Игорь Парфенчук

Однажды ранней осенью

© «Ліра-Плюс», 2015

1

Вообще то осень я люблю. Особенно сентябрь. Первый месяц осени. Листва не опала. Деревья еще с зеленой кроной, слегка тронутые золотом. На улицах чисто. Нет той пыли и удушающей летней жары. Или луж и болота на не заасфальтированных участках земли в позднюю осень.

Птицы только собираются в дальний путь. Сбиваются в стаи. Перелетают с дерева на дерево. Всей стаей взмывают в небо. Долго кружат, влево, вправо, вверх, вниз, потом по команде вожака разом опускаются. Что – то обсуждают между собой на птичьем языке. Наверно проводят разбор полетов. Ищут ошибки, договариваются о чем – то, готовят маршрут для отлета в теплые края.

Еще нет особых перепадов температуры в дневное и ночное время. Не дуют пронзительные ветра, свойственные глубокой осени. Не начались дожди. Светит солнце. Редкие облачка иногда приносят мелкий дождик, который смывает пыль и грязь, накопившуюся за день.

Все вернулись с отпусков. Дети пошли в школу. Студенты разъехались по колледжам и институтам. У баров и кафе не играет музыка в дневное время. На улицах тихо и спокойно.

Словом сентябрь для меня наверно самый хороший и любимый месяц в году.

Но не в этот год. На улице довольно прохладно. Идут частые дожди. Листва на деревьях поникла. Несмотря на раннюю осень исчезли ласточки. Утром не знаешь – брать ли с собой зонтик или дождя не будет. По радио сообщения о задержках сбора овощей. Неутешительные прогнозы синоптиков со ссылками на глобальное потепление. Настроение не из лучших.

В больнице холодно. Не везде закончили ремонт. Окна не утеплили. В палатах родственники больных поприносили нагреватели. Тайком включают после ухода врачей. В кабинетах тоже – кто как может, так и согревается. Главврач ругается:

– У нас перерасход электроэнергии!

Его можно понять. Но и замерзающий медперсонал и тем более больных также.

У меня в кабинете плюс 16. Нельзя сказать, что это низкая температура, но и комфортной ее не назовешь. И это притом, что мой кабинет находится с солнечной стороны. Практически весь день. Два больших окна выходят на юго-восток. В шесть утра, когда в кабинете еще никого нет, солнце освещает небольшой диванчик в углу. В восемь, когда я прихожу на работу, мой рабочий стол, стул для посетителя. В десять – играет бликами на застекленном шкафу с игрушками для маленьких пациентов. Ну а после одиннадцати и до самого конца рабочего дня – солнце везде. На стенах с новыми обоями, разноцветном ковре на полу, свежевыбеленном потолку, на мониторе моего компьютера.

Летом от него деваться некуда. Не помогают ни шторы на окнах, ни вентилятор. О кондиционере приходится только мечтать. Жара как в Африке. И даже не в северной, а в самой центральной. Но это летом.

Сейчас бы это солнце, и в моем кабинете!

Но Гидрометцентр, так сказать прогнозирует. Обещает еще бабье лето. И даже многие лета, чередующиеся с такой вот непогодой.

Я психолог. Эту модную должность ввели в больнице недавно. Наверно кто – то наверху насмотрелся телепередач – как там оно на западе, или начитался литературы. Хотя нет – никто, ничего сейчас не читает. Кроме инструкций и приказов. Все – таки насмотрелся. В столице. А наш главврач прочитал. В приказе.

Об открывшейся вакансии я узнал от своего друга одноклассника. Я, отставной офицер – майор. Последняя воинская должность – командир разведроты отдельной стрелковой бригады. Женат. Двое детей. Сыну 16, дочери 12. До недавнего времени – безработный. В армию попал случайно. Учился в педагогическом институте, где была военная кафедра. Общевойсковая специальность. По окончанию института предложили пойти служить. Согласился.

Поначалу все было хорошо. Две комнаты в офицерском общежитии. Хорошая должность для молодого лейтенанта. Отличная зарплата. Работа жене. Детсадик маленькому сыну. И так лет 10. А потом все перевернулось. Руководство страны посчитало, что никто нам не угрожает, а потому армия в таком количестве не нужна. Конверсия. Технику на металлолом, личный состав на преждевременный дембель. По гражданской специальности не устроиться. Безработица. Случайные заработки.

А тут звонок Алексея: – Игорь, быстро подай документы в пединститут на факультет психологии. Как зачислят, сразу неси в отдел кадров больницы. Там нужен психолог, я от знакомой узнал.

В институте я доздал несколько предметов, проставился в деканате и меня приняли на 4 – ый курс заочно. Устроился в больницу. Спустя два года я стал настоящим психологом, и год как работаю на этой должности с дипломом.

Больница наша построена недавно. Около десяти лет назад. Расположена на окраине города. На двух гектарах бывшего колхозного поля разместилось два трехэтажных корпуса. Светлых, чистых, с широкими коридорами, которые впрочем, не всегда обеспечивают свободный проход всем желающим поправить свое здоровье. Что делать: город хоть и небольшой, но болезненного люда в нем много. Хороший дружный коллектив, сплоченный клятвой Гиппократа. Наш главврач – шеф Анатолий Станиславович, добрый отзывчивый человек. Правда, с небольшими «мухами» – зациклен на производственной дисциплине и вообще на всяком порядке. На мой взгляд – очень похвально. Дисциплина должна быть во всем! Медперсонал – молодежь, слегка разбавленная пенсионерами. Любит хорошо поработать, в смысле облегчить страдания больным, и отдохнуть.

Работой я особо не загружен. Ну, там иногда беседую с молодыми мамами, выводя их из после родовой депрессии. Внушаю им мысль о великой миссии женщины на земле, рассказываю истории о счастливом материнстве. Привожу примеры из личной жизни. Вернее их личных наблюдений. Гадаю по руке. Вот именно последнее, зачастую и выводит их из ступора, особенно когда скажешь что жить им долго и счастливо – лет 80, а новорожденному сто. А может это действительно случится? И я своими предсказаниями загружаю в них программу на долголетие и благополучие? Хочется верить.

Часто в кабинет приводят детей. Маленьких. Плачущих. Несчастных. У кого – то пальчик болит и не проходит после набора крови и мама не может остановить плач. Кто – то боится стать на ножку после перелома. Кому – то, что – то мешает внутри. Я беру их на руки, подношу к шкафу с игрушками, у меня много разных, показываю: вот лошадка полосатая – зебра, вот черепашка, никого не боится – ножки из панциря высунула, вот тигр полосатый, а вот слон, большой с хоботом. Рассказываю что они делают в Африке. Какие звуки издают. Какие у них сильные ноги – сами бегут по земле, и у них ничего не болит. Разрешаю потрогать игрушки. И ребенок успокаивается. Все проходит, ножки ходят как у зверушек.

Вызывают к пострадавшим в авариях или к их родственникам. Это самое тяжелое. Люди в шоке, не принимают случившееся. Рыдают или молча смотрят в одну точку, не узнавая никого вокруг. Приходится долго беседовать с человеком. И в тот день. И в последующие. И не всегда удается им помочь.

Часто в кабинет заглядывают пожилые женщины и бабушки. Постучатся в дверь:

– Можно доктор?

– Можно!

– Здравствуйте…

И начинают длинный монолог о прошедшей жизни, о том, сколько лет отдано производству, о том, что, когда они были нужны, от них брали все, а сейчас отдачи нет, и что им делать, и как дальше жить, в который я не могу вставить и слово. Поначалу пытался их прерывать, что – то советовать, но потом понял – им нужно выговориться. У одних дети далеко, в другом городе, приезжают нечасто, долго не пишут и не звонят. У других муж глухой, не отвечает – не с кем поговорить. А у кого и просто нет родных и близких, а так хочется излить душу.

Хорошая работа, дружный коллектив, но с примесью негатива: по настоянию шефа, насильно участвую в самодеятельности. В качестве актера широкого профиля. Это не мой конек – я люблю петь, но ничего не попишешь: кроме меня желающих образовать трио, квартет или просто небольшую группу хорового пения не оказалось, а начать сольную карьеру мне категорически запретили.

В тот сентябрьский день, с которого все началось, в 8.30 утра я вышел от заведующей отделением после летучки. Ничего особенного: анализ работы за прошедшие сутки, задание на текущие. Обычный будничный день. Утро. Длинный коридор, в конце которого мой кабинет.

Издалека заметил женщину, лет пятидесяти или немного за, на скамейке у моей двери, в коричневой замшевой куртке, повязанной модным платком. Хорошая прическа, подведены губы. Женщина осматривала всех проходивших мимо врачей. В ее поведении отмечалась неуверенность, вероятно нервничала – постукивала правой ногой об пол. А может ножной тремор?

– Нет, проблемы в семье, – подумал я, – с детьми или с супругом.

– Скорее всего с супругом. Дети в ее возрасте уже взрослые. Советуйся – не советуйся, но на их поступки родители не влияют.

Консультация по – поводу собственного здоровья? Не факт. Пять метров по коридору в сторону вестибюля – кабинет психиатра. Поправляют свое пошатнувшееся психическое здоровье там.

Да, именно не все хорошо в отношениях с супругом!

Ходит «на лево» или пьет беспричинно или бьет. Что – то одно из трех! Или я ошибаюсь?

Не бьет – нет фингалов под глазами, прикрытыми темными очками.

Ходит на «лево»? Врядли! Женщине лет пятьдесят, мужчине должно быть больше. То есть муж в мужском климаксе или уже вышел из него с потерей мужской силы по возрасту.

Пьет? И это сомнительно. Женщина ухоженная. Губы накрашены. У пьющего мужа жена опускается. Не следит за собой. Зачем?

Тогда что? Четвертый вариант, о котором я даже не догадываюсь? Даже интересно.

– Привет! Дооктор!..

– Привет-привет! Сема!

Это мой, так сказать коллега. Рентгенолог. Считает, что я подбиваю клинья к его жене – медсестре в глазном кабинете. Часто захожу туда. Чай – кофе с ней пью. Беседую. Улыбаюсь ей. А мне всего лишь нужна консультация. Вычитал в интернете что по глазам можно определить психическое состояние человека. Есть у меня сомнения на этот счет, но все в этой жизни может быть. И даже очень. Известное дело, пациентам я этого не говорю, но сажу их перед собой, смотрю в глаза. Анализирую, запоминаю. В особых случаях фотографирую верхнюю часть лица. Потом пытаюсь найти аналог в нете или иду за консультацией к Анфисе – так зовут жену Семена. Редкое имя. Наверно родители долго думали, прежде чем так назвать. Высокая симпатичная блондинка с большими колыхающимися при хотьбе сиськами. Анфиса хоть и медсестра, но с опытом. Распознает все болезни не хуже врача. Ей скорее подошла бы работа у психотерапевта. Я ей рассказываю, что в глазах пациента меня насторожило, а она дает ответ – это патология или что другое. Другое, значит по моей части.

Когда-нибудь дам Семе в морду. Прямо тут в коридоре, не обращая внимания ни на коллег вокруг, ни на снующих больных. Он хоть и не моей весовой категории – амбал под сто килограмм, но и не бывший командир разведроты. Своими высказываниями позорит перед людьми. В армию бы эту жирную тушу. Марш бросок пятнадцать километров по пересеченной местности с полной боевой выкладкой! А потом еще и окоп за 10 минут выкопать! И откуда он только взялся!

И так, женщина в замшевой куртке. Я ускорил шаги.

2

– Доктор! Мой муж исчезает, – произнесла незнакомка уже в моем кабинете. Скрестив ноги, нервно поглаживала спинку стула, перемещала руку от середины и вниз к ножке, как – будто что – то сбрасывая, продолжила:

– Я долго колебалась, никому ничего не говорила. И уж тем более не хотела идти в больницу, но дальше сил нет.

Я и раньше замечала за ним странности. Можно сказать, с первых дней замужества. То он стихи пишет, то коллекцию бабочек собирает, то в нумизматику ударился. А потом пирамиду во дворе сооружал. Говорит как в Древнем Египте: организм восстанавливает жизненные силы, предметы приобретают новые качества. Книг много читал. Журналы технические выписывал. А в последнее время как открылся канал по телевидению, что про мистику и потусторонне вещает, часами сидит возле ящика. Разговоры со мной стал вести об НЛО, перемещениях во времени. Странно все это.

Поженились мы с ним более 30 лет назад. Так уж случилось, что я не смогла иметь детей. Сначала муж переживал, предлагал взять ребенка из детдома. И нас даже поставили на очередь. Мы детские вещи стали присматривать. Купили большого плюшевого медведя. Куклу говорящую – хотели девочку. Ремонт в квартире сделали. Но потом приемная дочь нашего знакомого, 15 – ти лет, избила лежачую жену. Кричала: – ты мне не мама! Я никогда не любила тебя! Я всегда ждала родную маму, а тебя ненавижу!

И это после всего что они сделали для нее! А так любили девочку! Все ей покупали, косички заплетали с бантиками. Везде водили ее. Бальным танцам учили. Везде хвалили свою дочурку. А вот как все обернулось!

И мы отказались. Так и жили все тридцать лет.

У мужа оставалась только мать, отец давно умер. Очень старенькая. Сергей – муж, поздний ребенок. Можно сказать избалованный. Все ему нужно сейчас и сразу. Я то притерпелась, а вот на работе у него частые проблемы. И какой – то он весь в себе. Спрашиваешь его – отвечает невпопад. Идет по улице, знакомых не замечает. Думает о чем – то о своем. Мне потом высказываются: – Видели твоего Сергея, а он даже не поздоровался!

Мать муж очень любил. Особенно после смерти отца. Они долго разговаривали. Мать вспоминала свою молодость: как тяжело ей жилось – родители бедные, жизнь впроголодь, одежды не было. Пасла коз у богатых людей, а те ей в конце дня давали литр молока. Потом война. Тяготы жизни в эвакуации. Много пережила. Сергей рассказывал про свои НЛО. Он верит что существует инопланетная жизнь, и нас посещают. Так и проводили время, беседуя часами.

А потом матери не стало. Сергей еще больше замкнулся, и с тех пор с ним стало происходить непонятное. Понимаете, он стал вечерами куда – то уходить. Возвращается домой за полночь. Или встает рано на рассвете, одевается в какое – то хламье и тоже уходит. Когда спрашиваю: куда ты? Отвечает: на прогулку. А с прогулки приходит поздно вечером! И что особенно странно: стал одевать пошарпанные вещи, которые давно валяются у нас на чердаке.

Я долго терпела его фокусы, потом решила проследить за ним. Когда в очередной раз он вечером нарядился в свое старье и вышел из дому, я потихоньку пошла за ним.

Шли мы недолго, всего пару кварталов, но мне показалось целой вечностью. Сергей через каждых десять метров останавливался, прислушивался, оборачивался. Как чувствовал, что я слежу за ним. Я еле успевала спрятаться. Так мы шли несколько кварталов. Он повернул к старой церкви. Зашел во двор через заднюю калитку. Перекрестился. Походил по двору, как будто – то что – то выбирая, потом остановился. Стоял минут пять, опустив голову. Молился что – ли – мне издалека не все видно было и не слышно, к тому же в том месте где он стал, опустился туман.

А потом исчез! Понимаете – исчез!

Я поначалу не поняла. Думала я отвлеклась, а он зашел за угол храма и сейчас выйдет. Но этого не произошло. Я обождала немного и тоже направилась туда. Обошла храм, а его нет! Искала везде: в беседке, у колодца, заглядывала в него, в небольшом садике позади храма, у домика батюшки. Его нигде не было. Выбежала на улицу. Свет уже включили. Но и на дороге я его не увидала.

Очень испугалась. Стала звать: Сергей! Некоторое время стояла в растерянности. Затем побрела домой. Сама не своя. Шла медленно, все ждала что он догонит меня, окликнет. Дома сидела с выключенным светом, вспоминала нашу с Сережей жизнь и плакала.

А через два часа он пришел. Поужинал, и опять сел к своему телевизору как ни в чем небывало.

– Ты где был? – спрашиваю его, а он мне в ответ: – гулял! И больше ничего! А я и не расспрашивала.

И еще! Он стал жить со мной! Ну, вы понимаете, о чем я. Нам обоим уже за 50. Пылкая любовь прошла. Так, встречаемся иногда раз месяц в общей постели. А тут после каждого исчезновения почти всегда. Чудеса, да и только!

– Послушайте… Мария Захаровна, кажется?! Мария Захаровна, вы наверно все преувеличиваете. Ну не бывает чудес на земле! Вы сами рассказываете: был вечер, стемнело, ваш муж зашел в церковь. Стоял там некоторое время. Вы отвлеклись, и вероятно не уследили, когда он вышел. А может в заборе позади храма есть лаз на соседнюю улицу, и он вышел незаметно для вас? Потом ходил по вечернему городу. Наверно вспоминал ваши совместные прогулки. Ему было приятно, домой не спешил. Вот и пришел через два часа.

Успокойтесь. Вы оба люди в возрасте. Причуды есть у каждого, в молодости они не так заметны окружающим, а с годами больше проявляются. Это естественно и ничего ужасного в этом нет. Ну пусть у вашего мужа будет маленькая тайна. У каждого она есть. Вы же прожили вместе много лет. Хорошо прожили. Муж вас не оставил из – за того что у вас нет детей. Значит любит.

– Да, любит, он у меня такой добрый, помогает мне. Доктор! а может у меня не все в порядке с головой, и мне в соседний кабинет? Вы слушаете меня и не хотите расстраивать? Скажите – я все пойму!

– Да нет же, повторяю: у вас и вашего мужа все в порядке. Он просто любит гулять вечерами и рано утром. Может не хочет никого встречать на пути, потому и выбирает такое время. И ему это полезно. Вы же сами говорите, что вернулась мужская сила.

– Да, верно. Я удивлена. Доктор, и вы считаете, что он не исчезает?

– Ну конечно! Он просто временно выпадает из поля вашего зрения.

– Как выпадает?

– Ну, например: выходит в другую комнату или на улицу. Или вы видели как он ушел, но приняли этот факт как само – собой разумеющееся, и позабыли.

– Доктор! Я не ненормальная! Память у меня хорошая!

– Ну, ну, я не хотел вас обидеть. Просто не нужно предавать этому такое большое значение. Давайте обождем некоторое время. Понаблюдайте, за собой в первую очередь ну и за вашим мужем конечно. Не будем принимать скоропалительных решений. Если все будет продолжаться, как вы мне рассказали, тогда приходите ко мне. Мы все с вами обсудим и примем правильное решение.

До свидания Мария Захаровна. Не волнуйтесь – все будет хорошо. Пройдет неделя – две и у вас все наладится.

3

– Очень плохо! Очень плохо, что отсутствует всякая профилактическая работа среди населения.

Мы боремся за показатели снижения заболеваемости. Устанавливаем новое оборудование, используем новые медицинские препараты и методы лечения, но совсем не уделяем внимания профилактике болезней. Да, да! Профилактике заболеваемости!

И если по части вирусологии еще что – то предпринимается, я имею ввиду плакаты, наглядную агитацию в коридорах больницы и выходы наших терапевтов в школы и предприятия с лекциями, то совсем не вижу работы в этом направлении других отделений. В частности психоневрологического.

Да, да – психоневрологического! И не нужно смеяться! В современных условиях всеобщей глобализации и интеграции, человек чувствует себя беззащитным, брошенным на произвол судьбы. Одиноким во всем мире. Отсюда у него возникает желание уйти от действительности. Индивидум ударятся в пьянство, наркоманию, разврат. Страдает он, страдает его семья, страдает социум! Общество стало приобретать оттенки розового и голубого цвета!

Вот вы, Игорь Валентинович, я понимаю что вы человек новый и специализация у вас не совсем обычная, но скажите: что вы делаете в этом направлении? Какие у вас есть мысли на этот счет? Молчите?

На протяжении жизни человек, так или иначе, но всегда сталкивается со стрессовыми ситуациями, и наша задача подготовить его к ним. Или даже минимизировать их возникновение.

Неправильное питание, неправильный распорядок дня, неправильное поведение на улице и в коллективе – вот те направления, над которыми нужно работать. Вот те предпосылки, которые и приводят человека в нехорошие ситуации.

Также не следует сбрасывать со счетов тлетворное влияние рекламы на телевидении. Вы посмотрите что показывают: давайте «зажгем», «давайте оттянемся», «давайте оторвемся». И зажигают и оттягиваются и отрываются! Дети чипсами, минеральной водой с глюкозой и ЕЕЕ. Взрослые пивом, окорочками, крабовыми палочками, майонезом, водкой и с девушками легкого поведения. Переедание, перепивание, переудовольствия. Отсюда и ранняя смертность и повышенная заболеваемость.

Нужно вести здоровый образ жизни! Не поддаваться негативу! И если люди сами не в состоянии организовать себя, мы должны им в этом помочь.

Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю! Вижу, понимаете, раз киваете. Это похвально.

Вера Михайловна! Я уже все сказал, проснитесь и прекращайте кивать! На чем я остановился? Да, будем заканчивать. Значит так: через неделю жду от вас методику. На этом закончим, все по рабочим местам!

Этот спич наш главврач выдал неделю назад. Я не сильно взял в голову – у него часто возникают подобные идеи. Но в чем – то он прав. Действительно человека нужно готовить к изменившимся условиям жизни, к разным ситуациям. Ну, например, как в армии я готовил своих солдат.

Приходили молодые, неопытные. Посмотришь – божьи одуванчики или откормленные поросята. Спрыгнул на землю с БМП – ногу вывихнул, попал в камеру с задымлением – сорвал с головы противогаз со страху и надышался гари, вышел морозным утром на физзарядку – простыл, ОРЗ, а то и воспаление легких подхватил.

Другое дело после прохождения занятий по специально подготовленным темам и боевой подготовке – никакого травматизма и дури. Все дружно, по команде делали «раз», делали «два». Слаженно высаживались, занимали позиции, вгрызались в землю, зачастую в болотистую, мерзлую. Маскировались. Отбивали атаку противника, прорывали чужие укрепления. Летом в тельнике и «хб», зимой в легких камуфляжках. Без шарфов, теплых носков, шерстяных рукавиц и модных капюшонов на голову. И все здоровы. Никаких простудных заболеваний и даже насморка. У всех бодрое боевое настроение. Бывшие кабанчики превращались в стройных юношей, божьи одуванчики – в настоящих мужчин.

Да, методика нужна! Не высосанная из пальца, но проверенная. Немного поразмышляв и поднапрягши память я вспомнил: есть такая, пока никому неизвестная. Методика отца. Он долго составлял ее. Ставил опыты на себе. Всем доказывал свою правоту. Кто – то соглашался, кто – то нет. Потом распечатал ее на пишущей машинке и положил в стол.

– Когда – то сынок она тебе пригодится.

Наверно этот час настал. Возьму ее за основу. Отец долго страдал от гипертонии. Лет 10 сидел на таблетках, иногда на уколах. А потом стал зарядкой заниматься. Режим себе установил. Во всем. Сне, еде, отдыхе. Молиться начал. И постепенно давление стабилизировалось. Вошло в норму. Сейчас ему за семьдесят, а давление как у космонавта – 120 на 70. Никаких таблеток или уколов. Меня пытался приобщить к своей методике, мать.

Я пока молодой, у меня со здоровьем все в порядке. Мне методика ни к чему. Моей жене тоже. Мать гипертоник, глотает таблетки каждый день. Ему не верит. Считает все выдумкой отца. А зря – результат на лицо. Отец прав – он вылечился, значит методика работает!

Но отец жил при СССР. Все мировоззрение у него построено на атеизме.

– Бога нет, – частое высказывание отца. В качестве примера приводил полеты советских космонавтов вокруг земли: ну вот смотри сын: был в космосе и Юрий Гагарин и Герман Титов и даже женщина – существо склонное к разным верованиям – Валентина Терешкова. И что? Кто-нибудь встретился с ним? Никто!

Вместе с тем мистики отец не чурался. Не дай бог, какая баба с пустыми ведрами дорогу перейдет! Все – дальше хода ему нет!

С разработкой методики будет не все так просто. Основа, да отца, но доработать нужно в духе сегодняшнего дня, с учетом новых открывшихся людям знаний. И не прав отец – бог есть или вернее высший разум, который поселил нас на земле, да и наблюдает – а что эти человеки будут делать? Займусь ею в самое ближайшее свободное время. А точнее прямо сегодня, потому что свободное ближайшее время у меня сегодня. Как только отпущу пациента.

4

– Мой внук не возвращается с полета, – сказала молодящаяся старушка, указывая на стоящего рядом рыжего мальчика с коробкой на голове, – понимаете доктор, вот этот космонавт вчера закончил постройку космического судна, одел скафандр, забрался в корабль и весь вечер просидел там.

Аккуратно одетая пожилая женщина подвела внука ко мне: – Гудел, урчал, извините за выражение – пукал, но корабль взлетел. Потом от него отделилась первая ступень – маленькая скамейка, вторая – табуретка и, наконец, третья – стул. Корабль сначала вышел на орбиту а потом взял курс на Марс и вот уже совсем на подлете.

И все бы ничего – и ужин, который я ему подала через иллюминатор и биологические отходы организма, которые я приняла в специальный сосуд и даже сон в космическом корабле, не снимая скафандра, но постоянное ношение коробки на голове я никак не могу принять.

Мальчик очень умный, считает, пишет, правда в школу еще не ходит. Но вот фантазер большой. Космонавт!

Скоро приезжают его родители, а у него немытая голова. Снять шлем отказывается, объясняет, что задохнется на чужой планете. Вернуться на Землю не хочет, мотивирует тем что, миссия не выполнена.

И главное – ребенок не разговаривает! Знаками показывает что он в безвоздушном пространстве, где звуковые волны не распространяются. Иногда пишет мне записки.

И что мне с ним делать?

Женщина беспомощно развела руками. Жалобно посмотрела меня, ища поддержки и, разумеется, совета.

Я воспринял ситуацию как серьезную, хотя разбирал смех. Сдержался. Виду не подал. Отошел на шаг от мальчишки.

– Так, понятно. Как я понимаю, на борту авария, раз космонавт одел скафандр. Ситуация тяжелая, но под контролем экипажа корабля.

Мальчуган замахал головой.

– Ну а полет, как я понял, полет будет продолжаться еще долго. Корабль разогнался, топливо не расходуется, пройдет не один день, пока он приземлится на Марсе. А вы пробовали команду на возвращение подать с центра управления полетами? – обратился я к бабушке.

– Пробовала! Пишет что команда с Земли дойдет до него только через месяц. А я ждать не могу!

Я приблизился к «космонавту». Потрогал «шлем». Веснушки видны сквозь целлофан, имитирующий стекло оконца. Лет 7. Озорные глаза. В бриджиках и сером свитерке. На лице хитрая улыбка, совсем как я в детстве. Чтож – поиграем.

– Привет! Тебя как зовут?

Молчок. Легонько постучал по коробке: – как, через металл шлема звуковые волны передаются?

Машет головой. Показывает мне непонятные знаки и беззвучно шевелит губами.

– Руслан его зовут.

Я отошел от Руслана. Набрал полные легкие воздуха, глубоко вздохнул. Поводил перед собой руками. И стараясь подражать голосу робота, произнес:

– Приветствуем вас на орбите планеты Марс! Вы вошли в наше атмосферное пространство. Мы Марсиане и Земляне дети одной вселенной. Нам светит одно солнце. У нас одинаковая атмосфера – воздух!

Снять шлемы для адаптации, коммуникации и дальнейшей телепортации обратно на землю!

Через минуту счастливая бабушка и не менее счастливый Руслан, без коробки на голове, выходили из моего кабинета.

Мальчик не до конца натянув куртку, позабыв о «шлеме», рванул по коридору к выходу, замешкавшейся в дверях бабушке, я посоветовал принимать более активное участие в играх ребенка. Наверно она не до конца поняла меня: – Да, да, молодой человек. Конечно! И быстро засеменила за внуком: – Русланчик! Русланчик! Стой! Стой! Бабушка не успевает!

А зря. Я в детстве тоже был с большими фантазиями. В космос правда не хотел, но зато представлял себя на подводной лодке. Капитаном. В квартире «лодкой» служило большое ватное одеяло, в которое я заворачивался с головой, на улице – вырытый на огороде земляной блиндаж, прикрываемый изнутри крышкой от большой кастрюли. В обоих «лодках» сидел до тех пор, пока хватало воздуха или в «лодках» не трескал корпус – мама сдирала одеяло или рушила блиндаж. Не ел часами, не пил. Боролся за живучесть судна. Терпел все невзгоды тяжелой службы подводника. Был оторван от всякой информации с земли. Отощал. Рыбий жир не помогал. Память начала ухудшаться. Настигла цинга – выпали два передних зуба. Готовился с честью умереть, но врагу не сдаться. Пока членами экипажа не стали родители. Мама коком. Завтрак, обед, ужин по расписанию. Папа замполитом. Контроль за действиями капитана, соблюдение расписания, самообразование – уроки, чтение книг.

Наверно если бы родители не подыграли, так бы и ушел ко дну. Так я считал в детстве.

5

«Утро здорового человека»:

Вы раскрываете глаза. За окном дождь, снег или светит яркое солнце. На календаре выходной или понедельник. Вы один в постели или вас несколько. Не важно! Утро – это пробуждение земли. Всех живущих на ней. Закономерный цикл. Дневной, годовой, и, наконец – вечный.

Вам совсем не хочется вставать. Вы не отошли ото сна. Глаза слипаются. Мысли путаются. Хочется поспать еще часок. Но пересильте себя. Представьте, что сегодняшний день это самый важный день в вашей жизни.

Прежде чем встать с постели, мысленно поздоровайтесь с Отцом небесным, матерью Марией, сыном Иисусом. Пожелайте им всех благ на сегодня и вам вместе с ними. Произнесите молитву «Отче наш». Вставайте с постели.

Обязательно делайте утреннюю гимнастику. Из несложных упражнений:

1. по 3–5 раз осторожно поворачивайте голову от центра – налево, от центра – направо, от центра – вниз, от центра – вверх.

2. сожмите обе руки в кулаки, представьте, что у вас у руках гантели. 10 раз разводите и сводите руки к груди. При этом как можно сильнее напрягайте мышцы рук, плеча, живота.

3. поднимите правую руку вверх, левую опустите вниз. Попеременно меняйте положение рук, опуская и поднимая их.

4. поставьте кисти рук на поясницу и попеременно 10–15 раз делайте наклон влево, вправо.

5. далее, не снимая рук с поясницы, не сходя с места, делаете разворот налево, затем направо и наоборот. 5 – 10 раз.

6. 5 – 10 раз на ровных ногах попытайтесь достать кончиками пальцев пол. Осторожно. Не спеша.

7. делайте 10–15 приседаний с вытянутыми руками.

Все – утренняя зарядка закончилась. Теперь можно переходить к водным процедурам. Облейтесь водой или примите легкий душ с комнатной температурой. Или слегка подогретой. Делайте водные процедуры регулярно. Постепенно снижая температуру. Не сразу. Именно постепенно. Приблизительно на пол градуса, а то и меньше за неделю. Не нужно каждый день мыть голову. После водной процедуры хорошо разотритесь полотенцем. Сделайте пару глубоких вдоха.

Переходите к завтраку.

Есть разные мнения о количестве поглощаемого на завтрак. Вроде «завтрак съешь сам», «ужин отдай врагу». То есть присутствует намек на то, что завтрак должен быть плотным. Считаю что это мнение ошибочно. Ну представьте себе водителя автобуса плотно поевшего на завтрак. Ровная дорога. Равномерное покачивание. Негромкие голоса в салоне. Включился в работу желудок. Глаза слипаются. И… Нетрудно себе представить последствия. Или вы слесарь по ремонту техники. Желудок переполнен, а вам нужно низко наклоняться. Или вы работник банка. Сидите возле компьютера. В голову ничего не идет. Какие там операции. Поспать бы!

Нет, еда должна быть в меру.

И так завтрак. Подогрейте чайник. Не пейте кофе, если вам не нужно взбодриться. Заварите себе чай. Желательно из настоев трав.

Отрежьте себе 1 кусок хлеба через всю буханку. Намажьте его маслом. Положите на него несколько кусочков сыра. Сверху 4 отрезанных кусочка колбасы толщиной 5 мм каждый.

В чай положите 2 чайные ложки сахару. Ешьте свой бутерброд, запивая чаем.

Можно разнообразить завтрак. Замените колбасу одной котлетой или биточком. Но сыр или творог нужно употреблять каждый день.

Завтрак закончен. Посетите туалет, почистите зубы. Оденьтесь, и выходите из дому. На учебу, на работу или просто так – пройтись по улице.

Не пользуйтесь лифтом. Только своими ногами. И зарядка вам дополнительная, и шансы застрять в лифте отпадут».

– С сим врач – психолог, – закончил я.

В кабинете главврача, куда мы собрались на летучку, воцарилась тишина. Все в упор смотрели нам меня, будто ожидая продолжения. Продолжения не было. В подтверждение енда я закивал головой и развел руками: чем богаты! Шеф, видимо не решив сразу, как отнестись к моему творению, отвел от меня глаза и зашелестел у себя на столе бумагами.

– С кем врач – психолог? – проснулась наша пенсионерка Полина Петровна – эндокринолог.

– С симом, то бишь с текстом.

– Аа…

Полина Петровна укоризненно покачала головой. Вероятно, подумала: вот негодник, смеется надо мной. Я в ответ сделал круглые глаза и удивленно приподнял плечи. Кто – то захихикал. Заведующая роддома одобрительно закивала головой. С чего бы это? Может для диеты и укрепления духа беременных? Двое врачей о чем – то заспорили.

Шеф оценивающе оглядывал всех, вероятно решая как отнестись к услышанному, в зависимости от реакции коллектива.

– Полная белиберда! Бред неудачно спрыгнувшего с бронетранспортера! – это реплика рентгенолога Семена. Он откинулся на спинку стула и заржал как идиот. Когда-нибудь дам ему в морду. Толстый ограниченный амбал. Обидно за армию, ну и за себя конечно. Не дышать, дышать, – почти весь его словарный запас. В разговоре двух слов связать не может. А еще врач! Нет, скорее санитар – рентгенолог. И откуда он только взялся?

– Очень даже неплохо! – похвалила меня заведующая неврологическим отделением, – продолжайте в этом же направлении. Методика повысит самодисциплину человека. Заставит укрепить свой моральный дух. И что особенно важно – люди перестанут болеть так часто! Я рада за вас. Вы на правильном пути.

Наступила тягостная пауза. Кое-кто еще не въехал в смысл, решая: что это шутка или всерьез – опасался высказать свое мнение, молчал. Часть врачей перешептывалась. Толстая Маша из родильного загибала пальцы на пухлой руке, наверно подсчитывала, сколько кусочков колбаски ест по утрам. А случайно попавший на совещание завхоз Илья Ефимович улыбался, он то часто общается с Отцом небесным, когда просит сил добраться домой после очередного перебора. Везде ходит только ногами, мало ест. Правда зубы не чистит. Но в основном моя методика ему видно по душе.

А вот интересно что думает Сергеич. Наш патологоанатом. Сидит с непроницаемым лицом. Говорят ярый атеист. И не мудрено – душу человека при вскрытии так и не нашел. Наверно против любой методики. Его можно понять: больше здоровых – меньше вскрытий. А там и до сокращения должности недалеко! Патологоанатомов двое в штате. Он пожилой. Коллега молодой. Оставят молодого. Ну, да каждому свое.

– Я поддерживаю мнение заведующей, – поставил точку главврач, есть в ней рациональное зерно, но требует доработки. А вам Семен Михайлович нужно держать себя в руках – вы на совещании. Ваш коллега пытается улучшить здоровье населения, а следовательно и наши показатели, а вы позволяете себе смешки. Лучше подумайте об экономии реактивов у вас в лаборатории, а то после обработки одного – двух снимков все сливаете в канализацию. А там серебро! И на этом все. Сейчас все дружно встаем и один час убираем территорию. Заведующие отделениями оставляют по одному врачу на приеме, а сами со своими коллективами выходят на закрепленные участки.

Но уборку пришлось отложить – пошел мелкий дождик. Тихий, незаметный. Слабый ветер задувал маленькие капельки на окна. Солнце не зашло за облака, и вскоре появилась радуга. Одним концом она уходила вглубь леса, что неподалеку от больницы, второй терялся среди многоэтажек.

Кто заметил ее, приник к окну, с удивлением любуясь чудом природы.

6

– Встань и подойди поближе к доктору, пусть посмотрит в твои бесстыжие глаза!

Мамаша с формами перевернутой трапеции привела свое чадо.

Чадо – девочка лет 10, маленькая ростом, с косичками, но по-модному подстриженной челкой, смотрела вверх, наблюдая за поединком мухи, попавшей в паутину, и пауком. Сидя на стуле, болтала ногами, недостающими до пола, что – то напевала себе под нос.

– Я кому сказала: быстро встала и подошла к доктору.

Никакой реакции.

Я поднялся со своего места и примирительно сказал: – Не будем торопить события. Ребенок должен освоиться в новой обстановке. Привыкнуть к новым людям. К тому же девочка…

– Яна!

– Думаю, захочет поделиться своими переживаниями с врачом.

Яна, была полностью поглощена созерцанием баталической сцены двух насекомых. Не обращала внимания ни на меня, ни на распинающуюся в доводах мамашу. Иногда смотрела на мать, кивала ей головой и шевелила ушами.

– Этот ребенок КУРИТ! Врет мне на каждом шагу! Спуталась с компанией таких же, как она непутевых девчонок. Пропускают уроки. Прячутся за туалетом, думают, никто не знает чем они там занимаются. Чеснок едят, чтобы запаха сигарет не было слышно. Подойдешь поближе к ней – вонь похуже, чем от ханыги. Грубит мне на каждом шагу!

Я подошел к Яне. Она набрала воздух и разом выдохнула в мою сторону.

– Ха!

– Вот видите! И выходки бандитские приобрела! Уж что мы с мужем ни делали: и беседовали с ней не раз и ремнем лупили по голой заднице и к гадалке водили – все бестолку!

– Бе бе бестолку! – перекривила мать Яна.

– Прекрати, я сказала!

– Доктор, сделайте с ней что – то. Я вас умоляю.

Да, действительно, мамаша права: есть и запах и поведение. Что можно сделать в этой ситуации. Девчонка уже вышла из детского возраста, мои игрушки в шкафу ей не помогут. Как мычит коровка и поет петушок, она знает. Тлетворное влияние «запада», так сказали бы в ситуации с этим ребенком при СССР. Телевизор, компьютер, назойливая реклама на каждом шагу, продвинутые дети в школе.

– Послушай Яна, нехорошо не слушаться родителей. Они любят тебя, хотят чтобы ты выросла здоровой девочкой. Высокой, с румяными щечками, длинными волосами, белыми ровными зубками.

– Когда я выросту я и так буду высокой, с длинными ногами. У меня будут белые зубы, волосы до талии, большая грудь – как у Семенович. Мы с бой-френдом сядем в БМВ и укатим куда-нибудь на побережье. А там на берегу моря будем пить виски и курить мальборо, а моя мамка будет сидеть дома с папкой и трескать вареники на кухне! Жиропузы!

Да, тяжелый случай. Моральная акселератка. Обычные приемы и доводы не пройдут. Нужна шоковая терапия.

– Привет Игорек! – это сестра – хозяйка Лора, заглянула ко мне. Сколько раз просил ее стучаться или хотя бы заглядывать в кабинет. Если у меня прием – не заходить.

– Привет! – про себя подумал: очень к стати.

– Огонька не найдется!

Лора – разведенка лет тридцати. В непонятных джинсах и несвежем халате. Полное отсутствие внешности. Низкого роста, короткие кавалерийские ноги, плоская как доска с длинными желтыми зубами, демонстрируемыми частой лошадиной улыбкой, редкими белыми волосами, завитыми под барашек и громким хриплым голосом.

Но человек с большим самомнением. Взяла себе в голову, что она мне нравится.

– Ой! пепел упал на пол. Я сейчас замету Игорешка.

– Не надо! У меня прием. Ты разве не видишь! И сколько раз просил – не кури в моем кабинете!

– Ой! Ой! Ой! Какие мы нежные! Прием? Вот эта красивая девочка? И что она натворила? Маму не слушается?

С этими словами Лора подошла к Яне, на ходу закурив еще одну сигарету.

– Бе…бе…, – заблеяла Яна.

– Что это с ней? Она не может разговаривать?

– Ты овца, – изрекла Яна, – обкуренная.

– Игорешка! Что за тон ты допускаешь?

– И ты Яночка будешь точно такой! Как эта тетя. Твои зубки из белых превратятся в желтые, вырастут и станут длинными как у лошадки. Рост прекратится. Ноги будут толстыми и короткими. Грудь засохнет. Волосы вылезут и ты станешь лысой. А твой бой-френд повезет на БМВ твою подругу, которая не курит.

– Ты издеваешься да Семенов. Я к тебе как человеку. С этими словами Лора выбежала из кабинета.

Яна сначала побелела, а потом заревела: – Не хочу короткие ноги и желтые зубы! Я больше не буду курить! Меня тошнит от тетиной сигареты! Мама, пошли домой!

– Спасибо, доктор! Большое спасибо! Вы спасли ребенка! Вы такой хороший и отзывчивый.

– Это моя работа. Приходите с Яной еще, – я посмотрел на притихшую девочку, – и не раз – я буду ее нюхать и тетю Лору показывать! Приходите, приходите обязательно!

– Мама, не нужно больше!

– Яночка, хорошо что ты поняла доктора, он плохого не посоветует. Пошли детка.

А ведь как хорошо получилось, подумал я, и мне возможно не придется вдыхать Лорину гадость и девочка ушла излеченной. Можно сказать изменил карму двух человек на лучшие – ребенка и взрослой. А если у обоих будут дети, которые вырастут в животах своих мам без табачного дыма, то многие кармы!

7

– Ранняя осень. Всего лишь сентябрь. Листья только начали опадать. Птицы не спешат с отлетом. Кружат в небе отдельными стайками или о чем – то переговариваются между собой в кустах. Ветер поменял направление. Подуло с юга. Вероятно, скоро снова потеплеет. Дожди прекратятся. Выглянет солнышко. Воздух прогреется до плюс 20, а то и больше. Будет чистое небо, без свинцовых туч. По вечерам можно долго не включать свет. Любоваться закатом с балкона пятого этажа. Наблюдать за подготовкой к ночлегу стаи воробьев на близлежащих деревьях. Утром на желтых листочках алмазным блеском, в лучах солнца, начнут переливаться тяжелые капли росы, как дорогие бриллианты в золотых оправах под лучом света, в руках ювелира.

Может с детьми еще раз выберемся на природу в лес. Шашлыки пожарим. В волейбол поиграем. Будем сидеть до самой темноты. Вдыхать тяжелый вечерний воздух с запахами погасшего костра, свежевспаханной земли, влажной коры дубов. Слушать голос леса с ночными криками совы, таинственными шорохами вокруг. Рассказывать интересные истории. Увидим первую звездочку, загадаем желание. Потом пойдем наугад в темноте. Осторожно, держа наших детей за руки. Увидим впереди себя свет, в окне ближайшего к лесу дома, и двинемся на него. Все вместе, всей семьей. Дойдем до него и повернем к нашему дому.

Жаль, что в этом году уже не придется искупаться в нашем озере. Вода стала холодной. Днем тепло, нагревается, а за ночь остывает. И остывает быстрее, чем нагревается. Все – таки осень.

От этих мыслей меня прервал стук в дверь: зашла санитарочка приписанная к отделу кадров.

– Игорю Валентиновичу, – на чистом украинском языке обратилась она ко мне, – вас запрошуе до себе Антонина Гергиивна.

– Передайте ей, что я уже бегу. Лечу сиюмитно.

Достала меня эта Антонина Гергиивна. Молодая, с высшим образованием. Родившаяся в украинской семье на Винничине, всю свою молодость проведшая среди однолеток, говорящих на украинском языке, ходившая в украинскую школу, но так и не «спрямогшаяся» выучить родной язык до «путя».

– Лечу, лечу, сей момент!

– Дякую!

Санитарочка демонстративно оставила открытой мою дверь. Гордо подняв голову, зашагала обратно в кабинет своей босицы.

– Опять не может составить предложение, – злился я, – позвонила б что ли? Ах, да – не позвонит! С неделю назад окончательно достала меня звонками. У меня как раз на приеме целая семья была.

– Я складаю заявку на канцтовари для керивника ликарни, тож як мени правильно написати: мини потрибни пятьсот аркушив бумаги и десять школьних карандашов.

Трубка телефона была не плотно прижата к уху, девочка стоящая рядом со мной – дочь пациентов, наверно отличница, не выдержала и сказала: – Тетя! Правильно будет не мини, а мени! И не школьных карандашов, а учнивських оливцив!

– Слышите тетя? Ребенок истину глаголет и пятьсот листов – это 1 пачка офисной бумаги. И мене, то есть вам, так и нужно писать, с учетом замечания девочки.

– Зайдить де мене, проверещала Антонина Жоровна, и с треском бросила трубку на телефонный аппарат. За Жоровну отдельная история. Однажды так обратился к ней, и една успел уклониться от грядущего удара кулаком в глаз. Все – таки военный бывший – реакция пока отличная. Теперь держу с ней дистанцию. В прямом смысле слова. Ближе чем на полтора метра не подхожу: руки у Антонины короткие – пол метра, плюс дальше чем на метр с места не прыгнет. Полтора метра самый раз. Но, однако темперамент какой!

Обдумав предложение кадрицы, я решил не спешить. Заварил себе чашечку кофе. Мелькнула мысль о вреде глюкозы. Правильно! Организм знает какие мысли полезны в данный момент человеку. Отложил приготовленный сахар. Подошел к окну, за которым разворачивалось интересное действие: худая тетка и мальчик лет двенадцати пытались поднять по ступенькам пьяного мужика с побитой мордой. Именно мордой, не лицом, а набрякшей с мешками под глазами мордой! Наверно упал по пьяне и что – то себе повредил. У мужика всколоченные волосы, красная рожа, разбитый нос.

– Папа, папа, ну давай! Еще пару ступенек. Ну пожалуйста, – плакал мальчик. Мальчика стало жалко.

Папа сопел, пыхтел, но ноги переставлял. Сын, стоя сверху, тянул отца за руку, жена, в силу своей немощности, уперлась головой и руками в задницу мужа, толкала вперед. Выйти помочь? Взялся за дверную ручку, но передумал. Не мой профиль. Я чисто по болезням души. К тому же семья считай преодолела лестницу и штурм входной двери не составит для нее труда.

Пора идти, а то надумают сдать папу и мужа мне. Для вывода из транса. Да – да, и поскорее.

Нужно что – то взять котенку. Мой подарок отделу кадров. Еще до ухудшения отношений. Собственно сейчас это уже и не котенок, а животный подросток. Мурок – так назвал его я. Вернее изначально это была Мурка. Маленькое грязное существо, с всколоченной шерстью, которое неизвестно каким образом проникло в коридор больницы с улицы. Понравилась дверь моего кабинета. С пол часа котик испытывал мои нервы, жалобно мяукая. Я не садист какой – внял просьбе животного, впустил его к себе. Накормил, налил в блюдечко молочка и даже приютил на ночь. О чем на утро пожалел: котик везде пометил свою территорию. То бишь мой кабинет по периметру. И даже застолбил вход в кабинет в виде большой кучи какашек. Немного поразмыслив, я решил сделать подарок женщинам. Они любят животных. Вот только куда его определить? В отделение не отнесешь, там чистота и борьба с микробами. На пищеблок тоже, глядишь еще сварят в счет экономии мясопродуктов. В бухгалтерию что – ли? Днем будет жрать недоеденные пирожки, а ночью мышей, портящих документацию. Всем польза! Но нет, не пойдет. Слишком большой кагал. За большим количеством людей никто не оценит моего широкого щедрого жеста. Отнесу ка я его в отдел кадров. Там ему место в самый раз. Людей работающих в больнице запомнит, в двух языках начнет разбираться – русском и украинском, ну и будет моим союзником на враждебной мне территории.

Я как мог почистил котенка, расчесал забытой кем – то расческой, определил пол животного путем почти удавшегося переворачивания его на спину – вроде кошечка. Назвал ее Муркой, поместил в коробку от электрического чайника и торжественно доставил Мурку в кадры.

– Дуже дякую Игорю Валентининовичу! А як його звуть?

– Не його, а ии – Мурка.

– Дякую! Я так люблю саме кошочок. Котив ненавиджу! Мурка: будеш ловити мишей у мене?

С того момента прошло не так уж много времени, месяца три – четыре, как я застал во дворе Мурку, пристроившуюся сверху на другой кошке. Я был в шоке. Первая мысль – кошка РОЗОВАЯ, вторая, более трезвая: я ошибся с полом. И это ж надо – половой разврат! Секс старой с молодым! Не дав свершиться грязному акту, я подхватив Мурку, то бишь Мурка, за загривок. Стащил с партнерши. Перевернул вверх лапами: точно кот! Вот беда! Кадрица подумает, что я и тут поиздевался над ней! Но это же неправда! Я всегда уважал начальство! Придумывал всякие изящные словесные обороты для тяжелой и рутинной кадровской работы, которые в последствии удачно ложились в текст Антонины Георгиевны. Участвовал в самодеятельности, где Антонина Георгиевна была вторым человеком после шефа и даже первым по женской линии. Направлял многих своих пациентов в отдел кадров для возможного трудоустройства в больнице. Словом делал все возможное для благотворной работы отдела, и вины моей в сложившейся половой ситуации нет.

Поскольку к своей кличке Мурка кот уже привык, ничего не оставалось делать, как слегка подкорректировать его имя – Мурок. С Мурком в руках пришел в кадры.

– Антонина Георгиевна! Вы уж простите меня! Ваша Мурка переродилась в Мурка. Бывает такое в природе. Необъяснимая генная мутация. Вероятно летающие атомы различных лекарств, витающие в коридорах больницы и, к моему прискорбию, в вашем кабинете, видоизменили цепочку ДНК бедного существа, перевев его в другую половую форму. Это редчайший случай, но так, увы, бывает! Любите Мурка как и Мурку! И вам воздастся!

– Звильню! Геть с кабинету!

Но Мурка не прогнала. Прикипела душа.

8

– Доктор, нет моих сил! Я вся изревелась. Пыталась следовать вашим советам. Отметала от себя нехорошие мысли. Отвлекала себя разными занятиями по дому. Убиралась, стирала, еду готовила. Старалась отвлечь себя телевизором. Но больше нет сил находиться в неведении. С мужем происходит непонятное. Он уже сутками отсутствует дома! Пропадает! Исчезает! Я вам уже говорила. Понимаете: он смеется на мной! Говорит что я сумасшедшая! Но мы знаем что это не так!

Я с досадой смотрел на Марию Захаровну, опять пришедшую ко мне на прием. И вроде все на прошлом приеме обговорили. Она согласилась с моими доводами. Воспряла духом. Поникшие плечи расправились. Что – то вроде улыбки появилось на лице. Ушла, полностью удовлетворенная визитом. А вот оказывается и нет.

– Я не сумасшедшая, а он просто издевается надо мной. И это добрый, отзывчивый человек! Помогал мне во всем, советовался. Наверно уже в прошлом! Да он сам ненормальный! Стал скупать на базаре всякую старую одежду. Мало того что всякого хламья полно на чердаке. Наряжается в нее и крутится возле зеркала. Спрашивает как на нем сидят старые потрепанные джинсы. На ком – на нем – старом пердуне! Плохо сидят! Слишком плотно. А он смеется: – так и нужно Маша!

Заставляет распускать их внизу и заново подрубливать, так чтоб волочились по земле. Пройдется в них по комнате – ну форменный придурок с приветом!

Понимаете, он всегда был у меня со странностями. Еще по молодости все люди, как люди: кто на рыбалку ходил, кто на охоту, кто на худой конец просто с друзьями встречался за стаканом вина. Нет, не отрицаю, муж тоже с друзьями встречался. И не за одним стаканом. Но это так, вроде отдыха у него было. Разрядка. А вот настоящие его увлечения меня поражали. По молодости увлекался иностранщиной. Ну там музыкой, дисками, фотографией, шмотками с лейблами. Прошло, слава богу! А теперь еще хуже – потусторонним, верит в магию, волшебство, перемещения во времени. Говорит мне, что все мы роботы! Чокнулся!

И ведь гад не кается! Еще по молодости его задерживало КГБ. Подробностей я не знаю, я тогда лежала на сохранении, но помню, рассказывал, что еле выпутался из той истории. Я и забыла про нее, как на днях он принес в дом джинсы «Вранглер». Ну джинсы и джинсы, всякое барахло он в дом тянет. Думала в секонхенде взял на базаре. Но после того как он попросил их немного укоротить я увидала на них пришитую тесемочку – черную ленточку с еле – заметными продольными полосками. На свету полосок не видно, а в темноте они слегка светятся, как будто покрыты фосфором.

– Ну что?

– Как что – такой тесьмы ни у кого в городе небыло. Я по молодости немного шила и однажды мне по большому блату из какой – то африканской страны привез моток ее один мой знакомый.

Тогда, в восьмидесятом, когда подшивала ею мужу джинсы, шутила над ним: – Ну ты теперь у меня чистый американец с африканской примесью!

– Джинсы я бросила, ничего укорачивать не стала. Меня внезапно охватил страх, наверно я точно сошла с ума – это были те самые джинсы! Я их узнала. И по тесемке, и по оригинальному зипперу, и неровной строчке на левой штанине.

– Тогда он их всего один раз одел. Была суббота, ранняя осень. Он с друзьями решил пойти в ресторан. Вернулся поздно. Не пьяный, но какой – то не в себе, весь возбужденный. И в обыкновенных брюках!

– Спрашиваю: – Где джинсы? – а но мне в ответ: – Закопал. И вот опять они, спустя столько лет!

– А вы спросили откуда они у него?

– Спросила, спросила. Говорит что откопал! Издевается! А у меня давление скачет. Сто семьдесят на сто. Вот схватит инсульт, кому тогда он нужен будет! Даже попросила его: возьми меня хоть раз с собой. Туда, куда ты уходишь. А он: ты зависнешь при переходе.

– Каком переходе, и где зависну? Улыбается. Точно чокнулся!

– Да, не позавидуешь вам. Не знаю что с вами делать. Очень интересная ситуация. Говорите увлекается НЛО.

– Да, да, и НЛО и потусторонним.

Да, интересно. Еще один пенсионер, на которого повлиял прогресс. Хотя все в этом мире возможно.

– Мария Захаровна, а вам не приходило в голову что все это правда?

– Что правда?

– Ну НЛО, пришельцы на земле. Серые большеглазые человечки. А вдруг ваш муж установил с ними контакт?

– Доктор! Вы что, тоже ненормальный!

– Нет – нет! Ни в коем случае. Это чисто мое предположение. И только. Дорога к истине, так сказать. Ход врачебной мысли. Поиск выхода из лабиринта.

Я встал из – за стола, подошел к окну. Задумался. А ведь если так разобраться: действительно все в этом материальном мире возможно. Кто сотворил людей, тот мог сотворить и других таких же существ. И возможно они дальше продвинулись в своем развитии. И даже прилетели на землю. А ее муж контактер. В этой ситуации нужно как – то утешить женщину, но одновременно дать ей понять что ее муж не совсем сумасшедший. И даже совсем не сумасшедший. И то что он говорит, вполне может иметь место.

– Доктор вы меня слышите?

– Конечно! Конечно! Мария Захаровна! Давайте сделаем так: вы ничего больше мужу не говорите, не приставайте к нему расспросами, не ругайте его, вот мой мобильный телефон, как только он начнет собираться в очередное свое путешествие, вы сразу звоните мне. Я быстро соберусь и прослежу за ним. Место куда он ходит я знаю – церковь. Может быть поговорю с вашим мужем. А вы не расстраивайтесь. Все будет в порядке! Все прояснится. Сейчас идите домой. Пусть все в вашей жизни будет как и прежде. Не обращайте внимания на странности мужа. И ко мне на прием больше не приходите. Муж может заподозрить что – то неладное. Хорошо если он исправится, а если на время затаится? Как мы с вами тогда установим истину?

Идите домой и сразу звоните! Мы все решим. Вы только не волнуйтесь!

9

Я дал Семе в морду.

А случилось все довольно прозаически. На день медицинского работника мы ставили приглашенным детям театральное представление – Буратино. Есть такая фишка у нашего главврача – самодеятельность.

Буратино – наш завхоз Илья Ефимович. Он низкого роста, худой от перепивания и незакусывания, у него длинный нос, выпученные глаза и детский писклявый голос. Вылитый Буратино, даже грима не нужно. Но некоторые изменения в его облик пришлось внести: на нос одели длинную заостренную бумажную трубочку, чтобы скрыть его неестественную красноту, а на голову колпак, для той же цели, но по части лысины.

Анфиса была Мальвина. Она стройная, изящная, с естественным румянцем на лице – как раз подходит для этой роли.

Я – Пьеро. В синих шароварах и красной куртке в крупный желтый горошек. Клоун, да и только. И это я – бывший офицер. Позор! Но деваться некуда. Приказ главврача.

Сема – Карабас – Барабас. В длинном черном фраке, пошитом нашей умелицей Ниной – медсестрой из приемного покоя, черных брюках в белую полоску, местами кривой – дрожала рука от волнения у кадрицы – начальницы отдела кадров, когда их рисовала, и штиблетах 45 – го размера, изготовленных из сапог нашего сторожа дяди Васи путем отсечения голенищ. На голове бумажный цилиндр, на лице – черные пластмассовые усы, приклеенные скотчем.

Сцена, убранная цветами, красивые декорации из разрисованных шкафов, камин из битых кирпичей, бумажные фонарики, свисающие с потолка – все как полагается.

Спектакль шел славно. Дети следили за развитием событий, а взрослые за разрезом в юбке Анфисы, особенно когда она наклонялась. Мужская половина с интересом, женская с осуждением.

В третьем заключительном акте, когда Буратино забился в угол, боясь быть сожженным в печи, Мальвина забралась на лесенку с протянутыми вверх руками и фразой: – Я улетаю, Пьеро! – а я с маленькой скамейки что стояла рядом молвил ей: – И я с тобой! одновременно целуя ее в губы, у меня случайно опустилась рука на ее левую грудь.

Карабас – Барабас, также стоявший рядом, моментально отреагировал – подскочил ко мне и выбил скамейку из под моих ног.

Я среагировал также моментально, как и положено военному: в полете до локтей сдернул ему фрак, чем на нужное мне время обезоружил его. Уже на земле применил удар генерала Горбатова: отвлекающий слабый – левой рукой в нос, основной – правой, хук справа в левое ухо. Удар был сильный, но Сема амбал здоровый, на ногах устоял. Я, не дожидаясь ответного действия, на всякий случай, отскочил в сторону.

Дети реализма сцены не поняли. Смеялись как сумасшедшие. Хлопали и кричали: – Дай, дай ему еще!

Но спектакль сразу свернули. По истерическим взмахам руки главврача, сидевшего в переднем ряду, занавес опустили.

По выходу из зала фуражку Сема одел набекрень – ухо распухло. Забыл снять усы, что было очень кстати – оттеняли красный нос, также пострадавший в процессе спектакля.

Я получил строгий выговор. На что мне собственно наплевать – премии нам не платят – мы бюджетники, звание не задержат – я не в армии.

10

– Толпа! Быстро по тихому закругляемся и сваливаем!

– Сергей! Что, мани закончились? Или не рассчитался?

– Нет, деньги есть, отдал за стол как положено, пару копеек на чай оставил Марине. Но я его узнал – это кэгэбист.

– Где?

– Вон тот за вторым столиком от сцены.

– Ну и что? Гуляем на свои, на твои. Не шумим, не курим в помещении, подруг не цепляем. Все по – нормальному. Правда Васек? – обратился один из парней к рядом сидящему.

– Да не крути ты головой! Васек! А то, что лучше держаться от них подальше. Неспроста он тут. Что – то раньше не замечал пьющим пиво. Все коньячок. Или водочка. Да и кроме нас больше в зале никого нет, пьяный мужик в углу и те две шалавы не в счет. Не снимать же их он пришел? Сидит и сидит. А ну как по нашу душу?

– А причем «по нашу душу»?

– А притом: киряем по крупному. И не первый раз. Откуда бабки?

– А правда – откуда?

– Бабушка наследство оставила! Не задавай дурных вопросов. Тебе что не все равно!

В зал зашел швейцар, тучный усатый, дверь приглашающе оставил на распашку: – кабак закрывается! Прошу всех выметываться!

Девчонки через столик оглянулись на ребят – уходят или нет? Никто им не ответил. Обиженно поднялись и прошли на выход.

Тот что постарше подал команду: – Так, встали и вперед. Сам поднялся первым со стола. Хлопнул по плечу рядом сидящего: – Давай, давай! Поднимайся!

– Сергей стой! Марина ушла на кухню.

– Что Гена проснулся! Да я уже расплатился. Давай, давай, на выход.

Спорить никто не стал. Компания быстро по лестнице спустилась вниз, тихо прикрыв за собою дверь. Вслед никто не вышел. Только голос швейцара со второго этажа: – хоть бы на пивко оставили дедушке!

– На столе осталось! Допей! Жлоб несчастный! – крикнул самый младший – Гена.

– Генка! Оставь его! Он злопамятный – может в другой раз не пустить.

– Да пошел он! Злопамятный, но жлоб! А жлобы падкие на деньги: сунем трояк и враз подобреет.

Напротив ресторана столб с уличным фонарем. Светло. На выходе не задержались, как в обычные дни, сразу прошли вперед, завернули за угол здания где темно. Остановились.

– Ребята: может на вокзал пойдем? Там ресторан круглосуточно? Пивком отполируем. Или продолжим?

– Да, а в самом деле? Бабки есть!

– У кого у тебя?

– Да ершись Серега! У тебя. У тебя!

– Ну и не считай мои бабки. Нет, никакого вокзала! На сегодня все! Хорошего понемногу. Мы еще там не светились! Вот каждому по пятерке. Идем все на привокзальную площадь, там каждый берет себе тачку и по домам.

– Круто Серега!

– А можно я себе бутылку водки на пятерик и домой пешком?

– Это как – ползком? Обиделся? Да пошутил я! Все по домам. И не шастайте с неделю – две по кабакам. Очень прошу вас. Ко мне не приходите и не звоните. У себя дома языками не ляпайте! Как накоплю деньжат – соберу всех и опять погуляем. Подруг пригласим.

– Накоплю.

– А говорил бабушка наследство оставила!

– Наследство сегодня закончилось. Дальше копить буду. Гудбай!

11

– Товарищи офицеры!

Мы пригласили на наше совещание начальника УВД города полковника Зарубу Михаила Ивановича, а также его заместителя по оперативно – розыскной работе майора Гайдаржи. Прошу быть предельно внимательными. Записи вести не нужно. Все вопросы в конце.

У нас произошло чрезвычайное событие. За всю мою службу в органах КГБ я с этим не сталкивался. Как вы знаете, прежде чем стать полковником, мне доводилось заниматься и оперативной работой по пресечению шпионской деятельности и идеологических диверсий, и аналитической, по выявлению узких мест в воспитании нашей молодежи. Выполнял задания в загранкомандировках. Руководил разными спецоперациями. В целом успешно. Но я не хочу брать на себя все лавры. И я и мои коллеги оказывались в разных ситуациях, подчас казалось, что из выхода из них нет. Но благодаря нашей настойчивости и патриотизму все доводилось до логического конца. Однако событие, которое произошло в нашем городе, не имело прецедента в моей практике, да и у моих коллег тоже. Событие из ряда вон выходящее. Событие, которое ставит под угрозу экономическую безопасность нашего государства. Я пока не докладывал в областное управление о происшедшем. Сначала нужно во всем разобраться. При этом времени у нас можно сказать нет. Разобраться нужно было еще вчера.

Капитан Харченко, доложите!

– Товарищи офицеры! Вчера, по звонку нашего осведомителя Марины, в 22.45 я прибыл в ресторан «Колос». По срочному делу, – как сказала она. Мне не хотелось придавать официоз своему появлению, поэтому пришлось присесть за столик, заказать себе пиво. Принесли Жигулевского. Отпил – дрянь. Попросил чешского. Как потом выяснилось, с моей стороны это было ошибкой. Жигулевское было в зале, а чешское в холодильнике. Марина ушла на кухню за моим заказом, где задержалась. В 22.50 в зал зашел швейцар и в полуцензурной форме объявил о том что кабак закрывается и все чтоб выметывались. Находящаяся в зале публика на этот раз оказалась в меру пьяной, а потому сообщение швейцара восприняла спокойно. Молча встали и вышли.

К моменту возвращения Марины зал был почти пуст. Марина знаками попросила пройти с ней в подсобку. Учитывая любопытный характер швейцара, который было двинулся за нами, показала ему кулак и закрыла дверь подсобки на задвижку.

Уединившись со мной, Марина молча вытащила из кармана 3 новые сотенные ассигнации. На вопрос что это? Ответила, что ими расплатился один молодой мужчина. Она его знает. Зовут его Сергей. Он женат. Жена работает на почте оператором, он электриком на перо – пуховой фабрике. Детей у них нет. Ни почте, ни на фабрике больших зарплат, как вы знаете, не платят. Богатых родителей или родственников у семейной пары не имеется. Так вот этот Сергей второй раз гуляет в ресторане со своими дружками на деньги неизвестного происхождения. По крупному. Берет посольскую водку, черную икру. Пиво только чешское. Платит за всех. И что самое странное – расплачивается сотенными купюрами.

Первый раз Марина не придала этому большого значения – ну мало ли что, зарплату получил, премию, но сегодня Сергей привел свою компанию снова и опять расплатился сотенными купюрами.

Я оставил Марине расписку об изъятии купюр. Поблагодарил ее. К сожалению, как я уже указал ранее, все посетители разошлись, поэтому проследить и задержать Сергея мне не удалось.

Купюры я на всякий случай отнес в Госбанк. Без объяснения причин попросил проверить их подлинность у управляющего нашего отделения. Купюры настоящие. Но! Попрошу внимания! Серия выпуска не значится в реестре. Последняя отпечатанная Госбанком СССР серия на сотенные купюры КЛ, а эти КМ. Литера М, следующая в алфавитном порядке в качестве серийного номера, не использовалась еще при выпуске банкнот!

С управляющего отделением и Марины я взял подписку о неразглашении и сразу доложил полковнику Котову.

Мы проанализировали случившееся и пришли к выводу: налицо факт крупной экономической диверсии. Подрыв экономики нашего государства. При этом по нашему общему мнению, здесь видна рука империализма. Иностранных спецслужб. Простому фальшивомонетчику такое не под силу. Тут сработало государство.

Почему я так говорю, потому что мы эти купюры отвезли в областное управление Госбанка где им сделали химический и спектральный анализ. Вывод – купюры изготовлены из бумаги Госзнака, водяные знаки, сетка, микросимволы, спектральный анализ – все натуральное. Кроме серийного номера КМ.

У меня все!

– Михаил Иванович, – произнес полковник Лосев, обращаясь к полковнику милиции, – мы у себя наметили план действий. Просим оказать содействие. Сами понимаете: людей у нас мало, да и задачи посложнее чем в у милиции. И так: во – первых за Сергеем нужно установить круглосуточное наблюдение. Он простой исполнитель, это понятно, но за ним кто – то стоит. Не хочу сказать что этот кто – то резидент иностранной разведки. Скорее всего промежуточное звено. Резидент как мы считаем, находится в Одессе. А ввоз валюты осуществляется контрабандой.

Во – вторых нужно проследить за женой Сергея. Она работает на почте и не исключено, что именно почта канал поставки банкнот. Это конечно мало вероятно – все посылки из – за рубежа вскрываются и просматриваются письма перлюстрируются, но враг изобретателен.

Ну в третьих – нужно проследить за друзьями и знакомыми Сергея. Хотя на мой взгляд они тут ни при чем. Обыкновенная шантрапа.

Еще раз прошу оказать содействие. Для выполнения всех этих задач нужны люди. У нас же в отделении со мной вместе всего 5 человек. Требуется помощь.

– Товарищ полковник это наш долг. Мы отнесемся к этому со всей серьезностью. Майор Гайдаржи! Сегодня же приставить по оперативнику за Сергеем и его женой. Круглосуточно. А я сразу после окончания совещания соберу всех участковых, направлю по адресам всех знакомых подозреваемого.

– Спасибо Михаил Иванович, мы знали, что вы нам не откажете. Только осторожно. Пусть ваши участковые не наломают дров. С бабушками на скамеечках возле домов поговорят. Пацанов поспрашивают. Алкашей кого подергайте, кому налейте сто грамм. Глядишь кто что видел или слышал. И пусть сразу докладывают вам, а вы мне. Причину нашего внимания к этой компании не разглашайте. Все должно проходить в обстановке полной секретности.

Вопросы есть?

– Так точно! Майор Гайдаржи! Что предпринять если будет установлен факт контакта Сергея с неизвестным в городе человеком?

– Вопрос правильный. Капитан Харченко!

– В случае появления неизвестного ваши сотрудники должны при первой возможности, не упуская его из виду, проинформировать об этом дежурного КГБ по номеру 2 – 00–15. Подчеркиваю – не упуская его из виду. Если такой возможности не представится – довести неизвестного до места его постоянного пребывания. Если он приезжий и собирается покинуть город, в этом случае произвести задержание.

– Товарищи офицеры! Совещание закончено. Выполняйте!

12

– Ой, мамочка! Мамочка! Ай – яй – яй! Больно! Больно!

– Осторожно прическа! Сережка зацепилась!

– Ай – яй – яй! Ухо болит!

Мы на выезде по звонку МЧС. Я с бригадой скорой помощи прибыл на место происшествия. Вернее разыгравшейся житейской трагедии.

Молодая дамочка, без меры выпившая, совершала половой акт с неизвестным сбежавшим лицом на лестничной клетке пятого этажа пятиэтажного дома в позе паровозика толкающего вагончик. Вагончик оказался без тормозов и при внезапном увеличении скорости паровоза, поезд передней частью выскочил за габариты платформы.

Короче, из – за потери самоконтроля, голова дамочки застряла между прутьями лестничного ограждения. Самостоятельно освободиться ей не удалось. Ее напарник оказался садист и сволочь – убежал с места аварии, даже не надев подруге трусы. У самой не доставали руки. В такой позе – плачущей на коленях и без трусов и застал ее наряд МЧС, который прибыл по звонку сердобольных соседей.

К нашему приезду хмель у пострадавшей вышел, остался один шок. Двое дюжих спасателя пытались разжать руками прутья, в то время как третий проталкивал голову женщины обратно.

Тщетно! Дамочка – Света, размазывая по лицу текущую с глаз краску ревела:

– Осторожно! Осторожно! Больно мне!

– Ай яй яй!

– Мне холодно! Укройте меня!

– Мне страшно! Я сейчас упаду!

– Голова кружится! Уберите людей внизу – я сейчас рыгну!

Ситуация не из легких. Пятый, последний этаж. Лестничная площадка маленькая. На две квартиры. Особо не развернешься. Застрявшая, двое спасателей с инструментом, и я, не знающий как подступиться к пострадавшей врач – психолог. Вдобавок на улице не совсем летняя погода. Холодновато. И что делать в этой, можно сказать критической ситуации?

Выручила армейская смекалка: по моему рационализаторскому предложению к чердачной лестнице привязали веревки, на которых меня спустили в лестничный проем, так чтобы я оказался лицом к лицу со Светой и ее перегаром. Но ничего не поделаешь – нужно исполнять врачебный долг.

– Света, вы никуда не упадете, – это я приступил к своим обязанностям психолога, – у вас устойчивая поза на четырех точках, вы зафиксированы думающей частью тела в стабильной металлической конструкции, а ваша тяжелая часть находится на площадке, что исключает возможность внезапного перемещения на первый этаж.

К чему эти ненужные страхи? Можете смело смотреть вниз. Плюньте на собравшихся там зевак. В прямом и переносном смысле. Или даже освободите на них желудок – нечего радоваться чужому горю! Жизнь прекрасна! Когда все закончится, у вас останутся яркие незабываемые воспоминания. Вам будут завидовать все подруги!

О вас напишут и возможно снимут кино. Ну не с вами в главной роли, а с другой артисткой. После выхода фильма в прокат вы потребуете свой гонорар за авторство сюжета! Вы станете неслыханно богаты! О вас опять напишут!

Сейчас эти сильные мужчины, которые конечно отводили глаза, когда вас укрывали, освободят ваше прекрасное тело. Мы все встанем и разойдемся каждый по своим делам.

Но освободить Свету не удавалось. После недолгого совета МЧСовцы стали пилить прутья!

– Ай – яй – яй! Больно! Больно! Больно!

– Света, Света, успокойтесь. Ну чуточку потерпите!

– Мне воздуха не хватает. Шея болит!

Ситуация принимала нехорошее направление. Свету колотил озноб. Шея посинела. Пилить прутья ножовкой стало опасно. Руками или с помощью инструмента не разогнуть. И мы приняли совместное решение – срезать болгаркой часть ограждения с обоих концов вместе со Светой посередине и отвезти ее на освобождение в больницу. Дело нехитрое: раз – два и оба стояка из арматуры обрезаны.

Ноги у Светы дрожали, подкашивались, идти сама отказалась. Привести ее в горизонтальное положение нельзя – мешает конструкция, пришлось посадить ее мне на плечи а двум спасателям, спереди и сзади страховать нас, придерживая за края спиленного пролета поднятыми вверх руками.

Спустились не без труда. С отметками на стенах на всем нашем долгом пути и со злорадными улыбками соседей, стоящих в проемах дверей квартир.

– Завтра снимаем еще два дубля, – это выкрикнул я, чтобы облегчить страдания Светы и ввести в заблуждение жителей дома, – закругляемся мальчики, закругляемся!

В скорую помощь Света с решеткой на шее не помещалась. Выручила бортовая машина спасателей.

Так и ехали под удивленными взглядами прохожих – женщина с решеткой на голове в центре кузова, двое здоровых мужиков по бокам, придерживающие эту конструкцию и врач в белом халате подставивший обе руки под подбородок той женщины.

13

Дни текли медленно, и я был рад этому. Куда спешить. Впереди октябрь, ноябрь. Обледенение как обычно. Не дай бог вернется двухтысячный год, когда в ноябре повалились деревья, попадали столбы, месяц восстанавливали электропитание. По улицам не пройти – сплошное стекло. Техники для очистки завалов не хватает. В домах холодно. За водой ходили к колодцам. Вычерпывали до донного ила. За хлебом длиннющие очереди. Не более двух буханок в руки. Дети мерзли. Спали в шубах и валенках. В больнице кого могли, выписали, лежачим давали по три одеяла. Как люди радовались, когда все закончилось.

А сейчас – красота. Временная непогода отступает. Буду как и раньше ходить домой пешком. Полезно для тела и души. Выходишь с работы и домой идти неохота. Сворачиваешь в переулок, потом на незнакомую улицу. На такую, где нет высоких стандартных кирпичных коробок. Медленно идешь вдоль чередующихся одноэтажных домиков. Украдкой смотришь во двор. А во дворе люди повыходили из дому, разложили на столе спелые помидоры, огурцы. Разрезают их, посыпают солью и со смаком едят.

Или молодые родители собирают урожай яблок со своими маленькими детками. Папа залез на лестницу, приставленную к ветвистой яблоне, срывает красно – желтый плод, передает его вниз. Мама берет яблоко из папиных рук, показывает его деткам, отдает им, маленький мальчик или девочка осторожно кладут его в ящик.

Петух охраняет свой гарем из десятка кур, которые расположились на обмостке под окнами дома. Куры поджали лапки, лежат, всем туловищем прильнули к теплому бетону. Петуху нельзя расслабиться. Он на страже. Важно подходит ко всем по очереди. Постоит немного, посмотрит свысока и переходит к следующей, не забывая при этом оглянуть весь двор.

Большая собака на цепи, которая лежит у самых ворот, разморилась от солнышка, вяло отрывает голову от земли и для проформы раз гавкнет. На большее нет сил и желания: – Приходите когда будет попрохладней – уж я вам тогда выдам!

Я житель многоэтажки. Наверно это присуще каждому кто живет в большом многоэтажном доме – тоска по жизни на земле. В таких вот маленьких и не очень домиках, выстроившихся вдоль асфальтированной дороги.

Идешь по улице и думаешь: – Вот в этом доме я бы жил. Или в этом. Или в том. Аккуратный забор, покрашенные окна, заасфальтированное крыльцо и дорожка от ворот. Во дворе маленькая беседка, увитая виноградом. Хотел бы я сидеть в этой беседке, когда идет дождь. В одиночку, наблюдая как отряхиваются от дождя воробьи на ветках или с друзьями – за бокалом вина.

– Игорь, сколько можно там сидеть! Хватит, заходи в дом!

А заходить в дом и не хочется. Уже смеркается, а сидел бы и сидел.

У себя на пятом этаже видишь дождь только из окон, а если выйдешь на балкон, так сразу окажешься мокрым. Холодные капли попадают за воротник, струйки воды стекают по лицу, намокают ноги, и всякое желание дальнейшего общения с природой исчезает.

Может быть когда – то, когда дети вырастут, окончат школу и институты, устроятся на работу и заведут свои семьи, а мне с женой станут платить приличную заработную плату, у нас появятся деньги чтобы купить маленький домик с кусочком земли и небольшой беседкой увитой виноградом. А пока остаются только эти прогулки.

С утра в больнице опять была уборка территории. Накануне ночью дул сильный ветер. Все – таки осень: днем тепло, ночью прохладно. Воздух остывает. Слои теплого и холодного перемещаются, возникает ветер. Шумит, осыпается листва.

Вдоль центральной аллеи больницы растут каштаны. Уже полностью созрели. Не знаю, кому пришло в голову посадить их там. Да – красиво. Когда цветут. Когда деревья с густыми кронами. Летом тень, прохлада. Ходячие больные по вечерам прохаживаются. Когда сильный дождь внезапно застал на улице, можно укрыться под деревом. Это весной и летом. Осенью, падающие листья и раздавленная кожура на асфальте, которые чуть не ежедневно приходится убирать, и самое главное – перезревшие каштаны, падающие на головы посетителям больницы и медперсоналу.

В эту пору аллею обходят стороной, чтоб не получилось как в фильме «Бриллиантовая рука»: «Черт побери!», или чтобы не произошла мелкая черепно – мозговая травма в виде шишки на голове.

Завхоз хотел спилить каштаны. Даже договорился с бригадой энергоучастка, у которых есть вышка. Но все расстроилось, когда местные «зеленые» принесли главврачу карту города с конкретно указанными на ней каштанами и сообщением о крупном штрафе за каждое спиленное дерево.

Главврач расстроился, я нет. Деревья, как и мы живые дети природы. Им тоже больно, холодно. Они боятся за себя и наверняка радуются, когда у них созревают плоды. И каждое дерево мечтает, чтобы от упавшего на землю плода произросло другое дерево, маленький каштанчик – сынок большого каштана.

Наверно есть какой – то высший смысл в том что кто – то их посадил, что они выросли. И не какому – то завхозу или даже главврачу решать их судьбу.

А листья и рассыпанные плоды убирать мне не трудно. Да и всем работникам больницы, так я смотрю, тоже. Чем сидеть в провоняных лекарствами и язвами больных кабинетах, лучше побыть на воздухе.

Все дружно метут аллею. Посмотришь – душа радуется. Но нет искорки в трудовом порыве.

Во избежание производственных травм я предложил всем одеть каски. Завхоз шутки не понял, смотался на склад и принес три штуки, которые больница получила для сантехников.

Одну их них одел сам, вторую взяла сестра – хозяйка Лора, тоже лишенная чувства юмора, да и вообще серого вещества. Хотя я бы на ее месте каску не одевал. Показывают же передачи по телевизору, как от полученной травмы головы человек делается умней. А вдруг и с ней произошло бы подобное чудо! Хотел ей об этом намекнуть, но вспомнил визит ко мне девочки Яны. Наверно не простила меня до сих пор.

Третью каску одел я. Но совсем не потому что лишен чувства юмора, а потому что я бывший военный, и мы на боевом задании всегда в касках. И во вторых – потому что главврач попросил меня по возможности посбивать каштаны палкой. Наверно зажарить захотел. Подобрать их потом и занести ему что – ли?

Мне просветление от упавшего на голову каштана ни к чему. Я и так просветленный. Всех на сквозь вижу.

Например, Марью Ивановну. Похотливая кошка. Ей за пятьдесят, пялит на меня глаза. Пыхтит, нагнувшись раком над кучей с листьями. Халат расстегнулся, живот шурует по асфальту, а глазенками стреляет в меня. Не дождется! По крайней мере пока не запишется на фитнес курсы.

Наш завхоз. Мечется. Туда, сюда. То в админкорпус, то в приемное отделение, то на склад. Типа деятельный. А смысл всех этих метаний – остограмиться и закусить в приемном отделении где у него как раз сегодня на дежурстве пассия – медсестра Зоя.

Или терапевт Галина Николаевна. Редкостный коррупционный лодырь. Шагу лишнего не сделает. Из – за стола не встанет. И хитрая!

– Игорь, хорошо что вы зашли! Подайте, пожалуйста, мне ту тетрадку на полке.

Сегодня вовсю метет листья. Раскраснелась. Вся такая бойкая. Работает! А вся причина в том, что с утра у нее под дверями очередь липовых больных, готовых поделиться с врачом нечестно начисленными выплатами по больничным. Самой взять гонорар боязно, а через сестру, оставшуюся в кабинете – пожалуйста. А вот как закончится уборка, она, не запятнавшая себя взыманием мзды, всем выпишет больничные.

Молодежь работать не хочет. Четыре молоденьки практикантки и немного уставший от жизни практикант внимательно всматриваются в крону каштана, вероятно подсчитывают количество оставшихся на ветках плодов.

Подхожу к ним. Некоторое время смотрю по направлению их взгляда.

– Сорок семь!

– Не поняли, доктор?

– Сорок семь осталось! Возможно, сегодня не опадут. Предлагаю струсить и завтра не выходить на работу.

Девушки захихикали, их собрат закашлялся, но все от дерева отошли и взяли в руки веники.

Эх, что не говори: работать на воздухе, взаимодействуя с природой, это здорово и полезно. Главное чтобы не долго, без тяжелого в руках и на длинные расстояния.

14

День прошел почти без приема. Быстро. С утра опять мели листья. С пол часа поохраняли собранные из них кучи, обмениваясь впечатлениями о выполненной работе и не только. Загрузили листья на прибывший грузовик. Разошлись по рабочим местам. Потом чашка кофе в своем кабинете. В связи с отсутствием приема – чашка кофе в глазном кабинете. Посмотрели мои глазные яблоки. Жить буду. Потом Анфисы. Тоже. Потом обед. Вернее якобы. Обеденное время нам не предусмотрено. Принимать пищу должны так сказать в промежутках. После составлял отчет за неделю. Всего двадцать два пациента. Тяжелых случаев нет, не считая сегодняшнего визита молодой мамы с непрекращающимся нервным поносом из – за того что ее сын проглотил большую пуговицу. Пуговица у мальчика вышла, а вот понос у мамы не проходил. Ее направили из инфекционного, после посева, ко мне. Немного испугал сообщением о том что еще два – три посещения туалета и ее скелет рассыплется от отсутствия воды в организме. Думаю стресс ушел, судя по тому, как быстро она покинула кабинет, выбежав в коридор.

По окончанию составления отчета еще чашечка кофе и убытие из больницы. На этот раз тихо в одиночку. Не в общей колонне медработников гордо идущих по выметенной центральной аллее с чувством исполненного долга Гиппократа.

Так на всякий случай. Вдруг от общения с пациенткой моя одежда впитала в себя запах ее «стресса». Не поймут. Еще в голову возьмут, что я чего – то испугался на работе или до туалета не добежал.

Хотя можно было бы пристроиться к лаборантам клинической лаборатории. Они бы ничего не учуяли, а другие подумали бы на них. Особенно если бы я шел внутри их группки с гордо поднятой головой и улыбался. Хотя нет – а вдруг у дамочки запах какой особенный? И меня лаборанты бы вычислили?

Аж самому не удобно: стоял у окна, пока основная масса не покинула здание, а потом как лазутчик тихо улизнул.

Звонила по мобильному Мария Захаровна. Заговорщицким голосом сообщила что ее муж Сергей «собирается».

Решил пройтись к той церкви, о которой она рассказывала. В городе у нас две церкви. Одна новая – недавно построили, вторая старая. Построили ее еще в девятнадцатом веке. Чудом не разрушили во время революции. Не разбомбили во время отечественной войны. Не определили под какой-нибудь склад или автовокзал во времена Хрущева. Старая, каменная церковь с покосившимся металлическим крестом на большом куполе. Идти нужно было к ней.

Вероятно в этом есть божий промысел: оставить единственное место в городе для спасения человеческих душ.

Со всей округи и близлежащих сел сюда съезжались верующие. И сейчас тоже, но не в таком количестве – многих перетянул вновь построенный храм в другой части города.

Больше ста лет церкви. Пережила и царя Николая и Ленина со Сталиным и Хрущева и Брежнева. Громоотвод зла. Ударит злая воля по жителям города, ан всю злость божья благодать и поглощает. Недаром в и 33 – ем и в 47 – ом году такого массового голода, как по всей Украине в городе не было.

После обеда выглянуло солнце. Что значит ранняя осень – к вечеру лужи просохли. Потеплело. Глобальное потепление. Еще утром холод, а через пол дня ну не жара, но градусов на пять выше. Бедные гипертоники и сердечники! Как они выдерживают такие перепады!

От больницы до церкви далеко. Другой конец города. Не близкий путь. Жену Иру предупредил. Задержусь. Может дотемна. Как получится.

Если пойти пешком, можно добраться часа за полтора. Рановато. Но если перед этим зайти в кафе и выпить пару бокалов пива – самый раз. Уже начнет смеркаться. Так и сделаю. Нет, не сделаю. Пиво, оно такой продукт, который требует частого выведения из организма. А этот момент может повредить всему намечающемуся мероприятию. Придется задержаться в больнице до темноты или по крайней мере до сумерек. Посижу у окна, не включая свет.

В сумерках у меня падает зрение. Говорят у всех. Не знаю. Может и так, а может «куриная слепота» от недостатка витаминов. Если просто пройтись мимо церкви можно не разглядеть случайного прохожего. Стоять на месте не удобно. Могут не так понять. Самый раз присесть на скамейку автобусной остановки что возле храма. И мимо меня никто незамеченным не пройдет и лишних вопросов мое сидение не вызовет. Ну, ждет мужчина автобус. Вот он остановился, постоял и уехал, а мужик не сел. Бывает. Значит не понравилась марка транспортного средства или нутром почувствовал нехорошую ауру в салоне.

Нужно высматривать пожилого мужчину с сединой. Невысокого, в меру упитанного в одежде прошлых лет. Да, в синих джинсах. И наверно сумка должна быть у него. А, да – да – чемоданчик «дипломат», Мария Захаровна о нем говорила. Он прячет его от нее. Что там не знает. Но всегда берет его с собой.

Они, пластмассовые с алюминиевыми уголками, были модными в конце семидесятых – начале восьмидесятых. И очки «капельки». Джинсы, маечка, очки – летом. Плюс лапсердак, то бишь пиджак, осенью. Плюс дубленка – зимой. Хиповый модный чувак при бабках. А если в руках дипломат, значит при больших и с товаром.

С такими старались дружить. Как трудящаяся молодежь, так и дети номенклатуры. Для первых такой чувак был объектом восхищения и пределом самосовершенствования, для вторых вынужденным объектом унижения их мажорного существа. Это сейчас у мажоров есть все. Тряпки, аппаратура, машины. А тогда, пусть у тебя папа даже первый секретарь горкома партии, но лучшее что он сможет купить в магазине по блату, так это магнитофон «Юпитер» или югославские джинсы. И вынуждены были мажорики идти на поклон к такому вот хиповому чуваку с дипломатом в руке. Сдавали их потом своим предкам. А предки ментам. Кто поглупее и с более развитым чувством гордости за себя и своего папашу. А спустя некоторое время унижались, просили прощение за свой недобрый порыв души – новых шмоток хочется, а где взять?

Джинсы «Вранглер». Это не фирма потомков барона Врангеля, но совсем наоборот – старая американская что ни на есть. Уступает конечно по качеству «Леви Страусу», но очень даже хорошие. Особенно хорошо сидит на тех у кого квадратный зад. Сейчас, когда смотришь телевизор, часто такие видишь на американских толстяках. Как раз вписались в современную эпоху. Хвала Враглеру – у него дальнее историческое видение развития человеческого тела.

В молодости были и у меня такие. Не потому что у меня квадратный зад, но по причине скудности сначала студенческого, а потом семейного бюджета. На «Леви Страус» не хватало. Соответственно вид сзади у меня был не совсем привлекательный. Это по молодости. Сейчас бы эти джинсы смотрелись на мне со всех сторон.

– А ведь вы Игорь?!

От неожиданности я непроизвольно дернулся.

– Я вас сразу узнал. Жена не выдержала и выложила мне, что была на приеме у психолога. Я приходил в больницу. Как зовут психолога, узнал в регистратуре. Потом наблюдал вас в коридоре. А сегодня случайно услыхал разговор жены с вами по мобильнику.

– Сразу хочу уверить вас – я не сумасшедший, не извращенец и не гомосексуалист. Вот вам сколько лет?

– 48.

– Сорок восемь. А на вид моложе. Ну да ладно. Уже можете понять меня. Вот вам никогда не хотелось скинуть с себя лет десять, двадцать! Почувствовать себя молодым человеком, юношей. Когда вы легко, бегом взбегаете на пятый этаж, не слезая с велосипеда въезжаете на крутую гору! Когда вы, придя на танцы, запросто приглашаете любую понравившуюся вам девушку. И она соглашается. А потом провожаете ее домой, и целуете в алые губы! Ну признайтесь – ведь вы думали об этом! Хотя бы один раз. А я думаю об этом уже часто. И чем больше мне лет, тем чаще. И не просто думаю. Я размышляю, сопоставляю, анализирую, много читаю. Ставлю эксперименты.

– Вот вы не хотели бы перенестись в прошлое, еще раз впервые встретить вашу жену, признаться ей в любви. Испытать незабываемое чувство блаженства? Еще раз увидать ушедших родных и знакомых. Почувствовать себя высшим существом среди внешне похожих на вас людей? И не смотрите на меня так. Это возможно! Нет не в кино, не во сне. А на яву. Мне это удалось. Мне, и только мне. Может быть единственному человеку на земле.

– Сегодня простите меня. Я больше не могу с вами разговаривать. Боюсь упустить время. Давайте сделаем так: приходите в кафе «Астория», это бывший ресторан «Колос» в следующую пятницу. Скажем к часам шести. Я вам все подробно расскажу. А пока – до свидания! И прошу, не нужно следить за мной, этим вы все испортите. А моей жене скажите что со мной все в порядке. Пусть не волнуется. Ну хобби у меня такое – хожу по вечерам в одежде своей молодости. По вечерам чтоб не шокировать возможных знакомых.

15

С утра получил нагоняй от главврача. Наш завхоз написал на меня рапорт, о том что я предпринял в отношении его особы действия, повлекшие у него частичное психическое расстройство, выразившемся в непроизвольном и частом повторении слога «рё».

Вчера, когда я тихо сидел у окна, дожидаясь прихода темноты, в мой кабинет проник завхоз. Именно проник. Крадучись, стараясь не шуметь. Есть у него такая привычка – заходить в кабинеты врачей, по возможности, когда их нет, и втихаря выпивать спиртику, который в наличии почти у каждого, и не прячется от посторонних. Со своего раскладного стаканчика, который всегда при нем.

Спирт имелся и у меня. Для обеззараживания предметов, к которым прикасались больные. Или частей тела перед инъекцией. Я хранил его в смежной комнатке без окна, где у меня умывальник, небольшой столик, стул и вешалка. Там же в углу находился и скелет человека. По окончанию рабочего дня я вешаю на него свой халат, чтобы не помялся. А в тот день на череп одел и каску, в которой работал на уборке территории. Не ради издевательства над мощами человека, а просто забыл сдать завхозу.

За неимением помещения для проведения занятий со студентами медучилища, мой кабинет иногда используют как учебную аудиторию. Ну и хранят в нем экспонаты: печень, почки, сердце человека, мужские гениталии и скелет.

Илья Ефимович, завхоз, вероятно не набрал в течение дня свою норму, а потому искал возможность ее выполнить. Привлеченный полоской света из моего кабинета, крадучись вошел ко мне «подсобку» и начал шарить по столу, одновременно для страховки произнося: – Ты еще не ушел Игорёк? А? Игорёк!

Завхоза я засек сразу, но решил выждать некоторое время. Спирта мне не жалко, если найдет, будет ему призом. Но мне был интересен сам процесс поисков.

Я встал, тихонько подошел к дверям своей комнатки и стал следить за его действиями. К полумраку мои глаза привыкли, все видно, а для человека зашедшего со света – тьма кромешная. Поначалу Ефимыч шарил вслепую, потом стал щелкать зажигалкой. В тот момент, когда он в очередной раз произнес: Ты еще не ушел Игорё…, я громким шепотом ответил: – Нет Илюша, я за спиной у тебя.

Завхоз резко обернулся, и так и застыл с зажженной в руках зажигалкой, с ужасом взирая на скелет в каске. Потом выбежал из «подсобки».

Утром на работу не вышел. Нервно заболел на производстве, – сказала его жена – санитарка, вручая докладную на меня секретарю шефа, – примите меры, я этого просто так не оставлю!

Это было утром. Чтобы поднять свое упавшее настроение после нагоняя, я решил проверить настроение Лоры после нескольких дней воздержания от курева, но не успел – на прием пришла семейная пара средних лет.

Очень толстая женщина и худой мужчина. В семье всегда так бывает – один из супругов объедает другого. Муж жену или наоборот. Присмотритесь к вашим знакомым, и вы увидите подтверждение моим словам. Толстый здоровяк и худенькая нервная женщина или розовощекая дебелая Матрена а рядом мелкий худосочный шпиндель.

– Посмотрите на мою жену доктор. Натуральная свинья. Жрет все подряд. Каждые час – полтора. Жрет днем и ночью. По ночам встает. Крадется на кухню. Придерживает рукой дверцу холодильника – думает, что я не услышу. А слух у меня музыкальный – я учитель фортепиано в музыкальной школе. Все слышу!

Вот она поворачивается на своей постели. Думает что тихо. Ничего подобного. Пыхтит как паровоз, кровать скрипит, вот – вот проломится под ней. Хватается за спинку кровати, с трудом отрывая свою тушу от постели. Потом старается, якобы бесшумно, выйти из комнаты. Сделает шаг, остановится – все ли тихо. Куда там – что ни шаг двухбалльное землетрясение. Рюмки в серванте звенят.

Прошла на кухню. Вытащила с холодильника еду. И пошел жор. Шорох разворачиваемых кульков, тарахкание кастрюлями, хрюканье вперемешку с частым иканием от пожирания пищи всухую. Бывает и нижний клапан у нее срывает. Как тут поспишь!

Я беру лишние часы, учеников домой. Тяну жилы. Зарплаты не хватает. Все уходит на жратву этой свинье. Посмотрите на нее: она наклониться не может! В свои тряпки не влазит. В трусы клин вшила!

– А что ваша жена не работает.

– В том то и дело что работает! Вместе со мной. Учитель игры на виолончели. Лучше бы дома сидела. И позору меньше было бы и денег. Может, начали бы голодать, тогда и она на человека стала бы похоже. А ведь такой симпатичной девочкой была когда поженились. Худенькая, стройненькая.

Представляете, какой ужас! Сама дойти домой уже не может. Ученики ведут под руки. Дети надрываются от непосильного груза, а она идет между ними и хихикает.

Посмотрите на нее! Толстая сорокалетняя свинья. С похотью. Вон и на вас заплывшими глазенами стреляет!

Вылечите ее от этого пагубного пристрастия! Мы можно сказать публичные люди. С концертами выезжаем. В приличных организациях выступаем. А мне стыдно с ней даже из дому вместе выйти. Прошу администратора мое фортепиано и ее виолончель по разные стороны нашего ансамбля размещать!

– Доктор, не слушайте этого дистрофика. Хорошего человека должно быть много. Еда, это как муза, которая меня посещает когда я сажусь за инструмент. Провожу медленно смычком по струнам, и они начинают незаметно вибрировать издавая чудо звуки – хорошо, я вся разомлеваю. Я взлетаю. Вожу медленно – медленно. Туда – сюда. Не прекращаю движение. Я на небесах! Я продолжаю водить. Я ускоряю темп. У меня бешено двигаются руки. И тут ко мне приходит другая муза. Муза человеческого тела. Муза естественных процессов организма.

Взглядом прошу коллегу вставить мне конфетку в рот, которая всегда у меня в кармане. Вот она тает. Мне приятно. Мне хорошо. А я хочу еще и еще. А мне все вставляют – вставляют. И наконец я слетаю с небес и съедаю булочку. Я полностью удовлетворенная!

– Вот сучка доктор! Да она кончает от еды! И я, понимаете, я, ей уже не нужен!

– Не сердись котик, я всегда думаю о тебе!

– Уважаемая…

– Маша!

– В создавшейся ситуации, я как психолог, врач и как человек, просто обязан помочь вам. Мы, люди, венец творения всевышнего. Бога, или если хотите – высшего разума. Не думаю, что в планы творца входило создание высокоорганизованного существа, которого волнует на этой планете только самоудовлетворение физиологических потребностей. Для поддержания нашего организма в норме, нам вполне достаточно небольшого количества еды и питья. Скажем два кусочка колбаски утром. Тарелочка супчика и одна котлетка с гарниром в обед. И стаканчик чая без сахара вечером.

Принимая для себя этот рацион как аксиому, вы во – первых дисциплинируете свой организм, во – вторых получаете духовное освобождение, сбросив зависимость вашего тела от еды, в третьих – поправляете ваш пошатнувшийся семейный бюджет, в четвертых – получаете в лице вашего супруга любящего мужа. Ведь что нужно мужчине – каждый день восхищаться красотой своей супруги, которую вы обретете как только ваш вес войдет в норму.

И наконец в – пятых переходите от самоудовлетворения, чуждым для человека образом, к удовлетворению вашим мужем естественным путем.

У вас в семье наступит гармония. Один а может два раза в неделю, ваш счастливый муж, отпросившийся с работы, чтобы накрыть вам стол, с вашим любимым чайком без сахара, будет встречает вас в проеме распахнутой настежь двери в белоснежной маечке и красных трюселях с букетом цветов. Вы с порога броситесь ему на руки: – Я люблю тебя, дорогой! Пусть мой любимый чай обождет. Я хочу тебя! И целую ночь ваши соседи за стенкой будут завидовать вам!

– А пока, я прошел в свою «подсобку» где взял поднос с резиновыми человеческими экскрементами, подаренными больнице нашим спонсором, – посмотрите на что вы променяли ваш возможный божественный плод, на плод, который вы ежедневно отторгаете. Можете потрогать и понюхать. С этими словами я слегка наклонил голову толстушки к подносу, а стоящий сзади муж легким усилием сблизил до нуля лицо Маши и содержимое подноса.

– Жри, может, наешься хоть раз.

Забегая вперед, скажу: через месяц я встретил счастливую пару Машу и Петю. Маша похудела на двадцать килограмм, а Петя поправился. Мне почему – то вспомнился закон о сообщающихся сосудах. Буду ждать на прием Петю.

16

Квадратный кабинет с высокими потолками и тяжелыми массивными дверями, с наружи обитыми кожей. Длинный эллипсовидный стол покрытый зеленым сукном с точеными фигурными ножками, вероятно стоящий тут еще со времен Сталина. Два старых довоенных телефона на нем. На зарешетчатых окнах тяжелые светонепроницаемые шторы. По обоим концам стола полковники: КГБ Лосев Иван Николаевич, МВД Заруба Михаил Иванович. Общее освещение в помещении не включали – полковник госбезопасности любил полумрак. В качестве источника света использовал свою черную настольную лампу, доставшуюся ему от предшественника. В зависимости от цели визита: добровольного посещения или принудительного привода в кабинет, опускал вниз или направлял на посетителя фонарь лампы. Сегодня установил в промежуточное положение. Совещание вел Лосев.

– Все в сборе? Тогда начнем. Прошедшая неделя результатов практически не дала. Круглосуточное наблюдение за Сергеем показало, что он всю неделю исправно ходил на работу. Ни на производстве, ни в быту, никаких контактов с посторонними лицами не имел. После работы никуда не заходил. Работа – дом. Все пять дней подряд. Писем не писал. Телефонных переговоров на интересующую нас тему не вел.

– У него дважды проводился негласный обыск. Разумеется с согласия прокурора. Один раз дома. Второй раз на работе. Безрезультатно. В квартире стандартная мебель выпуска 70‑х годов, вещи купленные в наших магазинах. Аппаратура: приемник «ВЭФ», магнитофон «Юпитер» и десять бобин к нему, телевизор «Рекорд», фотоаппарат «Зенит – Е», коробка с негативами. Кольца на объектив. Это нас насторожило. Насадочные кольца используются для перефотографирования текста. Негативы незаметно изъяли с последующим возвращением. При их просмотре на двух кадрах был заснят текст на английском языке. Мы думали что зацепили ниточку. Но нет – текст оказался оборотной стороной обложки иностранной грампластинки. Речь шла об истории создания группы.

Бобины – магнитофонные ленты 550 метров. На девяти из них разные записи, не представляющие интереса. Но на одной записаны концерты Донны Саммер и группы Чингиз хан, которые запрещены к прослушиванию.

– Отвечаю на ваш возможный вопрос: список запрещенных дисков к нам поступил недавно. В частности американская певица Донна Саммер в своих песнях пропагандирует секс и разврат. И если с сексом в первом ее альбоме «Лав ту лав ю беби» мы еще как – то могли мириться, у нас сейчас не 60 – е, то с пропагандой проституции в ее альбоме 1979 года «Бэд гелз», партия и правительство не может. В грампластинках группы Чингиз хан прослеживается откровенное неуважение к России, к городу Москве, реанимирование негативных персонажей царской России.

Возникло подозрение о связях Сергея с фарцовщиками по покупке у них иностранных грампластинок, которых в свою очередь могли использовать западные спецслужбы для проведения своих диверсий. Но факты не подтвердились. Фонограммы оказались записанными не с дисков. Вторая или даже третья перезапись с другой фонограммы, судя по большому фону в паузах между песнями.

Синие американские джинсы, в которых он был ресторане, не найдены. На полке серванта в железной коробке обнаружены четыре ассигнации по 10 рублей. Номера переписаны. Банкноты отпечатаны госбанком в 1979 году. В личный вещах в шкафу на фабрике и его рабочей одежде ничего подозрительного не выявлено.

Отработали версию о возможных контактах Сергея с группой специалистов из ФРГ, которые три года назад настраивали оборудование, поставленное на фабрику западной Германией. Версия отпала – ввиду отсутствия на тот момент подозреваемого в городе. Да и сами специалисты по части нарушения социалистической законности себя никак не проявили. Все свое время проводили или в цеху или в гостинице из которой не отлучались. Даже в ресторан. И приставленное наблюдение за ними не установило никаких встреч с гражданами СССР.

– Аналогично ничего подозрительного не выявлено и наблюдением за друзьями Сергея. Работа, сто грамм и пиво после работы. Кое-кто двести. Но все вовремя по домам.

– Опрошены соседи, сослуживцы на работе, знакомые жены Сергея, знакомые матери. Ничего необычного!

– Очень интересен такой факт – Сергей ничего не помнит о событиях прошлой субботы. Вернее о событиях связанных с посещением ресторана. На следующий день в воскресенье Сергей заходил в ресторан выпить пиво. Расплатился трешкой, а Марина дала ему сдачи четвертак с копейками. По нашему совету. На вопрос Сергея: – Зачем ты мне даешь лишних 25 рублей? – Марина ответила: – Так ты вчера ушел, а я забыла отдать с сотни, – С какой сотни и когда вчера?

– Удивление было неподдельным. И пришедший в ресторан один из друзей Сергея тоже ошарашил его: – Дай пятерик на тачку. Не успеваю. Моя ныть будет что поздно явился! – Какой пятерик! Я что сын миллионера! Удивлен был и кореш: – Так ты ж вчера всем давал!? – Я???

Предполагаю, что тогда, в субботу он находился под воздействием неизвестного нам наркотика или под гипнозом. Возможно спецслужбы используют его вслепую. В воскресенье его как будто подменили. Мы думали, играет, ничего подобного. Так не сыграть. Он вообще ничего не помнит о событиях вечера субботы. Друзья помнят, а он нет. Обычный советский трудяга. Со стандартными проблемами – денег всегда нет.

– Сегодня суббота и я отдам приказ своим сотрудникам с пяти вечера находиться в обоих ресторанах. А ваша задача, товарищ полковник – держать поблизости милицейский газон с нарядом внутри. Да так чтоб вас не засекли. По сигналу нашего сотрудника вы должны оперативно прибыть и повязать всю компанию.

– Капитан Харченко!

– Так точно!

– Ваша задача: до 17.00 прибыть в ресторан «Колос» вместе с шифровальщиком лейтенантом Ланько. Занять столик недалеко от выхода с хорошим обзором всего зала. Обоим принять, так сказать «хиповый вид». Получите со склада джинсы, куртку. Лейтенант Ланько пусть возьмет джинсовую юбку и жилет. Ланько берет с собой сумочку в которую положите ваше табельное оружие. Будем считать, и это ваша легенда, что вы оба устав от бдения за нравственными устоями нашего общества и возможными кознями иностранной разведки, решили расслабиться в ресторане. И вы хоть и работники КГБ, но вам не безразличен уикенд по западному со всему присущими ему атрибутами. Капитан Харченко! Предупреждаю: расслабиться по легенде!

– Старший лейтенант Волинець!

– Так точно!

– С вами в паре будет работать лейтенант Свиридова из паспортного стола. Вы оба в городе люди новые, вас пока никто не знает и легенда вам не нужна. Приходите в своей одежде. Ведете себя как обычные обыватели. То есть выпили, закусили, потанцевали.

– Предупреждаю: Сергея и всю остальную компанию берете, только в том случае, если в ход опять пойдут крупные купюры, или произойдет что – то из ряда вон выходящее!

– Задержание должно произойти с поличными. При расчете, следите за официанткой, они предупреждены и подадут вам знак.

– Все понятно?

– Так точно!

17

Сегодня почти весь день дорабатывал свою методику, на что подвигла меня семейная пара, заглянувшая ко мне с утра. Муж – меланхолический дистрофик, жена – жизнерадостная пышка. Неизвестно кто кого заставил придти ко мне на прием, и по какой причине. Муж, внушивший себе что все на этом свете плохо, пытался перетянуть меня на свою сторону, внушая мне свое убеждение что «все пропало». Я не поддался. В качестве основного довода показывал на свое тело: – С нас вытягивают соки.

На вопрос – Кто? – отвечал: Все! – и в подтверждение своих слов махал головой.

Жена занимала противоположную позицию: – Нам все всё дают!

На вопрос: – Кто всё и все?

Отвечала: – Все и всё! И в качестве своего основного довода, также указала на свое тело.

С моей помощью сошлись на том что часть «всё» жена отдаст мужу в виде недостающего сока.

Поразмыслив над непростой ситуацией, в которую попала семейная пара, я окончательно утвердился в необходимости продолжении развития методики.

«Обед здорового человека»

Вы ударно потрудились первую половину дня. Кто стоя за станком, вращая ручки механизмов, кто с киркой, углубляясь в каменистый грунт, кто нагнувшись над бездыханным телом со скальпелем в руке, кто боксируя на ринге, уклоняясь от лобовых ударов и хуков а кто и в изнеможении вытянул ноги, сидя перед секретаршей стенографирующей поток прорвавшихся мыслей – всем нужен отдых и здоровый обед!

Остановите вращение шпинделя, бросьте за землю кирку, воткните скальпель в труп, нанесите удар ниже пояса вашему противнику, прекращая поединок, временно опустите штору на ваше озарение, и начните обеденный отдых.

Руки! Руки нужно тщательно вымыть. Жаль смывать наших маленьких первопроходцев земли – микробчиков. Пока они на руках мы можем быть спокойными за свои внутренности. Если вы не принимаете пищу, руки можно не мыть. И чем грязнее они, тем безопаснее для кожи и лучше для вас – одни микробы убивают других. Подкармливайте их, иногда обмакивая пальцы в несъеденный вчерашний салат, забытый на окне или в размякшую конфетку в кармане, это придаст им активности, повысит боевой дух. Чаще здоровайтесь за руку со знакомыми и не знакомыми. Этим вы окажете услугу коллеге или просто человеку. Ведь он может быть с чистыми руками. Никогда не толкайте двери ногами – всегда беритесь за ручку всеми пальцами. Телефон! Даже если он есть в вашем кабинете, не упускайте возможность позвонить из кабинета соседа, коллеги или главврача пока его позвали в приемную. Словом делайте все в этом направлении, что подсказывает вам ваша логика.

Но вот обед. Все! Жаль расставаться с нашими друзьями, но труба зовет!

Руки мойте тщательно. Не менее двух раз. Вытрите их сухим чистым полотенцем. Приготовьте принесенные из дому продукты, разложите их на чистом полотенце или на столе. Понаблюдайте минут пять за аппетитными кусочками колбаски, лежащей на ломтиках хлеба с маслом, поперекладывайте их с места на место – это придаст вам аппетита. Не ешьте в сухомятку. Если вы не принесли из дому баночку с субчиком, обязательно поставьте чайник. Ваши бутерброды ешьте, запивая чаем. Не пейте во время обеда кофе! Он не даст вам расслабиться в отведенное время. Только чай, и желательно без сахара. Обед должен быть здоровым для человека, как и завтрак.

И так ваш обед. Для начала овощной салат из помидор, огурцов, капусты. Обязательно тарелка (или баночка) горячей жидкости в виде супа, борща. Желательно без мяса, в крайнем случае с кусочком грамм на 20. Один кусочек хлеба с салатом, один с горячим. На третье чай с двумя ложечками сахара или стакан сока. Все ешьте медленно, тщательно пережевывая. Чай пейте маленькими глотками.

После приема пищи не садитесь за монитор просматривать очередной фильм, скачанный с сети, но найдите себе уединенное место, где бы вы по возможности приняли горизонтальное положение. В крайнем случае откиньтесь на спинку стула.

Закройте глаза. Поблагодарите Высший разум, за то что дал вам возможность благополучно прожить первую половину дня. Представьте себе ваше тело без кожного покрова. Легкие, почки, желудок, печень, мозг, сосуды соединяющие органы, кости. Представьте себе темное с наружи здание, стоящее вдалеке, в полной темноте, в котором кто – то внезапно открыл двери. Из распахнутых дверей вырвался яркий свет. Этот свет оформился в луч. Луч достиг вашего тела. Вам разрешено управлять этим лучом. Глубоко вздохните и постарайтесь не дышать. Мысленно медленно водите лучом по всем вашим органам. От мозга к конечностям. Все хорошо, ваши органы, косточки, хрящики целы, на месте, в свете луча имеют голубоватое свечение, но вот луч дошел до места с красным свечением. Остановитесь. Что это – непонятное образование на органе, пульсирующая язвочка? Сначала разрушьте новообразование лучом до маленьких кусочков, потом испарите его. Если это язвочка – как электросваркой сварите края, а потом отшлифуйте место сварки. Повторяйте эти действия. Еще и еще. Потом сделайте глубокий выдох. Все! Двери здания закрылись, луч исчез.

Не раскрывая глаз, представьте себе циферблат часов а на нем стрелки указывающее время когда вам нужно проснуться.

Вы сразу уснете. Ровно в назначенное себе время вы откроете глаза. У вас появится легкость в теле и голове, как будто бы вы не отработали первую половину дня. Ваши сослуживцы зевают, жалуются на головную боль, противно повторяют: – Когда закончится этот день! – а вы бодры, у вас ясный разум, вы готовы горы свернуть ради производства: наточить кучу деталей, углубиться в грунт не на положенные 2 метра, а на целых 4, вскрыть и зашить на несколько трупов больше, нокаутировать сразу двух соперников, загрузить свою секретаршу работой до самой ночи. Вот что такое правильный обед!

Повторяйте эти процедуры каждый день, и на работе и в выходные дома.

18

Сегодня пятница 24 сентября. Весь день светило солнце. Тепло. Посетителей на приеме не было. Летучку на 14.00 главврач отменил – к нему утром приехала комиссия из облздрава.

– Очень серьезные люди, – сказала мне по секрету Людочка – секретарша главврача.

«Серьезные люди» весь день просидели в кабинете у шефа. С утра просматривали отчетность, выборочно истории болезни, которые им по очереди приносили со всех отделений. Меня вызывали лично. С какой целью я не понял. Задали пару несущественных вопросов. В подготовленные дела не заглянули. Зато пригласили выпить с ними чайку. Людочка подсуетилась и принесла еще один стакан.

– Пейте молодой человек. Глюкоза стимулирует озарение в момент принятия неординарного решения в условиях неадекватного поведения пациента. Вам это нужно при исполнении вашего врачебного долга. Конфетку и пряник на тарелке не предложили, вероятно этот продукт, по их мнению, вредит моей профессии, на что я очень обиделся, но не растерялся – незаметно сунул себе в карман несколько штук, когда комиссия отвлеклась на реплику главврача. На том и расстались.

К четырем часам комиссионеры с красными лицами, после многих выпитых стаканов чая, пошатываясь, вероятно от недоедания в связи с похищенными мною конфетами, полууверенно прошли по коридору на выход к поджидавшей их скорой помощи и завхоза с двумя сумками в руках.

Главврач раскланялся у двери. А я помахал им рукой со своего окна.

Сразу после отъезда начал собираться. Сегодня я встречаюсь с Сергеем в «Астории».

Ресторан «Астория» получил такое название после начала всеобщей прихватизации в середине девяностых. Первый его владелец Леня Рыжков, он же Рыжий, был предприимчивым малым, и с большими амбициями. Поднялся на рэкете владельцев студий звукозаписи, осуществляемым в промежутках между поездками в Польшу и Югославию с целью реализации лежалого и в основном ворованного советского товара, не имеющего особого спроса здесь, но очень даже ТАМ. Всю свою сознательную жизнь хотел попасть в настоящий ресторан «Астория» в Москве. Покушать икорочки, попить французского коньячку, сунуть стольник за резинку певичке из варьете. А уж пределом всех мечтаний было стать директором знаменитого кабака. Но не судьба – развалился СССР.

Частично мечта воплотилась в жизнь со стартом прихватизации. К ее началу необходимый капитал и бригада верных парней у него были. Сделал предложение коллективу ресторана, который по праву хотел создать свой ООО «Колос» – так до Лени назывался ресторан, от которого заведующая, официантки, повара и швейцар не могли отказаться. Начал разгонять устоявшийся коллектив, в чем основательно преуспел. Но споткнулся на официантке Марине. По просьбе которой КГБ сделало предложение Рыжему от которого он не смог отказаться.

Вывеску «Колос» сменил на «Астория» в первый же день. Купил тяжелые бархатные шторы на окна, десять ящиков французского коньяка, произведенного в Словакии, и ящик минтаевой икры за неимением лососевой. На варьете не потянул, а потянул на рыжую певичку Аллу, которой поначалу совал за резинку пачку купонов, а в последствии просто хлопал рукой по голой заднице в качестве поощрения. Алла не обижалась, свои, уже две пачки купонов, она получала после уединений с Рыжим в его кабинете.

Народ особо в кабак не ходил и уж тем более не заказывал французский коньяк. За неимением лучшего применения ему, Леня все бутылки выжрал сам.

И быть бы ему до сих пор владельцем «Астории», но судьба – злодейка сделала неожиданный поворот. Случилась заварушка в Приднестровье. Настоящая война. Перепуганные жители Молдовы хлынули через границу, прихватив с собой кто «Макарыча», кто «Калаша» с целью их дальнейшей реализации в соседней стране. Рыжий поддался на искушение и приобрел себе и первого и второго и даже их старшего брата «Дегтяря», чем очень гордился. Но ранее обиженная Марина не дремала, и вскоре Леня вначале спешно продал кабак серьезным людям, а потом и вовсе уехал в длительную командировку в охраняемый санаторий под Харьковом.

С тех пор хозяева ресторана менялись часто. Помещение перестраивалось, достраивалось. Менялся фасад. Менялся персонал (кроме Марины естественно). Изменялись кухни. Приходили и уходили шеф – повара.

Вот в таком примечательном месте мне и предстояло встретиться с Сергеем.

Время почти назначенное. На входе никакого швейцара. Да собственно и самого изначального входа уже и небыло. Это раньше, до перепланировки, вы, открывая дверь с улицы, попадали в большой вестибюль. В вестибюль заходили беспрепятственно: кто в ресторан, кто в туалет на первом этаже, кто погреться в зимнюю пору. В сам ресторан вела лестница на второй этаж, заканчивающаяся входом в зал ресторана. Вот тут – то и стоял, а чаще сидел на стуле у двери швейцар. Правда в субботние, воскресные и праздничные дни пост швейцара перемещался непосредственно к дверям вестибюля.

Но это было давно. Сейчас вы сразу попадали в первый зал. Первый зал или в народе «нижний» представляет собой квадратное помещение. Стойка бара, площадка для музыкантов, проход во второй зал – «верхний», все остальное – стандартные столики с четырьмя стандартными стульями. В «нижнем зале» собирались завсегдатаи и случайные посетители. «Верхний» служил в основном для банкетов или для уединения местных «ВИП» персон.

Я не хотел приходить раньше Сергея на встречу. Все – таки профессия психолога наложила отпечаток на мое поведение и склад ума. В последнее время стал ловить себя на том что беспричинно наблюдаю за людьми. Анализирую их поведение, прогнозирую их возможные действия или ответы на возможные мои вопросы. Вот и сейчас, идя на встречу, я умышленно опаздывал, в надежде что Сергей уже в ресторане, сидит за столиком. Хотелось бы незаметно, издалека, понаблюдать за ним. С улицы – через окно и в самом зале – с дверей. Тогда, поздно вечером мне этого не удалось. Я опаздывал на десять – пятнадцать минут, считая это время вполне приемлемым для пунктуального человека чтобы не оскорбиться за опоздание гостя и для самого гостя, нежелающего чтобы его заподозрили в расхлябанности.

Но Сергея небыло. Мы договорились о встрече в «нижнем» зале, за дальним столиком. Сергей не хотел привлекать к себе внимания. Прежде чем занять место, я заказал у стойки триста грамм водки, две отбивные, пару салатов, бутылочку воды и бокал пива – для коротания времени и размышлений о предназначении человека в этом хрупком мире. Например о двух молоденьких парнишках по соседству, выдувших по три бутылки пива каждый. Держатся. В туалет не идут. Каждый боится уронить мужское достоинство. Представил себе обоих, лет эдак через пять – шесть с большими животами на худом теле. Или о лысоватом мужичке, выделывающем кренделя под музыку в компании двух молодых девушек. Вероятно начальник и двое подчиненных. Одна из них потенциальная жертва на вечер. Интересно кто из них?

И опять я не заметил прихода Сергея.

– Здравствуйте Игорь! На кого это вы засмотрелись? Что блондиночка понравилась? Или брюнетка?

– Извините Сергей, задумался. Издержки, так сказать, профессии. Я тут немного подсуетился с закуской. Надеюсь возражений нет. Водочка, салатик, большая котлетка.

– Конечно нет. Я всеяден. К пище и напиткам. Кроме, пожалуй, пива. В юности часто закреплял водочный хмель пивом. По совету друзей. А наутро больше обычного болела голова. Вот поэтому и невзлюбил его. А у вас, я вижу, все впереди. Как я понял, вы желаете прояснения ситуации с моим поведением. Ну что ж – я готов. Тем более что в вашем лице я вижу человека смелого, не болтливого, продвинутого в части восприятия реалий сегодняшней действительности и последних научных открытий, способного понять меня.

С чего начать? Пожалуй начну с таблицы Менделеева. Вы знаете что такое нулевой ряд? Нет. Конечно нет. Нулевой ряд присутствовал в полной таблице Менделеева. К нам таблица дошла в усеченном виде. Наследники великого ученого посчитали что гений ошибся и удалили из таблицы элемент «эфир». А по убеждению Менделеева частицы эфир это кирпичики, из которых сложена вся вселенная! И в каждом уголке космоса, галактик эти кирпичики складываются в какие – то молекулы, которые есть определяющее для данного небесного тела. Для Земли это вода. Да – да не удивляйтесь.

Сергей открыл бутылку с водой, налил в стакан, посмотрел на жидкость, отпил пару глотков.

– Вода! Основа всего живого на этой планете. Как осязаемого, так и духовного. Человек в основном состоит из воды. Кожа, мышцы, кости – все из молекул этой волшебной жидкости, соединенных между собой связями с другими элементами. В этой водной среде проходят процессы. О некоторых мы знаем еще со школьной скамьи, а о сути других мы приходим к пониманию только сейчас. Вода в организме человека, это помимо его основной физической составляющей, еще и переносчик информации. При контакте с другой водной средой мы помимо физического контакта получаем обмен информацией. Ну, вот в качестве примера: вы целуете девушку, у вас физический контакт, но при этом у вас происходит обмен информацией без слов. Вы вдруг оба начинаете осознавать что любите друг – друга. Как, откуда к вам пришло это осознание? А все очень просто по цепочке молекул воды!

Если принять все это за аксиому, пойдем дальше и зададимся вопросом – а что такое время и каким образом осуществляется временная связь? Не буду строить догадки о том, как все происходит во вселенной, остановлюсь на нашей планете. Я долго шел к пониманию того что вы сейчас услышите, прошу отнестись к моим словам серьезно. Смотрите: вот родился ребенок – кожаный пузырь, постепенно наполняемый водой по мере взросления человека. Берем идеальный случай или, скажем так, встречающийся в природе прецедент. Индивидуум достигает к 25 – ти годам своего развития. В дальнейшем не полнеет и не худеет до своей кончины. И что мы видим: казалось бы – существуй себе в этом состоянии и виде вечно. Поддерживай свой организм необходимым количеством пищи и жидкости. Но нет. Человек стареет, дряхлеет и умирает. Вы возразите мне, что за старение ответственен ген старения, я вам отвечу – ничего подобного. Время! Да, да, время, вступающее в контакт с водной средой человека. Время это и есть та духовная составляющая воды. Время это распыленная вода в пространстве – облака, туман, атомы воды, окружающие нас повсюду. Меняется духовная составляющая, меняется состав воды в организме и человек стареет.

Я это понял не сразу, но теперь убежден окончательно. Но духовная составляющая сама по себе не меняется. Это константа в принципе. Ее изменение происходит по чьей-то команде. Чтобы понятнее: кто-то плохо подумал о вас, его водная среда вступила в контакт с окружающей атмосферой, та в свою очередь вступила в контакт с вашей водной средой и константа нарушилась. Время потекло быстрее для вас, вы начали стареть. И наоборот – кто – то хорошо подумал о вас, и время потекло вспять. Вы помолодели. На минуту, на несколько секунд, но помолодели!

– Позвольте Сергей! Допустим, я живу отшельником, на меня никто не смотрит, но года идут, и я старею. Кто в данном случае столкнул константу времени?

– Хороший вопрос! У меня нет ответа на него. И ни у кого на этой земле. Есть только догадки и предположения. Кто – то, кто выше нас. Кто создал человека. Высший разум. Он управляет временем. Сжимает, растягивает, создает невообразимые формы, словом ваяет из него свое творение, как ребенок лепит из пластилина фигурки.

Однако, что подвластно высшему разуму, оказывается вполне исполнимо человеком. Человек может активизировать свое «серое вещество» и попытаться войти в контакт с водной средой окружающей нас. Передать свое желание водной среде по изменению времени. При поцелуе ваши чувства и желания передаются неосознанно, но можно их передать осмысленно. Подайте команду мысленно и вслух. Поставьте воде задание. Нейроны в вашем мозгу придут в движение, начнется воздействие их на молекулы воды и процесс пойдет.

И вот теперь мы подошли к самому главному – воздействию на время! Подчинению его человеку! Я провел несколько опытов. Вначале безуспешных, но в последствии у меня все получилось. Сначала нужно для себя четко поставить задачу. Вы должны до мелочей продумать суть вашего желания. Моим желанием было вернуться в конкретный день своей молодости. Скажем пятница 6 – го июля 1966 года, город Энск, улица Южная, 6 часов вечера, подъезд дома № 4. Цель поставлена. Остается только войти в контакт с водной средой окружающей нас. Проще всего казалось бы погрузиться с головой в водоем, и мысленно перемещать себя. Я пробовал этот способ. К сожалению процесс передачи информации другой водной среде занимает больше времени, которое может выдержать человек под водой затаив дыхание. Не выполнимо. Но идеально для перемещения во времени подходит среда с распыленной водой в воздухе: облако, пар кипящей воды, туман. Первые две среды нам по понятным причинам не подходят, по идеально – туман.

И так со своим желанием, способом передачи и средой мы определились. Остается найти место с густым туманом. На первый взгляд тут мы сталкиваемся с проблемой. Ну, осенью, весной все понятно – туман почти каждое утро. А что делать летом? Оказывается все очень просто: вы должны найти в городе конденсатор жидкости. Предмет, который притягивает ее. В месте ее притяжения всегда существует туман. В нашем городе это место между куполами старой церкви. Приблизительно с 9 до 11 вечера.

Еще один момент: вы должны взять с собой в прошлое вещи и предметы тех лет. Если человек в основном состоит из воды и при изменении времени структура этой воды в человеке меняется, превращая его в более молодого человека или в старика, в зависимости от того, куда вы попадаете – в прошлое или в будущее, то физические предметы, не имея в своем составе достаточного количества жидкости – просто разрушаются, исчезают, когда резко перемещаются в другое время. Вода как я уже говорил, это пластилин, мягко меняющий формы. Твердые, обезвоженные предметы, это камень. Когда по нему ударишь, он рассыплется. Другое дело если это предметы тех лет. Их структура медленно из года в год меняется, цементируется. Им не страшны перемещения в прошлое. В прочем только до того момента, когда они были созданы. В более раннем они просто не проявятся. Хотя тут нет четкой границы. У меня сапоги 68 – го года выпуска не исчезли в 1967 – ом. А набор стограммовых стаканчиков, тоже 68 – го, рассыпался. Хотел сделать подарок друзьям. Не получилось. Вероятно и тут причина в молекулах воды, присутствующих в коже и их отсутствие в стекле.

Я сидел и не знал что и думать. Невольно закрадывалась мысль: а все ли в порядке с Сергеем? Так ли уж безобидны его утверждения? Не смахивает ли все это на типичную шизофрению? Это нужно обдумать. Я налил себе вторую стопку и решил пока не перебивать его.

– И я попал ТУДА!

– Туда это куда?

– ТУДА – это в свою молодость! Я смотрел на фотографии, вспоминал и плакал. Вот они – мои друзья, Мишка, Олег, Сережка, к которому я не приехал на проводы, а он погиб на Даманском! Я был у него на проводах в Армию! А тогда в молодости не смог. Сказал Гале что женюсь на Маше, она меня поняла и вышла замуж, а так бы осталась старой девой, прождав меня всю жизнь. Сейчас у нее внуки. Вовка не сел в тот самолет, который разбился на посадке!

– Позвольте, а причем тут фотографии? Почему вспоминали? Если вы действительно там были, то не должны вспоминать, вы должны это знать сейчас.

– Да, да, объясняю. По непонятным мне причинам, по возвращению ОТТУДА я почти ничего не помню. То есть в сознании остается сам факт пребывая ТАМ, но без подробностей. Само сознание при перемещении меняется, искривляется. Я случайно взял ТУДА свой фотоаппарат «Зенит». Скорее для атрибутики, чем для его прямого использования. И как выяснилось – не напрасно. Когда переместился обратно в настоящее, обнаружил в нем фотопленку. Очень удивился. Последний раз я заправлял фотоаппарат лет 20 назад. Все фотопленки что отснял, проявил. Точно помню, что фотоаппарат был пустой. И вдруг – фотопленка. Отнес на проявку в ателье. И каково было мое удивление! И вот просматривая фотографии, постепенно, не сразу, я вспомнил все. Где был, с кем говорил, что делал.

Ну, вижу, я вас утомил. И судя по вашему выражению лица – вы мне не верите.

– Нет, нет, что вы! Очень даже. А в голове слова «и тебя вылечат». И меня, если поверю. Или поверить? Я налил себе еще стопку и махом выпил. А через пару минут, когда алкоголь растекся по телу, мысленно сказал себе: не поверить, но проверить!

Хорошо Сергей. Я вам верю. И даже готов составить вам компанию, но при условии что время и место в прошлом я выберу сам.

– Не вопрос. Как скажете.

Мы засиделись допоздна. Составили подробный список с перечнем вещей, которые нужно взять с собой. Обговорили наш «гардероб». Придумали «легенду» для наших жен на случай непредвиденных обстоятельств. Заказали еще бутылку водки и один салат на двоих. Потом еще по сто грамм. Может быть еще. Дальнейшее помнится с трудом, только яркие события того вечера. Вроде отбывающего в туалет одного из подростков после шестого бокала пива. Слабак! Уронил достоинство в глазах своего друга. Прорвавшаяся сквозь мое сознание песня моей юности группы «Машина времени» – «вот новый поворот». Наверно кто – то из старперов заказал. И самое ослепляющее: вопли лысоватого мужичка с маханием пальцем возле моего носа:

– Люда с вами не пойдет! Вам ясно! Вернитесь за свой столик. Я вам запрещаю! А с ней я завтра разберусь!

И хихикающая брюнетка Люда, наблюдающая за этой сценой у выхода из ресторана.

19

Утро было не добрым. Во всем организме ощущалась тяжесть. Голова не болела, но мучило сознание вины перед ячейкой общества, то бишь семьей. Люда рядом со мной не спала, значит, моя моральная провинность не усугублена физической. Это хорошо. Не помню, как попал домой и что говорил жене – это плохо. Нужно проверить карманы куртки, вроде составляли какой – то список. Да, список необходимых предметов и одежды для прошлого. Вот он. А, и дата, в которую мы хотим попасть, записанная моей нетвердой рукой: 8 июля 1980 года. Оригинально! Ну что ж берем себя в руки, преодолеваем последствия вчерашнего и на рынок.

Чашечка кофе, легкий бутерброд, осуждение в глазах жены, интерес в глазах детей.

– Иди, проветрись. За продуктами сходи на базар. Дети давно встали, а ты дрыхнешь!

– Да да да, конечно, – неуверенно ответил я, – обязательно. Засобирался. Неудобно перед семьей, требуется искупление вины. Купить нужно что – то от себя: детям мороженное, жене – цветы.

Погода что надо! Солнце, легкий ветерок, грех не пройтись пешком после вчерашнего. Рынок на другом конце города. В историческом центре. Можно сесть на маршрутку и оказаться там через 10 минут, но я выбрал пешую прогулку. Люблю ходить пешком. Хорошо на природе. Легкий ветер качает кроны деревьев, птицы летают, беспризорные животные бегают: гавкают или мяукают, поднадзорные хрюкают или блеют. Люди мельтешат, машины обгоняют велосипедистов. Молодые мамы с колясочками на асфальте. Не очень молодые папы и дяди с синими лицами сидят на корточках у дверей ликероводочных магазинов – уже опохмелились. Звуки, запахи, движение – все радует меня. Жизнь бьет ключом.

Первая по списку у меня – нейлоновая маечка с фотографией Брюса Ли на всю грудь или на худой конец цветущей сакуры. Мэйд ин жапан. Да, японская, не Китайская, тогда Китай еще не оправился от культурной революции, ничего кроме фуфаек и сапог не производил. Не то что сейчас! Потом джинсы. Куплю себе Леви Страуса. Настоящие штатовские, не какие-нибудь Югославские. В молодости не мог себе позволить, а сейчас хоть целый тюк бери в секонд хэнде. Очки капельки. Такие, как на пластинке Джоржио Мородера или у полицейских из фильма «Новые центурионы». Настоящее стекло. Стальная оправа. Носки тех лет. Носки не достать. В секонд хэнд никто не сдает, сразу утилизируют – берегут атмосферу. Европа! Лимиты на выбросы. Куплю черные туфли из тонкой кожи и одену на босу ногу, благо джинсы все скроют. Да и лето будет. Еще нужно поискать целлофановый кулек с ковбоем на лошади, найти старый лопатник и купить в антикварном магазине горсть мелочи тех лет. Банкноты СССР вроде есть у Сергея, да и у меня где – то завалялись. Нужно взять побольше и оттянуться по полной. А мелочь на проезд в автобусе пригодится.

Сегодня правда суббота. День не базарный. Но мой специфический товар продается шесть дней в неделю в контейнерах. Это бабушки выносят на базар только в базарные дни (среда, пятница, воскресенье) свежие продукты. Овощи, молоко, сметану, свежие яйца. Собирают все накануне. Не дай бог что испортится или протухнет. Вынесешь в будние – могут не купить. Моему товару такое не страшно. Он давно протух. Мелкий бизнес работает исправно и наверняка все торговцы на торговом посту.

Мои предложения подтвердились. Все контейнеры были открыты. Продавцы на месте. Все что нужно нашел довольно быстро. Маечку с Брюсом Ли (с негром или сакурой не нашел), потертые джинсы, туфли, очки капельки с темными стеклами, целлофановый кулек и коричневое портмоне тех лет. Были дурацкие вопросы ко мне типа: – А зачем вам все это нужно? На что был дан такой же ответ: – Для съемки сериала «Америка атакует».

Купил необходимое для дома, не забыв о жене и детях. Правда сейчас уже осень – нечего провоцировать ангину: купил вместо мороженного маленький тортик на сливочном масле. Не знаю или понравится, но не беда: если нет – я его тоже люблю.

Не заходя домой, все купленное отнес в гараж. Пусть там полежит. Наше перемещение в следующую субботу.

20

Особых событий на следующей неделе небыло. По утрам летучка у главврача. У врачей обход, у меня утренняя чашка кофе. Или две, в зависимости от наличия пациентов. Вынужденный перекур в связи с уборкой кабинета. Прием больных. Обмен информацией с коллегами, заглядывающими ко мне в кабинет. Конец рабочего дня. Уход домой.

Территорию не убирали. Установилась хорошая теплая погода и деревья временно приостановили сброс листвы.

Вышел с больничного завхоз с посветлевшим лицом. Поговаривают бросил пить. Наверно жена кефиром отпаивала. Разговаривал с ним.

– Ефимыч, ты меня прости. Зла не держи. Понимаешь: это мой охранник в передней. Ну не предупредил я его, а он и окрысился. Народ разный по больнице шастает. Цыгане к примеру. Отлучишься из кабинета, а они хап – и нет истории болезни какого-нибудь пациента. А это сам понимаешь – большие проблемы для меня и особенно для больного. Нужно заново ставить диагноз. Уже поставленного я не ведь не помню! Историю то сперли! А чтоб поставить его, нужно человека ввергнуть в пекло его кошмаров, понаблюдать за его страданиями. Усугубить их. И только после этого картина болезни проявится полностью. А за ним родится и мой вердикт.

– Спасибо Игорь Валентинович за то что вы обратились ко мне. Да, я считаю вас виновным, и где – то даже злым, но прощаю по своей доброте. Я к вам с всегда чистой душой, не отказываю. Вот вы попросили каску и я вам сразу, а Маше из родильного отказал. И щели в окнах законопатил. А вы…!!!

– Дико извиняюсь! Как мне неудобно! Нижайше прошу прощения! Илья Ефимович, а почему вы больше не называете меня Игорьком? Мне всегда так нравилось когда вы обращались ко мне: Игорек.

– До свидания, Игорь Валентинович.

– Ставьте меня в известность, когда будете навещать, я буду предупреждать охранника!

В среду было примирение с Карабасом – Барабасом – Семой – рентгенологом. Теперь у него такое прозвище. Как по мне, подходит. Толстый, злобный, хамоватый. Хотя я бы дал ему другое – «полиглот». Уже третий год учит английский, а дальше хау дую ду дело не идет. Показывая себя продвинутым в этом плане, заговаривает с врачами и медсестрами на иностранном. Если со мной. Отвечаю: Дую дую.

Сема появился в больнице относительно недавно. Пару лет назад. Примерно в то же время, когда и меня взяли на работу. Его нашли. В самом прямом смысле слова. На вокзале. Снующего по перрону. Интересующимся «где тут КГБ?». КГБ было тут же, считай на вокзале. Но только сейчас оно так не называлось. Его отвели туда. Но вскоре, учитывая его прикид (одежда почти тридцатилетней давности, трещавшая по швам), потерю памяти на прошлое, вплоть до сегодняшнего дня, и придурковатый вид, вывезли на скорой помощи в психоневрологический диспансер.

Там он пробыл пару дней. Консилиум установил его полную адекватность и пожалел: направил к главврачу нашей больницы. Наш главврач тоже пожалел Сему – предоставил временное жилье в палате где шел ремонт, работу рентген – лаборанта и разведенку Анфису (родственницу главврача) в качестве оказания Семе шефской помощи. Шефская помощь вскоре переросла в дружбу, и Сема перебрался жить к Анфисе. А вскоре они расписались. Наш босс, в качестве свадебного подарка, повысил Сему до рентгенолога, благо у последнего оказались немалые способности в этой области, к тому же он поступил в институт. Откуда приехал или пришел Сема, кто он, так никто и не узнал. Хотя запросы посылали во многие места.

Собрались после работы в его кабинете. Меня пригласили персонально. Я человек не злопамятный, а совсем даже хороший, потому не отказывался. Организатором примирения была Анфиса. Как раз был повод – у Семена день рождения. Чисто теоретический, определенный по методике нашего врача – стоматолога Александра Емельяновича. По состоянию зубов. 53 года. В виду большого авторитета Емельяновича, дату приняли. Хотя не безоговорочно – были мнения на счет того, что Сема довел свои зубы до теперешнего вида своим пренебрежением к гигиене.

Аппаратуру Сема вырубил. Опустил шторы на окна. На входе в кабинет включил табличку «Не входить!» На центр кабинета выкатил металлический стол на колесах, накрытый клеенкой. Заверил что на клеенку можно класть продукты, потому как все микробы на ней он заранее уничтожил гамма лучами. Я ему поверил, но на всякий случай занял место у стола в центре. Ближе к голове можно поймать палочку Коха, а к ногам грибок. В своей средней части человек менее опасен. По крайней мере в рентген – кабинете.

Анфиса была довольна что я не отказал уважить Сему. А чтобы и муж был очень доволен – чаще подливала ему. Я и сам гордился собой. Купил Семе в подарок учебник английского языка для учащихся 5 – ых классов среднеобразовательной школы. Торжественно вручил ему. Ели, пили, тостировали. Пустили на «огонек» завхоза. Но не пустили Лору, которая побежала всех нас закладывать «патрону». Шеф вскоре появился. Стал стучать по медной ручке связкой ключей, с требованием немедленно открыть дверь.

Мы не растерялись. Стол с закуской закатили в помещение проявки пленок, где женщины быстро его разгрузили. Забинтовали Илье Ефимовичу правую ногу и левую руку. Выкатили освобожденный стол, положили на него завхоза, над телом которого и застал нас запыхавшийся главврач. На вопрос: – Что тут у вас происходит? Александр Емельянович ответил: – консилиум, и для убедительности двумя руками развел завхозу челюсти, – человек упал, ищем скрытые травмы. Толи просто пронесло, толи спасло присутствие Анфисы, но шеф ничего нам не сделал.

Ближе к концу недели нагрянула проверка санстанции. Большинство отделений застали врасплох. Где уборка влажная не сделана, где некомплект дезсредств, кто – то ел на рабочем месте, у кого – то халат грязный или отсутствовала шапочка, в одном из туалетов сломался сливной бачок. Ко мне претензий небыло. Все чисто, убрано, разложено по полочкам. Все надписи есть, дезсредства на месте. Правда я успел засечь комиссию, благо окна у меня выходят на центральный вход, и соответственно подготовиться. Даже скелету зубы почистил.

Настала пятница, конец недели, а с ней и волнующее состояние предстоящего таинства. Скорей бы домой.

21

– В виду неординарных событий, и некоторых новых обстоятельств, я решил собрать вас в нашем кругу перед началом операции, – полковник прервался на некоторое время, ожидая когда мимо окон пройдет грохочущий товарняк, – по моей просьбе к нам из областного управления КГБ прислали специалиста, разбирающегося в радиоэлектронике и атомной энергетике.

– Знакомьтесь: лейтенант Зверев Константин Борисович. Имеет два высших образования: врач рентгенолог и инженер – электронщик. Товарищ лейтенант привез с собой новый прибор, позволяющий в полевых условиях выполнить экспресс анализы по рентгеновскому принципу. Он включен в состав оперативной группы капитана Харченко. Место дислокации лейтенанта Зверева – подсобка при кухне ресторана «Колос». Мы ему отводим особую роль. В случае поступлении к официантке Марине подозрительных купюр от наблюдаемого объекта, задача лейтенанта: провести срочное исследование банкнот и сообщить результат Харченко через работников кухни.

Руководителей обоих групп еще раз предупреждаю: задание особой важности. Можно сказать, что от вас зависит: удастся ли недружелюбному западу внести хаос в нашу социалистическую экономику, или нет? Теперь, когда благодаря нашему дорогому Леониду Ильичу и руководству Коммунистической партии наконец удалось достигнуть стабильности в нашем обществе и достатка для каждого гражданина, какой – то диверсант ставит под угрозу все наши достижения в строительстве коммунизма.

Еще раз повторим ваши действия: лейтенант Зверев прибывает в ресторан в 16.30, размещается в подсобке, сидит тихо и не высовывается, капитан Харченко вместе с лейтенантом Ланько приходят в ресторан в 17.00, занимают столик недалеко от выхода с хорошим обзором зала. Харченко и Ланько ведут между собой непринужденную беседу. Выпивают в малых дозах. Малых! Держат под контролем ситуацию в зале. Все ожидают прихода компании Сергея. После прибытия компании, задержание не производить сразу, даже при подтверждении факта появления фальшивых купюр! Вы должны по возможности визуально исследовать внешний вид Сергея и его подельников. Оценить их поведение. По возможности подслушать ведущиеся разговоры. Танцуйте медленные танцы вблизи наблюдаемого столика. Приглядывайтесь, думайте и анализируйте!

При задержании не возлагайте больших надежд на нашу доблестную милицию. Им бы только ханыг. гонять. Сергей может оказаться профессионально подготовленным диверсантом и выскользнуть из правоохранительных рук. А этого нельзя допустить. Вы и только вы, несете персональную ответственность за пресечение шпионской деятельности в нашем городе.

Тоже относится и к старшему лейтенанту Волынцу. Хотя появление Сергея и компании в железнодорожном ресторане маловероятно.

– Все понятно?

– Так точно!

– Приступайте к отработке деталей операции!

22

В сентябре день стал заметно короче, по сравнению с жаркими летними месяцами. Всего лишь пол восьмого вечера, а солнце село. Пока светло, но это ненадолго.

Я предупредил жену Иру о том, что у меня ночное дежурство, в связи с анонимным звонком в нашу мэрию об ожидаемом теракте. Ну и как следствие – вероятном поступлении в больницу пострадавших, которым возможно потребуется помощь врача – психолога.

Конечно нельзя шутить такими вещами, но есть шанс вовремя не вернуться домой после нашего эксперимента, вот тут – то «ожидаемый теракт» и может пригодиться – большой наплыв «пострадавших» или даже я сам стану «пострадавшим».

Пакет с вещами 80‑х я приготовил заранее. Хотел незаметно вынести из дому, но не получилось. Жена не преминула заглянуть в него: – А что это?

– Возможно придется оказывать помощь в разборе завалов. Нашел старье в родительском доме. Переоденусь.

– А темные очки зачем?

– На объекте будет работать сварочный аппарат.

– А-а!

Дочка, проказница, прицепила наклейку из пакетика жвачки на левое очко. Очень не к стати. Еле отдер.

Перед уходом наскоро перекусил. Хотел взять с собой бутерброд, но вспомнил о чем говорил Сергей. Коровка та что дала масло, в 80 – ом еще не родилась, и бычок из которого сделана колбаса тоже. Не дойдет. Рассосется в пространстве.

К месту встречи прибыл раньше назначенного времени. Немного нервничал. Чтоб не маячить на одном месте, решил пройтись вперед на пару кварталов, потом вернуться. Встретил знакомого. Перекинулся парой фраз. Вернулся назад. Как раз вовремя – подошел Сергей.

– Привет! Все в порядке? Экипировку взял?

– Так точно!

– Пошли переодеваться.

Неподалеку церкви небольшой овражек. Если зайти в него, то можно найти укрытие от посторонних глаз. Тем более что уже стемнело. Переоделись. На обоих «фирменные» джинсы, туфли тех лет. На мне маечка. Прохладно однако. На Сергее голубая джинсовая рубашка.

– Деньги взял?

– Да.

– Покажи.

Сергей начал перебирать советские банкноты, которые я отдал ему.

– Годится. Трояки, пятерики и червонцы оставь себе. Двухсотку я выбрасываю – в 80‑ом их еще не выпускали. Так: одеты соответственно, в карманах ничего лишнего, прически стандартные – тогда тоже так стригли, деньги есть, документы?

– Я оставил дома.

– Правильно! Теперь слушай меня: мы хотим попасть в 1980-ый год 20 июля 15.00. Сначала мысленно представь себе эту дату, будто – бы она в виде огненных цифр высоко в небе. Сосредоточься. Постой спокойно с закрытыми глазами. Расслабься. Дыши ровно и глубоко. Огненные цифры постепенно изгибаются, превращаются в спираль. Спираль закручивается. Начинает вращение против часовой стрелки. Набирает обороты. В это время мысленно и вслух повторяй: – Как бег времени был закручен, так он и раскрутится в год 1980 – ый 15.00 часов до места где я сейчас стою. И быть тому так. Запомнил?! Начнешь все по моей команде, когда встанем в нужное место.

Я человек не из робкого десятка, но честно говоря меня пробрал нервный озноб. Наверно от сознания того, что все ЭТО действительно может случиться. Жуть!

Мы свернули свои одежду. Сложили в один старый рюкзак, который запрятали тут – же. Никто не найдет. Ночь на дворе. Вернемся засветло. Расчесались. Осмотрели друг – друга.

– А теперь Игорь, нам пора. Пошли за мной.

Мы вышли из овражка. Посмотрели по сторонам. Все спокойно. Прохожих нет. Впереди старая церковь. Внутри нее никого. Калитка открыта. Тихо вошли во двор. В недавно отремонтированном флигеле, где жили батюшка с матушкой горел свет. Незаметно миновали его. Зашли на пятачок между двумя возвышающимися над нами куполами. Рядом колодец.

– Смотри Игорь: Вода! Нагретые за день купола тянут воду из колодца. Ты чувствуешь сырость в этом месте! И посмотри вдаль, картинка нечеткая – мы в облаке тумана! Теперь делай и повторяй то, что я недавно говорил тебе. Не бойся! Это проверенный мною метод. Все будет в порядке. И так, на счет 0, как у космонавтов – 10, 9,8…

Со всех сил старался взять себя в руки. Делал глубокие вдохи. И раз и два и три. Успокоился. Закрыл глаза. Цифры. Да, огненные цифры. Вижу их на черном небе. Секунда, две, три. Единичка с года вдруг поплыла вниз, затем девятка вытянулась в кривую, потом восьмерка. На месте даты возникла спираль и она медленно начала закручиваться против часовой стрелки. Потом быстрее. Еще быстрее.

– Год 1980, 15.00, до места, где я сейчас стою. И быть тому так!

Стоп! Спираль исчезла. А на небе появились звезды.

– Игорь! – тихо позвал меня Сергей, – посмотри, Сергей показывал пальцем по направлению флигеля, – крыша старая! У нас получилось! Быстро уходим, пока на нас не обратили внимание. Не забудь подать мелочь на выходе!

Я не верил себе. Фантастика. Неужели получилось! Чудо! Мировое открытие! Но впереди замаячил автобус ЛАЗ и я поверил. Да и было чему: мои бицепсы, накачанные во флоте исчезли, джинсы болтались на поясе, маечка еле надетая, теперь сидела на мне отлично, а Андрей из пожилого мужичка превратился в староватого парня.

– На себя посмотри! Чего пялишься! Пацан! Быстро заскакиваем на заднюю площадку и едем в центр. Десять копеек на билеты у меня есть.

Я с удивлением смотрел в окно автобуса. Никаких новых магазинчиков, кафешек с большими зонтами и столиками под окнами, ни одного импортного автомобиля, припаркованного у дороги, одинокие прохожие с непривычными сетками в руках, в которых завернутая в бумагу колбаса. Дома вдоль дороги обнесенные обыкновенным штакетником. Ни одного полутора или двух этажного.

Салон автобуса полупустой. Пахло парами солярки из выхлопной трубы, задуваемыми с улицы через неплотно закрывшиеся двери. Редкие пассажиры таращились на нас. Я чувствовал себя не своей тарелке. Неужели узнали откуда мы?

– Спокойно, Игорь! – в пол голоса проговорил Сергей, – они не на тебя смотрят, а на твои шмотки. Считают тунеядцами и фарцовщиками. Такие как мы сейчас на работе. Не обращай внимания – скоро конец рабочего дня и мы затеряемся в толпе. Выходим возле кинотеатра, обождем ребят и двинем в ресторан. Потом, если хочешь, сходим на танцы. К стати на остановке в кафе можно настоящего Жигулевского выпить. Бутылка всего 37 копеек.

Автобус еле полз, пыхтя, гудя и скрипя на поворотах. Приехали. Кафе, находившееся рядом с остановкой, я прекрасно помнил. Как и скудный ассортимент предлагаемых напитков – пиво Жигулевское, бутылка 37 копеек на вынос, 25 – без выноса, вино Портвейн 72 или Таврический. Стакан 80 копеек, лимонад – бутылка 25 копеек. Водкой не торговали. Закуска традиционная, не подвластная меняющимся эпохам – пирожки. Пять копеек с горохом, картошкой или сыром, семь – с мясом. Контингент с годами изменился. Тогда, извиняюсь, сейчас, лица с пока еще определенным местом жительства, уставшие от работы. Сейчас, пардон, в будущем – в основном молодежь, уставшая от учебы и пока еще не нашедшая себя в развернувшемся строительстве олигархического общества.

И теперешний и тогдашний контингент объединяла единая цель: увидеть дно своей бочки, пока есть здоровье и живы спонсоры. У кого мама с папой, у кого жена, у кого добрые друзья.

Пиво было прекрасное. Не порошковое. Сейчас бы его назвали «живым». К такому выводу я пришел после первого глотка, почувствовав кислинку. На дне бутылки плавали маленькие хлопья, напоминавшие червячков из известного места детей детсадовского возраста.

– Пиво сегодняшнее! – Громогласно объявила буфетчица.

Спорить не стал, но подвергать свой организм опасности не хотел. Не известно как это может отразиться в будущем на моих потомках. Сергей со мной согласился, и мы покинули заведение.

– Куда теперь? – спросил я Сергея.

– Так! Пол четвертого. У нас в запасе полтора часа. Предлагаю сфотографироваться. Нам нужны фото, у нас же будет провал в памяти. Сами себе не поверим, что были в прошлом. Вот ты, где в это время был, тогда, в 80 –ом?

Я силился припомнить, тщетно напрягая извилины. Как давно это было! Точно не в городе. Лето, жара. Июль. Сессия сдана. Вспомнил! На пляже в Одессе с ребятами! Даже фотки остались.

– Меня здесь небыло.

– Вот и отлично! Меня тоже. Давай сфотографируемся возле здания горкома партии, так чтобы вывеска была видна. Попросим прохожего чтоб снял нас вместе. Горкома там давно нет, еще с 90 – х. А чтобы мы поняли, что мы из будущего, ты поднимешь вверх два пальца, а я один – 21 век! Посмотрим на фото и все вспомним!

– Годится!

Мы совсем забыли о милиционере, который стоял у входа в горком. Как только вступили на аллею ведущую к центральному входу, он нас заметил. Смотрел настороженно.

– Не робей Игорек! Я все предусмотрел.

– Товарищ лейтенант, я комсорг перопуховой фабрики, вот мой комсомольский билет, разрешите сфотографироваться с другом у фасада горкома. Он не местный. Нам на память.

– Покажите что там у вас.

– Только осторожно, там фотопленка, – Сергей вручил фотоаппарат милиционеру.

– Хорошо, разрешаю, только быстро.

Нам помог посетитель, выходящий из дверей. Сделал три снимка по нашей просьбе.

– Спасибо, товарищ!

– А что это вы показывали пальцами?

– А, это. Нас двое, а третий друг мысленно с нами. Твинс плюс баунти.

– Что, что!

– Два плюс один!

– Аа, понятно!

– Черт меня попутал, – в пол голоса пробормотал Сергей.

Потом пошли на вокзал. С удивлением наблюдали за дымящими соляркой дизельными поездами, выходящими из них пассажирами. Последние лет пятнадцать все поезда давно на электрической тяге. Старые скамейки у здания вокзала. Асфальтированные платформы, вместо привычных с уложенной плиткой. Нет металлического ограждения между путями. Бабушки и дедушки, перешагивающие через рельсы. Пробка на входе в вокзал. Газетный киоск внутри, с «Правдой» и «Известиями» на прилавке. Толпа возле кассы. За окошком кассир вынимает билеты с деревянного стеллажа. Не видно привычного компьютера. Билеты – маленькие прямоугольнички, помещающиеся в ладони. Люди в одеждах давно позабытых фасонов. В зале душно. Нет кондиционеров. Рамы окон, двери из дерева. Все раскрыты. Пахнет домашней колбасой с чесноком. Скорее на улицу!

Привокзальная площадь не изменилась. Разве что Котовский опять обрел коня. Он еще не знает, что его потомки вскоре спешат командарма, зато вставят в руку более длинную шашку и поменяют бурку. Милый, маленький городок! Я уже и позабыл какой ты был!

Сергей все фотографировал. Я его, он меня, нас вместе, людей вокруг, здания, машины. Пока не нащелкал 36 кадров. Присели на скамейку.

– Все! Фотосъемка окончена! Пол пятого. Время летит быстро, а у нас дела. Возвращаемся на остановку и ждем друзей. Или у тебя другие планы на оставшиеся пол часа?

Планы у меня были. Мне внезапно захотелось побывать дома. В родительском доме. Где я провел детство и юность. Посмотреть на давно ушедших родителей. Услыхать их голос. Поговорить с ними. Дотронуться до них. И пусть в моей памяти ничего не останется от этой встречи, но сейчас, в эти минуты я буду с ними. Живыми и здоровыми. Они гордятся своим сыном, который учится в вузе, а я их просто люблю.

Наш дом на тихой улице, где мало машин и много деревьев. Где не пахнет бензином и соляркой, но исходят ароматы цветов. Здесь дети играют у домов, не боясь побежать за мячом, выкатившемся на проезжую часть. Тут молодые мамы прогуливают своих деток в колясочках, а супружеские пары пенсионного возраста – друг – друга. Здесь чисто, уютно и спокойно.

Я подошел к дому, увидел у калитки такого молодого папу, беседующего с соседом. Остановился. Пройдет немного времени и его не станет. Сосед что – то доказывает отцу. Жестикулирует. Папа кивает. Пытается что – то ответить, но сосед хватает его за руку. А вот и мама в окне. Машет ему. Наверно зовет домой. Отец не видит. Или делает вид. Хорошая летняя погода. Не хочется идти в помещение. Он только что оттуда. Рад что вырвался из прокуренного кабинета от непрекращающихся телефонных звонков и срочных заданий начальства. Пусть постоит. И ты мама, не зови его. Подойти? И что я им скажу? Что сессию сдал, но не поехал со стройотрядом? Поймут ли они меня? Не посчитают ли недостойным? В семье все всегда работали. Родители с подросткового возраста, и я сразу после окончания школы. Перед поступлением в институт.

Так и стоял я, наблюдая за родителями издали. Толи себя жалел, толи их. Стоял, и слезы текли по щекам. Прощайте родные. Скоро я вернусь из стройотряда и мы снова заживем одной семьей. Будем думать что это надолго, а потому останемся счастливы.

Медленно шел через парк, в сторону «Колоса». Уже шесть вечера, Сергей с компанией давно уже там. Но спешить к ним не хотелось. К чему? Это его друзья. Его жизнь. Еще успею. У нас лимит до темноты.

Аккуратные клумбы, подстриженный кустарник, высокие деревья. Дубы, акации, клены. Сколько им лет? Я всегда их помню такими. И в детстве и сейчас и потом. Слетаются дикие голуби. Рассаживаются на ветках. Готовятся на ночлег. Сверчки стрекочут в траве. Дети раскачиваются на качелях. Чудесный летний вечер. Прекрасная пора моей молодости.

Незаметно для себя забрел в кафе на остановке. Людей там поприбавилось. Пьют пиво, вино. Курят. Сидят и стоят. С интересом осмотрели меня. Джинсовый мальчик. Не нашего круга. Хэлло френдс, смотрите, смотрите – вот он человек из 21 – го века, мысленно проговорил я, а в слух изрек: – стакан портвейна и конфетку.

Места за столиками были. Присел. Как ни странно – сразу вставило. Наверно отвык. Лет двадцать не пил крепленое вино. А может весовая категория изменилась? Много ли сейчас для кайфа худосочному нужно? Повторять не стал. Кайф действительно наступил. Давно позабытый. Нежный, обволакивающий. Приятный. Не то что тупоопьяняющий водочный! Все вокруг стали добрыми, хорошими людьми.

Кто – то включил принесенный с собой «Океан». Это надо же – таскать с собой такую бандуру! Одних батареек на два кило!

– А сейчас послушайте известную композицию группы Папер Лейс «Ночь, когда умер Чикаго», – с восторгом проговорил диктор. Из приемника донеслись знакомые аккорды. Старье крутят, – подумал я, – покойнику сегодня можно отмечать семь лет, или около того. Но послушать приятно. Я откинулся на спинку стула. В такт песни постукивал ногой. А все – таки хорошая вещь! Уходить не хотелось. Люди, голоса, хихиканье подружек на коленях у парней, гогот ребят в углу, не закрывающаяся дверь от входящих и выходящих – моя молодость! Сидеть бы так и сидеть! И сидел.

– Извините, который час, – обратился я к буфетчице, подошедшей убрать пустые стаканы.

– Молодой человек! Вы или заказывайте себе еще что – то, или покиньте помещение. Второй час тут торчите. Хоть бы перекурили, а другие люди присели на ваше место!

– Не курю!

– Ну, тогда воздухом подышали бы, поберегли свои легкие. Проветрились, что – ли. Погода вон какая!

Неужели восемь. Вот это да! Провал в памяти! Компания с приемником исчезла. На ее месте разместились четверо мужичков, изрядно поднабравшихся до кафе. Пора!

23

– Вот новый поворот, и мотор ревет.

Что он нам несет – пропасть или взлет,

Омут или брод,

И не разберешь, пока не повернешь за поворот! – доносилось из распахнутых окон. Моя любимая песня, скорее во внутрь! Сергей наверно беспокоится. Я ускорил шаг, приближаясь к «Колосу». У двери толпа.

– Нельзя! Мест нет! Отойди – кому сказал! – отталкивая напиравших вопил швейцар, – милицию вызову! Убери ногу пидарас!

Милиция была неподалеку. Двое сотрудников стояли у «газика», третий, за рулем, курил, открыв дверцу. Не вмешивались. Молча наблюдали.

– Батяня пусти! Дай «Машину времени» послушать! Там наши кореша. По двое на стул сядем! Все поместимся!

– Я вам помещусь! Все стулья попортили! Духотища в зале! Вонище! Порядочные люди не могут отдохнуть! Кому сказал – не напирай!

– Отойди сосунок! Куда лезешь! Видишь, даже порядочных людей не пускаю!

«Порядочные» все же проходили. В одиночку за пятерик, вдвоем за червонец. Кто – то совал какие – то бумажки. Я быстро оценил ситуацию. Сунул руку в карман джинсов. Вот черт – одни полтинники! Не жалко, но как бы кто не заметил. О! Листок бумаги есть – взял с собой на всякий случай. Отошел в сторону, сложил его вдвое. Между половинками вставил банкноту.

– Ребята, ребята! Пропустите! Я по пригласительному!

С трудом протиснулся, – я на юбилей! Гость со стороны Полины Тиновны. Вот пригласительный, – вручая листок сказал швейцару.

– Какой юбилей! Какой еще Полины Тиновны!

– Осторожно разворачивайте, там еще чернила не высохли.

– А ну…, – замахнулся на меня швейцар, но почти одновременно увидал между листками краешек купюры, – проходите пожалуйста!

За мной быстро закрыл двери на задвижку и побежал в туалет. Наверно смотреть на свет – не фальшивая ли банкнота.

В зале стоял запах пота вперемешку с дорогими и не очень духами. «Ланкома», «Синдерелла», «Быть может» – давно позабытые запахи. Я застыл на пороге, пытаясь увидеть столик с компанией Сергея. Вот они – у окна. Хороший выбор. И место свободное оставили. Не без труда добрался к ним. Повсюду танцующие пары. На пятачке у музыкантов места не осталось. Веселятся в проходах. Вплотную подступили и к нашему столику. Толкают его нижним бюстом. Мимо прошла Марина с подносом, благоухающая «Ланкомой». Чтож, чаевые позволяют.

– Але, человечица! Официант!

– Не поняла? А кто тебя пропустил? Тебе есть уже 18?

– Я с папой тетя! Принесите мне ситро к столику у окна.

Марина иронически оглядела меня с головы до ног, – ладно, племянничек!

– Где тебя черти носят, – укоризненно обратился ко мне Сергей, – я волноваться начал! Садись возле меня. Ты что выпил?

– Есть немного. А че мы скучаем! Официант! Бутылку армянского пять звездочек!

– Тише ты! Мы и так уже пару штук взяли. Закусывай лучше.

– Молчу, молчу!

Действительно – в желудке пусто. Мне предусмотрительно поставили прибор. Положил себе на тарелочку салат оливье с настоящей докторской колбасой, селедочку Иваси, оторвал от цыпленка «Табака» белое мясо. Просто красота! Все натуральное, без витаминов и добавок.

– Я предлагаю тост, – все с удивлением посмотрели на меня, – не нужно так смотреть, я хоть и молод телом, зато душа моя за столь короткое время, очень развилась и в соединении с видимой оболочкой заслуживает уважительного отношения к моей особе. А предлагаю я выпить за прозаическую вещь: внимание! – я постучал вилкой по фужеру, – пусть хотя бы за этим столом мы будем вкушать дары природы без ГМО!

– Придурок, – зашипел на ухо Сергей.

– Не понял? Ах да – пьем за продукты, которые доступны в нашем прекрасном городе простым людям без ненужного нам надзора со стороны государственного московского объединения.

Простые люди дружно заржали, быстро налили себе по пол фужера армянского коньяка и залпом выпили.

– Минуточку! – хотел продолжить я, но все разом подорвались со стола.

– Пошли сынок шмар снимать! Вон их сколько на пятачке!

– Я за!

– Сидеть! – опять зашипел Сергей, – давай закусывай.

– Попрошу мне не тыкать! Я майор!

– Какой ты сейчас майор! Салага форменный! Не дергайся!

Пришлось подчиниться. Но было не до еды. В зале выключили свет. Музыканты взяли тайм – аут, но включили магнитофон. Полилась волшебная музыка. Давно позабытая группа Би Джис «Хау диип из йор лав» – как глубока твоя любовь. Зажглась светомузыка. На стенах забегали разноцветные зайчики. В такт музыке загорались и затухали огни разного цвета, переходя от красного в фиолетовый. Сергей кого – то заприметил, поднялся: – сиди тут пока, отдыхай! Блондинка. Осталась одна за столиком. Ребята ушли покурить. Растерянно поглядывала на танцующих. Сергей пригласил ее.

Чтоб не терять время даром, я налил себе. Тогда, в 80‑х денег на коньяк небыло. А так хотелось. Теперь мог себе позволить. Дождался пока Сергей повернется ко мне спиной и опрокинул стопку. Потом еще одну.

Как глубока твоя любовь, как глубока твоя любовь – пели братья Гибс. Как глубока. Как все прекрасно! Какая приятная обстановка в зале. А люди все: какие добрые! Улыбаются. Танцуют. Осыпают комплиментами своих спутниц.

Высмотрел за одним из столиков двух подруг. Махнул им рукой, приглашая. Не среагировали. Пришлось самому подойти, прихватив на всякий случай с нашего стола бутылку коньяка.

Анжела и Зоя. Анжела: упитанная девушка, небольшого роста, в джинсовой юбочке, в туфлях на высоком каблуке. С прической как у Анжелы Дэвис, но с рыжим цветом волос. Зоя: высокая с короткой стрижкой, в платье красного цвета с белыми ромашками. Лет по девятнадцать каждой. И я представился. Для конспирации назвал себя Борей – был у меня друг Боря. Внутренне вылитый я, внешне полный антипод – толстый и низкий. Пригласил к нашему столу. Отказались. Сообщили, что ожидают перекуривающих парней.

– Тогда разрешите мне временно влиться в ваше обворожительное общество, – произнес я с пафосом, – и угостить вас чудесным напитком, который любезно предоставила нам дружественная армянская республика. А также выразить восхищение вашей непоколебимой воле, препятствующей низменным чувствам вашего тела стремящегося ублажить себя одной из самой пагубной привычкой – табакокурением!

Но нагнувшись над Анжелой, а затем над Зоей для поцелуя ручек, я понял, что ошибся – на меня пахнуло БТ. Болгартабак, уже переработанный женским организмом, сдобренный испарениями этилового спирта.

– А мы уже перекурили! – улыбаясь произнесла Зоя, – сейчас мальчики пошли. Их очередь. А мы место держим.

– Это вы зря…… – произнес я, и хотел далее развить мысль о вреде курения, но вспомнил о Лоре – нашей сестре – хозяйке и мои резко ухудшившиеся отношения с ней. Не стоит!

– А что это вы замолчали, – спросила Анжела.

– Да так, вспомнил римейк из будущего. И давайте сразу перейдем на «ты».

– Согласны! А что такое «римейк», – в один голос спросили обе, и как это из будущего? Вы что странник во времени?

– Ремейк это узенький тонкий кожаный ремешок, которым наказывают детей за плохие поступки, – ответил я, присаживаясь за стол, а будущее не за горами по вашему возвращению домой. Папа и мама, небось заждались?

Девушки засмеялись, а я наполнил стопки.

– Выпьем за этот прекрасный вечер, который послала нам эпоха застоя! За эту чудесную музыку, снимающую тоску и усталость после честно отданного Родине трудового дня, за эти дары природы без ГМО, лежащие на столе и за вас девчонки!

Чокаться не стали. Зато я поцеловал обоих, воспользовавшись их легким замешательством.

– А ты такой интересный! Слова такие умные говоришь. Учишься? Наверно в Москве. В МГУ?! Или работаешь?

– Увы, не угадали. Не учусь. Выпускник Санкт – Петербургского колледжа менеджмента в прошлом. Младший коньячный дилер в настоящем.

Девчонки дружно засмеялись: – Угостишь еще?!

– Конечно! Скажу боссу – старшему дилеру, что в вашем лице нашел оптовых покупателей и сделал вам презентацию.

– А где он?

Я обернулся, не без труда высмотрел Сергея: – А, вон тот крендель, танцующий с блондинкой!

Сергей меня уже засек. Зверски вращал глазами, показывая на наш столик.

– А что это с ним?

– Последствия перенапряжения в работе. Офтальмографический спидоз.

Девчонки непонимающе переглянулись, но не растерялись: – Аа! Так пусть расслабляется!

– И я так думаю, – сказал я, и дружески помахал Сергею, – шеф! Все ОК! Потанцуем?

Согласилась Зоя, Анжела осталась за столом. Но не судьба – вернулись ребята: – Этот что тут делает?

– Смешливый, да? Может выйдем?

Выходить я не хотел и в качестве сглаживания ситуации, предложил сильному полу прикончить остатки коньяка в бутылке. Чем внес сумятицу в ряды противника: часть ребят согласилась с моим предложением, вторая захотела этой бутылкой дать мне по башке. Я почувствовал нехороший холодок за спиной и легкий тремор в ногах. Стал оглядывать зал, выбирая место для возможного ретирования. Спасение пришло неожиданно: – Вы пейте свою водяру, а я с Зойкой коньячок, – бойко выдала Анжела и выхватила у меня из рук бутылку.

– Ладно, свободен! – разрешили мне, чем я не преминул воспользоваться.

С радостью вернулся за наш столик. Вернулись музыканты. Солист голосом Челентано запел Аморе, мор амор, аморе море море мор амор. Сергей пригласил блондинку на быстрый танец.

А все – таки, какое замечательное время было в 80 – ом! Воздух чистый. В смысле на улице. Есть смысл жизни – строительство коммунизма! Все натуральное. Запахи, еда, напитки, сигареты, одежда, музыка, и женская грудь. Вот посмотреть на Марину: приятно глаз положить. Грудь не торчит неподвижно на туловище как две шишки на лбу, волнующе колышется при каждом шаге. Вот как пошла, как пошла. Как кошечка. Ухоженная, аккуратная. Вся такая наланкоманная. А когда нагнется – глаз не оторвать от открывшейся картины.

Я через карман пощупал пачку денег. Что если Марине предложить 300 рублей. Или даже пятьсот. Еще столько же у меня останется. Согласится? А если да, то где? Я подумал немного. Можно в подсобке на столе классическим способом. А может там и диванчик какой есть? Нужно проверить.

Незаметно от Сергея выскользнул из – за стола. Затерялся среди толпы. И бочком – бочком стал пробираться в подсобку. Ты куда, – окликнула меня повариха в проходе, – хочу уходить. Марина куда – то запропастилась. А мне рассчитаться.

– Здесь я, – раскрылась дверь подсобки, – чего нужно!

– Пардон! На пару слов. Без лишних ушей, – добавил я, увидав интерес к нам кухонного работника, – очень хорошее коммерческое предложение!

– Что шмотки хочешь толкнуть?

– Подробности внутри вашего кабинета.

– Ну заходи.

Войдя я опешил: внутри сидел какой – то кореш с чемоданчиком на коленях. Недружелюбно посмотрел на меня. Облом! Может муж или хахаль? Нужно сматываться!

– Ты куда? Так что ты хотел?

– Понимаете Марина, я не могу изложить суть своей проблемы в присутствии постороннего человека.

– Какие мы нежные!

– Ну ладно: Костик покинь нас на пару минут.

– А можно на несколько пар минут или лучше на полчасика!

– Не борзей сынок, а то тетя может рассердиться!

– Марина: только не долго, – произнес посторонний, закрыл чемоданчик, поставил его на стул и вышел.

– Ну?

Меня бросило в жар. Хмель наполовину вышел. Залез трясущимися руками в карман джинсов и вытащил оттуда пачку банкнот. Вот: за непродолжительное время интимной близости в вашем кабинете, – прерывающимся голосом прошептал я, – и подкрепил свои слова действием в виде накладывания влажной ладони на выпуклую ягодицу Марины. На всякий случай закрыл глаза, ожидая пощечины. Но ее не последовало.

– Ну ты и даешь пацан! А с виду такой несчастный. Где взял? – спросила Марина, перебирая купюры.

– Мы, Андроповские соколы, недавно раскрыли банду, готовившую покушение на Леонида Ильича. Чуть не погибли при спецоперации. Нам дали отпуск и большую премию. А я родом отсюда. Приехал навестить родителей.

– А так ты из этих! Ну, вам разве откажешь. Мог бы и место поприличнее выбрать. Марина закрыла дверь на задвижку.

– Никак не мог. Нужно соблюдать конспирацию.

– Давай по – быстрому. С этими словами Марина завалилась на стол и меня потянула за собой. Я задрал ей юбку, левой рукой обхватил за талию, а правой стал расстегивать змейку на штанах. Но заело зиппер. Со злостью дергал проклятую вверх и вниз. Ругался мысленно. Застряла намертво. Пытался снять джинсы нерастегнутыми – тщетно.

– Ну что ты там сынок! Цигель! Цигель!

– Сейчас! Сейчас!

В дверь постучали. Вначале негромко, потом все настойчивей.

– Марина! У тебя все в порядке! Марина!

– Спрыгивай молокосос! А это мне – компенсация за риск, – сказала Марина выхватив у меня деньги, – Все в порядке! Счет с клиентом проверяем!

Опозоренный я подался на выход. В проходе столкнулся с Костиком и еще одним человеком при пиджаке. Краем уха услыхал: – Я тебя убью сучка, ты что операцию хочешь сорвать! Кто за клиентами должен следить и сигнал подать! На Колыму поедешь.

Опа – не по нашу ли это душу. Быстрее в зал к хлопцам. Я ускорил ход.

– А ну стоять! Кому сказал! Стоять!

– Это вы мне, – я обернулся на окрик, – тебе, тебе сопляк! Ты что тут делал?

Марина стояла, понурив голову.

– Да расплатиться пришел.

– А ну покажи что он тебе дал.

Марина молча протянула пиджаку мои полтинники.

– Так, так! Интересно. Новенькие купюры! Костик, а ну кинь их в аппарат!

– Скажи им: ты же свой. Ваш он! В отпуске.

– Не понял! Кто наш? Этот?! Удостоверение!

Рванул к выходу, но кто – то подставил мне ножку и я растянулся на полу. Грубый голос в зале прокричал: – Немедленно вырубить музыку! Швейцар: дверь на задвижку, никого не выпускать!

24

– Фамилия, имя, отчество! – в который раз повторял сидевший за столом незнакомец.

Щурясь от направленного в лицо света, я в очередной раз отвечал: – Бубнов Борис Бориславович. Ну что не понятно! Папа мой Борислав назвал меня Бориком. Хорошее имя. Все это признают. И сочетается с фамилией и отчеством. У меня в детстве память плохая была. Папа всегда говорил: – Борик! Запомни: три Б! Ходи и повторяй Бу – бо – бо. Бубнов Борис Бориславович. Я и повторял. Ходил по улице. И в школе на переменках. И в пионерском лагере. И когда с девочками встречался. А потом дети стали дразнить меня «бубоином», учителя нехорошо смотрели на меня, девочки перестали дружить со мной, но мне уже было все равно – свою фамилию и отчество я запомнил. А что меня зовут Бориком я знал давно.

– Заткнись умник! Нет такого в городе! Мы проверяли! По хорошему говори. Очень советую. Не таких обламывали. Мы бить не будем но в камеру с правильными хлопцами посадим. Там таких джинсовых не любят. Люди долго сидят. Хочется женского тепла. В качестве замены и ты сгодишься.

– Так я ж и говорю: Боря, Бубнов. В отпуске я. Поощрительном. По поводу задержания диверсантов готовящих покушение на Леонида Ильича. «Тинейжер» мой позывной. Ввиду незавершенности развития моего тела и моей щуплой комплекции, моя задача была: скрытое и тайное проникновение через форточку в логово врага, в период нахождения его в спящем состоянии, с целью замены боевых патронов на холостые, что в дальнейшем сыграло решающую роль в провале вражеской операции.

– Какой операции клоун?

– Операции спецслужб недружественных государств на нашего дорогого Леонида Ильича.

– В момент совершения покушения, шпион по кличке Рыжий высадил в машину Ильича почти всю обойму и с чувством глубокого удовлетворения от завершенной операции, застрелился. Но не тут – то было! Патроны то холостые! Недоуменного и полуоглушенного его задержала охрана генсека с нашей помощью. А сам Леонид Ильич, выйдя из машины, похлопал диверсанта по плечу со словами: – Ну что? Достала нас Амери…

Я не договорил. Стоявший сзади сотрудник вышиб из под меня стул. При приземлении больно ударился кобчиком.

– Убью сопляк! – на ухо прокричал незнакомец, рывком поднимая меня с полу. Замахнулся, но не ударил – пожалел мою конституцию.

– Не позволю трепать имя дорогого Леонида Ильича! Сгниешь у меня! Стоять и слушать! В глаза смотреть! Кому сказал! Вот так! Твои шутки закончены! Теперь я буду шутить! Сейчас сюда мы приведем всю твою банду. Я скажу что ты раскололся. Пикнешь – не жить тебе! Твои деньги?

– Да мои.

– Ты знаешь что Госбанк банкноты с такой серией не печатал? Откуда они у тебя?

– Так я ж и говорю: всем участникам операции выдали денежную премию. Леонид Ильич хотел прямо на месте нас премировать, но у него не хватило денег в кошельке. Ввиду позднего времени – все банки были уже закрыты, пришлось везти нас в Госбанк где нам и отпечатал эти банкноты дежурный техник. Мне, как самому младшему, выдали полтинниками, остальным стольниками. А техник наверно пьющим оказался, и поутру забыл сообщить начальству чтобы серию купюр внесли в реестр. Вы позвоните Ильичу – он все подтвердит.

– Константин: ты все записал?

– Так точно!

Я посмотрел на сидящего за столом. Он опустил лампу на документы. Что – то писал. Разглядеть его полностью не удалось из – за полумрака в кабинете, но его внешность показалась мне знакомой. Где – то я его видел! Садист, выбивший у меня скамейку, стоял передо мной и ухмылялся: – Слушай лейтенант! А давай – ка его к буйным дурикам в психушку определим. Суток на трое. Там где Пиночет сидит. Скажем что он Сальвадоре Альенде.

– Не, товарищ капитан, мне приказано до утра доложить в Управление своему начальству о результатах. А если этого в дурку, то их придется долго ожидать.

– Управление говоришь. Ладно, веди остальных. Да… Не всех. Одного. Сергей там есть. Самый старший. Его сюда. Стой! Остальных передать ментам. Пусть посадят на пятнадцать суток каждого. Будут знать, как со всякой швалью знаться. Я их уже допросил. Обыкновенные балбесы и тунеядцы. Ничего сообщить не могут. И я им верю. Наверно эти два, косящих под придурков, ничего им не говорили.

– Товарищи офицеры!

– Вольно! Как тут у вас?

– Проводим дознание.

– И как успехи? Колется!

– Пока нет. Прикидывается дуриком. Сейчас готовим очную ставку с главным подозреваемым.

– Так, так. Поприсутствую.

Полковник прошел к окну, отодвинул штору. Постоял с минуту, глядя во двор.

– Прапорщик: длинного из камеры сюда!

– И так, что мы имеем, – произнес полковник, устраиваясь в кресле у зашторенного окна, – двое задержанных, без документов. Личность одного установили – электрик с нашей перопуховой фабрики. Сергей Федорович Карпухин. Установленный факт. Второй молокосос, неизвестно откуда взявшийся, пойманный с поличным при попытке расплатиться новенькими купюрами сомнительного происхождения. У старшего также изъяты аналогичные купюры. Купюры серий до настоящего времени не поступившие в госбанк. Кроме того при проверке на рентгеновском аппарате в составе краски установлен изотоп, ранее не вводимый для идентификации банкнот. Возникает вопрос: что это за банкноты и откуда они?

– Длинный, как тебя там – Карпухин! Откуда они у тебя? Давай так: сейчас ты честно во всем признаешься. Где взял, какая была начальная сумма, с какой целью тебе их дали, куда успел потратить часть, и наконец самое главное – кто тебе их дал! Не советую хитрить, покрывать кого – то. Также не советую насмехаться над органами, как это делает твой дружок. Ему это еще отрыгнется. Присядь. На, закури.

– Не курю я товарищ……

– Полковник.

– Скрывать мне собственно нечего. Готов честно признаться во всем. Показания Игорька не берите во внимание. Что с него взять – юноша с фантазиями. Начитался всяких детективов и фельетонов.

– Ты, Сергей отвечай за себя. С ним мы позже разберемся. Нельзя прощать лиц, позволяющих себе оскорблять нашего генерального секретаря. В лучшем случае немного подлечим его в дурдоме, а нет – так поедет махать топориком лет так на десять в места не столь отдаленные. И так я слушаю. Лейтенант Зверев: ведите протокол! А вы капитан Харченко наблюдайте за ясностью изложения. При необходимости подбадривайте Сергея Федоровича. Но без особого рвения.

– Где – то с месяца полтора назад я зашел на территорию старой церкви выпить воды из колодца.

– Минуточку: ты что верующий!

– Нет, я не верующий, просто было очень жарко. Шел мимо, решил зайти выпить воды.

– Дальше!

– Так вот: набрал воды в ведро, поставил его на деревянную лавку и нагнулся, чтобы снять кружку, которая висела на гвозде вбитом в ножку лавки. Когда опустил голову вниз, увидал приклеенный скотчем к внутренней стороне лавки целлофановый пакет, – кэгебисты молча переглянулись, но не стали перебивать Сергея, – оторвал пакет от скамейки. Разворачивать на месте не стал – сунул в карман. Вышел на улицу. Присел на автобусной остановке. Там были люди. Молча понаблюдал: вдруг кто – то проявит беспокойство или начнет искать что – то. Не было этого. Дождался пока подъедет автобус и все войдут в него, затем вскрыл сверток. Пришлось повозиться – целлофан был плотный, по углам скреплен степлером. Еле отогнул скобки. Все пальцы поранил. Не поверил своим глазам: в нем находились 50 – ти и сто рублевые купюры.

– Что новые абсолютно, безо всяких пометок?

– Абсолютно новые. Никаких пометок маркером.

– Достаточно! Достаточно пока. Я вижу Карпухин по-хорошему никак не хотите. Вы только что прокололись. Маркер – он же фломастер, – это секретная разработка западных спецслужб, о которой мы знаем благодаря нашим агентам. Откуда вам известно о нем? Мои офицеры еще ничего не знают, а вас уже проинформировали. Кто? Я спрашиваю кто, – закричал полковник, одновременно махая головой капитану, – кто!!!

Харченко ударил Сергея кулаком под дых, а когда тот нагнулся – в нос. И сверху по шее. Сергей упал.

– Встать! – заорал полковник, – я спрашиваю: кто!!! И ты убеждаешь меня, что ты не шпион! Что такое стиплер? Какой скотч! Скотч это американские виски! Что ты городишь!

Потом Сергея били еще. Вначале капитал Харченко, потом, когда тот устал, его сменил лейтенант Зверев. Этот старался вовсю. Оправдывал значение своей фамилии. А еще врач! пусть и рентгенолог. Здоровый лоб. Под два метра роста. Ему бы еще вес добрать и капец всем допрашиваемым. Поубивает гад.

– Ковер! Ковер оттяните в сторону! Все кровякой испачкает. И не бейте больше по морде – зубы повыбиваете, а нам с ним еще долго беседовать А ты смотри пацанюра: сейчас и за тебя возьмемся.

Я и смотрел. И думал: ну черт бы меня побрал сунуться к этой Марине. Сейчас бы тихо – мирно вышли из ресторана, повдыхали бы ароматы летнего вечера, сходили бы на танцы в городском парке. Не был на них с момента женитьбы. На людей бы посмотрел, себя показал. Где еще такой в городе есть – при маечке, джинсах, в фирменных очках! Красавчик! Сергей бы кого подцепил. Может даже в кустах подразмял свою простату, а по возвращении дома жене сделал приятно. А сейчас?! Придурок! Форменный придурок! Говорила мама: – не пей много Игорек!

Зазвонил телефон. Трубку снял сидевший за столом лейтенант: – Товарищ полковник вас!

– Да слушаю! Разбираемся. Пока не признаются. Вас понял! Разработаем мероприятия. Провести сегодня? Немедленно? К чему такая спешка? Вас понял! Так точно! О результатах доложу!

Осторожно положил трубку. Задумался. Посмотрел на нас, о чем – то размышляя.

– Да, не повезло вам ребятки – управление уже в курсе. Вы наши, и может даже очень надолго. Карпухин: нет тебе веры! Любите участвовать в спектакле? На природе. И вы главные актеры! Вижу по глазам что да. От вас зависит: похлопаем ли мы вам в ладоши за реализм игры и отпустим восвояси, или похлопаем вас сжатыми ладошками, если реализма не случится. Генерал приказал срочно провести следственный эксперимент. Не позже 7.00 завтрашнего утра. Покажешь, где и как ты нашел банкноты. Так что готовьтесь! Прапорщик!: Этих в камеру. Здесь все убрать! Капитан! Мы пока к тебе. И собери всех наших там же. Нужно обговорить детали.

25

Нам можно сказать повезло: одно помещение для двоих. Я никогда не задерживался, не привлекался, тюремную камеру видал только в кино и по телевизору. Эта, на мой взгляд была очень пристойной. Четыре на четыре метра. Небольшое зарешетчатое окно почти у самого потолка. Не дотянуться – высоко. Окно во двор. Кирпичные стены, покрашенные темно-синей эмалью. Две деревянные откидные полки. По всей вероятности со списанных пассажирских вагонов. Матрасы, наверно оттуда же. По одну сторону двери небольшой металлический столик и два стула зацементированные в пол, по другую умывальник и унитаз. Тяжелая металлическая дверь, запиравшаяся с наружи на засов и на замок. Вполне приличное помещение. Сухое, хорошо вентилируемое. Жаль нет телевизора и колоды карт.

– С новосельем, – произнес Сергей, – черт бы меня побрал взять тебя с собой. Как я раскаиваюсь! И ведь были же сомнения! Колебался. Прислушаться бы мне к своему внутреннему советчику! Но подумал: серьезный человек, врач, бывший военный, приучен к дисциплине. А видишь оно как! Предупреждал же! Как ты мог?! Были и у меня небольшие проколы: в этом же году кэгэшник тоже проявил интерес к нашей компании. И в 1990 – ом, при Горбачеве тоже чуть не пострадал по вине конторы. Но как – то все обошлось. А все потому, что не нужно дергаться! Пей, танцуй, веселись. Но меру знай! Вот как нам теперь быть? Ты осознаешь что теперь мы можем застрять тут на вечно! И не известно быть ли тебе в будущем врачом а мне пенсионером! И хорошо если мы станем хотя бы бывшими заключенными! А можем стать и покойниками. И не увидать нам светлое олигархическое будущее. Вот такие дела! С новосельем в прошлом!

Я почти протрезвел. Хотелось спать. И угораздило ж меня попасть в эту историю! Сидел на стуле, подперев голову рукой. Слушал что говорил Сергей, но особо не расстраивался. Если рассуждать логически: сейчас мы в прошлом. Как стали говорить спустя десятилетия – в самой гущи Брежневского застоя. Хорошо – будем считать это свершившимся фактом. Это не сон, не галлюцинации. Вот они стены. Можно пощупать. Вот он я с еще недоразвитой мускулатурой. Идем дальше. Если мы в прошлом, значит есть и будущее. И я даже был в нем. Врачом. А если я был врачом, значит я должен вернуться в будущее, иначе бы его для меня небыло, и я не был бы врачом в своей любимой больнице. Придя к такому заключению, я обратился к Сергею: – Братишка, хорош кипишевать! Реально посмотри на события, расслабься, все будет ОК! Мы же существовали в будущем, значит обязательно вернемся. Не знаю каким образом: может сейчас тарелка появится у нашего окна, вытянет нас отсюда своим голубым лучом, а затем переместит в пространстве?! Или ты перекусишь железные прутья решетки своими металлическими коронками и мы окажемся на свободе. Или…

– Заткнись, – Сергей посмотрел на меня со зверским выражением лица.

– Пошутил, пошутил. Не расстраивайся! Оцениваем трезво события. Тебе во время и после побоев было не до того. А я прислушивался к разговору полковника по телефону: «разработаем мероприятия», «провести сегодня». По этому поводу никаких мыслей не возникает?

– Да все я слыхал. Возникают. Я так думаю: с нами предпримут какие – то следственные действия.

– Ну ясное дело – следственный эксперимент.

– Вот – вот, и я о том же. Следственный эксперимент. Из за чего нас повязали? Из – за этих несчастных банкнот. По – поводу них, я думаю, и разгорелся весь этот сыр – бор. С ними что – то не так. Чего – то мы не учли. Может червонцы нужно было взять с собой? Или четвертаки? Или то что они новые? Нас наверно повезут на то место, где ты якобы их нашел. Это хорошо. Это наш шанс. Теперь твоя задача сделать так, чтобы мы попали к церкви под утро – когда появится туман. Ты пока подумай, а я посплю часок.

Луч действительно появился. Вначале в виде маленького пятнышка на стенке, как от лазерного прицела. Я с удивлением наблюдал за ним: это ж надо! А я только – то думал о нем! НЛО! Природа не допустит парадокса, оставив нас погибать в прошлом. Нас спасут! Вытащат отсюда. Нас нельзя не спасти – мы сделали научный прорыв человечества, раскрыв тайну времени! Если мы застрянем в прошлом, то люди еще долгие годы, а может сотни лет будут безуспешно биться над уже решенной нами загадкой. Серые человечки вытащат нас, не дадут остановиться прогрессу на земле.

Потом увеличился в диаметре. Сразу до луча света от карманного фонарика, потом до мощного потока фотонов от прожектора маяка. А затем превратился в сноп света, полностью окутавшего нас. Сначала уменьшился Сергей: до размера таракана с узким туловищем в джинсиках. Сергей запрыгнул мне на майку и стал махать своими лапками перед лицом. Я пришел в ужас: – Сергей! Немедленно спрыгни! Я кому сказал! А рот не раскрывается! Хотел скинуть его щелчком пальцев, а руки сковала невидимая сила. Сергей стал на четвереньки и быстро побежал по отделившемуся от снопа света лучику, попавшему мне на плечо, вверх к проходу между прутьями, где его ждали такие же маленькие тараканы как и он сам, но только голые с кожей серого цвета и большущими глазами. Потом стал уменьшаться я. Вначале стала меньше голова. Очки упали на живот. Я сразу испугался: вдруг захочется почесать ухо, и я своей гигантской рукой оторву ее? Так, невзначай. Ручищи то воо! А головка – того! Руки сцепил замком и на всякий случай лег на живот, чтоб лишить их соблазна что – то делать. Пронесло: начали ссыхаться плечи и укоротились руки. Маечка повисла. Кончики пальцев цеплялись за внутренний шов рукавов. Потом ноги подтянулись к заду. Джинсы потеряли пристойный вид. Сложились в гармошку. Камера приобрела гигантские размеры. Малейший шорох отдавался гулом в ушах.

– Этого оставим, не пройдет зад! – на пределе слуховых возможностей донеслось до меня, – Энергия истощилась. Нельзя завершить трансформацию. Аккумуляторы садятся! Миссия окончена. Все на корабль!

– Помогите! – закричал я, не бросайте меня! Я ваш брат по разуму! Вы совершаете чудовищную ошибку! Братья! Помогите! Не бросайте меня!

Но меня не услыхали: тонкий писк таракана – человека заглушил мой гигантский зад, издав со страху неподобающий звук.

– Чего орешь придурок! Просыпайся! Не на курорте! И прекращай пердеть, совесть иметь нужно! Не один в помещении.

– Пардон! Пардон! – произнес я, это естественная реакция перепуганного организма.

– Слушай меня внимательно! Сделаем так: я сейчас буду стучать в дверь с требованием привести сюда полковника. Или чтоб меня отвели к нему. Полковнику я скажу, что осознал свою вину и готов сделать чистосердечное признание. «Признание» будет заключаться в том, что я должен завтра в пять утра прийти к той же скамейке на территории старой церкви, где у меня будет встреча со связным или курьером, я не знаю кто он, на предмет получения новой партии купюр. При этом ты обязательно должен быть рядом – так договорено. Иначе курьер не покажется. Когда мы прибудем на место, я скажу что встреча у нас на этот раз не у скамейки, а между куполами храма. Нас отведут туда. Нам это очень нужно!

А теперь самое главное: ты не отходишь от меня ни на шаг. Полностью повторяешь за мной все что я буду произносить, и мысленно производишь те же действия, которые ты производил при перемещении сюда. Напоминаю: делаешь глубокие вдохи. И раз и два и три. Успокаиваешься. Закрываешь глаза. Сосредоточиваешься. Цифры. Ты должен увидать их! Огненные цифры на черном небе. Год, в который мы хотим попасть – 2014. Они появятся! Побегут секунды. Постепенно цифры начнут формироваться в спираль. Спираль начнет закручиваться по часовой стрелке. Все быстрее и быстрее. Когда скорость закручивания возрастет до того момента, когда спираль превратится во вращающееся кольцо ты станешь быстро и часто повторять:

– Год 2013, сентябрь, 20 – ое, 23.00, до места, где я сейчас стою. И быть тому так! Год 2013, сентябрь, 20 – ое, 23.00, до места, где я сейчас стою. И быть тому так! Понятно? Тебе понятно – еще раз спрашиваю!

– Да, Сергей!

– И смотри: чтоб никаких фокусов! А то так и останешься тут! Агент по кличке «Тинейжер». Боря Бубнов!

– А теперь тихо! Отойди от двери.

– Дежурный! Полковника сюда! Я хочу сделать важное сообщение! Срочное сообщение!

Сергей застучал кулаками по металлу. Тишина. Где – то в соседнем помещении что – то упало на пол. Мы прислушались. Не понять. Прошло пару минут. Неторопливые шаги в коридоре.

Дверь открылась. Вошел прапорщик с металлическим подносом на котором лежали два больших куска хлеба с вываленными на них из консервной банки бычками в томате.

– Угощайтесь!

– Это все, а компот! – спросил я.

– А компот течет из крана. Кружки на столе. Не стесняйтесь – наливайте. Угощайтесь от души. А полковника не зовите! Когда надо будет, тогда он и придет. Иначе я вам больно сделаю. И… компот отключу – сдохните в этой жаре!

И засмеялся от осознания собственного остроумия.

После ресторанной закуски есть особо не хотелось. Но заставил себя. Съел четыре расчлененных рыбьих трупика. Один оставил. Молча смотрел на него.

– Сергей! а давай кровью напишем на стене камеры: «Здесь сидели узники совести Сергей и Игорь, которые впоследствии будут замучены сатрапами империи зла. Помните о нас потомки! Коммунизм не пройдет! Победа будет за нами. Олигархат победит!», – и для подтверждения своих слов взял со стола оставшегося бычка, с целью использовать его в качестве кисти.

– Смотрю на тебя Игорь и думаю: хорошая вещь армия – такого клоуна перевоспитала. Человеком сделала! Дисциплины тебе не хватает! Вон, только вышел на гражданку и опять распаскудился! Нажрался в ресторане! Наверно у себя в части ничего такого не позволял. Точно не позволял! Иначе или из армии поперли или ходил бы в капитанах до самого демделя! Видал таких – пятидесятилетних с пропитыми мордами или придурковатым видом. А ты вроде ничего – сохранился.

Ладно поел?

– Да. Эээх… Хорошо сидим!

– Заткнись! Буду требовать чтоб меня отвели к полковнику! И Сергей забарабанил в дверь: – Прапорщик! Прапорщик! Открывай! Веди к полковнику! У меня важное сообщение!

26

– Капитан! Прикрой плотнее дверь. Зверев есть?

– Так точно!

– Э…, позовите и прапорщика! Так, все в сборе? Садитесь.

Полковник задумавшись прошагал туда – обратно по кабинету: – Только что от меня увели этого, как его? да, Карпухина. Он вроде бы раскололся. Сделал чистосердечное признание. Поведал мне, что завтра, нет уже сегодня, в пять утра у него встреча на территории старой церкви с курьером. Для получения новой партии банкнот. Это нам на руку. Все равно к утру по приказу генерала мы должны были провести следственный эксперимент. А тут еще у нас открывается и возможность взять с поличными курьера иностранных спецслужб. Очень хорошо! Но что – то меня настораживает! Уж больно податливым стал этот Сергей. То молчал как партизан или туфту всякую нес, а то вдруг разговорился. Подозрительно! И требования у него: с ним рядом должен быть этот сосунок. Игорек! Видите – ли курьер будет наблюдать за ним. Присутствие с ним напарника обязательно.

Не знаю, верить ли в его искренность, но в любом случае мы должны провести операцию. Операцию по возможному захвату курьера иностранных спецслужб.

Зарубе я сейчас позвоню. Милиция незаметно перекроет возможные пути бегства курьера. Ну там улицы прилегающие. Переулки. В овраге секрет поставят. Такси с ряжеными будет стоять невдалеке. Само собой будут посты на железнодорожном и автовокзале. Но думаю нам их помощь не понадобится.

Зверев!

– Я!

– Тебе придется поиграть в водолаза.

– Не понял товарищ полковник?!

– Погоди! Мой план такой: Зверева одеваем в гидрокостюм с пробковым поясом, это на всякий случай, и спускаем метра на полтора в колодец. Вода в колодце до поверхности не доходит метра на два. Запас есть. Но на всякий случай оденешь гидрокостюм – вдруг веревки оборвутся или еще чего. Чтоб не утонул. Сидишь тихо. Наготове. Слушаешь все о чем будет говорить курьер и Карпухин. Повторяй про себя чтоб запомнить. Память хорошая?

– Так точно!

– Все равно повторяй! Слово в слово! Запоминай все не только когда прибудет курьер, но и все о чем этот Сергей со своим напарником будут говорить. Повторяй, повторяй про себя. Можешь даже шепотом. Но чтоб не услыхали! Когда закончат говорить с курьером – быстро выскакиваешь из колодца и крутишь этого гада, что пришел на встречу! При этом громко голосом даешь команду группе захвата: – Начало!

Группа захвата: капитан Харченко и прапорщик Глухов. Капитан Харченко и прапорщик Глухов! Ваша задача: незаметно притаиться за углом церкви – Харченко у западного угла, ближнего к колодцу, Глухов – у восточного угла. Когда конвой доставит подозреваемых к колодцу, занять свои места. Ничего не предпринимать. Ждать команды на захват от Зверева.

Я, с группой офицеров МВД, будем находиться через дорогу от церкви. Во дворе частного дома что напротив. В беседке. Из нее хороший обзор. Но нас с улицы не будет видно – беседка вся в листьях винограда. К тому же сумерки. И сетку маскировочную мы натянем. Не курить!

Далее: почти по всему периметру церковного двора военные из нашей части разбросают тонкую металлическую проволоку. Она совсем не различима на земле. Очень коварная вещь – стоить человеку только ступить на нее, как она сразу обвивается вокруг ног. Попытка освободиться только усугубляет положение. Будьте осторожны: для ввода на территорию задержанных, вашего прохода на назначенные позиции, прохода курьера, проволоки не будет только у центрального входа! Сам центральный вход возьмет на себя спецподразделение милиции, которое будет находиться также во дворе дома напротив.

Курьера при задержании не калечить! Относиться к нему нежно. Чтоб ни единая волосинка с него не упала! Следить за его действиями: кабы чего не выбросил, не проглотил, не утопил в колодце! Понятна задача?

– Так точно! Товарищ полковник, нас трое офицеров, подозреваемых двое, плюс курьер. Не маловато ли сил для задержания? Не дадут ли деру наш Сергей с этим пацаном, пока мы будем крутить гостя?

– Не дадут! Деваться им некуда. Центральный вход будет заблокирован, а выйти из периметра им не удастся – проволока, наряды вокруг. Ваша задача – задержать курьера! Да, еще один момент: помойте, почистите их. Все вещи верните. И чтоб все свое эти двое взяли на место операции. Мы не знаем – возможно каждая мелочь в их одежде, или предмет в руках имеет важное значение. Знак что – ли для курьера. Не знаем, но должны подстраховаться.

Полковник посмотрел на часы: – Сейчас сюда прибудет начальник милиции Заруба со своими людьми. Обговорите детали. Составьте план действия. Кто, где, как, ну и так далее. Даю вам час на репетицию. Да, и проведите беседу с задержанными. Объясните им все доходчиво. Сделайте раскладку положения на пальцах. Напугайте: будут себя плохо вести – утопим к чертям в том же колодце. Пока не приехала милиция, идите к ним сейчас же.

– Товарищ полковник! Этот Карпухин просится к вам. Говорит, важное признание сделает.

– Вот – вот Харченко, заодно и признание прими. Не верю я этому Карпухину. Время хочет потянуть. Послушай что он скажет. Потом мне доложишь.

Все свободны! Час на подготовку, потом все по машинам! Я уеду раньше. Посмотрю что там подготовили. А ты Харченко здесь старший! Вперед! Не подведите!

27

Нас вывели во двор и посадили на пол в центре кузова стоявшего у ворот крытого грузовика. Укрыли с головой брезентом. Толи из боязни засветить фигурантов дела перед рядовыми работниками милиции, толи с целью скрыть от нас маршрут поездки. Вероятно первое: с час назад Сергея вызывали на допрос, где доходчиво объяснили что и как ему делать на встрече с курьером. О чем говорить. Про что умолчать. Постращали немного. Утопят в колодце: – с грустной улыбкой сообщил Сергей, – если курьер уйдет. Шутка у них такая. Вернули нам личные вещи. Сергей вцепился в свой фотоаппарат, который повесил на шею. Я его понимал. Фото из прошлого! Сенсация!

По краям кузова разместились милиционеры. С автоматами – было слышно лязганье металла. Кого – то ждали. Потом хлопнула дверца кабины, и автомобиль тронулся.

Милицейский газон натужно выл. Воняло бензином и выхлопными газами. В темноте рукой залез в какое – то дерьмо. Мазут? Вытер руку о край брезента. Фу, гадость! Сергей что – то обдумывал. Молчал. Пару раз чихнул. Аллергия на нефтепродукты? Или простыл? Так тебе и надо, – злорадно подумал я, – а то не пей Игорь, не пей! А пить то нужно было! Сейчас эта огненная жидкость меня согревает, а его нет! Совсем не интуитивный человек! Не то что я.

– Вот новый поворот, и мотор ревет.

Что он нам несет – пропасть или взлет,

Омут или брод,…

Сергей на меня зашикал: – ты что там бубнишь?

– Я? А, закручиваю спираль. Тренирую подсознание. Повторяю код: – И не разберешь, пока не повернешь за … поворот! Вот новый поворот……

Сергей больно толкнул меня локтем в бок: – Тихо! Сосредоточься! Не в шутки играем. Будет прокол – застрянем здесь навечно!

Свой город я хорошо знал. Нетрудно было догадаться, по каким улицам нас везли. Торопились. На поворотах машина круто поворачивала. Вероятно у светофора, резко затормозила. Потом также резко рванула с места.

Правоохранители о чем – то в пол голоса переговаривались. С садистских побуждений, иногда носками сапог удостоверялись что мы на месте. Особенно кто – то сидевший сзади меня. В какой – то момент я удачно направил носок его сапога в ту гадкую лужицу, испачкавшую мою руку. Вот черт, – донеслось до меня. Да – да, черт рядом! Карающий ангел тьмы. На каждое действие у нас имеется противодействие. Мы еще и не на такое способны! Вы еще не знаете, с кем связались! Вы церберы загнивающей системы. Пережитки прошлого, утратившие связь с народом. Да стоит мне только захотеть, и я обо всем доложу Леониду Ильичу. Он пошлет вас в тайгу или даже в тундру, где вы будете стеречь стада оленей от распоясавшихся шаек ненцев. Вы месяцами не будете видеть солнца. А свой отпуск вы проведете в замызганном санатории в комнате с клопами. И тут меня осенило – я не на допросе, а в кузове грузовика. Ай яй яй – как жаль. А я почти поверил себе.

Машина также резко затормозила. Перестал шуметь мотор. Наверно приехали.

– Майор выгружайся, размещай своих людей, – донеслось до меня, – быстро, быстро. Пошла возня вокруг нас. Что – то потащили с кузова. Кто – то спрыгнул на землю громко ударив прикладом о не кстати подвернувшийся камень.

– Тише! Что нельзя лестницей воспользоваться?! – в пол голоса проговорил Харченко, – понятно, понятно! Быстрей уходите. Удаляющиеся шаги.

Некоторое время спустя с нас сдернули брезент.

– И вы тоже! Хорош рассиживаться. Стоять! Сейчас вместе пойдем!

Рассветало. Петухи проснулись. Солнце показалось над горизонтом. Зябковато в одной маечке.

– Пошли, пошли! Не останавливаться, – закомандовал капитан, – туда к скамейке у колодца. Ты, немолодой, ты все понял из нашей беседы? Еще раз повторяю: стоите у колодца молча, ждете вашего сообщника. Расслабленно стоите. Знаков никаких не подаете. На место нашего сосредоточения не смотрите. В колодец не заглядываете. И за сынком своим следи. Понятно? Понятно? Не слышу!?

– Понятно товарищ капитан!

– Пока товарищ! А дальше посмотрим!

Мимо нас проследовал прапорщик потом лейтенант Зверев, волоча за собой громадную сумку.

– Зверев! Ты ж вроде здоровенький? Что, силы в руках нет? Чего волочишь? Слабо просто нести?! Следы остаются на земле. Ну подумай своей головой – откуда во дворе церкви могут взяться следы волочения! Курьера спугнешь! Убери за собой. И чему вас только в академии учили!

– Уес ай коз!

– Чего?

– Так точно товарищ капитан! Товарищ капитан! На нижнее одевать гидрокостюм или поверх одежды?

– Ну конечно не на трусы с майкой! На верхнее Зверев, на верхнее!

И опять лейтенант показался мне знаком. Ну где – то я его видал! Рост, походка, щеголяние английским, хамовство.

– Значит стойте тут, – приказал нам Харченко.

– Зверев готов?!

– Да! Порядок.

– Вы двое: помогите лейтенанту спуститься. Так, так. Держите за оба конца веревки. Зверев: сейчас пацан спустит ведро в колодец до конца, а ты привяжи веревку к цепи. Сделал?

– Да!

– Подтянись и попробуй выпрыгнуть.

– Так, нормально! Залазь обратно и жди. А вы оба – к скамейке! Все, все поняли?

– Так точно!

– Поняли.

– Ну вот и хорошо! Готовность номер один! Учтите – я слежу за вами.

Расставив нас, Харченко пошел на свой пост.

Еще совсем рано, а солнце уже поднялось. Лето. Июль. Косые лучи падали на купола, но зайчиков не отбрасывали – легкий туман, присущий каждому утру.

– Игорь, – почти беззвучно проговорил Сергей, – следи за мной и повторяй все что я буду говорить. В пол голоса и мысленно. Понятно?

– Да Серега! Сергей?

– Да.

– Этот кэгэбист все подслушивает. Губами шевелит. Наверно повторяет, о чем вы говорим.

– А ты откуда знаешь?

– Да вон, купол свой наполовину из колодца высунул, тебе столб заступает – не видно. Конспиратор хренов!

– Да и черт с ним! Нам главное вернуться. Пусть хоть записывает. Главное чтоб не мешал! Начинаю обратный отсчет. Когда скажу «ноль» повторяй все за мной слово в слово.

Сергей начал отсчет. Мне было немного не по себе. Вспотели ладони. Пробивала нервная дрожь. Не хотелось оставаться в прошлом. Главное чтоб получилось! «Ноль». Пора!

Сделал несколько глубоких вдохов. Раз и два и три. Успокоился с трудом. Закрыл глаза. Сосредоточился. Цифры. Где эти цифры! Я должен их увидать! Где они? Только без паники! Я должен их увидать! Огненные цифры на черном небе. Вот они! Так, все идет как нужно!

– Год, в который мы хотим попасть – 2013: – В пол голоса повторял Сергей. Я за ним. Побежали секунды. Все быстрее и быстрее. Цифры стали вытягиваться постепенно оформляясь в спираль. Слева от меня бубнил Зверев, все повторяя за мной. Вначале почти не слышно, а теперь чуть ли не кричал. Спираль начала закручиваться. По часовой стрелке. Все быстрее и быстрее. Я с трудом следил за ней. Мой мозг превратился во вращающуюся массу. Слегка начало тошнить. Но вот появилось огненное кольцо. Я стал быстро повторять, как меня учил Сергей: – Год 2013, сентябрь, 20 – ое, 23.00, до места, где я сейчас стою. И быть тому так! Год 2013, сентябрь, 20 – ое, 23.00, до места, где я сейчас стою. И быть тому так!

Как сквозь сон, до меня донесся вопль капитана Харченко: – Зверев! Зверев! Немедленно вернись на место! Я приказываю! Начальству доложу! Уволим с органов на хрен! Но голова настолько закружилась, что я наверно вырубился.

28

Кто – то больно пнул меня ногой в бок. Я с трудом открыл глаза. На улице ночь. Прохладно. Не яркий свет от уличных фонарей освещает мои ноги. Где – то лежу. Неба не видно. Какая – то крыша закрыла к нему доступ. Лужа воды рядом. Перевернутое ведро. Надо мной наклонился какой – то мужик в водолазном костюме.

– Вставай придурок!

Голова болела. Тошнило. Холодно. Толстый упырь меня пинает. Все тело болит. И чего ему нужно?! Стала закипать злоба. Сейчас встану и врежу этому идиоту. И где это я? Ничего не помню! Церковь?! Колодец! Еще один мужик рядом. Только лежит. Вернее кряхтит, пытаясь встать на ноги.

– Это вы ко мне? – спросил я обидчика.

– К тебе к тебе сыно… Не понял, а ты че тут делаешь? Чего разлегся? А пацан где?

– Сема?! А, ты?!

– Какой Сема! Как ты ко мне обращаешься! Я лейтенант КГБ Зверев Константин Леопольдович!

Какой лейтенант КГБ? Какое вообще КГБ? Кто такой Зверев? А – наверно нас с Семой на его дне рождении вырубило, и коллеги решили подшутить. Вывезли сюда к церкви, типа искупать вину у Бога за пьянство. А что это на меня напялили!? Джинсы старые. Не могли подобрать мой размер? Маечка. Холодно однако уже. Сентябрь. Застудить хотят. Вот гады сидят где – то и наблюдают за нами. Трясут животами со смеху. Хотя нет! Сема!

И тут я вспомнил все. Себя, больницу, Марию Захаровну. Ее Сергея. Наше путешествие в прошлое. КГБ. Камера. И счастливое возвращение. Удалось! Ура! Сема – Зверев. Кому сказать, умрут со смеху. К стати: чего это Сергей кряхтит. Что не может подняться? Да старость – не радость! Нужно помочь.

– Стоять! Кому сказал! Не двигаться!

Я непроизвольно дернулся: – Сема: чего это ты разорался. Это я, твой друг – Игорь. Не узнаешь? Коллеги мы? Вместе в больнице работаем!

– Вали отсюда мужик! Тут у нас спецоперация! Все оцеплено! Не до тебя!

– Сема! Сема! Очнись! На себя посмотри. Скинь этот дурацкий гидрокостюм. Очнись! Когда вы свою операцию начали – утром. А сейчас уже ночь! И совсем не лето. Сентябрь! Конец сентября 2013 года! Ты переместился из прошлого в будущее! Посмотри, в какого амбала ты превратился! Глянь на свои вещи, из которых ты вырос! Брюки на жопе лопнули.

Сема стал оглядывать себя: – Ничего не пойму! Сжались от воды вещи что ли? Где наши? Где Харченко! Ты мужик точно Игорь из больницы?

– Да я это, я! А это Сергей – муж моей недавней пациентки. Мы с ним эксперимент ставили по перемещению в прошлое. У нас получилось. И вот тебя встретили. Вернее ты по своей дурости попал не туда, где бы ты хотел сейчас оказаться.

– Ша, не дури мне голову. Я ничего не могу взять в толк. Вроде что – то крутится в мозгу. Но не могу сосредоточиться. Где наши? Товарищ капитан, прапорщик! Почему ночь! Почему холодно! Ничего не пойму! Помогите мне добраться к нашей конторе.

– В вашей конторе другое учреждение. Они наверняка не знают тебя. За психа посчитают. Не советую. Давай я лучше вызову такси и отправлю тебя к твоей Анфисе?!

– Не – не. Никакой Анфисы не знаю. Помогите добраться. И извини, что я тебя ударил братан.

– Да ничего, прощаю! Интересно: завтра вспомнишь?

– Игорь! – тронул меня за локоть Сергей, – ты выводи его на улицу, а я быстро за вещами в овраг смотаюсь. Оттуда по мобильному и такси вызову. Это кто? Тот, о котором ты рассказывал? Ааа… тогда все понятно! Вспомни, о чем я тебе раньше говорил? Да, да – мы скоро все забудем, как и этот пурис. Быстро везем его на вокзал и сразу по домам. Нам нужно оказаться в своих постелях. Ночь переспим. Сознание придет в норму. Забудем почти все, но я на тумбочку рядом с постелью фотоаппарат поставлю. Утром проснусь и точно полезу к нему. А там фотопленка. Проявлю, сделаю снимки, увижу фото и память на прошлое частично вернется.

– Сергей согласен с тобой на все сто! Не хватает еще двух придурков, шастающих в беспамятстве по вокзалу. Пошли Семен!

– Костя я!

– Да, да, Костя!

Не к стати стал накрапывать дождь. Спрятаться негде. Разве что под деревом на автобусной остановке. Стало совсем холодно. Толи от влаги попавшей на тело, толи понизилась температура воздуха из – за дождя. Скорей бы Сергей принес куртку. А Семе хоть бы что. Стоит с расстегнутой рубашкой. Капли дождя падают на волосатую грудь. Не стекают вниз. Блестят как маленькие бриллиантики, зацепившись за черно-седые кучеряшки. Везет людям. Хотя нет – лучше быть худым и здоровым, чем толстым и дурным. Вот и Сергей! Долговато, однако! Время идет!

– Заказал. Сейчас подъедет. Сначала этого на вокзал, потом нас по домам.

– Скорей бы! Совсем продрог. Не могу понять – сейчас 2013 год, а Сему нашли пару лет назад?!

– Кого нашли?

– Да, не обращай ты внимания. Это мы так, с другом о своем. Смотри, скоро такси подъедет.

– Игорь! Ни я, и никто другой не ответит тебе по этому поводу ничего. Что я могу сказать? Может он что не так повторил? Или для него пространство иначе искривилось? Кто знает? Наше дело как можно скорее доставить его туда, где его обнаружили в настоящем.

Несмотря позднее время, такси прибыло быстро. Сему посадили спереди, я с Сергеем разместились на заднем сиденье.

– Вот это да! Мерседес! Откуда он в вашем городе? Такой только у нашего начальника управления есть!

– Сема, пардон, Константин, это реалии будущего, в котором ты сейчас находишься. Таких машин у частного сектора сейчас полно.

Сема с благоговением гладил кожаное сиденье, с удивлением смотрел на видеорегистратор, прислушивался к непонятным ритмам, звучавшим из встроенных в обшивку динамиков.

– Вот это да! Техника класс! Такая только у нас может быть. Мужики, а может я проверку прохожу? Наркотиками меня накачали?! У меня галлюцинации. Вы кто? Я вас совсем не знаю. Я вам ничего больше не скажу. Передайте товарищу полковнику, что я не нарушу присягу!

– Ладно, ладно! Не очкуй! Братишка поехали, а то у нашего друга башку после пьянки начало сносить!

До вокзала добрались минут за пять. Сема пялился в окно. Наверно не узнавал ландшафт. Пытался что – то спросить у нас, но строения мелькали так быстро, что ход его мыслей не успевал за сменой картинок. Подъехали прямо к пассажирской платформе. Чтоб не шокировать Сему неизвестной ему банкнотой, я прикрыл собой Сергея, когда тот расплачивался.

– Сдачи не нужно! Обожди нас, мы быстро!

Помогли Семену выбраться из машины. Взяли его под руки. Довели до дверей здания бывшего КГБ. Вокруг никого.

– Стучись, – посоветовал я, – может кто откроет.

Стало светать. Я с удивлением посмотрел на небо. Может показалось? Прожектора на станции включили? Да нет – действительно светает! И тепло на улице! Дождик не прекратился, но очень потеплело. Странно!

– Игорь! – чуть ли не прокричал Сергей, – быстро уходим!

– К чему такая спешка, Сергей!

– Быстро уходим! Посмотри на часы и календарь на здании вокзала.

Я поднял голову и с ужасом увидал время и дату: 4.30 20 июня 2010 года!

– Помнишь, я тебе говорил: возможно, здесь на вокзале какое – то искривление пространства. Время иначе течет! Быстро уходим отсюда, иначе нам несдобровать! Такси! Такси исчезло! Ты видишь! Давай бегом отсюда!

Мы что духу припустились бежать прочь от вокзала. За считанные секунды пересекли привокзальную площадь, добежали до ближайшего перекрестка. У светофора стояло наше такси, ожидая разрешающего сигнала.

– Быстро прыгай на заднее сиденье, – прокричал Андрей, – я спереди!

Я и сам все понимал. Промедление грозило нам неприятностями.

– Старые знакомые? А куда это вы исчезли? Я только развернулся, посмотрел в зеркало, а вас и след простыл!

– Брат, довези побыстрее, еще полтинник накину!

– Я посмотрел на Сергея: ничего не перепутал – полтинник ТАМ ничего для нас не стоил, а здесь это немалые деньги. Но Сергей предупредительно поднял ладонь, вероятно предупреждая меня молчать.

Такси тихо въехало во двор моего дома. Стараясь не хлопать дверцей, я быстро вышел. Обернулся, махнул Сергею на прощанье рукой. Скорее домой. Продрог и промок.

Быстро взбежал по ступенькам на свой этаж. Осторожно открыл дверь. Свет в коридоре не включал. Придерживаясь за стену, снял туфли и попытался незаметно проскочить в свою комнату.

– Ты где был? – донеслось из темноты, – ты же говорил что на часок прогуляться идешь? Я волнуюсь, дети долго спать не ложились. Тоже за папу беспокоятся. Что друзей встретил, и банку дали?

Нехороший, злой голос! Нужно готовиться к объяснениям. А что сказать?

– Свет включи! Е мое! А что это с тобой?! Что ты на себя напялил? Посмотри все мокрое! Заболеешь гад! Быстро под душ! Потом поговорим.

Потом – это хорошо. Главное чтоб накал спал. Я пулей прошмыгнул в ванную. Душ хорошо, но полежать в горячей воде – это лучше. Набрал воду, разделся, закрыл глаза, нырнул, задержав дыхание. Красота! На поверхность не хотелось. Но пора. Открыл глаза. Странно: пока помню все. Все, что было в недавнем восьмидесятом. Сергей, ресторан, такси. Вот вещи грязные в углу лежат. «Тинейжер», это ж надо было такое придумать! Хотя, нужно признать, на тот момент это был хороший ход. Годы юношеские. Тело щуплое. Рельеф – моя гордость, еще не появился на груди и животе. Это все армия! Солдаты улучшали свою физическую подготовку, а командир должен быть на высоте! Не пропускал случая подкачаться. Я напряг мышцы и скосил глаза вниз. И от страха моментально сел, ощупывая тело. А что это?! На всю грудь у меня отпечатался Брюс Ли!

Я схватил мочалку, намылил и до боли стал тереть тело. Смыл, еще намылил. Тер до покраснения кожи. Не смывается!

– Ты что там притих? Тебе не плохо?

– Обожди! Обожди! Все нормально!

Но было поздно – Ира зашла в ванную. Наступила гробовая тишина. Сердце бешено колотилось.

– Я звоню маме. Ладно детям мало времени уделяешь, ладно ночами где – то шляешься, ладно банку с друзьями даешь, но смотреть сквозь пальцы на выжившего из ума мужа я не могу! Ты что идиот? Тебе что, двадцать лет и ты решил себе тату на все тело сделать? Кому ты хочешь его демонстрировать! И какое тату? Да ты просто сумасшедший! Сдвинулся по фазе у себя на работе вместе со своими психами. Что это, я спрашиваю?!

Слов небыло. Попытался объяснить подготовкой к очередному самодеятельному спектаклю, но не получилось. Ира хлопнула дверью и выбежала из ванной: – Придурок конченый!

Спалось плохо, мучили кошмары. Особо достал последний сон, приснившийся под утро: я и Сергей стоим на сцене в стрип – клубе для женщин. Оба в красных приспущенных джинсах Вранглер. Без трусов. Анфасом к женскому немолодому скопищу. В передних рядах терапевт Галина Николаевна, эндокринолог Полина Петровна, и затесавшаяся в старческом коллективе – сестра – хозяйка Лора. Исполняем свой коронный номер – раздевание с проворотом. В зале сплошной гул. Бабушки беснуются, пытаются прорваться к сцене. Хотят порвать нас на части. Из динамиков грохочет песня «Машины времени» «Вот, новый проворот, что нам на несет, трюсель или жоп, радость или злость, и не разберешь, пока не провернешь».

Два здоровенных лба – капитан Харченко и лейтенант Зверев, он же Сема, используя завхоза Илью Ефимовича как щит, еле сдерживают напор. Действие достигло апогея. Джинсы упали к ступням. Разворот. В зале мгновенная гробовая тишина. Вот она кульминация! Мы фасом к залу. Но не тут – то было – наши интимные места прикрыты очками – капельками. В зале вой разочарования. Бабушки прорвались к нам. Пытаются присвоить себе наши очки. А мы не сдаемся. Отбиваемся. Сергея затянули в зал, а меня повалила на сцену Лора и своей пилочкой для чистки ногтей начала наносить тату в виде лица Брюса Ли.

Проснулся в холодном поту, держась за интимное место со словами: – Очки! Отдайте очки! Горела грудь, натертая накануне мочалкой, но отмывание помогло – Брюс Ли из коричнелицего превратился в бледнолицего и утратил левый глаз вместе с ухом.

– Это хорошо, – подумал я, – процесс очищения пошел. Через неделю не останется и следа.

Остаток выходных провел с семьей. Искупал вину перед ячейкой общества. Водил дочь на гастролировавший зоопарк. Когда подвел ее к клетке с обезьянами, внезапно вспомнил Борю Бубнова по прозвищу Бубоин и капитана Харченко, который выбил из под меня стул, и у меня сразу испортилось настроение. На этом все мои воспоминания оканчивались. Не мог взять в толк, почему и когда я мог оказаться там с ними в одной компании. По возвращению домой с сыном изготавливали модель парусника – двухмачтовый бриг. К часу дня сварил украинский борщ. Вместе пообедали. За столом дал торжественную клятву: в дальнейшем не впутываться ни в какие авантюры. Уделять больше внимания семье и наладить отношения со всеми сотрудниками больницы. Жена клятву условно приняла и вынесла мне последнее китайское предупреждение.

Вечером звонил Сергей. Приглашал посмотреть какие – то фото. Я отказался. Он настаивал. Сгоряча нагрубил ему. Сказал, что он подбил меня на долгую вечернюю прогулку. Теперь у меня неприятности в семье. Ни в какие перемещения во времени я больше не верю. Зря потратился на дурацкие шмотки. Только вымокли под дождем у церкви и все. На вокзал зачем – то поперлись. Потом бежали оттуда, почему – то. Хорошо хоть такси взяли на обратную дорогу, а то бы воспаление легких подхватил.

Вечер провел в подготовке к грядущей рабочей неделе и в размышлениях о необходимости завершении моей методики. Спал хорошо, без сновидений.

29

Около десяти утра пришел Сергей. Он уже успел сделать фото. Показал снимки, которые мы отсняли в прошлом, и я постепенно все вспомнил. Поначалу злился на него за то, что он втянул меня в авантюру, чуть не стоившую мне, по большому счету жизни. Но простил его. Мы выпили кофе с добавлением спирта и расстались друзьями.

Нанес визит Лоре. Попросил у нее прощения. Затем Анфисе. Поблагодарил за спасенного человека – ее мужа. Но нарвался на реплику: – Лучше это был – бы ты. Я застеснялся и вышел из кабинета. Испытывать судьбу больше не стал, вернулся к себе, налил чашечку кофе и предался размышлениям о предназначении человека во вселенной.

После летучки обнаружил у себя под дверью Марию Захаровну. Пытался скрыться в соседнем кабинете, но она видимо раньше засекла меня.

– Доктор! Я так рада! Я так рада! Большое спасибо вам за моего мужа! Он в субботу опять отсутствовал. Я очень расстроилась. Переживала. Плакала. А к полуночи он вернулся. Сам не свой. Я к нему не решалась подойти. Спали в разных комнатах. Долго не могла уснуть. Ночь прошла беспокойной, в кошмарах. Но утром! Утром муж пришел ко мне в комнату и попросился в постель. И у нас получилось! Доктор это чудо! Я давно не испытывала ничего подобного. Потом Сергей сделал всю работу по дому. Обнял меня и пообещал больше никуда не отлучаться! Я вам так благодарна! Большое вам спасибо! Как хорошо, что я обратилась именно к вам!

– Ну слава богу, – подумал я, – одной проблемой меньше. Но лучше бы ты не обращалась! Повезло нам с Сергеем. А если бы все иначе повернулось? Сидела бы ты сейчас и лила слезы. И не один день! Да моя семья тоже очень бы огорчилась! А уж я сам – не передать словами!

– Доктор! А можно мы придем к вам вместе с Сергеем и как – то отблагодарим?!

– Мария Захаровна! Боже упаси! В условиях всеобщей борьбы с коррупцией, ваш широкий жест души могут неправильно понять некоторые доброжелательные сотрудники, контактирующие с органами. Душевное вам спасибо! И знаете что: лучше обходите больницу другой дорогой. Больница для людей таких как вы – дом потерянных надежд и разочарований. Не возражайте! Ну, повезло вам один раз. Помог я вам. Но так буде не всегда. И даже скажу больше – больше так никогда не будет. Не нужно искушать судьбу. До свиданья! Вернее – прощайте!

Мария Захаровна, удивленная, вышла из кабинета. Я проводил ее по коридору до входной двери, открыл их и закрыл за пациенткой, на всякий случай, подперев ногой. Оказалось не зря – Мария Захаровна захотела вернуться. Подергала дверь, а я в беспомощности развел руками – заклинила. Обождал, пока она не покинула территорию, и вернулся к себе.

Постоял у окна, размышляя, когда нанести визит в рентген – кабинет. Интересно: Сема на месте или нет? А если нет, то как объяснят его отсутствие? Подталкиваемый любопытством, вышел в коридор.

Как ни странно, у кабинета «кэгэбиста» была очередь, а над дверью горела красная лампочка: «Не входить!». Дождавшись пока из кабинета выйдет больной, я переступил порог вотчины рентгенолога.

– Проходим! Раздеваемся до пояса! – донеслось с угла кабинета. Сема сидел за столом, нагнувшись над журналом регистрации: – А, это ты! Чего нужно?

– Вам привет от Леонида Ильича и полковника Лосева, – непроизвольно вырвалось у меня!

– Опять твои шуточки! Вроде все с тобой решили. Помирились как бы. Водку пили! Друг – другу руки пожали. А ты опять?

– Семчик: прости коллегу. Все хорошо! Натура у меня такая – не обижайся! Фильм про КГБ вчера смотрел. Контора двух шпионов поймала. На бабках с неизвестными номерами. Матерых, глубоко законспирированных. Все такие в джинсах и маечках. Один совсем пацан – копия я в юности! Повезла их на следственный эксперимент, а они исчезли. Понимаешь: вот тут были, а через секунду нет. И кэгэбист вместе с ними пропал. Молодой, здоровый! Интересно аж жуть! Не видал?

– Не видал! Я вчера рано спать лег. Проспал как убитый. Анфиса еле разбудила. И вообще: шел бы ты! Работы много.

Я прикрыл дверь кабинета. Ага, не помнит! И главное восстановился во времени! Это прекрасно! Пусть живет в неведении. Так всем будет хорошо. И ему тоже.

Вернулся к себе. Налил кофе. Сделал пару глотков. А все-таки интересная вещь – время. Линейка, по которой мы ползем, как гирька по штанге весов. Можно остановиться. Продвинуться вперед. Или вернуться назад. Но спрыгнуть со штанги никак нельзя! И кто – то же засадил нас на эту штангу времени! Двигает события, человеков, туда – сюда. Или сидит тихо и молча наблюдает, за процессом запущенным ИМ!

От размышлений прервал телефонный звонок. Звонила секретарь главврача: – Послезавтра расширенная планерка. От вас Игорь Валентинович ждут окончание вашего трактата! И захихикала в трубку.

Не принимают всерьез. А зря! Всякий труд достоин уважения, а человек произведший продукт – почитания! А может я умственно перерос это поколение?! Или два!? Может моя методика – это настольная книга 22 – го столетия! И им – несчастным жителям 21 – го, не понять своим скудным умишком всю глубину моих изысканий! Коллеги: ваши внуки будут гордиться тем, что вы работали со мной!

Однако приказ отдан, а я как бывший военный, обязан его выполнить. В течение оставшихся суток я разовью и завершу свое учение! Поскорей бы домой добраться!

30

«Вечер здорового человека» или «Благополучный отход ко сну»

Позади рабочий день. У кого легкий, принесший удовлетворение от выполненной работы или от маленькой победы над своим начальником, у кого тяжелый – от непомерной нагрузки, моральной или физической, которую вы стойко выдерживали в течение всего дня. Все позади! Дань обществу отдана. Впереди приятное время суток. Время релаксации.

При выходе из завода, учреждения, организации, учебного заведения, остановитесь ни минутку, обернитесь лицом к вашей конторе, сделайте счастливое лицо и слегка помашите рукой еще не ушедшим домой и не таким счастливым как вы сотрудникам. Очень хорошо, если ваши коллеги прильнули к окну, провожая вас взглядом, увидят этот жест. Это добавит плюсы к вашей харизме. Но не беда, если этого не произойдет – вы делаете его для себя. Остерегайтесь недоброжелателей, снующих вокруг вас, которые могут истолковать ваш широкий жест как насмешку над своей мелкой личностью. Если рядом с вами кто – то окажется – помашите и ему, с улыбкой. Сначала в качестве приветствия а потом по направлению движения куда он шел. Можете негромко добавить пару напутственных слов.

В общественном транспорте старайтесь занять сидячее место. Не уступайте его больным и немочным. Лучшее лечение для больного и слабого человека – это закаливание организма. В данном случае физической нагрузкой. Вам же нужно поберечь силы для завтрашнего напряженного дня. Постарайтесь не платить за проезд. На остановке дождитесь момента большого скопления рассчитывающихся с водителем пассажиров, и тихо прошмыгните на улицу. На съэкономленные деньги купите детям шоколодку, а если таковой в магазине не окажется, то баночку пива себе.

Не звоните в дверь. Тихонько откройте ее своим ключом, бесшумно разденьтесь в коридоре, на цыпочках незаметно зайдите на кухню и громко поприветствуйте вашу жену, наклонившуюся над сковородкой, восклицанием «Сюрпрайз». При этом не забывайте о рекции вашей супруги: если ваша жена правша – отступите на шаг вправо, если левша – наоборот. Помните об улыбке. Улыбка на вашем лице возбудит в вашей половинке приступ любви.

Ужин. Руки уже можно мыть. Ваши микробчики на ладонях выполнили свою задачу в течение рабочего дня. Им пора сменить место обитания. Не будьте живодером – сначала облейте руки чистой водой, давая им шанс на жизнь в трубах канализации, и только потом помойте руки мылом.

Сядьте за стол. Не спешите с приемом пищи. Поперекладывайте приборы на столе с место на место. Перекиньтесь парой слов с супругой. Спросите ее где соль? Где вилка? Почему нет хлеба на столе? Пораспрашивайте ее о меню на завтра. Поинтересуйтесь ходом экономии семейного бюджета. После ответа вашей половинки обдумайте ее слова. Можете ей ласково возразить. Если у вас возникнет желание покинуть кухню, не препятствуйте себе – ужин вы отдали врагу. В смысле не вашей любимой, но змею – искусителю, подбивающего вас на чревоугодие в вечернее время.

Ужин окончен. Жена хлопочет на кухне. Дети смотрят телевизор. Прогоните их. Пришел отец, который хочет смотреть спортивные передачи. Если они упорствуют – потребуйте на проверку дневник! Смотрите возбуждающие вас передачи не более одного часа. Потом переключитесь на общеобразовательный канал и уменьшите звук. Если у вас через пять мимут начнут опускаться веки – не препятствуйте вашего организму.

Обязательно, с полной серьезностью, превозмогая навалившийся на вас сон, мысленно произнесите молитву «Отче наш». Поблагодарите Отца небесного за все что он сделал для вас в этот день. Пожелайте доброй ночи Отцу небесному, Иисусу, Матери божьей, вашей жене, детям и вам вместе с ними!

День прошел. Спокойной ночи!

Принято! – шеф хлопнул ладонью по столу, подводя итог летучки. Учитесь коллеги! Игорь Валентинович – образец дисциплинированности, исполнительности и даже где – то, не побоюсь этого слова – гениальности! Гордитесь вашим коллегой!

Методика нашего врача достойна изучения во всех отделениях. Желательно наизусть. Я не требую от вас дословного ее воспроизведения, но все по пунктам вы должны помнить, и в необходимых случаях уметь речью воспроизвести ее больным.

На этот раз я не вижу улыбок на ваших лицах. И правильно. Все очень серьезно. В условиях ухудшения международного положения, ускорения процесса глобального потепления и всеобщего впадания в депрессию, методика Игоря Валентиновича – это шаг к избавлению человечества от непресущему ему чувства агрессии, морального каннибализма и шарахания в разные оттенки сексуального влечения. Это прорыв в медицине! Да, да! Не побоюсь этого слова!

Я хочу, нет я требую, чтобы каждая заведущая отделением выбрала из методики основные положения, и поручила своим врачам в свободное от работы время выписать их на листах бумаги формата А 3 или даже 2. Листы разместить в коридоре у своих кабинетов. Больные пришедшие на прием будут их изучать! Срок вам – трое суток. Буду ходить и проверять.

Игорь Валентинович! Я вот что подумал: а может вам имеет смысл подумать о кандидатской диссертации? Тема, скажем «Взаимодействие души и тела в условиях полного овладения методикой «Здорового человека». Я дам вам хорошие рекомендации в медицинскую академию. На мой взгляд очень перспективная тема!

– Спасибо! но мне больше по душе: «Трансформация низменной сущности в более высокую путем перемещения во времени, в условиях константы живой массы».

– Ну как знаете!

Спустя пол года

Зима в этом году была мягкой. Выпало много осадков. Обошлось без обледенений, затяжных оттепелей и суровых морозов. На полях лежал ровный снег. Аграрии ожидали хороший урожай. Впервые за многие годы, школьникам удалось походить на лыжах. Больные в больнице не мерзли. У шефа было в основном хорошее настроение. Персонал больницы был этому рад.

В коридоре покрасили стены. Выписки из моей методики взяли в рамки и застеклили. Галина Николаевна – терапевт зачиталась ею, стоя у дверей главврача в ожидании аудиенции. У нее закружилась голова, она упала, ударилась головой о пол и получила сотрясение мозга. Мозги утряслись и у нее пропало желание выписывать липовые больничные, зато возникла отличная память. Теперь мою методику цитирует наизусть.

В начале марта встретил у кабинета гинеколога Марию Захаровну. Всю сияющую.

– Доктор! – я на шестом месяце! Это чудо! У нас с Сергеем никогда не было детей. И вот сейчас… И это в мои 55 лет! Наверное, вы помогли мне и моему мужу своим участием! Тогда, в сентябре, когда он в последний раз отлучался, ночью все у нас и получилось! Спасибо!

Под Новый год на нашем корпоративе, у меня вылетела пробка из бутылки шампанского и случайно попала Семе в лоб, и он неожиданно все вспомнил. Сначала остолбенел, а потом оттолкнув Анфису, сорвался со стола с криками: – Мне срочно на вокзал в контору! Контора поменяла название, но приемники в архиве нашли дело 33‑х летней давности о задержании двух диверсантов и бесследном исчезновении сотрудника при проведении спецоперации. У Семы сняли отпечатки пальцев и сличили с его личным делом. Идентифицировали. Оказывается, его посмертно наградили орденом и присвоили звание капитана. Предложили восстановиться, но Сема отказался. От нового паспорта тоже отказался – не понравилась прошлая фамилия.

По моему совету сестра – хозяйка Лора стала носить длинные юбки, которые скрывали ее кривые ноги и добавляли рост. Бросила курить. Лицо порозовело, волосы стали мягче и перестали выпадать. Если она не улыбается, то на вид очень даже симпатичная дамочка. Издалека.

Завхоз Илья Ефимович залетел. Обнаглел настолько, что в отсутствие главврача и временном отлучении из приемной секретарши, зашел в кабинет шефа, откуда пытался похитить две стограммовые бутылочки спирта, но был пойман с поличным, случайно зашедшим в кабинет, начальником терапевтического отделения. Учитывая его преклонный возраст, ему дали доработать до пенсии рядовым медбратом. В феврале с ним простились. В хорошем смысле слова.

У шефа родился внук и он временно забил на работу. Говорят подумывает уйти на отдых. Но пока в процессе раздумий.

Я остепенился. Со всеми вежлив. Зла не помню. Купил белый костюм и черный галстук – бабочка – очень красивый прикид. Когда снимаю пиджак, бабочка отлично смотрится в разрезе халата. Больным нравится. Часто навещаю друга – животного, поначалу облезлого, недавно рожденного, а сейчас очень пушистого кота по кличке Мурок. Днем он гуляет по улице, а ночью спит в отделе кадров, охраняя кабинет от непрошенных гостей – грызунов.

Дал себе слово в авантюры не влезать. Хотя бы до следующего Нового года.

Content

Игорь Парфенчук
Однажды ранней осенью