Энн Оливер

Расставание отменяется

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Mistletoe Not Required Copyright © 2013 by Anne Oliver

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Оливия Уишарт подкрасила губы рубиновым блеском, примерила перед зеркалом коктейльное платье, короткое, без бретелек, и нахмурилась.

– Красная помада, алое платье, рыжие волосы. – Она взялась за маленькое черное платье – надежное, комильфо. – Мне ни к чему гнаться за светом и наряжать себя, как рождественскую елку, а оно…

– Прелестно, но не для сегодняшнего вечера. – И Брианна Блек, лучшая подруга, отобрала у нее всепогодный наряд. – Ты выглядишь потрясающе, и точка. Остроумно и дерзко, мужчины засмотрятся.

– Постарайся не забыть, сегодня все-таки Рождество. – Бри облачилась в короткую пурпурную тунику с меховой оторочкой по линии декольте, затем подкинула Оливии боа из белых перышек. – Лови. Для подъема настроения.

Оливия чуть поморщилась, укутывая шею шелковистым пухом.

– Надо понимать, ты желаешь мне приятно оторваться.

– Хороший взлет – уже полдела, – жизнерадостно подхватила Бри.

Дело в том, что Оливия подписалась на эту регату ради сбора средств для благотворительного фонда «Розовая снежинка». Официальное приглашение от Королевского яхт-клуба на вечер по случаю открытия праздничного сезона, организованный в фешенебельном мегадворце на берегу залива Сидней-Харбор, – ее заветный шанс, что же касается всего остального, так это вряд ли.

Бри расправила витиеватые нити серебристой мишуры.

– Ты и в самом деле не возражаешь, если Джетт составит нам компанию? – спросила она в очередной раз.

– Тот самый таинственный братец, от которого ты держишься подальше? Сто раз уже сказала тебе, не возражаю. Мне и самой интересно познакомиться с ним.

Бри выдерживала паузу, старательно вплетая мишуру в прическу.

– Сводный брат. Там все очень сложно. Джетт замкнут и неохотно вступает в контакт. Складывается впечатление, что он меня недолюбливает.

Оливия улыбнулась:

– Интересно, что ему не по нраву? Ведь он принял твое приглашение, так?

– Только потому, что его изначальные планы расстроились.

– Это только твое предположение. Классический случай мужского эгоцентризма и безответственности. Да, стоит познакомиться с ним, пусть даже ради того, чтобы этот тип понял, как он напрягает Бри, чуткую и заботливую сестру.

Бри вздохнула и перебросила длинные черные локоны через плечо.

– Мне так неловко, ведь я уезжаю на новогодние праздники, но он призывал меня не менять из-за него свои планы.

– А зачем тебе что-то менять? Если ты права насчет его переменчивых планов, так он сам виноват, пусть расхлебывает кашу.

– Когда он прилетает?

– Бог его знает. Перед отъездом оставлю записку у администратора на тот случай… – Мобильник Бри затренькал, и она посмотрела на засветившийся дисплей.

– Легок на помине. Привет, Джетт! А… Угу. Ладно. Ты пожалуешь на вечер? Встречу тебя. Как прибудешь, отправь мне сообщение, – услышала Оливия, и подруга дала отбой. – Его рейс задерживается. Запарка перед Рождеством, он все еще в Мельбурне. – Она провертела список абонентов в своем телефоне, и улыбка снова заиграла на ее лице. – Так что у меня всего два часа свободы, можно спуститься в бар и посидеть за коктейлем с сексапильным шкипером «Тугой кошелки».

– Желаю приятной охоты, – живо отозвалась Оливия, придержав свое мнение насчет Джетта до лучших времен. Она сунула пачку визиток в сумочку и вручила одну Бри. – Подари ему.

Бри кивнула, приложив телефон к уху, явно настроилась поддеть того мистера под жабры.

– Смотри там, не завались перед первым встречным, подожди меня.

* * *

Ну и умора! Нет, Оливия предпочитала трезвость и ясные горизонты. Ну а Бри порой была крепка задним умом. Но не стоит о том печалиться, ведь они – верные и преданные подруги. Она подбросила кончик боа на плечо.

– Обещаю выстоять.

– Ни пуха тебе, – пробормотала Оливия, покидая их гостиничный люкс и спускаясь в холл, чтобы вызвать шофера, нанятого ими на весь вечер.

Пока авто катило по мосту, Оливия тупо вглядывалась в панораму блистающей огнями гавани и думала о той серии анализов, которые сдала на прошлой неделе для генетического тестирования.

Врач-консультант предупредил: возможно, результаты будут вручены ей только через несколько недель. Такое ожидание – хуже нет, до костей пробирает. Нет, она сама никогда бы не решилась пройти обследование, но обещала маме, что непременно сделает это, прежде чем ей исполнится двадцать шесть. Потому что именно в таком возрасте у бабушки – маминой мамы – был диагностирован рак груди.

Она сдержала слово. Пусть на два месяца позже оговоренного срока, но все же. Исполнила последнюю волю матери. Конечно, у нее и без того полно дел, не до себя, любимой. Бри выразилась бы проще, привыкла прятать голову в песок. Но от реальной проблемы никуда не денешься.

Оливия плотнее укутала плечи пушистым боа. Пока лучше не думать о возможных неприятностях. На носу Рождество, парусная регата, благотворительная миссия.

Тем и жить.

* * *

Он опаздывал. Тем не менее Джетт Дейвис аккуратно обошел солидную золотистую новогоднюю елку, возвышающуюся в черно-мраморном фойе очередного этажа, и снова полетел вверх по лестнице. Калейдоскоп блистающих огней изливался на элитных гостей, желающих отметиться на открытии сезона перед грядущим Рождеством.

В списке приглашенных числились все, кто мог подбросить деньги на парус австралийской престижной регате Сидней – Хобарт – одной из труднейших яхтенных гонок.

Любопытные взгляды вонзились в него со всех сторон, едва он подхватил бокал пива с подноса официанта, снующего в толпе. Он устремил застывший взгляд в некую точку на горизонте и взял курс на античную витую лестницу, примеченную им в дальнем углу. Надеялся, что высоко подшпиленные леди не посмеют преодолеть столь крутой серпантин. Он не ищет доступных женщин. Он ищет здесь свою сестру. Искал. Пока она не позвонила ему минут десять назад и не сообщила, что застряла. Проблемы с авто, как она объяснила. Даст знать, как только войдет в колею.

Винтовая лестница вывела на небольшую обзорную площадку, расположенную над основной рекреационной палубой. Пустынный мостик в его вкусе. Перегнувшись через перила, он смотрел на паромы, рассекающие воды гавани.

Оркестр внизу играет рождественское попурри. Бьет по мозгам так, что голова гудит. Он обычно избегает подобных празднеств. Так почему же принял предложение Брианны встретиться с ней здесь, а не в баре отеля? Ну, или с ними, если уж так случилось, что сестра в том номере не одна, а с подругой.

«Даже не помышляй об этом. – Он стряхнул бедовые мысли и посмотрел на часы. – Еще десять минут, Брианна, и я уйду».

* * *

Гости уже потянулись на выход, когда Оливии наконец-таки удалось отыскать свободное местечко и присесть. Она потягивала через соломинку рождественский коктейль, ее первый бокал с алкоголем за весь этот вечер, и напряженно вглядывалась через балкон в фонарные свечи посреди садовой поросли.

«Поторопись, Бри!»

Весь вечер она радостно окучивала публику насчет «Снежинки». Все отнеслись с пониманием и обещали внести свою лепту. Однако последние пять дней предстартовых командных тренировок весьма ее напрягли, ноги уже гудят, и клонит в сон.

Вот только Бри никак не реагирует на ее звонки.

Она решительно поднялась с пластикового креслица. Надо бы послать весточку, сообщить, что уходит.

Затем по воле судьбы ее взгляд зацепился за нижнюю половину мужской фигуры. Кто-то спускался по винтовой лесенке, не примеченной ею ранее. Положим, мужчины для Оливии не приоритет, однако на ее радаре зафиксировался легкий всплеск удовольствия. Черные брюки восхитительно облегают мускулистые бедра, этакий крепкий ужатый бочонок, бычок, супер. Мило. Конечно, девушкам позволительно время от времени брать таких героев на мушку. А этот просто блеск.

Он сошел на последнюю ступень. Ого! Как взрывная бомба в кадре. Оливия даже зажмурилась. Воплощенный образец мужественности.

Да, она не обещала Бри держаться подальше от этого мистера Икс.

У любой женщины слюнки потекут от такого мужчины, так и хочется ненароком коснуться его оливковой кожи.

Их взгляды пересеклись, похоже, он почувствовал ее вызов. И эта очная ставка ему явно не в удовольствие. Брови насупились, рот сжался, на скуле дернулся желвак.

Нечто до боли знакомое, однако наслышана она о подобных андроидах. Мечтала на заре своей юности. Тем не менее было в нем нечто притягательное, так что весь ее лощеный самоконтроль растаял, как лед на тушке, поддетой на вертел гриля.

Стальные темные глаза, способные вводить в соблазн. Покорять. Оливию обдало жаром. Вот так же она выстаивала вахту на раскаленной палубе своей яхты под июльским небом Барбадоса под зенитным «оком» тропического обложного шторма. Вот и теперь, как и тогда, ее крепкие ноги морехода точно ватные.

Она все смотрела на него, он тоже не отводил взгляда, и – честное слово! – по губам прочитала его беззвучное: «Стерва».

Пульс почти замер, да и сердце поддало жару. Оказывается, он уже успел подрезать ее единственный путь к отступлению на нижний этаж. Нарочно ли он встал у мраморной лестницы или случайно, но его тайный маневр наэлектризовал ее до предела.

Влететь или улететь? В яхтенном спорте эта дилемма решалась всегда однозначно. В экстремальных ситуациях требуется спокойно принять разумное решение. Мужчины – не исключение. Будь что будет, она не зальется и не сбежит.

Оливия с притворным равнодушием смахнула краешек пуховой гирлянды за плечо и сквозь прилипшее к губам перышко выдохнула с присвистом:

– Привет.

* * *

Как только Стерва с феерически рыжими космами – так и лезут в глаза! – заговорила с ним сиплым натруженным голосом, Джетт понял, что пора сматываться. Однако было трудно оторвать взгляд от перышка, прилипшего к ее пухлой нижней губе. Она словно пыжилась сдуть его и при этом забавно пришептывала: «Пух-пух». Он тут же вообразил, как она мурлычет на его животе, а ее ноготки царапают его соски, руки ласкают его грудь, бедра. Еще ниже.

Черт побери!

«Ответь на приветствие и сматывайся. Пошел!» Однако ноги подчинялись лишь голосу его быстро коснеющей плоти, он и одуматься не успел, как уже снимал перышко с весьма недурного ротика. И ощутил некий горячительный разряд, прежде чем успел отдернуть пальцы.

В пальцах покалывало, и он сжал их в кулак. Его комплекс – два в одном. Беда с чувством юмора.

Она быстро отвернулась, ее взгляд устремился куда-то мимо него.

– Там наверху что-то интересное?

– Там наверху должно быть нечто особенное, иначе к чему эта лесенка?

Он пожал плечами, удивляясь ее логике, и сунул ладони в карманы брюк.

– Всего пара телескопов.

– Правда? Обожаю смотреть на звезды.

– Вы успели заглянуть туда?

– Что? – Его виноватый взгляд метнулся куда-то поверх ее плеча, и тут до него дошло, она имела в виду телескопы. – Э! Нет еще.

Она как-то странно посмотрела на него и начала подъем.

– Почему же?

– Потому что… Эй, вам вовсе не надо лезть туда таким манером.

Он в один прыжок встал вровень с ней и сжал ее ладонь. Так крепко, что в его локте что-то зазвенело. Словно туда врезалась шаровая молния.

* * *

– Ваши шпильки, шею можно сломать.

– Если только мне. – Как назло, каблучок застрял в просвете ажурной обрешетки ступени. Она с усилием высвободила его из стальной ловушки. – Тьфу! Теперь поняла.

Он покачал головой:

– Почему бы вам?..

– Ладно уж. – Она догадалась сбросить туфли уже на третьей ступеньке. И так чувственно простонала, что его пробудившееся либидо страшно возмутилось. – Какое облегчение. Вот бы мне раньше сообразить. – Она подала ему туфли над перилами, избегая касаться его ладони. – Подержите, пока я вернусь.

– Я! – Фирменные туфельки этой красногубой сирены хранили тепло ее ног и пахли новой хорошо выделанной кожей. Придерживая их за мыски, он смотрел, как девушка взбирается. Ногти на пальцах ног стильно подкрашены, сильные, загорелые икры. Гладкие золотистые бедра укрывались в тени подола короткого платья. Она двигалась быстро и легко, словно привыкла к физической нагрузке.

Будь Джетт капитаном яхты, он такую подругу всю дорогу держал бы на нижней палубе, не выше, ради собственного спокойствия. Черт побери! Он помотал головой, стряхивая наваждение. Сейчас не время думать об этом.

Сколько раз повторять, ему не до женщин! Не забываться! Он здесь ради Брианны, сводной сестры. Надо вернуться в отель и немного поспать. Подальше от этой бедовой девушки в красном.

Но у него ее туфли. Вряд ли он сможет бросить их здесь. Все же стоит глянуть на нее еще разок.

Он поставил ногу на нижнюю ступеньку и сразу решился. Не до Брианны. Раз уж она не ответила на звонок. В меню сегодняшнего вечера может быть нечто плотское и животрепещущее.

* * *

Оливия надеялась, что буханье сердца отдается только в ее ушах. Услышав гул его шагов по металлическим ступеням, она обернулась. Он уже стоял позади нее на площадке.

Она чувствовала, как его заинтересованный взгляд оглаживает ее спину, бедра, ягодицы. Ветерок донес мускусный запах мужского пота. Отвлекающие маневры, оказалось, были неудачным экспромтом и грозили провалить всю операцию. Она даже понятия не имела, какой фокус у линз. И единственная идея насчет того, что делать дальше, тьфу, пропасть! Интересно, каков на вкус его поцелуй.

– Изумительно, – пробормотала она.

– Не могу с вами не согласиться.

Она оглянулась. Нет, он не смотрел на узорчатое кружево огоньков гавани, наблюдал за ней и видел всю ее эквилибристику насквозь. Она ловко сбила его прицел.

– Вы записались погоняться под парусом?

Что вы, я не из тех.

– То есть вы не мореход?

Он пожал плечами, не вынимая рук из карманов брюк.

– Если вам так интересно, я здесь ради халявного ужина.

Она прыснула от смеха:

– Значит, вы, как водится, спустились сегодня на эту танцплощадку за порцией вечерней рыбки?

Он мотнул головой и улыбнулся:

– Я не таскаю устриц из чужих тарелок. И не танцую. Раз уж вы не пригласили меня.

– А я и не видела вас.

Мужчины никогда не заигрывали с ней просто так, из-за красивых глаз, но этот не придерживался шаблона, что сильно смущало.

– Давненько не бывал здесь, – признался он наконец. – Эти забойные «макарены» – не по мне. Да и вообще я не праздную Рождество.

Он подошел к перилам и уставился на залив.

– Вот как? Значит, вам побоку омелы, игры, коктейли, подарки от Санты или у вас другие гены и другая вера?

– В двух словах, рождественская коммерция. – Он повернулся к ней, в его глазах не было прежней искры. – Кому нужна омела? Если желаете целоваться с кем-то, просто подходите и целуете, разве не так? – Он, казалось, чуть качнулся к ней. – Зачем ждать Рождества?

Действительно, зачем? Ясно, он подбивает к ней клинья.

– Важно учитывать желание и того, кого целуешь. – Нет, ей не хочется целоваться. Она желала, чтобы это было именно так, но ей хотелось, ужасно. – Но вся эта праздничная суета под омелой так забавна. И явно безопаснее, нежели прятки в сумраке укромных уголков.

– Всегда? – Каким-то образом, словно подслушав ее желание, он оказался совсем рядом. Оливия на расстоянии чувствовала жар его тела, будто излучение ядерного реактора. Его глаза с мрачным упорством прожигали ее.

– Ну, убедите меня, что рождественская суета – не пустое искушение, – прошептал он, дотрагиваясь пальцами до кончиков ее волос.

Похоже, она рискует опалить себе перышки. Придется сражаться.

– С какого края желаете вкусить?

– Доверьтесь мне, я никому не сболтну, – подольстился он, стараясь обойти ее бастионы.

– Довериться вам? И где же мои хрустальные подпятники, к слову?

– Как в сейфе. – Он глянул вниз, затем ей в лицо. – Но вы больше нравитесь мне босой. Вы с кем-то спите?

Вопрос вопреки всякой логики, тем не менее он задал его так обыденно, словно спрашивал, пьет ли она кофе с сахаром. Внутри у нее нарастало странное тянущее ощущение, словно она взялась за непосильный буксирный трос, щеки запылали.

– Это вас не касается.

– Касается, если я собираюсь целовать вас так, как мне хочется вас целовать. – Его палец слетел с ключицы и скользнул по ее нижней губе.

Рот словно обожгло. Она растерялась, вопреки обыкновению, и это неприятно настораживало. Что такого особенного в этом мужчине, если она вдруг утратила всякую бдительность?

Она уже давно привыкла к тому, что парни дразнят ее страшилой типа «не подходи – убьет». Благотворительный фонд и учеба – это все, чем она занималась, энергично и целеустремленно, так что времени на все остальное практически не оставалось.

Но это все-таки сейчас Рождественский сочельник, и ее поразило, что сейчас первым номером значится пиратский поцелуй таинственного, как полночь, мужчины. Ей радостно будет развязать узелок и вытянуть из него этот секрет. Он смотрел на нее так, словно вчитывался в ее мысли. Будто понимал: она готова согласиться.

– Если женщина говорит мне, что это не мое дело, она желает, чтобы я целовал ее, не думая о том, с кем она спит.

Ах, какой самоуверенный, напыщенный наглец. От ярости у нее перехватило дыхание.

– Разумеется, я ни с кем не сплю, иначе не стояла бы здесь с вами. – Она горделиво выпрямилась. – И если вы принимаете меня за женщину легкого поведения, что ж, у вас дурной вкус, и между нами нет ничего общего.

– Напротив, я весьма разборчив в своих вкусах относительно женщин. Если бы я заподозрил вас во лжи, давно уже послал бы на галеры.

– Вот и хорошо. То есть я хочу, чтобы вы поцеловали меня.

– Я тоже.

– Итак, на чем мы остановились?

Глава 2

Разумеется, он умел читать мысли, знал, что она предпочтет не бронированный сейф, а сиюминутный соблазн, и его мускулисто-стальное тело и пальцы, крепко сжимающие ее локти, подтверждали это. Оливия теперь разглядела золотистую пыльцу в его звездных радужках и отраженное в них свое собственное желание.

– Подождите. – Она выставила ладонь и уперлась в его грудь. Твердую, как бетон. – Подождите, однако.

– С вами все в порядке? – Он ослабил хватку и отклонился назад. – Если вы не с…

– Все замечательно. – Она судорожно вздохнула.

– Знаете что, – произнес он задумчиво. – Почему бы нам не…

– Да. Почему бы и нет? – И поспешно, пока не передумала, крепче ухватилась за кончики боа. Ей выпал редкий шанс, так что стоит уцепиться и раскрутить его обеими руками. В его темных глазах мелькнуло удивление, когда она, приподнявшись на цыпочки, притянула его шею ближе и припала губами к его губам.

* * *

– Нравится рулить, дорогуша? – Хитрая улыбка заиграла на его губах, а глаза зажглись весельем.

В других обстоятельствах это снисходительное дорогуша разозлило бы ее, но сейчас некогда было злиться, поскольку он намеревался снова поцеловать ее.

Соблюдая правила игры, она прогнулась внутрь очерченного круга с ответным энтузиазмом. Их губы раскрылись. Слились. Оливия вкусила его веру. Мощная и убедительная. То самое, чего она опасалась. И впервые в жизни задумалась о том, что мужчина, именно этот мужчина, возможно, в целом нечто большее, чем то, что она распробовала. По силам ли ей принять такого?

Но это всего лишь безобидный флирт на балконе. Для того и предназначен. Ее ладони радостно знакомились с его телом. Его руки тоже не бездействовали. Теплые и жесткие на ее плечах, на шее, на спине, теребя замочек застежки-молнии. Она невольно вздрогнула, эти крохотные металлические зубчики – единственное, на чем держится платье, если они раскроются, она так и останется здесь стоять в красных кружевных трусиках. На балкончике, под взглядами сотни, если не больше, гостей. С незнакомым ей мужчиной.

Проклятие. Джетт с усилием оторвался от ее губ.

– Эврика. – Он качнулся назад и постарался сфокусировать затуманенный взгляд на ее лице. – Ну как, забавно предвкушать восторг до дрожи или нам требуется нарядный кустик?

– Конечно же забавно. – Оливия улыбнулась, возбужденные глаза засияли, просыпая искры. – Не надо никакой омелы.

– Хвала Небесам. Даже не знаю, где теперь можно отыскать такую.

– А что вы имели в виду, когда сказали «эврика»? – спросила она.

Он вовсе не намеревался произносить это вслух, наверное, уработался сегодня днем после вчерашнего ночного загула. Он погладил роскошные женственные изгибы и задержался на бедрах.

– Вот, приятный сюрприз после ужасной скуки заурядного дня. – Он слизнул с ее губ сладковатый аромат. – М-м-м… Клубника и ананас с привкусом водки, – прошептал он, прежде чем пригубить еще раз.

Вот примерно так же бесконтрольно он чувствовал себя в юности. Эрекция болезненно трепетала и жгла, словно впервые. Голова кружилась от аромата ее кожи, волос, движений. Нет, не его бессонница виновата в этом безумии, а она, ведьма.

– Немного колдовства – это неплохо, – словно умоляли ее губы, теплые и податливые.

Последние месяцы он работал как одержимый, так что вполне может себе позволить ради поддержания здоровья немного побеситься, разве не так?

– Да, дорогая, у меня есть все, что тебе требуется. – Придерживая ладонью ее затылок, он продолжал смаковать ее сладкие восторженные губы и, оглаживая другой ладонью ее грудь, нашел упругую бусинку, которая моментально затвердела от прикосновения.

– Тебе нравится то, что я делаю с тобой.

Она сжала рот, но легкий стон все-таки сорвался с губ.

Она – его. Или будет его, целая ночь впереди.

Зря она выпила коктейль, ведь ей следовало бы сопротивляться. Она всегда умела противостоять мужчинам. Но этот особенный. Сексуальный и неотвратимый, умный и находчивый, его рука уже у нее в трусах, трогает ее – о ужас! – кончиком пальца, водит по самому чувствительному месту, так что она вот-вот разорвется на тысячу кусочков и кусочки никогда уже не соберутся.

– Расслабься со мной. – Голос над ухом звал ее в тридевятое королевство, обещая вознести на некую башенку с остроконечным шпилем, до которого ей никак не дотянуться самой.

Телефонный звонок отозвался где-то в подсознании, напоминая о реальности. Бри. Дрожащими пальцами Оливия выхватила телефон из сумочки, перекинутой через плечо. С экрана улыбалась Бри. Она свирепо глянула на портрет и откашлялась.

– Как вовремя!

Его пальцы замерли, но ладонь, жаркая, возбуждающая, скользкая, осталась в ее трусах.

– Это так срочно?

– Не думаю, фу!

– Так сбросьте.

Его диктаторский тон раздражал.

– И не подумаю. Мне надо ответить.

Она вяло попыталась освободиться от его ладони. Но та не сдвинулась ни на миллиметр.

– Привет! – Она прикрыла глаза. Если не видеть его, можно вообразить, что он исчез. Она неловко поерзала – мешают его пальцы. – Ты в порядке?

– Все путем. Просто сказка. Почему так долго не отвечала?

Сказка не только у Бри.

– Я… – Черт, Бри только порадуется за нее. – Меня сейчас соблазняет некто в черном. Возможно, мой Анонимный Грешный Санта.

– Так и есть, – шепнул он ей в ухо.

Она поджала губы, чтобы не улыбнуться и не взвизгнуть, поскольку его щетинистый подбородок пощекотал ее шею.

На другом конце линии помолчали.

– Вот как. Ладно. Извини, что задержалась, но я уже здесь. Ты все еще празднуешь? Обыскалась тебя.

Не там искала, Бри.

* * *

– Да. – Я вас умоляю! Его палец творил с ней нечто умопомрачительное. Разве можно в таком состоянии поддерживать разумную беседу? Он ее просто обезоруживает своими манипуляциями. Словно вонзает дротики в ее дрожащую от наслаждения плоть. – Пока здесь. Говорю же тебе!

– Где именно? – Раздраженно и нетерпеливо.

– Мне… не… удобно прямо сейчас.

– Не согласен, – придушенно пророкотал голос, на этот раз где-то над ее грудью.

– Что? – Бри смутилась. – Ты не одна? А почему тебе неудобно? Кен на подхвате, так что стой, где стоишь, иду тебя выручать.

– Нет, я сама!

Да, она сама. Все небо свелось к некой кульминационной точке и разверзлось искрами. И рука с телефоном бессильно скользнула вдоль уха, словно смытая прибоем нарастающего цунами.

Она словно издалека услышала то ли мольбу, то ли стон несказанного наслаждения, исторгшийся из ее горла.

Медленный вздох сошел с губ. Сладкий, благодатный. Она обвисла, привалившись к его мускулистому животу, его внушительной эрекции, не чуя дна под ногами. Не сказать, она столь уж невинная девственница, однако ни один парень никогда не проделывал с ней того, что сделал он. Она вскинула голову к стенке и посмотрела на него. Чтобы запомнить его лицо.

Откуда-то из-под локтя донесся голосок Бри:

– Оливия, ты упилась?

– Нет. – Она поднесла телефон к уху. – Встретимся у подъезда. Через пару минут.

Она дала отбой и пошла вдоль стеночки. Прочь. Раз уж пришла в себя, самое время поразмыслить в одиночестве о том, что сотворила с собой. Он сотворил. Боже ты мой. Мышцы внутри судорожно ныли. Случайный секс на балконе не в ее характере. Слов нет, и она решила выразиться короче:

– Благодарю.

Он подхватил ее руку, глаза, кажется, знакомые, цинично блеснули.

– Вот как? Благодаришь?

Его ноздри сердито раздулись, мускул дернулся на щеке.

– Мы не закончили.

Надо же. Однако это не к ней. Она опустила глаза. И едва не сомлела, увидев грозную великолепную мужественную выпуклость, подпирающую изящные черные покровы.

– Извините. Искренне жаль. – Тебе и не дано знать, каково мне. – Подруга ждет.

Он так и остался стоять на месте. Пусть пережевывает.

– Так поторопитесь. Смотрите не оступитесь на лестнице.

Морозная дрожь прокатилась по позвоночнику, однако она поняла, что он не угрожает, всего лишь беспокоится за нее. И прячет досаду, ведь она убегает, даже не сказав своего имени. Или же он доволен, как и она. Всего лишь безобидная шутка.

Снова подал голос телефон.

– Буду на месте через тридцать секунд, Бри, – сказала она в трубку. – Так ты встретилась с Джеттом? – Она испытывала гордость за свой бодрый тон и будничный вопрос, поскольку его глаза внимательно наблюдают, как она, цепляясь за перила, бойко перебирает ногами, спускаясь по трапу. Она затылком чувствовала его мрачный взгляд.

– Джетт побоку, – сказала Бри сквозь зубы. – Раз уж он позабыл меня. Этот черт и сам найдет дорогу в свое пекло.

Завидев Бри, которая нервно расхаживала по пятачку около машины с шофером, Оливия чуть сбавила темп. Однако подруга все же успела заметить ее суматошную поспешность и растерзанный вид. Тонкая бровь выгнулась, улыбка заиграла на губах. Похоже, представила, как грешно развлекалась Оливия.

– Поехали, – отозвалась Оливия, сдергивая сумочку с плеча и сминая ее в руках.

Бри не шелохнулась.

Оливия заторопилась:

– Чего выжидаем?

– Что за суета? – Бри остро глянула на босые ноги Оливии. – Золушка, к слову, потеряла всего одну туфельку.

Фу-ты.

– Ничего страшного. – Она молнией метнулась мимо Бри и плюхнулась на заднее сиденье так поспешно, словно за ней гнались все церберы ада. – Что там пара туфель?

Бдительная подруга уселась рядом, и Кен захлопнул дверцу. Бри нажала кнопку, выдвинулась стеклянная перегородка салона. Пока авто подползало к воротам, она сняла перышко с плеча Оливии и демонстративно поднесла к ее носу эту улику.

– И где же остальная часть моего боа?

Откинувшись на подголовник, Оливия прикрыла глаза. Однако внутри все кипело.

– Я намекала тебе, Бри.

– Лучшим подругам положено делиться всем.

– Было бы чем. – Кровь прихлынула к щекам Оливии. – Но нечем.

– Так уж и нечем, а? Ты узнала, как его зовут, и назначила новое свидание?

– Нет и нет.

– Ого. – Бри явно расстроилась. Оливия не понимала, печалиться ей или радоваться.

– Даже если б знала его имя, тебе не сообщила бы. Лучшие подруги. Про Джетта мне так и не рассказала. Так что мы квиты.

– Но Джетт мой брат, а не любовник. Это вроде бы разные вещи. Пойми, я не рассказала только потому, что он сам попросил не распространяться.

– Почему? Ведь он не сделал ничего дурного, да, Бри? – Она припомнила, как та всегда намекала на его замкнутость, и понизила голос до шепота: – Он что, побывал в тюрьме?

– Нет. – Бри рассмеялась. – Но он публичная персона.

– Знаменитость? – Оливия наморщила лоб. – То есть я как бы знаю его.

– Ливви, в последние годы ты настолько зациклилась на своей работе, учебе и «Снежинке», что я в этом сомневаюсь. Ты просто пытаешься увильнуть от разговора.

– Но я уже все тебе сказала. Ладно, не все. – Она опустила окошко, чтобы ветерок немного остудил лицо. – Мы не… Но он… я… – Она беспомощно улыбнулась. – Похоже, у меня был настоящий оргазм.

– Ого.

Дух захватило. Но настроение было отнюдь не столь бодрым, в отличие от голоса.

– Никакой весточки от Джетта?

Бри резко повела плечами.

– Написал, что уже едет. С тех пор ничего.

– Он знает, что ты участвуешь в гонках, да?

– Ну да. Ему все равно надо было в Сидней, я и предложила отпраздновать вместе. Возможно, зря понадеялась.

– Он обязательно придет, Бри. Мне не терпится познакомиться с ним.

* * *

Что ж, праздничный сюрприз налицо. Джетт наблюдал за ее летящей походкой, рыжие волосы так и развеваются, и радовался, что не зашел слишком далеко.

Возможно, он и пошел бы следом за ней, хотя бы ради того, чтобы вернуть туфли. Ну а затем убедить девочку, что праздновать следует несколько часов кряду. И вдруг услышал, как она помянула его имя.

Его обула подружка Брианны!

Сиплый смешок застрял в горле. С балкона виднелся подъезд для машин, мешал угол здания. Он узнал силуэт Брианны, подсвеченный фарами. А вот и всплеск рыжей молнии на ее фоне. Закатилась в авто.

Машина уже набирала скорость, и он отвернулся, подставив лицо дующему с залива бризу. Надо остыть. Передохнуть минутку. Без зрителей. Он снова переступил с ноги на ногу. Минут пять, так лучше. Самая душещипательная подробность, она и понятия не имела, кто он такой. Он, пожалуй, тоже вполне мог бы насладиться вечером и черт знает чем еще с некой искренней особой, которую не колышет ни его имя, ни его слава.

Подруга Брианны.

Сексапильная.

Доступная.

Глава 3

– Эх, так бы жить и ни о чем не думать.

После пяти дней командной подготовки в гавани Оливия наслаждалась традиционным рождественским завтраком. Клубника и плюшки под шампанское и легкие рождественские наигрыши. Она не привыкла к праздному образу жизни, однако два дня безделья умственного и физического – вполне заслуженная передышка. Бри расслабленно раскинулась в кресле напротив Оливии. Верно, у нее тоже мозги плавятся. Лениво пошевеливала пальчиками ног и пристально рассматривала лиственно-зеленый лак на ногтях.

– Два дня скуки – это не жизнь. Впору на стенку лезть.

– И не говори. Пожалуй, пойду разомнусь в гимнастическом зале.

Бри отщипнула кусочек круассана.

– Сегодня все тренировки запрещены.

Оливия, радостно вздохнув, снова завалилась в кресло. Ведь она почти не спала после всех этих переживаний.

– Как скажешь.

– Тогда в бассейн. Прополоскаться.

Бри сдвинула с носа темные очки и в упор посмотрела на нее:

– После фиесты? Полагаю, не поможет. Тебе, видно, неймется после вчерашних похождений с анонимным грешником.

Воспоминания отдались в позвонках сладкой дрожью и осели где-то внизу, щекоча промежность.

– Ты права, как всегда. Только теперь поняла: грешить очень даже забавно.

– Ух-ху, давай зажигай.

Некогда она была близка с парнем, однако непродолжительные отношения с Джейсоном никак не тянули на грех, скорее на потерю невинности, и радости не добавили. С тех пор как они с Бри повстречались в хосписе, где умирали отец Бри и мать Оливии, она настолько была поглощена своей миссией в пользу «Розовой снежинки», так озабочена шаткими перспективами, что на другие подвиги просто не оставалось времени.

Однако вчера вечером… Оливия улыбнулась. Он разбудил ее аппетит. Словно пробудил то спящее лихо, которое теперь проснулось и требует завтрак в постель.

– Так он, верно, хорош?

Она вздохнула:

– Руки у того мужчины лучше некуда. – Она задумчиво улыбнулась, вновь переживая те мгновения. В самом низу живота разливался жар, и она взяла стакан с искристой минеральной водой. – Сложен божественно. А глаза! – Она зажмурилась, отгоняя от себя видения. Какая разница, его уже и след простыл.

Она сменила тему на более актуальную:

– Значит, Джетт все же приехал сюда. – Она слышала, как он вошел в номер уже после того, как она и Бри пожелали друг другу спокойной ночи. Ее так и подмывало выйти к кухонному столику попить водички. Подсмотреть. Но она передумала, когда услышала их приглушенные голоса за плотно закрытой дверью своей спальни. Зачем вмешиваться. – Он заблудился?

– Не думаю. – Бри помешивала кофе в чашке. – Он что-то темнил насчет своего опоздания.

– Шифруется, – прокомментировала Оливия.

– Доброе утро.

Густой мужской голос заставил ее немедленно выпрямиться и обернуться к открытому дверному проему.

– Привет. – Улыбка увяла, а тело стало подтаивать и оседать.

Каким образом он разузнал о ее местопребывании?

– Зачем вы сюда явились? – Но эти слова так и не сошли с ее замерших губ, она и без того знала ответ на вопрос.

Джетт.

На нем были шорты цвета хаки, белая рубашка поло и бурые сандалии. Темная мужественная поросль на открытых голенях. Ее взгляд уперся в пол, в пару красных вечерних туфелек, аккуратно приставленных к косяку двери.

Бри не приметила криминальную улику и привстала с места.

– Джетт, рада, что ты наконец-таки пробудился. Хорошо ли спалось?

– Неплохо. – Его глаза скосились на Оливию. – Учитывая все обстоятельства.

Глаза. Глаза Бри, сообразила Оливия, рассмотрев родственную пару. Как же она могла упустить этот момент? Оба высокие, красивые, смуглые. Их темные, как звездная полночь, пристальные взгляды. Бри наклонилась и клюнула его в щеку.

– Джетт, хочу познакомить тебя с моей лучшей подругой Оливией Уишарт. Лив, это Джетт Дейвис. Мой брат.

Он кивнул Оливии, скосив уголок рта:

– Уже имел такое удовольствие.

Упомянутое «удовольствие» немедленно отозвалось постыдным жаром в животном нутре виновницы торжества. Осознавая свою невыгодно низкую позицию, она принудила себя встать – всегда полезно четко, по буквам, произнести свое имя. Подлинное.

– Так вы успели познакомиться? – Взгляд Бри заметался, затем остановился на Оливии. Она явно была озадачена.

– Прошлым вечером. – Джетт метнул эти два слова, словно огненные дротики, через все пространство патио, затем склонился и подцепил туфельки двумя пальцами. – Позабыли туфельки, Золушка. – Она смотрела и молча ужасалась. Теми самыми пальцами этот поганец ласкал ее самые сокровенные места и довел до экстаза. – Простите, это ваша единственная пара?

– Нет. – Она вдохнула, наливаясь гневом.

– Оливия? – Бри встряла в их разговор. – Поможешь мне на кухне, выйдем на минутку?

– Здесь нам не до кухни, – напомнила Оливия, продолжая поедать Джетта глазами. – У нас есть дворецкий. – И проблема. Она подхватила журнал, который намеревалась почитать. – Почему бы вам не объединить усилия? А я тем временем окунусь в бассейне, затем приму душ и буду предвкушать наше традиционное рождественское пиршество. Полагаю, Джетт, вам не терпится посидеть за ланчем с Бри, ей будет столь же приятно поделиться с вами рождественской вкуснятиной.

Благополучно миновав стеклянные двери, она обогнула низкий столик, оставила журнал рядом с боа, которое он успел подкинуть, затем прошлась по комнате и исчезла.

Н-да, горячая штучка.

– Догадываюсь, она бесится из-за меня. А вы разве не представились друг другу? – спросила потрясенная Бри.

– К чему? Это же просто… – Он прикусил язык. Не стоит изливаться перед лучшей подругой. – Может, мне попытаться?..

– Не стоит. И будь я на ее месте, мне тоже захотелось бы ненадолго уединиться. Вы долго там торчали?

– Достаточно.

– В том-то и дело, Джетт. Оливия – моя лучшая подруга. И к тому же самый щедрый человек из всех моих знакомых. У нее твердый дух и нежная душа. Перегрузила себя учебой, миссионерским проектом и еще кучей дел. И в последние несколько лет никакой личной жизни. Но ей надо общаться, безусловно. Я и не помню, когда она последний раз…

– Это касается только меня и Оливии.

– Мне лучше знать. Ты же мой брат, Джетт, и я забочусь о тебе с любовью. Веришь или не веришь, хочется тебе того или не очень, это не обсуждается. Но Ливви мне тоже дорога. Она мне как сестра. Так что будь внимательней, ладно?

Ему было неловко выслушивать все эти сантименты в свой адрес, он передернул плечами: что за чепуха.

– Ну-ну, все нормально. Я не нуждаюсь в твоей заботе, однако спасибо за беспокойство.

Черты ее лица внезапно исказились, печаль забрезжила в глазах, они смотрели на него, как на больного щенка, с жалостью.

– Оливия не из тех разбитных девчонок…

– Хочешь сказать, она была вчера не в себе, так?

Брианна неуверенно развела руками:

– Вчера не знаю, меня там не было. Просто хочу сказать, что знаю ее характер. Знаю, чем она дышит.

– Со мной она вела себя по-иному. Не беспокойся, я и пальцем ее не трону.

Разве что она сама попросит меня о том. Он напрягся, припомнив, где именно были его пальцы вчера вечером. Снова наполнил бокал и присел в кресло, чтобы замаскировать очевидную улику, которая разжигала костер в его шортах. Да, эта лучшая подруга его доконает, не пришлось бы нарушить протокол трапезы.

Брианна уселась в кресло напротив.

– Джетт, я вовсе не желаю лишить тебя приятных минут. Она вполне заслуживает твоего внимания. Ей просто позарез надо чем-то развлечься. Однако… – Она поерзала, подыскивая верные слова. – Все замечательно. Вы оба вполне взрослые люди, так что решай сам. Вместе с ней.

Он кивнул:

– Разберемся. У тебя завтра гонки? Как я понимаю, она с тобой под одним парусом?

– Я вдохновилась ради Ливви. Вместе мы преуспели. – Она обхватила себя за плечи и улыбнулась. – Жду не дождусь.

Он искоса глянул на гавань. На белопенных водах пестрели мириады суденышек, украшенных или блестками мишуры, или разноцветными вымпелами. Его поездка в Таиланд с парой приятелей сорвалась в последнюю минуту. И он, очевидно, с расстройства тут же решил принять приглашение сестры на встречу в Сиднее. Однако она сидела напротив, болтала и смотрела на него по-сестрински заботливыми глазами, поэтому он высказался просто:

– Знаешь, полежу-ка я здесь, вздремну. – Он прикрыл веки. – Не выспался ночью.

Она кашлянула.

– Ладно. Я как раз собиралась в душ.

– Иди. – Он вспомнил, что сегодня утром во второй ванной уже не было того искусительно клубничного исподнего, и это его разочаровало.

Теплый, душисто-влажный ветерок… такой сонный…

* * *

Поторопись, мамочка. Она всегда опаздывала забирать его из школы. А этим утром Джетт сам добирался туда, потому что не смог ее добудиться. Не привыкать. А затем пришли незнакомые люди и забрали его в другой дом, сказали, что мама скончалась. Он не вполне понимал, что это означало, но догадывался, что никогда ее больше не увидит. Он плакал навзрыд. Ведь она сказала, что любит его, и обещала в один прекрасный день поездку к отцу, чтобы жить вместе с ним в большом доме, где сбудутся все его мечты.

Та леди, которая забирала его, говорила, что он будет теперь жить вместе с другими, такими же, как он, детьми и ему будет очень весело с новыми друзьями. Он послушно старался. Но веселья не ощущалось, а они дразнили его, потому что он мелкий. Ну и он не давал им спуску. После чего его, бедокура, определили в другое место, и там он тоже не удержался. Да и кому нужны такие тупые приятели? Он терпеливо добивался своего. Вот-вот наступит тот день, когда приедет отец и заберет его, и сразу все станет хорошо.

Он не просто ждал, он мечтал, как это все произойдет. Отец будет смеяться и раскинет руки ему навстречу, крепко обнимет и расскажет, как ужасно долго он дожидался этой встречи.

И вот в один прекрасный день ему сказали, что его отец желает, чтобы он приехал к нему на Рождество. Его крутило и ломало от затаенного нетерпения. Он восторженно ожидал чуда, своего первого Рождества, где все чин чином. Настоящая индейка, и елка, и подарки, и все такое. Отец, наверное, уже купил ему велосипед и после ланча, когда они выйдут погулять, научит его кататься. Потом, конечно, скажет, что очень любит его и желает, чтобы он остался с ним навсегда. У него будет своя собственная спальня с пиратской койкой и пиратским ночником с фитилем. Ну да, пираты ему реально нравятся.

Но когда он приехал, тот человек, о котором он грезил, оказался с грустными глазами, не улыбался так, как он себе воображал. Он привел сына в дом, там была еще и леди. Джетт не понял, почему леди не захотела на него посмотреть и сразу вышла из комнаты с мокрыми глазами. После чего отец показал ему крошечный сверток с младенцем. Темные волосики и глаза точь-в-точь как у него. Сказал, что ее зовут Брианна. Его самая близкая сестра. И он сразу, чего уж там, простил ему грустные глаза, потому что он заулыбался и позволил Джетту прикоснуться к ребеночку.

Шелковистая кожица, как наволочка на маминой подушке, на которой ему иногда разрешалось поспать, только гораздо нежнее. Да, сегодня самый распрекрасный день на свете.

А потом пришла леди и унесла ребеночка в другую комнату, а отец объяснил, что Джетт никаким боком не сможет вписаться в его новую семью. Никогда.

* * *

Джетт пошевелился, провел ладонью по отросшей щетине, но открывать глаза не спешил. Рождество так и тянуло за собой сумрачный рой неприятных воспоминаний.

Все же сестра, тот несмышленый ребенок, который вытеснил его из законного семейного гнезда, оказалась светлым созданием, вопреки его опасениям. Он до сих пор изумлялся, что после смерти отца она, узнав о существовании старшего брата, побеспокоилась разыскать его. Единственная наследница всего отцовского состояния, она хотела быть на дружеской ноге с братом, только и всего.

– Эй, ты! – Женский голос грубо и уверенно вторгся в его ауру. И вдогонку нетерпеливый перестук ее коготков по балконным перилам.

Его рот покривился, однако веки остались прикрытыми.

– Привет. Передохни пока. Не выспался за ночь.

– Я не покушаюсь на твой сон.

Он учуял ее свежий абрикосово-огуречный запах и приподнял одно веко. Она только что из душа. Славные рыжие волосы свисают мокрыми прядями на элегантно открытые плечи. Короткая туника с геометрическим черно-белым орнаментом облегает амфорные формы. Те самые, с которыми он познакомился не далее как двенадцать часов назад. Мог познакомиться и ближе с той Оливией, если бы звонок Брианны не срезал его планы на вечер.

* * *

Он перехватил взгляд Оливии из-под золотисто-каштановых ресниц. Она зарделась, как сочная розовая дыня, поняв, что он восхищен ее физическими достоинствами.

– Можно надеяться? – осведомился он, глядя на ее профиль. И расплылся в улыбке, заметив, как напряглись ее плечи. – Расписание моего сна – приятная тема для начала беседы. Не желаете ли присесть? Мы можем подискутировать.

И она, надо же, покорно опустилась в кресло напротив.

– Я хотела сказать, это все из-за вашей типичной для мужчин безответственности.

– Не отрицаю, я мужчина, – веско напомнил он. – Полагаю, вы заметили даже в потемках. И заверяю, вел себя как типичный самец в компании самки, поощрявшей подобное поведение.

Она сердито подхватилась, налила себе воды.

– Вы что, не понимаете, о чем я толкую?

– Так просветите невежду.

– Вчера вечером…

– Вчера вечером… – Он лукаво призадумался, видения, весьма живописные, словно повисли между ними в душном воздухе. У него была такая мощная эрекция, которой позавидовали бы многие мужчины, и он не собирался так легко простить ей то, что не мог употребить ее на пользу дела.

Она кашлянула и наполовину опорожнила бокал.

– Вам, верно, и в голову не пришло, что Бри очень ждала вашей весточки, волновалась, все ли у вас в порядке.

Он махнул рукой.

– Знаете, именно поэтому я и не заключаю с женщинами долгосрочных контрактов. – Однако он не мог не признать ее правоту.

– Бри – не просто женщина, она ваша сестра. Мне-то все равно, с кем вы там завертелись, но вы сообщили Бри, что уже едете, и дальше молчок. И пока вы крутили со случайной женщиной, она волновалась, не случилось ли чего с вами.

Его брови приподнялись.

– Вы и были той женщиной.

– Это к делу не относится, Джетт. Хотя бы потому, что вы три в одном, знаменитый кулинар, автор книг о питании и критик. Да, Бри меня уже просветила. Правда, я не узнала вас в лицо, должно быть, это больно ранит ваше раздутое самолюбие, однако не стоит из-за всего этого третировать людей, которые действительно переживают за вас. Наверное, вы и понятия не имеете, что такое «подотчетность» и…

– Отчего же? – Он прищелкнул пальцами. – И прекрасно понимаю, что ты чувствуешь себя просто сукой. Было вкусно, когда я залез к тебе в трусы, а теперь жалеешь, что на том все и кончилось. Ведь ты отчего-то решила, что перепихнуться с братом лучшей подруги неполиткорректно.

Оливия зажмурилась, щеки горели. Он абсолютно прав. Распустила язык попусту.

– Не собираюсь отвечать в том же тоне.

– Неужели нечего сказать? – В его голосе слышались и веселье, и гнев разочарования. – Потому что я все правильно нарисовал.

Она вздернула подбородок.

– Могу дополнить, но мне противно.

– Как и вчера вечером? – Он болезненно покривился. – А о моих чувствах тебе никаким боком не думается?

Раскален, как расплавленная сталь, и тверд, как железобетон? Она упорно старалась не смотреть на его шорты.

– Как говорится, сочувствую.

Он медленно кивнул, устремив взгляд на панораму порта.

– Я извинюсь перед Брианной.

Она кивнула:

– Хорошо. – И направилась к стеклянным дверям балкона. – Полагаю, ланч уже почти готов. Пойду проверю.

– Подожди, – сказал он и быстро, она и мигнуть не успела, перехватил ее локоть. – Проверять пойдем вместе. – Придерживая ее, он поднялся расслабленно и грациозно.

Оливия попыталась вывернуться, однако хватка у него была крепкая. Его грудь уперлась в ее груди, соски затвердели, как свинцовые пульки. Как и вчера, когда он мял их пальцами. Она подавила стон.

Нет, ей с таким не по пути. Держись, Оливия. Однако под его жарким многообещающим взглядом ее воля словно плавилась. Улет. Полное… желе.

– Стерва, – пробормотал он, губы в губы. Почти осязаемо.

Затем нехорошо улыбнулся и пошагал в комнаты, предоставив ей выбор. Следовать за ним. Или нет.

Нет! Ей захотелось это выкрикнуть и добавить для ясности. Схватить его за шиворот, пусть прочувствует на своей шкуре, чем пахнет реальное лихо. Однако ни к чему перекладывать на его плечи свои личные проблемы и портить семейную идиллию – столь редкое событие в его жизни.

Самоуверенность этого наглеца действовала на нервы, а ей и без того тошно. Кто он такой, чтобы называть ее стервой? С сексуальным подтекстом, как и вчера вечером. Что ж, ей недолго осталось терпеть его присутствие. Всего несколько часов. Хорошая девочка, подольше бы так терпеть. Ради Бри. Завтра неведомый океан унесет их далеко-далеко.

Глава 4

– Ну как тебе, Джетт, сочная говядина с йоркширским пудингом? Вполне профессионально? – заботливо спрашивала Бри, когда они втроем приступили к изысканному обеду из четырех блюд, поданному в их люкс с великолепным видом на залив.

Серебро переливалось на воде и пускало радужные блики по потолку и хрустальной посуде. Он подлил всем шампанского.

– Я просто отдыхаю. Потому мясо вполне нежное, пудинг пышный и в меру пропеченный.

– Однако ваше профессиональное чутье вряд ли имеет право отдыхать в праздники? – предположила Оливия.

– Нет. Но иногда мне нравится обедать, не вникая в лабораторные тонкости. В частности, сегодня.

– Разумно. – Она кивнула. – Расслабиться, насладиться и выразить признательность. – Горло словно обожгло. Угораздило же ляпнуть. Дура, дура, дура. Она сосредоточенно вертела ножку фужера, возя донышком по скатерти. Понимала, он сейчас оглаживает ее взглядом, интерпретируя те слова в контексте их недавней личной пикировки.

Она принудила себя взглянуть в глаза Джетту и сказала:

– Вынесите свое профессиональное суждение, которое из ваших блюд особенно популярно?

Он прожевал, прежде чем ответить.

– Мое суфле – умереть не жаль. Так мне сказали.

Это, несомненно, сказано женщиной. Его рот скривился, глаза зажмурились. То ли ела с его ложки, то ли свалилась с ног навзничь. А может, совмещала оба удовольствия. Ей не хочется додумывать этот сценарий.

– Вам нравится суфле? – хрипловато спросил Джетт, в упор глядя на нее полночными глазами. Похоже, он читал ее мысли.

– Пыталась как-то приготовить. Неудачно. И на том остановились?

– Одной неудачи более чем достаточно.

– Терпение и труд, Оливия, залог успеха, – подмигнул он. – Вам как-нибудь придется попробовать суфле «Амаретто» в моем исполнении. – Его вкрадчивый тон, словно упомянутый ликер, пролился теплым бальзамом на ее затылок.

Вилка Бри замерла на полпути ко рту.

– Ты собираешься посвятить нас в таинства улетного рецепта фанатов Джетта Сеттера? Такого нет в его книгах, – пояснила она Оливии.

– Что, если я как-нибудь покажу вам, как это делается? Мастер-класс, а?

Что, если вы улетите первым? Оливия сглотнула контрольный вопрос и зарделась. Нерадивая школьница.

Конечно, ей давно полагалось его опознать по красочному фото под пыльной обложкой роскошного издания. «Ночное пиршество». Классическая мужская красота на отлично вылепленной косточке, невозможно не запасть. Дала маху.

– Бри подарила мне одну из ваших книг на прошлое Рождество. Вам понравилось? – Он подложил себе на тарелку соуса с хреном.

– Да, там есть несколько лакомств. – Она припомнила интригующие фото, где шеф-повар колдует над своими шедеврами. Правда, никак не разглядеть, кто там и что делает. – Признаюсь, попробовала всего пару деликатесов. – Она пристально глянула на него поверх хрустального ободка. – Вам никогда не надоедает возиться с едой?

– Только что отсняли телесериал на сезон грядущий. По отзывам критиков, все гурманы будут просто тащиться. Так что, ввиду предстоящего мертвого сезона буду стряпать начинку для поваренных книг. Пожалуй, начну в Тасмании после фестиваля.

Когда он упомянул о новогоднем празднике в доках, совпадающем с финишем регаты, Оливия сказала:

– Пожалуй, только шеф-повару под силу оценить фиесту в полной мере.

– Надеюсь.

– И куда же потом?

– Заказал себе местечко под горой Крейдл.

– Признайтесь, вы, верно, однажды настряпали нечто катастрофическое.

Его рот насмешливо покривился, глаза озорно блеснули.

– Не припоминаю.

– Ладно уж, расскажите мне по секрету. – Оливия улыбнулась и сразу раскрепостилась, едва отметив краем глаза, что Бри, извинившись, поднялась с бокалом шампанского и вышла на балкон.

Оливия поняла, он притягателен. Усмешка во взгляде, непринужденность реплик, жесты. Она невольно следила за его руками, и, когда он рассеянно начал поигрывать миниатюрным стеклянным ангелочком на декоративной настольной елочке, она представила, как он таким же манером поигрывает с ней.

«Прекрати немедленно!» – приказала она себе.

Он приехал не ее развлекать. Повидаться с Бри и вместе отпраздновать Рождество.

– Вы увлекаетесь терапевтической стороной природной красоты, как и Брианна? – спросил Джетт, глянув на сестру, которая плавно фланировала, готовясь спикировать на свое законное место за столом.

– Я работаю в области натуральной медицины. В небольшом филиале, вместе с Бри, массажистом-терапевтом и кинезиологом. Взяла месяц отпуска, чтобы поучаствовать в регате и собрать средства для нашего фонда.

– Ливви – высококвалифицированный натуропат, – похвастала Бри, прежде чем Оливия успела вставить слово. – У нее и ученая степень есть в области здравоохранения, и…

– Бри… – Оливия поежилась, энтузиазм подруги явно зашкаливает. Она давно намотала на ус: коллегам-мужчинам не нравятся женщины, которые превосходят их своей ученостью. Правда, раньше это ее ничуть не беспокоило. Странно, отчего теперь она так озабочена? Потому что важно выглядеть в глазах Джетта женщиной, прежде всего. Нелогично. Просто глупо.

– И мы будем совместно вести бизнес, как только тот центр встанет на ноги и наберет обороты. – Бри улыбнулась и присела, скрестив руки.

Джетт задумчиво посмотрел на Оливию.

– Вы собираетесь вписать меня в свой благотворительный реестр?

* * *

Да, Бри права. Оливия так закружилась вчера с Джеттом, что и думать забыла о своей миссии. Не прожужжала ему все уши, уговаривая внести посильную лепту.

– Моя мать умерла от рака груди, и я сейчас собираю средства на сооружение лечебно-реабилитационного центра. Пока что это всего лишь мечта, на стадии дорогостоящего проекта, но мы непременно добьемся своего. Мы с мамой основали этот фонд пять лет тому назад, когда у нее впервые проявились признаки болезни.

– Она проницательна на удивление, – заметила Бри. – И я горжусь, что смогу вписаться в перспективы. Если только уцелею в предстоящей регате.

– Твой позитивизм меня воодушевляет. – Улыбка Оливии была не столь оптимистичной. Она во что бы то ни стало стойко соблюдала условия долгосрочного договора, который они тогда заключили. Их яхта непременно должна участвовать в регате Сидней – Хобарт. Не только в память о матери, но и в память о всех ее родственницах, умерших от рака груди. Ради всех женщин, страдающих этой болезнью.

– Завтра в это время мы уже будем держать курс на юг вдоль побережья Нового Южного Уэльса. – В животе нарастало напряженно-радостное волнение.

– Как называется ваша лоханка? – Джетт откинулся на сиденье. Появились расторопные официанты, убрать тарелки.

– Яхта, – поправила Оливия. – «Грядущая заря». Небольшая, однако настоящая. Классическая красавица.

Они купили это старенькое суденышко, когда у мамы была ремиссия и они обрели надежду.

Он поочередно смерил их взглядом.

– Итак, две женщины на борту. Разве это не сулит особую неудачу?

О, я вас умоляю.

– Что скажете насчет австралийки Джессики Уатсон? В шестнадцать она стала рекордсменкой в одиночном кругосветном плавании. Ваш капитан явно не прочь отвлечься, – продолжал он, словно пропустив эти слова мимо ушей. – А если его заносит, он не слишком матросит свою команду?

Он произнес это таким гаденьким тоном, с сексуальным подтекстом, что Оливии захотелось залепить ему пощечину.

Чего еще можно было ожидать от этого ухмыляющегося наглеца с масляными глазами?

– Ничего подобного. Каждый занят своим делом. Отвлекаться некогда.

Он приподнял брови:

– Не верится.

– На нашей яхте, господин Дейвис, нет матросни. Мы слаженная команда, так и работаем, все равны.

– Хотелось бы удивиться.

Можно было только догадываться, что он имел в виду, но Оливия склонна была полагать, что в его тоне сквозила отнюдь не лестная для ее пола тенденциозность.

* * *

– В самом деле? – Она подрезала фразу, словно кончик нераспустившейся розы. – Подыщу вам синекуру, легко.

Он улыбнулся, обнажив белоснежные, как на рекламной заставке, зубы, нетерпение читалось в его глазах.

– Да ну? Приглашаете меня на борт?

– Ну да. – У нее уже сложился план действий, она расплылась улыбкой под стать его заявлению. – Позавчера выбыл из строя один из членов нашего экипажа, по болезни. Вы превосходно могли бы закрыть эту брешь во время ваших вакаций. «Снежинке» очень нужна раскрутка. Кинете словечко в микрофон масс-медиа и тем окажете мне, нам, моему благому делу огромную-преогромную услугу. Он сдюжит, правда, Бри?

Она взглянула на подругу. Та пока и словечка не проронила, но, похоже, наслаждалась этой минутой не меньше, чем Оливия.

– Да, – выговорила она, словно нехотя. – По-моему, ты права.

Оливия перевела взгляд на Джетта, похоже, она немного сбила с него игривую спесь.

– На той лоханке?

– На яхте. Вам понравится, Джетт. – Оливия понизила тон и сдобрила его хрипловатым придыханием. – Сплошь женская команда. Только представьте. Загорелые красотки в бикини.

Он округлил глаза и вскинул брови.

– Крепитесь, Джетт. Скажите «да». Умоляю. Вы так нужны нам.

– Пожалуйста, Джетт, – мелодично поддержала Бри. – Внеси свою лепту в доброе дело, и мы отведаем в нашу первую морскую вечерю жареного перепела под овощами. Уже томится под маринадом.

Оливия знала: им никогда не выиграть эту регату, да они и не покушались. Им бы только получить долю денег и признание благодаря этому марафону, так что знаменитость на борту только на руку. Особенно если знаменитость сексапильна и знает толк в кулинарии.

– Поразмысли обо всем за десертом, – предложила Бри, предоставив ему некую отсрочку, поскольку им предстояло поначалу расправиться со сливовым пудингом.

Он взял себе и второй кусочек. Оливия удивила его. Своим пламенным энтузиазмом и верой в то благое дело. Девушки ее возраста обычно эгоцентричны, этакие принцессы на выданье. Увидев ее впервые, он так и подумал. Однако теперь придерживается иного мнения. И желает помочь.

Но разве обязательно лезть в корыто?

Он все еще обдумывал эту идею, а они уже подчистили свои емкости и слизнули с ложек последние капли коньячной подливки. Брианна произнесла:

– Пора на раздачу, – и поднялась из-за стола. Джетт похолодел от нехороших предчувствий, но она уже встала за его спиной и положила ладони ему на плечи. – Расслабься, братец.

Она обхватила его запястье и подтянула к рождественской елочке, где лежали гламурные сверточки.

Он взял корзиночку с серебристым логотипом эксклюзивного универмага.

– Это тебе. – Он протянул ее Бри. – Вероятно, не совсем то, что требуется лекарю-косметологу. – Он неловко пожал плечами.

Она усмехнулась:

– Французская фирма. Ты что, шутишь? Мне уже нравится. Спасибо тебе.

Он повернулся к Оливии:

– А насчет вас я даже не гадал. – Он осознал, что выразился более чем двусмысленно, и вручил ей чехольчик с хрустальной вазой, которую приобрел сегодня утром в сувенирном киоске отеля. Улыбка в ее глазах подтверждала: она удивлена, как и он сам. Возможно, простила его. – В последнюю минуту, под настроение, так и было, правда?

– Я так долго ждала этого Рождества вместе с тобой, – сказала Брианна. – Вот и сбылось. – Она вытянула одну из коробочек и подала ему. – Веселого Рождества.

Он принял подарок – чудачка, однако.

– Спасибо.

– Веселого Рождества, Джетт. – Оливия протянула ему пакет – чуть меньше.

– Ну-ну, я и не ожидал.

– Наверное, пора присесть и открыть подарки? – Брианна уселась на кушетку и похлопала ладонью по свободному месту подле себя. Затем сунула нос в свою корзиночку. – Не терпится понюхать духи.

Он присел рядом с сестрой. Пакет от Оливии лежал сверху, он и открыл его поначалу. Пара лайковых перчаток.

– Для мельбурнской зимы, – пояснила она. – Слышала, там сурово.

– Спасибо. Замечательно. – Он полюбовался глубоким угольно-черным оттенком кожи. Надо же, какая внимательная. – Так вы никогда не бывали в Мельбурне?

– Даже близко.

– Но ведь от Хобарта всего час лету! – Он удивленно глянул на нее и уловил некую тоску, промелькнувшую в ее глазах.

– Пока нет времени на такие путешествия.

– Обязательно побывайте там. Вам понравятся столичные бутики. Я…

– Не люблю бегать по магазинам. – Тон ее был резковат.

– Уверяю, это совершенно другое дело. – Он занялся подарком Брианны. Приподнял крышку коробочки. Внутри рождественский торт домашней выпечки. Аппетитный аромат, фрукты в ромовом сиропе, пощекотал ноздри.

Он кивнул:

– Фамильный рецепт? – и спохватился, что зря сболтнул.

– Нет. Одна из твоих разработок с ассорти из тропических фруктов. – Она поднялась, подошла к елочке и взяла другую коробочку. – Еще один.

– Брианна. Ну зачем так. – Черт возьми, но он и в самом деле чувствует себя весьма неловко – могла бы и догадаться. Вот и Оливия смотрит во все глаза. Уйти, что ли, пусть кукуют на пару, соблюдая свои сентиментальные традиции.

Под оберткой оказался альбом в изящном переплете. Кожаный, под старину. Наверное, для фотографий. Пустые листы.

– Для чего он?

– Подумала, у тебя найдутся старые фотографии, можно было бы вставить их сюда вместе с моими, оставшимися с тех времен. Наше совместное дело. Надеюсь, в дальнейшем у нас будет много общих воспоминаний, достойных этих страниц.

– А у меня нет никаких фото. Извините, вспомнил: мне надо срочно сделать пару деловых звонков. – Он поднялся и размашисто зашагал к выходу.

– Куда же вы? – Это Оливия. – Что насчет завтра? Вы на борту или нет?..

Он даже не обернулся.

– Позже решим.

Глава 5

– Как-то неловко все вышло. – Бри подоткнула подушечку под бок. – Промахнулась с этим альбомом. Но я не ожидала такой реакции с его стороны.

– Не промахнулась. Шеф-повар – сам себе жрец и оракул, надо ли комментировать его непредсказуемость? – Правда, Оливия ничего не знает о его прошлом, как она может судить о его характере? Но деловые звонки в день Рождества? – Оставь его на время в покое, Бри. – Она присела рядом, разглаживая на колене порванную обертку. – Не хочешь позвонить своему крутому на секс шкиперу и сообщить ему, что вторая половина дня у тебя пока свободна? Наверняка мается, один-одинешенек, со своей мужской командой. А женская компания ему весьма по нутру, а?

Бри криво заулыбалась, однако распрямилась и встала.

– Возможно и так. С твоей легкой руки.

– Уверена, так и есть. Пойду проверю, все ли подготовлено к завтрашнему дню, чтобы не задержаться на старте. А ты пока прогуляйся по набережным. Все лучше, чем сидеть сложа руки и нервничать. Увидимся вечерком.

* * *

Через час Оливия уже спускалась по лестнице, направляясь к причалу, где стояла ее яхта, и прокручивала в голове все подробности, не забыть бы в последнюю минуту. И Джетт куда-то испарился. Этот вечер – его последний шанс заручиться поддержкой сестры, ведь завтра регата. Он что, забил на нее?

Повинуясь интуиции, она сделала крюк, чтобы заглянуть в бар. И конечно же увидела Джетта. Восседает на табурете у стойки, пьет пиво. Болтает с томной высокой брюнеткой, которая так и переливается в своих призывно-красных одеждах. Какое счастье, что ее отношения с ним не зашли слишком далеко. Она наблюдала за парочкой. Похоже, болтала в основном брюнетка.

В то время как ему положено беседовать с Бри. Однако. Что ж, лишний раз убедиться, чего стоят эти хваленые мужчины, и порадоваться, что не тратила на них свое время.

Вот и ее отец решил уйти, когда мама заболела. Так ему легче снести трудные времена. И отец Бри сбежал от своего ребенка.

Слинял и Джейсон, этому не понравилась ее сексуальная неопытность.

Вполне возможно, Джетт почувствовал ее критический взгляд, потому что внезапно обернулся и посмотрел на нее в упор. Он соскочил с табурета, рассеянно кивнув словоохотливой особе, и направился к Оливии. Она крепче сжала челюсти, эта сценка разбередила старые сердечные раны. Каков отец, таков и сын, яблоко от яблони. Отец Оливии тоже не оглянулся на прощание.

Ему осталось преодолеть всего пару метров, она, выставив перед собой ладони, бросила навстречу:

– Я хочу поговорить с вами.

– Оливия. Милое имя, к слову. Ведь мы вчера так и не успели друг другу представиться.

* * *

Голос его звучал вполне ровно, и, разглядев его вблизи, Оливия поняла, он не склонен заигрываться с ней. Верно, вызубрил свой урок. Хотя в его глазах поблескивал некий затаенный упрямый огонек.

– Можно угостить вас коктейлем?

– А как же ваша подруга? – Оливия двинула подбородком в сторону бара.

– Она не со мной. Я просто не хотел показаться невежливым.

Какое разочарование. Кровь ее вскипела, голос зазвенел:

– Предпочитаете рассуждать об этикете?

Он взял ее за руку и развернул лицом к двери:

– Не желаете совместить нашу беседу с прогулкой, если, конечно, вам не требуется иная аудитория?

– Замечательно. Я как раз направлялась к причалу проверить нашу яхту. – Затем она вспомнила, что часом раньше велела Бри оставить его на время в покое. Пришлось добавить металла в голос и спросить: – Вы не откажетесь составить мне компанию?

Они быстро шли по людной прогретой солнцем дорожке. Конечно, Джетт догадывался, о чем она собирается с ним говорить, поскольку не мог не признать, что он, как ни крути, вел себя порой по-свински. Но он выправится.

– Вам непременно надо было нагрубить Бри? Она так надеялась на альбом. Какая муха вас укусила?

– Я объяснюсь с Брианной.

– Надеюсь!

– Внес в свой свиток с новогодними обязательствами. Намотал на ус, буду раскручивать. Довольны?

– Если вам так хочется.

– Ну-ну, у нас все-таки Рождество, может, заключим перемирие?

– Так и быть, передохнем. Пока. Не хочу, чтобы ваш последний вечер с Бри был отравлен нашей неспособностью понять друг друга.

– А где она сейчас?

– Кооперируется с коллегой, раз уж вы забили на нее. Вернется позже. – Они подошли к причалу с пришвартованными яхтами. – Поговорим пока о яхтах, – предложила она, скидывая туфли. – Приходилось ходить на таких?

– Однажды пересекал Бассов пролив на «Духе Тасмании». – Он имел в виду грузо-пассажирский паром, курсирующий между островом и материком.

– Понравилось?

Он потер ладонью живот. Тошнотворные воспоминания.

– За одиннадцать часов плавания даже в каюте класса люкс мозги плавятся.

Она кивнула, туфли в ее руке покачивалась в такт.

– Да, Бассов пролив порой довольно крут.

Джетт не стал уточнять, что всю дорогу наблюдал спокойное море. Просто он не моряк, ни по форме, ни по существу.

Они миновали несколько величественных судов, и о каждом Оливия отозвалась должным образом.

Затем его взору открылась «Грядущая заря», покачивающая округлыми бортами над взволнованными водами, и в горле у него пересохло. Неужели он в самом деле мог всерьез обдумывать возможность пуститься в обозримом будущем по морю в этом детском тазике?

Она правильно интерпретировала его замешательство.

– Возможно, маловата, однако весьма остойчива на море. Легка на ногу! – Галопом поскакала вперед и приветливо взмахнула рукой. – Прошу на борт.

Он сделал вежливый жест:

– После вас.

Палуба легко качнулась, когда он оступился на борт позади нее. Фигурка Оливии воодушевленно запрыгала перед его взором среди хаоса канатов и парусины.

– Вы первый представитель мужского пола, удостоившийся приглашения на борт. Так что добро пожаловать. Надеюсь, это не предвещает нам неудачу.

Припомнила ему банальность насчет женщин на корабле. Лучше промолчал бы.

– Я тоже. – Мог бы добавить, что она, наверное, собирается поразить его своим чадом. Однако не стоит заходить так далеко. – А где остальное? – Он растерянно посмотрел на куцую оконечность невеликой – сколько-то там метров – палубы. Кажется, это корма. Насколько он помнит.

– Все остальное – внизу. – И она спустилась в люк.

Оставалось только последовать ее примеру.

Влажный спертый воздух раздражал его обоняние.

Он обозрел окрестности. И это все?

Узкий тоннель, обшитый полированным деревом, тусклый блеск ламината и алюминия. Несколько окошек размером с конверт. Не для слабонервных клаустрофобов. Однако будоражит фантазию желающих приобщиться к морской братии.

Оливия и не подозревала, что ее яхта может показаться маленькой и тесной, пока Джетт не взошел на борт. Подумалось, что он один способен выпить весь кислород в отсеках.

– Вы планировали подать завтра вечером жареного перепела. – Он ткнул бутылкой в межпалубное пространство. – Здесь?

– Для этого существует микроволновая печь, – сказала она. – Там будет нечто особенное ради нашей первой вечери в открытом море, – кисло улыбнулась. – Не беспокойтесь, я не занимаюсь кухней. Блюдо на заказ.

– Ну да, угощение от шкипера. – Он снова оглядел каюту. – Вы, судя по всему, опытный моряк.

– Мои родители были завзятыми яхтсменами. Так что хожу под парусом с младых ногтей. – Она накренила бутылку в его сторону. – Со мной как в сейфе.

Он снова оглянулся по сторонам.

– Спрячете меня там от пиратов? – Он сказал это шепотом, словно заговорщик, и она невольно склонилась поближе.

– Ну да. Что, доводилось лицезреть?

– Было дело у берегов Мадагаскара, – припомнила она, нервно потирая руки. – Кровожадные злодеи. С автоматами и гранатометами, не чета тем, кто брал на абордаж под Веселым Роджером.

– Значит, пираты для вас отнюдь не романтика. – Он загрустил.

– Отнюдь, – решительно отозвалась она. – Забудьте про пиратские штучки из вашего арсенала. – Она посмотрела на часы. – Пожалуй, нам пора.

– Еще не время. Ведь мы пока не выяснили, отчего нас так тянет друг к другу.

Оливия едва не захлебнулась минералкой.

– Нам лучше позабыть о вчерашнем. Пустяки. – Шея и щеки занимались жарким пламенем, и она неотрывно смотрела на него, надеясь выдержать пристальный взгляд. – Нам не надо…

– А ведь я слышал, вы так застонали, когда вошли в раж.

– Я не…

– Не отпирайтесь. – От его глаз побежали морщинки, уголки рта приподнялись. – Более того, я желаю снова услышать этот стон. Как думаете, стоит нам обсудить заманчивые планы?

Она поднесла бутыль к губам, отпила так, словно умирала от жажды, затем прокашлялась.

– Мы признали и не отпираемся. И на том приятно разошлись.

– Весьма признателен. Не уверен насчет вас. – Он накренил горлышко бутылки в ее сторону.

– Ладно. Так и быть. Весьма признательна вам. Довольны?

Однако он подмигнул и скривил рот.

– Нам просто необходимо разгрести те завалы, если собираемся быть рядом в ближайшие несколько дней.

Ее сердце ухнуло в пятки.

– Так вы идете с нами? Вот Бри обрадуется.

– А вы?

– Разумеется. Я просто счастлива. Только ради Бри. Благодарю.

– С тем и буду жить, доктор. – Глядя, как напрягается и краснеет Оливия, Джетт подумал, что давненько не позволял себе радоваться столь буйно.

Она отбросила нависшие над лицом пряди, собралась с духом и произнесла:

– Советую как следует выспаться ночью ввиду предстартового инструктажа по технике безопасности. Бри нам поможет. – Она забарабанила пальцами по телефону. – Бри? Быстро к причалу. – Она улыбнулась ответу Брианны. – Джетт решил составить нам компанию. – Пауза. – Нет, я не уговаривала его. Ладно, жду… э-э… так когда ты сможешь? – Пауза. – Договорились. – Она дала отбой и поднялась с места. – Бри спешит сюда. Подъем в четыре утра. Регата стартует в час. А у меня еще куча дел.

– Минутку. Мы еще не завершили дискуссию.

– Не думается, что нам…

– Мне тоже. Лихо, однако так и есть. – Если ему и суждено помереть в море, надо хотя бы узнать поначалу, ради чего. Он резко поднялся и, заступив за край стола, столкнулся с ней.

Он почувствовал, как всколыхнулась грудь, с присвистом вздохнула и уставилась на него. Вполне понимая, что ей предстоит.

Море ласково плескалось о корпус яхты, размытые послеполуденные блики скользили по переборкам, окатывая их обоих ослепительно рдеющим румянцем.

Оливия не дрогнула и не отступила. Просто неотрывно наблюдала за ним бесстрастным взглядом, правда, искра в глазах выдавала ее с головой.

– Хочу, чтобы вы поразмыслили об этом. – Ожидая ответа, он провел указательным пальцем вдоль выреза ее платья, зачарованно обозревая веснушчатые выпуклости и ложбинку между ними.

Она поежилась.

– Мы не можем.

– Так прикажите мне остановиться.

Она отшатнулась и прошипела:

– Стоп!

– Остановлюсь, когда пожелаете. – Он отвел мешающиеся волосы и прогладил губами ее шею, подбородок, точеную мочку уха. Эти пьянящие пощипывания лишь раззадорили его. – До чего же вы вкусны, невероятно. – Он нежно прикусил обводы ее подбородка. – Так и хочется съесть всю, – зашептал он и был вознагражден: она дрогнула. – Но я готов ограничиться поцелуем.

Оливия не ответила.

– Пока, – закончил он.

– Джетт, не стоит. – Она посмотрела на него, челюсти сжаты, решительный взгляд. – Слишком многое поставлено на карту в этой гонке на всех уровнях. В общем, не зависайте, мне не до этого.

Он улыбнулся, ее сумрачный взгляд упал на его губы. Он обеими руками обхватил ее за талию, притянул ближе и прошептал, облизнув ее ушко:

– Дурашка.

Она оттолкнула его.

– Нет, я… – Он прервал ее поцелуем, это сразу возымело действие.

Ее рот приоткрылся, чем он немедленно воспользовался, ощутив языком медово-жаркие глубины, и этот вызов был ею подхвачен. Дуэль или поощрение, он так и не разобрался. Да ему все равно. Подвернулась женщина, сильная и уязвимая, страстная и наивная, джентльменский набор для забавных приключений.

Впрочем, Брианна уже в пути, вряд ли он успеет осуществить задуманное.

Джетт достаточно неохотно явил похвальное послушание, медленно оторвался от ее губ, одновременно наблюдая за реакцией. Огромные остекленевшие глаза. Как ни странно, он и сам едва дышит.

– Сочтемся после регаты, – пообещал он, отступая на шаг.

Она внешне никак не отреагировала на его решение. А звук приближающихся шагов окончательно развел их в стороны. Оливия поправила прическу, Джетт снова оккупировал свое место за столиком.

– Бри. – Оливия рванулась навстречу подруге, словно ей не терпелось поскорее сбежать. – У меня еще куча всего, потому оставляю Джетта на твое попечение.

Он улыбнулся ей, как прирожденный киллер, чтобы еще разок полюбоваться на искорки в ее глазах.

– Жду не дождусь.

Глава 6

Воды Сиднейской бухты пенились, разнокалиберные суда деловито развозили пассажиров, вооружившихся биноклями. Прохлаждающаяся флотилия подпрыгивала на волнах, оставаясь на безопасной дистанции, разноцветные паруса вздымались под крепчающим бризом.

Его неопределенная роль в экипаже не предполагала ничего особенного, только сидеть на обозначенной почетной высоте и «соответственно смотреться в кадре». Джетт воспользовался адмиральским часом, чтобы оценить сугубо женский экипаж «Грядущей зари», привычно занимающийся своим делом.

Яхта-монстр величаво обогнула их, следуя своим курсом, на палубе теснились стройные культуристы, скорее всего, позировали фоторепортеру журнала для мужчин.

Нет, его и пряником не заманишь в тот круиз, лучше уж здесь.

Саманта, голубоглазая блондинка, разъяснила ему, что всех собак на него не навешают, поскольку в Дамском аквапарке экипаж из шести смотрящих распределен по часам-вахтам. Он принудил себя не принимать близко к сердцу деловую возню и спокойно наслаждался приятными деталями, видами на декольте, изумительным благоуханием, мелодичными женскими голосами.

Женщин он любил, любил их округлые формы, шелковистые естественные покровы, запах и вкус. Они воодушевлялись в его присутствии, и тогда он чувствовал себя этаким Магистром и Властелином, пусть на один вечер. Или на неделю. Месяц – самое большее.

Внимание, вымпел! Пятиминутная готовность. Скорость ветра в гавани двенадцать узлов. К вечеру ожидается усиление ветра, возможны осадки.

Вся команда уже на местах. Со своего наблюдательного пункта он разглядел Оливию. Волосы убраны под кепку, вся из себя заточенная и гламурная. Скачет по палубе, а ее коротенькая розовая футболка задралась на спине, и он теперь вынужден мучиться, пуская слюни на обнаженное тело. Ее стройные загорелые ноги золотились на солнце, мелькали босые пятки. «Пожалуй, – решил он, – нет ничего сексуальнее в мире, чем босой капитан».

Внезапно экипаж заволновался и пришел в движение. Он расслышал отрывистые команды «главный мотор» и «заводи лебедку» и вдогонку несколько соленых словечек с палубы. Приподнялся, однако увидел, как Брианна резво перебегает через палубу и мотает головой, словно заранее знала, что он может предложить как эксперт.

– Оливия знает свое дело.

Разумеется, знает.

Они справятся, он не сомневался. Ее амазонки, отдав должное всем мачтам и концам, вернулись на исходные позиции. Через несколько секунд раздался выстрел стартового пистолета, и они отчалили, лавируя под северо-восточным ветром. Приятно скользить по искрящемуся синему морю, вдыхать свежий морской воздух. А вечером жареный перепел под овощами. Он единственный представитель мужского пола в слаженном экипаже гламурных амазонок.

Все угомонилось, ритмичный бег яхты почти убаюкивал, его мысли растеклись. Он отдавал должное Оливии. Целеустремленная, одержимая и зажигательная. У нее четкий план, она уже вычертила свой путь в жизни и не свернет с него.

А вот он все еще дрейфовал. Преуспевающий профессионал, он понимал, в его пресной жизни недостает перчинки. Настоятельно требуется изменить свои привычки, чтобы вновь ощутить вкус жизни. И ради обретения подобного опыта стоило подписаться на эту благотворительную регату. Из-под парусинового навеса просматривался накренившийся горизонт. И он, предвкушая просторы безбрежного Тихого океана, чувствовал себя так, словно стоял на краю чего-то неведомого, возбуждающего.

Давненько он так не наслаждался жизнью.

* * *

Лучше бы он тогда сразу умер.

На палубе, упакованный в брызгозащитную ветровку поверх трикотажного анорака, Джетт апатично смотрел на штормящий ночной горизонт, который то взмывал вверх, то проваливался вниз. Его едва не выворачивало наизнанку, желчь подступала к горлу.

Вахта вот-вот закончится. Еще тридцать минут. Затем пусть его оставят, он желает умереть спокойно. Знакомая фигура возникла во мгле, вроде из-под палубы, и направилась прямо к нему. Крутой на секс шкипер. Его окатило постыдно жаркой волной, и он предпочел устремить глаза на рваные облака, несущиеся по ночному небу. Похоже, там никто не внемлет его последнему желанию.

– Могу подменить. – Голос его ангела с омелой. Едва пробивается сквозь рев шторма.

– Я в порядке. – Он глубже зарылся в анорак и подтянул его на лоб, чтобы замаскировать соленую испарину и следы недомогания. – Мотай давай, еще не время.

Не обратив внимания на его грубый тон, она уселась рядом.

– Здорово держишься, Джетт.

Нет, она не сочувствовала, просто констатировала факт с долей юмора. И он, как бы его ни мутило, не мог не оценить.

– Рад заслужить доверие капитана. Беседа помогает отвлечься от тошнотворных ощущений.

– Это точно.

– Так валяйте, расспросите меня о чем-нибудь.

– Почему на босу ногу?

Она повозила пальчиками по палубе, словно ребенок в песочнице.

– Так легче удержаться на скользкой палубе. И можно цепляться за канаты, я хорошо лазаю по снастям. Дневала и ночевала на яхте.

Он сразу забыл, что упорно старался не смотреть ей в глаза.

– Да ну?

Она радостно рассмеялась, ее лицо словно засветилось в серенькой мгле.

– Это была достаточно большая крейсерская яхта. Пока мы совершали на ней круиз, родители сами проходили со мной школьный курс. Они называли это живым образованием.

– Полагаю, вполне справедливо.

– Да. – Она откинула капюшон и пригладила волосы, он заметил, что ветер уже ослаб. – Когда я доросла до средней школы и у маминой сестры диагностировали рак, они продали ту яхту и купили поместье под Хобартом, чтобы быть рядом с ней. – Она хохотнула. – Школа обкатала меня, ведь я никогда раньше не общалась со сверстниками.

Он поднял взгляд. Надо же, в облаках появился просвет, а он, деловой вахтенный, вовремя того не заметил.

– Когда умерла ваша мать?

– Полтора года назад.

– А отец, он?..

– Я уже несколько лет не виделась с ним и ничего не слышала о нем. Он забил на нас, как только мама заболела. – Она говорила спокойным тоном, все эмоции остались в ее глазах, и плечи как бы опустились.

– Вы упоминали вашу тетю. А она?

– Рак груди – проклятье моей семьи. Моя бабушка, кузина и, вероятно, моя прабабушка болели. – Она излагала факты, глядя в одну точку. Избегая его взгляда.

Джетт нахмурился. Семейная предрасположенность к болезни, несомненно, беспокоит ее, однако она не стремится развивать эту тему. Он и не настаивал: слишком уж деликатный предмет для обсуждения.

Он посмотрел на небо, где уже проклюнулись несколько звездочек.

– Еще раз благодарю вас за то, что пустились в путь вместе с нами. Ваша бескорыстная помощь – весьма существенный вклад в наше дело.

– Я не очень-то преуспел.

Разве что отдраил вашу любовно отполированную палубу.

– Уверяю, вы очень помогли. – Ее голос звенел энтузиазмом. – Вы привлекли внимание к нашему фонду уже тем, что находитесь здесь. Полагаю, хлынут пожертвования и пожалуют спонсоры. – Она откровенно развеселилась. – Можете оставить себе эту футболку и кепку в знак благодарности.

Она повернулась к нему как раз в тот момент, когда он собрался с духом и посмотрел на нее. Она оценила комичность ситуации, ее глаза мерцали в мягкой предрассветной дымке, тугая косичка слегка расплелась, и ветер трепал завитки на затылке.

Вот и накатило. Снова. То самое наваждение. Обжигающее, слепящее, тянущее за душу. Взаимное.

Они все продолжали улыбаться, и она сказала:

– Ваша поддержка много значит для Бри, если уж море совсем не ваше призвание.

Упоминание о сестре вкупе с морской болезнью быстро задуло искру вожделения. Какой черт дергал его за язык, когда он болтал ей, что они финишируют, что бы там ни произошло между ними! Лучше бы не стартовал. Она ценит обязательность и лояльность. Заточена под совсем иных людей.

А он шоумен, путешественник-одиночка.

Так за каким чертом он запал на нее?

Глава 7

Их вахты не совпадают, а Оливия занята не только этим, но и постоянной выверкой курса, так что редко пересекается с Джеттом. Тем более перед глазами крутятся четыре жаждущие его облагодетельствовать особы, готовые потворствовать каждому капризу. Ввиду его стойкого недомогания она может не сомневаться, им не грозит пасть жертвами его фирменного шарма. Он, как ни крути, вполне безобиден.

На следующее утро, с трудом разлепив натруженные веки после тревожного двухчасового пересыпа, она услышала женский смех и приглушенный хрипловатый голос Джетта. Ага, значит, морская болезнь отступила.

Она глянула на часы, поднялась и прищурилась. Смех Миранды эхом вторил басистым раскатам. Аппетитный аромат дразнил ее нюх, пока она подбиралась к камбузу, в желудке заурчало.

Вся троица уютно расположилась вокруг столика, смеясь над какой-то шуткой, которую она не расслышала. Завлекает цыпочек своим неотразимым шармом.

Не так уж и безопасен.

В самом деле, сексапилен с ног до головы, особенно в тяжелом виниловом фартуке из их снаряжения, который сидит как влитой на его широкой груди. Ужасно мужественно и одновременно по-домашнему.

Он и не заметил, что она стоит рядом, можно сказать, истекая слюной, пока она не проронила:

– Джетт, не хочу испортить празднество, но разве сейчас не ваша вахта? – Она лгала. Очень даже не прочь приобщиться.

Миранда и Фло примолкли, почувствовав, что ей не до шуток, и сдобные булочки в потеках варенья и крема замерли на полпути к их ртам. Фло виновато сморгнула, распрямилась и суетливо отодвинулась от стола.

– Ливви, Бри сказала…

– Брианна и Сэм вкушают свое наверху, – вкрадчиво сообщил Джетт и, не сходя с места, уверенно подхватил бутылку имбирного эля. – Сестра засадила меня за работу. Пробуйте, пока горячие, капитан. Я как раз собирался пойти узнать, пробудились ли вы, и принести вам парочку.

Вот оно что.

– Как я понимаю, вас послали на бак.

Он кротко вскинул брови и снова присосался к бутылке.

– Та-ак вкусно, – простонала Миранда, слизывая крем с губ. – Не знала, что булочки, испеченные в микроволновке, могут быть так нежны. Спасибо, Джетт, – ворковала коварная женщина. Оливия никогда и не подозревала в ней таких способностей. Она поднялась из-за стола, уложила в мелкую пластиковую тарелку несколько лепешек и переглянулась с Фло. – Пойдем отнесем наверх остальным. А вы вдвоем пока отдохнете здесь.

– Значит, вам стало легче, а? – ласково приступила Оливия, когда девушки ушли.

– Сроднился с морем, – сказал он. – Я правильно выразился? – Однако цвет его лица все же отдавал зеленью, под глазами залегли тени. – Девушки пожаловались на однообразный рацион на борту.

«А сам так и не ел», – отметила она и, проникшись сочувствием, добавила:

– Незачем вам заниматься стряпней. Не позволяйте девушкам ездить на себе.

Он встал, смел крошки со стола.

– Надеялся собственными ушами услышать ваши разъяснения, как мне ими воспользоваться.

Ее губы дрогнули.

– Разве?

Он остро глянул на нее:

– На этой лоханке меня интересует лишь одна девица.

Кровь ударила ей в голову.

– Это яхта.

– Какая разница. Не смущайтесь. – Она продолжала поедать его взглядом, и он, кивнув на тарелку, принялся полоскать посуду в крошечной мойке.

О да. Разумеется. Она взяла булочку, откусила. Божественно.

– Испекли в кукольной микроволновке?

Интересно, как ему удалось?

– Угу. – Он залез в кладовую и начал выгребать стратегические запасы. – Сейчас покажу, как выпекать незатейливые пышные оладьи, так что, когда в следующий раз отправитесь в море в этом кукольном тазике, будет чем порадовать команду.

Она и он в этом игриво-тесном отсеке. Она слишком хорошо помнила, чем они занимались в прошлый раз. Как он целовал ее. Как она отвечала ему.

– О нет. Я…

– Пока мы оба свободны от дежурства. – Он поставил глубокую миску на стол, всыпал муку. – Займетесь для разнообразия? – Он обжег ее взглядом, и ее кровь загустела, словно сироп. – Ну как?

Она отвернулась к стеллажу с приправами.

– Так и быть, оладьи.

Он подал ей второй виниловый фартук.

– Буду взбивать тесто и рассказывать вам, как приготовить превосходный марципан для посыпки.

Она, как и указано, смешала в миске коричневый сахар, молотые орехи и пряности, он разбил яйца и смешал их с подготовленной сухой основой.

– Кто научил вас готовить? – спросила она, стараясь не воображать, как он взбивал бы тесто, оставшись только в виниловом фартуке. Черт-те что лезет в голову.

– Экономка опекуна. В детстве увлекался лабораторной химией. Как-то в телепрограмме демонстрировали опыты с обычными продуктами из кладовки. Ну, я и устроил вулкан из горки питьевой соды и уксуса. Классно разлетелся, сам не ожидал. Миссис Трейси предпочла засадить рискового подрывника за настоящее дело. Она и привила мне любовь к кулинарии. – Мимолетная улыбка тронула его губы.

Оливия усмехнулась, представив себе юного Джетта.

– Похоже, вам было весело вдвоем.

Его глаза погасли, и он крепко сжал ручку сбивалки.

– Меня сплавили подальше через несколько месяцев.

– Почему? – Она спохватилась, но словечко уже выскочило.

Он покачал головой, макнул палец в тесто и поднес к ее рту.

– Остается только гадать. – Она увидела его сумрачные глаза. Вызывающие. – Попробуйте. – Она словно застыла, он провел пальцем по ее нижней губе. – Попробуй же.

О боже! Введение в соблазн посредством сдобного теста. Оно сладко таяло на языке, нос почуял едва уловимый запах мужского мыла. Она чуть покачнулась на ногах, подлаживаясь под болтанку яхты, под вдох невольно втянула его палец глубже и зажала зубами. Удивление в его глазах разгоралось в пламенное желание. Она отпрянула: ни к чему ускорять летучие флюиды и провоцировать химическую реакцию.

Так кто там кого соблазнял? Пусть он не вполне пригоден к несению вахты, однако так манил ее. Своей готовностью. Или это обычное упрямство – пренебречь своим дискомфортом ради команды. Она отерла дрожащие губы тыльной стороной ладони и отступила на шаг.

– Оставляю это поле за вами. Буду на палубе, так что если вам не… В общем, на палубе.

Взбегая вверх, она услышала его звучный смешок.

* * *

На третий день, ближе к вечеру, им оставалось всего несколько часов хода до финишного створа. Оливия смотрела на изрезанную береговую линию Тасмании, глаза ее туманились, сердце ныло. Я знаю, что ты где-то здесь, мама. Мечтаешь вместе со мной, как и прежде. У меня все хорошо. Прошла тестирование, как ты и просила.

– Как ты, в порядке? – шепнула Бри.

Оливия вздрогнула от неожиданности. В глазах жгло от навернувшихся слез.

– Даже не слышала, как ты подошла. – Она шмыгнула носом, поискала в кармане запропастившуюся салфетку, высморкалась. – Морской воздух, – пробормотала она.

Но Бри не проведешь. Теперь они обе пристально вглядывались в берег.

– Твоя мама гордилась бы тобой.

Оливия обняла себя за плечи, уставившись на горизонт невидящим взглядом.

– И я горжусь, – продолжала Бри. – Не только из-за регаты. Горжусь тобой. Хватило выдержки и нервов пройти тест. – Оливия почувствовала пристальный взгляд подруги. – Знай, я всегда подставлю тебе плечо, что бы там ни случилось.

Оливия машинально потерла саднящую грудь, все так же глядя вдаль.

– Знаю. Подожди, я мигом обернусь.

– Не торопись, – укорила Бри. – Все идет отлично, а ты уже валишься с ног. Дам тебе знать, когда подойдем ближе.

– Я ненадолго. – Оливия нырнула в кубрик и растянулась на койке, хоть на минуточку. Какое счастье, что от этой постели не несет никакими мужскими ароматами.

Она почти не сомкнула глаз за эти трое суток, ведь вся ответственность за благополучный исход путешествия лежит на ее плечах. И без конца вспоминала о том человеке, которого нет на борту, но который так много значил для нее.

– Мама, – прошептала она. – Ты бы восхитилась нашими достижениями. – То, что на борту Джетт, – нежданный подарок судьбы.

Прошлым вечером, когда она пришла сменить его на вахте, он немного задержался, чтобы обсудить ее планы на финансовую поддержку фонда. И надежды на исход этого дела. Можно подумать, ему небезынтересно.

Оливия перекатилась на спину и посмотрела на верхнюю переборку всего в нескольких дюймах от ее носа. Она не из тех нуждающихся особ, которым непременно нужен мужчина для полноты жизни. Она прекрасно умеет справляться своими силами, так что спасибо, премного благодарна. Но если с умом, то можно и… Ее глаза постепенно закрылись, и мягкое покачивание яхты убаюкало мысли.

* * *

Когда она вновь открыла глаза, мерцание низко подвешенной «летучей мыши» подсвечивало деревянную обшивку сумрачной каюты. Она проспала дольше, чем намеревалась. Воздух пропитался странным запахом по-мужски острой смеси специй и перебивал тревожно-густой аромат уваренной тушенки.

– Проснулась, прелесть моя.

Последовало довольное рычание, она повернула голову на подушке и затаила дыхание. Он был великолепен. Голый по пояс, темные бриджи приспущены на худощавых бедрах, перехвачены куском веревки. Лезвие абордажной сабли сверкает у мускулистой ноги.

– Джетт?

Он широко улыбнулся. Как моряк. Грешник. Эта улыбка привела ее бедра в желеобразное состояние, и женская плоть взалкала.

Свет фонаря золотил его смуглую кожу, пурпурные ломаные тени подчеркивали контрастный рельеф его груди и гранитный утес челюсти. Оливия, словно вчуже, глянула на себя, в тонкой на просвет белой сорочке, столь же легкой, сколь безыскусной… Интересно, где ее такелажное исподнее?

Ее руки, скрещенные в запястьях, перехвачены шелковыми стрингами и заведены за голову на подушке, так что груди парусами выпирают прямо на него, как у продажной девки. Ноги раскинуты в стороны, щиколотки привязаны тем же шелковым шнуром к столбикам кровати.

– Капитан Джетт Блек к вашим услугам. – Его реплика дышала надменностью, подкрепленной виски. Имя преотлично характеризует внешность и душу, разве не так?

Черные как смоль глаза дерзко пролетают над ее лицом и впиваются в напрягшиеся соски, живот, ниже, обжигающе тугие круги канатных бухт расползаются по коже.

Она извивается на постели, шершавые простыни раздражают сверхчувствительную плоть.

– Но вы же пират.

– Я ваша фантазия.

– Нет!

Однако ее дыхание учащается, когда бугристая ладонь вплывает в пространство между ляжек и сдвигает подол сорочки над коленями. Еще выше.

– Мне не нужен мужчина для жизни.

– Явился доказать вам обратное. Вы уступите мне. Более того, сделаете это добровольно.

Ее голова бьется о подушку.

– Я никогда не сдаюсь.

Он склоняет голову и целует ее грудь через тонкое полотно, пылкий акварельный декаданс его уст заставляет ее выгнуться и вскрикнуть.

Она потеряла способность мыслить. Когда эти пальцы скользят по влажной плоти, вторгаются вглубь, медленно выныривают затем, чтобы снова втолкнуться внутрь, еще и еще, одурманивая несказанными восторгами, невообразимым наслаждением.

– Ты хочешь меня, – шепчет он, хрипло дыша над ее ухом. Его ладонь горяча и тверда, божественна.

– Нет!

Он склонился еще ниже, мужественная плоть скользит по ней. Щетина скребет по нежной коже, он догадливо нежно ласкает языком царапины. Она, беспомощная, уже на грани, смотрит в изножье кровати и видит его глаза. Понимает, что он собирается сейчас сделать. Он усмехается и склоняет голову.

– Да, – стонет она, запрокидывает голову на подушку и отдается на волю славной волны. Радостная капитуляция. – Да!

– Вы так же нуждаетесь, как и все остальные. – Он соскальзывает с ложа, встает и победно кривит пиратский рот. – Отдыхайте побольше.

Она моргнула и открыла глаза. На нее смотрит Джетт, в руках кружка, над которой вьется пар.

– Так я и думал.

Она съежилась под его испытующим взглядом, нижняя половина тела подрагивала от неудовлетворенного желания.

– Что?

– Сказал, что вам нужен полноценный отдых.

Она вскинула руки, чтобы подтянуть к подбородку легкое одеяло. Успело сползти, пока она спала.

– Нет, я хотела спросить, что вы здесь делаете? – Она уповала на то, что во сне не стенала и не выкрикивала или хуже того.

– Жду, пока вы проснетесь. – Он поднял кружку. – Подумал, может, вам нужно выпить чашечку зеленого чая. Ведь так и не выспались толком за весь путь.

– Мне ничего не нужно от вас. – Она пыталась сесть на койке, придерживая одеяло и сверля его свирепым взглядом, в надежде, что он догадается вовремя смыться. Как она могла грезить о нем, мечтая, чтобы рядом оказалась ее мать? Подумать только! Ей приснилась вовсе не мама. Она устыдилась и покраснела.

– Не с той ноги, видно. – Его плечи приподнялись и подобрались, большие пальцы потирали стенку кружки. – Первый признак того, что вы не получили свою дозу. Сна, – добавил он для ясности, глаза его засмеялись.

– У вас нет другого дела? А как же вахта? Разве акулы не ждут вашего выхода?

– Я легок на крыло, как птичка. Кстати, вы проспали того альбатроса, которого мы засекли справа по борту минут тридцать назад.

– Тридцать минут назад? – Она свесила ноги с койки.

– Это сулит нам удачу, верно?

– Надеюсь. – Пятки звучно шлепнули по полу, в голову стукнула мысль. – Разве ваша фамилия не Дейвис?

– Это фамилия моей покойной матери. А что?

– Да так. Спасибо за чай. – Она прицелилась на уютное местечко подле койки, предпочитая избегать малейшей возможности интимного соприкосновения, слишком уж велика опасность спонтанно провалиться в геенну огненную. – То, что надо. – Сматывайся же побыстрее.

Он счел этот жест за приглашение.

– Бри велит вам передать, что на оставшемся отрезке ожидается попутный ветер и все под контролем.

– Передайте Бри, что пяти минут мне хватит.

Он исчез, и она наконец перевела дух, поджав колени к груди. Жаль, разучилась контролировать себя. С тех пор как встретила этого мужчину, жизненные ориентиры, насколько она понимала, размылись.

– Капитан?

Она вскинула голову. Снова он.

– К сведению, я не буду участвовать ни в каких празднествах после регаты.

– Как угодно. Вы уже с лихвой выложились ради нашего дела, так что благодарю. – Она поднесла к губам чай и посмотрела на него поверх края кружки. Нет, она ничуть не расстроена. – Пресытились нашей компанией, да?

– У меня иные планы.

– Но вы с Бри…

– Все уладил.

– Что ж, великолепно. Свободны.

Он было развернулся, затем приостановился и выставил палец, словно припоминая.

– Да, чуть не забыл. Полагаю, мне не стоит продолжать нашу дискуссию. Если вы ожидали, что я начну названивать, – добавил он.

– Прекрасно. – Ее пальцы крепко сжали кружку. – Почему бы и нет? – Слова легко слетели с языка, прежде чем она осознала их смысл, и это добавило ей ярости. Ведь она не намеревалась перечить, словно истекающая слюной нищенка.

– Вы ясно дали мне понять, что почем. Выражаю вам свой респект. – Тем не менее он потянулся и поправил выбившийся завиток волос над ее ухом. От его рук еле слышно пахло мылом. – Если передумаете, у Брианны есть номер моего телефона.

Оливия пребывала в нерешительности: с одной стороны, не хотелось, чтобы он уходил, с другой – она вполне заслужила уважение.

Глава 8

– Джетт перешел на режим строгой изоляции, поскольку не желает больше париться с масс-медиа, – поясняла Бри Оливии, упаковывая сумку. Сегодня вечером она вместе с коллегами-косметологами улетает на один из дальних тропических островов солнечного Северного Квинсленда. – Полагаю, он переварил свою дозу премудрости и остался в добром здравии. Иначе говоря, вполне созрел, чтобы вписаться в небольшую компанию. И достойно продержаться.

Оливия и Бри снимали номер в одном из роскошных отелей в прибрежной полосе Хобарта, восстанавливали силы после регаты и наслаждались знаменитым Вкусом Тасмании. Несмотря на то что в их суперлюксе имелись три отдельные спальни, Джетт предпочел расположиться в пентхаусе на верхнем этаже. Действительно, кому по плечу снять пятизвездочный пентхаус в самый пик сезона в донельзя деловом Хобарте? Только знаменитому Джетту Сеттеру.

Рой прессы так и взвился, норовя спикировать ему на голову, едва они пришвартовались. Оливия изумилась и была бесконечно благодарна, что ему хватило чувства юмора разом удовлетворить всех репортеров. Он с подлинным энтузиазмом объявил себя делегатом их фонда и вдогонку пообещал появиться на утреннем шоу местного телеканала на новогодней неделе.

Если верить россказням Бри.

– Лив, ты услышала меня?

– Да. – Оливия оторвалась от романа, который пыталась читать. – Компания. – Ей никогда не нравился кислый виноград, а впечатление было такое, что сейчас он у нее во рту. Понятно, Бри и Джетт вполне спелись. Она не интересовалась подробностями, но Бри явно счастлива за него. – О какой компании мы толкуем?

– Дружеской. Для закуски. Ну а затем можно приступать и к основному блюду, если аппетит разыграется. – Бри подкинула оранжевый купальник в набитую доверху сумку. – Завтра канун Нового года. Я точно знаю, что вечером он ничем не занят. Как и ты.

– Что, если у меня свои задумки и я просто не успела с тобой поделиться?

Бри смерила ее взглядом, приподняв брови:

– Ты? Неужели?

Оливия лениво поводила пальчиком по дисплею планшета и подождала, пока загрузится следующая страница.

– Возможно. – Она продолжала вглядываться в планшет.

– Знаю тебя, подруга, так что не надейся. Он уедет в первый день нового года, – продолжала Бри. – Работать над своей следующей книгой.

– Ну и что? Хочешь сказать, мне следует позвонить ему и напроситься на сеанс секса?

Бри не замедлила ухмыльнуться.

– Если не страшно. Он парень ветреный, а ты, насколько знаю, не…

– Опытна. – Оливия лениво потянулась, потрясла кистями. – Типа, пора бы причаститься к новому блюду. Кто предупрежден, тот не рискует.

– Это точно. – Бри потрепала ладонь Оливии, поднялась и подошла к своей сумке на колесиках. – Еще не поздно пригласить его сюда на коктейль. Если робеешь, можете встретиться в фойе и затем прогуляться вдоль набережных, по суше или по морю, полюбоваться панорамой. Да, чтобы ты не стеснялась, я внесла его телефонный номер в список твоих контактов.

– Я? Буду ему звонить? – Оливия вздернула подбородок.

– У тебя такое же право вести переговоры, как и у него, на дипломатическом уровне, и ты ясно дала ему это понять, неоднократно. – Она чуть склонила голову и прищурилась. – Возможно, он просто запуган.

– Запуган? Джетт? – Оливия засмеялась слегка истерично, поднялась и, засунув руки в карманы, прошла к двери проводить Бри. – Мы толкуем об одном и том же парне?

– Он мой брат. Понятно, я вижу его под несколько иным углом зрения. Так что давай, развейтесь себе на радость.

– Угу.

Бри пристально посмотрела на Оливию.

– Ты что, и вправду не собираешься? Хотя бы попробовать? Пожалуй, мне следовало прихватить тебя с нами. – Она вытащила телефон, проверить сообщения, затем открыла дверь. – Да, на север отсюда не дозвониться. Так что, если будет нечто срочное…

– Ничего такого. Откупорю бутылку шампанского и выпью в нашем спа-салоне, потом спущусь вниз и порадуюсь вместе с народом на улице. Приятного путешествия.

* * *

В канун Нового года движение на улицах Хобарта весьма оживленное. Прикрыв глаза зеркальными солнцезащитными очками, Джетт перешагнул порог людного вестибюля отеля и уселся в такси. Ему хотелось оторваться. На горизонте замигали неоновые огоньки казино.

Океан возможностей, только лови. Волны привлекательных женщин так и плещут, обещая любовь и удачу. Будь у него выбор, он предпочел бы отметить полночный удар часов в своем номере с бутылочкой охлажденного шампанского и побаловать жаждущую плоть неким отзывчивым подобием.

Если он желает избавиться от рыжего длинноногого наваждения, следует отыскать соответствующее противоядие.

Поплавать в бассейне? Охладиться под душем? Остается один выход, чтобы снять напряжение в венах, но она ясно дала понять, пути назад нет. Он посмотрел на неуемных горлопанов, высыпающих из популярных ресторанчиков на рекламный пленэр бухты Салливанс, и в знак протеста опрокинул банку с содовой.

Обузданный телеэкран немо показывал десять минут до полуночи. Он сменил эксклюзивную шелковую сорочку на приятно поношенное шерстяное джерси, наполнил большой стакан шотландским виски из мини-бара своего люкса, осушил до дна. Осталось только забыться.

* * *

Оливия, поджав губы, ожидала, не ответит ли Джетт из своих апартаментов пентхауса на вызов по аппарату внутренней связи отеля. В дурацком новогоднем колпаке она, словно фокусник, то и дело перебрасывала из руки в руку объемистый пакет с новогодним набором из супермаркета, нервы были натянуты до предела.

Три часа назад она в одиночестве поедала поздний ужин в номере, прислушивалась к показательно-веселой потусторонней публике и наблюдала за живыми праздничными гуляньями со своего балкона. Где ей доведется встречать следующий Новый год? Что зря загадывать? Поживем и встретим. Нечто новое. В одном из миров. И ей захотелось выскочить и обнять все живое, пока она еще в силах сделать это и почувствовать себя его неотъемлемой частью.

Она уже приняла ответственное решение. И передумала. Джетт. Сегодня вечером. Ее шанс хоть немного пожить ради себя, прежде чем придет ответ, определяющий будущее. Конечно же вероятность весьма высока. Но главное позитивный настрой. Как бы она ни отбрасывала мысли подальше, придется одолеть сомнения и выполнить рекомендации. Хирургия. Шик и хвост пистолетом.

Но не сегодня вечером. И даже не на следующей неделе.

Бри права, после интерлюдии с Джеттом ей захотелось попробовать вместе с ним и главное блюдо.

* * *

Она нетерпеливо покачалась на пятках. Что, если он не у себя? Сумасбродствует в честь Нового года на пару со случайной девицей? Примерно как с ней в Рождественский сочельник?

Она услышала треск в динамике.

– Оливия. – Механический голос, как у автоответчика.

Итак, слово за ней. Жаль, видеокамера работает только в его номере, и ей не видно выражения его лица. Чтобы понять, не выставляет ли она себя перед ним полной идиоткой. Она поправила свой дурацкий колпак и улыбнулась:

– Так ты все-таки узнал меня.

Молчание. Такое долгое, что можно уже выписать блестящее «С Новым годом» даже вечно заедающей шариковой ручкой.

– Что случилось?

– Бри упоминала, что ты сегодня вечером ничем не занят. Ну и, поскольку я… – Она примолкла, сглотнув слова, которые просились на язык. С тем чтобы не дать ему возможность сказать «нет», чертовка. Она не вымаливает милостыню, контролирует ситуацию. Она приподнялась на цыпочки ближе к динамику, словно вовлекая его в свою игру. – Девять минут до полуночи. Впусти меня, я хочу поздравить тебя с Новым годом. – Она глянула на пакет в руках. – Принесла всякую всячину.

– Чепуха в решете.

– Восемь минут тридцать секунд, время пошло.

Двери подъемника в пентхаус гостеприимно раздвинулись.

Она радостно вздохнула, набираясь достоинства, насколько хватит, и гордо ступила в лифт. Тут же захотелось выскочить, пока не поздно. В зеркале на задней стене отразилась особа с рыжими космами под сдвинутым набекрень колпаком из зеленой фольги, глаза-блюдца. Веснушки и обработанное многолетним загаром лицо решительной морячки. Явно не его типаж. Ну да, она уже навела справки в Интернете насчет Джетта и его предпочтений.

Пальцы крепко обхватили пакет. Если приступ смущения чреват летальным исходом, она сейчас и умрет.

– Привет, – выдохнула она в открывшуюся дверь и, не глядя на него, зачарованно подплыла к магнетической панораме. Надо же, вся стена стеклянная. В комнату пробивался свет из коридора навстречу немо мерцавшему телеэкрану. – Ого, ну и вид! Из твоего пентхауса. Посмотри, почти как гавань в Сиднее, так здорово!

– Тасмания и ее гуманоиды вне сравнений. – Его подтаявший сочный баритон прокатился теплой волной по ее позвонкам, ее веки прикрылись. Знакомый по регате запах хвойного мыла поддразнивал ее ноздри. Нахлынуло неведомо странное томление оттого, что он позади, за ее спиной.

Обернувшись, она водрузила пакет со всякой всячиной на дымчатое стекло обеденного столика, зарезервированного под его помигивающий компьютер, и наконец взглянула на причину, побудившую ее пока что оставаться здесь.

– Вы тоже из травоядных. Мы квиты.

Едва брезжит свет в закутке, сумрачный воздух загустел от повисшего напряжения. Он прочесал ладонью спутанные волосы – явно не впервые за сегодняшний вечер.

Она улыбнулась и потянулась к пакету, холодея от предчувствий. Сбросила сандалии.

– Как ни глупо, я уже закатилась сюда.

Она принялась выкладывать содержимое пакета на стол. Бутылка ее любимого белого игристого, корзиночка с клубникой, нарезка сыров в фирменной упаковке. Виноград.

– Что все это значит?

– Новый год, – она глянула на отсчет времени на онемевшем телеканале, – через четыре минуты и двадцать секунд. И я хочу отпраздновать.

– Хорошо. Ладно. Все-таки Новый год.

– Так и есть.

Похлопав вспотевшими ладонями по бедрам, она еще раз взглянула на экран. Публика надрывно веселится на кругах Сиднейской набережной.

– Три минуты. – Что ж, на всякого мудреца довольно простоты, и она принялась открывать бутылку шампанского. – Не хочется выглядеть одиноким клоуном в глазах публики. – Да хранит ее этот фольговый колпачок.

Он покачал головой:

– Клоуном – никогда. Ты выглядишь великолепно. Сексуально и гламурно. Чертовски неотразимо. Почти.

Ее кровь засахарилась, просто сироп, однако голосок звенел все так же беспечно.

– Не стоит благодарности. Бокалы? – Она колдовала над оберткой и наблюдала, как он подошел к бару и подцепил, нет, не хрустальные фужеры, пару высоких стаканов. Замечательно. Она не будет придираться к мелочам, не до того.

Хлопнула пробка, и бодрое шипение беспроигрышно озвучило номер.

– Наилучшее, от Тасси. – Она наполнила бокалы, он держал их в руках, затем поставила бутылку на стол. Он вручил ей бокал, их пальцы соприкоснулись слегка, однако вполне чувствительно для нее. В ушах зазвенел ветер. Как в тот – самый последний – раз, когда Джетт прикоснулся к ней. Она вгляделась в высь непроницаемо темную.

– Счастливого Нового года, Джетт Дейвис.

– И тебе.

Они отпили вина для дегустации. Она прислушалась, как шипучие пузырьки проскальзывают в горло, облизнула сладкие губы и сказала:

– Если не возражаешь, взаимно. – Подхватила фольговый козырек. Приподнявшись, нахлобучила убор на его макушку, для надежности подвела под подбородок резинку. Щелк! И мужественно улыбнулась. – Еще сорок пять секунд, и стрелки сойдутся. – Она зачарованно посмотрела на его губы и вошла в соблазн. – Могли бы не дожидаться.

Она так и не поняла, кто взял на себя инициативу, но знала наверняка, его губы на ее губах, и она теперь не отсчитывает последние секунды до полуночи.

Во всем мире для нее остался только он, парень, которого она целует. Пахнет шампанским, мускусом и сладостью соблазна. Кружит ей голову. Сводит ее с ума и посылает туда, куда указал. И она ждет не дождется повторения.

Как Джетт ни сопротивлялся, но их губы каким-то образом соприкоснулись, и он уступил. Его бодрят ее забавные сюрпризы, а ее губы так нежны, теплы и податливы. Он беспечно объял ее и притянул ближе, ее тело тает и обтекает его плоть, словно ромовая подливка над сливовым пудингом.

Он услышал, как телевизионный секундомер отсалютовал Новому году, поднял голову и всмотрелся в предстоящее очаровательное наваждение. Отблески цветных уличных фейерверков на ее лице.

Ее глаза сияли звездным светом, губы слегка дрожали, когда она встретилась с ним взглядом.

– Счастливого Нового года, – тихо сказала она. – Еще раз.

Он не мог не улыбнуться в ответ. Затем позволил себе небрежно потрепать ее тугие ягодицы и покрепче обнял, вжимаясь в нее чреслами.

– И тебе того же.

В ответ она застонала, повеяло ее сладким дыханием.

– Так хорошо. – Она расплылась в улыбке, обхватила ладонями его подбородок и повернула его лицо к себе. Он был только рад подчиниться. Ее пальцы приятно перебирали и прочесывали его волосы до кожи. Твердые и гибкие. Уверенные и сильные. Понимающие, что к чему. Он прикрыл глаза и постарался не воображать, как эти пальцы прощупывают иные части его напряженного измученного тела.

Легким движением рук прогладил ее спину снизу вверх, она восторженно задрожала и склонилась ближе. Твердые груди уперлись в его торс, он чувствовал ее острые соски сквозь тонкие покровы одежды. Она возбуждена. Готова. Очень, очень соблазнительно.

Только Оливия не из тех разбитных девчонок, которые иногда доставляли ему кратковременное удовольствие. Как бы ей ни хотелось причаститься, он не мог себе позволить обойтись с ней таким образом. Кроме того, она лучшая подруга Брианны. Не путана.

Так что этот поцелуй исключительно для проформы. Сувенир. Новогодняя забава.

Он не помнил, как долго они стояли, подражая слившимся стрелкам хронометра, но через какое-то время пришлось высвободиться, глотнуть воздуха.

Он воспользовался передышкой, чтобы хоть немного прийти в себя, освободиться от магических чар.

– Не стоит развивать эту идею. – Он нарочито медленно проговаривал каждое слово. Для себя и для нее.

Оливия затуманенными от желания глазами смотрела на его метания и медленно наливалась яростью разочарования. Потому что видела его потемневший взгляд, ощущала мощный гребень напрягшейся мужской плоти и понимала, его слова лживы.

– Почему?

– Потому. Если ты останешься, и мы завершим то, что начали неделю назад, утону здесь с тобой, капитан.

Его признание чувствительно потрясло ее. Нет, она не оставит свой мостик, достучится.

– Я переоценила наши взаимоотношения. Не пугайся, все будет весело и забавно. Это точно.

– Забавно, – эхом откликнулся он, и его брови сошлись, очевидно, не ожидал, что ее нотация завершится столь вольной кодой.

– Ты не тот парень, который заводит лишь одну женщину, ведь ты не настолько доверяешь людям, чтобы заводить друзей? Потому всего лишь забава. Или есть иная возможность? – Оливия подхватила со стола магазинный пакет. Рука ее немного дрожала, но она вытянула бумажный пакетик с самого дна.

Он бросил взгляд на упаковку, затем на нее. Малиновый румянец поднялся до самых скул.

– В какую каверзу ты собираешься нас втянуть?

– Я приняла решение, необходимо покончить с нашим взаимным беспокойством, прежде чем мы разойдемся. Так что закончим. – Она помахала пакетиком перед его лицом и аккуратно вскрыла упаковку. – Вот почему я принесла презервативы.

– Оливия!

Пакетик вспорхнул на пол.

– Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому взяла тройной набор. С гребешками, любвеобильные и сверх…

– Стоп. – Он приложил большой палец к ее рту, припечатав остаток троянской сентенции. – Стоп, говорю.

Однако Оливия закусила удила. Она желала и добьется его.

– Мы не сдрейфим, раз уж сделали первый шаг.

Глава 9

Ей никогда не доводилось играть в соблазнительно-стрессовые спальные игры. Никогда не хотелось, и потому она просто не знала, как подступиться. Но некий инстинкт побуждал попробовать свои силы. Завтра будет некогда.

Особенно Джетту. Ведь это их последняя ночь в Хобарте. Завтра их пути разойдутся. А если они некогда и перемигнутся через Бри, их личная жизнь к тому времени может простираться в совсем иных берегах.

Она засунула пакетики в карман его шортов, затем, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, запустила пальцы под его футболку. И выше. Твердые мышцы напряглись под кожей и ее ладонью.

Сдавленный звук исторгся из ее горла. Его реакция подсказывала: она обрела над ним власть. Сладостное чувство! Может крутить и вертеть им, вовлечь в игру.

– У тебя такая горячая кожа, – мурлыкала она, уверенно водя ладонями по плоским соскам. Похоже, она легко вошла в роль. – Может, тебе будет прохладнее, если мы возьмем и снимем это. – Сердце бухало молотом, она ждала, глаза в глаза. Похоже, в темных глубинах кипело морское сражение.

– Тебе лучше знать, – сказал он. – Поскольку я завтра снимаюсь с места.

– Плавали, знаем. – Раз уж она приступила, новообретенный подстрекательский соблазн подучил легко и просто опустить ладони на его оголенные плечи, склониться ближе и убедить его губами, языком. Он отступил, бормоча нечто невнятное, однако покорно воздел руки. Куцая майка исчезла, обнажив бронзовые просторы с темной курчавой бороздкой, прицельно устремленной под пояс шорт.

Он дотронулся до бретелек ее платья, но она отбросила его руку:

– Сегодня моя очередь.

Он кивнул, брови насуплены, глаза затуманены ночным маревом.

– Угощайся.

Он с виду – сама доброта и услужливость, однако Оливия усмотрела напряженную рябь поперечных волн на его прессе. То ли нравится, когда женщины оказывают ему сексуальные услуги, то ли подсмеивается над ней. Поскольку вряд ли будет пасовать вопреки своим интересам. Она понимала: опытный тактик в мгновение ока сумеет воспользоваться сцепкой, уложить ее на лопатки и умчаться на всех парусах.

Опасный пират. Любопытно.

Она дотронулась до него, всего лишь ласково погладила пресс и подцепила кончиком пальца пупок.

– Что за проблема с брендом трусов, который ты рекламируешь? Думаю, сама сейчас узнаешь.

– Не к спеху. – Она подтолкнула его, он отступил на несколько шагов, пока икры не уперлись в широкое кожаное кресло с откидной спинкой. Она кивнула. – То, что надо.

Небрежно достала из его кармана презервативы, не вглядываясь, какие именно, подбросила их на кофейный столик рядом с креслом. Проявив недюжинную выдержку – даже не подозревала за собой таких способностей, – стащила с него шорты заодно с трусами-боксерами.

Он прокашлялся.

– Хочешь, чтобы я лег?

– Пока нет. – Всепланетная праздничная вахта шла своим чередом, однако в этом номере раздавались лишь звуки учащенного дыхания и набат ее сердца. Она придвинулась, притягательная сила его плоти будто будоражила ее воображение. Она соблазнилась, как любознательное дитя новой игрушкой, потрогать, разобраться. Ей никогда не приходилось прикасаться таким манером к сокровенной мужской плоти. Обжигающая, стальная, в шелковистом чехольчике. Для знакомства она обняла его ладонями и взглянула вверх. Его глаза потемнели. Она решила поэкспериментировать, нежно сжала и протянула в ладони вверх.

– Ого.

Он содрогнулся, положил тяжелые ладони ей на плечи.

– Будешь продолжать в том же духе, – раунд закончится в несколько секунд.

Она закусила губу и отпрянула:

– Извини.

В его глазах блеснула смешинка.

– Ты шутишь, так?

– Я… ну, ты же сам хотел, чтобы я проявила смекалку и стала вроде как морским волком.

Он заулыбался:

– Тебе смекалки не занимать. А я очень даже не прочь подсолиться. – Он притянул ее к себе и завалился вместе с ней на мягкую кожаную обивку.

– Эй, так нечестно, это был мой ход. – Однако она рассмеялась, чуть дыша, и взяла его в «вилку», упираясь в широченные плечи вытянутыми руками. Его ноги щекотно задергались между ее бедер, возбужденная плоть уткнулась в ее соблазнительные трусы.

Он повел бровями.

– Значит, ты на коне, победительница?

Она вгляделась в змеившуюся, вроде неядовитую, улыбку и глаза, темные, наливающиеся нечестивым весельем.

– Так.

Да, этот патентованный плейбой для нее полный улет, она с такими практически не общалась, некогда. Но теперь прониклась реальной подоплекой этого имиджа.

Он потянул замочек молнии на спинке ее платья, пальцы провели волнительную тропинку вдоль позвоночника. Рубашка соскользнула с плеч и небрежно задрапировала его грудь. Он не сводил с нее взгляда, глаза мерцали в темноте, и, когда он отщелкнул застежку бюстгальтера и отбросил его в сторону, на ее возбужденные соски повеяло прохладой.

– Изумительная и поразительная, ты в курсе? – говорил он, пока его большие ладони поглаживали ее бедра и ягодицы так, что кожа покрывалась пупырышками, а изнутри поднимался жар.

Она чуть сдвинула колени, чтобы быть ближе к нему.

– В курсе… целая ночь… изумительно.

Джетт согласился. Его ладони ловко скользили по изгибам ее тела, освобождая от одежды. Теперь он видел ее всю, правда, в крошечных кружевных трусиках. Ради них он чуть помедлил, с наслаждением провел пальцами по сочным персикам и молочно-белой коже, не тронутой солнцем. Дерзкие розовые соски так и манили. Он обхватил горстями ее чуткие спелые груди, прислушался к прерывистому дыханию, приподнял голову и припал губами к соску.

– Джетт!

Она судорожно вздохнула, запрокинув голову. Джетт почувствовал, как ее коготки впиваются в его плечи, оставляя маленькие наколки в виде полумесяцев. Он ответно откинулся на изголовье, чтобы лучше ее видеть. Сжала губы, прикрыла глаза.

– Просто восторг, – невнятно произнес он.

Он желал ее. Только ее. Он протиснул ладони между их телами и в два счета смел последнюю ажурную баррикаду.

Ее глаза стали как блюдца на какую-то секунду, затем губы дернулись в усмешке.

– Это были мои лучшие трусики. Надела специально для тебя.

– И мне они очень понравились, правда. – Не отрывая от нее взгляда, он сгреб упаковку со столика, вскрыл, надел презерватив. Некая вспышка где-то в уголке его подсознания. Словно зарницы над горизонтами океана в душную летнюю ночь. Оливия – не чета тем женщинам, с которыми он спал. А завтра… Будь, что будет. Он потянулся к ней. Она здесь, она хочет его и сегодня ночью принадлежит ему.

Его руки обхватили ее за талию и приподняли бедра, она прерывисто вздохнула. Увидела сомнение, мелькнувшее в его зрачках. Крепче уперлась руками в его плечи, посмотрела ему в глаза.

– Все в порядке.

Он помедлил, осторожно подсадил ее на живот.

– Прошу, признайся, ты ведь делала это раньше.

Жар прилил к ее щекам.

– Ну да. Но не часто. – Она покусала губы. – Мне жаль.

Темные глаза изучали ее лицо, брови насупились.

– О чем же ты сожалеешь на этот раз?

– Потому что… не отвечаю всем требованиям.

Все ее сокровенное обнажено – словно на позор, как никогда. Но он и не смотрел на ее интимные уголки, пристальный взгляд был нацелен на ее глаза.

– Какой черт тебе внушил это?

– Джейсон… Бывший приятель. Он сказал…

– Он просто кретин. И от меня ты так легко не отделаешься.

– Правда?

– Правда. – Уголок его рта скривился, он коснулся ее щеки. – Мы не будем спешить. – Он посмотрел так нежно, она никогда и не подозревала, что Джетт способен на такое, и подтянул ее голову, пока их губы не соприкоснулись легко и волшебно. Словно крылья бабочки.

Редкое, восхитительное мгновение, почувствовать себя сияющей бабочкой, радостно выпорхнувшей из кокона. Бесценный сувенир. Его поцелуй, словно впервые между ними такая интимность. Его губы на удивление нежны и сладки, пальцы легко перебирают ее волосы, кончики прядей касаются его плеч. Они теперь словно в шалаше, и, когда она приподнимает губы и открывает глаза, ей видно только его лицо, само совершенство.

– Все хорошо? – прошептал он.

Она вцепилась в его шею, пока он уверенно нес ее через террасу гостиной в роскошную спальню.

Оливия успела увидеть огромное ложе, ворох подушечек и раскиданную одежду, но он пустил ее на прохладный хлопок стеганого одеяла и последовал за ней.

Холодно-белый свет уличных фонарей проникал сквозь жалюзи и расчерчивал ложе серебристыми полосками. Он свободно раскинулся на постели и притянул ее на себя. Медленно и чувственно. Так, чтобы она ощутила каждой клеточкой его твердость, пыл и мужественность.

Он сосредоточенно принялся подбираться к ее вратам, возбуждая медленными ласками, пока она на вытянутых руках нависала над ним, и ее груди щекотали его грудь. Сладострастная пытка для неопытного игрока, однако он не возражал, если такой соблазн продлится целую… вечность.

– Мы не будем ничего делать, пока ты не будешь готова.

– Я готова с самого Рождественского сочельника.

Оливия зачарованно размышляла, каким же образом так устроено, что мужская плоть совершенно иная и одновременно настолько совместимая с ее плотью. Красота. А он мудро сменил гнев на милость и решил действовать не спеша, к ее удовольствию. Пока они вместе. Конечно, она просто счастлива.

– Оливия!

Она уже заметила, что он называет ее полным именем только тогда, когда дело доходит до серьезного. Взглянула со своей высоты в его глаза – там просвечивало нечто нежное и уязвимое из-под слоя мрачного и примитивного. Она и моргнуть не успела – видение улетело.

– Джетт, – прошептала она в ответ этой перемене, инстинктивно приближая к нему уста, чтобы успокоить, приласкать, отвлечь от болезненных переживаний. И соблазнить.

Он перехватил ее ускользающий подбородок и нежно потерся губами о ее губы.

– Я рад, что ты переменила свою точку зрения.

Она пощипала ободок его уха.

– Я тоже.

– Твоя грудь просто прелесть, – бормотал он, щекоча губами и языком кончики ее небольших грудей.

Она затаила дыхание. В один прекрасный день эти столь восхитительные для него груди могут предать ее. Она зачем-то попыталась прикинуть, как он воспримет ее, если они исчезнут. Как любой мужчина воспринимает женщину, если она женщина только наполовину.

– Что-то не так? – Он смолк и придирчиво окинул ее настороженным взглядом.

– Ничего, – шепнула она, отбрасывая тягостные думы, и снова притянула его голову к груди. – Не останавливайся. Подари мне все. Я хочу все-все.

Бесспорно, ни один любовник не может сравниться с Джеттом, внимательным, вдумчивым и терпеливым. Рокочущий низкий голос, неспешные ласковые руки на ней. Он гурман и чародей, понимает, где и когда прикоснуться и вкусить, что сказать, чтобы тело запело.

Обольстительно томные ласки, медленный щекочущий шепот льется по каплям. Так тонко, сенсорно. Его лицо словно светится. Можно растаять и забыться от тепла этих чарующих глаз. Незабываемое наслаждение, пиршество.

Так бы и жить здесь и сейчас. С этим человеком. Все ее мысли о нем и с ним, ее руки, как ветви, тянутся навстречу ему, запах их тел сливается в одну горько-сладкую композицию.

Они не обменивались словами, пока изучали друг друга. Только нежный восторженный шепот при каждом новом открытии. Когда страсть возросла до предела и заметалась, сходя с ума, она опустила свое тело на его жар, его силу и, радостно вздохнув, приняла его в себя. Их взгляды сомкнулись, искры из глаз, и наслаждение восторжествовало. Она выгнулась и медленно задвигалась вместе с ним.

Наконец они вместе взлетели над краем обжигающей воронки чувственного водоворота.

Несколько минут неподвижности. Или несколько часов. Возможно, она заснула, но нет, ничего подобного, она уверена. Разве можно заснуть после самого изумительного события в жизни? И если бы она не осторожничала, могла бы наивно обмануться, полагая, что Джетт мыслит и чувствует так же, как она. Только потому, что у них был великолепный секс.

А для нее секс – это лишь часть целого. И не следует впадать в фатальную ошибку, преувеличивая его роль. Ночной ковбой. Всего один сеанс. А ей еще терпеть несколько недель, дожидаясь ответа, определяющего ее будущее. Как только она подумала об этом, сразу захотелось, чтобы завтра наступило вчера. Надо только включить память. Бегущая строка.

Но кто бы там ни протоколировал ее будущее, она не желала наживать себе сложности из-за мужчины. У нее полно других обязательств. На нее надеются и рассчитывают. И торчать здесь, мучаясь неизвестностью рядом с ним, не стоит. Она чуть пошевелилась на пробу. Если сейчас удастся выбраться…

– И куда же думаешь направиться? – на удивление бодрый голос забормотал ей в ухо.

– Вниз, к себе, – просипела она. – Досыпать.

– Черта с два. Мою стражу не усыпишь.

– Вот как. – Она снова попыталась высвободиться, однако ее нога была зажата, словно в капкане. – У меня с собой нет ничего такого.

– Да ну? Ты принесла кое-что очень даже стоящее. – Крепкая рука обхватила ее за талию и потянула, так что она распласталась на нем. Твердая возбужденная плоть подпирала преддверие ее лона. Явно не прочь продолжить сон. – Ну-ка, поведай мне, кто этот приятель-идиот? – пощекотал он ее ушко.

– Его больше нет. Во всяком случае, для меня.

– Сколько тебе было?

– Восемнадцать.

– А других приятелей разве не было?

– После обескураживающего опыта я решила, что мне это ни к чему. Мне надо идти.

– Почему? – Его ладонь изогнулась, нашла сосок ее груди и принялась им поигрывать. – Оставайся.

И она никак не могла придумать уважительной причины поступить иначе. Просто не хотелось, чтобы эта сумасшедшая ночь закончилась.

– Раз уж мы оба бодрствуем. – Она повернулась лицо в лицо и увидела свое желание, отраженное в его глазах. – Снова за свои игры?

Он широко улыбнулся, в сумраке блеснули зубы и засмеялись глаза.

– Готов, если ты не прочь.

Она провела пальцем по его губам и улыбнулась, как и он.

– Я поняла.

– Пришел мой черед быть верховным жрецом, сейчас отыграюсь, – пообещал он и перекатил ее на спину.

Глава 10

Джетт наблюдал, как сиреневые проблески зари тихо сочатся сквозь белесые, под цвет неба жалюзи. Спящая рядом с ним женщина заворочалась и потянула носом, однако не проснулась. Он смотрел на ее лицо в жемчужных отсветах, подмывало разбудить ее, поцеловав пухлые прелестные губы, и снова вдохновлять ее на свой манер. Собственническое чувство, присущее всякому обладателю, разрасталось в его груди. У него были всякие женщины, красавицы, опытные и обученные всем правилам сексуального поведения, но ни одна из них не заводила так, как Оливия. В смысле, не только тело, но и разум. Своим умом, теплым юмором и одержимостью, под стать его упрямству. И всему остальному.

Но она прекрасно знала, что он уезжает, а у нее своя карьера. Оба понимают, кто, откуда и куда.

Он встал, принял душ и оделся прежде, чем она проснулась. Заказал завтрак на двоих и проверил электронную почту. Утренний заказ. Все расписано. Под расчет. Им предстоит еще разделить завтрак – кофе и рогалики – и на том расстаться. Одно обидно: он вроде как привык быть с ней всю последнюю неделю. Ее энергия била ключом, естественно, по его гудящей от безделья голове, ее энтузиазм поднимал его обвисшую мотивацию. Забить модератора. Вот так искрились ее глаза, когда она злилась или растерянно таращилась на него. А вот она улыбается в его адрес, и его сердце взволнованно стучит.

Попросить ее поехать с ним? Всего на пару дней? Пока искра не угасла?

Он сердито уставился в свой ноутбук. Лучшая подруга его сестры. И его. Да, так будет правильно. Если искру загасят, все это будет выглядеть весьма паршиво.

Он пребывал в том же настроении, когда растрепанная красавица вплыла в комнату. В той самой, отброшенной вчера, шелковой рубашке. Две верхние пуговицы расстегнуты – шикарный вырез. Подол прикрывает бедра на грани приличия. Медово-золотистые ноги отсвечивают в солнечном свете раннего утра.

– Кто-то вчера прошвырнулся в клуб, – сказала она, поигрывая запонками.

– Вечерняя экскурсия в местное казино.

– Никогда не бывала в казино, говорят, там интересно.

– Не интересовался. Не было настроения.

– Что ж, мне повезло. – Она улыбнулась, такая привлекательная и женственная, и его чувствительная плоть шевельнулась и навострилась. Иметь ее сейчас, к черту завтрак и его планы.

– В ванной есть халат, в нем, наверное, теплее, – предложил он, отводя взгляд и концентрируясь на мониторе своего ноутбука.

– Мне не холодно. – Быстро она въехала, однако, он и договорить не успел, ее рука уже пересекла его поле зрения. – Видишь, никаких пупырышков.

Он рассеянно кивнул, продолжая стучать по клавиатуре.

– Сейчас, закончу кое-какое дело. – Теплая мускусная волна, так пахнет довольная женщина. Ничего не поделаешь, он уже вдохнул ее в полную силу своих легких.

– Тебе надо вежливо сказать, что на мне это смотрится лучше, чем на тебе.

Ему уже приходилось слышать этот льстивый женский тон, нет, не Оливии. Он глянул мельком. Соски-бусины недвусмысленно топорщились под тонкой тканью. Припомнил: они цвета розового коралла, а на вкус как подогретое вино. Размечтался не по уставу. Кровь взыграла. И кое-что еще. Вопреки планам.

– Идет. Можешь взять себе, если хочешь. – Вряд ли он снова рискнет надеть эту рубашку, он не фетишист.

Как ни странно, она согласилась:

– Обойдемся без сувениров, – и потянулась к пресловутой вчерашней котомке. – Мы еще не приступали к еде, которую я принесла. – Он краешком глаза видел, как она отщипнула виноградину и протянула ему. – Проголодался?

– Я заказал завтрак на… – он глянул на часы, – через пятнадцать минут.

– Значит, у нас есть пятнадцать минут. – Она засунула виноградину в рот и начала расстегивать рубашку, спешно и деловито.

Он недоверчиво вздел брови, она повела плечами, расстегнула еще одну пуговицу, ее глаза блеснули, как самоцветы.

Джетт оторвался от столика и сдернул с себя рубашку через голову, не канителясь с пуговицами.

Перехватил Оливию за талию, взметнул ввысь, опрокинул на стол и раздвинул бедра прежде, чем оба успели опомниться. Хрупкая сервировка стеклянного стола за ее спиной неуверенно закачалась.

Он потрясенно примолк. В ее застывшем взгляде мелькнул панический ужас и предвкушение.

– Вперед.

– А я и не думал отступать. – Он ввел в нее палец.

Она зашлась, с трудом ловя ртом воздух, его кровь едва не вскипела. Он выхватил из ее пальцев презерватив, кое-как вскрыл и раскатал, затем подвинул ее ягодицы к краю стола. Скорее, скорее, сполна прочувствовать хватку ее истекающего горячим соком лона. Словно наркоман, добравшийся до последней дозы, пока не отобрали и не вылечили.

Она требовательно подставилась, запрокинувшись и упираясь локтями.

– Ну же! Скорей. Джетт!

Не боль, но страстная мольба билась в ее вскрике в полном согласии с его собственным устремлением. Его имя слетало с ее губ, руки цеплялись за его скользкие от пота плечи, бедра подавались навстречу толчкам.

Сегодня утром никаких телячьих нежностей, его терпение уже измочалено в клочья, и он по ее глазам понял: ей этого и не требовалось. Ей требовалось быстро воспарить и забыться. Дающему воздастся взаимно.

Страсть, простая, бездумная.

Словно она желала впитать в себя целую жизнь за эти несколько безумных мгновений. Пространство вокруг них расплывалось и вспыхивало грозовыми молниями, и они летели крыло в крыло сквозь бурю.

Оливия обмякла на столе, его хладно-стеклянная гладь вспотела под ее спиной. Непривычно весомое и неуемно притягательное тело Джетта, интригующее скольжение их влажных покровов, сокровенное таинство. У нее уже нет сил даже пошевелиться. Так и будет лежать, пока не принесут завтрак?

Он отвалился от нее, словно сладкая кожура с печеного медового яблока, и это тягучее усилие свело ее онемелые губы в улыбку. Он без лишних слов снял ее со стола, коротко приказав «стоять здесь», и скрылся в ванной.

Она подобрала с пола шелковую рубашку, понюхала. Его мускусный запах смешался с ее собственным потом. Никаких сувениров.

Она набросила ее поверх его упакованной сумки. В голове все кружилось, ноги дрожали. Кто бы мог подумать, что секс может быть именно таким? Не только физическим, но и – она вдумчиво подыскивала слово – связующим.

Нет, ничего подобного. Все было бы зря. Потому что Джетт для нее несравненный, бесподобный.

Никаких сувениров? Ха, это цепляет. Возможно, будет крутиться нечто неосязаемое в памяти. Очень долго. Именно так она и воздаст должное этой единственной в своем роде ночи.

Появился Джетт, по-прежнему с обнаженной грудью, в руках тот самый пушистый халат. Он не приблизился, не накинул халат ей на плечи, если даже она и надеялась, а подал ей на вытянутых руках. Взгляд сумрачный, непроницаемый, непонятно, каково ему сейчас.

– Ты в порядке?

– Да. – Она сняла халат с его рук.

Все кончено, Оливия. Соберись и улыбнись.

Что толку улыбаться? Он захлопнул ноутбук и поставил кейс рядом с подготовленным багажом. Не глядя на нее. Деловой. Словно это не они только что сходили с ума – животным образом – на этом столе.

– Завтрак запаздывает, – пробормотал он. Словно у него каждая минута на счету.

– Медлительная прислуга нам только на руку, разве не так?

Похоже, он и не слышал. Занятой донельзя. Пригнулся, как на автопилоте, поддел хлопковую рубашку и принялся расстегивать пуговицы.

Ее охватило отчаяние. Она желала, чтобы он отвечал ей, проявлял интерес. Смотрел на нее так, как смотрел еще совсем недавно.

– Спасибо на том, – бросила она театрально-будничным тоном и посмотрела на глянцевый стол.

Нет ответа.

– Столько всего навалилось, даже не знаю, когда мне снова так повезет.

Это возымело действие.

Что за?.. Его взгляд метнулся к Оливии. Туго стянула пояс купального халата на талии, с головой утонув в белой махровой кипени, одни глаза остались. Он помедлил, анатомируя ее слова и собираясь с духом. Но она упредила этого ветрогона.

– Внимательно слушаю тебя, Джетт, но учти, твоя склонность к сексизму меня не впечатляет.

Он нахмурился. Похоже, язык проглотил. Ее проницательные глаза отстраненно смотрели сквозь него пренебрежительно. Повезет. Сколько раз он говорил такое, не сосчитать. Подспудное примитивное собственническое чувство раздирало изнутри. Он смял рубашку в комок и швырнул на софу.

– Не о чем говорить. – Разве что… – Просто не позволяй никому пользоваться собой.

Понимал, она неопытна и уязвима, и ему никак не переварить мысль, что некий Джейсон может использовать ее не по назначению.

– Я, можно сказать, блюла целибат двадцать шесть лет. И ты полагаешь, я не знаю, как отказывать?

– Ты не отказала бы.

Она вытаращила глаза:

– Ре-аль-но.

– Ты не смогла бы остановиться.

– В нужную минуту, – глумилась она.

– Потому что нам хорошо вместе, черт побери. Сама знаешь. Ты позволила мне воспользоваться. Ты напрашивалась.

Она покачала головой. Он смотрел, как она уходит. Хотелось броситься следом и обнять ее, и… И что? Напроситься за-ради бога. Глубоко вздохнув, он сумел кое-как справиться с собой.

– Так и быть, допустим, – согласилась она. – Ты был иным, вообще иной. Я с первого взгляда почувствовала, ты для меня особенный. Задрожала и растаяла, как никогда. Словно очутилась в штормящем море со сломанной мачтой.

– Но все это чепуха, потому что я вовсе не собираюсь снова впутываться с тобой, Джетт, в этот секс. Мы останемся просто друзьями. Ради Бри. Поскольку я искренне надеюсь, что наши отношения никаким образом не порушат того, что объединяет тебя и ее, – семью.

Ее непоколебимая уверенность в своей правоте пригвоздила его на месте. С ума сойти. От ее силы, нежности и чуткости.

Завтрак предупредил его словесные излияния. Пока он созерцал счет и официант сервировал вычурный кованый столик в уголке с видом на море, Оливия подхватила свою одежду и сумочку, которую оставила вчера на столе, и прошла в душ.

Джетт, поежившись, натянул на себя мятую рубашку, налил кофе обоим и, чтобы скрасить томительное ожидание, принялся разглядывать суда, застрявшие на Новый год в доках. Отвратно потрепанные, не стоит выделки.

Он должен только радоваться. Она не из тех прилипчивых девиц, которым палец подай – всю руку откусят. Он покачал головой. Однако эти соображения не исключают возможности попросить ее поехать с ним в горы на несколько дней. Он может заговорить ей зубы. Повлиять на ее решение.

Прошло уже пять минут, а Оливия все не выходила. Он допил кофе и надорвал упаковку рогалика. Услышал: душ уже выключился. Правда, женщины, как известно, имеют обыкновение несообразно долго вертеться перед зеркалом.

Несколько минут спустя ее приглушенный голос послышался из-за прикрытой двери спальни. Он пошел узнать, в чем дело. Ее голос звучал взволнованно, но он не собирался подслушивать приватную беседу. Деликатно постучался в дверь:

– Все в порядке?

Примолкла. Затем приглушенное:

– Уже спешу.

Он насупился, вернулся за столик, налил себе еще кофе, затем набрал номер сервисной службы и заказал свежий кофе.

Она появилась в гостиной во вчерашнем наряде, сумка через плечо, сосредоточенно тыча пальцем в экран мобильника. Заторопилась в прихожую и надела туфли. Даже не взглянула в его сторону.

– Не могу остаться на завтрак. Мне надо идти.

Он сам не однажды произносил нечто подобное, когда случалось поторапливаться на выход после ночи, проведенной со случайной девицей. Он приподнял фарфоровую чашку.

– Даже на кофе? Я заказал свежий, особый.

Она не ответила. Наверное, не услышала его, поскольку увлеченно копалась в сумочке.

– Фу-ты!

Он навострил уши.

– Проблема?

Она покачала головой, деловито продолжая поиски.

– Тебе не о чем беспокоиться. – Наконец вытащила связку ключей и снова засунула их внутрь: похоже, просто желала убедиться, что они на месте.

– Значит, у тебя все замечательно.

Она заметила, что он уставился на ее дрожащие ладони, и крепче ухватилась за ремень сумочки.

– Мне надо идти.

– Что-то стряслось.

Она отмахнулась и направилась к двери.

– Это не твоя забота.

Он резко отставил чашку и подошел к ней.

– Уже озаботился.

Она продолжала стоять к нему спиной.

– Внизу меня ждет такси. Мне надо домой.

Он схватил ее за локоть и развернул к себе лицом:

– Не выпущу, пока не расскажешь мне, в чем дело.

Ее мышцы под его крепкой ладонью подрагивали, как ртуть.

Ее плечи поникли, она чуть зажмурилась и посмотрела ему прямо в глаза, ужасающе пустынные.

– Взломали мой дом. Полиция пыталась вчера найти меня, но я не отвечала на звонки, потому что выключила мобильник, тогда они начали искать меня в номере, но меня там не было, потому что я была здесь. Я уже обо всем договорилась.

Он ругнулся сквозь зубы.

– Не спеши. Перекуси.

Она хлопнула себя кулаком по бедру.

– Да ну? Твои стены, наверное, ничем не переехало.

Он сжал ее крепче.

– Чем могу помочь?

Она помотала головой.

– Я свяжусь с тобой… как-нибудь.

Он продолжал удерживать ее.

– Много пропало?

– Представитель секьюрити введет меня в курс дела через сорок пять минут.

– У тебя стояли блокираторы?

Она пристально посмотрела на него:

– А ты как думаешь? Разумеется, сигнализация была включена.

– Ты уже говорила с Брианной? Хочешь, я позвоню ей сам?

– Нет, не надо портить ей отпуск. К тому же на север не очень-то дозвонишься. Да и чем она может помочь?

– Зато я могу.

Запаниковала и зажмурилась.

– Можно еще долго стоять здесь и препираться попусту, не упрямься, я еду с тобой. Даже не обсуждается.

Глава 11

Оливия машинально кивнула, и воодушевленный Джетт ослабил хватку.

– Меня ждет шофер, надо дать ему ориентировку.

Всего-то и дел собрать нехитрую амуницию, спуститься в лифте, отослать ее машину, объяснить шоферу, что планы несколько изменились, и отметить убытие обоих в карте отеля, пока она укладывает свои вещи. Десять минут, даже меньше, и они уже в пути.

Пока они катили вдоль побережья, он искоса наблюдал за ее застывшим устремленным вперед взглядом. Даже не пригубила кофе, который он прихватил для нее, пока она паковалась.

– Мне следовало поехать домой сразу после регаты, но мне захотелось немного развеяться в городе в новогодние праздники.

– И в чем твоя вина?

– Все время думаю: должно быть, что-то упустила.

– Скоро узнаем. Попробуй пока расслабиться.

Она снова замолкла, но вскоре ее рука резко дернулась к горлу.

– Здесь повернуть.

Он отследил ее взгляд: величественный старинный особняк едва просматривается из-за деревьев. Миновав высокие железные ворота, они покатили к дому по длинной подъездной дорожке. Шустрые газонные гномики перемежались с прелестными эльфами, запутавшимися в густой листве.

Они подрулили к двери черного хода, навстречу им из машины вышел дежурный охранник.

– Подожди здесь, Джетт, – непреклонно заявила Оливия. – Я хочу во всем разобраться сама.

Она выбралась из салона и подошла к дежурному. Они направились к заднему крыльцу и исчезли внутри здания.

Джетт выгрузил их сумки, сказал шоферу, что будет на связи, и, когда машина уехала, огляделся по сторонам. Фантастические разливы реки Деруэнт, сады и неосвоенные пространства буша окружали этот особняк.

Пока Оливия разбиралась с внутренними делами, Джетт, увлекшись ароматами лаванды и базилика, набрел на любовно обихоженный огород, травы и овощи. Несомненно, натуральная органика. Далее просматривался бассейн, без воды, стеклянный купол запылился и потрескался. Беседка заросла бурьяном. Сад запущен и почти засох. Жаль. Этот удел, видимо, славно смотрелся в былые времена.

Что ж, приложить силу, влить изрядную дозу финансов, и все здесь возродится и расцветет.

Это поместье могло бы стать приютом, о котором грезит Оливия.

Именно здесь. Это ее собственный дом. Интересно, ей приходило такое в голову? Сладостная нервная дрожь пронзила его до кончиков пальцев. Новый проект, нечто особенное. Мог бы реально поддержать. Всем, что имеет. Буквально. Дело стоит свеч. Ну а затем он может и удалиться с чувством исполненного долга.

Он слышал, как отъезжает машина секьюрити, и, ориентируясь на этот звук, пробрался через кустистый ландшафт дальнего края участка. Показался дом, и он увидел Оливию. Обхватив себя за плечи, она стояла у порога среди дорожных сумок и рыскала взглядом по зарослям, выискивала его.

* * *

Захотелось пробежать остаток пути, раскинуть руки ей навстречу, обнять, сказать, что все будет теперь хорошо. Однако ему известно: она не примет. Мисс Оливия Уишарт – поборница равноправия и феминистка-санкюлот.

* * *

Оливия смотрела на Джетта, ей хотелось расплакаться чисто по-женски. Хотелось подбежать к нему и хотя бы раз в жизни почувствовать себя под чьей-то защитой. Чтобы он крепко обнял ее и сказал, что все теперь будет хорошо. Как в сейфе.

Но он не из тех парней. Джетт Дейвис беспечный весельчак и плейбой.

И все же. На какое-то мгновение ей почудилось, забрезжила слабая надежда в бездонно-шоколадных глазах.

Всего лишь солнечные блики. Смахнув глупые женские слезы, она подхватила сумку на колесиках и, быстро пройдя бодрым маршем все порожки, закатилась вместе с ней в дом. Она уже влетела в кухню, когда его тяжелая ладонь легла на плечо, остановив ее бег.

– Передохни-ка минутку. Еще загонишь себя.

Голос его разума, тихий и спокойный, уверенный, как раз то, что ей надо.

Запах лосьона от выбритого подбородка напомнил: и часа не прошло, как они были любовниками, теперь он здесь с ней, чтобы поддержать. Друг.

Его рука. Приводит ее в чувство.

И ей снова отчаянно захотелось уцепиться за что-то сто́ящее, крепкое и надежное в этом призрачном мире, где равнодушно-безликие люди могут взять и разрушить чьи-то обретенные ценности, беззастенчиво покинуть опустошенное и оскорбленное гнездо. Понятно, ценные вещи – не бог весть что на этом рынке, но чувство потери от этого не становится менее болезненным.

– Здесь поработали знатоки, – сказала она, отвернувшись к окну. Но даже грандиозная панорама долины никак не подбодрила ее. – Профессионалы. Обошли систему защиты и славно нагрузились. Мало того, покуролесили и переломали, что могли. – Надругались над ее частной жизнью. Она закусила губу, в животе бурлило не только от гнева. – Кто бы мог сотворить такое?

– Подонки, мерзавцы. Их везде хватает.

– Моя спальня. – Ее губа задрожала. – Они выпотрошили все ящики в комоде и…

– Все поправим, капитан.

Его голос звучал так ласково, что ей захотелось расплакаться. Но гордость не позволила.

– Не все. Фамильные драгоценности моей матери. И я никогда не смогу снова заснуть спокойно в своей комнате.

– Что ж, быть может, и не все, – согласился он. – Хочешь, посмотрим вместе? – В его голосе нежные нотки, как ночью в постели. Сокровенная черта его характера, о которой она до тех пор и не подозревала.

Она провела его в свою спальню, подобрала осколки старинной китайской вазы, доставшейся ей от бабушки.

– Все так бессмысленно.

– Действительно, черт ногу сломит.

Она вздрогнула, словно от сквозняка. Его руки обняли ее плечи, на этот раз она позволила себе прислониться к нему и впитать чуточку его силы.

– Все будет хорошо, – сказал он, нежно прочесывая пальцами ее волосы. – Ты же не одна. Я здесь, рядом.

Все же утешение. Хотя и недолгое. Быть может, она погостит некоторое время у Бри, та не откажет. Конечно, не хочется перебивать и без того напряженную личную жизнь подруги, тем более Оливию с души воротит от ее ночных загулов.

– Я справлюсь. Им меня не свернуть.

– Молодчина. – Он отступил и вытащил свой телефон. – Тебе надо помочь прибраться здесь. Есть такие знакомые?

Она качнула головой:

– Не беспокойся. Сама все сделаю.

– Ладно. Тогда я помогу.

– Не надо. Я справлюсь как нельзя лучше. А тебе надо ехать.

Он насупился:

– Почему ты считаешь, что должна заниматься этим сама? Потому что я мужчина? Шовинист и кидала? Хочешь это доказать? А? Думаешь, я уйду от тебя так просто? – Он спокойно вложил ее руку в свою большую ладонь, провел через холл в гостиную и нежно подтолкнул в одно из пышных набивных кресел. Присел перед ней на корточки, глаза в глаза. На равных.

– Я привыкла быть независимой. Трудно переучиваться.

– Мы во многом схожи. Оба ценим ответственность, результативность и независимость. Возможно, мало-помалу научимся больше доверять друг другу и со временем оценим наши совместные достижения.

– Раз уж ты так считаешь, держись за фал хоть зубами.

Он рассмеялся от всей души и поцеловал ее сердечно.

– Так и держись.

– А я и не собиралась прогибаться. Мне нравится быть самой собой.

– Такой ты мне и нравишься. Позволь, я немного задержусь здесь и помогу тебе разобрать завалы. Пока все не войдет в привычную колею. В новогодний праздник трудно отыскать деловых людей в помощь, все в отпуске.

Она кивнула:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Он поднялся и выпрямился, потирая ладони. – Так, приступим.

Они проработали весь остаток дня, потом наскоро перекусили тем, что нашлось в кладовой и морозильнике. В завершение трапезы попробовали рождественский пирог, который Бри испекла для Джетта.

Нелегко. Сердце рвется на части. Но с компанейским Джеттом, готовым поддержать в любую минуту, легче пережить эту тяжесть. Вот и охранники явились установить новую систему защиты. Ближе к вечеру Джетт уселся за руль ее машины и съездил в местный торговый центр. Купил ингредиенты для супа из протертых овощей, соус к макаронам и мороженое с малиновым вареньем.

И кухонный комбайн.

– Может, как-нибудь испробуешь, – предположил он, пристроив его на кухонной скамье.

Там он может простоять, нераспакованный, до второго пришествия.

Запивая итальянскую лапшу фетучине стаканом красного, Джетт между делом расспрашивал ее об этом доме.

– Как ни жаль, охранять эту пустынь смысла нет, – объясняла она. – Придется, видно, продать и пристроиться на ночлег на диванчике у Бри, пока не надумаем купить участок для нашего приюта. Я наверняка не прогадаю на этой сделке.

Он молча прожевал кусок, затем сказал:

– Не так просто покинуть дорогое тебе поместье.

– Да, это домашний очаг. Единственный за всю мою жизнь.

Его ответный взгляд был красноречив, у него нет, да и не было очага, который он мог бы назвать своим, однако Джетт понимал и ценил подобные чувства.

– Все здесь. Воспоминания. И счастье, и печаль. – Она глотнула вина, взор затуманился. Ностальгия. – Можно было бы зависнуть и здесь, но надо мыслить практично, без сантиментов. Приют для меня важнее.

Он наполнил бокалы.

– И каким же он тебе видится?

– Где-нибудь недалеко от города. В разумной близости. Подстриженный кустарник. Вид на акваторию. Индивидуальный проект – это дорого и трудно. Скорее блочный сборный домик под ключ.

– Тебе никогда не приходило в голову воспользоваться тем, что есть?

– Здесь не тот размах, да и запущено все порядком. Сил не хватит поднять эту пустошь. Ты уже видел, что творится на задворках?

Он посмотрел на нее поверх бокала, затем отставил его.

– Мне удалось увидеть задворки. И даже прикинуть перспективу. Ретроспективно изумительную. Скажем, крытый бассейн с подогревом и горячей ванной соединить с основным зданием застекленной аллеей, обсаженной экзотическими растениями. Все основные ингредиенты уже в наличии, осталось только воспользоваться ими по-иному. И твои воспоминания дополнятся новыми впечатлениями.

Она живо представила эту картину, мучительно реальную. Шеф-повару, у которого денег куры не клюют, такая перспектива вполне по плечу, но для нее нереально.

– Мне осталось только выиграть в лотерею. – Она рассмеялась.

– Как знать, может, придут счастливые числа.

– Ну да, у меня, похоже, все к тому и движется, верно?

Он поднял бокал, посмотрел на нее поверх стеклянного ободка:

– Мне вот что интересно. Кто мы такие, что оказались здесь вдвоем? Друзья или любовники? Куда держим путь?

Простой вопрос. Трудно ответить.

– Как понимаю, друзья. – И она посмотрела ему в глаза столь же напряженно. – Все так усложнилось сейчас.

Он кивнул. Не отрывая взгляда.

– Значит, друзья.

Он просто согласился с ней. Не склоняя к тому, в чем она не вполне уверена. Не пытаясь переубедить.

* * *

Наутро Оливия проснулась, всхлипнув, словно придушенная, и сокрушительный вчерашний кошмар снова стал реальностью. На полу возле дивана и открытого ноутбука кантовался Джетт.

– Доброе утро, – прошептала она, уставившись в его темные сонные глаза. – Извини. Сон одолел. – Естественно. – Почему ты не воспользовался одной из спален?

Он бодро прищурился.

– Не спал до четырех утра, обдумывал некоторые идеи.

– Идеи? Для твоей книги?

– Да нет. – Он прислонился спиной к дивану и посмотрел на нее. – Поговорим об этом позже.

Она остро почувствовала его настроение, не иначе, припомнил их вчерашнее любвеобильное утро. И ей захотелось – ужасно! – сползти к нему на пол. Соединиться с ним. Не до того, Оливия!

Она отбросила покрывало, которым Джетт, должно быть, укрыл ее, и встала. В том же вчерашнем наряде. Ну и вид, словно кот в зубах притащил.

– Посмотрю, что можно изобрести на завтрак, – пробормотала она и поспешила в кухню.

– Иди в душ. А я добуду завтрак, – сказал Джетт, разрешив все ее сомнения насчет того, каким образом готовить для него яйца и собирается ли он наблюдать за процессом.

Очень скоро, освежившись и закутав полотенцем мокрые волосы, она учуяла ароматы жареного бекона и кофе.

– Запахи – слюнки текут.

Увидев ее, он загрузил еду в две тарелки.

– Садись и ешь, пока я добрый и зубы заняты.

Она послушная, сказано – сделано. Хотя он вовсе не намеревался диктовать свои условия. Поминая Джейсона, стремившегося доминировать в любой компании, она подумала, что ей впервые так комфортно в обществе мужчины. Джетт совсем иной. Он, не в пример Джейсону, умеет выслушать. Не с Джейсоном, но с Джеттом она чувствует себя защищенной. И уважаемой.

– Пока ты спала, я сделал кое-какие подсчеты. – Он поставил перед ней тарелку и уселся со своим блюдом напротив. – Знакомый архитектор подбросил несколько идей. Если подойти с толком, можно превратить это имение в твой приют.

– Джетт, нет. – Она покачала головой. – Я же сказала. Какой еще архитектор? – Ей претило его заносчивое бахвальство. – Слишком дорого. Ты…

– А теперь выслушай меня. Просто закрой глаза и мысленно рисуй картину. Прошу.

– Ладно. Но учти, это все же мой очаг.

– Разумеется, вне всяких сомнений, – заверил он. – Обустроить и расширить огородный участок, чтобы со временем, по возможности, он явил свое натуральное плодородие. Придать бассейну современные удобства, встроить фитнес-зал с тренажерами и соединить все это с главным корпусом. Лишние перегородки снесем и выдвинем задний фасад до…

– Остановись. – Она помотала головой, приводя в порядок мысли. – Тех денег, которые мы наскребли на «Грядущей заре», хватит разве что на булавки. Чтобы поставить яхту на прикол и выправить ей новое имя, типа «Мечтать не вредно».

Он поддакнул:

– Почему бы и нет? Звучит прикольно.

– Объясняю, мне придется продать ее. – Это решение далось ей нелегко.

Он нахмурился:

– Но ведь эта яхта имеет особое значение для тебя и твоей матери?

– Она отработала свое. Мне теперь нужны деньги на другое, – отрывисто бросила она и уткнулась в тарелку.

– Я как раз занялся поисками нового проекта, – заговорил он неспешно, подбирая нужные слова. – Хотелось бы поработать с тобой. Ведь ты и моя сестра в одной команде, и это вроде бы дает мне право войти с вами в долю. Что скажешь?

– А как же твоя кулинарная книга? И твоя жизнь?

– В настоящее время я именно тем и занят, но мне хочется поработать над чем-нибудь необычным. Буду писать, однако хотел бы стать акционером этого рискового проекта.

Она подавила нарастающее волнение. Конечно, их отношения сейчас осложнились, тем не менее, если он будет вхож в их дом, это принесет много пользы. Бри сможет лучше узнать брата. Джетт обретет шанс рассмотреть новые перспективы. Да и само застолье будет смотреться совсем иначе.

И она будет чаще видеться с ним.

– Мне надо поговорить с Бри, – сказала она.

– Это все, о чем я прошу. Если вы договоритесь между собой, решено?

Она согласилась, и они, подхватив кофе, вышли на веранду. Он желал немедленно продемонстрировать ей, как задумки будут выглядеть на местности.

Глава 12

Тем вечером они ужинали отбивными, которые он приготовил на гриле, пока Оливия составляла страховое заявление и финансовые документы. Джетт объявил, что завтрашний день у нее выходной.

– Но я не могу отрешиться от всех дел, – ужаснулась она и со стуком опустила нож. – Ты сам видел, в каком состоянии поместье.

– Именно поэтому я вызвал сюда мою экономку.

Ее брови уползли за горизонт.

– Самолетом из Мельбурна?

– Всего час безделья в полете, и она с удовольствием займется чем-нибудь в Хобарте. Днем она основательно приберет твои хоромы, а на ночь отправится в гости к старой подружке.

– Ты уже переговорил с ней? Не спросив меня, прежде всего?

– Я говорил с ней ночью, когда занимался проектом, ты спала. Я доверяю ей. Можешь на нее положиться.

– Не думала, что ты можешь кому-то верить.

– Эмили Брэнсон я верю. Ей пятьдесят, набожная бабушка. Послушай, – продолжил он, заметив, что она возмущенно шевелит губами. – Ты мне веришь?

– Это не означает, что я всегда впишусь в твои планы, у меня есть и собственные желания. Возможно, даже разум. Ладно, Эмили может…

– И еще. Я кое-что запланировал на завтра.

Не отрывая от него настороженного взгляда, она обкусывала ломтик ветчины.

– Что именно?

– Это секрет. Пока могу сказать только одно: перемена обстановки и новые впечатления тебе сейчас только на пользу. Вернешься как новенькая, свежая и юная. Идет?

Она заморгала, глаза широко распахнулись.

– Идет. Но…

– Давай пакуй мешок для вылазки с ночевкой и купальник, будь готова к семи утра.

* * *

Ясным летним утром маленький частный самолет приземлился на аэродроме Тулламарин. В мгновение ока юркий красный вертолет подрядился подбросить Оливию и Джетта к деловому центру Мельбурна по трассе вдоль реки Ярра на вертолетную площадку рядом с приятным парком напротив самого большого казино в Южном полушарии.

Пока они совершали небольшое путешествие к отелю, расположенному в развлекательном комплексе, Оливия, задрав нос, рассматривала лощеные небоскребы.

– Где твой дом? Ты живешь в центре города?

– Видишь это здание? – Он указал на белую высотку на фоне голубого неба. – Двадцать первый этаж. Но нам не до того.

– Вот как. – Жаль. Его поднебесная каморка могла бы углубить ее познания о Джетте Дейвисе. Однако не сегодня.

Она вошли в сияющий вестибюль, она открыла рот, чтобы узнать, какие номера он забронировал, но спросить не удалось. К ним сразу подошла элегантная особа лет тридцати пяти, опрятный белый брючный костюм, цветастый шарфик, улыбка на глянцевых устах.

– Джетт, доброе утро.

– Тайлер. – Он чмокнул ее в щеку. – Давненько не виделись. – Он тронул плечо Оливии. – Хочу познакомить тебя с Оливией.

– Добро пожаловать в Мельбурн, Оливия. – Крепкое и деловитое рукопожатие. – Как перелет?

– Спасибо, Тайлер. Прекрасно.

– Джетт уже проболтался, сегодня день сюрпризов. Если вам не терпится узнать следующий номер в его программе, можете пока попрощаться с ним. В ближайшие два с половиной часа я лично берусь сопровождать вас в качестве клиента одного из самых знаменитых бутиков Мельбурна.

Она усмехнулась.

– Весьма обязывает.

– Да, пока не забыл, – Джетт вытянул руку вверх ладонью, – твои кредитные карты побудут у меня до завтра.

– Но…

– Время пошло. Забег по магазинам.

Ясно, он не шутил. Хотел, чтобы она чувствовала себя свободно. Оливия посмотрела ему в глаза, передала карту и округлила рот.

– Спасибо. – Она помедлила. Хотелось высказать ему свою безмерную благодарность за все-все. Но Тайлер уже стартовала, поэтому она просто шевельнула пальчиком и невольно улыбнулась на прощание. – Пока.

Она сразу влюбилась в Мельбурн с его эксцентричными пассажами, викторианской архитектурой и эксклюзивными бутиками. Тайлер сообщила, что ей надлежит приобрести нечто утонченно-изысканное для вечернего выхода. Аксессуары – на ее вкус.

Они просмотрели дизайнерские образцы. Сияющий металлик, искусный шелк, тонко и изящно, слишком смело. Без спинки, с одним плечиком, разрез на бедре.

– Интересно, какой цвет ему нравится? – размышляла Оливия вслух.

– Ему нравятся ваши волосы. Их колер под стать земной красоте обладательницы. – Она вытащила необычное оливково-зеленое платье металлик с вставкой на корсете, расшитой золотистым бисером, и протянула ей. – Прикиньте. Интересно, что скажете.

Он сказал этой женщине, что обожает ее волосы? А ей он никогда не говорил об этом. Она изучала модель, выбранную Тайлер, на сердце потеплело.

– Великолепная, необычная расцветка, но линия декольте слишком смела, даже эта вставка не спасает.

– Гарантирую, вам очень понравится.

– Вы знаете вкусы Джетта не понаслышке. – Она прикинула на себя платье. Конечно, ей нет дела, однако интересно, возможно, Джетт и эта блондинка некогда были любовниками.

– Несколько лет назад посещала его кулинарные курсы во Франции, ездила туда в отпуск. У меня был тогда собственный кафетерий в Мельбурне, и мы поддерживали отношения. О, вот это да! – Она прихлопнула ладонями, вознеся их к подбородку. – Великолепно смотрится на вас. Сидит как влитое. Поверьте, это как раз для Джетта.

Неужели она так хорошо его знает? Оливия никогда бы не решилась выбрать такой фасон, но не могла не согласиться: платье изумительно. Она только сейчас осознала: давно пора устроить себе такой выходной. Джетт – надо отдать ему должное – предугадал ее желания. Четко понимал, чего хочется женщинам и как им потрафить.

– Возьму его, – решила она.

До истечения оговоренного срока Оливии удалось приобрести несколько комплектов прелестного белья и еще пару нарядов.

– Мы с Джеттом мало общались во Франции, – проронила Тайлер, пока авто подвозило их к отелю. Она глянула на Оливию, словно читая ее мысли. – Мне тоже было бы любопытно, будь я на вашем месте.

– Нет. Нет. – Я не любопытствую. – Мы… он… – Оливия еле ворочала языком, запуталась в трех мачтах. – У меня с Джеттом не те отношения.

– У нас было кое-что с Джеттом, но в итоге мы договорились, что останемся друзьями.

– Вот и мы так же. Просто друзья.

– Оливия. – Она покачала головой и тонко улыбнулась. – Я видела вас вдвоем всего пару минут и могу сказать: «просто друзьями» вам с ним не быть никогда.

Машина уже подрулила к вестибюлю, возражать было некогда. Носильщик сложил в тележку пакеты с покупками, Тайлер попрощалась, в авто уселся Джетт.

Их шоколадный тур продлился чуть более часа. Французский завтрак – чай и пирожное – в маленьком кафе, где они попутно вместе с немногочисленными туристами изучали процесс приготовления шоколада.

После этого Оливия, которая теперь сомневалась, сумеет ли влезть в новое платье, наконец обрела шанс увидеть гостиничный номер. Она решила подняться к себе, освежиться и отыскать купальник. Первым делом ей бросились в глаза два просторных, достойных королевы ложа, правда, багажа Джетта нигде не наблюдалось. Она напомнила себе, что таков был ее выбор. Просто друзья.

Она постояла несколько минут в одиночестве, упиваясь панорамой Мельбурна и казино, стараясь унять волнение. Ее словно занесло в иной мир. И все проблемы остались где-то там, в другой жизни. Такой день выпадает лишь однажды за миллион лет, и она непременно воспользуется своим шансом за весь миллион.

Самые жаркие послеполуденные часы они провели в фитнес-центре. Расслаблялись в бескрайнем бассейне с видом на город. Не в одиночестве, как-никак отпускной сезон. Парочка женщин, узнав его, обменялась взглядами и с завистью взирала, как он выходит из бассейна, вода струится и отскакивает брызгами с твердых граней литого тела, плавки подчеркивают мощные бедра.

Оливия вполне разделяла их чувства и немного отвлеклась только на сеансе ароматерапевтического массажа, который Джетт организовал специально для нее. Когда она вернулась, Джетт все так же полеживал в шезлонге и задумчиво смотрел в ноутбук. Она глубоко и неспешно вздохнула, потакая своим фантазиям.

Почувствовав ее зачарованный взгляд, Джетт отвел глаза от экрана, чтобы лицезреть ее в черном купальнике, волосы забраны в узел на макушке, умащенная кожа нежно розовеет и блестит. Он едва не застонал вслух. Весь напрягся, кровь обратилась в лаву и густо забилась в жилах.

– Тебе лучше? – Ему бы так, черт его забери. Но этот день он посвятил отработке самоконтроля. Главное, не распускать руки и не думать о бутылке французского шампанского, которую он упрятал в холодильник мини-бара гостиничного номера. Какая ему разница, согласится она или нет насладиться вместе с ним вкусом вина сегодняшним вечером.

– Чувствую себя как в сказке. – Она потянулась, вскинув руки вверх, тем самым привлекла его внимание к округлостям обтянутых лайкрой грудей. Затем, видимо припомнив, где она выступает, быстро опустила руки по швам. – Мне надо принять душ. Когда обед?

– В семь. Номер в твоем распоряжении. Встречу тебя в вестибюле в шесть пятьдесят. – Он неловко поерзал. – Полагаю, тебе не стоит дожидаться, пока я соберусь сопроводить тебя в тот душ.

Она чуть улыбнулась и, развернувшись, подобрала свои вещи и отбыла по назначению.

Что бы он там ни вычитал мимолетно мелким шрифтом в ее глазах, у него осталось приятное ощущение, что бутылочка шампанского окажется уж очень сладка.

Пунктуальная женщина.

Разумеется, она привыкла. Все в жизни Оливии Уишарт было подчинено распорядку и дисциплине. Он стоял у витражей вестибюля весь из себя заточенный и зачехленный, пока Оливия неспешно приближалась к нему. В горле у него пересохло, когда появилось восхитительное видение, призванное усладить его взор. Благодарю тебя, Тайлер.

Она выглядела как богиня, он готов был преклонить колена у ее сияющих сандалеток, с тем чтобы получить доступ ко всему остальному небесно-высокому.

Она улыбнулась, скромно утаив свое женское мнение: понятно, она произвела неизгладимое впечатление.

– Добрый вечер.

– Надеюсь, взаимно. – Он взял ее под руку. – И в дальнейшем будет только лучше. Все-все. Пройдемся здесь неподалеку.

Столики были расставлены среди деревьев, подсвеченных гирляндами, предвечернее летнее солнце отсвечивало от ближних зданий и золотило белые скатерти.

Под коктейль и закуски они разговаривали о событиях уходящего дня. Надвигающиеся сумерки и закатное небо, налившееся пурпуром, располагали к более интимному разговору.

Он и не заметил, как принялся рассказывать Оливии о своей прежней жизни, о себе. Вообще и в общем. О годах сиротства, проведенных в приемных семьях, о тех временах, когда был подручным шеф-повара в Париже. Он прежде никогда не раскрывался так чистосердечно ни перед кем. Она – не в пример иным женщинам – не подкалывала его и не понуждала высказываться о неловких для него вещах. Однако, судя по всему, живо интересовалась тем, чем он смог поделиться.

Так что с кофе они покончили позже, чем он рассчитывал. Он потянулся через стол, коснулся ее руки.

– Планировал повести тебя в казино в этом импозантном платье, пусть все мужчины позавидуют, что ты со мной.

Ее щеки вспыхнули, она улыбнулась:

– Честно, Джетт, можно как-нибудь в другой раз? Мне бы хотелось продолжить этот вечер наверху, в номере. – Она повернула ладонь под его рукой, их пальцы переплелись.

Она посмотрела ему в глаза, сумрачные от желания и предвкушения, ее щеки заалели, губы чуть приоткрылись, мелькнул кончик розового язычка.

– Можем и так.

Она замялась, но затем сказала:

– Я не заметила в номере твоей багажной сумки.

– Сейчас она уже там.

Ее глаза потемнели.

– Я рада.

Он улыбнулся:

– Рад стараться.

Они стояли в лифте вместе с другой парой, какие-то миллиметры разделяли их, пока они возносились и смотрели на помигивающую подсветку нумерации этажей.

Как только они вышли из кабинки, он обхватил ее и прошептал:

– Мы с тобой понимаем друг друга?

– Да. – Словно затаила дыхание.

Придерживая ее киль, он отступил к номеру, толкнул дверь и втянул ее за собой. Незачем включать свет, огни города омывали комнату, ее обшивка сияла в этих волнах, словно жемчуг. Глядя в его глаза, она завела ладони на затылок.

– Мне надо помочь снять эту шкурку.

– Надеюсь, не откажешь мне.

Сексуально вжикнула молния вдоль спины, теплая, гладкая кожа затрепетала под его ладонью. Он сбросил платье к ее ногам, она переступила через ткань, оставшись лишь в черных трусиках и сандалетках.

Ее груди. Округлые, набухшие, истосковавшиеся. Он обхватил их весомую плоть, медленно выдохнул и выдал сокровенное:

– Ты самая сексапильная женщина на свете.

– Только благодаря тебе. – Она развязала его галстук, стащила с шеи и бросила на пол. – И это хорошо. – Она провела ноготком вдоль его сорочки, приостановилась у пряжки пояса. – Никогда не чувствовала себя такой сексуальной, как с тобой. С первой же нашей встречи на том балкончике ты заставил меня почувствовать себя желанной, полноценной женщиной. – Она подняла глаза. – И потом ты так мастерски соблазнял меня, и сейчас тоже, боюсь, поддалась твоим чарам.

– Заблуждаешься, – поправил он ее, на мгновение утонув в теплом море ее глаз. – Это ты заклинательница.

– Это наше, это самое… вместе… не получится из-за этого.

«Нет, – подумал он. – Не получилось бы». Он сам не ожидал от себя чувств, на которые она его подвигла. Так и мечется из огня в полымя. Но сейчас он растерялся более, чем супергерой.

– Не думай о дне завтрашнем, – напомнил он. Не только ей, но и себе. – Или же о том, что будет через неделю или через две. – Он поднял ее, перенес до ближайшей кровати, уложил. – Думай лишь о сегодняшнем вечере. – Снял с нее туфли, поставил на пол. – Только мы. Здесь и сейчас.

– Великолепно задумано. – Она улыбнулась, положив ладони под подушку, веки сонно подмигивали, полуобнаженное томное тело смотрелось заманчиво.

– Подожди немного, – велел он.

– Никуда и не собиралась, – услышал он ее бормотание, спеша к холодильнику бара.

Через какую-то минуту он откупорил припасенную бутылку шампанского, наполнил два бокала, сбросил туфли и подхватил напитки, предвкушая райское наслаждение.

– Смотри не замечтайся там насчет меня.

Слишком поздно. Он потоптался у ее края кровати. Вырубилась. Тихое посапывание. Она никогда не делала так нарочно или же не признавалась в этом, когда бодрствовала. Улыбка тронула его губы. Конечно, ей надо отдохнуть. Он подтянул простыню выше на ее безмятежное тело, подошел к окну и уставился на транспортный поток делового Мельбурна.

Как бы он ни контролировал себя, как бы ни берегся, сердце не обманешь, оно теперь стучит совсем по-иному, без его на то разрешения. Столь нежеланная ему близость. Что за изюминка в этой Оливии? Она не похожа на всех тех, с кем он приятно ужинал вдвоем на французский лад. Она искренняя и нежная, вдумчивая и заботливая, ей претит эскортировать его напоказ, с ней надежно не только в хорошую погоду. И она думает в первую очередь не о себе. Ее сексуальность естественна и почти наивна, никакого коварства, притворства.

Он отошел от панорамной витрины, попутно опорожнил бокал, разделся до белья и пристроился как можно дальше на другом краю кровати. Безуспешно. Он слышал ее дыхание. Ее запах поддразнивал ноздри. Он как следует подбил под себя безответные подушки и включил телевизор в беззвучном режиме.

«Телемагазин на диване». На черта он ему сдался.

* * *

– Подъем, капитан. Пора вставать, Оливия.

Она услышала, как ее окликнули по имени, и, очнувшись, почувствовала чью-то ладонь на своем плече. Джетт. Она застонала, заслоняясь рукой от бьющего в глаза света. Ты с ума сошел?

– Который час?

– Одиннадцать.

– Лжешь, пират.

– К сожалению, нет. Ты проспала больше полусуток.

– Какое счастье, – пробормотала она. – Мне вдруг почудилось, будто у нас была безумно страстная любовь, а я отключилась.

– Если бы у нас была безумно страстная любовь, ты не отключилась бы.

– Конечно. – Прикрываясь простыней, она села на кровати и уставилась в золотисто-крапчатые глаза. Раздраженно, на грани крика. – Никогда ни с кем не спала, а с тобой уже дважды.

Его рот покривился.

– Как лестно. Достойная стража пожинает лавры.

– Если хочешь знать, с тобой я чувствую себя в безопасности. Этой ночью, наконец, выспалась по-настоящему, впервые после взлома. Никаких кошмаров, так спокойно. Благодарю тебя. – Она посвежела и готова была примириться с наступившим днем или чем там еще.

– Рад стараться. – Он поцеловал ее лоб. – Однако вылет через девяносто минут. Пытался перенести, но все рейсы расписаны под завязку, не пробиться. – Он жестом указал на поднос с завтраком подле его лэптопа, видно, работал. – Так что у тебя есть время быстро принять душ и перекусить.

Она только теперь заметила, что на нем деловой костюм.

– Что такое?

– Похоже, мои приключения на морских просторах вызвали непреходящее слюноотделение у масс-медиа. Меня пригласили выступить в шоу. «Тейст Бадс энд Трэвел» – экскурс в современную мировую кухню.

– Понятно, – протянула она, не вникая во все тонкости «вкусовщины» и стараясь скрыть свое разочарование: он не собирается возвращаться в Хобарт вместе с ней.

– Пообещал им, что проведу, если удвоят вознаграждение. – Он улыбнулся, как ребенок, которому не терпится поиграть с новой игрушкой, ожидающей его под рождественской елкой. – Эй, не прозеваем?

«Ну да, – подумала она. – Недосуг». Время... но при чем там деньги? Разве у него их не хватает? Морща лоб, она дотянулась до сумки, стоявшей возле кровати, и начала вытаскивать одежду. Никогда не думала, что он так гонится за деньгами.

– Конечно, это хорошая возможность заявить о себе.

Но он и без того известен. Разве он нуждается в паблисити?

– Договорился, что сегодня во второй половине дня заеду подискутировать, а затем переночую в квартире.

– Заманчиво. – Она прошла в ванную, раздраженная его поведением. И за это злилась на себя. – Не забудь известить меня, как пойдут дела.

– Оливия, как только, так сразу.

Его командный стиль задел ее за живое, и она приостановилась. Не оборачиваясь, бросила:

– Слушаю?

– «Снежинка» – вот единственный гвоздь моей программы.

Смутившись, она обернулась к нему:

– «Снежинка»?

– Собираюсь выступить ее промоутером, мой гонорар за выступление целевым назначением пойдет на постройку твоего приюта вместе с пожертвованиями, собранными за время этого шоу. Я уже выставил свои условия, и они согласились.

Щедро. Никак не ожидала. Слишком поспешно судила о нем.

– Спасибо. Даже не знаю, что с…

– Завтра вернусь в Хобарт. Если тебе тревожно, могу договориться с Эмили, пусть побудет с тобой.

Она вцепилась в одежду.

– Нет, я в порядке. Все будет замечательно, правда.

– Тебе виднее, если так. – Он налил кофе и протянул ей.

– Позже, – сказала она и поспешила в ванную.

Все замечательно. Если бы так. Он не попросил ее остаться вместе с ним еще на одну ночь.

Глава 13

Оливия сидела за кухонным столиком, прижав мобильник к уху, и слушала задушевный бас Джетта: он рассказывал ей обо всех гвоздях, которые заколотил в фискальный ящик бенефисного экскурса.

– Очень прикольно, – бодро комментировала она, хотя на сердце кошки скребли. Ее жизнь в сравнении с тем фейерверком казалась серой и скучной. А после вторжения вандалов у нее и вовсе руки опустились. Разве можно что-то толком поправить за месяц отпуска?

И от консультанта пока никаких известий.

А экскурс с ночевкой тянулся уже четвертые сутки. Продюсеры желали выжать все возможное из шоу с участием Джетта на волне ажиотажного интереса публики. Очевидно, ради этого ему следовало сдержанно отказаться от всего остального.

– Нам следует заказать банкет в честь держателя капиталов фонда, – сказал он, неожиданно меняя тему разговора.

Она воспрянула духом.

– Для «Снежинки»?

– Разумеется, ради «Снежинки», для чего же еще? У меня есть некоторые соображения, если тебе интересно.

Она улыбнулась:

– Интересно.

– Сможем обсудить, когда вернусь. Завтра вечером.

– Ты уже все? Собираешься до… лететь? – Она сжала трубку. – Когда?

– Буду там около семи. У меня через час деловой обед с издателем, так что мне пора закругляться. Увидимся завтра вечером.

От волнения в животе бурлило, но голос остался ровным, как штилевая гладь.

– Тогда пока, – сказала она и отсоединилась.

Я люблю его. Эти слова крутились в голове, словно хмельная моряцкая джига, ноги заплясали на кухонной палубе, пока она не врезалась с ходу в кухонный столик. Голова кругом, она влюбилась по уши.

Но это вечная тайна, она ни за что не выдаст ее ему.

Однако могла бы выразить ему признательность за все, что он сделал ради нее. Ее взгляд наткнулся на кухонный комбайн, задвинутый в дальний угол стола к стенке. Он боязливо прятался все в той же коробке, дожидаясь ее внимания.

Словно брошенный вызов. Она сорвала с крышки упаковочную ленту и заглянула внутрь. Несомненно, стоит освоить и заодно отвлечься. Доказать ему, что она умеет ценить то, что он сделал и делает. Что он дорог ей. Что она может готовить запросто. Она вытащила на свет сияющую красную машинку. В Интернете найдется несколько самых простых рецептов.

Запеканка из баранины с рисом и овощами томилась в духовке, вкусные запахи розмарина и чеснока растекались по кухне. Фруктовый салат (все порезано как надо) в холодильнике. Ингредиенты для мусса из тасманского маринованного лосося уже на подходе. Пришлось сгонять в магазин, чтобы купить желатина, поэтому она немного отставала от графика, тем не менее все замечательно. Время еще есть, на часах только пять.

Она загрузила ингредиенты в новый блендер, надвинула крышку, включила. Потянула носом – определенно лосось. Пованивает рыбой. Когда все смешалось в однородную массу, она свинтила стеклянный бачок с подставки. Вот только эту стеклянную емкость следовало приподнять, а не свинчивать с основания, как в миксере Бри. Поздно до нее дошло. Лососевое цунами хлынуло из днища на новенький электроприбор, на скамью, на пол. Брызнуло на майку и джинсы. Она дотянулась до стены и отключила питание, чтобы не ударило током, но вкручивать уже было нечего, блендер сдох. Ее руки мерзко воняли.

Ну и где же кот, которого не дождешься, когда надо?

Фу! Мусс из лосося отныне не ее блюдо.

И отныне она не будет снова готовить для него.

Шум подъезжающей машины заставил ее поспешить к окну. Приехал плотник забрать свои инструменты, пусть так. Но нет – показался из-за передней дверцы пассажирского сиденья, распрямляясь во весь рост. Ее сердце зашлось.

Встречайте, мистер Джетт Сеттер, шеф-гурман, собственной персоной.

Не-е-ет! Только не это. Она промыла воняющие рыбой руки под краном, ничего пока не сделаешь с этими пятнами на майке, и рванулась к двери. Он уже у порога. Неряшливая – более чем обычно – щетина, глаза так и напрашиваются.

– Ты что-то рано. – Мне было так тоскливо без тебя. – Там небольшое происшествие. – Мне не следовало накручивать себя сверх меры, так и убиться можно.

Первое, что заметил Джетт после того, как дверь распахнулась, – запредельный прыжок своего сердца, рванувшегося навстречу рыжей копне волос и голубым, как лагуна, глазам. Затем желеобразную нашлепку на веснушчатой щеке. И на третье исходивший от нее густой рыбный запах.

– Я вылетел пораньше.

Потому что ему надо было срочно увидеться с ней, не по телефону. Посмотреть, как ее лицо вспыхнет от удивления, по крайней мере, он надеялся. Но она, похоже, не особо удивлена, скорее напугана. Он снял каплю с ее щеки, принюхался.

– Ах, не надо. – Ее щеки расцветились под стать желе, она недоверчиво прищурилась на его большой палец. – Я делала мусс из лосося. – Она глянула вниз, на свою одежду. – Несчастный случай. Типа того.

Он слизнул каплю с пальца и тоже посмотрел на ее одежду.

– Понятно. Типа того. – Тут ему в голову стукнула мысль, и внутри стало тепло и спокойно. – Ты готовила обед для меня?

– Не боги горшки обжигают, правда? – Она попятилась. Не отрывая от него взгляда. – Сейчас пойду в душ и избавлюсь от этой вонючей… – Она хлопнула себя по бокам. – Пожалуй, сначала приберу в кухне. Твой блендер, так жаль…

– Пустяки. Все нормально. Добуду тебе другой.

– Прошу, не надо.

Он рассмеялся. Хотелось как следует расцеловать ее яростно розовые губы, упиться лососевым запахом и всем остальным. Черт, надо бы выпростать ее из одежды и вместе нырнуть под дождик душа.

Но эти несколько дней разлуки поколебали непринужденность их товарищеских отношений, сложившихся в Мельбурне, между ними повисло неловкое напряжение. Снова здорово.

– Хочешь, прими там душ, пока я приберусь, а?

– Хорошо. Спасибо. Та запеканка…

– Замечательно. Я чую.

– Ах, ну да, разумеется. – Она повернулась и унеслась стрелой.

Он вперил взгляд в опустевший дверной проем. Никогда не думал, что Оливия может так разволноваться и улететь испуганной птичкой. Такое ощущение, что у них первое свидание, типа, она пригласила его на обед, а он явился слишком рано. Он вгляделся сквозь арку прихожей, там стоял обеденный стол, покрытый кружевной скатертью. Раньше ее там не было. Серебряные приборы. Миниатюрные розочки, ясно, из палисадника. Пять высоких белых свечей в бронзовом канделябре.

Свидание. Смешно. Никогда не ввязывался в такое, если серьезно. И ни одно из «свиданий» никогда не было подкреплено здоровым духом домашних разносолов.

Возможно, разлука даже полезна, поскольку после нее так приятно возвращаться.

«Да нет, ничего особенного», – уверял он себя. Просто немного задержится здесь, помогая ей выйти из прорыва, как и договаривались. Уедет, как только все пойдет на лад. Как и договаривались.

Его обдало жаром, когда он смел останки блендера в совок и упокоил их в той же коробке на выброс. Какие еще сюрпризы заготовила она на сегодняшний вечер? Наполнив раковину мыльной водой, он промыл скамьи посудной салфеткой.

Бывало, женщины изощрялись в кулинарии, норовя впечатлить, понравиться и упечь его в свою постель. Многие преуспели. Поскольку ему хотелось, чтобы его впечатлили и упекли.

Однако Оливия не смотрела ему в рот и не цеплялась к каждому его слову. Напротив, оспаривала его упорно и долго, никакого терпения не хватит. Ее меню выглядит вполне солидно, вдобавок она возилась с лососем.

Славная, сексуальная, умная и храбрая.

Он был только рад заняться пока чем-то полезным, подтер пол бумажным полотенцем, отыскал швабру и ведро, чтобы завершить дело.

Приведя в порядок кухню, он отнес сумку в спальню, где обосновалась она, и прислушался к переливам душа в ванной. Представил, как она запрокинула голову, вода плещется ей на шею, мокрые волосы потемнели под цвет бургундского. Теплые струи омывают ее груди, стекают по животу, наполняют ямку пупка. И еще ниже.

Душистый аромат ее мыльного геля просачивался в комнату, манил. Он не понял, как оказался у двери и постучал.

– Дверь приоткрою, самую чуточку! – выкрикнул он, перекрывая звучный плеск душа. – Чтобы тебе было слышно меня. Ладно?

Никакого отклика, только шум воды, льющейся на керамические плитки. На какой-то миг ему показалось, что она не услышала, затем донеслось приглушенно:

– Ладно.

Он отжал ручку, и облако пара вырвалось ему навстречу из-за открывшейся двери.

– Оливия.

– Когда ты зовешь меня по имени да еще таким серьезным тоном, мне становится тревожно. Что-то?..

– Ничего не стряслось. Ты веришь мне?

Молчание. Ему слышно, как колотится его сердце под плеск воды.

Наконец-таки успокоительное:

– Да.

Он усмехнулся втихомолку.

– Вернусь через пять минут и войду. Хочешь, можешь остаться под душем или же одеться. Если выберешь второй вариант, обдумай свой наряд.

Небольшая заминка, затем:

– Хорошо.

Пульс Оливии учащенно забился, она набрала полные легкие пара под теплыми струями, барабанившими по телу. Поводила пальцами по золотистым рукояткам крана, и водная феерия продолжилась. Она никуда ни собиралась уходить.

Не видела, когда он там вернулся, но заметила смутные движения за запотевшим стеклом.

– Я снова здесь, – сообщил он.

– Вижу. – Почти. Похоже, на нем все те же джинсы и черная майка, но не успел ее конь ударить копытами дюжину раз, как телесный цвет заполонил все окошко ширмы. Высокий мужчина, однако.

Она ухватилась за бортик для мыла, чтобы устоять. И подождать.

– Мне надо, чтобы ты подвинулась, вытащила голову из-под душа и закрыла глаза.

Она исполнила его просьбу и почувствовала, как прохладный сквознячок пробежался по мокрой коже, он открыл перегородку душевой. Он не прикасался к ней, но держал что-то холодное и гладкое у ее верхней губы.

– Ты принес стекло в душевую?

– Да. Как тебе запах?

– Алкоголь. Собрался напоить меня?

– Может быть, самую чуточку. Алкоголь, – повторил он. – А теперь все нюансы, прошу.

Она задрожала от волнительного предвкушения.

– Спирт. Ром? И мята. Наверное, крепкое, возможно, летальное.

– Попробуй. – Он наклонил бокал у ее рта, она попробовала на вкус несколько капель. – Что еще?

– Лайм? Или лимон.

– Хорошо.

Она отпила еще немного.

– Приятно. Чувственно. Можно теперь открыть глаза?

– Пока нет. Еще глоток. Это мой мятный коктейль «Голубая лагуна».

– А, твой особый коктейль. – Она, как он и просил, отпивала маленькими глотками и прислушивалась, как мягкая на вкус льдисто-холодная жидкость проскальзывает в горло. – Что же там еще?

– Попробуй догадаться. Вот. – Он убрал стакан от ее губ, она услышала, как он поставил его на низкий туалетный столик, что-то звякнуло о мрамор. – Держи глаза закрытыми, слышишь.

Он приоткрыл ей рот пальцем и вставил в губы напитанную коктейлем ягоду клубники. Она неспешно разжевала ее, наслаждаясь контрастными ощущениями.

– М-м-м, вкуснятина. Совсем иной коленкор.

– Как и у тебя.

Она почувствовала, как он за ее спиной перебрался в душевую кабинку. Щедрое пространство вполне вмещало двоих, можно мыться, не соприкасаясь, однако ее чувствительная кожа вздрагивала под каждой каплей воды.

– Положи ладони на плитки прямо перед собой, – велел он. – Будь готова к сюрпризу.

Едва не лихорадило от напряжения, все тело как натянутая струна. Волнительное предвкушение. Он провел чем-то холодным и скользким по ее затылку, она взвизгнула от внезапного испуга и неожиданно пленительного контраста горячего и холодного.

– Лед? Так?..

И приумолкла, обдумывая, каково ему держать лед в обеих ладонях под горячей струей воды, пока он проглаживал ее позвоночник, неспешно массировал поясницу, продвинулся вниз к ногам, к нежным местам под коленями. И снова вверх, к затылку.

Она слышала, как хрустнул лед на его зубах, после чего он начал поглаживать ледяными губами и языком ее плечи, уши, шею.

Она подумала, что сейчас растает как льдинка, схлынет вместе с потоком в какой-нибудь мутный отстойник, однако он уже склонился ближе, прижался к ее спине и двинул бедро между ее ногами, чтобы поддержать.

Она услышала его шепот:

– Раздвинь ножки, прошу, – и судорожно вздохнула. Его крепкое тело сочувственно облекало ее, пока он водил скользким холодом по ее соскам, они затвердели и напряглись невероятно, она вздрагивала и стонала.

– О боже… – Она восторженно изогнулась к нему, вздохнула и благоговейно примолкла, пока он медленно входил в нее сзади. Продолжал раскатывать кусочки льда по ее коже, но ей было томно и жарко. Горячо и холодно, как на скользкой глади катка. Приземистая толстая свеча, которую она держала в ванной, насыщала пар возбуждающим ароматом сладкой ванили.

Все выдержано в чувственных контрастах и несет новые открытия, как он и задумывал ради нее. Сладкая дрожь, раскручиваясь спиралью, рвалась из ее нутра наружу. Воздух влажен и нежен, стремительный горячий дождь стегает по ее плечам. Его прохладно-льдистые губы касаются шеи.

Ее плоть пружинисто подается его натиску.

Она всегда твердила себе «держись», но сейчас так приятно было отдаться на волю его волны.

– Откинься назад и держись за мой затылок, – велел он. – Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

– Да! – Сцепив руки в замок на его затылке, она задрожала, внутренние толчки сотрясали тело. Она почувствовала его биение, дыхание, учащенное и жесткое, он излился в нее. Ее тело потянулось к нему, мускулы судорожно сжались, требуя, чтобы он втянулся глубже, дотронулся до утробы, до сердца.

Закатное солнце окрашивало небо золотым багрянцем, они лежали в обнимку на кровати, влажные после душа.

– Девятый час, – лениво заметила Оливия. – Обед, наверное, истомился тебя ждать.

– У меня заготовлено кое-что для начала. Порадуемся вместе.

– Еще? – Она дотронулась до него под простыней. – Действительно, умеешь ты изумить.

– Не так уж изумительно, по крайней мере сейчас. – Он привстал на кровати, усмехнулся, поцеловал ее нос. – Подожди здесь.

На этот раз она не заснула, поджидая его. Он вернулся с подносом – напитки и тарелка с клубникой. Она чувствовала себя как кошка, объевшаяся сметаны.

– Мятный коктейль «Голубая лагуна»?

– Хотел, чтобы ты распробовала его как следует, не спеша, поэтому заранее приготовил еще пару порций. – Он вручил ей бокал, взял второй, и они отпили по глотку.

Он медленно покачивал бокал и смотрел на нее.

– Когда впервые увидел тебя, сразу обратил внимание на твои глаза.

– Разве не на грудь?

– Ну, тоже рассмотрел, но потом. Дело в том, что я почувствовал твой взгляд, когда спускался по лестнице. И как только увидел твои глаза, сразу припомнил этот напиток. Зеленоватые, как море, с прохладной голубой лагуной и теплыми песчаными отмелями. И понял, я подкуплен и пленен.

– Русалкой. – Она отсалютовала ему бокалом, хмельная от счастья. – Не пиратом.

– Русалками. – Он взял ее бокал, поставил на прикроватную тумбочку вместе со своим, прилег рядом с ней. Легонько водил пальцами по ее животу, зачарованно наблюдая за нисходящим движением, пока они не коснулись края ее бедер. – У них нет того, чем обладаешь ты.

Она усмехнулась:

– Знаешь, во время регаты мне приснился эротический сон про пирата.

Он взглянул на нее с интересом:

– Надеюсь, ты не поддалась на его нечестивые поползновения.

– Эх, поддалась, это был капитан Джетт Блек. Так-то.

– Ах, ну да.

Джетт вспомнил, как застал ее в кубрике, растрепанную и смятенную донельзя, в последний день их плавания. Он знал, она тогда думала о своей маме, Брианна сказала. Капитан не желает носиться с ним, разве не ясно?

– Ты так рассвирепела, думал, тебе хотелось послать меня куда подальше.

– Это был эротический сон, Джетт, конечно же я желала тебя из того далека. Так неловко.

Она покраснела, он просиял улыбкой:

– Ты хочешь сказать, что была?..

Ее подбородок вздернулся.

– Тебе это знать не дано, капитан Блек. – Тем не менее сменила собачий гнев на человеческую милость и приклонила голову на его плечо. – Ты сердишься из-за того, что я спросила твою фамилию?

– Нисколько. Просто нахлынули воспоминания о том дне, когда я повстречался с отцом.

Она приподняла голову, посмотрела на него, озадаченная.

– Бри говорила мне, что и знать не знала о твоем существовании, пока отец не умер.

– Откуда ей знать. Ей было тогда всего два месяца от роду. А мне пять лет, мама умерла всего за несколько месяцев до этого. Передозировка наркотиков. – Он повел плечами. – Дело прошлое.

– Джетт. – Она приложила теплую ладонь к его груди над сердцем. Ее взгляд, ясный, искренний, открытый. – Думаю, пора тебе рассказать мне, правда?

Он тяжело вздохнул, припомнив тот день, словно вчера.

– Было Рождество, меня отпустили из приюта, чтобы встретиться с ним. Детские мечтания. Оказалось, там уже была Брианна.

Она поцеловала то место, под которым билось его смятенное сердце, губы несли приятную прохладу, затем прижалась подбородком к его груди, дожидаясь продолжения.

– Я был нежеланным внебрачным ребенком. Завидовал Брианне и ревновал, но разве она виновата в тех обстоятельствах? Приемные семьи, в которые меня определяли, настрадались со мной. Я всегда расталкивал детей и убегал, не хотел, чтобы им попало за меня, боялся, привяжутся, но в итоге все обернулось против меня, трудно свыкнуться с мыслью, что ты никому не нужен.

– Бри даже не подозревает об этом, – мягко заметила Оливия, когда он закончил свою повесть. – Она лучше поймет тебя, если ты расскажешь ей.

– Расскажу. Как-нибудь.

– Она желает помочь, но не знает как.

– Когда Брианна отыскала меня, это был просто шок. Семейный круг, родственная близость так непривычны для меня. Даже сейчас.

– Кончина отца потрясла ее до основания, – сказала Оливия. – А мать погибла в автокатастрофе за несколько лет до этого. И все ее прежние представления о своей семье потерпели крах. Но ей хочется восстановить с тобой истинно родственные отношения. Ты – все, что у нее осталось.

Он взъерошил пятерней волосы Оливии и внимательно посмотрел в ее взволнованные до предела глаза.

– У нее есть ты.

– Джетт, я не ее семья. Она нуждается именно в родственных отношениях. Как и ты.

Ее пронзительные слова падали на благодатную почву. Он хотел было ответить, что она ошибается, но слова застряли в горле, прорастая сердечной печалью. Она не ошибалась. Ее поступки наглядно подтверждали: любовь к близким может быть сильной, обязывающей и безусловной. И у него тоже может быть такая любящая семья, осталось только сделать шаг навстречу и взять ее руку. Он поглаживал ее волосы.

– Жаль, твоя мама скончалась. Ваши судьбы во многом схожи, это вас объединило и сблизило.

– Очень даже. – Голос ее звенел печально и незнакомо, он насторожился. Ее глаза затуманились, но она быстро отвернулась созерцать ночную тьму.

Он почувствовал, она чего-то недоговаривает.

– Что ты хочешь сказать? – Она не ответила, он внезапно рассвирепел. Схватить и прищучить, пусть скажет ему. – Вот, наговорил тебе кучу всего, чем никогда ни с кем не делился, а ты не желаешь ответить взаимной любезностью?

– Это не имеет отношения к обмену любезностями. – Раздраженным тоном. – Зачем же все?..

– Оливия? – Он подмял ее под себя. Обхватил лицо ладонями, пусть смотрит ему в глаза. – Я в курсе, ты скрытничаешь. Я вижу это по твоим глазам. Слышу, когда ты говоришь.

В глазах блеснули слезы.

– Люби меня, Джетт.

Слов нет, только вздохи, невнятное бормотание и шепот в густеющих сумерках. Они любили так, словно все еще не налюбовались друг на друга и вовек не налюбуются.

Люби меня, Джетт. Ее сердечная мольба долго-долго витала в темноте, эхом от эха, пока они лежали обнявшись, ему пришло в голову, что с Оливией у него не просто секс. Это было гораздо проникновеннее, чем примитивное удовольствие. Близость, в которой он всегда себе отказывал. Привязанность. Не только телесная совместимость, но и понимание уникальности их единства. Только с ней.

В том-то вся разница. Секс у него был не счесть сколько раз, только он не любил ни одну. До того.

Глава 14

На следующее утро у них наконец нашлось время обсудить благотворительное мероприятие. – Мы не можем устроить это, пока Бри не вернется, – сказала Оливия, постукивая авторучкой по столу.

Джетт откачнулся вместе со стулом, рассматривая лежащий перед ним планшет.

– Значит, через три недели?

– Да. За это время успеем подготовиться как следует.

– Какие там у нас наработки? – спросил он. Словно и понятия не имел о ее настрое.

К концу следующего дня их планы уже обрели некие формы. Джетт с легким сердцем принял ее предложение устроить гламурный банкет в акватории Хобарта, круиз с ночевкой. В память ее матери, ведь яхтинг у них в генах, в конце концов. Разумеется, круизная яхта никоим образом не «Грядущая заря», а их плавание будет протекать не в открытом море, скорее в спокойных водах реки Деруэнт, какое там может быть волнение? Мелко? Заночуют на борту. Разве он откажется?

И все это благодаря нефтяному магнату, мультимиллионеру из Сиднея, с которым Оливия свела знакомство в Рождественский сочельник. Джо Макферсон набрался терпения выслушать ее. Его первая жена умерла от рака, и он будет рад совершить небольшую поездку на юг, прежде чем улетит под парусом на Гавайи вместе со своей новобрачной. Заметано.

Она устроила торги между яхт-клубами в режиме онлайн, к концу недели определилась пятерка лидеров и их партнеров в качестве успешных конкурсантов.

– Понимаю, не бог весть сколько, но эта вечеринка для избранных, элита настроена серьезно. Они могут замолвить веское слово.

– Как пожелаешь, тебе в твоем море виднее.

– В Сети и так все видно, – объясняла она Джетту. – Они знали маму, ясное дело, желают помочь «Снежинке» и внесут солидные пожертвования. Нам не нужна толпа народу, главное, чтобы было классно.

Джетт, конечно, будет отвечать за меню и обслуживание застолья, присмотрит за кухней, кхе-кхе, камбузом. Есть на примете несколько опытных кулинаров, с которыми ему доводилось сотрудничать, те готовы поработать вечером на совесть, Джетт, в свою очередь, оплатит им перелет и компенсирует ночлег в отеле с эксклюзивными удобствами.

К концу недели наметились успешные пайщики, которые внесли в общий котел вдвое больше ожидаемого. Джетт повез Оливию в замечательный банкетный зал в богемном отеле Хобарта. С видом на акваторию. Отпраздновать.

* * *

Два дня спустя Оливии послышалось, будто звонит телефон. Она предпочла игнорировать звонок, глубже зарылась в простыни и, свернувшись клубочком, теснее прижалась к телу, греющему ей спину. Она выбилась из сил, ее из лучших побуждений лишили сна, за спиной лежал виновник, восхитительный в своей наготе. Ничто и никто не заставит ее покинуть постель, по крайней мере до ланча. Возможно, не только.

Несколько позже она проснулась, уловив шум распахнувшейся двери черного хода и поступь чьих-то шагов по керамическим плиткам кухни.

Она встрепенулась и выпрямилась, подтянув простыню к подбородку. Вовремя. Бри просунула нос в дверь спальни:

– Приветик, соня. Ой! – Глаза подруги округлились. – Ну и сюрприз! – Она смущенно отвела их от темноволосой головы на подушке. – Извини, – прошептала она и попятилась. – Я уже испаряюсь.

Свесив ноги с кровати, Оливия взглянула на Джетта, впавшего в забытье.

– В кухню. Кофе. Давай.

– Извини, Лив, я воспользовалась своим ключом, не смогла дозвониться до тебя из аэропорта, – оправдывалась она, когда они сидели на кухне. – Я беспокоилась. Однако вижу, все в порядке. – Она понизила голос. – Кто это там и где такие водятся? Вот бы мне раздобыть.

Оливия не смогла сдержать улыбки во весь рот.

– Ты что, не узнала?

– Всего-то и видела широкий корпус, кусочек медного киля, темный скальп и… – Ее глаза снова расширились. – Ты похитила моего братца?

– Не похитила. Одолжила.

– Ты и Джетт. – Она поднесла ладони к лицу, пряча усмешку. – Разве он не собирался навестить гору Крейдл?

– Местная панорама более пришлась ему по вкусу.

– Не терпится услышать все в подробностях. Пожалуй, нет, все-таки мой брат.

– Все-таки после кофе. – Оливия рассмеялась. Подумать только, уже две недели, как они любовники. – Голодна как волк, мы так и не собрались пообедать вчера вечером. Похоже, это входит в привычку. Просто позор, с его-то кулинарным талантом. Но это дело моих рук. – Оливия указала на томящуюся духовку. – Угощайся.

– Готовила? Ты? Для шеф-повара? И ведь не какой-то там заурядный шеф.

– Недавно приобрел для меня эту печь. Чем же мне еще заниматься? А о том, что случилось с муссом из лосося, даже рассказывать не хочу.

– О-о, – восхищенно вздохнула Бри. – Гадкая девчонка.

Она подошла к кофеварке и включила ее.

– Нет. Нет, ничего подобного. – Однако щеки зарделись, она взобралась на табурет около стойки для завтрака. – Останешься на ланч?

За кофе они обсудили новости последних дней. Канун Нового года, ограбление со взломом, отпуск Бри, планы относительно благотворительного банкета. Перестройку поместья и приют. Когда они наконец умолкли перевести дух, их руки уже были заняты подготовкой салата для ланча.

– Эгей. – Человеческий голос. Низкий, сиплый, как с утреннего похмелья.

Обе разом обернулись.

– Джетт. Привет. – Бри отложила огурец, который крошила в салат, подошла и клюнула его в щеку. – Приятная неожиданность.

– Что такое? – спросил он с невинным видом, коснулся губами лба сестры и между тем озорно подмигнул Оливии.

Бри стукнула его по руке.

– Ты идиот. Что, расслабился и успокоился? Оливия краснеет от такого счастья, я рада за нее.

Пока они мило переругивались, Оливия занималась заправкой для салата и размышляла, что им, наверное, неплохо будет втроем, если их объединят дружба, любовь и семья. Однако его неспроста прозвали Джеттом Сеттером, шефом-гурманом. Ради новых кулинарных изысков этот охотник всегда готов отбыть на другой край света. Конечно, он сейчас выкладывается в творческом отпуске, но едва ли продержится пару месяцев в глуши Тасмании, напишет свои книги и снова исчезнет.

Ей не следует стесняться и, пока он здесь, употребить его наилучшим образом.

В последующую пару недель посыпались взносы на званый круиз и припозднившиеся выплаты за регату. Бри, если у нее не было клиентов, забегала помочь, довести до ума писанину, глянуть свежим глазом на резюме соискателей, поболтать за бокалом вина или же преломить с ними хлеб и не только. Да, все приготовлено профессионально.

Конечно, Бри опытный косметолог, а Оливия квалифицированный натуропат и менеджер-экономист, но им нужен инструктор по фитнесу, ландшафтный дизайнер, главный терапевт-консультант для работы с бумагами – энтузиаст экологически чистого продукта и сыроедения. Квалифицированный бухгалтер – сводить баланс. Строители-подрядчики. Всего не перечислить.

Джетт наслаждался свободным творческим графиком. То и дело возился в саду, не чураясь самой тяжелой и грязной работы. Экспериментировал с рецептами на кухне Оливии и преподал ей несколько уроков по основам кулинарии. Между тем периодически вдохновлялся чистым воздухом Тасмании и чудными окрестными пейзажами.

И каждую ночь не забывал вдохновляться близостью драгоценной женщины, с которой делил ложе. Никто и не задумывался о том, как долго это все-все будет продолжаться. Он просто отбрасывал эти мысли подальше.

Среди ночи, когда думы подступали с вопросами, он занимался сочинительством. И, увлекшись новым для себя направлением, за неделю набросал черновой вариант книги. Под рабочим заголовком «Естественные ингредиенты. Для гуманных гурманов». Радужный душ с мятным коктейлем «Голубая лагуна» – в подарок читателю! – был лицом книги и душой его разработок. Присутствовали и другие темы, на которые его навела Оливия, когда они сидели за горячим шоколадом, страдая бессонницей. Она, конечно, в восторге от его задумки, надо же – «Знойные сладости и сексуальные соусы», однако барыши от ее скромной соавторской идеи насчет «Сахара и пряностей – и всего хорошего в придачу» будут отнесены на счет «Снежинки».

Они опробовали некоторые из его новых сексуально-питательных рецептов – на кухне. После чего ему уже не терпелось опробовать более чувственные питательные идеи – в спальне. Сию минуту.

Продолжит после благотворительного круиза с банкетом.

Пока не покинет этот затон.

Да, он всегда обожал свой непредсказуемый, элитарный образ жизни. Новые города, новые достопримечательности, новые лица. Свобода. Никакой подотчетности. Ни перед кем. Так что нет никаких причин, чтобы привязываться.

Не было.

Он нахмурился. Сейчас улетный стиль жизни писателя-отшельника не казался ему столь привлекательным, как прежде. Поскольку теперь есть причина повременить с отъездом… пожалуй, и задержаться, подольше. Но надо удостовериться, что Оливия сочувствует его устремлениям.

Она ему не только любовница, друг и наперсница. Она словом и делом научила его сопереживать и сочувствовать. Более того, заставила взглянуть на свою жизнь иными глазами и переоценить некоторые поступки и намерения. Превратила циничного, безответственного труса, эгоцентриста в гораздо лучшего человека.

В мужчину, который не убоится взять на себя риск обдумать нечто перманентное. Вот.

Он желает быть вместе с ней. Это простое, как веник, решение предполагало, что его планы на путешествие следует замести в неопределенно дальний угол. Впервые в жизни ему захотелось построить нечто долговременное.

И впервые в жизни будет горестно, если проект рассыплется.

* * *

Оливия выкроила время, чтобы ознакомиться с яхтой «Искупление», прежде чем их гости взойдут на борт. Опытная команда налицо, дисциплинированно налаживала паруса, готовясь к плаванию, причальные сооружения казались маленькими и невзрачными на фоне летящих белоснежных обводов. Как выяснилось, владелец судна вместе с супругой останутся на берегу, приятно проведут вечер в одном из престижных отелей Хобарта.

Так что капитанские апартаменты – сногсшибательно, несколько отсеков – зарезервированы за двумя парами самых солидных пайщиков. Она и Джетт, Бри со своим компаньоном будут кантоваться в жилых отсеках для команды, а три гостевые каюты предоставят другим парам.

Проходя через одну такую каюту, она посмотрелась в зеркало. Никак не могла удосужиться купить себе новое платье, и позавчера Джетт подрядил Тайлер прислать ей что-нибудь, хоть прикрыться. К лицу. Серебристо-серое, облегающее фигуру, «хомут» на шее и разрез до бедра. Хвостик с корешком чека. Превозносит до небес ее зеленоватые, как море, глаза и темно-рыжую, как земной берег, гриву.

– Отлично.

Она подняла взгляд: знакомый голос. Скосила глаза: Джетт, оказывается, прокрался следом за ней. Она впервые увидела шефа в форменной белой робе, и ее женские гормоны затосковали. Пока он вальяжно спускался по ступеням, она, молча, въедалась глазами в его черно-белые «грузовые» штаны с множеством кармашков. Ну и камуфляж.

– Выглядишь сексуально, так и хочется укусить.

Он встал за ее спиной, водя грешными глазами, уперся подбородком в чувствительную ямочку между ее шеей и плечом.

– Позже.

Она засмеялась.

– Сегодня мы ночуем в каюте вчетвером.

– Всегда можно отложить на завтра.

Легкомысленный блеск в его глазах потускнел и помрачнел. Ее сердце запнулось и дрогнуло, хорошее настроение улетучилось. Возможно, просто игра света, и она зря себе что-то вообразила, поскольку ему, как и ей, известно наверняка: завтра – все равно что зыбкий песок. Разве не так?

Они пока что не обсуждали свое будущее, подразумевалось, что он съедет, а она останется в Тасмании. Именно так ей и хотелось. Многие рассчитывают на ее помощь. Ее жизнь, что бы там ни случилось, связана с этими берегами.

– Я подумывал о должности шеф-повара в этом приюте, – пробормотал он, теплая волна его дыхания прошелестела над ее плечом.

Ее сердце похолодело от ужаса. Разве можно позволить Джетту быть рядом, когда ей скоро предстоит принимать нелегкие решения? Разве она сможет вынести его жалостный вид, если придется решиться на мастэктомию? Слева и справа. В его присутствии она просто не сможет игнорировать это и забыться, как бы ей того ни хотелось.

Она улыбнулась ему в зеркале надрывно широко.

– На твоем месте я не стала бы дожидаться. Много воды утечет за те месяцы, пока приют встанет на ноги. А ты всегда был легок на подъем, странник. – Она переключилась и пощупала ткань платья. Шелковистая, безупречно гладкая, летящая. – Тайлер не устает меня поражать. Какая красота!

– Женщина, для которой оно предназначено, еще красивее. – Его ладони легли на ее талию, обвели бедра, скользнули вверх и обхватили груди. В зеркале было видно, как он взглядом отслеживает движения своих рук.

Она улыбнулась в ответ, стараясь разглядеть выражение его глаз, надеясь снова увидеть молодцеватый блеск, который промелькнул только что. Но ведь она знает, все это преходяще.

– Возможно, твой приют станет реальностью скорее, чем ты предполагаешь, – сказал он и ловко, в одно движение, надел ей на шею изящную витую цепочку из розового золота. С подвеской, размером примерно с ноготь, в форме филигранной снежинки, усыпанной искристыми крошечными розовыми камешками.

Бриллианты? Господи, только не это, но что еще может так блистать и переливаться? Сердце ее запнулось, дрожащие пальцы прикоснулись к драгоценности.

– Джетт, я…

– В добрый час, пусть повезет сегодня, – прошептал он и внезапно исчез из вида. Словно хотел что-то добавить, но передумал.

Она постояла еще с минуту, рассматривая его подарок в зеркале и размышляя, что могли означать его слова и этот жест. Они любовники всего-то ничего, без году неделя. И не делали секрета из своего желания не обретать никаких фетишей. Так зачем он подарил ей такую дорогую вещь? Интимно личную. На память?

Он знал, она очень расстроилась из-за своих похищенных драгоценностей. Из этих соображений и действовал. Конечно, она смущена сейчас.

– У тебя все в порядке, Ливви? – позвала Бри, остановившись у двери.

– Конечно. Все замечательно. Разве может быть иначе? – Она выдавила из себя улыбку и восхитилась платьем Бри цвета полночной синевы, без спинки. – Потрясно выглядишь. Как там зовут твоего напарника, а?

– Ты тоже в теме. Тео. Лив, – она решительно вошла и присела на кровать, – у тебя с Джеттом все так серьезно.

– Нет. – Оливия теребила ожерелье, стараясь не смотреть на подругу. – Просто весело проводим время вдвоем.

– Но ты можешь хотя бы поговорить с ним?

– Нет. – Она помотала головой, глядя на отражение Бри в зеркале. – И ты тоже не будешь, обещай мне.

Бри вздохнула:

– Ладно, Лив. Передохну немного.

– Я желаю жить, как и все остальные. Как ты, например. Радоваться отвязному роману с хорошим парнем. Пока не придет время распрощаться. – Она подхватила Бри за руку и потащила к двери. – Чувствую, порезвимся на этом приеме. Распределим наши сферы, ты с одного конца окучиваешь, я с другого.

Оливия принудила себя отбросить подальше вопросы и сомнения и заняться делом – надо развлекать гостей. Очень скоро вся яхта потонула в гомоне голосов и радуге цветов и стала напоминать оживший муравейник. Прибыла путешествующая элита, увешанная драгоценностями и прикинутая от-кутюр. Ностальгически проникновенные звуки флейт и скрипок – классная античная музыка – плыли над палубой. Дорогие парфюмы смешивались с вкусными ароматами канапе прямо из камбуза уже на подходе. Официанты по кругу обносили публику напитками.

Вода отражала ломоть золотистой луны на фоне темно-лилового неба, и они готовились пуститься в путь по волнам в этом плавучем дворце под парусами. Однако Оливии некогда любоваться видами, она поспешила убедиться, что гости чувствуют себя комфортно на негабаритной оконечности рекреационной палубы, усеянной свечами в цветных стеклянных вазонах.

– Все женщины только и спрашивают, появится ли шеф-гурман Джетт Сеттер на публике?

– После обеда, – пояснила Оливия репортерше, проклиная себя за то, что пригласила представителей масс-медиа осветить прием и взять у нее интервью. – Однако вам там присутствовать не придется. – Она сдобрила это горькое известие сладкой улыбкой и подхватила стакан искристой воды с подноса официанта. – Но «Розовая снежинка»…

– Вот и он! – Женщина провернулась и, обойдя Оливию, ринулась прямо к нему, клацая каблучками по отдраенным до блеска доскам.

Оливия обернулась, удивленная его неожиданным появлением, их взгляды прошили пространство и сошлись, словно клинки. В ножны. Она машинально потрогала цепочку на шее. Он заметил этот светский жест и самодовольно расплылся в улыбке. После чего репортерша заслонила его спиной, Оливия отвернулась, пытаясь собраться с мыслями, но была атакована другой журналисткой, которая явно засекла интимную рокировку.

Она внимательно разглядывала лицо Оливии, в глазах ее читалось неприкрытое любопытство.

– Нам еще доведется лицезреть вас вместе на публичных мероприятиях, и не только? – Бейджик на ее шее свидетельствовал: журнал для женщин, который она представляет, не зря отстегивает порядочный куш за интервью.

– Что именно вы имеете в виду? Мы здесь не ради того, чтобы обсуждать сплетни. Мы здесь ради того, чтобы побеседовать о благотворительном фонде «Розовая снежинка». Это главная тема сегодняшнего вечера.

Наконец все журналисты сошли, и величественная круизная яхта, сияя парусами, вышла из гавани, оставив за кормой береговой дозор блистающего огнями делового сити и казино.

Главное блюдо на выбор: задняя часть барашка, тушенная в лакричном соусе, с иерусалимскими артишоками и луковым пюре или же свиная лопатка с брюквой, пюре из маринованного ревеня, яблочно-шалфейной подливкой. Все сервировано на массивном дубовом обеденном столе.

Оливия обнаружила, что напротив нее сидит Джеймс Харрисон, владелец сети процветающих ночных клубов Сиднея. За сорок, привлекательный. Плейбой на излете, улыбается компаньонке Сью, сидящей под боком. Сью не обращает внимания, ей гораздо интереснее болтать с Сандрой Хемсворт по правую руку.

– Надеюсь, наше заведение вам приглянется, когда будете в Сиднее. – Он игриво сощурил голубые глаза и протянул через стол визитку. – Свяжитесь со мной, и я подлечу наверняка.

«Не мы», – отметила она.

– Гм… Не знаю, соберусь ли я в Сидней, Джеймс, так много сейчас всего.

– Джим.

– Джим. – Она взглянула на Сью, которая повернулась и наблюдала за ними с улыбкой.

– Я ему сестра, – сказала она. – Если вы интересовались.

– О, вот как. – Оливия засмеялась, но внезапно смутилась и напряглась. Потому что Джеймс-Джим определенно заинтересовался. А Оливия определенно нет. Она отставила в сторону бокал.

– Надо полагать, ваш семейный бизнес только выигрывает от вашего сотрудничества?

До окончания трапезы она стойко поддерживала светскую беседу, крутившуюся вокруг их ночных клубов и ее благотворительной миссии. Разумеется, парусный спорт тоже в теме. Она ввернула словечко о «Грядущей заре», надеясь, что Джеймс, или же Сью, или кто-то из собеседников, возможно, и назовет ей заинтересованного покупателя. Того, кто будет любить эту маленькую яхту так же, как и она.

Десерт в ассортименте, под кофе, был подан на рекреационной палубе, ввиду предстоящей небольшой официальной части вечера. Джетт и его шефы-ассистенты вышли к гостям, чтобы дать им возможность оценить их усилия и выразить свою признательность.

Они с товарищами бодро вознесли здравицу в ответ на аплодисменты. Оливия произнесла краткую речь, поблагодарив всех за поддержку, просто изумительную, и пожелав всем приятного вечера. В заключение Бри от имени Оливии замолвила слово о «Снежинке».

Когда все закончилось и гости получили свободу действий до завтрака, Оливия улизнула в темный уголок палубы побыть в одиночестве. Она обняла себя за плечи, мужественно впитывая холодящий соленый воздух. Джетт исполнил свои обязательства относительно вечеринки. Он вот-вот начнет искать ее компании. Как ни жаль, но она так и не придумала, что ему сказать.

Что, если он снова станет набиваться на должность шеф-повара? Придется поставить его…

– Такой приятный вечер.

Она оглянулась на звук мужского голоса. Однако напрягла связки и соответственно улыбнулась:

– А, Джеймс.

– Джим.

– Джим. Да, конечно.

– Так вы не шутите насчет продажи «Грядущей зари»?

Она повернулась к нему лицом и нашла, что кандидат не столь пленителен, как ей мнилось поначалу. И впредь ей вовеки не найти мужчину столь же пленительно-притязательного, как Джетт.

– Ей семьдесят лет, и корпус деревянный. Мне нужен покупатель, который любовно отнесется ко всем ее шрамам и капризам.

– Назначайте любую цену, я дам вдвойне.

Она заколебалась. Глупо разводить сантименты над кучей просоленных дров. Ведь наличность можно употребить с гораздо большей пользой. Но пока никуда не деться от дымчато-акварельных воспоминаний о том, как они с мамой исследовали заливы и узкие горловины бухт вдоль всего побережья Тасси.

Но зачем этому Джеймсу Харрисону, недавнему победителю в одной из номинаций Австралийской классической гонки, претенциозному обладателю грандиозной макси яхты класса «нажми кнопку и расслабься в узком кругу», играть с античной лоханью типа «Грядущей зари»?

Джетт, приметив Оливию на открытой палубе, вознамерился было прогуляться, но заметил, что некто прыткий норовит опередить его на маршруте. Тот самый коллега, который все посматривал на нее, когда он с приятелями-профессионалами присел выпить кофе с гостями. Незнакомое доселе чувство сдавило грудь и крепко перехватило горло, дышать больно.

Не отпускает стальной кулак, словно в кишках засел. Ревность. Форменная куртка внезапно показалась тесной, он рванул пуговицу душного ворота. Безветренный тихий вечер, но ему слышно, как они разговаривают. Смельчак не только косил на его женщину, он возжелал и ее мореходное судно.

Она все еще раздумывает насчет продажи «Грядущей зари»? Никоим образом. Ей оно очень нравится. Всего несколько прыжков, и Джетт очутился рядом с ней.

– Подруга, ты что-то припозднилась.

– Что? – Рука Оливии взлетела к груди, глаза испуганно расширились. – Джетт, ты откуда выскочил? Что ты хотел сказать?

– Прости, детка, не хотел тебя напугать. – Он протянул руку коллеге. – Джетт Дейвис.

– Джим. – Мужчина пожал ему руку. – Приятное сегодня меню, Джетт.

Приятное. Право слово. Эффектное, если точнее. Рот Джетта покривился в жесткой ухмылке.

– Ха, я не зря губами шлепал. Извини, Джим, она обещала ее мне. – Он подтащил ее к себе ближе. – Верно, шкипер?

Джим нахмурился, глянул на нее, желая удостовериться, вновь насупился и вперил взгляд в пространство между ними.

– Это верно, Оливия?

Она вывернулась из-под хватки Джетта, отступила подальше от обоих и, словно защищаясь, выставила ладони перед грудью.

– Я… гм. Еще не решила.

Джетту стало не по себе, показалось, она имела в виду не только судно. Болезненная тошнота подступила к горлу.

– Оливия, я…

Ее глаза расширились и смотрели теперь жестко и непреклонно.

– Если вы оба позволите мне удалиться… – Она повернулась на каблучке-гвоздике и ушла. Если им так хочется, пусть стоят вдвоем на палубе и высекают искры из глаз.

Проклятие. Он посмотрел на Джима и пожал плечами.

– Вот тебе и Оливия. Перенервничала из-за этого банкета, – пояснил он. – Непременно прослежу, чтобы отдохнула как следует, когда завтра вернемся домой. – По ответному взгляду он понял, что вопросов больше нет, и ушел, насвистывая себе под нос.

Однако он вполне понимал, что перешел некую грань в отношении ее. Она хотела быть независимой и самостоятельной, он отнесся к ее решению продать судно без должного уважения. Если ее левая нога так решила.

Надо как-то исправить ошибку. Но как? Он не понаслышке знал, такие искания она, как правило, принимает близко к сердцу. Очень близко.

Глава 15

Оливии не пришлось особо напрягаться в тот вечер. Похоже, Джетт сам предпочел держаться от нее подальше. И когда она снова вышла с компанией гостей понаблюдать, как яхта проходит под Тасманским мостом, на верхней палубе его не увидела. Не было его и в рекреации на вечернем коктейле. И это так действовало ей на нервы, что, казалось, они натянулись до предела, как тросы, концы которых будто бы так и остались привязанными в этот вечер к причальным кнехтам. Вот последняя парочка гостей пожелала ей спокойной ночи и отправилась спать, она, наконец, вздохнула свободно.

Он поджидал ее в кубрике, лежа на койке, руки за голову. Увидев ее, напрягся и сел на постели, отчего пространство вокруг словно сжалось.

– Ты в порядке?

– С чего тебе вздумалось наехать на меня? Я не нуждаюсь в советах твоих или чьих-либо насчет того, как поступать. Моя жизнь, мне и решать. – Она не желала узнать, какие у него на это причины. Или соображения. – Я не желаю спорить и…

– Поэтому мне лучше уйти. – Он поднял свою сумку, взгромоздил на плечо.

– Уйти? – Внутри у Оливии все сжалось и камнем ухнуло вниз. – Я просто хотела сказать…

– Все нормально, капитан. – Он улыбнулся. Совсем не похож на уверенного, дерзкого Джетта, которого она знала и уважала.

И любила.

– Понимаю, сцены тебе ни к чему, – говорил он, протискиваясь на выход мимо нее по узкому проходу между койками. – Не время и не место. – Он коснулся легким поцелуем ее чела. – Этот прием – вполне заслуженный успех «Розовой снежинки». Поздравляю.

Ей захотелось обнять его за шею и сказать, что она вовсе не собиралась придираться к нему или пилить. Хотела извиниться и попросить его остаться. Но она знала: он прав, слишком много всего недосказанного повисло между ними, а переговорить обо всем сегодня вечером за этими тонкими переборками просто невозможно.

– Без тебя я одна не справилась бы, – сказала она ему в спину.

Он обернулся на пороге и улыбнулся той же вымученной улыбкой:

– Наверняка смогла бы.

* * *

Она толком так и не заснула. Ночь, казалось, никогда не кончится. Она ворочалась на койке слишком узкой, ей так не хватало приятного тепла Джетта под боком. Эхо его слов звенело в ушах, отстраненный взгляд проплывал перед ее мысленным взором. Наверняка смогла бы.

Что он хотел этим сказать? Что искренне верит в ее способности или же намекает, что в дальнейшем ей лучше справляться со всеми делами в одиночку? Истина в том, что она не желает остаться один на один со всеми проблемами. Отныне. Ей так не хватает его уверенности, кулинарного мастерства, умения смешить ее так, что она забывает о своих проблемах. Ей не хватает их бурных и здравых дискуссий.

Ей тоскливо без него.

Чем дольше она размышляла о событиях этого вечера, тем глубже проникалась осознанием того, что он потихоньку отдаляется от нее. Уходит. Это ожерелье – прощальный подарок. А разговор о должности шеф-повара в приюте, что будет возведен быстрее, нежели ее воздушные замки… понятно, он имел в виду, что их благотворительный фонд неимоверно пополнился за удивительно короткое время, только и всего. И он здесь более не нужен, пора умыть руки.

Что ж, она готова. Сердце разрывается, однако она вполне подготовлена. Не желает в одиночку справляться с проблемами, но могла бы и сдюжить. Сдюжит.

Какая радость ранний подъем. Пока камбузная команда не разбежалась слишком далеко, надо удостовериться, что горизонт чист и все отдраено, ей на радость, а неофициальный завтрак сервирован.

Она договорилась встретиться с судовладельцем и его супругой – Джо и Тессой Макферсон – за чашечкой кофе в девять утра в отеле. Поэтому никак не ожидала увидеть их на борту уже в семь тридцать, когда завтракала вместе с гостями.

– Джо, Тесса. Доброе утро. – Она поднялась с места, чтобы приветствовать элегантную пару. – Я не перепутала время?

– Нет. – Румяное лицо Джо просияло улыбкой. – Мы с Тессой решили, что наверняка застанем вас на борту, пока все не разъехались. У нас кое-что для вас приготовлено. – Он вытащил листок бумаги из внутреннего кармана флотского кителя. – Мы с доверием относимся к фонду «Розовая снежинка» и к вашему подвижничеству. В Рождественский сочельник вы меня просто потрясли своим энтузиазмом. Тесс может подтвердить, я ей полночи спать не давал, только об этом и говорили. Люблю добро, как соль.

Оливия улыбнулась:

– Я тоже. Мне жаль, Тесса, что из-за меня вам не пришлось выспаться.

– Ничего страшного. – Тесса улыбнулась в ответ, ее аккуратно уложенные светлые волосы отливали золотом в свете косых лучей утреннего солнца, заглянувшего в окна.

Джо нежно переглянулся со своей моложавой супругой.

– Мы с ней обсудили этот вопрос, – продолжал он. – Нам понравился философский смысл названия. Отдельные частицы, объединяясь, обретают новое качество в своем единстве. И мы желали бы присоединиться к вашему проекту. Мы питаем надежду увидеть возведенную обитель не в ближайшие полвека, а в ближайшие полгода, поэтому вносим лепту на хорошее начало. – Он вручил Оливии чек, выписанный на имя фонда «Розовая снежинка».

Последовали бурные аплодисменты. Бри обняла ее и заглянула через плечо:

– Ого.

– О боже. – Оливия уставилась в шестизначную сумму, словно не веря своим глазам, проникаясь восторгом и благодарностью. – Не знаю, как и благодарить вас. – Она помолчала и внезапно нашла наилучший выход из обязывающего положения. – О, я знаю. Мы назовем этот приют в честь Макферсонов.

* * *

Пот струился по его спине, ел глаза. Джетт сдернул с себя футболку, набросил на низкий куст и снова воткнул штык лопаты в загрубелую землю. И еще раз. Вот так. Он не желает пороть горячку, предпочитает сбросить груз со своих плеч, отвлечься тяжелой физической работой.

– Джетт!

Он поднял глаза, слегка окосевшие от зноя. Похоже, его окликнули несколько раз. Оливия. И, судя по выражению лица, стоит здесь, наблюдая за ним, достаточно долго. Абрикосово-огуречная композиция приветственно чмокнула его ноздри, когда она протянула ему стакан.

– Вот, попей.

– Спасибо. – Он единым духом осушил стакан в несколько жадных глотков.

– Ты давно откинулся, чтобы так рвать пуп?

Он снова взялся за лопату.

– Достаточно, чтобы понять: ты закрутилась так, что рискуешь нарваться.

Она, сама безмятежность, спокойно отобрала у него лопату и бросила на землю.

– Хватит. Ты вчера здесь работал и позавчера до ночи. Такая жара стоит, а заработать тепловой удар – это не смешно.

– Ради приема не жалко, верно? – Теперь, когда его руки освободились, приходилось сдерживать себя, поскольку его вулкан клокотал накопившейся энергией. – Ты просто потрясла меня.

– Конечно, прием прошел потрясающе, но в этом не только моя заслуга. Меню просто изумительное. Ты и твои помощники превзошли все ожидания. Ты еще не знаешь одну хорошую новость. Супруги Макферсон внесли деньги на счет фонда, вполне достаточно, чтобы вытянуть наш проект. И пристройку нам надо возвести за несколько месяцев.

– Новость сама по себе хорошая. Вот только я подвел тебя. Не следовало оставлять тебя завтракать в одиночестве. – Он провел по волосам перепачканной ладонью, ее манерное спокойствие раздражало. Подмывало вывести ее из себя. Пусть загорится, сорвется на крик, бросится на него. Нет сил смотреть на эту тихоню.

– Не проблема. Все уже подготовлено, нам оставалось только…

– Что ты там выдумала? – закричал он, переключаясь на предмет, который реально взводил его. – «Грядущая заря» не для продажи.

Ее глаза удивленно расширились и голос зазвенел.

– А тебе-то что?

Так-то лучше.

– Ну да. Мне. Не ему.

– Джиму? Почему бы и нет?

– А мне его пиджак не нравится. Вот черт, имечко мужлана мне тоже не нравится. И запах его лосьона, и… Он подбивал к тебе клинья, разве ты не поняла?

– Даже если так, что из того? – упорствовала она, губы побелели, искры из глаз так и сыплются. – Я не набивалась, разве ты не заметил? И у нас с тобой не долгосрочный контракт. Сам знаешь. Ты уйдешь рано или поздно.

– Повеситься можно.

Она отмахнулась от него.

– Ты сказал, я смогу сделать это без твоей помощи.

Он нахмурился:

– Что? Когда?

– Позавчера вечером. Когда ушел, а я осталась с твоим прощальным подарком на шее. Я сказала, что не смогла бы справиться без тебя, а ты сказал…

Наверняка смогла бы…

Она неправильно поняла его. Раздражение мелким бесом вознеслось по его позвоночнику, и он поскреб затылок.

– Оливия, милая, я совсем не то имел в виду. – Ее глаза смятенно затуманились, он, подняв руки, шагнул к ней. – Я хотел сказать, что ты самая способная женщина из всех, с кем я был знаком, и я вовсе не желаю, чтобы ты брала все на себя. Если не вполне ясно выразился, прошу меня извинить.

Она качнула головой и вся словно сжалась. Наверное, и слышать не желает.

– А прощальный подарок? – Нелегкая сила. Будто муравьи забегали по коже. – Это был, черт возьми, особый подарок, вроде благодарности за твои, понятно, красивые глаза. Разве ты не въехала?

– Не знаю. Ни один мужчина не дарил мне нечто такое… интимное или же дорогостоящее.

– А ты первая женщина, которой я купил такую вещицу, – говорил он, опасливо приближаясь к ней. Ее внезапное смирение словно поощряло к этому. – Единственная женщина, которую я всегда готов осыпать драгоценностями.

– Джетт, полагаю, тебе следует…

Преодолев дистанцию, он обхватил ее изящные худощавые плечи и постарался излить сердце и душу в бездонный колодец ее зачарованного взгляда.

– Ты заставила меня увидеть не только то, что блестит снаружи. Ты ловко умеешь меня рассмешить до колик. Мы умеем ссориться и тешиться. Обожаю. Ты можешь вывернуть добрые намерения наизнанку. И заставить меня отчитаться «за базар».

Его хватка стала жестче, поскольку впервые в жизни он высказал все, что накипело, без обиняков, а она не отвечала. Во всяком случае, не так, как он надеялся.

– Всю жизнь я плыл по течению. Ты первая женщина, которая зацепила меня так, что захотелось бросить якорь. Чтобы рискнуть вдвоем. Я хочу остаться здесь, с тобой, войти в твои мечты. Я мечу на должность шефа и, даже если вздумаешь продержать меня два года в подручных, все равно буду здесь, даже через двадцать лет, работать рядом с тобой, чтобы мечта стала былью. – Он смел влажные волосы с ее лба. Только без паники. – Если еще не все ясно, постараюсь уложиться в несколько слов. Контракт. Бессрочный. Семейный. Хочу увидеть, как ты сидишь в качалке и нянчишь нашего первого ребенка, прикладываешь его к груди. Хочу увидеть тебя в том же кресле, когда мы будем праздновать шестьдесят лет со дня нашей свадьбы в окружении внуков…

– А если у меня не будет той восхитительной для тебя груди, что тогда? – Слова слетели с языка, прежде чем Оливия успела подвергнуть их цензуре. От такой несправедливости ее сердце болезненно сжалось. Почему судьба отказывает ей в том, чего она желает всей душой?

Его лоб прорезали морщины.

– Что ты имеешь в виду?

– Дети? Свадьба? – К глазам, помимо ее воли, подступили жгучие слезы. – Разве нам сейчас плохо без этого?

Темные глаза налились грозной силой, бешеный взгляд давил.

– Того, что есть, недостаточно. Я хочу большего. Я обрел сестру, затем ее лучшую подругу, вследствие чего решил: семья – очень даже хорошее дело.

– Нет. – Она покачала головой, сердце разрывалось на части. – Моя жизнь уже распланирована, и в тех контрактах семья не значится. Джетт Дейвис, Джетт Сеттер, шеф-гурман и чародей, всепланетный путешественник, брат моей лучшей подруги. Бри – твоя единственная семья, и она любит тебя.

– Я знаю, кто я такой, – бросил он зло, – и знаю, кто ты. Ты женщина, которую я люблю.

Люблю. Звучное слово завибрировало в пространстве между ними, их недоверчивые взгляды встретились. Словно Джетт, как и она, удивился и растерялся.

Словно жесткий кулак сокрушительно сдавил ей сердце. Она качнула головой:

– Нет. Так мы не придем к согласию.

Крепкие пальцы сжали ей руки, он резко приподнял ее, ноги оторвались от земли – пусть увидит и поймет, что кроется в его глазах. Отчаяние. Безысходность. Мука.

– Ну а теперь прикажи мне убраться. Скажи, что не хочешь, чтобы я вошел в твою жизнь.

– Это не так просто.

– Все просто, Оливия. – Он внезапно разжал руки, и она, отшатнувшись, едва не упала. Его рот мучительно скривился, глаза горестно застыли, она поняла, что обидела его. Точно так же, как и многие другие в его прошлой жизни.

– Джетт, пожалуйста, поверь, я никогда не хотела обидеть тебя. Поверь же.

– Я уберусь с твоей дороги. Через тридцать минут, – сказал он глуховатым голосом, словно пережитое крушение не очень повредило его связки. – Буду признателен, если просемафоришь мне доброго пути.

Он развернулся. И поступил так, как сказал. Уходил из ее жизни. Навсегда.

– Подожди. – Еще один взгляд. Ее рука сжалась над грудью. Он остановился, но не обернулся. – Мне надо кое-что сказать тебе, пока ты не уехал.

Всего лишь равнодушно кивнул. Она не видела выражения его лица, но поза была столь напряженна, что казалось, он готов разорваться пополам.

– Благодарю тебя. За все.

Должно быть, ее голос прозвучал как-то особенно, потому что он тут же развернулся к ней. Темные глаза впились в нее долгим изучающим взглядом.

– Ты заболела? Поэтому?

Слабая улыбка тронула ее губы. Он верно ухватил суть дела.

– Сама не знаю. Пока.

Его плечи расслабленно ссутулились в сочувствии, но выражение лица осталось мрачным. Выдавил деревянным голосом:

– Что-то еще?

Она качнула головой. Еще я люблю тебя, и ты, возможно, поймешь, почему я однажды приняла такое решение.

Он покачал головой и возобновил свой путь.

Оливия не стала ему перечить. Уселась на балконе и тупо смотрела просохшими глазами на долину реки Деруэнт, пока не услышала звук отъезжающей машины Джетта. Взял напрокат. После чего захлопотала. Сняла постельное белье с кровати, сменила полотенца. Никаких сувениров.

Через час в ее телефоне зазвенели веселые позывные Бри. Она выключила безделушку, упрятала на дно сумочки и продолжила заниматься хозяйством.

Она позвонит Бри завтра. Объяснит. Пусть поймет ее. Затем выведет из гавани «Грядущую зарю» и, быть может, переночует под звездным небом на воде. Они с мамой, бывало, так и делали. И после ее смерти она тоже провела ночь под куполом неба.

Ее жесткий рабочий настрой продержался вплоть до томительно тягучей сиесты, пока она не обнаружила под подушкой у самого края дивана его любимый джемпер. Болезненно сжались легкие, и она осела на пол, вспоминая, как согревал ее этот мягкий кашемир, когда он прижимал ее к своей груди. Пару дней назад. Вечерами уже прохладно. Она зарылась носом в складки ткани, и ее шлюзы прорвало.

* * *

Джетт запарковал арендованную штучку на подъездной дороге в полпути от Оливии, заглушил мотор. Отсюда уже видно ее машину, значит, все еще дома. И если ей вздумается уехать, она никак не минует его пост. Пусть попробует объехать.

И никто из них никуда не уедет, пока она не расскажет ему все до конца.

Он уже съездил к единственной персоне, к которой мог обратиться за советом.

Брианна сердечно обняла его, приказала сидеть на месте и угостила свежезаваренным чаем с шиповником. Он пил, она говорила.

– Я обещала не рассказывать, но неужели ты сам не задумался, почему Ливви так завелась? Почему ей непременно хотелось все успеть, не загадывая на завтра? Каким образом удавалось учиться, работать, заниматься благотворительностью и проектировать приют? Почему она оттолкнула тебя вопреки тому, что ты понял по ее глазам?

И он припомнил, как она выглядела в новогоднее утро, когда они занимались любовью на обеденном столе в отеле. От нее исходила такая энергия, словно она желала впитать в себя целую жизнь за эти несколько безумных мгновений.

Он нашел ответ на свой вопрос. И словно земля ушла из-под ног.

– Она умирает.

– Нет.

Брианна улыбнулась, но глаза ее остались серьезными. То есть он немного угадал.

– Я чего-то недопонял, если так. Ее мать, история ее семьи.

– Возвращайся. Разговори ее сам.

* * *

Оливия не слышала, как он вошел. И не видела его, пока не присел рядом с ней на пол, возле полупустой упаковки салфеток.

– Оливия.

Его голос – безмятежный океан. Она мельком глянула в его глаза, темные, штормящие, и снова опустила голову, сминая в руках его джемпер.

– Как ты пробрался в дом?

– Брианна дала мне свой ключ.

Она украдкой отерла мокрые щеки.

– Она рассказала тебе. Она же обещала.

– Ничего она не рассказала, – тихо возразил он. – Она дала мне свой ключ, чтобы ты сама мне все сказала.

Она закрыла глаза.

– Почему ты вернулся?

– Некоторые сокровища стоят того, как и некоторые беды. Между тем иногда нет никакой разницы.

– Это совсем не беда.

– Позволь мне самому решать, куда мне предпочтительнее ввязаться. Нравится тебе или нет, но это моя забота. Потому что я люблю тебя. И буду любить всегда. Что бы ни случилось.

Слезы, накипевшие на сердце, проступили в ее глазах.

– Тебе не надо так.

Он придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись.

– Просто ответь мне. Ты любишь меня?

Она уже не могла перечить сердцу.

– Да. Я люблю тебя. – Она вздохнула, словно истощив все свои душевные силы. – Но это не имеет значения.

– Ошибаешься. Имеет. Ну-ка, посмотри на меня. – Он подвел палец под ее подбородок и развернул к себе, чтобы она увидела искренность в его глазах. Отвел волосы с ее лица и сказал: – Не важно, сумею ли я вздохнуть, гораздо важнее иное. Ты раньше доверяла мне. Веришь ли ты мне по-прежнему?

– Да… но это – ино…

Он прижал палец к ее губам.

– Никаких но. Обещаю, утром все еще буду здесь. И на следующей неделе. И в следующем году. Долго. Пока ты любишь меня.

– Я всегда буду любить тебя, Джетт. Но не знаю, как долго продлится «всегда». – Она отвернулась. – С такой девушкой, как я, нельзя заключать долгосрочных контрактов.

– Ты моя девушка. Кто знает, сколько нам отпущено? Завтра нас может смыть. Поговори со мной, милая.

– Я жду, пока придут результаты кое-каких тестов.

– И?..

– И женщины в моем роду всегда были носителями мутированного гена. Тест покажет, есть ли у меня что-то подобное. – Она закусила губу. – Я боюсь.

– Бояться – это нормально. – Он обнял ее. Так тепло и спокойно, словно под уютным одеялом. – Я и сам боюсь. Значит, нам предстоит разобраться с этим вместе. Ты крепкая, жизнерадостная, внушительно уравновешенная. Мы пробьемся, как бы ты ни пыталась исключить меня из рядов тех, кто борется с подобным недугом. Кроме того, ты далеко не эгоистка, я таких еще не встречал.

Она покачала головой:

– Не так уж и альтруистка. Разнообразила свою жизнь работой и благотворительностью. Это отвлекало от проблем, как и все остальное.

– Все-таки могла бы отвлечься от остального ради себя. Столько радостей в жизни.

– Я так и сделала. Спуталась с тобой.

– Похвальное решение.

Объятия его стали крепче, она склонилась к его груди и сказала:

– Когда я поняла, что западаю на тебя, – она судорожно вздохнула, – постаралась отнестись к этому спокойно. И оттолкнула тебя, чтобы ты свободно мог познакомиться с той, которая захочет долгосрочных отношений, ну, там, детей и всего остального.

– Кто ты такая, чтобы решать за меня? Я вполне в состоянии решать сам. Полагал, мы с тобой давно уже согласились, каждый волен делать свой выбор.

– Полагаю, мой случай туманен.

– Какова вероятность положительного результата? – Он продышал ей в волосы.

– Высокая.

Он поцеловал самую высокую часть ее лица.

– Лучше уж сразу узнать самое худшее, чем только об этом и думать. Как бы там ни было, мы подготовимся по-любому. Вместе.

– А как же дети? Семья?

– Без тебя? Никак.

Он рисковал счастьем собственной жизни, попыткой иметь семью. Он непременно останется с ней на все время, что им отпущено. С души как камень свалился, нахлынула радость, как ласковые волны. Счастье.

– Я не понимала, что очень нуждаюсь в тебе, пока ты не ушел.

– А прежде во мне никто и не нуждался. Знаешь, каково это?

– Чудесно. Душевно. Изумительно. Теперь-то я знаю, ты тоже нуждаешься во мне. Зря я отказывалась признавать это, была не права.

– Так и знай, я с тобой всю дорогу. Более того, почему-то уверен, что у нас все будет хорошо.

– Хорошо. Если нет, придется делать нелегкий выбор. Или идти под нож хирурга, или же…

– Не сейчас. – Он приложил палец к ее губам.

– Если бы ты ушел…

– А я и не собирался никуда уходить, не получив ответа на свои вопросы. Меня так легко не возьмешь. Когда понял, в чем дело, не мог сообразить, как к тебе лучше подступиться. Хорошо, у меня есть Брианна.

Она обхватила его пальцы и крепко сжала.

– Конечно, хорошо. Семья – наилучшая вещь на свете.

* * *

– Спутник номер два, как и заказывали, капитан, – говорил Джетт, указывая на ночное небо две недели спустя.

Погода установилась, они отправились на «Грядущей заре» в небольшой поход и теперь лежали бок о бок на деревянной палубе и смотрели на звезды. Соприкасаясь ладонями, и только. Джетт чутко переживал это соприкосновение, его впервые посетило волшебное чувство. Одиночество вдвоем под чудной крышей Вселенной.

– Хорошее зрение. – Любимый звездочет, спутница-мореплаватель, постучала ноготком по тыльной стороне его ладони.

– Я вычитал, как следует толковать результаты тестов, – сообщил он, провожая взглядом неторопливый небесный зонд. – Если результаты относительно наследственной мутации окажутся негативными, значит, вероятность развития болезни у тебя не больше, чем у меня. Так называемый отрицательный ответ. – Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Ты, наверное, это знаешь.

– Да. – Она повернула голову – постучать по дереву? – и тоже посмотрела на него. В ее глазах отражались звезды. – Нам просто надо немного подождать.

– А мне иногда не хочется ждать. – Он приподнялся на локте. Как красиво она лежит, омытая звездным светом, и его оберег – чарующая розовая снежинка – мерцает у ее горла. – Думаю, здесь, впрочем, как и везде, вполне уместно сделать тебе предложение.

Ее глаза превратились в блюдца.

– Выйти за тебя замуж? Но разве ты не хочешь подождать, пока?..

– Ни слова больше. – Его глаза сощурились.

– Хотела сказать, пока луна взойдет. – Она рассеянно глянула на мерцающий ореол, нарастающий на восточном горизонте, затем улыбнулась ему. – Через десять минут, плюс-минус.

– Ладно. – Он расслабился и перекатился к ней. – Пожалуй, мне есть чем заняться минут на десять. Плюс-минус.

– Вознамерились подсолиться со мной, Шеф Дейвис? – сказала она, подбираясь к его поясу.

– В пиратском духе, – пообещал он.

– Замуж, – вымолвила Оливия некоторое время спустя, лениво, расслабленно, в любовной истоме. Теперь оба наблюдали за краешком луны, поднимавшейся над неровной линией побережья.

– Ловлю на слове. Итак, заключаем контракт. Что бы там ни случилось, мы отныне вместе. И в доказательство…

Он надел колечко на безымянный пальчик ее левой руки. Снежинка на ободке из розового золота, под стать той, что на шее.

– О боже. Розовые бриллианты. Такие же. – Она улыбнулась ему и ласково погладила снежинку. – Какое совершенство. Великолепно. И сочетается с моим ожерельем.

– Не знаю, практично ли носить все это каждый день, но, когда сделали ожерелье, мне захотелось заказать и кольцо.

Она рассмеялась и обняла его за шею.

– Обожаю непрактичность. И люблю тебя. Повеситься? – Отпрянув, она внимательно посмотрела ему в лицо, размышляя над его словами. – Интересно, когда ты получил этот заказ? – Он не ответил, его лицо расплылось в самодовольной улыбке. Фирменной. Она тоже улыбнулась. – Уверенный мужчина. До чего же люблю таких.

Эпилог

– Бри опаздывает. Не понимаю, почему бы нам не подвезти ее, все равно было по пути. – Оливия побарабанила пальцами по снежно-белой скатерти одного из скромных ресторанов Хобарта. Ее взгляд упал на колечко – свидетельство помолвки. Сияет, словами не выразить, и миллиона долларов не надо. Улыбка не сходила с ее лица. Последние две недели она то и дело любовалась своей левой рукой, которая не уставала напоминать: что бы там ни сулила фортуна, в одиночестве она не останется.

Даже если придется туго, Джетт все равно никуда не уйдет.

Конечно, погодные условия несущественны для их генеральных планов, однако и она, и Джетт предпочитали помалкивать о грядущем бракосочетании, пока прогнозируемые результаты тестов не оказались в пылающей ладошке Оливии. Отрицательный ответ означал: она подвержена риску заболеть не более, чем все остальные жители этого штата. Ей не терпелось поделиться новостью с лучшей подругой и будущей золовкой.

– Расслабься. – Джетт налил охлажденного шампанского в два бокала. – Пунктуальность – вежливость королей. А Брианна могла задержаться ради некой персоны. – Его рот покривился. – Вот, прислала мне СМС, у них проблемы с авто.

– А? А! – Оливия машинально кивнула. Слова излишни.

Еще пара бокалов вина, закуска, и она заметила Бри. Пробирается между столиков.

– Что празднуем? – Бри, не тратя времени на церемонии, уселась и взяла предложенный Джеттом бокал. – Смотрю, помолвка – пройденный этап. Явно что-то новенькое.

– Две новости. – Оливия свела ладони у рта, не в силах сдержать радость. – Сегодня получила ответ из лаборатории. Отрицательный.

– Ливви! – Бри подпрыгнула и обежала вокруг столика, чтобы обнять ее. – Рада, так рада за тебя. За вас обоих. – Она подошла к Джетту и тоже обняла его. Успокоившись, откинулась на спинку стула, посматривая на них обоих томным взглядом. – Ты обещала две новости.

Джетт глянул на Оливию, в его глазах сияла любовь и надежда, ее будущее.

– Мы собираемся пожениться. Через неделю.

– Неделю? – пискнула Бри. – Итог – мой братец своего не упустит.

Оливия рассмеялась:

– Мы желаем быть одной семьей вместе с тобой, чудная названая сестрица. Церемония состоится на борту «Грядущей зари» на закате солнца в воскресенье, мы хотим, чтобы ты и твой друг были нашими свидетелями.

– Как романтично, – поддакнула Бри, улыбаясь во весь рот. – Заметано, я в доле. Так, подождите, сейчас отработаем. – Она схватилась за телефон и начала отщелкивать фото. – Мне надо запечатлеть памятные мгновения. Для вашего альбома. Итак, начали.

Оливия всмотрелась в шоколадные глаза Джетта и, как всегда, заразилась его озорным весельем и дружелюбием. Любовью. Несомненно, их жизнь будет насыщена такими мгновениями.

– По-моему, нам пора расстараться. Образцовое фото на обложку.

Джетт улыбнулся, наклонился, пригладил ее волосы, заправив прядь за ухо, и нежно подхватил ее подбородок ладонью, сложенной лодочкой.

– По-моему, то, что надо.

Content

Энн Оливер
Расставание отменяется

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог