенов.

«Нет, мы есть, — прозвучало с неожиданной гордостью. — Всегда были и всегда будем. Просто… Не любим людей. Вы слишком шумные и слабые. А Дайра… Она другая».

Больше я ничего не успела спросить или подумать. Мир вокруг меня расплылся в стремительном полете Черныша. Нет, это нельзя было назвать бегом. Он растворился в ночном мраке, а вместе с ним и я растаяла туманом. Растаяла, чтобы уже через неполную минуту обнаружить себя совсем в другом месте.

«Я видел твою метку. — Ответ на невысказанный вопрос. — Чувствовал нить, ведущую к Дайре. Спаси ее».

Я осторожно соскользнула со спины жеребца. Хотя вряд ли его можно было назвать так. Вероятно, Черныш посчитал эту форму материализации наиболее привычной для нашего мира, которая не вызовет лишних подозрений. Завертела головой, оглядываясь. Наххиб доставил меня в один из дальних пригородов столицы. Залитая мраком пустынная улица была копией той, где находилось жилище Дайры. Дома, стоявшие ровными рядами вдоль дороги, так же таращились темными стеклами, за которыми не было видно ни малейшего движения. Нить, указывающая нам путь, скрывалась за порогом одного из них — абсолютно ничем не примечательного, одноэтажного, с ухоженным палисадником.

Я задумчиво нахмурилась. И что дальше, Киота? С душераздирающим воплем выбьешь ногой дверь? Ворвешься внутрь и наваляешь тумаков всем плохим дядям? Ох, сомневаюсь что-то в успехе подобного мероприятия. Скорее меня сразу же огреют по голове чем-нибудь тяжелым, свяжут, опоят настоем, блокирующим магические способности, и отправят на Варрий в объятия старого любвеобильного варана.

— Где же Дольшер? — тихо прошептала я себе под нос. — Неужели уже внутри? Тогда почему не слышно криков или разрядов атакующих заклинаний?

Черныш уже давно растаял облачком холодного тумана, очевидно сочтя свою задачу полностью выполненной, поэтому не ответил мне. Я опасливо шагнула к калитке, но тут же отпрянула, уловив краем глаза смазанное движение на другом конце улицы. Там явно кто-то был. Кто-то, кто старался остаться незамеченным, судя по тому, как бесшумно он крался, прячась от беспощадного света луны в тени заборов. Ого! Неужели мы с Чернышом настолько опередили Дольшера?

Недолго думая я тихо отступила в густую чернильную кляксу мрака за ближайшим сараем, пока не зная, как поступить. Открыться Дольшеру, что ослушалась его приказания оставаться дома, разорвала чары и без спроса явилась выручать Дайру? Думаю, не стоит. Либо начнет орать и возмущаться моей глупостью, чем неминуемо привлечет внимание похитителей сестры, либо опять применит какую-нибудь подлую магию. Так что постоим, свежим воздухом подышим. И посмотрим, что он задумал.

Простенькое маскирующее заклинание, основанное на принципе зеркала, само скользнуло передо мной, надежно блокируя от возможного обнаружения. Дольшер теперь не увидит меня, пока не посмотрит в упор, даже не почувствует моего присутствия рядом. Именно то, что целитель прописал.

Тем временем мужчина добрался до калитки. Притаился в соседнем пятне тьмы, видимо переводя дыхание перед решительным штурмом. Я прищурилась, пытаясь понять, что он там делает. Неосторожно глянула на дом и беззвучно выругалась. Идиотка ты, Киота! Не могла раньше просканировать дом, благо что способности универсала позволяют это? И тогда бы ты увидела, что никаких толп охранников там нет. Лишь два человека. Светло-синяя аура наверняка принадлежит Дайре, а вот сиреневая? Раяниру или Карраяру? Если первому, то плохо, очень плохо. Он в любой момент активирует ошейник на Дайре, и тогда она погибнет. А вот если это мой братец — то шанс на победу имеется. Ошейник завязан лишь на ментальные приказы советника Карраяра, значит, Дольшер успеет его снять.

Забывшись, я неосторожно переступила с ноги на ногу, отчетливо хрустнув гравием. Сразу же замерла на месте, опасаясь лишний раз вздохнуть. Ночь была настолько тихой, что предательский звук, казалось, пронесся по всей улице. Лишь бы Дольшер не услышал!

Он все никак не показывался на свет. Я стояла таким образом, что ему в любом случае пришлось бы пройти мимо меня к калитке. Однако миновало уже несколько минут, а ничего не происходило. Ничего не понимаю! Дольшер решил отказаться от своего плана спасти сестру?

Стоило мне так подумать, как непонятная стремительная тень с небывалой быстротой пересекла освещенный участок около дома. Я не успела среагировать, даже испугаться, как мне жестоко заломили руку назад, а рот прикрыла чужая ладонь, не давая вскрикнуть.

— А теперь поговорим. — Голос настолько жесткий и сухой, что я с трудом узнала Дольшера. — Сколько народу в доме? Покажешь на пальцах свободной руки. Ясно?

Я почти задыхалась. Дольшер то ли случайно, то ли намеренно почти перекрыл мне доступ кислорода, вместе со ртом накрыв и нос. В таких условиях представиться и сказать ему, что он обознался, было весьма проблематично.

— Ну?! — Дольшер лишь чуть завел мою руку дальше за спину, и у меня в глазах потемнело от боли. — Сколько человек в доме?

Что оставалось делать? Я послушно показала два пальца. Затем принялась отчаянно тыкать себе в грудь, пытаясь дать понять, вето именно перед ним.

— Ага, значит, двое и ты третий, — по-своему понял Дольшер мою пантомиму. — Неплохо, неплохо. Одного я уже вывел из строя, остался еще один, который сторожит Дайру. Лишь бы им не оказался Раянир.

Воспользовавшись тем, что мужчина слегка отвлекся, я со всей дури наступила ему на ногу. Локтем ударила назад, пытаясь наугад попасть в наиболее уязвимое место. А то эдак Дольшер вырубит меня каким-нибудь магическим приемом, и опять я останусь не у дел.

Мой противник не сумел сдержать невольного вздоха. Отшатнулся, правда, по-прежнему продолжая выкручивать мне руку, но на миг я получила возможность дышать и говорить.

— Дольшер, это я! — отчаянно зашептала я, опасаясь в любой момент сорваться на недопустимый в такой ситуации крик. — Я, Киота!

— Киота?!

Дольшер сразу же выпустил мою многострадальную руку, кости которой уже опасно трещали. Крепко взял меня за плечи и развернул лицом к себе. Замер, гневно кривя губы. Ой-ой-ой, сдается мне, он в настоящем бешенстве!

— Понимаешь, я решила, что ты один не справишься, — затараторила я, не дожидаясь, пока он придет в себя и сотрет меня в порошок. — Подумала, что тебе нужна будет помощь.

— Как ты сюда добралась? — рыкнул Дольшер, обрывая мой бессвязный лепет. — Ладно, я не спрашиваю, как ты выбралась из дома. С моей стороны смешно было ожидать, что простенькое заклинание удержит универсала. Правда, я надеялся на твой ум и рассудительность. Зря, как видно. Но не пойму, каким образом тебе удалось меня опередить?

— Черныш. — Я попыталась освободиться из хватки Дольшера, но тот лишь сильнее сжал пальцы на моих плечах. — Меня привез Черныш.

— Наххиб пустил чужака на свою спину? — В голосе мужчины послышалось нескрываемое удивление. — Однако! Он даже мне не позволяет этого. Признает лишь Дайру.

— Он боится за нее, — пояснила я. — Говорит, что видел кошмар.

Дольшер изменился в лице. Понурился, бессильно уронив руки и наконец-то перестав меня держать.

— Он видел кошмар, — с непередаваемой горечью и болью повторил Дольшер. — Неужели это означает, что Дайра… Дайра погибнет?

Мне нестерпимо захотелось обнять Дольшера. Привлечь его к себе, как маленького ребенка, погладить по голове и сказать, что я не допущу подобного. Он может сколько угодно твердить, что не пойдет на обмен, предложенный Раяниром. Но если другого выхода не будет — я по доброй воле отправлюсь на Варрий. Просто не сумею жить дальше, осознавая, что из-за меня погиб человек.

— Все будет хорошо, — твердо ответила я. — Дольшер, я обещаю. Дайра не пострадает из-за меня.

— Не пострадает из-за тебя, — тоненьким голоском передразнил тот. — А ты представь, каково мне будет жить дальше, если с тобой что-нибудь случится. Киота, более сложного выбора, пожалуй, мне еще никогда не приходилось делать. С одной стороны — сестра, за которую я любому в этом мире порву глотку, словно бешеный зверь. С другой стороны — ты. Я… Ты можешь мне не верить, конечно, но я сам не понимаю, что со мной происходит в последний день. У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. И каким-то удивительным образом за столь короткое время ты встала для меня на одну ступень с Дайрой.

Я бы подумала, что Дольшер льстит мне. Слишком много у него было женщин, чтобы поверить ему сразу и безоговорочно. Но он смотрел на меня так прямо, не позволяя ни на миг отвести взгляд, что где-то глубоко внутри у меня что-то дрогнуло. Возможно, я слишком строга к нему. Возможно, не все мужчины двуличные подлецы и мерзавцы, и стоит попытаться поверить. Еще хоть один раз довериться своему сердцу, а не разуму.

— Поговорим об этом позже, — мягко ответила я, обрывая бессмысленные в данной ситуации рассуждения. — Пока у нас есть более важная задача: выручить Дайру.

Дольшер вскинулся было что-то возразить. Наверное, собирался завести старую песню о том, что не позволит мне участвовать в спасении его сестры, но я жестко прервала его:

— И не думай начинать заново! Дольшер, я универсал. Атакующие заклинания вряд ли причинят мне какой-нибудь вред. Скорее помогут восстановить запас сил. Так что молчи. Я пойду с тобой. Хочешь или нет, но я так решила. И ты не запретишь мне этого.

Дольшер, хмурясь, какое-то время обдумывал мой ультиматум. Затем обреченно вздохнул и кивнул, нехотя соглашаясь со мной.

— Хорошо, — проговорил он. — Есть какой-нибудь план?

Я неопределенно пожала плечами. Опять взглянула на дом магическим зрением. Да, совершенно точно, что там всего два человека. Наверняка Дайра, а вот кто второй? Если не Раянир — то нам крупно повезло.

— Я войду в дом первой, — сказала я. — Карраяр и Раянир вряд ли нападут на меня. Им я нужна живой. Если Дайру охраняет мой брат, то я сумею с ним справиться в одиночку. Потом займемся твоей сестрой. Постараемся снять ошейник до возвращения Раянира. Если же с Дайрой остался именно он, то мы в тупике. Придется пойти на обмен.

— Никогда! — Дольшер гордо вскинул голову. — Ни за что на свете я не пойду на это!

— Да тихо ты! — Я досадливо поморщилась, изрядно утомленная неуступчивостью собеседника, — Мы лишь сделаем вид, что пошли на обмен. Дождемся, когда Раянир снимет ошейник с Дайры, и тогда нападем. Полагаю, твоя сестра с удовольствием поучаствует в этом. Как-никак она тоже маг высшего уровня подчинения.

В глазах Дольшера застыло немалое сомнение в успехе задуманного мероприятия. Он недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь кивнул, соглашаясь со мной. Ну и правильно. Вряд ли у него есть план лучше.

— Ладно, — протянул Дольшер. — Но ты должна пообещать мне одну вещь. Если начнется какая-нибудь заварушка — не лезь на рожон. Киота, ты, конечно, универсал, но и они смертны. Поверь, есть масса заклинаний, способных уничтожить тебя.

— Верю, — легко согласилась я. — Дольшер, честное слово, я не самоубийца. Поэтому геройствовать не буду.

— И еще одно. — Он неожиданно привлек меня к себе и чуть слышно зашептал на ухо: — Киота, когда я подам знак, сразу же окружай себя щитами. Не спрашивай, не рассуждай и не медли. Увидишь, что я показываю большой палец, — сжимайся в комок и все силы трать на энергетическую защиту. Как тогда, в департаменте, когда на тебя напал призрак с карающим мечом. Ясно?

— Да. — Я на миг замялась. — А как же Дайра?

— Поверь, она поймет, что от нее требуется. — Дольшер страшно ухмыльнулся одной половиной рта, — Этот фамильный знак нашей семьи, означающий, что грядет локальный конец света. Так что она не растеряется.

Я не удержалась и ласково провела тыльной стороной ладони по лицу Дольшера. Мол, не волнуйся, все будет хорошо. Тот перехватил мою руку, поцеловал пальцы.

— Будь осторожна, Киота, — попросил он. — Ради всех богов и даже ради священной змеи Варрия. Будь осторожна!

— Буду.

Я, не позволяя себе более никаких эмоций, повернулась к безмолвному дому — тихой темной громадине, от которой ощутимо повеяло угрозой. Ничего, все будет хорошо. Главное, верить в это, и тогда удача тебе обязательно улыбнется.

Когда я бросила быстрый прощальный взгляд через плечо, Дольшера уже не было. Он бесшумно растворился в ночном мраке. Я прищелкнула пальцами, сдирая с себя остатки маскирующих заклинаний. Все, хватит таиться!

Карраяр и Раянир должны видеть, что к ним пожаловала именно я, а не незнакомый парнишка с Хекса. Смело подошла к порогу и решительно распахнула дверь. Когда идешь на заклание к дракону, как-то не принято стучаться в пещеру, не так ли? Быстрым шагом пересекла небольшую прихожую и ворвалась в комнату, из-под неплотно прикрытой двери которой выбивался приглушенный свет. Ворвалась — и остолбенела на пороге. Явно не это я ожидала тут увидеть.

Практически все пространство небольшого помещения занимала роскошная кровать под шелковым балдахином. Комната утопала в свежих цветах со столь дурманящим тяжелым ароматом, что у меня моментально заломило в висках. Над потолком вились десятки, если не сотни мелких юрких светляков, рассыпая со своих крыльев светящуюся пыльцу. Наглухо закрытые ставни объясняли, почему со двора дом выглядел совершенно пустым. А на кровати возлежал сам наследный принц Варрия и по совместительству мой сводный брат Карраяр. Причем возлежал обнаженный и крепко привязанный красным шелковым шнуром за запястья к изголовью.

Я моментально смутилась. Стоило признать, с фигурой у моего брата все было в порядке и даже больше. Но не это привело меня в замешательство. Лицом к Карраяру, спиной ко мне стояла Дайра. Нет, не голая, но в каком-то безумном наряде из тонких полосок красной кожи, не оставляющем ни намека на фантазию, и в черных ботфортах на высоких тонких каблуках. Поигрывая хлыстом, шпилькой она наступила на грудь Карраяру.

— Кто себя плохо вел? — томным глубоким голосом вопросила она у моего брата. — Какого мальчика надо наказать?

— Меня, — с готовностью ответил Карраяр. Он был настолько увлечен этой игрой, что мое появление в комнате осталось совершенно незамеченным. — О госпожа! Накажи меня! Выпори хорошенько!

Я вздрогнула, когда Дайра резко щелкнула хлыстом.

Попятилась, не зная, что делать дальше. Прервать столь волнительную сцену? Неудобно как-то. Кстати, что-то не похоже, чтобы Дайру удерживали здесь насильно. По-моему, она могла бы уже сотню раз сбежать, оставив Карраяра привязанным к кровати. Или хотя бы послать весточку брату, чтобы тот знал, где ее искать.

Едва мне стоило упереться спиной в уже захлопнувшуюся дверь, как она резко раскрылась, снеся меня в сторону, и на пороге возник Дольшер, готовый к смертельному бою. На кончиках пальцев у него приплясывали сиреневые огоньки почти сформулированного заклинания — миг, и оно сорвется в краткий и ужасный полет. На лице застыла кровожадная маска серийного убийцы, в желтых глазах горел огонь возмездия. В общем, ни дать ни взять — рыцарь-спаситель пожаловал.

Как и я, Дольшер так же остолбенел на пороге. Поперхнулся, глядя то на Карраяра, зажмурившегося в предчувствии небывалого наслаждения, то на Дайру, крепко оседлавшую того, благо пока без всяких пошлостей. Посмотрел на меня, пунцовую от стыда. Я лишь развела руками. Мол, что ты от меня хочешь? Как-то неловко в такой ответственный для обоих момент вмешиваться.

— Что тут происходит? — пророкотал в комнате гневный голос Дольшера. — Дайра, что ты себе позволяешь?

Девушка кубарем слетела с Карраяра. Тонко взвизгнула, увидев меня с Дольшером, и быстро закуталась в покрывало, прикрывая свои прелести. Мой брат в свою очередь заметался по кровати, пытаясь освободить руки. Он оказался в куда более незавидном положении, не имея возможности накинуть на себя хоть что-нибудь.

— Дольшер? — невинно прощебетала Дайра. Откинула подальше хлыст и небрежным жестом, исполненным изящества, набросила поверх самого интересного места Карраяра какую-то цветастую тряпку. — Что ты тут делаешь?

— Что я тут делаю?! — Дольшер кричал в полный голос, побагровев до такой степени, что я забеспокоилась — не хватит ли его удар. — Я тебя спасаю, дура!

— Спасаешь? — Дайра кокетливо захлопала длинными ресницами. — Дольшер, как бы тебе так намекнуть… Вообще-то я давно взрослая девочка и могу за себя постоять. С чего вдруг ты принялся печься о моей безопасности и добром имени? Прекрасно же знаешь, сколько у меня было любовников.

— Да начхать мне на твоих любовников! — Дольшер сорвался на опасный фальцет.

Я испуганно вжала голову в плечи. Как бы ему с сердцем плохо не стало. Кажется, он в бешенстве. И его вполне можно понять. Уже готовился дать бой до последней капли крови, а оказалось, что его сестра весь день провела в объятиях Карраяра, развлекаясь и занимаясь всякими непристойностями.

— Извините, что вмешиваюсь, — робко проговорил Карраяр, с настоящим ужасом уставившись на пылающего гневом Дольшера. — Но, быть может, вы освободите меня? Я оденусь и все вам объясню! Честное слово, я и не предполагал, что вы настолько близко к сердцу принимаете все любовные приключения своей сестры.

— Любовные приключения?! — прорычал Дольшер. Схватил Дайру за руку, подтащил к себе и сунул ей под нос записку, которую Раянир оставил в трактире. — Читай!

— «Хватит игр, — послушно забубнила та. — У нас твоя сестра, у тебя Киота. Или обмен, или Дайра умрет».

После чего поперхнулась, еще раз пробежала взглядом смятую бумажку, видимо, чтобы убедиться, что глаза ее не обманули, и тихо ахнула. Растерянно посмотрела на Карраяра, по-прежнему распятого на кровати.

— Ну развяжите меня наконец! — взмолился тот, — Дайте хоть штаны надеть.

— Развязать тебя? — Дайра нехорошо прищурилась. Подскочила к нему, воинственно сжав кулаки. — Сначала объясни, что все это значит!

— Да откуда я знаю?! — Несчастный Карраяр едва не зарыдал, — Неужели не помнишь, что мы первыми ушли, когда твоей подруге стало плохо? Отправились ко мне для продолжения приятного знакомства. Раянир остался, чтобы предупредить о нашем уходе твоего брата. Я просто не представляю, с какой стати он нацарапал этот бред! — На этом месте мой брат запнулся, перевел взгляд на меня и заключил с невольной усмешкой: — Хотя вижу, в чем-то он не ошибся. Прав был мой советник, что побег Киоты спланирован самим Дольшером.

— Это еще не все, — оборвал его Дольшер, досадливо поморщившись. — Сегодня вечером Раянир связался со мной. Сказал, что установил на Дайру ошейник. Мол, один его мысленный приказ — и ей разнесет голову. Об этом ты тоже ничего не знал?

— Клянусь! — воскликнул Карраяр с такой горячностью, что на миг я поверила ему. — Дольшер, клянусь честью, я понятия не имел о том, что замыслил Раянир. Я тогда мог думать только о твоей сестре. Уж очень она меня завела. Никогда в жизни я не пошел бы на ее похищение. Не дурак, чай, таких врагов заводить.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал Дольшер, как-то незаметно подрастеряв боевой пыл. Перевел испытующий взгляд на Дайру. — Значит, ты действительно ушла с Карраяром по доброй воле?

— Да, — кивнула она. — Братец, я решила, что Раянир предупредит вас. И потом, ты же меня знаешь. Я никогда красивого мужика не пропущу, обязательно постараюсь в постель затащить.

— Спасибо за «красивого мужика», — проворчал Карраяр. — Может, продолжим выяснение отношений в более пристойной обстановке?

Дольшер нехотя кивнул и повел бровью, предлагая Дайре освободить своего любовника.

Я хмурилась, наблюдая за этой сценой. Что-то мне не нравилось в происходящем, но причину тревоги я никак не могла сформулировать. Вроде бы все закончилось благополучно. Дайра жива и невредима, никакого ошейника на ней нет и в помине. Однако откуда тогда такое чувство, будто мы балансируем на краю пропасти и вот-вот рухнем вниз?

— Почему мне настолько не по себе? — прошептала я. — Почему Черныш видел кошмары про Дайру? А что, если нас с Дольшером заманили в ловушку? Раянир не поставил Карраяра в известность о своих планах. Он вполне мог использовать его как наживку для нас и как способ удержать Дайру подальше от брата. Тогда что получается? Нас для какой-то цели собрали всех в одной комнате. Раянир точно знал, что Дольшер кинется выручать сестру. Наверное, догадывался, что сумеет обнаружить ее месторасположение. И понимал, что я вряд ли отпущу его одного. Демоны!

Я в сердцах сплюнула на пол. Подскочила к Дольшеру, который отстраненно наблюдал за тем, как его сестра возится с шелковым шнуром, пытаясь развязать Карраяра. Отчаянно затрясла его за рукав.

— Дольшер, — прошипела я, — тебе не кажется, что нас заманили в западню?

— Кажется, — отрывисто бросил он, совершенно не удивившись моим словам. — Еще как кажется, Киота. Пора уносить отсюда ноги. И побыстрее.

Дайра как раз закончила распутывать узлы на запястьях Карраяра. Тот поспешно вскочил, целомудренно придерживая перед собой цветастую тряпку, которую прежде кинула ему девушка. Свободной рукой подхватил брюки и принялся прыгать на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину.

— Быстрее! — подстегнул его окриком Дольшер. — Уходим, и сейчас же!

С этими словами он запустил ладонь в карман и выудил оттуда целую горсть кристаллов телепортации: крупных, мягко светящихся голубоватыми отблесками. Я подалась вперед, круглыми от восхищения глазами глядя на это сокровище. Никогда прежде их не видела. Подумать только, Дольшер сейчас сжимает в руке целое состояние! Неужели департамент ограбил? Интересно, а как он будет отчитываться за пропажу такого количества кристаллов?

— Братец, почему ты так спешишь? — Дайра накинула поверх вызывающего наряда коротенький халатик. — По-моему, обсудить все можно и здесь…

Она хотела что-то добавить, но не успела. Воздух в комнате неожиданно сгустился до такого предела, что стало нечем дышать. Я рухнула на колени, чувствуя, как непонятная тяжесть давит на меня, прижимая к полу. Краем глаза заметила, что Дайра и Карраяр тоже не удержались на ногах. Один Дольшер остался стоять, хотя сильно сгорбился, будто удерживая что-то на плечах.

— Что происходит?!

Я так и не поняла, кому принадлежало испуганное восклицание, Дайре или Карраяру, успевшему натянуть штаны, но так и оставшемуся без рубашки. Или эта фраза соскользнула с моих губ?

Я с тихим полустоном-полувздохом рванула на груди и так свободную кофту, пытаясь получить хоть глоток воздуха. Что тут творится, хотелось бы знать? Мы словно мухи, попавшие в раскаленный, вязкий янтарь.

— Не могу, — вдруг прошептал Дольшер. Припал на одно колено, посерев лицом. Лишь от носа к уголкам губ пролегла кровавая дорожка переутомления. — Не могу. Этот маг слишком силен.

Я с отчаянием заметила, как аура Дольшера постепенно угасает, показывая, что он на грани истощения. Прежде она полыхала ослепительно-белым пламенем, на которое было больно смотреть. Сейчас же уменьшилась в размерах более чем вдвое, правда продолжая окутывать мужчину ровным непроницаемым коконом.

Я потянулась к своей силе, но перехватила предупреждающий взгляд Дольшера. Тот качнул головой, запрещая любые действия.

— Нет, — скорее прочитала я по губам, чем услышала, — Не стоит. Мы все равно проиграем.

Интересно, мне почудилось, или в последней фразе мелькнула фальшь? Будто Дольшер пытался убедить невидимого противника, что сдался.

Стало чуть легче дышать. Я с трудом повернулась, отыскивая взглядом Дайру и Карраяра. У наследного принца Варрия явно отсутствовали какие-либо магические способности, поэтому ему пришлось хуже всего. Он лежал головой на коленях Дайры, мелко и часто дыша, словно жестоко побитая собака. Девушка выглядела куда лучше, но по какой-то причине не торопилась прийти на помощь брату. Она будто ждала приказа или тайного знака. Или Раянир и ее опоил снадобьем, блокирующим магические способности?

— Ну же, — прошипел себе под нос Дольшер. — Покажись!

Словно в ответ на его слова дверь, ведущая из прихожей в комнату, распахнулась, и на пороге возник Раянир. Я совершенно не удивилась подобному повороту событий. Ожидаемо, очень ожидаемо. Но непонятно. С какой стати главный советник принца решил начать собственную игру за спиной своего господина?

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Раянир. Пододвинул к себе стул и сел так, чтобы держать нас всех в поле зрения. — Прошу прощения за некоторые неудобства, которые вы в настоящий момент испытываете, но тому есть определенные причины. Не советую кому-нибудь из вас сейчас колдовать. Мое заклинание выпьет из вас все силы, а остальным вновь придется пережить несколько весьма неприятных мгновений.

Дольшер зло скрипнул зубами, но промолчал. Однако на этот звук отреагировал Раянир. Он повернулся к нему со столь широкой улыбкой, что у меня зачесались кулаки врезать ему хорошенько.

— Приветствую вас, — проговорил советник, изобразив нечто вроде насмешливого поклона. — Рад видеть, уважаемый начальник магического департамента, что вы успели разыскать Киоту задолго до полуночи. И даже привели ее по нужному адресу, не дожидаясь моих указаний на этот счет.

Я удивленно хмыкнула, не совсем понимая, что все это означает. Дольшер лично заманил меня в ловушку? Да нет, чушь. Ошейника ведь на Дайре не оказалось, и потом, он так запрещал мне лезть в это дело, что в его вероломство поверить практически невозможно.

— Что ты имеешь в виду? — сипло спросил Дольшер, в свою очередь изумленно вскинув бровь. — Куда я привел Киоту?

— Ну как же. — Раянир вальяжно развалился на стуле. — Я с самого начала не верил, что вы могли сами организовать Киоте побег. «Как так? — говорил я себе. — Уважаемый начальник магического департамента никогда не пойдет против законов, которые сам же написал. Это ведь будет означать крах всей его карьеры, если о данном преступлении когда-нибудь станет известно общественности. Мало того что крах — несмываемый позор для всей семьи». Но меня грызло маленькое сомнение, что вы отнесетесь с должным рвением к поискам убежавшей универсалки. У начальника департамента столько дел и забот, что легко перепоручить расследование подчиненным, а самому заняться чем-то более приятным. Например — подготовкой к ежегодному приему в королевском дворце, который, как известно, состоится всего через шесть дней. Да мало ли. Мне нужны были гарантии, что вы отнесетесь к этому заданию со всей возможной серьезностью. Поэтому я позволил себе шалость. Написал некую записку. Шутливую, конечно.

— Ничего себе шутливую! — гневно фыркнула Дайра. — Ты угрожал, что убьешь меня!

— И что? — чуть иронично осведомился Раянир. — Если ты сама не думаешь о чувствах своего брата, о том, как он будет переживать, не застав тебя там, где оставил, то почему я должен ломать об этом голову? Для тебя постельные приключения дороже спокойствия брата. Ты так торопилась прыгнуть в постель к Карраяру, что была не в силах ждать ни одной лишней секунды. И даже не заметила, что я вывел твой мыслевизор из строя. Если бы ты сегодня решила связаться с братом и предупредить его, что у тебя все в порядке, то обязательно бы это обнаружила. Тогда ты могла бы воспользоваться мыслевизором Карраяра или заглянуть на минутку домой, чтобы оставить брату весточку. А значит, мой план пошел бы прахом. Но нет, я был уверен, что ты даже не дернешься до утра следующего дня. Знаешь почему?

— Почему? — жалобно пискнула Дайра, скуксившись.

Ага, видать, сильно ее задела резкая отповедь Раянира.

Хотя в чем-то он, несомненно, прав. Дайра иногда переходит грани приличия в поисках наслаждения. И рано или поздно это может плохо для нее закончиться.

«Уже плохо закончилось, — поправила я себя. — Причем для всех нас».

— Потому, что я слишком хорошо знаю такой тип женщин, как ты, — с нескрываемым презрением выплюнул Раянир. — Ты законченная эгоистка. Думаешь только о себе и ни о ком больше. Лишь бы поймать в свои сети очередного красавчика, а остальное — совершенно неважно.

Я отстраненно выслушала гневную тираду советника, думая совсем о другом. Только походя заметила, что, по всей видимости, когда-то у него был не очень удачный любовный опыт с такой же ветреной женщиной, как Дайра. Вот и выплескивает сейчас на несчастную давнишнюю обиду и разочарование. Но интересовало меня в данный момент не это. Я поймала Раянира на откровенной лжи. Он обманывал, говоря, что придумал записку лишь для того, чтобы поторопить Дольшера в поисках. Нет, советник был уверен, что начальник департамента помог мне бежать. Более того — узнал меня под маскирующим заклинанием. Иначе зачем ему было подливать мне в бокал отвар, блокирующий магические способности? Просто так, ради развлечения? Глупости какие.

— Ты врешь, — негромко сказала я, обрывая затянувшуюся речь Раянира, перечислявшего наихудшие черты характера Дайры.

— Что? — осекся тот и посмотрел на меня с удивлением. — В чем именно?

— Ты узнал меня сразу же, как увидел, — с вызовом произнесла я. — Иначе зачем пытался опоить экстрактом белладонника трехлепестного?

Дольшер хмыкнул, будто не ожидал от меня подобной прозорливости, но промолчал. Он вообще за весь этот разговор не произнес ни слова. Лишь внимательно слушал Раянира. Тот в свою очередь довольно кивнул:

— А ты догадливая, моя маленькая Киота. Симпатичная, но голова варит, как ни странно. Подобный тип женщин самый опасный. Серенькие мышки, которых никто и никогда не принимает всерьез. А они сидят и наблюдают. Собирают сведения, делают выводы. А что самое противное — не успеешь оглянуться, как такая серая мышка залезла тебе в сердце и уютно там расположилась на долгое время. Полагаю, Дольшер понимает, о чем я говорю.

— Я права? — чуть повысив голос, переспросила я, не отвлекаясь ни на что иное. — Ты сразу меня узнал? Сразу увидел, что я универсал?

— Настырная ты все-таки, — досадливо поморщился тот. — Да, узнал. Отвар белладонника служил гарантией, что ты не сможешь воспользоваться способностями универсала. Жаль, что тебе стало плохо от вина на голодный желудок. Если бы Дольшер не прервал наши дружеские посиделки в трактире, то на Варрий мы бы все отправились уже тогда. Ты, я и Карраяр. Дайру, так и быть, оставили бы в покое.

— А зачем тогда сейчас обманывал, придумав такую душещипательную историю? — не отставала от него я.

— Вообще-то я говорил с сарказмом. — Раянир ухмыльнулся. — Атак был совершенно серьезен, рассказывая о своей задумке. Если бы Дольшер согласился с моим ультиматумом, то я бы получил тебя. Если бы нет — то все равно получил бы, но другим способом. На самом деле я был почти уверен, что Дольшер притащит тебя сюда. Правда, удивился, что он сам нашел место, где наша прелестница Дайра развлекалась с Карраяром, но это уже мелочи. Все равно в качестве места встречи я указал бы этот дом. Видишь ли, моя маленькая Киота, мне было очень важно собрать вас всех в одном месте. Особенно тебя и твоего братца. На остальных мне как-то плевать.

— Не понял, — подал голос Карраяр. Перевернулся на коленях Дайры и посмотрел на своего советника. — Раянир, что ты имеешь в виду? Вообще-то, как мне кажется, ты несколько перегибаешь палку. Освободи нас! И немедленно! Киоту и Дольшера, так и быть, можешь оставить под заклятием.

— Что?! — возмутилась Дайра. Легонько щелкнула мужчину по лбу. — Ты о чем говоришь? Пусть освобождает всех!

— Ну ладно, ладно, — примирительно забормотал тот. — Если ты так хочешь, то пусть.

— Подкаблучник, — презрительно фыркнул Раянир, обрывая жалкий лепет своего господина. — Ты всегда был подкаблучником, Карраяр, как и твой отец. Дольшер хотя бы просто бабник, но никогда не допустит, чтобы женщина начала им вертеть по собственному разумению. А ты… Тряпка, как и король Дальрон. Тот вообще ради смазливой мордочки матери Киоты на месяц бросил государство, наплевав на все возможные проблемы и опасности этого шага.

— Что?! — Карраяр аж захлебнулся от возмущения. — Раянир, ты что, галлюциногенов объелся? Как ты смеешь так разговаривать со мной — наследным принцем?!

— Уже не принцем. — Раянир жестоко и страшно оскалился, — Сегодня утром пришла новость, что его величество король Дальрон Райтекский скончался после продолжительной болезни. Я не стал тебе об этом говорить, а твой мыслевизор уже давно был заблокирован для сообщений с Варрия. Отныне ты — король. Боюсь, правда, что на очень короткое время.

— Я ничего не понимаю, — растерянно прошептал Карраяр. — Отец… Отец умер?

— Да, — обронил Раянир. — Сдох в муках, если говорить откровенно. Видишь ли, смерть от сока волчьих ягод[22] очень, очень неприятна. Я отравил его перед нашим отъездом сюда. Знал, что придворный дуралей-лекарь все равно не разгадает симптомы и не сумеет ничего сделать. Дальрон умирал больше суток, корчась в судорогах и захлебываясь от криков. Но он это заслужил.

Я невольно опустила глаза. На Карраяра сейчас было больно смотреть: он словно уменьшился в размерах и постарел сразу на десяток лет, если не больше. Даже мне было неприятно услышать о смерти отца, которого я никогда не видела и о существовании которого узнала буквально вчера. Не понимаю! Какую игру затеял Раянир? Что ему дает смерть короля Варрия?

— Я убью тебя! — взревел Карраяр.

Дернулся было, пытаясь добраться до советника, но тут же безвольно осел на пол. Чары, которыми нас опутал Раянир, вновь сгустились, придавливая к земле, не давая вздохнуть. Минута удушающего ужаса, что на этот раз нам пришел конец, и все вернулось в прежнее состояние. Нет, двинуться лично я все так же не могла, но хотя бы перевела дыхание.

— Урок усвоен? — с сарказмом спросил Раянир. — Мое заклятие размажет вас в кровавую кашу, если вздумаете сопротивляться — неважно, магическим или любым другим способом.

— Мой отец… — На губах у Карраяра выступила кровь.

Дайра тихо охнула и отерла ее рукавом своего шелкового халата, но, по-моему, новый король Варрия даже не заметил этого. Он смотрел на Раянира с ледяной яростью и ненавистью, видимо мечтая вцепиться ему в горло.

— Мой отец, — повторил он. — Зачем ты его убил? Все равно трона тебе не видать как своих ушей. По договору с ящерицами, престол может занять только тот, в чьих жилах течет кровь Тиодера — лидера переселенцев, который некогда добился мира с аборигенами. И ты прекрасно знаешь условия этого соглашения.

Я с любопытством навострила уши. Так-так-так, а вот такие подробности в книгах по варрийской истории не упоминались. Ну, Карраяр! Чувствую, в этих так тщательно скрываемых деталях и заключается суть происходящего.

Дольшер тоже подался вперед, напряженно внимая Карраяру. Даже Дайра, почувствовав всеобщую заинтересованность, замерла, перестав гладить моего брата по голове, успокаивая его после страшного известия.

— Болтуном ты всегда был, Карраяр, болтуном и умрешь, — резюмировал Раянир, без сомнения ощутив повисший в воздухе невысказанный вопрос. — Разве из тебя получится достойный король? Сомневаюсь. Скорее, сразу же попадешь под строгий присмотр того же Вашария из межмирового совета и начнешь плясать под его дудку.

— Это не тебе решать, какой из меня получится правитель, — обиделся Карраяр. — Договор никто не вправе нарушать! Иначе разразится такая война, которой еще не знал Варрий.

— Война уже идет, — обронил Раянир. — И по твоей вине в том числе. Но речь не об этом. Для варрийского престола существует кандидатура куда лучше твоей. Или забыл, что ты далеко не единственный ребенок Дальрона?

Взгляды присутствующих немедленно скрестились на мне. Я смущенно потупилась, слегка растерявшись от такого внимания. Что за чушь городит Раянир? Из меня королева, как из нечисти священнослужитель. Или в этом и заключается его план: возвести меня на престол в качестве послушной марионетки и самому править миром за моей спиной? В таком случае, его ждет жестокое разочарование! Я буду сопротивляться подобной участи изо всех сил и до последней капли крови. Как-то не горю я желанием остаток жизни провести пусть и в золотой, но в клетке.

— Если ты намекаешь на Киоту, то смею тебя разочаровать, — осторожно начал Карраяр, подбирая каждое слово. — Она универсал, а значит, ее участь предопределена от рождения. Хочет ли сестренка того или нет, но по условиям договора Киота обязана отправиться к королю-варану, родить ему наследника, а потом умереть на ритуальном камне.

— Что?! — визгливо переспросила Дайра. Пребольно стукнула Карраяра по колену своим остреньким кулачком. — Думай, о чем говоришь! Киота — твоя сестра! Ты должен заботиться о ней и оберегать от всех опасностей. А не хладнокровно рассуждать о том, как отправишь ее на верную смерть.

— Прости, Дайра, — виновато протянул Карраяр, на всякий случай пытаясь отползти подальше от разгневанной девушки. — И ты прости, Киота. Но другого выхода нет. Видите ли, это такая традиция. Тиодер некогда заключил договор с ящерицами на очень простом условии: змея позволит чужакам жить на этой земле, даже более того — дарует одному из детей Тиодера великую магическую силу, но с одним условием: этот ребенок должен будет пожертвовать ею во благо своему народу. Если этого не произойдет, если избранный посчитает, что его жизнь куда важнее благополучия целого народа — то начнется война, кровопролитней которой еще не знал ни один из обжитых или диких миров. Мы и так слишком задержались с исполнением договора — не могли найти, кому же отошла сила, дарованная змеей. Война уже идет, но пока еще возможно ее остановить.

— Слишком задержались они, — передразнил принца Раянир. Повернулся ко мне: — А знаешь почему, Киота? Потому, что король Дальрон был таким бабником, что ни одной юбки не пропускал. Ты далеко не единственный его незаконнорожденный ребенок. Благо что твоя мать оказалась куда умнее остальных избранниц короля. Услышав про легенду и поняв, что она беременна, сразу же сбежала с Варрия, теряя тапки. Испугавшись, что ее дочь рано или поздно обнаружат и насильно потащат на заклание ящерицам, собиралась сразу после родов отдать тебя в приют. Хорошо, что тетка вмешалась, иначе твои следы навсегда затерялись бы на просторах обитаемых миров. Но твоя мать была умной женщиной. Она решила обезопасить тебя со всех возможных сторон. Во-первых, никогда с тобой не встречалась. Во-вторых, сразу же вышла замуж, сменила фамилию и даже имя, подкорректировала с помощью магии внешность и переехала обратно на Варрий, правда, не в столицу, справедливо рассудив, что уж там ее будут искать в последнюю очередь. А в-третьих, еще будучи любовницей Дальрона, воспользовалась его слабостью к женской красоте и вынюхала как можно больше про легенду. Уж не знаю, на какие ухищрения она пошла, но король в итоге даровал ей уникальный в своем роде амулет, который должен был подарить своему законнорожденному наследнику. Амулет, способный спрятать силу универсала и отвести глаза ящерицам.

— Вот как… — медленно протянула я. Надо же, не догадывалась, как дело обстояло в действительности. Всю жизнь считала, что мать предала меня, а оказывается, таким образом она пыталась сохранить мне жизнь.

— Это все равно ничего не меняет, — упрямо повторил Карраяр, на всякий случай испуганно косясь на Дайру — вдруг опять кулаком засветит. — Да, мой отец далеко не всегда поступал как честный и благородный человек и отличался повышенной любвеобильностью. Но жребий пал так, что сила универсала перешла Киоте. А значит, она должна умереть. Умереть, чтобы целый народ жил в благоденствии и благополучии. Ну до следующего поколения, конечно.

Дольшер нервно хрустнул пальцами. По его потемневшим от волнения глазам нельзя было понять, о чем он думает в настоящий момент. Неужели поддерживает моего брата в столь жестоком решении? Дольшер — политик, политик бескомпромиссный и властный, которому не привыкать делать сложный выбор. В конце концов, что значит один человек, когда на кону стоят судьбы тысяч и тысяч?

— Мы поставим тебе памятник, — несколько жалким тоном продолжил Карраяр, сморщившись так, будто собирался разрыдаться. — Мы всем ставим памятники. Твое имя окажется навечно записано в историю Варрия и будет почитаться наряду с легендарными героями и полководцами.

Я криво ухмыльнулась. Спасибо большое, но какое-то слишком слабое утешение. Затем с неожиданным подозрением посмотрела на Раянира. Интересно, если все, что он рассказал, правда и моя мать обманом или лаской получила у короля Дальрона амулет, который должен был скрыть законного наследника от ящериц, то получается, что в каждом поколении рождается не один универсал?

— Уже догадалась? — без слов понял тот. — Умничка! Я и не сомневался в тебе.

— Вы о чем сейчас? — заволновался Карраяр. — О чем она догадалась?

— И это будущий король! — Раянир возвел глаза к потолку и сокрушенно покачал головой. — Подумать только! Да я окажу народу Варрия неоценимую помощь, не позволив тебе взойти на престол.

Карраяр обиженно насупился и замолчал. Зато в разговор вступил Дольшер, который все это время внимательно слушал разглагольствования Раянира.

— Если у короля Дальрона был амулет, способный скрыть силу универсала у законного наследника, то получается, Киота — не единственная избранная в этом поколении? — спросил он, пристально наблюдая за реакцией Раянира. — Верно?

— Абсолютно. — Тот довольно ухмыльнулся, — Говорят, божество варрийцев обладает весьма странным чувством юмора и справедливости. Змея посчитала, что это будет забавно: позволить отцу выбрать, кого из своих детей отправить на смерть. Мол, в каждом поколении всегда есть кто-то более, а кто-то менее способный к управлению государством, и глупо предоставлять выбор судьбе и праву первородства. Поэтому она дала Тиодеру амулет, призванный защитить одного из его детей. И каждый последующий правитель должен был сделать поистине нелегкий выбор. Все шло нормально, пока на престол не взошел сластолюбец, способный ради минутной похоти и наслаждения порушить многовековые традиции. И тебе еще очень повезло, Карраяр, что ты не родился универсалом.

Я чуть слышно ахнула. Теперь все встало на свои места: и уникальные способности Раянира, с легкостью удерживающего столь длительное время под воздействием своих чар двух магов высшего уровня подчинения, не считая меня, и его странная игра против Дальрона и Карраяра.

— Киота, ты мне нравишься своей прозорливостью все больше и больше. — Раянир широко улыбнулся, вновь каким-то непостижимым образом угадав мои мысли. Перевел взгляд на Дольшера. — Из вас могла бы получиться неплохая пара. Жаль, очень жаль, что я не могу оставить тебя, Киота, в живых.

— Не можешь оставить, потому что сам являешься ребенком Дальрона и универсалом? — полюбопытствовала я, уже зная, каким будет ответ. — Ну да, ну да. Ящерицы не знали о моем существовании, поскольку я носила амулет. А вот тебя они чувствовали. Полагаю, поэтому и начали военные действия, убедившись, что ты не торопишься исполнить предначертанное. Так?

— Да, сестренка, — проговорил Раянир. — Именно поэтому я сразу же узнал в тебе универсала, как только увидел входящей в трактир. Никакие маскирующие заклинания не смогли бы отвести мне глаза. Полагаю, мы бы с тобой весьма поладили, встретившись при других условиях. По крайней мере, куда лучше, чем с этим олухом. — И он с нескрываемым презрением кивнул на Карраяра, который слушал нас, открыв рот от изумления.

— Так ты мой брат? — спросил он, явно не веря в столь неожиданное пополнение семьи. — Брат по отцу?

— Ну не по матери же. — Раянир фыркнул. — Карраяр, не кажись глупее, чем ты есть на самом деле. Да, наш общий папаша Дальрон и мою матушку в свое время осчастливил. Причем, как это ни смешно, я старше тебя на целый год. Родись я в законном браке — был бы наследником престола. К сожалению, моя мать оказалась не столь прозорливой и хваткой, как Тиора Дайчер. Амулет мне не достался. Пришлось начинать собственную игру. Извини, но сначала спать с королем-вараном, а потом погибнуть на ритуальном камне, зная, что тем самым дам возможность занять трон полному идиоту, который, уверен, в кратчайшие сроки приведет мою родину к разрухе, я совершенно не собираюсь.

— Спать с королем-вараном? — переспросила я, решив, что ослышалась. — Это как?

— Они двуполые, — тихо пояснил Дольшер, — Гермафродиты, другим словом. То, в каком облике они находятся, во многом определяется температурой. В жаркое время года варрийцы после сезонной линьки превращаются в самок, высиживающих яйца. В холодное время обрастают крепким чешуйчатым панцирем и в очередной раз меняют половую принадлежность. Но этим процессом можно управлять и самостоятельно. Помести варрийца в надлежащую температуру — и уже через неделю увидишь результат.

Я восхищенно прицокнула языком. Надо же! Как говорится — век живи, век учись. Даже не подозревала о столь интересной особенности варрийцев.

— А зачем вообще с вараном спать? — рискнула задать я еще один вопрос. — Да, я слышала про рождение наследника для ящериц, но это же нонсенс! Мы слишком разные виды. Все равно что пытаться скрестить корову и дракона.

— При помощи магии и надлежащих ритуалов возможно все на свете, — уклончиво ответил Дольшер. — Эксперименты, о которых ты говоришь, давно проводятся под пристальным наблюдением Королевского совета. Кстати, это государственная тайна, о которой не принято болтать.

Я горько усмехнулась. Вот оно как. Дольшер не относится к тому типу людей, которые стали бы выдавать подобные секреты недавней знакомой. Неужели он уже сделал свой выбор? Ну да, конечно, одно дело, когда за жизнь человека требуют равнозначную цену, и совсем другое, когда на чаше весов благополучие целого народа.

— Дольшер прав. — Раянир вальяжно кивнул. — Рождение ребенка от такого противоестественного союза вполне возможно. Правда, ящерицы никогда не показывали, кто или что в итоге получается. А зачем это нужно… Разные существуют мнения на данный счет. Я читал секретные донесения по этому поводу, но все они базировались на собственных домыслах, иногда — на исследовании легенд варрийцев. Кто-то утверждал, что таким образом змея навсегда связала наших два народа. Кто-то — что ребенка после рождения тоже приносят в жертву. Лично я считаю, что именно так у ящериц происходит передача трона, ведь, как известно, король-варан весьма отличается по внешнему облику от обычных ящериц.

— Спасибо за лекцию, — вежливо поблагодарила я. — Очень поучительно и познавательно!

Раянир чуть скривил уголки губ, почувствовав в моем тоне нотки холодной иронии. Задумчиво потер подбородок и выпрямился.

— На этом позвольте закончить наш вечер тайн и откровений, — весело произнес он. — Киота уходит со мной. Как ни печально об этом говорить, но варрийцы должны получить свою жертву. Всех остальных, к моему глубочайшему сожалению, я вынужден буду убить. Карраяра — чтобы занять его место наследника. Дольшера и Дайру — как ненужных и опасных свидетелей. — Раянир косо взглянул на начальника департамента и вдруг отвесил ему глубокий, почтительный поклон, — Не держи на меня зла, — сказал он. — Если бы тогда Киота не отреагировала так непредсказуемо на добавленный в вино отвар, если бы ты не увел ее из трактира — то все сложилось бы совсем иначе. Конечно, я мог бы взять с тебя клятву, но не доверяю словам. И потом, в любом случае мне нежелательно иметь столь могущественного врага. А ты, я думаю, будешь искать способ отомстить мне за смерть Киоты. Вижу, она сильно запала тебе в сердце.

Дольшер неопределенно хмыкнул и пожал плечами, не глядя в мою сторону.

— Киота, встань и подойди ко мне, — приказал тем временем Раянир. Прищелкнул пальцами, и я с удивлением обнаружила, что вновь могу двигаться. Правда, не так, как обычно, а с некоторым замедлением, будто кто-то извне строго контролировал каждый мой жест. Раянир улыбнулся и добавил с укоризненной интонацией, прочитав мои сокровенные мысли: — И не делай глупостей, дорогая! Ты еще очень, очень молодой универсал, так что даже не думай тягаться со мной! Моя сила проснулась куда раньше, поэтому со мной тебе точно не совладать.

Я растерянно посмотрела на Дольшера, молчаливо спрашивая совета. Неужели мы действительно окончательно и бесповоротно проиграли? Неужели у него в рукаве не припасено никакого козыря? О боги, как же глупо получилось!

— Иди, — чуть слышно шепнул тот. — Иди, Киота, все хорошо.

Я зло скрипнула зубами. Это называется «хорошо»? Да мы же на шаг от гибели!

Дайра негромко всхлипнула и переползла ближе к Карраяру. Обняла его, трогательно прижавшись к груди. Дольшер застыл каменным изваянием, уставившись неподвижным взглядом перед собой. Лишь Раянир искренне веселился, несомненно получая удовольствие от сложившейся ситуации.

— Киота, подойди ко мне! — уже строже прикрикнул он, когда я не исполнила его первый приказ. — Ну что ты как маленькая!

Я упрямо стиснула кулаки. Ну уж нет. Я буду кусаться, царапаться и брыкаться, если он вздумает насильно тащить меня. Но без боя я точно не сдамся!

— Вот ведь упрямица, — с неподдельным разочарованием и огорчением вздохнул Раянир. — Сама напросилась.

В следующий миг я обнаружила, что уже стою на ногах.

Непонятные чары, которые применил мой новоявленный братец, полностью перехватили контроль за моим телом. Я сопротивлялась, никогда в жизни я не сопротивлялась более отчаянно! Но все было впустую. Полагаю, никто из присутствующих в комнате не заметил на моем лице отражения ожесточенной внутренней борьбы. Лишь перед глазами все потемнело от непомерного внутреннего напряжения. Я сделала несколько шагов к Раяниру, встала справа от него.

— Умничка, — похвалил меня тот. — А теперь попрощайся со своими друзьями и нашим братом. Через минуту они переселятся в лучший из миров.

Я посмотрела на Дольшера и вздрогнула. От его неподвижного взгляда почему-то стало страшно. Будто он изо всех сил пытался мне что-то сказать безмолвно, пытался — но никак не мог.

«Чары! — вдруг вспыхнул в голове отчаянный крик. — Пусть он снимет с тебя чары подчинения!»

— Можно, я поцелую Дольшера? — жалобно попросила я Раянира, следуя мгновенному безумному плану. — Пожалуйста! Если ты позволишь — клянусь, больше с моей стороны не последует никаких глупостей!

— Ох, только слезливых мелодрам мне устраивать не надо, — досадливо поморщился он. — Ну ладно. Только быстро. Как говорится, одна нога здесь, другая там.

И непонятная сила, удерживающая мое тело в плену, дрогнула, исчезая. Я качнулась было к Дольшеру, но тот едва заметно мотнул головой. Молниеносным движением опустил к полу большой палец. Краем глаза я заметила, как напряглась при этом Дайра и плотнее прижалась к Карраяру. Вспомнила предупреждение Дольшера перед несчастливым штурмом дома. И упала на пол, сжавшись и всю свою энергию обратив в щиты.

Раянир не понял, что произошло. Он успел вскинуть бровь, и я почувствовала, как его чары вновь захлестывают мое сознание. Но завершить заклинание он не успел. Внезапно на дом обрушился вал чудовищной силы. Мир раскололся на тысячи ослепительных жалящих осколков. Мои щиты прогнулись со слышным лишь мне жалобным звоном. Какую-то долгую томительную секунду я думала, что они не выдержат, но они устояли, уберегая меня от того безумия, которое творилось в комнате. Через причудливые искажения энергетических потоков я видела, что Дольшера окутало то же защитное облако, что Дайра стоит на коленях, выставив перед собой ладони и удерживая щит сразу и для себя, и для Карраяра. Ей приходилось хуже всех, поэтому с каждым оглушительным ударом моего сердца ее защитное заклинание все слабело и слабело. А вот Раянира я при всем желании не могла разглядеть. Его погребло, раздавило под неожиданной атакой.

Закусив от волнения губу, я наблюдала за Дайрой. Боги, как она справляется?! Даже представить страшно, какое давление ей сейчас приходится выдерживать. Неужели ей хватит сил?

Минута огненного ада, другая. На исходе третьей Дайру окутывало лишь легкое зеленоватое облако, грозящее вот-вот окончательно растаять невесомой дымкой. Да и сама девушка опасно клонилась, рискуя в любой момент рухнуть на пол в глубоком обмороке. Карраяр придерживал ее за талию, помогая оставаться в вертикальном положении. Наверняка он понимал, что грозит им обоим, если Дайра отключится.

Наконец все стихло. Тишина, воцарившаяся после рева чужого смертельного заклинания небывалой мощи, показалась мне оглушительной. Особенно громко прозвучал жалобный всхлип Дайры. Она хлюпнула носом, из которого тонким ручейком текла кровь, даже не побелела — посинела, словно мертвец, и тихо осела на руки Карраяра.

С негромким хлопком я сняла щиты. Испуганно посмотрела на Дольшера. Вопреки моим ожиданиям он не бросился тотчас же на помощь сестре. Начальник департамента уже стоял перед распростертым навзничь телом Раянира, опутывая его все новыми и новыми толстыми сиреневыми нитями обездвиживающего заклинания. Странно, зачем он это делает? Неужели тот еще жив?

— Дайра? — Карраяр осторожно опустил девушку на пол и склонился над ней. Побледнел при виде крови, все еще сочащейся из ее носа, и ласково провел ладонью по лицу, убирая растрепавшиеся короткие волосы, слипшиеся от испарины. — Милая, с тобой все в порядке?

Я с приглушенным стоном поднялась на ноги. Уже в который раз за сегодняшний безумный день я выложилась до предела. И это если не принимать во внимание мои вчерашние подвиги. Подошла к Дайре и присела перед ней. Прищурилась, пытаясь понять, жива ли она, провела пальцами по ее шее, нащупывая пульс.

Прежде яркая и ровная аура девушки была разорвана в клочья. От нее сейчас остались лишь маленькие лоскутки алого цвета, которые багровели на глазах. Но Дайра еще была жива. Вне всякого сомнения — жива. Наверняка она израсходовала даже больше собственных сил, уйдя в глубокий минус. У сильных магов так бывает. Можно вложить в заклинание больше энергии, чем обладаешь. Беда только в том, что за это платишь неоправданно огромную цену. Это явление носит компенсаторный характер. И магическая, и жизненная силы в сущности своей очень похожи, поэтому при определенных условиях способны переходить друг в друга. Беда только в том, что мага из глубокого минуса вытащить безумно тяжело, практически невозможно. Без целителя высочайшей пробы явно не обойтись.

Дайра сейчас была на волосок от гибели. Я видела, чувствовала, как она уходит от нас. Неотвратимо отдаляется за черную пелену смерти. Ей еще можно помочь. Но как? У меня нет способностей к целебной магии, а без этого не обойтись. Если позвать ее неправильно, то она просто-напросто заблудится меж двух миров, превратится в не упокоенного призрака. Демоны!

Я тихо ругнулась. Дольшер, закончив возиться с Раяниром, поднял голову и посмотрел на меня. Перевел взгляд на Дайру и тут же бросился к ней. Рухнул на колени, схватил ее руку в свои и принялся отчаянно растирать уже похолодевшие пальцы.

Я не успела у него ничего спросить. Дверь внезапно распахнулась, и передо мной предстал высокий темноволосый мужчина с потрясающе черными глазами, окаймленными длинными густыми ресницами. От него веяло такой уверенностью и спокойствием, что тревога немного отпустила мое сердце. Почему-то я была уверена, что он пришел помочь. И почему-то мне казалось, что это ему удастся.

— Дольшер? — позвал незнакомец, удивленно осматриваясь на пороге. — Ты где?

Скользнул взглядом по нам, собравшимся вокруг Дайры, затем посмотрел на Раянира и прищелкнул пальцами, прибавляя к чарам Дольшера еще и свои. И только потом подошел к нам. Наклонился, всматриваясь в неподвижное лицо девушки, огорченно цокнул языком.

— Дела… — протянул он, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

Дольшер зло покосился на него, но ничего не сказал. Положил ладони на лоб сестры, сосредоточился, пытаясь хоть немного подпитать ее силой и вытащить с опасного порога.

Еще не совсем понимая, что делаю, я резко ударила его по рукам, обрывая нить уже почти сформированного заклинания.

— Киота, с ума сошла?! — грубо кинул он мне. — Не лезь! Во имя всех богов — именно сейчас не лезь. Хватит с меня…

Дольшер не закончил фразу, но я и так поняла смысл его возмущения. Мол, хватит с меня и того, что из-за тебя мы все едва не погибли, а Дайра уже почти умерла.

Незнакомец с любопытством покосился на меня, но промолчал. Лишь спрятал в уголках губ понимающую улыбку, не совсем уместную в данной ситуации. Дольшер потянулся было опять к Дайре, но я перехватила его руку, поборов мгновенный страх и смущение.

— Дольшер, ты не понимаешь, — затараторила я. — Таким образом Дайру не спасти. Твое заклинание слишком сильное. Оно лишь столкнет ее в пропасть, из которой никому не дано выбраться. Нет, так нельзя!

Глаза Дольшера потемнели от гнева, но он не успел мне что-нибудь сказать, потому что внезапно незнакомец одобрительно кивнул и проговорил:

— Она права, Дольшер. Тут не обойтись без целителя. Я имею в виду истинного, а не того, кто наспех заучил несколько регенерирующих заклинаний.

— Но что мне делать?! — почти прорычал Дольшер, от отчаяния перейдя на крик. — Вашарий, неужели ты не понимаешь?! Это же моя сестра! Я не могу просто так сидеть и наблюдать, как она уходит от меня. Это выше моих сил!

Вашарий? Я перевела взгляд на симпатичного брюнета. Неужели передо мной сейчас находится начальник одного из наиболее серьезных конкурентов магического департамента? Забавно, я всю жизнь считала, что Дольшер и Вашарий, мягко говоря, недолюбливают друг друга, а их учреждения считаются в Нерии чуть ли не враждебными друг другу. С чего вдруг он тогда помчался на помощь заклятому другу и наипервейшему сопернику?

— Враги отличаются от друзей одним очень ценным качеством, — без слов понял причины моего замешательства Вашарий. — Они не предают друг друга. Да и потом, когда речь заходит о семье, какие счеты могут быть у кузенов?

Я потрясла головой. Ну и ну. Получается, Дольшер и Вашарий — двоюродные братья? Как, оказывается, забавно устроен мир: только плюнь в кого-нибудь, так попадешь в кровного родственника твоего знакомого.

Дольшер, не вслушиваясь в наш тихий обмен репликами, склонился над неподвижным телом сестры. До опасного предела сжал ее хрупкие ладошки. Карраяр, не стесняясь слез, уже плакал. Бездумно перебирал разметавшиеся по его коленям волосы Дайры, шепча чуть слышную ласковую чушь.

Я скривилась, будто от невыносимой боли. Нет, так нельзя! Пока сюда доберется какой-нибудь мало-мальски стоящий целитель — Дайра погибнет. Если я позволю Дольшеру воспользоваться магией — то она наверняка умрет, а следовательно, он всю жизнь будет мучиться чувством вины. Возможно — даже возненавидит меня, не без причины считая виновной в произошедшем. Что же делать? Как же надоело оставаться крайней во всех этих происшествиях! Видит небо, если бы я могла обменять свою жизнь на жизнь Дайры, то тотчас же сделала бы это. Не хочу, не могу, не смею оставаться виновной в ее гибели!

«Так сделай это». — Чуть слышный шепот на самой грани восприятия.

Я нахмурилась, гадая: неужели стала жертвой слуховых галлюцинаций? Киота, ты совсем повредилась в уме?

«Сделай это, — вновь раздалось вкрадчивое в голове, доказывая, что в первый раз мне не послышалось. — Обменяй свою жизнь на жизнь Дайры».

В голосе вдруг послышались смутно знакомые интонации. Раянир впервые со времени, прошедшего после его пленения, пошевелился. Открыл глаза, глядя прямо на меня.

«Я не обману, Киота. — Судорожное бормотание в голове. — Клянусь честью! Атака Вашария сильно потрепала меня, но недостаточно, чтобы я полностью лишился своих способностей. В конце концов, он всего лишь маг высшего уровня подчинения, а я — универсал, полностью состоявшийся и освоившийся в своих новых возможностях. Тебе до моего уровня еще расти и расти, вероятно — не одно десятилетие».

«И что ты предлагаешь? — настороженно протянула я. — Освободить тебя? Чтобы ты тотчас же убил всех, а меня забрал на Варрий?»

«Глупышка. — Невеселый смех. — Я уже не смогу никого убить. Недостаточно сил. Да и не буду я больше рисковать. Дайру — да, вытащу. Я уже нащупал ее сознание на переходе. Если ты поможешь мне, я выдерну ее оттуда. Нет — через неполную минуту она станет недосягаемой и для меня».

«Если я соглашусь, то что дальше? — недоверчиво спросила я. — Где гарантии, что ты действительно спасешь Дайру и не тронешь остальных?»

«Гарантии?! — Раянир аж поперхнулся от возмущения. — Ты что, совершенно не слышишь, что я тебе говорю? У меня не хватит сил для убийства всех. Дольшера, предположим, я отправлю на тот свет. Вашария — вряд ли. Да и потом, не уверен, что он явился сюда в одиночку. Киота, говорю в последний раз: я выдерну Дайру с грани перехода. Построю туннель для нас двоих на Варрий. Если я подарю тебя ящерицам — они поддержат мою кандидатуру на престол. Карраяр окажется в пролете. А остальное не столь уж важно. Королевский совет никогда не объявит войну другому миру ради мести отдельного человека. Если бы у тебя было достойное происхождение и связи, то имелся бы определенный риск. Но не в данной ситуации. Ты байстрючка. На нежные чувства к тебе Дольшера все наплюют. И потом, я не уверен, что он все еще испытывает их к тебе. Посмотри, как он переживает из-за Дайры. Любовниц может быть много, сестра только одна».

После яростной тирады Раянир замолчал. Молчала и я, искоса наблюдая за Дольшером. Он выглядел сейчас таким потерянным, таким растерянным и испуганным… Раянир прав. Если бы Дольшер заранее знал, чем завершится его попытка помочь мне, наверняка не пошевелил бы и пальцем.

«Выбирай, Киота. — Вкрадчивый шепот. — Ты и Дайра. Ты и народ целого мира. Не слишком ли большая цена за одну жизнь?»

Вашарий, по-моему, почувствовал неладное. Он обернулся ко мне, недоуменно нахмурив брови, собрался было что-то спросить, но не успел. Я оборвала заклинания, удерживающие Раянира. Одним взмахом руки освободила его. Сразу же щеки Дайры порозовели, а дыхание выровнялось. Аура на глазах затягивала прорехи, набирая прежнее ровное свечение.

— Киота! — Дольшер вскинулся, без проблем поняв, что значат эти изменения. — Не смей!

Поздно. Раянир уже стоял на ногах, любезно протягивая мне руку. А около него клубился черным дымом провал между пространствами.

— Прости, — выдохнула я, пятясь от Дольшера. — Прости. И хоть иногда вспоминай меня. Пожалуйста.

И я шагнула в зев телепорта, не дожидаясь его ответа. Не сейчас. Не хочу. Слишком больно.

Часть третья

Священная змея Варрия

Переход дался мне легко. Мгновенное головокружение — и мы уже стояли на выжженной безжалостным солнцем равнине. Там, в Нерии, стояла поздняя ночь, здесь же царил день. Солнце застыло в зените, поливая потрескавшуюся от длительной засухи землю прямыми, отвесными лучами. Было такое чувство, будто я с размаха угодила в раскаленное пекло. Легкая кофта моментально напиталась потом, волосы прилипли ко лбу, горло превратилось в наждак.

— Жара. — Раянир запрокинул лицо к пронзительно-синему небу. — Как всегда в это время года на Варрии. Как же хорошо! Я скучал по родине.

Я промолчала. По вполне понятным причинам я не разделяла восторга брата. Хотелось с головой окунуться в какой-нибудь прохладный источник и не вылезать оттуда до самой ночи, а возможно — и вообще никогда.

— Пойдем, Киота. — Раянир рванул рубаху, расстегивая пуговицы. Провел рукой по светлым волосам, убирая их со лба, — Нам до ночи надлежит добраться до священной рощи змеи. К сожалению, ее владения защищены от пространственной магии, поэтому я выкинул нас как можно ближе от них. Если закат застанет нас на этой равнине — мы погибнем. Очень мучительной и долгой смертью, уж поверь на слово.

Я вздохнула. С настоящим ужасом посмотрела на далекий край леса, видневшегося у горизонта. О небо, соглашаясь на предложение Раянира, я даже не представляла, что это потребует от меня таких жертв. Иначе хотя бы оделась более подходящим образом для длительного похода. Но что поделать, придется идти.

Уже спустя полчаса светлая кофта из легкой материи побурела от пота. Мы шли, и шли, и шли под палящим маревом полдня чужого мира. От каждого нашего шага в воздух поднималась пыль, которая серым налетом оседала на лице и руках. Я устала вытирать пот. Хотелось пить. Даже не так — я страдала от безумной жажды. Язык превратился в огромную терку, которая не умещалась во рту. Губы моментально потрескались от жары, и из корочек принялась сочиться кровь. В голове гудело от зноя. Воды! Хоть глоточек! Хоть капельку! Иначе я умру прямо здесь, не добравшись до короля-варана.

Энергетический щит, без сомнения, решил бы все мои проблемы, непроницаемой стеной оградив меня от солнца и создав вокруг комфортную температуру. Но силы восстанавливались слишком медленно, поэтому я осмелилась лишь на легчайшую дымку вокруг себя. Надеюсь, хотя бы от ожогов она меня убережет. Раянир тоже не торопился шиковать, окружив себя коконом только чуть-чуть плотнее моего. Наверное, тоже копил силы, изрядно поистраченные на Нерии. Иногда он протягивал мне флягу, в которой плескалась драгоценная вода. Да и то не настоящая, а преобразованная из пыли, то есть почти не утоляющая жажду. Но все лучше, чем ничего.

Минуты сливались в один нескончаемый кошмар. Солнце словно застыло в зените, издеваясь над нами и не думая клониться к закату. Ни дуновения ветерка, ни стрекота цикады под ухом. Равнина словно вымерла. Только два упрямца медленно продвигались к такому далекому и вожделенному лесу.

Наконец я не выдержала. Упала на колени посреди этого безнадежного нескончаемого ада. Не могу сделать и шага. Такое чувство, будто мы идем целую вечность, а стена леса не придвинулась и на метр.

— Киота? — Раянир по инерции преодолел еще несколько шагов, затем, поняв, что я больше не следую за ним, обернулся. — Чего расселась? Идем!

— Не могу, — прошептала я, пытаясь не раскашляться от навязчивого першения в горле. Пыль высохшей равнины забивалась в нос, мешала дышать.

— Надо, Киота. — Раянир с тревогой посмотрел на небо, будто видел там нечто, недоступное мне. — Солнце сядет уже через несколько часов. До этого времени необходимо добраться до леса. Иначе мы умрем.

— Ты что, не слышишь?! — заорала я из последних оставшихся сил. Зло стукнула кулаком по земле, поднимая в воздух новые порции пыли. — Я не могу больше идти! В любом случае я погибну. Так лучше умереть здесь, чем издеваться над собой, бредя через это пекло.

— Лучше умереть здесь? — с непонятной интонацией переспросил Раянир. Подошел ближе и замер надо мной с жестокой ухмылкой. — Киота, ты не понимаешь, о чем говоришь. Как только последний луч солнца скроется за горизонтом, из земли полезут тысячи и тысячи даралинов[23] — пылевых бескрылых жуков. Они проникнут в твое тело через мельчайшие отверстия и начнут пожирать тебя изнутри. Медленно, очень медленно. И поверь, ты до последнего будешь чувствовать боль, поскольку до жизненно важных органов они доберутся в последнюю очередь. Сможешь держать щиты против них несколько часов? Сомневаюсь, учитывая, как ты выложилась только что. Утро ты уже встретишь в качестве симпатичного скелета, обглоданного до белоснежного состояния.

Я передернула плечами от омерзения, когда во всех красках представила столь нелепую и отвратительную смерть. С трудом поднялась на ноги, демонстративно не обратив внимания на протянутую руку Раянира. Ну уж нет, я никогда не унижусь до того, чтобы принять от него помощь. И пошла дальше, стиснув зубы.

Шаг. Еще один. Взгляду не за что уцепиться на бескрайней унылой равнине, поэтому кажется, что мы стоим на месте. Все мысли — лишь о воде. Нет, точнее, не так. В голове нет вообще ни одной мысли. Лишь навязчивая картинка текущей реки перед глазами.

— Не успеваем.

Я не сразу поняла, что эта фраза принадлежит Раяниру. Он остановился, задумчиво глядя то на небо, все так же ослепительно-голубое, то на лес, за все это время приблизившийся лишь незначительно.

— Не успеваем, — повторил Раянир, видя, что я смотрю на него с тупым удивлением. — Надо найти убежище на ночь. Желательно — повыше от земли, чтобы жуки не забрались. Они не способны подниматься по вертикальным поверхностям. До леса мы сегодня все равно не доберемся, даже если будем бежать. Стемнеет меньше чем через час.

— Как это? — Я запрокинула голову к жгучему солнцу, за все это время ни на миллиметр не склонившемуся к закату. — Что-то не похоже.

— Ты никогда не была на Варрии, — кратко объяснил Раянир. — Ночь тут наступает более чем внезапно. Надо искать место, где мы сумеем переночевать.

Я слабо хихикнула. Обвела взглядом плоскую, как блюдце, равнину. Надо искать убежище? Отлично, но где? Тут нет ни намека на деревце или холм. Когда жуки выберутся из земли, то получат нас со всеми потрохами. Наверное, из нас выйдет неплохой поздний ужин.

— Ничего смешного! — строго осадил меня Раянир. Нахмурился, мучительно раздумывая над сложившейся ситуацией. — Что же, что же делать?

— Ты же универсал, — напомнила я, садясь прямо на раскаленную землю, — По твоим словам, вполне сложившийся и освоившийся. Даже Дольшера умудрился обвести вокруг пальца, не говоря уж о том, как долго дурил всех на Варрии. Придумай что-нибудь. В конце концов, создай еще один телепорт и вытащи нас в более безопасное место. Или сотвори непроницаемый щит на всю ночь. Неужели столь невыполнимая задача для такого великого мага, как ты?

— Очень смешно, — огрызнулся Раянир, услышав в моем тоне издевку. — Киота, тебе ли не знать, что любому универсалу нужно время для пополнения запаса сил? Да, мы восстанавливаемся быстрее магов даже высшего уровня подчинения, но все же… А я слишком выложился из-за этого проклятого Дольшера и не менее проклятого Вашария. Кто бы мог подумать, что они сумеют найти общий язык!

Я промолчала. Произошедшее в доме на окраине Нерия сейчас казалось таким далеким, будто случилось в прошлой жизни, а не несколько часов назад. Словно я уже вечность бреду по этой равнине, неумолимо приближаясь к своей смерти.

— Киота, мне не справиться без тебя! — подстегнул меня окриком Раянир, заметив, что я ушла в прострацию, — Думай! Солнце уже пошло на убыль. Значит, закат не за горами.

Я невольно посмотрела на небо. Действительно, за время нашего короткого разговора солнце как-то незаметно проделало больше половины пути к горизонту. Оно не опускалось, а буквально падало за край земли, вытягивая длинные тени от наших фигур. Больше на равнине все равно не было ничего высокого, кроме длинных стеблей высохшего ковыля.

Ковыль. Я скользнула задумчивым взглядом по острым верхушкам травы. Раянир сказал, что жуки не могут забираться по вертикальным поверхностям. А это значит, что нам надо приподняться над землей буквально на несколько сантиметров, чтобы они нас не достали. Левитирующее заклинание отметаем сразу — оно выпивает слишком много сил. И что тогда нам остается?

— Все пропало! — Раянир опустился на корточки и судорожно схватился за голову.

Солнце уже касалось лучами горизонта. Еще минута-другая — и оно окончательно скроется. Я вздрогнула, ощутив странное дрожание под ногами. Неужели даралины уже рвутся наружу, предчувствуя сытный ужин?

— Все пропало, — горестно повторил Раянир, глядя отсутствующим взглядом перед собой. — Все зря. Убийство Дальрона, покушение на Карраяра. Стоило ли так рисковать, если суждено окончить свои дни столь жутким образом?

Наверное, он ожидал от меня каких-нибудь слов утешения или поддержки. Но мне было не до того. Я наблюдала, как стелется над рассохшейся равниной ковыль, повинуясь почти незаметному дуновению ветра. Стелется — но не касается ее поверхности.

— Скажи, тут бывают сильные ветры? — спросила я, следуя секундному озарению. — Ночью, к примеру?

— Нет, почти никогда. В окрестностях столицы — да, каждое утро и вечер, но не здесь, — ответил Раянир. Встрепенулся, обернувшись ко мне: — Ты что-нибудь придумала? Говори быстрее!

— Будем надеяться, нам повезет и сегодня не случится урагана, — уклончиво проговорила я. — Смотри, видишь ковыль? Его тут достаточно много. Если сплести верхушки паутиной, если придать ему стойкости при помощи магии, то он выдержит нас. И мы без проблем проведем ночь.

— А ты уверена, что у нас получится? — недоверчиво переспросил Раянир, с явным сомнением разглядывая ближайший тоненький стебелек. — На это потребуется много сил, которых нет ни у меня, ни тем более у тебя.

— Не уверена, но попытаться стоит. — Я пожала плечами. — В конце концов, чем мы рискуем? Попадем к жукам несколькими часами позже — и то благо. Стабилизирующее заклинание считается одним из наиболее простых и менее всего потребляет энергию. Если мы объединим наши силы, то сможем дотянуть до рассвета.

Солнце уже почти село. Красные лучи багрянцем ложились на щеки Раянира, подчеркивая темные мешки под его глазами. Он сомневался недолго — но за это время раскаленный шар успел опуститься за линию горизонта почти на четверть.

— За работу, — сухо приказал Раянир. — Рискнем. Ты права, мы все равно ничего не теряем.

Тотчас же ближайшие верхушки ковыля оказались связанными тончайшей прочной нитью. Мы больше не отвлекались на разговоры, выполняя каждый свою часть работы. Я сплетала нити паутины в одно целое, бережно привязывая ее к траве. Раянир подпитывал заклинанием стебли, делая их крепкими и устойчивыми.

Мы играли наперегонки с солнцем. Оно падало, стремительно падало, словно отыгрываясь за день неподвижного висения в зените. Счет шел даже не на минуты — на секунды. Земля под ногами дрожала все ощутимее и ощутимее. Я то и дело испуганно косилась вниз, гадая, не ползет ли по мне какая-нибудь отвратительная зубастая гадость. Поэтому, когда Раянир неожиданно положил мне руку на плечо, с трудом сдержала испуганный вскрик.

— Достаточно, Киота, — проговорил он, кивая на толстый белый ковер, зависший в неподвижности над землей. — Лучше мы все равно не сделаем. Чем больше площадь — тем больше сил потратим на стабилизацию. Так что придется ночью спать в обнимку. Оно и к лучшему. Когда солнце зайдет, сразу же станет холодно. Очень и очень холодно.

Я уныло вздохнула. Час от часу не легче. Что-то моя историческая родина мне нравится все меньше и меньше. Днем тут от жары погибаешь, а ночью, получается, в ледышку превращаешься. Это если не учитывать разных тварей, скрывающихся под покровом темноты. Ладно, надеюсь, хищников тут не водится, потому как наш смехотворный полог от них точно не спасет.

— Хищников здесь нет, — в очередной раз прочитал мои мысли Раянир. — С даралинами никто не уживается, уж поверь на слово.

— Ты телепат? — скорее по необходимости изобразила я удивление.

— Все универсалы телепаты. — Раянир невесело хмыкнул. — Поверь, в личной жизни данное обстоятельство создает огромные проблемы и трудности. Наверняка ты уже ощутила это на своей шкуре.

Я вспомнила свои мгновенные озарения и промолчала. В чем-то Раянир был прав. Лично я не желала бы знать все до мельчайших подробностей, что думает обо мне мой возлюбленный. Правда, вот ведь незадача: возлюбленного у меня нет, и вряд ли я успею им обзавестись до смерти, которая уже дышит в затылок.

— Забирайся. — Раянир подал мне руку, сам первым осторожно присев на невысокий белый полог, лениво покачивающийся над землей. — И поторопись. Солнце вот-вот сядет.

Я запрокинула голову к быстро темнеющим небесам. Лишь тускло багровел закат, но и он почти отгорел. Под подошвами легких ботинок земля угрожающе вибрировала, грозясь в любой момент выродить полчища ненасытных тварей. И сама залезла на наше поспешно сотворенное покрывало, в очередной раз проигнорировав предложенную помощь.

Раянир обиженно хмыкнул, но не успел ничего сказать. Последний луч солнца ласково мазнул его по щеке и пропал. Моментально воцарилась ночь. Я никогда прежде не видела, чтобы тьма так быстро захватывала землю. Будто кто-то из богов опрокинул банку густых чернил. Сразу же стало холодно. Даже не так — от резкой перемены температуры бросило в дрожь. Только что мы изнывали от жары, а через секунду воздух остыл настолько, что дыхание белесым облачком принялось оседать на одежду.

Я съежилась на покрывале, пытаясь минимизировать потерю тепла. Даже не верилось, что только что я не знала, куда деваться от зноя. Но было еще кое-что. Слабое шуршание. Звук раздвигаемой земли. Чавканье множества челюстей.

— Полюбуйся, Киота. — Раянир кинул вниз маленький огонек. — Посмотри, что нас ждало, если бы не твоя идея.

Я содрогнулась от омерзения. Равнина превратилась в один живой шевелящийся ковер. Сотни, нет, тысячи крохотных белых членистых телец покрывали ее сплошным покрывалом. Свет созданного заклинания озарил черные жвалы, редуцированные глаза, крепкий хитинный покров этих созданий. Чувствуя тепло наших тел, биение наших сердец, они копошились под тонкими нитями спасительных чар, пытались взобраться по стеблям ковыля, но каждый раз терпели неудачу, падая навзничь на пушистую пыль.

— Красавцы, правда? — Раянир щелчком пальцев потушил созданный шар, милостиво скрывая от меня неприглядную картину. — Отдыхай, Киота. Я посторожу ночью. Главное, не перекрыть канал подпитки нашего заклинания, иначе мы погибнем.

Легко сказать — спи. По всей видимости, наступила последняя моя ночь на свободе. Я лежала на спине и смотрела на огромные льдистые звезды, равнодушно подмигивающие мне с неба. Холод почти не досаждал мне, стоило только вспомнить, что уже завтра я попаду в крепкие объятия ящерицы. Фу, какая мерзость! Стоит только подумать — как сразу же пробирает дрожь отвращения. Быть может, лучше кинуться вниз, в скопище белых жуков, чтобы они пожрали меня заживо? Все лучше, чем спать с какой-то гадостью.

— Не мудри, Киота, — сонно отозвался Раянир в ответ на мои мысли. — Поверь, смерть от даралинов считается одной из наиболее мучительных и долгих в обжитых, да и, пожалуй, в диких мирах. Конечно, король-варан — тот еще подарок. Но ты зажмурься и представь, что тебя ласкает Дольшер.

Дольшер. Я криво ухмыльнулась. Что-то не спешит он мне на помощь, хотя мог бы постараться. Но с другой стороны — не слишком ли много я от него требую? Почему он должен спасать меня, зная, что, вполне возможно, это послужит началом кровопролитной войны. В конце концов, мы знакомы всего несколько дней, а я уже успела принести ему одни проблемы.

— Спи, Киота, — любезно предложил Раянир, переворачиваясь на живот и внимательно наблюдая за даралинами, копошащимися под нами. — Спи. Завтра нам предстоит долгий день. Уже через четыре часа нам вставать. Ночи в это время года на Варрии короткие. Но оно и к лучшему в нашей нынешней ситуации.

Я свернулась в клубок, подложив под голову руку. Закрыла глаза, вновь и вновь прокручивая перед мысленным взором события последних дней. Чаще всего, конечно, обращалась думами к Дольшеру. Жаль, очень жаль, если он так просто кинет меня в беде. Однако мне уже не привыкать к предательству.

Казалось, что я лишь на миг забылась коротким беспокойным сном, стуча зубами от холода, когда Раянир толкнул меня в бок.

— Солнце вот-вот взойдет, — пояснил он, когда я недоуменно заозиралась, силясь понять, с чего вдруг меня разбудили, если вокруг еще царит непроглядная ночь. — Киота, это зрелище нельзя пропустить, уж поверь.

Я так замерзла, что ноги и руки не слушались меня. Я с трудом села, обхватив колени и пытаясь хоть немного согреться. Губы мелко-мелко дрожали, пальцы покалывало от укусов холода. Как бы не отморозить их.

Конечно, наше заклинание защищало нас от мороза, но все же недостаточно. От белого полога, повисшего на вершинах ковыля, веяло чуть уловимым теплом, которое, однако, никак не могло меня согреть. Я громко застучала зубами. Принялась ожесточенно растирать себе плечи, едва не порвав кофту. Ну где это солнце? Честное слово, я уже соскучилась по той жаре, от которой изнывала днем.

Раянир словно не замечал холода, царившего вокруг. Он сидел неподвижно, уставившись куда-то вдаль. В посеревшем сумраке я видела, как на его губах блуждает легкая мечтательная улыбка. Сейчас он выглядел как никогда ранее красивым и невинным. Беда только в том, что я знаю, насколько жестоким и двуличным типом является мой брат.

— Я не жестокий, я прагматичный, — негромко поправил меня Раянир. — Правда, Киота, если бы у меня был выбор, кого отдать ящерицам, я бы и пальцем тебя не тронул. Ты нравишься мне. Действительно нравишься. Пожалуй, именно о такой сестре я и мечтал всю жизнь: умная, самостоятельная, не болтливая, наблюдательная. Не то что этот пижон Карраяр, который обладает поистине уникальной способностью моментально растрепать всему свету то, что поведаешь ему по секрету. Если бы судьба наделила не тебя, а его даром универсала, я бы возблагодарил небо, без малейшего сожаления отправив братца к ящерицам. Но нет, боги распорядились так, что лишь ты и я обладаем этим уникальным даром. Так что выбор оказался очевиден и печален для меня.

— Как тебе удалось скрыть свой дар от окружающих? — полюбопытствовала я, желая хоть как-то убить время, оставшееся до восхода солнца. — Насколько я поняла, универсалов не очень-то приветствуют во всех мирах. Неужели твое рождение оказалось совершенно незамеченным?

— Моя мать была простой деревенской девушкой, — пояснил Раянир, криво ухмыляясь. — Уж не знаю, каким ветром Дальрона занесло в маленькое горное селение, но факт остается фактом. Возможно, развлекался охотой на шилохвоста[24], который, как известно, предпочитает селиться на вершинах скал, да по дороге заглянул к нам. Никаких магов в нашей деревне никогда не было и в помине, поэтому никто не доложил куда надо о рождении ребенка с удивительными способностями. Конечно, рано или поздно пошли бы неминуемые слухи. Но…

Тут он помрачнел. До побелевших костяшек сжал кулаки, сморщился, как от невыносимой боли. Я не торопила его, с некоторым недоумением наблюдая за его реакцией.

— Дольшер наверняка рассказывал тебе, что универсалов обычно убивают сразу же после обнаружения, даже если речь идет о младенце, — наконец с трудом выдавил из себя Раянир. — И, возможно, даже объяснял почему. Мол, ребенок не справится со столь могучим даром, поэтому натворит огромных бед, пока научится управлять им. И Дольшер прав: именно так и надо поступать. Я… Я уничтожил свою родную деревню. Испепелил ее, когда мне исполнился всего год. В живых осталась лишь мать, но она, по-моему, после произошедшего повредилась в уме. Нет, она заботилась обо мне по мере сил, но это проявлялось в весьма странной форме. Мать не стала ждать, когда из соседней деревни придет помощь. Она забрала меня в горы. Мы жили в пещере. Мать собирала коренья, я, наверное, лет с двух уже мог добывать птиц и разнообразную дичь при помощи магии. Периодически, конечно, случались разные инциденты, но уже не столь разрушительные. И они влияли на мою мать далеко не лучшим образом. Сколько себя помню, она постоянно твердила о том, что я сын божества, который однажды снизошел до ее ласк и подарил ей сына. Когда мне исполнилось десять, мать окончательно сошла с ума. Однажды она уверовала, что ей надо сжечь себя, чтобы воссоединиться со случайным любовником на небесах, где он, вне всякого сомнения, восседает на престоле. Я… Я не успел остановить ее. Она сгорела на моих глазах на собственноручно возведенном костре. И я остался совершенно один. Еще несколько лет жил в горах, осваиваясь со своими возможностями и способностями. Потом решил найти отца. С даром универсала это не составило особых проблем. Я переселился в столицу, достаточно быстро вошел в ближайшее окружение принца Карраяра и стал его доверенным советником. Изучал летописи, пытаясь понять, откуда взялся мой пугающий, смертоносный дар. Остальное ты знаешь.

— Почему ты так уверен, что больше никто из детей Дальрона не является универсалом? — спросила я. — Как я поняла, он отличался патологической любовью к женскому полу. Неужели ты разыскал всех его отпрысков?

— Да. — Раянир кивнул. — Это было не так уж и сложно. Его любовницы обычно предпочитали остаться при дворе, не без основания рассчитывая получить определенные привилегии и почести. Только твоя мать оказалась умнее этих глупых куриц. Я потратил без малого десять лет, чтобы найти ее, поскольку знал, что должен быть еще один универсал. Уже боялся, что Тиора слишком хорошо запрятала свои следы и мне придется самому идти на заклание к ящерицам. Но на днях удача улыбнулась мне. Сначала я узнал, что ниточка ведет к Нерию, потом, когда мы с Карраяром были уже здесь, почувствовал всплеск энергии, знаменующий пробуждение твоих сил. Видишь ли, универсалы чрезвычайно редки, и мы всегда понимаем, если где-нибудь родился наш собрат.

— Надеюсь, моя мать не пострадала в результате твоих поисков? — с внезапным подозрением поинтересовалась я. — Ты ей ничего не сделал?

— Нет. — Раянир пожал плечами. — Она, конечно, пыталась сопротивляться, но быстро потерпела сокрушительное поражение. Простенькое заклинание без особых проблем развязало ей язык. А затем я заставил ее забыть о нашей встрече, чтобы она не потревожила тебя раньше времени.

— А что насчет покушений? — не отставала от него я. — Это ты напустил на меня убийц?

— Убийц? — Раянир нахмурился, — Киота, о чем ты? С какой стати мне тебя убивать? Напротив, я сделал бы все, чтобы защитить тебя от опасности.

Я нахмурилась. А кто же тогда преследовал меня? Взорвал трактир, натравил призрака с карающим мечом… Этот некто явно был родом с Варрия. Но кто именно? И почему покушения начались еще до того, как мой дар универсала дал о себе знать?

— Ничего не понимаю, — растерянно прошептала я. — Но ведь меня действительно пытались уничтожить. Кто и зачем?

Раянир хотел мне что-то сказать, даже открыл рот, но не успел. Неожиданно он осекся и приподнял палец, призывая меня к вниманию. Я насторожилась, испуганно зыркнула глазами вниз, ожидая увидеть, как полчища голодных жуков спешат полакомиться нашими внутренностями. Мало ли, вдруг за ночь научились карабкаться вверх. Но тут мне на лицо лег розовый отблеск рассвета. Я подняла взгляд и онемела от восхищения.

Огромное багрово-красное солнце поднималось из-за горизонта. Пылающий шар цеплялся низкими лучами за траву, будто не желая начинать свое долгое путешествие по небу. Все вокруг было цвета алой свежей крови. Это было красиво, очень красиво и одновременно почему-то страшно.

Я посмотрела вниз. Земля под нашим магическим укрытием уже была пуста, словно мне почудилось недавнее нашествие даралинов и только что под нами не шевелилась равнина, вскипая тысячами и тысячами белых толстых телец.

— Пойдем. — Раянир первым спрыгнул с нашего невысокого пристанища. — Уже через пару минут опять нельзя будет вздохнуть от жары. Поторопимся. Я не уверен, что сумею выдержать еще одну ночь без сна, а тебя на карауле вряд ли рискну оставить. Мало ли, вдруг решишь избавиться от брата самым радикальным способом, столкнув его на корм жукам.

Предположение Раянира больно царапнуло мое сердце. Неужели он действительно считает, что я способна на такой жестокий поступок? Хотя… Ведь если он погибнет, то и к ящерицам уже никто меня не потащит. Наверное. Если, конечно, я найду способ выбраться с равнины в одиночку.

«И если тебя не отдаст на заклание другой твой брат или Дольшер», — завершила я неприятную мысль, которая уже давно грызла меня.

Опять долгий мучительный переход. Уже через час я была готова молить небеса о том холоде, который царил ночью. От голода в животе все уже давным-давно свернулось в тугую спираль. Хотя при такой жаре о еде я думала в последнюю очередь.

Меня шатало из стороны в сторону. Я шла из последних сил, ничего не видя перед собой от черной пелены усталости. Поэтому, когда спустя вечность раздался негромкий голос Раянира, не сразу поняла, о чем он говорит.

— Пришли. — Раянир рухнул на колени, обмахивая потное лицо ладонями. — Хвала всем богам, пришли наконец-то!

Я не сразу поняла, о чем он, и шагнула дальше. Осознав, что за мной никто не следует, недоуменно оглянулась. В голове не было ни одной мысли. Лишь гулкая звенящая тишина.

— Садись, Киота, — любезно предложил Раянир, вальяжно разваливаясь на потрескавшейся от зноя земле. — Теперь будем ждать, когда служители змеи снизойдут до нас.

Я послушно опустилась на высохшую траву. Посмотрела в ту сторону, откуда мы пришли, и невольно нахмурилась. На миг мне почудилось, будто на самом крае горизонта показались несколько тяжело бредущих людей. Но стоило мне только моргнуть — как наваждение растаяло в неверных колеблющихся струях зноя, исходящих от земли.

Раянир взглянул туда же, куда и я. Никого не увидев, довольно усмехнулся. А я растянулась под палящим солнцем, пытаясь рукавами просторной кофты хоть немного прикрыть голову от безжалостных отвесных лучей. Киота, как бы тебя тепловой удар не хватил. По такой жаре чего только не привидится.

Потянулось тяжкое время ожидания. Никто не спешил к нам навстречу с объятиями нараспашку. Близкая тень раскидистой рощи манила к себе, обещая долгожданную прохладу и спокойствие. Но нет, Раянир оставался на месте, не делая даже шага к столь вожделенной цели.

— Если мы подойдем ближе, нас убьют, не спрашивая о причинах визита, — пояснил он, переворачиваясь на спину и загораживаясь ладонью от солнца. — Жди, Киота. Змея знает, когда послать за нами. Возможно, нам придется ждать несколько дней, если не недель, пока она не снизойдет до аудиенции.

Я устало вздохнула. Несколько дней! Да я умру куда раньше без еды. Благо что пару глотков воды Раянир мне периодически позволяет. Нет, чушь, мне не продержаться так долго на этой иссушенной жарой равнине. Быть может, оно и к лучшему. Уж лучше умереть так, чем на ритуальном камне.

По закону подлости, стоило мне так подумать, как от чернильной тени рощи отлепилось несколько фигур. Они шли медленно, неуклюже переставляя задние лапы и пытаясь держать равновесие длинным чешуйчатым хвостом. Истинные варрийцы. Они намного быстрее передвигаются на четырех лапах, но в особо торжественных случаях предпочитают прямохождение, видимо пытаясь доказать, что находятся куда ближе к человеку по эволюционной лестнице, чем принято полагать.

— А вот и привратники пожаловали. — Раянир сел и смахнул со лба крупные прозрачные капли пота, — Хорошо. Мы ждали меньше часа. Значит, они понимают, что дело исключительной важности.

Я нехотя приняла вертикальное положение. Интересно, с чем пожаловали эти привратники? Вот было бы здорово, если бы они выгнали нас прочь, сказав, что змея не желает видеть никого постороннего.

К сожалению, моим ожиданиям не суждено было сбыться. Ящерицы неспешно подковыляли к нам, как-то нелепо согнули длинные задние ноги, едва не пропахав носом землю. Наверное, это должно было у них означать почтительный поклон. После чего оперлись на длинный хвост и сели, миролюбиво скрестив на груди маленькие лапки.

— С чем пожаловали вы, чужестранцы? — пророкотала ближайшая к нам ящерица с темно-красным ошейником. — Или вы не знаете, что покой священной змеи надлежит нарушать лишь в исключительных случаях?

— Знаем, знаем. — Раянир досадливо отмахнулся. — Разуйте глаза. Я привел к вам универсала. Плату за следующие несколько десятилетий пользования вашей землей. По-моему, более чем достойный повод, не так ли?

Ящерица степенно посмотрела на меня черными бусинками глаз. На миг мне показалось, будто она переворошила всю мою душу, изучила самые потаенные воспоминания и мечтания. После чего вновь обратила свой немигающий взгляд на Раянира.

— Я вижу двух универсалов. — Удивительно, но я услышала в голосе ящерицы иронию. — Кого именно следует представить королю-варану? Вы разного пола, соответственно и он в зависимости от вашего ответа предстанет перед вами в разном облике.

— Неужели непонятно? — Раянир раздраженно фыркнул и кивком указал на меня. — Вот ваша жертва. Вот мать вашего будущего наследника. Сами решайте, как должен выглядеть король.

— Мать нашего будущего наследника? — Ящерица ощерила пасть в зубастом оскале. На миг мне показалось, будто она от души потешается над нами. — Хорошо, я передам ваши слова. Ждите. — Она неожиданно обернулась ко мне, — Вы ничего не желаете добавить к словам своего спутника?

— Мне все равно, — невпопад ляпнула я. — Если мне суждено погибнуть на ритуальном камне, пусть это произойдет как можно скорее. Я слишком устала.

Ящерицы зашептались, засвистели тонкими голосами, то и дело поглядывая на меня и Раянира. Затем, не говоря ни слова, привратник с темно-красным ошейником, который ранее вел с нами переговоры, развернулся и со всей возможной скоростью поспешил к роще, плюнув на прямохождение и загребая пыль сразу четырьмя лапами. Остальные взяли нас в тесное кольцо, будто опасаясь, что мы бросимся бежать.

Еще около часа томительного ожидания. Раянир на радостях, что мы наконец-то достигли рощи, позволил мне опустошить флягу, но это не доставило мне ожидаемого удовольствия. От магически созданной воды в горле запершило в несколько раз сильнее. От голода ощутимо поташнивало. Хотелось лечь, закрыть глаза и заснуть навсегда, лишь бы больше меня никто не доставал и не заставлял куда-либо идти.

Я почти задремала под палящим солнцем, когда вдалеке вновь показалась знакомая ящерица с ошейником. На сей раз она не стала бежать к нам, лишь приветливо махнула передней лапой, и тотчас же охранники вокруг нас встали и низко заклекотали, видимо предлагая следовать за ними.

— Идем. — Раянир уже стоял на ногах и едва ли не приплясывал от нетерпения. — Давай быстрее! Нельзя заставлять короля-варана ждать!

Я проглотила ругательство, так и вертящееся на языке. Как никогда прежде захотелось рассказать двуличному братцу, где, когда и в каких позах я его видела с планами захвата власти в отдельно взятом мире. Но договор есть договор. Он спас Дайру, теперь я должна исполнить свою часть сделки.

Я брела к роще, едва передвигая ноги. Вновь и вновь вспоминала слова Раянира о том, что предстоит мне в будущем. Быть может, легче умереть прямо сейчас, чем подвергнуть себя такому унижению? Впрочем, ладно, это мы всегда успеем. Уж на простенькое заклинание, останавливающее сердце, у меня сил точно хватит.

Раянир зло глянул на меня, без сомнения прочитав трусливые и недостойные мысли, но ничего не успел сказать. Как раз в этот момент мы остановились около уже знакомой ящерицы. На голову легла благословенная тень деревьев, повеяло свежим ветерком.

— Король ждет вас. — Ящерица почему-то обращалась исключительно ко мне, игнорируя Раянира. — Пойдемте.

— А я?! — возмутился мой брат. — Разве его величество не хочет сперва переговорить со мной? Обсудить условия передачи мне трона Варрия?

— Передачи трона? — Опять легкая насмешка в голосе. — Мы слышали о смерти короля Дальрона, но разве это означает смену правящей династии? По-моему, у него остался сын. Смею напомнить, законнорожденный.

Ящерица сделала особый упор на последнем слове, заставив Раянира побледнеть от гнева.

— И все же я хотел бы обсудить этот вопрос напрямую с вашим королем, — медленно, чеканя каждое слово, проговорил он. — По-моему, я заслужил определенную награду, что привел вам универсала. Разве нет?

— Без сомнения. — Ящерица на секунду прикрыла глаза прозрачной мигательной перепонкой. Затем, приняв какое-то решение, взглянула умными бусинками глаз на моего спутника. — Мы обязательно обсудим этот вопрос. Но чуть позже. Сначала король хочет переговорить с той, которая согласилась пожертвовать своей жизнью во имя дружбы наших двух народов. Вы не против?

— Нет, — процедил Раянир. С явным сомнением посмотрел на меня. — Помни, ты можешь убить себя, но тем самым погубишь тысячи невинных людей. Поняла?

— Да, — обронила я с кривой усмешкой.

Ну да, ну да, легче всего скинуть ответственность на другого человека. Ведь если рассудить здраво, то что мешает Раяниру самому умереть во имя народа Варрия?

— Идемте, — чуть настойчивее повторила ящерица. Протянула мне лапу. — Моя госпожа, нельзя заставлять короля ждать.

Я ни разу не обернулась, пока Раянир не скрылся за ближайшим поворотом тропинки, уводящей в глубь тенистого леса, но все это время чувствовала на спине его напряженный, немигающий взгляд. Боится, наверняка боится, что я найду способ нарушить его планы. Кажется, он не ожидал, что король-варан захочет переговорить со мной наедине. Кстати, действительно, а зачем это ему понадобилось? Или у ящериц есть особые требования к будущей жертве?

Впрочем, чего гадать. Все равно я узнаю обо всем первой.

* * *

Чем дальше мы удалялись от выжженной солнцем равнины, тем выше мои брови поднимались на лоб. Было такое чувство, будто я попала совершенно в другой мир: яркий, цветущий и полный жизни. Куда-то исчезла жара, сменившись приятной прохладой. То и дело над головой проносились огромные разноцветные стрекозы, почти задевая мои волосы прозрачными крыльями. Над тропинкой порхали крупные бабочки. Невзрачные мелкие белые цветочки, окаймляющие края тропинки, одурманивающе пахли медом и чем-то неуловимым, из детства. Хотелось остановиться, нагнуться над ними и вдыхать, вдыхать в себя этот аромат, вспоминая самые счастливые моменты жизни.

— Даже не вздумайте этого делать, — не останавливаясь, бросила мне ящерица. — Иначе останетесь здесь навсегда. Эти цветы называются белыми грезами[25]. Их пыльца в больших количествах вызывает сначала наркотическое опьянение, а потом паралич дыхательных путей.

Я невольно ускорила шаг. Н-да, какое-то совсем невеселое место моя историческая родина. Одни опасности вокруг подстерегают.

Ящерица встопорщила костяной хребет, идущий по спине, явно не очень довольная моими мыслями, но ничего не сказала. Лишь как-то странно потрогала ошейник, будто он душил ее.

Тропинка резко вильнула, и мы неожиданно оказались на берегу маленького пруда с такой прозрачной водой, что была видна круглая плоская галька, выстилающая его дно. Я моментально почувствовала страшную жажду. Провела языком по вмиг пересохшим губам. Ах, как было бы здорово залезть сейчас в воду! Смыть с себя пот и пыль, освежить голову, напиться, в конце концов, вдоволь.

— Не желаете ли искупаться? — вдруг спросила ящерица, останавливаясь на пологом берегу. — Полагаю, вы очень устали с дороги и хотели бы предстать перед нашим королем в более приличном виде, нежели сейчас.

Я мигом насупилась, уловив в последней фразе провожатого неприкрытую издевку. Ну да, вряд ли мой вид сейчас можно назвать приличествующим торжественному случаю: некогда светлая кофта в бурых разводах грязи, штаны обтрепались за два мучительных дня похода, голова… Не будем о грустном. По-моему, волосы у меня превратились в какую-то паклю. Даже представить страшно, как я их буду расчесывать.

— Смелее, — подбодрила меня ящерица, заметив, что я замерла в нерешительности. — Наш король терпелив и понимает, какой долгий путь вы проделали, чтобы попасть к нему на аудиенцию. Он не рассердится, если мы немного задержимся.

Я сделала шаг к манящей, искристой поверхности пруда, от которого веяло прохладой и свежестью. Блаженно зажмурилась, предчувствуя ледяные объятия воды, когда я в нее окунусь. И вдруг отшатнулась, почему-то увидев себя на дне пруда. Посиневший распухший труп в гнилых лохмотьях одежды.

— Что же вы медлите? — Змеиный присвист за спиной. — Киота, не стесняйтесь меня. Я отвернусь, когда вы будете раздеваться.

Я нахмурилась. Откуда взялось это странное видение? Неужели я уловила отзвук мыслей ящерицы? Вряд ли я поняла бы, о чем именно она думает, но вот разглядеть образ достаточно легко. Но что это значит? Мой провожатый хочет меня убить? Почему?

Ничем не выдав своих сомнений, я наклонилась над водой, делая вид, будто изучаю ровное дно, в то время как искоса продолжила наблюдать за ящерицей. Она не торопила меня, однако чуть заметно раздраженно постукивала хвостом, словно недовольная моей нерешительностью. И вновь я увидела себя мертвой. Страшный раздутый труп, медленно качающийся на воде.

Я еще раз посмотрела внимательно на пруд. Почему ящерица так упорно загоняет меня купаться? Неужели желает утопить? Но к чему такие сложности? Если она хочет моей смерти, то куда легче и проще было бы позволить мне вдохнуть аромат тех смертоносных цветов, чем потом толкать в воду. Во-первых, я неплохо плаваю, во-вторых, без боя точно не сдамся. Не понимаю.

— Быстрее, Киота! — В голосе ящерицы послышались уже истерические нотки. — Раздевайтесь, и немедленно! Король не будет ждать вечно.

Я недоуменно вскинула бровь. А вот теперь я точно в воду не полезу. Что-то тут явно не так.

— Знаете, пожалуй, я воздержусь, — медленно проговорила я, на всякий случай пятясь от воды — вдруг провожатый после моего отказа осерчает и попытается насильно скинуть меня с берега. — Расхотелось как-то.

Ящерица угрожающе встопорщила гребень, идущий по хребту. Издала настолько тонкий визг, что у меня заложило уши. Ого! Да никак она в бешенстве. Почему, хотелось бы знать?

— Киота, не испытывайте мое терпение, — прошипела ящерица. — Всем будет лучше, если вы немедленно выполните мой приказ. Быстро!

— Извините, вы не могли бы ответить на один вопрос? — вежливо поинтересовалась я и, не дожидаясь позволения, продолжила: — Вы уже дважды назвали меня по имени. Беда только в том, что Раянир не сказал его вам. Откуда вы меня знаете?

Ящерица с такой силой рванула свой ошейник, что едва не порвала его. Раздула подгорловые мешки и низко заклекотала. Я даже не представляла, что варрийцы так умеют. И почему-то мне показалось, что это не означает ничего хорошего для меня.

Я отступила еще немного. Напряглась, как для прыжка, готовая в случае чего задать драпака от чудного создания. Странно, я была уверена, что кому-кому, а варрийцам я точно нужна живой. Ну хотя бы до определенного момента. Получается, ошибалась?

Ящерица сделала шаг ко мне, еще один, покачиваясь из стороны в сторону, будто гремучая змея, готовая к смертельному броску. Но тут рядом послышалось приглушенное шипение, и на тропинку вышли еще два варрийца, на сей раз не в красных, а в белых ошейниках, особенно бросающихся в глаза. Они остановились, немного не доходя до нас. Приглушенно зашептались, переговариваясь с моим провожатым и то и дело поглядывая на меня. Я не вмешивалась, но и не расслаблялась, готовая к чему угодно.

Сначала разговор, по всей видимости, шел мирно, потом в ровном шипении начали проскальзывать какие-то пронзительные нотки. Я сморщилась, прижала руки к ушам. Каждый вскрик наотмашь бил по барабанным перепонкам. Ой-ой-ой, как бы не оглохнуть от такой манеры ведения разговора.

— Моя госпожа, — внезапно обратилась ко мне одна из только что подошедших ящериц. — Ишиарис вам ничего не сделал?

— Да нет, — Я пожала плечами. — Ничего. Если не считать его патологической любви к чистоте. Уж очень он меня гнал в пруд купаться.

— В пруд? — Ящерица как-то странно забулькала. Посоветовалась о чем-то со своим товарищем. Ишиарис, который привел меня сюда, молчал. Лишь воинственно распустил в придачу к спинному и головной гребень, который от множества кровеносных сосудов имел ярко-алый цвет.

— Моя госпожа, пойдемте со мной, — вновь обратилась ко мне ящерица в белом ошейнике. — Я отведу вас к королю.

— А как же он? — Я невоспитанно кивнула на Ишиариса. — Ведь он был моим провожатым.

— К сожалению, дальше он не пойдет. — Ящерица кинула косой взгляд на Ишиариса, и тот низко заклекотал подгорловыми мешками, — Ему придется объяснить свое поведение.

Я нахмурилась, уловив в ровном голосе варрийца скрытую угрозу. Затем пожала плечами. В принципе, меня это не касается, но, не скрою, произошедшее весьма удивило меня. Чудные, однако, нравы царят при варрийском дворе. И это наводит на весьма нехорошие размышления.

Ящерица почтительно склонила голову, предлагая мне следовать за ней. Ее товарищ остался стоять около Ишиариса, который даже не думал опускать гребни. На всякий случай я обогнула его по широкой дуге, настороженно следя за каждым движением. Он стоял спокойно, но неотрывно смотрел на меня черными бусинками глаз. Едва я вышла на тропинку, ведущую от пруда, Ишиарис возбужденно зашипел, обращаясь, по всей видимости, к той ящерице, которая повела меня дальше к королю. Она, не оборачиваясь, издала громкий протяжный свист, и мой бывший провожатый замолчал.

Какое-то время мы шли в тишине. Затем ящерица негромко спросила, кинув участливый взгляд через плечо:

— Он напугал вас, моя госпожа?

— Немного, — откровенно призналась я.

Если честно, я ожидала, что после этого разговор продолжится. По-моему, я заслужила хотя бы несколько слов объяснений. Но нет, мой провожатый, получив ответ, вновь замолчал. Невольно я постоянно обращалась мыслями к сцене, произошедшей около пруда. И она нравилась мне все меньше и меньше. Раянир признал, что не подсылал ко мне убийц. Те в свою очередь были с Варрия или, по крайней мере, хорошо знакомы с его обычаями и магией. И почему-то у меня сложилось мнение, что Ишиарис вряд ли желал мне добра, настойчиво загоняя в воду. Уж не нащупала ли я ниточку, объясняющую загадочные покушения на меня? Возможно, но остается вопрос, чем же я так не угодила истинным варрийцам. На ум приходит лишь одна причина: они желают войны с переселенцами. Что произошло бы, если бы одно из этих покушений увенчалось успехом? Ну, несомненно, я бы погибла. Предполагаю, Раянир вряд ли решился бы принести себя в жертву добровольно, зная, что тем самым обеспечит ненавистному Карраяру долгие годы счастливого правления. Значит, ритуальная жертва не состоялась бы, варрийцы получили бы достаточный повод для разрыва перемирия, поскольку основное его условие оказалось бы нарушенным. Хм…

Логично получается. Но мне совершенно не нравятся те выводы, которые следуют из всего этого. Хотя, с другой стороны, не все ли мне равно? Я никому не нужна живой, вот ведь парадокс.

Тропинка по мере нашего продвижения по ней все сужалась и сужалась, почти сойдя на нет среди зарослей высокой, мне по колено, мягкой травы. Я угрюмо смотрела себе под ноги, пытаясь сообразить, как следует поступить. Нет, с вараном я спать точно не буду. Как представлю — комок тошноты к горлу подкатывает. Быть может, получится уломать его сразу же убить меня на ритуальном камне? Н-да, ну и дела. Отличный выбор: умереть сразу или чуть погодя.

— Моя госпожа. — Ящерица остановилась так резко, что я по инерции едва не влетела в ее спину. — Дальше вам придется идти одной.

— Правда? — Я хмыкнула. — Надеюсь, за поворотом меня не ждет какое-нибудь кровожадное чудовище?

— Вряд ли нашего короля можно так назвать, — спокойно отозвался мой провожатый, — Вам нечего опасаться. Я — не Ишиарис, слово чести.

Я все еще не верила ему. Сказать можно что угодно. Клятвы тоже зачастую ничего не значат. Конечно, глупо беспокоиться о таких пустяках, точно зная, что все равно в итоге обречена, но все же. На краю пропасти начинаешь ценить каждый миг своей драгоценной жизни.

— Посмотрите мне в глаза, — предложила ящерица, уловив мои сомнения. — Мои мысли вы все равно не поймете, но образ сумеете разобрать.

Я послушно уставилась на нее. Первую секунду ничего не могла разобрать в цветном калейдоскопе радужных пятен, изломанных линий и странных теней, проплывающих в моей голове. Затем картина упорядочилась. Я почувствовала мир, спокойствие, тепло. Не знаю, о чем именно думал мой провожатый, но он действительно не желал мне зла. Или очень искусно притворялся.

— Куда идти? — несколько грубовато спросила я, решив ради разнообразия довериться варрийцу.

— Вперед. — Тот любезно всплеснул короткими передними лапками и вновь сложил их перед собой. — Вы поймете, где следует остановиться.

Я тяжело вздохнула и отправилась в указанном направлении, правда выбирая путь скорее наугад. Тропинка тут совсем исчезла. Только изредка встречались истоптанные участки травы, позволяющие судить, что кто-то здесь все-таки ходил до меня.

Полог леса над головой становился все гуще и гуще, пока окончательно не скрыл от меня небо. По-моему, начало смеркаться. Я вздрогнула, вспомнив, как резко тут наступает ночь. Н-да, пожалуй, стоит поторопиться на свидание с королем, иначе я рискую окончательно заплутать в полном мраке. И еще неизвестно какие твари здесь выходят на охоту с наступлением темноты.

Теперь я брела куда глаза глядят, потеряв даже намек на дорожку. Мягкая трава путалась, цеплялась за совершенно убитые ботинки, и дважды я едва не упала, споткнувшись. Один раз прямо из-под ног шустро в разные стороны рванули какие-то маленькие серенькие зверьки, больше всего напоминающие обычных полевок, только с очень длинными острыми носами. Я устала и, если честно, немало разозлилась. Ну что за фокусы? Я как-никак собственную жизнь намерена принести на алтарь дружбы между двумя мирами, а со мной так обращаются. Ни почетного караула, ни торжественного последнего обеда. Не говоря уж о еще одной попытке убийства.

Наконец я выбралась на маленькую полянку, в центре которой высился большой светлый камень. Он словно светился в лиловых сумерках позднего вечера. Я невольно заинтересовалась им и подошла ближе. Простерла ладонь над гладкой, как стекло, поверхностью. Тепло. По коже побежали приятные мурашки.

Внезапно поднялся резкий холодный ветер, но около камня он не ощущался. Лишь где-то высоко над головой деревья стонали под ударами разбушевавшейся стихии, осыпая меня кусками коры и листьями. Но тут царил полный мир. Хотелось лечь на плоскую вершину камня, смотреть в далекое чужое небо и мечтать о том, чтобы все это оказалось затянувшимся кошмаром. Честное слово, я бы не расстроилась, если бы завтра проснулась в своей маленькой родной комнатке, вновь без денег и без особых перспектив в будущем. Ничего, справилась бы, чай, не впервой. Пожалуй, только об одном я бы жалела. Не об утраченном даре универсала, не о знании, что являюсь дочерью короля, хоть и незаконнорожденной. О Дольшере. Пусть он обманщик и ловелас каких свет не видывал, пусть нам никогда не суждено быть вместе. Но каждый раз, когда я вспоминаю о его поцелуях, где-то глубоко внутри все сладко обмирает. Н-да, Киота, а не совершила ли ты великую глупость, пойдя на пари с Марьяном? Триста хардиев — не столь уж великая цена, чтобы отказаться от самого заманчивого и захватывающего любовного приключения в твоей жизни. Но кто же знал, что в итоге все закончится так прозаически и глупо. Чужой мир. Ритуальный камень. Скорая смерть.

Я вздохнула и отдернула ладонь от камня. Села прямо на землю, опершись спиной о надежную твердую поверхность. Ну же, король-варан, явись наконец! Я уже устала ждать и бояться.

Буквально сразу послышался какой-то странный звук. Будто в траве ползла огромная змея, шурша сухими чешуйками. Я напряглась, потянулась к своей силе. За два-то дня запас должен был восстановиться. Быть может, получится убить эту гадость? С какой стати я должна равнодушно принять судьбу, которую мне кто-то навязал?

— Не торопись, девочка.

Змеиный присвист вплелся в шелест листвы над головой, вновь и вновь возвращаясь эхом ко мне. Он успокаивал, убаюкивал. Мне стоило громадных трудов держать глаза открытыми. Навалилась свинцовая усталость.

— Я не причиню тебе вреда.

Странно, но я верила невидимому собеседнику. Возможно, из-за того что все еще прислонялась к камню. Рядом с ним любые горести и беды казались столь далекими и смешными, будто их придумали люди.

— Клянусь.

И трава раздвинулась, являя мне короля-варана. Хм… Но почему-то он оказался совершенно не похож на тех варрийцев, которые встретились нам ранее. Те были огромными прямоходящими ящерицами, а то создание, которое сейчас предстало передо мной, являлось змеей. Огромной, снежно-белой, с яркими изумрудами глаз.

Я поспешно опустила голову, чувствуя, как гипнотизирует ее взгляд. Нахмурилась, уловив смутную догадку.

— Вы ведь не король-варан? — спросила я, разглядывая носки своих почти развалившихся ботинок. — Не так ли?

— Ты умненькая девочка. — Змея все еще продолжала выбирать кольца своего тела из травы. Переливы ее белоснежной чешуи казались бесконечными, — Тебе был дан выбор идти куда угодно в пределах этой рощи, чтобы сработало твое подсознание. Здесь все получают то, чего желают больше всего на свете. Если бы ты хотела славы в веках — пришла бы к королю-варану. Если бы мечтала о власти — попала бы к нему же. Но тебе это все оказалось ненужным. Это… Это было странно. Поэтому я сама решила тебя навестить.

Власть и слава? Я горько усмехнулась. Зачем они мне? И, самое главное, какую цену следует за них отдать? Переспать с ящерицей? Да уж лучше умереть сразу. И потом, я никогда не мечтала стать универсалом. К чему мне эта сила, если за обладание ею требуют такую большую цену?

— Легенды часто врут. — Змея собралась в один огромный клубок рядом со мной. Ее узкая треугольная головка покачивалась где-то в вышине, достигая ветвей деревьев. — Девочка моя, люди искажают смысл того, чего не понимают. Переводят его в более понятный для себя язык и образы. Никто и никогда не заставил бы тебя спать с вараном. К чему такие жертвы? Да и как ты себе это представляешь? Фу, даже мне при мыслях об этом становится мерзко и отвратительно.

— Но мне сказали, — растерянно забормотала я, — новый король-варан родится от этого союза. В каждом поколении два универсала: один жертвует собой, другой властвует. Два народа тесно сплетены между собой.

— Чушь и глупости! — Змея раздраженно облизнулась длинным раздвоенным языком. — Да, некогда я разрешила чужакам основаться на своей земле. Мне показалось забавным наблюдать за копошением чужих незнакомых тварей. И потом, мои дети тогда умирали в этой войне, а каждая их смерть била меня так больно, наотмашь. И я действительно даровала каждому поколению завоевателей силу универсала. Двое детей короля получали ее. Они должны были сами выбрать, кто останется властвовать, а кто придет ко мне за наградой. Ни о каких противоессссс… — Тут змея сорвалась на шипение. Помолчала немного и еще раз попробовала произнести сложное слово: — Ни о каких противоесссстессственных отношениях никогда и речи не шло. Если пришедший мечтал о власти, его направляли к королю-варану. И он сам становился вараном. Двое кровных родственников, возглавляющих два враждебных народа. Два универсала, схлестнувшихся в постоянной битве. Обида одного, что его отправили на жертву, тщеславие другого, победившего, как он считал, в противостоянии. Хрупкий мир, сохраняемый между ними. Они знали друг друга так хорошо, как не знал никто другой. Любая хитрость или лицемерие сразу же оказывались разгаданными. Мне тогда это представлялось до ужаса забавным. Что люди, что варрийцы становятся очень смешными, когда речь заходит о власти. Так шло много веков. Предание с годами трансформировалось во что-то отвратительное, но мне это не мешало. Я веселилась, роясь в мыслях и предположениях того, кого отправляли на заклание. Его обида, злость, желание отомстить заставляли меня смеяться. Что может быть забавнее схлестнуть в смертельной битве двух братьев, к примеру? Что может быть слаще ощутить разочарование победившего, по его мнению, когда он обнаруживал, что его несчастливый соперник в итоге получал еще большую власть?

— Почему-то я не испытываю такого же воодушевления, — негромко прервала я долгий монолог змеи, слегка поморщившись. — Странно, не так ли?

— Ты не такая. — Змея, ни капли не обидевшись на мое замечание, зашуршала по земле. Окончательно стемнело, но в неярком свете камня было видно, как она обвивает меня тугими кольцами своего тела. — Ты не мечтаешь о власти. Не желаешь примерить на свою хорошенькую головку королевский венец. Это меня удивляет. Что ты хочешь? К чему стремишься? Я никак не могу разгадать.

Чего я хочу? Я криво улыбнулась. Сложный вопрос. Прежде всего, чтобы меня оставили в покое. Мне не нравится, когда моей судьбой распоряжается каждый встречный-поперечный. Потом, я желаю быть счастливой. Просто-напросто счастливой. Чтобы не думать с ужасом о следующем дне. Чтобы не заботиться о деньгах, но в то же время не вожделеть к ним еще больше и больше. Мне не так уж и много надо для жизни. Что же еще? Ах да, любовь. Я успела разочароваться в ней, но все-таки, все-таки… Что может быть лучше засыпать в объятиях любимого человека? Что может быть слаще верить, что он никогда не обманет и не предаст тебя? Что может быть счастливее вместе преодолевать трудности и сложности, понимая — никто и никогда не сумеет сломать вас, пока вы вместе.

— Ох, как сложно. — Змея укоризненно покачала головой. — Деньги… Давай остановимся на деньгах? Поверь, за них можно купить все что угодно. Покой, сытую жизнь, друзей, даже любовь. Пока у тебя есть деньги — всегда найдется тот, кто будет тебя любить. Кто будет целовать твои следы, носить тебя на руках, кто даже не подумает об измене. Ну, может быть, всего однажды, в тихом полумраке супружеской спальни. Поверь, девочка моя, за деньги можно получить целый мир.

— Можно купить обожание, но не любовь, — твердо ответила я. — Можно купить блеск в глазах, но ты всегда будешь знать, что за ним скрывается ненависть и желание освободиться. К чему мне это? Действительно, лучше навсегда остаться одной, чем осознавать, что человека рядом с тобой удерживает лишь твое богатство и он спит и видит, как ты умрешь, оставив ему наследство.

— Какая же ты сложная. — Змея огорченно вздохнула и оперлась головой на кончик хвоста. — Много веков до этого люди приходили ко мне и получали желаемое. Что ты хочешь, в таком случае?

— Свободу, — твердо ответила я.

— Это слишком сложное понятие. — В голосе змеи послышалась насмешка. — Все люди зависят от кого-либо. Даже правители подчиняются определенным правилам и этикету, но, конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем количеством ограничений, которыми связаны обычные люди. Никто не имеет права приказывать королю. Почему бы тебе не примерить корону?

— Спасибо, как-то не хочется. — Я невесело улыбнулась. — Власть — это прежде всего ответственность и одиночество. Я не хочу подобной судьбы для себя.

— Дар универсала — это тоже ответственность, — вкрадчиво прошипела змея. Нависла надо мной. — Ты об этом не подумала? Ты держишь в своих руках силу, способную со временем изменить мир. Пока ты обладаешь ею, на тебя будет продолжаться охота. Слишком много людей захотят использовать твои способности в собственных целях. Даже тот мужчина, о котором ты постоянно думаешь… Ты уверена, что он заинтересовался именно тобой, а не твоим даром?

Я вспомнила Дольшера. Его непроницаемые, насыщенно-желтые глаза. Многочисленные истории об обманутых и покинутых им женщинах. Уверена ли я, что нужна ему? Без сомнения — нет. Полагаю, как только эта история завершится, неважно с каким итогом, он тотчас же забудет меня. Но даже если предположить, что Дольшер останется со мной и я сохраню силу универсала, нужно ли мне это? Опять-таки нет. Я прежде всего хочу, чтобы он полюбил именно меня — байстрючку Киоту из рода Дайчер, которая вечно на мели, а не незаконнорожденную дочь короля с великим магическим талантом.

— Ты действительно хочешь отказаться от силы универсала? — В изумрудных глазах змеи впервые мелькнуло откровенное недоумение. — Не понимаю. Почему? Если тебя пугает жизнь в облике ящерицы, то все возможно поменять. Ты станешь повелительницей переселенцев, а твой брат — королем-вараном. Предполагаю, он вряд ли откажется от такой перестановки. Власть — всегда власть, и нет ни малейшего значения, под каким соусом она тебе достается. Такое решение тебя устроит?

— Нет, — без замешательства ответила я. — Понимаете ли, я вообще не хочу властвовать, тем более что у переселенцев есть законный наследник почившего короля — принц Карраяр. Кто я такая, чтобы лишать единокровного брата трона, который принадлежит ему по праву рождения? Да и потом, я уже говорила, меня не прельщает участь правительницы. Это слишком скучно и сложно: постоянные ритуалы, этикет, льстивая ложь в глаза. Спасибо, но не надо.

— Ты забавный человек, — с искренним изумлением проговорила змея. — Впервые за долгие не годы — века — я встречаю кого-то с такими убеждениями. Но что мне делать? Правила были установлены в незапамятные времена: два универсала, каждый из которых занимает присущий ему трон. Равновесие, незыблемое и непоколебимое.

— А как же амулет, скрывающий способности универсала? — Я недоверчиво прищурилась. — Раянир рассказывал, что король дарил его тому из наследников, кого желал видеть на троне после себя. Получается, тот не мог пользоваться своей силой?

— Почему, мог. — Змея зашелестела чешуйками, теснее сжимая вокруг меня кольца своего тела. — Ты удивишься, но амулетов на самом деле два. Их единственная задача — скрыть способности универсала от Королевского межмирового совета. Люди… Люди не любят магов, чья сила настолько велика и неподконтрольна. И их легко понять. Помимо прочего, амулеты еще служили для того, чтобы ребенок не навредил себе и окружающим, пока не научится контролировать свои способности. Но как только амулет оказывался снятым — сила универсала пробуждалась. Это позволяло мне наслаждаться моей маленькой игрой на человеческих слабостях и потаенных желаниях, не привлекая особого внимания со стороны других миров. Насколько я понимаю, один амулет достался тебе. Значит, второй все еще хранится во дворце. Как только ты согласишься на мое предложение, твой брат вернется туда и наденет его.

— Если соглашусь, — машинально поправила я. Замялась, но все же выдавила из себя, пытаясь не покраснеть: — И потом, я уже ничего не смогу надеть. Я… я сломала амулет.

— Сломала? — Удивительно, но мне показалось, будто змея с трудом сдерживает смех. — Однако. Но ничего страшного, у меня есть запасной.

— Рада за тебя, — огрызнулась я. Подалась вперед, почти вплотную приблизившись к глазам змеи, которые горели в ночи, словно два раскаленных изумруда. — Объясни мне еще одну вещь. Почему меня так настойчиво пытались убить? Я имею в виду истинных варрийцев. Кто-то даже натравил на меня призрака с карающим мечом. Если память мне не изменяет, такой вид магии используют только твои подопечные. И потом, этот, как его… Ишиарис, что ли… По какой причине он так настойчиво уговаривал меня искупаться в пруду по дороге сюда? Знаешь, мне показалось, что это закончится для меня чем-то страшным.

— Ишиарис уговаривал тебя искупаться? — задумчиво повторила змея. — Жаль, очень жаль. Неужели крамола и ересь дошла уже до моего ближайшего окружения?

Я удивленно вскинула бровь. О чем это она сейчас?

— Видишь ли, девочка, далеко не всем варрийцам нравится тот порядок, который я некогда завела, — печально проговорила змея. — До меня периодически доносятся отголоски их недостойных мыслей. Мол, зачем подчиняться чужакам, которым выделили лучшие земли, если можно выгнать их восвояси? Зачем терпеть поборы и платить непомерные налоги за пользование своей же исконной территорией? Не легче ли нарушить многовековой порядок и начать самим диктовать условия пришельцам? Меня это… расстраивает. Я дала им жизнь, мне и решать, как им следует себя вести. Почему они считают, что имеют право лишить меня единственного развлечения? Кто-то из них предположил, что, если убить одного универсала, игра сорвется. Вот они и попытались. Ишиарис… Он хороший слуга, осторожный и опытный. Я не предполагала, что он переметнется на сторону еретиков. Если бы ты вздумала искупаться в пруду, то погибла бы, едва только коснулась воды. Это жидкий яд, моментально впитывающийся через кожу и парализующий сердечную мышцу. Ишиарис подумал, верно, что никто не заподозрит его в убийстве. Ты была уставшей, грязной и мучилась от жажды. Нет ничего удивительного, если бы ты без спроса решила хотя бы напиться или умыться. Он бы объяснил мне, что не успел тебя остановить, а противоядия от этой воды не существует. Я вижу в твоих мыслях белые цветы, мимо которых вы проходили по дороге сюда. Их аромат не гарантировал мгновенной смерти, поэтому Ишиарис не рискнул ставить себя под удар. По всей видимости, ранее тебя пытались убить эти же заговорщики. До Раянира — универсала в полном расцвете сил — им было добраться куда тяжелее, чем до тебя, даже не подозревающей о своем даре.

— А как они обнаружили, где я живу? — полюбопытствовала я. — Ведь тогда меня защищал амулет.

— Защищал от всех, кроме меня. — Змея обернула вокруг меня еще несколько колец. Теперь она окружала меня со всех сторон так плотно, что невольно мне стало не по себе. — Девочка, я создала эти амулеты, поэтому мне они не могут отвести глаз. Мне — и моему ближайшему окружению. Ишиарис как раз относится к нему… Относился… До сегодняшнего вечера.

Я промолчала. Если честно, в чем-то я поддерживала заговорщиков. Два народа не могут вечно ублажать прихоти стареющего божества, которое умирает от скуки и развлекается наблюдением за бурлением чужих страстей. В этой ситуации надо что-то менять. И легче всего — разрубить узел, чем кропотливо его развязывать. Амулеты, кровные родственники, становящиеся злейшими врагами, какие-то придуманные ритуалы и глупые правила насчет равновесия. К чему все это? Чтобы белая змея в своей священной роще хихикала от удовольствия, наблюдая за разыгрывающейся на ее глазах трагедией? Чтобы она от души веселилась, чувствуя страх и отвращение менее удачливого претендента на престол, думающего, что ему придется разделить постель с ящерицей? Чтобы любовалась ненавистью, разгорающейся в его глазах, когда тот понимал, что может поквитаться с родным братом или сестрой за свою неудачу? Глупости все это, глупости и непонятная блажь.

— А ты попробуй сыграть, — вкрадчивым шепотом предложила змея. — Поверь, тебе понравится. Власть — это наркотик, которого никогда не бывает много. На твою долю досталось так мало любви и радости. Подумай, все возможно изменить. Одно лишь слово. Даже не слово — простой кивок, и дальше я все сделаю сама. Неужели ты не хочешь поквитаться с твоим братом, который готов был единокровную сестру принести в жертву своим амбициям?

Я вспомнила Раянира. Его срывающийся голос, когда он рассказывал о своем детстве и гибели родной деревни. Нет, я его не ненавижу. Мне его жалко. Пусть. Пусть играет в короля, если ему так хочется. Я не намерена составлять ему пару в этой глупой затее.

— Ну что же мне с тобой делать? — неподдельно расстроилась змея. Ее глаза теперь горели прямо напротив моих, кожа уже ощущала прикосновение холодной чешуи. Н-да, из этой западни мне точно не выбраться. — Конечно, когда-нибудь это должно было произойти. Я знала, что рано или поздно, но сюда явится универсал, считающий свой дар проклятием. Но не думала, что это произойдет так скоро. Моя забава продлилась всего несколько веков. Неужели придется придумывать новую игру?

— Делай как знаешь. — Я устало вздохнула, незаметно перейдя на менее официальный тон.

О небо, как же все надоело! Если эта змея намерена меня убить — пусть перестанет тянуть время и сделает это. Все равно я не соглашусь на ее уговоры стать ящерицей или же сесть на престол Варрия.

— Твое решение окончательное?

Я едва не заорала в полный голос от ужаса, когда почувствовала на своей щеке ее раздвоенный язык. Она что, пробует меня на вкус? Никогда не думала, что божества питаются человечиной. Но потом, взяв себя в руки, все же кивнула.

— Жаль, очень жаль.

Я с удивлением ощутила, как плотные кольца чешуйчатого тела вокруг меня начинают разжиматься. Зеленые изумруды змеиных глаз как-то поблекли, будто припорошенные пеплом. Она еще смотрела на меня, но словно уже была своими мыслями где-то далеко отсюда.

— Возможно, я и впрямь задержалась здесь, — чуть слышно прошелестело над ухом. — Новый мир, новые правила, новые игроки. Пора размять старые косточки.

— Что будет со мной? — осмелилась я на вопрос, когда змея отвернулась.

— С тобой? — донеслось изумленное приглушенное шипение. — Да ничего. Живи как знаешь. Ты и твой брат уже не универсалы. В королевской династии Варрия они больше никогда не будут рождаться. Мои дети предали меня, поэтому и их я лишаю своего благословения. Пусть сами разбираются с вопросами передачи власти.

— А война? — не отставала я. — Война между ящерицами и людьми продолжится?

— Не думаю. — Змея уже почти целиком скрылась в высокой траве. — Девочка, сейчас между моими детьми начнется такая грызня, что внешние враги отойдут на второй план. Потом… Все будет зависеть от того, кто окажется на престоле. Впрочем, так всегда бывает. Развлекайтесь. Теперь все целиком в ваших руках.

Я еще долго сидела на прежнем месте, чувствуя, как медленно остывает камень за моей спиной. С уходом змеи его прежде ровное неяркое свечение стало само по себе угасать. Минута, другая — и я окажусь в полной темноте.

Идея брести куда-то ночью в полном мраке меня абсолютно не прельщала. Мало ли, вдруг свалюсь в тот самый пруд и погибну на месте. Вдруг переломаю себе ноги, угодив в какую-нибудь яму. Лучше дождаться утра здесь.

Памятуя про жуков, выходящих на охоту с наступлением ночи, я забралась на камень. Распласталась на его гладкой, плоской вершине, чувствуя, как медленно уходит тепло, а ему на смену спешит холод, пробирающий до костей. Н-да, тяжеловато будет провести так несколько часов. Прошлой ночью нас с Раяниром грело магическое покрывало, но и то я замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Пожалуй, утро следующего дня я встречу ледышкой.

Я положила под щеку ладонь и закрыла глаза. Опять накатил голод и жажда. Сколько же я уже не ела? Два дня? Нет, кажется, вчера Раянир щедро поделился со мной каким-то заплесневелым сухарем, чудом сохранившимся у него в кармане. Но все равно этого мало, очень мало. Хотя… какая разница — умирать от холода сытой или на голодный желудок?

Я сама не заметила, как задремала. Ничего удивительного — после двух выматывающих дневных переходов и долгого разговора со змеей. Провалилась в глубокий, спокойный сон, так похожий на смерть. И, наверное, даже не удивилась бы, если бы во время него тихо переселилась на тот свет.

— Киота!

Кто-то резко схватил меня за плечи и как следует потряс. Я возмущенно замычала, отбрыкиваясь. Ну что за дела? Неужели разгневанный Раянир пожаловал, оскорбленный до глубины души, что отныне более не является универсалом?

— Киота, а ну вставай! — Меня не сильно, но весьма ощутимо хлопнули пару раз по щекам. — Дурында моя, только открой глаза — и я тебе покажу, где вампиры ночуют.

Странное обращение заставило меня нахмуриться. Кто это, интересно, назвал меня «дурындой»? Раянир бы точно так не высказался.

— Укутай ее одеялом, — вмешался новый голос, на этот раз женский. — Ты что, не видишь, как она замерзла?

Тут уже я не удержалась и приоткрыла один глаз, донельзя заинтригованная происходящим. Нет, этого, конечно, не могло быть из принципа, но на миг мне показалось, будто я узнала голос Дайры и… Дольшера? Но как, откуда? Они бы просто не смогли добраться сюда так быстро!

Наверное, я проспала не больше часа, быть может, двух. Между деревьев еще плескался чернильный мрак, даже не думающий отступать. Он особенно сгустился сейчас, поскольку над полянкой мельтешило сразу несколько магических огоньков, веселым рыжим пламенем освещая ритуальный камень, меня и несколько человек, собравшихся вокруг.

— Дольшер? — изумленно спросила я, недоверчиво всматриваясь в такие знакомые желтые глаза, сейчас до краев наполненные тревогой. — Это правда ты?

— Нет, ночной призрак, — огрызнулся тот. — Дайра, гони сюда одеяло. Она действительно ледяная.

Только сейчас я поняла, как замерзла. Руки Дольшера были такими горячими, что обжигали мне кожу. Откуда-то сверху опустилось пушистое мягкое покрывало, моментально накрывшее меня с головой. Мужчина быстро и аккуратно укутал меня им, оставив открытыми лишь глаза. Я продолжала с удивлением разглядывать его товарищей. Дайра. Живая и невредимая Дайра, разрумянившаяся от ночного холода. Вашарий, с интересом разглядывающий символы на камне и делающий вид, что оказался здесь совершенно случайно. И Карраяр, единственный из этой троицы вооруженный мечом, которым, кстати, он сейчас воинственно потрясал, будто готовый в любой момент отразить нападение.

— Что вы тут делаете? — ощутимо постукивая зубами, выдавила я из себя. Неожиданно накатила крупная дрожь. Пальцы рук и ног, немного отогревшиеся, заломило от нестерпимой боли.

— Тебя спасаем, — милостиво объяснила Дайра, пока Дольшер рылся в заплечном мешке.

Наконец отыскав там что-то, он сунул мне под нос небольшую походную флягу.

— Пей! — приказал он столь свирепым тоном, что я на миг перестала дрожать. — Быстро!

Заметив, что онемевшие пальцы плохо слушаются меня, отвернул плотно подогнанную пробку. Одной рукой приобнял меня, другой поднес ко рту фляжку. Я глотнула раз, закашлялась от крепкого алкоголя, но Дольшер держал меня, не позволяя отстраниться.

От спиртного исходил чуть уловимый аромат непонятных трав и легкого заклинания. Я попыталась вычленить эти запахи, но быстро отказалась от этой затеи. От нескольких глубоких глотков перед глазами все поплыло. Неудивительно — на голодный-то желудок! Зато стало жарко, и боль от небольшого обморожения куда-то отступила, превратившись в далекую и неопасную.

— Хватит, — простонала я, пытаясь оттолкнуть Дольшера, который, по-моему, твердо вознамерился влить в меня все содержимое фляги. — Я больше не могу.

Дольшер с величайшей неохотой отпустил меня. Но тут же сдернул одеяло и принялся колдовать надо мной. С его длинных холеных пальцев так и сыпались прозрачные сиреневые искры, моментально впитывающиеся в мою кожу и оставляющие после себя приятную щекотку.

— Обезвоживание, — негромко приговаривал он себе под нос. — Несколько солнечных ожогов — повезло тебе, что надела кофту с длинными рукавами! Н-да, поесть точно не мешало бы. Так, что там дальше?

— Оставь девушку в покое, — наконец-то подал голос Вашарий, отрываясь от изучения вязи символов на камне. С сочувствием улыбнулся мне. — По-моему, она в полном порядке. Ну относительно, конечно, но я, если честно, ожидал увидеть ее в куда более плачевном состоянии.

Дольшер скинул с пальцев остатки чар, вновь завернул меня в плотный кокон одеяла и сел рядом, прижав к себе. Я наблюдала за его действиями с немалой долей изумления. Что это с ним? Квохчет надо мной, словно заботливая наседка.

— Мой брат очень испугался за тебя, — пояснила мне Дайра, присаживаясь с другой стороны. — И весьма сильно разозлился на то, что ты так неожиданно его покинула, согласившись с ультиматумом Раянира. Все два дня, которые мы пробирались по этой проклятой пыльной равнине, он перечислял те ужасы, которые намерен сотворить с тобой, когда спасет. Поверь, самым невинным из упомянутого было заточение тебя в его спальне на веки вечные без права помилования и оправдания.

— Пусть только попробует, — подал голос Карраяр. Убедившись, что никто не торопится нападать на нас из леса, он наконец-то вогнал меч в ножны и внезапно покраснел, избегая смотреть в мою сторону. — Киота… Ты это… Не злись на меня… Я все знаю: и что дурак, и что эгоист, и что так нельзя поступать с сестрами. Дайра мне два дня мозги полоскала, какой я мерзавец. И я с ней совершенно согласен. Честное слово, если кто-нибудь захочет как-нибудь навредить тебе — я этого паршивца в мелкую пыль измельчу, изничтожу! Ты… ты молодец. Не то что я…

Я издала нервный смешок, не зная, то ли мне плакать, то ли смеяться во все горло. Что тут происходит? Набросились на меня, будто стая стервятников. Я вообще не понимаю, как они тут оказались и чего от меня хотят.

— Киота, — решительно вмешался Вашарий, заметив, что Карраяр жалобно сморщился, готовый разрыдаться от избытка чувств, — пожалуй, сейчас из всей этой компании вы самый здравомыслящий человек. Простите нас. Мои товарищи просто очень радуются, что успели найти вас до жертвоприношения. Я ведь прав, ритуал еще не начался?

— Ритуал уже закончился, — резонно возразила я и тут же пожалела о своих словах.

Дольшер издал стон смертельно раненного тигра. Опять содрал с меня одеяло и окружил роем знакомых сиреневых искр, которые на сей раз уже ощутимо жгли кожу.

— Если эта ящерица только посмела прикоснуться к тебе, я не знаю, что сделаю! — рычал он, беспорядочно взмахивая руками. — Я ее уничтожу! Я весь Варрий перетряхну, но найду этого старого мерзкого варана и выдеру ему с корнем хвост и кое-что еще, а затем заставлю сожрать его это под моим присмотром!

— Хватит! — изрядно устав от происходящего, рявкнула я.

Дайра, сидящая рядом, так и подпрыгнула на месте. Дольшер замер в центре созданного им заклинания. Карраяр подавился очередным всхлипом. Только Вашарий одобрительно кивнул и спрятал в уголках губ понимающую усмешку.

— Хватит, — уже спокойнее повторила я, накидывая на плечи одеяло и торопливо разгоняя остаток искр вокруг себя. — Все в порядке, Дольшер. Меня никто не тронул. Я… я встретилась не с королем-вараном, а со священной змеей. Мы с ней поговорили по душам, и оказалось, что смысл договора, заключенного некогда с исконными варрийцами, многими понимался превратно.

— Вот как? — Вашарий изумленно приподнял бровь. — И что же он означает на самом деле?

— В любом случае, его больше не существует, — туманно ответила я, не желая вдаваться в долгие путаные объяснения. — Как больше не существует моя сила универсала. Полагаю, и Раянир больше не является им. Он наверняка где-то в этой роще. Рыдает об упущенных возможностях.

— В этой роще?! — Карраяр в последний раз шмыгнул носом и потянулся было за мечом. — Да я его!.. Да он за все заплатит!

— Куда собрался? — строго остановила его Дайра, правда, сразу же смягчила тон улыбкой и кокетливо захлопала ресницами. — Дорогой, не делай глупостей, пожалуйста. Ты же знаешь, ящерицы пустили нас в эту рощу лишь потому, что ты наследный принц. Или оставишь меня на растерзание? Вдруг, как только ты уйдешь, на нас нападут?

Я скептически хмыкнула. Пожалуй, если на нас кто-нибудь нападет, то это Дайра спасет Карраяра, а не наоборот. Но мой братец совершенно разомлел от такого признания своих боевых заслуг. Уставился на девушку взглядом верного пса, даром что хвостиком не получилось завилять за неимением оного. И опустился прямо на землю у ее ног, все же вытянув меч из ножен, будто на случай нападения.

Вашарий и Дольшер при виде столь умилительной картины согласно хмыкнули и многозначительно переглянулись. Потом высокий черноволосый начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей присел передо мной на корточки.

— Киота, — проникновенно проговорил он, — давайте с этого места вы расскажете мне обо всем подробно. В чем заключался смысл ритуала, почему вы остались в живых и куда делась ваша сила. А особенно подробно остановитесь, пожалуйста, на истинных условиях заключенного некогда перемирия с ящерицами. Я верно понял, что теперь оно оказалось разорванным?

Я устало вздохнула. Действие спиртового настоя незнакомых трав проходило, и мне вновь стало холодно, даже несмотря на теплое одеяло и обнимающего меня Дольшера. Теперь меня мутило не от выпитого, а от голода. Неужели в таком состоянии мне придется выдержать настоящий допрос?

— Вашарий, — вмешался Дольшер, без слов поняв мои мысли. Бережно подоткнул одеяло под мои ноги и укоризненно покачал головой. — Немного отложи этот разговор. Киота и так слишком измучена, чтобы изводить ее расспросами.

— Дольшер, это дело государственной важности, — возразил ему кузен. — Если перемирие разорвано, то с минуты на минуту на Варрии может начаться такая кровопролитная война, что ее отголоски докатятся и до Нерия. Сейчас не время для любовных переживаний и жалости.

— И все же, — мягко, но решительно оборвал его Дольшер. — Война уже идет, и достаточно давно, если судить по тем сведениям, которые я тебе передал. Кстати, обнаружила их Киота — в открытых источниках, смею напомнить. Это ваше ведомство прошляпило все на свете. Ничего страшного не произойдет, если мы дадим ей немного отдохнуть. Иначе мне придется поставить вопрос о твоей компетенции на Королевском совете. — В последней фразе прозвучала настоящая неприкрытая угроза.

— Я тоже могу о многом рассказать на Королевском совете, — парировал Вашарий. — Например, о том, как некий начальник магического департамента поставил под угрозу жизни многих и многих людей, нарушив собственные же правила. Я уж молчу про вызов в Нерий вампира, предположительно инфицированного вирусом кровавого бешенства. И все ради чего? Ради случайной любовной интрижки? Право слово, Дольшер, раньше ты никогда не шел на такие нарушения во имя очередной симпатичной мордашки.

— Вашарий!

Я вздрогнула от гневного восклицания Дольшера. Тот несколько раз глубоко вздохнул, переводя дыхание, затем продолжил уже тише:

— Киота — не случайная любовная интрижка, ясно? Мы оба видим, что нам есть что друг другу предъявить. Поэтому не стоит обострять и без того непростые отношения. Я рад, очень рад, что ты пришел мне на помощь в действительно сложной ситуации, и клянусь, что отвечу тебе такой же любезностью, когда тебе будет угодно. Но Киоту сейчас не трогай. Ей и так сильно досталось. Потерпи всего пару часов. За это время вряд ли случится что-либо страшное. В любом случае нам сначала надо добраться до дворца Карраяра. Здесь ты все равно ничего не сумеешь сделать.

Вашарий несколько секунд молчал, глядя то на меня, то на Дольшера. Потом неопределенно пожал плечами.

— Хорошо, — проговорил он. — Пусть отдыхает. Полагаю, ты сумеешь подобрать необходимое сочетание чар, которые позволят ей самым быстрым образом восстановиться. А я тем временем построю переход для нас во дворец. Благо что роща блокирована от перемещений только извне.

— Какие еще чары?! — возмутилась я, барахтаясь в одеяле и пытаясь создать хоть слабое подобие щита. — Не хочу!

— Так надо, Киота, — строго проговорил Дольшер. Нагнулся и поцеловал меня в лоб. — Спи. Мы не имеем права терять время. Проснешься уже во дворце. Все равно идти самостоятельно ты сейчас не сможешь.

Я ради порядка попыталась сопротивляться. Но сила, прежде клокотавшая во мне, сейчас куда-то пропала. Ни намека даже на те способности, когда я еще не была универсалом. Глаза сами собой сомкнулись под воздействием заклинания Дольшера, и я погрузилась в черное безмолвие. Последнее, что я помню, — как он подхватил меня на руки, поднимая с холодного ритуального камня.

* * *

Когда я в следующий раз открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь в просторной светлой комнате. В открытые настежь окна влетал легкий ветерок, лениво играясь занавесками. Я лежала на кровати под шелковым покрывалом, отдохнувшая, посвежевшая. И абсолютно обнаженная.

Обнаружив сей факт, я моментально покраснела. Надеюсь, раздевал меня не Дольшер? Не очень приятно осознавать, что я находилась совершенно беспомощной в его руках. Нет, наверняка он не позволил себе ничего лишнего, но все равно. Неприлично как-то.

Около кровати на небольшом столике исходила ароматным паром кружка, которую чья-то заботливая рука до краев наполнила наваристым куриным бульоном. Я моментально отбросила все посторонние рассуждения. Подумаешь, увидел меня Дольшер голой, ну и что? Я его тоже во всей красе, так сказать, лицезрела, причем не один раз. После чего вцепилась дрожащими от жадности пальцами в кружку и принялась цедить обжигающий сытный напиток, жмурясь от наслаждения. В животе громко заурчало от голода.

— Ты уже проснулась?

Я подавилась от вопроса, раздавшегося неожиданно близко. Приоткрыла один глаз и увидела, как в комнату вошел Дольшер в сопровождении Вашария. Оба мужчины не сговариваясь взяли по стулу и удобно расположились у кровати — один справа от меня, другой слева. Что-то мне эти приготовления совершенно не нравятся. Будто попала в пыточные застенки и вот-вот меня подвергнут допросу с пристрастием.

Я попыталась придать себе как можно более независимый вид и отставила кружку в сторону. Подложила подушку повыше под спину, плотнее завернулась в покрывало и угрюмо насупилась, готовая дать отпор кому угодно.

— Такое чувство, будто вы готовитесь к битве, — с легкой усмешкой заметил Вашарий, наблюдающий за моими приготовлениями с едва уловимой искоркой любопытства в черных глазах. — Киота, расслабьтесь. Мы не враги вам.

— Особенно я, — поспешил добавить Дольшер. Пересел со стула ко мне на кровать и накрыл своей ладонью мою. — Не бойся, Киота. Тут никто не желает тебе зла.

— Да я и не боюсь. — Я пожала плечами. — Мне нечего скрывать. Слушайте.

И я принялась сухо и подробно перечислять события двух предыдущих дней. Предложение Раянира спасти Дайру в обмен на мой визит к королю-варану. Наше долгое опасное путешествие по выжженной безжалостным солнцем равнине. Его рассказ о детстве и своеобразное понимание условий договора с ящерицами. Попытку Ишиариса убить меня. Рассказ змеи о забавной игре, которую она затеяла в незапамятные времена. Мой отказ от трона как переселенцев, так и истинных варрийцев. Ее уход и лишение меня силы универсала.

Ни Вашарий, ни Дольшер ни разу не перебили меня. Они периодически хмурились, но слушали молча, лишь что-то быстро строчили в блокнотах, которые согласно достали в самом начале моего рассказа.

— Вот и все, — наконец завершила я. Облизнула пересохшие губы. — Вопросы будут?

— Только один. — Вашарий приподнял палец, обрывая Дольшера, готового что-то сказать. — Вы действительно отказались от власти? Вот так вот просто взяли — и отказались? И вам не было жаль силы универсала? Почему?

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, мне повезло больше, чем Раяниру или Карраяру. Они с самого раннего детства знали, что являются детьми короля и имеют право претендовать на престол. Я же услышала об этом только недавно. По иронии судьбы пробуждение способностей универсала совпало для меня со всевозможными проблемами и опасностями, по сравнению с которыми моя прежняя спокойная размеренная жизнь показалась настоящим благословением. Легче всего отказаться от того, чего не познал в полной мере. Магическая сила пришла — и ушла.

— Ушла полностью? — почему-то переспросил Вашарий.

— Тяжело сказать, — уклончиво отозвалась я. — Предполагаю, я осталась прежней Киотой, какой была до активации амулета. Средней руки вещевиком второго уровня подчинения. Сейчас я опустошена, как был бы опустошен любой маг данной категории. Придется ждать несколько месяцев, чтобы утверждать что-либо наверняка.

— Запас сил можно восстановить куда быстрее, — непрошено влез Дольшер. — И ты прекрасно знаешь самый простой и легкий способ для этого.

Я с трудом сдержала неуместный смех. Ну да, ну да, узнаю прежнего начальника магического департамента. Не успокоится ведь, пока не получит желаемого. Беда только в том, что сейчас, когда миновала непосредственная угроза моей жизни, я вновь стала сомневаться в искренности его чувств. Легко мечтать о страстных любовных объятиях, находясь в шаге от неминуемой гибели. Куда сложнее — когда впереди замаячили реальные три сотни хардиев, способные решить все мои финансовые проблемы. Теперь, когда непонятные покушения на меня получили логическое обоснование и я опять превратилась в самую заурядную магичку, интерес ко мне Дольшера неминуемо начнет ослабевать. Значит, пришла самая пора самой о себе позаботиться. Прежде всего — вырваться из департамента, службу в котором мне навязали. А потом уже подумать обо всем остальном. Отыскать, в конце концов, мать, посвятившую всю свою жизнь защите меня от варрийцев. Кстати, неплохая идея! Полагаю, Карраяр вряд ли откажется приютить на пару месяцев неожиданно обретенную сестру, тем более если ее существование отныне не угрожает его властвованию. На Варрии Рашшар вряд ли достанет меня. Надеюсь, со временем вампир забудет о том, как я помешала ему унизить начальника магического департамента, и мне уже не надо будет бояться поздних вечерних прогулок. Возможно, открою свой небольшой бизнес под покровительством могущественного брата. Лавки магических снадобий везде нужны. А Дольшер… Не знаю, не знаю. С одной стороны, безумно хочется ему поверить, а с другой — очень страшно вновь больно обжечься. Время лечит. И не стоит забывать о том маленьком обстоятельстве, которое никак не дает мне покоя с момента прибытия на Варрий.

— Ну что ты молчишь? — обиженно спросил Дольшер, не получив от меня никакой реакции на свое предложение. — Неужели я не заслужил небольшой награды за свой подвиг по твоему спасению? Знаешь, было очень, очень тяжело выбить разрешение на межмировое перемещение в неурочное время, особенно на столь большую группу людей. Никто из нас ведь не являлся универсалом, поэтому построить прямой пространственный туннель мы оказались не в силах.

Вашарий тяжело вздохнул и встал, видимо собираясь удалиться и оставить нас наедине выяснить интимные подробности, кто кому и что именно должен.

— Полагаю, сведения Киоты стоят созыва внеочередного Королевского межмирового совета, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Дольшер, я извещу тебя о времени и месте его проведения. Заодно договоримся, какую легенду сочинить, объясняя, как именно мы получили эти новости. Если среди ящериц началась борьба за власть, то… О-о-о… У нас появилась невероятная возможность полностью вытеснить их за пределы обжитых территорий, стоит только верно разыграть эту карту. А сейчас, с вашего позволения, я оставлю вас наедине.

— Постойте, прошу, — вежливо окликнула я его. Вашарий удивленно обернулся, и я продолжила, пристально глядя то на него, то на Дольшера: — Ради неба, извините, но меня уже достаточно давно мучает один вопрос. Полагаю, только вы можете дать на него правдивый ответ.

— Вот как? — Вашарий кинул быстрый взгляд на Дольшера, будто спрашивая совета. Тот недоуменно пожал плечами, и мужчина вновь обернулся ко мне: — Весь к вашим услугам, моя леди.

— Тогда, в доме Карраяра на окраине Нерия, — медленно начала я, внимательно наблюдая за его реакцией, — вы нанесли свой удар, ориентируясь по моей ауре?

Опять молниеносный обмен взглядами. Дольшер рядом со мной ощутимо напрягся, уже понимая, куда именно я клоню. Вашарий слегка помрачнел, нервно хрустнул пальцами и негромко проговорил:

— Боюсь, я несколько не понимаю вопроса. С чего вы это взяли?

— Ну как же. — Я укоризненно зацокала языком, будто разговаривая с несмышленым ребенком. — Это же элементарно. В доме было аж три человека, рисунка аур которых вы не могли знать заранее. Я, Карраяр, Раянир. Бить наугад — слишком большой риск. Нужен был ориентир. Дольшер знал, что я войду в дом без защиты маскирующих заклинаний. Наверняка он связался с вами сразу же, как только я пересекла порог, чтобы озвучить свой план. Аура универсала отличается от ауры мага пусть даже высшего уровня подчинения, как солнце отличается от луны. Раянир в свою очередь уже давно научился прятать свой дар. Прятать столь искусно, что тот же Дольшер при всем своем громадном опыте не распознал его при первой встрече. — Я сделала крохотную паузу, набирая дыхание перед следующей длинной тирадой, чем не преминул воспользоваться Вашарий.

— Извините, моя леди, пока не вижу взаимосвязи, — сказал он и торопливо обернулся к двери. — Я лучше пойду.

— Дольшер знал, что главное требование похитителей — мой уход с ними! — выкрикнула я в его спину, обрывая поспешное бегство. — И он понимал, что рано или поздно я окажусь рядом с тем, кто затеял все это. Он предупредил меня об условном знаке: опущенный к полу палец — и я падаю на пол, выставляя все возможные щиты. Я более чем уверена, что он договорился с вами: как только аура универсала окажется рядом с любой другой неизвестной — нанести удар, выжигающий все в доме. И именно поэтому он так испугался, когда Раянир подчинил меня при помощи чар, поскольку это не давало мне и шанса на спасение. Так?

Вашарий нехотя обернулся. Криво ухмыльнулся, глядя куда-то поверх моей головы. Затем словно между делом скользнул глазами по притихшему Дольшеру, сжавшемуся на краешке кровати, словно в ожидании удара.

— Прежние твои мимолетные избранницы мне нравились куда больше, — проговорил он, обращаясь скорее в пространство, а не конкретно к кузену. — Красивые и глупые. Идеальное сочетание. Дольшер, по-моему, ты замахнулся на ту, которая вряд ли тебе по зубам. Особенно с твоим образом жизни.

— Я задала вопрос, — грубо напомнила я, обрывая его пространные размышления. — Моя аура послужила ориентиром для удара?

Вашарий со свистом втянул в себя воздух, явно недовольный моим приказным тоном. Скривил губы, нервно сжал и разжал кулаки.

— Я прошу одно лишь слово: да или нет, — почти ласково проговорила я, уже точно зная, каким будет ответ, — И ваше упорство заставляет меня подозревать самое худшее.

— Да, твоя аура служила ориентиром, — неожиданно подал голос Дольшер. Сделал знак рукой Вашарию, и тот моментально испарился, оставив нас наедине. — Киота, прости, но я не знал другого верного способа, чтобы навести Вашария на предполагаемого преступника. В любом случае, он бил не на поражение.

— На поражение, — оборвала его я. — Не ври. Если бы на месте Раянира был не универсал, а обычный человек или маг не высшего уровня подчинения — он бы погиб.

— Ты в тот момент была универсалом, — напомнил Дольшер с виноватой улыбкой.

— Под действием чар подчинения, — парировала я, — То есть без возможности защитить себя магией.

Дольшер огорченно всплеснул руками, словно говоря — уж извини, так получилось.

— Прости, Киота, — глухо сказал он. — Я никоим образом не хотел поставить тебя под удар. Но в тот момент просто не видел другого выхода. Дайра и ты. Два самых дорогих для меня человека. Я… Мне очень жаль.

«Полно тебе, Киота, — раздался глас совести. — Дольшер и так сделал для тебя то, что никогда бы не сделал посторонний человек. Рискнул карьерой, репутацией, едва не погубил собственную сестру. Не слишком ли ты жестока? Если боишься с ним спать и выискиваешь для себя оправданий — скажи прямо, не прикрывайся надуманными обидами».

— Все в порядке, — спустя секунду томительного ожидания отозвалась я. — Дольшер, я не виню тебя. Ты все сделал верно. Предполагаю, на твоем месте я бы поступила так же.

— Правда? — Тот расцвел несмелой улыбкой. Придвинулся ближе ко мне, ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке, заставив сердце ухнуть куда-то в пятки. — Киота, поверь, я сделаю все, чтобы загладить свою вину. Я так рад, что ты не пострадала в этом приключении! — И тут же без малейшей паузы: — Быть может, займемся более приятными вещами? Заодно узнаем, осталась ли ты магом второго уровня подчинения или способности к искусству невидимого полностью тебя покинули.

Я невольно потерлась щекой о его руку. Дольшер, сочтя это за знак согласия, придвинулся ближе, настойчиво потянул край покрывала вниз, пытаясь заставить его упасть.

— Нам никто не помешает, Киота, — прошептал он, почувствовав мое сопротивление. — Никто не посмеет сюда войти. Неужели я не заслужил небольшой награды за все мои старания и переживания?

Награды? Это слово неприятно царапнуло мое сердце. В памяти вновь встало злополучное пари с Марьяном. Месяц еще не прошел, только первая неделя на исходе. Если я уступлю Дольшеру — то попаду в вечную долговую кабалу, поскольку денег, чтобы расплатиться с бывшим любовником, у меня нет.

— Дольшер, — медленно проговорила я, мягко отстраняясь, хотя внутри у меня все ныло от сладкого предчувствия его поцелуев и объятий. — Подожди, нам надо поговорить.

— Опять?! — возмутился он, на время даже перестав стаскивать с меня покрывало, которое я удерживала из последних сил. — Киота, сколько можно болтать? Давай отложим разговоры примерно на час. Или на два… Или на три… В общем, как получится.

Я задохнулась от его поцелуя в обнаженное плечо. Губы Дольшера, такие мягкие, такие настойчивые, двигались все ниже, прочерчивая влажную дорожку по шее к ложбинке между грудей. Нет, это надо остановить! Сначала необходимо выяснить серьезность его намерений по отношению ко мне. Я никогда себе не прощу, если из-за мимолетного наслаждения погублю все на свете. Мало того что придется долгих пять лет работать в департаменте, где буду вынуждена каждый день наблюдать флирт Дольшера с новыми сотрудницами, так еще останусь должна Марьяну огроменную по моим меркам сумму.

— Дольшер, это важно. — Я уперлась руками в плечи мужчины, отталкивая его. — Очень важно!

— Хорошо. — Дольшер послушно остановился и с сарказмом покачал головой: — Я внимательно слушаю. Надеюсь, ты не собираешься сказать мне, что забыла сообщить еще что-нибудь важное из своего прошлого? Пожалуй, я не удивлюсь, если окажется, что ты скрываешь в рукаве еще парочку занимательных фактов о своей, как оказалось, чрезвычайно бурной и насыщенной жизни.

— У меня обычная жизнь, — возразила я. — Полагаю, теперь она быстро вернется в прежнее размеренное русло. Но… но мне надо тебя кое о чем спросить… Нет, скорее признаться… Демоны, я запуталась!

Я досадливо выругалась. Замолчала, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Близость к Дольшеру нервировала. Слава всем богам, он перестал приставать ко мне, немало заинтересованный странным началом разговора, но я никак не могла сообразить, с чего начать. Мол, милый, не собираешься ли ты на мне жениться? Иначе мои убеждения не позволят мне с тобой переспать. Нет, что-то не то. Тогда он закономерно спросит, где были мои убеждения, когда я жила с Марьяном целых три года. Тогда так — не согласишься ли ты подождать еще три недели, прежде чем я рискну разделить с тобой постель? Почему именно три недели? Да так, просто в голову пришло. Не могу же я ему признаться, что из-за него поспорила на деньги со всем остальным департаментом, взяв Марьяна в долю. Наверняка это больно ударит по его самолюбию, и он из принципа начнет добиваться своего, лишь бы оправдать репутацию заядлого сердцееда. Ни одна женщина не выдерживала месяц против него. И он вряд ли захочет, чтобы это мнение переменилось.

— Киота? — осторожно позвал меня Дольшер, так и не дождавшись продолжения. — Ты меня окончательно заинтриговала. Что случилось?

— Э-э-э… — промямлила я. — Вообще-то ничего не случилось. Точнее, случилось, но не сейчас, а давно. Ну то есть не совсем давно, но…

Дольшер мученически возвел глаза вверх. Задумчиво почесал переносицу.

— Киота, ты так мнешься, будто собираешься признаться в организации покушения на короля Нерия, — неловко пошутил он. — Говори прямо: что с тобой? Что я должен узнать?

Я с приглушенным стоном обхватила голову. Во мне сейчас боролись самые противоречивые чувства и мысли. С одной стороны, я не хотела обидеть Дольшера, с другой — не верила ему до конца, с третьей — триста хардиев никогда лишними не будут, с четвертой — вспоминала себя перед визитом к священной змее. Свое недоумение, боль, тревоги, сожаление о несбывшемся.

— Прямо сейчас я не могу… хм-м… не могу ответить на твои желания, — тщательно подбирая слова, наконец сказала я, пытаясь не покраснеть от смущения. Мое воспитание не позволяло настолько откровенно говорить об интимных вещах.

— Почему? — закономерно спросил Дольшер, наблюдая за мной с изрядной долей иронии и недоумения.

— Потому что! — взвилась от негодования я. Поймала его смеющийся взгляд и сникла. — Дольшер, все происходит слишком быстро. Я понимаю, что из-за множества событий кажется, будто мы знакомы целую вечность. Но… Сейчас всего пятый день после нашей встречи. Пятый! Я не могу так быстро… В общем, не могу, и все!

— Почему? — настойчиво повторил Дольшер. — Почему не можешь? Да, сейчас всего пятый день нашего знакомства и что из этого? Ты меня хочешь, я от желания вообще изнемогаю. Что нам мешает?

— Пусть пройдет хотя бы месяц, — несмело предложила я. — Видишь ли, я слишком насмотрелась на то, как ты обычно обращаешься с девушками, и не хочу пополнить их ряды.

— То есть ты настроена серьезно по отношению ко мне? — совершенно превратно понял мою фразу Дольшер, — Так? А как же твои слова, что ты никогда не стала бы встречаться со мной, даже не стала бы пробовать?

— Подожди! — слабо взмолилась я, чувствуя, как от всего происходящего у меня закипают мозги. По-моему, мы говорим с Дольшером на абсолютно разных языках. — Подожди-подожди! Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне секс без обязательств? Просто переспали — и разбежались?

— Киота, — проникновенно начал Дольшер после секундной заминки, торопливо пряча смешинки в глазах, — ты меня совсем запутала. Помнишь наш разговор в трактире? Ну когда мы ждали Рашшара? Тогда ты сказала, что не видишь нас парой никогда и ни при каких обстоятельствах. Не скрою, меня это слегка покоробило, но что ж, насильно мил не будешь. С другой стороны, я ощущаю твое желание по отношению ко мне. Я не против ответить на него. Даже очень и очень не против. Вот я и спрашиваю: что нам мешает как взрослым людям удовлетворить свои потребности самым простым способом? Что будет потом — я не знаю. Честное слово, не знаю, Киота. Ты мне нравишься, и я не хотел бы сразу после этого тебя потерять. Но давать какие-нибудь гарантии или обещания тоже не стану. Ты же понимаешь, всякое в жизни случается. Поэтому обнадеживать тебя и сразу же клясться в любви до гроба я не буду. Мог бы, конечно, но не хочу врать. Именно тебе — не хочу. Да ты умная девочка и без проблем бы раскусила обман.

— То есть ты не испытываешь ко мне никаких чувств, кроме сексуального влечения? — обиженно переспросила я. — Я правильно поняла?

— О женщины! — Дольшер закатил глаза и раздраженно помотал головой. — Иногда ваша логика ставит меня в тупик. Нет, Киота, ты неправильно поняла. Я вообще не представляю, как ты сделала именно такой вывод из моих слов. Пойми ты — за мои тридцать пять лет жизни у меня никогда и ни с кем не было серьезных и длительных отношений. Я еще раз повторяю: ты мне нравишься, даже очень. Я ни за кого так не боялся, как за тебя, когда думал, что не успею к началу ритуала и ящерицы убьют тебя. Пожалуй, только за Дайру недавно. Мне было больно, понимаешь, по-настоящему больно, когда я представлял твое бездыханное тело, когда думал, что больше не увижу тебя. Сейчас — вот именно в данную секунду — я не хочу с тобой расставаться. Но я не знаю, что изменится и изменится ли вообще что-нибудь завтра, например. Или через неделю. Или через месяц. Про год уж не говорю — это вообще безумно долгий срок для меня. Киота, я всегда жил и живу сегодняшним днем и предлагаю тебе попробовать сделать то же. Если мы останемся вместе — я буду рад, если расстанемся — бывает, значит, нам просто оказалось не по пути. Но, не рискнув, мы никогда не узнаем, есть ли у нас общее будущее. Так яснее?

Я молчала, переваривая услышанное. Я не сомневалась в искренности Дольшера. Он действительно верил в то, что говорил. И я ему верила. Проблема лишь в том, что такое предложение было для меня неприемлемым. Если бы на кону не стояли деньги — я бы, возможно, впервые в жизни бросилась в новое чувство без оглядки на робкие воззвания разума. Но сейчас это было бы слишком нелепо, глупо и имело бы непредсказуемые последствия для меня в будущем.

— Ну так как? — Дольшер, сочтя, видимо, затянувшуюся паузу за знак согласия, вновь потянул за край покрывало. — Видишь, Киота, как я откровенен с тобой. Пожалуй, еще ни с одной девушкой я не был так правдив и честен. Я мог бы тебе наплести красивых сказок о вечной любви и верности, но предпочитаю открытую игру. Давай попробуем. Вдруг у нас получится?

— А я хочу предложить тебе совсем другую игру, — лукаво произнесла я, в последний миг поймав почти упавшее покрывало и достаточно ощутимо хлопнув Дольшера по шаловливым ручонкам. — Месяц встреч. Без интима, максимум — поцелуи. Прогулки под луной, разговоры по душам и прочее, прочее, прочее.

— Не понял. — Дольшер недоуменно нахмурился, от удивления даже перестав настойчиво выпутывать меня из-под покрывала, в которое я так же настойчиво заворачивалась. — Какой смысл во всем этом? Зачем терять время, когда сразу же можно перейти к самой сути любовных отношений?

— Ты не уверен в своих чувствах ко мне, я не уверена в моих к тебе. — Я пожала плечами, — Вот и посмотрим, насколько у нас все серьезно.

— Зато я уверен в своем желании к тебе, как и в твоем ко мне! — оскорбленно взревел Дольшер. — Киота, хоть убей, я не понимаю смысла всего этого!

— Я так хочу, — твердо, чеканя каждое слово, проговорила я, — Дольшер, я слишком сильно обожглась с Марьяном…

— При чем тут этот Марьян?! — возмущенно оборвал меня Дольшер. — Я никогда не поступлю с тобой так, как он. Киота, еще ни одной девушке я не говорил этого, но тебе я не буду изменять. Если пойму, что другая девушка манит меня сильнее, чем ты, — приду и сразу же честно сообщу тебе об этом. Такие гарантии тебя устроят?

«Беда только в том, что любая другая девушка начнет тебя манить сильнее, чем я, уже на следующее же утро после нашей совместной ночи, — печально подумала я. — Почему-то есть у меня такая уверенность».

— Месяц, — твердо повторила я. — Дольшер, всего месяц. Считай, если желаешь, это женской прихотью или необъяснимым капризом. Если не согласен, то я тебя не держу.

— Месяц… — Дольшер глубоко вздохнул, успокаиваясь. Затем вдруг лукаво подмигнул и придвинулся вплотную ко мне. Прошептал, щекоча горячим дыханием шею: — Могу ли я получить небольшой аванс в счет будущего вознаграждения? Совсем крошечный.

Я едва не рассмеялась от такой настойчивости. Н-да, Киота, похоже, ты сама не представляешь, в какую авантюру ввязалась. Дольшер из кожи вон выпрыгнет, но постарается добиться желаемого как можно скорее.

— Конечно, — ответила я таким же хриплым шепотом. — Зажмурься, пожалуйста.

Дольшер с готовностью закрыл глаза. Вытянул губы, приготовившись к страстному поцелую. Я тронула их подушечкой большого пальца, быстро и целомудренно чмокнула его в щеку и сразу же отпрянула на безопасное расстояние.

— И это все? — голосом, исполненным вселенской обиды, вопросил Дольшер.

— Ага, — ответила я и вдруг напряглась, почувствовав странную пульсацию воздуха вокруг.

«Ну подожди, Киота, — неожиданно услышала я отзвук его мыслей. — Сейчас я тебя не трону — тебе и так сильно досталось. Но через пару дней у тебя точно не получится отделаться от меня одним поцелуем. Романтика — ха! Посмотрим, посмотрим, сколько ты продержишься в итоге. Клянусь, что не месяц, а куда меньше».

Дольшер с самым разнесчастным выражением лица удалился, напоследок не удержавшись от удовольствия хорошенько хлопнуть дверью. Я проводила его задумчивым взглядом. Очень интересно, с какой стати у меня осталась способность читать чужие мысли? Или мне просто почудилось? Да нет, слишком реальным был его голос в моей голове. Наследие былого дара универсала? Но почему змея не забрала его полностью? Решила, что так будет забавнее?

В любом случае новое умение выглядело достаточно удачным приобретением. Вряд ли стоит о нем распространяться. Посмотрим, чем в итоге завершится мое противостояние с Дольшером. Лишний козырь в нем никогда не помешает.

Часть четвертая

Милые бранятся только тешатся

Вас когда-нибудь преследовали маньяки? Риторический, конечно, вопрос, но, как оказалось, весьма актуальный для меня. Поскольку мне не повезло обзавестись таким вот поклонником, чья навязчивость начала переходить всякие грани приличия. Речь, без сомнения, идет о Дольшере. Его терпения хватило лишь на два дня, после которых он, решив, видимо, что и так дал мне более чем достаточно времени на восстановление после череды опасных приключений, принялся в буквальном смысле выслеживать меня. Теперь вечера я проводила, играя с ним в прятки в длинных извилистых коридорах дворца Карраяра.

Если честно, я бы уже давно вернулась на Нерий. Климат Варрия оказался слишком тяжелым для меня: удушающая жара днем, холод ночью, утром и вечером — сильнейший ветер, наполняющий печальным звоном оконных стекол комнаты и гостиные. Но мой брат и слышать ничего не желал о столь скором отъезде. Он благодарил, и благодарил, и благодарил меня за решение проблемы с Раяниром. Периодически рыдал, кляня себя на все лады за ту подлость, которую намеревался со мной сотворить. Рвал волосы на голове, обзывал себя всевозможными ругательствами, тут же обещал мне все богатства Варрия и наследный титул. В общем — успел надоесть мне до зубовного скрежета.

В самом начале меня посещали всякие недостойные мысли по этому поводу. Например, я хотела воспользоваться любезностью могущественного брата и перевести его благодарность в денежное выражение, чтобы хоть как-то поправить свое бедственное положение. Однако быстро поняла бесперспективность своей задумки. Карраяр был еще более беден, чем я. То довольствие, которое выделялось из казны Варрия на его содержание, мой братец умудрялся в первый же день своеобразной получки спускать в карты или другие азартные игры. Понятное дело, наследный принц, должный вот-вот вступить на престол, периодически ругался со старым мудрым казначеем, выбранным еще ныне покойным королем Дальроном, и требовал внеочередных отчислений в свой карман. Только при мне за последние несколько дней произошла парочка таких громких скандалов. Как, например, сегодня.

Карраяр со свойственным ему темпераментом кидался в пожилого мужчину всем что под руку подвернется, громогласно требуя денег. Казначей с удивительной для его возраста ловкостью уворачивался от летящих в него предметов и тихим спокойным голосом рассказывал о незапланированных великих тратах, которые несет Варрий из-за скоропостижной кончины короля Дальрона и предстоящей в ближайшем будущем коронации принца Карраяра. Мол, нельзя же ударить в грязь лицом перед делегациями высокопоставленных гостей с других миров. Поэтому денег для развлечений милорда нет и не будет. Более того — его довольствие со следующего месяца окажется урезанным наполовину, и никак иначе.

На этом месте ссоры Карраяр побагровел от негодования и сел прямо на пол. Круглыми от ужаса глазами посмотрел на Дайру и Вашария, которые с немалым интересом наблюдали за буйством принца.

— Ну и что мне делать? — спросил он и сморщился, будто собираясь разрыдаться в полный голос. — Дайра, любовь моя, что делать, я спрашиваю?! Как думаешь, может, стоит приказать казнить этого старого проходимца и шельмеца и после этого зажить в собственное удовольствие?

— Ни в коем случае, — строго отозвалась Дайра, аппетитно хрустя сочным ядовито-зеленым плодом драконьего дерева[26]. — Карраяр, нельзя убивать людей только из-за того, что они не выделяют денег на твои шалости. Тем более казначей мне нравится.

И она фривольно подмигнула Шассару — седовласому высокому мужчине в строгом черном костюме. Тот неожиданно смутился и закашлялся, сделав вид, будто чрезвычайно заинтересовался живописной панорамой, открывающейся из окна.

— А вы как считаете? — обратился Карраяр к Вашарию.

Несмотря на то что тот был всего на несколько лет старше моего брата, принц заметно робел, обращаясь к начальнику учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Впрочем, точно так же он робел и в разговорах с Дольшером. И я вполне его понимала. Если с последним меня связывали определенные отношения, которые быстро отучили ему «выкать», то, обращаясь к первому, я постоянно запиналась и вообще чувствовала себя полной идиоткой под чуть насмешливым взглядом его темных глаз.

— Я считаю, что в данной ситуации вы совершенно не правы, — проговорил Вашарий и благосклонно кивнул казначею: — Это очень достойный человек. На вашем месте я бы сделал все, лишь бы он как можно дольше занимал свое место.

— Сговорились вы, что ли? — обиженно фыркнул Карраяр. Обернулся ко мне: — Сестренка, моя любимая сестренка! Хоть ты меня пожалей! Одолжи десять хардиев на месяц, а? Ну пожалуйста!

— Попросил бы сразу же тысячу, — ответила я с извиняющейся улыбкой. — Эти суммы для меня одинаково запредельны. Карраяр, вот Дольшер выплатит мне аванс за первый месяц работы в департаменте — так и быть, пожертвую половину.

— А половина это сколько? — невольно заинтересовался брат, слегка приободрившись.

— Половина — это один хардий, — мрачно ответила я. — Остаток вручу хозяину квартиры, которую снимаю, если, конечно, он еще не выкинул мои вещи на помойку. И до конца месяца останусь на мели. Мне не привыкать. Тем более что в магическом департаменте для сотрудников предусмотрены бесплатные обеды и завтраки.

— Одну секундочку! — Вашарий поднял палец, невольно заинтригованный моими странными подсчетами. — Получается, ваш аванс составляет всего два хардия? А какая же полная зарплата в таком случае?

— Пять, — обронила я, поморщившись.

— Пять?! — В едином восклицании слились голоса Вашария и Дайры. Они переглянулись, и дальше Дайра продолжила уже одна: — Разве на эти деньги можно прожить в Нерии? Я всегда полагала, что сотрудникам департамента платят более чем прилично. Мой брат что, совсем уже сдурел?

— Какое интересное заявление, — прервал ее как раз вошедший Дольшер.

С любопытством оглядел комнату, пострадавшую после буйства Карраяра, с иронией приподнял бровь при виде осколков ваз и расколоченного зеркала, в которое угодила книга, подвернувшаяся принцу под горячую руку. Затем быстрым шагом подошел ко мне, сдернул с подоконника, где я отсиживалась все это время, и, не спрашивая особого позволения, поцеловал в губы. Я, как обычно, замерла от его прикосновения, приготовившись вновь выдержать настоящий бой за свою честь, но Дольшер при таком скоплении народа не стал позволять себе лишнего. Вместо этого он сам присел на подоконник, обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы, и спросил, обращаясь к Дайре:

— Так почему я сдурел, хотелось бы знать?

Казначей сдавленно пробормотал извинения и выскользнул в коридор, воспользовавшись удобным случаем и не желая присутствовать при дальнейшем выяснении отношений.

— Потому что! — гневно фыркнула та. — Ты платишь Киоте всего пять хардиев? Пять хардиев за целый месяц работы? Это шесть дней в неделю надо ходить на службу к девяти утра, сидеть до самого вечера и только потом отправляться на развлечения? Да этих денег хватит, чтобы только пару раз посидеть в нормальном трактире!

— С какой это стати Киота будет сидеть в каком-либо трактире без меня? — удивился Дольшер. — А со мной ей ни за что не придется платить. Это во-первых, а во-вторых, она еще не приступала к работе. Но как приступит — да, ее жалованье составит ровно пять хардиев. По крайней мере, первые полгода. Потом возможно увеличение.

— Даже стажеры Академии получают минимум вдвое больше, — вмешался в разговор Вашарий. — Тебе не кажется, что ты несколько сурово поступаешь с… хм… с девушкой, к которой, по всей видимости, неравнодушен?

— Я же плачу ей не за то, что она моя девушка, — проворчал Дольшер. — Это, извините, называется весьма нелицеприятным словом и не одобряется обществом. Я плачу ей как специалисту, который, между прочим, не так давно преступил закон.

— Ничего я не преступала, — возразила я, недовольно передернув плечами, поскольку Дольшер как раз принялся ласково водить подушечкой большого пальца по моей шее.

— Однако собиралась. — Дольшер, не обращая внимания на мое сопротивление, крепче привлек меня к себе. — Если бы нарушила — попала бы ко мне в кабалу не на пять лет, а на двадцать пять. Хотя я бы от такого не отказался.

— Так Киота еще обязана отработать на тебя пять лет? — Дайра затрясла головой, будто не в силах поверить услышанному. Дождалась утвердительного кивка Дольшера и потрясенно выдохнула: — Ну, братец, ты даешь! Даже не знаю, как тебя назвать после этого, чтобы не обидеть. И как только Киота тебя терпит? Да будь я на ее месте — послала бы ко всем демонам!

— Его пошлешь, пожалуй, — угрюмо проговорила я. — Все равно не пойдет.

Дольшер негромко рассмеялся, ни капли не обидевшись на мое замечание и сочтя разговор оконченным. Но тут вновь вмешался Вашарий, который явно желал выяснить все подробности нашей сделки до малейшей детали.

— Позвольте уточнить, — попросил он, глядя на меня с искоркой любопытства в непроницаемых глазах. — Киота, насколько я понял, мой кузен поймал вас на каком-то правонарушении. По всей видимости, не очень серьезном, которое наверняка карается лишь штрафом. И вынудил вас согласиться на пять лет работы в департаменте за счет его отработки. Так?

— Угу. — Я печально кивнула.

— И что же вы натворили? — Вашарий изогнул бровь. — Насколько я успел вас узнать, вы весьма здравомыслящая и законопослушная девушка.

— Спасибо за комплимент. — Я невесело улыбнулась. — Однако дело в том, что эта самая здравомыслящая и законопослушная девушка в моем лице пошла на величайшую глупость — почти согласилась на оказание магической услуги постороннему лицу без наличия лицензии на частную магическую практику.

— Почти согласились? — Вашарий не отставал от меня, вцепившись, словно голодный вампир в невинную девицу. — Странная формулировка.

— Вообще-то трактир, где меня должен был ждать заказчик, взорвали, — сказала я, досадливо поморщившись от его настойчивости, уже успевшей меня утомить. — Хотя не сомневаюсь, что это была лишь ловушка. Первая в череде последовавших после этого неприятностей.

— То есть услуга не была оказана? — на всякий случай уточнил и так понятную вещь Вашарий. Дождался моего кивка и перевел взгляд на Дольшера, молчаливо требуя каких-то объяснений.

— Ну что ты на меня так уставился? — Дольшер с раздражением ссадил меня со своих коленей и спрыгнул с подоконника. — Да, намерение оказать магическую услугу без наличия лицензии тоже является преступлением и карается штрафом. Неужели не знал?

— Вообще-то я в курсе этого, — спокойно ответил Вашарий. — Но обычно судьи ограничиваются лишь устным предупреждением. Если, конечно, человек не попадается с завидным постоянством и услуга не выходит за рамки действующего законодательства. Впрочем, ладно, проехали. И на сколько же ты оштрафовал Киоту?

— Она должна отработать в магическом департаменте пять лет. — Дольшер пожал плечами. — Сейчас в счет погашения ее долга идет половина зарплаты. Умножь пять хардиев на шестьдесят месяцев работы. Триста хардиев.

— Сколько? — Дайра аж задохнулась от возмущения. — Дольшер, какой ты изверг по отношению к бедной девочке! Триста хардиев! Пять лет рабства! Тиран и сатрап!

— Да что вы ко мне все пристали-то? — огрызнулся Дольшер. — Такое чувство, будто я плачу Киоте из собственного кармана. Она государственная служащая. Если будет хорошо работать — отдаст свой долг гораздо раньше.

— Но пять лет! — не унималась Дайра. — Как она будет жить пять лет на такие гроши?

— Я что-то не понял всей этой истерии с зарплатой, штрафами и прочим, — голосом, в котором угадывалось едва сдерживаемое бешенство, начал Дольшер. Повернулся и положил руки мне на плечи, не позволяя отвернуться. — Киота, тебе срочно нужны деньги, что ли?

Я вспыхнула от смущения под его изучающим взглядом. Тяжелый вопрос. Просто мне изначально не нравится наша неравная позиция по отношению друг к другу. Служебные романы никогда до добра не доводят. Кроме того, я терпеть не могу, когда меня вынуждают поступать так, как угодно кому-то другому, не очень-то интересуясь моим собственным мнением по поводу происходящего. Поэтому деньги мне нужны только для одного: заплатить штраф и вновь стать совершенно свободным человеком. Возможно — даже остаться работать в департаменте, однако постараться перейти в отдел, где Дольшер будет иметь минимальное влияние на меня. Хотя бы в лабораторию вещевиков. Правда, не уверена, что его любовница и по совместительству заведующая отделом встретит меня с распростертыми объятиями, но это отдельная история. И продолжить с ним встречаться с чистой совестью и без опаски лишних пересудов за спиной. Нет ничего хуже, когда в отношения двух людей вмешиваются денежные проблемы. Честное слово, даже у меня в итоге этого, в сущности, вполне невинного обсуждения появилось гадкое чувство, будто я встречаюсь с Дольшером только из-за того, что должна ему триста хардиев. А что подумают остальные, узнай они о предыстории нашего знакомства. — страшно представить!

— Конечно, ей нужны деньги, — вмешалась в разговор Дайра, так и не дождавшись от меня ответа. — Любой девушке нужны деньги. На косметику, развлечения, нижнее белье, в конце концов. Как прикажешь Киоте одеваться на те гроши, что ты ей платишь?

— Да не я ей плачу, а государство! — взорвался от негодования Дольшер. Отвернулся от меня к сестре, пылая праведным гневом: — Как вы все этого не понимаете?! Десять хардиев — стандартная зарплата новичка в департаменте. И не моя вина, что половина ее идет в счет возмещения долга. И потом, разве я отказываюсь покупать что-либо Киоте? Дайте нам только вернуться в Нерий. Рестораны — любые, хоть самые дорогие. Нижнее белье? Отлично, с удовольствием составлю ей компанию и поучаствую в выборе. Давно об этом мечтал. Кстати, один комплект за мой счет Киота уже приобрела. И я до сих пор не имел счастья лицезреть его на ней. А жаль, очень жаль. Прямо-таки не могу дождаться этого момента.

— Это все Дайра, — тихо пискнула я, пытаясь не сгореть от стыда. — Я не хотела… Я его обязательно верну, неделя еще не прошла с покупки.

— Вот еще! — шутливо воскликнул Дольшер, привлекая меня к себе. — Я тебе верну! Ни за что! Обязательно наденешь его и покажешься мне. Ясно?

— Слушай, Дольшер, раз уж пошел такой разговор, — внезапно произнес Карраяр, до этого с интересом внимавший нашей беседе. — Одолжи Киоте десять хардиев, а? Всего на месяц!

— Это еще зачем? — с подозрением спросил Дольшер, однако потянулся в карман за бумажником.

— Она отдаст их мне, и я отыграюсь за прошлое поражение в карты, — с готовностью объяснил мой брат. — Отдам десятку тебе, ей за посредничество и еще для себя останется. Я прямо-таки чувствую, что удача в этот раз обязательно мне улыбнется.

— Ну знаете ли, ваше высочество! — Дверь неожиданно приоткрылась, и в проем просунул голову негодующий Шассар, видимо все это время подслушивающий в коридоре. — Даже не смейте ни у кого занимать деньги, иначе на следующем межмировом совете я поставлю вопрос о признании вас недееспособным! Не хватало только казну загнать в долги из-за ваших пагубных привычек!

— А я поддержу это решение, — одобрительно проговорил Вашарий. — И, полагаю, мое мнение склонит чашу весов совсем не в вашу пользу.

— Да что ты будешь делать! — Карраяр в сердцах всплеснул руками, и на пол полетела одинокая ваза, чудом уцелевшая при предыдущем приступе его гнева. — Я — будущий король! Властелин целого мира! А мне в собственном дворце мешает жить какой-то старикашка! Вредный, мерзкий старикашка, у которого песка в Даритане не допросишься!

Воспользовавшись тем, что присутствующие наконец-то отвлеклись от животрепещущего обсуждения моих непростых отношений с Дольшером, я мягко высвободилась из его объятий и мышкой скользнула к противоположной двери, ведущей в дворцовый сад. Стремглав выскочила из комнаты и лишь тогда позволила перевести себе дух. Ну и дела! Да, права я, сто раз права, что надо как можно скорее отдать Дольшеру эти несчастные триста хардиев и зажить в свое удовольствие. Есть что-то неправильное в любовных отношениях между начальником и подчиненной. Так и представляю, как в департаменте любое повышение мне зарплаты будут обсуждать с издевкой: ага, небось ночью все сполна отработала. О продвижении по служебной лестнице вообще придется забыть, если не хочу, чтобы коллеги меня с грязью смешали.

Ну ничего! Осталось всего три недели. Неужели не продержусь?

* * *

Более к неприятной и скользкой денежной теме мы не возвращались. Да и некогда было. На следующий день вся наша компания принялась срочно готовиться к отбытию на ежегодный королевский прием в Нерии. Вообще-то по традиции он должен был состояться уже накануне, но из-за смерти Дальрона и событий, произошедших на Варрии, в этом году его решили совместить с межмировым советом. Так сказать, убить двух вампиров одним осиновым колом: представить Карраяра как будущего законного правителя и обсудить, каких возможных изменений в перемирии с ящерицами стоит ожидать.

Я знала, что Дольшер очень хотел перед советом отыскать Раянира, чтобы отдать под суд за многочисленные преступления, не говоря уж о попытке государственного переворота. Но мой вероломный брат бесследно исчез. Ящерицы не разрешили обыскать священную рощу, но вряд ли бы они стали его укрывать. Варрий все еще был закрыт для пространственных перемещений, поэтому в другой мир он бы не сумел сбежать. Дар универсала тоже покинул его, и о смене облика или маскирующих заклинаниях речи не шло. Раянира искали все: полиция Варрия, служба Вашария, Дольшер и Дайра, но все было тщетно. Это несколько нервировало. Одна лишь мысль меня успокаивала: вряд ли в ближайшее время Раянир даст о себе знать. Он сейчас слишком занят спасением собственной шкуры, чтобы предъявлять мне какие-либо претензии.

Так или иначе, но о Раянире я почти не вспоминала. У меня были проблемы куда важнее. Во-первых, не поддаться очарованию Дольшера и не потерять окончательно голову. Благо, что он сейчас был полностью поглощен предстоящим советом и почти не досаждал мне своими визитами. Особую осторожность следовало соблюдать лишь вечерами, когда начальник магического департамента возвращался после многочисленных сеансов межмировой связи, где обсуждались последние приготовления к предстоящему совету.

Во-вторых, я судорожно соображала, в чем бы мне отправиться на прием. Карраяр и слышать ничего не желал о том, чтобы оставить меня в стороне от происходящего безобразия. По его мнению, я обязана была открывать бал в танце с ним, чтобы все видели, кому именно он обязан своим спасением. Все бы хорошо, но, насколько я помнила свой гардероб, вечерние платья в нем отсутствовали полностью, как класс. Появляться перед глазами высшего общества в простеньком платьице казалось не самой лучшей идеей. Денег на покупку наряда у меня тем более не наблюдалось. Н-да, проблема та еще. Лишь однажды промелькнула и тут же испарилась недостойная мысль занять у Дольшера. Нет, нет и еще раз нет! Полагаю, он бы без проблем сразу же отвел меня в самый дорогой магазин и экипировал для предстоящего бала по полной программе, не пожелав и слышать о возмещении своих трат в последующем. Уж в чем, в чем, а в щедрости Дольшера я успела убедиться. Беда только в том, что мои убеждения не позволяли принять этого. Только стать его содержанкой мне для полного счастья и не хватало. Даже умирай я от голода, не взяла бы у него и ломаного хара. У меня тоже есть гордость и честь.

Так в бесплодных рассуждениях и мучительных попытках что-нибудь придумать миновало несколько дней.

Как обычно по вечерам, я сидела на берегу небольшого пруда, примыкающего прямо к стенам королевского дворца, и меланхолично кидала разноцветную гальку в спокойную водную гладь, в очередной раз отчаявшись найти выход из сложившейся ситуации. Наступил тот благословенный час суток, когда дневной жар уже спал, а ночной холод еще не успел явиться ему на смену. От резких порывов ветра меня защищали высокие стены, огораживающие королевский сад от взглядов любопытствующих.

Бульк! Очередной камушек пошел на дно, распугав стайку мальков. Задумавшись, я не сразу услышала шаги за спиной, а когда наконец-то очнулась — убегать и прятаться было уже поздно. Тяжело вздохнув, я постаралась придать лицу менее мрачное выражение. Надеюсь, это не Дольшер спешит на мои поиски. Сейчас у меня нет никакого настроения к очередной любовной схватке между нами.

— А, вот ты где прячешься! — раздалось радостное восклицание, и я немного расслабилась, узнав голос Дайры. Девушка, одетая в полупрозрачное легонькое платьице, подошла ко мне и села прямо на землю, лениво обмахиваясь руками. — Твой брат меня совсем достал, — пожаловалась она, запрокидывая лицо к темно-синему небу. — Раньше думала, что хекстяне отличаются бурным сексуальным темпераментом, но теперь убедилась, что варрийцы ничуть не уступают им, пожалуй, даже превосходят.

— Угу, — кивнула я, думая совсем о другом.

— Что-то ты грустная сегодня, — заметила Дайра. Понимающе ухмыльнулась. — Небось мой братец совсем надоел со своими приставаниями?

— Немного, — так же односложно ответила я.

— Слушай, объясни мне одну вещь, — немного оживилась Дайра. Нагнулась ко мне и с заговорщицким видом зашептала: — Какие все-таки отношения тебя с ним связывают? Вы встречаетесь или нет? Если встречаетесь — то почему ты избегаешь его всеми возможными способами?

— Потому, что я еще не уверена в серьезности его намерений по отношению ко мне, — витиевато выразилась я и окончательно загрустила.

Н-да, с этим пари я начинаю весьма странно выглядеть в глазах окружающих. Эдаким манером скоро все решат, что я намерена выйти за Дольшера замуж, потому и мучаю несчастного постоянными отказами.

— Не поняла. — Дайра от удивления округлила глаза. — Ты что, девственница? Мол, все будет, но только после свадьбы? Тогда это глупость страшенная. Даже платье себе не купишь, не примерив сначала. И потом, вроде бы братец упоминал как-то, что ты с кем-то целых три года жила вместе.

— С его заместителем, правда, тогда Марьян еще не занимал эту должность, — пояснила я. Тяжело вздохнула. — Дайра, это все так сложно. Можно, я не буду тебе ничего объяснять?

— Нет уж, позволь! — возмутилась она. — Я же иначе от любопытства умру! Если с его заместителем ты спала, то почему с ним не можешь? Я же не идиотка, вижу, что ты хочешь его. Он тем более не против. Зачем же фигней страдать?

— Он мой начальник, — проговорила я. — Непосредственный причем. Если между нами что-нибудь случится, то все решат, что я из тех, кто самый легкий путь по служебной лестнице ищет через постель.

— Что?! — Дайра негромко рассмеялась. — Киота, забей. Поверь, в департаменте не осталось мало-мальски смазливой стажерки или тем более постоянной сотрудницы, которая не побывала бы однажды в объятиях моего ушлого братца. И что же, по-твоему, он всех их записал в свои протеже? Ага, сейчас, держи карман шире! Дольшер далеко не дурак. Личные симпатии или антипатии не имеют для него никакого значения, когда речь заходит о работе. Но я вижу, что тебя он уважает и ценит и как женщину, и как специалиста в своей области. Так что не волнуйся: если начнутся какие-нибудь разговоры по этому поводу, Дольшер быстро заткнет рот сплетникам.

— Но не потеряет ли он ко мне интерес после проведенной ночи? — резонно возразила я.

— Какая разница? — Дайра презрительно фыркнула. — Потеряет — не потеряет… К чему гадать? Попробуй — и сама узнаешь. Учись наслаждаться моментом, Киота. Далеко не каждые отношения заканчиваются свадьбой и долгой счастливой семейной жизнью. Ну и что из этого? Ты теряешь очень многое, постоянно отшивая моего брата. Дольшер далеко не идеален, но наслаждение женщине он умеет доставить.

— Я верю, — кратко ответила я и кинула еще один камень в воду.

Быстро темнело. Солнце почти спряталось за стеной, и в саду уже сгустились лиловые сумерки. Вдоль дорожек зажглись магические фонари, дающие мягкий рассеянный свет, но сюда он почти не доходил, так что Дайра вряд ли могла разглядеть мое расстроенное лицо. Конечно, она права — надо брать от жизни все. Только я так не умею. Проклятое строгое воспитание, которое дала мне тетя! Она никогда не была замужем. Не то чтобы не наблюдалось поклонников — наблюдались, да еще какие! Но тетя сильно комплексовала из-за своей ликантропии, поэтому сразу же давала им от ворот поворот. И постоянно твердила мне, что существует всего одна любовь на всю жизнь. Надо дождаться своей половинки, пусть даже долгожданная встреча произойдет не в этой жизни, а в последующей. Любовь не прощает измен и предательств. Самой же будет стыдно за то, что поторопилась и нырнула в объятия первого встречного проходимца. И я верила ей, все эти годы верила, пока не повстречала однажды Марьяна. Тогда казалось, что вот он — моя судьба и мой выбор. И до сих пор больно вспоминать о своей ошибке.

Да, наверняка я не права. Надо легче относиться к этой стороне жизни и научиться не отказываться от предлагаемых удовольствий. Но не могу, просто не могу. Что уж тут поделать, если такой уродилась.

— Да, Киота, что-то ты совсем загрустила, — проговорила Дайра, почувствовав, что я не намерена продолжать разговор на эту тему. — Но ничего. Уже завтра прибудем в Нерий. Бал наверняка развеселит тебя. Танцы, легкое игристое вино, обольстительный кавалер рядом. Наверняка Дольшер постарается не упустить своего. И ты хоть раз постарайся расслабиться и перестать забивать голову всякими глупостями.

— Я, наверное, скажусь больной, — медленно произнесла я, буквально выдавливая каждое слово. — Пусть веселится без меня.

— Почему? — искренне удивилась она. — Бал — это же прекрасно! Когда еще найдется случай покрасоваться перед всеми в изысканном платье и блеснуть фамильными драгоценностями?

Я криво усмехнулась. Торопливо опустила голову, пряча лицо в тени, но Дайра уже заметила мою реакцию на свои слова.

— Так, Киота, — строго сказала она, положила руки мне на плечи и почти насильно повернула меня в свою сторону: — Выкладывай начистоту! Почему ты не хочешь идти на бал? Боишься, что мой брат зажмет тебя в темном углу и возьмет силой? Глупости, он всегда понимает слово «нет». Тогда что?

— Дайра, — нехотя выдохнула я, — Дольшер тут ни при чем. Видишь ли…

И я замолчала, не в силах произнести вслух оскорбительное признание в собственной бедности. Дайре никогда меня не понять. Она из очень обеспеченной семьи, поэтому привыкла тратить деньги, не особо их считая. А я всю жизнь была вынуждена строго экономить, ограничивая себя во всем.

— Я тебя совершенно не понимаю, — расстроенно проговорила она, так и не дождавшись продолжения. — Всем девушкам нравятся балы.

— А по-моему, разгадка лежит на поверхности, — вступил в разговор новый участник.

Я тихо выругалась, узнав голос Вашария. Спустя миг и сам начальник учреждения по укреплению иномирных связей опустился на траву рядом с нами, не заботясь о сохранности костюма из дорогой ткани.

— Добрый вечер, — поздоровался он, вежливо улыбаясь. — Дайра, Киота. Очень рад вас видеть.

— Ну хоть ты мне объясни, почему Киота так против бала, — мигом обернулась к нему Дайра. — Что ей не нравится?

— Полагаю, Киоте просто не в чем пойти на него, — догадливо предположил Вашарий, — Еще пару дней назад мы выяснили, в какой жестокой кабале она находится у твоего брата. Если у нее нет средств, чтобы оплатить штраф, то откуда же им взяться на новый наряд? Я прав?

Я молчала, упрямо буравя взглядом землю. Какое счастье, что сейчас темно, поэтому никто не видит мои пылающие от смущения уши и щеки. Нет, так жить совершенно невозможно! Неужели они не понимают, насколько сильно меня унижает каждый подобный разговор?

— Это правда? — сразу обернулась ко мне Дайра. С облегчением рассмеялась. — Фух, я уж думала, что-то действительно серьезное! Киота, завтра же с утра отправимся трясти моего брата. Не беспокойся, к обеду у тебя будет самое дорогое и красивое платье, которое только можно отыскать в обитаемых мирах. Ну и все сопутствующее ему.

— Ты этого не сделаешь, — с нажимом проговорила я. — Слышишь, Дайра? Ты ничего не расскажешь Дольшеру. Я все равно ничего от него не приму.

— Но почему?! — с неподдельным изумлением воскликнула девушка. — Киота, что тебе опять не нравится? Святая обязанность мужчины — сделать так, чтобы на званом приеме все присутствующие ахнули от красоты его спутницы. Подумай сама, если явишься на бал в какой-нибудь хламиде, то ему будет стыдно находиться рядом с тобой.

— Вот именно поэтому я не пойду на бал, — твердо отрезала я. — Все, хватит об этом!

— Вашарий, ты ее понимаешь? — Дайра повернулась к мужчине, настойчиво пытаясь докопаться до причин моего странного решения.

— Прекрасно понимаю, — ответил тот.

— Тогда объясни! — потребовала она. — У меня уже мозги закипели.

— Дайра, — Вашарий снисходительно посмотрел на нее, — по-моему, все более чем очевидно. Киота прямым текстом сказала тебе: ее смущает то, что Дольшер ее непосредственный начальник. Это в глазах общества выглядит весьма двусмысленно. Если она к тому же начнет принимать от него дорогие подарки, то для всех окончательно превратится в содержанку.

— Ну и что? — простодушно удивилась Дайра. — Какая разница, кто там что подумает? Про меня в обществе каких только слухов не ходит. Жива до сих пор.

— Для тебя неважно, что о тебе говорят, для нее важно. — Вашарий пожал плечами. — Все люди разные. И потом, уж кем-кем, а содержанкой тебя точно никто не осмелится назвать. Все знают, что ты меняешь любовников по велению сердца, а не ориентируясь на величину их вклада в гномьем банке. Все-таки деньги семьи тоже многое значат. А Киота боится, и не без оснований, что ее начнут ассоциировать с продажной женщиной. И такое пятно на репутации останется навсегда.

— Как же все сложно! — Дайра в сердцах сплюнула. — Хвала небу, что я никогда не заморачивалась подобными вопросами. Знаешь, Киота, я бы с радостью сама купила тебе платье. Но, как я уже говорила, драгоценная матушка в очередной раз заблокировала мне карту, наслушавшись всяких ужасов и сплетней о моих похождениях.

— Ничего страшного, — вежливо уведомила я. — Обойдусь как-нибудь.

— Ладно, что-нибудь придумаем. — Дайра яростно взъерошила короткую растрепанную челку, вскочила на ноги и, не прощаясь, рванула во дворец.

Я осталась наедине с Вашарием.

Мы молчали, занятые каждый своими мыслями. Я переживала, что не оборвала разговор в самом начале, вновь выставив себя в неприглядном свете. Мужчина же о чем-то напряженно размышлял, глядя отсутствующим взглядом на мирную поверхность пруда.

— Извините, — проговорила я, чувствуя, что пауза затянулась сверх всякой меры.

— За что? — Тот удивленно поднял голову.

— За все. — Я пожала плечами. — Глупая ситуация какая-то. Весь дворец только и знает, что обсуждает меня, мои отношения с Дольшером и мою зарплату. Это… это унижает. Очень сильно унижает. И мне страшно представить, какие разговоры пойдут по департаменту, если даже тут творится подобное. Получается, будто я постоянно жалуюсь. А это не так. Меня все устраивает в моей жизни. Лишний раз убеждаюсь, что пару себе надо искать среди собственного круга, чтобы не вляпаться в подобное.

— Говорят, любовь стирает все различия между сословиями.

Я неопределенно хмыкнула и устало потерла переносицу. Возможно. Но вряд ли речь идет о моем случае.

— Вам нравится Дольшер? — внезапно переменил тему разговора Вашарий. — Вы его словно избегаете. Почему?

— Он подавляет, — честно призналась я. — Я не привыкла к такой настойчивости в отношениях. И я совсем не уверена в его чувствах ко мне. Боюсь, после очередной галочки в длинном списке своих любовных победой моментально вычеркнет меня из памяти. А я не желаю становиться трофеем. Конечно, иногда мне хочется на все плюнуть и жить так, как Дайра. Наслаждаясь каждым мигом и не мороча себе голову вопросами пристойности и морали. Но…

— Понимаю, — внезапно произнес Вашарий. — Очень хорошо тебя понимаю, Киота. Надеюсь, ты не против, если мы перейдем на менее официальный тон?

Я лишь кивнула. В самом деле, пора бы перестать «выкать» друг другу.

— Послушай… — Вашарий слегка запнулся, но почти сразу продолжил, глядя мне в глаза: — Ты сильно помогла моему ведомству. Если бы не твое участие в этом деле, Варрий почти наверняка оказался бы потерян для нашего влияния. Быть может, ты согласишься принять небольшую премию? Как знак благодарности и признательности за твою храбрость и отвагу.

— Не начинай! — Я повелительно махнула рукой, обрывая его. — Пожалуйста, не надо! Мне нравится моя жизнь, и меня все в ней устраивает. Подобное проявление жалости не просто унижает — втаптывает в грязь.

— Но… — смущенно забормотал Вашарий. Однако умолк и спрятал улыбку в уголках губ. — Ты права, извини. — Помолчал немного и добавил совсем шепотом: — Знаешь, если Дольшер упустит тебя, то будет самым большим идиотом на свете.

Я потерла лоб, глядя на лунные дорожки от трех ночных светил Варрия. Уже наступила ночь, и я сильно замерзла, сидя на берегу. Пора возвращаться, если не хочу наутро слечь с высокой температурой и ангиной. А возможно — так будет лучше. Не придется придумывать лживых оправданий по поводу отсутствия на балу.

— В любом случае, я завтра вряд ли попаду на торжественный прием, — невпопад проговорила я, поежившись от внезапного дурного предчувствия. Перехватила изумленный взгляд Вашария и вполголоса пояснила: — Не знаю, почему-то мне так кажется.

Тогда я даже не представляла, насколько пророческими станут мои слова.

* * *

На следующий день после легкого раннего завтрака мы отправились в зал пространственных перемещений. У меня с собой не было никаких вещей, поэтому собирать оказалось нечего. Одежду, в которой я совершила путешествие к священной змее, сразу же пришлось выкинуть. Благо одна из служанок Карраяра пожертвовала мне платье, хоть и несколько смелого фасона, но все же не нарушающего грани приличия, а Дайра одолжила туфли на непривычном высоком каблуке.

Вот они-то как раз вызывали у меня наибольшие сомнения. Обычно я предпочитала сандалии на плоской подошве. В крайнем случае — босоножки на невысокой устойчивой танкетке. Шпильки за все годы своей жизни я не надевала ни разу. И теперь гадала — не упаду ли где-нибудь с них, переломав себе все ноги. Однако выбора не было. Все равно прежние ботинки, развалившиеся после перехода по выжженной равнине, отправились вслед за брюками и кофтой на помойку.

В мою дверь кто-то на бегу громко постучал и помчался дальше по коридору. Ага, стало быть, все собрались в холле дворца и ждут только меня. Ну что ж, делать нечего, совершим очередной подвиг. Правда, вряд ли его кто-нибудь оценит.

Тяжело вздохнув, я взгромоздилась на каблуки. С трудом удерживая равновесие, вышла из комнаты и отправилась к лестнице, откуда доносились радостные голоса моих товарищей, возбужденных предстоящим межмировым перемещением.

— Быстрее, Киота, ждут только тебя! — нетерпеливо подстегнул меня окриком Дольшер. Обогнал в узком коридоре и стремглав слетел по лестнице.

К моему величайшему сожалению, я последовать его примеру не могла. Точнее, могла, но только кубарем, с величайшим риском сломать шею. Поэтому я застыла на самой верхней ступеньке, с отчаянием глядя вниз.

Парадная лестница дворца спиралью спускалась в холл. По замыслу создателей она была без перил. Эдакое ажурное сооружение, словно висящее в воздухе без опоры. Все бы ничего, но спуститься самостоятельно по ней я не могла. Мне нужно было за что-то держаться. Хоть за воздух зубами. Иначе точно не удержусь на этих ходулях.

— Киота! — раздраженно окликнула меня Дайра. — Заснула, что ли? Ноги в руки — и вперед!

Я тяжело вздохнула и потянулась снять туфли. Уж лучше босиком, чем на радость и потеху окружающим брякнуться на пол.

— Не стоит, — негромко раздалось сзади.

Я обернулась и в очередной раз смутилась, увидев рядом Вашария. Как ему удается всегда так незаметно подобраться? И каждый раз умудряется оказаться свидетелем моего очередного позора.

— Позволь, я помогу, — продолжил Вашарий и с легким полупоклоном подал мне руку: — Идем, Киота.

Я потной от волнения ладошкой сжала его локоть. Уверенно шагнула вперед и едва не споткнулась на первой же ступеньке. Вашарий ловко подхватил меня за талию, уберегая от падения. Со стороны это выглядело вполне невинно. Подумаешь, галантный мужчина ведет по лестнице девушку. Но вот у собравшихся поступок Вашария вызвал весьма неоднозначную реакцию.

Стоило нам только закончить наш нелегкий спуск, Вашарий тут же отпустил меня. Еще раз поклонился и отошел в сторону. Но было уже поздно. Тотчас же ко мне подскочил Дольшер, который все это время с величайшим интересом наблюдал за моими кульбитами на лестнице.

— Кузен, ты явно времени даром не теряешь, — с неудовольствием проговорил он, обнимая меня собственническим жестом. — Только отвернулся — уже с чужой девушкой заигрываешь. Как-то не очень красиво так поступать, не считаешь?

— Я просто помог Киоте спуститься. — Вашарий чуть заметно пожал плечами. — Мне показалось, что она не очень уверенно чувствует себя в этих туфлях.

— Все девушки умеют ходить на высоких каблуках! — тоном, не приемлющим возражений, заявил Дольшер. Обернулся ко мне, крепче сжимая руки на моей талии. — Не так ли?

— Тогда считай, что тебе досталась необыкновенная девушка, — огрызнулась я и благодарно улыбнулась Вашарию. — Спасибо! Ты очень меня выручил.

Тот ограничился кивком, показывая, что мои слова услышаны, но в спокойных глазах мелькнул и тут же пропал лучик удовольствия.

— Вот как? — с некоторым изумлением протянул Дольшер. — Прости, я не знал. Но могла бы попросить и меня.

Я промолчала. Как он это себе представляет, интересно? Дольшер промчался мимо меня с такой скоростью, что я даже бегом бы его не догнала. Орать на весь дворец — спасите, помогите? Вообще-то такие вещи любящий человек должен понимать и сам, без намеков.

— Ладно, хватит болтать. — Дольшер ласково чмокнул меня в лоб, будто извиняясь за свой промах. — Пора ехать. Иначе до вечера в Нерий не попадем.

Ко дворцу подали три кареты, запряженные сашариями[27] — двухголовыми меланхоличными ящерами, аналогами нерийских лошадей. Они лениво пережевывали черные колючки, пробивающиеся через каменные плиты площади, дожидаясь, когда же высокопоставленные гости займут свои места.

Волей случая ехать мне довелось в одной карете с Дайрой. Карраяр, как наследный принц, должен был по этикету передвигаться в одиночку. Дольшер и Вашарий заняли третью повозку.

Едва я только опустилась на удобное мягкое сиденье, как Дайра моментально набросилась на меня с расспросами. Она тоже была свидетелем крохотной сценки в холле и сейчас прямо-таки умирала от любопытства.

— Ну как?! — выпалила она, не дожидаясь, когда карета тронется. — Вашарий клеится к тебе?

— Извини, что? — машинально переспросила я, не сразу сообразив, о чем она.

— Ну как же! — громогласно возмутилась Дайра, ни капли не смущаясь тем обстоятельством, что предмет ее интереса как раз стоял рядом с нашей каретой и, без сомнения, все прекрасно слышал. — Я видела, как он помогал тебе спуститься. Очень трогательно! Обычно Вашарий на девушек вообще не обращает внимания, а тут такая забота.

— Не вижу ничего удивительного. — Я ощутила, как предательская краска стыда вновь заливает мои щеки. О небо! За последние несколько дней я столько раз краснела, что наверняка уже выработала свой лимит на смущение на целое десятилетие вперед. — Вашарий поступил как обычный воспитанный человек. Понял причины моего замешательства и поспешил подать руку помощи, так сказать.

— Так я и поверила. — Дайра недоверчиво хмыкнула. — Дорогуша, ты не знаешь нашего Вашария. Да он скорее отрубит себе руку, чем прикоснется к какой-нибудь девушке. Уверена, даже если рядом будет тонуть кто-нибудь из женского пола, он в жизни не полезет ее спасать.

— Не полезу спасать, потому что не умею плавать, — подал голос Вашарий. Обернулся и с затаенной неприязнью посмотрел на Дайру. — Кузина, я, конечно, понимаю, что ты обожаешь сплетничать. Но прошу, перемывай мне косточки не в моем присутствии.

— О, так ты нас слышишь? — простодушно удивилась Дайра, лукаво мне подмигнув. — Тогда поведай, пожалуйста, о причинах своей нелюбви к женщинам. Ты же знаешь, твои родители уже начали сомневаться в ориентации единственного сына. Дольшер рассказывал, как однажды твой отец купил тебе самую лучшую куртизанку Нерия, а ты, обнаружив нежданный подарок в своей постели, без лишних разговоров выгнал несчастную на улицу, даже не дав одеться.

— Дайра, — укоризненно проговорила я, заметив, как Вашарий неестественно выпрямился и побледнел. — Хватит! Вряд ли Вашарию нравится, когда его интимную жизнь обсуждают в таких подробностях с абсолютно посторонним человеком.

— Кто посторонняя? Ты? — Дайра возмущенно отмахнулась от моего замечания. — Да ладно! Ты встречаешься с Дольшером, значит, уже вошла в нашу семью. Ты лучше послушай, что еще рассказывают о Вашарии. Говорят, когда ему было всего пятнадцать, он влюбился в женщину намного старше себя. А она высмеяла его при всех…

— Довольно! — резко приказала я, обрывая поток ее болтовни. — Мне все это неинтересно.

Вашарий улыбнулся мне с признательностью. Вскочил в карету и захлопнул за собой дверцу, не дожидаясь, когда опешившая от моего тона Дайра немного придет в себя.

— Ну не хочешь, так не слушай, — обиженно забормотала она после секундной оторопи. — Зачем же так рявкать? Только учти: если вздумаешь переключиться с моего брата на Вашария, то тебя ожидает великое разочарование. Та женщина рассказывала, что наш общий друг полный ноль в постели. Пять секунд вместе с прелюдией — и все закончено. Так что не соверши самую великую глупость в своей жизни. С Дольшером все-таки мало кто может сравниться в этом вопросе.

— Не сомневаюсь, — кратко ответила я. Не удержалась и добавила: — Знаешь, если та женщина такие вещи рассказывала о Вашарии прилюдно, то ничего удивительного, что у него давно не было никаких отношений. Пятнадцать лет — возраст развития всевозможных комплексов.

— Тю… — презрительно протянула Дайра. — Не бывает дыма без огня. Если бы это оказалось неправдой, Вашарий давно бы опроверг тот слух. Пару романов, несколько интрижек — и все пришло бы в норму. Что может быть легче?

Я промолчала. Нет, все-таки иногда Дайра своей распущенностью начинает раздражать меня сверх всякой меры.

Тем временем кареты плавно тронулись с места. Я высунула голову из окна, отчасти собираясь полюбоваться красотами столицы Варрия — города Хайтес, отчасти не желая продолжать разговор с Дайрой. И замерла от восхищения, когда повозка миновала дворцовые ворота.

По обе стороны брусчатой мостовой нависали многоэтажные белокаменные здания. Они светились в ярких отвесных лучах солнца, мерцали в полуденном мареве, словно мираж в пустыне. Мозаичные витражи вместо окон бросали на дорогу разноцветные блики.

От главного проспекта разбегались маленькие улочки, наверняка образуя настоящий лабиринт в этом каменном лесу. Зелени вокруг почти не было. Да и мало какая растительность, кроме вечных колючек, выдерживала суровый климат Варрия. Иногда в торжественное величие громад снежно-белых домов вклинивались высоченные мраморные статуи, чаще всего изображающие аборигенов этих мест — прямоходящих ящериц. Пару раз до моего слуха доносилось веселое журчание фонтанов, но их самих не было видно. Наверняка они скрывались где-нибудь в переулках и тенистых тупиках.

— Нет, здесь бы я жить не смогла, — задумчиво проговорила Дайра, наблюдавшая все это великолепие из другого окна. — Такое чувство, будто попала в музей. А статуи! Ужас какой. Ночью эту зубастую морду из окна увидишь — точно заикой останешься.

Я была отчасти согласна с Дайрой. Хайтес напоминал именно что декорации, а не живой город. Величественные, бесспорно красивые, но мертвые. Здесь прекрасно смотрелись бы военные парады или торжественные шествия, однако представить, как по этим улицам ходят, держась за руки, влюбленные, я при всем желании не могла. Поцелуешься тут, когда сверху за тобой наблюдают ящерицы, с таким искусством высеченные из камня, что кажется — щелкни пальцами, и они оживут.

Карета неожиданно дернулась и остановилась. Я недоуменно завертела головой. Странно, если мы приехали — то почему я не вижу народа? Вроде бы межмировые перемещения были закрыты достаточно давно, более того, за последний год действующие кабины остались лишь в Хайтесе. По идее, тут, должно быть, не протолкнуться от жаждущих попасть в Нерий, Даритан или Хеке. Предположим, местные жители не страдают особой любовью к перемене мест, но что насчет туристов? В Нерии даже в обычный будний день в кабины пространственного переноса надо занимать очередь с утра, чтобы к вечеру достичь желаемой цели. Не понимаю.

— Приехали!

Дверь кареты распахнулась, и Вашарий с неизменной вежливой улыбкой протянул мне руку, помогая выбраться.

— Знаешь, это переходит уже всяческие грани! — возмутился Дольшер, появляясь рядом и достаточно грубо отодвигая его в сторону: — Иди лучше Дайре помоги. Тут я сам как-нибудь справлюсь.

Вашарий не стал спорить, послушно отправившись к противоположной дверце кареты. Я оперлась на предложенную руку и с некоторым трудом выбралась из повозки. Заозиралась, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, мечтающего попасть в другой мир.

— Было объявлено, что кабины закрыты на срок не менее месяца, — без слов угадал причины моего удивления Дольшер. — В первые дни тут еще толпился народ, но потом, осознав, что уступок никому не будет, рассосался. Мы сегодня единственные посетители.

Я внезапно нахмурилась. Странно, но спину вдруг кольнул чей-то недобрый взгляд. Между лопаток пробежал холодок опасности, однако когда я оглянулась — никого рядом не заметила.

— С тобой все в порядке? — заботливо спросил Дольшер, обнимая меня за плечи. — Ты вдруг вздрогнула.

— Да, — медленно протянула я, — Просто… на миг почудилось… Впрочем, пустое.

Дольшер, по своему обыкновению, не дослушал меня, занятый какими-то своими думами, наверное — о предстоящем приеме. Только Вашарий, шедший рядом, искоса глянул на меня с интересом.

Жарко. Внезапно я поняла, как же сейчас жарко. От накатившей дурноты выступила испарина. Ни ветерка вокруг. Высокие гладкие стены зданий нависают надо мной, давят на голову, словно могильные плиты склепа. Я покачнулась на каблуках и, наверное, упала бы, если бы Дольшер не подхватил меня за талию.

— Ты что? — с удивлением спросил он. — Киота, тебе плохо?

— Я не знаю, — прошептала я. Перед глазами все расплывалось, будто перед скорым обмороком. — Сейчас все пройдет.

— Ну-ка постой здесь. — Дольшер бережно прислонил меня к ближайшей стене. — Я сейчас.

Я не видела, куда он направился. Наверное, отошел, чтобы найти мне воды.

«Берегись!» — вдруг взвизгнул инстинкт самосохранения.

Я, повинуясь ему, рухнула на колени, пребольно разбив их в кровь. Тотчас же воздух надо мной разрезал проблеск смертельного заклинания. Оно отрикошетило от стены и ушло куда-то вбок, никому не причинив вреда.

— Киота! — В испуганном восклицании слились сразу несколько голосов.

Еще один всполох сиреневого огня перед глазами. На сей раз я увернулась чудом, скрывшись за близким спасительным углом. И только после этого поняла, что угодила в ловушку. Грубо говоря, я очутилась в небольшой каменной нише, из которой не было выхода. Да, конечно, с линии поражения я ушла, но если неведомый противник вздумает переменить угол обстрела — мне некуда будет бежать. Улица просматривается прекрасно в обоих направлениях. Глухие стены домов не дают ни малейшего укрытия. Лишь напротив в нескольких шагах виднеется дверь, по всей видимости ведущая в зал пространственных перемещений. Но как преодолеть эти несчастные метры?

Немного подумав, я стащила с ноги туфлю и осторожно выставила за край ниши ее носок. Тотчас же очередное заклинание ударило в импровизированную цель, выбив ее из моих рук и расплавив до жидкого состояния тонкую дорогую кожу. Н-да, дела. Что же предпринять?

— Киота, ты в порядке? — раздался встревоженный голос Дольшера.

— Ага, — мрачно пробурчала я, снимая и вторую туфлю.

Все лучше босиком, чем балансировать на одной ноге.

Правда, брусчатая мостовая, уже нагревшаяся, обожгла ступни, но ничего. Неприятно, но не смертельно.

— Построй щит, — посоветовала Дайра. — И перебегай к нам. Мы за каретами.

— Смешно, — ответила я, безуспешно пытаясь вызвать привычное биение силы вокруг. — Если ты забыла, то я еще и на четверть не восстановилась.

— А все из-за твоего упрямства, — громко посетовал Дольшер. — Нечего было от меня как от огня шарахаться. Восстановилась бы самым приятным и быстрым способом.

— Ну извини! — крикнула я. — Как-то не ожидала, что меня вновь убить попытаются!

Пауза. Мои товарищи зашушукались, видимо строя планы, чтобы меня вызволить. Я опустилась на корточки, судорожно пытаясь придумать выход. Кстати, а в чем вообще проблема-то? Пусть кто-нибудь из них под прикрытием щита проберется сюда и заберет меня, поделившись защитным заклинанием.

— Дольшер! — позвала я, обрывая тихие переговоры в стане друзей. — А ты не можешь меня отсюда вытащить? Под прикрытием щита.

— Посмотрим, — после секундной заминки отозвался он.

Что-то загрохотало по мостовой, еще несколько разрядов атакующего заклинания, но дальше от меня. Наверное, Дольшер прибегнул к той же хитрости: кинул какой-нибудь предмет, чтобы измерить уровень силы противника.

— Нет, Киота, — с явным сожалением наконец отозвался он. — Боюсь, у меня не хватит запаса. До тебя доберусь без проблем и обратно, но растянуть щит на обоих — уже вряд ли.

Хм-м… Я сосредоточенно нахмурилась, пытаясь придумать еще что-нибудь. Так, Карраяр по вполне понятным причинам отпадает — он не маг. Дайра тоже. Она вряд ли успела восстановиться полностью после того, как побывала на пороге смерти. Вашарий? Кстати, а почему нет? Оба мужчины вполне могут объединить силы. Они маги высшего уровня подчинения, причем Вашарий не так уж сильно истратил свой запас в истории с Раяниром. Давно и не мной замечено: силы восстанавливаются куда быстрее, если были пущены на атакующие заклинания, а не на оборонные. Ученые до сих пор спорят о причинах этого феномена, но факты не отменить при всем желании.

— А Вашарий? — спросила я, недоумевая, почему Дольшер сам не предложил самый элементарный выход.

— Он сейчас несколько занят, — со странным смешком отозвался тот. — Киота, сиди смирно. Скоро мы тебя вытащим.

Понятно. Я досадливо качнула головой. Вашарий наверняка отправился на охоту за загадочным убийцей. Интересно, кому я успела перебежать дорогу на этот раз? Рашшар вспомнил о своей угрозе? Нет, вряд ли: он вампир, а сейчас яркий день. Фарн ему тоже не помощник из-за вживленного чипа на ограничение магических способностей. Остается только Раянир. Верно, мой братец решил поквитаться за то, что я лишила его трона Варрия.

Внезапно воздух опять сгустился, как перед ударом. Стало трудно дышать. Небо, неужели Раянир успел занять более выгодную для обстрела позицию? Если так — я пропала. Деться мне больше некуда. И, кажется, сейчас он создает действительно сложное заклинание, призванное обнаружить меня где угодно.

— Дольшер! — в настоящей панике позвала я. — Он сейчас ударит!

— Ну и что… — начал было с вальяжным равнодушием тот, но осекся, поняв то же, что и я. Коротко ругнулся: — Демоны! Вашарий не успевает.

Я заметалась по нише, пытаясь вжаться в камень. Я чувствовала, как неподалеку заканчивает ткаться смертельное колдовство, целью которого станет моя жизнь. Не уйти, не спрятаться, не спастись.

— Киота! — раздался на этот раз голос Вашария. Он звучал откуда-то сверху, спокойный и уверенный, и нарождающаяся истерика сама собой угасла. — Киота, беги к двери! Я прикрою. Кабина настроена на возвращение в Нерий — просто нажми кнопку. Даже если он пошлет самонаводящееся заклинание, оно не сумеет пересечь границу мира. Ясно?

Я кивнула. Глубоко вздохнула, понимая, что счет сейчас идет на доли секунды: успею ли я добраться до спасительного телепорта, или заклинание раньше сорвется с пальцев Раянира. И рванула вперед, шлепая босыми ногами по раскаленным камням мостовой.

Сверху тончайшей вуалью опустился щит. Опасно прогнулся после удара огненным шаром, но Раянир еще не пустил в ход свой главный козырь. Беги, Киота, беги! Именно сейчас от этого зависит твоя жизнь.

Я ворвалась в пустой зал пространственных перемещений. Служащий, мирно дремавший у дверей, вскочил, кинулся было мне наперерез, пытаясь остановить, но с испуганным вскриком отпрянул, когда щит заискрился от очередного отраженного заклинания. Заветная кабина была в центре зала, и я помчалась к ней со всей возможной скоростью. Вскочила в прохладный полумрак тесной кабинки, потянулась пальцем к кнопке и с отчаянием утопила ее. Что-то зашуршало, засверкало надо мной. Это телепорт набирал мощность, готовясь открыть туннель в другой мир. Меня окутал приятный голубоватый сумрак, и я слегка расслабилась. Все будет хорошо. Я уверена! Теперь от меня все равно ничего не зависит.

В последний миг, когда тело уже охватила знакомая невесомость предстоящего перехода, в помещение ворвалось заклинание Раянира. Жадно зарыскало, выискивая меня. Я онемела от ужаса. Взмолилась всем богам. Ну же! Энергия, копись скорее! Иначе переносить в Нерий будет уже нечего.

Когда игла телепорта надо мной засветилась угрожающим багрянцем, готовясь к проколу пространства, заклинание ринулось ко мне. Попало прямо в опустившуюся за миг до этого панель. Там что-то заискрилось, замельтешили перед моими глазами цифры конечной координаты. И черный вихрь подхватил меня, унося, к сожалению, не в Нерий. Куда — мне было даже страшно предположить.

* * *

Я очнулась. С трудом разлепила глаза после неудачного перехода и некоторое время молча созерцала глубокую синь неба над головой. Болело, казалось, все тело. В голове медленно ворочались неповоротливые мысли. Я жива. Это хорошо. Я не в Нерии. Это плохо. Но куда меня выкинул телепорт?

Я с трудом села, сдерживая сухие рвотные позывы. Было такое чувство, будто только что я залпом выпила огромный бокал самого крепкого спиртного на голодный желудок. Тошнило, перед глазами плясали веселые демонята. С глухим стоном взялась за виски, налитые свинцовой тяжестью, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-нибудь.

Пустыня. Бескрайняя равнина белого песка под ослепительно-синими небесами. Как в моем кошмаре. Даритан. Абсолютно точно, что это Даритан. Отвесные лучи солнца отражаются от глади пустыни, многократно умножаются и дробятся, слепя глаза. Открытые части тела моментально налились краснотой, означающей ожоги. Демоны! Я погибну здесь без защиты!

Слабым синеватым свечением вспыхнул щит, ограждающий меня от действия солнечной радиации. Пустое. Он продержится не больше пяти, в лучшем случае десяти минут. А потом ничто и никто не защитит меня от быстрой поступи смерти.

Я оглянулась, выискивая следы перехода. Но и тут меня ожидало поражение. Пространственный прокол успел бесследно свернуться. Если бы у меня было чуть больше сил, полагаю, я бы успела послать по каналу весточку о себе, но сейчас я была совершенно беспомощна.

Я не могла двинуться с места, терзаемая смутной надеждой: вдруг Дольшер отыщет мои следы и выйдет к месту перехода. Он должен помнить мой кошмар, должен догадаться, куда меня выкинуло. Хотя я понимала, что это практически невозможно. Он всего-навсего маг высшего уровня подчинения, а не универсал.

Щит медленно умирал. Его свечение угасало на глазах, и я осознавала: как только он потухнет окончательно, я погибну. Под безжалостными лучами солнца Даритана мне вряд ли удастся протянуть больше получаса, скорее всего — намного меньше. У меня нет модификации эпидермиса и дыхательных клапанов в носоглотке, значит, моя участь предрешена. Пожалуй, стоило остаться на Варрии. Смертельное заклинание означало мгновенную и почти безболезненную смерть, после исчезновения щита меня ожидало несколько очень и очень неприятных минут. Сгореть заживо — это, должно быть, весьма мучительный способ смерти. К сожалению, мне его предстоит сполна испробовать на своей шкуре.

«Глупышка, — слабо шепнул внутренний голос. — Вот ты и получила приемлемый способ избежать приема в королевском дворце. Теперь ты довольна?»

Я пристыженно молчала. Лишь свернулась в клубок на обжигающем песке, пытаясь уменьшить энергопотери.

«Хоть теперь ты понимаешь, какой идиоткой была? — со слабой укоризной продолжил невидимый собеседник. — Пари, деньги, гордость — все пустое перед ликом смерти. Однажды ты уже почувствовала это — когда брела с Раяниром к священной роще. Стоило ли повторять урок?»

Щит уже почти погас. Я лежала и наблюдала, как его всполохи постепенно сходят на нет. Правую руку уже задел горячий луч солнца, и моментально на том месте вздулся багровый рубец ожога. Я тихо ойкнула. Завозилась, пытаясь еще более компактно свернуться.

«На редкость бездарной у тебя выдалась жизнь, — жестокосердно продолжил внутренний голос. — Все возможности ты благополучно профукала. Сила универсала? Да не нужна она мне — подавитесь! Трон Варрия — то же самое. Хотя бы одна ночь страсти — плевать, воспитание не позволяет! И деньги. Куда же без денег? Триста хардиев — достаточная цена за отказ от удовольствия? Ты ведь никогда так и не познала настоящего наслаждения в объятиях мужчины. Это стоило того?»

Я медленными глотками вдыхала обжигающий воздух Даритана. Зачем жалеть о несбывшемся? Еще минута, в лучшем случае две, и все будет кончено. Быть может, в следующей жизни мне повезет больше.

Солнце несмело коснулось меня. Почти ласково лизнуло кожу, пробуя на вкус. Щит, ослепительно вспыхнув напоследок, погас. И я осталась в полной власти пекла.

Казалось, будто меня окунули в кипящее масло. Незащищенные одеждой части тела моментально покрылись волдырями. Было так больно, что крик сам сорвался с моих губ. Жаль только, что помощи ждать не приходилось.

Я скорчилась на белом песке. Воздух был настолько горяч, что им невозможно было дышать — он обжигал носоглотку. Боги, я словно угодила в раскаленную печь! Неужели сбудется мой кошмар и я погибну так глупо и ужасно?

Нет спасения. Я медленно и равномерно пропекалась со всех сторон, в полный голос умоляя о пощаде, безжалостно срывая горло от хриплых стонов. Но никто не спешил мне на выручку.

Наконец, когда я готова была потерять сознание и без возврата рухнуть в колодец небытия, воздух вокруг меня неожиданно засеребрился в преддверии перехода. Я смотрела на это чудо, не веря глазам. Губы почернели от жара и растрескались в кровь, все открытые части тела давно превратились в один сплошной красный волдырь. Неужели я спасена?

Миг, другой. Прокол в пространстве набирал силу, расширяясь до необходимого размера. Я уже не думала ни о чем. Черный зев телепорта манил, суля спасительную прохладу. И я рухнула в него, на последнем дыхании преодолев несколько разделяющих нас метров.

* * *

Следующие дни слились для меня в один сплошной кошмар. Я была настолько обмотана бинтами, что свободными оставались лишь глаза да рот. От противоожоговой мази зверски чесалось тело, но из-за повязок я никак не могла удовлетворить свое желание. Целители, периодически навещающие меня, тоже практически не облегчали моих страданий. Они выполняли свою роль как-то походя, небрежно, словно думая о чем-то совершенно ином. И это меня чрезвычайно злило. Я в одночасье оказалась в какой-то странной изоляции. Никто не навещал меня, никто не пришел сказать, что рад видеть меня живой. Целыми днями я лежала в просторной прохладной комнате, глазея в потолок и умирая от любопытства. Что все это значит, хотелось бы знать? Кто вытащил меня из пустынь Даритана? Если Дольшер или Вашарий, то почему они не приходят ко мне? Если абсолютно чужой человек, то чему я обязана такой милостью?

Ухаживающая за мной служанка упрямо играла в молчанку. Она так искусно изображала немую в ответ на все мои вопросы, что волей-неволей я перестала докучать ей. Тем более что каждая такая попытка давалась мне с огромным трудом. Запекшиеся корочки на губах вновь начинали кровоточить, сорванное от криков горло саднило и болело с удвоенной силой. И я никак не могла понять, почему периодически навещающие меня целители лишь наблюдали за моим состоянием, слегка облегчая его мазями и притирками, но не использовали радикальных средств.

Обыкновенное заклинание мигом бы поставило меня на ноги. Но нет, словно кто-то неведомый дал приказ оставить меня в покое, чтобы я в полной мере насладилась прелестями сильнейших ожогов. Даже обезболивали меня далеко не лучшим образом. Конечно, я не кричала в голос, но металась по постели, лишь изредка забываясь коротким благословенным сном.

Была еще одна вещь, которая беспокоила меня больше, чем остальные. Шрамы. Изредка навещающий меня лекарь лишь лицо и шею обрабатывал красной мазью с добавкой целительной глины Хекса. На руки и ноги шла совсем другая притирка, более дешевая, хуже по свойствам и не убирающая рубцов. Даже страшно представить, что в итоге получится. Одно ясно: в коротких платьях без рукавов мне точно больше не придется гулять. Кофты, закрытые наглухо, и неизменные брюки — вот мой удел отныне.

Я вздохнула и перевернулась на другой бок. Со свистом втянула в себя воздух, неосторожным движением потревожив свежие повязки. Странно, очень странно. Целители, навещающие меня, носили на груди серебряные медальоны, показывающие их принадлежность к высшей квалификации. Убранство комнаты тоже было далеко не из бедных. Не понимаю. Хозяин дома явно из очень состоятельных людей. Но почему он так экономит на моем лечении? Необходимый минимум бесплатной медицины — и ни шага отступлений от правил. Но к чему тогда он поручил меня заботам первоклассных лекарей, чьи услуги стоят куда дороже грошовых мазей от ожогов, которыми меня упорно лечили? Дикость какая-то.

В комнату проскользнула служанка. Поставила на столик чашку даже не с куриным бульоном — а с питательной смесью и так же молча удалилась. Еще одна странность. Даже на еде мой неведомый спаситель экономил. Ни фруктов, ни витаминов. Омерзительный на вид и вкус сероватый бульон, к которому мне не подавали и краюшки хлеба, — и ничего более.

В общем, не было ничего удивительного, что через две недели, когда ожоги немного поджили и зарубцевались нежно-розовой кожицей, я отважилась на вылазку. Я дождалась, когда в коридоре утихнет утренняя суета, а равнодушный целитель в очередной раз небрежно обработает мне рубцы и удалится, с трудом натянула на забинтованное тело длинную футболку и выскользнула из комнаты. Некоторое время стояла, прислушиваясь к царившей вокруг тишине. Прекрасно, Киота, но куда дальше?

Где-то вдалеке вдруг послышались голоса. Хлопнула дверь, кто-то куда-то пробежал, рассыпая торопливую дробь каблуков. Посмотрим, что там происходит.

Я двинулась вперед, на всякий случай не отходя далеко от стены и придерживаясь за нее рукой. Босые ноги скользили по паркету из драгоценного кедра, произрастающего лишь в высокогорьях Озерного Края. Да, совершенно точно, что загадочный хозяин дома не бедствует. Удивительно, почему тогда он обращается со мной с такой суровостью. Стоило ли спасать меня из пустынь Даритана, чтобы потом, по сути, кинуть на произвол судьбы? Вопросы, вопросы, и пока ни одного ответа.

Я миновала несколько переходов и уютных гостиных, заставленных антикварной мебелью. За окнами веселилось солнце, безуспешно пытаясь прорваться через тяжелые, наглухо задвинутые гардины. Лишь изредка какой-нибудь шаловливый лучик с боем отвоевывал себе место на ковре или обивке, вольготно развалившись там.

Еще несколько шагов. Голоса стали громче. Кто-то спорил неподалеку за закрытой дверью. Я подошла ближе. В нерешительности замерла перед ней, пытаясь уловить, о чем идет речь. Нахмурилась, услышав пару раз свое имя, и, набравшись смелости, без стука распахнула ее.

В комнате, как и в коридоре, царил приятный полумрак, поэтому мне не пришлось щуриться, привыкая к смене освещения. Взгляд сразу же устремился к огромной кровати под роскошным балдахином, на которой кто-то неподвижно лежал, затем остановился на высокой седовласой женщине, стоявшей около нее.

— А-а-а, вот и виновница наших бед пожаловала, — без малейшего удивления произнесла она, несколько нервно разглаживая несуществующие складки на длинном платье из темно-синего бархата. — Милочка, вас не учили, что, прежде чем войти, необходимо постучать? Впрочем, я ни капли не удивлена вашими дурными манерами.

Я изумленно изогнула бровь. Кто это? И почему она настолько враждебно настроена по отношению ко мне?

— Киота… — прошелестело с кровати.

Я вздрогнула, узнав голос Дольшера. Качнулась было к нему, но женщина повелительно вскинула руку, останавливая меня.

— Не стоит, милочка, — проговорила она с недоброй улыбкой. — Моя семья и так достаточно пострадала от вас. Сначала моя дочь — Дайра — едва не погибла. Теперь сына лучшие лекари с огромным трудом вырвали из пасти смерти. Вам не кажется, что вы приносите роду Барайс одни проблемы?

Род Барайс? Я чуть слышно ахнула, поняв, что передо мной стоит леди Зарания, мать Дольшера и Дайры. Но почему она так говорит обо мне?

— Леди. — Я изобразила нечто вроде глубокого поклона, едва не упав из-за этого. — Это честь для меня…

— Ах, оставьте! — Зарания досадливо отмахнулась от меня. — Мне не нужно от вас никаких слов вежливости или извинений. Мой сын почти погиб, вытаскивая вас из пустынь Даритана. Он шагнул далеко за пределы возможностей мага высшего уровня подчинения, израсходовав даже больше своих сил. Так же как и Дайра не столь давно. И все из-за вас. Милочка, уж не обессудьте, но подобное простить или тем более забыть невозможно.

— Но… — Я опешила от неожиданной резкой отповеди. — Леди, я не знала…

И опять Зарания с презрительной усмешкой прервала меня:

— Ох! Прекратите, милочка, иначе я прикажу немедля выкинуть вас на улицу прямо в этой футболке. Моя семья пострадала от вас так, как никогда и ни от кого не страдала. И этому нет извинений.

Я, совершенно растерявшись, перевела взгляд на постель. Почему мать Дольшера не дает мне сказать даже слова в свое оправдание? И почему он сам молчит, никак не вступаясь за меня?

— Мой сын только сегодня пришел в себя, — сухо проговорила Зарания. Подошла к кровати и заботливо поправила одеяло. — Он еще очень, очень слаб, но смертельная опасность миновала. Теперь вопрос восстановления зависит лишь от времени. Я договорилась с двумя магичками высшего уровня подчинения, чтобы они провели эту и последующие ночи с моим сыном. Как вы наверняка знаете, это наиболее быстрый и легкий способ восполнения запаса сил.

Я молчала. Язык словно прирос к нёбу. Что же получается? Леди Зарания прямым текстом говорит, что сегодня ночью Дольшер будет развлекаться с другими женщинами? Но как же мы? Наши отношения?

— Я могу поговорить с ним? — негромко попросила я. — Пожалуйста.

— Не думаю. — Леди Зарания равнодушно пожала плечами. — Как вы видите, он сам не рвется к беседе. Дело в том, что утром нас навестил милый молодой человек — его заместитель из славного и древнего рода Ритан. Марьян поведал нам о некоем пари, которое вы не так давно заключили. И это… это сильно расстроило моего сына.

Я со свистом втянула в себя воздух. Вот оно как. Марьян и тут успел мне подгадить. Наверняка расписал невинный в общем-то спор в таких красках, что Дольшер, и так неважно себя чувствующий после произошедшего, решил, будто я его обманула и предала.

— Хотя бы пару слов! — взмолилась я. Схватилась рукой за спинку ближайшего кресла, когда в глазах внезапно потемнело. Вот только рухнуть в обморок мне сейчас не хватало. — Пожалуйста, леди! Я должна с ним поговорить!

Зарания чуть скривила губы в саркастической усмешке. Посмотрела на кровать и тихо позвала:

— Дольшер?

— Не сейчас, — после томительной паузы слабо отозвался тот. — Я не хочу сейчас с ней говорить. Она… она обидела меня. Сильно обидела… Я рисковал жизнью, карьерой, репутацией, а она считала дни и деньги, которые получит… — Тут сдавленный шепот Дольшера перешел в захлебывающийся кашель. Он согнулся на простыне, безуспешно пытаясь остановить приступ.

— Милочка, как видите, ваше присутствие здесь нежелательно, — холодно произнесла Зарания. Присела на краешек кровати, взбила подушки, подложив их под спину сына, и поднесла к губам Дольшера какой-то напиток. — Уходите. Во имя всех богов — прочь! Сегодня вечером вас отвезут домой, раз вы уже так твердо стоите на ногах. И благодарите небо за мою щедрость и великодушие. Любая другая на моем месте кинула бы вас умирать без помощи, а я…

Я не дослушала ее. Выскочила из комнаты как ошпаренная. Перед глазами все расплывалось от горьких слез. Ее слова были так жестоки, так несправедливы. Если бы только я могла объяснить, почему заключила пари с Марьяном, если бы только мне удалось переговорить с Дольшером наедине!

Я шла по темным переходам, не совсем соображая, куда именно иду. По-моему, моя комната находилась совсем в другой стороне, но мне было все равно. Я тихо плакала, ничего не видя перед собой. Машинально передвигала ноги, больше всего на свете желая лечь и просто умереть. Наверное, так было бы лучше всего. Кому я нужна? И кто ждет меня дома? Впрочем, остался ли у меня этот самый дом? Еще до начала моих невеселых приключений я была должна Вельвиру за месяц проживания. Наверняка после моего неожиданного исчезновения он не стал забивать себе голову глупостями и вывез барахло из квартиры на ближайшую помойку. А значит — у меня ничего не осталось. Ни вещей, ни денег, ни даже крыши над головой.

Погруженная в мрачные раздумья, я не заметила, как передо мной возникло какое-то препятствие. Почти столкнулась с кем-то в очередном переходе между пустынными гостиными, но в последний момент остановилась, пропуская его. Загородила заплаканное лицо волосами, одернула футболку, едва доходящую до середины бедра. Кто бы это ни был — пусть проходит мимо, лишь бы не трогал меня.

— Киота?! — неожиданно раздалось удивленное восклицание. — Это ты?

Я шмыгнула носом, пытаясь остановить рыдания. Отвернулась и побрела прочь. Не хочу ни с кем разговаривать, не хочу никого видеть. Оставьте меня в покое!

— Киота! — Меня догнали и крепко схватили за плечи, останавливая. — Что с тобой?

Я приглушенно вскрикнула от боли. Прикосновение задело плохо зарубцевавшиеся шрамы от ожогов.

— О небо, что это? — Тотчас же меня отпустили, но крепко взяли за подбородок, вынуждая поднять голову и смотреть прямо. — Киота, это я. Неужели не узнаешь?

Я увидела перед собой Вашария. В неизменном безукоризненном костюме он стоял передо мной и кривил губы, пристально разглядывая мои руки и ноги.

— Вашарий… — Я всхлипнула. — Я… я…

— Что с тобой? — спокойно спросил он. — Почему ты в таком состоянии? Тебя что, вообще не лечили?

Тут его голос слегка дрогнул, выдавая настоящее бешенство. И я не выдержала. Разрыдалась так, как еще никогда в жизни не плакала. Спрятала лицо в дорогой шелк его рубашки и взахлеб принялась жаловаться. На равнодушных целителей, жалеющих силы на обезболивающие заклинания. На безвкусный бульон, к которому мне даже хлеба не подавали. На Марьяна, выбравшего самый неподходящий момент, чтобы поквитаться со мной. На леди Заранию, по сути выгнавшую меня прочь. На Дольшера, не давшего мне ни единого шанса, чтобы оправдаться. На мою невезучую жизнь, которая оказалась никому не нужна.

— Это я во всем виновата, — всхлипывала я. — Я все погубила. Лучше бы мне остаться в песках Даритана, лучше бы согласиться со священной змеей. Ва… Вашарий, мне даже жить теперь негде. А леди Зарания… она… она…

Тут мой голос окончательно сорвался. Меня трясло от судорожных рыданий, которые я при всем желании не могла остановить. Ноги подгибались. Если бы Вашарий не обнимал меня за плечи — наверняка я бы упала прямо здесь и забилась в припадке на полу.

— Киота. — Вашарий внезапно скинул пиджак и бережно укрыл меня им. Легко подхватил на руки и ласково прижал к себе: — Все будет хорошо, я обещаю.

Сверху невесомой дымкой опустилось успокаивающее заклинание. Я в последний раз всхлипнула и затихла, прижавшись к Вашарию. Странно, не сказать чтобы мы были хорошо знакомы до этого, но почему-то именно в его объятиях я ощущала себя в абсолютной безопасности.

Вашарий отнес меня в свою самодвижущуюся повозку. Пару раз нам встретились слуги, но отводящие глаза чары позволили миновать их без расспросов и объяснений. Удобно устроив меня на переднем сиденье, мужчина занял место водителя и рванул вперед. Я не спрашивала, куда мы едем. Главное для меня было покинуть чужой и страшный дом, в котором меня в буквальном смысле смешали с грязью.

Понемногу действие заклинания, окутавшего меня плотным коконом, начало проходить, и я с невольным интересом принялась осматриваться. Вашарий вел повозку достаточно аккуратно и медленно, не то что Дольшер. Дольшер… При этом имени мои глаза вновь наполнились слезами. Как он мог поверить Марьяну? Нет, не так. Как он мог его выслушать и не дать мне потом шанса объясниться?

— Все хорошо, Киота, — не отрываясь от дороги, проговорил Вашарий. — Только не плачь больше, прошу. Это я виноват. Не стоило тебя оставлять у леди Зарании. Сердцем чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Дайра убедила меня. Мол, так будет лучше и для тебя, и для Дольшера. А в итоге вон как все вышло.

— Куда мы едем? — безучастно поинтересовалась я, разглядывая проплывающие мимо окон повозки великолепные многоэтажные особняки западной окраины Нерия, где, как известно, предпочитали селиться самые знатные и богатые семьи нашего мира.

— Скоро увидишь. — Вашарий кинул на меня быстрый взгляд и опять все внимание сосредоточил на управлении огненным духом. — Я должен исправить свои ошибки. И сейчас самое время для этого.

Я нахмурилась, не понимая смысла странных речей мужчины. Опять отвернулась к окну. Пиджак Вашария пах пряным травяным запахом, который убаюкивал. В нем было так тепло и безопасно, столько переживаний выпало на мою долю сегодня, что незаметно я задремала. Лишь изредка сквозь сон слышала негромкие переговоры Вашария с кем-то по мыслевизору, но смысл его речей ускользнул от меня, да я и не вслушивалась, погруженная в какое-то равнодушное отупение. Проснулась лишь от резкого толчка, когда повозка остановилась. С любопытством завертела головой, пытаясь понять, где мы находимся.

По всему выходило, что Вашарий привез меня в Нерий. Мы стояли во дворе небольшого двухэтажного здания под скромной вывеской «Мечты и желания — все осуществимо!»

— Где мы? — спросила я, зябко поджимая босые ноги под себя.

Прежде ясное небо за время нашей поездки затянуло низкими дождевыми облаками. Повеяло холодным предгрозовым ветром. Где-то неподалеку сиреневая ветвистая молния разорвала пасмурную хмарь. Ого! Кажется, с близкого залива идет ураган.

— Сейчас увидишь, — лаконично ответил Вашарий. Выскочил из повозки, открыл дверцу с моей стороны и опять взял меня на руки, не давая ступить на холодные камни мостовой.

Пискнул защитный контур, и огненный дух окутал свое обиталище непроницаемой для дождя и воров стеной чар. А Вашарий тем временем взбежал по ступенькам здания и внес меня в уютную прихожую.

Наверное, надо было возмутиться его действиями. В конце концов, я не инвалид, чтобы меня постоянно таскали на руках. Но, видимо, сказывалось еще действие успокаивающего заклинания. Или же после происшествия в доме Дольшера хотелось ощутить себя под надежной защитой человека, который не позволит меня оскорблять и унижать. В общем, я не сопротивлялась, полностью расслабившись в объятиях Вашария.

— Господин? — Из-за стола для приема клиентов встала миловидная женщина лет сорока. — Вам назначено?

— Да, — отрывисто бросил Вашарий, бережно усаживая меня на диванчик. — Я связывался с радетельным Шараном по мыслевизору буквально полчаса назад. Он ждет нас.

Радетельный Шаран? Обычно таким титулом награждают лишь целителей высшей квалификации. Куда Вашарий меня привез?

— Я спрошу. — Женщина направилась было к противоположной от входа двери, но она уже распахнулась, и на пороге предстал маленький сухонький старичок в длинной багрово-красной мантии.

— Господин Вашарий! — громогласно вскричал он. Подскочил к моему спутнику и отчаянно затряс ему руку в знак приветствия. — Рад, очень, безумно рад вас видеть! Чему обязан честью? Ваш звонок безмерно взволновал меня, но, к моему глубочайшему сожалению, я не совсем понял…

— Ее шрамы, — оборвал поток красноречия целителя Вашарий и кивком показал на меня. — Можно что-нибудь исправить?

Целитель издали кольнул меня быстрыми внимательными стилетами глаз. Степенно подошел и укоризненно зацокал языком при виде едва заживших рубцов.

— Позвольте? — спросил он у меня, берясь за край пиджака. Не дожидаясь разрешения, стянул его с моих плеч и укоризненно замычал что-то себе под нос, изучая открывшееся ему неприглядное зрелище. — Поразительно, — бормотал он. — Какой коновал, милая леди, с вами работал? Тут можно было обойтись даже без магии. Обычная мазь с глиной из Хекса…

— Я знаю, — с грустной улыбкой проговорила я. — Лицо и шею обрабатывали именно ею.

Целитель моментально переключил свое внимание чуть выше. Чуткими длинными пальцами пробежался по моим щекам, лбу и подбородку.

— Разрешите? — Он опять не дождался ответа и осторожно развернул меня спиной. Что-то зашептал.

— Рубцы второй степени, — прислушавшись, разобрала я. — Еще не зажили окончательно, это хорошо. Одной процедурой вполне можно будет обойтись.

Процедурой? Я недоуменно посмотрела на Вашария, требуя ответа. О чем говорит этот целитель? И куда меня привезли?

— Да! — От неожиданного громкого восклицания радетельного Шарана я подпрыгнула на месте, а тот уже продолжал, отступив от меня на шаг: — Уважаемый Вашарий, я берусь выполнить вашу просьбу. Как вы и просили, все будет сделано за один раз и наилучшим образом. Вероятно, останутся небольшие шрамики на сгибах локтей и коленей. Их сможет удалить в последующем любой мой коллега даже низшей квалификации. Все равно что свести бородавку. Но мои услуги будут стоить довольно приличную сумму.

— О деньгах не здесь и не сейчас, — резко оборвал его Вашарий. — Я уже говорил, пусть этот вопрос никоим образом вас не волнует.

— Отлично! — воссиял улыбкой Шаран. — В таком случае приступим? Полагаю, за несколько часов я справлюсь. Вечером заедете и заберете свою милую даму домой.

— Что тут происходит? — перебила я его.

Мрачно взглянула на Вашария, уже понимая, что он задумал. Наверняка он привез меня сюда, чтобы избавить от последствий лечения в доме семьи Дольшера. Но я не могу принять такого подарка! Это слишком дорого. Я до конца жизни не сумею с ним расплатиться.

Вашарий пару раз нервно сжал и разжал пальцы. Посмотрел на Шарана и его секретаршу, от любопытства подавшуюся вперед, и негромко попросил:

— Можно оставить нас наедине? Всего пять минут.

— Конечно. — Шаран услужливо поклонился и грозно цыкнул на помощницу: — А ну брысь! Готовь процедурную.

Та досадливо поморщилась, явно сожалея, что ее выгоняют на самом интересном моменте, но послушно вышла вон. Последовал за ней и Шаран, смешно пятясь и постоянно кланяясь Вашарию и мне.

— Как завершите разговор, нажмите звонок, — напоследок сказал он. — И я тотчас же приду.

Вашарий молча дождался, когда за ними закроется дверь. Прищелкнул пальцами, и стены заиндевели от чар, огораживающих нас от желающих подслушать, повернулся ко мне.

— Спасибо, что хочешь мне помочь, — не дожидаясь его слов, первой начала я. — Я очень, очень тебе благодарна. Но я не могу принять этого. Нет, нет и еще раз нет! Я на всю жизнь останусь обязанной тебе. Это слишком… слишком дорого даже для тебя.

— Даже для меня? — переспросил Вашарий с непонятной усмешкой. — Киота, твою операцию оплатит мое учреждение. Я уже говорил, что ты многое сделала для развития и укрепления иномирных связей, поэтому было решено задним числом оформить тебя на должность нашего внештатного сотрудника. По совместительству, конечно, чтобы это не мешало твоей основной работе в департаменте под руководством Дольшера. Ты всегда можешь отказаться от нее или же перевестись на постоянную основу. В любом случае, последние несколько недель, когда происходила вся эта заварушка на Варрии, ты числилась у нас. И поскольку пострадала при этом, то моя прямая обязанность как твоего на данный момент непосредственного начальника по мере сил и возможностей возместить весь вред, нанесенный тебе во время работы на благо государства. — Вашарий помолчал немного и многозначительно добавил: — Как видишь, я своих подчиненных в беде не бросаю.

Я ошарашенно молчала, пытаясь переварить услышанное. Ничего не понимаю!

— Подожди, — робко проговорила я, заметив, что Вашарий уже потянулся к звонку для вызова Шарана и его помощницы. — Получается, что…

— Получается, что ты не должна мне и ломаного хара, — завершил за меня он. — Киота, я ценю и уважаю твои принципы, но, поверь, они никак не пострадают, если ты позволишь моему ведомству и государству позаботиться о его верной сотруднице, попавшей в беду.

Вашарий ради приличия помедлил еще минуту, ожидая каких-нибудь новых возражений с моей стороны, но их не последовало. Происходящее казалось мне настоящим чудом. Неужели я в самом деле стану прежней Киотой, без этих ужасных шрамов?

— Я рад, что ты не стала упрямиться. — Вашарий ободряюще кивнул мне и нажал на звонок, — Я заеду за тобой вечером. А сейчас поручаю тебя радетельному Шарану. Говорят, он лучший целитель Нерия.

— И вы совершенно правы. — Из коридора выплыл широко улыбающийся старик, успевший сменить багрово-красную мантию на более удобный черный халат — обычную одежду оперирующих лекарей. — Езжайте и ни о чем не волнуйтесь. Вы получите свою даму обратно в наилучшем состоянии.

— Я не его дама, — возразила я, но меня уже никто не слушал.

Вашарий выскользнул за дверь, и завертелась суета. Помощница целителя отвела меня в отдельную комнату, где помогла стянуть футболку, аккуратно и быстро обработала все тело странной пенящейся жидкостью, чьи пузырьки моментально застывали на неповрежденной коже, образуя непроницаемый защитный кокон молочно-белого цвета, но на рубцах угрожающе синели, после чего уложила меня на стол под ослепительно-яркой лампой.

— Сейчас вы почувствуете приятную щекотку, — раздался откуда-то сверху голос Шарана, но его самого я не видела. — Расслабьтесь и досчитайте мысленно до десяти. Хорошо?

Я попыталась кивнуть, но меня уже охватила сладкая истома. Раз. Два. Три… И я отключилась. Казалось, всего на миг закрыла глаза — а когда открыла, то лежала уже не на столе, а на мягкой кушетке, укрытая невесомым пледом.

— Как вы себя чувствуете? — спросила помощница Шарана, чье имя мне так и не довелось узнать. — Выпейте, наверное, вас сейчас мучает жажда.

Я протянула руку за высоким хрустальным бокалом, в котором искрился прозрачный прохладительный напиток, и замерла от неожиданности. Рубцы пропали. Моя кожа вновь стала гладкой, без намека на недавний кошмар. Лишь на сгибе локтя виднелась парочка косых неглубоких шрамов.

— Поразительно, — пробормотала я. Скинула плед и с удовольствием лицезрела такую же картину на ногах, а заодно заметила, что за время моего сна меня успели переодеть в длинную белую рубашку, доходящую до колен.

— Ну и как себя чувствует наша красавица? — В комнату влетел Шаран все в том же черном халате. Присел на краешек кушетки и без малейшего стеснения начал изучать меня, довольно приговаривая при этом: — Ага, ага. Прекрасно. Великолепно! Поразительный результат и превосходная восприимчивость к магии. Душечка моя, да вы счастливица!

— Не сказала бы. — Я невесело усмехнулась. — Была бы счастливицей, не попала бы в подобную ситуацию.

— Ой, да ладно! — отмахнулся Шаран. — Все хорошо, что хорошо заканчивается. Вам повезло, что рядом оказался такой мужчина, который без лишних сомнений выложил весьма приличную сумму из кармана, чтобы все вернулось на круги своя.

— Он не из своего кар… — начала было я, но меня прервало громкое восклицание от дверей:

— Киота! — В комнату вошел Вашарий. Его обычно непроницаемые глаза удивительным образом потеплели, когда он увидел меня. Скользнул взглядом по моим рукам и ногам и радостно улыбнулся. — Киота, — повторил он уже тише, — Ты потрясающе выглядишь! Радетельный Шаран, вы действительно искусник и мастер своего дела. Моя прелестная спутница стала еще красивее, чем была до этого.

Я моментально смутилась и уткнулась носом в бокал, одним глотком почти осушив его. А вот комплименты — уже лишнее. Иначе Шаран и его помощница точно уверуют в то, что нас что-нибудь связывает. Получится очень некстати, особенно с учетом всех сложившихся обстоятельств.

— Ох, вы мне льстите, — тоже раскраснелся от похвалы целитель. — Если надумаете еще что-нибудь поменять во внешности вашей дамы или, быть может, в своей, всегда буду рад видеть в моем скромном заведении. С удовольствием предоставлю вам небольшую, но весьма приятную скидку как постоянному клиенту. Правда, в следующий раз лучше записывайтесь за месяц, а не как сегодня. Мне пришлось передвинуть парочку очень влиятельных клиентов. Однако что не сделаешь, когда речь заходит о такой внушительной добавке!

Внушительной добавке? Я нахмурилась и перевела испытующий взгляд на Вашария. Ох, кажется мне, кто-то крупно меня надул своим рассказом о компенсации со стороны государства. Если бы дело обстояло именно таким образом, то меня, скорее всего, положили бы на плановую операцию, а не стали бы переплачивать вдвое, а то и втрое. Я птичка слишком мелкого полета, чтобы из-за меня так раскошеливаться.

— Спасибо за предложение, но меня во внешности моей очаровательной спутницы устраивает абсолютно все, — без тени улыбки проговорил Вашарий. — Впрочем, как и в своей.

— Ну вас я приплел для красного словца. — Шаран угодливо захихикал, затем внимательно посмотрел на меня: — А вот в вашей даме многое что можно изменить, чтобы из просто красавицы она стала поистине ослепительной. Конечно, не в обиду будет сказано. Во-первых, горбинка на носу. Безусловно, она придает некоторый шарм, но без нее будет куда лучше. Грудь немного увеличить. Сейчас мода на пышные формы. Мм…

— Достаточно, — оборвал его Вашарий, улыбаясь уголками губ и лукаво поглядывая на мое побагровевшее от возмущения лицо. — Боюсь, если сделать все перечисленное, то в итоге получится совсем другой человек.

— Как знаете, — с некоторым неудовольствием протянул Шаран. — Но имейте в виду…

— Обязательно буду, — уверил его Вашарий, не дождавшись окончания фразы. Подал мне руку. — Киота? Ты готова?

— Ага. — Я легко соскочила с кушетки, но сразу же была вынуждена присесть из-за накатившей дурноты.

— Не так резко, дорогая. — Шаран засуетился около меня, а помощница сразу же сунула под нос ватку с резким запахом нашатыря, от которого в голове моментально прояснилось. — Сегодня вам стоит ограничить двигательную активность, а лучше свести ее к минимуму и соблюдать постельный режим. И завтра особо не бегайте по городу. В ближайший магазин выйти — пожалуйста, но длительные походы в поисках выгодной распродажи строго-настрого запрещены! И пусть рядом на всякий случай кто-нибудь постоянно будет. Подруга, друг, бабушка, мама — без разницы. Понятно?

— Да, — вместо меня ответил Вашарий. — Не беспокойтесь, ее одну никто и никуда не отпустит в ближайшие дни. И постельный режим я ей обеспечу.

Шаран и его помощница громко рассмеялись, будто он сказал нечто весьма остроумное. Одной мне было не до веселья. Интересно, на что это он намекает? Тетя всегда учила меня, что в нашей жизни ничто не дается просто так. Если мои догадки верны и Вашарий оплатил операцию из собственного кармана, то даже думать не хочется, что он потребует взамен.

— Пойдем, — мягко проговорил он и опять подал мне руку, но на этот раз осторожно поддержал за талию, когда я встала. — Мы и так слишком задержали радетельного Шарана.

— Ничего-ничего, — отозвался тот и тоже поднялся. — Все равно из-за вашего срочного заказа пришлось все на сегодня отменить, как я уже говорил.

Нас любезно проводили до порога. Вашарий помог мне забраться в повозку, опустился рядом и неспешно двинулся с места. Он управлял огненным духом совсем иначе, чем это делал тот же Дольшер или Дайра. Те гнали повозку, не сильно беспокоясь о безопасности окружающих. Если бы под колеса нырнул ребенок или зазевавшаяся лошадь — вряд ли бы они успели затормозить. Нет, им самим не грозила никакая опасность: маги высшего уровня подчинения наверняка бы сумели уберечь себя от последствий нежелательного столкновения при помощи энергетических щитов. Но вот второму участнику происшествия повезло бы куда меньше. Да еще неизвестно, не пострадали бы случайные прохожие от радости огненного духа, вырвавшегося на свободу. Вашарий в этом отношении отличался от Дольшера в лучшую сторону. Он вел повозку неторопливо, уступая дорогу прохожим и поворачивающим на главный проспект каретам. И это мне нравилось. Не надо было испуганно вжиматься в спинку кресла, моля всех богов, чтобы ничего не случилось. Я получала настоящее удовольствие от поездки. Подставила лицо легкому дуновению ветерка, наблюдая, как над мостовой медленно сгущается ласковый лиловый вечер. Загорались огни в домах и фонари вдоль дороги. За ярко освещенными витринами суетились продавцы, обслуживая последних покупателей и торопясь с уборкой перед закрытием. По улицам неспешно прогуливались горожане, степенно приветствуя знакомых и наслаждаясь теплыми летними сумерками, насыщенными ароматами прошедшей грозы.

Когда повозка свернула с мостовой на грунтовую дорогу, я слегка заволновалась. Куда мы едем? За город? Моя квартира находится совсем в другой стороне. Ах да, как я могла забыть? Наверняка у меня больше нет дома.

— Я отвезу тебя к себе, — проговорил Вашарий, уловив мое беспокойство. — Денек проведешь у меня. Я не буду дергаться по пустякам, волнуясь, как ты там обходишься без посторонней помощи, ты побудешь под присмотром. А завтра в целости и сохранности доставлю домой, прежде взяв с тебя строгое обязательство не геройствовать по пустякам.

— Куда? — с грустной улыбкой переспросила я. — Домой? Вряд ли место в социальном приюте можно так назвать. Ничего, постель, правда, на полу и крыша над головой мне обеспечена. Остальное — дело наживное.

— Киота, — с легкой укоризной произнес Вашарий, — Ты слишком плохо думаешь о хозяине своего дома. Как его, Вельвир, что ли? Все твои вещи в целости и сохранности дожидаются тебя в родной квартире. Кстати, мое ведомство взяло на себя смелость оплатить ее на год вперед. Как маленькая благодарность и извинение за те беды, которые выпали на твою долю в том числе и по нашей вине.

Я не знала, радоваться мне или плакать. Вашарий врал, обманывал меня неумело, но старательно. Это он, и никто иной, оплатил и квартиру, и операцию для меня. Но что мне теперь делать? Принять его заботу как нечто само собой разумеющееся? Немыслимо! Или он ждет от меня нечто другого? Не зря же везет к себе домой.

— Вашарий, я очень, очень благодарна тебе, — медленно, запинаясь на каждом слове, проговорила я. — Только не надо опять сказок по поводу исключительной щедрости твоего учреждения. Это ведь все неправда. Наверняка и про мое зачисление в качестве внештатного сотрудника — обман. Мне даже страшно представить, сколько сегодня ты потратил из-за меня. Я все отдам! Честное слово!

— Отдашь? — Вашарий кинул на меня косой встревоженный взгляд. — Уж не вздумала ли ты продаться на иридиевые рудники? Впрочем, ладно, дома обсудим все эти дела.

Я неопределенно пожала плечами. А что мне еще остается? В Нерии я не хочу, не могу больше оставаться. Вопрос ухода из департамента почти решен. До окончания срока действия пари осталась всего ничего. Уже завтра я его выиграю, если мои подсчеты верны. Вряд ли Дольшер за это время простит меня. Хотя полноте, о чем это я? Вряд ли он вообще когда-либо простит меня, раз уж не пожелал даже выслушать. Иридиевые рудники — не такой уж плохой выбор. В Нерии я все равно ничего не добилась за десять лет своего пребывания здесь. Лавка по продаже магических снадобий постоянно балансировала на грани разорения. Денег всегда едва-едва хватало на оплату съемного жилья, пару платьев в сезон на распродажах и дешевую еду быстрого приготовления. Теперь еще в долгах как в шелках. Или подамся в какой-нибудь только открытый мир, где идет активное заселение новых земель. Маги, даже слабые, везде нужны. Жаль, что я не целитель и не имею боевой специализации, но прорвусь. Все лучше, чем ходить по этим улицам с постоянной опаской: вдруг свижусь с кем-нибудь знакомым. Раньше я только встречи с Марьяном опасалась, теперь пополнила список еще рядом имен. Дольшер, Дайра, их жестокосердная мать, Вашарий. Особенно последний. Пожалуй, теперь до скончания дней своих буду стыдиться его присутствия. Хуже нет чувства беспомощности, которое охватывает всякий раз, когда очень обязана человеку, но не имеешь возможности отдать долг. И потом, не стоит забывать про угрозу Рашшара. Когда вампир узнает, что я осталась без покровительства Дольшера, — обязательно постарается взять реванш. Конечно, я обычно не отличаюсь любовью к ночным прогулкам, но все же. Неприятно жить, со страхом оглядываясь на любую тень.

Вашарий, вырвавшись на простор сельских дорог, ощутимо прибавил скорость. Он вел повозку, более не отвлекаясь на разговоры со мной, но в уголках рта залегли глубокие морщины какого-то недовольства. Мужчина то и дело кривил губы, будто вел с кем-то спор, но не проронил до самого дома и слова.

Наконец мы въехали в очередной поселок и остановились у скромного двухэтажного домика, утопающего в зелени раскидистых яблонь. Я удивленно приподняла бровь. Неужели начальник одного из наиболее могущественных учреждений в Нерии обитает именно здесь? Не думала, если честно. Мое воображение уже успело нарисовать настоящий замок или по крайней мере огромный особняк.

— Прошу в мое скромное жилище. — Вашарий открыл калитку и любезно улыбнулся, пропуская меня вперед. — Надеюсь, не разочаровал тебя?

— Вообще-то я в самом деле представляла нечто иное, — призналась я, стоя на крыльце и ожидая, когда мой спутник снимет защиту с дома.

Вот в чем, в чем, а здесь он явно не поскупился: судя по количеству размыкаемых энергетических контуров, Вашарий мог не опасаться нападения целой армии боевых магов.

— Прости, если огорчил. — Он осторожно смотал последнюю ловчую нить и широко распахнул дверь, приглашая меня войти. — Большой дом неминуемо означает большое количество слуг, которые будут следить за порядком и уютом. А я люблю одиночество. Да и потом, в престижных поселках, где любят селиться люди моего круга общения, обычно нет спасения от любопытных ушей и глаз. Куда бы ты ни пошел, что бы ты ни делал — за тобой постоянно следят. Слуги болтают друг с другом, перевирая случайно услышанные новости, так рождаются порой ужасающие в своей неправдоподобности слухи. По иронии судьбы именно в них с величайшей охотой верят люди. А здесь тишина и покой. Соседние дома давно заброшены — хозяева перебрались поближе к городу. На противоположном конце деревни еще живет пара стариков, но они не докучают мне. Тишь да благодать.

— Не страшно? — спросила я, с любопытством озираясь в маленькой чистой прихожей.

Ничего лишнего: пара кресел, крохотный журнальный столик, на котором стоит ваза со свежими розами. Отсюда же поднимается лестница на второй этаж и виден проход на кухню и в спальню. Удивительно! Даже гостиной нет.

— Не понял, — честно признался Вашарий, так же старательно устанавливая защиту на вход. — Чего мне бояться?

— Ну у тебя по роду деятельности наверняка куча врагов, — пояснила я, устало опускаясь в ближайшее кресло, — Вдруг они решат поквитаться с тобой? Лучшего места для нападения не придумаешь — далеко от людей, никто не услышит и не придет на помощь.

— Я бы хотел посмотреть на специалиста, который бы сумел без шума проникнуть в мой дом. — Вашарий скептически хмыкнул. — Если защиту попытаются взломать, я всегда успею воспользоваться кристаллом локального перемещения. А врасплох меня вряд ли получится застать.

Я смотрела, как он ловко пробуждает от спячки магических светлячков. Они деловито запорхали под потолком, даря мягкий рассеянный свет. За окнами синело вечернее небо, в котором уже зажигались первые несмелые звезды. Мне было уютно и спокойно. Казалось, что можно просидеть так целую вечность, наблюдая, как Вашарий хлопочет по хозяйству.

— Иди наверх, Киота! — крикнул он из кухни, громыхая там чем-то. — Не стесняйся — поднимайся одна, не дожидаясь меня. Именно там ты будешь сегодня спать. Так что чувствуй себя как дома.

Я нехотя встала из кресла, в котором уже успела пригреться. Зашлепала по деревянной лестнице, тяжело опираясь на перила. Высунула голову из люка в полу между первым и вторым этажами и первым делом осмотрелась.

Тут уже вовсю сновали мотыльки, пробужденные после долгой спячки. Оранжевый свет, исходящий от их огненных крылышек, ложился бликами на песочный ковер с густым ворсом, стены и скудную обстановку. Мебели тут тоже оказалось по минимуму. В достаточно большой комнате, под которую был отведен почти весь второй этаж, находился лишь письменный стол у окна, несколько стульев, платяной шкаф и узкая одноместная кровать. В противоположной стене виднелась дверь, видимо ведущая в ванную комнату.

Я поднялась, прошла вперед и села на кровать. Покраснела от невольной шальной мысли, что Вашарий это может воспринять как приглашение и определенное обещание, и тут же переместилась на стул. Уставилась на стену, сощурилась, пытаясь разобрать странный мелкий рисунок обоев. Затем все-таки не выдержала, встала и подошла к ним вплотную, подозвав взмахом ближайшего мотылька. Провела пальцем по переплетениям загадочных линий. Чудно.

— Это охранные руны, — пояснил Вашарий, в свою очередь поднимаясь ко мне и балансируя подносом, на котором стояли графин с рубиново-красным содержимым, несколько тарелок с нарезанной ветчиной и сыром, два хрустальных бокала и ваза с фруктами. — Такие же на стенах первого этажа, крыше и в фундаменте. Стоит мне только щелкнуть пальцами, контур замкнется. И, поверь, вряд ли на свете сыщется сила или энергия, которая смогла бы его разрушить извне.

— Здорово, — восхитилась я.

Окинула взглядом пиршество, которое приготовил Вашарий, и недовольно поджала губы. Больше всего это напоминало романтический ужин на двоих. Похоже, он все-таки ждет от меня благодарности определенного рода.

— Киота, — укоризненно проговорил он, угадав мои мысли. Прекратил выставлять тарелки с подноса на стол, отставил его в сторону и строго на меня посмотрел: — А нука подойди.

Я нехотя сделала шаг к нему. Замерла и с вызовом скрестила руки на груди.

— Сядь, — попросил он и кивком указал на стул. — Пожалуйста.

Я подчинилась. Опустилась на самый краешек стула, положила крепко сжатые руки на колени и выпрямилась, будто проглотила палку.

— Отлично. — Вашарий пододвинул стул и сел рядом. — А теперь поговорим начистоту. Выслушай меня спокойно и не перебивай. Повторять я не намерен. Во-первых, ты мне ничего не должна и я никогда в жизни не напомню тебе об услуге, которую оказал. Просто я не люблю, когда с кем-нибудь совершенно незаслуженно обходятся жестоко и несправедливо, как это сделала леди Зарания. Более того, я уверен, что когда Дольшер узнает обо всех обстоятельствах этого дела, то обязательно попросит у тебя прощения. Иначе я перестану считать его мужчиной. Во-вторых, я не собираюсь набрасываться на тебя прямо сейчас с намерением взять силой, впрочем, как не намерен и соблазнять, пользуясь твоей беспомощностью и растерянностью. Киота, я воспитан в старых традициях и искренне верю, что прежде, чем лечь с кем-нибудь в постель, его надо хорошо узнать. Поэтому все это, — он обвел рукой убранство стола, — обычная еда, а не романтический ужин. В-третьих, когда я говорил, что буду рад предложить тебе работу в своем ведомстве, то ни капли не кривил душой.

Киота, ты показала себя только с лучшей стороны с момента нашего знакомства. Ты неплохо умеешь собирать и анализировать информацию. Да, отныне у тебя нет дара универсала, но, надеюсь, мозги-то ты сохранила. Правда, лишь одно меня тревожит в этой ситуации — твое резко отрицательное отношение к служебным романам.

— Что? — растерянно пробормотала я, слегка потеряв нить его рассуждений. — При чем тут это?

— Притом что ни за что на свете я не хотел бы стать твоим начальником. — Вашарий лукаво подмигнул мне. — И понимай это как знаешь.

Больше он к затронутой скользкой теме не возвращался. В графине оказалось разведенное, чуть терпкое вишневое вино, а собеседником Вашарий был отменным. Он смешил меня весь вечер рассказами о своей работе, припомнив самые нелепые истории из освоения чужих планет и установления с аборигенами дипломатических связей. Например, я до этого даже не представляла, что хекстяне наивысшим оскорблением считают рукопожатие, а у даританцев сделанный женщиной реверанс означает согласие вступить в половую связь без особых обязательств. Заодно я узнала, что Раянира все-таки задержали на Варрии и сейчас он в местной тюрьме ожидает суда. Хоть один камушек, но упал у меня с души. Не придется каждый миг ожидать нового нападения вероломного братца.

Я слушала Вашария, пила вино, ела сладкие фрукты и пыталась не думать о Дольшере. И мне это почти удалось.

Наконец, когда у меня в голове немного зашумело от выпитого, а на улице громко запели птицы, предвещая скорый рассвет, Вашарий встал.

— Я тебя совсем утомил, наверное, — с извиняющейся улыбкой проговорил он. — Тебе надо давно отдыхать, а я все болтаю и болтаю. Извини, я уже успел забыть, как правильно обращаться с девушками. Особенно если они настолько милы и привлекательны.

Наверное, вино развязало мне язык и помогло притупить чувство неловкости и смущения, но неожиданно я развернулась на стуле и перехватила Вашария за руку, останавливая по пути к лестнице. Тот посмотрел через плечо с немым вопросом и, как мне показалось, робкой надеждой в глазах.

— Послушай, — проговорила я. — Прости, вряд ли мне стоит спрашивать, но…

— Ты хочешь узнать, правду ли тебе рассказала Дайра о моей интимной жизни? — догадливо завершил за меня Вашарий. Глубоко вздохнул, сделал шаг назад и поднял меня со стула. Теперь я стояла так близко от него, что слышала ровное биение его сердца и ощущала аромат одеколона. Затем он спросил хрипловатым голосом: — А, собственно, почему это тебя так интересует, Киота?

— Я… — прошептала я, теряясь под его изучающим насмешливым взглядом. — Я никак не могу понять, как ты ко мне относишься. Иногда мне кажется, что я тебе нравлюсь, но уже через миг ты отдаляешься и становишься холодно-безразличным. Словно улитка, скрываешься за непроницаемой раковиной отчуждения. И твои слова насчет служебных романов. Что это значит?

— История, о которой рассказала тебе Дайра, действительно имела место в моем прошлом, — немного помолчав, сказал Вашарий. Ласково провел тыльной стороной кисти по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы. — И она больно, очень больно ударила по моему самолюбию. В пятнадцать лет меня выставили на всеобщее посмешище, обсудили все мои недостатки и выпятили их до гигантских размеров. Я был в таком отчаянии, что собирался покончить с собой. Благо что отец понял это и отправил меня от греха подальше в только что открытый мир, где шла зачистка территории. Когда каждый день тебя пытается сожрать непонятная гадость, меньше всего думаешь о том, чтобы вскрыть себе вены. Но в одном Дайра не права — у меня все в порядке и с потенцией и с ориентацией. Киота, я бы с величайшей радостью сейчас поцеловал тебя и отнес на руках в постель, чтобы потом еще долго не выпускать из своих объятий. Но именно в данный момент это неуместно. Ты еще не пришла в себя после истории с Дольшером и будешь видеть рядом с собой не меня, а его. На следующее утро, когда хмель уляжется, придешь в ужас от содеянного и, чего доброго, вновь начнешь старые песни про то, что я помог тебе лишь в надежде на ответную благодарность. Более того, я уверен, что скоро ты помиришься с Дольшером. В любом случае он обязательно попытается с тобой поговорить, а если узнает, что ты провела ночь со мной, в нем непременно взыграет оскорбленный собственник. В его обаянии и умении обращаться с женщинами я не сомневаюсь, поэтому даже не собираюсь вступать в этот поединок, так как заведомо проиграю. Даже если ты устоишь против Дольшера и в этот раз, то всю жизнь будешь вынуждена страдать по мечте о несбывшемся и гадать, не упустила ли величайшее наслаждение в своей жизни. Я терпелив, Киота, а Дольшер непостоянен. Логичнее всего немного подождать. Так будет лучше и для меня, и для тебя, и даже для него.

— И ты так легко говоришь об этом?! — возмутилась я. — Так легко отступаешь?!

— Не забывай, что между нами еще ничего не начиналось, и буквально несколько часов назад ты уверяла меня, что ничего и не будет. — Вашарий тихо рассмеялся, после чего нагнулся и поцеловал меня.

Дайра действительно оказалась не права. Губы Вашария нисколько не уступали в страстности и чувственности губам Дольшера. И тем горше было, когда поцелуй закончился не по моей воле.

— Спокойной ночи, — хрипло прошептал Вашарий. С явным сожалением отстранился от меня и поспешно сбежал по лестнице, ни разу не оглянувшись.

* * *

Я стояла посреди прихожей в собственной квартире и мрачно обозревала разгром. Вельвир все-таки выкинул мои вещи на помойку, не дождавшись оплаты, но потом, видимо получив втык от Вашария и плату за год вперед, поспешил исправить свою оплошность. Правда, сделал это более чем оригинально: хаотично раскидал мое барахло, усеяв им ровным слоем весь пол, не разбираясь, где и что раньше лежало.

Я уныло вздохнула и сняла с диванчика чужие, изрядно поношенные мужские ботинки. Интересно, а это откуда тут взялось? Надеюсь, Вельвир не перетащил сюда всю помойку.

— Пришла наконец, — мрачно буркнул дракончик в изголовье кровати, выходя из глубокого анабиоза, в который впал от длительного отсутствия еды. — Крови принесла?

Я с готовностью забулькала литровой бутылкой, наливая в блюдце ярко-алую жидкость с добавкой гепарина в качестве защиты от свертывания. Памятуя об угрозах Рашшара, упросила Вашария завернуть по дороге домой в вампирью лавку, чтобы не бежать туда среди ночи. Теперь-то уж точно придется забыть на неопределенный срок про поздние прогулки.

Вашарий. При этом имени я помрачнела и принялась за уборку, искоса наблюдая, как дракончик жадно припал к еде. Вашарий сегодня милостиво подбросил меня до самого порога, ни словом не обмолвившись о том, что между нами произошло вчера. А точнее — не произошло. Все бы ничего, но на прощание он торопливо выкрикнул мне:

— Киота, я оплатил твой штраф перед магическим департаментом! Не хочу, чтобы ты как-нибудь зависела от Дольшера!

После чего прыгнул в повозку и резво взял с места, пока я не опомнилась, оставив меня ошарашенно глотать пыль на обочине.

Я со злостью стукнула кулаком по подлокотнику кресла, и дракончик испуганно взмыл в воздух. Покружил около люстры, опасливо поглядывая вниз, затем вновь вернулся к блюдцу, пробормотав что-то насчет того, что мне не мешало бы нервы подлечить.

Нет, конечно, я была очень рада, что рассчиталась с департаментом, но не таким же способом! По всему выходит, что теперь я до конца жизни не смогу расплатиться с Вашарием. Хотя он и не ждет этого.

Слабо тренькнул звонок почтовой службы, и я отложила веник в сторону. Залезла в ящик и вытащила оттуда официальное уведомление от магического департамента. Обмирая от непонятного ужаса, разорвала трясущимися руками конверт из плотной бумаги, впилась глазами в текст сообщения.

«Сим уведомляется, что Киота Дайчер полностью возместила вред, причиненный государству своими действиями, и освобождается от пятилетней службы, — гласили сухие фразы. — Однако при ее желании контракт с департаментом может быть продлен на новых условиях, если те устроят обе стороны».

Вот оно как. Я задумчиво почесала нос, отложив письмо на заваленный стол. Выходит, только что мне дали понять, что по-прежнему нуждаются в моих услугах как специалиста-вещевика. Странно, я думала, что Дольшер отныне вообще не пожелает меня видеть.

Стоило мне немного разобраться в прихожей, как в дверь позвонили.

— Да кто там еще? — негромко ругнулась я, подошла и прежде предусмотрительно посмотрела в глазок. Мало ли, врагов я уже успела себе нажить даже более чем достаточно.

Увидев нежданного визитера, удивленно присвистнула и поспешила разомкнуть защитный контур.

— Привет, Киота! — В квартиру влетел почему-то красный, как вареный даританский краб, Марьян. Уставился на меня жутким немигающим взглядом, явно проверяя уровень моих сил.

— Да на нуле я, на нуле, — поспешила заверить его я, недовольно передергивая плечами. — Успокойся, не переспала с Дольшером за эти несколько дней.

— Понятно. — Марьян почему-то протяжно вздохнул, подошел к столу и принялся выгребать из карманов монеты. Построил десять столбиков, в каждом по тридцать хардиев, и оглянулся на меня: — Пересчитывать будешь?

— Да нет, я тебе верю. — Я пожала плечами и спросила с интересом: — А почему у тебя такой безрадостный вид? Будто не выиграл только что крупную сумму со мной на пару.

— В том-то и дело, что не выиграл. — Марьян поморщился, не глядя мне в глаза. — Киота, если честно, я не поверил, что ты продержишься месяц. Поэтому не стал ставить на тебя.

— Даже так? — Я кивнула на ровный ряд монет. — А откуда тогда деньги?

— Ну… — Марьян смущенно потупился. — Сегодня днем Дольшер объяснил мне, что надо уметь держать слово. С тобой-то у нас было заключено вполне определенное соглашение.

— Понятно.

Сказанное Марьяном поставило меня в тупик. Получается, Дольшер буквально вытряс из несчастного проигранные триста хардиев в мою пользу? Но с чего вдруг, хотелось бы знать, ему проявлять такое великодушие по отношению к подлой обманщице и лгунье в моем лице?

— Ладно, бывай. — Марьян кинул последний тоскливый взгляд на стол и богатство, переданное в мои руки, и стремглав выскочил из квартиры.

Я села на стул, гадая, как же мне поступить. Отдать Вашарию хотя бы триста хардиев? Или…

Закончить мысль я не успела, поскольку опять раздалась мелодичная трель звонка.

— Чтоб тебя! — Я раздраженно кинулась открывать, резонно предположив, что Марьян что-нибудь забыл у меня и вернулся. Безбоязненно распахнула дверь, поскольку контур еще не успела замкнуть после предыдущего посещения. — Что тебе еще надо?!

И осеклась. На пороге стоял Дольшер. Немного осунувшийся после недавних приключений, но здоровый и вполне восстановившийся. Ну да, конечно, как тут не восстановишься, когда заботливая матушка договорилась сразу с двумя магичками о весьма специфических услугах для ненаглядного сынка.

— Неласково ты встречаешь гостей, — с легкой иронией проговорил Дольшер, несколько смущенно переминаясь с ноги на ногу. — Впрочем, наверное, я это заслужил.

— Я думала, это Марьян вернулся, — ляпнула я и покраснела, не зная, что еще сказать. Н-да, так долго представляла нашу встречу, а в итоге все слова из головы вылетели.

— Можно войти? — после еще одной долгой паузы попросил Дольшер. — Пожалуйста.

— Да, конечно. — Я очнулась и торопливо посторонилась, пропуская его. — Прости, у меня беспорядок. Как раз занимаюсь уборкой.

— Ничего страшного, — вежливо уведомил меня тот, останавливаясь по центру прихожей. Замялся на неуловимый миг и вдруг протянул мне пакет, перетянутый голубой праздничной лентой. — На, держи.

— Что это? — спросила я, не торопясь его взять. Мало ли, вдруг там огненный шар или какое-нибудь другое смертельное заклинание, призванное покарать недостойную изменницу.

— Комплект, который вы с Дайрой приобрели в магазине женского белья, — ответил Дольшер. — Она просила передать его тебе. Сама отправилась на Варрий в качестве полномочного посла нашего мира. Твой брат особенно настаивал на ее кандидатуре, да и она не очень-то сопротивлялась.

— Спасибо, но обойдусь как-нибудь, — сухо проговорила я. — Дольшер, за него заплатил ты, поэтому это целиком и полностью твоя собственность. Полагаю, тебе удастся вернуть его в магазин. Пусть не за полную стоимость — неделя со дня покупки давно минула, — но хоть какую-то часть денег получится возместить. Я не имею на него ни малейшего права.

— Вот как. — Дольшер отложил пакет на стол, скрестил руки на груди и замолчал, нервно кривя губы.

Я наблюдала за ним с изрядной долей удивления и сомнения. Такое чувство, будто он что-то хочет мне сказать, но почему-то не решается. Боится? Да нет, бред. Всесильный начальник магического департамента по определению не может чего-то бояться. Тогда в чем проблема?

— Послушай, Киота, — наконец глухо произнес он, избегая смотреть в мою сторону. — Сегодня утром я имел очень неприятный разговор с Вашарием. Клянусь сердцем, я впервые видел его настолько разгневанным. Он рассказал мне про проделки моей матери. Киота… я… я прошу прощения у тебя. Мне очень тяжело, я никогда ни перед кем не извинялся, но… Твое пари… Я никогда не чувствовал себя настолько оскорбленным. Оно больно ударило по моему самолюбию, но потом я понял… В общем, Киота, я полный дурак. Прости меня, пожалуйста.

Впервые с момента своего визита ко мне он поднял на меня глаза. Потемневшие от волнения, исполненные раскаяния. А я не знала, что сказать в ответ. Опять Вашарий! Такое чувство, будто он стал моим хранителем, незримой тенью стоящим за спиной и охраняющим от всяких бед.

— Твои извинения приняты, — холодно ответила я, прерывая поток его бессвязных оправданий. Криво улыбнулась, пытаясь смягчить невольную грубость. — Дольшер, все в порядке. Как говорится, все хорошо, что хорошо заканчивается. И я не держу зла на твою мать. Она поступила так, как подсказывало ей сердце.

— Зато я держу! — с неожиданной яростью прорычал Дольшер. Шагнул ко мне, сграбастал в охапку, словно несмышленую девочку. — Киота, моя маленькая Киота. Прости, я очень, очень виноват перед тобой. Я сделаю все, лишь бы загладить свою вину. Слышишь меня? Все!

Я молчала, глядя в его насыщенно-желтые глаза. Кожу жгло от его объятий, губы чесались так, будто их покусали сотни пчел. Быть может, прав Вашарий? Лучше сделать что-нибудь, чем потом всю жизнь корить себя за упущенную возможность. Дольшер поступил жестоко, но и я не была с ним честна. В общем-то мы квиты. У него хватило смелости признать ошибки. Даже представить страшно, чего ему стоил этот визит. Ему, признанному сердцееду и ловеласу, просить прощения у обычной магички средней руки, осмелившейся поспорить на его чувства!

— И ты извини меня, — сказала я, выдавливая слова из пересохшего горла. — Когда я заключала пари, то даже не представляла, как все повернется в итоге.

— Надеюсь, ты не успела в те несколько минут визита Марьяна поспорить с ним еще на что-нибудь? — лукаво прошептал Дольшер, щекоча своим дыханием мое ухо. — Иначе я этого мерзавца отправлю в самый дальний из обжитых миров!

— Нет. — Я расслабилась в объятиях Дольшера, позволив тугой пружине напряжения отпустить меня. — Не поспорила. А почему это тебя так волнует?

— Я подумал, что этот комплект должен божественно смотреться на тебе. — Дольшер легонько поцеловал меня в лоб. — Не хочешь продемонстрировать? А потом вместе решим, стоит ли его возвращать в магазин.

Я запустила пальцы в густые волосы Дольшера, привлекая его к себе и обрывая ставшим бессмысленным разговор. Нижнее белье, бывшие любовники и другие миры — разве это имеет значение, когда внутри все поет от предвкушения сладкой истомы?

Кстати, комплект нижнего белья я все-таки примерила. Много позже. После чего нам вновь с Дольшером стало не до разговоров. И он был прав — в его объятиях я научилась кричать от удовольствия и молить о продолжении сладкой пытки. Благо что от соседей нас отделяла звуконепроницаемая стена его чар.

Эпилог

Я нежилась на кровати под яркими лучами утреннего солнца. Дольшера рядом не было. Когда я проснулась — другая половина кровати оказалась пуста. И я почти не расстроилась, предполагая это с самого начала. У всех нас есть свои недостатки. У Дольшера это непостоянство. Ну что же, я знала, с кем связываюсь. Но это стоило того!

Широко зевнув, я перевернулась на другой бок. И замерла, увидев выходящего из кухни Дольшера с двумя чашками кофе.

— Твой будильник обшипел меня и едва не покусал, — пожаловался он, протягивая одну из них мне. — А огненный шар в плите давно пора заменить — искрит, того и гляди пожар устроит. Ты в курсе?

— Угу. — Я кивнула, осторожно пригубив обжигающий напиток. Метнула быстрый взгляд на Дольшера. — А почему ты остался? Я полагала, ты потеряешь ко мне интерес сразу после ночи. Как у тебя постоянно происходит.

— Я сам удивлен. — Дольшер вальяжно развалился на подушках рядом со мной, обнаженный и прекрасный. — Но когда я проснулся сегодня утром, то понял, что хочу и последующие рассветы встречать с тобой под боком. Ты так забавно сопишь!

— Ну спасибо… — протянула я, слегка смутившись от сомнительного комплимента. — Хорошо хоть не храплю.

Дольшер перевернулся на живот и ласково поцеловал меня в плечо.

— Ты уже решила, что делать дальше? — спросил он, болтая ногами в воздухе. — Твой долг перед департаментом погашен, но я всегда жду тебя на рабочем месте. Более того, уже договорился с Карией, заведующей лабораторией вещевиков, что она примет тебя под свое крылышко. Конечно, она была далеко не в восторге от этой вести, но, полагаю, изводить тебя бесчисленными придирками не станет. Кария всегда ценит в людях прежде всего преданность делу и знания, а остальное — на втором плане. Ну и, понятное дело, зарплата у тебя будет не пять, а десять хардиев. На первое время, потом посмотрим.

Я задумчиво почесала нос. Вернуться в департамент? Где каждый начнет тыкать в меня пальцем, обсуждая новую пассию главного начальника? Ну уж нет! И потом, даже с зарплатой в десять хардиев я до конца жизни не расплачусь с Вашарием.

— Между прочим, Вашарий тоже предлагал мне место у себя в учреждении, — проговорила я, наблюдая за реакцией Дольшера. — Полагаю, зарплату он даст мне куда больше.

— Вот как?! — Дольшер рыкнул что-то неразборчиво-ругательное и одним ловким движением опрокинул меня на спину. Прошипел, возвышаясь надо мной: — Дорогая, если я когда-нибудь увижу тебя рядом с Вашарием без моего сопровождения — сделаю что-нибудь страшное. Клянусь! Мне не нравится, что он проявляет столько внимания к моей девушке. Говорю об этом в первый и в последний раз, предупреждаю. Потом пеняй на себя.

Я спрятала улыбку в уголках губ. Ого! Никак в Дольшере взыграла ревность? Вашарий был прав — он тот еще собственник.

— Но у меня есть идея куда лучше, — лукаво проговорила я, обнимая Дольшера. — Знаешь, сегодня я все-таки наведаюсь в департамент.

— Перейдешь под мое начальство? — Он не сумел скрыть радости. — Правильный выбор, Киота!

— Нет, — ответила я, — Приду за открытием лицензии на частную магическую практику. Это наилучший выход для меня. Я не буду зависеть ни от тебя, ни от Вашария. На вещевиков всегда огромный спрос на рынке. При определенной удаче быстро расквитаюсь со всеми долгами. Правда, я здорово придумала?

— Ну да, конечно, — с сомнением протянул он и принялся осыпать быстрыми поцелуями мою шею и грудь. — Но учти, дорогая, это будет стоить тебе очень дорого.

— Сколько — дорого? — переспросила я, пытаясь отстраниться, но неизменно терпя поражение в крепких объятиях Дольшера.

— Дай подумать. — Тот на миг остановился, но сразу потянулся к моим губам. — Никак не меньше трехсот хардиев. Это я как начальник отдела лицензирования говорю!

— Что?! — От возмущения я едва не лишилась дара речи. Твердо уперлась ладонями в грудь Дольшера, безуспешно отталкивая его от себя. — Ты с ума сошел? Это же стоит вдвое дешевле!

— Это для обычных людей, — важно пояснил Дольшер. — Насколько я понял, тебя очень волнует, чтобы люди не стали думать, будто я иду на определенные уступки ради тебя из-за наших отношений. Вот и получай по полной. С такими-то условиями ни у кого язык не повернется сказать об особом положении моей любовницы. Кстати, сегодня тебе еще предстоит переопределение круга подчинения. Или думала, что я забыл об этом? Уверен, что ты получишь первый уровень взамен второго.

— Не надо! — жалобно взмолилась я. — Это же каждый месяц отстаивать очередь в департаменте для освидетельствования! Дольшер, ну пожалуйста!

— Не волнуйся, — прошептал он. — Кто-кто, а ты точно будешь проходить освидетельствование без всякой очереди. Я лично буду принимать его. Уверен, тебе понравится. Могу начать процедуру прямо сейчас.

На работу Дольшер опоздал. Как, впрочем, и в последующие дни. Но лицензию на открытие частной магической практики я все-таки получила. За триста хардиев, чтоб ему. А заодно и вошла в первый уровень подчинения. Ну не мерзавец он после этого, спрашивается?

Глоссарий

Беладонник трехлепестный — травянистое растение, являющееся эндемиком строго определенной области Варрия, конкретно — окрестностей рощи священной змеи. Одно из немногих средств, полностью блокирующих магические способности. Период полураспада — около суток. Передозировка опасна летаргическим сном, однако в течение двух суток полностью выводится из организма. Побочные действия: сухость во рту, расширенные зрачки, потеря ориентации в пространстве. В редких случаях у женщин в разы повышается сексуальная энергия и влечение к противоположному полу. Поэтому раньше беладонник использовался в качестве добавки в приворотные зелья, но теперь от этой практики отказались.

Белые грезы — мелкие белые цветы, встречающиеся на Варрии. Обладают очень приятным и привлекательным ароматом. Их пыльца в больших количествах вызывает сначала наркотическое опьянение, а потом паралич дыхательных путей.

Волчья ягода — травянистое растение, эндемик Варрия. Имеет мелкие темно-синие ягоды, чрезвычайно ядовитые. Опасны прежде всего тем, что отравление волчьими ягодами в первые часы не имеет четких симптомов. Изредка человек ощущает слабость или незначительно повышается температура. Когда же начинаются характерные судороги и сильнейшая рвота, отравление входит в финальную стадию, при котором никакая целебная магия или промывание желудка уже не могут помочь.

Гранг — пожалуй, одно из немногих растений, способных выдержать суровый климат Даритана. Толстые мясистые листья благодаря белому налету (так называемая сладкая пыльца — см. ниже) способны отражать прямые солнечные лучи в достаточной мере для существования.

Даралины — пылевые бескрылые жуки. Распространены на некоторых равнинах Варрия, в основном около рощи священной змеи. Выходят на поверхность только ночью. Не могут подниматься по вертикальным поверхностям. Проникают в тело через мельчайшие отверстия и пожирают его изнутри. Имеют редуцированные глаза, белые членистые тельца, покрытые хитином. Некогда самых страшных преступников отдавали даралинам, но потом подобный вид казни был признан советом четырех миров слишком жестоким и негуманным.

Драконье дерево — достаточно высокий колючий кустарник, произрастающий на Варрии. Его ядовито-зеленые плоды чрезвычайно вкусны и повсеместно используются в пищу. Свое название получил из-за крупных черных колючек, напоминающих когти дракона.

Зверозуб — мелкое пресмыкающееся, встречающееся на вулканических равнинах Хекса. Железы во рту вырабатывают особое вещество, которое в большой концентрации может вызвать остановку дыхания, однако при определенном разведении вызывает слабое наркотическое опьянение.

Каменная астма — болезнь рабочих на иридиевых рудниках. Причина ее — постоянное присутствие мельчайшей каменной взвеси в воздухе. В результате полученного заболевания легкие через несколько месяцев превращаются в кровавую кашу.

Каменный дракон — одна из разновидностей вида драконов. Свое название получил из-за того, что распространен в основном в каменных пустынях иридиевых рудников. Используется в качестве охранников заключенных, вынужденных работать там на благо государства.

Красная чума — это заболевание опасно тем, что при нем никакие обезболивающие заклинания не действуют, поэтому до недавних пор именно этим больным разрешалось использовать сладкую пыльцу. Основными симптомами являются красные пятна, которые чаще всего появляются сначала между пальцами рук и ног. Они в первое время не доставляют особых проблем, поэтому на них мало кто обращает внимание. Затем пятна разрастаются, начинают шелушиться и зудеть. Конечный этап заболевания — медленное гниение всего тела. Красная чума практически не поддается лечению ни магией, ни лекарствами. Возможно лишь остановить ее развитие, но при прекращении терапии болезнь вновь начинает прогрессировать.

Кровавое бешенство — вирус, который передается через кровь и опасен только для вампиров. У людей — носителей вируса болезнь никак не проявляется. Только на финальной стадии выступает легкая красная сыпь, проходящая за два-три дня. Но переболевшие остаются до самой смерти заразными для вампиров. Вампир, попробовавший кровь зараженного человека, впадает в приступ безумия, при котором убивает всех вокруг, но сам от него не погибает. Острая стадия длится несколько часов, после чего вампир вновь обретает здравый рассудок. Однако вирус коварен тем, что может активизироваться вновь в любой момент. И нет никаких симптомов, которые могли бы помочь предсказать новый приступ. Поэтому вампирам, подозреваемым в носительстве вируса, запрещен въезд в обитаемые миры.

Лирион — огромное паукообразное создание, обитающее в пустынях Варрия. Его укус не ядовит, но чрезвычайно болезнен и опасен прежде всего трупным ядом на жвалах. Секрет паутинных желез используется в качестве вкусовой добавки в вина.

Наххиб — легендарное существо с Хекса, способное принимать облик любого животного. Призрачная форма существования у него зачастую превалирует над материальной. Наххибы одни из лучших провидцев и всегда чувствуют смерть того, кого признают себе равным. Наххибы подчиняются только тем, с кем обменялись частицами души.

Нерий — столица одноименного мира, который входит в состав четырех крупнейших обжитых миров.

Огненноголовый дирион — крылатая рептилия, обитающая на Хексе. От обычных драконов отличается меньшими размерами и способностью постоянно генерировать огонь в подгорловых мешках. Не считается разумным существом. Вытяжка из его костей широко используется в магической индустрии для приготовления всевозможных эликсиров, базирующих свое действие на огненном колдовстве.

Призрачная рулетка — игра, распространенная прежде всего среди магов высшего уровня подчинения и в настоящий момент находящаяся под строжайшим запретом. Иногда используется как замена поединку один на один или дуэли. Смысл в том, что группа магов, желающих получить дозу адреналина, создают смертельное заклинание, реагирующее на движение. После этого тот, кто первым пошевелится, или погибнет, или успеет кинуть перед собой щит, и заклинание непредсказуемым образом отрикошетит в его товарищей или безвредно уйдет в сторону. Если никто не пострадал — игра продолжается до первой жертвы или же пока жажда риска не окажется удовлетворена.

Пульсирующие камни — служат для вызова душ в наш мир. На рынок магических снадобий и предметов ритуалов попадают из Хекса и Варрия, которые являются извечными соперниками в продаже камней. Правда, на Варрии их добывают путем прежде всего кровавых жертвоприношений, зачастую — человеческих, а на Хексе — при помощи зеркального колдовства, существование которого маги других обжитых миров отказываются признавать.

Рапшадий — крупное травоядное с Варрия. Мясо особенно ценится гурманами за свои вкусовые качества. В настоящее время разводится в специальных хозяйствах.

Рашарания — птица с Хекса, способная по вкусу распознать большинство ядовитых и съедобных растений обитаемых миров.

Сашарий — двухголовый ящер, используется на Варрии в качестве лошадей. Отличаются очень смирным и послушным нравом.

Сладкая пыльца — наркотическое вещество, собираемое в ледяных пустынях Даритана. Представляет собой белый налет, покрывающий листья гранга (см. выше). Ранее использовалось в медицине как сильнейшее обезболивающее средство, но потом от этой практики отказались, так как оказалось, что многие лекари и целители продают ее совершенно здоровым людям для собственного обогащения. Человек, принимающий пыльцу, быстро теряет связь с реальностью и впадает в некое подобие комы. В этом состоянии он может прожить достаточно долго, поэтому обычно ее прописывали больным каким-либо смертельным и чрезвычайно мучительным недугом.

Хаасош — понятие, в переводе с варрийского языка означающее «благодать». По легенде, ежегодно для священной змеи выбиралась жертва из числа сильнейших магов. Жертва поступала в услужение к божеству на год, по истечение которого оно дарует ей «хаасош». До сих пор непонятно, в чем именно заключалась эта благодать, однако магические способности избранника пропадали навсегда.

Хайтес — столица Варрия, входящего в число четырех крупнейших обжитых миров.

Хар — четыре хара равны одному харду (см. ниже). Отсюда выражение «ломаного хара не стоит», подразумевающее, что предмет, о котором идет речь, не имеет особой ценности.

Хард — более мелкая, чем хардий, денежная единица. Четыре харда равны одному хардию.

Хардий — основная денежная единица четырех крупнейших обжитых миров.

Черная лихорадка — болезнь, которая бушевала только на Варрии и только в годы его активного заселения. Опасна только для магов, поскольку они при этом теряют свои магические способности, однако остаются абсолютно здоровыми в физическом плане.

Шилохвост — одна из крупнейших из всех известных птиц. Эндемик Варрия. Предпочитает селиться на вершинах скал. Очень осторожная, поэтому издавна добыть шилохвоста на Варрии означает подтвердить свое высочайшее мастерство охотника.

Примечания

1

Хардий — основная денежная единица четырех крупнейших обжитых миров.

2

Нерий — столица одноименного мира, который входит в состав четырех крупнейших обжитых миров.

3

Хар — четыре хара равны одному харду. Отсюда выражение «ломаного хара не стоит», подразумевающее, что предмет, о котором идет речь, не имеет особой ценности.

4

Каменная астма — болезнь рабочих на иридиевых рудниках. Причина ее — постоянное присутствие мельчайшей каменной взвеси в воздухе. В результате полученного заболевания легкие через несколько месяцев превращаются в кровавую кашу.

5

Хард — более мелкая, чем хардий, денежная единица. Четыре харда равны одному хардию.

6

Пульсирующие камни — служат для вызова душ в наш мир. На рынок магических снадобий и предметов ритуалов попадают из Хекса и Варрия, которые являются извечными соперниками в продаже камней. Правда, на Варрии их добывают путем прежде всего кровавых жертвоприношений, зачастую — человеческих, а на Хексе — при помощи зеркального колдовства, существование которого маги других обжитых миров отказываются признавать.

7

Призрачная рулетка — игра, распространенная прежде всего среди магов высшего уровня подчинения и в настоящий момент находящаяся под строжайшим запретом. Иногда используется как замена поединку один на один или дуэли. Смысл в том, что группа магов, желающих получить дозу адреналина, создает смертельное заклинание, реагирующее на движение. После этого тот, кто первым пошевелится, или погибнет, или успеет кинуть перед собой щит, и заклинание непредсказуемым образом отрикошетит в его товарищей или безвредно уйдет в сторону. Если никто не пострадал — игра продолжается до первой жертвы или же пока жажда риска не окажется удовлетворена.

8

Хайтес — столица Варрия, входящего в число четырех крупнейших обжитых миров.

9

Сладкая пыльца — наркотическое вещество, собираемое в ледяных пустынях Даритана. Представляет собой белый налет, покрывающий листья гранга (см. ниже). Ранее использовалось в медицине как сильнейшее обезболивающее средство, но потом от этой практики отказались, так как оказалось, что многие лекари и целители продают ее совершенно здоровым людям для собственного обогащения. Человек, принимающий пыльцу, быстро теряет связь с реальностью и впадает в некое подобие комы. В этом состоянии он может прожить достаточно долго, поэтому обычно ее прописывали больным каким-либо смертельным и чрезвычайно мучительным недугом.

Гранг — пожалуй, одно из немногих растений, способных выдержать суровый климат Даритана. Толстые мясистые листья благодаря белому налету (так называемая сладкая пыльца — см. выше) способны отражать прямые солнечные лучи в достаточной мере для существования.

10

Красная чума — это заболевание опасно тем, что при нем никакие обезболивающие заклинания не действуют, поэтому до недавних пор именно этим больным разрешалось использовать сладкую пыльцу. Основными симптомами являются красные пятна, которые чаще всего появляются сначала между пальцами рук и ног. Они в первое время не доставляют особых проблем, поэтому на них мало кто обращает внимание. Затем пятна разрастаются, начинают шелушиться и зудеть. Конечный этап заболевания — медленное гниение всего тела. Красная чума практически не поддается лечению ни магией, ни лекарствами. Возможно лишь остановить ее развитие, но при прекращении терапии болезнь вновь начинает прогрессировать.

11

Рапшадий — крупное травоядное с Варрия. Мясо особенно ценится гурманами за вкусовые качества. В настоящее время разводится в специальных хозяйствах.

12

Лирион — огромное паукообразное создание, обитающее в пустынях Варрия. Его укус не ядовит, но чрезвычайно болезнен и опасен прежде всего трупным ядом на жвалах. Секрет паутинных желез используется в качестве вкусовой добавки в вина.

13

Черная лихорадка — болезнь, которая бушевала только на Варрии и только в годы его активного заселения. Опасна только для магов, поскольку они при этом теряют свои магические способности, однако остаются абсолютно здоровыми в физическом плане.

14

Хаасош — понятие, в переводе с варрийского языка означающее «благодать». По легенде, ежегодно для священной змеи выбиралась жертва из числа сильнейших магов. Жертва поступала в услужение к божеству на год, по истечении которого оно дарует ей «хаасош». До сих пор непонятно, в чем именно заключалась эта благодать, однако магические способности избранника пропадали навсегда.

15

Рашарания — птица с Хекса, способная по вкусу распознать большинство ядовитых и съедобных растений обитаемых миров.

16

Огненноголовый дирион — крылатая рептилия, обитающая на Хексе. От обычных драконов отличается меньшими размерами и способностью постоянно генерировать огонь в подгорловых мешках (отсюда название — «огненноголовый»). Не считается разумным существом. Вытяжка из его костей широко используется в магической индустрии для приготовления всевозможных эликсиров, базирующих свое действие на огненном колдовстве.

17

Каменный дракон — одна из разновидностей вида драконов. Свое название получил из-за того, что распространен в основном в каменных пустынях иридиевых рудников. Используется в качестве охранников заключенных, вынужденных работать там на благо государства.

18

Белладонник трехлепестный — травянистое растение, являющееся эндемиком строго определенной области Варрия, конкретно — окрестностей рощи священной змеи. Одно из немногих средств, полностью блокирующих магические способности. Период полураспада — около суток. Передозировка опасна летаргическим сном, однако в течение двух суток полностью выводится из организма. Побочные действия: сухость во рту, расширенные зрачки, потеря ориентации в пространстве. В редких случаях у женщин в разы повышается сексуальная энергия и влечение к противоположному полу. Поэтому раньше белладонник использовался в качестве добавки в приворотные зелья, но теперь от этой практики отказались.

19

Зверозуб — мелкое пресмыкающееся, встречающееся на вулканических равнинах Хекса. Железы во рту вырабатывают особое вещество, которое в большой концентрации может вызвать остановку дыхания, однако при определенном разведении вызывает слабое наркотическое опьянение.

20

Кровавое бешенство — вирус, который передается через кровь и опасен только для вампиров. У людей — носителей вируса болезнь никак не проявляется. Только на финальной стадии выступает легкая красная сыпь, проходящая за два-три дня. Но переболевшие остаются до самой смерти заразными для вампиров. Вампир, попробовавший кровь зараженного человека, впадает в приступ безумия, при котором убивает всех вокруг, но сам от него не погибает. Острая стадия длится несколько часов, после чего вампир вновь обретает здравый рассудок. Однако вирус коварен тем, что может активизироваться вновь в любой момент. И нет никаких симптомов, которые могли бы помочь предсказать новый приступ. Поэтому вампирам, подозреваемым в носительстве вируса, запрещен въезд в обитаемые миры.

21

Наххиб — легендарное существо с Хекса, способное принимать облик любого животного. Призрачная форма существования у него зачастую превалирует над материальной. Наххибы — одни из лучших провидцев и всегда чувствуют смерть того, кого признают себе равным. Наххибы подчиняются только тем, с кем обменялись частицами души.

22

Волчья ягода — травянистое растение, эндемик Варрия. Имеет мелкие темно-синие ягоды, чрезвычайно ядовитые. Опасны прежде всего тем, что отравление волчьими ягодами в первые часы не имеет четких симптомов. Изредка человек ощущает слабость или незначительно повышается температура. Когда же начинаются характерные судороги и сильнейшая рвота, отравление входит в финальную стадию, при котором никакая целебная магия или промывание желудка уже не могут помочь.

23

Даралины — пылевые бескрылые жуки. Распространены на некоторых равнинах Варрия, в основном около рощи священной змеи. Выходят на поверхность только ночью. Не могут подниматься по вертикальным поверхностям. Проникают в тело через мельчайшие отверстия и пожирают его изнутри. Имеют редуцированные глаза, белые членистые тельца, покрытые хитином. Некогда самых страшных преступников отдавали даралинам, но потом подобный вид казни был признан советом четырех миров слишком жестоким и негуманным.

24

Шилохвост — одна из крупнейших из всех известных птиц. Эндемик Варрия. Предпочитает селиться на вершинах скал. Очень осторожная, поэтому издавна добыть шилохвоста на Варрии означает подтвердить свое высочайшее мастерство охотника.

25

Белые грезы — мелкие белые цветы, встречающиеся на Варрии. Обладают очень приятным и привлекательным ароматом. Их пыльца в больших количествах вызывает сначала наркотическое опьянение, а потом паралич дыхательных путей.

26

Драконье дерево — достаточно высокий колючий кустарник, произрастающий на Варрии. Его ядовито-зеленые плоды чрезвычайно вкусны и повсеместно используются в пищу. Свое название получил из-за крупных черных колючек, напоминающих когти дракона.

27

Сашарий — двухголовый ящер, используется на Варрии в качестве лошадей. Отличаются очень смирным и послушным нравом.

Content

Елена Малиновская
Частная магическая практика. Лицензия

Часть первая Магический департамент

Часть вторая В бегах

Часть третья Священная змея Варрия

Часть четвертая Милые бранятся только тешатся

Эпилог

Глоссарий

Примечания