Юрий Горюнов

Искушение (сборник)

Рисунок Вячеслава Афанасьева

* * *

Искушение

1

– А что это ты так усердно рвешь?

– Мысли.

– Да, много ты их у тебя не реализованных, – ответил мой приятель Сергей, присаживаясь на стул возле моего стола.

Я взял несколько листов бумаги из стопки, которую сложил, достав предварительно из папок, что извлек из стола, посмотрел на них и, разорвав на несколько частей, отправил в корзину для бумаг. Затем взял следующие, а Сергей с интересом наблюдал за процессом. Мы подружились с ним пару лет назад, когда почти одновременно пришли в компанию. Оба были новенькими, амбиций было море, да и по характерам сошлись: любили погулять, посидеть в баре, сходить в ночной клуб. Да мало ли что было, когда оба молоды и холостые.

– Дим, рассказывай, что случилось.

– Да сейчас с шефом поцапался. Я его послал, а он меня.

– И кто дальше?

– Он дошел только до двери своего кабинета, а я готовлюсь к выходу из здания. Вот и рву мысли, не же тащить их домой, – кинул я на кипу бумаг, – здесь это никому не нужно.

– Ясно, уволил, – сказал Серега с печалью в голосе.

– Д, ерунда, к этому все и шло. Надоело быть никем.

Мы работали в крупной компании, которая занималась продвижением товаров крупных предприятий. Это не была чисто рекламная компания, главное было разработать концепцию продвижения, выстроить цепочку от производителя до покупателя. Я работал начальником отдела, который в этой цепочке и занимался подготовкой этой самой концепции, а Сергей в отделе взаимоотношений с магазинами. Платили в компании не плохо, достойно, но не бывает все хорошо. Директор никого не подпускал к заказчикам. Он выдавал задания и на встречи ездил сам. В общем, его можно понять, в глубине души, он боялся оказаться в стороне, и почувствовать свою ненужность. Эти его мысли, которые он, конечно, не озвучивал, но я это быстро понял. А как нам было работать? Я знал мнение и мысли, что высказывал заказчик, только от него, и не мог задать им вопросов, которые бы уточняли детали. В общем, у нас все было через директора. Он вцепился в свое кресло, не понимая, что организовать процесс уже не плохо. Порой из его недоверия мы были на грани срыва подписания контракта, так как затягивалась процедура согласования макетов и прочее. Сначала я принимал это спокойно, но потом, иногда, начинал возражать и начались стычки. Я просил его свести с заказчиком, с его ответственными людьми, но получал ответ, чтобы я не лез не в свое дело.

Так было и сегодня. Позвонила секретарь Света: – Олег Иванович вызывает.

Когда я вошел в приемную, то спросил: – Как он?

– А! Сидит угрюмый, недовольный. Тебе видимо достанется, – посочувствовала она.

– Не в первый раз, да и когда он доволен? Разве когда подписан акт приемки выполненной работы, а между ними угрюмая пауза.

Учитывая, что я открыл дверь, предварительно не постучав, то успел заметить, как он до этого сидевший и смотревший в потолок, быстро уткнулся в бумаги, услышав звук открываемой двери. То, что он особо себя не утруждал, я понял давно, но мне было все равно, чем он занимается, когда один. Он упивался должностью, и видимо мечтал, что он Председатель Совета Директоров. Да пусть бы, лишь бы не мешал.

Он поднял голову и на его лице, умелой рукой судьбы, было нарисовано недовольство. Директору было тридцать пять, выглядел хорошо: короткие русые волосы, приятное лицо, добротный дорогой костюм темно-зеленого цвета, белая рубашка, темный галстук. Глаза его уставились на меня, словно вспоминая, кто я.

– А! – вспомнил он, – заходи, Дмитрий, присаживайся, – и указал на кожаное кресло с высокой спинкой, стоящее перед столом.

Я от порога окинул взглядом его кабинет, который был не очень большим, но достаточно уютным. Что мне нравилось, так это то, что вместо двух стен были большие окна, которые выходили на улицу, где красивые высотные здания играли темными стеклами.

– Слушай, я устал выслушивать упреки от заказчика. Они снова завернули на доработку твое предложение, – начал он мне выговаривать.

– Наше, – заметил я.

– Что?

– Наше предложение. Ты разговариваешь с ними, а не я.

– Пусть, наше, – махнул он досадливо рукой. – Им не нравится внешний вид, не хватает в нем какой-то изюминки.

– Так пусть повесят изюминку, раз она так необходима, – парировал я и улыбнулся, что его задело.

– Не надо мне хамить. Свое остроумие показывай где-нибудь в другом месте.

– Я это делаю с успехом, – постарался я его не разочаровывать.

– Мне надоело слушать твой бред. В общем, возьми и доделывай.

– Олег, а что конкретно доделывать? – спросил я. В компании была некая демократичность, и когда мы были один на один, то обращались по имени и на «ты». – Давай я встречусь с заказчиком, от него выслушаю все его замечания, задам вопросы и уверен, что вопрос будет закрыт. Может быть, он и согласиться с нашим вариантом.

– Все что надо, я уже выслушал и передал тебе, – он пододвинул мне через стол папку. – Вот забери. Срок ко вторнику.

– Телефон еще не отремонтировали, – вздохнул я, взяв в руки папку.

– Какой телефон? – не понял он.

– Наш. Наш с тобой телефон. Я работаю с заказчиком только через тебя, как по испорченному телефону получаю искаженную информацию, а чаще даже не понятную. Пока ты донесешь до меня их мнение, оно успевает пройти через твое «я» и приобрести массу иных оттенков, которые ты выдаешь за их, а фактически оно твое. Вот и получается испорченный телефон. Не слышу я реального мнения.

– Вот я тебя и вызвал, чтобы прочистить тебе мозги и уши. Слушать надо внимательно, когда я говорю.

– Ну чего ты боишься? – спокойно спросил я, не отреагировав на его реплику. – Чего? Что я тебя подсижу, если встречусь сам? Ну, давай с тобой вместе поедем? Или ты боишься остаться не у дел? Да ненужно мне твое кресло. Ты же директор, никто не умаляет твоих заслуг, ты умеешь организовать процесс, так зачем тебе выполнять другую работу. Доверять надо. Ну что ты злишься, вон, костяшки пальцев побелели, как в подлокотники вцепился и лицо сделай добрым.

Олег действительно напрягся и вцепился в подлокотники своего кресла, а судьба уже перерисовала его черты лица из недовольного в гневное, так, что его кожа натянулась и готова была лопнуть. И было от чего. Я иногда возражал ему и ранее, но как-то все было легче, не так резко, а сегодня мне вдруг надоело. Сейчас настроение было такое, что хотелось высказать все так, как я думаю. Я отдавал себе отчет о возможных последствиях, но сдержаться уже не мог. У меня, как и у всех, бывает плохое настроение, но сегодня я выспался, доехал до работы без проблем, и сегодня даже не понедельник. Ничего не предвещало моей такой наглой откровенности по отношению к шефу. Причину, почему все так произошло, я узнал позже, но в этот момент я сказал то, что думал. Зачем? Да просто высказался и все. Сказать, что на душе стало легче я не мог, потому, как не знал, есть ли душа, а если есть, то где она прячется в моем теле, что на нее так давят.

– Ты вообще думаешь, что говоришь? – совладав со своим гневом, спросил он, в чем я отдал ему должное. Олег постарался придать голосу спокойствие, и откинулся на спинку кресла, не сводя с меня своего взгляда.

– Пока, да.

– Вот именно, пока. Так, как ты позволил себе разговаривать со мной, никто в компании не позволит.

Здесь я был с ним согласен. Сначала я тоже все принимал молча, а потом потихоньку стал отстаивать свое мнение, и это потихоньку выросло в текущую беседу. Причина его терпения была ясна нам обоим. Те проекты, которыми занимался я, даже почти на грани сроков, но не по моей вине, всегда подписывались заказчиком. У меня не было ни одного прокола, ни одного отказа. Олег это знал и терпел, но сегодня я видимо перешел некую грань, а может быть, и у него было плохое настроение. Во всяком случае, звезды расположились на небосводе так, что мы столкнулись лбами.

– Я тебя не оскорблял и не собирался. Сказал то, что думаю. Я знаю, незаменимых нет, но я такой, какой есть.

– И другим быть не хочешь?

– Поздно. Меня учить, только портить.

– Доделывай проект, – произнес он несколько устало.

Что на меня нашло, я не знаю до сих пор, но ввязавшись в драку, самое трудное из нее выйти, не потеряв лицо.

– Нет, – ответил я тоже спокойно. – Пока не буду знать претензии заказчика лично, даже думать не буду.

– Не боишься потерять работу? Хватит разговаривать, иди уже и делай, что я приказал.

– Знаешь, Олег, я не пошел бы ты на… – я не стал продолжать фразу, а он все прекрасно поняв, все-таки спросил тихим голосом: – Куда?

– Постараюсь быть вежливым, не люблю грубости. Скажем так. Я пошел на…, – и я, губами, произнес слово, а вслух продолжил, – ты не хочешь пойти со мной?

– Мое ангельское терпение кончилось.

– Терпение есть не только у ангелов, но и у демонов. Да и какой ты ангел! Тебе даже крылья не жмут, да и не бесполый ты, жена дети. Или я ошибаюсь?

Меня занесло, и остановиться я не мог, разве что заклеить рот скотчем, да если честно, то и останавливаться не хотел. Когда еще вот так по душам поговоришь с начальником?

– Ладно, папку оставь. Ты уволен. Как начальнику мне тебя не жаль, а как человеку жаль. Так нельзя. Что ты будешь делать? Что ты умеешь?

– Немного, – согласился я, – я умею думать.

– Теперь у тебя будет для этого много времени.

– Значит, ты со мной не пойдешь?

– Нет, – улыбнулся он, – я останусь здесь, а ты пойдешь дальше. Так что, кто кого и куда послал, и как далеко стало ясно. Впрочем, до двери кабинета провожу. – Он встал из-за стола, мне ничего не оставалось, как тоже подняться и направиться в сопровождении уже бывшего начальника к выходу.

– Света, – обратился он, открыв дверь, – Дмитрий у нас больше не работает, – и закрыл дверь.

На лице Светланы появилось неподдельное удивление и даже несколько испуганное выражение: – Это правда?

– Правда, Света.

– Почему?

– Я его послал, а он меня.

– Да, ты что! Вот счастливчик! – улыбнулась она, – хоть кто-то смог это сделать, – но тут же улыбка исчезла с ее лица: – А что будешь делать?

– Пока не знаю. Подумаю. Не скучай без меня.

– Дим, удачи тебе. Все наладится. – Светка говорила искренне, я ее знал и верил ее словам.

– Все, пока, – и я вышел из приемной за дверь. Вернувшись к себе, я известил сотрудников о событии, сел за свой стол и, достав папки, свалил бумаги в кучу и стал медленно их рвать. За этим занятием меня и застал Сергей.

– Сколько мыслей и все в корзину, – вздохнул он, когда я уничтожил очередную партию бумаг. За это время я ему передал разговор с директором.

– Что будешь делать? Мысли есть?

– Нет. Пока отдохну, соберусь с мыслями. Впереди лето, пора отдыха. А впрочем, есть одна, я ее здесь, – кивнул на бумагу, – не записывал, но она должна созреть. Весна же, ростки только пытаются пробиться.

– Марго знает?

– Нет еще.

Марго была девушкой, с которой я встречался уже полгода. Познакомились мы в клубе. Наши отношения еще не перешли в стадию, ведущую к браку, но на эту прямую мы уже вышли, хотя и не обсуждали. Меня несколько настораживало в ней то, что я чувствовал, что я ей интересен, пока успешен. Что будет, если успех уйдет, я не знал.

– Ну, вот теперь и проясниться, – закончил я мысль вслух.

– Когда скажешь?

– Сегодня, что тянуть. Давай сегодня пойдем в клуб. Сегодня пятница. Марго позвоню, там под музыку, веселье скажу.

– Хочешь омрачить веселье?

– Свое точно нет, а как отреагирует, увидим.

– А то не знаешь?

– Думаешь, огорчится? – спросил я.

– Конечно, только вот от чего.

– Вот и я так думаю, но вдруг я не прав. Как ни странно, бывают в жизни моменты, когда получаешь удовольствие от того, что неправ. Ладно, иди, работай, а то узнает, что ты с опальным сотрудником во время работы разговариваешь. Вечером встретимся в «Идальго».

– До вечера, – и Сергей ушел.

Я закончил с бумагами, собрал личные вещи и попрощавшись с коллегами, под их сочувственными взорами, покинул кабинет.

Выйдя на улицу, я подставил лицо теплому апрельскому Солнцу. Снега уже не было, он давно растаял, и даже не было его следов в виде луж. Скоро май. Сухой асфальт приятно радовал взгляд, как и молодая листва на деревьях.

Глубоко вздохнув, я поехал домой, навстречу своей призрачной неизвестности, но с легким чувством удовлетворения. Мысль, которая мелькнула у меня в голове во время разговора с Олегом, почему я так себя повел, меня не беспокоила. А зря.

2

Из дома я позвонил Марго и договорился о встрече, возражений, как я и ожидал не последовало. Не могу сказать, что она любила клубы, надо быть объективным. Марго была достаточно практичной женщиной, и внешностью, как и умом не была обижена. Она была высокой, темные, густые волосы спадали на плечи, большие раскосые глаза сразу привлекали внимание, ее смуглого лица. Была она из семьи среднего достатка, в облаках не витала, но и не собиралась быть на том же уровне. Старалась общаться только с теми, кто по материальному достатку, как минимум, был не ниже ее, а была она уже самостоятельной и хорошо зарабатывала. Все, кто ниже, не существовали и не входили в круг ее внимания. Я не осуждал ее, это ее выбор и возможно, она была в этом права. Зачем ей мужчина, который не может обеспечить ее будущее. Беда во всем этом для таких девушек одна, – они не замечали того, кто рядом, и упускали свои возможности. Был так парень как парень, а потом поднялся, но уже поздно. А искать сразу среди тех кто выше. Так надо в этот круг еще попасть. Но кого любить, а за кого замуж выходить это дело строго личное. И это не всегда одновременно.

Я посмотрел из окна квартиры, которую снимал, живя отдельно от родителей, не маленький уже, сидя с чашкой кофе и видел солнце, которое улыбалось. Настроение было каким-то спокойным, словно я жил ожиданием чего-то неизвестного. Сколько продлиться моя безработица я не представлял, но должен был прикинуть, на сколько хватит денег, чтобы оплачивать квартиру и еще оставалось для жизни. Мыслей, куда податься, у меня еще не было, но знал, что без работы не останусь, хотя абы куда идти не хотелось. Но здесь уж, как повезет.

Сидеть дома и смотреть на жизнь за окном, было не в моих правилах, и я решил съездить к родителям в другой район города. Мать, наверное, уже дома, пришла с дежурства, она работала врачом, а отец тоже вскоре придет, он работал в КБ. Машину я решил не брать, зачем она мне после клуба и поехал на метро, что бывало не часто. По дороге с интересом рассматривал лица пассажиров, улыбался незнакомым девушкам. Некоторые отсылали улыбку в ответ, а некоторые демонстративно отворачивались. Почему?

Едва я вышел из метро, как меня окликнули.

– Дим!

Я обернулся и увидел, что ко мне направляется мой одноклассник, Сашка.

– Привет, ты какими судьбами здесь? – поинтересовался он.

– К родителям в гости. А ты значит все так здесь и живешь?

– А куда деваться, – смущенно пожал плечами он, – здесь все знакомо.

– Уживаетесь?

– Как ни странно, да, – Сашка уже был женат, у него был сын и жил он, с семьей, вместе с его матерью, в одном доме с моими родителями. Сказать, что он сильно изменился, я не мог, остался узнаваем.

– Если ты домой, то пошли вместе, – предложил я.

Он согласно кивнул головой, и мы направились по узкой улице.

– А что так рано? – спросил я.

– Да так получилось, – радостно ответил он, – это не часто, но бывает. Чаще конечно приходится крутиться.

Сашка закончил медицинский, куда меня все уговаривала мать, работал в какой-то больнице, и видимо, как многие встречи, подрабатывал. Но чем не занимался конкретно в медицине я не зал, поэтому для поддержания разговора спросил: – А чем занимаешься?

– Нейрохирургией.

– А конкретнее?

– Оперирую, изучаю мозг в лаборатории.

– Саш, а что там у нас в мозгу?

– Ох, Дим, столько всякого хлама. В общем, помойка. Что только человек не хранит. Вот порой смотришь и думаешь – ну зачем тебе все это, – засмеялся он.

– Значит, ты как дворник, приводишь в порядок мозги. Чистишь их.

– Если бы. Мозг не почтишь, его можно только удалить, но получается что так, медицинский дворник, чистильщик мозгов.

– Это лучше, чем дворник от медицины. Ну, а мысли ты там видел?

– Наверное, они бесцветные, – поддерживал он взятый нами тон, – но вот импульс я на приборах вижу.

– Поясни.

– Я изучаю реакцию человека на те или иные раздражители. Например, он что-то видит и как он на это реагирует.

У меня в голове раздался щелчок. Та идея, о которой я не стал рассказывать Сергею, но которая случайно поселилась у меня в голове, после просмотра какой-то научной передачи, которые я смотрел с удовольствием, так как они давали новые идеи. Чье-то высказывание не имеющее к моей работе отношения давал импульс, который сформировывался в идею, которая медленно созревала. Я не помню, где сказано, но фразу я запомнил «идея должна созреть. Если взять девять беременных женщин, не значит, что ребенок родиться через месяц. Идея должна созреть». Чье авторство я не знал, но был с ним согласен.

Вот так и сейчас, идея еще в одиночестве бродила в голове, не зная, куда ей преклониться, да и призрачна она еще, а сейчас, после слов Сашки, вдруг стала обретать реальность.

– Ты чего? – несколько удивлено спросил он, видя моя молчание.

– Сашка! Ты молодец!

– Я знаю.

– У меня была идея, слабенькая, но сейчас я ее уже чувствую. Значит, ты показывая что-то, записываешь импульс реакции человека на увиденное и можешь сказать положительная реакция или нет.

– Примерно так, но надо сначала выяснить его отрицательную и положительную реакции… – начал он.

– Это потом. Какова вероятность попадания?

– Процентов восемьдесят.

– Да ты что! Класс! Вернемся к действительности. Как у вас финансирование?

– Когда как, все зависит о задачи и спонсора. Кто-то же понимает, что это важно, это перспектива.

– Это не перспектива в будущем, это реальность, о которой мало кто знает. Но основной источник дохода клиника?

– Да, операции, лечение, консультации.

– Саш, меня очень интересует твоя нейрохирургия. Я занимаюсь товарами и их продвижением. Почти коллеги я тоже изучаю людей их реакцию на товар и пытаюсь его спрогнозировать. Нам надо поработать вместе.

– И какое ты можешь иметь отношение к нейрохирургии? – удивился Саша.

– Я нет, идея, да. Саш, моя идея подсказывает, что нам есть что обсудить, например создание нейроиндуктивной лаборатории. Не спрашивай, что я задумал, поговорим потом, тем более мы уже пришли.

Мы стояли возле подъезда моих родителей.

– Дим, ты это серьезно?

– А то!

– А финансирование?

– Вот это основной вопрос я должен решить. Так что? Поможешь?

– Помогу.

– Давай свой телефон.

Он позвонил со своего мобильного на мой, и я сохранил номер в памяти телефона.

– Не берусь сказать, когда позвоню, но уверен, еще увидимся. Очень рад, что встретил тебя.

Мы попрощались и я направился к подъезду. Мама была дома, как я и ожидал. Первым ее вопрос был: – Обедать будешь?

Я, конечно, буду обедать, дома у родителей, ну, как же без этого. Пока она хлопотала на кухне, я сидел и наблюдал за ней. Она поинтересовалась, как с работой, и я ответил, что все нормально, но сердце матери не обманешь. Когда я поел, она спросила: – Рассказывай, что произошло, почему так рано?

– Я уволился, мам. – Решил я не говорить всей правды, хотя если бы я повел себя иначе, так бы и находился сейчас на работе.

Она грустно посмотрела на меня: – Есть чем заняться?

– Пока думаю, но ты не волнуйся, без работы не буду.

– Дима, когда у тебя будут свои дети, тогда ты меня поймешь.

До прихода отца мы поговорили о знакомых, а когда пришел отец, то к известию о моем увольнении он отнесся философски: – Не маленький, сам разберется. Ты вот что, если будет сложно, перебирайся к нам.

Так за разговорами пролетело время, и с около восьми я, попрощался, и поехал в клуб. Мне предстояло объяснение с Марго.

В зале был полумрак, музыка грохотала, и в такт ей, несколько человек двигались, подразумевая, что это у них танец. Мне всегда было интересны движения танцующих, и лишь изредка мне кто-то нравился, но относился спокойно, даже безразлично. Они пришли отдыхать и делают так, как им нравится.

Заняв табурет у стойки, я заказал вино и смотрел в зал. Вскоре появился Сергей, а минут через десять Марго. Она шла по залу, приветствуя завсегдатаев, которыми мы тоже уже стали здесь. Поцеловав меня в щеку, она села на соседний табурет и я, заказав ей вина, сообщил новость, напрягая голос. Я смотрел на ее реакцию:

– Меня сегодня уволили.

Сначала в ее глазах ничего не отразилось, потом проскочило недоверие.

– Ты это серьезно?

– Спроси у Сергея. Сергей, подтверди.

Сергей, смотревший в зал, и не слыша моей фразы, взглянул на нас, и кинул головой, понимая, о чем идет разговор между мной и Марго.

– И за что?

– За хулиганство.

– А серьезно?

– Серьезно. Я сегодня послал директора, но надо быть честным. Он меня послал еще дальше, за ворота.

– Давай пересядем за стол, – предложила Марго.

Я кивнул Сереге, и мы прошли к дальнему столику, где музыка была не столь громкой.

– Подробнее, – попросила она, и я не стал ничего утаивать, рассказал, как все было.

– Ты в своем уме?

– Пока да, пересадки не было.

– Очень смешно. Два года ты работал, все было нормально и вдруг. С чего бы? Ты что сорвался и зачем?

– Если я тебе отвечу, что не знаю, поверишь?

– Поверю, – ответила Марго и отпила из стакана. – Но хоть какая-то мысль у тебя была, которая стала основой?

– Мне надоело такое положение дел.

– А положение безработного тебя больше устраивает? – заявила она.

– Нет, но устроюсь, не пропаду.

– Дим, может быть, можно еще исправить? Сходи, извинись.

Я удивленно посмотрел на нее: – Ты это серьезно? Да, ни за что!

– Ты видимо не все осознал. Это крупная компания, тебе хорошо платили. Да он может тебе перекрыть кислород, тебя никуда не возьмут. Он сделает тебе антирекламу. Ладно бы если нашел работу и подал заявление. Но во так, в никуда.

– У меня есть идея.

– А ты уверен, что она нужна другим?

– Уверен, но они еще об этом не знают.

– Сначала убеди себя. Дим, ты же взрослый. Ну, кому ты теперь будешь нужен с таким уходом? Со своими идеями? Идеи не кормят.

– А тебе, нужен?

Марго внимательно посмотрела мне в глаза: – Мне нужен, но в комплексе.

– Это в каком?

– Ты, но чтобы с работой.

– А без работы нет?

– Смотря для чего?

– А я думал, что наши отношения уже подошли к той стадии, когда пора делать предложение.

– Может быть хорошо, что ты его не сделал, а я не приняла. Согласись, что как бы это выглядело сейчас. Квартира съемная, работаю только я. Сейчас принимать такое предложение о безработного – это глупость.

– Значит, предложение от безработного было бы глупостью?

– Дим, вот спроси у любой девушки в этом зале, согласилась бы она с предложением от безработного. Я думаю, таких идиоток, здесь нет. Я тоже не идиотка.

– Но это же временно.

– Но замужество подразумевается, как постоянное. Ты определись с работой.

– Практичная ты женщина.

– Обиделся? Разве это плохо? Лучше быть практичной, чем малоимущей. Не обижайся, – и она положила свою ладонь на мою. – Ты мне нравишься. Честно. И ты об этом знаешь, но говорить о браке сейчас не время. Давай позже, когда ты определишься.

– И ты тоже, как понимаю?

– И я, – она не стала она уходить от ответа.

– И какими теперь будут наши отношения?

– Думаю, особых изменений не будет.

– Слово особых, напрягает.

– Давай честно. Дохода у тебя нет, а ходить куда-либо, где мы бывали, чтобы ты за меня платил, не очень хорошо.

– Это моя проблема.

– Твоя, – согласилась она, – но я о ней знаю. Не считаешь же ты меня такой стервой.

– Такой нет, конечно. Но спасибо за откровенность.

Она сделал вид, что не заметила моей иронии, а может быть, ей было все равно: – Давай о браке не будем говорить. Тем более предложения ты не делал. Это облегчает задачу.

– Чью?

– Нашу, Дима, нашу. Пусть морально, а время покажет, куда нас выведут отношения. Я сказала, что думаю. Я сделала неправильно?

– Правильно, здесь тебе спасибо. Будем ждать. А сегодня поедешь ко мне?

Марго улыбнулась: – Нет. Мне надо переварить информацию. Я вообще думаю, что мне пора.

– Тебя проводить?

– До такси.

Я проводил Марго, оплатил такси и вернулся к Сергею, который мило беседовал с пышногрудой блондинкой. При моем появлении он извинился перед ней: – Извини, мне надо поговорить с другом, но ты не уходи, я тебе еще не все рассказал о себе, насколько у меня богатый внутренний мир, насколько он силен.

– Мир? – усмехнулась она.

– И он тоже.

– Ну что? – повернулся он ко мне.

– Реакция была ожидаемой. Она уехала домой переваривать информацию. Замуж за безработного не согласна.

– Ты что сделал ей предложение?

– Нет, но поинтересовался ее мнением, если вдруг.

– Это успокаивает.

– Но знаешь, она хотя бы честно ответила и я ее понимаю. Обидно немного, но что делать? Она права, сказав, что здесь нет идиоток выходить замуж за безработного. Девушка, как вас звать? – обратился я к его подруге.

– Оля.

– Оля, если тебе сделает предложение временный безработный, интересный, не глупый. Что бы ты ответила?

– Я что похожа на идиотку? Зачем он мне? Мне что с его умом делать? Нет, это исключено. Хотя, если у него есть акции, по которым он получает доходы, то почему бы и нет. Иметь доход не значит ежедневно ходить на работу. И не ты ли тот безработный?

– Я, но без акций.

Она окинула меня взглядом: – Ну, вот устроишься, обращайся, обсудим.

Мы засмеялись и я ответил: – Ну, что ты! Я на фоне Сергея просто блекну. Нет. Он мой друг и такого поступка я не совершу, даже если бы влюбился в тебя.

– Тогда сразу утопи свою любовь потоке слез лжи и безнадежности.

– А ты мне нравишься. У тебя есть ум и внешность.

– Сказал бы наоборот, то отнесла бы тебя в минус.

– А ты здесь одна или с подругой?

– Ты хочешь спросить, есть ли у меня подруга, которую может заинтересовать безработный?

– Именно так.

– Надо у нее спросить.

Она осмотрела зал и помахала рукой, к нам подошла миниатюрная блондинка. Остаток вечера мы провели вместе. Уже расставаясь, Сергей спросил: – А Марго?

– А Марго уже не будет.

Я понимал, что с Марго отношения перешли в лучшем случае в знакомство. Домой я поехал с Верой, которая не возражала против безработного, ходя ты на время.

3

Суббота, прекрасный день, чтобы ничего не делать или просто заниматься собой любимым, хотя сейчас мне все равно суббота или понедельник. Я не переживал, но не люблю пустоту бездеятельности, а заняться пока нечем. Идея с лабораторией пока осваивалась в моей голове, которую я не хотел загружать глядя из окна с традиционной утренней чашкой кофе.

Утром, когда проснулся, мы выпили с Верой кофе, и она ушла. Мы даже не обменялись телефонами, не стали обмениваться, не видя в этом смысла. Я не спрашивал, чем она занимается, а она не лезла с вопросами ко мне. Попрощались с разговором, что увидимся в клубе. И все. Может быть, когда-нибудь.

День уже был в разгаре, мне было видно, как машины выезжали на проезжую часть, и видимо устремлялись за город. Скоро праздники и надо готовить дачи. Скоро лето. У меня мелькнула глупая мысль позвонить Марго, но я ее прогнал, что с глупой мыслью еще делать. Во-первых, не очень хорошо, расставшись с одной женщиной звонить другой. Я все-таки имел зачатки приличия, а во-вторых, что я ей скажу? Как провела ночь и переварила ли информацию? Ответ я знал, и нарываться на него не хотел. Ну, не повезло с Марго. Хорошая, красивая практичная женщина. Я ее понимал, вернее, пытался понять, если это возможно брошенному мужчине. Понять женщину? – усмехнулся я себе. Где-то слышал фразу «что в выражении – хочу понять женщину, слово «понять» лишнее». Я был сейчас с этим согласен.

То, что мы расстались, сомнений не было и сама она не позвонит. Интересно, а если я встану на ноги, как она будет относиться ко мне? Не тешь себя иллюзиями, ты сначала поднимись, – возразил я себе. С Олегом можно будет наладить отношения, в конце концов, бизнес есть бизнес.

От мыслей меня отвлек телефон, который заскользил по столу вибрируя и издавая сигнал. Посмотрев на входящий номер, я взял трубку.

– Привет, Сергей.

– Привет, Как настроение?

– Сухой сижу, без слез.

– Уже выплакал за ночь на грудь Веры, – резюмировал Сергей. – Планы на вечер?

– Если ты имеешь в виду Веру, то точно без нее. Серега, судя по твоему голосу, он у тебя уже занят.

– Только что вернулся от Ольги. Знаешь, она мне нравится. Я тут так, между делом, выяснил, что у нее крутой отец.

– Тебе то, что от этого? Не надо рассчитывать, что он тебе пригодится, надо чтобы ему пригодился ты. Но я рад за тебя. Куда собрались?

– Ты не поверишь. В театр.

– Ну почему, же поверю. Я понял, что она умная женщина, но театр это конечно впечатляет. Такой заход в мир культуры и сразу с парадного!

Это я напомнил ему о том, что у него была знакомая актриса, и он попадал в театр со служебного входа.

– Это было давно, – понял он меня. – Да, мы договорились вечером встретиться. А с Верой у тебя значит пусто.

– Какие у меня могут быть с ней дела? Это была одноразовая встреча людей, без обязательств и взаимной симпатии, чтобы продолжать отношения. Она уже уехала.

– А Марго не звонила?

– Зачем? Ей от меня ничего не надо, мне от нее тоже. Не думаю, что позвонит, а я не собираюсь. Да и нет у меня для нее ничего нового.

– А если появится?

– Марго?

– Что сказать, тугодум.

– Это вряд ли. Ты позвонил зачем? Поделиться своей радостью? Я рад.

– Узнать твое настроение.

– Нормальное. Если думаешь, что я буду сидеть дома. Так нет. Схожу куда-нибудь. Пойду в народ. Иди, Ромео. Открывай двери в мир искусства с нужной стороны. Спеши пока не захлопнулись и не аннулировали абонемент.

Положив трубку, я подумал, что надо действительно пойти в народ. Посидев дома, чтобы не болтаться по городу, вымыв чашки и приняв душ, одевшись по погоде, я вышел на улицу, которая встретила меня своим неповторимым городским шумом, что мне всегда нравился. Я чувствовал и видел жизнь, что шла, бежала мимо или рядом со мной. Все куда-то идут, едут и на этом фоне я получал истинное наслаждение от неспешной прогулки. Осмотревшись, я направился к метро и через полчаса вышел на еще более шумную улицу, но свернул в относительно тихий переулок. В первом доме располагалось кафе, где вечером играла живая музыка, особенно мне нравился саксофон. Времени уже было около семи, но в кафе было еще пустынно для этого времени, так что я мог выбрать себе место.

Войдя в легкий полумрак зала, я осмотрелся, а затем направился к барной стойке, где бармен при моем приближении улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Привет, Саш, – поздоровался я. – Красного, сухого.

Он кивнул головой и сказал: – Давно не видно. Дела?

– Уже нет.

Я обнаружил это кафе случайно, пару лет назад, и одно время достаточно часто там бывал, поэтому знал всех барменов, а они меня. Я любил сидеть за стойкой и наблюдать в зеркала, что за спиной бармена, за посетителями, но не сегодня. Взяв бокал и посмотрев в глубину зала, заметил, что столик в углу, у окна на двоих свободен.

– Сегодня надолго, – известил я Сашу, и направился к столику. Не громкая музыка, лилась из-под потолка, не раздражала, но и скуку не наводила. Я сел за столик так, что мог видеть всех входящих, а через тонированное стекло, видел другую сторону улицы, на которую выходил переулок.

Постепенно зал заполнялся и к восьми часам появились музыканты. Я допивал вторую порцию легкого вина. Официантки меня знали и не надоедали предложениями принести что либо. Мне было здесь уютно, комфортно и идти домой в пустую квартиру не было никакого желания.

Я смотрел за окно, где уже начинало темнеть и уличные фонари тускло светили в след уходящему дню.

– Разрешите? – услышал я голос и повернул голову. Рядом со столиком стоял высокий, хорошо сложенный мужчина ближе к сорока. Даже с моей мужской точки зрения он был красив: черные, аккуратно подстриженные волосы зачесаны назад, белоснежные зубы. На его с горбинкой носу, ладно сидели дорогие темные очки. Широкие плечи прикрывала джинсовая куртка, из-под которой виднелась черная рубашка. Я опустил взгляд и увидел джинсы, и дорогие черные туфли. Этот тип мужчины должен был нравиться женщинам, да что там нравится, он мог их просто увести за собой, даже не уговаривая. Голос, которым он попросил разрешения, был мягким, каким-то бархатным, что располагало. В нем вообще все притягивало и это меня задело. Почему я не такой? И что ему нужно? Я окинул взглядом зал, места еще были. А с другой стороны, может он сегодня, как и я, неприкаянный, хотя в это верилось с трудом. Отогнав от себя завистливые мысли по поводу незнакомца, я решил, что собеседник не помешает, а то сижу молча уже давно. Не понравится, уйду.

– Садитесь, – согласился я.

Только он успел сесть напротив меня, как официантка тут же принесла и поставила перед ним бутылку дорого, даже очень дорого вина и бокал.

Он, увидев, что мой бокал почти пуст, посмотрел на официантку. Та смущенно улыбнулась, ушла, но быстро вернулась и поставила передо мной пустой бокал, и лишь затем удалилась. Я усмехнулся.

– Опыт, – произнес незнакомец, увидев, что я с интересом наблюдаю их молчаливый диалог. Он понял, что меня заинтересовало, что стоило ему посмотреть на нее, как она побежала исправлять свою оплошность, которой и не было, но у нее было чувство вины. Хотя это его заказ, и она не обязана знать предложит ли он мне вина, но что было, то было. Да, умел он управлять женщинами.

– Не откажетесь выпить со мной?

– Вообще, я с незнакомыми, не пью.

– Я тоже, но это очень хорошее вино, и не угостить им, а пить в одиночку это не уважение. Я же попросил разрешения сесть. А что касается знакомства, то может быть к концу вечера и познакомимся, если будет интерес. Вы не торопитесь.

– Некуда.

– Так что, по поводу вина?

– Хорошо, – согласился я. Действительно, почему не выпить вина, которого я не пил и не могу себе позволить его купить.

Он налил в бокалы, взял свой, поднес, понюхал и сделал глоток. Подержав вино и вкушая его аромат, проглотил.

– Рекомендую, – и сделал еще глоток, я последовал его примеру. Аромат вина, многолетней выдержки приятно обволакивал горло. Оно было мягким и без малейшей горчинки.

– Да, не плохое вино. В этом я знаю толк, – заметил незнакомец.

– Я так понимаю, что не только в вине, – намекая на его обращения с женщинами.

– Да, у меня большой опыт знаний в различных областях, разве что к технике я отношусь как к данности. Вы извините, что я подсел к вам. Да, места свободные были, но мне симпатичны были вы. Вы же подумали о свободных местах, когда я подошел.

– Подумал, – не стал я отказываться, – но это понятно, потому как вы посмотрели в зал.

– Именно так. Я мог бы сесть за любой столик и был бы принят, даже чисто в женскую компанию, но… – усмехнулся он.

– Избегаете женщин?

– Ну, что вы! Разве есть хоть один мужчина, которому это удалось? Избегать женщин – иллюзия мужчин. Даже если он старается показать, что они его не интересуют, то все равно не ровно дышит.

– А другой ориентации?

– Мы же не говорим о сексе, а о простом общении. Без женщин мир скучен. Они такие непредсказуемые, что сами порой не знают, что могут сделать или сказать через минуту. Это не беда, это их сущность. Это не хорошо и не плохо. Это так есть.

– Вы так хорошо их знаете?

– Вы же могли в этом убедиться, – улыбнулся он.

– А мужчин?

– Они тоже не так скрытны, как кажется.

– И сейчас вы расскажете мне, обо мне, – усмехнулся я и отпил вина.

– Если хотите, могу и про вас.

Я включил настольную лампу, чтобы лучше видеть его лицо, которое сразу высветилось из полумрака: – Валяйте. Никогда не общался с экстрасенсами.

– Обижаете. Я не имею ничего с ними общего. Большинство из них шарлатаны, а те немногие, что есть и что-то могут, не имеют самостоятельности. Они обращаются к потусторонним силам за советом, помощью.

– А что потусторонний мир есть? – съязвил я.

Он сделал вид, что не заметил моего тона: – Обязательно. Если есть день, есть и ночь. Если есть реальный мир, значит должен быть и нереальный.

– А вы, значит, имеете самостоятельность? Полную свободу действий? – спросил я, не меняя тона.

– Полной свободы нет ни у кого. Я не исключение. Ограничения всегда идут рядом с нами. Я понимаю ваше состояние, отсюда и этот тон.

– Состояние?

– Именно.

Что-то меня в разговоре с ним насторожило. Я еще не знал, что, но вся его необычность, манеры, даже простые слова звучали убедительно, хотя он и не стремился этого делать умышленно. Он был такой. Не было в нем фальши, во всяком случае, по отношению ко мне. Вот что мелькнуло у меня. Он какой-то цельный и ему веришь.

– Что касается вас. Вы сидите один, суббота, прекрасный вечер. Нет рядом ни друзей, ни девушки. Вы не хотите никого видеть. У вас проблемы. Проблемы с работой, вернее, у вас сейчас ее совсем нет. Вас уволили, но вы спровоцировали свое увольнение. Девушка с вами практически рассталась, но это не беда, поверьте, – он замолчал, и я чувствовал его взгляд, хотя глаз не видел.

– Что еще скажете, – произнес я и почувствовал, как в горле пересохло, и выпил вина. Мой собеседник наполнил бокалы.

– Я знаю, что вас зовут Дмитрий, – и, увидев мой немой вопрос в глазах, мягко засмеялся, – я узнал это у бармена, но все остальное верно? Не так ли?

– Откуда знаете?

– Давайте еще сообщу. Сегодня вы провели ночь со случайной девушкой, а ваш друг отправился в театр.

Это был перебор. Есть вещи, о которых можно было как-то догадаться, если хорошо знать психологию и попытаться угадать. Можно даже допустить, что вчера вечером он был в клубе и видел мой разговор с Марго и уход с Верой. Но знать про театр, это только если прослушивать телефон. Это я исключал, так как я не та персона, чтобы мой телефон прослушивать. Да, интересный собеседник. И кто он? И тут до меня стал доходить смысл всего, что я от него услышал. Логическая цепочка с момента его появления, общение, фраза, что он более самостоятелен. Какая-то магическая сила, которая притягивала к нему внимание, но если он сам того захочет. И, наконец, информация обо мне.

– Надо полагать, что вы знаете обо мне больше, чем сказали. Снимите очки, – я решил проверить мелькнувшую у меня мысль: абсурдную, глупую, дикую, но она была единственной, что посетила меня. А была она разумной или нет, мне было не до этого.

Он лишь улыбнулся, но возражать не стал и легко снял их. На меня смотрели глаза, в которых играли лукавые искорки, как сказала бы бабушка – бесинки. Глаза смеялись и пронзали насквозь. Но главное – они были разные: один зеленый, другой черный. Я встретил глаза, которые не принадлежали этому миру. Он буравил меня взглядом, от которого я должен был бы съежиться, но мое настроение не давало место испугу.

– Ты это хотел увидеть, – спросил он, перейдя на «ты»

– Да. Наверное, этого мне сейчас и не хватает. В последнее время событий было достаточно, чтобы понять или начать верить: невозможное возможно.

– Я попытался говорить так, чтобы ты догадался.

– Я думал, ты не существуешь.

– Как видишь. Своему зрению доверяешь? Это реальность.

– Трудно не верить своему зрению.

– Себе надо верить во всем.

– Никогда не задумывался и даже не представлял, что это возможно вот так, просто, я бы даже сказал изящно.

Он засмеялся. Это был восторженный смех от моего нелепого высказывания: – Ты думал, что я холодный и злой, – выдавил он из себя, словно прочитав те мысли, что я не озвучил, – ты купился на эту литературную глупость? Тайна окружающая мою персону слишком надумана, но она должна быть, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Ладно, с этим разобрались. Зачем ты здесь?

– Ты меня позвал и я здесь по долгу службы.

– Я!? Позвал? – изумлению моему не было предела, но справившись с ним спросил: – Когда?

– Примерно неделю назад, ты торопился на работу и глотнул слишком много горячего кофе, сразу выплюнул его и сказал: – «Черт бы меня взял». И потом, увидев, что испачкал рубашку, три раза сказал, черт.

– И что?

– И все. Это заклинание.

– Глупость какая. Не один же я говорю подобное. Миллионы людей это произносят. Что ты ко всем являешься?

– Лично я, не ко всем. Ты редкое исключение. И это далеко не глупость, и являться ко всем, штата не хватит. Есть одна тонкость. Люди часто говорят: – «Черт бы тебя побрал». То есть, они обращаются с просьбой по отношению к другому. Это раз. И уж тем более не произносят черт три раза. Это как раз и редкость, чтобы все совпало.

Я вспомнил, что действительно обжегся кофе и испачкал рубашку. Говорил ли я это, не помнил, но что-то подобное было. Приходится верить, видя его перед собой.

– И что теперь?

– Ты позвал, я пришел, тебе нужна помощь.

– Помощь нужна, бывает всегда, но твоя мне без надобности. Да и не будешь ты ее оказывать просто так.

– Это верно. Ты не сталкивался до сих пор со мной. Но знаешь, что я могу многое, почти все. У тебя будет работа, любовь, уважение, слава.

– Слава мне не нужна.

– Слава нужна всем, – услышали мы голос. За разговором мы не заметили, что к нам подошла официантка. На ее груди был бейдж с именем – Вячеслава. Она и представилась: – Вячеслава.

Мы оба опешили от ее появления, он махнул рукой: – Не сомневаюсь, что вы нужны всем, но не сейчас и не здесь, – и она отошла. Мы оба от души засмеялись.

– Так вот, практически все, что захочешь, – закончил он.

– И за это я должен заплатить.

– Платить надо за все, – вздохнул он и надел очки. – Мы заключим договор, и ты получаешь исключительные возможности в виде моей помощи.

– А плата душа.

– Не без этого, но все потом.

– Глупость какая. Я так полагаю, что большинство и так попадает к вам.

– Не путай. В обычном порядке надо пройти процедуру, где определят куда направить. А в этом случае, сразу к нам, так сказать вен очереди. Но зато в замен…

– Не знаю, что там потом, но сделку заключать не собираюсь. Не хочу, чтобы душа, если она есть, то жарилась на огне.

– А как ты можешь судить о том, чего не знаешь?

– По литературе, всяким описаниям.

– Ты в своем уме! Кто может описать то, чего никогда не видел, выдавая это за реальность. Это же вселенский обман. Кто видел, того здесь нет.

– Но откуда-то все это взялось?

– Фантазии! Должно быть добро и зло. Зло должно быть болезненным и жутким, до крика. Но это не так.

– Тогда что там, в аду?

– Не могу сказать, но все существует не под землей. Есть ограничения на информацию, и никто тебе не скажет, где лучше, где хуже. В раю или в аду.

– Так они есть?

– В вашем человеческом понимании, как вы их описываете, нет. А так, да.

– Все равно не согласен. Зачем мне что-то непонятное взамен всего. Знаешь, когда все получаешь быстро, то также быстро и приедается. Помощь, конечно, бывает нужна, но не такая.

Он смотрел на меня, внимательно, но я не чувствовал в нем ни злобы, ни негодования.

– Да хотя бы подумай! Ты же не знаешь, от чего отказываешься. У тебя будет все: деньги, статус, любовь, женщины. Ты же ничего этого еще не увидел, не почувствовал. Для чего тогда жить? Чтобы просто существовать?

– Мы не выбираем, рождаться или нет.

– Это верно, но родившись, вы хотите жить, а не перебиваться, думая, что живете, как положено. Нет внутренней свободы. Для того чтобы сказать «нет» нужно знать от чего отказываешься.

– Для того чтобы сказать «нет» нужно мужество. Не так просто отказать.

Он задумался: – Сложный ты человек, но тем интересней. Заманчивее.

– Какой есть.

– Я не могу вернуться пустым. Должен быть заключен договор.

– И у вас там бюрократия?

– Еще похлеще, чем у вас! – возмутился он. – На каждое слово, дело бумажка.

– На бумаге, кровью?

– Ну, про кровь ты перегнул.

– Поговори с кем-нибудь другим. Найди замену. Вон сколько людей вокруг, наверняка кто-то согласится.

– Конечно, согласится! – он засмеялся. – Ты даже не представляешь, сколько страждущих заключить со мной договор. Очереди конца не видно.

– Так в чем дело?

– Не могу, не имею права. Это их желание и оно не совпадает с нашими правилами. У них это алчность, жажда получить все и сразу. По отношению к тебе иначе. Я предлагаю помощь.

– Это я понял, но такой ценой она мне не нужна.

– Может быть, подумаешь?

– А что тут думать. Но если у вас такая бюрократия, то тебе надо помочь. Должны же быть какие-то исключения, написанные мелким почерком, что сразу и не увидишь.

– Наш разговор сведет одного из нас с ума. Я даже думаю, что это буду я, – высказался мой собеседник.

– Это вряд ли, – не скрывал я своего сомнения и иронии.

– Руки выкручиваешь, – вздохнул он и опустошил свой бокал. – Есть исключения. Давай устроим испытание. Пусть будет испытательный срок. Я тебе помогаю, ты познаешь, что тебе интересно, а затем, если устраивает, то подписываем договор.

– А если нет?

– Тогда не подписываем. Но для меня это унизительно.

– Но я могу тебе помочь, чтобы избежать унижения?

– Есть вариант, но мы поговорим он нем, после срока искушения.

– Чего!

– Испытательный срок у нас называется сроком искушения.

– И сколько он длится?

– Как договоримся, но в разумных пределах. Думаю, месяц хватит.

– Не согласен.

– Что ты как на базаре торгуешься: с этим я не согласен, этого я не хочу.

– Знаешь, а я свою душу тоже не на помойке нашел и в грязи она не валялась. Да есть некоторые потертости в виду буйной свободной жизни, но еще работоспособна. У меня можно сказать первоклассный товар.

После это мы оба достаточно громко засмеялись.

– Да, товар хоть и поношенный, но еще чего-то стоит, – выдавил он сквозь смех.

– Поносить не дам, не проси. Даже подержать.

– Приятно иметь дело с умным человеком. Говори.

Я не знал может ли он читать мысли, но мысль, что заскочила, подсказала мне выход.

– Месяц это мало. Получаешь много и все сразу. Не интересно. Есть у меня идея, но ее развитие требует времени, хочется ее вырастить. Я думаю, полгода хватит. Устраивает?

– Даже если я скажу нет, это не решит вопроса. Ты мне нравишься. Был бы на моем месте рядовой и согласился, уж я бы его.

– А ты не рядовой!

– Нет. Иногда я прихожу сам, чтобы видеть, что происходит. Да и что подумают подчиненные.

– Какая честь!

– Да, уж, сподобился ты.

– Так ты Дья…, – начал я, но он меня перебил.

– Стоп. Не надо произносить мое имя всуе и вслух. Вообще мягкий знак появился позже, а сначала было Диа… – он произнес всего три буквы.

– Понял. И как к тебе обращаться?

– Зови Ди.

– А что, коротко и ясно. Кстати, меня сокращено можно тоже Ди – Дима.

– Совпадение. Так что?

– Я ничего подписывать не буду. А так согласен.

– Не надо подписывать. Предлагаю, завтра встретится, и поговорить. Суть мы поняли и принципиально договорились.

Он вылил остатки вина по бокалам: – За знакомство. Мне пора. Завтра я тебе позвоню.

– Ты знаешь мой номер телефона!? – изумился я.

Нет. Но, надеюсь, ты мне его сейчас напишешь, – засмеялся он.

Я написал на салфетке номер.

Он поднялся: – Да, надо заплатить за вино, – начал хлопать себя по карманам.

– У тебя, что деньги кончились?

– Ну, что ты! Даже не начинались! – И увидев мое лицо, засмеялся. – Я все оплатил, не беспокойся, не думаешь же ты что я такой мелочный. До встречи, – и ушел.

4

Утро было приятным, приятным в том смысле, что я ощущал себя в каком-то неизвестном мне ранее новом качестве. Открыв глаза, я посмотрел в потолок, и естественно, ничего нового там не видел. Плотно закрытые шторы, пропускали слабый свет, разгоняя сумрак ночи. Повернув голову, посмотрел на будильник – восемь часов. Почему проснулся в такую рань, в выходной? Спешить мне было некуда. Наверное, привычка, просыпаться на работу. Да, ладно, себя обманывать – вел я мысленно разговор с собой, – ты проснулся от ожидания неизвестного, боясь пропустить его приход. Мучительно пролежав долгих три минуты, я все таки вылез из-под одеяла и прошел в ванную, из которой вышел не скоро с мокрыми волосами и полотенцем на шее. Душ освежил не только тело, но и голову, что должно было сказаться на работоспособности мозгов. Мысли пока не одолевали, но бродили где-то, это я чувствовал.

Приготовив кофе и сев по привычке за стол у окна, я, прежде чем пить, поднес чашку и наслаждался ароматом, сваренных, смолотых зерен. Я уже собрался отпить, но вспомнив причину появления Ди, умерил свой пыл и сделал лишь маленький глоток. Не хватало мне еще одного такого же, пусть рангом ниже. С одним бы разобраться. С двумя я точно не справлюсь, торговаться не сумею.

Легкий аромат кофе будоражил мою фантазию. А что бы мне пожелать? Что уж там, если есть такая возможность надо помечтать. Я стал фантазировать, что живу в громадном доме, у меня есть служащие, машина с водителем. Утром я просматриваю полученные предложения, написанные на гербовой бумаге, присланные от влиятельных особ, которые приглашали меня на обед, ужин и даже на завтрак, на прогулки, деловые встречи. Я лениво просматриваю их и, скорчив физиономию, многие отклоняю.

– Как я от них устал, – вяло бормочу я моему камердинеру. – Лучшие женщины ищут знакомства со мной. Меня приглашают на разные конкурсы мисс и миссис. Что там делать? На такую красоту надо не смотреть, ее надо ощущать. Измерять рост, грудь, длину ног надо не глазами и не рулеткой, а пальцами.

Откушав, я готовлюсь к запланированным встречам. И вот вижу большой зал, где меня приветствуют с почетом. Я замечаю группу женщин в центре которой Ди. Он весело с ними беседует и фамильярно кого-то трогает по щеке, кого-то похлопывает по плечу.

– Ах! Он такой неотразимый, – слышу я. – От его прикосновения остается звездная пыль.

– Скорее копоть, – бросаю я.

Ди, повернувшись в мою сторону, пронзает меня взглядом лукавых глаз и исчезает. Это что ли пожелать?

– А ума не хочешь пожелать? – спросил я сам себя вслух, стряхнув бред фантазий. Да, – уже мысленно продолжил я беседу. – Вот так и продают душу, а потом маются. Уже все пробовал, все знаю. Скукотища. А радость должна быть неожиданной, должна выскакивать. Ожидаемая радость не приносит удовольствия, как хотелось бы. Да, ума можно пожелать, но думаю здесь Ди, не помощник, не его это ведомство раздает ум при зачатии. Что мне надо я знал и многого мне не надо.

А куда он ушел вчера? Может быть, надо было его пригласить к себе? Да, точно сдвиг. В свою однушку, и уложить спать на полу. Он и без меня не пропадет. А может быть, к себе с отчетом вернулся? Кому отчитываться-то? Самому себе? – усмехнулся я.

Кофе медленно остывал, я отпивал его маленькими глотками, отбросив свои фантазии, глядя на город, который медленно просыпался. Приоткрыл окно, и в кухню ворвался гомон птиц. Я посмотрел на голубое небо и улыбнулся. Надо позвонить Марго. По телефону она будет более откровенной и пора понять, а то, что не хотел звонить – ерунда. Надо уметь делать поступки, которых от тебя не ждут, но которые прояснят ситуацию.

Взяв телефон я набрал номер ее мобильного.

– Слушаю, Дим, – раздался ее голос.

– Доброе утро. Если разбудил, то уже поздно что-то менять, но извини.

– Я уже не спала.

– Как настроение?

– Хорошее. А у тебя?

Сухой разговор двух знакомых людей, – мелькнуло у меня в голове.

– Да, все по-прежнему. Что может измениться за выходной. А ты уже обдумала информацию?

– Даже если бы и хотела не думать, не получилось бы.

– И что скажешь? Может быть, нам встретиться и обсудить? – предложил я, не веря в эту затею, да и не хотел сейчас.

– А смысл?

– Действительно, что я о себе возомнил. Ладно, это так контрольный звонок.

– В голову.

– А куда же еще. Мне понятно твое решение, и я не обижаюсь.

– Ты его знаешь?

– Догадываюсь.

– Озвучь.

– Я думаю, ты пришла к выводу, что нам надо прекратить общение, в том смысле, что были ранее. Вот если вдруг, тогда и обсудим.

– Примерно так, – согласилась она.

– А если это вдруг наступит, должно быть, взаимное желание, а у меня его может не оказаться.

– Посмотрим, – самоуверенно заявила она.

– Пусть так. Звонить не буду, чтобы не надоедать. Да и дел хватит.

– Да, хорошую работу не просто найти.

– Если ты хотела меня задеть, не получилось. Не пропаду. Пока, – и не дожидаясь ее ответа, отключил связь, с чувством выполненного долга.

Все было предсказуемо. Я не собирался даже намекать на возможные изменения. Хотя, что я мог сказать? Что встретил Ди? Тогда она сочла бы, что я сумашедший. Я еще не знал, что будет.

Позже позвонил Сергею и поинтересовался его походом в театр. Выслушал восторги, известил, что провел вечер в кафе. На предложение встретиться ответил отказом, сославшись на домашние дела, а Сергей не стал уточнять, что это у меня за накопленные дела.

Я ждал звонка Ди. Если бы его вчера не было, то я начал бы поиски знакомых, объявлений по поводу работы. Сейчас в этом не было необходимости.

Он позвонил около часа.

– Это Ди.

– Это вопрос или ответ?

– Факт.

– Тогда это тоже он же.

Он принял шутку: – Я с утра был занят. Предлагаю встретиться в три часа и пообедать. Ты не обедал?

– Еще нет.

– Вот и ладненько.

Он предложил встречу в одном из дорогих ресторанов, где я не бывал, а только проходил мимо. К назначенному времени я подошел к дверям, которые были услужливо отрыты передо мной швейцаром. Отдав куртку служащему, я остановился в ожидании. Ко мне подошел метрдотель: – Вы Дмитрий? – и получив согласие повел меня в зал. В почти пустом зале, в его дальнем углу за столом сидел Ди. На нем был темно-коричневый костюм, черная рубашка, но был он без галстука.

– Я уже заказал, – уведомил он, когда я сел за стол. – Иди, голубчик, неси заказ, – обратился он к метрдотелю.

Как только он ушел, он сменил барское выражение лица на простое. Очков на нем не было, и оба глаза были карего цвета.

– Линзы – пояснил он, видя мой взгляд. – Галстук не стал повязывать, был уверен, что будешь без него. Я пришел в костюме, но без галстука, посчитав джинсы, не брендовые, а простые не подходят для этого обеда.

– Как провел ночь? – поинтересовался Ди.

– Нормально. А как еще?

– Я имел в виду один?

– Да, а ты с кем-то?

– С кем-то – вздохнул он. – Еле отвязался. Не пускать же в ход свою демоническую силу, что зря по пустякам расходовать.

– Разве женщины пустяк?

– Поймал, согласен, что нет. Я ночевал одной дамы, а сегодня с утра уже арендовал квартиру. Тебе надо будет там побывать.

– Квартиру? Зачем она тебе? Ты что будешь все время жить?

– Да ты что! Не могу я оставить свое большое хозяйство без присмотра. Но я должен где-то спать, когда я здесь. Ты можешь там бывать, когда меня не будет. Метаться туда-сюда, мельтешить, суетиться мне не по чину.

– А чем платить будешь? Про документы не спрашиваю, там порядок. Уверен.

– Правильно. Но расплачиваться буду деньгами. Чем же еще. Настоящими.

– Откуда ты их взял, настоящие?

– Банк не грабил. Настоящие, напечатанные на Госзнаке. Все законно. Бывает, что использую свою магию, но не сейчас. Где взял, потом расскажу. Надо будет открыть счет в банке, карточку завести. Воскресенье, все закрыто.

– А у вас не так?

– У нас всегда кто-то на службе.

Официант подкатил тележку и стал расставлять закуски, налил вина и удалился.

– Приступай.

После закусок принесли первое, потом вторые блюда, и лишь когда мы приступили к кофе, Ди спросил: – Расскажи, как уволился.

Я рассказал, как все было в красках, чем повеселил его.

– Что так вот и послал?

– А что можно было иначе?

– Тебе виднее. А с чего вдруг?

– Сам не знаю.

– Зато я знаю. Видишь, ли, когда ты произнес заклинание, я стал думать, как к тебе подступиться. Просто так подойти было глупо, и так-то ты не согласен, а уж тогда тем более. Надо было создать ситуацию, и я создал.

– Так это ты повлиял на меня?

– Нет, не на тебя, на ситуацию. Я не хотел тебя трогать и повлиял на заказчика, на твоего директора, а что ты сделал – это чисто твоя заслуга. Твой успех.

– И благодаря тебе я потерял работу. И девушку.

– Жалеешь?

– Кого?

– Все.

– Теперь уже нет, – ответил я, чуть задумавшись.

– И что у тебя за идея, на которую надо время?

Я рассказал ему о том, что хотел бы создать нейроиндуктивную лабораторию. Объяснил суть ее работы, что есть специалисты, но надо оборудование, помещение, штат, который понимает работу, да и экспериментаторов надо приглашать. Но надо деньги, надо найти того, кто окажет помощь.

– Да идея не плохая. Есть в ней смысл и даже не плохой. Считай, что уже нашел инвестора. Перспективы есть, очень приличные деньги, уровень высокий. То, что тебе надо купим.

– На что?

– А я зачем? Возьмешь кредит.

– Кто мне его даст? Была бы квартира, хоть ее заложил бы. А так. Может быть, когда-нибудь с Божьей помощью накоплю.

– Я тебя умоляю! Он-то здесь причем? Ему что? Больше заняться нечем, как помогать тебе, копить на квартиру? У него масса иных дел.

– Ты думаешь?

– Я знаю. Не переживай. Будут тебе деньги, я выступлю поручителем и дам залог банку. Что еще?

– Помещение.

– Где?

– Недалеко от кафе, где мы были.

– Завтра покажешь.

– Не сдадут.

– Ты это с кем сейчас разговариваешь?

– Действительно, – смеясь, произнес я в ответ.

– У тебя что за квартира? – спросил Ди.

– Снимаю однокомнатную.

– Не подойдет. К тебе будут приходить люди.

– Так, квартиру оставь. Те, кто придет, пусть довольствуются моим скромным жилищем.

– Хорошо, потом. Но в остальном тебе надо подтянуться. Одежда, часы, офис, машина. Все должно быть на уровне. Тебе надо подниматься в другие слои общества. Помогу. Как организовать дело это ты сам. Если кто будет задумываться, то я помогу им думать быстрее в нужном нам направлении. Что ты хочешь, требует имиджа. Где бы ты не появился, от тебя должно пахнуть деньгами и независимостью.

– Наоборот, – возразил я. – Тебе ли не знать, что деньги дают только видимость независимости. С определенной суммы человек начинает зависеть от них. Я предпочитаю пахнуть независимостью и деньгами.

– Верно. Не зря все-таки в этот раз сам пришел.

– Да, прощай мое прекрасное прошлое.

– Прошлое может быть прекрасным, но это уже не реальность, – согласился он. – Твой душевный рай остался в прошлом.

– А что сейчас?

– Трудная действительность. Так какой срок?

– Давай с мая по октябрь, как раз Хеллоуину. Успею понять, что к чему.

– Я бы и раньше успел, но ты не хочешь.

Я промолчал, но думал, что дальше. – Ты как-то уходишь от молчаливого ответа, что дальше будет?

– Я не ухожу от ответа, я иду к нему. Это ты мне скажешь ответ. Ты за эти полгода поймешь, что для тебя важнее, выделишь свои ценности и должен будешь определиться. Моя задача чтобы ты подписал договор, но мы заключили устное соглашение. Давить не буду.

– А ты так сможешь?

– Если ты хочешь меня обидеть, то на правильном пути. Но ты это говоришь по незнанию сути вещей, вопроса, меня. Если говорю, значит так и будет. А если что я тебе скажу, что ты можешь сделать для меня. Но это уже к окончанию срока.

– Если смогу.

– Ты сможешь. Предлагаю закончить на сегодня и пойти устроить кутеж.

– Что?

– Кутить пойдем. Надо же отметить начало. У нас есть время и деньги.

– Потом праздники.

– Не мелочись. День раньше, день позже.

Неизвестно откуда появился официант, которого никто не звал, но я не стал удивляться.

– Любезный, счет, – произнес Ди.

Официант ушел и быстро вернулся.

Ди достал бумажник и оплатил счет, присовокупив к ним солидные чаевые.

– Не боишься таскать такую сумму денег?

– Кто рискнет? Свои отдадут.

Мы вышли из ресторана, на обочине нас уже ждало такси.

– Вперед, – скомандовал Ди, и направился к машине.

5

Левый глаз открылся с трудом, правый вообще отказывался открываться и смотреть на белый свет, словно его веки намертво склеили. То, что он белый, мне подсказал левый глаз. Легкий поворот головы, и ее пронзила вспышка молнии, пробежавшая по глазам, и острая боль ударила в голову. Сила была такая, что я должен был застонать от боли, но не смог, не было сил даже на стон.

Подняв правую руку, я медленно разлепил веки правого глаза. Надо мной был серый потолок. Не единой мысли не было, чтобы понять, где я. Я начал учащенно дышать, и каждый вдох отдавался болью в голове. Лежать было жестко. Преодолев боль, я повернул голову; стены были выкрашены в мрачно-зеленый цвет. Странный цвет. Где я? И что с моей головой и моя ли она? Единственное, что было понятно, что не дома. Решив, что надо собраться, закрыл глаза. Сколько я так пролежал, мне было не известно, счет времени я вести не мог, потому, как оно перестало для меня существовать или я для него. Но даже эта мысль была слишком тяжела для меня, но раз голова болела, значит, она моя и я еще жив. Во рту сухо и захотелось пить, потому как при каждом вдохе, легкая наждачная бумага проходила по моему горлу. Какой-то садист с наслаждением водил ей туда-сюда, туда-сюда. Я вновь открыл глаза и, опираясь на руки сел, осмотрелся. Я не мог даже удивляться, потому, как обстановка не располагала к мыслительному процессу, и я только фиксировал то, что видел. Сидел я на топчане, на тощем полосатом матраце. На одной из стен, под потолком было зарешеченное окно, через которое пробивался свет, но неба я не видел. Нет, в аду не бывает решеток, – решил я, – потому как все мое состояние было издевательски никчемным, и кому оно там нужно такое. А может все-таки там? Вот и мучаюсь. Лучше бы уж поджарили, тогда хоть кричать мог бы, а так голос оставил где-то.

Под потолком тускло светила лампочка, тоже забранная решеткой, напротив окна в стене была железная дверь, а рядом стоял бак, а на нем, о чудо, металлическая кружка на цепочке. Я доковылял до бака и зачерпнул воды. Пил жадно, захлебываясь. Живительная влага оказала свое влияние, и в голове стало чуть светлее. Я попытался сосредоточиться и настроился, выдавливая из себя мысленно боль, как будто йоги, доходили до такого состояния, но, тем не менее, я мог спустя некоторое время, уже думать. Еще раз, осмотрев свое местопребывания, я понял, что нахожусь в камере. Что я здесь делал и как оказался, выясниться потом. Я снова зачерпнул воды и вылил себе на голову, заодно и умылся.

Сев на топчан я стал ждать, пытаясь вспомнить, хоть что-нибудь. Я помнил, что мы с Ди начали посещать все питейные заведения подряд и там пили и пили. Зачем я пил, я же никогда столько не пил. И где Ди? Почему я один? Я снова прилег и задремал. Разбудил меня лязг ключей и скрип открываемой двери, в камеру вошел полицейский.

– Вставай, дебошир, пора оформляться.

– Дебошир? – переспросил я.

– Ну, не ангел же! – усмехнулся он. – То, что ты вчера вытворял под силу одному дьяволу.

– Я что? Он? – разлепил я ссохшиеся губы.

– Вот сейчас и выясним.

– Я что разрушил?

– Только покой дежурного. Ты видимо ничего не помнишь?

– Ничего, – ответил я и помотал головой, но боль, хоть и не такая сильная, как прежде, заставила меня прекратить все движения и зафиксировать голову. Я вышел из камеры и поросился в туалет, куда меня и привели. Проржавленное зеркало, все в рыжих пятнах, показало человека, в чем похожего на меня: опухшее лицо, ворот рубашки порван, как и рукав пиджака.

– Если это я, то Квазимодо – эталон красоты, – выдавил я из себя.

– Я не знаю, кто такой Квазимодо, но заканчивай сравнение, и пошли.

На слабых ногах, которые упорно отказывались слушаться, я в сопровождении полицейского поднялся на второй этаж, и мы вошли в стандартный кабинет: стол, шкаф, стулья, сейф. За столом сидел офицер в звании капитана. Увидев нас, он хмуро посмотрел: – Присаживайтесь, а ты свободен, – приказал он сопровождающему, и тот вышел.

– Ну, что Дмитрий Иванович! Документы мы проверили, – и он достал из стола мой паспорт. – Все в порядке. Приводов у вас не было.

– Приводов куда?

– Да в никуда, в подвал, к нам в полицию, в этот ад на земле.

– В ад! Не верю. Я еще не подписал договора. Или подписал? – сникнув, произнес я.

– Ну, к нам прибывают без договора. А поработал бы у нас, понял, где он ад. Ну, что же вы так, – продолжал он, глядя на меня. – Погром устроили.

– Я!?

– Нет, Папа Римский заезжал, вот они с дьяволом и куролесили в ночном клубе. Ничто человеческое им не чуждо.

– Это возможно, – пробормотал я.

– Вы так думаете? – засмеялся он. – Ну, а по факту, вы набили морду одному уважаемому в узких кругах человеку. Я бы и сам ему набил, но не положено. Учитывая, что вы выступили, так сказать моей ударной силой, и размазали его, в чем я согласен, но, увы, при исполнении, то я постараюсь смягчить вашу участь.

– Какую часть? – не понял я, все еще туго соображая.

– Часть «У». Теперь понятно?

– Понятно.

– Итак. Штраф за возмещение ущерба клубу и штраф за драку. А далее, как посмотрит суд и отреагирует на заявление. Ваш противник подал на вас заявление, – и он достал листок бумаги из папки, на котором что-то было написано. – Читать будете?

– Не уверен, что смогу.

– А слушать?

– А смысл?

– Тоже верно. Мы узнали, где вы работаете, вернее, работали, вас уволили. Скажете за что? Нам отказались сообщить.

– Директора послал, – стал я осознавать разговор.

– Далеко?

– Достаточно, но букв было всего три.

– И надо полагать не на станцию Мир. Они сожалеют об увольнении, значит, вы выразили общее мнение коллектива.

– Не думал, что я такой выразитель мнения коллег.

– Я сам о себе тоже не всегда думаю, что знаю. Но вы пока не уволены.

– Сегодня собирался.

Он посмотрел на меня сочувствующим взглядом: – Лучше завтра.

В это время зазвонил телефон, капитан снял трубку, молча, выслушал и сказал: – Слушаюсь.

Положив трубку, он не стал мне ничего говорить, и ничего не предпринимал, а молча, сидел, изучая меня, как будто увидел меня в ином ракурсе. Затем налил воды из кувшина и протянул мне. Я жадно выпил воду.

Дверь открылась, и в нее вошел полковник, а следом за ним Ди. С его появлением в кабинете запахло дорогим одеколоном и моей свободой.

Капитан поднялся, а полковник сказал:

– Вот господин Диас Камерер, – при этом я удивленно посмотрел на Ди, а он лишь улыбнулся, – говорит, что произошла досадная ошибка, и что задержание не правомочно, что мы зря держим защитника слабых. Покажи, что там у тебя.

– Вот, заявление от потерпевшего, – опешил капитан, и достал из папки тот же лист, протянув его полковнику. Тот начал читать, и лицо его по мере прочтения вытягивалось от удивления.

– Ты что! Читать не умеешь? – он с возмущением вернул листок капитану, и процедура повторилась, только вытягивалось лицо капитана.

– Я же вам говорил, – подал голос Ди, – что все не так истолковали. Дмитрий защитил его и его девушку от хулиганов.

Капитан потер переносицу и, вздохнув, уставился на меня подозрительным взглядом.

– Отпускай человека, – приказал полковник и вышел.

– И что это за цирк? – спросил капитан, садясь за стол.

– Какой цирк! Простая магия, – улыбнулся Ди. – Мы можем идти?

– Идите, фокусники, – и капитан протянул мне паспорт.

Я поднялся, а Ди задержался и, открыв портфель, что был при нем, достал бутылку французского коньяка и поставил перед капитаном: – Не обижайтесь. Это просто жизнь. И вам за неудобства лекарство.

Капитан посмотрел на коньяк, перевел взгляд на Дм: – Это приятный фокус, он залечит мне душу, когда начальство будет мне мылить шею.

– Зачем? – удивился Ди.

Тут уже удивился капитан: – Чтобы повесить меня за яйца.

Теперь Ди понял смысл: – Надо же какая связь. Тогда лекарство точно поможет.

– Если будут еще такое лекарство, заходи.

Мы вышли на крыльцо, и я прищурился от яркого света.

– Да, ну и вид у тебя, – осмотрел меня Ди.

Я окинул Ди взглядом, он выглядел великолепно: – А почему ты трезвый и такой цветущий? У тебя, что голова не болит… Да, что это я. Чему там болеть. Кто знает, какая она.

– Хочешь посмотреть? – выдал он с усмешкой.

Я махнул на него рукой: – Не напугаешь, хуже уже не будет. Что вчера было?

– Ничего особенного, просто кутили. Ты набил морду какому-то человеку, за то, что он не позволил тебе танцевать с его девушкой.

– А она?

– А она здесь причем? Ее никто и не спрашивал. Да ты вообще приглашал ее к себе. Он был против, вот ты и решил уладить вопрос, чтобы он остался в клубе лежать. Его друзей я уговорил не вмешиваться. Ну, потом вызвали полицию, когда он, падая, поломал пару столов. Вот это погуляли, а то, что за гулянка без встряски? Скука.

– Да, уж встряхнулись, до сих пор руки дрожат. А ты почему не был в камере?

– Ну, как меня можно забрать? Меня же нет. Воздух в камеру не посадишь, я же испарюсь в любое время.

– А что за странное имя – Диас Камерер?

– Мне так нравиться. Тебя смущает?

– Нет.

– Тебя надо привести в порядок. Ты себя видел?

– Увы, ла.

– Не будем тратить время. Начнем отсчет нашим отношениям Я знаю метод вернуть тебя к жизни, и надо отметить достаточно приятный.

– Я пить не буду.

Он не ответил, а остановил такси и, поговорив с водителем, мы поехали. Ехали не менее часа, выехали за город и километров через десять свернули на небольшую асфальтовую дорогу, которая привала нас к воротам, которые при нашем приближении открылись, мы въехали на территорию и остановились возле двухэтажного кирпичного здания. Когда вышли, Ди что-то сказал водителю, дал денег, и тот, кивнув головой, уехал, а мы вошли в вестибюль, где встретили миловидную женщину. Переговорив с ней, Ди обратился ко мне: – Иди, я тебя подожду. На все уйдет часа два.

Меня проводили в комнату, где передали очень красивой девушке, которая была в купальнике, так что, не смотря на мое состояние, я удивился такому приему, но и фигуру оценил. Она помогла мне раздеться, я принял ванную с какими-то травами, затем она сделал мне массаж и чего я не ожидал, так это горячего секса с ней. Перед уходом она поцеловала меня в нос:

– Ну вот, ты и ожил, что и требовалось.

– Кому?

Она пожала плечами: – Точно не мне, – и набросив халат, вышла.

Я принял душ и надо отметить, чувствовал себя очень даже не плохо. Тело слушалось, голова соображала. Когда я вышел из душа, то на диване лежал костюм моего размера, но не мой. Документы аккуратно лежали на столике. Мой старый костюм исчез. Выбора не было, я оделся и вышел в вестибюль, где меня ждал Ди. Нас провели и накормили легким завтраком, во время которого он и рассказал мне, что это специальное заведения, для приведения в чувство из того состояния в каком я был.

– Знал бы ты, сколько известных людей здесь бывает. Утром, видя их по телевизору, ты даже представить себе не можешь, какими они были три-четыре часа назад.

– Теперь представляю. А девушка, интим?

– Все входит в меню. Это старый способ. Он позволяет снять остатки похмелья. Костюм привез водитель, он нас ждет. Ты посмотри на себя, ты же полон сил и энергии. Но пора менять имидж, нас ждут дела.

Мы отправились по магазинам, обновлять мой гардероб. Девушки продавцы крутились вокруг нас, при этом я понимал, что всего лишь слабая тень магии Ди. Как они на него смотрели, но я не испытывал чувства зависти. Не знаю почему, но для меня это было представление, которое я наблюдал и стал даже привыкать к этому театру абсурда, когда ничего особо не сказав, он привлекал внимание только тем, что он здесь. Ди, видя все это, шепнул мне: – Вот. Ты должен добиться такого же успеха. Ты здесь и все вокруг тебя.

– У меня нет твоей харизмы.

– Ты еще скажи нимба.

– Для этого надо стать тобой, но тогда я бы этого ничего не видел и не чувствовал, а думал, что это сон. А нимб над тобой это интересно.

– Я не ношу нимб, он мне жмет. И не может быть нас двое.

– Это верно мне и одного тебя хватает.

Так прошло три часа, и мы нагруженные пакетами и коробками, подъехали на такси к моему дому.

– Я подниматься не буду. Завтра встречаемся в десять. Я позвоню.

– Мне надо уволиться.

– Вот потом и уволишься.

Нагруженный коробками я вошел в квартиру, развесил одежду и сварил себе кофе.

Не таким, конечно, я представлял себе начало выполнения соглашения. Но были в этом и приятные моменты. Меня радовали покупки, как меленького ребенка радует получение неожиданного приятного подарка. Спать я лег рано и проснулся тоже рано.

Ди позвонил и сообщил, что скоро подъедет, и когда я вышел, он ждал возле такси.

– Куда мы сегодня? – поинтересовался я.

– Покупать машину.

– Зачем? У меня есть, – и я указал на достаточно приличную иномарку, одиноко стоящую во дворе.

– Не плохая, чтобы ездить на рынок, – поморщился Ди. – Нужна другая, более броская.

– Болид из формулы 1.

– А я буду рядом бежать?

– Я думаю, тебе и бегать-то не приходится. Ты всегда там, где хочешь быть.

– Не всегда где хочу, – поправил Ди, – но в целом верно.

И снова ездили из одного салона в другой, пока он не купил дорогой внедорожник.

– Вот, теперь это твоя.

– Надолго ли?

– Это уже решать тебе. Садись, надеюсь, жать не будет.

– Не потеряться бы в ней.

– Я найду.

– Не сомневаюсь.

– Езжай, увольняйся. Послезавтра будем регистрировать фирму. Завтра не могу, свои дела.

– Земные?

– У меня все дала земные, но адовы круги заржавели, надо смазать.

– Так ты еще и механик! – съязвил я.

– Человеческих душ.

– Подмазываешь и ловишь?

– Ты что? Зачем их ловить! Сами придут.

– Послезавтра не получится, – вспомнил я. – Праздники.

– Когда вы работаете? То выходные, о праздники. Как вообще можно что-то создавать всегда отдыхая? Удивляюсь я вам. Если бы мы так работали, то давно бы закрылись.

– Вот потому у нас нет адовых кругов.

– Это точно, иначе бы вас с них давно сбросило, как с неуправляемой карусели, которую сами и раскрутили ради интереса. Поэтому вы и не живете, как надо, а как получится, а когда вам предлагаешь, нос воротите, – парировал он.

Ди уехал, а я отправился на прежнюю работу. Войдя в мой бывший кабинет, я приветливо был встречен бывшими коллегами, тем более мой внешний вид вызвал изумление. Еще бы. Одежду такого класса я не мог себе позволить, даже имея вполне приличную зарплату.

– Дим, ты ограбил банк или выиграл в казино?

– У них нет столько денег.

– Ну, да в полиции выдали.

То, что я был в полиции, информация разлетелась быстро. – Именно так, как компенсация за причиненные неудобства, уважаемому гражданину, и машину в придачу.

– Все сегодня же устрою дебош и разнесу какую-нибудь контору, – сказал Илья.

– Тогда начни с этой, – порекомендовал я, и, попрощавшись, отправился в кадры.

– Вот они подпольные миллионеры. Их знали только в лицо, – посмотрев на меня, сказала девушка.

– Запомните его, – и, попрощавшись, отправился к Сергею.

– Ты куда вляпался? И откуда такие вещи? – были его первые слова.

– Это не все. Внизу машина.

– Пошли.

Когда он увидел, то его отвисшую челюсть я вернул на место, боясь, что он сам не справиться.

– Дим, чудес не бывает. То звонки из полиции, то свалившееся богатство.

– Я тоже так думал, но чудеса есть. Мне надо привыкать к новому имиджу.

– Какому?

– Потом, все потом. Могу сказать, что со мной все в порядке. Нашелся, кто поверил в мою идею, которую я вынашивал.

– То есть роды прошли удачно?

– Как видишь, но для того чтобы ее реализовать надо поднимать статус.

– Афера?

– Ты же меня знаешь?

– Вот потому и спрашиваю.

– Сергей, я открываю фирму.

– Судя по началу, я даже боюсь представить ее размах.

– Колибри с крыльями орла.

– Мне место найдется?

– Найдется, но не ранее Нового Года. Я не могу тебе все рассказать, так будет лучше. Потом все поймешь. Не хочу тебя дергать с места. Всякое может случиться. Не обижайся, подожди.

– Попробую, если дотерплю.

В это время подъехала машина, и из нее вышел Олег. Увидев Сергея, он направился к нему, но на полдороге замедлил шаг, поняв, кто рядом с ним.

– Увольнение пошло на пользу. И где ты все это украл?

– Нашел пещеру, сказал волшебные слова, и вот.

– Значит за тобой придут.

– Уже пришли и все дали. Тебе не понять, но хорошо, что встретились. Кто знает, может быть, наши пути еще пересекутся, и мы обсудим что-то.

– Я, с тобой! Не думаю. Что нам обсуждать. Ты же дебошир, уже в полицию попал.

– Знаешь, я могу и повторить, тем более опыт есть. Но ты прав. Ты приедешь ко мне сам, и будешь просить о встрече, иначе можешь потерять работу, акционеры могут не понять твоего упрямства. Я предложил, ты отказался.

– Ты хочешь потягаться с нашей компанией? – засмеялся он.

– Даже не собираюсь. Вы слишком слабы.

Сергей слушал наш разговор, и глаза его округлились. Он видел перемену во мне, но ничего не понимал, лишь мог думать, что со мной происходят кардинальные изменения.

– Это уже история. Все, мне пора, – и под их изумленными взглядами я выехал с парковки.

Я ехал по улицам города не торопясь, и никуда конкретно не направляясь, улыбался себе глупой, наивной улыбкой. Мог ли я себе представить, что буду так выглядеть. Мне это нравилось. Внешний вид – это визитная карточка, но надо делать так, чтобы никто не смог заглянуть на ее обратную сторону, и не смог ничего нацарапать. В этом состоянии сидеть дома не хотелось.

Я зашел в кафе, время было ближе к вечеру, и в зал был почти полон посетителей. Я гнал от себя эту мысль, что хотел покрасоваться, тем боле, что Ди нет рядом, но это было так. Мне хотелось показать себя. Внешний вид оказывал влияние на девушек. Я видел их внимательные, оценивающие взгляды. Иногда я им улыбался, но никаких движений для знакомства не предпринимал. Да, мне все больше нравился этот новый открывающийся для меня мир. Но одна мысль, которую я хранил лишь для себя, тихо жила, не высовываясь, чтобы ее никто не обнаружил, пока я этого не захочу.

День подходил к концу. Милые ужимки девушек меня не трогали. Интересно, чтобы сейчас сказал Марго, увидев меня? – подумал я, и тут зазвонил телефон. Я посмотрел. – Надо же, как материальны мысли. Надо будет удалить ее номер, сказал я себе, но ответил.

– Слушаю.

– Привет, Дим. Как состояние?

– Начинает прирастать.

– Видимо так быстро, что началось головокружение от успеха. Я видела тебя на днях. Это было нечто. Зрелище.

Я не стал уточнять, где она могла видеть, так как не помнил, где мы были с Ди.

– Для тебя бесплатное.

– Таким я тебе еще не видела.

– Я себя тоже. Мы проводили соревнование, на выдержку печени.

– И кто победил?

– Дружба. А что это ты звонишь? Воспоминания по прошлому?

– Так, по старой памяти. Жаль, если ты скатишься.

– Не очень верю в твою искренность, ты слишком меркантильна, но я справлюсь.

– С помощью своего друга?

Тут я понял, что когда она увидела меня с Ди, он произвел на нее впечатление. Я ей точно был не нужен: – Вот теперь понял цель твоего звонка. Он тебе не по зубам. Ты интересная женщина, но не в его вкусе.

– Ты уверен?

– Уверен, но можешь попытаться, – засмеялся я. – Тело его не заинтересует.

– У меня кроме тела есть и душа.

– Неужели! Каюсь, не заметил. Он знает о тебе, знает, что мы не вместе. И он не будет обращать на тебя внимания. Такой вот мужской союз. Впрочем, если хочешь, ищи его сама. Я не сводник, но и мешать не буду. Он сам выбирает чье тело или душа ему нужна и сам таких находит. И еще, я не думаю, что нам есть о чем говорить в будущем. Ты свой выбор сделала. И поверь, не правильный.

– А ты?

– Думаю, у меня еще есть время, но могу сказать, что тебя там нет. Пока, – и отключил телефон. Ну, вот и все. Одним махом все обрубил. Правильно ли? Правильно. Даже, если она мне нравилась, а может быть еще нравится, то я помнил, что она отвернулась, а значит, я не могу ей доверять. Да, и вон, сколько вокруг красивых девушек, и осмотрел зал. Все еще будет.

Я поднялся и вышел из кафе. Какие девушки! У меня всего полгода и надо много успеть. Остановившись возле машины, я позвонил Саше и договорился с ним о встрече на завтра.

Ну, что же первый день в новом виде принес результаты, которых я не ожидал, и пора было снять маску и побыть дома самим собой.

6

К Саше я оделся привычно, как одевался раньше, но поехал на новой машине, чтобы произвести впечатление, что за мной стоят финансы, но не произвел. Мы договорились, что он будет меня ждать у входа в институт, и когда я подъехал и вышел из машины, он лишь равнодушно спросил: – Твоя?

– Угнал, не люблю общественный транспорт, все сопят, толкаются.

Мы поднялись на третий этаж, прошли по унылому казенному коридору и он, открыв дверь, пропустил меня внутрь комнаты. Помещение было не большим и заполнено старой мебелью и такой же аппаратурой, назначение которой для меня было туманным. За одним из столов сидела девушка, которую Саша представил, как лаборантку: – Зоя.

Она кивнула головой и снова углубилась в бумаги, а мы сели за стол.

– Прежде чем обсудим, может быть, ты мне покажешь, как все это работает?

– Давай, – оживился он. – Зоя подготовь аппаратуру, мы сейчас гнусные мысли Дмитрия будем считывать. Опутай его, чтобы не вырвался.

Зоя включила приборы, подсоединила к ним провода. Одни концы с какими-то присосками закрепила с помощью резиновых лент к моей голове, и рукам, усадив меня на стул.

– У нас не такая точная аппаратура, мы не можем охватить много точек, но все-таки, – пожаловался Саша. – Давай, Зоя картинки.

На небольшом экране появилось фотографии нескольких бутылок с газированной водой, разной формы и расцветок. Я должен был посмотреть на каждую. Зоя что-то нажимала на клавиатуре и меняла формы и цвета. Я же, просто мысленно отмечал про себя, что мне нравится, что нет. Когда меня освободили от проводов, Саша пояснил, что таким образом можно попытаться определить, что понравилось мне.

Обработав результаты, Зоя сообщила, на что я реагировал положительно, а на что отрицательно. Совпало.

– Впечатляет.

– Это не все. Можно попробовать найти оптимальный вариант, и он уже точно попадет в цель. Если копаться глубже, то можно и рекламу так настроить, что она будет восприниматься.

– И это может сделать любой?

– Если захотеть, то в принципе можно. Но здесь важна аппаратура и ее настройка. Сама по себе раздельно, она ничего особенного не представляет, но вот надо уметь подобрать характеристики. Состыковать. Но главное конечно методика.

– И она у тебя есть?

– Я ее разработал.

– И что мешает двигаться дальше?

– Никому это не надо. Я пытался, результат ноль.

– Это нужно мне. Если я правильно понял, то это чисто твоя разработка.

– Эта да, но не факт, что не работают другие, я публикаций не видел, но думаю, работают.

– Тогда вот что. Я предлагаю тебе заключить договор. Ты будешь работать, собирать материал, и можешь защищать хоть докторскую, хоть любительскую. Все это твое, но ты не сможешь ее никому предложить. Это ноу-хау. Оно будет принадлежать нам. И ни один из нас, без согласия другого не может передавать третьим лицам. Согласен?

– Знаешь, Дим ты мне послан Богом. Конечно, согласен. Я же могу заниматься любимым делом, да еще зарабатывать.

– К сожалению, я послан не Богом.

– Ну, тогда пусть… – начал он улыбаясь, но я его перебил.

– Не будем о свете и тьме. Если мы полезем в эти дебри, это может привлечь внимание и начнется битва, где мы с тобой точно проиграем. Но еще хочу сообщить тебе. У нас полгода. Ты успеешь собрать материал для защиты?

– Почему полгода?

– Успеешь или нет?

– Если будет работа, то да.

– Дело в том, что через полгода фирма может закрыться.

– И что все в корзину?

– Нет, – хлопнул я его по плечу, – после этого все возможно, но на новых условиях. Ничто не пропадет, поэтому я честно сказал тебе о сроке. Значит, договор заключаем.

– Заключаем, – подтвердил Саша.

– Ты на этот период работаешь, как и прежде, у меня только подрабатываешь. От тебя сейчас требуется список оборудования, какое и где купить. Ты это знаешь лучше.

– На какую сумму рассчитывать?

– Ты пиши, что надо, но список должен быть к началу следующей рабочей неделе. Успеешь?

– Успею. А где думаешь размещаться?

– Не будешь, а будем, – и назвал примерное место, поделившись, что заказчики должны видеть не только результат, но и фасад, место нахождения. Это престиж.

– Дим, а Зоя?

– Конечно. Мне пора.

В действительности мне спешить было некуда, но надо оставить его одного, чтобы переварил информацию и начал готовить список.

– Дим, если будет желание, приезжай к нам на дачу.

– Спасибо, я подумаю.

Расставшись с ним, я отправился к родителям, провел там вечер, сообщив, что начинаю свое дело и близко к медицине, чем порадовал мать.

Позвонив Сергею, я выяснил, что он с Ольгой уезжает на дачу и приглашал с собой, но я отказался. Я мог позвонить и другим знакомым, что оставались в городе, чтобы с кем-то провести праздники, но не было желания, надо было бы поддерживать беседу, говорить о прошлом, о планах, поэтому праздники прошли в тишине. Накануне рабочей недели, позвонил Саша и сообщил, что список готов. Мы встретились на улице, я сразу посмотрел на строку итого, где значилась цифра с пятью нулями в валюте.

– Я не очень размахнулся?

– Думаю, что нет, но завтра узнаем.

– Если что, звони, я подкорректирую.

Вернувшись домой, я сел за расчеты, прикидывая первоначальные затраты. К вечеру все было готово. Для меня сумма была неприподъемная, но что скажет Ди, я не знал. Я не знал его возможностей, хотя думаю, я их сильно занижал в своем обывательском понятии.

На другой день я тупо ждал его звонка, и он позвонил в десять, и сообщил, где его забрать.

Дом, где он жил – это внушительное, отреставрированное старое четырехэтажное здание, на одной из тихих улиц, не далеко от центра. Темно-красный фасад, хорошо контрастировал с небольшими желтыми балкончиками. Не было никаких кондиционеров на окнах, исключительно деревянных, но новых. Над подъездом полукруглый навес, и дверь из темного стекла. Я бы не удивился, если там за дверьми сидит консьерж. И оказался прав. Ди вышел, а дверь ему открыл рослый мужчина. Сев в машину, Ди положил портфель на заднее сиденье, поинтересовался нашими планами.

– У нас всегда будет одностороння связь? – спросил я.

– А ты зачем собрался мне звонить? И куда? Ты думаешь, что у меня там установлены вышки связи?

– Но ты, же и здесь бываешь? Если понадобишься?

– Когда я здесь, – начал он, – а впрочем, запиши номер. Когда я здесь, можешь звонить.

– А когда нет?

– Пришли СМСку по тому же номеру, но это, в крайнем случае.

– Значит, вышки есть.

– Значит, есть, кто мне передаст, что ты звонил.

– Везде свои люди.

– Не важно, кто. Что едем или обсуждаем?

Я записал его номер телефона, и мы поехали регистрировать организацию.

– Это долго?

Я скорчил физиономию, и он, не дав мне ответить, сказал: – Без меня не обойтись. Бюрократов если нельзя задавить, можно купить. Выбор оружия против них, на месте.

Я отъехал от обочины и, влившись в поток машин, направился к чиновникам. По дороге протянул ему мои предварительные расчеты по затратам. Ди сразу взглянул на итог.

– И все?

– Для начала.

– Добавим процентов пятьдесят, чтобы был запас, а может быть и больше. В банке определимся.

– В банк можем не успеть.

Он удивленно посмотрел на меня: – Ты думаешь, у меня так много времени, чтобы разъезжать с тобой? Закончим формальности и все. Дальше ты сам, я только в помощь. Сам так захотел. Я буду выводить тебя в свет, когда все будет готово.

– А сейчас я где?

– В сумерках.

На регистрацию у нас ушло не более двух часов. Сомневаться в способностях Ди мне не приходилось, даже помня фокус в полиции, но и этот спектакль был интересным. Он не стал задерживаться в коридорах, а сразу прошел в приемную, я следом. Едва мы вошли, как секретарь, вскинув голову, собиралась произнести дежурную фразу, что начальника нет, или он занят, но посмотрев на Ди, как-то смутилась, засуетилась.

– У себя, – вальяжно спросил Ди, та молча, кивнула в ответ и Ди, открыл дверь кабинета, не постучав, лишь прочитав, как зовут хозяина кабинета, на табличке возле двери. Я вошел за ним и тихо закрыл дверь. Начальнику было лет сорок, был он хорошо упитан, и не плохо одет. В это время он разговаривал по городскому телефону. Увидев не прошеных гостей, он бросил в рубку: – Подожди, – и, нахмурившись, спросил: – В чем дело? Вы кто?

Нельзя было так спрашивать, но, увы, он этого не знал.

– Кто я, я знаю, а вот кто вы, уважаемый, Вениамин Федорович, это мы сейчас выясним, – ответил Ди и сел на стул возле стола, я напротив. Чувствуя что-то не ладное, Вениамин Федорович сообщил трубке, что перезвонит и повесил ее.

– Что же вы, уважаемый, развели бюрократию, людей томите в ожидании. Надо быстрее проводить регистрацию.

– Я вам не уважаемый, и не вам указывать, что и как мне делать. – Вениамин Федорович вновь почувствовал себя хозяином кабинета и первоначальная настороженность прошла. – Предъявите документы.

– Ну, не хочешь быть уважаемым, не надо, а зря. И вы ошиблись, я не собираюсь вам указывать, я всем приказываю. И я приказываю взять у Дмитрия Ивановича документы и быстро зарегистрировать. Что же касается моих документов, то лучше вам их не видеть, увидев их, вы только огорчитесь, а свои вам предъявит прокурор. А для начала познакомьтесь, – Ди достал из портфеля несколько листов и фотографий и небрежно бросил на стол.

Вениамин Федорович стал просматривать их, и лицо его начло краснеть: – Это же неправда, – оторвал он взгляд от бумаг.

– Так ли? Ну, может, есть какие-то ошибки, что попали случайно, ну, а в целом?

– Это шантаж.

– Конечно, а иначе с вами разговаривать только время терять. И запомните, я не прошу вас об одолжении, – произнес Ди четким голосом. Его слова словно хлестали Вениамина Федоровича по щекам, так что, тот даже подергивал головой.

– Я понял, понял, – поспешил он нас уверить. – Давайте ваши документы, – обратился он ко мне, и, набрав номер телефона, сказал: – Зайдите.

В течение пары минут, в кабинете висела тишина. Вениамин Федорович нервно ерзал в кресле, и когда в кабинет вошла женщина, он как-то с облегчением вздохнул: – Надежда Ивановна, вот надо срочно зарегистрировать. Прямо сейчас.

– Но… – попыталась возразить она.

– Через два часа, чтобы были готовы, – чуть взвизгивая, крикнул он, и та, забрав мои документы, поспешно вышла. – Все будет. Вы будет здесь ждать? – робко спросил он.

– Мы прогуляемся. Оставьте документы у секретаря. Что вас отрывать от дел и лишний раз напоминать о себе, да и мне это неприятно.

– А это, – Вениамин Федорович посмотрел на бумаги и фотографии.

– Дарю, – великодушно ответил Ди, – и могу вас уверить, что это единственные экземпляры, – и поднялся.

– До свидания, – промямлил вслед Вениамин Федорович.

– В вашем случае, лучше сказать прощайте.

Мы вышли из кабинета и два часа провели в кафе, ели мороженное и пили кофе. Ди смотрел на улицу, на проходивших мимо людей через большое стекло.

– А что ты ему показал?

– Заявления на него, за взятки.

– А он берет?

– Непременно, но там были и пустышки, несуществующие люди, перестарались, но были и реальные факты.

– И когда ты успел?

Он удивленно посмотрел на меня: – Это что, так сложно? Я даже не думал об этом. Все быстро сделала моя канцелярия. Не мое это дело подсматривать, подслушивать.

– И что на каждого есть документ?

– Это же грех – взятка, и все фиксируется, иначе, как бы души умерших, распределяли по местам. Так что есть всё и на всех.

– И на меня?

– Наверное, я не думал об этом и не смотрел. Подпишешь договор, ничего не будет фиксироваться, не будет смысла. Но если у человека грех не большой, что он своими действиями не принес вреда другим, даже морального, то это не фиксируется.

Он замолчал и, глядя на прохожих, произнес: – Сколько людей, сколько судеб. Без некоторых общество легко могло бы обойтись, даже не заметив их исчезновения.

– Но они, же родились?

– Вот в этом вся и беда. Рождаются же пустышки.

– Это напоминает геноцид.

– Да брось ты. Что мне ваши слова. Я из другой закваски, у меня другие понятия, другие критерии. И я же не предлагаю убить. Можно было бы на стадии зачатия это вопрос решить.

– Это как?

– Тебе знать не положено.

– Кто-то из них твои клиенты.

– Их сразу видно, во всяком случае, мне.

– Расскажи о ком-либо из проходящих.

– Не буду. Не хочу, чтобы ты совсем перестал доверять людям. В вас много пороков, но много и достоинств. Не морочь мне голову. Сижу сейчас вот и трачу время впустую.

– Ты, между прочим, на работе, – заметил я.

– И это говоришь мне ты! Разве это работа, так суета.

– Найди масштабнее.

– Все есть, но есть и издержки, вот такого бездействия.

Через два часа я забрал документы. Ди отказался подниматься в здание пропахшее взятками.

Я вышел с радостным лицом и сев в машину поблагодарил Ди.

– Поехали далее, – велел он.

7

Следующим пунктом нашего маршрута – была аренда помещения. Я объяснил Ди, почему мой выбор пал на это место, он согласился. Припарковав машину, мы вошли в здание, где нас никто не ждал.

– Вы к кому? – задал вопрос охранник, сидевший за стойкой.

– Мы, любезный, к тому, кто распоряжается офисами.

– А у нас все занято.

– А разве я спросил свободно или нет? И вы в праве, решать этот вопрос?

Тон Ди был начальственно-повелительный и охранник сразу почувствовал, что перечить не стоит: – Поднимитесь на третий этаж, кабинет триста два.

На это раз Ди вручил секретарю в приемной визитную карточку. Что там было, я не знал, но вскоре она вышла из кабинета начальника, и предложила войти. Навстречу нам, из-за стола, поднялся мужчина, высокий худощавый, мне он чем-то напоминал Ди. Получив приглашение присаживаться, мы разместились в удобных креслах и хозяин кабинета произнес: – Слушаю вас.

– Нам бы хотелось арендовать у вас помещения, одно под лабораторию, а два для сотрудников, приема заказчиков, проведение переговоров, а их будет достаточно и очень значимые компании. Ничего опасного в лаборатории нет, так несколько приборов.

Он слушал Ди, не перебивая, и лишь когда тот, закончил говорить, ответил: – Очень сожалею, но ничего достойного предложить не могу. У нас нет свободных помещений.

– Вы уверены?

– Конечно, это моя работа.

– А какова цена аренды? – Поинтересовался Ди, и, получив ответ, не задумываясь, произнес: – Мы заплатим на пятьдесят процентов больше, а вы думайте, как все это устроить. Для начала аренда на год, а там посмотрим, как у нас сложатся отношения.

– Хорошее предложение. А почему у нас?

– Каприз. Понравилось месторасположение: не самый центр, но рядом, хорошая парковка.

– Я должен подумать.

– Разумеется. Я выступаю в данном случае партнером Дмитрия Ивановича и в дальнейшем все вопросы решать с ним.

– Хорошо, я думаю, завтра я вам сообщу.

Встреча была непродолжительной, я оставил свой номер телефона, и мы вышли. Уже на улице я спросил: – А почему ты предложил деньги?

– Потому что там сработало бы только это. Там запах денег. Тебе надо научиться его чувствовать и не по внешнему виду помещения, а именно чувствовать запах, и не всегда доверять глазам, они видят порой только, что им пытаются показать – блеск мишуры.

– Думаешь согласиться?

– Не сомневаюсь, я, поэтому и предложил повышенную ставку, а каприз добавил для весомости. Он толковый мужик и много видел разных личностей. Он понимает слово каприз, когда человека не остановить. Хочет и все. Я здесь сделал свою работу, дальше ты сам.

– Это я смогу.

– А тебе деваться некуда. Теперь в банк, в сокровищницу финансов. Я уже выбрал какой.

– Там где у тебя счет, – догадался я.

– Да, зачем распыляться.

Едва мы вошли в холл крупного банка, как служащий, увидев Ди, поспешил к нему навстречу: – Рад вас видеть господин Диас.

– Мне тоже приятно. Не могли бы вы проводить нас к Семену Андреевичу.

– Разумеется, – и он направился к дверям лифта, мы за ним. На втором этаже, пройдя по мягкой ковровой дорожке, которая заглушала наши шаги, перед нами открыли дверь. Приемная была огромная: напротив двери вместо стены стекло, справа и слева за столами сидели девушки в строгих костюмах.

– Здесь еще сильнее пахнет деньгами, – тихо произнес я, а Ди улыбнулся.

– Вы, к Семену Андреевичу? – поинтересовалась девушка за столом слева и, получив в ответ лучезарную улыбку Ди, встала и скрылась за дверью. Не прошло и полминуты, как нас пригласили войти.

На это раз прием был иной: нам предложили кофе, и мы разместились за большим столом для переговоров. Ди познакомил меня с президентом банка. Пока они перебрасывались общими фразами, нам подали кофе.

– Мы что вас потревожили, – начал Ди. – Мой коллега и партнер, открывает фирму. Направление очень интересное, я бы сказал на мировом уровне и вот надо открыть счета в разных валютах, и получить кредит.

– Ну, если он такой же клиент, как и вы, то проблем не будет. Что в залог? – обратился он ко мне, – депозиты, недвижимость, иное обеспечение?

– У него нет ни гроша, для таких объемов сделок, – ответил за меня Ди, – но я выступаю поручителем, его гарантом.

– И какой сумме идет речь?

– Для начала на полмиллиона евро.

– Извините, Диас, но ваш счет не перекроет кредит, проценты по нему, да еще не дай Бог, издержки.

– Бог вам точно ничего не даст, а вот я могу, – ответил Ди. – И я не говорил, что выступаю гарантом своим счетом, он мне нужен самому. Гарантом будет изделие, имеющее более высокую ценность. Заметьте, я сказал ценность, а не стоимость. В этом мире, ценность имеют только две вещи – произведения искусства и информация. У меня, конечно, есть информация, которая стоит баснословных денег, потому как может принести ее владельцу огромную прибыль, но я ее не оставлю в залог. Слова в залог не отдаю. Принципы, знаете, ли, да и стоят они дороже, чем материальные вещи. Нет, я предлагаю нечто иное, – и он, открыв портфель, извлек из него черную коробочку, открыл и положил на стол. Я ничего подобного не видел: на черном бархате лежало изумительной красоты колье или ожерелье. Бриллианты, что были разбавлены цветными камнями, названия которых я не знал, играли своими гранями. На этом мои познания в этой области заканчивались, оставляя лишь немое восхищение.

– Вот залог. Есть два варианта. Первый, – я выставляю его на аукцион, но на это необходимо время. Второй, – вы оставляете его в залог, пригласив эксперта со своей стороны. Надеюсь, что такого вы можете найти.

– Найдем, – уверенно заявил Семен Андреевич.

– Когда?

Семен Андреевич, на какое-то время задумался: – Завтра, часа в два приходите. Вы унесете его? Не боитесь?

– Не боюсь, чем меньше суеты и оглядок, тем легче спрятать вещь, но носить с собой не хочу. Давайте оставим его на хранение у вас. Я арендую сейф.

Ди положил колье в банковский сейф, арендовав ячейку, и мы покинули здание.

– Теперь я понимаю, что деньги, что ты тратишь настоящие.

– Да, я продал старинное кольцо. Изготовлять фальшивые деньги не проблема, но не всегда это необходимо. Все зависит от ситуации, как у тебя. Операция не разовая.

– А что за колье?

– Подожди до завтра, эксперт расскажет. Я домой.

– Я сегодня поднимался по лестнице все выше и выше. Это надо переварить.

– А я что тебе говорил? Я знаю, что и как делать. Еще не вечер.

– Еще бы ты не знал! Ты состоишь их пороков и грехов.

– Именно так, – засмеялся Ди, – в этом их прелесть.

Подъехав к дому, Ди не стал меня приглашать к себе: – Завтра подъезжай к часу. Мне пора заканчивать дела с тобой и выходить на прямую. У меня другие дела есть.

На другой день в назначенное время мы были в том же помещении. Кроме Семена Андреевича в кабинете находился пожилой мужчина, на вид лет под семьдесят, опрятный, небольшого росточка, худенький. Маленькое сморщенное лицо смотрело на нас внимательно. Нам его представили как Николая Федоровича. После того, как коробка была открыта, он достал из своего портфеля большую лупу, листок бумаги и ручку, и стал рассматривать колье, попросив нас не загораживать свет и не толпиться за спиной. Что мы и сделали стоя в стороне. До нас доносилось его сопение, он что-то записывал и лишь спустя минут десять, он произнес: – Этого не моет быть! Об этом произведении ничего не известно, не было даже малейшего намека на его существование. Это не вероятно. Так не бывает, – повернулся он к нам.

– Но это факт, вы, же сами его видите, – ответил Ди.

– Откуда оно у вас?

– Все законно. Это колье действительно малоизвестно. Оно изготовлено на заказ, не продавалось и не передавалось из рук в руки. Я подозреваю, что его даже не надевали ни на одну прелестную женскую шейку. Оно так и осталось целомудренным. Это наше фамильное. Документы на него в порядке, – обратился он к Семену Андреевичу, – указано в декларации, при пересечении границы.

– Что вы еще можете о нем сказать, – обратился Семен Андреевич к эксперту.

– Я не могу отнести его к какому-либо известному ювелирному дому. Стиль изготовления смешанный. Это может быть любой мастер, работающий в любом доме, но здесь проявивший свои задумки, свою фантазию.

– И какова стоимость этого ожерелья?

– Это не ожерелье! – немного возмутился эксперт неграмотностью. – В ожерелье элементы распределены равномерно, а у колье в середине кристалл всегда крупнее, и обязательно застежка – это классика для колье, чтобы можно было регулировать плотность прилегания к шее. На первый взгляд этот экземпляр можно отнести к типу «ривьера» – здесь не видны состыковки, камнями заполнена все поверхность белого золота. Кроме бриллиантов, изумруды, скорее всего из Колумбии, но это надо изучить подробнее. Это чокер – и понимая, что мы не сведущи в этом вопросе, пояснил, – модель, вплотную прилегающая к шее, длина не более сорока сантиметров.

– Браво, – произнес Ди. – Вы сказали почти все верно. Вы мастер. Это колье изготовил один из мастеров Фредерика Бушерона, основателя ювелирного дома. Мастера часто остаются неизвестными, работая на ювелирные дома. Это одно из немногих исключений, когда мастер делал то, что он хотел, не соблюдая стиль дома. Кто он, называть не буду, вам это ни о чем не скажет.

– Так какова его цена? – напомнил Семен Андреевич.

– Цена, – грустно усмехнулся эксперт. – Разве можно просто так оценить, но я думаю, что если его выставить на аукционе, то стартовая цена не менее трех миллионов евро. Что вы собираетесь с ним делать? – обратился он к Ди.

– Оставить в банке в залог.

– Грустно, что произведения искусства, служат простой разменной монетой в этом меркантильном мире. День потерян, все, что я увижу сегодня, уже померкло.

– Если у меня будет возможность, вы будете первым, кто опишет его, – обнадежил Ди эксперта.

– Хотелось бы. Я могу идти? Официальное заключение я пришлю к вечеру.

Когда эксперт ушел, то Семен Андреевич, сообщил, что с залогом вопрос решен, осталось получить официальное заключение. Вероятнее всего завтра все будет сделано по открытию счетов и кредиту.

На обратном пути я поинтересовался вновь, откуда оно.

– Оттуда, – улыбаясь, ответил Ди. – Мастера не исчезают, они продолжают творить. Это колье было специально изготовлено для меня. Мы даем им такую возможность вот они и творят, чтобы радовать себя. Ну, иногда, мы пользуемся этим, как и с кольцом, что обеспечило мне открытие счета.

– Надо будет его забрать.

– Это твоя забота, так что постарайся вернуть кредит. Отчет все-таки.

– Но у вас, же там души? Как можно что-то изготовить? – задал я вопрос, мелькнувший в голове.

– А ты считаешь, что великие произведения создаются просто руками?

Что я на это мог ответить. Он был прав.

На другой день счета были открыты, как и кредитная линия. Ди сообщил, что он на время исчезает, так как на данном этапе, его присутствие необязательно.

8

Ди на некоторое время исчез, да он на данном этапе и не был нужен, шла техническая работа. Мы заказали аппаратуру, установили ее, и началась руинная, но интересная работа. Я не ставил целью привлекать Ди, зная, что он все равно появится, он все равно наблюдает издали. Первое время я сам обивал пороги потенциальных заказчиков, не очень крупных производителей продуктов, бытовой химии и прочих. На меня смотрели с недоверием, и приходилось убеждать, доказывать, идти на уступки и дела начали продвигаться. Когда некоторые заказчики увидели результат, то это послужило новым толчком к расширению бизнеса. Ди не появлялся. Я понимал, он хочет, чтобы я понял трудности и ждал, ждал, когда я ему позвоню, чтобы попросить о помощи. Бывали такие моменты, когда я готов был это сделать, но держался. В этот же период появился на горизонте Клаус. Сначала я подумал, что он потенциальный заказчик, да еще зарубежный, но был разочарован, он оказался представителем поставщика аппаратуры и пришел узнать, как она работает. Клаус оказался достаточно симпатичным, обаятельным парнем и мы с ним подружились, иногда проводя вечера вместе. Но была у него одна черта, за которую я его не осуждал, он очень любил деньги и женщин. К чему склоняется большинство в зависимости от пола. Как-то мы сидели с ним в баре, и он как обычно, пожирал глазами любую входящую девушку, так что мне казалось, что она уже голая.

– Клаус, ты ее уже раздел.

– Жаль, она этого не знает.

– Будь спокоен, она это чувствует. Ты испортишь зрение. У тебя глаза, как у рака вылезли.

– А что делать? Вот такой я любвеобильный.

– Неужели у тебя проблемы с девушками?

– Нет, проблемы у них, что они меня не знают.

– Это их счастье. А что тебе хочется, не считая девушек?

– Материальной независимости. Я завидую шейхам, у них много жен, не считая наложниц.

– Да, не повезло тебе, не там родился, не в той семье.

– Вот это иногда и огорчает. Если бы мне удалось познакомиться с дьяволом, то я бы сумел с ним договориться.

– Осторожнее Клаус, за все надо платить.

– А! Я его условия знаю.

– Это он тебе сказал?

– Читал.

– И они тебя устраивают?

– Конечно. Я не знаю, что будет после моей смерти, мне это не интересно, но я знаю, что я хочу сейчас и сразу.

– Ты не оригинален.

– Пусть. Но почему одним все, а другим ничего.

– Не прибедняйся. Самое необходимое у тебя есть.

– Вот именно, самое необходимое, этакий прожиточный минимум, который не дает мне стать нищим.

– А они не все считают себя обделенными.

– Это они тебе сказали?

– Чувствую, когда вижу их на улицах. Они свободны в своих мыслях, поступках.

– Так стань им?

– Не могу, я привык к своим оковам.

– Тогда оставь им их проблемы. Нам бы решить свои. Ты случайно не знаком с дьяволом, – в шутку спросил он.

– Случайно знаком, – с усмешкой ответил я. – Но что-то он не появляется в последнее время.

– Загулял на радостях, что ты продал ему душу. Хороший бизнес.

– Клаус, чтобы ее продать, надо ее иметь, я бездушный, равнодушный человек. Думаю, он загулял от огорчения.

– Замолви за меня словечко, когда он появится.

– Ладно, но он очень капризен и своеобразен, очень тщательно отбирает души. Как на конкурс красоты.

– Я понял, Дмитрий. Он это ты. Ты искушаешь меня, проверяешь.

– Ты присвоил мне ранг, которого я явно не достоин.

Мы вели разговор в шутливой манере, но знал бы Клаус, насколько он близок к истине, что он находится на расстоянии вытянутой руки от посредника. Но это знал я. Ну, кто, же в это поверит, что я с ним знаком, да еще буду говорить об этом. Правда чаще выглядит ложью и наоборот. Мы видим и слышим то, что хотим видеть и слышать. Такими нас создали. Наш разговор я взял на заметку. Вскоре Клаус уехал, искать моего компаньона у себя на родине.

Ди появился неожиданно, не извещая. Он вошел в офис так, как будто только что из него вышел.

– Мог бы и предупредить.

– А тебе надо, чтобы мое появление было эффектным?

– Нет, не надо, не люблю запах серы. Надымишь, пожарные приедут. Ты просто так или по делу?

– А если просто так?

– Рад тебя видеть.

– А, – махнул он рукой. – Если бы так. Льстец. Он мельком осмотрелся и сев в кресло напротив моего стола похвалил:

– Скромно, но уютно. Штат минимальный, расходы минимальны, а доходы?

– Есть. Ты где так долго отсутствовал? Дел много?

– И не говори, но ты что скучаешь без меня?

– Ты не девушка, но так иногда поговорить.

– Я что пришел, думаю, пора выходить на большую дорогу, где ходит крупный капитал.

– С кистенем?

– Нет, насилие не наш метод. Мы будем убеждать.

– Не известно, что лучше в общении с тобой.

– Да, я могу создать проблемы, которые хуже физической боли. Сегодня одна из компаний, – продолжил он, – устраивает прием, мы приглашены, – и, окинув меня, добавил, – надо переодеться.

– Нас пригласили или ты сам нас пригласил?

– А есть разница?

– Никакой.

Вечером мы подъехали к старинному трехэтажному особняку, который на это вечер был арендован компанией производителем продуктов. Такое впечатление, что Ди там всех знал, а они его. Он легко входил в разговор, но так же легко и выходил из него, оставляя после себя только самые приятные впечатления. Я смотрел на него и учился. Я всегда находился рядом, и по мере необходимости вступал в разговор.

– Твоя задача торговать лицом, – сказал мне Ди, когда мы еще вошли в зал. – Надо чтобы тебя заметили и запомнили, тогда даже при случайной встрече, тебя вспомнят, если ты был приглашен, значит, ты вхож в этот круг и с тобой можно иметь дела. Так что торгуй пока тем, что у тебя есть. Несколько таких встреч и ты узнаваемое лицо, как кинозвезда, и как следствие – контракты. А что, – оживился он, – может сделать тебя узнаваемым лицом? Радио, телевидение.

– Нет, уж давай торговать лицом в узком кругу, а то при массовой популярности, как при тираже цена упадет. Пусть будет эксклюзив. А тут, согласен, за неимением другого товара, буду торговать лицом. Как говориться за не имением гербовой, пишем на такой.

– Вот и пиши, а если надо герб, то организуем, – Ди не скупился на похвалы в мой адрес, а я обменивался визитками, договаривался о встречах. Ди выводил меня на новый уровень, и я это понимал, видя, что это сильно отличается от того, что было ранее. Это были деньги, большие деньги, а за ними семенило самоутверждение. Мне даже казалось, что вырос в собственных глазах.

В какой-то момент я остался один, и ко мне подошел Олег, которого я сначала не заметил.

– А ты какими судьбами? – был он удивлен. – В качестве обслуги? – решил он пошутить.

– Мы все обслуга, только я обслуживаю себя, а ты других.

– О чем речь, – услышали мы. К нам подошел мужчина лет под шестьдесят.

– Да, вот Петр Петрович, встретил своего подчиненного.

– Бывшего, – поправил я.

– К счастью.

– А чем вы занимаетесь, – спросил Петр Петрович.

Когда я сказал, чем и назвал фирму, тот мгновенно отреагировал: – Как же на слуху. Думаю, что у нас, может быть, интересное сотрудничество.

– Петр Петрович, да он дебошир и хам. Да, я быстрее шею сломаю, чем мы начнем сотрудничать.

Эту последнюю фразу услышал подошедший Ди, и на его лице отразилась ехидная ухмылка. Я медленно покачал головой, и он все понял: – Ну, что вы Олег Иванович, – вступил Ди в разговор, – зачем же шею? Достаточно ноги.

– А вы собственно кто?

– Друг Дмитрия Ивановича. Зря вы так о нем, он иногда очень порядочный. Теперь уж сказано. И когда вы придете к нему, он будет ставить условия.

– И когда же это произойдет? – ухмыльнулся Олег.

– А вот, как ногу сломаете, чуть поправитесь. Петр Петрович, – обратился Ди, – вы, как учредитель обращайтесь к Дмитрию, когда возникнут проблемы, а этого упрямца заставьте думать.

Петр Петрович холодно взглянул на Ди: – Я доверяю Олегу Ивановичу. Он сам решит с кем вести бизнес.

– Жаль, но я предупредил. Вы такой же бестолковый. Ждите проблем. Пойдем Дмитрий.

Едва мы отошли я спросил: – И что он сломает ногу?

– Ну, ты же сам не захотел, чтобы шею.

Результаты таких нескольких приемов, на которых мы побывали, не замедлили сказаться. Заказов стало не то, что больше, они стали весомее, крупнее. Те деньги, что мне платили, были не так значительны, что получали заказчики, но разве кто откажется заплатить миллион, чтобы потом получить несколько десятков.

Но у всего есть минусы. Если есть плюс, значит где-то, если не видно сразу, спрятался минус. Природа любит равновесие. Меня стали чаще приглашать на встречи, в рестораны, клубы и я стал все реже приезжать домой после работы. Часто просыпался в чужой постели, с очередной дамой, не вдаваясь из какого она света, высшего или так примкнула, которую захватил с очередной тусовки. Кто не знает, думают, что такая жизнь – вершина наслаждения, нет, это тяжелая ноша. Это вначале интересно, но потом все приедается. Ди это тоже понимал, он втянул меня в мир наслаждений, где можно упиваться вниманием, статусом, деньгами, плотскими утехами. Квартиру я не менял, хотя имел уже такую возможность. С кредитом я тоже стал рассчитываться, но и оставалось. Что там дальше неизвестно, пусть она пока останется моей крепостью.

Я стал завидным женихом в определенных кругах.

– Дим, как это ты достиг таких успехов, так быстро, – спрашивала очередная претендентка в жены.

– Я договорился, – и показывал пальцем вверх.

– С Богом?

– С ним невозможно договориться, он не торгует удовольствиями. Ему можно служить и верить в него.

– Тогда с кем? Ты продал душу?

– У меня нет души, – говорил я, собираясь, – поэтому не обижайся, но я волк одиночка и семейная стая не для меня. – И исчезал из ее жизни.

Все это стало мне надоедать, и я начал переводить все встречи на мероприятиях, в простые платонические отношения, в чистый бизнес. Я как бы не замечал томных взглядов.

Я уже не помнил о нашей встрече с Олегом, но однажды в офисе раздался звонок телефона: – Дим, ой, извините, Дмитрий Иванович, с вами хочет поговорить Олег Иванович.

– Свет, привет, – узнал я голос секретаря, – обращайся, как и прежде. Скажу тебе больше, Олег не хочет разговаривать со мной, его заставили, но и ждать, пока ты соединишь меня с ним, я не хочу. Это надо ему. Пусть звонит сам, я уже давно не сижу в приемных. Передай.

Минут через пять телефон зазвонил снова.

– Дмитрий Иванович, это Олег Иванович, у вас будет время встретиться?

– Найду, – не стал я делать вид, что все расписано по минутам. – Приезжай часам к трем.

– Вначале четвертого Олег входил в мой кабинет, с тросточкой и хромая.

– Что случилось? – полюбопытствовал я.

– Ногу сломал, вчера гипс сняли.

– Скажи, пожалуйста, как все сбывается: нога, встреча. Рискну предположить, что дела в бизнесе пошатнулись. Да, ты садись.

– Да, уж твой друг накаркал. Кто он?

– Зачем тебе? Он известен для тех, кому надо, а возможности у него большие. Но тебе достаточно, что есть я.

– Ты стал заметной фигурой, – высказал он.

– Я всегда ей был, но стоял в тени, выбирая за кого играть, зато теперь никто не двигает меня по шахматной доске, без моего согласия. Но я тебя слушаю.

– Ты прав в бизнесе дела пошли хуже.

– Я здесь ни при чем, и кусок мыла не подкладывал под ногу в бане.

Олег вытаращил глаза: А ты откуда знаешь?

– Да ничего я не знаю, так сказал к слову.

– Все так и было. Да, опасно иметь с тобой дело.

– Но без меня не получится. Давай поговорим, чем смогу, помогу.

Мы обсудили вопросы, где у нас могли быть совместные интересы по сотрудничеству. Он принял мои предложения и уже затем я сказал:

– Олег, почему ты такой упрямый? Я же тебе говорил, что сам придешь, ты не поверил. Надо чувствовать обстановку, – он промолчал, а я говорил дальше, – мне не нужно твое внимание, этого у меня достаточно, могу поделиться.

– Я не могу понять, как ты так быстро взлетел.

– Нашел общий язык с нужными людьми.

– Их так много?

– Я оговорился, с нужным человеком, ты его видел. Не обижайся, но тебе не советую взлетать высоко.

– Больно падать?

– Именно, но я не боюсь.

– Ты стал Ангелом? У тебя выросли крылья? – съязвил он.

– Я слишком порочен, чтобы быть Ангелом, и парашюта у меня нет, но надеюсь, есть подушка безопасности, а вернее даже натянут уже где-то батут. Если упаду, то подлечу, пусть не так высоко, хотя все зависит от силы отскока.

– Я понял уже, что нужный человек Диас.

– Он, – согласился я. – Но он не делает за меня дела. Наверное, он понимает на кого можно положиться и кому доверять, и знает, зачем он это делает.

– Интересно зачем?

– Тебе это не понять и не осилить.

Вскоре Олег ушел, а я, оставшись один задумался, что, не слишком ли откровенен. Хотя в чем? Срок идет, деньги на счетах растут, я вхож в различные общественные круги. Но также и понимал, что придет время и надо будет выбирать, оставаться в них или меня оттуда выкинут.

Несмотря занятость, я часто думал, о своем благополучии, таком шатком.

9

Я смотрел за окно своей старой квартиры, и как всегда в руках была чашка крепкого кофе. В окно било полуденное солнце. Ясное голубое небо после нескольких дождливых дней, приятно радовало, было приветливым и ни одно облачко не нарушало, не закрывало его яркой голубизны. Я вдруг поймал себя на мысли, что стою и улыбаюсь. А почему нет? У меня все было более чем в порядке. Масса новых знакомств: интересных и не очень, зато нужных, много работы, встречи, переговоры. Фирма не просто процветала, она устремилась ввысь, как снаряд салюта, устремляясь все выше и выше. Саша со своей методикой, и я со своим желанием, попали в десятку. Штат был не велик, если требовалось, то заключал с агентами разовые договора. В общем, все было замечательно, я жил другой жизнью, о той, что была ранее, вспоминал, но мне казалось, что это было очень-очень давно. Но это только казалось.

Я посмотрел на деревья во дворе, листья которых уже потеряли свой сочный цвет, появились желтые. Конец августа, прошло всего четыре месяца, нет уже четыре месяца, прожита большая часть срока, и та звезда салюта, уже прошла свою вершину и начала спускаться, но об этом знали только двое: я и Ди, а Саша не знает истины, сути дела. Но как много событий прошло за столько короткий период времени. Зазвонил телефон, звонила Лиза.

– Слушаю.

– Привет, ты готовишься?

– Совсем забыл.

– Дим, ты в последнее время мне не нравишься.

– Уже. Это когда-то должно было произойти, – вздохнул я притворно.

– Не цепляйся к словам, ты понимаешь, о чем я. Ты стал больше уходить в себя.

– Но я, же возвращаюсь.

– Пока, да. Я звоню, чтобы напомнить о себе и о том, что вечером мы идем на выставку.

– Я соберусь.

– У тебя час, – и отключила телефон.

Я посмотрел на погасший экран и вспомнил нашу встречу.

В тот день у меня не было никаких встреч, и я проводил время, разбирая бумаги, чтобы хоть чем-то себя занять. Саша что-то там возился с аппаратурой. Секретаря у меня не было, всегда кто-то был в офисе. Сегодня я и Сашка. Меня отвлек легкий стук в дверь, которая сразу же открылась. На пороге стояла девушка лет двадцати пяти, со стройными ногами, тонкой талией. Темные густые длинные волосы спадали на плечи, а вырез платья мог свести с ума. Большие серые глаза, на загорелом лице внимательно смотрели на меня.

– Вы Дмитрий Иванович, – не спросила, а утвердительно произнесла она.

– Не буду отрицать.

– Меня зовут Лиза, и я пришла на разведку.

– Вас никто не заметил, когда вы входили сюда? – спросил я шепотом.

Она на миг недоуменно уставилась на меня, но тут, же улыбка осветила ее лицо: – Никто.

– Ну, что же, это хорошо, – вздохнул я. – Меня предупредили, что придет красивая девушка, но чтобы такая, не сказали. Проходите, присаживайтесь.

Она легкой походкой подошла к столу, села в кресло напротив меня и положила сумку на красивые колени. Я, молча, ждал, что она скажет дальше.

– Я пришла посмотреть, что у вас за компания, чтобы можно было понять, стоит ли иметь с вами дело. А то разговоров много, но это разговоры.

– Извините, иметь дело со мной лично или с компанией? И не верьте слухам, что обо мне распространяют. Все это ложь и клевета. Женские козни.

– Вы меня не интересуете.

– Надеюсь пока?

Она посмотрела на меня: – Возможно, – и окинув взглядом кабинет, – это все, что у вас есть?

– А разве меня вам мало?

Она оценивающим взглядом окинула меня, но не стала высказываться по моей персоне, а произнесла: – Скромненько.

– Да, веду аскетический образ жизни. Стоик. Но я не думал, что скромность порок.

– А где вы проводите свои исследования?

– Давайте, вы сначала расскажете кто вы и откуда?

Лиза рассказала, что она в данный момент представляет потенциального заказчика и назвала крупную парфюмерную кампанию, в которой ее отец был владельцем контрольного пакета акций и по совместительству ее президентом. У них готовится новая линейка товара и им необходимо поработать над ее внешним видом. Сам отец редко бывает на приемах, но как-то видел вас и вашего друга. Навел справки. И где ваш друг?

– Вам нужен он или дела? Я думаю, что он скоро появится, не может он пропустить шоу с красивой женщиной.

– Посмотрим и шоу, но о делах. Отец направил меня сюда, посмотреть, познакомиться.

– Мы можем посотрудничать, но мы не отвечаем за качество товара, это, во-первых, и мы не занимаемся разработкой дизайна, это, во-вторых. Мы помогаем определиться в выборе варианта.

– Это нам и требуется.

– Тогда пойдемте, покажу, – пригласил я, и мы прошли к Саше. Лиза смотрела на аппаратуру: – А могу я ее испытать?

– Это вряд, ли, – возразил я. – Вы нет, а вот, она вас, да. Ну, что Саша, опутаем проводами девушку?

– Это кто кого, чем опутает, – произнес он.

Лиза села на стул, а я стал крепить датчики на ее голове, не доверив это Саше, что он сразу понял. Я вдыхал приятный, легкий терпкий запах ее волос, когда наклонялся к ней. Нежная кожа рук, которых я касался, била меня словно электрическим током. Каждое прикосновение к ней вызывало электрический разряд, который пробивал меня от кончиков пальцев рук, до пяток. Саша с интересом наблюдал за мной, и улыбка не сходила с его губ. Да, показывал я ему своим видом, я пропал.

Мы определили, что ей понравилось из имеющихся у нас образцов.

– Я не ожидала, – призналась она, когда я снял с нее датчики.

– Пройдите ко мне, я сейчас, – и когда она вышла, я рассказал Саше, кто она, и что очередной заказ.

– Заказ! Ты пропал, и возможно, это правильно. Пора уже стать взрослым, а то, сколько женщин за тобой охотится.

– И не говори, но на это раз выстрел меткий.

– Э! Не забудь в агонии подписать договор.

– Постараюсь. А что если бы ты был на моем месте?

– Я не на твоем, – ответил Саша и вытолкал меня из лаборатории.

Лиза уже сидела в кресле, и едва я вошел, сообщила: – Я думаю, мы с вами заключим договор. Я, конечно, сомневалась, думала, что все преувеличено.

– Вы правильно сомневались, я люблю пускать пыль в глаза.

– Но я, же сама прошла тест, – удивилась она.

– Я пошутил. У нас все серьезно, как в фирме, так и между мной и вами. Пора перейти на «ты».

– А между нами ничего нет, – заявила она уверенно.

– Вот это я и хочу исправить, и хочу пригласить тебя на ужин.

– Хочешь или приглашаешь? Это не одно и то же.

– Приглашаю, и там ты можешь узнать меня лучше.

– Надену очки, чтобы пыль слов не засорила.

В это время дверь открылась, и на пороге возник Ди, со своей неизменной улыбкой.

– А вот и он. Я же говорил, что он появится, – обратился я к Лизе.

– У тебя очаровательная гостья, – заметил он с порога. – Личная встреча или?

– Все в комплексе. Проходи. Познакомьтесь. Это Ди, это Лиза.

Ди подошел и галантно склонил голову, после чего сел на диван. По его глазам, которые были карими из-за линз, я сразу понял, что Лиза произвела на него впечатление. Я решил, что надо сделать попытку пресечь его мысли.

– Даже не думай, – сказал я ему.

– Ты о чем?

– Лиза, Ди умеет очаровывать женщин и ему ты понравилась, но не считай, что оговариваю его. Ди никогда не жениться. Это его кредо.

– Женоненавистник?

– Просто у него свои принципы. Женщины ему нравятся. Но он уже в том возрасте, когда его любимое место – это дом, где есть грелка и тапочки. В его возрасте быстро устаешь.

– Неужели вы так почтенны?

– Смотря, что иметь в виду под этим словом. Если возраст, то это мелочи, тут Дима перестарался.

– Это радует.

– Но в целом я правильно сказал? – встрял я в разговор.

– Почти, – во взгляде его глаз не было злости. Он понимал, что встал на ее защиту, потому что она мне понравилась, я также сам знал, что он ничего не делает просто так, он все продумывает. Его интерес к Лизе – удар по мне. Он все-таки был тем, кем он был, и любые мои чувства должен был пресечь, чтобы потом отдать взамен.

Мы смотрели друг на друга дружелюбными лицами, добрых знакомых.

– Дуэль закончилась? – спросила Лиза.

– Какая? – спросили мы одновременно.

Лиза засмеялась: – Из-за меня. Вы же молнии мечете друг в друга. Не ссорьтесь.

– Этого точно не будет, – заверил я ее, – у нас иные отношения, излиться друг на друга нам ни к чему, да и не выгодно. Мы можем конкурировать между собой, чтобы обратить на себя внимание, но это все. Каждый из нас знает другого, на что тот способен.

– Это редко бывает. Странное у вас имя Ди.

– Диас, полное. Испанское.

– Я бы не сказала, что вы испанец, и говорите без акцента.

– У меня много кровей намешано, и каждая говорит на своем языке чисто.

– Очень интересно. Как полагаю, у вас была мысль пригласить меня на ужин?

– Была, – не стал отказываться Ди.

– Я не соглашусь. Мне это уже предложил Дмитрий, но в любом случае я бы отказалась.

– Почему, – искренне удивился он.

– В вас нет искренности. Вы, безусловно, нравитесь женщинам, но есть в вас, – она замолчала, подбирая слова, – что-то демоническое, а это настораживает.

Ди засмеялся: – Ценю за откровенность. Ох, Дмитрий, опасная женщина. Берегись.

– Я думаю не опаснее тебя.

– Так, Дмитрий, – Лиза поднялась из кресла, – приглашение я принимаю. Я покидаю вас, дуэлянты. Встретимся в семь, – и она назвала место, где я должен ее ждать. – Не обижайтесь, он выиграл, – бросила она Ди, и, встав, направилась к двери. Смотреть на ее походку, было сродни сцене из спектакля. Каждое ее движение, исключительно женственное, грациозное, оказывало провокационное действие, на которое способна только женщина. Лиза это знала.

После ее ухода, Ди пересел в кресло, в котором сидела Лиза.

– Ну и что ты пришел? Ты просто так не являешься. Ты же почувствовал, что здесь возникли человеческие чувства, а это тебе мешает. Тебе надо разрушить, чтобы держать меня на крючке.

– И что? Мы не обговаривали, что я не буду тебе мешать в личной жизни.

– Ты еще напомни о бизнесе.

– Не собираюсь, не мелочись. К тому же, как порядочный ты гасишь кредит.

– Это удивляет?

– Отчасти. На твоем месте многие бы не стали этого делать. Что там потом не известно.

– Ну почему же? Если я не погашу кредит, то ты все равно заберешь залог, ты это сумеешь. Он исчезнет. Пострадает банк, люди. Они-то здесь причем? Они не знают о нашем договоре.

– А договора нет.

– Пусть соглашение. Что жаренным запахло? – поддел я его.

– Ну, еще не вечер.

– А знаешь, я думаю, что с Лизой у тебя ничего не выйдет, она сразу тебя раскусила. Как она это смогла?

– Женщины. В них во всех есть что-то от ведьм. А может быть, это я ее подослал?

Я укоризненно посмотрел на него: – И отца придумал и их компанию. Не глупи, Ди.

– Ладно, ладно, – проговорил он, – но ты будь начеку, я еще много что могу.

– Но не в этом случае, – произнес я сухо.

Ди смотрел сквозь меня: – да, возможно не в этом.

– Дим, а скажи честно. Тебе нравиться такая жизнь?

– Нравится.

– Привык?

– Сопротивляюсь.

– Зачем?

– Не знаю. Может быть, хочется самостоятельности, независимости.

– И что ты с ней будешь делать? Самостоятельности, это не вседозволенность, это очень жесткие ограничения внутри себя. Я вот могу дать тебе это, чтобы ты не сожалел о сделанном.

– Обойдусь.

– Ну, смотри. А приезжайте ко мне сегодня в гости.

– Ты еще хочешь сделать попытку?

– Да, брось, простое приглашение.

– Ты ничего не делаешь просто так. Но спрошу у Лизы.

Далее мы поговорили о прочих делах, я отдал ему должное, что без него, возможно, ничего бы и не было.

Расстались мы с Ди, как обычно, по-дружески. Оставшись один, я представил всю серьезность его слов, его возможных поступков в отношении Лизы и меня. Он пойдет на все. Как уберечь ее, не говоря правды?

10

Вечером, как и договорились, я ждал Лизу, где она назначила встречу. Она пришла с небольшим опозданием.

– Ждешь? Это хорошо.

– А ты любишь, чтобы тебя ждали?

– Успокойся, – улыбнулась она, – это я так, играю. Всё, я стала собой. Я рассказала отцу, и он дал согласие на сотрудничество. О делах все. Куда пойдем?

– Ди, приглашал к себе.

– И что ты думаешь?

– Как ты решишь. Я сам у него ни разу не был.

– Да, ты что! Тогда точно надо пойти.

Вскоре мы подъехали к его дому. Едва мы подошли к двери, как консьерж открыл ее.

– Вы к Диасу?

– К нему.

– Последний этаж, квартира восемь.

– Он знал, что мы придем, – подлился я своим мнением с Лизой в лифте.

– Он такой проницательный?

– Немного.

Дверь квартиры нам открыла высокая стройная блондинка. Тонкий поясок стягивал и без того узкую талию, подчеркивая бедра. Платье, обтягивающее фигуру, было чуть ниже колен, но не скрывало стройность ног. Ее темные с поволокой глаза смотрели на нас изучающе.

– Прошу вас, – посторонилась она, позволяя нам войти.

Квартира Ди была огромных размеров. Большая прихожая, из которой двери вели во все комнаты, которые также соединялись между собой. На стенах висели гобелены, картины, и я не сомневался, что подлинники. Ди ждал нас сидя на большом диване, но при нашем появлении он поднялся.

– Я рад, что вы приняли мое приглашение. Агата накрывай на стол, – обратился он к блондинке, что стояла позади нас.

Мы разместились в креслах, Ди налил вина.

– Агата это кто? – поинтересовался я.

– Не то, что ты мог подумать. Домохозяйка.

– Первый раз вижу такую.

– Люблю окружать себя красивыми женщинами и вещами. Но я разделяю понятия любовница и домохозяйка, – пояснил он мне.

– Ди, а вид твоей деятельности? Вы партнеры с Димой?

– Увы, нет. Дмитрий не хочет иметь со мной никаких договорных отношений.

Лиза удивленно посмотрела на меня, а Ди лукаво посмотрел в мою сторону, ожидая, как я буду выкручиваться.

– Видишь ли, – начал я. – У нас с Ди, несколько разные взгляды на отношения к людям, даже не разные, а можно сказать диаметрально противоположные, что не мешает нам поддерживать отношения. Мы решили, что надо присмотреться друг к другу, чтобы потом решить, что дальше.

– Выкрутился, – засмеялся Ди.

В это время зазвонил мой телефон. Звонил Сергей.

– Дима, ты где?

– В гостях. Это мой друг по прежней работе, – пояснил я Лизе и Ди.

– Пусть приезжает, – предложил Ди.

– Сергей, тебя приглашают.

Выслушав ответ, я посмотрел на Ди: – Он с девушкой.

– И что? Это кому-то мешает?

– Приезжайте, – и я назвал адрес.

Пока Сергей с Ольгой добирались, на что у них ушло минут пятнадцать, мы вели ничего не значащие разговоры. С появлением новых гостей, все оживилось. Ди провел экскурсию по квартире.

– Впечатляет, – произнесла Лиза.

– Вот. Это важно. Я Дмитрию предлагаю более близкое сотрудничество, тогда он будет иметь все не хуже, как минимум, но сопротивляется. Сам живет в однокомнатной, съемной квартире, а может иметь все. Ну, куда привести красивую женщину?

Я понимал, что он пытается оказать на меня давление, привлекая Лизу: – Ди, не дави, испортишь только. Ты хоть и умный и проницательный, но в моих мозгах ты покопаться не можешь. Откуда ты знаешь, что я думаю о будущем?

Ди холодно взглянул на меня, но этот холод на мгновение увидел только я, даже почувствовал, а Ди с улыбкой ответил:

– Это верно, но безумно жаль.

– Не настолько ты безумен, чтобы жалеть.

– В случае с тобой, все возможно, но ты интересный человек.

Все слушали нас, пытаясь понять смысл.

– Слышала? – обратился я к Лизе – запомни. Его словам можно верить.

– Ди, – обратился Сергей, – но если Дима предпочитает скромность, аскетичность, то может быть, я пригожусь?

Ди посмотрел на Сергея и легко засмеялся: – Увы, мой друг, я не распыляюсь. Что предназначено Диме, я не предложу другим. Это наши договоренности.

– Но это в частном случае, – уточнил я. – на данном этапе.

Агата пригласила нас к столу.

– Спасибо милая, на сегодня ты свободна. Мы сами, – обратился Ди к Агате, и та, кивнув головой, попрощалась и ушла, закрыв входную дверь.

– Красивая женщина, могла бы украсить компанию, – высказалась Ольга.

– Это верно, но у нас с ней иные отношения. Очень лукавая, чертовка.

При его последних словах я взглянул на Ди и встретил его взгляд, в котором прочитал то, что я и подумал, но об этом знали только мы. Зная, Ди, он не мог пригласить на роль домохозяйки простую женщину, а уж тем более такую эффектную. Зачем ему свидетели из мира людей. Мало ли что здесь происходит, когда он один.

Ди подмигнул мне: – Вот Дмитрий, все знает.

– И молчит, – заявил Сергей.

– И правильно делает.

Вечер прошел мило, весело. Уже расставаясь Ди сообщил мне, что вынужден снова уехать.

– Если что звони, мне передадут.

– Я даже знаю, кто ответит.

– Тем более. Берегите его Лиза, у него такой потенциал возможностей, о которых можно только мечтать.

– Я не вмешиваюсь в чужие мечты, мне своих хватает, – ответила она.

С Сергеем и Ольгой мы расстались возле подъезда.

– Теперь я понимаю твой взлет, – высказался Сергей.

– Не торопись, я же сказал, до Нового Года все определится.

– А не надо, – радостно сказал он. – Отец Ольги предложил мне работать у него.

Я посмотрел на Ольгу: – Я так понимаю, что дело движется к семейному бизнесу.

На что она мило улыбнулась. Мы попрощались и договорились в будущем встречаться. Уже в машине, когда я отвозил Лизу домой, она сказала: – Ди, очень опасный.

– Опасный, – согласился я, – для других. Для меня, нет.

– Ты так уверен?

– В этом вопросе да. Я знаю его достаточно хорошо.

– А он тебя?

– Нет, потому и старается.

– И кто кому больше нужен?

– Пока на равных, а в будущем мы решим это вопрос.

Высадив Лизу, я поцеловал ее в щеку, и она не отстранилась.

11

С того дня мы начали встречаться. Лиза бурно вошла в мою жизнь и заняла значительную ее часть. Она была энергичной, волевой, самостоятельной. Она не скрывала своего мнения и не пыталась мне угодить. Она была цельной натурой. Она не выспрашивала о наших отношения с Ди, хотя чувствовала, что они не простые.

И вот сегодняшний звонок. Она правильно чувствовала. До конца срока нашего соглашения с Ди, оставалось два месяца и что, потом, я еще не решил. Лиза меня как-то предупредила, чтобы я был осторожнее с Ди.

– Если что, я его уничтожу, – сказал она.

– Это невозможно, он слишком силен, но его сила не может повлиять на наши отношения. И я знаю его слабости.

– А разве они у него есть?

– Я не могу говорить о них, но есть.

– Надеюсь, что ты прав.

Не мог же я ей сказать, что его слабость это я. Я, который должен подписать договор. Но пока он не пописан, я ему нужен, как и он мне. Мне не хотелось терять Лизу. Кем я буду, если не подпишу договор с Ди? Простым безработным. Она же знает меня, как успешного. А если подпишу, то, как с этим жить, не смея ей сказать. Плохой выбор. И почему я сказал это дурацкое заклинание. Сейчас бы жил спокойно, но в той жизни не было бы Лизы.

Я взглянул на часы и охнул, в своих воспоминаниях я забыл, что надо собираться, и потерял полчаса. Быстро одевшись, я помчался за Лизой.

Мы умышленно чуть задержались, чтобы появится, когда все будут в сборе. Приглашение мне вручили лично. Один из моих заказчиков, который стал хорошим приятелем, спонсировал эту художественную выставку. Отказаться было неудобно, да и субботний вечер можно было провести с толком.

Едва мы вошли в холл, как я сразу заметил Евгения, он стоял в группе мужчин и женщин, лицом к входу. Увидев нас, он извинился и устремился к нам. Его собеседники, оглянулись, желая понять, к кому это он пошел, столь значимый человек. Обычно к нему спешат.

Среди повернувшихся я увидел Марго. Он не изменилась, стала, пожалуй, еще женственнее. Глаза ее расширились от изумления. Еще бы. Мы с того последнего телефонного разговора не виделись, и не разговаривали. Она вычеркнула меня из списка мужчин, представляющих для нее интерес. Зачем ей неудачник. Я же сначала вспоминал ее, но потом навалились дела, а когда в моей жизни появилась Лиза, то и вовсе не вспомнил ни разу. И вот я здесь, на этом приеме для избранных и ко мне спешит Евгений. Да к тому же я не один, а с очаровательной спутницей. Как я оказался здесь? Кто я теперь? Это читалось по ее лицу.

– Дмитрий, очень рад тебя видеть, – произнес Евгений подходя. Я представил его Лизе, и лишь после этого Евгений громко сказал: – Дамы и господа, вот теперь выставку можно открывать. Я ждал именно этого человека. То, в чем он оказал мне помощь, увеличило мои доходы, а значит, он косвенно причастен к данному событию.

У меня его речь вызвала смущение и мне кажется, я даже покраснел.

– Какая ты личность, – заметила Лиза.

– Я и сам не знал.

– Я правильный сделала выбор.

– Хочу, надеется, но ты не все обо мне знаешь.

– Все и не хочу. А кто эта женщина, что не сводит с тебя глаз?

– Марго, потом расскажу.

Евгений обратился ко мне: – Пошли ленточку резать. Я его уведу ненадолго, – извинился он перед Лизой.

Мы торжественно перерезали ленточку, отделяющую выставочные залы от холла, и гости медленно степенно начали осмотр. Лиза присоединилась ко мне, и мы также пошли по залам, где я чувствовал внимание к себе.

– Я горжусь, что с тобой рядом.

– Однажды все это может рухнуть, – грустно произнес я. Лиза взглянула на меня: – Проживем. Я тебе верю, у меня чутье.

– Ди сказал, что в каждой женщине живет ведьма.

– Это он, верно, заметил, а во мне, так она основная.

– И почему мне все одному, – вздохнул я.

– Зато не скучно.

– Здесь ты права.

Когда примерно через час, мы закончили осмотр, к нам подошла Марго.

– Вы разрешите поговорить с Дмитрием? Мы так давно не виделись, – обратилась она к Лизе.

– Разумеется, – и она отошла.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – сказала Марго, глядя мне в глаза. Она была также красива, но меня это уже не трогало. Я смотрел на нее, как на приятное прошлое, которое было, но прошло, – да еще в статусе почетного гостя, – говорила она, обволакивая меня взглядом.

– А ты думала, что я обитаю на дне общества?

– Нет, не думала, но и не думала, что ты важная персона.

– Это меня приукрасили.

– Хороший визажист у тебя.

– Достойный, не жалуюсь, но и не поделюсь.

– Жадный стал?

– Умный.

– Заметно.

– Чем занимаешься, если тебя персонально ждут?

– Бизнесом, который дает дивиденды.

– И не плохие, судя по костюму. Квартира, машина?

– Машину сменил, квартира та же.

– Неужели!

– Не хочу быстрых изменений. Должно же что-то держать за ноги?

– Прошлое не держит?

Я понял, что она имеет в виду: – Уже нет.

– А ты помнишь наш разговор. Мы договорились обсудить.

– Мы ни о чем не договаривались, к тому же я тогда сказал, что захочу ли я обсуждать.

– Ну, если помнишь, значит, прошлое еще есть.

– Прошлое всегда есть, и не надо за него цепляться, и я не собираюсь. А память пусть живет, там много хорошего, приятного.

– Это твоя девушка, кто она?

– Не комментирую. Не собираюсь обсуждать свою личную жизнь. Насколько я могу судить ты здесь, а значит у тебя все не плохо.

– Не жалуюсь.

– Вот и продолжай жить без жалости. Извини, я пойду. Удачи.

Я направился к Лизе, которая с кем-то разговаривала.

– Я вернулся.

– Не сомневалась, – и мы отошли.

– Это моя давняя знакомая, – начал я.

– Дим, я это поняла, как и то, что она, увидев тебя, вдруг поняла, что потеряла и захотела вернуть.

– Но я не собираюсь…

– Не надо, дорогой, меня не интересует твое прошлое. Настоящее и будущее всегда будет лучше, потому, что либо есть, и ты его ощущаешь, либо еще не известно, что тоже приятно. Жить прошлым глупо.

Больше мы к этой теме не возвращались. Уже вечером, проводив Лизу, ей надо было быть дома, я вспомнил ее слова, что будущее всегда лучше, интереснее. Какое? Знает ли она суть моего существования. Осталось всего два месяца, и я должен буду принять решение. ДИ, не выпускал меня из вида и я уверен, что многие мои удачи, случались с его подачи. Да, я стал привыкать к этой жизни, которая не проста. Сегодня я мог позволить себе практически все, стоило захотеть, но уже завтра, я мог это все потерять и понять, что жизнь закончилась. Я гнал от себя эти мысли, но они возвращались, и среди них была одна, которая нашептывала, что не бывает безвыходных ситуаций, что наша жизнь это постоянный выбор на пути дорог, по которым ходишь в поисках верной. Не всегда это получается быстро, но и срок у меня не велик, чтобы оттягивать правильный выбор. Никто не придет, чтобы указать, вытащить из сложной ситуации, а если и придет, то цена помощи мне известна.

Это был не просто срок искушения, это был соблазн в виде денег, статуса, успеха, любви. Это был соблазн, которому хотелось поддаться, чтобы изменить свою жизнь, но любое изменение – имеет цену.

12

Сегодня 31 октября, Хэллоуин, – произнес я. – Ночь перед Днем всех святых. Как ты к ним относишься?

– Я что похож на святого? Это скучно для меня, не обижай.

– Я о другом.

– Это не мое ведомство, – ответил он, давая понять, что не надо об этом спрашивать.

Мы с Ди сидели в том же баре, где и произошла наша встреча, за тем же самым столиком. Еще накануне мы договорились провести последнюю встречу, там, где все началось, это было символично. Я пришел раньше Ди, и с интересом смотрел на входящих посетителей, которые поздравляли друг друга с праздником, хотя наверняка не являлись последователями кельтского культа, где и зародился праздник, да и не знали об этом многие. Это был просто повод повеселится. В баре было повешено несколько светильников сделанных из тыквы.

– Интересные, вы существа, люди. Из обычного языческого праздника, имеющее чисто сельскохозяйственное значение, обозначающее окончание сезона, сделали, как теперь говорят, шоу. Это не плохо. Даже «светильник Джека» хорошая идея. Красиво. Ты знаешь легенду? – спросил меня Ди, когда разместился напротив.

– Кузнец-выпивоха, Джек, сумел два раза обмануть тебя и получил привилегии, но не успел ими воспользоваться и умер. Никому он был не нужен, и он, неприкаянный, в ожидании Ссудного дня бродил по земле, освещая путь угольком, что бросил ему лукавый, который он положил в репу. Отсюда и название. Эти фонари якобы помогают найти путь в чистилище. Насколько это верно?

– Про путь не знаю, не ходил, а на остальное вопрос без ответа.

– Ясно, не хочешь рассказывать об ошибках.

– Во всем есть доля правды и вымысла.

– А чистилище?

– Я не имею к нему никакого отношения.

– Но к вам многие попадают.

– Даже очень, – засмеялся он, – но это тонкая тема. У вас много религий, я не хочу вмешиваться в них. Нас это устраивает. Скажу тебе, чтобы закончить эту тему. Ад начинается с вас, мы – продолжение. Срок подошел, пора принимать решение, – напомнил он.

– Да, я это понимаю, думаю.

– Понимаешь! Думаешь! То есть ты еще на перепутье? А ты подумал, что все потеряешь в один миг, все, что имеешь! Ты уже привык к своему статусу, ты всегда в центре внимания, ты состоятелен, общаешься с интересными людьми. А женщины? Разве они не стоят того, чтобы проходили мимо, даже не взглянув. А Лиза! Что ты ей дашь? Сейчас вы наслаждаетесь друг другом. У вас много, что есть, а потом? Что будет у тебя? Ты упустишь такую женщину. Живи с ней, какая разница, что будет потом, она же об этом не узнает. Неужели ты готов бросить ее, нет, не бросить, потерять.

– Не хотелось бы, но и то, что она не узнает потом, не факт, ты можешь все рассказать.

– Я держу свое слово и наш договор не публичный.

– Она сказала, что уничтожит тебя, если со мной что случится.

Ди засмеялся: – Она уничтожит не меня, тебя. Она привыкла к тому образу жизни, что у нее есть. И будет жить даже без тебя, но ты тоже привык. Ты же привык?

– Да, к хорошему привыкаешь быстро.

– Тебе это необходимо, – заявил он уверенно, – и тебе и тем, кто тебя окружает, кто тебе доверился. Куда они пойдут? Как им верить тебе? А любовь?

– Это оставь, здесь ты ни при чем. Ты не влияешь на отношения, это чисто человеческое, что появилось без тебя. Ты здесь не властен.

Ди усмехнулся: – Ты прав, человеческие чувства, что возникли без моего участия мне не подвластны, но я могу что-то и подстроить. Но до сих пор держал себя в рамках.

– Глупо.

– Зато действенно. Еще раз повторю, ты потеряешь все. От тебя отвернуться все знакомые. Должен тебя огорчить, нищие, бывшие миллионеры никому не интересны. Тебя перестанут узнавать, приглашать. Людей привлекают успешные личности.

– Не всех.

– В основном. А так, ты окажешься снова в той же ситуации, когда мы встретились.

– Тем более. Я уже знаю, что это такое.

– Ошибаешься. Раньше ты не знал, что есть иная жизнь, теперь знаешь. Память у тебя не исчезнет, она-то, как раз и будет всегда с тобой, до конца жизни. И поверь, что еще не раз ты будешь каяться, что выбрал иной вариант. Просто поверь. Не думаешь же, ты, что все, что случилось, было случайно? Да, заклинание ты произнес, но это только повод для записи на чистом листе. Ты же все помнишь, о чем говорили в первую встречу.

– Я понимаю и понимал, что все не так просто, даже мое увольнение, но ты сделал ошибку, рассказав мне об этом. Как и с тем кутежом ясно. Ты же подставил меня, чтобы потом прийти на помощь, показать, что ты мне необходим. Ты делал все, чтобы я сломался, привык и поддался искушению.

– Прийти на помощь? Я что, армия спасения? МЧС? Да, ты все-таки способен меня еще удивлять. Давай я тебе покажу, что было. Закрой глаза, и я освежу твою память, которая была закрыта.

Я закрыл глаза, и в моей голове появилась ясная картина прошлого нашего кутежа. Сначала мы выпили за сотрудничество, причем каждый за свое, потом за разногласия, за сущности. Что мы пили было не важно. Я видел, как я хмелел, хмелел и Ди. Мы переезжали из одного заведения в другое. В одном из них, Ди положил передо мной лист бумаги, на котором я смог прочитать первое слово «договор».

– Что это? – пробормотал я, заплетающимся языком.

– Договор.

– Мы за него уже пили.

– Но ты не подписал.

– И не буду, – мотнул я пьяной головой.

– А если подумать?

– Ты глупый? Как можно пить и думать? Можно только рассуждать.

– Давай рассуждать.

– Давай, – согласился я.

– Ты хочешь получить все?

– Хочу.

– Но за это надо платить.

– Чем? У меня ничего нет.

– А душа?

– А ты ее у меня видел? То-то же! Хочешь получить то, чего не видел. Это странно.

– Но она должна быть.

– Должна, наверное, но не знаю где. Может бы дома, в шкафу, как и совесть, чтобы никто не лапал своими руками.

– Душа всегда с тобой.

Мое пьяное лицо изобразило удивление: – Ты так думаешь? – я огляделся и, уставившись на него, спросил: – Ты! Нет, ты слишком страшный. Душа не может быть такой.

– Подпиши и все сразу проясниться.

– А зачем тогда я пил? Пьют не для ясности ума. Убери, – отмахнул я от себя бумагу, – если она со мной, значит, она мне дорога, как память.

– Так и ходи с ней, зачем она тебе после смерти?

– Откуда я знаю зачем? Тебе же, нужна. Нет, и не зли меня.

– Давай еще выпьем, – предложил Ди.

– Давай.

Мы снова меняли места и вот в каком-то клубе, куда нас сначала не пускали, но мы там все же оказались, я предложил сидящей рядом девушке, выпить за брудершафт, на что услышал.

– Ты, морда, пьяная, отвали от нее, – это сказал мужчина, не высокий, полный вставший передо мной.

– Морда у животного, а я человек, – назидательно ответил я, но заблудился в своих словах. К моему удивлению он меня понял.

– Ты и есть животное.

– Ты меня хочешь обидеть?

– Да.

– Тогда обидел, – и я, не предупреждая, с размаху врезал ему в челюсть. Он не ожидал, что у столь пьяного может оказаться удар такой силы, я признаться тоже. Он отлетел к ближайшему столику, упал на него и вместе с ним рухнул на пол. Раздались крики. Навстречу мне ринулись еще пара мужчин, но Ди встал перед ними и они, вдруг сменив направление движения, отошли в сторону. Ди повернулся ко мне:

– Давай подписывай договор, иначе сейчас приедет полиция, и тебя посадят. Подпишешь, все улажу.

Я видел себя, словно со стороны, и мои мутные глаза уставились на него, пьяная ухмылка исказила лицо: – Ну и пусть. Ты и так все уладишь, я тебе нужен.

– Зачем?

– А вот этого я не знаю, – и повернулся в сторону девушки, произнося при этом, – поедемте ко мне, – но ее там уже не было.

В это время на меня налетела охрана, завернула руки, подъехала полиция. Я обмяк и меня практически бесчувственного поволокли к выходу, но по пути я еще умудрился пнуть пару столов. Картинка исчезла, и я открыл глаза.

– И зачем все это ты мне показал?

– Чтобы не было иллюзий. Игра подходит к концу, и мы должны понимать друг друга.

– Понимать? Я думаю это вообще не возможно. То, что я сейчас увидел, подтверждает, что ты действительно ДИ, причем все с большой буквы.

– А ты думал, я ангел, – засмеялся он.

– А разве договор, подписанный в почти невменяемом состоянии, действителен?

– Тебя не били, не заставляли силой, тебя уговаривали. У нас все действительно, без применения насилия. Ты не забыл кто я? Это моя сущность. Для того я и существую, чтобы соблазнять. С тобой интересно, сложно, но увлекательно.

– Но ты, же согласился на испытательный срок?

– У нас тоже есть правила. Ты противостоял. Я мог сделать твою жизнь еще хуже, но это было бы нарушением некоторых правил, сродни насилию. Мог понести ответственность.

– Но ты, же главный?

– Есть границы, которые переступать нельзя, даже мне. Я могу соблазнять, но не давить.

– Да интересный период я прожил. Все эти полгода я противостоял не тебе, я боролся с собой, чтобы не поддаваться своему искушению. Это жестокая борьба.

– Ты правильно понял. Когда мы предлагаем, то человек искушает себя сам, мы только помогаем принять решение, нужное нам. Искушение самим собой, что еще может быть увлекательнее, как видеть внутреннюю борьбу. Что потом, это мне уже не интересно. Но я возвращаюсь к началу. Ты прошел путь, познал сладость жизни, так стоит ли отказываться от этого, ради того, что тебе не известно, что будет после смерти. Тебя же не будет.

– Не обманывай. Я буду. Память остается в душе, иначе все теряет свой смысл. Лишь тогда, когда душа будет расплачиваться за мою слабость, тогда она и будет помнить о том, что было, и стоит ли это ее страданий.

– Почему ты решил, что душа будет страдать?

– А что же тогда?

– Не могу сказать, не знаю, – пожал он плечами, – у меня нет души.

– Тогда скажу я. Есть два варианта, либо она страдает, не физически конечно, но боль душевная сильнее. Сколько ей так страдать зависит от того, что я получу при жизни, что совершу. Второй вариант – это формирование своей духовной армии. Чем больше у тебя душ, тем ты сильнее, тем больше возможностей соблазна, чтобы ввергнуть в пучину своих взглядов мир людей. Что верно, я не знаю, а ты и не скажешь, но одно из двух наверняка. И твои слова об очереди жаждущих, продать тебе душу – блеф.

– Ну, не такой уж и блеф, – поправил меня Ди. – Ты плохо знаешь людей. Они хотят все и сразу, иначе не создавали бы себе столько проблем. Но мне интересна твоя душа, за нее я вернул бы несколько других. Хочешь обмен?

– Я не герой, чтобы бросаться душой.

– Мы переливаем слова из пустого в порожнее. Пора заканчивать это словесную дуэль, игру. Пора определяться. Очередной раз говорю, что ты потеряешь все, останешься ни с чем, или все остается при тебе, только приумножиться. Счет не закрывается. Предлагаю тебе подумать минут пять, а я отойду, ты потом скажешь.

Он уже хотел подняться из-за стола, но я махнул рукой: – Сядь. Согласен, – и увидел его просветлевшее лицо. Ди произнес: – Вот это правильно.

– Не торопись, – засмеялся я, – ты не дал мне сказать, дослушай. Согласен, что теряю материальные блага и статус, и прочее, но ты забыл, что у меня кое-что остается. Я немного подкопил.

– Эту мелочь оставь себе, – отмахнулся он.

– Это не мелочь, а главное, – продолжил я, – это опыт. Все это время я не только боролся с искушением, я зарабатывал опыт, который не отнять. Я согласился на испытательный срок, чтобы пройти этот путь. Да, у меня не будет сразу ничего, но пусть медленно, но я поднимусь, а люди поверят. У нас люди любят и жалеют тех, кто пострадал, этого ты не учел. Я играл с тобой, как и ты со мной. Я поднимусь, с тобой или без тебя. Опыт не заберешь с собой. С тобой веселее было.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Понимаю и думаю, мы можем найти общие интересы, без договора. Еще тогда говорили, что есть пункты написанные мелким почерком в ваших правилах. Я предлагаю тебе сделку, я помню, что ты сделал для меня, хотя цель ясна, но я готов помочь тебе, выйти с хорошим лицом, если оно у тебя есть.

– Ты! Мне! Сделку! – и Ди громко засмеялся, да так, что сидящие за соседними столиками испуганно обернулись. Закончив смех, он снял очки. Из его груди вырвался звук, похожий на рык, словно в его груди слились звериный рев и человеческий визг, и эта звуковая смесь вырывалась из горла. Зрачки расширились и затопили белки глаз. Они были настолько черными, что в них зияла холодная пустота.

– Ты, человек, ты понимаешь, с кем ты говоришь? Кому ты, червь земной, предлагаешь сделку! – он говорил уже тихо, внятно, но слова его словно набат звучали в моей голове. В его словах, как и во взгляде, была обреченность. – Не забывайся.

Мне было жутко под его пронзительным взглядом, от его слов, которые словно вбивались в мою голову, чтобы я осознал, свою никчемность. Легкий озноб пробежал по телу. Я вдруг увидел иное лицо Ди, не то к которому привык. Это было страшное, безобразное лицо, оно пылало злостью и ненавистью. Ди готов был уничтожить меня, принести дикие муки, но вдруг все исчезло.

Я не отрывал от Ди взгляда, каким-то внутренним чутьем понимая, что должен выстоять. Ди замолчал, и еще несколько секунд я приходил в себя.

– Что ты себе позволяешь? – вымолвил я. – Как ты смеешь указывать человеку? Ты не властен надо мной. Я тебе ничего не продавал. Делай, что считаешь нужным, пошел вон, тварь.

И тут Ди снова засмеялся, легко, беззаботно, и если бы у него была душа, то я сказал бы от души.

– Ладно, – произнес он спокойно и надел очки. – Давай, говори свое условие, но было страшно?

– Страшно, – не стал я отказываться от своего ощущения. – Я, если смогу, оказываю тебе услугу, а ты взамен не мешаешь мне, и если сочтешь нужным, тоже окажешь услугу. Путь все пропадет, пусть набегут кредиторы, но у меня есть страховка и страховой капитал. Я вновь создаю компанию. Ты мне помогаешь ее поднять. Я назову ее «Шувалов и К». «К» – это ты и твоя компания. Ты мне помогаешь с заказчиками, и появляться тебе специально не надо, разве если захочешь навестить меня. Но я не знаю, что захочешь ты?

– Ну, получить душу взамен, пусть не твою.

– Есть такой человек, который согласиться. Мне все равно, что с ним будет сейчас и потом. Он готов, но чтобы наши пути не пересекались.

Неожиданно на мое согласие, Ди отмахнулся: – Не сейчас, если понадобиться.

– Как хочешь, но подписывать ничего не буду.

– И не надо, это устная договоренность. Кстати, греха на тебе не будет, за то, что ты укажешь на человека. Это его выбор, его договор, но это такая мелочь. Что ты подкопил, кроме опыта, меня не интересует, я знал.

– И молчал? Не безгрешен.

– Ну, я же состою из грехов. Как будем закрываться?

– А пусть все сгорит.

– А платить ты?

– Ну, я уже сказал, что продумано. Страховку я потом возмещу, как поднимусь. Наше общение дало опыт, который есть только у меня, и он стоит денег, как и мое мнение. Не так ли?

– Да не соскучишься, воспитал себе противника. Правильно, что я сам пришел, а то напортачили бы служащие. Нет у них гибкости ума при заключении сделок.

– Сам таких воспитал.

– Такие и нужны, чтобы меньше думали, а больше выполняли. Все, как у вас здесь, среди людей.

– Все твои – бывшие люди. Куда им пороки свои девать? Так что, Ди, пойдешь в компаньоны? Деньги будут.

– Очень они меня интересуют, и мне все равно не хватит. Не думаешь же, ты, что могу сидеть в офисе? У меня хозяйство посерьезнее.

– Загоняй мне клиентов. Удовольствие получишь.

– Грешно мыслишь, Дмитрий!

– Кто среди людей без греха. Так пойдешь?

– А то! Да гори оно все, синим пламенем, – радостно воскликнул он.

В этот миг, недалеко раздался взрыв и сидя у окна, я видел, как из окон здания, где мы арендовали помещения, полыхнуло пламя и быстро охватило и окна нашего офиса. Часть посетителей выскочила на улицу, глазея на пожар. Прохожие тоже остановились, и стали обсуждать, как горит. Такое впечатление, что они начнут давать советы, как надо гореть. Послышались сирены.

Только я и Ди, отвернулись от окна, улыбнулись и чокнулись, подняв бокалы.

Эпилог

В помещении был легкий полумрак, и в нем, где казалось все размытым, не давая теней, выделялись две фигуры, в темных накидках. Они сидели напротив друг друга, за обычным канцелярским столом, который был пуст.

– Шеф вы не вернулись пустым, если считать, что он готов был назвать человека, взамен, – сказал один, видимо продолжая начатый разговор.

– Того, что он предложил, у нас своего добра навалом. Толку от них, так для веса. Одна сильная душа заменит сотни никчемных.

– Так может, быть все-таки, узнать, про кого он говорил?

– Не мелочись. Мне это не интересно. Тот, кто хочет к нам рано или поздно придет. Пусть его принесет кто-то из рядовых, хоть какая-то работа.

– А почему вы выбрали его?

– Система случайностей.

– Но согласитесь, что задумка для появления была не плохая. Заклинание, которого не существует, и которое он, якобы произнес, обязывающее оказать помощь и невозможность вернуться пустым.

– Да, это было интересно.

– А зачем вы согласились на этот бред по поводу исключения из правил? Нет же исключений.

– Это его предположение навело меня на мысль, что интересно будет посмотреть, как будут развиваться события, и повод нашелся в виде срока искушения.

– Но зачем вы в конце согласились на сделку? Вы могли просто исчезнуть, оставив его в том состоянии и с тем, с чего все началось.

– Мог. Ты действительно не понимаешь?

– Нет.

– Вот потому, ты и сидишь по другою сторону стола. Он оказался сильным противником, а таких надо уважать, с ними не скучно. Даже в беспамятстве он не подписал договор, хотя для меня это было бы унизительно. Но, к моему удовлетворению, он не подписал, а значит, игра продолжалась.

Шеф помолчал и продолжил, рассудительным тоном: – Через него я, или кто-то от нас, могут выйти на других. Это дает возможность практически легально изучать людей: изменение их взглядов, вкусов. Это джентельменское соглашение. Люди настолько непредсказуемы, что продолжают удивлять своей нелогичностью поступков, где наряду с откровенной глупостью присутствует поразительная прозорливость.

– Но предложение о сотрудничестве предложил он.

– Ты глуп. Он все понял и играл, как играл и я. Ни на кого бы он не указал, а соглашение о помощи будет действовать только в том случае, если он будет понимать последствия, иначе не согласиться. Ты не понял главного, он все понимает и будет очень осторожен. Не трогайте его, вам его не достать.

– Теперь шеф, вы убедились, насколько, порой, сложно подписать договор, – сказал один.

– Вынужден это признать, и мой инспекционный выход к людям по проверке деятельности подчиненных, был полезен, А души, хорошие крепкие души, всегда были трудной добычей, – и, помолчав, закончил. – Оставь меня.

Стоило ему произнести эти слова, как собеседник исчез. Оставшись один, он некоторое время сидел неподвижно, а потом поднялся, прошелся по помещению, и, остановившись, произнес в пустоту:

– В этой партии ничья. Я тоже приобрел опыт. Будь осторожен.

Декабрь 2014 г.

Чистый лист

1

– Смотри! Смотри! А что это они делают? – спросил первый.

– Ребенка, – ответил второй.

– Зачем? – удивился первый.

– А чтобы был, – с видом знатока произнес второй.

– Не понимаю, их же вон, сколько по земле ходит, и больших и маленьких. Зачем еще.

– Понимаешь, они так устроены. Надо чтобы было. Есть те, кто хочет, чтобы у них появился маленький человек, о котором они будут заботиться.

– Значит они плод любви.

– Не все. Некоторые рождаются от безответственности, так получилось. Ну, куда же его, пусть живет.

– Откуда ты это знаешь?

– Да я уже давно наблюдаю за ними. Кто знает этих людей, может быть, им просто заняться нечем.

– Так не бывает, дела всегда есть.

– Это у них смотрю, дела есть, а у вас их видимо, нет, – услышали они за спиной голос и сразу узнали его. Голос был громким и звучал, как раскат грома. Оба втянули головы в плечи, потому как были пойманы там, где им не разрешалось бывать, а уж тем более наблюдать за людьми.

– А у нас сегодня выходной, – неуверенно сказал второй.

– Выходной! Это ты откуда такое слово знаешь?

Деваться было не куда, куда же спрыгнешь с облака, да и от взгляда, и второй ответил, указывая пальцем на Землю: – Оттуда.

– Ты там что бывал?

– Так ведь все мы оттуда, – еле пробормотал второй, понимая, что наказание будет неотвратимым, но вот каким. Голос принадлежал старшему Ангелу.

– Значит, не только смотрел, но и слушал, – убежденно сказал старший. – И что же такое выходной?

– Это когда они ничего не делают. Совсем. Так занимаются тем, чем им хочется.

– Они этим и в другие дни занимаются. И это у них выходной, они имеют физическое тело, а оно устает, а у вас что устает? Оболочка? Оттуда мы, – уже менее громогласно проговорил, старший. – И действительно, – сменил он гнев на милость, – я как то даже иногда забываю об этом. И часто вы здесь бываете?

– Я первый раз. Это он меня соблазнил, – пролепетал первый, а второй промолчал.

– Что молчишь?

Второй пожал плечами, дескать, что тут говорить и так все ясно.

– Да, забором небеса не обнесешь, так ведь сломают, глаза не заклеишь. И что вы там рассматривали? – поинтересовался он.

Второй показал снова вниз: – Вон, смотрим, как дети появляются.

– И что?

– Думаем, зачем их столько? Их и так много и они такие разные, есть те, кто имеет все, ничего не делая, кто-то ничего. Почему так? Они же такими не рождаются.

– Ясно, – глубокомысленно произнес старший, – ты здесь частый гость. А тебя, значит, соблазнили? – обратился он к первому. – Что же ты такой рохля, мягкотелый. Да что это я, у вас и тел-то нет, так оболочка, чтобы вас можно было видеть.

Он замолчал, а они не нарушали его мыслительный процесс.

– Люди рождаются одинаковыми, но в разных условиях и на то, кем они становятся, влияет много факторов: обстановка, отношения, в общем, в какой среде он растет. Они при рождении, как чистый лист, на котором каждое мгновение что-то пишется, и пишет их Судьба.

– А кто она такая? – решился на вопрос второй.

Старший вздохнул: – Это сложно объяснить, да, наверное, и невозможно. Все о ней знают, слышали, но никто не видел.

– Даже ты?

– Даже я.

– Вот бы на нее посмотреть.

– С тобой все ясно, любопытный. А тебе тоже хочется посмотреть на нее? Так она там, внизу, здесь ей делать нечего.

– Нет, меня здесь все устраивает. Я же так, первый раз здесь.

– Скользкий ты, – посмотрел на него старший. – А Судьба у каждого своя. Многие хотят ее перехитрить, забежать вперед, хоть на полшага, но она это видит и только улыбается. Люди про нее иногда говорят «Судьба – злодейка». Это не так. Она делает то, что ей предназначено и все. Она любит того, чья она судьба. Перехитрить ее это даже не наивно, это глупо.

– Что? Так никому и не удалось?

– Однако ты смелый. Все хватит рассуждений. У нас здесь свои дела. Вы же знаете, что вам спускаться на этот уровень запрещено, еще рано, – голос старшего снова стал грозным. – Что с вами делать? Оставлять без наказания нельзя, так и другие повадятся, а это уже нарушение порядка. – Он снова замолчал, а потом, словно разговаривая сам с собой произнес: – А вынесу-ка я предложение отправить вас на Землю, вот там и понаблюдаете, но не в своей сущности, а как люди. Чистый лист ваших жизней пусть заполняет Судьба. Что скажешь? – обратился он ко второму.

– Как решат.

– Ага, судя по ответу, ты, значит, не против. Да, что-то мы упустили в тебе. А ты? – повернулся он к первому.

– А меня за что?

– За компанию, за слабодушие, – сверкнул глазами старший. – Да, это будет правильно, чтобы другим было неповадно. Все. Ждите решения, а сейчас исчезнете.

Оба мгновенно исчезли. Старший, оставшись один, присел на край облака и, наклонившись, с интересом посмотрел на Землю. Там внизу суетились люди: шли, ехали, летели. Он усмехнулся: – И что им надо? Смешные право, все им что-то надо, чего-то добиваются, что-то обсуждают. А сколько в них напичкано: честность и ложь, нежность и грубость, радость и грусть, жестокость и доброта. Как мы все это умудряемся впихнуть в такие маленькие тела? Да что там тело, это все на стадии зачатия впихивается. И эти, – улыбнулся он, – юные исследователи, интересно им для чего рождаются дети. Да, чтобы планета не опустела, чтобы были, а главное – нравиться им это.

Да верная у меня мелькнула мысль добавить пару чистых листов.

Глаза его подобрели, и он с умилением продолжал еще некоторое время смотреть вниз, а затем, как-то грустно вздохнув, поднялся и исчез.

Облако, на котором он сидел, продолжало в одиночестве плыть по небу, и легкая его тень бесшумно скользила по земле.

В помещении было светло, но не от Солнечного или искусственного освещения. Светло и все. Свет был из ниоткуда. Посередине стоял стол, и за ним сидело двенадцать фигур, облаченных в белые балахоны.

– Итак, – произнес тот, кто был на облаке, – я предлагаю отправить этих двоих на Землю. Если они начали изучать, то это могут захотеть и другие. «Шила в мешке не утаишь», как говорят люди. Если они сумели сговориться, то об этом, могут знать и другие. Кто-то побоится, а кто-то решит повторить.

– Что знают двое, знает и свинья, – раздался из-за стола голос.

– У нас здесь что? Свиноферма? Молодняк на откорм? – произнес председательствующий. – Да, фразы людей прочно вошли в наш словарный запас. Ну, пусть так. Отправим их, набросав нравы на чистые листы, а Судьба разберется. Пусть они там поживут и продолжат писать свою биографию. Пусть поживут среди людей.

– Но мы, же регулярно посылаем туда своих? – подал кто-то голос.

– Не только мы, но и другие, но те, кого посылаем, присутствуют там в своей сущности. Кто-то видимый, под человека, но бесполый, кто-то невидимый… А эти изучают. Вот пусть сами и узнают, испытают.

– И что потом?

– Потом? Потом посмотрим, время есть. – Перед ним на столе возник лист белой бумаги и чернильная ручка. Он провел вертикально вниз прямую линию, разделив лист на две части и пронумеровал их, написав 1 и 2. – Давайте ваши предложения, что кому записывать будем?

– Пиши аккуратнее, чтобы Судьба разобрала, а то в прошлый раз так написал протокол, что потом несколько веков разбирали.

– А лист уже не чистый, – произнес один из присутствующих.

– Это еще почему?

– Линию ты провел, разделил их, а надо, чтобы они были рядом, да и имен нет. Что такое 1 и 2?

– Верно, поторопился. Пусть первый будет Андрей.

– Как Первозванный? – хихикнул кто-то.

– Да что же это такое? – Легко возмутился председательствующий. – У всех святых есть имена. Что теперь не называть так никого? Оставляем? – и не получив ответа резюмировал: – Итак, первый Андрей.

– А второй Николай.

– Чудотворец, – раздался голос.

– Хорошо потом пишу имена, сам придумаю.

На столе появились два листа.

– Ну, что приступим?

И степенные мужи, повскакивали с мест и сгрудились в одну кучку. «Как дети, право, – подумал председательствующий, но ничего не сказал. Каждый старался внести свою лепту в формирование будущего характера. Ну, а как же? Так приятно осознавать себя частью чего-то нового, необычного, позволяющего встряхнуться от рутины, да и что там, просто от скуки. Все это делается и так, но рядовыми, а здесь они сами принимали реальное участие.

Кто-то требовал большей частью честность, порядочность, кто-то жестокости, напористости.

– Ненависти, ненависти добавьте побольше, к несправедливости, – кричал кто-то.

– Да отстань ты, – возражал ему другой. – Надо эту честность сначала найти, как и нечестность. А ну, как не найдет? А ненависть останется. А если он вознесется на вершину власти, так он со своей ненавистью разнесет всю Землю к Ч… в общем, к матери нашего оппонента.

Так в спорах они пытались найти оптимальный вариант. Иногда казалось, что не миновать драки, в отстаивании своих позиций, но это было невозможно. В драке важен не только результат победы, но и ее видимый результат – побои, а они были лишены ощущения физической боли, а значит, никаких последствий в виде синяков не могло быть. А раз этого нет, нет и удовольствия от результатов.

В итоге часа через два, если уместно там говорить о времени, страсти поутихли и все расселись по местам, при этом каждый считал, что его мнение учтено.

– Вот за что я нас всех люблю, при обсуждении – за доброту, – с улыбкой сказал председательствующий, и посмотрел на два листа.

На них была всего по одной строке.

– Столько споров, а результат – несколько слов. Начало положено, можно отдавать в работу.

– Подождите, – вдруг сказал один из двенадцати. – А любовь?

Стало тихо. Все поняли, что они упустили главное – свое отношение к людям.

– Действительно упустили, – и в каждом листе появилось еще по одному слову – любовь.

– Вот теперь все.

2

– Ну, что дружище, сколько мы не виделись?

– Уже лет пять. Неужели столько времени прошло? Ничего себе!

– Да, время летит быстро.

Двое мужчин, лет под тридцать, сидели на стульях у барной стойки. Один был темноволос, с белой кожей, карими глазами. Красиво очерченный рот. Зачесанные назад волосы, открывали высокий лоб. Другой также был темноволос, более смугл, с серо-голубыми глазами, потрясающими глазами, которые ярко выделялись на фоне его смуглой кожи. Широкие брови над миндалевидными глазами, чуть темнее волос, были продуманно растрепаны.

Что в них было общего, так то, что оба были рослыми, широкоплечими и оба явно выделялись свей внешностью так, что недостатка внимания со стороны женщин явно не испытывали. Но в данный момент они были увлечены беседой, не обращая внимания на немногочисленных женщин, что были в баре, да и на всю публику бара, который уже заполнялся после рабочего дня.

– А здорово, что мы встретились, Федор, – обратился белокожий к своему собеседнику.

– Да, редкая удача. Судьба, – ответил Федор.

– Видимо им тоже есть о чем поговорить между собой.

– Намотались, устали водя нас разными тропами.

– Не иначе.

– А ты куда пропал, Олег, после нашего расставания?

– Да все обычно. После того, как мы покинули детдом и нас выпустили во взрослую жизнь, на вольные хлеба, я поступил в институт. Ты это знаешь, – и, Федор, согласно кивнул головой, – а после окончания уехал и вот два года, как вернулся.

– Уже два года? – удивился Федор. – А ни разу не встретились.

– Не судьба, – засмеялся Олег.

– Она, плутовка.

– Ну, а ты? Ты же в армии был?

– Да, я не поступил тогда в институт, отслужил в армии, а затем начал работать и учиться. Но после армии я тебя искал и не нашел.

– Я год проучился на экономическом, а потом ушел на психологический, вот мой след и потерялся.

– Да, уж, следов ты не оставил, а мог бы. Значит, изучаешь человеческие души? – спросил Федор.

– Скорее помогаю им.

– И как? Удачно?

Олег поморщился: – Да, где уж там. Им мозги лечить надо.

– Один виски и сок, – сказал Федор, подошедшему бармену, и тот отошел, выполнять заказ, – ну, и где ты теперь?

– Работаю в достаточно солидной фирме, – ответил Олег. – Работы хватает, но клиенты капризные. Все состоятельные и хотят за свои деньги получить чистую душу. Зачем она им, все равно быстро забьют всяким мусором. Да, и не священник я, чтобы очищать души, прося Бога о них.

– А для себя?

– А у меня все в порядке, что его зря беспокоить. Надо будет, сам вспомнит. Не он, так другие. Ну, а ты?

– Работаю в строительном бизнесе. Руковожу отделом. Давай за то, что в этом направлении у нас все сложилось, – и он поднял бокал с соком, а Олег с виски.

– Почему сок?

– Я за рулем, не думал же, что такая будет встреча.

– А мне можно.

Они выпили. Их встреча действительно была неожиданной. Каждый из них бывал в этом баре, но их пути до сего дня не пересекались. Они знали друг друга с детства, точнее с тех пор, как начали осознавать этот мир. Они в один день были подброшены в детский дом, так что и день рождения у них был в один день. Там они и воспитывались, пока не пришло время выйти в другую жизнь. В детдоме, они были дружны, хотя характеры не во всем совпадали. Олег был более спокоен, рассудителен, не любил встревать в разборки, стараясь уклониться от них, а Федор, хоть и не был забиякой, но от проблем не уходил, и был более прямолинеен, и если проблема решалась физическим путем, то так и происходило, но инициатором он не был. Он мог постоять не только за себя, но и за другого, более слабого. Они быстро заставили себя уважать, так как оба были физически сильными, и все быстро поняли, что не стоит с ними связываться, себе дороже. Но, ни Федор, ни Олег не пользовались этим. Их уважали не только за силу, но и за то, что они не стремились установить свое верховенство. Ценили их и за ум: учебные предметы давались им легко и в этой области они тоже были одними из первых. В общем, оба были яркими личностями. После детдома их пути разошлись.

И вот сегодня, они не просто встретились в баре, они столкнулись у дверей нос к носу.

Первоначально оба замерли, не веря своим глазам, а потом засмеялись, обрадовавшись встрече, обнялись, и теперь сидели за стойкой бара.

– А как на личном фронте? Женат? – поинтересовался Федор.

– Вот именно, иначе, чем фронтом это не назовешь. Вечная борьба двух противоположностей. Кто есть кто? Нет, не женат, не собирался и не собираюсь. Напрягают меня, женщины.

– Они всех напрягают, даже себя.

– Как-то не рвусь я на знакомство и выстраивание серьезных отношений.

– А не серьезные?

– Этого хватает.

Так может быть, где-то бегает ребенок, наследник идей, о котором ты и не знаешь.

– Не думаю. Женщины мне уже не так интересны.

Федор внимательно посмотрел на Олега, улыбка сошла с его лица и он, глядя ему в глаза, тихо, но внятно спросил: – Олег, тебе не нравятся женщины? Ты их сторонишься?

Умом и сообразительностью они были не обделены, и Олег сразу понял, что имел в виду Федор.

– Ну что ты! – засмеялся он. – Я натурал, Федор, успокойся, – и хлопнул друга по плечу. – Просто не рвусь к ним. А не интересны, потому как предсказуемы, для меня. Я иногда думаю, что вот бы так произошло и часто происходит именно так. А это уже скучно.

– Зато меньше неожиданностей.

– Ясно, они рвутся к тебе, а ты отбиваешься. Ты не подумай, я не ханжа, и уж лучше сразу знать. Значит холост. Живешь один.

– Да, у меня своя квартира, сумел купить, – похвастался Олег, – район хороший, машина. А ты женат?

– Я похож на женатого? Если бы я был женат, то не ходил бы по барам после работы, а спешил домой.

– А здесь охмуряешь женщин, настраиваешь их на собственные мысли.

– Всякое бывает.

– Думаю тебе это не трудно.

– Все зависит от цели.

– Ну, судя потому что холост, то цель ясна. А живешь где?

Федор также имел квартиру, но в другом районе, машину.

– А все-таки здорово, что мы встретились, и пути наших судеб пересеклись. Вот так неожиданно.

– Неожиданностей не бывает, – рассудительно произнес Олег.

– Ты это серьезно?

– Конечно, мы своими поступками сами указываем, куда хоти идти.

– Да, брось. Кому указываем? Судьба, если она есть, сама ведет.

– Все может быть, – не стал спорить Олег.

– Да, а помнишь, в детдоме мы мечтали, что вырастем, достигнем уровня, чтобы ни в чем себе не отказывать.

– И мечтали, встретить Судьбу, чтобы поговорить с ней.

– Мечтали, но судьбой может быть кто угодно, хоть вот эта девушка, – и Федор скосил глаза.

К стойке бара подошла девушка, среднего роста, с прямыми русыми волосами до плеч.

– Хочешь, она сейчас скажет, как ее зовут? – и, не дожидаясь согласия, повернулся к ней, предварительно, что-то записав на лежащей рядом салфетке.

– Девушка, извините, я, возможно, ошибаюсь, но мне кажется, мы встречались, вас зовут Нина?

Она повернулась к нему, и он увидел пухлые губы и взгляд холодноватых зеленых глаз. Над глазами нависла густая челка. На блузке была цепочка с бриллиантом, который хорошо лежал на ее груди. В этих глазах Федор и утонул, сразу. Глядя на нее, ему очень не хотелось ее отпускать, но выбранная манера ведения разговора, задержала и пришлось лишь продолжать.

– Нет, Таня, – и Федор увидел белоснежные ровные зубы, – но очень примитивный способ знакомиться.

– Согласен, но сработал же, – улыбнулся Федор. – Ну не говорить же мне о высоких материях, чтобы познакомиться? Вот мой друг, психолог, он много знает про наши души и беседа с ним была бы интеллектуальной. Так что ли?

– Почему бы и нет, – ответила она. – Но ваш друг молчит, и он прав, и думаю, вам больше сейчас нужен он, как психолог. Надеюсь, что эту услугу он вам окажет бесплатно.

– Нет повода проявить свое геройство. На вас никто не нападает, вам не требуется помощь. Но вот возьмите, – и он протянул ей сложенную салфетку, – там не телефон, – сразу предупредил он, – но вам будет интересно.

– Пока нападаете вы, – и она, взяв два бокала с красными вином, которые поставил перед ней бармен, и салфетку, что протянул Федор, направилась, к столику, где ее ждала подруга. Федор провожал ее взглядом. Таня шла уверенно и в ее походке была грация, словно у модели на подиуме. Джинсы плотно облегали стройные ноги, и подчеркивали талию.

– И что там было? – спросил Олег смеясь.

– Это только начало. На салфетке я написал ее имя. Там написано Таня.

– Откуда знаешь?

– Мне так показалось.

– Странно, предчувствие. Знаешь, меня иногда тоже оно не подводит. Откуда что знаю, приходит и все. Но ты получил достойный ответ. Вот так они всегда ведут себя, даже желая, познакомится.

– А ты как хотел? Чтобы она спросила, свободен ли я? И не приглашу ли ее к себе домой, где смогу рассказать о моем внутреннем мире? Есть правила игры, которые надо соблюдать. Нравиться нам это или нет. Да, ладно, это я так, куражусь.

Он посмотрел на столик, за которым сидели девушки, и она, заметив его взгляд, лишь сделала удивленное лицо, видимо прочитав свое имя на салфетке.

Федор улыбнулся ей: – Как у тебя вечер? – обратился он к Олегу.

– Я зашел сюда буквально на полчаса и должен идти, у меня вечером встреча с клиентом.

– Жаль, но мы теперь увидимся?

– Не сомневаюсь.

Они еще поговорили, и Олег ушел; Федору спешить было некуда. Он повернулся в зал, окинув его оценивающим взглядом. Таня все еще сидела с подругой, и Федор счел, что подходить не стоит. Вскоре к девушкам присоединился парень, с которым они поздоровались, а минут через пятнадцать он ушел с подругой Тани, и она осталась одна. Но Федор и в это раз не стал подходить, хотя видел, что она заметила его внимание к себе.

За окнами уже стемнело, и вскоре девушка поднялась. Что-то подсказало Федору, что и ему пора. Он положил деньги на стойку и вышел вслед за девушкой. Таня стояла в стороне и ловила такси. Федор быстро сел в свою машину, что стояла рядом, и стал ждать. Вскоре остановившееся такси увозило Таню вдоль улицы, Федор поехал следом, стараясь не выпускать машину из вида. Через полчаса такси остановилось у одного из домов в новом микрорайоне. Федор остановился невдалеке, и посмотрел на дома, оценивая стоимость квартир в них. От созерцания его отвлек женский возглас:

– Отстаньте!

Он посмотрел вдоль тротуара и увидел, что напротив Тани стоят три парня, и один из них тянет из рук ее сумку. Такси уехало, и почему-то вокруг никого не было, хотя район явно был жилой и наверняка на подъездах стояли видеокамеры.

– Залетные, – мелькнуло в голове у Федора, и он быстро вышел из машины.

– Эй, парни, оставьте девушку в покое, – громко крикнул он, привлекая к себе их внимание, и быстрым шагом направился к ним. Один из них, видя, одиноко идущего Федора, произнес:

– А тебе что надо? Видишь, мы беседуем с девушкой? Красивая, тут на троих только, тебе не достанется, даже облизнуться. Вали отсюда.

Федор уже подошел: – Ну, что же вы так. А если она не хочет?

– Она нас не знает, а узнает, будет просить продолжения, – и похабная ухмылка исказила их физиономии. Все нагло засмеялись от предвкушения.

– Значит, так, сначала поговорите со мной.

– Непонятливый, – и в руке, видимо, главаря мелькнуло лезвие ножа. – Ты не успеешь пикнуть, и полиция не успеет, только скорая отвезет тебя, но не в палату, а в морг.

Таня стояла оцепеневшая от ужаса, и не могла вымолвить ни слова, как и убежать, один из троих держал ее за руку.

– И ты пойдешь на это? – спросил Федор, все еще пытаясь решить вопрос мирно.

– Ради такой крали и ее цацек, почему бы и нет? И кто свидетели? Она, что ли?

– Ты прав, свидетелей не будет, чтобы вам потом помочь, – уверенно заявил Федор и встал рядом с Таней.

– Не отпускай, – приказал главарь. – А ты, если пикнешь или попробуешь бежать, – обратился он к Тане, – то точно увидишь его труп, а так возможно только попорчу, – и он резко выбросил руку с ножом вперед, целясь в живот Федору.

– Видит, Бог, я не хотел, – успел вымолвить Федор. Раздался хруст, а затем страшный крик. За мгновение до хруста, неуловимым движением обе руки Федора пришли в движение и коснулись руки нападавшего. Он бил снизу и сверху по ней. Рука нападавшего, сломалась, как спичка, и нож вылетел из руки. Нападавший согнулся от боли хватаясь за сломанную руку. Федор в это время уже резко ударил ногой в грудь второго, тот охнув, отлетел и упал. Все произошло так быстро, что тот, кто держал Таню, ничего не понял. Федор взял его за лацканы куртки, легко приподнял, тот машинально отпустил Танину руку, а Федор резко отбросил его, с такой силой, что тот отлетел метров на пять и, упав спиной на асфальт, замер. Во всех движениях Федора чувствовалась быстрота реакции, сила и опыт.

– Я же тебе говорил, что свидетелей не будет, – наклонился Федор к главарю, который стонал, согнувшись, держа сломанную руку. – Что бы вас здесь больше не было, залетные. Подбирай своих, у одного сломаны ребра, у другого отбиты почки, – известил он.

– Пошли, – Федор взял Таню за руку и направился к своей машине, та безропотно следовала за ним. Федор посадил ее на переднее сиденье, сел за руль и отъехал от поребрика.

– Сейчас покатаемся и вернемся, – сообщил он, – за это время они уйдут.

Таня промолчала, потрясенная от увиденного, она еще не отошла от произошедшего. Все произошло так быстро, что осмыслить произошедшее она не успела, а оцепенение отпускало медленно. Даже то, что она оказалась в этой машине, лишь сработавший животный инстинкт, что здесь безопаснее. Федор покружил по улицам и минут через двадцать подъехал к тому же дому, нападавших не было, но к его удивлению, народ на улице уже был.

– Ты в этом доме живешь? – спросил он впервые за время их поездки.

– Да, второй подъезд.

Федор припарковал машину, помог Тане выйти. Она сначала посмотрела вдоль улицы, а затем повернулась к нему:

– Странно, это впервые. Здесь спокойный район, всегда народ, а сегодня было пусто, – она уже пришла в себя и говорила спокойно. – Это просто чудо, что ты оказался здесь.

– Видимо, чтобы случилось чудо, надо пройти через кошмар.

– Но здесь всегда было безопасно.

– Ну, всегда безопасно, пока не произойдет, что ни будь плохое. Ты в порядке?

– Да, а как ты здесь оказался?

– Ехал за тобой. У меня было не хорошее предчувствие. Я не собирался следить за тобой.

– Предчувствие? И часто у тебя так? Ты и имя мое знал.

– Оно приходит само, когда считает необходимым. Я не знаю, почему я чувствую все это, – глаза Федора серо-голубые были теплыми, но в них сверкала холодная сталь.

– Я бы хотела пригласить тебя в гости, – неуверенно вымолвила она.

– Это приглашение на ужин или вызов? – и Федор улыбнулся. Улыбка его была доброй, искренней, но в его словах Таня уловила иронию.

– От твоих слов у меня возникло чувство, что ты можешь мне сделать безнравственное предложение.

– Не исключено, но не сегодня. Я думаю, что тебе лучше пойти домой. Ты живешь одна?

– С родителями, но сейчас их нет.

– Я подожду тебя здесь, когда войдешь в квартиру, позвони мне, – и он протянул ей визитку.

Таня взяла ее, но, не гладя на нее, чуть приподнялась и поцеловала Федора в щеку: – Спасибо. Случай меня спасти представился быстро. Как тебя зовут, мой герой?

– Федор.

– Вот теперь мы знакомы. Я позвоню, – и, она направилась к подъезду, а Федор еще раз оценил ее фигуру, глядя ей вслед. Минут через пять его телефон зазвонил.

– Я дома. Все спокойно. Ты рассмотрел мою фигуру?

– А ты что чувствовала?

– Твой взгляд, да.

– Отдыхай. Я позвоню.

– Когда?

– Завтра.

– Я буду ждать.

– Надеюсь, – ответил Федор, отключил телефон, сел в машину и направился домой.

3

На другой день, Федор позвонил Олегу, и они договорились о встрече, но помня, что обещал позвонить Тане, он набрал ее номер, сохранившийся в телефоне.

– Я обещал и я звоню.

– Только поэтому?

– Не только, я хотел предложить тебе встретиться. Но, увы, не получится. Вчера вечером, там, в баре, я был с другом, которого не видел много лет. Вчера не было возможности поговорить, поэтому мы договорились сегодня.

– Я понимаю, – и в голосе Тани прозвучала грусть.

– Ты сердишься?

– Не имею права.

– Не сердись. Мы с Олегом вместе с самого рождения и потом нас жизнь разметала, и мы потерялись и лишь вчера случайно встретились.

– Вы что одновременно родились или воспитывались в одной семье? – услышал он насмешливый голос.

– Нас в один день подбросили в детом, и мы там вместе росли.

– Ты из детдома?

– Это что-то меняет?

– Неожиданно. И долго вы будете разговаривать?

– Не знаю. У тебя есть предложение, как понимаю?

– Позвони мне, когда закончите свои мужские разговоры.

– А тебя есть женские для меня? Это может быть поздно, хотя и интересно.

– Все равно.

Настроение у Федора было приподнятое, еще бы, столько событий за один день: встреча с другом и знакомство с замечательной девушкой. И все это ему, но… Но, Федор, за свою жизнь научился осторожно относиться к подаркам судьбы, зная, что потом она может и спросить. Так уже бывало, получая что-то, приходилось что-то отдавать. Для себя Федор определил, что должно быть состояние баланса, равновесия. Что будет потом, он не знал, но они с Олегом были наделены таким даром предчувствия. Пока оно молчало.

Встретившись, в том же баре им было о чем поговорить, что вспомнить.

– А ты помнишь, что через месяц у нас день рождения? – спросил Олег.

– Да, на двоих шестьдесят. Пора на пенсию. Как будем отмечать?

– Никак. Не хочу или давай вдвоем. Ты и я.

– Олег, мы же устанем друг от друга. Давай девушек пригласим. Кстати, я вчера познакомился с той девушкой – Таней, – Федор рассказал, как произошло их знакомство.

– Ты с ума сошел? Ты их изувечил, и тебя могли посадить.

– Не могли, свидетелей не было.

– Что?

Федор рассказал, что на улице во время драки никого не было и это ему показалось странным, тем более что потом народ появился.

– Странно, – задумчиво произнес Олег. – Я не верю в случайности. Что-то здесь не так. Меня в последнее время не покидает ощущение какого-то события, я все время жду чего-то и не могу понять хорошее или нет.

Федор вздохнул: – Аналогично.

– Вот потому я и не хочу отмечать.

– Да, брось, Олег. Все будет хорошо.

– Посмотрим. Твое отношение к Тане?

– Еще не знаю, – пожал плечами Федор, – но она мне понравилась, так как еще никто не нравился.

– Иногда это называется всего, одним словом, но это и печально. Мы с тобой чувствующие натуры и привязанность в данный момент лишняя нагрузка.

– Не сгущай. Что за нагрузка, может быть в отношениях?

– Ответственность, друг мой, ответственность. Что касается приглашения на наш День рождения. Давай попробуем сделать так. Ты ей ничего пока не говори, а дня за два-три, до дня рождения, скажешь, если она еще будет с тобой.

– Почему она не должна быть рядом? – удивился Федор. – Я не вижу никаких препятствий, – но увидев скептическое выражение лица Олега, согласился, – ну, хорошо, пусть так.

– Вот и ладненько. Ты пойми, я все-таки знаю тебя, ты такой же, как и я, почти. И надолго тебя хватало в отношениях с женщинами? Поэтому и предложил. А время покажет, что и как.

Федор не хотел соглашаться с Олегом, но в его словах была доля правды. Он действительно не выстраивал длительных серьезных отношений с женщинами, и не задумывался, что некоторым разбивает сердца, но тогда он не чувствовал того, что испытывал к Тане, поэтому боясь ошибиться, он и согласился.

В баре они пробыли часа три, и когда расстались, Федор позвонил Тане.

– Приезжай ко мне, – предложила она.

– Поздно.

– Для тебя или меня? Приезжай, – и назвала номер квартиры.

Открыв дверь, она предстала перед ним домашней: на ней была свободная юбка, выше колен, блузка и домашние тапочки.

– Чай будешь?

– Лучше кофе.

Пока она готовила кофе, Федор наблюдал за ней, рассматривая ее, и что-то домашнее было в их встрече. Когда она поставила чашки с кофе на стол, он спросил:

– Ты хочешь, чтобы я остался?

– Ну, после того, как ты устроил вчерашнее побоище, у меня едва ли остается выбор, – пошутила она.

Федор шутку понял: – Да, такие действия входили в мои планы, – а потом протянул руку и прикоснулся к ее пальцам. – Сколько тебе надо времени, чтобы узнать человека, прежде чем поймешь, что это он?

– Мгновение, – ответила она, не убирая руки. – Я вчера сильно испугалась и плохо спала.

– Все же обошлось.

– Да, но что ты сказал, что почувствовал. Это правда?

– Да.

– И часто у тебя так бывает?

– Бывает. Я не могу сказать, почему я это произнес в баре, но случилось то, что случилось.

– И ты почувствовал, что я хочу, чтобы ты остался?

Федор, молча, кивнул головой.

– Трудно, наверное, жить, чувствуя о том, что что-то произойдет. Всегда сбывается?

– Всегда, – обреченно ответил он.

– И кто ты?

– Знаю, только, что не ангел.

Таня с нежностью посмотрела на него: – Необыкновенная сила, красивые черты лица, почти безупречные, сине-голубые глаза. А реакция? Это выше средних человеческих черт и уж тем более возможностей. И кто же тогда? Добрый демон?

– Ты в этом разбираешься?

– Я врач, а потому реалист, но встретив тебя, начинаю терять свою уверенность в реальности. Раньше я бы никогда не позволила себе того, что делаю сейчас.

– Тебя это пугает?

– Нет. С тобой я чувствую себя на удивление спокойно…

Уже позже, Федор вдыхал запах ее духов, который был таким же нежным и тонким, какой бывает у ночных цветов. Ее пальцы касались его щеки, а губы волос.

– От тебя пахнет свежестью, как после грозы. Необычный запах. Я запомню этот запах. Запах моего ангела.

– Если бы им был.

– И чтобы ты сделал?

– Ничего особенного с позиций Ангела. Я бы тебя оберегал.

– От кого?

– В первую очередь от себя. В ангелов так трудно поверить, но в них так легко влюбиться.

– Я этого не боюсь. А еще?

– От неприятностей, предостерегал бы, защищал.

– Ты, по-моему, с этим и так успешно справляешься, но… – она посмотрела в глаза Федора, – я не хочу, чтобы ты был Ангелом, даже хранителем.

– Почему?

– Жизнь Ангелов на Земле скоротечна, или они нам не видимы. Я тебя вижу, и я не хочу, чтобы ты исчез, потому, как Ангелы приносят любовь.

– Тебе ее так не хватало?

– Любви не бывает много. Давай, все-таки ты будешь просто человеком?

– Как скажешь. Я остаюсь, – засмеялся Федор.

Дни летели, мелькали, что порой они не успевали следить за ними. Федор чувствовал, что Таня ему не просто интересна, она ему необходима. Ему нравилось просто то, что она была рядом. Кажется это так не много, но оказывается это так важно, что есть человек, который тебе нужен, и которому нужен ты. При этом Федор глазами видел, что не было в ней чего-то особенного, что отличало ее от других женщин, которых в его списке романов, было достаточно. Это было нечто иное, что не увидишь глазами. Вот так люди находят друг друга, – думал он. – Есть иные, но нужен именно этот. И не надо спрашивать себя, почему? Глупый вопрос. Если есть на него ответ, значит, готовься к завершению отношений. Любое четкое понимание приводит к концу темы, она становиться не интересной и тихо отодвигается в прошлое.

Как-то Таня поделилась:

– Знаешь, я вот думаю, что наша встреч не просто так произошла. В тот день я не собиралась в бар, но подруга уговорила пойти. Она поругалась с парнем, он предложил встретиться, и она уговорила, чтобы я пошла с ней.

– Как немой свидетель.

– Почти. Кстати, а как ты узнал мое имя?

– Федор поджал губы: – Мне показалось, что имя Таня тебе очень подойдет.

– А зачем назвал другим?

– Чтобы удивить тебя. Если бы сразу сказал, то неизвестно, как бы ты к этому отнеслась. А так эффект.

– Верится с трудом, видя твои способности порой чувствовать.

– Хорошо, а если так. Мне кто-то шепнул твое имя на ухо.

– И часто тебе шепчут? – улыбнулась она.

Федор задумался. Действительно, он мог иногда чувствовать надвигающиеся события, но чтобы ему кто-то шептал, – Впервые, – ответил он.

– Значит судьба.

– До сих пор она молчала.

– Значит, не было необходимости.

– Ну, если так, то могу лишь предположить, что ей стало интересно, и кто знает, может быть, это ты?

– Татьяна грустно и ласково взглянула на него: – Хорошо, если так.

В один из дней, Федор познакомил Таню с Олегом, к чему тот отнесся с интересом, но без восторга, за судьбу друга. После того, как им доводилось встречаться несколько раз, Федор обратил внимание, что Олег всегда был один, и он ему об этом сказал.

– Олег, а почему ты всегда один? Не познакомишь меня со своей девушкой. Вообще она есть?

– Есть, есть, успокойся. Мы это уже обсуждали. Только я не могу быть рядом с одной и той же женщиной более месяца. Не выдерживаю. А серьезных отношений выстраивать не хочу. У тебя, смотрю с Татьяной, дело движется к финалу.

– Все может быть.

– Вот именно, все может быть, – повторил Олег. – Я не хочу ни к кому привязываться, а причина та же, я чего-то жду.

– Когда проявится твоя глупость?

– Я серьезно. Разве не так?

Федор задумался, словно прислушивался к своим чувствам: – Да, это так, и меня что-то настораживает, а что не знаю. Что преподнесет судьба. Она если что делает, то что-то забирает.

– Ты это понял. Вот потому я не хочу получить чувства, а потом их потерять.

– Почему обязательно потерять?

– Да потому что обмен должен быть равноценным. Чем больше влезаешь в свои чувства, тем больнее за них платишь.

– Пусть так. Но нельзя жить все время ожиданием чего-то? Жить надо, Олег, жить. Живи и радуйся. Не жалуйся, не ворчи, а наслаждайся тем, что есть. Жить сейчас и здесь, и получать от этого удовольствие.

– Вот я его-то и не получаю.

– Не понял.

– Скучно, надоело все. Я же практически всегда получаю то, что хочу. В разумных пределах, конечно. У тебя тоже самое. Разве не так? Так. Ты хоть раз не получил того, о чем задумался?

– Не помню такого.

– И не напрягайся. Желания разумны, но они всегда осуществимы. Как ты познакомился с Таней? Вспомни? Ты словно сам спрогнозировал все.

– Ну, ты загнул.

– Если бы это было так, – вздохнул Олег. – Сам знаешь, что я прав, только не хочешь в это верить.

– Не паникуй.

– Как ни странно я спокоен и думаю, что все будет к моему удовлетворению.

– Давай оставим этот разговор.

– Хорошо, но время еще есть до нашего юбилея.

Тем же вечером, оставшись один, Федор мысленно вернулся к разговору с Олегом. То, что тот озвучил, было знакомо и ему. Да, он ни разу не ошибался и достигал, чего хотел. Слова Олега, о его знакомстве с Таней, так же нашли отклик, хотя до этого Федор старался гнать эти мысли от себя. Но далеко ли? Он смутно осознавал, что сам мысленно дал толчок ситуации. Он не хотел верить, что они с Олегом, обладают тем, что не могут другие, но не хотеть одно, а знать – другое. Так было и в детдоме, когда они знали, что учитель не придет и не готовили уроков, или заранее думали, что хорошо бы так. И все происходило. Но это знали только они, и никому не говорили.

И вот теперь приближающийся день рождения, как-то завибрировал в воздухе, как мираж в пустыне, есть ли он в реальности неизвестно, и только подойдя можно было узнать реальность или мираж. Тридцатилетие будет реальностью или миражом.

Федор скрывал появившуюся тревогу от Тани. До дня рождения оставалась неделя.

4

В понедельник Федор и Олег встретились, чтобы побродить по городу. Теплый летний вечер располагал к безделью и оба наслаждались этим состоянием. Народу на улицах было много, и они обращали внимания на просветленные, улыбчивые лица прохожих, а сами вели разговор ни о чем. На одной из улиц они обратили внимание на дверь в кафе и зашли, чтобы выпить по чашке кофе. Разместившись за дальним столиком, сделали заказ пошедшему официанту, и только тогда спросили:

– А почему никого нет? – поинтересовался Олег. – У вас уютно, но пусто.

– Мы только что открылись, буквально перед вами. Вы наши первые посетители, поэтому кофе за счет заведения, – ответил официант, поставив им кофе, и удалился.

– Странно, – удивился Федор.

– Не очень, – отреагировал Олег, глядя поверх плеча Федора. Тот обернулся и увидел, что к ним приближается представительный мужчина, возраст которого определить было сложно, ему могло быть и пятьдесят и семьдесят, все зависело от света, который падал из под потолка, когда он проходил под лампами. Одет он был во все белое.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Разрешите, – и, приняв молчание за согласие, присел на свободный стул возле стола. – Я сейчас что-то вам скажу, но надеюсь, что вы не будете очень эмоциональны. Я знаю, что ты Олег, и ты Федор, очень выдержанные люди.

Слово «люди» он произнес какой-то неестественной интонацией, словно это слово к ним не подходило, а он должен его произнести. Слова мужчины звучали пронзительно, убежденно, но в тоже время это была вежливость и искренность. То, что он знал, удивило, конечно, но они решили не реагировать, а дождаться, что будет далее.

– Чтобы вам было легче, я представлюсь – Гавриил.

– Как архангел, – отозвался Олег.

– Так, но я не он, и он не архангел, он носит чин Архистратига. Он ангел божественного плана и появляется тогда, когда Господь посылает его для разъяснений тайн. Он помогает просящим находить верный путь и следит за духовным развитием людей.

– И что? Ему еще не сказали, что с духовностью не все так хорошо на Земле? – усмехнулся Федор.

Гавриил укоризненно посмотрел на Федора: – Только Всевышний может ему указывать, но мы отвлеклись. Через несколько дней вам исполниться по тридцать. Так вот, почти тридцать лет назад, два ангела низшего уровня, по земным меркам – школьники, нарушили запрет и спустились на уровень, куда им спускаться было запрещено, чтобы понаблюдать за людьми, где и были обнаружены. Оставлять без последствий подобные вольности, было нельзя, и их решили наказать, а в виде наказания – отправили на Землю, жить среди людей, пусть здесь и изучают. При рождении душа человека чистый лист, но им записали некоторые черты будущих характеров и возможностей. Все это время за ними наблюдали. И вот тридцать лет походят к концу. Как вы поняли, те ангелы – вы.

Наступила тишина. Оба осмысливали услышанное.

– И что теперь? – спросил Федор, взяв себя в руки.

– И все. Срок закончился и вам надо вернуться назад. Могу сообщить, что все было очень удачно. Ваш опыт очень полезен и вам присвоят более высокий чин. Вам надо передавать свой опыт, даже нужно. Ангелы бывают на земле, но они все равно остаются ангелами, а вы жили, как люди, их чувствами, эмоциями. Нам приятно, что вы не опустились во тьму. Не погрязли в грехах и пороках, при ваших-то возможностях.

– Ты хочешь сказать, что мы безгрешны? – снова подал реплику Федор, вложив в свой тон иронию.

– Ну, что вы. Живя людской жизнью, оставаться безгрешным тяжелый труд. Ваши грехи не столь страшны, пройдете чистилище, где вас от них освободят.

– Как в бане помыться.

Гавриил улыбнулся: – В конце, концов, вам не вписывали быть безгрешными.

– А кому-то пишут.

– Нет. Это здесь каждый решает сам. Вот я послан сообщить вам о возвращении, – произнес Гавриил с довольными нотками в голосе. – Надо закончить текущие дела, и все.

– Что значит все? – высказался Федор, – текущие дела переходят из одного в другое. Не успеешь закончить одно, как появляется другое. Вечный процесс, пока жив. Перерывов не бывает.

– Значит надо остановить этот поток.

– Легко сказать. Ты сам это пробовал? У нас есть время подумать?

– О чем? Это не ваше решение. Вам никто не предлагает выбор, – ответил удивленно Гавриил. – Вы просто должны это знать. Что вам пора возвращаться. И все.

– А если я не согласен?

– Ты меня удивляешь! Хорошо, что скажешь, Олег?

Олег до этого не вступал в разговор: – Мне будет не хватать этого напитка, – указал он на кофе, – но что-то я чувствовал, что-то должно было произойти. Да и Федор это чувствовал. Ты не обижайся на него.

– Нет, конечно. Мы посылали сигналы, чтобы вас подготовить, вернее ваши души. Ты Олег готов, не так ли?

– Да. Я работаю психологом и столько наслушался, насмотрелся, что уже устал. Мне не хочется копаться в грязном белье?

– В грязном белье? – переспросил Гавриил.

– Это когда отрицательные отношения начинают обсуждать со всеми, – пояснил Олег. – А как это будет?

– Да, ничего особенного, просто вы исчезнете и все.

– Ангелы вообще сторонники добра. Не так ли? – спросил Федор.

– Разумеется.

– То, что ты предложил, это жестоко и не к лицу ангелам. У каждого из нас есть друзья и если мы исчезнем, то нас начнут искать. Так не делается.

– Что ты предлагаешь?

– Пусть Олег, якобы получит наследство и уедет. Не будет подавать о себе сведений. Сядет на самолет, выйдет в другой стране и раствориться. Там его никто не ждет, и искать не будет.

– Очень разумно. Но почему ты говоришь про Олега?

– Я остаюсь.

– Понятно, – улыбнулся Гавриил. – людские чувства. Девушка, к которой прикипел. А зачем спровоцировал ее защиту?

– Я не умышленно.

– Какое это теперь имеет значение. Не думал бы, не было бы сейчас у тебя проблем.

– Но это жестоко ее оставлять. И я не хочу.

– Иногда приходиться быть жестоким, во благо.

– Я ей нужен.

– Это ты так решил?

– Я это чувствую. Могу я быть ее ангелом-хранителем?

– Нет, – твердо ответил Гавриил. – У тебя иные задачи.

– Ну, если тридцать лет назад, я совершил проступок и понес наказание, почему она должна тоже отвечать за это? Ангелы должны беречь людей. Они их любят. А вы ведете себя так, как эгоисты. Так чем вы отличаетесь в этом от людей или от посланников тьмы? Чем?

– Да, – согласился Гавриил. – Она не причем. Это мы не подумали, не препятствуя тебе в ваших отношениях и знакомстве.

– Вот, – обрадовался Федор, – значит, я остаюсь.

– Это не возможно, – вздохнул Гавриил. – Это не в нашей власти.

– А в чьей?

Гаврил задумался, а потом произнес: – Есть одна возможность, но помочь мы тебе не можем, даже не знаем как, знаем только кто.

– Господь?

– Он не будет вмешиваться в это, да и кто пойдет к нему, предстать пред очи? Даже если и возможно надо пройти цепочку, передавая просьбу по чинам. На это уйдет время, а у тебя его нет.

– Ну, и бюрократия. А как же то, что он все слышит?

– Все видит и слышит, – подтвердил Гавриил, – но он сам установил правила и не будет их нарушать. Но как я и сказал, есть одна возможность, им, же и предоставленная, в качестве исключения.

– Не тяни, говори.

– Это как решит Судьба, но никто из нас ее не видел и не разговаривал. Это не наша епархия.

– Так она исчезает вместе с человеком?

– Все так, но я лишь сказал то, что знаю.

– И где я ее найду?

Гавриил лишь молчаливо пожал плечами: – Тупик.

– Федор, – обратился к нему Олег. – Я понимаю тебя, поверь. Но это наш путь. Да, она будет сожалеть, но жизнь продолжиться. Время вылечит.

– А меня?

– И тебя, – объяснил Гавриил.

– Это жестоко.

– Ну что ты все заладил, жестоко, жестоко, – возразил Олег. – Да, это так, но что ты можешь сделать?

– Что делать я знаю, не знаю как, – произнес Федор. – Сколько у меня времени?

– До дня рождения.

– Если я смогу, как ты узнаешь?

– Нам сообщат, и я встречусь с тобой.

– Время пошло. Что мне тут с вами сидеть, – и Федор поднялся.

– Ты куда? – спросил Олег.

– В путь. На поиски Судьбы.

– Ты знаешь, где ее искать?

– Она всегда рядом, буду осматриваться вокруг, вдруг увижу.

– Наивный.

– Согласен, но не сделать попытку это еще хуже. Я хочу попытаться, чтобы потом не сожалеть от своего бездействия. А жалеть, как понимаю, придется ой, как долго. И рази чего? – Федор посмотрел на Гавриила, но тот потупил глаза в пол. – Ты исчезаешь, Олег, я правильно понял?

– Да.

– Не знаю, увидимся ли, – и Федор протянул ему руку. Олег встал, они обнялись, и Федор вышел.

Олег и Гавриил переглянулись.

– Получится? – спросил Олег.

– Откуда мне знать? Я же не ясновидящий, это зависит от Судьбы, как она захочет. Капризны они, говорят.

– Кто? Их же никто не видел?

– Кому положено видели. А ты не передумаешь, глядя на него?

– Я, нет. Я сам хочу уйти. Мне здесь не интересно.

– А друга не жаль?

– Жаль, но у каждого свой путь, своя Судьба. Видимо не случайно наши пути разошлись после детдома и пересеклись, буквально месяц назад. Судьбы разные, но вместе пришли и должны вместе уйти.

– Не случайно, – равнодушно произнес Гавриил и посмотрел на Олега. Взгляд Гавриила был оценивающим: – Должны или нет, не знаю. Люди всегда борются за свою Судьбу, но одни делают вид, что борются и слепо идут, куда она выедет. А другие пытаются найти с ней общий язык, понять ее смысл, и может быть даже предложить что-то интересное. Судьба пишет на листе не по указанию, а по ситуации, а ситуацию, создают люди, а далее она только выбирает или предлагает вариант, по которому идти, – и Гавриил отвел свой взгляд от Олега, и с ноткой грусти произнес: – Каждый сам за себя. Ну, что же, мне пора. – Гавриил поднялся и растворился в воздухе.

– Сплошные чудеса, – улыбнулся Олег, и, допив кофе, вышел на шумную улицу.

Федор шел, не замечая прохожих. В голове его не было ни одной мысли, да и откуда им там было взяться. Они в испуге попрятались, лишь появилась одна. Где встретить Судьбу? Да и та сразу исчезла, то ли от одиночества умерла, то ли от скуки сбежала.

В кармане зазвонил телефон, Федор достал его и увидел, что звонит Таня. Не отвечать? Она начнет беспокоиться. Где он? Что с ним? А что сказать?

– Да, – ответил он, стараясь придать голосу нотки радости.

– Ты сейчас где? Увидимся?

– Увы, нет. Я срочно уезжаю в командировку, не успел тебе сообщить. Это на несколько дней, – Федор обрадовался этой своей внезапной мысли, как найти повод не встречаться. Федор очень не хотел возвращаться, исчезать. За этот месяц он стал смотреть на мир иначе, в нем появились иные краски. Если бы месяц назад появился Гавриил, то вероятно он согласился бы, как и Олег, но не факт, а уж сейчас. Ему было что терять, и он этого не хотел.

– Так срочно?

– Так получилось.

– Ты вернешься?

Ему было нечего ей сказать, но он сказал: – Вернусь.

– Я буду ждать.

Она будет ждать, – думал Федор. – Чего? Если бы я знал, где найти ту, которую никто не видел, ту, которая заполняет листы нашей жизни. Бумага закончилась, – усмехнулся он, больше писать не на чем. Вот жмоты, бумаги пожалели, не могли дать побольше.

Так в мыслях, которые, то собирались, то разлетались, он добрался до дома. Сварив кофе, он вошел в комнату и замер, держа чашку в руке. В кресле сидела женщина, примерно его возраста, достаточно миловидна и улыбалась.

– Проходи, садись, – произнесла она. – Представляться мне не надо?

– Не надо, – выдавил из себя Федор. В горле у него пересохло, но в тоже время он сглатывал слюну, боясь захлебнуться. Он пытался понять, что ему делать, чтобы не выглядеть идиотом.

– Я представлял тебя иной.

– Старой, сморщенной, сгорбленной старушкой с клюшкой. А как же путь подходит к концу, значит, она должна быть стара. Глупости все это. Мы не стареем, даже если сопровождаем стариков. А как иначе мы подержим их духовно? Человек слабея физически, может оставаться сильным духовно. Я понимаю, что встреча для тебя такая неожиданность. Считай это подарком Судьбы. Но такова жизнь, в которую вы входите, кто с улыбкой, но познав жизнь, она порой исчезает, а кто входит мрачными, но она может появиться. Все, что вы хотите сказать нам, даже наедине с собой, придумывая аргументы, куда – то исчезают, испаряются. Иногда вы хотите нас обмануть, но немедленно бываете разоблачены. Если человек заигрывается, то мы напоминаем, кто здесь главный. Согласен?

Федор кивнул головой: – Да, но я не помню, чтобы я пытался тебя обмануть.

– Это верно, у тебя было иное предназначение и не было необходимости. А теперь хочется?

– Нет, хочется договориться.

– Я знаю о чем.

– Да, ты все видишь и слышишь. Где я, там и ты.

– Наоборот. Где я, там и ты.

– Именно так. И что теперь?

– Интересно. Я тебя видела, ты меня нет, вот я и пришла.

– Вы же никогда не показываетесь?

– Никогда слишком категоричное слово. Ангелам не все надо знать, это наши дела.

– Если мне суждено завершить свой жизненный путь, куда денешься ты?

– Мы не исчезаем, а продолжаем путь с другим. А ты хочешь уйти?

– Ты же знаешь, что нет. Скажи, вот люди говорят – это судьба. Я, пусть не умышлено, спровоцировал знакомство с Таней. Она моя судьба? Не в том смысле, как ты, – поправился он.

– Возможно, – уклончиво ответила она.

– Тогда зачем ты мне это позволила? Ты же была рядом?

– Но ты хотел произвести впечатление.

– Знал бы, не стал бы.

– Тогда все могло быть хуже. Ты запустил механизм, и остановить его, мог только ты.

Федор все еще держал чашку с кофе и, вспомнив, предложил: – Кофе? Я не пил.

Она звонко и мягко засмеялась: – Спасибо.

Федор поставил чашку на стол: – И что дальше?

Вдруг в руке у нее появилась папка, в которой аккуратно были подшиты листы, на которых было-что-то написано. Она перевернула несколько листов и просмотрела, а Федор, догадавшись, что это за папка, спросил:

– Почитать дашь?

– Разумеется, нет.

– Я вижу, что осталось совсем немного на последнем листе. Всего на несколько строк уберется.

Она игриво посмотрела на него: – Это, смотря какой лист рассматривать, – и, тут же, приподняла папку вверх, придержала несколько листов пальцами, а остальные повисли вниз. Сколько их было, Федор не знал, но много, и все были чистыми.

– Ну, что? Мне кажется не мало! А! – заявила она улыбаясь.

– Откуда они взялись?

– А! Не заморачивайся. У меня могут быть свои секреты.

– Почему ты идешь на это?

– У тебя есть цель – выжить. Думал, радовался, чем убеждал меня и себя, почему радуешься жизни. Мы уже давно вместе и я видела, что ты имеешь мужество, если есть возможность что-то изменить, и спокойствие, если не можешь повлиять. Это не мало. Мудрость отличает людей друг от друга. Ты попробовал ей воспользоваться.

– Ты даришь мне жизнь? – тихо спросил Федор.

– Я дарю тебе ее смысл. Надеюсь, что этого хватит. Не подвели меня, – Судьба исчезла.

Федор сидел и смотрел на пустое кресло. Он пытался понять, то ли это была реальность, то ли плод его возбужденной фантазии.

Холодный кофе так и остался стоять на столе до утра. Позвонив на работу, сообщив, что задержится, Федор поспешил в то кафе, где встретился с Гавриилом. Только он мог сказать ему, где иллюзия, а где реальность. Бессонная ночь, не прошла даром, и когда он с воспаленными глазами остановился возле знакомой двери, то обнаружил, что там располагается магазин канцелярских принадлежностей. Он удивленно пытался осознать увиденное, стоя перед дверью.

– Странно, – раздался за его спиной голос, – здесь вчера было кафе.

Федор обернулся. Перед ним стоял Гавриил, также во всем белом, и улыбался: – Я все знаю, не понимаю только. Как тебе это удалось?

– Так, значит, все это было реально?

– А чтобы я здесь делал?

– А Олег?

– Он сделал свой выбор. Вам лучше больше не встречаться.

– А попрощаться?

– А что это даст?

– Действительно.

– Так как тебе это удалось? – повторил вопрос Гавриил.

– Я очень люблю эту жизнь и свою судьбу в ней.

– Видимо так, – ответил Гавриил и направился вдоль улицы.

5

– А у меня сегодня день рождения, – известил Федор Таню, когда они сидели в кафе.

– Так не честно, у меня нет подарка.

– Не в нем суть.

– А у Олега тоже получается. Он где?

– Он уехал, – грустно произнес Федор. – Родственник у него объявился в другой стране, вот он и уехал.

– Так быстро?

Федор поджал плечами.

– Но он вернется?

– Это вряд ли.

Таня по тону Федора поняла, что продолжать эту тему не следует.

– У тебя такое выражение лица, словно ты хранишь страшную тайну, и решаешь можно ли мне ее открыть.

Федор слега откинул голову и взглянул ей в глаза.

– И какая же это должна быть, правда?

– Это знаешь только ты.

– Это знаю не только я. А почему я не говорил тебе о своем дне рождения, так потому что боялся, что больше тебя не увижу.

– Почему?

– Потому что не знал, как решит Судьба.

Декабрь 2014

Content

Юрий Горюнов
Искушение (сборник)

Искушение

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог

Чистый лист

1

2

3

4

5