Ольга Барбанель

Иллюзии

Уйти, оставив позади

Несбывшихся желаний след,

Мечты забытой полубред,

Так просто, будто гаснет свет в окне.

Свой долгий одинокий путь

Окончить захотелось мне.

Бесстрастна, холодна, пуста,

К себе манила темнота.

Что, черт возьми, тут происходит?

В просторном помещении было дымно от чадящих светильников, толстые деревянные балки, поддерживающие потолок, покрывал толстый слой копоти. В зале яблоку негде упасть, на грубо сколоченных скамейках сидели по трое-четверо. Пышнотелые девушки, разносящие еду и непонятный напиток в кружках, буквально сбивались с ног. Посетители горланили песни, хохотали, ругались, требовали еще кружку, и все это сливалось в сплошной гул. Пахло потом и пригоревшим мясом. Через открытую дверь в подсобное помещение было видно, как хозяин зажаривает на вертеле кабана.

Что это, осознанное сновидение?

Я потер глаза. Потрусил головой и ущипнул себя. Фиг там. Ничего не изменилось.

Зал не исчез, но был по-прежнему забит мужиками в полотняных рубашках, жилетах и высоких сапогах, а также сомнительного поведения дамами с глубокими декольте и длинными юбками. Никто не выглядел удивленным, только я, как дурак, сидел с открытым ртом.

Средневековая таверна? Какого черта мне снится такая ерунда!

Я закрыл рот и встал, чтобы выйти отсюда. Сон или нет, но дышать зловонными парами не хотелось.

– Эй, куда собрался?

Здоровенный детина, одетый побогаче остальных и со шпагой на поясе, перехватил меня за плечо и загоготал. Хватка была крепкой, и плечо болело. А мне казалось, во сне боли нет. Его спутники разразились одобрительными криками. Я сбросил руку с плеча и сделал шаг назад. Детина, ухмыляясь, обнажил клинок. На стали заиграли блики света. Я огляделся, ища, что можно использовать вместо оружия и стараясь сохранять трезвость мысли. По телевизору как-то слышал, что главное в таких ситуациях – не паниковать и продумывать свое поведение на два шага вперед.

Я толкнул стол в сторону неумело размахивающего шпагой амбала. Тот свободной рукой отпихнул его и, сделав выпад, почти достал меня клинком. Нет, это уже совсем мне не нравится.

Я уклонился от еще одного выпада, но зацепился ногой за скамью и упал. Кончик шпаги вдруг оказался слишком близко. Секунда – и пятьдесят сантиметров стали войдут в мое тело. Это не мужественно, но я зажмурился. На руку закапало что-то горячее.

Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как из брюха амбала быстро исчезает чья-то шпага, и откатиться в сторону от падающего на меня тела.

В этот же момент в таверну вошли трое в черном и одновременно повернули головы в мою сторону.

Сердце пропустило удар, другой.

Меня схватили за шиворот и поставили на ноги. Я не мог оторвать глаза от крови, текущей из раны на животе детины. Она казалась такой реальной! Как и болезненный хлопок по плечу.

– Эй, послушай меня. Нам нужно бежать, и очень быстро, прямо в это окно. Понял?

Я повернул голову и уперся взглядом в пару синих холодных глаз.

Неизвестный ловко схватил стол и бросил в собирающихся напасть спутников убитого, ногой высадил стекло, и мы выпрыгнули из таверны. На улице было темно, мой спутник тащил меня за рукав куда-то вбок. Возле дерева была привязана лошадь. Через секунду он уже сидел в седле.

– Руку давай! – бросил он мне.

– Что?

– Не тормози! Руку, быстро!

Я протянул руку, и меня закинули назад.

– Что происходит? – спросил я с трудом, поскольку лошадь неслась галопом и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не упасть. В седле я сидел первый раз в жизни и вынужден был цепляться за широкую спину сидящего впереди. Унизительное положение.

– У нас неприятности, – лаконично пояснил он, мотнув головой назад.

В темноте я ничего не разглядел, но интуитивно понял, что за нами погоня.

Ну и сон!

Запахи были такими реальными! Не знал, что во сне можно их ощущать. От лошади несло потом, а ночной воздух пах сырой землей и травой.

Лошадь мчалась вперед, слышен был стук копыт, и шумное дыхание животного, и какие-то приглушенные хлопки. Синеглазый выругался, когда лошадь под нами превратилась в дым и мы кубарем покатились по влажной земле.

Лошадь превратилась в дым?!

Переварить это событие мне не дали и снова потащили куда-то.

– Сюда, быстрее!

Огонек впереди, деревянный забор, в нем дверь, подвесной фонарь отбрасывает дугообразную тень. У меня уже сбилось дыхание от бешеной гонки. Мой спутник с размаху ногой распахнул дверь, и по глазам ударил яркий свет. От неожиданности я остановился, открыв рот, оглушенный уличным шумом. По обе стороны широкой улицы возвышались небоскребы, вокруг спешили потоки пешеходов, в зеркальной витрине рядом я видел свое отражение. Что это? Похоже на Нью-Йорк, центр Манхеттена. Меня толкнули.

– Что ты стоишь, как столб!

– Эй, парень, посторонись! – заорал продавец хот-догов, прокатив рядом свою тележку.

Незнакомец схватил меня за руку.

– Что ты стоишь? Быстрее!

– Но… Но как… Что вообще… – на бегу тяжело формулировать свои мысли четко. – Город?

– О, не обращай внимания, такое бывает, – небрежно махнул рукой он, и мы снова помчались, расталкивая людей, а вслед нам неслась ругань.

На синеглазом теперь был дорогой деловой костюм, а на мне – легкая куртка и джинсы.

– А, такси! Вот и отлично!

Незнакомец втолкнул меня в машину на заднее сиденье, а сам быстро выкинул водителя и сел за руль. Мы ловко влились в поток машин.

– Ты как там, нормально? – поинтересовался он, не переставая бросать цепкие взгляды в зеркало заднего вида.

– Я не понимаю, что тут творится!

– Вот как? Но никто, кроме тебя, этого знать не может.

– Почему мы бежим?

– Потому что я хочу, чтобы ты выжил. О, черт! Таки нашли нас. Держись!!!

Незнакомец вывернул руль так резко, что я впечатался в противоположную дверцу, не успев даже выругаться. Вокруг протестующе загудели, когда наша машина сошла с дороги и поехала по тротуару.

– Что ты творишь, твою же мать! – заорал я.

– Ты должен жить, Артур! Не сдавайся!

– Я буду, если ты меня не угробишь! Черт, осторожно!

Машина заложила еще один крутой вираж и поехала прямо на огромное панорамное окно торгового центра.

– Нет, стой!!! – успел закричать я до того как понял, что сижу на верблюде. Кругом, величавая и огромная, простиралась пустыня.

Верблюды?! Мать мою за ногу!

– Не лучший вариант, – укоризненно произнес мой спутник, поправляя белую бедуинскую повязку на голове. – Верблюды еле тащатся, и к тому же жарко!

Он с азартом стал подгонять гордых животных криками. Мне показалось или вон с того бархана действительно кто-то спускается? Горячий воздух колыхался, и из-за этого предметы вокруг постоянно меняли очертание. Как же тут жарко!

– Впереди оазис! – синеглазый указывал куда-то вправо. – Туда-то нам и нужно.

Маленькая зеленая точка приближалась, вот уже можно разглядеть пальмы и синюю вожделенную воду. Жар пустыни немного отступил, и мы направили верблюдов прямо в озерцо с водой. Я закрыл глаза в предвкушении прохлады, и в лицо пахнул ледяной ветер.

– Ну и воображение у тебя! – прокомментировал незнакомец.

Перед нами был заснеженный склон горы, и деревья проносились мимо с большой скоростью. На нас были специальные комбинезоны, и через свои лыжные очки я мог видеть, как ловко синеглазый преодолевает сложные для спуска места.

Лыжи?! Да чтоб я провалился! На лыжах я не катался ни разу в жизни, а сейчас легко скользил за психом впереди.

Теперь я был уверен, что все это сон.

А на склоне мы больше уже не были одни. Три темных лыжника сзади стремительно сокращали дистанцию.

Я запнулся и кубарем полетел вниз, увлекая за собой приличное количество снега. Внизу виднелись острые камни, и тело напряглось, ожидая удара, но вдруг все пропало. Вокруг был только туман.

– Ты не должен сдаваться, – синеглазый стоял рядом. Его голос в тумане звучал приглушенно. – Борись!

– Я ничего нет понимаю! Бороться? С кем? Или за что?

– За свою жизнь, – синеглазый обернулся. – Они уже близко. Я их задержу, а ты беги изо всех сил!

– Тут же ничего не видно, и этот туман… Куда бежать? И вообще, объясни, какого лешего тут происходит?

– Беги просто вперед. Ты сможешь! Ты должен это сделать. Беги, беги же!!!

Я никого не видел, но нутром ощутил приближение чего-то, и от этого внутри появился противный холодок.

Бежать – не такая уж плохая идея.

Подгоняемый голосом незнакомца, я помчался вперед. Но не чувствовалось движения в этой молочной мгле – ни ветра, ни малейшего шевеления. Она гасила мои усилия, высасывала силы.

– Ты должен!!! – гремело в голове. Почему я слышу его голос?

Я бежал, бежал из последних сил, легкие горели, в глазах пульсировала кровь. Вдруг земля закончилась, оборвалась, и я еле успел отпрыгнуть назад. Впереди был обрыв, а сзади меня туман нехорошо клубился, собираясь исторгнуть из себя нечто.

– Прыгай!!! – настаивал голос.

– Да пошел ты! Тут высоко, а я не умею летать!

– Сам пошел! Я не могу сдерживать их вечно. Прыгай!

– Как? Обрыв ведь!

– Прыгай же!

– Нет!

Но я прыгнул.

Дыши!

– Давай, дыши!

– Разряд!

– Еще разок?

– Бесполезно. Прошло уже больше 6 минут. Отмечайте время смерти.

– Жаль. Молодой такой! – сочувственный женский голос.

– Что поделаешь, нам не привыкать, – строгий мужской.

Что за бред?

– Итак, Рудь Артур Борисович, время смерти двенадцать часов сорок семь минут.

– Кто скажет маме?

– Иди ты, я в прошлый раз говорил.

Эй! Я жив! Не пугайте маму! Я попытался сказать этим коновалам, что я вовсе не умер, но почему-то не выходило. Вокруг все еще клубился туман. Но я должен им это сказать, а то маму хватит инфаркт! Я собрал всю волю в кулак и сосредоточился. Так, теперь нужно заставить губы шевелиться. Где у меня губы?

Я запаниковал. Не найти собственный рот?

Попытался поднять руки, но и руки куда-то делись.

Тогда я разозлился и вложил все свои силы в крик.

– Ну вы, молодой человек, и напугали нас, – пожилой врач строго качал головой. – Леночка до сих пор плачет. Всякое у нас бывало, но чтобы вот так – лежит себе труп спокойно, а потом вдруг как заорет!

– Ну простите, что вернулся к жизни, – раздраженно ответил я. Моя нога болталась в полуметре над кроватью, ребра были перебинтованы, одна рука в гипсе. Адская боль, не утихавшая ни на секунду, не добавляла хорошего настроения.

– Это удивительно. Признаться, на моей практике еще не было такого, а работаю я уже тридцать лет! Чтобы через пятнадцать минут после клинической смерти пациент ожил, да не просто ожил, а был вполне дееспособен! Ваш мозг должен был уже претерпеть необратимые изменения, но, очевидно, этого не произошло! Удивительно!

Меня передернуло.

– Давайте оставим эту захватывающую тему, ок? Пропишите мне лучше обезболивающего.

– Пропишу, пропишу, не беспокойтесь. И в следующий раз будьте осторожнее, переходя дорогу!

Доктор наконец ушел, а я состроил жуткую гримасу бабуле на кровати напротив. Та возмущенно нахмурилась и засопела, но перестала наконец ломать о меня глаза.

Белый потолок, белые стены. Тоскливо! И все болит. Но боль хотя бы отвлекает, можно сосредоточиться на ней и забыть о реальности. Нет, я определенно не против боли.

Мам, я в порядке!

– Ты уверен, что не хочешь пожить пока дома?

– Нет, мам, я в порядке.

– Когда нормального человека переезжает грузовик, он не говорит «Нет, мам, я в порядке»!

– Мам, говорю же, я в порядке!

Мы проходили нудную процедуру выписки – распишитесь здесь, поставьте галочку тут, написайте в баночку на прощанье, сдайте кровь еще разок. Сколько литров крови у меня выкачали в этой гребаной больнице? Не врачи, а вампиры. Мама не облегчала ситуацию своим настойчивым желанием сгрести меня в охапку и утащить к себе, где она сможет спокойно и без помех душить свой любовью и контролировать каждый мой шаг. Что поделать, семья, а ее не выбирают.

– Твою конуру даже домом нельзя назвать. Дом давно пора снести, а этот запах! Могу поспорить, что по квартире бегают крысы!

– Люблю грызунов, – рассеянно заметил я, натягивая джинсы. Эта простая процедура стала весьма болезненной после множественных переломов. Хотя, по словам врача, я смог поправиться в рекордно быстрые сроки.

– Милый, ну тебе же нужно набраться сил после этого случая! Разве ты будешь нормально питаться сам? И ты такой рассеянный, что можешь просто забыть принять лекарства!

Я наконец смог натянуть футболку и теперь сражался со свитером.

– Мама, что я сказал, когда ушел из дома после школы?

Мама вздохнула.

– Что ноги моей там не будет, пока Игорь живет с тобой.

– Но ты несправедлив к нему и ко мне, кстати тоже! Неужели я не заслуживаю немного счастья?

– Заслуживаешь, конечно. И я не буду нарушать вашу идиллию.

– Только из-за того, что Игорь тяжело переживал твой подростковый бунт десять лет назад? Это глупо! Ты и правда был невыносим.

Я глубоко вдохнул и досчитал до десяти.

– Мама, давай не будем повторять все по новой. Ты знаешь, чем все кончается – я злюсь, ты плачешь. Я поеду домой, со мной все будет хорошо.

Мама обреченно передернула плечами.

– Я отвезу тебя. А завтра куплю продукты и приготовлю тебе поесть, и ничего не смей говорить!

– Хорошо.

Это был компромисс.

Наконец здание больницы осталось позади, и я с некоторым трудом залез в мамин джип. В одном отчиму не откажешь – он отлично обеспечивал маму. И на этом спасибо.

Меня хотели выписать в понедельник утром, но я, как обычно, сделал все по-своему и выписался в пятницу вечером. Проторчать еще выходные в палате – нет уж, хватит.

Я наблюдал за бурлением жизни за окнами машины. Множество огней в витринах манили, супермаркеты выплевывали толпы людей, дороги заполнил транспорт. Суета пятничного вечера.

– Мам, я выйду тут.

– Артур, ну что ты в самом деле!

– Дорога тут плохая, темная. До моего дома три минуты. Езжай домой, мам.

– Но…

– Мам, ну правда. Я хочу побыть один.

Мама устало вздохнула и погладила меня по голове.

– Почему ты такой, Артур? Я еще помню чудесного жизнерадостного ребенка, каким ты был…

– Мне было пять лет, а сейчас уже двадцать пять.

– В двадцать пять жизнь только начинается! Прошу тебя, возьмись за ум! Ты знаешь, если нужно помочь, я всегда готова.

– Пока, мам. Я позвоню.

– Да, да. Знаю я твое «позвоню».

Мама безнадежно махнула рукой и уехала. Я вздохнул с облегчением – люблю ее, но рядом с ней, образно говоря, всегда не хватает воздуха.

Я прошел по темной дороге, покрытой многочисленными выбоинами, к старому трехэтажному дому. Половина соседей давно съехали, и часть окон была темной, с выбитыми стеклами; жуткие, словно глаза мертвеца. Зато квартиры тут дешевые, дом ведь под снос.

Под ногами на лестнице похрустывали битые бутылки. Ноги мои шагали не слишком уверенно, и я придерживался за старые чугунные перила, сделанные в виде причудливого узора, – розы, ветки, листья сплелись по логике, понятной только автору. Судорожно моргала лампочка на втором этаже – единственная на всю парадную. Она моргала, жужжала и искрила вот уже второй год, но все держалась. Под ней на корточках курило нечто в капюшоне, нечесаные космы падают на лицо, не разберешь, какого пола. Темные глаза внимательно проводили меня из-под капюшона.

Ну вот, наконец, моя «конура».

Я открыл дверь с третьей попытки, подсвечивая себе телефоном. Раздался оглушительный грохот, когда пивные банки, сваленные в коридоре, разлетелись. Я заматерился, включая свет.

Конечно, не хоромы. Маленький коридорчик, кухонька метров 6 да комната. Ногой отшвырнув банки, переступил через гору обуви, мельком глянул в разбитое зеркало, привычным жестом нажал кнопку на блоке питания компьютера в комнате. В квартире был неприятный затхлый запах, отчасти из-за долгого отсутствия, отчасти оттого, что я давненько не прибирался.

Я критическим взглядом оглядел батарею бутылок возле дивана, грязные тарелки, расставленные по комнате в хаотическом беспорядке, журналы и книги, вперемешку наваленные на кресло, джинсы, свисающие со стула, носки на полу.

Помнится, перед аварией я здорово набрался.

Убирать сейчас не было сил, от противной слабости дрожали колени, и поломанная нога противно заныла, но я был в привычной обстановке, и я был один. Мое старенькое компьютерное кресло манило, и я собирался поддаться этому зову. Интернет, как ни странно, еще не отрубили, наверно, мама оплатила счета. Придется искать новую работу, на старом месте давно нашли мне замену.

Противный дребезжащий звонок прервал мои раздумья. Я открыл дверь, уже зная, кто мог пожаловать, – Паша, мой приятель. Пашина семья жила по соседству с мамой, и мы были приятелями лет с трех.

– Мама? – бросил я вместо приветствия, открывая дверь.

Паша чуть пригнулся, проходя в дверь, хотя необходимости в том не было, но привычка брала свое. Он был под два метра ростом и постоянно стучался головой, поэтому привык втягивать ее в плечи с надобностью и без.

Паша перешагнул через банки и брезгливо поморщился.

– Она самая. Позвонила, сказала, ты выписался.

– И попросила тебя проконтролировать.

– Она беспокоится за тебя. Выглядишь, кстати, отвратительно.

– Спасибо.

– Воняет кислятиной, развел тут свинарник.

Паша заглянул в комнату и поцокал языком.

– Где у тебя мусорные пакеты?

– Слушай, я только пришел домой и не успел еще прибраться.

– Я не хочу сидеть в этом хлеву. Хотя нет, назвать это хлевом – значит оскорбить бедных животных.

Я пожал плечами и не стал спорить. Паша комично смотрелся в дорогом костюме, весь такой прилизанный и благоухающий, и с огромным мусорным мешком. Видно, пришел ко мне сразу после работы, а работал он нотариусом. Этот тип умудрился убрать мусор, не поставив ни одного пятна на брюки со стрелочками.

– Нога болит? – поинтересовался он, глядя, как я морщусь, садясь в кресло.

– Ноет, зараза.

– Считай, тебе повезло, что она у тебя осталась.

– Спасибо, посочувствовал, блин.

– Неудивительно, что попал под машину, ты же не просыхал недели две.

– Только не начинай, ладно?

– Да ты посмотри, как ты живешь? А работа?

– А что работа? Работа как работа.

– Диспетчер в такси? У тебя же диплом!

– Меня устраивает.

– С таким отчимом, как у тебя? Он бы пристроил тебя как надо.

– Нет! Я не буду иметь с этим ублюдком ничего общего.

– С таким образованием можешь устроиться и без него. Возьмись за ум, найди достойную работу, нормальную девчонку, квартиру, в конце концов!

Я усмехнулся. Последние отношения закончились плачевно.

Алисе нужно было приключение, а мне – секс. Но такие обоюдополезные отношения продлились не долго.

– Да ты просто псих! Ты же даже не живешь, похож на зомби! – орала на меня Алиса в нашу последнюю встречу.

– А если я отвечу, что не живу, а жду, пока сдохну?

– Все, с меня хватит, я ухожу. Счастливо подохнуть, придурок.

После Алисы я твердо решил – никаких постоянных отношений. И ответил Паше:

– Как-то не складывается.

– Ты похож на опустившегося наркошу, и если бы не твоя нелюбовь к зеркалам, ты бы сам это заметил. По-моему, тебе нужна помощь специалиста.

Любого другого я бы послал, но не Пашу. Ему искренне было не наплевать, и я терпел, благо виделись мы раз в полгода, не чаще.

Паша посидел еще с полчаса, мы поговорили, не затрагивая больше сложные темы, а потом я завалился спать.

Почему люки круглые?

Время побежало быстро, как в тумане, из-за лекарств и слабости, но мне было 25, молодость брала свое. Через неделю я смог ходить, не останавливаясь каждые сто шагов, через месяц уже легко взбегал по лестнице.

Нужно было искать новую работу, на прошлом месте меня никто не ждал. Я залез в интернет, выписал с десяток телефонов, сунул в уши наушники и вышел из дома в серое, холодное и безрадостное ноябрьское утро. Последние желтые листы трепетали на деревьях, а их собратья устилали землю. Злобный ветер кусал щеки, и я натянул капюшон.

Собеседования всегда одинаковы, прошел парочку – и для тебя уже нет сюрпризов: заполните анкету, подождите в коридоре, ответьте на парочку дебильных вопросов типа «Почему вы покинули прежнее место работы», «Кем вы видите себя через год?» или «Почему люки круглые?»

Я закончил с первым, вышел из тесного и душного помещения и зашагал улице. Пришлось бы слишком долго идти, чтобы попасть на следующее, и я пошел к остановке. Вокруг бурлила жизнь – в центре всегда много машин и людей, особенно ближе к центральному вокзалу. Я бездумно скользил глазами по лицам прохожих, в ушах звучала любимая песня; спасибо тем, кто придумал наушники, – с ними легко можно уйти от повседневной серости и суеты. Я шел и ни о чем не думал, ничего не вспоминал, я давно научился этому состоянию и не мог спровоцировать себя, тем не менее, это произошло. Мимо прошел мужчина в капюшоне, и синие глаза резанули по мне. Дошло не сразу – через пару шагов, и я затормозил, развернулся, обшаривая взглядом спины уходящих. Его больше не было.

Синеглазый из моих коматозных снов.

«Нет, не коматозных, а, скорее, посмертных», – ехидно отметил внутренний голос.

Я почти забыл про эти бредовые видения – после клинической смерти чего только не увидишь.

«Увидеть какой-нибудь свет в конце туннеля было бы логичнее», – не унимался голос.

Заткнись, тебя не спрашивали! Свет и туннели не для меня.

Я забил на собеседование и незаметно оказался в своем дворе, присел на лавочку. Кто-то рядом припарковал дорогой джип, он сверкал тонированными стеклами в неожиданно появившемся солнце и пускал солнечных зайчиков зеркалами, а веточка акации судорожно билась о полированную крышу. Я опустил глаза и стал разглядывать колеса.

Или я схожу с ума? Глупый вопрос, давно уже двинулся. Но синеглазый на улице? Наяву и в трезвом виде? И что теперь делать?

Ответ – забить и жить дальше, как я поступал много раз до этого.

Я встал со скамейки и, не дав своему внутреннему голосу прокомментировать последнюю мысль, отправился на собеседование.

Гладковыбритый хлыщ, который сидел за столом, мне не понравился. Его речь лилась рекой и весь он был такой прилизанный, скользкий.

– Вы можете зарабатывать столько, сколько сами захотите! Все зависит от ваших приоритетов и трудолюбия. Мы поощряем новых сотрудников: бесплатное обучение, гарантированные бонусы.

Что я здесь делаю?

– В объявлении вы говорили, что вам требуются кладовщики.

– Зачем вам быть кладовщиком, если я предлагаю вариант лучше? Давайте мы раскроем ваш потенциал. Для этого вот что вам нужно сделать…

– Когда мне говорят, что делать, у меня есть прекрасный ответ. Вот он – а не пошел бы ты в задницу.

Я встал, чтобы выйти из комнаты, когда воздух вокруг пошел рябью.

Нет, нет, только не это! Только не здесь!

– Эй, парень? Ты чего это?

Комната задрожала.

– Что тут нафиг происходит? – в голосе рекрутера зазвучала паника.

Я схватился за голову и, спотыкаясь, попытался выбежать, но дверь ходила ходуном, я ударялся о стены и не мог попасть к ней. Багрово-синие полосы мелькали в глазах, где-то рядом закричала женщина.

Комната вела себя отвратительно, постоянно меняла очертания, и от этого мутило. Я закрыл глаза, подавил панику и по памяти пошел в сторону двери; не открывая глаза; нащупал ручку. Черт, до чего длинный коридор, а потом еще лестница! Но приступ уже пошел на убыль, и через пару минут я вывалился на улицу, злой и потный. Думаю, что здесь меня не возьмут на работу даже неразборчивые сетевики.

На сегодня мои поиски, пожалуй, закончены, сейчас я не смогу с фальшивой улыбкой спокойно отвечать на вопросы. Домой тоже не хотелось. Я уже знал, куда пойду.

Галлюцинация

Парочка ворон кружила над мусорной кучей, издавая отвратительные звуки. За холмом справа от меня медленно садилось тусклое осеннее солнце, а слева небо уже темнело. В сумерках свалка выглядела весьма постапокалиптично, можно было представить, что на земле была война, где люди уничтожили друг друга, и теперь всюду только мусор и голодные зомби, или что на нас напали инопланетные захватчики и города стоят в руинах, а храбрые партизаны ведут подпольную борьбу. Раньше я любил играть в подобные игры, можно было представить себе что угодно. Сейчас я боялся это делать.

Удобно устроившись на старом столе для пинг-понга или, вернее, на том, что от него осталось, я потягивал пиво. Вороны затеяли драку.

– Любишь уединенные места.

От неожиданности я подскочил. Рядом со мной на столе сидел синеглазый.

– В чем дело, Артур? Нервы шалят?

Это было не так, как я привык. Не дрожал воздух, перспектива не вытворяла странных вещей, все как положено – закат справа, свалка прямо, воронье над головой.

И я точно не сплю.

– Да кто ты такой? – спросил я.

– Ты меня не узнаешь? Это не очень-то вежливо, ведь я спасал тебе жизнь.

– Это не считается, – я допил пиво и швырнул подальше пустую бутылку.

– И почему же?

– Это было во сне.

Синеглазый расхохотался, искренне, от души, сверкая белозубой улыбкой и вытирая слезы в уголках глаз.

– Ну ты даешь!

– Ты следил за мной?

– Нет, зачем? – незнакомец пожал плечами, – достаточно понять тебя, и тогда, – тут он выдержал драматическую паузу, – тогда найти тебя не сложно. Я уже понял, какого типа места ты предпочитаешь.

– Какой понятливый.

– Ты реагируешь спокойно. Впрочем, я другого и не ожидал. Сегодня тяжелый выдался денек, да?

– Чего тебе надо?

– Помочь хочу.

– А взамен потребуешь мою душу, да? Я твоей помощи не просил.

– Ну да, ты же гордый. Будешь молча страдать и заливать свое вселенское горе дешевым пивом. Как нога, кстати?

– Спасибо, хорошо.

Я поднялся, чтобы уйти.

– Я знаю, почему ты так живешь.

Моя нога замерла над землей.

– Так – это как?

– Как отщепенец, как отброс общества. Почему ты ненавидишь себя и свою жизнь?

– Да иди ты в задницу. Что ты можешь знать о моей жизни, галлюцинация хренова!

– Вот почему ты так спокоен? Внушил себе, что меня на самом деле нет? Я вполне реален, можно сказать, я единственная реальность в твоей пустой, трусливой и никчемной жизни.

– Иди к черту! Нормальная у меня жизнь!

– Тогда зачем пытаться закончить ее так поспешно?

– О чем это ты?

– Да брось! Наверно, ты здорово был разочарован, – столько переломов, и все зря!

– Это был несчастный случай.

– Конечно же! Как же еще назвать то, что человек нечаянно-намеренно кидается под колеса грузовика. Почему ты выбрал грузовик, кстати? Думал, надежнее? Просчитался, легковушка тебя бы добила, а у грузовика привод высокий. Ты завалился между колесами – вот незадача!

Я не выдержал и набросился на синеглазого, но кулак прошел сквозь воздух – его больше не было на столе, он стоял за моей спиной.

– Злость – это хорошо, а то ты как неживой.

– Оставь меня в покое!

– Скажи это своему отражению в зеркале! В разбитом зеркале! – тихий смех растворился в темноте. Я был на свалке совершенно один, злющий и растерянный.

Подсознание подсказывало, что не стоит даже пытаться как-то осмыслить происходящее, но мозг упрямо строил теории, выдавая одну версию за другой.

Скорее всего, я просто сумасшедший и закончу свою жизнь в психушке.

Я выбрался со свалки и пошел по улице к остановке. Был час пик, маршрутки чуть не лопались от обилия пассажиров, и дорога домой оказалась неприятной, зато давка отвлекла от невеселых мыслей. Когда тебя пытаются выдавить, словно пасту из тюбика, – думать не получается. Я устал, продрог, проголодался и, открывая дверь, сосредоточился на желании глотнуть чего-то горячего и перекусить.

Через пару минут чайник уютно засвистел, и я заварил себе полуфабрикат лапши, сделал кофе и устроился со всем этим перед компьютером. Нужно было продолжать поиски работы – брать деньги у мамы становилось все неприятнее. Я уже поел, когда звонок в дверь отвлек меня от путешествий по страницам интернета. Странно, ко мне гости приходят редко, а время позднее.

За дверью была только темнота. Я пожал плечами и вернулся на свое место. Возможно, мальчишки балуются. Но спокойствие из комнаты куда-то делось. Тени сгустились, зеркало в коридоре зловеще поблескивало, в кухне слышались тревожные шорохи. Я сопротивлялся наваждению, даже надел наушники, но почти сразу же снял – в них каждый звук казался громче в два раза. Появилось неуютное ощущение, что за спиной кто-то стоит. В конце концов мне это надоело, я вскочил, отшвырнув стул. Конечно, в комнате никого не было. На всякий случай пошел на кухню, убил парочку тараканов и, выходя, не стал выключать свет. Прошел по коридору, мельком глянув в разбитое зеркало, но осознал, что увидел, уже в комнате и ощутил, как медленно каждый волосок на теле становится дыбом. В квартире никого не было, но все же…

«Не смотри в него, – подсказывал внутренний голос. – Лучше спать иди, а утром все будет как всегда».

Каждый шаг давался с трудом.

На деревянных ногах я вернулся в коридор. Прихотливый узор трещин вился по стеклу, как паутина, и на секунду мне показалось, что эта паутина стремительно расползается по стене, полу, прямо к моим ногам. Я заглянул в зеркало. Секунду ничего не было понятно, а потом я отчетливо увидел его прямо за спиной.

Он положил мне руку на плечо, и я закричал, оборачиваясь.

– Нервничаешь? – синеглазый усмехнулся, глядя, как я вжимаюсь спиной в стенку.

Отвечать не хотелось, и я присел на пол под зеркалом, чтобы перевести дыхание. Синеглазый опустился на корточки, критически меня оглядывая.

– Не спросишь, как я попал к тебе?

– Звонок в дверь, – лаконично ответил я. Говорить вообще не хотелось.

– Не все так плохо, молодец!

Я сидел, уставившись в одну точку, и старался ни о чем не думать.

– Это не поможет, – сочувственно сказал синеглазый. – Слушай, а злобно ты зеркало приложил. Наверно, отстойно смотреть в него и видеть не свое лицо.

– Откуда ты знаешь? – поднял я глаза на него.

– Я много знаю о тебе.

Синеглазый устроился напротив меня, тоже прислонясь спиной к стене.

– С чего все началось? – спросил он тихо.

– Иди к черту.

– Так не должно было быть. С тобой не должно было происходить всего этого.

Против воли меня затянуло в омут воспоминаний, темный и глубокий. Всеми силами я старался не допускать туда свою память, боялся, что меня затянет эта черная глубокая вода, так, что никогда уже не смогу выплыть.

Раньше мы были счастливой семьей – мама, Игорь и я. Пока что-то сидящее глубоко во мне не проснулось и не разрушило все. Сначала, лет с десяти, – кошмары. Воспоминания о том, чего быть не могло, странные видения. Мама водила меня к врачам, отчим таскал по спортивным секциям – «в здоровом теле здоровый дух», вот его любимое изречение.

Это было еще терпимо.

Потом как-то утром я посмотрел в зеркало и не узнал себя. Там было чужое лицо. Тогда-то я и разбил свое первое зеркало. Дальше становилось только хуже – галлюцинации, припадки, агрессия. Игорь, который сначала хорошо ко мне относился, теперь не переносил. Каждый день начинался с разговоров о том, что меня нужно лечить, и предложений различных психиатрических лечебниц. Он был готов заплатить любые деньги, только бы избавиться от меня. Мама плакала, я злился, отчим орал. Этот ад продолжался до тех пор, пока я не ушел из дома в пятнадцать лет. Было легче, когда никто не видел моей агонии.

Кое-как я приспособился, перестал смотреть в зеркало и смирился с судьбой. Можно сказать, я стал фаталистом.

Но и это не было самым страшным.

Золотая змея

В полутемной каморке пахло чем-то затхлым. Глаза после бессонной ночи, проведенной за монитором, слезились, а дневной свет казался чем-то чужеродным, неправильным. Кто-нибудь там, выключите солнце.

– Эй, Артур! Забирай.

Коренастый мужик с лицом, напоминавшим картошку, на которой лопатой смеха ради вырезали физиономию, – мой начальник – протягивал небольшую пачку денег. Я пересчитал и сунул зарплату в карман. Во дворе водители пили кофе из пластиковых стаканчиков и обменивались впечатлениями за ночь. Выходя, я махнул им рукой.

Ночной диспетчер в такси – не ахти какая работа, но меня устраивала.

Ноги сами несли к остановке.

Я пристроился в уголке автобуса. От мерного покачивания и духоты голова затуманивалась и глаза закрывались сами собой.

Находясь в состоянии полудремы, я периодически заставлял себя открывать глаза, чтобы не заснуть окончательно и не пропустить свою остановку.

Рядом был поручень, и я наблюдал, как сменяются на нем руки. Вот мужская рука с толстыми красными пальцами; вот сухая, как куриная лапа, вся в венах рука старухи; изящная с наманикюренными ноготками; совсем юная с черными короткими ногтями и кольцом в виде черепа.

Я поймал себя на том, что почти сплю, а перед глазами покачивается золотая змея, вместо глаз – изумруды. Она изящно обвила женский палец. Какое оригинальное кольцо.

Змея с тихим шипением стала сползать с пальца, одновременно увеличиваясь в размере.

Я покрутил головой.

Мне не привыкать к странностям, чего стоит только каждое утро смотреть в зеркало и видеть не себя, а какого-то незнакомого парнишу, – но такого еще не было. Наверно, я таки уснул.

Змея уже достигла натурального размера и, поднимаясь по поручню, тянулась ко мне.

Это просто сон. Нужно проснуться.

Щеки коснулась холодная чешуя.

Я заорал и отпрянул, одновременно пытаясь оттолкнуть скользкое змеиное тело.

Люди за моей спиной, в которых я со всей силы врезался, протестующе закричали, кто-то ругался.

– Наркоман чертов, ты вообще обалдел?!

– Да что ты творишь, придурок!

– Идиот!

– Больной!

Поднялся невообразимый гвалт, автобус затормозил, и я выкатился через открывшуюся заднюю дверь, ощутив спиной чувствительный пинок.

Не помню, как оказался дома. Не помню, что было потом, помню только, что это было отвратительно. Змеи, тараканы, черви – довольно банально, как в фильмах про ведьм. Огонь, в котором я сгорал в различных вариациях, – уже интереснее. Вода – своеобразный опыт утонуть в собственном душе. Дальше пошли привидения, монстры и даже зомби – опять банально. Я быстро понял, что это плоды больного мозга, и, наверно, если бы мог – обратился бы к врачам, но только я не мог. Идя в одну сторону, я оказывался в другой, шел в парк, а приходил в себя за городом на трассе. Сколько раз рука тянулась к ножу, чтобы перерезать себе вены и покончить с этим? Сколько раз я взбирался на крыши, чтобы спрыгнуть? Один раз умереть лучше, чем делать это много раз подряд, да еще мучительно. Но вот что интересно – стоило мне решиться на самоубийство, как я снова обретал волю, и мое сознание не выделывало кульбиты.

* * *

– Ты не сделал этого тогда. Не покончил с собой.

Синеглазый ходил по комнате, хватая все, что попадалось под руку, а потом небрежно отбрасывая. В углу собралась уже порядочная куча.

– Может, зря, – я пожал плечами.

– Жалкое существо.

– Чего тебе надо?

– Хочу помочь.

– Слышал уже. Зачем?

– Ты вызываешь определенный интерес. Ты можешь пригодиться, если тебя подправить.

– Ты говоришь обо мне, как о вещи.

– Разве? Ну, может, и так. Слушай внимательно, Артур. Если тебе не хочется жить – я просто уйду, и поверь, твоя смерть не заставит себя ждать. Ты ходячий мертвец – тебя уже приговорили. Но, может, интереснее понять, что происходит с тобой и вокруг тебя, понять и сопротивляться.

– Что происходит? Я всего лишь психопат.

– Не будь тупее, чем кажешься.

– Может, и ты плод моего воображения.

– Так ты сдаешься? Идешь, как корова, на бойню?

– Кому нужно меня убивать?

– Это уже вопрос по делу. Согласен бороться?

– Нет. Единственное, с чем я борюсь, – так это со своим взбесившимся мозгом.

– Я разочарован, Артур. Очень разочарован.

Шепот синеглазого растворился в тусклых лучах осеннего утра, и не было в квартире ничего странного, и все было так обыденно. Синеглазый исчез. Я обреченно встал, перекусил, отправился на поиски работы.

Следующая неделя прошла спокойно. Я устроился оператором в маленький магазин и почти вошел в старый ритм жизни – но только почти. Все было бы, как раньше, если бы синеглазый подонок не являлся ко мне вечерами без приглашения и не нашептывал отвратительные небылицы. Это были странные, сюрреалистичные беседы в темноте – не сон и не явь.

– Когда ты видишь нечто невероятное – не верь своим глазам. Верь чувствам, – наставлял меня незнакомец. – Все, что вокруг, – иллюзия, обман. Научись распознавать его, и ты станешь хозяином положения.

– Разумеется, мои галлюцинации – обман. Я и так это знаю.

– У тебя нет галлюцинаций. Твой мозг здоров.

– Но ты сам сказал!

– Я сказал, что твои видения – обман. Но тебя обманывает не твой мозг.

– Не понимаю.

– Потому что ты балда.

– Сам балда. И почему ты еще здесь? Иди к черту, я спать хочу.

– Верь своему обонянию, осязанию, своей памяти. Реальность не меняется.

Я могу заставить тебя видеть то, чего нет

– Тратишь последние дни своей никчемной жизни на жалкие и никому не нужные попытки казаться нормальным? – насмешливый голос, который я уже ненавидел.

– Опять ты тут? Почему я не могу избавиться от тебя?

– У тебя осталось мало времени. Я бы посоветовал тебе уехать, но, пока ты не умеешь маскироваться, это всего лишь даст тебе маленькую отсрочку.

– Никто не покушается на мою жизнь.

– Идиот. Тебе нужно научиться прятать себя.

– Это как? Засунуть себя в ящик или закопать во дворе?

Синеглазый исчез, зато в комнате появилась кадка с фикусом. Я попытался потрогать ее рукой, но там была лишь пустота, а кадка исчезла. Зато опять появился синеглазый.

– Видишь, я могу заставить тебя видеть то, чего нет, но не могу заставить тебя осязать это. Ты знаешь, что растения в твоей комнате не существует. Но если ты поверишь иллюзии, то сможешь убедить свой мозг, а он уже даст тебе все остальное. Вывод – не верь глазам своим, и не будешь обманут.

– Ты всего лишь плод моего больного воображения. Просто шизофрения перешла на новый уровень.

– Артур, не обижайся, но ты идиот.

– Мне часто так говорят, я уже привык. А ты иди на фиг!

– Они любят играть со своей жертвой, как кошка с мышкой, поэтому не будут убивать тебя сразу, сначала позабавятся. Ты неплохо сопротивлялся, когда тебя пытались принудить к самоубийству, но все же сдался.

– Они? Да что это за «они»?

– Это несущественно сейчас. Если ты докажешь, что можешь бороться, я расскажу тебе больше.

Внезапно мое одеяло стало вести себя агрессивно и принялось душить меня, пользуясь уголками вместо рук. Я отшвырнул его.

– Хорошо, но это просто. А если так?

Жухлый цветок на окне, который я забывал поливать, подарок мамы, внезапно начал расти. Он разрастался и разрастался, заполняя комнату, массивные стебли оплетали ноги и руки. Я заорал и стал отбиваться.

– Нет, так не годится. Страх полностью поглотил тебя, и ты уже не в состоянии мыслить. Ты сам убедил себя, что происходящее – правда, а значит, обрек себя на гибель. Ты ведь понимаешь, что так растения ведут себя только в дешевых ужастиках. Заставь себя вернуться к реальности, не принимай обман.

Агрессивные лианы превратились в легкий дымок и растаяли.

– Что ты делаешь? – закричал я на синеглазого. – Кто ты такой?

– Я плод твоего воображения, разве нет? Попробуем еще раз.

Лианы снова появились и стали подбираться ко мне. Я напомнил себе, что все происходящее мне кажется, и уверенно схватил один из отростков. Он растаял легким дымком.

– Уже лучше, – одобрительно заметил синеглазый, развалившийся в моем кресле.

– Если я могу справиться с одной иллюзией, отчего не могу с другой, – сказал я и, резко встав, схватил синеглазого за руку. Но он не исчез и не стал дымом, я ощутил вполне правдоподобную конечность, чуть прохладнее моей руки. А затем меня отшвырнули обратно на кровать.

– Хорошая попытка, но я настоящий.

Это озадачило меня, потому что я был уверен, что синеглазый – всего лишь мой очередной психоз. И все же, все же! Может, мне показалось, что его рука немного тоньше, чем кажется на первый взгляд? Я легко обхватил ее своими пальцами.

– Ты можешь убедить собственный мозг, что твои видения реальны. Это вроде бы не очень полезное умение, но только на первый взгляд. Если научиться проецировать его наружу, ты сможешь заставить других верить в твои иллюзии.

– Как это делаешь ты?

– Как это делаю я.

– Если бы такое было возможно, то люди давно пользовались бы таким умением, и наш мир стал бы хаосом.

– Меньше думай о других и больше о себе. Если ты не научишься этому, то погибнешь.

– А что тебе за дело до моей смерти?

– У меня есть определенный интерес.

Я фыркнул.

– Конечно, я ведь не альтруист, – синеглазый пожал плечами.

– Какой у тебя интерес? Зачем тебе, чтобы я жил?

– Мне не нужно, чтобы ты жил. Разве только ты сможешь…

– Смогу что?

– Сосредоточься на проблеме собственного выживания. Если ты не поможешь сам себе, то никто тебе не поможет. Попробуем вот что.

И на меня вдруг стал валиться шкаф…

Сколько веревочке ни виться а конец будет

Эта старая народная мудрость звучала в моей голове на разные лады, пока я смотрел на бесконечное количество собственных отражений.

Синеглазый предупреждал меня, а я не верил.

Он не явился вечером раздражать меня, и я обрадовался этому, подумал – наконец у моей головы просветление. Но думал я так недолго, ровно до тех пор, как асфальт на улице, по которой я шел на работу, превратился в пышущую жаром, потрескавшуюся, зыбкую поверхность. Вокруг потемнело, воздух пах серой; дома, пешеходы, машины – все исчезло. В разломах земли булькала лава. Странное видение, глупое и неправдоподобное, хотя раньше я, наверно, решил бы, что попал в ад. Может, уроки синеглазого не прошли даром, потому что я не впал в ступор, а стал думать, как избавиться от наваждения, и не придумал ничего лучшего, как продолжать идти вперед. Под ногами отчетливо ощущался твердый и надежный асфальт, видение задрожало и растаяло дымком.

Значит, синеглазый был прав – я могу управлять этим. А может, синеглазый – это просто попытка моего организма самоизлечиться? Но его рука, схваченная мною впотьмах, была такой чертовски реальной. Я прошел без приключений еще два квартала и свернул направо.

Двое в форме милиционеров подошли ко мне.

– Простите, но вы должны пойти с нами.

– А что случилось?

– Пойдемте. Объяснения потом.

Я кивнул, пытаясь сообразить, в связи с чем простого парня вроде меня могут задержать посреди улицы, – и не находил причин. У меня даже документы не спросили. От размышлений отвлекло позвякивание. Наручники?

Тут в голове всплыли многочисленные предупреждения синеглазого.

«Не верь глазам своим», «Они будут играть с тобой, как кошка со своей добычей», «Ты ходячий мертвец, тебя приговорили», «Если не поможешь сам себе, то никто тебе не поможет».

Милиционеры были странные, мне они не нравились.

Поэтому я оттолкнул пытавшегося пристроить ко мне наручники и побежал. Бегал я не очень быстро, еще не оправился до конца от травм, но милиционеры меня догнать не смогли. Они появлялись то справа, то слева от меня, а когда я уже готов был сдаться и поверить, что это не обман, вдруг исчезли. Я огляделся и обнаружил, что нахожусь далеко от нужного мне места, совсем в другой стороне. Теперь не успею на работу вовремя, и опять придется выслушивать зудение начальства по этому поводу.

Я зашагал в нужном направлении, прихрамывая, – нога уже здорово ныла от резких нагрузок. Но далеко я пройти снова не смог – отвлекли гул и потрескивание рядом. Через дорогу стоял старый пятиэтажный дом – от него-то и исходили шумы. Здание подрагивало и сыпало штукатуркой, и я понял, что сейчас будет, – оно рухнет и, вполне возможно, погребет под обломками меня. Я бросился бежать, понимая, что не успею, пробежал пару кварталов и тогда позволил себе обернуться. За клубами пыли ничего невозможно было разглядеть, но мне показалось, что я слышу вой сирен.

Я присел на ступеньку возле магазина. Свитер под курткой весь пропитался потом, ноги дрожали от усталости. Хорошо, что работа у меня сидячая, сейчас усажу свой зад на стул в подвале и весь день не буду вставать.

Отдохнув минут десять, я прикинул, в какую сторону идти. Странно, – видимо, носясь по городу, я совсем утратил чувство направления, потому что опять был совсем не там, где думал. До магазина, в котором я был оператором, оставалось идти не более пяти минут, а думал, что намного дольше. Я ковылял в нужном направлении, пока не увидел знакомую вывеску, толкнул дверь – и сразу понял, что попался.

Дверь выглядела, как и должна была выглядеть дверь служебного входа в магазин, но по ощущениям она была намного больше и тяжелее, и вместо знакомой суеты в узком коридоре магазина меня окружала темная пустота.

Страх навалился сразу – густой, вязко-холодный, потому что я понял, что попал в ловушку, и, возможно, сейчас меня убьют. Синеглазый предупреждал меня, а я не верил.

Говорят, что в критические моменты реакция ускоряется настолько, что время словно замирает. Наверно, поэтому за несколько секунд в голове пронеслись сотни мыслей, и мне вдруг стало все абсолютно ясно.

Не было милиционеров, как не было упавшего дома, меня просто гнали в нужном направлении, подкидывая необходимые раздражители, чтобы я двигался по запланированному маршруту, как лабораторная крыса в лабиринте.

Сначала проверили мою реакцию, подкинув вулканическую землю, потом использовали полученные результаты наблюдения, чтобы уже наверняка воздействовать на мозг.

Как там говорил синеглазый? «Они будут играть с тобой, потому что для них это любимое развлечение».

Сколько веревочке ни виться, а конец будет. Со мной поиграли достаточно, а теперь они сделают свое дело.

Раз уж все равно умирать, то нужно хотя бы видеть, что происходит. Это отвратительно – сгинуть вот так в темноте, не зная, откуда придет конец. Во мне все восставало против такой жалкой смерти, смерти утопленного в ведре щенка, когда не можешь даже сопротивляться и просто ждешь.

Я развел в стороны руки и, насколько мог, быстро пошел вперед, пока не наткнулся на стену. Помещение большое. Я прыгнул вперед, перекатился, задел плечом что-то твердое и побежал вдоль стены, ведя по ней рукой. Дверь? Да, точно, – дверь. Я с разбегу толкнул ее, влетел в другое помещение и сразу застыл. Множество отражений потного, тяжело дышащего, растрепанного парня с расширенными от страха глазами уставились на меня.

Да, вот таким они меня видят – жалкое зрелище.

Комната, полная зеркал, или очередная иллюзия? Я никогда не смогу узнать этого, ведь я не знаю, где нахожусь, и у меня нет времени неспешно исследовать помещение, чтобы разобраться, как оно может выглядеть на самом деле. Я всем телом ощущал приближение убийцы. Что это будет, нож? Или пистолет? Нет, если пистолет, то давно уже можно было стрелять.

«Ты можешь убедить собственный мозг, что твои видения реальны. Это вроде бы не очень полезное уменье, но только на первый взгляд. Если научиться проецировать его наружу, ты сможешь заставить других верить в твои иллюзии».

Вот он, единственный и маленький шанс выжить, а жить мне хотелось. Я словно вдохнул чистый воздух после долгих лет жизни в подвале, словно увидел солнце после долгой ночи. Я не сумасшедший, просто вокруг меня творится нечто такое, во что тяжело поверить. Как глупо понять это и умереть, так и не выяснив, что же, собственно, происходит!

Я прыгнул вперед, и нога отозвалась болью. Стоять на месте и не двигаться – значит быть удобной жертвой, а я этого не хотел. Одновременно я закрыл глаза и изо всех сил оттолкнул от себя образ комнаты с зеркалами. Что здесь может быть – заброшенный дом? Стройка? В любом случае я не мог уйти дальше, чем на пару километров от района, в котором меня застала первая галлюцинация. Здание, куда меня заманили, должно быть, во-первых, довольно большим, то есть это не квартира; во-вторых, пустым – неудобно убивать в людных местах. Первое, что пришло в голову, – ночной клуб. Он как раз где-то в этом районе. Сейчас около восьми, уборщики приходят к десяти, остальные работники – только после обеда, я это знал, потому что пытался устроиться сюда на работу пару лет назад. Если каким-то образом отвлечь охрану и раздобыть ключи, – то вот тебе удобное место.

Неважно, угадал я или нет главное, что теперь можно было удерживать в голове правдоподобную картинку. Первое помещение, куда я попал, наверно, танцзал, а это какая-то служебная комната. Склад? Пусть будет склад. Нет времени думать.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть зеркала.

Коробки с пивом, упаковки колы, салфетки. Что еще может быть на складе? Много, много коробок, за которыми не видно меня. Представляя коробки, я одновременно обходил комнату по периметру, пытаясь найти дверь, в которую вошел. И я все еще был жив.

Коробки помогали?

То ли от нервов, то ли от усилий, под закрытыми веками заплясали багровые и синие полосы. Удерживать в голове картинку с коробками было очень тяжело.

Рядом раздался какой-то шорох, и я ощутил движение. Меня сильно толкнули, и одновременно мои руки нащупали дверь. Я вывалился из комнаты, вскочил на ноги и открыл глаза, вспоминая, как выглядит главный зал клуба. В полумраке слабо виднелась дверь, и я, перебирая ногами изо всех сил, молился, чтобы она была не заперта.

Она была открыта, и я зажмурился от яркого света, но не остановился ни на секунду.

– Эй! Сюда!

Синеглазый стоял через дорогу и махал мне. Я, не задумываясь, кинулся к нему под гудки и пронзительный скрип тормозов.

– Полегче! Хочешь опять под машину попасть? Быстрее, времени нет.

И мы побежали. Меня хватило кварталов на шесть. К горлу подкатила тошнота, в глазах потемнело, а собственные ноги послали куда подальше. Я остановился и оперся руками об колени.

– Ты чего? Эй!

Синеглазый притормозил и вернулся ко мне.

– Нужно передохнуть.

– Ну как, теперь ты мне веришь?

– Теперь да.

Я с трудом выпрямился. Бок неприятно саднило. Да откуда такая слабость? Я потер бок и тупо уставился на свою руку. Кровь?

Синеглазый втолкнул меня в подъезд рядом, прислонил к стене и бесцеремонно задрал свитер.

– Ерунда, – облегченно вздохнул он. – Просто царапина. Облокотись об меня.

Он поймал такси, и мы поехали куда-то. Если бы не слабость, то я бы, конечно, не дал ему увезти себя, потому что после произошедшего стал маниакально подозрителен, но на тот момент мне было слишком хреново. В голове прояснилось, только когда синеглазый втащил меня в какую-то квартиру, посадил на стол в кухне и облил бок спиртом. Вот тогда-то я и пришел в себя окончательно.

– Это чем так меня? Ножом? – поинтересовался я, когда снова смог нормально говорить, одновременно осматриваясь. Маленькая кухонька, моя куртка и свитер валяются в углу.

– Чем-то таким. Тебе повезло.

– Я представлял везение как-то по-другому. Эй, ты что, собираешься воткнуть в меня это?

Синеглазый достал откуда-то кривую иглу и сейчас тщательно протирал ее спиртом.

– Расслабься, я знаю, что делаю.

– Я в этом не уверен.

Синеглазый усмехнулся и пшикнул мне на бок какой-то дрянью. Живот мгновенно онемел.

– Тебе крупно повезло, что смог остаться живым. Может, ты все-таки не безнадежен?

Игла воткнулась в тело, и я вздрогнул.

– Расскажи, как ты сделал это.

– Сделал что?

– Смог обмануть убийц. Как ты выжил? Тебе удалось почувствовать, где иллюзия, а где правда?

– Кто хочет убить меня? Зачем?

– Все узнаешь в свое время.

– Ты не отвечаешь на мои вопросы, с чего я буду отвечать на твои?

– Потому что от твоих ответов зависит твоя жизнь, – спокойно ответил синеглазый и вздохнул, почувствовав, как я напрягся.

– Я не сделаю тебе ничего плохого. Или ты думаешь, я напрасно потратил на тебя столько времени?

– Ты так и не сказал, зачем тебе это.

– Я заинтересован в твоих умениях. Если ты научишься… Неважно. Потом расскажу. А сейчас отдохни. Я буду вечером.

Синеглазый ловко налепил мне на бок пластырь, взял куртку и подошел к двери.

– Если у тебя есть хоть капля мозгов – не выходи из квартиры, – бросил он на прощание.

Я пожал плечами. Нет причин не доверять синеглазому, но как знать. Я, по сути, не знаком с ним, даже имени его не знаю. Зато знаю, что он умеет воздействовать на мозг, навевая миражи, так же, как и те, что хотят меня убить. Не сам ли он все это подстроил? Сам меня подрезал, а потом сам залатал? Нет, вряд ли. Но просто так никто помогать не будет, и синеглазый сам признался, что у него есть определенный интерес. Так что он ведет какую-то свою, непонятную игру.

Синеглазый вернулся под вечер и бросил мне под ноги спортивную сумку.

– Что это?

– Твое барахло. Все, что необходимо.

Я оглядел небольшую сумку.

– То есть домой я не вернусь?

– Только если ты еще глупее, чем кажешься. Или хочешь умереть.

– Спасибо, очень тактичный ответ.

– Да пожалуйста. Встретимся через неделю вот здесь, – он протянул мне листок с несколькими небрежно написанными строчками. – Если сможешь добраться туда живым, то я отвечу тебе на твои вопросы.

– Зачем откладывать? Ответь сейчас.

– Я хочу убедиться, что ты стоишь того.

– То есть это экзамен?

– Да, именно так.

– А если я не справлюсь?

– Ты умрешь.

– Вот так просто?

Синеглазый пожал плечами.

– Это не я хочу твоей смерти.

– Но и спасать меня не намерен.

– Я делал это несколько раз. А теперь настала пора посмотреть, не напрасно ли.

– Да иди ты в задницу.

Я подобрал с пола сумку и собрался уйти.

– Эй, Артур! Ты можешь еще побыть тут до завтра.

– Я сказал: иди на хрен.

– Ну, как знаешь. Но помни: они теперь насторожились, и больше везения для тебя не будет. Любая дверь, в которую ты входишь, может оказаться дверью в ловушку; любой человек, проходящий мимо, – убийцей. Не верь своим глазам, никогда никому не доверяй.

Беглец

Я молча захлопнул за собой дверь и, прихрамывая, поковылял по лестнице. Я не смогу в таком состоянии долго ходить, значит, мне нужна машина. В кошельке оставалась пара сотен, этого едва хватит на еду. Всего два месяца назад я был готов покончить с жизнью, а сейчас отчаянно за нее цепляюсь.

Почему?

Потому что мне интересно, вот почему. Столько тайн и вопросов, на которые нет ответов, а я хочу все понять.

Я могу попробовать использовать умение, о котором говорил синеглазый. Идея безумная, конечно, но что мне еще остается? Во всяком случае, попытаться стоит.

Для начала мне нужно раздобыть машину. Украсть машину, если называть все своими именами.

Тяжело решиться на такое в первый раз, но безвыходность – хороший учитель. Я не умею заводить машины без ключа, значит, нужно подстеречь хозяина и отобрать ключи, так, чтобы он меня не смог потом опознать, если вдруг я попадусь.

На лицо можно натянуть капюшон и попробовать убедить себя и всех остальных, что я ниже ростом, шире в плечах, и у меня в руках пушка. Мне стало не по себе – если не выйдет, то я не смогу далеко убежать.

Я прошел еще пару метров, и мне повезло – небольшое «Шевроле» притормозило возле ларька с сигаретами, выпивкой и жвачками. Я глубоко вздохнул и подошел поближе – сердце колотилось, как бешеное. Выставил руку, как будто в ней пистолет. Хозяин уже шел обратно с бутылкой пива в руке. На меня он не обратил внимания и достал ключи. Я изо всех сил пытался убедить себя, что у меня действительно есть в руке что-то кроме воздуха.

– Эй, ты! Ну-ка брось мне ключи и отвали от тачки!

Мужчина недоуменно повернул голову.

– Что?

– Брось ключи и отойди от машины, придурок!

Для наглядности я пошевелил рукой с воображаемым пистолетом.

Мужчина застыл. Не вышло, он не поверил! Нужно бежать, пока еще есть такая возможность.

– Хорошо, хорошо! – хозяин машины уронил ключи и поднял руки. – Только не стреляй, ладно?

– Отойди от машины!

Мужчина послушно сделал несколько шагов назад. Воздух возле меня вдруг пошел рябью.

Нет, только не сейчас!

К ряби добавились полосы. Я мучительным усилием отодвинул их и подобрал ключи. Последний раз я сидел за рулем, когда сдавал на права. Повернуть ключ, нажать на газ. Машина рванула вперед, и я чуть не вписался в угол дома.

Так тебя перетак.

Кое-как я вырулил на дорогу. К месту назначения так быстро не доберешься, ведь там указан другой конец страны. Синеглазый мерзавец выбрал для меня долгий экзамен.

Хозяин авто мне поверил. Он был уверен, что у меня в руках пистолет. Я притормозил у обочины, закрыл глаза и откинулся на спинку. А может, он просто решил, что я псих? В таком случае он был не так уж и неправ. Ну так где же этот приступ? Фигово будет, если он застанет меня за рулем. Но нет, полосы перед глазами исчезли окончательно. Раньше приступы не проходили, пока меня не отколбасит по полной, но сейчас я был в норме.

За городом было холоднее, и, когда я вышел из машины, изо рта вырвалось облачко пара. Светящаяся вывеска заявляла, что в мотеле «На хуторе» уютно, как дома. Надеюсь, не так, как у меня дома, а то остались бы без клиентов. На стоянке было пусто, и ветер гонял сухие листья. Черт, ну и ночка. Я нащупал в кармане нож, который купил. Глупо рассчитывать, что он мне поможет, но это хоть какое-то оружие. Я обошел здание по периметру, ведя рукой по стене, а перед тем, как зайти в дверь, ощупал ее снаружи, проверяя, соответствует ли она своему внешнему виду. Вроде ничего подозрительного. Парень за столом в холле выглядел напряженным, его смутили мои манипуляции с дверью.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Нужна комната.

– Одноместная?

Нет, черт возьми, трехместная. Видит же, что я один.

– Да. Сколько?

– 150. Оформляем?

Я кивнул и достал из кармана заранее подготовленные бумажки. Лоб покрылся испариной. Нет, это не просто бумага, а три купюры по пятьдесят. У меня в руках деньги, у меня в руках деньги!

– На одну ночь? Без завтрака?

Я снова кивнул и протянул бумажки, то есть деньги. Парень быстро пересчитал их, бросил в стол и протянул мне карточку.

– Второй этаж справа.

Я подхватил сумку и на негнущихся ногах, но внутренне ликуя, поднялся по лестнице.

Обычная безликая комната – кровать, тумбочка, телевизор. Я бросил сумку с вещами на кровать и решил посмотреть, что же туда положил синеглазый. Пара чистых вещей на смену, полотенце, бритва, аптечка, а в ней все необходимое для перевязки. Как предусмотрительно, бок болел, и, наверно, повязку не помешает сменить.

Черт, я не знаю даже, как зовут этого синеглазого уродца! За все это время, и не узнать даже имени? Я действительно полный идиот.

Я сходил к машине и положил в нее сумку, потом долго смотрел на пустошь за окном, освещенную луной, и лег спать, не раздеваясь.

Черт, кого я обманывал, мне было страшно. Страшно до чертиков.

Я проснулся резко, как от пинка, и уставился в темноту. Мне всегда казалось, что тот, кто долго думает в такие моменты, – совершает глупость, поэтому я выхватил нож и полоснул воздух над кроватью. Воздух отозвался сдавленным стоном. Я упал на пол, перекатился и с размаху выбросил себя в окно, не тратя времени на открывание створки. Звон битого стекла слился с чьим-то ругательством. Добежать до машины заняло всего минуту или около того, но я успел заметить, что на стоянке нет другого транспорта.

«Шевроле» протестующе взвизгнул, выезжая на шоссе.

Они специально оставили транспорт подальше от мотеля, чтобы не привлекать внимания. Какая маниакальная осторожность. И самое отвратительное, что никого из убийц я не видел, ни тогда в городе, ни сейчас. Почему я их не вижу?

На часах было около четырех утра. В таком режиме я не протяну и двух дней. Рано или поздно усталость возьмет свое, и тогда…

Шоссе летело под колеса с убаюкивающей монотонностью. В такое время на дорогах никого не было, разве что фургоны иногда попадались. Я успокоился, и, конечно, сразу захотелось спать, наверно, поэтому я попался на очевидную ловушку. Огромный фургон на встречной потерял управление, его занесло на меня. Я машинально вывернул руль, машина пошла юзом и вылетела с трассы, врезавшись в лесопосадку чуть поодаль от дороги, а я успел выпасть из автомобиля за секунду до того, как смятый металл придавил водительское сиденье. От мотора повалил пар. На дороге, конечно же, было пусто – никакого фургона никогда не существовало. Я отполз в кусты, надеясь, что никто меня не видел, и в деталях представил, как машина красочно взрывается. Может, это отвлечет их внимание от меня, оглушенного и беззащитного. Я крепче сжал в кармане нож и затаился. Ушибленный бок отчаянно болел и был подозрительно влажным, не удивлюсь, если я порвал швы.

Мне не пришлось проверять, работает ли мой план со взрывом. Как ни странно, еще остались на свете порядочные люди, потому что проезжающий мимо старенький микроавтобус остановился, и из него выбежала куча народа, мужик лет сорока – глава семейства, его жена, несколько подростков – видимо, его дети. Я выполз из укрытия и с трудом поднялся, рассчитывая, что «они» не станут нападать при свидетелях. Хотя, с их возможностями, свидетели увидят то, что будет нужно им. И все же мне казалось, что они не будут рисковать. Не в этой ситуации. Зачем дергаться, они найдут меня позже.

Чувак, ты в порядке?

– О Боже! Что тут произошло? Чувак, ты в порядке? – затараторили наперебой подростки.

– Он не в порядке, смотри, кровь!

– Что произошло?

Я выдумал на ходу правдоподобную историю и попросил подвезти меня. С машиной придется попрощаться. Владелец будет не рад. Надеюсь, у него была страховка.

За окном пробегали поля и лесополосы, а я раздумывал над своим положением. Что я знаю о своих убийцах? Кое-какие выводы уже можно сделать. Во-первых, они не хотят, чтобы про них знали, – это очевидно. Мастерски прячутся за иллюзиями, которые мастерски же умеют навевать. Не действуют прямолинейно. Давно уже можно было всадить в меня пулю или прирезать, но они хотят, чтобы все выглядело, как несчастный случай. Идеально для них, чтобы я сам покончил с собой. Но оставался совершенно неясным главный для меня вопрос – чем я им мешаю? И кто такой синеглазый? И почему он мне помогает? Черт, куча вопросов, и, я уверен, услышь я часть ответов – вопросов будете еще больше!

Если я доберусь до нужного места, то все узнаю, так он сказал. Только вот я не уверен, что доберусь. Пока удавалось выкручиваться, но я измотан до предела, а с момента первого серьезного покушения прошли всего сутки. Нужно научиться прятать себя, как говорил синеглазый, или мне крышка.

Меня подвезли до ближайшего города. Было сыро, и по улицам ползла отвратительная дымка, покрывая все вокруг слоем липкой влаги. Я замерз и хотел есть, но сперва мне нужно было зеркало. С него все и началось, и сейчас мне просто необходимо посмотреть на свое отражение. Нельзя изменить себя, не зная, каким тебя видят люди. Суета на улицах казалась лишней и неправильной, меня толкали люди, я то и дело натыкался на кого-то, а фары машин слепили. Просто я был слишком погружен в свои мысли, чтобы адекватно воспринимать окружающее. На всякий случай я покружил по городу, несколько раз садился на маршрутки, неожиданно соскакивал, зашел в супермаркет и вышел через другой вход. Как еще уйти от слежки – я не знал.

В ресторанах есть туалеты, и там чаще всего есть зеркала.

Я зашел в маленькую забегаловку, достаточно приличную, чтобы иметь в туалете зеркало, и достаточно скромную, чтобы я мог расплатиться за еду.

Общественный туалет – не самое приятное место для самопознания, но какая разница? Иногда просто нет выбора.

Ноги стали ватными, а сердце заколотилось быстрее. Это даже сложнее, чем я думал.

Я облокотился о не слишком чистый умывальник, включил воду, чтобы не было так тихо. Лоб покрылся испариной.

– Ну, привет, – я наконец поднял голову и посмотрел на свое отражение. Вернее, не свое. Мне 25 лет, и я не знаю, как выгляжу на самом деле. На меня смотрела пара темных глаз, темные же волосы падали на лоб. Ничего примечательного. Я смотрел на отражение минуту, две. Вот зеркало словно утратило твердость, стало водой, поплыло. Лицо заколыхалось, превращаясь в гримасу. Я закрыл глаза, сдерживая желание треснуть по ненавистной поверхности. Сколько зеркал я разбил в своей жизни, не припомню, но разве это что-то дало? Причина – в моей голове.

– Ладно, фикусом я прикинуться не могу, ходячий фикус – это не круто, – сказал я кривляющемуся отражению.

– Верный вывод, приятель! Не стоит быть фикусом.

Подвыпивший мужик за моей спиной икнул и зашел в кабинку.

Так кем же стать? Я вспомнил лицо с какой-то рекламы. Слащавый красавчик, ну что ж, почему нет?

Голубые глаза, русые кудри, скулы не такие острые, как у меня. Если получится, то я, по идее, смогу увидеть это в зеркале. Отражение по-прежнему вело себя плохо, и в животе набухал пульсирующий узел. Черт, не хватает только заблевать пол.

– Ну давай же, сосредоточься! – подбодрил я сам себя. – Один фиг, как выглядишь в зеркале, главное, что живой!

Я закрыл глаза и тщательно стал представлять перемены. Вот поменялись волосы, посветлели глаза, изменилась форма лица. Немного шире в плечах, более тонкие и длинные пальцы, светлая куртка.

Перед глазами поплыли полосы, но я их послал.

Кто-то перепуганно извинился, и хлопнула дверь. Черт, если я не потороплюсь, меня выставят отсюда. Я снова представил свое новое лицо во всех деталях, заставил его застыть перед внутренним зрением и осторожно приоткрыл один глаз. Похоже, работает. Я открыл второй и не стал долго пялиться на себя, успел заметить только светлые глаза и волосы. Ну и отлично.

Еда была так себе, зато официантка не сводила с меня глаз. Почему такие смазливые типы нравятся женщинам? В книжечке со счетом я нашел нацарапанный на листке телефон и в благодарность оставил настоящие деньги. Если честно, я был вымотан, а все усилия уходили на мысленное поддержание нового образа. Интересно, если я забуду, как выгляжу, то маскировка автоматически пропадет? Я не знал и поэтому постоянно представлял себя как бы со стороны.

Машину больше воровать не стану – слишком легко попасться. Лучше сяду на поезд. Хорошо, что билеты можно приобрести теперь без паспорта, – документы синеглазый мне не положил.

Я почувствовал: что-то изменилось, как только вышел из кафе. Как будто в голове щелкнул выключатель, и сбилась настройка приема окружающего. Перед глазами периодически возникали полосы, и все вокруг шло рябью. Я не очень понимал, что происходит, но подозревал, что это результат моего общения со своим отражением. Эти помехи здорово мешали и отвлекали. Переходя дорогу, я едва не угодил под машину, но не мог понять, то ли это из-за моей невнимательности и полос в глазах, то ли очередная попытка покушения. Я думал, что горит зеленый свет, а оказалось – красный.

На вокзале обошлось без приключений, я купил билет, нашел свой вагон. В купе уже сидела женщина, блондинка средних лет с утомленным лицом. Я плюхнулся на сиденье и закрыл глаза. Минут через пять поезд тронулся, успокаивающе застучали колеса. Я люблю поезда. У меня было восемь часов до прибытия на место, и я собирался их проспать. Встал, чтобы умостить свою сумку и отправиться в объятия Морфея, в закрытой двери купе мелькнуло мое отражение.

Я застыл, по спине пополз холод. В зеркале отразились темные волосы и худое, скуластое лицо. Я слишком устал и забыл про маскировку. Сколько я так хожу – час, два? У невысокой на вид блондинки в купе слишком длинные ноги, я спотыкался о них по крайней мере трижды, но не придал этому значения. Я потянулся к ручке на двери, но не успел, меня схватили за горло и рванули обратно.

Я попытался добраться до ножа в кармане джинсов, убийца решил сделать то же самое, и у него было преимущество. Лезвие зазвенело, падая на пол. Хватка была железной, и перед глазами уже плыли темные пятна, воздуха катастрофически не хватало, а шея, казалось, вот-вот сломается. Зрение отказывало, я практически был без сознания и почему-то вспомнил про багровые и синие полосы. Это было интуитивное решение, просто то, как уплывала реальность, напомнило мне о моих непонятных приступах. Я вспомнил то ощущение и сквозь шум в ушах услышал, как застонал убийца. Его рука чуть дрогнула, и этого оказалось достаточно. Из последних сил я оттолкнулся ногами от сидений, заваливая своим весом нападавшего назад. Он не упал, но равновесие потерял, и я смог вырваться из захвата. Не особо раздумывая, я распахнул дверь и выбежал из купе. Колени подогнулись, и пришлось потратить несколько драгоценных секунд на попытки втянуть воздух. Казалось, что шея стала совсем плоской. За спиной открылась дверь.

Я бросился по узенькому коридорчику вперед, но дверь между вагонами почему-то оказалась заперта. Тогда я быстро скользнул в купе проводников рядом и запер дверь изнутри. Это была минутная передышка. Они что, будут ломать дверь? Да нет, скорее, приведут под каким-то предлогом проводника и заставят его открыть. Я заехал ногой по стеклу. Прыгать на ходу из поезда – очень глупая затея, но что оставалось? Я обернул руку простыней, сбил зазубренные края и взобрался на окно. За дверью слышались голоса.

Я прыгнул как раз в тот момент, когда в замок вставили ключ. Повезло, что поезд на тот момент еле тащился. Не думал, что скажу это, но спасибо медленным пассажирским поездам!

И все равно дух из меня вышибло, когда брякнулся на насыпь и скатился вниз. Около минуты ушло, чтобы прийти в себя и встать на ноги. Рядом прошуршало – убийцы? Так быстро? Я не слышал, чтобы за мной кто-то прыгал. Жаль, ножа нет.

– Поздравляю. Ты меня удивил.

Голос знакомый.

– Еще живой! Молодец. Нет, правда, молодец! Ну, идти-то сможешь?

Как только мы отошли на достаточное с моей точки зрения расстояние от путей, я повернулся к синеглазому и изо всех сил толкнул его. На вид он казался тверже, чем на ощупь. И тяжелее.

– Ты чертов сукин сын! Подонок! Урод!

– Эй, полегче! Какая муха тебя укусила?

– … – непереводимый русский фольклор вырвался из моего рта.

– А вот это уже грубо.

– Грубо? Ты следил за мной и развлекался тем, что смотрел, как меня убивают!

– Да с чего ты взял?

– Иначе тебя бы здесь не было!

– Развлечение то еще. Я присматривал за тобой, идиот!

Я присел на землю. Все тело ныло, но больше всего шея. Я высокий, но когда убийца схватил меня, ноги едва касались пола. Какого же он роста?

– До машины всего минут десять идти. Давай, соберись.

– Чтоб ты cдох.

– Твоя грубость уже начинает меня раздражать. А я ведь тебя спас. Снова.

– Когда это?

– Только что. Они бы последовали за тобой, нашли и убили.

– Так как ты им помешал?

– Я вытер след.

– Что?

– Недостаточно изменить себя внешне, чтобы сбить охотников с толку. Они видят твое… ну, излучение мозга, что ли. Ментальный след. Научишься его убирать – станешь для них невидимым.

Если бы у меня были силы, я бы свернул ему шею, но их не было.

– Ты послал меня дразнить волков, зная, что я не смогу спрятать себя.

– Зато ты хоть попытался действовать! И кое-чему научился за это время, а заодно убедился в реальности угрозы. Слушай, я долго пытался до тебя достучаться, но ты каждый раз меня посылал. Считай, теперь мы квиты, и пойдем уже.

– Куда мы едем? – спросил я, уже садясь в машину.

– Я покажу тебе одно место.

– Одно интересное место ты мне уже показал. Оно называется «в полной заднице».

– Это не я пытаюсь убить тебя. Увидев это место, ты многое поймешь.

Ты смотришь, но не видишь

– Что это? – недоуменно спросил я.

Мы стояли на холме и смотрели на череду крыш. Частный сектор – дома, домики, домищи.

– Ты привел меня полюбоваться на то, как люди живут? Такие поселки есть и в Одессе. Зачем нужно было тащиться так далеко?

Синеглазый усмехнулся.

– Ты смотришь, но не видишь. Не верь глазам своим.

Я машинально потер шею. Говорить было тяжело, и даже вдохнуть воздух было больно.

– Слушай, я слишком устал для этого. Я хочу есть, у меня все болит. Давай отложим загадки на потом.

– Это не загадки. Постарайся увидеть. Я тебя не тороплю.

Синеглазый демонстративно уселся на жухлую траву. Я еще раз глянул на крыши.

– Ты это серьезно? – я встретил безмятежный взгляд синих глаз. – Вижу, что да.

Если дома на самом деле – обман, то что тут должно быть?

– Может, подойти поближе и пощупать?

Синеглазый покачал головой.

– Понимаю, что это проще всего для тебя, но мы и так до опасного близко. Ближе нельзя. Сейчас нельзя.

Я вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя приближение полос. Интересно, почему убийца ослабил хватку, как раз когда на меня накатило? Ему вроде как это не понравилось, но откуда он мог знать, что я вижу? Может, я смог это ему передать? Последние сутки эти чертовы приступы вообще не оставляют меня в покое.

От пляски полос под закрытыми веками мутило, и я открыл глаза, зная, что ничего приятного не увижу. Интересно, что подумает синеглазый, видя, как я тут корчусь? Пофиг. Пусть думает что хочет.

Пространство вокруг покрылось волнами, домики шатались, как заядлые пьянчуги, все сильнее и сильнее, пока вдруг…

От неожиданности я отшатнулся, запнулся и приземлился на зад.

Исчез обыденный поселок, и частные дома развеялись, как дым, и вместо них перед глазами вырастало нечто невероятное. Нечто, чего здесь быть точно не должно. Сперва мозг выдал первую попавшуюся аналогию – гигантский цветок. В центре этого цветка были цилиндрические здания, невысокие – не больше пяти этажей, но широкие, с покатыми крышами – «тычинки», их было около десяти, а от них расходились длинные «лепестки». Это был город, несомненно, но что за странный архитектор создал его?

Город становился все четче, и я мог разглядеть детали – круглые искусственные озерца с зеленью вокруг, ленточки дорог. Мне с моего холма была видна только часть цветка, половинка. А была ли вторая? Может, город был сделан, как половина цветка или веер?

– Что это? – спросил я вслух и не узнал собственный голос.

– Это – правда. Та, которую люди не видят, о которой даже не подозревают.

– Кто живет там? – я махнул рукой на цветок. – Это какие-то секретные проекты? Города будущего? Проделки американских военных? Или российских спецслужб?

Но я уже знал ответ. Кто бы ни жил в странном городе, это и были мои убийцы.

Синеглазый сидел на траве и покачивался, словно в трансе.

– Все, что вы знаете, – ложь, обман. Мира, в котором, как вы думаете, вы живете, – нет. В этом городе живут властители, подлинные хозяева Земли.

Подлинные хозяева? Что это могло значить? Я еще минут пять смотрел на город. Он был красивым. И жутким в своей полной чуждости людям. Чужой – вот что крутилось в голове.

– Те, кто там живет, хотят убить меня, – это был не вопрос. – Но почему?

– А самому догадаться сложно, что ли? Потому что можешь видеть вот это – Синеглазый махнул рукой вниз.

– А ты? Ты тоже можешь.

– Я умею хорошо прятаться. В этом мне нет равных, поверь.

– Но как ты узнал? Как смог увидеть? Если бы мне не показал, я бы ни за что не догадался.

– Ты сделал большой шаг вперед. Теперь все будет по-другому. Пойдем, нам не стоит тут оставаться, и так уже слишком долго пробыли.

– Расскажи, как тебе удалось? – поинтересовался Синеглазый по дороге к машине.

– Это вышло почти случайно. Приступы, они стали слишком частыми последнее время.

– Приступы?

– Они у меня с детства. Перед глазами появляются полосы, воздух начинает рябить, как вода. А потом все вокруг пускается в пляс. Это сводит меня с ума.

– И ты увидел город во время такого приступа?

– Да.

– А потом?

– А что потом?

– Приступ? Он продолжился?

Я недоуменно почесал голову. После увиденного голова была забита другими мыслями, и я не заметил, что приступ исчез сам собой.

– Пропал.

– Когда еще у тебя появляются эти странные ощущения?

– Всегда, когда смотрю в зеркало. Когда думаю о своих видениях. Когда я пытался изменить себя, как ты говорил.

Синеглазый остановился.

– Это не приступы. Так проявляются твои способности. Это – твой билет в новую жизнь. Научись управлять этим – и сможешь выжить.

Вот эта ломка и есть мои способности? Бывали новости получше.

– Откуда ты столько знаешь про все это? Про меня? Про город? У тебя тоже бывает подобное?

Синеглазый усмехнулся, как мне показалось, презрительно.

– У каждого это проявляется по-своему.

– Есть еще такие, как ты или я?

– Я не знаю. Может, и есть.

– Как тебя зовут?

Синеглазый сел за руль.

– Зачем тебе имя?

Я сел на переднее сиденье и посмотрел на него.

– Зачем имя? Ну, типа так заведено. Как-то невежливо звать тебя все время «Эй, ты».

– Зови меня Толиком. Устраивает?

Я фыркнул и покосился на синеглазого. Толик, ага. Имя подходило ему, как мне платье балерины. Пусть уж лучше останется Синеглазым.

Толик, или Синеглазый, был скрытен и не ответил ни на один мой вопрос.

– Ты украинец? Или приезжий? Откуда ты родом?

– Скажем так, я – приезжий.

– И откуда ты приехал?

– Издалека.

Я пожал плечами.

– Ты не очень-то любишь говорить о себе, верно?

– Блестящая проницательность!

– Но ты обещал мне ответить на мои вопросы.

– Я отвечу. Просто не все сразу.

Дело ясное, что дело темное. Синеглазый собирался выдавать информацию порциями, и ничего с этим не сделаешь.

Ментальный след

Я вытер взмокший лоб и вздохнул. Никаких ментальных следов, хотя проторчал тут уже часа три. Я сидел на скамейке в парке и пялился на прогуливающихся людей. В основном на глаза попадались парочки, что не улучшало настроение.

Начал накрапывать мелкий дождик.

«Унылая пора, очей очарованье…»

Деревья уже совсем голые. Нет, мне не нравится осень.

Синеглазый сказал, что, пока я не научусь видеть ментальный след, чем бы он ни был, – не смогу скрыть себя. Этим и была вызвана моя вылазка в парк.

Я попробовал еще раз вызвать полосы, и, как только воздух зарябил, остановился. В голове звучал спокойный голос синеглазого:

– После стольких неудач тобой заинтересуются всерьез. Они задействуют лучших, чтобы тебя достать. У них есть доступ к любой информации – муниципальные службы, посты ГАИ, милиция. Они смогут найти тебя.

– И что делать?

– Нужно вырвать корень. Уничтожить источник.

– То есть того, кто их посылает.

– Точно.

– И осталось узнать, кто же эти таинственные и могущественные «они».

– Ты все узнаешь.

После того, как я увидел странный город-цветок, что-то словно лопнуло в моей голове, выпустив скрытое глубоко, глубоко в подсознании. Воспоминания, смутные, нечеткие, невероятные.

Просторное помещение с высоким стрельчатым потолком, чья-то огромная фигура заслоняет свет, перекрывает собой все остальное, – и чувство страха, такого острого и всепоглощающего, какой бывает только в детстве.

Вот я забился в угол какого-то сада, рядом журчит вода, но я вижу вокруг только листья. Мне тоскливо, по щекам текут слезы. А потом появляется фея, со светлыми, почти белыми волосами. У нее огромные прозрачно-лавандовые глаза. Она смеется, и на мою руку садится огромная переливающаяся всеми цветами бабочка. Я забываю про слезы и неуверенно улыбаюсь. Потом воспоминание обрывается.

Раньше я бы подумал, что это очередной бред больного сознания, но теперь? Кто же эта девочка, которую я по детской наивности принял за фею? Разве бывают люди с такими светлыми глазами, волосами и такой белой кожей?

Я встал и, размяв затекшие от долгого сидения ноги, направился к выходу из парка.

Все в этом мире оказывается не тем, чем кажется. И что я должен делать дальше?

Я вернулся в квартиру, которую снял на сутки, забрал вещи, сел в такси. В голове продолжал прокручиваться вчерашний вечер.

– У тебя не слишком хорошо выходит, – Синеглазый пожал плечами. – Я ожидал большего.

Моя рубашка взмокла от предпринятых усилий.

– Интересно, почему? С чего ты взял, что я вообще способен навевать наваждение кому-то?

– Ты можешь, но слабенько. Этого не хватит, чтобы обмануть убийц.

– А ты умеешь делать это хорошо.

– Точно.

– Кто научил тебя?

– У меня врожденный талант.

– Кто живет в том городе? Кого я должен обмануть?

– Там живут мастера иллюзий.

– Мастера? Значит, у меня нет шансов.

– Шанс есть всегда.

Я сделал круг по комнате и подошел к зеркалу.

– Почему я не могу увидеть себя в зеркале? Почему каждый раз, когда смотрю в него, начинает происходить какая-то фигня?

– Ты еще не готов это услышать.

– А когда буду готов?

– Скоро.

– Ты не отвечаешь на мои вопросы. Кто охотится за мной? Почему?

– Задавать вопросы и требовать ответов имеет право сильный. А пока что ты слабее меня, и я буду говорить только то, что считаю нужным.

Я разозлился и попытался схватить Синеглазого, но тот исчез. Я обыскал квартиру, парадную и даже двор – его не было. Он здорово умел проворачивать этот трюк, исчезать и оставлять меня ломать голову над новыми загадками.

Преследователи, возможно, где-то совсем рядом, в двух шагах от меня. Может, они едут в том синем мерсе за нами или в черном джипе сбоку. Они могут выглядеть как угодно, а я не смогу их вычислить, пока они не нападут. Это сводит с ума.

Моих слабеньких способностей хватит на то, чтобы внушить таксисту, что я заплатил за дорогу, да на смазливую мордаху клеить девчонок. Но их не достаточно, чтобы спасти свою жизнь.

Я доехал до автовокзала, пересел в маршрутку, чтобы выехать из города, и даже смог подремать в дороге. Переезды стали каждодневной рутиной.

Они

Моя ошибка стала понятна, уже когда я доехал до нужной станции в метро. Конечно, все вокзалы были первоочередными объектами для наблюдения, автовокзалы в том числе. Когда я садился в маршрутку, а может, когда выходил из нее, меня заметили и вели до этого самого момента. Сейчас, направляясь к эскалатору, я решил осмотреть толпу вокруг. Мужчина справа от меня в черной кожаной куртке перестал копаться в сумке, слева высокая блондинка положила журнал на скамейку, сзади помятый дедок бросил в мусор окурок. Все они направлялись ко мне. Я ускорил шаг, расталкивая людей. Возле ближайшего эскалатора стоял охранник, на секунду мы встретились глазами, и он тоже стал проталкиваться ко мне. Я резко развернулся, сбив пару человек. Поднялся крик, но прятаться уже было бесполезно, оставалось бежать, вот только куда? Выход со станции один.

Раздался шум приближающегося поезда.

Я быстро прошел к путям, делая вид, что собираюсь сесть в него. Только бы он подъехал быстрее, чем они дойдут до меня. В лицо пахнуло теплым воздухом. Ждать больше нельзя, охранник отошел от эскалатора достаточно далеко.

Я побежал со всей скоростью, на которую был способен, вскочил на эскалатор и, перескакивая через ступени, рванул вверх. Кажется, пара человек, которых я толкнул, не удержались и упали.

Сзади засвистели – я привлек настоящую охрану, но желанный выход был уже близко.

Я выбежал на улицу и не стал переходить на шаг, стремясь увеличить расстояние между мной и преследователями. Сколько их на самом деле? Больше или меньше, чем я вижу? У меня не было времени сосредоточиться и определить это. Они нашли меня и теперь смогут гнать в нужном направлении. Я даже не пойму, что из происходящего иллюзия, потому что не умею ориентироваться настолько быстро.

Что мне остается в такой ситуации?

Через дорогу ко мне свернули еще несколько человек, и я вынужден был повернуть, бросился в переулок сбоку, но там машина перегородила дорогу. Я понимал, что иду в нужном им направлении и ничего не могу сделать.

Зайти в магазин? Они смогут достать меня и внутри. Прикинутся милицией – уже так делали. Найти настоящих милиционеров? Хорошая мысль, можно сделать так, чтобы меня арестовали. А дальше? Ночью в камере всякое может произойти. Живым из отделения я уже не выйду.

Пока мозг лихорадочно искал выход, ноги продолжали нести вперед. Я был в незнакомом городе, и туман, летящий клочьями, не облегчал дело. Когда я попадал в туманное облако, то почти ничего не видел, и из-за этого дорога стала напоминать фильм с бракованными кадрами. Стоп, еще пару минут назад тумана не было! А сейчас он густел, «нормальные» кадры улицы становились все короче, а туманные – длиннее, и я оказался погружен в молочную мглу.

Бежать не было смысла.

Я пытался пробиться сквозь белую завесу, представлял, что может быть на самом деле вокруг, но тщетно. Я не мог ничего потрогать, чтобы сориентироваться, и не знал, как выглядит не знакомая мне местность. Кругом была только пустота и туман.

Это был конец.

Я остановился и бросил сумку вниз. Легкие горели от долгого бега, колол бок, ныла нога.

Возможно, собственная немощь разозлила меня или мысль, что Синеглазый, может быть, где-то рядом, наблюдает за моей агонией, или и то, и другое, но страх куда-то исчез, и на его место приходили другие чувства.

Мне надоело убегать и хотелось увидеть лица убийц. Я хотел смотреть им в глаза.

Странное чувство заполняло меня, словно рождалось внутри нечто новое, неизведанное, но манящее попробовать. Это новорожденное ощущение крепло и сметало все преграды.

В этот раз я не буду беспомощен.

Я закрыл глаза и позволил действовать интуиции. А интуиция хотела полос – багровых и синих.

Они пришли легко. Я удерживал их перед глазами пару секунд, а потом мысленно толкнул вперед.

Почему раньше мне это не нравилось? Разве это не круче, чем бутылка водки?

Еще пара секунд прошла, и все вокруг превратилось в хаос. Где-то рядом закричали, туман стал стремительно менять очертания, пока не исчез.

Справа плескалась вода, вокруг была широкая замусоренная набережная, над головой что-то нависало. Похоже, я стоял под мостом возле реки, окруженный своими преследователями.

Их было пятеро, и они рассредоточились вокруг меня неровным кругом с диаметром где-то десять метров.

Я хотел взглянуть в глаза своим убийцам, и я это сделал, поймав взгляд голубовато-прозрачных глаз, напоминающих два осколка старого льда. Они находились сантиметров на 50 выше моих.

Все пятеро выглядели, словно клоны, одетые во что-то отдаленно напоминающее военную форму, – черные мундиры с высоким воротом, черные брюки. Вместо знаков отличия и медалей на этой черноте выделялись только прихотливые объемные узоры, они светились и оплетали плечи, грудь, спускаясь ниже. Волосы, лишенные пигмента, и рост за два метра.

Это были совершенно точно не люди.

Сверху вниз они смотрели на меня, как на насекомое, букашку, которая вместо того, чтобы послушно сдохнуть от шлепка ладонью, умудрилась укусить за палец. Таким я и был для них – взбесившейся букашкой, от которой слишком много проблем.

Все это промелькнуло в голове за пару секунд, пока нелюди застыли в удивлении. Видимо, такой случай был впервые в их практике.

Потом первый шок от увиденного прошел. «Беги!!!» – проорало в голове, и я послушался голоса мудрости, не ожидая, пока убийцы придумают новый план. Я бросился вперед так быстро, как, наверно, еще никогда в жизни не двигался, одновременно вызвав полосы. Краем глаза перед тем, как покинуть набережную, я успел заметить, как скорчился один из «клонов».

Двигаться и удерживать полосы было непросто, но я продержался достаточно долго, чтобы убедиться, что за мной нет погони. Потом просто шел по улицам незнакомого города, пытаясь анализировать произошедшее. Я не верил ни в инопланетян, ни в контакты с потусторонним миром, но мои преследователи не были людьми. Огромный рост, белесые волосы и слишком большие глаза и способности, чуждые людям. Можно найти разумное объяснение, например, генная модификация. Я читал о таком только в научно-фантастических книгах, но прогресс не стоит на месте.

Я нашел какой-то сквер, присел на скамейку и стал ждать. Конечно, Синеглазый где-то рядом, я был в этом уверен.

Тали

Он появился, как всегда, неожиданно, со спины. Окликнул меня, но подходить не стал, остановился в нескольких метрах.

– Ну как, ты доволен? – тихо спросил я. – Ты этого добивался?

– Не совсем. – Впервые с момента нашего знакомства Синеглазый выглядел неуверенным.

– Не совсем, – автоматически повторил я. – Полагаю, теперь я могу спросить.

Я сделал несколько шагов к Синеглазому, и он отступил. Что это, страх?

Не останавливаясь, я быстро подошел и схватил его за руку. Он попытался вырваться, но я не дал. Синеглазый не был настолько силен, как я думал.

– Кто ты? – спросил я.

Я уже примерно знал, что увижу. Синеглазый растаял, превратился в дым. Я смотрел в огромные, прозрачно-лавандовые глаза. Она была высокой, но не настолько, как убийцы на набережной, не выше меня. Серебристо-белые волосы струились по плечам. Фея – девочка из моих снов – выросла.

– Ты должна быть довольна мной. Разве не этому ты меня учила?

– Ты прекрасный ученик, лучше, чем я думала.

– Чего ты хочешь от меня? Или это твой способ охоты?

– Артур, я не с ними!

– Твое имя?

– Меня зовут Тали.

– Что ты хочешь от меня, Тали?

– Это долгий разговор.

– Ну что ж, давай начнем, – я приглашающим жестом протянул руку в сторону скамейки.

– Здесь небезопасно. Давай сначала найдем что-то более закрытое.

– Разве тебе нужно прятаться?

– Еще как нужно. Ты не представляешь, что мне грозит, если я попадусь, так что идем.

Я пожал плечами. Если Синеглазый, то есть Тали, хотела бы меня убить, то возможностей у нее было достаточно.

Мы расположились в номере дешевой гостиницы. Я сел в продавленное кресло и стал поглощать купленную по дороге еду, а Тали устроилась на кровати. Было странно смотреть на нее, необычную, в такой обыденной обстановке.

Тали задумалась, видимо, не зная, с чего начать.

– Ну, как ты видишь, я отличаюсь от остальных себе подобных, – сказала она наконец.

– Я не вижу особых различий.

Тали удивленно распахнула глаза, а потом презрительно усмехнулась.

– Ты еще просто не понял всего.

Она встала.

– Ничего не замечаешь?

– Ты ниже, чем те, которых я видел. Но они вроде были мужчинами, – я запнулся на этом слове, не уверенный, что этих существ можно называть мужчинами и женщинами, как людей.

Тали покачала головой и снова села.

– Дело не в этом. Если бы ты был один из нас, то сразу увидел бы отличия. Я – выродок, урод. Карлица. Я калека!

Было странно слышать это от кого-то ростом метр девяносто.

– И суть не столько в росте, хотя и в нем, конечно, тоже. Для своих я нечто вроде больного ДЦП. И это тем страшнее, что в нашем мире нет болезней. У нас не бывает неполноценных или слабых, мы давно научились убирать подобное на генном уровне. Но я – результат ошибки. Каким-то образом я появилась на свет вот такой неполноценной и теперь мозолю всем глаза. Я ненавижу свое окружение, Артур. Меня стараются избегать, не смотреть в мою сторону, словно один взгляд может привести к распространению моего уродства.

– Но ты же можешь быть такой, какой хочешь, верно? Прикинься нормальной.

Тали горько усмехнулась.

– Только не для своих, на них это не действует. Иллюзии – для людей.

– Хорошо, но при чем тут я?

– Ты можешь меня понять, как никто другой. Ты ведь тоже отличаешься от подобных себе.

– Брось, ты затеяла все это не ради моего сочувствия.

– А ты циничный.

– У меня хороший учитель. Продолжай свой рассказ.

– Хорошо. На самом деле все просто – издавна мой народ управляет людьми. И сейчас они кое-что задумали. Людей стало довольно много, и научно-технический прогресс стал двигаться очень быстро. Они хотят притормозить развитие людей, а заодно сократить их численность, чтобы легче было вас контролировать.

А я хочу отомстить за каждую минуту одиночества и боли, которую я перенесла по их милости.

Мы можем сорвать их планы, и каждый получит желаемое.

– Подожди-ка, ты предполагаешь, что я захочу стать спасителем человечества? А тебе не приходило в голову, что я могу так же не любить свой вид, как и ты свой?

– Нет. Как бы я ни ненавидела свой народ, все равно не стояла бы в стороне, если кто-то задумал геноцид. И ты не станешь.

– Тебя тяжело понять. Ты хочешь мести, но не хочешь геноцида?

– Я хочу отмстить определенным личностям, но это не приведет к истреблению всего народа. Если же нашим правителям удастся то, что они задумали, то людей станет вдвое меньше.

– И каков же был твой гениальный план?

– Много лет назад одному из наших выдающихся ученых дали определенное задание. Он должен был выяснить, смогут ли люди развить в себе способности, схожие с нашими. Ведь известно, что среди людей попадаются иногда уникумы с более развитым мозгом, да и вообще ваш потенциал не изучен до конца. Словом, какой-то случай заставил правящих насторожиться, и ученый получил свое задание. Это было важно, ведь именно с помощью своих способностей мы можем управлять человечеством.

Чтобы это узнать, ученый взял несколько человеческих детей.

Я вскочил, опрокинув пакет с едой.

– Он проводил свои поганые эксперименты на детях?

– Именно так, – Тали игнорировала мою реакцию. – Ведь для нас люди – расходный материал, ну и еще источник определенных ресурсов.

Во рту внезапно пересохло. Почему-то опять вспомнилась та сцена с бабочкой.

– Ну и каков был вывод ученого?

– Не могут. Эксперимент дал отрицательные результаты. Даже при определенном воздействии на мозг никаких особых способностей дети не показали, и их возвратили туда, откуда взяли, но продолжали наблюдать.

Тали замолчала.

– И что дальше, – не выдержал я.

– Никто из детей не выжил, кроме тебя.

Ноги вдруг подкосились, и я упал обратно в кресло.

– Я вспомнил недавно кое-что. Вернее, кое-кого. Девочку. Она была похожа на тебя и сделала так, что мне на руку села большая бабочка. Это же была ты?

– Возможно.

– Я был в том городе… Городе-цветке. Среди вас.

– Возможно.

– Почему я так мало помню?

– Люди не должны помнить такие вещи, иначе мы не сможем сохранить свое существование в тайне.

– Другими словами, мне в голове что-то подкрутили.

– Я не знаю, что сделали с тобой, но знаю, что по определенным причинам тебя спрятали, надели маску, чтобы твое окружение не видело тебя на самом деле.

– Это возможно? Замаскировать меня даже без моего участия?

– Не каждый из нас такое может, но Кават был выдающимся ученым. У тебя в мозгу стоял такой блок, что даже я не могла его обойти.

– Поэтому я не могу смотреть на себя в зеркало?

– Нет. Ты не мог смотреть на себя, потому что каким-то образом все это время знал, что видишь ложь. Твой мозг пытался справиться с запретом, и отсюда все сопутствующие эффекты.

Кават и Адар зашли в своих научных исследованиях дальше, чем нужно было. Сначала я думала, что в тебе все-таки проснулись способности, которыми каждый из нас обладает от рождения, но я ошибалась. Природа твоих умений совершенно другая.

– Значит, ты каким-то образом узнала обо мне и решила использовать меня. И кто такой Адар?

– Скорее, сделать союзником. Потом расскажу.

– Но сперва проверить, что я умею.

– Возможно, это была ложная тревога, и ты просто слегка тронулся после экспериментов на твоем мозге.

– И ты устроила этот маскарад?

– А как бы ты отреагировал, если бы увидел меня такой, какая я есть?

– Не знаю. И долго ты собиралась морочить мне голову?

– Пока не убедилась бы, что ты стоишь того, чтобы рассказать тебе правду.

– И твои ожидания оправдались.

Тали покачала головой.

– Я не этого ожидала. То, что ты сделал, стало для меня полным сюрпризом. Каждый из нас имеет определенные навыки; каждый из нас сразу чувствует, если эти навыки попытаются применить на нем, и старается защититься. Это как фехтование, только мысленное, нас учат этому с младенчества. Очень сложно применить любую из наших способностей к нам же. Нечто подобное я надеялась найти и развить у тебя, но оказалось, что ты не обладаешь иммунитетом к воздействию, как мы. Не можешь создавать иллюзии как следует, не видишь ментальный след, твой разум не дисциплинирован.

Зато каким-то образом ты умеешь блокировать наши способности. Я не понимаю, как ты это делаешь, никто из нас на такое не способен.

Тали снова замолчала, видимо, не решаясь продолжать. Я видел, как тщательно она подбирала слова, боясь сболтнуть лишнее.

– Хорошо, почему же меня пытались убить до того, как ты меня нашла?

– Тех, кто наблюдал за тобой, что-то смутило. Я не знаю, что именно, но они решили, что оставлять тебя живым слишком рискованно. Ну а дальше ты знаешь. Теперь я ответила на все твои вопросы?

Я нервно рассмеялся.

– Конечно, нет! Есть еще миллион вещей, мне не понятных! Например, кто вы такие? Откуда взялись, и кто дал вам право вмешиваться в жизнь людей?

– А откуда взялись люди и кто дал им право жить на этой планете? Сложный вопрос, верно? И есть много теорий на этот счет. Если я скажу, что мы были теми, кто создал людей, тебя это удовлетворит?

– Я тебе не поверю.

– Ты хочешь углубиться в теологические споры о происхождении наших видов? Не будет ли целесообразнее разработать план действий?

– План?

– Да, план наших действий.

– Я не могу сейчас разрабатывать никакие планы. Мне нужно все обдумать.

– Ты понимаешь, что сейчас твоя смерть будет первоочередной задачей охотников? После сегодняшнего, когда они узнали, на что ты способен, все силы будут приложены для устранения такой угрозы.

– И все же мне нужно время.

– Хорошо, увидимся утром. Надеюсь, ночи тебе хватит.

Тали ушла, я сел на кровать.

Какой должна быть моя реакция? Злоба, жажда мести, ненависть, удивление, разочарование, что? Внутри осталась только пустота, но я понимал, что это сказывается усталость.

До того, как я позволю себе ускользнуть в царство Морфея, нужно кое-что сделать.

Вот оно, зеркало, враг мой, висит на стене. Сегодня срываются маски, и моя мне больше не нужна.

Я подошел к зеркалу и, не поднимая головы, уперся руками о стену по обе стороны от него. Глубоко вздохнул и посмотрел на себя.

Зеркало продернулось рябью, отражение было расплывчатым и непонятным. Знакомая дурнота подкатила к горлу, по спине поползли противные мурашки. Липкий страх завязал внутренности на узел. Нет, теперь, когда я знаю, в чем дело, не уступлю. Я, черт возьми, должен знать, как я выгляжу!

Я сосредоточился, и постепенно зрение прояснилось.

В черных глазах, неестественно больших, вились светлые прожилки. На лоб падали волосы, темные пряди вперемешку со светлыми. Привычные пропорции лица были нарушены, не сильно, но достаточно, чтобы привлечь ненужное внимание. Тали называла себя уродом, но настоящий урод был в зеркале. Как там сказала Тали? «Ученый зашел в своем эксперименте дальше, чем планировалось».

Да, он зашел совсем далеко.

План

Утро было удивительно ясным для ноября. Я вышел из гостиницы и успел пройти всего пару метров, когда Тали нагнала меня. Она была в своей маскировке в виде Синеглазого.

– Тебя жизнь ничему не учит? Мог бы сразу наклеить табличку «Я готов умереть» к куртке, – раздраженно сказала она.

– И тебе доброе утро.

– Ты не умеешь прятать себя, так какого черта выходишь на улицу один?

– Я знал, что ты где-то рядом.

Она фыркнула.

– Я слишком долго с тобой возилась, чтобы дать все испортить.

– Отлично, излагай свой план.

Тали покачала головой.

– Не здесь. Я отвезу тебя в безопасное место.

Мы остановились за городом возле старой заброшенной автобусной стоянки. Построенная еще в советское время будочка была когда-то зеленой, а теперь приобрела какой-то мерзкий болотный оттенок и вся перекосилась. Рядом зиял выбитыми окнами магазин. Из-под трещин в асфальте пучками росла трава.

Тали повернулась ко мне, и я увидел, как возбужденно блестят ее глаза.

– Времени у тебя очень мало. Наши обычные методы на тебя не действуют, но ты уязвим, как и все другие люди. Одна пуля может решить дело.

– И?

– Ты можешь убегать, но в конце концов попадешься, можешь убить охотников, и придут новые. Так что единственный шанс – добраться до того, кто отдал приказ убрать тебя.

– Ты, конечно, знаешь, кто это.

– Разумеется. Я скажу тебе, как добраться до Адара Уттана. Ты сможешь оглушить его. Нужно всего пару секунд, чтобы ты мог воспользоваться оружием, которое я тебе дам.

– Я смотрю, ты все продумала. Кто такой этот Адар?

– Адар – тот, кто отдает приказы. Ты не можешь пройти в город незамеченным, но я знаю путь. По вечерам Уттан любит быть один, так что у тебя будет время, около пяти минут, пока не поднимется тревога.

Она все говорила и говорила, и постепенно я понимал, что это путь в один конец. Нет, конечно, Тали предусмотрела какой-то план ухода, но он был сомнительным и не таким детальным, как продуманное до мельчайших подробностей убийство.

– Хорошо, – прервал я ее монолог, – я убью этого Адара. Что это даст? Почему ты считаешь, что меня оставят в покое после этого? По логике вещей, должно быть наоборот. Он ведь что-то вроде правительственной шишки, и за его смерть станут мстить.

– Он сейчас управляет всеми, конечно, через совет, но его влияние огромно. После смерти Адара поднимется такой переполох, что о тебе просто забудут.

– Переполох закончится рано или поздно, и обо мне вспомнят.

– Нет, поверь. Мы позаботимся об этом.

– Мы?

– Да, мы. Я буду иметь определенное влияние после смерти Адара. Есть группа недовольных тем, как идут дела сейчас, и я к ней принадлежу. О тебе забудут.

– Все, кроме тебя и твоих сообщников.

– Ты мне не веришь, Артур?

Я мысленно усмехнулся. Разумеется, я не верил ни одному слову. Тали предлагала сомнительную сделку – поработать киллером, чтобы сменить власть, и тогда она и ее сообщники смогут получить желаемое, не пачкая рук.

– Конечно, верю. Какой тебе смысл спасать меня все это время, чтобы потом убить?

Все это время Тали внимательно смотрела на меня, и мне показалось, что после этих слов испытала облегчение. Впрочем, по ее лицу сложно было что-то понять.

– Когда ты проведешь меня в город?

– Сегодня вечером. Ни к чему ждать, пока тебя найдут охотники.

Я провел день в какой-то комнатушке, которую нашла Тали, чтоб не попасться на глаза охотникам. Поел, хотя еда казалась мне совершенно безвкусной, заставил себя поспать пару часов. Я чувствовал себя, как приговоренный перед исполнением приговора. Откажусь помогать Тали – охотники прикончат меня. Сделаю, как она говорит, – погибну. Для меня оставался один-единственный небольшой шанс, и я собирался вцепиться в него изо всех сил.

Как только солнце начало свой путь к горизонту, мы снова покинули город. Я старался отгонять мысли о том, что, возможно, любуюсь на пробегающий за окнами машины пейзаж в последний раз. Фатализм не способствует выживанию. Притормозив у небольшого, ничем не примечательного холма, мы вышли. Недалеко были железнодорожные пути, но мы шли в другую сторону. Пеший переход занял около получаса. Темнело, и я плохо ориентировался на местности, успел только заметить, что где-то далеко справа блеснула вода. Мы спустились в овраг. Меня окружили потрескавшиеся желтоватые стены. Пахло пожухлой травой и глиной. Вглядевшись, я увидел небольшой темный проход, полускрытый бурьяном.

Ни для кого не секрет, что под Одессой находятся катакомбы. Но лично я не знал, что они расположены настолько далеко за городом.

Анфилада туннелей и пещер, которыми вела меня Тали, была явно не естественного происхождения, кто-то вмешался в творение матушки-природы, чтобы прорубить проходы в нужном направлении. Тали знала дорогу, но для меня рисовала стрелки. Впрочем, она легко могла стереть их по пути обратно, пока я буду занят убийством.

В очередной пещере Тали подвела меня к стене.

– Дальше я не пойду. Ты выйдешь прямо в здание, пройдешь вперед по коридору и увидишь просторную комнату. Адар будет там. Что делать дальше, ты знаешь.

Я кивнул и бросил взгляд на оружие, которое мне дала Тали, – странный обтекаемый предмет. Она заверила меня, что нужен всего один выстрел.

– Неважно, насколько хорошо ты прицелишься. Самонаведение. Тебе нужно только нажать на кнопку.

Она надавила на нишу в стене, и открылся проход. Стена с тихим шипением встала на место за моей спиной.

Упрямое дитя

Я оказался перед рядом колонн, которые разделяли просторный проход на три части, широкая посередине и две более узкие по сторонам. Высокие, как в церкви, сводчатые потолки терялись в полумраке. Коридор освещали сами колонны, они слегка светились.

Когда я прошел длинную колоннаду и увидел большую полукруглую комнату, я понял, что существа, живущие в городе-цветке, не всеведущи и не всемогущи. Они не были богами, хотя сами, возможно, считали себя таковыми. Я смог попасть в святая святых, а значит, у них свои слабые места. Одновременно с этой мыслью я почувствовал давление. Меня хотели сбить с толку, обмануть, завлечь в иллюзорные видения, из которых не было бы выхода. Но я не позволил реальности исчезнуть, вцепившись в просторный коридор с колоннами всей силой своего сознания. Когда давление стало сильнее, я вызвал полосы и мысленно послал их вперед. Атака сразу же прекратилась.

Он стоял спиной ко мне перед прозрачной стеной, за которой виднелся сад с фонтаном. Белые волосы струились по длинному песочного цвета плащу, закрывающему его до самого пола. Подол и рукава украшала черная вязь непонятных мне символов. Я остановился в проходе и стал ждать. Наконец Адар повернулся и посмотрел на меня льдисто-голубыми глазами. В каждом его движении скользила уверенная властность.

– Ты не используешь свое оружие? – голос у него был под стать глазам – холодный. – У тебя осталось мало времени.

Перед тем, как сделать глубокий вдох и ответить, я машинально отметил, что Адар говорил со мной на моем родном языке, как и Тали.

– Я знаю, – я приложил максимум усилий, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Ты пришел убить меня, но не выйдешь отсюда живым.

– Я знаю, – повторил я. – Но я пришел не убивать.

– Вот как? Тогда зачем?

– Предложить сделку.

Он усмехнулся.

– Сделка означает, что тебе есть что предложить.

– Вы отлично знаете, кто я такой и что могу предложить.

Он одобрительно кивнул.

– Действительно, знаю. Ну что ж, садись, – Адар указал на сиденья вокруг стола и сам сел. – Немного амбу? – предложил он, показывая на переливающийся графин.

Я не знал, что такое «амбу», но понимал, что еще не пришло время для меня что-то пить или есть в этом месте, и покачал головой.

– Запрещенное оружие, – Адар скользнул взглядом по обтекаемой формы предмету в моей руке. – Это многое объясняет. Итак, Артур, объясни, почему бы мне не убить тебя?

– Потому что это неразумно. Подумайте, какое преимущество вы получите, если я буду на вашей стороне.

– Пока я не вижу преимуществ. Как ты попал сюда? Откуда узнал про наше существование? Кто-то помог тебе, верно?

– Я готов все рассказать. Если мы договоримся, разумеется.

– И о чем мы можем договориться с тобой?

– Прежде всего, о моей безопасности. Кроме того, у меня есть информация. Вы уже поняли, что вас хотят убить.

– Да. И в чем же польза от тебя?

– Вы почувствовали на себе, что я кое-что умею. Это может быть полезно при определенных обстоятельствах.

– Ты сейчас предаешь своих прежних союзников. Предавший раз, сделает это опять. Ты ненадежен.

– У меня нет союзников, есть те, кто хотел меня использовать, и те, кто хотел убить. Я готов сотрудничать.

– Но я ведь могу узнать все, что мне нужно, и так. У нас есть способы, весьма болезненные. Обычно объект допроса не выживает. Но информацию мы получаем.

– Я сделаю все, чтобы вы ее не получили.

Адар усмехнулся.

– Оружие, которое ты держишь в правой руке, запрещено, а ты знаешь, почему?

Я покачал головой.

– Оно убивает все живое вокруг в радиусе сотни метров. Если бы ты использовал его сейчас, то мы погибли бы вместе. Это новая разработка одного из наших ученых, но он не успел ее закончить, по определенным причинам. Оно осталось незавершенным, с дефектом. Это оружие подходит только тем, кто хочет умереть, забрав с собой противника.

Против воли по коже поползли мурашки. Да, Тали все хорошо продумала. Какие у меня варианты? Даже если смогу убежать, или вдруг Адар решит меня отпустить, меня найдут Тали и ее сообщники. Уверен, она спланировала эту маленькую авантюру не одна. Но, скорее всего, Адар убьет меня.

Тем временем Адар встал и прошелся по комнате.

– У меня неразумная дочь, упрямое и избалованное дитя. Ее шалости стали дорого мне обходиться.

Я недоумевал, но делал это про себя. Нельзя показывать, что на самом деле я мало что понимаю.

– И здесь я узнаю ее руку.

Уттан резко повернулся ко мне.

– Твои способности… интригуют. Среди людей еще не было такого, как ты. Никто из вас не может противостоять наваждению, которое нам под силу навеять. Но ты меня удивил.

Я молчал, не зная, что ответить на такое заявление.

– Я помню тебя, – продолжил Уттан. – Ты был здесь еще ребенком. Единственный, кто остался жив.

– Что вы делали с детьми? Что делали со мной? – вырвалось у меня против воли.

– Намного важнее вопрос – что делать с тобой сейчас? Оставлять тебя в живых – большой риск.

– Только не для вас. Вам выгодно будет иметь на своей стороне такое «интригующее» оружие, как я. Ведь есть кто-то, кто хочет вас убить. И я могу помочь их найти, – импровизировал я на ходу. У меня было нехорошее чувство, что Адар изучает меня, как редкое насекомое, перед тем как прихлопнуть. Умирать как-то не хотелось, и я уже приготовился бежать той же дорогой, что и пришел, но, к моему удивлению, Уттан принял мое предложение.

– Хорошо. Я согласен рассмотреть такую возможность. Но есть важный момент. Я хочу, чтобы ты вернул мне дочь.

– Дочь?

– Она сбежала. Ее никто не видел уже месяц.

– Вот как.

– Да. Она примерно твоего роста, со светло-голубыми глазами и пепельными волосами, а зовут ее Тали. Она могла принимать любое обличье, но ты должен был раскрыть обман.

Тут в моей голове щелкнуло, и картина стала проясняться. Тали – непокорная дочь правителя города-цветка. И она хотела, чтобы я убил ее отца.

– Но почему вы считаете, что я знаю, где она?

– Как я уже сказал, я узнаю ее руку. Мне стало известно о ее связи с заговорщиками, которые хотели бы изменить существующий порядок вещей. Несколько имен мне уже известны, и они понесут наказание. Дочь же моя исчезла, до того как я смог обсудить с ней ее поступки. Это было месяц назад.

– Я, пожалуй, немного введу тебя в курс дела, – продолжал Уттар. На сегодняшний день я – глава Явина. Я занимаю этот пост уже много лет. Но не все довольны тем направлением, что я даю. Есть несколько молодых и горячих голов, максималистов, которым наскучила умеренность. И есть много моментов, с которыми они не согласны, но я скажу только об одном, том, который будет иметь для тебя особое значение. Люди – источник нашего благополучия и одновременно основная угроза. Многие из дэвонов считают людей животными, ничтожными и жалкими. Наше очевидное превосходство не может не вскружить голову, но я никогда не поддерживал данную точку зрения. Люди уступают в определенных позициях, но далеко не во всех.

Меня устраивает то положение вещей, которое есть сейчас. Мы получаем все необходимое для жизни, контролируем все сферы человеческого сообщества. Мы у руля, но нас не видно. В то же самое время есть определенные законы – по возможности не вмешиваться в жизнь людей, не злоупотреблять своим положением. Мы не причиняем вам вреда.

Я не сдержал мрачный смешок. Гуманисты прямо, ага.

– Я понимаю, что ты сейчас подумал о себе, но, уверяю тебя, здесь ситуация была нестандартной. Важно сохранять наше существование в тайне.

Ну а у наших бунтовщиков другая точка зрения. Им надоело жить в тени, они желают откровенного признания своей власти. Ты понимаешь, что это значит?

– Война?

– Истребление. Людей сейчас достаточно много, чтобы они могли оказать определенное сопротивление, но не победить. Погибнут сотни тысяч, а может, и миллионы, также будут жертвы и среди нас. Этого не нужно ни нам, ни вам. Ты согласен?

Я пожал плечами.

– Мне никогда не нравились войны. Хотя иногда отстаивать свои права все же стоит, – добавил я про себя.

– К этим неразумным, легкомысленным, тщеславным глупцам присоединилась моя дочь, дав им огромное преимущество. Уверен, она сделала это, чтобы позлить меня.

– Она хотела, чтобы я убил вас. Это уже немного больше, чем «позлить».

– Значит, ты видел ее. Это она послала тебя?

Я запнулся, сообразив, что выдаю информацию, не получив гарантий. Но если Адар решит убить меня, то сделает это в любом случае. Поэтому мне ничего не оставалось, как отвечать.

– Да.

– Я так и думал. Ведь сам ты бы никогда не нашел это место, и уж тем более не смог бы попасть внутрь города. Тали иногда не осознает, что делает. Увы, она не совсем здорова.

– Мне она показалась вполне вменяемой.

– Не будем об этом. Я хочу вернуть ее домой.

– И что дальше? Наказать?

– Наказание, безусловно, будет, но она была и остается моей дочерью, единственным ребенком, которого я имею. Помоги мне вернуть ее, и взамен я дам тебе шанс проявить себя в качестве моего «твата», личного охранника.

– А если я не хочу быть личным охранником?

– Сможешь уйти. Конечно, я не смогу гарантировать твою безопасность… Заговорщики, возможно, найдут тебя и отомстят. Кроме того, ты не получишь ответы на свои вопросы. Их у тебя много, верно?

– Вы не можете послать кого-то найти ее? С вашими возможностями?

– Она умеет прятаться. Мы не можем ее найти.

– А я – тем более. Я не знаю, где она. Тали сама находила меня, когда ей было нужно. Но, пожалуй, у меня есть одна мысль. Тали планировала вернуться, когда дело будет сделано. Если она решит, что план сработал, то сама придет к вам.

– Ты предлагаешь создать иллюзию?

Губы Адара тронула слабая улыбка, а у меня поползли мурашки по спине, настолько зловеще это выглядело.

Питомец

Зал был круглым, стены соединялись со ступенчатым потолком сплошной прозрачной панелью, которая заменяла окна днем, а вечерами освещала помещение вместо ламп. Я не знал, что за материал может обладать всеми тремя свойствами, – быть невероятно прочным, прозрачным и светиться в темноте. Конечно же, центральную часть зала отделяли колонны. Я уже понял, что «девоны», как они себя называли, питают к колоннам слабость.

В ночь, когда я пришел убить Адара, он собрал экстренное совещание. Советники – такие же, как и он, властные и холодные, – разработали план и воплотили его в жизнь. Адар оказался при смерти – на время, конечно, пока Тали не появится в пределах Явина. Меня продержали все это время в комнате, где было все необходимое. Еду приносили три раза в день и даже предоставили несколько книг, чтоб я не умер со скуки. При этом я был пленником и хорошо это понимал. Зато у меня было время подумать.

Адар мог сделать вид, что покушение удалось, и выманить Тали и без моего участия. Либо придумать другой способ.

Адар догадался об участии Тали и, с собственных его слов, знал и других участников заговора.

Мои способности представляли сомнительную ценность в этом странном мире тайных правителей.

Почему Адар оставил меня в живых?

Чтобы позлить Тали?

Или, может, у него появился план, как использовать меня?

Или есть другие причины?

Или все вместе?

Я дал себе слово выяснить это.

Пока же я ломал голову над загадками девонов, Тали пришла в город. Ее окружили «твата», личные охранники Адара, и она стала такой же пленницей, как и я. И вот настал торжественный момент, когда Адар призвал ее огласить свой приговор. Девоны любили патетику.

Меня тоже привели на эту церемонию и поставили недалеко от Адара, так, чтобы Тали могла заметить. Это, видимо, должно было быть наглядным пособием полного провала ее планов.

Когда Тали зашла в зал, она должна была догадаться, что ее план не сработал, но все же видеть живого и невредимого отца было шоком, я понял это по ее застывшему лицу. У всех девонов лица напоминали маски, но Тали отличалась от них, как она сама мне говорила. Дело было не во внешнем виде, не в росте и не в нарушенных пропорциях тела или лица, – отличия шли изнутри. И как бы она ни старалась это скрыть, остальные все равно чувствовали ее отличие. Сейчас, окунувшись в этот холодный мир, я настолько хорошо понимал ее, что даже не мог ненавидеть. Мне ли не знать это чувство, когда в каждом слове и жесте окружающих ты читаешь скрытое (а иногда и не очень скрытое) послание «ты другой, не такой, как все, ты отличаешься». Девоны напоминали глыбы льда, а в Тали горел огонь, огонь ненависти по большей части. На секунду я увидел этот огонь в ее глазах, когда она перевела глаза с отца на меня, а потом быстро опустила голову.

– Отец?

– Ты удивлена, дочь моя?

– Я рада видеть тебя.

– Вот как? Не сомневаюсь, что ты разочарована. Так долго создавать смертоносное орудие и потерять его, не достигнув результата. Возможно, для тебя будет ободрением то, что твои труды не пропадут зря. Я решил использовать тот ресурс, который ты мне… ммм… послала.

Хоть разговор и велся на неизвестном мне языке, я мог понимать, о чем они говорят, благодаря небольшому прибору, которые мне надели на ухо.

Все это время я стоял позади Адара и остальных девонов, обступивших его, а сейчас сделал шаг вперед. Хотя Тали и так меня заметила.

Ее глаза говорили о многом.

– Ты завел себе питомца, отец? – голос Тали источал яд. – Я не знала, что это позволительно, иначе тоже взяла бы себе парочку.

– Я всего лишь нашел применение твоему подарку.

– Это понравится не всем, – Тали пожала плечами.

– Не все мои решения должны нравиться. Я Адар, а значит, имею право действовать, как считаю нужным.

Тали промолчала. Я восхищался ее выдержкой, потому что мне было невероятно тяжело сдерживать злость. «Существо», «Ценный ресурс», «Питомец». Но мне приходилось выслушивать вещи и похуже, не подавая вида, что меня это злит или ранит, не выказывая ненависти или агрессии. Мне нужно было стать таким же холодным и бесстрастным, как они, чтобы выжить. Сейчас же я ходил по лезвию бритвы.

– Итак, дочь, такое будет твое наказание. Ты не покинешь Явин, пока я не позволю. Ты будешь находиться под наблюдением. И если вернешься к старому – погибнешь. Я уже достаточно прощал тебя – этот раз последний. Либо ты будешь достойной дочерью и выполнишь мою волю, либо ты умрешь. И моя воля тебе известна. А сейчас…

Адар подошел к Тали и надел ей что-то на руку. В тишине отчетливо был слышен щелчок. Я не знал, что означал этот предмет, выглядевший, как браслет, но догадывался, что это нехорошо для Тали.

– Ты можешь идти, – закончил Адар.

Тали уходила из зала с высоко поднятой головой. Проходя мимо, она обожгла меня взглядом, полным такой жгучей ненависти, что мне стало жарко.

– Ты не понимаешь, во что ввязался, – прошипела она. – Поверь, ты горько пожалеешь, что не умер вчера легкой смертью, потому что ждет тебя нечто ужасное.

Остальные тоже стали расходиться, и я поймал на себе еще один огненный взгляд, только на этот раз огонь был холодным.

Девон, стоявший по правую руку от Адара Уттана и бывший, насколько я понял, начальником безопасности, испытывал ко мне не просто брезгливость и презрение. У этого высокого, надменного и бесстрастного повелителя мира явно чесались руки придушить меня прямо в зале.

После собрания ко мне подошли две девушки и отвели в помещение, где мне предстояло жить. До сих пор я находился в той самой комнате, куда пришел с оружием в руках убить Адара. Как я узнал позже, большой круглый комплекс строений в середине города-цветка был центром управления, там находился Адар и его помощники, там собирался совет, охрана, там же находились научные лаборатории. Самое большое здание в середине было исключительно служебным, вот туда и направила меня Тали, зная, что ее отец любит проводить вечера в своем кабинете один. От центрального здания расходились лучи-коридоры к зданиям поменьше. В одном из них мне отвели несколько больших, по вкусу девонов, комнат. Мне нельзя было покидать эти комнаты без разрешения Адара, то есть, по сути, я продолжал быть пленником.

Я не торопясь осмотрел свои хоромы.

В одной комнате находилась кровать и пара кресел, которые я со своим размером мог использовать вместо диванчиков. В другой стол со стульями, несколько странных картин на стене, диван возле большого, на полстены, окна.

Шкафы для одежды, книг и прочего были встроены в стену, мне показали, куда нажимать, чтобы открылись панели, их маскирующие. Мою одежду забрали и нарядили в подобие мундира, который я видел у охотников, но не черного, а бежевого цвета. Он совершенно не ощущался на теле и не сковывал движений, при этом сохраняя форму.

Девушкам пришлось подгонять костюм под меня, поскольку я был намного меньше обычного жителя города-цветка.

Пока они трудились над моим переодеванием, я успел их рассмотреть. Девушки были ниже, чем все виденные мною до сих пор девоны. Они вели себя не так надменно, ходили, опустив глаза. На их руках и висках были чуть заметные линии, напоминающие прихотливые узоры на мундирах охотников и плаще Адара. Что они означали и почему были нанесены прямо на кожу, а не на одежду, я пока не мог понять.

Девушки выполнили свою задачу и удалились, сказав ждать дальнейших указаний Адара. Адар переводилось как «правитель, лидер». Это было не имя, как я решил сначала, а звание.

Аппарат, переводивший для меня абракадабру девонов в понятную человеческую речь, выполнял также множество других функций. Он ухитрялся буквально впихивать мне в голову различную информацию, правила этикета девонов, чины, титулы и звания, мое местонахождение и план зданий – словом, проводил социальную адаптацию.

Про девушек чудо техники тоже высказалось, назвав их «низшими». Позже я узнал, что общество девонов состояло из двух больших слоев, или каст. «Правящие» и «низшие». «Низшие» занимались тем, что обеспечивали «правящих» всем необходимым комфортом, то есть по сути это были слуги. Меня очень заинтересовало такое положение вещей и хотелось узнать больше о «низших», но девоны почему-то очень не любили затрагивать данную тему. Даже мой многофункциональный переводчик не хотел вдаваться в подробности.

Пока до вечера оставалось достаточно времени, я мог наблюдать, как закат окрашивает причудливые дома девонов в зловеще-красноватые цвета. Первый раз за все время нахождения в городе девонов я позволил себе приоткрыть тяжелую кованую дверь, за которой запер мысли и чувства.

Где-то там, в моем городе, кипит жизнь. Люди занимаются обычными делами и наивно полагают, что они являются полноправными хозяевами своей жизни. Политика, государственные переговоры, судьбоносные решения, принимаемые сильными мира, – за всем этим стоят девоны, умело маскирующиеся под людей. В голове не укладывалось.

Хотя мне до всего мира особо дела нет. Больше злило, что они грубо вмешались в мою жизнь, превратив ее в ад.

Сначала сделали из меня нечто непонятное. Потом втянули в свои политические игры.

Что ж, говорят, своих врагов нужно знать в лицо. Мне нужно узнать о девонах и их мире как можно больше, потому что в моей ситуации знание – сила. Именно этой цели я решил посвящать все свое время.

На следующее утро меня отвели к Адару, в уже знакомый просторный кабинет. Я не знал, как положено здороваться с правителем, переводчик тоже молчал, поэтому я просто кивнул. Уттан, если и был недоволен, то виду не подал.

– Твое появление здесь вызвало весьма бурную реакцию, – начал Адар без всякого вступления, – настало время решить, стоишь ли ты того, чтобы я терпел недовольство своих подчиненных. Продемонстрируй мне, что ты умеешь.

– Я думал, вы и так знаете.

– Знать и убедиться – не одно и то же.

Я пожал плечами и сосредоточился. В этот раз вызвать полосы оказалось не так просто, и я подумал про себя, что нужно потренироваться на досуге, если, конечно, меня не убьют раньше.

Адар поморщился и схватился за голову. Он выдержал не более минуты, а потом вскинул руку, приказывая остановиться.

– Это действительно впечатляет. И каков радиус действия?

– Я не знаю.

– Ты умеешь концентрировать свою способность на ком-то конкретном?

– Не пробовал.

– Как ты понимаешь, мне бы не хотелось попадать под ее действие, если я попрошу применить твои умения.

Я промолчал, а Адар Уттан сверлил меня глазами. Не знаю, что вызвало такой интерес, но он просто-таки дыру во мне проделывал. При этом на его лице постепенно появлялось удивленное выражение.

Я уже знал, что девоны были сильны во всем, что касалось манипуляций с сознанием. Возможно, Адар каким-то образом сканировал меня. Только что же его так удивляло?

– Я оставлю тебя, – наконец решил он. – Если бы время было спокойным, я бы никогда не рисковал таким образом, но сейчас… Кажется, мы нашли и обезвредили всех заговорщиков, но я чувствую напряжение. Это покушение – только начало. Тебе придется тренировать свои навыки. Я не хочу, чтобы они затрагивали меня или моих «твата». Ты должен научиться направлять свое влияние на тех, кого я укажу.

Я кивнул.

– Что меня поражает, так это то, как ты смог уйти от охотников. Такого еще не было. Кстати, если тебе интересно, я не отдавал приказ убрать тебя. Дарим уже расследует это дело, и мы найдем предателей среди твата. Думаю, он быстро справится. Дарим весьма компетентен в таких делах.

Даримом звали того самого девона, который смотрел на меня в зале с особой ненавистью. Тван (звание) Дарим, как не замедлил информировать мой портативный переводчик, имел неограниченные полномочия как ближайший помощник Адара и глава охотников. Также он отвечал за безопасность и был кем-то вроде генерала, или главнокомандующего.

– Не вполне, ведь если бы я решил воспользоваться тогда оружием, вас бы, Адар, уже не было.

Адар был, похоже, немного ошарашен моей наглостью. Он смотрел на меня с любопытством энтомолога, обнаружившего новый вид.

– Дарим – моя правая рука. Если я и могу доверять кому-то, так это ему. Правда, сейчас я игнорирую настойчивые советы своего твана, потому что он настоятельно рекомендовал уничтожить тебя. Может, он был прав?

Я решил, что пока лучше заткнуться, но Дарим не внушал мне доверия. Это была не просто интуиция – слишком выразительными взглядами обменялись они с Тали тогда в зале. И кому легче всего достать запрещенное оружие, как не начальнику безопасности? Тван, по словам Адара Утана, знал свое дело, и я – его первая ошибка. Это настораживало. Если когда-то я и думал о себе лучше, чем стоило, то знакомство с девонами быстро избавляло от любой мании величия. Меня не хотели убить, иначе я был бы уже мертв, – только припугнуть как следует, чтобы Тали могла выступить в роли доброго полицейского и подтолкнуть меня к убийству Адара. Неплохой план. Когда я шел по коридору к Адару, где была вся охрана? И как начальник службы безопасности мог не знать, чем занимаются его подчиненные?

Да, я умел кое-что, что причиняло им неудобство, но этого было недостаточно. Почему вдруг суперкрутой Дарим не справился с таким жалким противником, как я? Потому что мне помогала Тали? Или потому что избавляться от меня не входило в его планы?

Адар прервал мои размышления.

– Закончи свое обучение, чтобы нормально выполнять новые обязанности.

– Вряд ли я смогу освоиться, не выходя из комнаты.

– У тебя есть выход в нашу базу. – Адар указал на мой переводчик. – Это сателлит, устройство, которое связывает твой мозг с информационным центром. Там ты найдешь ответы на любые вопросы, и для этого не нужно никуда ходить.

– Я не собираюсь сидеть взаперти, словно экзотический зверь. Наш договор был о добровольном сотрудничестве.

Адар снова выглядел удивленным.

– Ты хоть осознаешь, насколько твое положение шатко?

– И я не хочу делать его еще хуже, но сидеть взаперти не по мне.

– Сбежать тебе не удастся, я предусмотрел такой поворот.

– Я не собираюсь бежать.

– Любой из девонов может убить тебя или поразвлечься, превратив твои мозги в кашу. Я не гарантирую тебе безопасность за пределами твоих комнат.

– Это уже мои проблемы, Адар. Да и зачем вам такой охранник, который не может о себе позаботиться?

– Что ж, это твой выбор. Я хочу, чтобы твои способности не распространялись на меня и остальных «твана», иначе все потеряет смысл.

– Я не знаю, как фокусировать их.

– Узнай. Это твой разум и твои умения. Будь хозяином своего сознания.

– Прекрасная мысль. Вот только каким образом мне узнать, могу я фокусироваться или нет? Мне нужно на ком-то это проверять.

Адар задумался.

– У меня есть мысль, кто может тебе помочь. Я свяжусь с тобой через какое-то время.

Я не хотел возвращаться к себе и решил сразу воспользоваться приобретенной свободой. Переводчик, который на самом деле являлся портативным терминалом какого-то большого девонского компьютера, помогал ориентироваться. В широких и длинных коридорах было пусто, возле некоторых колонн стояли кадки с растениями, а на гладких каменных полах играли блики солнца откуда-то сверху. Лаида – так назвалось это место на языке девонов, и, как ни старался, я не мог подобрать русский аналог. Нечто среднее между дворцом и храмом, место, где обитают высшие существа. Из того, что я успел увидеть, Лаида был скорее административным центром, и ничего связанного с религией я не заметил. Название пришло из древности, и о его происхождении переводчик ничего не мог мне сказать.

Девоны не любили холод, поэтому лепестки-коридоры тянулись практически по всей территории города. Иногда они были тонким, иногда расширялись, и в них были устроены сады с фонтанами, какие-то помещения непонятного мне пока назначения. Очень часто я не видел над собой потолка, и создавалась иллюзия открытого пространства. Я точно знал, что сейчас конец осени, но здесь, в Явине, казалось, вообще не было времен года. Комфортная температура около 25 градусов, море зелени. Я был поражен красотой и какой-то особой эстетикой девонской архитектуры, совершенной и выходящей за рамки человеческого понимания. Иное мышление, иная логика. В очередной раз я задал себе вопрос: кто вообще такие эти странные существа, откуда они появились среди нас?

А еще поражала тишина. Не было слышно ни шума транспорта, ни разговоров, ни детских криков, ничего. Но эта тишина не была мертвой, она словно шептала, наполняя пространство вокруг смыслом.

Мимо прошел девон, но даже не посмотрел в мою сторону.

Я присел на какую-то скамью и задумался. Бродить по городу без всякого смысла глупо. Нужно было составить для себя какой-то план.

С сателлитом мне не нужно было никуда ходить. Фактически, я мог задать ему любой вопрос, это устройство значительно упрощало обучение чему бы то ни было. За те два дня, что прошли с тех пор, как мне дали терминал, он уже успел впихнуть в мою голову довольно значимый кусок языка девонов. После получаса неудачных экспериментов я наконец смог наладить диалог с этим устройством и как раз раздумывал, с чего начать расспросы, как узнал о еще одном свойстве сателлита – его использовали как средство внутренней связи.

Сателлит сообщил, что Адар Уттан ожидает меня, и показал, где именно он ждет. Не оставалось ничего другого, кроме как поторопиться.

Увидев меня, Адар не сказал ни слова, только приказал взглядом идти за ним.

Мы шли около десяти минут довольно сложным маршрутом. Возле входа в одноэтажное небольшое здание, к которому мы подошли, стояла охрана. Изнутри помещение отличалось от всего виденного мной раньше, стены, пол и потолок сделаны из непонятного материала, темного и глянцевого, а звуки шагов были приглушенными, словно идешь по ковру. Справа и слева от коридора находились двери, но мы, не останавливаясь, шли дальше.

В комнате без окон в самом конце коридора ждали три девона. Вид у них был недружелюбный.

– Это твои добровольные помощники, – пояснил Адар. – Все они причастны к покушению и к заговору против существующего порядка. Ты можешь тренироваться с ними, пока я не огласил свой приговор. Им повезло, что у них есть шанс искупить свою вину, принеся пользу своему Адару, – закончил он.

По лицам девонов было сложно понять, что они думают или чувствуют. Но я мог дать палец на отсечение, что эти трое не считали свое положение везением.

– Начните прямо сейчас.

С этими ободряющими словами Адар вышел, оставив меня с заговорщиками, которые обступали меня с легкими улыбками, предвкушая приятную забаву. Надеюсь, я их разочаровал.

Первая тренировка слишком напоминала борьбу за жизнь. Дверь за Адаром Уттаном закрылась, и выйти я не мог, а добровольная помощь девонов заключалась в том, что они нападали на меня различными способами. Признаться, первые мои мысли были о том, что Адар все же решил не рисковать и избавиться от меня таким вот странным методом. Но думал я недолго, потому что нужно было как-то спасать свою жизнь. Любой девон мог сломать мне шею, как спичку, или поотрывать ноги и руки, как люди отрывают крылышки бабочке, без малейших усилий. Единственным доступным способом сопротивления было использовать свое еще пока не совсем понятное мне умение. Мои полосы не просто лишали девонов способности воздействовать на психику и разум, они могли причинять им сильную боль. Неприятная новость заключалась в том, что даже ослабленные и полуослепленные болью девоны все равно оставались для меня опасными противниками. Хорошо, что комната, где мы находились, была большая, и я мог уворачиваться, не подпуская девонов близко. Но они были быстрыми, намного быстрее людей, а постоянное напряжение от необходимости поддерживать нужное состояние выматывало. Я выдохся за пять минут, и когда меня схватил и швырнул на пол один из неудачливых заговорщиков, я думал, что это конец. С отчаяньем человека, спасающего свою жизнь, извернулся и ударил девона по коленям сзади изо всех оставшихся у меня сил, одновременно превратив полосы в целый шквал ломаных линий, каждая из которых вонзалась в ненавистных мучителей. Не знаю, что именно произвело эффект, – мой удар или мысленное усилие, но девон взвыл и упал на пол, а я откатился в угол, наблюдая за двумя другими. Они корчились, держа себя за головы, и не собирались нападать. Но я чувствовал себя не намного лучше и понимал, что вот-вот потеряю сознание. Тогда девоны быстро придут в себя и покончат со мной. Я продержался еще секунд десять, потом мне показалось, что в голове произошел взрыв и мой многострадальный мозг разлетелся на куски, а потом снова собрался, только уже совсем по-другому. Вдруг все переменилось.

Я перестал видеть полосы перед глазами, вернулась четкость восприятия, воздух вокруг не рябил. При этом моя способность воздействовать на девонов не исчезла, наоборот, я мог пользоваться ею без всякого неудобства для себя. У меня не было времени проанализировать произошедшую перемену, потому что от удивления я перестал контролировать ситуацию, и девоны пришли в себя. Убедившись, что я не настолько безобиден, как им подумалось вначале, они больше не нападали в лоб. Через пару минут я убедился, что теперь мои противники действуют сообща, командой, хотя не сказали друг другу ни слова.

Думаю, остался жив я только потому, что охрана постоянно наблюдала за нами (видимо, по приказу Адара).

Через десять минут, когда я мысленно попрощался с жизнью, охранники открыли дверь и вывели меня из здания.

Больше всего хотелось использовать все, чему я научился на Адаре, но к чему бы это привело? Скорее всего, меня бы убили, а это было нежелательно.

Видимо, метод бросания в воду не умеющего плавать у Тали и Уттана – семейное. А может, это вообще присуще девонам.

Конечно, у данного поступка Адара была логика. Таким образом он мог узнать, во-первых, чего я стою и как меня можно использовать; во-вторых, чего от меня ждать в случае, если я выйду из-под его контроля; в-третьих, я получал неплохое боевое крещение и изучал противника. Словом, при условии, что я выживу, куча плюсов очевидна. Я даже понимал, почему Адар выбрал заключенных преступников, – они не могли никому рассказать о том, что происходило на тренировках, таким образом Адар мог держать меня в качестве «секретного оружия» в случае моего успешного обучения и не потерять «лицо» в случае неуспешного. Только Уттан забыл сказать «добровольным» помощникам, что мое выживание все-таки желательно, и они старались изо всех сил. А может, они посчитали, что им нечего терять? Кто поймет логику девонов…

В комнате меня ждала девушка из «низших», она принесла стакан с мутной густой смесью и коротко пояснила, что это лекарство. После тренировки болело все тело и раскалывалась голова, так что я рискнул выпить лекарство, надеясь, что меня не отравят. Потом я кое-как дошел до кровати и отключился.

Как ты смог это сделать?

«Лекарство» оказалось действительно лекарством, и эффективным. Проснувшись, я чувствовал себя отлично, ничего не болело и даже синяков не осталось. Но больше всего радовало то, что я все же проснулся. В моем положении ни в чем нельзя было быть уверенным, даже в самом положении.

Поэтому первое, о чем я подумал, приведя себя в порядок, – это как обеспечить свою безопасность. Меня очень интересовала физиология девонов, их строение. Где у них какие органы, где самые болезненные уязвимые места, там же, где у людей, или нет? На тренировке я бил наугад, и большей частью мои удары были для девонов все равно что булавочные уколы. Поскольку я был маленьким и слабым по сравнению с этими гигантами, следовало как-то сравнять счет. Но меня ждало разочарование – сателлит не мог выдавать информацию такого рода. В связи с этим я углубился в изучение самой системы получения информации, чтобы понять, как мне добраться до нужных данных.

«Общее хранилище», к которому был подключен мой терминал, ведало знаниями гуманитарного плана, историей, языком и культурой.

Раздел знаний, который меня интересовал, относился к хранилищу лабораторий. Меня все больше интриговало это место – лаборатории. Именно там проводился эксперимент на детях и там разрабатывалось оружие. В лабораториях можно было искать ответы на многие мои вопросы.

Большое цилиндрическое здание лабораторий находилось в десяти минутах ходьбы от моих комнат. Интересно, был ли вход туда свободным или охранялся как тюрьма? Узнать можно было только проверив.

Было часа три ночи, и пустынные коридоры освещались колоннами. Где-то с часу ночи и до девяти утра в Явине условно было время отдыха, хотя девоны не слишком обращали внимание на часы. Они могли без сна и отдыха работать по 3–4 суток, как, к примеру, дежурные, которые охраняли периметр Явина, следя, чтобы никто не приближался к городу и поддерживая иллюзию обычной загородной местности. В свободное время девоны находились в особом состоянии, не сне, а, скорее, медитации. Когда люди спят, то процессы восстановления происходят вне их воли, автоматически, девоны же делали это сознательно. В таком состоянии они не только восстанавливали силы, но и тренировали сознание, решали сложные проблемы или научные задачи. Причем, они не всегда делали это в своих комнатах, поэтому тяжело было предугадать, в какое время дня или ночи ты встретишь девона, сидящего на скамье возле фонтана или прямо на каменном полу, погруженного в медитацию. К сожалению, подкрасться или пройти мимо незамеченным в таком случае тяжело – поскольку сознание девонов никогда не отключалось полностью, они реагировали на посторонние шумы и раздражители, и реагировали с нечеловеческой быстротой.

Мне повезло, и я никого не потревожил. Хорошо было, что регулярный патруль занимался контролем периметра города, а Лаида – сердце Явина – в круг их интересов не входил. Хотя здесь и так рыскало достаточно охотников и «твата», личных охранников Адара Уттана. Эти особые подразделения, если можно так выразиться, подчинялись Дариму и занимались внутренней безопасностью города, а также любыми заданиями за пределами Явина.

Охрана у здания с лабораториями была не такой очевидной, как у тюрьмы, но, приблизившись к дверям, я отчетливо ощутил, что меня пытаются идентифицировать. Конечно, для меня понятнее было бы увидеть какие-нибудь сканеры сетчатки глаза или отпечатков пальцев, или кодовые замки, но у девонов были другие методы. Тали рассказывала мне, что они могут видеть то уникальное ментальное поле, излучение сознания, которое есть у любого живого существа. Неудивительно, что система охраны работала по такому же принципу.

Такой «отпечаток» сознания не подделаешь, и я смирился с тем, что в лаборатории мне сегодня не попасть.

Я уже собирался уйти, когда двери бесшумно раскрылись. Как такое возможно? Может, просто повезло? Ну, я собирался воспользоваться этим везением, а поразмыслить над тем, почему вдруг меня впустили внутрь, позже.

Войдя, я застыл, накрытый волной воспоминаний, потому что передо мной был знакомый сад. В голове снова прокрутились сценки из прошлого с маленьким перепуганным мальчиком и светловолосой феей. Сейчас я уже знал, что этой феей была Тали.

Сад скрывал в себе множество дверей в другие помещения. Я не стал долго думать и подошел к тем, что были ближе ко мне.

Возле большого стола возился «низший» девон, протирая различные инструменты и емкости. Я хотел тихо уйти, но поздно. Он меня уже заметил, или, скорее учуял, потому что увидеть никак не мог. Было сложно понять что-то по его лицу, но, по-моему, в прозрачных серых глазах мелькнуло изумление и… страх?

– Что ты тут делаешь? Тебе тут не место!

С «низшими» я еще не общался. Как только я пытался с кем-то заговорить, они просто разворачивались и уходили. С другой стороны, они были далеко не так надменны, как «Правящие», и, как мне казалось, не испытывали ко мне презрения.

– Привет, я Артур.

– Уходи немедленно!

– А как тебя зовут?

Бедный девон явно не знал, что делать. Убежать и бросить неоконченную работу или отвечать на вопрос? Вытолкать меня из лаборатории силой он не осмеливался, по моей одежде было видно, что я «твата» самого Адара, а это здесь считалось высоким положением.

– Слушай, мы тут одни. Я никому не скажу, что ты со мной говорил.

Девон все еще колебался.

– Ты же видишь, я не такой, как они. Я чужой здесь. Мне нужна помощь.

Я доверился интуиции и говорил прямо. Мое положение было отчаянным, и нужен был хоть один союзник в этой клетке со львами. Хотя я сильно рисковал – где гарантия, что низший не решит поднять тревогу? Или потом не расскажет все кому-то из высших, чтобы выслужиться?

Я надеялся, что этого не случится, потому что за эти пару дней успел заметить, что положение низших девонов не слишком завидно. Их просто не замечали. Никто не благодарил их за труд, никто не интересовался ими. Их имена были неизвестны. Если бы низший упал посреди улицы, высший просто бы перешагнул через него и пошел дальше. Поэтому мне казалось, что низшие девоны не должны питать сентиментальных чувств к своим господам. Хотя что я мог понимать в этом нечеловеческом обществе?

– Я Варим, – наконец сказал низший. Было видно, как дергается узор у него на лбу. Почему он так нервничал?

– Ты знаешь, кто я?

Варим кивнул.

– Мне нужно добраться до хранилища информации лабораторий.

Варим обвел комнату рукой.

– Любой из сателлитов в этом здании объединен с хранилищем, но они настроены на своих хозяев. И так как ты не один из них, то просто потеряешь здесь время.

– Ну, попытаться стоит. Где ближайший сателлит?

Варим подошел к стене и открыл нишу с небольшим наушником, вроде того, что был у меня.

– Они не работают за пределами лабораторий, поэтому их оставляют здесь.

Я вытащил свой сателлит и надел лабораторный. Все это время Варим смотрел на меня так, словно увидел призрак.

– Я никому ничего не скажу, можешь успокоиться, – подбодрил его я. – Не стоит так нервничать.

– Ты вошел сюда.

– Ну да. Точно подмечено.

– Как ты смог это сделать?

Я пожал плечами.

В это время я уже смог включить терминал. Никакого сопротивления он мне не оказывал.

– Все работает, Варим, а ты говорил… Эй, ты куда?

Варим бросил на меня последний пронзительный взгляд и быстро вышел из комнаты. Странный парень, надеюсь, он не позовет кого-нибудь разобраться с нарушителем.

Стоило рискнуть, поэтому я остался и запросил у сателлита нужную информацию. Мне пришлось сделать огромное волевое усилие, чтобы не пуститься на поиски того самого эксперимента, результатом которого стал я. Но мертвым знания ни к чему, а чтобы выжить, мне нужно было знать больше о девонах.

Скелет их был похож на человеческий, кроме размера, разумеется. Соответственно, кости были толще и намного крепче. Ребра более широкой и плоской формы, чем у людей. Также девоны имели несколько дополнительных ребер, двойные лопатки, которые закрывали их спину, как щит. Это я смог понять сравнительно легко, благодаря наглядным рисункам. А вот дальше начались трудности, поскольку я не имел никакого отношения к медицине или науке и не изучил до конца язык девонов. Смыл заумных слов, складывающихся в длинные предложения, ускользал от меня. Хотя кое-какую информацию я все же извлек. Например, что девоны имели два сердца.

Просидев в лаборатории почти три часа, я понял, что голова уже перестает соображать, и с сожалением оставил свои исследования.

Идя к своим комнатам, я заметил Тали и твана Дарима, которые стояли возле стены, полускрытые каким-то раскидистым растением. Оба смотрели на меня, но я не стал делать вид, что не заметил их, или что шептаться в тени куста ранним утром – в порядке вещей.

По этикету девонов стоящий ниже по положению не имеет права подойти к стоящему выше, а должен ждать, пока тот сам проявит инициативу, если захочет. Не то чтобы меня это остановило, но сейчас я не видел нужды затевать беседу. Мне пока не о чем с ними говорить. Поэтому я просто внимательно осмотрел парочку и прошел мимо.

Так-так, «мой генерал». О чем же вы там секретничали?

С самого начала мне казалось, что Тали и Дарима что-то связывает, а теперь я был в этом уверен. Не важно, какую отговорку, и, скорее всего, очень правдоподобную они придумали для этого разговора, все равно для меня это было подозрительно.

Пока не было ни одного доказательства, что Дарим тоже участвует в сговоре против Адара. Может, у них с Тали просто страстный роман?

Ха-ха… Девоны и страсть.

Интересно, что этот странный тип, Варим, делал в лаборатории? Уже вернувшись к себе, я подумал, что он слишком нервничал, увидев меня. Что если он вовсе не убирал в комнате, как я подумал вначале, а занимался чем-то недозволенным?

Я запросил у своего сателлита информацию о том, как охраняются лаборатории. Оказалась, что в лабораториях работает автономная универсальная система, в ее базе данных вся информация, которая может относиться к работе ученых, и за охрану отвечает она же. Возможно, эта система просто дала сбой, и я смог зайти?

Устав ломать голову, я лег поспать пару часов.

Лед

На следующий день ко мне пришли трое девонов-слуг, чтобы напомнить о тренировках, но на этот раз меня не запирали с неудачливыми заговорщиками, а завели в просторный зал. Судя по мягкому покрытию на полу и стенах, а также нескольким муляжам, помещение как раз и предназначалось для тренировок. Один из низших бесстрастно пояснил, что они получили указания помочь мне в «совершенствовании навыков».

Интересно, почему мне больше не предлагают приятное и полезное общение с заключенными девонами? Может, Адар решил, что во второй раз они таки меня прикончат?

Девоны-слуги были выше меня всего на каких-то тридцать сантиметров, но не выглядели безобидными. Я внутренне собрался, выдохнул и кивнул, показывая, что готов.

Низшие девоны были намного менее восприимчивы к моим способностям. Видимо, дело в том, что их разум был не настолько тонко устроен, как у «Правящих». Зато они не пытались меня убить. Напротив, терпеливо показывали основные приемы рукопашной схватки по-девонски и в качестве бонуса научили парочке движений с палкой, которую использовали как оружие. Но все равно я вышел из зала совершенно измотанным.

В коридоре я столкнулся с Даримом и хотел его вежливо обойти, но он не дал, преградив мне дорогу. Сателлит немедленно забормотал слова положенного в таком случае приветствия, которые я проигнорировал и просто стал ждать, что будет делать «тван».

– Я сказал Адару, что никакое обучение не поможет тебе. Ты неотесанное отвратительное существо и никогда не сможешь стать одним из нас, – Дарим презрительно смотрел на меня с высоты своего роста.

– Я к этому и не стремлюсь, тван.

– Я знаю, что ночью ты был в лабораториях. Так вот тебе бесплатный совет – таким, как ты, не стоит узнавать слишком много, потому что иногда цена знания – жизнь. Адар по каким-то причинам терпит тебя, но ситуация может измениться в любой момент.

Дарим не стал ждать моего ответа и ушел. Каждое его слово источало лед, но мне было понятно, что он в ярости. Чем же я мог вызвать приступ такой агрессии у хладнокровного генерала? Он сам дал мне ответ – лаборатории. Но почему ему так не понравилось, что я там побывал? И как он узнал, черт возьми?

Я привел себя в порядок и развалился в кресле, отдыхая после тренировки и одновременно пытаясь понять, как тван мог знать, где я был ночью. Сателлит ожил и передал мне приказ явиться вечером в один из малых залов Лаида, где я должен буду приступить к исполнению своих обязанностей «твата».

Сам тван Дарим не стал заниматься такой ничтожной персоной, как я, и поручил это своим «охотникам». Они ждали меня, одетые в черное, высоченные, безупречные, самоуверенные и смертоносные. Изначально их целью было выполнение различных заданий среди людей, но постепенно с течением времени круг обязанностей и прав значительно увеличился, и не последнюю роль сыграл в этом Дарим, который постарался увеличить влияние и мощь своего спецподразделения настолько, насколько это было возможно. Туда отбирались самые сильные, самые способные. Никто, кроме самих охотников, не знал, какие именно методы использовались для их натаскивания, но сейчас даже сами девоны обходили стороной черные зловещие фигуры. Одного охотника было бы достаточно, чтоб внушить мне уважение, но Дарим ничего не делал наполовину, и меня ждали трое, причем они не скрывали своего отношения.

– А вот и питомец, – с улыбкой сообщил один другому при виде меня.

Я же с интересом разглядывал прихотливую вязь, покрывающую черные костюмы. Сейчас, когда сателлит уже впихнул в мою голову немного знаний, узор преобразился, перестал нести только декоративную функцию. С трудом, но я мог воспринять часть информации, которую он передавал. Перечень боевых достижений, имя, навыки, которыми владел данный «охотник».

– С этого дня ты будешь не просто питомцем, а дрессированным питомцем.

Поскольку произносивший это смотрел на меня, то, видимо, он и говорил это мне. Возможно, нужно было что-то ответить, но я предпочел промолчать.

– Почему Адар хочет, чтобы это стояло за его спиной? – недоуменно поднял брови третий.

– Ходят слухи, он кое-что умеет, Инсар.

– Я сильно сомневаюсь в этом.

Я не успел ничего сообразить, только почувствовал, что меня швырнуло в стену. В животе образовался вакуум, и теперь он наполнялся болью. Хотелось дышать, но втянуть воздух никак не получалось. Я даже не заметил, как «охотник» замахнулся для второго удара. Скорость у них была просто феноменальная. Меня оторвало от стены и протащило по полу.

– Не стоит продолжать. Если мы убьем питомца Адара, тван будет недоволен, – донеслось издалека.

Я потрусил головой и собрался. Если они все же решат продолжать, мне придется защищаться, но очень уж не хотелось раскрывать свои карты. Пока что тван и его охотники не знали точно, что я умею, и мне казалось, что чем позже они это узнают, тем лучше. Если тван будет думать, что я не представляю никакой угрозы и меня можно убрать в любой момент, он не станет обращать на меня внимания. Конечно, Дарим знал, что произошло, когда меня загнали в ловушку под мостом, но, возможно, он решит, что это была неконтролируемая вспышка и что я не умею пользоваться своими возможностями.

Пошатываясь, я встал на ноги.

– Не стоит питомцам покидать свой вольер, – насмешливо проворковал один из «охотников». – Может всякое случиться.

– Например, кто-то наступит на него и не заметит, – предположил Инсар.

Охотники, вполне довольные собой, удалились. Сателлит спешно оповестил о получении новой личной информации. Это был мой график, по которому я должен был выполнять обязанности «твата», и список правил, необходимых для выполнения сложного этикета девонов. Я мог получить его, не выходя из комнаты.

Итак, меня позвали, чтобы попугать и предупредить. И что-то подсказывало мне, что самое веселое только впереди.

* * *

Тем не менее, несмотря на мои опасения, последующая неделя прошла неплохо, хоть и напряженно. Я тренировался с низшими, старательно учил язык, несколько раз стоял за спиной Адара, изображая «твата». При исполнении своих «служебных» обязанностей я узнал, что Адар планирует большое событие, называемое «слияние». Этот ритуал для девонов означал нечто вроде помолвки, но намного важнее и претенциозней. Сателлит просто захлебывался в попытках перевести на понятный для меня язык сложную символику данного события, все его традиционные формы и ступени, но я все равно понимал не все.

Также оказалось, что Явин – не единственный тайный город девонов.

Всего таких убежищ было пять. Явин являлся чем-то вроде столицы, и здесь проживал Адар. Сейчас же, в преддверии волнующего события, в город прибывало много гостей, в том числе из семьи выбранного для слияния девона. Адар встречал гостей по всем правилам, и я имел возможность любоваться проявлениями девонского «этикета» воочию. Для обычных гостей каждый день устраивался прием в главном зале, где они могли поприветствовать Адара. Для «Правящих», а также для самого жениха и его семьи, порядок был особый. Адар приветствовал их у самого входа в город и лично провожал в отведенные им комнаты. Ну и затем, конечно, снова Главный зал, где девоны старательно проводили официальные церемонии, обмениваясь множеством непонятных ритуальных фраз. В этой праздничной суете – если можно было применить такое слово для девонов – мое присутствие было почти незаметным. Даже Дарим был слишком занят или, видимо, решил, что я достаточно унижен и запуган, чтобы не представлять угрозы. Я старался утвердить его в этом мнении, принимая самый жалкий вид, как только Тван соизволял глянуть в мою сторону.

Если гости удивлялись моему присутствию, то не показывали вида, не желая проявлять неуважение к Адару, власть которого была сильна, несмотря на заговоры. И в результате я стал видимым невидимкой. Мне казалось, что меня окружает толстая стена льда. Но зато за этим льдом я был в безопасности и мог строить планы на будущее.

Пока смерть не разлучит нас

Я успел только привести себя в порядок после очередной тренировки, когда терминал потребовал немедленно прийти в Главный зал.

Сателлит уже растолковал мне, что в Главном зале собирались только когда Адар хотел придать происходящему событию оттенок официальности и торжественности. А сегодняшнее событие было вершиной того и другого. Наконец свершалось то, к чему готовились последние дни.

Когда я зашел в зал, Адар сразу кивком указал мне на мое место за его спиной вместе с другими «твата». По правую руку от него стоял тван Дарим, а по левую – Тали. Толпа девонов выстроилась у правой и левой стен, образуя проход. Адар вместе с сопровождающими медленно пошел по этому проходу. На другом конце зала нам навстречу тоже шла процессия, во главе которой был незнакомый мне девон.

Девоны казались одинаковыми только на первый взгляд, на самом деле, присмотревшись, можно было уловить разные черты лиц, оттенки глаз и волос. Например, Адар отличался серебристыми волосами и глазами, у Дарима волосы и глаза отливали синеватым, а у Тали – сиреневым.

У идущего навстречу кожа была темнее, чем у всех присутствующих в зале, а глаза напоминали тот самый цвет, который получается, если поболтать кисточку с черной акварелью в стакане воды.

Тали держалась очень гордо. Она приложила немало усилий, чтобы ее лицо стало застывшей бесстрастной маской, но я мог поспорить, что под внешней безмятежностью она кипит от злости. Признаки этой злости я наблюдал всю неделю, во время многочисленных церемоний.

Тем временем мы почти сблизились с группой напротив. Адар остановился и темноглазый девон тоже.

– Приветствую тебя в Явине, Юрван.

– Для меня честь быть здесь.

– Готов ли ты вести нас мирной дорогой к свету?

– Я буду стремиться к мирным путям, но ради свободы готов к войне.

– Мы платим высокую цену.

– И результат стоит того.

– Тогда я вручаю тебе наше будущее.

С этими словами Адар Уттан взял Тали за руку и передал Юрвану.

Я сообразил, что происходит, еще до пояснений терминала.

«Адар проводит первую часть древнего ритуала слияния. Поскольку у него родилась дочь, он должен выбрать ей будущего мужа, который станет следующим Адаром, – спешил информировать меня терминал. – Юрван – девон из Нимеаса, северного города. Он умерен в своих поступках, надежен, уравновешен и зарекомендовал себя как разумный правитель в своем городе».

Иными словами, он сноб и зануда. Достойный преемник.

* * *

Тем временем церемония продолжалась. Адар и Юрван торжественно обменивались ритуальными фразами, Тали тоже иногда вставляла пару слов. Удовольствия от процесса она явно не получала, зато Юрван прямо светился. Он был не прочь стать новым Адаром.

Ритуальная тягомотина продолжалась около часа. Затем Адар сделал объявление о праздничном приеме вечером, и официальная часть завершилась. Стройные ряды девонов рассыпались, зал наполнил гомон. Адар кивнул мне, давая понять, что я пока что свободен и могу отправиться в свои «покои», немного отдохнуть перед второй частью «марлезонского балета».

* * *

Итак, Тали устраивают политический брак, и Тали этим недовольна. Такие, значит, дела. Забавно.

Я вытянулся на кровати. В первое время было слишком много нового, и мозг просто не успевал обрабатывать информацию. Сейчас же возникали вопросы, много вопросов. Почему такая высокоразвитая цивилизация застряла на нашей долбаной планете? С их знаниями и возможностями они просто обязаны были осваивать новые миры. Им давно уже тесно на Земле. Странно, что девоны не пытаются расширить сферу своего влияния, они словно застыли, перестали двигаться, и это, конечно, не нравится более молодым представителям этих странных существ (язык не поворачивался назвать их людьми). Что за образ жизни – затеряться среди людей, и это при том, что они далеко опередили нас в развитии.

Я не ученый, но даже мне было очевидно, что речь и культура девонов уходили корнями во времена, когда человека, возможно, еще не существовало. Конечно, у нас было что-то общее, но я был склонен думать, что это именно девоны повлияли на людей, а не наоборот. Считать, что их цивилизация зародилась здесь, на земле, было бы глупостью.

Так в чем секрет? Старшее поколение, те, кто стоял у власти, по сути тормозило процесс развития, и мне казалось, они делали это вполне сознательно.

Молодежь же рвалась вперед, и конфликт поколений становился все острее. На чьей я буду стороне?

Пока что на своей, а дальше видно будет.

Мои размышления прервал сателлит. А вернее, Тали.

– Артур, могу я зайти?

Вот так сюрприз. Я на всякий случай быстро прокрутил в голове все приемы, изученные на тренировках.

– Заходи.

Тали вплыла в комнату, она все еще была в парадной одежде. Я встал с кровати и развалился в кресле.

– Чем обязан?

Она не стала обращать внимание на грубое нарушение этикета.

– Хочу поговорить.

– Только поговорить? Это обнадеживает, потому что я думал, ты хочешь меня убить, – честно признался я.

Тали не ответила. Она смотрела на меня, и огромные глаза лихорадочно поблескивали.

– Этот костюм, – выдавила она наконец, – и вообще все это. Ты понимаешь, что выглядишь смешно?

Я пожал плечами.

– Ну и что с того?

– «Твата», – Тали выплюнула это слово, словно гнилую ягоду, и фыркнула. – Охраняешь Адара? Ты?

– Я немного устал. Если тебе нечего сказать, то, пожалуй, я попрошу тебя уйти.

Тали метнулась к моему креслу и, наклонившись, оперлась руками о подлокотники.

– Как ты мог так поступить со мной?

Я ощутил давление, которое она пыталась оказать на меня. Может, хотела внушить мне что-то, навеять очередной мираж или просто навязать свою волю. Девоны и такое умели делать, хотя не настолько эффективно, как навевать иллюзии. Я справился с давлением без труда, но не стал атаковать. Было интересно, что она скажет дальше.

– Поступить с тобой? – я рассмеялся, только смех вышел невеселый. – С тобой? Но это не я посылал тебя поработать камикадзе. И не трать силы понапрасну, на меня больше не действуют ваши штучки.

Тали выпрямилась, но продолжала буравить меня глазами.

– Ты лишний здесь, в этом городе. Я вижу, ты многому научился. Так используй свои знания и просто уходи. Покинь Явин.

– Спасибо, пока не хочется.

– Что за игру ты ведешь, Артур?

– Да здесь вокруг все ведут какие-то игры. Плетут интриги и стоят планы. Но только не я. Я просто пытаюсь выжить.

Тали покачала головой.

– Ты можешь убежать.

– Я не хочу проводить все время в бегах.

– Ты обманываешь меня, а может, и самого себя. Ты определенно что-то задумал. И я хочу тебя предупредить – не лезь не в свое дело.

– С некоторых пор к твоим советам и предупреждениям я отношусь несколько предвзято.

– Ты стал сильнее. Но не настолько, чтобы противостоять нам. Тебя прихлопнут вот так, – Тали щелкнула пальцами.

Я улыбнулся и пожал плечами.

– Стоит ли спорить с судьбой?

Она раздраженно сжала кулаки, развернулась и ушла.

Тали, Тали. Ты мастер сыпать угрозами. Смотри, сама будь осторожнее. Ты не самая зубастая акула в этом водоеме.

Тебе здесь не место

Было одно место в Явине, куда мне хотелось наведаться. После беседы с Тали я подумал, что не стоит откладывать. Кто знает, что она может сказать своему сообщнику. Вдруг наш славный генерал решит все же избавиться от досадной помехи в виде меня?

А сателлит я решил оставить. Очень долго ломал голову – как Дарим может знать, где я нахожусь, а ответ оказался простым. Сателлит был удобным средством коммуникации и, конечно, мог послужить следящим устройством. Поэтому, за неимением бумаги, я набросал план города на своей старой футболке и отправился в путь.

Девоны для путешествий по городу использовали машины, напоминающие скейты, только больше и без руля. Иначе говоря, это были платформы без малейших признаков того, за что можно держаться. Они скользили в нескольких сантиметрах над землей на довольно приличной скорости. Пару раз я мог наблюдать, как молодые девоны устраивали гонки на таких штуках. Я не рискнул пользоваться этим чудом техники и, чтобы не привлекать лишнего внимания, решил идти пешком. По моим подсчетам до нужного мне района был час ходьбы быстрым шагом. Бесконечная череда переходов и коридоров, площадок с зимними садами, пусть даже просторными и красивыми, надоела мне. Хотелось вдохнуть неочищенный воздух, увидеть настоящее небо. Поэтому я решил воспользоваться чуть более длинным, но зато и более безопасным путем за пределами паутины переходов. Безопасным потому, что жители Явина предпочитали не покидать свои хоромы, следовательно, меня ждет меньше нежелательных встреч.

Я наслаждался открытым пространством, с жадностью вдыхал осенний воздух. Начинался дождь. Хотелось попасть в родной город и побродить по обычным, человеческим улицам.

Среди совершенной, доведенной до безупречности архитектуры Явина мне стало тесно. Я не мог просто покинуть город, а тюрьма, даже такая большая и комфортная, как Явин, всегда остается тюрьмой. Мысль о том, что я не могу делать что захочу, идти куда хочу, раздражала. Но сейчас было еще не время проявлять характер.

Меня интересовала часть города, отведенная низшим, как называли их сами девоны. Я предпочитал более понятное мне определение – слуги. Их существование, с точки зрения девонов, имело одну цель – обеспечивать комфорт другой, привилегированной части. Слуги были ниже ростом и более коренастые, их кожу покрывали символы, пока мне непонятные, но были и более серьезные отличия, о которых я недавно узнал на тренировке. Они ходили, опустив глаза, и практически не разговаривали, были сильно ограничены в своих правах. Ни одному разумному существу не понравилось бы такое положение дел, и мне казалось, что «низшие» недовольны. Это были всего лишь догадки, и за подтверждением я как раз сейчас шел.

Это, разумеется, безумная идея – идти в район, который девоны посещают только в случае необходимости, то есть почти никогда. Но все происходящее со мной в последнее время было безумно.

Моей главной целью, как я честно сказал Тали, было выжить. Я не задумывался, что правильно, что нет, не строил далеко идущих планов. Когда я понял, что мне не удастся скрыться от преследования и рано или поздно меня убьют, то пошел ва-банк. А в любой азартной игре нужно рисковать.

Я сверился с основательно намокшей картой-футболкой. Кажется, я на месте. Никакого принципиального отличия от уже привычной мне обстановки. Все те же колонны, фонтаны, коридоры-переходы. Только, в отличие от пустынной части города высших, здесь было многолюдно. Слуги-девоны проходили мимо по своим делам, сидели возле домов, общались, и почти все бросали на меня удивленные взгляды, но, тем не менее, никто не осмеливался остановить. Я хотел разыскать Варима, девона, встреченного мной ночью в лаборатории, и медленно шел вперед, раздумывая, у кого бы мне спросить о нем, но меня опередили.

– Что ты тут делаешь? – девон-слуга перегородил мне дорогу. – Ты забрел совсем не туда.

– Да нет, туда. Я ищу кое-кого.

– Твата здесь не место.

– Я хочу найти Варима. Ты знаешь такого?

– Уходи. Ты не должен говорить ни с одним из нас.

– Я хочу найти Варима.

Пока мы пререкались, к слуге присоединились еще трое. В руках они держали что-то вроде палок и выглядели недружелюбно. Вот тебе и покорные слуги. Правда, и я не девон, может, дело в этом?

Но драки не получилось. Из-за моей спины вышла женщина. Она ничего не сказала, только сделала несколько знаков руками, и палки мгновенно были опущены. Она окинула меня взглядом и махнула рукой, показывая идти за ней. Довела меня до какого-то дома и все так же жестами приказала ждать.

Кажется, Варим не просто «низший». Мне повезло, и я вот так наугад смог выйти на кого-то из подпольных лидеров общества слуг.

Минут через десять появился Варим.

– Это ты. Я так и думал, – хмуро пробормотал он вместо приветствия.

– А что случилось с вашим кодексом, или как там он называется? Безупречная вежливость, опущенные глаза и прочее?

– Он не для тебя. Но если ты пришел самоутвердиться, то нет ничего проще, – Варим опустил голову и смиренно кивнул. – Так лучше?

Мне стало неприятно.

– Нет. Мне не это нужно.

– Ты, наверно, совсем не ценишь свою жизнь, раз пришел сюда.

– Что ты имеешь в виду?

– Для Адара и его твата ты всего лишь игрушка, для нас – причуда высших. И ты дразнишь обе стороны, придя в нашу часть города.

Я пожал плечами.

– По-твоему, я должен изо всех сил соответствовать этой характеристике?

Варим внимательно посмотрел на меня, и, кажется, я увидел тень улыбки на его лице.

– Во всяком случае, делать вид, что соответствуешь.

– Как это делаешь ты?

Варим не ответил.

– Я знаю, что ночью в лабораториях тебя быть не должно.

– Это не так. Я работаю в лабораториях и часто убираю по ночам.

– Ты не просто убирал.

– Это нужно доказать.

– Я не собираюсь никому рассказывать.

– Тебе нечего рассказать.

– Ты упрямый. Я пытаюсь сказать, мы можем помочь друг другу.

– Не знаю, как помочь тебе, а нам помощь не нужна.

– Ты лжешь. Никто не был бы рад такому положению вещей, которое сейчас сложилось в Явине. Вы, девоны, – второго сорта, у вас почти нет прав, и все свое время вы тратите на то, чтобы сделать жизнь высших удобнее и приятнее.

– Так было всегда.

– Ну, рано или поздно все надоедает.

Варим покачал головой.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Ну так расскажи мне.

– Зачем? Пока что ты никто, а значит, никак не можешь помочь. Артур, любой из нас имеет больше, чем ты. А если и заводить союзников, то сильных.

– А ты уверен, что не пожалеешь потом о своем решении? Вдруг я окажусь не таким уж никчемным?

Я видел, что он колеблется.

– Хорошо. Я подумаю. И знаешь почему?

– Почему?

– Тогда ночью ты зашел в лаборатории. Я понятия не имею, как ты это сделал, и, по-моему, ты сам этого не знаешь.

– Я ничего не делал.

– В том-то и дело. В лаборатории могут попасть только ученые – Кават, врачи – и Адар со своим тваном. Больше никто. После убийства Кават Ари Адар лично ввел усовершенствования в «Стержень Знаний».

– Что еще за «стержень»?

– Это устройство, которое обеспечивает безопасность лабораторий и хранит информацию.

– Но ты же был там.

– Я личный помощник ученого Кават Аях. Поэтому имею право находиться в лаборатории. А ты просто взял и вошел туда, воспользовался личным сателлитом одного из Кават. Это невозможно, но ты это сделал.

– Может, ваш «стержень» сломался?

– Невозможно, – упрямо повторил Вармаш.

– Уверен, что есть объяснение.

– Разумеется. Я подумаю над твоим предложением, но пока я не союзник тебе. Хотя и не враг.

Варим кивнул мне, показав, что разговор окончен, и та же женщина вывела меня. Она же была настолько любезна, что подвезла меня к Лаида, и я еще долго ощущал лопатками ее пронзительный прощальный взгляд. Кажется, я ей не понравился.

Дуэль

У меня не было времени как следует проанализировать нашу с Вармашем беседу, так как нужно было идти в Главный зал. Последние дни я стал замечать за собой странную страсть к анализу всех событий, происходящих со мной. Я мог проводить за этим занятием часы – продумывая все варианты, просчитывая возможные ходы девонов и свои. И после таких мозговых штурмов чувствовал себя отлично, правда, зверски хотел есть. Но главное – многое открывалось с неожиданной стороны, я словно вглядывался в суть вещей, понимал причинно-следственные связи и мог планировать свои действия. Мне это нравилось.

* * *

Главный зал был украшен белыми цветами, они покрывали все – стены, колонны – и наполняли воздух еле уловимым ароматом. Это было красиво. После того как Адар произнес свою поздравительную речь, я бродил без всякой цели, просто переходя от одной группы девонов к другой. Они ели, говорили, даже танцевали. Зал был поделен на зоны, в каждой из которой было свое развлечение. Забавно было наблюдать, как старательно, я бы даже сказал, тщательно меня не замечали. Делать это было удобно, так как я находился ниже уровня взгляда большинства присутствующих. Кстати, Дарима я среди них не наблюдал, хотя зал был огромный, и, кроме того, в нем был выход в сад. Сквозь прозрачный участок стены я видел, что и в саду так же многолюдно, точнее, многодевоново. Но почему-то я был уверен, что Дарима здесь нет. Это мне подсказывал мой новый участок сознания, не принадлежащий мне по сути. Чужеродный островок в моем мозгу, который пугал и мучил меня, но теперь оказался полезным. Нужно было просто перестать сопротивляться происходящим изменениям и принять их. С тех пор как Тали помогла мне это сделать, прогресс шел быстро, очень быстро. Вообще-то мне было до чертиков страшно, но именно эта мутация, или как ее назвать, могла помочь, а значит, была мне нужна. Глупо иметь «Мерседес» последней модели и при этом продолжать ездить на старых «Жигулях». А в моей ситуации глупость может стоить жизни.

Дарим знает, что я был в лаборатории, значит, знает и Адар. Но Дарим высказал свое недовольство, а Адар молчит. Впрочем, может, Уттан просто занят всеми этими хлопотами, связанными с помолвкой Тали.

Интересно, почему Дариму так не понравился мой визит в лаборатории?

Я еще раз огляделся. Похоже, все население Явина собралось здесь. И сейчас в лабораториях вряд ли кто-то есть. А поскольку хорошим тоном считалось меня не замечать, то не воспользоваться ли этим? Мои официальные обязанности твата на сегодня, похоже, завершены.

Я быстро вышел из зала и пошел уже знакомой дорогой к лабораториям. Мне нужно было узнать, что со мной сделали.

На этот раз я вошел внутрь без проблем, двери открылись почти сразу же. Зашел в комнату, знакомую еще с первого посещения, потянулся к кристаллу сателлита и остановился. Было очень тихо, только чуть слышно шипела вентиляционная вытяжка – здание лабораторий не имело окон. И все-таки мне казалось, что я не один. Я положил кристалл на стол и вышел в пустынный коридор. Логика подсказывала, что все ученые мужи празднуют помолвку Тали, вкушают яства и степенно беседуют, прохаживаясь по саду. Но навязчивое ощущение чьего-то присутствия не оставляло, причем присутствия кого-то очень знакомого. Я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Нет, не здесь, дальше. Я медленно пошел по коридору, который не заканчивался, а плавно огибал сад в центре и казался бесконечным из-за цилиндрической формы здания. Двери, двери, стеклянные стены, двери… Метров через пять я ощутил какой-то фон, не услышал, а именно ощутил. На всякий случай нырнул в нишу рядом.

– Это уже переходит все границы. Я не уверен, что пойду на такое.

– Вспомни своего предшественника.

– Он был неосторожен…

– Это как раз мера предосторожности. Если все пойдет по плану… Подожди, ты поставил барьер?

– Конечно.

– И я. Но мы не одни.

– Сейчас тут никого не должно быть.

– Мы не одни!

Открылась дверь чуть дальше по коридору, и я, как мог быстро, пошел к выходу.

Я узнал одного из собеседников. Это был Дарим. Он пришел к таким же, как и я, выводам – все заняты праздником, и самое время для секретных разговоров. Почему именно в лабораториях? И с кем он там говорил? Есть вопросы и поинтереснее – как я вообще смог услышать хоть что-то? Заговорщики находились через несколько комнат от меня за закрытой дверью. И как я смог узнать Дарима, не видя его и не слыша его голос? Тали говорила, что у каждого живого существа есть свое поле, которое девоны видят. Это поле носит отпечаток личности. Ура, ура, теперь я тоже умею узнавать с его помощью знакомых мне девонов. Ну разве не отличная новость? Еще один штрих, делающий меня чуть менее человеком и чуть более непонятным мутантом. Самое смешное, что я не услышал ничего нового из тайной беседы. Ну разве что убедился, что Дарим замешан в заговоре. Но, несмотря на то, что я не был в курсе подробностей, теперь я, можно сказать, нарисовал на своем лбу мишень. Если Дарим догадается, что я подслушивал в лабораториях, то он сделает все, чтобы меня убить.

Кстати, что это за барьер, упомянутый Даримом?

Так много вопросов… Возвращаться в лаборатории сегодня уже слишком рискованно. Придется идти обратно на праздник.

Мне ничего не оставалось, кроме как ходить, подобно призраку, по залу, наблюдая за чужим весельем. Стало намного просторнее – многие ушли в сад или просто покинули прием. Оставшиеся же неплохо проводили время. Я прошел мимо состязавшихся в создании лучшей иллюзии девонов, невольно поморщившись от ощутимого давления на мозг, которое оказывало их творение. Краем глаза успел ухватить что-то радужно-переливающееся, но старательно отвернулся. Для них – развлечение, но я все еще помнил, как отвратительно болтаться посреди навеянного этими умельцами кошмара. Хотя теперь я знал, как с этим справиться.

Мимо быстро пробежал низший девон с подносом, полным разной снеди, – он торопился поменять опустевшие блюда на праздничных столах. Незаметно для себя я обошел зал по периметру и оказался перед группой девонов, стоящих полукругом. Судя по одежде, там собрались почти все твата Адара. Они были необычно оживлены, даже возбуждены. С некоторым трудом мне удалось найти просвет среди широких спин и вклиниться в него. В середине круга друг напротив друга кружили двое девонов. Это была дуэль. Вместо оружия девоны держали что-то вроде палок, из обоих концов которых выдвигались тонкие лезвия; они называли такое оружие «Силам». Иногда дуэлянты фехтовали этими лезвиями, иногда использовали рукопашный бой, помогая себе палками. Я с интересом наблюдал за грациозными движениями. Возможности тел девонов поражали – казалось, земная гравитация не имеет для них значения, никто из соревнующихся не врезался в стену или толпу наблюдателей; даже получив сильный удар, они ухитрялись рассчитать траекторию и приземлится на ноги. Зрелище больше напоминало танец, а не бой. Один из сражающихся провел хитрую комбинацию атак, надеясь, видимо, завершить этим бой, но противник оказался быстрее, он взвился в воздух, оттолкнувшись от силама своего соперника, и вот уже одно из лезвий прижато к шее проигравшего. Бой был закончен. Теперь выигравший мог вызвать посостязаться в мастерстве любого – и отказаться было нельзя, либо вернуться в круг и уступить место другим участникам. Девон предпочел вернуться в круг. По толпе пронесся шепоток, когда в середину вышел сам тван Дарим. Я увлекся боем и потерял бдительность – не заметил, как он присоединился к толпе. Мы встретились глазами, и я понял, что он знает, где я был. И знает, что узнал его. В этих прозрачных холодных глазах я прочел свой приговор и уже точно знал, кого вызовет Дарим. Конечно, он назвал мое имя. Я мог уйти – прямо сейчас. Это было бы бегство. Если бы я сбежал, этого бы мне никогда не простили, – девоны не признают трусости. И если сейчас они меня просто терпели, то после бегства прихлопнули бы как муху. Даже приказ Адара бы не помог.

А если выйти и принять бой, меня прикончит Дарим. И не важно, что это всего лишь развлечение для девонов, – он найдет, как себя оправдать. Несчастный случай, не рассчитал. Эти существа такие хрупкие, кто ж мог знать?

Итак, выбор у меня не большой – умереть сейчас или потом. Возможно, я смогу справиться с Даримом, но тогда полностью выдам себя. Мне не хотелось пока демонстрировать свои возможности, тем более что, я еще не научился их толком контролировать.

Убить девона крайне сложно даже другому девону, а человеку – почти нереально. У них два сердца, но оба глубоко спрятаны в огромном теле. Пробить крепкие кости груди или спины очень сложно. Ранения в живот и бока не представляли для них опасности. Они умели останавливать кровотечения, контролировали регенерацию тканей. Поэтому уязвимые места у девонов находились на шее и голове. Как раз там, куда мне было трудно достать. Девоны-воины обучались с раннего детства – их реакции и скорость намного превосходили человеческие возможности. Они обладали огромной силой и могли раздавить мою голову одной рукой, как пустой орех. Уцелеть я мог, только используя свое умение влиять на их разум и нервную систему, да и то, если повезет.

Все это проносилось в моей голове, пока я выходил на середину круга и брал свершено бесполезный для меня силам. Несмотря на тренировки, я не мог тягаться с Даримом во владении им.

Мы встали друг напротив друга, и Дарим легко, я бы даже сказал, небрежно взмахнул силамом. Лезвие промелькнуло в миллиметре от моих глаз. Следующие две минуты каким-то непонятным мне самому образом я смог уворачиваться от смертоносных атак, но такое везение не могло продолжаться вечно. Дарим, слегка удивленный такой прытью, провел виртуозный прием, и я неуклюже отлетел к стене. Глаза случайно скользнули по застывшей в напряжении толпе, и мне показалось, я увидел там Тали. Она выбросила вперед руку, словно хотела остановить кого-то, и выглядела перепуганной. А Дарим уже был рядом с клинком наготове. Я постарался сосредоточиться, чтобы сопротивляться единственным доступным мне пока способом, и черт с ней, с маскировкой, потому что видел, что Дарим сейчас убьет меня. Он не колебался ни секунды и занес руку для смертельного удара. Но тут прозвучал чей-то окрик, и Дарим нехотя, очень медленно опустил силам и отошел. Сам Адар вмешался в ход поединка.

– Развлечение – хорошая вещь, но нужно знать меру. Мне бы не хотелось, чтобы мои твата были переутомлены, – Адар Уттан повел рукой, показывая, что девоны могут расходиться. – Рад видеть, что тван Дарим не утратил юношеской увлеченности. Я уже много лет не видел тебя в кругу, тван.

Я, пользуясь моментом, встал. Увлеченности, ха.

– Упражнение всегда на пользу, мой Адар, – почтительно ответил Дарим. В его голосе слышалось сожаление об упущенной возможности.

Адар мельком скользнул по мне глазами и кивнул, давая понять, что я свободен.

– Мне нужно обсудить кое-что с тобой, Дарим. Пойдем со мной.

Дарим и Адар неторопливо удалялись, и я остался в одиночестве возле стены.

Поцелуй на прощание

По дороге к своей комнате я обнаружил, что каждая мышца в теле болит, а глаза словно засыпали песком. Но, несмотря на усталость, сон не шел. В голове роились мысли – Дарим не смог завершить дело сегодня, он не успокоится, попробует снова. Как защитить себя? Как уговорить Варима помочь мне? Почему Тали выглядела такой испуганной, когда ее дружок собирался сделать из меня подобие шашлычка на вертеле? Не за меня же она испугалась, в самом деле.

Как найти какую-то информацию обо мне в лабораториях? Вообще, странное место, эти лаборатории… Почему-то меня к ним постоянно тянет – уверен, там спрятан ключ ко всему. Ключ…

Зуммер сателлита заставил меня подскочить на кровати – должно быть, я все-таки задремал. Сообщение было от Тали, она просила прийти в сад на границе Лаида. Глянув на часы, я с удивлением обнаружил, что прошло уже 4 часа с тех пор, как я вернулся к себе.

Я встал и устало потер лицо. Стоило ли идти? Это, вполне возможно, ловушка.

«Любопытство меня погубит», – думал я, шагая по направлению к саду. Оказывается, украсили не только центральный зал, колонны в коридорах тоже обвили цветами, и в воздухе стоял их легкий, чуть терпкий аромат. Почему-то он навевал на меня печаль, а не праздничное настроение. Придя на место, я не сразу разглядел Тали, скрытую густой растительностью. Кусты и что-то вроде живой изгороди образовывали укромную беседку, в середине которой находился фонтан. Такие места не были редкостью в Явине. Девоны любили уединяться.

Тали была одна. Хотя чего я ожидал – что Дарим кинется на меня из кустов, подобно водевильному злодею? Начальнику безопасности ни к чему такие ухищрения.

Я остановился в проходе беседки, не торопясь начинать разговор. Тали успела сменить торжественное одеяние и выглядела измученной. Она, конечно, давно почувствовала мое присутствие, но молчала. Надеялась, что я заговорю первым? Напрасно. У меня не было желания облегчать ей жизнь, даже в такой мелочи.

– Ты все-таки пришел, – наконец сказала она, отчаявшись дождаться от меня каких то слов.

– Давай сразу к делу. Зачем позвала?

– Хотела сказать кое-что.

– Ну так говори.

– Существует такая вещь, как вежливость.

Я повернулся, чтобы уйти.

– Нет, подожди! Артур, не уходи. Выслушай меня.

Что-то она сильно смирная, подумал я. Во время нашей прошлой беседы Тали только что ядом не плевалась. Сейчас я видел лишь усталость и какую-то надломленность, что ли. Я быстро подошел к ней и ощупал в поисках чего-то колющего или стреляющего. Она оттолкнула меня, но не так сильно, как я ожидал.

– Что ты делаешь?!

– Ищу, что ты припрятала, чтобы избавиться от меня. Ведь это твой дружок подослал тебя? Дарим? – незаметно я перешел на привычный мне язык.

– Ты ошибаешься, – Тали опять была спокойно-усталой. – Я позвала тебя, чтобы просить… уговорить покинуть Явин… Артур, уходи отсюда.

– Как я могу? Ведь Явин хорошо охраняют.

– Перестань. Твоя ирония неуместна – я знаю, что ты можешь это сделать.

– Тогда ты знаешь больше меня.

– Артур, я не шучу. Тебе нужно уйти. Дарим убьет тебя.

– Разве не это было твоей первоначальной целью?

– Нет, не это. Мы хотели избавиться от отца, а ты просто… Сейчас это неважно. Ты ведь жив, вот и оставайся живым. Я помню, ты говорил, что не хочешь бегать всю жизнь, но этого и не понадобится. Очень скоро у нас будут совсем другие заботы, и никто не станет тратить время на поиски.

– Какие такие заботы?

– Неважно. Правда, неважно. Просто уходи.

Я рассеянно взял руку Тали, чтобы рассмотреть браслет. Такие же браслеты люди надевали преступникам, чтобы те не покидали определенную территорию. Ну, или очень похожие.

– Я действительно не понимаю, какое тебе дело. Ты ведь ничего не делаешь просто так.

– Дарим в ярости. Раньше он не слишком обращал на тебя внимание, считал, что ты не представляешь угрозы. Сейчас я бы сказала, что он озабочен. И не успокоится, пока не устранит помеху, то есть тебя. Ты так изменился, Артур! Что мой отец сделал с тобой?

– Ты сама рассказывала мне эту историю, про эксперименты и безумного ученого.

– Нет, ты изменился с тех пор, как попал сюда, в Явин. Я с трудом узнаю твой ментальный след. Появилось что-то пугающее.

Я рассмеялся.

– Брось, Тали. К чему эти разговоры? Вчера меня чуть не прихлопнули, как таракана, и ты это видела.

– И снова ты ошибаешься. Ты продержался около 6 минут.

– И что с того?

– Обычный человек погиб бы сразу. Профессионал с хорошими данными выдержал бы 3 минуты.

– Значит, мне повезло.

– Везение тут ни при чем. Ты казался таким беспомощным, безобидным. Пусть у тебя и были какие-то способности, это удивляло, но не более того. А оказалось, ты не так прост. Это заслуживает уважения.

– И ты настолько зауважала меня, что предлагаешь бежать?

– Не обманывай себя – ты Дариму не соперник. Пусть не так легко, как думал, но он справится с тобой. Уходи, к чему тебе лезть в наши дела?

Я подошел к ней вплотную.

– Ведь это ты втянула меня. Ты виновата в том, что произошло со мной.

– Если бы не я, ты бы умер там, в больнице! Охотники довели бы дело до конца! А если и нет, то все равно не смог бы нормально жить с теми изменениями, что происходили в твоей голове!

Я чувствовал страшную злость, просто кипел от злости, к которой примешивалось что-то еще… Ее глаза находились вровень с моими – приятное разнообразие после спин и грудных клеток. Я грубо схватил ее за голову и поцеловал. Хотя вряд ли это был поцелуй – я просто вцепился в ее бледные губы. Они были чуть прохладнее, чем мои. Согласно медицинской литературе, что я прочел, температура тела девонов ниже человеческой, около 30 градусов. Тали казалась теплее.

Целуются ли девоны вообще? Испытывают ли влечение? Я этого не знал, но Тали, как ни странно, не оттолкнула меня. На секунду она застыла, а потом вцепилась в мои волосы, отвечая с удивившим меня жаром. Когда мы с трудом оторвались друг от друга, Тали схватила меня за руку и потащила по коридорам. Она втолкнула меня в какую-то комнату, краем сознания я подумал, что это, конечно же, не ее жилище, но там была кровать. Тали остановилась возле нее и посмотрела на меня огромными горящими глазами. «Что я делаю?» – промелькнуло на краю сознания, а потом все мысли ушли.

Когда я проснулся, голова была совершенно ясной. И я был все еще жив – это радовало. Но, похоже, здорово свалял дурака. Я приподнялся на локте и посмотрел на Тали. Она выглядела спящей, пульс и дыхание были ровными. Но девоны не спят. Длинное бледное тело выглядело удивительно хрупким, сужающееся к подбородку лицо и огромные глаза вместе со светлыми волосами делали Тали похожей на фею. Но если она и была феей, то злой, напомнил я себе. Ее чужеродность должна была бы оттолкнуть меня, внушить отвращение. Но не внушала. Тали была красива, и мне нравилось все в ней. Всегда нравилось. Еще с тех пор, как первый раз увидел ее в саду, протягивающую мне цветок. За эти чувства, которые она будила во мне, я ненавидел ее еще сильнее. Я встал, повернулся спиной к кровати и быстро оделся.

– Вот так и уйдешь, даже не взглянув на меня? – спросила она, когда я подошел к двери. Так и знал, что не спит.

– А чего ты ждала? Поцелуя на прощанье?

– Откуда в тебе такая жестокость, Артур?

– Научился, пожив среди вас. Знаешь, с волками жить – по-волчьи выть.

Я вышел, не оглядываясь.

Никто не подозревает

Я вышел в коридор. Мимо проходили два девона, они покосились на меня с удивлением. Странно, тогда, в первые дни пребывания в Явине, мне казалось, что лица этих странных существ высечены из камня, до того бесстрастными они были. Я знал, что проявлять эмоции тут считалось дурным тоном. Но сейчас я определенно мог различать эмоции, переживания, отголоски мыслей на бледных лицах. Видимо, не так уж хорошо девоны владели собой.

Прекрасный принц, предназначенный для нашей Тали, уезжает в родной город на неделю. Потом он вернется – на свадьбу. Значит, какие бы ни были планы у заговорщиков, – они осуществят их в этот промежуток времени. Дарим хочет стать новым Адаром и надеется, что брак с Тали даст ему подобие прав. И он не станет деликатничать. Жена-калека ему ни к чему – добившись своего, он избавится от нее. Почему Тали настолько слепа? Выйдя за Дарима, она подпишет себе смертный приговор.

Я мрачно усмехнулся. Как же раньше я мог быть настолько невнимательным? Ведь совершенно очевидно, каким генетическим заболеванием страдает Тали! Она намного ниже ростом и слабее своих сородичей, ее температура тела выше, глаза и волосы ярче. Я слышал ее пульс. У Тали было только одно сердце. Ее «болезнь» объяснялась просто: мать Тали была человеком. Каким образом дочь Адара оказалась полукровкой, я не знал. ДНК девона и человека различались – женщина не могла забеременеть от девона обычным путем. И Адар должен был жениться на дочери предыдущего правителя – таковы правила в этом странном мире.

Итак, Тали была жертвой, глупой, запутавшейся девчонкой, росшей во враждебном ей окружении, страдающей от множества комплексов из-за своего слишком явного отличия от остальных. Ну и что с того? Какое мне дело, если она погибнет в той паутине, что сама помогала плести? Она не заслужила моей жалости, и все же я жалел ее. Мне хотелось защитить, спасти. Впрочем, не настолько сильно, чтобы я не мог подавить эти благородные порывы. Я не доверял ей. Более того, я был уверен, что она погубит меня, если почует малейшую слабину. Это существо не умело любить.

Итак, центром всего происходящего был Дарим. Ему захотелось власти и, возможно, свободы от множества ограничений, существующих на данный момент. В общем-то, я мог его понять. По непонятной мне причине высокоразвитая цивилизация, чьи возможности намного превосходили человеческие, законсервировала себя в изолированных городах. Я был уверен, что девоны на землю попали извне, прилетели с каких-то отдаленных звезд, причем прилетели очень давно, много тысяч лет назад. И застыли – прекратили свое развитие, живя небольшими сообществами. Я заметил некоторые признаки контроля рождаемости – то есть девоны сознательно поддерживали свое число в определенных рамках. Зачем им это? Почему не захватить Землю, а потом заняться активной космической экспансией?

Такое положение вещей не могло продолжаться вечно, и было понятно недовольство девонской молодежи.

Если Дарим получит власть, не пройдет и пары лет, как люди станут рабами и будут трудиться на благо девонов. Это в лучшем случае. В худшем он просто очистит землю для новых жителей, как мы очищаем помещения от паразитов.

Попахивало глобальным армагеддоном, но все, что меня интересовало в данный момент, – это как попасть в лаборатории. Мне нужно было в это чертово здание, несмотря на запрет Адара, несмотря на угрозы Дарима, я должен был попасть туда и как следует все осмотреть. Я настолько сильно этого хотел, что готов был даже наплевать на свою маскировку.

Но до этого нужно кое-что сделать.

Через сателлит я отправил Вариму сообщение и устроился поудобнее на скамье. Мне пришлось прождать почти сорок минут. Варим появился мрачный и крайне раздраженный.

– Что тебе нужно? Я не хочу, чтобы нас видели вместе, – заявил он с ходу вместо приветствия.

– Но все-таки пришел. Я выслал тебе рисунок через сателлит.

– Да. И что мне с ним делать?

– Смастерить то, что на рисунке.

– С чего мне так рисковать и делать это для тебя?

– Потому что, если я расскажу Адару о ваших планах, это существенно усложнит тебе жизнь.

– Каких планах?

– О вашем небольшом бунте. Когда он планируется, кстати?

– Нет никакого плана. И бунта тоже.

– Да ладно. Я не буду вам мешать. Даже помогу.

– Нам твоя помощь не требуется. Единственное, что останавливает меня от того, чтобы оторвать твою голову, – это принесет слишком много проблем.

– Сделай то, что я прошу, и никаких проблем не будет.

– Как ты узнал про нас?

– Просто догадался.

– Это невозможно! Даже твата ничего не подозревают. Никто не знал.

– Так и останется. Я же сказал, что не буду мешать.

– Но как ты мог узнать? Я не понимаю!

– Проанализировал поведение низших, твое поведение, мой визит в ваш район. Слишком отличается то, что я там видел, от того, что вижу здесь. Ты слишком раболепен, слишком быстро опускаешь глаза, слишком низко наклоняешь голову, в то же самое время я видел, как переглядываются низшие, когда думают, что на них никто не смотрит.

Варим покачал головой и подошел ближе, разглядывая меня.

– Кто ты такой? Откуда Адар тебя выкопал? Ни один человек не может узнать что-то, если девон решил это скрыть. Даже Тван не подозревает ни о чем! Не могу поверить, что ты сам догадался. Я бы сказал, что это какая-то изощренная ловушка Адара, чтобы уличить меня, но не вижу твата.

– Ты можешь быть спокоен. Никто не подозревает. Вероятно, не потому, что вы так хорошо скрывались, а потому, что и Адар, и тван Дарим, и твата слишком заняты другим.

Варим продолжал сверлить меня глазами. Узор на его лбу слегка подрагивал.

– Заберешь то, что просишь, вечером, там, где ты был прошлый раз.

Я кивнул. Варим ушел, а я должен был приступить к своим обязанностям через час, поэтому отправился в свои комнаты, чтобы переодеться.

Я же сказал: нельзя!

Дежурство прошло спокойно. Слишком спокойно. Дарим был мрачен, Адар чем-то озабочен, твата старательно меня не замечали, все как всегда. И все-таки мне казалось, что это затишье перед бурей.

Вечером я забрал желаемое у Варима, потом прилег на несколько часов. Ночью я твердо решил попасть в лаборатории. Слишком много ниточек вели туда, и я был уверен, что найду там ответы. Подходя к зданию, я ощущал легкую тревогу, но не придал этому значения. Как обычно, двери раздвинулись с легким шелестом, и я шагнул внутрь. Тут-то и сработала моя внутренняя сигнализация, да только было поздно. Меня явно ждали.

– Твата Артур, тебе запрещено приближаться к лабораториям. Мы проводим тебя к твану Дариму.

Я окинул критическим взглядом три внушительные фигуры и решил пока не сопротивляться. Почему каждый раз, когда я подхожу к этому проклятому зданию, мне кто-то мешает?

Меня провели в приемную Адара. Про себя я решил атаковать, если появятся признаки того, что Дарим решил тихо меня устранить, но мои опасения были напрасными.

В комнате сидел Адар, его окружали несколько советников, Дарим и Тали.

Твата оставили меня на расстоянии нескольких метров от кресла Адара.

Уттан выглядел разозленным. Он был просто в ярости.

– Твата Артур обвиняется в нарушении приказа Адара, преступном сговоре и попытке сорвать предстоящее слияние, – с явным удовольствием провозгласил Дарим. Теперь-то мне стало ясно, отчего я еще жив. Он придумал способ устранить меня, не вызывая подозрений Адара, совершенно официально. Кто поверит словам преступника? Тем более если он лично позаботится о том, чтобы преступник не открывал рот.

– Ну, с лабораториями мне более-менее ясно, но сговор и попытка сорвать слияние? Это не слишком ли? – спросил я.

– Тебе не давали слова, – мрачно изрек Адар.

Я пожал плечами, глядя на Тали. Казалась ли она расстроенной? Непонятно. Почему она вообще здесь?

– Я могу предоставить доказательства по всем трем обвинениям. Твата задержали Артура при попытке пробраться в лаборатории, до этого он побывал в районе низших, а вчера ночью видели, как он втолкнул Тали в комнату Нестора, который нес службу в это время. Полагаю, он применил насилие и пытался вынудить Тали отказаться от исполнения своего долга. Я настоятельно прошу Адара вынести приговор и, не медля, привести его в исполнение.

– Может, все-таки дадите мне высказаться? Просто для приличия? – поинтересовался я и был награжден за это пинком от твата, да таким, что отлетел на пару метров назад. Понятно, Дарим дал указания. Мне не позволят раскрыть рот. А Тали? Я попытался посмотреть ей в глаза, но она отвернулась. Она не собиралась защищать меня. Не то чтобы я был удивлен, но сердце все равно болезненно кольнуло.

Адар махнул рукой.

– Ты не оставил мне выбора, – с сожалением проговорил он, глядя на меня. – Я снимаю тебя с должности твата. Дарим, я принял решение изолировать Артура. Через несколько дней я оглашу свое окончательное решение.

Я не успел даже моргнуть, как у меня на запястьях защелкнули какое-то устройство, вроде электронных наручников.

Если сейчас я дам себя увести, то не проживу и часа. Дарим уберет меня, а потом спокойно совершит свой переворот.

На меня накатила усталость. Я был сыт девонами и их интригами по горло. Я был утомлен предательствами Тали. Мне надоело быть изгоем и пешкой и надоело это место до чертиков. Хотелось оказаться где-то далеко отсюда, просто лечь на землю и смотреть в небо, наслаждаться солнцем. Какая погода сейчас за пределами Явина?

В моей хитроумной маскировке больше нет смысла. Мне придется показать все, на что я способен, чтобы спасти свою жизнь. Я глубоко вздохнул. Это даже приятно – испытать себя. Уже несколько дней я чувствовал все возрастающую уверенность и определенную связь с системой управления. Сейчас мне нужен был отвлекающий маневр, и я ударил по девонам, не сильно, только чтобы ослепить на минуту, отвлечь. Наручники на мне были связаны с сателлитом Дарима, но через сателлит я все равно мог выйти на общую систему. Мне не составило труда их отключить. К тому времени, как девоны придут в себя, они увидят только наручники на полу.

Через десять минут я прошел в лаборатории. Поскольку я заблокировал связь, охрана была пока еще не в курсе, и я смог спокойно дойти до нужного дома. Но это был вопрос времени – войти-то я вошел, а вот выйти будет не так просто. Сейчас в лабораториях кипела работа, низшие так и сновали туда сюда. Я остановился в нерешительности. Куда дальше? Множество рабочих помещений на первом этаже меня не интересовали – ничего, кроме разнообразной техники и химических препаратов, там нет. Где-то в лабораториях находилось оружие, припрятанное Даримом и его сообщником, Кават Аром, для бунта. Но до этого мне не было дела. Что же я ищу?

Инфосистема управления выдала схему здания на экран моего сателлита. Ничего интересного. Дальше технические данные – система вентиляции, система энергоснабжения. А это уже интереснее – если верить плану, в здании два этажа, но, судя по техническим схемам, этажа три. Где же спрятан еще один этаж?

Я долго искал вход. Двери управлялись отдельной автономной системой. Я нашел их в самом конце коридора, в глухом закутке. Они были неотличимы от стены, и я бы вряд ли смог их отыскать, если бы не моя уверенность, что двери должны быть, и глухой угол, куда никто не заглянет, – вполне подходящее место. Я до сих пор не понял, как именно работают компьютеры девонов, поэтому просто послал мысленный приказ такой силы, что открылись все комнаты на этаже. Ничего не могло остановить меня сейчас. Ничего и никто.

Двери вели в кабину лифта. Как только я зашел, они закрылись с мягким шелестом, и кабина поехала вниз. Я опускался несколько минут – довольно глубоко, а когда вышел, оказался в длинном коридоре, освещенном лампами. Здесь не было колонн и изысканного изящества девонской архитектуры. Это напоминало бункер. Я прошел по коридору и оказался еще перед одними дверьми. Система управления признала во мне своего и открыла их. Почему девоны так беспечно полагались на свои системы? Если я бы хотел, чтобы никто не попал внутрь, кроме меня, запер бы дверь на кодовый замок.

Да кто же вы, на самом деле, такие?

Дверь открылась, и я оказался в темноте. Поморгав пару раз, чтобы привыкли глаза, я огляделся. Помещение было просторным, но рассмотреть что-либо подробно я не мог – только какие-то неясные очертания. Основным источником света было странное возвышение впереди, прозрачный купол и что-то похожее на блок управления рядом, с множеством рычагов, огоньков и кнопок. Молочное свечение, исходящее от купола, мягко пульсировало. Словно под гипнозом, я медленно приближался к нему.

Купол был невысоким – чуть ниже моей груди, по длине же составлял примерно два моих роста. Прозрачным был только верх, но я мог спокойно заглянуть внутрь, что и сделал… и отшатнулся с хриплым ругательством от неожиданности. В полупрозрачной жидкости лежали два тела. Но не сам этот факт произвел на меня впечатление, а то, какими были эти тела.

Это были не девоны, к которым я уже привык, и, разумеется, не люди. Я не знал, как их назвать. Два существа, лежащие под колпаком, были длиннее девонов, но тоньше. Их тела были погружены в жидкость, и рассмотреть детали не получалось, но лица выступали над поверхностью. Они застыли в безмятежном покое. Я стал рассматривать существо, лежащее ближе ко мне. Огромные глаза с невероятно длинными белесыми ресницами, тонкий нос, губы полнее, чем у девонов. Выступающие острые скулы. Кожа напоминала белый мрамор, и казалось, что свечение исходит от нее. Цвет волос был непонятен – они плавали в жидкости, омывающей тела существ. Тело, находящееся дальше от меня, было чуть крупнее, с немного другими чертами. Видимо, это были мужчина и женщина, если их можно так назвать. Они наводили ужас, и они были прекрасны. Не было видно ни признаков дыхания, ни хоть какой-то краски жизни на лицах, словно две мраморные статуи лежали передо мной. Я понял, что мог бы смотреть на них часами, – таких совершенных, таких чуждых….

Постепенно мой пульс выровнялся, и я смог вернуть себя к реальности, сразу же почувствовав чье-то присутствие. Я машинально оглянулся – чуть поодаль стоял Адар. Он был один, без твата.

– Я знал, что найду тебя здесь. Рано или поздно это должно было случиться.

Я внутренне напрягся, но Адар не собирался нападать. Он выглядел спокойным и… печальным?

– Что это, черт возьми? – я махнул рукой на купол. – Кто они такие? Зачем вы прячете их здесь?

– Это мои повелители, Шатхи, – Адар говорил так тихо, что я едва слышал его.

– Повелители?

– Да, – губы Уттана скривились в невеселой усмешке. – Именно так. Это причина, по которой мы здесь. Это наши создатели. Я расскажу тебе.

Земля не всегда была нашим домом, как ты уже понял. Мы были частью цивилизации, которая достигла своего расцвета задолго до появления людей и находилась настолько далеко от этой планеты, насколько ты не можешь себе представить. Она превосходила ваш современный уровень развития, как вы превосходите обезьян. Надменный, горделивый народ, считающий себя хозяевами всего сущего. Шатхи считали себя богами не без причины – они могли управлять энергией, впитывая ее, как вы пьете воду, умели управлять информацией силой разума. От них практически невозможно было скрыть что-либо – Шатхи читали мозг, как открытую книгу. Их сила была огромна, даже без технологий, а вместе с технологиями они были непобедимы. Ими двигали тщеславие и жажда власти, они осваивали планету за планетой, вынуждая местных жителей поклоняться им. Впрочем, большая часть планет была населена примитивными племенами – по сравнению с повелителями, конечно. Империя Шатхи была уже велика и могла стать еще больше. Никто не мог бы остановить их, кроме них самих. Шатхи любили интриги, строили коварные планы, стремясь захватить власть, правящие семьи вступали в конфликты с другими правящими семьями. Шатхи победили болезни и могли жить невероятно долго, по вашим меркам, но вместе с тем размножались они тоже крайне медленно. Видимо, стремясь сделать тела совершенными, они нарушили определенные природные функции. Беременность длилась крайне долго и протекала тяжело. Выживало мало детей.

Возможно, это заставило Шатхи усиленно заниматься генетикой. Они стремились решить эту проблему, прежде чем популяция станет слишком мала. Наверно, так Великий Разум Вселенной хранил равновесие. Они вымирали.

Поскольку Шатхи считали ниже своего достоинства выполнять какую либо работу, кроме умственной, то создали себе помощников. Мы были их руками: они проектировали – мы строили, они создавали идею, а мы воплощали. Мы не могли поднимать глаз на наших повелителей, не имели права думать и даже дышать без их позволения. Единственная цель нашей жизни – служение, единственное удовольствие – служение, единственная страсть – оно же. Мы повторяли эту молитву каждый день. Они называли нас Самах – существо, созданное, чтобы служить.

Как-то раз большой разведывательный корабль был послан в неизученный участок галактики. Поскольку Шатхи становилось все меньше, только двое из них находилось на этом корабле. Остальные были Самах, рабами. Мой предок был на этом корабле. Он придумал некий план. Постарался сделать так, чтобы с ним на корабле оказались единомышленники. Система навигации дала сбой – не случайно, разумеется. Корабль терпел бедствие, и, как положено в таких случаях, повелителей провели в отсек повышенной прочности, где они находились в специальной системе жизнеобеспечения. В таком состоянии им практически ничего не могло навредить. Это странно, но существа, живущие так долго, обладающие такой прочностью, очень боялись смерти. Они были чрезвычайно осторожны. И эта осторожность стала их слабым местом.

Адар замолчал, подойдя ближе. Он, не отрываясь, смотрел на существ под куполом.

– Я не знаю, сколько времени корабль был в свободном дрейфе, но в конце концов мы прибыли сюда, на эту планету. У нас была высокая степень адаптации, мы быстро приспособились к местной атмосфере и бактериям. Здесь мы наконец могли быть свободными, надеясь, что нас не станут искать настолько далеко от дома. Систему управления корабля удалось убедить, что условия вокруг угрожают жизни девонов. Мы спрятали наших повелителей глубоко под землей. Постепенно сменялись поколения, и память о прошлом была старательно стерта. Только избранные знают, откуда мы пришли и кем были.

Когда Адар закончил свой рассказ, я не сдержал насмешливый смешок. Выходит, девоны, кичащиеся своим превосходством над людьми, – просто бывшие рабы, которые захотели занять место хозяев? Да и не девоны они на самом деле, не боги – даже имя для себя они украли.

– Столько самомнения, столько надменности, а на самом деле вы трусы. Паразиты, которые используют нас и нашу планету, чтобы скрыться от гнева своих создателей. Так вот почему вы намеренно сдерживаете собственное развитие. Спустя столько времени вы все еще боитесь. Боитесь, что вас все же отыщут. И как блохи прячутся в шерсти животного, так вы прячетесь среди нас. И даже от нас вы прячетесь за своими иллюзиями.

Глаза Адара наполнились гневом, но он сдержался.

– Подумай лучше о том, что, если смогут найти нас, то и вы, люди, тоже пострадаете. Посмотри на них, – Адар кивнул на спящих Шатхи. – Они выглядят прекраснейшими созданиями во вселенной. На самом деле это разрушение и смерть. Они не знают жалости и сострадания, единственные живые существа, которые им не безразличны, – они сами. Даже эти двое могли бы превратить жизнь на земле в ад. Стоит молиться вашим Богам, чтобы Шатхи никогда не посмотрели в сторону вашей части галактики.

– Не думаю, что спустя столько лет их цивилизация еще не разрушилась.

– Никто этого не знает.

Я пожал плечами.

– А эти двое разве еще живы?

– Да.

– Прошло столько времени! Как это возможно?

– Я говорил, что Шатхи стремились довести тела до совершенства. Кроме того, система жизнеобеспечения как бы замедляет течение времени внутри капсулы. Это сложно – мы сами не до конца понимаем принцип ее работы. Шатхи не любили делиться информацией с рабами. Мы знали только то, что необходимо было знать для обслуживания повелителей. Но всему есть предел, и система жизнеобеспечения истощила себя. Если не предпринять что-то в течение ближайших нескольких лет, то она автоматически отключится.

– И что с того?

– Вполне вероятно, что они очнутся.

– Ну так убейте их, пока они спят, – небрежно бросил я, но внутри что-то заскребло. Мне была неприятна эта мысль.

– Мы не можем. Система не даст нам.

– А если ее сломать?

– Она запустит аварийное пробуждение.

– Перепрограммировать?

– Мы пытались. Не вышло. Она настроена на распознание ДНК. Перепрограммировать ее могут только те, кто создал.

– Взорвать к чертям?

– У нас нет ресурсов. Она очень прочная. Нам не хватает знаний, ведь создавали все это не мы. Мы знаем много, значительно больше вас, но намного меньше их, – Адар снова кивнул на тела. – Даже система, которую мы используем для обеспечения необходимого в городе, создана не девонами. У нас не хватило знаний создать что-то настолько же мощное, и мы решили использовать то, что есть. Мы пользуемся тем, чему мы не хозяева.

Адар говорил так, словно ждал от меня чего-то.

– Это ваше дело. Пусть и дальше лежат здесь.

– Артур, подумай. Это касается и людей.

– Я все равно ничем не могу помочь.

Уттан сделал вид, что не слышал меня.

– Мы серьезно занимаемся генетикой и даже смогли создать себе помощников, как это сделали Шатхи. Чтобы бороться с Шатхи, нужен кто-то подобный им.

Мне не понравилась мысль, которая пришла в мою голову.

– Разве ты еще не почувствовал этого? Система управления, созданная Шатхи, признала тебя. Ты можешь ею управлять напрямую, мысленно. Тебя тянуло сюда, в это место, потому что ты чувствовал подобных себе. Твои возможности растут с каждым днем – ты можешь справиться с девоном, подавить нашу способность создавать иллюзии, ослепить, причинить боль. Возможно, физически ты уступаешь нам, но твой мозг развивается с необыкновенной быстротой.

Мои внутренности завязались в узел.

– Нет. Не может быть.

– Вначале мы пытались брать за основу собственный генетический код, но ничего не получалось. Шатхи позаботились о том, чтобы наши виды не смешивались, – ведь они Боги, а мы всего лишь Самах. Мы несовместимы, и у нас не хватало знаний исправить это. Тогда мы попробовали взять другой материал, ведь о людях Шатхи не знали. Вы не созданы ими.

Я молчал. У меня не было слов.

– Мы взяли человеческую клетку, чтобы внести изменения в самом начале. Мы выбрали женщину с хорошей генетикой и подсадили ей оплодотворенную клетку. Несложно было внушить ей, что беременность – результат неудачного романа. Она вынашивала дитя, а мы наблюдали.

– Замолчи. Хватит. Я не желаю знать подробности.

– Но ты ведь этого хотел. Знать правду, знать, кто ты.

– Почему вы решили, что имеете право творить такое?

– А почему нет? Это было и в интересах людей тоже.

– И вы рассчитываете, что я буду помогать вам?

– По правде говоря, я думал, что ничего не вышло. Ты был неуравновешен, нестабилен. Мы были уверены, что ты не выживешь. Но ты удивил меня.

Адар говорил совершенно спокойно. Он не понимал моего возмущения, не понимал, что в этот момент я был готов убить его. Было бесполезно пытаться объяснить ему что-то – девоны мыслили совершенно по-другому, и мораль у них была иная. Теперь я знал, что они похожи на своих создателей, – эгоцентричные существа, их не волновали судьбы других видов.

Смутная догадка мелькнула где-то на краю сознания.

– Я был первым экспериментом? Или вы потренировались на ком-то до меня?

– Ты и это понял, верно? Тали была моим неудавшимся экспериментом. Мы надеялись изменить свой генетический код с помощью человеческой хромосомы, чтобы потом стало возможно совмещение с ДНК Шатхи.

– Вы ставили эксперименты на собственной дочери? Неудивительно, что она ненавидит вас.

– Долг прежде всего. Ты не можешь понять меня, человек, но я несу ответственность перед своим народом. Я сделаю все, чтобы сохранить нашу жизнь и свободу. Ты должен помочь уничтожить их.

– Я никому ничего не должен.

– Подумай о том, что если они проснутся, то не ограничатся местью нам. Они поработят людей.

– Их только двое. Думаю, военные найдут способ справиться с парочкой выскочек, считающих себя богами. В крайнем случае, жахнут по ним ядерной ракетой. А заодно и по вам, я надеюсь. А я ухожу.

– Ты совершаешь ошибку.

Я пожал плечами. Теперь, получив ответы на все вопросы, я чувствовал опустошение. Слишком много всего. Мне нужно было подумать.

– Хотите попытаться меня остановить? Я умру, но не стану помогать вам!

– Нет, я не собираюсь настраивать тебя против нас еще больше. Бессмысленно принуждать тебя, так мы ничего не добьемся. Мне нужно сотрудничество.

– Черта с два, – вырвалось у меня.

– Подумай, Артур. Время еще есть. Подумай как следует. Может, девоны тебе не нравятся, но Шатхи будут концом для людей.

– Я ухожу. И если вы пошлете за мной охотников, то я использую все свои новые возможности для сопротивления.

– Я дам тебе время. Подумай и возвращайся.

Я не ответил, направившись к дверям. Хотелось выбраться за пределы Явина и не вспоминать о девонах, Шатхи и прочем хотя бы до конца моей никчемной жизни. Не вспоминать о Тали.

– Постой, Артур. Я поднимусь с тобой и дам указания твата не задерживать тебя.

– Надеетесь, что, продемонстрировав добрую волю, расположите меня к себе? Немного поздновато. Не стоило надевать на меня наручники.

– Никто не причинил бы тебе вреда. Я собирался спрятать тебя в безопасное место. Ты создавал слишком много проблем.

– Ха.

– Ты слишком ценен, чтобы погибнуть в бессмысленных стычках. Пока ты единственный в своем роде, и я не желаю, чтобы тебе нанесли повреждения. Люди такие хрупкие, – Адар сделал ударение на слове «пока». Намекает, что собирается наштамповать еще таких же уродцев? Не важно. Мне это не интересно.

– Вы плохо знаете своих людей, Адар Уттан. Дарим добился бы моей смерти так или иначе. Он метит на ваше место, вы знали? Хочет жениться на Тали и сделать небольшой переворот. И он знает, что я это знаю. Поэтому не давал мне и рта раскрыть, когда меня к вам притащили твата.

Адар выглядел удивленным.

– Это невозможно. Дарим мне предан.

– Он планирует провернуть все это до того, как состоится свадьба.

– Он утверждал, что это ты планируешь сорвать свадьбу, потому что надеешься получить Тали.

– Спасибо, мне такой подарок ни к чему. Он убьет вас, женится на ней, а потом убьет и ее. Я в этом уверен.

– Почему ты говоришь мне это?

Я пожал плечами.

– Сам не знаю. Наверно, потому, что Дарим мне несимпатичен еще больше вас. Чокнутый сукин сын.

И грянет гром

Беседуя, мы прошли в лифт. Когда двери открылись и мы вышли, я увидел Дарима и человек десять твата. Они толпились недалеко от тупика и явно искали нас. В данный момент Дарим держал на весу за воротник какого-то низшего и допрашивал его. Увидев Адара и меня, он отшвырнул несчастного и пошел к нам, на ходу доставая силам. Твата следовали за ним. И я понял, что он собирается убить нас обоих. Видимо, решил не рисковать и после моего побега привел свой план в действие, пока я не сообщил Адару о своих подозрениях. Момент был выбран удачно, Уттан удалился в лаборатории один. После можно было сказать, что Адара убил я. И поскольку я буду мертв, то поспорить с этим будет некому.

Я сделал единственное, что пришло мне в голову, – приказал системе открыть двери и втолкнул туда Адара, отправляя тайный лифт вместе в озадаченным правителем вниз. У меня же не было настроения бежать. Либо я убью Дарима, либо погибну сам.

«Не будь безумцем, – шептал внутренний голос, – ты можешь оглушить их и просто уйти». Но я не собирался прислушиваться к этому мудрому совету. Я хотел прикончить этого подонка. И кроме того, мне хотелось испытать себя. Ведь во мне гены Шатхи, повелителей Вселенной.

В глубине души я знал, почему поступаю так. Если я просто убегу, то Дарим убьет Адара, а потом доберется до Тали. До моей жестокой, ненавистной, коварной, прекрасной Тали.

Подойдя ко мне с гаденькой улыбкой, Дарим поднял брови.

– Тайный ход? Я не знал о нем, а ты, червяк, был в курсе? Поделишься, как открыть дверь?

– Разумеется, нет, червяк.

– Зря. Тогда я бы убил тебя быстро.

Твата за его спиной одобрительно хмыкали – эквивалентом этого у людей был насмешливый хохот. Дарим сделал бросок, чтобы схватить меня, но я увернулся.

– Тогда один на один? Что скажешь, Тван?

Дарим повел плечами и сделал знак твата не вмешиваться. Этим он сильно облегчил мне жизнь – не придется тратить силы, удерживая их. В коридоре было не слишком много места для маневра. Но мне недолго придется уворачиваться.

Дарим, не ожидая серьезного сопротивления, уверенно пошел в атаку. Я уклонялся, иногда удавалось даже наносить незначительные удары – для девона эти пинки были как укусы комара. Через пару минут, как я и планировал, эта забава надоела Твану, и он провел свой любимый прием, схватив меня за горло и подняв над полом. Я позволил ему это, хотя боль была невероятно сильной. Шею словно самосвалом расплющило. Смогу ли я когда-нибудь дышать после этого?

Я мог ослепить и дезориентировать Дарима, после этого убить его было бы проще. Но мне хотелось честного боя. Мне хотелось, чтобы он видел меня, знал, что это я наношу смертельный удар. Это было моей личной вендеттой.

– Я окажу тебе огромную честь, – прошипел Дарим, – ты сможешь смотреть мне в глаза, когда будешь умирать.

Я сгруппировался, схватился обеими руками за душащую меня руку Дарима и, используя ее как рычаг, со всей силы выбросил тело вперед. Подарок Вармаша – потайные лезвия, спрятанные в обуви, из того же материала, что и силам девонов, – пришли в действие, втыкаясь с двух сторон в единственно уязвимое место – в шею. Дарим не сразу понял, что произошло. Его рука разжалась, и я довольно неловко приземлился на ноги, пока огромное тело оседало в полуметре от меня. Кровь хлестала из ран, заливая пол. Это зрелище завораживало, но пришлось отвернуться, чтобы сосредоточиться на оставшихся твата. Я ослепил их, заставив тыкаться друг в друга, как слепых котят. Больше мне здесь нечего было делать, и я вышел из здания лабораторий. Шея болела, но дышать я все же мог.

Идеальный порядок, царивший на улицах и аллеях Лаиды, был нарушен. То и дело я натыкался на разрозненные стычки. Дрались твата, сохраняющие верность Адару, и заговорщики; дрались группы низших и остальные девоны. Мне приходилось уворачиваться от выстрелов оружия твата, стреляющего какими-то лучами, а также от распылителей заговорщиков – они использовали биологическое оружие. Вид пораженных ими девонов вызывал тошноту. Низшие девоны использовали свои дубинки. Я не вмешивался ни во что, постепенно оставляя хаос и разрушение за спиной. Тех, кто пытался приблизиться ко мне, я ослеплял. Слепота была только временной, пока я мог поддерживать ее, находясь недалеко. Но этого хватало, чтобы скрыться. Впрочем, особого рвения никто не проявлял. У всех хватало забот и без меня.

Через какое-то время я подошел к границе Явина и, никем не задержанный, спокойно вышел за его пределы. Была ночь, холодная и дождливая. Ледяные капли скатывались по лицу, и я сразу же покрылся гусиной кожей. Явин находился далеко за городом в стороне от человеческих поселений, поэтому предстояло немало пройти по бездорожью. Но это все были мелочи по сравнению с обретенной свободой. Глубоко вдыхая, я шагал по грязи. Неочищенный воздух приносил множество запахов – земля, навоз, мокрая жухлая трава. Это было приятно.

Нужно избавиться от одежды девонов и раздобыть что-то более привычное. А что дальше? Пока я еще не знал, но знал, что обязательно придумаю.

* * *

Content

Ольга Барбанель
Иллюзии

Что, черт возьми, тут происходит?

Дыши!

Мам, я в порядке!

Почему люки круглые?

Галлюцинация

Золотая змея

Я могу заставить тебя видеть то, чего нет

Сколько веревочке ни виться а конец будет

Беглец

Чувак, ты в порядке?

Ты смотришь, но не видишь

Ментальный след

Они

Тали

План

Упрямое дитя

Питомец

Как ты смог это сделать?

Лед

Пока смерть не разлучит нас

Тебе здесь не место

Дуэль

Поцелуй на прощание

Никто не подозревает

Я же сказал: нельзя!

Да кто же вы, на самом деле, такие?

И грянет гром