Гаков Владимир

Новое знакомство с Эриком Расселлом

Вл. Гаков. Новое знакомство с Эриком Расселлом

Если мне не изменяет память, одним из первых рассказов, открывших отечественным любителям фантастики творчество английского писателя-фантаста Эрика Фрэнка Расселла, была остроумная новелла «Аламагуса». Что это значит, автор объяснить не пожелал, и ни в одном из доступных мне словарей я этого слова (allamagoosa), признаюсь, отыскать не смог, однако по смыслу название вполне можно перевести и как «Абракадабра».

Мы, первые читатели нового и никому тогда еще не ведомого автора, конечно же оценили по достоинству изящество, с которым тот прошелся по адресу специфического армейского бюрократизма, тупостью и неповоротливостью граничащего с идиотизмом. Причем бюрократов мы «вычислили» в рассказе Расселла совсем не звездно-галактических и уж во всяком случае — не только «закордонных»...

Рассказ и вправду занимает особое место в его творчестве, ибо принес автору единственную (увы!) премию «Хьюго» — за лучший рассказ 1955 года. (Между прочим, то была вообще первая премия «Хьюго» за рассказ; саму статуэтку серебристой ракеты писатель, как и положено, получил годом позже.)

Но, словно заданное этим первым переводом, у нас в стране представление о творчестве Расселла на долгие годы зациклилось лишь на «сатире и юморе» — причем с упором на втором слове. Автора «Аламагусы-Абракадабры» переводили охотно и много, ибо к их сатирикам у нас в редакциях тогда относились в основном благожелательно — ведь язвили-то зарубежные писатели преимущественно по поводу своих, «зарубежных» пороков; ну а в чьем творчестве проскальзывали ненужные аллюзии и параллели, так тех и приостановить была не велика проблема! И приостанавливали...

С Расселлом же все как-то благополучно обошлось. Даже авторский сборник в «застойные» времена выпустили, что и не снилось иным корифеям, Однако обидно, что вплоть до самого последнего времени нашему читателю был относительно хорошо знаком только один Расселл — в большей мере беззлобный юморист, нежели острый и беспощадный сатирик.

Между тем как творчество этого классика британской научной фантастики указанными двумя субжанрами далеко не исчерпывается...

Эрик Фрэнк Расселл родился 6 января 1905 года в Сэндхерсте (графство Саррей). Его отец, в жилах которого текла ирландская кровь, преподавал в местном военном колледже — одном из самых престижных в Англии, и не мудрено, что образование молодой человек получил в привилегированных частных школах для детей офицеров армии его величества. Образование по тем временам блестящее — чего стоит хотя бы список дисциплин, которые ему пришлось прослушать: химия, физика, металловедение и строительное дело, высшая математика, черчение, металлургия и кристаллография... А если принять во внимание, что в детстве мальчик много путешествовал с семьей и даже провел несколько лет в столь экзотических местах, как Египет и Судан (он почти выучил арабский язык, но впоследствии совершенно забыл его), то становится ясно: о большем «профессиональном» багаже будущему писателю-фантасту не приходилось и мечтать.

После окончания учебы молодой Расселл отслужил в армии, потом работал оператором на телефонной станции, клерком (фактически — «старшим чертежником») в правительственном учреждении. Еще он женился на медсестре, которая подарила ему дочку. Поскольку та родилась аккурат в день рождения отца, имя ей долго выбирать не пришлось: Эрика...

Когда Расселлу предложили пост технического представителя и аварийного монтера в крупной ливерпульской сталелитейной компании, произошла череда событий, резко изменивших его жизнь. По долгу службы ему пришлось несколько раз встречаться с молодыми инженерами, которые, как и он, жадно интересовались достаточно редким по тогдашним меркам увлечением: космонавтикой и с целью объединить таких же «чокнутых» по всей стране — даже основали Британское межпланетное общество, активистом коего вскоре стал и Расселл. Эти встречи, ночи напролет проведенные в жарких спорах о полетах на Луну и Марс — какими близкими они тогда казались энтузиастам межпланетных сообщений! — в конечном счете определили судьбу молодого инженера.

Он соприкоснулся с целым новым миром — бурлящим и парадоксальным и немного чудным. С миром, с которым не утратит связи до последних дней жизни — и еще успеет в нем по-настоящему прославиться. Короче, молодой Расселл приобщился к миру британского фэндома.

Между прочим, энтузиасты космонавтики издавали собственный журнал. И именно в его майском номере за 1931 год список членов Общества украсило новое имя: Эрик Фрэнк Расселл (а в подписи к опубликованному на обложке фотоснимку Юпитера «новобранца» специально благодарили за предоставление ценного кадра). В следующих номерах уже сам Расселл выступил с публикациями на тему межпланетных сообщений; любопытно, что опирался он в основном на вычитанные в каком-то немецком научном журнале идеи русского мыслителя, в ту пору на Западе почти неизвестного, — Константина Циолковского...

Именно один из руководителей Общества, писатель-фантаст Лесли Джонсон, первым обратил внимание на литературные способности новичка — и предложил ему попробовать силы на новом поприще.

Расселла долго упрашивать не пришлось, и он одним махом сочинил рассказ под названием «Вечная ре-диффузия». Более того — без лишних комплексов немедленно отослал его в Америку, тогдашнему редактору самого известного научно-фантастического журнала «Эстаундинг сториз» Орлину Тремэйну. Тот, конечно, рукопись «завернул» — в основном из-за перегруженности текста техническими терминами (и действительно одно название чего стоило!), после чего молодой человек в сердцах готов был порвать свое первое творение на мелкие кусочки. Оказавшийся случайно рядом Джонсон удержал его, сохранив рукопись в качестве сувенира. Рассказ-дебют Расселла так и не увидел свет, зато чудом сохранившаяся рукопись уже в 1970-е годы была продана на аукционе за весьма приличную цену...

Зато вторая попытка — короткая повесть под названием «Сага о Пеликане Уэсте» — появилась-таки в февральском выпуске «Эстаундинг» за 1937 год. С этого же года Эрик Фрэнк Расселл начал числить себя профессиональным писателем. Может, для дебютанта это и выглядело чересчур самоуверенно, но время показало, что он насчет своего будущего не ошибся.

Во всяком случае, первым британским автором, чьи произведения начал регулярно печатать ведущий американский журнал, оказался именно он — Эрик Фрэнк Расселл.

Вообще-то научной фантастикой он заинтересовался, как это принято, с детских лет и до той поры, пока в руки подростку не попал первый научно-фантастический журнал, жадно поглощал все, что попадалось под руку. Точнее, не все — а преимущественно литературу, густо замешанную на фантастике: сказки, «северные» мифы, староанглийские легенды и предания.

А из творивших тогда писателей-фантастов на него наибольшее влияние оказали американцы Стэнли Вейнбаум и Норман Найт (не путать с Деймоном Найтом!) Во всяком случае, рассказ-дебют Расселла, в котором одним из персонажей выведен «домашний улауала, или сетчатый питон с Каллисто по имени Альфред», явно «списан» с подобных же необузданных зоологических фантазий Вейнбаума. Правда, отличие от произведений указанных авторов — как и большинства других, создававших лицо тогдашней англоязычной science fiction, — все-таки имело место: Расселлу с самого начала удалось внедрить в этот жанр некое новое качество, недостаток коего до войны ощущался особенно остро: юмор.

С ним писатель, к счастью, не расставался всю жизнь. А также с навязчивым стремлением любую — самую наифантастичнейшую! — картину нарисовать по возможности убедительно. В ответ на критическое письмо одного из читателей, пенявшему автору-дебютанту за «слабое научное обоснование», тот тонко и совсем не по-дебютантски парировал: «В научной фантастике куда больше ценится внутренняя логика и убедительность, нежели научная состоятельность той или иной идеи». Согласитесь, неплохо для автора, только что опубликовавшего свое первое произведение!

Хотя начинал-то писатель литературную карьеру с произведений, в коих с чем-чем, а с убедительностью и внутренней логикой дело обстояло далеко не блестяще. Потому что наряду с космонавтикой молодой Расселл не на шутку увлекся более чем странными идеями одного колоритного «нетрадиционного мыслителя» из Америки — Чарлза Форта (1874-1932).

Имя у нас и по сию пору, как ни странно, мало кому известно. Хотя доморощенным энтузиастам и проповедникам идей «палеоастронавтики», НЛО и т.п. поветрий хоть понаслышке следовало бы знать о безусловном основоположнике и предтече их «культа». Во всяком случае бесценный «эмпирический материал», накопленный Фортом, как бы кто ни относился к его выводам, можно считать базовым и основополагающим.

Потому что Форт перерыл все газетные подшивки, до которых смог «дотянуться», и первым скрупулезно записал, рассортировал и каталогизировал всю когда-либо появлявшуюся информацию о следующих природных диковинах: дождях из лягушек, странных объектах, замеченных в небе, чудесных исчезновениях и т.п. Объем проделанной исследователем-одиночкой черновой работы впечатлит даже отпетого скептика (к коим относит себя и автор этих строк). Однако беда Форта — с точки зрения научных критериев, как и множества ему подобных, в том, что они подгоняли факты под изначально выдвинутую гипотезу или идею, а не наоборот (как принято в науке). Иначе говоря, в своих трудах — «Книга Проклятых» (1919), «Новые земли» (1923) и других — Форт с радостью хватался даже за самую ненадежную информацию, подтверждающую его идею, и напротив — тщательно старался не замечать каких-либо аргументов, свидетельствовавших против нее.

Что же это была за навязчивая идея, полностью завладевшая сознанием «нетрадиционного мыслителя»? И при чем здесь научная фантастика?

Форт искренне верил, что вид homo sapiens есть не что иное, как «чья-то собственность». И все мы — лишь «домашние животные» на гигантской космической «ферме», управляемой невидимыми организмам и паразитами, подключившимися к нашей нервной системе и всю человеческую историю, оказывается, направлявшими так, как это нужно было неведомым звездным «фермерам»... Отсюда и наше недоумение при виде дождей из лягушек и рыб: много ли понимают мирно жующие травку буренки на ферме, автоматически провожая взором хозяйку, выбрасывающую мусор на свалку!

Такие вот идеи и аналогии. .. Жаль только, что уж очень некритически относился к собранному материалу и сам основоположник, а тем более — его многочисленные последователи.

Как раз одним из таковых последователей с самого начала писательской карьеры стал Расселл. И даже активным проводником идей Форта. А занимаемый английским писателем пост председателя национального отделения Международного Фортеанского общества не мог не повлиять и на собственное научно-фантастическое творчество Расселла.

Совсем не случайно его первый роман — «Зловещий барьер», опубликованный в журнале в 1939 году, а книжным изданием вышедший лишь в 1943-м, — открывается воистину зловещей фразой: «Первую же корову, восставшую против доения, ждет смерть — быстрая и неотвратимая». Под «коровой», естественно, подразумеваемся мы — люди с планеты Земля...

Между прочим, роман вначале также был предложен в «Эстаундинг», но новый редактор — легендарный Джон Кэмпбелл, прочитав рукопись и впечатлившись, решил тут же... напечатать его? Нет! Создать новый журнал фантастики, в котором опубликовать не только роман Расселла, но и вообще продукцию того же рода! И вот, за месяц до появления первого номера журнала, названного без затей — «Unknown» («Неведомое»), — все грузовики издательской корпорации «Эмерикен ньюс компани» были украшены гигантскими постерами с изображением обложки нового издания. А на ней — аннотация «Зловещего барьера», названного «самым впечатляющим событием в мире фантастики за последние два десятилетия»...

Еще один занятный эпизод, связанный с публикацией того же романа, чуть было не бросил на начинающего автора тень обвинений в плагиате.

Кто-то из читателей разглядел в сюжете «Зловещего барьера» прямой повтор другого произведения — опубликованного в 1931 году рассказа Эдмонда Гамильтона «Землевладельцы». Гамильтон в ту пору был уже известным автором научной фантастики, и Расселлу стоило большого труда убедить читающую публику в том, что с тем рассказом он не знаком, а очевидное сходство сюжетов (совпадал даже внешний облик таинственных «владельцев Земли»: сияющие энергетические сферы...) обусловлено лишь тем, что оба писателя внимательно штудировали общий источник — книги самого Чарлза Форта. Что было трудно опровергнуть: как и Расселл, Гамильтон был активным членом Фортеанского общества!

Как бы то ни было, широкое хождение в научно-фантастическом англоязычном мире идеи Форта получили все-таки с легкой руки новичка Расселла[1], а не корифея Гамильтона. Значит, чем-то задел, захватил, взбудоражил читателей недавний дебютант — и, скорее всего, не самой «безумной» идеей (мало ли их встретишь на страницах научной фантастики!), а ее литературным исполнением. А для подобной литературы это немало.

Я так подробно останавливаюсь на этих ранних романах писателя, потому что именно они принесли писателю популярность и даже славу в мире англоязычной фантастики. По крайней мере, когда в том мире произносят его фамилию, большинству сразу же приходят на память «Зловещий барьер», «Космические стражи» или «Смертельное святилище»...

Расселл продолжал писать романы и в 1950-е годы, и десятилетием позже. Из двух рассказов — «Конец долгой ночи» (1948)[2] и «Я — ничто» (1952) в конце концов «вышла» короткая повесть «И не осталось никого» (1951), а из нее в свою очередь — роман «Великий взрыв» (1962). Сюжет его оригинальным никак не назовешь: военный звездолет Земной Империи совершает некий инспекционный рейд по планетам-колониям... Однако куда любопытнее сами эти колонии! Дело в том, что каждая из них стала прибежищем для определенной категории земных «диссидентов», представителей разнообразных нонконформистских культур и «субкультур» — тут и буддисты, и мусульмане, и последователи Ганди, и даже нудисты! Словом, весьма колоритная публика. «Канонерок» с Земли, пусть и закамуфлированных под посольскую миссию, понятное дело, на этих землях обетованных не ждут, что и гарантирует читателю острый, интригующий сюжет.

Перу Расселла принадлежат еще несколько остросюжетных романов, и среди них — знаменитая «Оса» (1957). Фактически это увлекательный космический детектив, живописующий подвиги суперагента Джеймса Маури, засланного на враждебную Земле планету и в одиночку «разбирающегося» с местными армией, полицией и секретной службой!

Ну и, наконец, те самые научно-фантастические рассказы, с которыми мы познакомились раньше других произведений Расселла. В основном, как я уже говорил, сатирические и юмористические, а в частности... Среди «частностей» встречаются рассказы и лирические, и философские, и даже мрачно-трагические.

Начиная с «Эл Стоу» (1941) — хрестоматийной истории об андроиде, обладающем человеческими эмоциями, — Расселл создает серию произведений, позже объединенных под одной обложкой в сборнике «Люди, марсиане и машины» (1955). Другие рассказы писателя представлены в нескольких сборниках: «Глубокий космос» (1954), «Шесть миров вон там» (1958), «Далекие звезды» (1961), «Темные приливы» (1962), «И послышался голос» (1965), «Как ничто на Земле» (1975). Наконец, в 1978 году вышла посмертная обобщающая коллекция «лучшего» у Расселла, составленная известным писателем-фантастом Аланом Дином Фостером...

В этих сборниках можно отыскать рассказы на любой вкус. Один из ранних — «Мана» (1937) — это развитие космогонических и эволюционных идей выдающегося соотечественника Расселла — Олафа Стэплдона (и не менее знаменитого французского мыслителя отца Пьера Тейяра де Шардена): словно предваряя финал хорошо известного нашему читателю романа Саймака «Город», Расселл рисует почти ритуальную и щемящую картину передачи эволюционной эстафеты из рук последнего человека на Земле (по имени Омега) «созревшим» до разума муравьям. А в рассказе «Метаморфозит» (1946) та же эстафета переходит к кибернетическим «наследникам» вида homo sapiens. Ангелоподобные инопланетяне представлены в «Дорогом дьяволе» (1950), а некие и совсем уж непостижимые «высшие существа» — в «Дьявологике» (1955), «Единственном решении» (1956) и «Хобби» (1947). Между прочим, во втором рассказе дана «естественнонаучная» версия библейского акта Творения — самая остроумная и лаконичная из всех, с коими мне довелось познакомиться в научной фантастике!

У Расселла вообще велик процент рассказов, в которых высказана — и обычно изящно обыграна — идея действительно новая, незаезженная. Помню, как в самом начале 1960-х меня поразил рассказ отечественного автора Игоря Росоховатского «Встреча в пустыне» — про космических «гостей», чей метаболизм настолько замедлен по сравнению с человеческим, что землянам они представляются застывшими статуями. И только значительно позже попался на глаза рассказ Расселла «Колючий кустарник» — написанный практически о том же, но опубликованный еще в 1955 году! Не менее экзотический и парадоксальный вариант внеземной жизни представлен в классической «Симбиотике» (1943).

А если напомнить нашему читателю о таких рассказах писателя (известных в переводах), как «Кресло забвения» (1941), «И послышался голос» (1953), «Мы с моей тенью» (1953), «Небо, небо» (1956), «Свидетельствую» (1955)... По-моему, только приведенного списка достаточно, чтобы утверждать: когда в 1978 году Эрика Фрэнка Расселла не стало, мир научной фантастики потерял одного из лучших новеллистов жанра.

Примечания

1

Аналогичный сюжет использован в романе «Космические стражи» (1953), а в «Смертельном святилище» (1948) Земля и вовсе предстает как космический сумасшедший дом для «лунатиков» со всей Вселенной! (Здесь и далее примеч. авт.)

2

Второй рассказ был написан раньше повести, а опубликован позже.

Content

Гаков Владимир Новое знакомство с Эриком Расселлом

Вл. Гаков. Новое знакомство с Эриком Расселлом

Примечания