Юрий Горюнов

И что теперь?

И ЧТО ТЕПЕРЬ?

Глава 1

Я открыл глаза и ничего нового не увидел. Надо мной был все тот же потолок моей спальни. Повернув голову, я посмотрел на будильник, он отмерил уже десять часов субботы. Я повернул голову налево и посмотрел на спящую рядом женщину. Она мило улыбалась во сне.

Так, в постель я тебя затащил, теперь, как тебя отсюда вытащить, подумал я, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить ее. Мне не хотелось видеть, как она откроет глаза, улыбнется мне, а потом еще чего доброго и целовать захочет. А мне этого не хотелось. Она не была красавицей. Она милой и обаятельной. Да и глупо было бы увидеть рядом с собой не красивую женщину по-утру. Нет, чудеса, наверное, бывают, но не со мной. Я вчера был трезв, а значит относительно в здравом уме. Да если бы и принял лишнего, что бывало крайне редко, глаза всегда видели все, что мне надо увидеть в женщине. Эксперименты я не любил, но отдавал должное мужеству отдельных мужчин. В конце концов, женщина любой внешности остается женщиной и ничто женское им не чуждо. Я их уважал, не был способен на героический поступок по отношению к ним. Взглянул на нее еще раз, и убедился, что она очень мила. Ее светлые волосы разметались по подушке.

Я вспомнил ее стройное тело, которое сейчас скрывало одеяло. Я не хотел никаких слов и нежностей именно в момент пробуждения, именно сейчас. И не то, чтобы от нее, а вообще ни от какой женщины. Закрыв глаза, я представил, что сейчас рядом со мной лежит мисс мира. И ничего.

– Не сейчас, – сказал бы я ей, напрягая фантазию сам с трудом веря, что смогу ей это сказать, а она, обиженно надув губки, захлопала густыми ресницами, словно маленький ребенок, готовый расплакаться. Что она может негодовать, я даже не рассчитывал. Раз лежишь здесь, у меня дома, на моей кровати, значит веди себя скромнее.

Я снова открыл глаза. Природа брала свое, и я, тихо встав, отправился в туалет. Если бы я был писателем, то про природу написал бы другое. Например, что я стал ласкать ее тело, а когда она открыла глаза, откинул одеяло и набросился на нее, как изголодавшийся самец. Но я был скромным человеком и считал, что будить спящую женщину – это разворошить вулкан, который пока сам не утихнет, нечего и пытаться успокоить.

Дверь в спальную комнату я тихо закрыл. Субботу я любил за возможность не торопиться. Впереди выходные и надо уметь ими воспользоваться без суеты, наслаждаясь каждой секундой свободного времени. Принял душ, тихо напевая мотивчики, а затем пошел на кухню и замер на пороге. Моя милая соседка по кровати, набросив на себя мой халат, уже готовила кофе.

– Какая приятная неожиданность, – промолвил я, – выхожу из душа, а кофе уже на столе. Еще бы сюда добавить запах свежих, только что испеченных круассанов, я был бы счастлив.

– Доброе утро, – ответила она на мою тираду, – я проснулась, а тебя нет. Думала, сбежал. Сбежал, изможденный от ночных фантазий. Сбежал от меня. Но потом вспомнила, что бежать тебе некуда и проснулась окончательно.

– Я ходил усмирять свою плоть.

– Ну что же, если другого способа нет, холодный душ тоже вариант, – улыбалась она и глаза ее смеялись, – ты не возражаешь, если я тоже приму душ.

– Для усмирения?

– Для удовольствия.

– Вон оно как?

– Да, я хочу пахнуть свежестью.

– А до этого ты что, пахла…

– Не груби, – перебила она меня, – пошлость не украшает тебя.

– Понял. А что меня украшает?

– Чуткость, внимание, забота, уверенность.

– И все? Это хорошо, – наигранно облегченно вздохнул я.

– Если ты имел в виду рога, то тебе это не грозит по причине, что ты холост пока.

– Пока!

– А ты что, записался в лигу холостяков? Не думай даже. Тебя оттуда вычеркнут и выгонят с позором.

– Это еще почему?

– За неуплату членских взносов. Ты же не будешь ходить туда на сборы. Ты предпочитаешь общество женщин. И это правильно. Да, и в будущем при наличии того, что я сказала, ты избежишь этого рудимента. От тебя надо просто уходить сразу.

– Это почему?

– Можно я сначала в душ?

– За свежестью?

– За ней.

Я посторонился, и она прошла мимо меня. Зашла в спальню и со своей одеждой прошла в душ.

Я посмотрел, что так и стою, завернувшись в полотенце, и посчитал неудобным, когда она выйдет, пить кофе в таком виде, поэтому пошел и натянул нижнее белье, джинсы и футболку. Носки надевать не стал. Так мне было удобнее.

Пока она была в душе, я выпил кофе, который она приготовила, и подготовил все, чтобы сварить и для нее, когда она вернется.

Моя дама вышла из душа минут через двадцать. Увидев меня одетого, резюмировала:

– Достойно. Очень мило, что не остался в полотенце. И босоногий мальчик не портит атмосферу. Я даже допускаю, что чистые носки еще в стирке.

– Обидеть хочешь?

– Шучу я, шучу. Не обижайся.

Она вошла на кухню, я поставил варить кофе и наклонился к ней.

– Можно я вдохну глоток свежести?

– Можно, но только не всю.

Она действительно пахла свежестью воды. Не чувствовалось запаха всяких дезодорантов, духов. Она очень приятно пахла.

– А действительно здорово.

– А то! Ты сомневался? Или хочешь сказать, что впервые?

– Все бывает впервые. Вот наше знакомство. Для нас оно впервые. Значит, и все, что было, впервые. И запах свежести твоей впервые.

– Философ. А ты хоть помнишь, как меня зовут?

– У тебя короткое, емкое и красивое имя. Ольга, Оля. Не ошибся?

– Нет. Как себя назвала, так ты и запомнил.

– Интересно. Тебя что, зовут иначе?

– Так и зовут, как назвалась. Все верно. Паспорт показывать не буду.

– Хорошо. Верительные грамоты примем в устной форме.

Тут я резко повернулся и в последний момент успел снять турчанку с огня.

– Чуть было не убежал. Умеешь ты зубы заговаривать.

– Нет, зубы не умею. В мозги тумана напустить еще могу, а зубная боль, хоть и моя область, но я не лечу их заговорами.

Я поставил перед ней чашку, ложечкой положил не опустившуюся пену ей в чашку и только затем налил кофе.

– Следовательно, ты не ведьма, не знахарка, а стоматолог.

– В десятку. Какой запах! – она наклонилась к чашке и вдохнула аромат свежесваренного кофе, – божественный напиток, – затем, чтобы не обжечь губы, взяла чашку и сделала глоток.

– Как ты его готовишь? У тебя здорово получается. Научи.

– Главное, не экономить на кофе. Затем молоть зерна самому перед приготовлением. На кончике ножа соли и корицы. А вот затем… – я замолчал, делая театральную паузу.

– Не томи.

– Наливать в турчанку надо не холодную воду из-под крана, а уже горячую и стоять рядом. Кофе не любит, когда от него отворачиваются. И в момент, когда пена начинает подниматься и готова схлопнуться, уйдя на дно, надо снимать с огня.

– Ну, ты специалист. А почему не холодной водой?

– Холодная вода остужает молотый кофе и затем медленно его нагревает. Он не дает того аромата. Ты же лимон ошпариваешь, чтобы был аромат. Вот и здесь также. Как взрыв, а он боится, что все закончится и не успеет отдать свой аромат. И потом я положил кофе в чашку и добавил кофе. Он в чашке доходит, томится в ожидании, когда его почувствуют.

– Ты так вкусно рассказываешь, что можно я начну пить, а то уже слюнки текут.

Я вылил остатки кофе и себе в чашку и сел за стол напротив нее. Отпивая горячий кофе, я рассматривал ее. У нее были прямые светлые волосы, узкое лицо, миндалевидные темные глаза под ровными дугами бровей. В общем, как я уже и отмечал, когда смотрел на нее чуть раньше, она была мила и приятна для глаз. На вид ей было не больше двадцати шести.

– Думаешь, и что теперь? Когда я уйду? – прервала она мои наблюдения.

Это несколько смутило меня, но вида я не подал.

– Буду объективен. Когда проснулся, была такая мысль, а сейчас она меня покинула.

– Почему сейчас?

– Бывает, посещают крамольные мысли – затащить женщину в постель тяжело, вытащить, порой, еще сложнее.

– Меня вытаскивать не надо. Я еще умею ходить и с кровати встаю, а не сползаю.

– А вот это недоработка мужчин.

– Здесь с тобой не соглашусь. Это взаимная недоработка.

– С утра мне хотелось насладиться тишиной дома одному. Но я же могу передумать.

– Это твое право. Но здесь я, пожалуй, соглашусь. Я тоже люблю просыпаться в тишине. Я вообще не люблю просыпаться не в своей постели. Даже у подруг редко остаюсь ночевать. К себе, в свою кроватку.

– А что же изменилось вчера? Почему вдруг решилась поехать?

– Ты мне понравился. И я решила расслабиться. Так, с головой в омут, а там разберусь.

– Омут не затянул, выплыла?

– Я хороший пловец по жизни. Уверена в своих силах и умею управлять собой. И наша встреча еще ничего не значит. Можешь и не верить, но подобное, скорее исключение, чем правило.

– Исключение подчеркивает правило.

– Возможно. Но я умею постоять за себя.

– Это я понял.

Она допила кофе.

– Ну, все, мне пора, – сказала она легко, буднично, как будто забежала на минутку выпить кофе и немного поболтать с подругой.

Мне не хотелось с ней прощаться. Не то чтобы совсем, но вот именно сейчас.

– Послушай. Сегодня суббота, замечательный день. Завтра выходной и никуда спешить не надо. Может быть, проведем день вместе?

– Зачем?

– Не надо искать причину. Вместе – и все?

– Мне надо домой. Еще хватятся, куда я пропала.

Я понял, о чем она. Вчера я был на дне рождения, куда меня пригласили знакомые. Компания была большая и шумная. Много было и незнакомых лиц. Я почти сразу заметил Ольгу, но в атаку не пошел. Провел разведку, навел информацию. Она была знакомой хозяйки. День рождения справляли на даче. Узнал, что она не замужем, пришла без спутника. Когда стало темнеть, я стал собираться домой. Ночевать мне не хотелось, хотелось домой. К этому времени я уже познакомился с Ольгой и, как бы, между прочим, сообщил, что собираюсь уезжать. Она никак не отреагировала, но потом подошла и поинтересовалась, не захвачу ли я ее. Конечно, я согласился, хотя еще не знал, каков будет итог. Уже в городе я спросил, куда ее отвезти – ко мне или к себе, на что она просто ответила:

– Поехали к тебе.

Вот так мы и оказались у меня дома.

– Ты думаешь, будут искать? Ты же не одна уехала, а со мной, – я не стал раскрывать, что знаю, что она не замужем.

– Все равно надо домой.

– Может быть, вечером?

– Хорошо. Я подумаю. Есть на чем записать?

– Так позвони мне на мобильный, и твой номер высветится, а я запомню.

– Вот поэтому и не позвоню. Запиши домашний.

Я взял с полки блокнот и ручку. Ольга продиктовала номер.

– Позвони после четырех, но я не обещаю.

Она пошла к выходу и около самой двери повернулась.

– Пока. Не переживай, если что не получится, – и, поцеловав меня в щеку, вышла из квартиры.

Глава 2

И что в ней особенного? – подумал я, когда закрывалась дверь. Оставшись один, я вернулся на кухню, вымыл посуду и прошел в комнату. Итак, суббота наступила, планов не было и что делать, я не знал. Стало как-то сразу скучно. Вот она была, была беседа. В чем-то пустая, в чем-то – нет, но была. А сейчас что? С собой разговаривать остается.

Не стоит переживать. Придет время, разберусь. Э, нет! Когда время придет, разбираться уже будет поздно. Вот почему я предложил провести вместе субботу? Этого же не было у меня в планах. И вдруг. Что-то заинтересовало меня, безусловно, но что, я пока не понял. Да ладно, не обманывай себя, не понял. Попробуй быть с собой откровенным. Понятно, откровенничать даже с собой не всегда приятно. Так и хочется себя обмануть, нагромоздить пыль, фантазии, а потом самому в это же и поверить. А что касается Ольги, она и заинтересовала тем, сто не строила глазки, не пыталась понравиться. И вообще, вела себя так, словно сделала мне одолжение. Но она же сказала, что я ей понравился? Ну и что? А иначе, легла бы она с тобою постель? «Понравился» – понятие краткосрочное, а «нравится» – долгосрочное. Наступило утро, и она увидела новый день, и не факт, что я в нем запланирован. Чего она и не скрывала. А телефон? А что телефон? Это еще не повод к согласию. В конце концов, она получила, что хотела и без всяких красивых слов отбыла.

Да, она тебя использовала, а ты думал, что ты ее? Наивный. Так, хватит. Нечего голову забивать женщиной, которую я не знаю. Посмотрим, что будет вечером.

Я, чтобы отвлечься, включил телевизор. День шел просто так. Жалко, что не могу сохранить время, а то, иногда так его не хватает, а, порой, тратишь впустую.

Я позвонил ей в начале пятого. После нескольких гудков трубку сняли.

– Слушаю, – это был ее голос.

– Даже не знаю, что сказать, – произнес я, действительно не зная, как начать разговор, – сказать, здравствуй – виделись. Это я, Саша.

– Я это поняла, но что-то скажи.

– Что ты надумала по поводу сегодняшнего вечера?

– Вместе или отдельно?

– Стал бы я тебе звонить, если бы решил провести остаток дня отдельно.

– Не знаю. Ты предложил, но мог изменить свое мнение, а звонишь, чтобы сдержать слово. Это сейчас такая редкость у мужчин.

– Сочувствую тебе.

– В чем?

– Если ты обожглась на обманах, то не значит, что все такие. Но мы лезем в словесные дебри, а компаса у меня нет. Так ты согласна сегодня встретиться?

– Часов в шесть. И давай где-нибудь в центре.

– А ты где живешь?

Ольга назвала адрес.

– Так это недалеко. Давай ближе, а потом вместе и поедем.

– Хорошо. Жди меня в шесть на углу улиц Широкой и Космонавтики.

– Договорились.

Она повесила трубку, и я последовал ее примеру.

Времени до встречи было достаточно, так что я мог спокойно одеться. На месте, где мы должны были встретиться, я был без четверти шесть. Имею привычку приезжать раньше. Не люблю, чтобы меня ждали. Машину оставил чуть в стороне. Ольгу я увидел, когда она вышла из автобуса, и пошел ей навстречу.

– Привет, – улыбнулась она мне, подойдя.

– Привет. Ты выглядишь также хорошо, как и раньше.

– Мне это свойственно.

– Ты думаешь? Так всегда?

– Я не думаю над такими мелочами. Я уверена.

Выглядела она действительно хорошо. Вчера и сегодня утром она была в облегающем платье, а сейчас одета в джинсы, которые подчеркивали ее стройные ноги, которые я уже видел и не только, на ногах туфли на плоской подошве, легкая блузка.

– Куда пойдем?

– Поехали на набережную, – предложил я, и она кивнула головой, – поехали.

В субботу вечером улицы были более свободными, и мы доехали до набережной минут за пятнадцать.

Оставив машину на обочине, мы направились по набережной реки.

– Чем ты занималась сегодня?

– Да ничем особенным. Отдыхала, смотрела телевизор.

– Это можно было делать и у меня.

Она повернула ко мне голову:

– Ты всегда такой наивный и тугодум? Я должна была сменить одежду, а главное, я хотела подумать, надо ли мне встречаться с тобой.

– И что же сыграло в мою пользу?

– Наличие свободного времени и интересно узнать тебя.

– Достаточно откровенно. А зачем тебе узнавать меня?

– Саш, а почему я не могу быть откровенной? Мы друг другу ничем не обязаны. Ночь не в счет. Лукавить глупо, наивно. Я не стремлюсь тебе понравиться. Нет, неверно. Нравиться всегда хочется. Я не стараюсь привлечь к себе твое внимание. Я довольна своей жизнью. А зачем? Новый человек всегда интересен. У него свои взгляды, вкусы. Если есть что общее, то интересно общение. И если я сказала, что ты мне понравился, то это ничего не значит. Мне многие могут понравиться, но вот нравятся не многие.

– Я тоже об этом подумал сегодня, что понравиться и нравиться имеют разный временной цикл.

– Ну, вот видишь? Так что не усложняй то, чего нет. Поживем, увидим.

– Раздельно?

– Как получится. Не будем строить планы. Если им не суждено сбыться, то обида сильнее. Хотя обычно люди должны винить себя. Сами напланируют, нафантазируют, а за то, что не получилось, отвечать другим.

– Согласен. Но что делать, без фантазий жизнь скучна.

– И часто фантазируешь?

– Думаю, не больше, чем другие.

– Посмотри, яхта.

Мы подошли к ограждению и смотрели на проплывающую яхту. Она была достаточно далеко от нас, на середине реки, и лица капитана ей управляющего не было возможности разобрать. Но было видно, что он стоит за штурвалом. Скорость яхты была небольшая, и она медленно двигалась против течения. В это время из каюты поднялась женщина и, пройдя вдоль борта, села на носу яхты, прислонившись к иллюминатору, подставив лицо солнцу.

– Завидую, – задумчиво сказала Ольга, – мне бы тоже хотелось вот так сидеть, ничего не делать, наслаждаться теплом. В такие моменты даже мысли порой исчезают. Мне нравится слушать, как вода рассекается.

– Кто-то сказал, что человек может долго смотреть на огонь и воду.

– И это правда. Хотя это разные стихии. Огонь завораживает своей игрой, сменой цветов пламени, а вода своей нежностью и ласковостью убаюкивает. Хотя оба они убаюкивают и успокаивают.

– У моего приятеля есть катер. Он приглашал покататься.

Ольга взглянула на меня, взяла под руку и мы пошли дальше.

– А это уже интересно. Ты начинаешь совершать поступки, которые не позволяют оставаться равнодушной. Но мне надо посмотреть график работы.

– А ты и в выходные работаешь?

– Я работаю в частной клинике, поэтому всякое бывает.

– А почему ты решила стать стоматологом?

– Вопрос не относится к разделу оригинальных.

– А я не пытаюсь быть оригинальным и ставить целью, увлечь тебя, намерения не было. Просто спросил.

– Не жди банальности типа «мне нравится, когда мужчины смотрят на меня, открыв рот». Все проще. Не скажу, что в восторге от своей профессии, но и не жалуюсь. Она позволяет мне жить достойно. Хорошо оплачиваемая работа. Так что, простая практичность.

– А если ты такая практичная, то почему не замужем?

Мой последний вопрос повис в воздухе. Она не сбавила шаг, не повернулась ко мне. Она продолжала смотреть на реку, как будто не слышала моего вопроса.

– Ты начинаешь влезать в область личного, а я не хочу никого туда пускать. Я тебя слишком мало знаю, чтобы приоткрывать тебе личное. А, в общем-то, как раз практичности мне хватает на работе. Я не хочу замуж. Я не хочу заниматься стиркой, готовкой и прочим. Мне это не тяжело. Вопрос в другом. Надо хотеть это делать для кого-то. И в этой области я не хочу практичности, я хочу чувственности. Но для этого я должна чувствовать мужчину, и что он для меня, как и я для него.

– А если такого не будет?

– Будет. В той или иной степени. Не думаешь же ты, что у меня не было предложений. Да они и сейчас есть. И мужчины очень достойные. Даже нравятся мне.

– Нравятся? Так в чем же дело?

– Нравиться – не значит хотеть жить постоянно.

– Мне кажется, что отнимаю чужое время, – пошутил я, – у того, кто мучается, страдает.

– Не отнимаешь. Чтобы что-то отнять, надо это что-то другому иметь. А я своего времени никому не отдавала.

– А мне?

– Считай, что сегодня ты исключение.

– После таких слов какая-то гордость образовалась. Лучший из лучших.

– Свободный из свободных. Не обольщайся.

– Даже не думал. Но понятно же, что мне приятно с тобой.

– Аналогично. Иначе не шли бы вместе. А ты почему не женат?

– Если бы я знал. Вокруг столько милых женщин, что, порой, не хочется обижать других ради одной.

– Ясно. Бабник.

– Грубо.

– Но точно.

– Нет. Бабник – это тот, кто ставит цель и начинает обхаживать женщину, а когда добивается ее, переключает внимание на другую. Я не волочусь и не уговариваю. Не хватало унижаться.

– Значит, так и предлагаешь?

– Нет, конечно. Надо почувствовать женщину.

– И что, не было отказов? – с сарказмом спросила она.

– Были.

– А по физиономии?

– Вот этого не было.

– И кого увлекаешь больше, замужних или нет?

– Это роли не играет. Но везде есть минусы. Если у замужних проблемы, то они начинают смотреть на тебя взглядом, как на мужа в перспективе, а незамужние могут только строить планы. Затягивать отношения нельзя. Я не готов. Вот как только, так сразу.

– Понятна твоя психология.

– Я тоже в меру откровенен. Но главное, не потому что не смог бы. Пока не ставил цели и смотрю на женщин иначе. Когда увижу и пойму, что готов к длительным отношениям, тогда и решусь. Что делать, лучший человек, с кем я знаком, я сам.

– Готов?

– Не придирайся к словам. Когда захочу с этой женщиной жить долго и счастливо. Ты вот тоже не стремишься.

– Не стремлюсь, – ответила она как-то тихо.

Я скосил глаза и взглянул на Ольгу. О чем она думает? Мне не верилось, что у нее все так легко. Возможно, была, а может быть, есть любовь, которую она никак не может выбросить из головы. Не может забыть. Но не стоит ворошить прошлое. Надо сменить тему.

– А поехали в парк? Покатаемся на аттракционах.

– А здорово. Я давно не каталась. Поехали быстрее.

Мы развернулись и направились к машине.

Глава 3

В парке было достаточно много народа. Теплый субботний вечер. Те, кто не уехал за город, пришли в парк, чтобы не сидеть дома. Многие были с детьми. Мы шли по дорожкам, и настроение было достаточно радостное у обоих, я это видел по глазам Ольги, когда встречал ее взгляд. Мы вышли к пруду.

– Покатаемся на лодке? – предложил я ей, – раз нет яхты, то попробуем более мелкое плавстредство.

Она согласилась и мы, арендовав лодку, поплыли вдоль берега. Ольга сидела на корме, и я, чтобы не обрызгать ее, старался плавно опускать и поднимать весла. Уключины противно скрипели. Я опустил весла в воду и снова вставил в уключины. Скрип прекратился.

– Умеешь, – похвалила меня Ольга.

– Опыт, куда его денешь.

– Понятно, часто с девушками катался, – констатировала она.

– Бывало, – не стал я отказываться.

Я отплыл от берега и обратил ее внимание на отражение в воде деревьев, растущих вдоль берега. Ветра не было и поверхность воды была зеркальной, которой и отражались деревья.

– Красиво, – вымолвила она.

– У меня черно – белая фотография есть. Так там не отличишь, где реальность, а где отражение. Именно это место.

– Почему черно – белая?

– Фантазии больше.

Мы описали круг вдоль пруда, а я старался не столкнуться с другими лодками, чтобы не упасть в ее глазах. Когда мы вышли на берег, Ольга спросила: – А теперь куда?

– А теперь на карусель.

– Я не пойду на карусель, где сиденья на цепях. Я боюсь.

– А мы туда и не пойдем. Мы пойдем на медленную, где сидят на лошадках.

– Куда, куда?

– Пошли, увидишь, – и взяв ее за руку увлек за собой. Вскоре мы подошли к карусели, на которой были установлены разные зверушки.

– Так это же для детей!

– Да ты только посмотри! Какие дети на карусели!

На некоторых фигурах сидели взрослые с веселыми радостными лицами.

– И это дети? Да, сейчас, в этот момент, они дети. Они испытывают тот восторг, который им запомнился с детства, когда родители их катали. Это их дежавю. Пошли.

Мы сели на лошадок и они, покачиваясь, двинулись по кругу. Я смотрел на Ольгу и видел, что она получает новые ощущения. Мне самому нравилось это катание. Да я такой же, как и все – родом из детства.

Сделав несколько кругов, карусель остановилась. Я помог Ольге сойти: – Предлагаю перекусить и попить.

– Я хочу мороженное.

– Заказ принят, – и мы направились по аллее, в поисках кафе, которое нашли достаточно быстро. Нашелся и свободный столик. Я принес обоим мороженное и колу. Ольга начала есть из вазочки мороженное, осторожно соскребая его сверху шарика, и не дав растаять, отправляла в рот.

– Саша привет, – услышал я голос. Мимо столика проходила женщина с маленьким мальчиком и мужчиной.

– Привет, Люсь. Тоже отдохнуть? Ребенка потешить?

– Не известно, кто кого. Он нас или мы его, – и она прошла дальше, следом за мужчиной.

Ольга мельком взглянул на Люсю, и когда та ушла, спросила: – Одна из…

– Ты не ревнуешь ли? Нет, это коллега по работе. Да и какая женщина будет здороваться, при наличии тех отношений, что ты подумала, проходя мимо, когда рядом муж и ребенок. Не идиотка же.

– Не знаю. Всякие женщины бывают.

– Всякие, – согласился я, – но у меня таких знакомых нет. Идиотки мне не интересны. Если сейчас с тобой поздоровается мужчина, что я должен думать?

– Добрый вечер, Оля, – услышали мы. Подняв головы, увидели, что около столика стоит мужчина лет тридцати пяти. Взгляд его был масляный, вид чопорный. Он сосредоточенно уставился на меня своими прищуренными глазами, оценивая Ольгиного собеседника.

– Добрый вечер, Станислав, – ответила на приветствие Ольга, – а ты какими судьбами здесь? Это же место не входит в твои интересы?

– Не поехал никуда, вот друзья и затащили пройти по местам молодости. А ты?

– И я по местам.

– Станислав, ну что ты остановился. Иди давай сюда, – позвали его из-за столика у стены.

– Извини, – и он ушел.

– Это кто?

– Ревнуешь? – в тон мне ответила Ольга.

– Немного.

– Жаль, что не много, хотя много было бы слишком. Но отсутствие ревности – признак равнодушия. А хочется нравиться.

– Я не думаю, что у тебя с этим проблемы.

– Не всегда и не всем.

– Мне?

– И тебе тоже. А это один из моих поклонников.

– И он тебе нравится. Мне было тошно смотреть на этого напыщенного гуся.

– Не надо так о моих знакомых. Он из разряда практичных людей. Но, согласна, напыщенность у него есть. И почему бы не быть. Хорошая работа, на государевой службе.

Мы посидели еще и затем, погуляв по парку, пошли к выходу. Солнце уже село за верхушки деревьев. Фонари включили и тени сопровождали нас по аллее. В машине я спросил: – Тебя куда везти? К дому?

– Ты не предлагаешь к себе?

– Нет. Я знаю, что сегодня это будет лишнее, а получать отказ не хочется.

– Ты прав, это испортило бы сегодняшний вечер. Я боялась, что ты скажешь банальность и разочаруюсь. Приятно удивлена.

– Я и сам удивлен. Значит, не разочаровал?

– Нет. Ты оказался на высоте.

– Как бы, не свалиться.

– Это уже твоя забота. Залез на высоту, удержись. Отвези домой, – и назвала адрес.

Я подвез ее к дому и когда остановился и вышел вместе с ней из машины, присвистнул: – Ничего себе, как живут стоматологи. И что я не пошел в эту профессию.

Все это я сказал, когда увидел дом, где жила Ольга. Это было новое многоэтажное здание из стекла и бетона. По его виду, можно было понять, что там нет скромных квартир, как у меня.

– Значит, мне повезло больше, чем тебе.

– Очевидно.

– Спасибо тебе. Я действительно так давно не проводила вечер.

– И что теперь?

– Позвони мне. Или ты забыл, что хотел предложить?

– Я помню.

– Вот как решишь, так и звони.

– А до этого?

Она отрицательно покачала головой: – Я думаю не надо. Не порть банальностями впечатление о себе. Начал удивлять – удивляй.

– Я не могу это делать постоянно. У меня нет возможности для этого.

– И не надо. Я пойму все правильно, но пока есть возможность, попробуй, – и она, поцеловав меня, пошла к себе домой.

Глава 4

Утром я проснулся не рано, но и не поздно. Воскресенье. Идти никуда не хотелось, и я решил не торопиться вставать, а поваляться в постели. Но это занятие мне быстро наскучило. Я откинул одеяло и прошел в душ. Чем – то надо было занять себя, и я простоял под струями минут сорок. Также не спешно сварил кофе и, пройдя в комнату, включил телевизор: хотелось создать атмосферу, что дома я не один. Пусть бормочет. Пил кофе, в пол уха слушал, в пол глаза смотрел, что показывают, а мыслями был в другом месте.

Я возвращался во вчерашний вечер. Эти воспоминания были мне приятны. При этом я не возвращался к ночи пятницы, когда Ольга была у меня, а именно во вчерашний. Он был уютным, забавным, интересным. Я только сейчас стал понимать, что мне с Ольгой очень комфортно, хочется находиться рядом с ней, слушать ее, смотреть на нее. Вчера я был просто рядом и все. Проводили время, чтобы не скучать в одиночестве, хотя я надеялся, что это так и с ее стороны. Закрыв глаза вспоминал ее лицо, улыбку, интонацию. Опа, Саша, а это все иначе. С другими женщинами тебе тоже было интересно, но ты не предавался воспоминаниям. Время прошло и ладно. Да, пожалуй, надо себе признаться, что она мне нравится не так, как остальные до нее. И надо отметить, что она не красавица, но есть в ней что-то такое, что притягивает. Она стройна, мила. Не буду искать, что в ней особенного. Стоит найти, все пора заканчивать отношения. Ее манера вести разговор, самостоятельность в рассуждениях, независимость, все это привлекает. Она не старается нравиться, она живет для себя, как в прочем и я. И она права, если будет суждено, то придет время, когда захочет жить не только для себя, но и для кого-то другого. Мужчины чувствуют ее внутреннюю привлекательность, потому у нее и поклонники не простые парни.

Стой-ка. А живет она в очень не плохом доме. Не думаю, что заработала на квартиру сама. А может быть снимает? Зачем в таком доме? Престиж? Это не ее. Значит своя квартира. Что мне об этом думать? У меня свое жилье.

Звонить ей не буду. Она права. Получится простой треп, а она этого не хочет, а интеллектуальную беседу я не собираюсь вести, но и выдавливать слова не хочу также. А на сегодня мне сказать ей нового нечего.

Из размышлений меня вывел телефонный звонок. Сняв трубку, я услышал: – И где мы пропадаем вечерами? – Это был голос Аллы, мой прежней подруги.

– Отдыхаем, наслаждаемся погодой.

– Только погодой? Я вчера видела твою погоду.

– И что? – мне не нравился этот разговор. Мало ли, что у нас было, но это еще не повод мне звонить, тем более отчитываться перед ней. К тому же она была замужем, так что ее вопросы меня раздражали.

– Да так. Наслаждение меняется у тебя, как погода осенью.

– Ты это к чему клонишь?

– Обращаю внимание, что ты такой же непостоянный.

Я понял, куда она клонит, и мне было ясно, что хочет встретиться, но у меня такого желания не было.

– Я могу это себе позволить, быть не постоянным. Жизнь свободного мужчины, не может быть постоянной и однообразной, иначе этот мужчина отшельник, а я им быть не хочу.

– Не только не хочешь, но и не можешь жить в постоянстве.

– Почему? Придет время и я стану постоянным в отношениях.

– Вериться с трудом.

– А я и не прошу, чтобы мне верили. Просто прими это как аксиому.

– И кто она, твоя симпатия?

– Алл, ты же знаешь, что ничего рассказывать не буду. К чему вопросы. Мы с тобой давно все решили.

– Да, это так.

– Вот именно. И твой муж всегда при тебе, а я один.

– Не надо про мужа, с ним я сама разберусь. Я в нем уверена, в том, что он меня не бросит.

– А ты его?

– Я думаю тоже. Смысла нет. Все будет тоже самое.

– Тогда зачем тебе был нужен я?

– А разве я говорила, что нужен? Это было развлечение.

– Если ты думаешь, что обидела меня, ты ошибаешься. Я с тобой согласен, развлечение, так развлечение.

– Не буду тебя отвлекать. Живи, наслаждайся.

– И тебе того же.

Повесив трубку, я подумал, – ну, и зачем звонила? Ясно же что возврата к прошлому нет, и не будет. Эту страницу своей жизни я уже перелистнул. Снова раздался звонок.

– Привет, Сашок, – это уже звонил, Андрей, мой приятель. Неужели тоже меня видел вчера с Ольгой и хочет поделиться впечатлениями. Может вчера в парке, были смотрины?

– Вчера звонил, хотел предложить посидеть, но ты не отвечал, а раз дома не отвечаешь, то значит занят. А как сегодня?

– Твои предложения?

– Пойдем пива попьем?

– Не хочу. Компанию составлю, но пиво не буду.

– Пусть так. Давай в кафешке на углу Тимирязева?

– Договорились.

Я подумал, что сидеть дома со своими мыслями скучно и потому согласился на предложение. Звонить Ольге все равно не буду, нет повода, а как она сказала, уходить в банальности не хотелось тоже. Не хотелось опускаться в ее глазах. Если уж не удастся подняться выше, то хоть удержаться на достигнутом. А кстати уровень не так и низок. Было все. Это верно, но ясно, что это был взаимный отдых, а чтобы повторить нужна иная страсть.

Да, здорово она все расставила по местам. Что было, это еще ничего не значит и спокойно уходит, как будто просто поговорили. Неужели настолько безразлична? Нет, если бы безразлична не было бы вчерашнего вечера, не было бы предложения позвонить, когда будет повод. Да, молодец, Ольга, умеет зацепить мужчин. Знает, что некая холодность даже может и обидеть, а она знает грань и на этом играет. Хочешь получить добавки, докажи, что достоин. Ты попробовал, понравилось, а дальше подумай, как заинтересовать. Знает, что хочет, тем более надо учесть, что материально не зависима. Стоп. Вот оно главное. С ней можно общаться только таким же образом. Так же ровно, без намеков и на уровне общения. Не надо показывать явный интерес к ней. Да, с тобой хорошо, но это еще ничего не значит. Интерес должен быть, но спокойный, будничный. Вот и буду делать также. Значит вечером позвоню Володе и узнаю, будет ли он бороздить реку в следующие выходные. Сейчас звонить бесполезно, все равно на реке и телефон может лежать где угодно. Да и правильно. Отдыхать надо не отвлекаясь на суету, а наслаждаться. Вечером позвоню, а потом не сегодня, а дня через два позвоню Ольге и предложу. Не сможет ее проблема, уговаривать не буду.

Эти рассуждения подняли мое настроение, и я отправился на встречу с Андреем.

Время пролетело быстро. К нам присоединилось еще несколько человек и мы, разговаривая, шутя, обсуждая темы, коротали время. Нельзя назвать это в пустую. Хорошая беседа всегда поднимает настроение и особенно, когда ни к чему не обязывает. Домой я вернулся около семи. Есть не хотелось, и я снова уселся перед телевизором. Около восьми позвонил Володе:

– Володя, ты помнишь, приглашал на прогулку?

– И не отказываюсь, – ответил он своим басом. У Володи был голос истинного морского волка, густой и с хрипотцой.

– Возьмешь пассажиров?

– Нет. Пассажиров не беру. Возьму в команду.

– Это еще лучше. А что надо делать?

– Главное не мешать капитану и выполнять его команды.

– Это приемлемо.

– И какова численность моей команды планируется?

– Двое. При этом разного пола.

– Я не суеверен. Со мной все равно Татьяна всегда ходит. А если на корабле одна женщина уже есть, то две мне уже без разницы. Все равно больше, чем ни одной.

– А когда?

– Я в субботу выхожу. Знаешь, как договоримся. Можно вообще с ночевкой.

– Здорово. Я поговорю со второй половиной женщин и позвоню тебе. Только не сегодня.

– Но не позже четверга.

– Заметано.

Мы попрощались, и я воодушевленный даже не слушал, что там бормочет ведущий. Пошел на кухню пить чай и обдумывать, как все устроить, как заговорить. Очень хотелось позвонить Ольге сегодня, но надо было выдержать паузу. Держись Саша.

Глава 5

Тяжело, ох как тяжело было сдерживать себя, чтобы не звонить Ольге. Она решила поиграть со мной, как и с другими, но надо попытаться перехватить инициативу. Я ждал два дня. Мне очень хотелось ей позвонить, но я себя сдерживал, и не важно, что повод уже был, и она мне нравилась своей необычностью. Но, как говориться «если взял паузу держи ее как можно дольше». Я прикинул, что если она занята на выходные, то у нее будет возможность, при желании конечно, поменяться графиком работы и сообщить мне в среду свое решение.

И вот наступил вечер вторника. Я после работы, придя домой, умышленно старался заняться делами и все делать медленно. Ужинал не спеша. Около восьми я набрал номер телефона Ольги. Рука не дрожала, но внутреннее напряжение было.

– Слушаю, – услышал я после нескольких гудков приятный для меня голос.

– Добрый вечер, это я.

– Добры, добрый. Как понимаю, у тебя есть повод позвонить мне?

– Есть. Мог и раньше поискать, что либо попроще, но не хотел банальностей, что ты не любишь.

– Запомнил.

– С памятью у меня все в порядке. И так. Нас приглашают на катер в субботу. Это хороший большой катер, и два варианта: с ночевкой и без.

– А что предлагаешь ты?

– Я с ночевкой, ясный день. Посидеть у костра, плохо ли?

– Заманчиво, но мне надо подумать.

– Долго?

– Сейчас посмотрю график, – и я услышал, как она положила трубку. Я ждал.

– Знаешь, у меня суббота рабочая, а воскресенье выходной.

– А если подумать?

– Над чем?

– Попробовать поменяться. Я должен дать ответ в четверг. Капитан набирает команду на выходные.

– Что большая команда?

– Пока он и его жена. Так, что думай. Что будет потом, я не знаю. Какая погода. Да мало ли что.

– Значит до завтра, у меня есть время.

– Да, только до завтра. Даю тебе сутки на размышления. Согласись, это не мало.

– Это, смотря для каких раздумий.

– Ну, не военную же кампанию начинаем. Генеральный штаб тебе не нужен. Посоветуешься сама с собой и решишь. С начальством обсудишь. Я думаю, не каждый выходной ты ходишь на катере.

– Почем знать, – ответила она уклончиво.

– Твой ответ говорит о том, что опыт есть, а значит что такое швартовка знаешь.

– Зачем это?

– Капитан не берет пассажиров, ему нужна команда.

– А тельняшки он дает?

– Спрошу, но ты решай, думай.

– Поняла. Приятно, что ты решил это вопрос.

– Но, не удивил. Я же сам предложил, так что удивления не слышу. А жаль.

– Подожди, – наступила пауза, и тут же мне в ухо ворвался ее голос, – Ой, Саша, как здорово! Ты такой молодец! Я же так хотела пойти на катере, а ты словно прочитал мои мысли, мое тайное желание. Ты просто, умница. Если бы я была сейчас рядом, то расцеловала бы тебя, – и сбавив тон, ехидно спросила, – где-то так?

– Похоже. За исполнение ставлю пять, но учитывая, что это был заказ, то, как бы сказал Станиславский: «Не верю».

– А зря. Даже в заказных импровизациях, может быть, правда.

– Если так, то беру слова Станиславского назад, осталось понять, что в услышанном, правда.

– А это ты уже сам думай. Фантазия есть?

– Хочется верить, что есть.

– Вот сам и фантазируй, а я до завтра решу.

– А как я узнаю?

– Позвони.

– Э, нет. Мяч на твоей половине поля, тебе его и разыгрывать. Твоя подача.

Ольга засмеялась так задорно, что мне стало тоже смешно.

– Хорошо, диктуй телефон.

Я продиктовал свой домашний, и мы повесили трубки. Я не стал ждать, что она сделает это первой, а она, что это сделаю я.

Ну, вот. Первый тайм мы уже отыграли, как поется в одной песне. И все не так плохо. Я сумел подать так, как хотел, и она приняла, но не факт, что с ее стороны не было недоговоренности. Может она и не занята в субботу и это лишь повод, чтобы выдержать паузу. Ну и что? Все равно начало положено, и если она не отказалась сразу, то есть вероятность, что согласиться. Сам, то я, что хочу от выходных? – задал себе вопрос. Ничего существенного, провести время в хорошей компании в выходные. И главное, с понравившейся мне девушкой. Даже планировать ничего не хочу, кроме хорошего настроения. Хорошее настроение у меня было и сейчас, потому как вечер прошел не зря.

На другой день, на работе я старался, как можно больше загрузить себя, чтобы не отвлекаться на личные мысли и быстрее прошло время, и наступил вечер. Вечером, я сидел дома недалеко от телефона, всем своим видом давая ему понять, что он просто интерьер в моей квартире. И вообще, я ничего не жду и абсолютно спокоен. Ольга позвонила после восьми.

– Привет. Ждешь?

– Это, смотря, что ты имеешь ввиду?

– Моего звонка, конечно. Да знаю, что ждешь.

– Жду, а ты нарочно тянула время, хотя могла позвонить и раньше.

Она засмеялась: – Один, один. Что тебе сказать…, – она умышленно тянула время, затягивая паузу.

– Правду, пусть горькую, но правду. Я мужчина и должен уметь держать удар, – произнес я нарочито сурово.

– Тогда держи. Я согласна. Поедем в субботу с ночевкой.

– Не буду прикидываться, но мне хотелось услышать такой ответ, но тем не менее я не был уверен и готов был к любому ответу.

– Ой, ли! Готов!

– Ну, не готов, но ожидал варианты, но удар выдержал.

– Сильный был? Не больно?

– Нет, не больно. Больно бывает в других случаях.

– Это в каких?

– Когда получаешь то, что не хочешь получить.

– Есть смысл. Так что теперь? Твой ход.

– Я доложу капитану. Узнаю, что и как и позвоню тебе.

– Не будем держать паузу, поэтому не прощаюсь. Жду.

Сразу после разговора я стал звонить Володе: – Капитан, – вместо приветствия я обратился к нему, когда услышал его голос, – ты еще набираешь команду на выходные?

– С тобой, да. Жаль только, что все больше не опытные, ну да где взять боцмана старой закалки. Так, что если вы готовы, то беру.

– Володь, а что надо взять с собой?

– Мужество и отвагу, и мозги не помешают. Это раз. Ни капли спиртного. Это два. Из одежды что-то, вечера на воде прохладные. А продукты? Все есть, но смотри сам. И, Саша, не надо этих шашлыков-машлыков. Рыбку поймаем, ушицу сварим. Надоели шашлыки. Других блюд мы уже на природе и не знаем. По мне лучше сосиски на костре.

– Понял. В какое время сбор?

– Ты, знаешь, где катер стоит, вот и подъезжайте часам к десяти. Раз с ночевкой, то торопиться не куда. Пойдем не торопясь.

– Все понял. И так, в субботу в десять.

– Жду, салага.

После получения информации, я позвонил Ольге: – Все. Капитан дает добро. Мы должны быть у него в десять, на катере. Он попросил взять что-то потеплее, и ни в коем случае никаких шашлыков. Все остальное на наше усмотрение.

– Согласна. На катер с шашлыком – это извращение. Что предлагаешь?

– Я думаю, мы встретится в субботу часов в восемь, заедем на рынок и на катер. Я за тобой заеду.

– Ты без машины будешь?

– Конечно, иногда и она должна от меня отдохнуть.

– Тогда в субботу, когда будешь выезжать, позвони.

– Да, еще сказал, что на борту сухой закон.

– Это тоже радует. Трезвый капитан заслуживает уважения. До субботы.

Вот так все и решилось. Осталось прожить два дня, а там природа, отдых. Действительно подготовка, предвкушение поездки радует. Ольга молодец, оказала влияние. Володя давно приглашал, да все не мог собраться или не хотел, не было партнерши достойной. Наступает время ожидания. Ждем субботы, и я в предвкушении хороших выходных, закрыл глаза.

Глава 6

В субботу я проснулся в шесть. Прошел в душ и, посмотрев на себя в зеркало и проведя рукой по щекам, остался доволен. Я не брился уже несколько дней. Была надежда, что Ольга согласится, и не хотелось выглядеть на природе гладковыбритым, а побыть с видом морского волка. На работе по поводу моей небритости шутили, но я отвечал, что каждый день бреется тот, кому чесаться лень. Вещи я сложил еще вечером. Легко позавтракав, подхватив сумку, я вышел. На улице поймал такси и, объяснил маршрут. Когда тронулись, вспомнил, что не позвонил Ольге и тут же из машины набрал номер и сообщил, что уже в пути. Когда подъезжали к ее дому, позвонил еще раз и попросил выходить.

Она вышла минут через пять, как мы подъехали. Одета она была как раз для природы: джинсы, кроссовки, рубашка мужского покроя на выпуск. Волосы были распущены, косметика отсутствовала. Единственный аксессуар – очки.

Я вышел из машины, помог ей сесть и положил сумку в багажник и сел на прежнее место рядом с водителем. На рынке я был в качестве носильщика. Такси мы отпустили, и я нагруженный двумя сумками ходил за ней между рядами, к тому же, что она покупала, я также нес. Мне было приятно, что выбирать продукты она умела и разбиралась в их качестве. Покупали мы только самое необходимое.

Пока я таскал за ней сумки, она только посмеивалась, глядя на меня: – Вот такой должен быть мужчина в семейной жизни.

– Ишаком?

– Нет. Молча нести груз, не выдавая своей слабости.

– Ты что, мне устраиваешь испытание на прочность?

– Кто знает, как повернет судьба. Вдруг так и будет. Должна же я знать, на что способен мужчина возле меня.

– А как ты возле мужчины уже не важно?

– Вторично.

– А меня в этом вопросе уже не надо спрашивать? Или это вопрос уже решен, и ты поставишь меня перед фактом?

– Каким фактом?

– Что берешь меня в мужья.

– Ах, этот! Я подумаю, а то иногда мужчины имеют ввиду другой факт.

– Какой?

– Ты что? Ни разу не попадал? Перед фактом, что он станет отцом.

– Чур меня. И пока все еще мимо меня это факт проходил.

– Смотри внимательнее, а то вдруг рядом остановиться.

– Спасибо за предупреждение. Ты про себя говоришь?

– Ну, уж нет. Зачем мне отец моего ребенка по принуждению.

– Формулировка не верная. Отец может быть не по принуждению, а только по неосторожности.

Ольга с усмешкой взглянула на меня: – Верно. По принуждению это сложно, зная физические особенности мужчины. Муж по принуждению.

– Вот это вернее.

– Так ты за меня будешь решать?

– Если это будешь ты, то обещаю, не буду, ну разве иногда, как каприз.

– Теперь осталось спросить мое согласие. Я подумаю.

Так мы ходили по рынку, где нас часто принимали за семейную пару. Ольге часто предлагали отменные продукты, чтобы она хорошо кормила мужа, то есть, меня, на что она соглашалась.

В итоге, когда мы вышли с рынка я был нагружен, как вьючный осел.

– Если мы сейчас не поймаем такси, то я до катера пешком не дойду.

– Не переживай, – и она хотела взять у меня пакет, – давай помогу, а то упадешь и придется еще тебя нести.

– Нет, уж. Буду нести свою ношу до конца.

– Меня не забудь.

– Даже не думай об этом.

Мы поймали такси и подъехали к катеру, когда время подходило к десяти. Выгрузив вещи, встали напротив катера, с которого на берег был сброшен трап. Катер был не таким уж маленьким. Я бывал на нем. Внизу кают – компания, с круговым обзором. В проходе маленькая кухня. Была также еще небольшая каюта. На корме полукругом диван. На носу могло разместиться человека три – четыре для загара.

– Как? Нравиться?

– Красивая.

– Тогда пошли, – и я направился к трапу, подхватив сумки. Подойдя крикнул: – Капитан, команда прибыла.

Володя поднялся из кают – компании. Он был в джинсах, тельняшке и капитанской фуражке. Во рту была трубка, хотя он не курил.

– Поднимайтесь.

Мы с Ольгой поднялись на борт, и я их представил: – Володя, капитан, Ольга.

В это время из каюты поднялась женщина, жена Володи – Нина. Я был с ней знаком и поэтому представил женщин друг другу.

– Пойдем размещаться, – предложила Нина, и мы спустились за ней. Она указала нам на каюту. Пробросав сумки и положив продукты в кухне, мы поднялись наверх. Погода была замечательная, посмотрев на небо, отметил я про себя. Затем поднял трап на борт и капитан, дав задний ход, отчалил от берега. Вырулив в фарватер, он повел катер вверх по реке.

– Пойдем к одному из островов. Я уже все места знаю, не пожалеете, – пояснил Володя.

Мы с Ниной прошли на нос, а Ольга встала рядом с Володей. Когда я обернулся, то увидел, что катером управляет Ольга. Я присвистнул, а Володя показал мне большой палец, в знак одобрения. Нина обернулась и заметила: – Он редко кому доверяет руль. Значит сумела найти подход. Смотри, какая женщина. Не боишься?

– Чего?

– Ее умения общаться с мужчинами.

– Не боюсь. Пока бояться нечего, а дальше если умная, то знает как себя вести.

Ольга, отдала руль и присоединилась к нам, а Нина пошла сварить кофе.

– Откуда такие навыки?

– Женская интуиция и немного опыта.

– Понятно. Собственный катер, но у команды сегодня выходной.

– Примерно так. А ты откуда знаешь Володю?

– Работали раньше вместе. Он ушел, а хорошие отношения остались.

– Пора ужин ловить, – известил капитан, и мы, спустившись вниз, взяли удочки с блесной. Расположившись на корме, команда приступила к лову. Достаточно быстро поймали несколько крупных рыбин. Мелочь тоже попадалась, но мы не выбрасывали ее по указанию Володи.

– Купаться будешь? – предложил я Ольге?

– Не, а. Я здесь посижу.

– Ладно, тогда и я обожду.

Мы сели на корме и смотрели, как от катера остается след, а волны разбегаясь в стороны, накатывают на берег. Часа через четыре, мы обогнули один из островов, и зашли в небольшой залив. Глубина позволяла подойти к берегу, и катер ткнулся носом в песок. Чуть выше по берегу был вбит кол и я соскочив на берег поймал конец каната, который мне сбросил Володя, закрепил его за столб, пришвартовав катер.

Выгрузив самое необходимое, мы приступили к приготовлению ухи. Ольга и Нина чистили рыбу, мне досталось занимался костром. Насобирал хвороста, повесил котелок и развел огонь.

Володя, выпотрошив мелочь, положил ее в марлевый мешочек и погрузил в кипящую воду. Когда она разварилась, положил крупную рыбу, добавил соль, а перед тем как снять уху с костра добавил лавровый лист. Но еще чуть ранее, он сходил на катер и принес бутылку водки.

– Ты же сказал без алкоголя? – заметил я.

– Это на всякий случай. А никто пить и не предлагает. Без водки уха – рыбный суп. После этого он вылил немного водки в бульон.

Мы ели на берегу за раскладным столиком. Крупная рыба лежала на тарелке отдельно. Бульон был налит в металлические миски. Мелочь была положена у кромки водя для чаек.

– Удивительный вкус, – заметила Ольга, черпая бульон и беря рыбу с тарелки, – все раздельно это здорово. Я еще так не ела.

– Вот потому я и против шашлыка. Здесь на природе у реки он не так вкусен, как эта простая уха, – надкусив помидор, заметил Володя.

День близился к вечеру. Мы погуляли по одинокому острову, считая каждый себя Робинзоном, при этом никто не соглашался быть Пятницей. Тихий плеск воды нарушал тишину. Небольшие деревья, растущие на острове, покачивались на слабом ветру. Иногда с реки доносился шум проходящего судна, да чайки издавали свои звуки в поисках рыбы. Нашу мелочь, что мы им положили, они уже успели съесть. Мы стояли у кромки воды и смотрели на заходящее солнце, которое медленно опускалось за кроны деревьев на противоположном берегу реки.

Собрав вещи, а мусор в пакет, и когда комары стали уже более надоедливыми, мы поднялись на борт, по трапу, который Володя спустил, после швартовки. Разместились в кают – компании, включили телевизор, и каждый занялся тем, что ему было интереснее. Я и Володя играли в нарды, женщины смотрели телевизор и что-то обсуждали. Учитывая, что утром просыпаться рано не было необходимости, то сварили кофе и так коротали вечер. Плеск воды успокаивал и привносил в обстановку умиротворенность. Около полуночи, стали собираться спать. Мы с Ольгой прошли в выделенную нам каюту. Спать суждено было вместе. Выключив свет, мы улеглись.

Спасть не хотелось. Каждый лежал, делая вид, что спит, не тревожа другого, боясь пошевелится. Наконец мне это надоело:

– Хватит изображать, что спим.

– Что ты предлагаешь? – и Ольга повернулась ко мне.

– Заняться чем нибудь.

– Достойная мысль, когда мужчина рядом с женщиной ночью. При том, не с женой.

– Не поддевай. Я понимаю, что в такой обстановке обычно предлагает мужчина.

– Даже мыслей не было.

– Это еще почему? – удивился я.

– Не место и не время. Не всегда надо переходить грань, оставаясь наедине. Так что ты поступаешь правильно. Не знаю, как тебе это только удается.

– Держусь, – вздохнул я, – думаю о всякой ерунде.

– Надеюсь не обо мне? А то не хочется быть ерундой. Поделись. Попробуй быть откровенным.

– Ты понимаешь что говоришь? Мужчина в постели с женщиной будет вести беседы. Да мне потом в зеркало на себя смотреть противно будет. Нет, пусть все останется при мне.

– Все и остается при тебе.

Мы переключились на посторонние темы, поговорили о природе, и вообще о том, что приходило в голову, а потом уже заснули.

Утром, когда я проснулся, то увидел, что Ольга еще спит. Посмотрев на нее, я удивился себе сам. Надо же, рядом со мной женщина была всю ночь, а я просто спал. Такого со мной еще не было, да и вообще, зачем ложиться в постель с женщиной, если собираешься просто спать, а вот так получилось. Или у меня что-то не так с головой, или я отношусь к ней по-другому, не как раньше к женщинам. Раньше я знал, что будет. Тихо встав, оделся и вышел из каюты. Свежий утренний воздух освежил мою голову. Володя сидел на корме и смотрел на реку.

– Скучаешь?

– Наслаждаюсь. Я вот за выходные так отдыхаю, что в течение недели меня трудно вывести из себя. Я словно набираюсь терпения здесь.

– Ты становишься философом.

– Лучше философом, чем будничным занудой.

Я присел рядом с ним и так же уставился на воду. К борту иногда подплывали мальки, и наблюдать за ними для меня было необычайно интересно. Голова была пустая и предназначена просто созерцать мир. Вскоре проснулись женщины, и мы сели завтракать. Так, в несуетых делах, прогулках, беседах прошло время. После обеда мы собрались в обратный путь. По течению до города добрались быстрее. Забрав вещи и попрощавшись с хозяевами, мы отбыли.

Когда подъехали к дому Ольги, и я достал из такси ее сумку, она поцеловала меня в щеку и, проведя по ней рукой, сказала:

– Небритый. Позвони мне завтра. Хорошо? Я буду ждать, – пошла к дому.

Когда я вошел в свою квартиру, то почувствовал приятную усталость. Приняв душ, отправился спать, хотя было еще не поздно. Но прошлая ночь была короткой, и я заснул, практически не ворочаясь.

Глава 7

«Утро красит нежным светом…» – вспомнилась мне строка из песни, когда утром я выглянул в окно. Солнце заливало комнату. Настроение было не передать словами. Причины были. Потому что замечательное утро, потому что я чувствовал себя отдохнувшим, потому что Ольга сама попросила ей позвонить. Разве мало? И одной причины было бы достаточно, а здесь целых три. Мог ли я считать себя счастливым в этот момент. Ни каких сомнений. Лишний раз убедившись, что мелочи жизни могут доставлять радость, я отправился бриться. Но я не рассчитал, что солнце сделало свое дело и там, где была щетина, кожа была светлее. Ну и ладно, – решил я и отправился на работу.

– О, не долго же ты пребывал в своей лени. Устал чесаться? – увидев меня, высказалась Жанна, коллега по работе.

– Да, ты знаешь, все пальцы стер. Но главное не это, – как бы желая открыть ей тайну, я понизил голос до шепота. Приняв мою игру, она тихо спросила: – А что главное, Сашок?

Но сказала так, чтобы все как бы случайно услышали. Шепот всегда привлекает внимание больше, чем обычная громкость голоса. У нас был дружный коллектив и остальные, сделав вид, что не слушают, уткнулись в свои бумаги.

– Я вот думаю, возьмут меня в мужья или нет? А небритый могу и не подойти.

– Не знаю. Даже не знаю, что тебе сказать. Это очень серьезный шаг. Готов ли ты к нему? Готов л ты к тем тяготам, что поджидают мужчину в семейной жизни. Готов ли к капризам, непониманию. Пусть к нечастым, но ссорам, от которых не уйти. А захочешь послать, не факт, что уйдет. Ты у нас единственный холостой мужчина, можно сказать сын отдела. Вся женская часть уже замужем, а чужим мы тебя просто так не отдадим, – все это она говорила, сделав серьезное, вдумчивое лицо.

– Жан, а ты себя в зеркало видела?

– А что такое? – тут же она вернулась к нормальному голосу.

– Женщину не красит задумчивость.

– Гад, ты Сашка, – и она легонько ткнула меня кулаком в бок, – а я уж думала, с косметикой, что не так. Красилась второпях, боялась опоздать. Так что там про мужа? Не отвлекайся. Жениться собрался.

– Пока вот думаю. А ну как не возьмут? Вдруг не приглянулся.

– Ты не предложение ли собираешься делать?

– Так, не порть мне начало недели грустными мыслями.

– Девчонки, – обратилась она, – экстренное совещание. Сашу могут взять в мужья.

Утро понедельника. Всем хотелось начать его весело, потому что впереди была еще рабочая неделя, и народ подтянулся к нам, лишь бы не работать.

– И кто она такая? – подала голос Света, – мы можно сказать тебя лелеем, холим, бережем для своих дочерей, чтобы как подрастут отдать в надежные, проверенные руки. Пирожки приносим, подкармливаем.

– Света, не передергивай, ты моих рук не знаешь, – парировал я, – хотя можно и попробовать.

Шутка пришлась по душе, и народ встал плотнее.

– Саша, не торопись, – подал голос Борис, – еще успеешь. У тебя жизнь еще только начинается, не торопись ее укорачивать.

– И кто это посмел? Кто она такая? – спросила Жанна.

– Она страшная женщина, я ее боюсь. На нее мужчины смотрят открыв рот.

– Такая страшная? Нет, этого не может быть. Зная тебя, ты не пойдешь на такую жертву. Значит красавица. Зачем тебе красавица?

– Ну вот, страшная плохо, красивая – плохо. Но все проще. Она стоматолог.

– Это скорее плюс, чем минус. Ищи минусы.

– Она умеет управлять катером.

– Женщина – капитан? Это уже серьезно, значит, умеет ориентироваться в жизни. Тоже не подходит.

– А танк она не водит? – спросил Борис.

– Не знаю, но не удивлюсь, если водит. Я думаю, она в меня влюбилась.

– А вот это уже минус. Влюбленная женщина способна на безрассудные поступки.

– А ты сама? Ты что замуж без любви вышла?

– По любви, потому как была безрассудна.

– Вы так любую оговорите. А что я буду делать долгими зимними вечерами, когда выйду на пенсию и останусь один? Какая – то женщина нужна рядом.

– Какая – то нам не подойдет.

– Что значит нам?

– Ты наш единственный островок в океане семейных будней?

– Ты поняла что сказала? Что вы ко мне все приходите когда вам плохо в семье. На островок?

– Да ну тебя. Все повернешь в одну сторону.

– Что за собрание, – услышали мы голос начальника управления.

– Сашу вот женить могут.

– Что прямо сейчас и здесь?

– Пал Палыч, потом будет поздно.

– Ладно, заканчивайте сватовство. Работать пора. Саша, – обратился он ко мне, – подготовь отчет хода работ по проекту. Гони их всех, они же вцепятся, не отпустят, лишь бы не работать. А на счет женитьбы особо не думай. Чем дольше думаешь, тем хуже себе сделаешь, – и вышел из комнаты.

– Все. Представление закончено. Силами общественности блудный сын вернулся в коллектив, – подвел я итог. – Спасибо за сочувствие и помощь. Да, Света, по поводу пирожков, ты не забудь. Все, ребята по местам.

Так началась рабочая неделя в коллективе, которым я руководил.

Уже в конце дня, Жанна спросила: – Саш, а ты серьезно? Ну, на счет женитьбы?

– Откуда? Хотел поднять вам настроение. Где ее взять, ту единственную. Капризный я.

– Но дыма без огня не бывает.

– Жан, это в первый раз что ли? Я не забиваю голову. Приедет время, решу.

С Жанной мы работали давно и у нас установились хорошие дружеские отношения.

Вечером, я позвонил Ольге.

– Звоню. Жду информации.

– Какой?

– Оль, ну я же не ребенок. Если женщина предлагает ей позвонить, значит она имеет, что сказать. И что ты имеешь?

– Имею одну идею.

– Жаль, что одну.

– Сделай женщине скидку. Вы мужчины от одной женской идеи в столбняк впадаете, а уж если несколько, то это вас убьет. Ваш мозг не сможет это переварить.

– Говори, а то потеряешь.

– Я приглашаю тебя к себе в гости.

После услышанного, я округлил глаза, но удержал их, чтобы не выскочили из орбит.

– Сделай лицо попроще.

– Ты откуда знаешь, какое у меня, сейчас лицо?

– Чувствую я, не понимаешь что ли?

– Что ты еще чувствуешь?

– Потом узнаешь. Так как мое предложение?

– Надо быть идиотом, чтобы от него отказаться, а я себя им не считаю.

– Я тоже. Но это не все.

– Подожди, я сяду попрочнее. Не выдержу вдруг. Столько информации.

Я услышал смех в трубке: – Я за тобой в пятницу заеду сама. Как такой вариант?

– За мной еще ни разу не заезжала женщина. Надо это испытать. Я согласен.

– Тогда куда подъехать?

Я ей сообщил адрес и время, когда заканчиваю: – Надеюсь, ты меня удивишь.

– Хочется произвести впечатление.

– Тогда прощаемся, а я буду беречь свою нервную систему и готовиться к потрясениям.

– Уверена, что выдержишь.

Мы попрощались. И что? С чего вдруг? Что я ей нравился, сомнений теперь не было, иначе все это не укладывалось в голове. Мне она точно нравилась, и сегодняшний утренний треп на работе имел подоплеку. Нет дыма без огня, здесь я согласен с Жанной. Я попытался высказать вслух то, что мне пришло в голову, по воспоминаниям наших шутливых разговоров на рынке. Или выдавал действительное за желаемое. Сам пытался ответить на свои же мысли. Я проверял себя. Иногда, чтобы решить вопрос надо его проговорить вслух, что я и сделал. В общем, мне это удалось. Я не готов был к семейной жизни прямо сейчас, но понимая, что это дело времени, прятал от себя мысль, что в отношении Ольги был бы, наверное, не против. Но я о ней ничего не знал, а спрашивать у знакомых не хотел, мнение о человеке всегда субъективно. Посмотрим, что будет.

Неделя тянулась, и казалось, что ей не будет конца. В пятницу мое ожидание держало меня в некотором напряжении. Все дело в том, что я не знал, как будут развиваться события, а я так не привык.

Когда закончился рабочий день, я не торопясь вышел на улицу. И тут я действительно удивился. Перед входом стояла Ольга, прислонившись к внедорожнику «Лексус» белого цвета. Увидев меня, она пошла мне навстречу, а подойдя, поцеловала и, взяв под руку, повела к машине. Обогнавшие меня сотрудники, повернув головы, выражали восхищение, а Жанна, пройдя мимо, кивнула головой, что означало одобрение. Какое к черту одобрение, я был поражен.

Мы подошли к машине: – Садись.

Ольга обошла и села за руль.

– Что-то я не вижу удивления на твоем лице, – высказалась она, когда я сел в машину, – твои коллеги оценили меня по достоинству. Значит проверку прошла.

– Я так обучен. Я скрываю свое удивление, тем самым стараюсь произвести впечатление. В действительности я поражен. А при чем здесь мои коллеги?

– Да брось. Всегда видно, как воспринимают подругу неженатого мужчины. Но поехали, – и она, заведя двигатель, отъехала от здания.

– Я не мог знать всего, но что-то свербило во мне, что ты своеобразная женщина, и скрываешь реальную действительность, – уже по дороге высказал я свои сомнения.

– Ты так долго обдумывал увиденное? – заметила Ольга, так как с момента, когда мы отъехали от офиса, это была моя первая фраза. – Конечно. За время нашего знакомства ты разве мог меня узнать другой? Если да, тогда тебе повезло. Но я ничего не скрывала, не было повода открыться.

– Не пугай. Да прийти в себя. Эта скромная машина куплена на зарплату стоматолога?

– Мне это не потянуть. Родители подарили.

Я согласно кивнул головой: – Ну, да. Ну, да. Как же я сразу не догадался.

– Тебя не интересует кто мои родители?

– Я хочу еще раз испытать удивление. Да, и не очень важно это для меня. Зачем мне они?

– А ты экстримал в игре на нервах.

– Только учусь, благодаря тебе, еще не мастер.

Так за разговором, мы подъехали к ее дому. Квартира меня тоже удивила, но не настолько. Она была уютной, чистой, с большими окнами и потому светлой. Удивила тем, что она была функциональной, то есть все было на своих местах и ничего лишнего. Обстановка была не бедной, но и не показной. Комнат было две, хотя я уже думал, что если судить по машине, их будет больше. Это приятно удивило, что не было показухи.

– Проходи. Посмотри, как я живу. Нравиться? Удивлен?

– Да, но тем, что квартира оказалась скромнее и мне это нравиться.

Я не спрашивая, и зная, что она не обидится, подошел к платяному шкафу и открыл дверцу.

– Смотришь нет ли там мужчины?

– Не угадала. Гардероб женщины расскажет о ней больше всех комнат дома.

– Вывод?

– Ничего лишнего, не стараешься купить больше, чем необходимо. Все достойно. Вещизмом не страдаешь.

– Я рада, что оправдала твои надежды.

– Надежды?

– Ну, ты же все равно надеялся на мою относительную скромность.

– По поводу скромности я промолчу.

– И правильно. Не делай поспешных выводов.

Она подошла ко мне. Улыбка на ее губах была кроткая и нежная: – Я соскучилась.

Уже потом, мы сидели в комнате, и пили чай.

– Ну, вот теперь можешь рассказать о своих родителях, если хочешь?

– У папы крупная фармацевтическая компания. Иначе откуда все это, – она обвела взглядом комнату, – а мама руководит стоматологической клиникой, где я и работаю. Это ее клиника.

– Значит, все слова про график – игра?

– Не совсем, график есть, но и игра, конечно. Не могла же я сразу согласиться. Меня родители учили быть сдержаннее и не раскрываться сразу. Воспитывали в строгости, в итоге воспитали самостоятельную женщину, не подкупную на роскошь. Купить можно многое, но зачем? Это только машина, но тут был мой каприз.

– А опыт управления катером?

– У папы. Но у них головная боль выдать меня замуж.

– И что мешало?

– Я не хотела. Я и тебе ничего не говорила про себя. Многие клюют на престиж состояния родителей.

– Откуда ты знаешь, какой я?

– Ты другой. Я что могла, узнала. Ты не падкий на состояние, у тебя были возможности. Но не это главное, а то, что я чувствую тебя и верю. Это важнее. А как тебя моя скромность?

Я не успел ответить, в дверь позвонили.

– Это еще кто? – удивилась Ольга и пошла открывать.

Сидя в комнате, я услышал мужской и женский голоса, которые приветствовали Ольгу. Я понял, что это родители.

– Вы что вдруг приехали? А если бы меня не было дома?

– Мы заезжали в магазин, и папа купил твой любимый тортик. Вот и решили его завезти по пути на дачу, – слышал я голос матери, – мы не знали, что ты дома, но увидели машину и решили зайти.

– А вы не подумали, что я могу быть не одна? – веселым, игривым голосом задала вопрос Ольга.

– Извини, дочка, не подумали, – сказал отец, – вы то, с мамой видитесь, а я тебя редко вижу.

Наступила пауза и я понял, что пора выходить на сцену, мои ботинки они уже увидели. Я встал с кресла и вышел в холл.

– Здравствуйте, – поздоровался я с ними. Передо мной у двери стояли ее родители. Мужчине было лет под шестьдесят, седой, коротко стриженный, смуглый, среднего роста. Взгляд уверенный. Матери было за пятьдесят, и выглядела хорошо. Достаток не сказался на ее одежде, все было скромно, не напоказ, как порой бывает у состоятельных людей.

– Здравствуйте, – ответили они.

– Это, Саша, а это мои родители, Николай Иванович и Елена Сергеевна, представила нас Ольга.

Я кивнул головой: – Очень приятно, – и подошел. Отец протянул мне руку, и я ее пожал, почувствовав крепость. Он спокойно, изучающее, посмотрел на меня.

– Пошли, что стоять. Пришли не спросили, так давай уйдем, не будем мешать, – Елена Сергеевна потянула мужа за рукав, поворачиваясь к двери.

– Подождите, – остановила их Ольга.

Они остановились, развернулись к нам лицом, и вопросительно взглянули на дочь.

– Раз пришли, то я скажу вам. Я выхожу замуж за Сашу.

Если кто ходит в театр, и видел немые сцены, то это была как раз такая. Все замерли. Родители смотрели на дочь, переводя взгляд с нее на меня. Я был поражен не меньше чем они, но смотрел не на Ольгу, а на них. И лишь Ольга наслаждалась произведенным эффектом.

– Все. Информацию вы получили. Папа, торт все равно мне не нужен. Забери его на дачу, а мы к вечеру приедем, чтобы вы познакомились поближе, там и съедим.

Из нас всех только она могла говорить внятно. Но отец вдруг произнес:

– Наконец – то. Дождались. Тогда ждем и попробуйте не приехать, – и он шутливо погрозил пальцем, – Саша, приезжайте, возьмите этот вопрос на себя, – он повернулся и вышел, уводя за собой жену.

Когда дверь за ними закрылась, я обрел дар речи:

– И что это было?

– Предложение. А ты против?

– Даже при такой неожиданности нет. Сам себе удивляюсь. А ты как решилась?

– Не спрашивай. Не думай, что все очень планировала. Сама не понимаю, как решилась и начала. Ты нужен мне и упускать, тебя, я не собираюсь. Как понимаешь, разум здесь отдыхает.

– Головой в омут?

– Нет. С тобой в омут не хочу. Я не очень напористая? Может быть, слишком торопимся, мало зная друг друга?

– Совсем даже не очень. Можно быть давно знакомыми и ничего не решить. Я думаю, что мы боимся опоздать.

– Я еще подумала, а вдруг уведут?

– Не уведут, даже не надейся.

– Теперь надо с твоими родителями познакомиться. Обрадовать их.

– Они тоже обрадуются. Сегодня и поедем, – и, сделав паузу, спросил:

– А как же любовь? Мы про нее молчим.

– А разве ее нет? Ты ее разве не чувствуешь?

– Чувствую.

– И?

– Я тебя люблю.

– Я тебя люблю, – как эхо ответила мне Ольга, – но это еще не все.

Я понял, что она имеет ввиду: – Фактически ты меня уже женила, но будем соблюдать приличия. Выходи за меня замуж.

– Я согласна.

– Я только не могу понять для себя. Я обычно понимаю дальнейшие действия, но сейчас при таком повороте событий, когда все на одном дыхании меня мучает вопрос.

– Какой?

– Мы с тобой замкнули круг наших вопросов и ответов. В то, первое наше утро, ты спросила меня – и что теперь? Я не знал ответа. Я возвращаю тебе это вопрос, замкнув круг, из которого выходить не хочется.

– И что теперь?

Она пожала плечами и прижалась ко мне.

БЕЗ ВЕРЫ В БУДУЩЕЕ

Глава 1

Каждый воспринимает это мир по-своему. Кто-то радуется, кто-то грустит, кто-то живет в постоянном напряжении, а кто-то типа Аркадия, воспринимает его как данную кем-то реальность, в которой надо жить и не задумываться, что будет завтра, особенно, если это завтра достаточно предсказуемо.

Что будет завтра, Аркадий реально представлял и знал, что оно будет обыденным. Он сидел в баре со своими друзьями, пил коктейли, накачивая себя спиртным, чтобы хмель ударил в голову и развеселил, и может быть, тогда получится увидеть завтра в другом виде, чтобы удивиться. Но, то ли он мало пил, то ли хмель где-то заблудился в организме, ощущение праздника к нему не приходило.

Аркадий обвел взглядом зал. Музыка гремела из динамиков, подавая ритмы, в такт которым дергались тела танцующих, потому, как танцами это назвать было сложно. «Как зомби – отрешенные от всего. Им важно ни кто рядом, а как они танцуют, как воспринимают себя сами» – думал он, глядя на публику.

– Аркадий, ты о чем задумался? – вывел его из размышлений голос друга.

Аркадий повернулся: – Да вот сижу и думаю, что моя жизнь не имеет будущего.

– Жизнь без будущего? Твоя? Это ты к чему? Умирать собрался?

– Как много вопросов. Все иначе. Вот в детстве есть будущее. Ты его ждешь – своего завтра, и каждая мелочь доставляет радость. Ты живешь ожиданием надежды, ожиданием чуда, в которое по наивности веришь. Ты ждешь, что вот насупит такой-то день. А сейчас? Нет, как таковое будущее есть, если судить во временном понятии. А на самом деле? Оно как бы есть, и его как бы нет. Вот что завтра? В общем, известно, что будет, и послезавтра. Я даже людей по пути на работу встречаю одних и тех же, в одно и тоже время. Ты знаешь, что будешь делать. Получается, что у меня есть прошлое и настоящее. И это настоящее сейчас и завтра. Будущее есть, и его как бы нет. У меня два настоящих. И что важно, мне это нравиться и не хочу иначе. Я доволен. А в детстве все было: и прошлое, и настоящее, и будущее. Что у вас разве не так?

Друг Коля, которого все звали уважительно по отчеству – Иваныч, задумался, а потом высказался:

– А может быть ты и прав. Вот, что было в прошлом, помню, что в настоящем знаю и особо ничего не жду в будущем. Если я знаю, что будет завтра, значит, будущее для меня прогнозируемо.

– Эх, куда загнул. Философ ты, однако, – откликнулся третий сидящий за столиком друг Женька, – так вы до многого договоритесь. Если знать, что будет завтра, но ты его еще не пережил, значит его еще не было.

– Все мы философы, – ответил Иваныч, – но завтра все равно будет, иначе зачем жить. Здесь я согласен. Без ожидания завтра жить скучно. Вот сейчас сижу с вами, выпиваю, отдыхаю и знаю…

– Что по – утру, то есть в будущем будет болеть голова, – закончил за него Женька.

Иваныч согласно кивнул головой: – И это возможно, но все зависит от количества принятого внутрь.

– И это твое ожидание? Нашел, что ждать, – подключился Аркадий. Нет парни, не знаю как вы, но мне хорошо жить без будущего. Голова еще ясная и это мое второе настоящее, которое вы называете будущим мне нравиться. Мне доставляет удовольствие жить без этих ожиданий.

– И нервы в порядке? – спросил Иваныч.

– Это когда они есть, а когда нет, уже все равно.

– А если по коленке постучать не дернется?

– Висит зараза.

– Что висит?

– Нога висит. А ты что подумал?

– Вот о ноге я и не подумал.

Все дружно засмеялись.

– За то, чтобы нога дергалась, и что надо не висело, – предложил тост Женька.

Они выпили.

– Какие планы на остаток вечера? – спросил Иваныч.

Женька обвел взглядом зал: – Пойду, пройдусь, чтобы одному домой не возвращаться.

– Боишься?

– Чего?

– Не знаю. Хулиганов на улице или пустой квартиры. Везде мерещатся тени, призраки, и Иваныч поднял руки вверх, сделав страшное выражение лица.

– А что. Я вот в детстве, когда шел спать, старался оставить свет в комнате и если родители замечали, то заходили и выключали, заявив, что пора спать. А мне было банально страшно заходить в темную комнату. Мне казалось, что в каждом углу меня кто-то поджидает и с не добрыми намерениями. Я сразу залезал под одеяло и накрывался с головой, закрыв глаза. Руки прятал под одеяло, чтобы никто до них не дотронулся.

– Экий, ты трусишка, – поддел его Иваныч.

– Да ладно. Многие в детстве такие. Только родители об этом забывают. Что вот лежишь, руки поверх одеяла и все ждешь, что вот кто-то холодный, липкий дотронется. Страшно.

– А сейчас?

– А сейчас страшно другое. Спать есть с кем, просыпаться не с кем.

– И ты идешь на поиски? И что ты предложишь, потенциальной коллеге по кровати?

– Ну, не Брамса же слушать и не стихи читать?

– Что вот так предложишь переспать?

– Это было бы здорово. Все ясно и понятно. Хотя обоим и так все ясно, но вот надо соблюдать условности. Я расскажу, как страшно спать одному, что боюсь пустой квартиры, и когда ветерок дует в форточку, колыша занавески, мне не к кому прижаться, и очень хочется уткнуть свое лицо в женскую грудь.

– Купи себе плюшевого мишку.

– Иваныч! Иваныч! А поговорить?

– Так ты хочешь пригласить поговорить?

– Можно и поговорить, если в мозгах что-то есть. Одно не исключает другого.

– До того или после того?

– Вместо того, – заметил Аркадий.

– Юмористы. Шутки ваши старые и грустные. Нет полета фантазии у вас.

– Вон, смотри, – кивнул Аркадий на девушку, танцующую не далеко от их столика. Она была в откровенно коротком, обтягивающем платье. Движения ее были достаточно эротичны, тело извивалось. Лица они не видели, та, танцевала к ним спиной. – Какая фантазия! Не знаю, как спереди, но сзади фантазия богатая, – продолжил Аркадий, когда все обратили на нее внимание.

– Я пошел, – Женька направился к танцующей девушке.

– А ты куда? – обратился Аркадий к Иванычу, – чего боишься в своей квартире.

– Боюсь увидеть утром на кухне не знакомую женщину.

– Я не знал, что ты женоненавистник. Ты что сменил ориентацию?

– Еще чего. Не люблю утром делать вид, что все замечательно, а сам думаешь, как бы она побыстрее свалила и остаться одному. Что сидеть? Дело сделано. А так, утром проснешься в усталой истоме, встанешь, наслаждаешься и не видишь разбросанные женские вещи. Утро надо встречать с кем-либо близким и не только по телу, но и по духу, но никак не с незнакомкой, которая при свете может быть не так привлекательна утром, как вечером.

– Да, в тени мы все прекрасны.

– Так что я домой. А ты? Что хочешь сейчас?

– Выпить на берегу реки.

– В чем дело? Что мешает? Составить компанию?

– Нет, Иваныч, я хочу один.

– Хочешь прогуляться?

– Именно.

– Будь осторожен.

Мы замолчали. В это время подошел Женька: – Ну, как вы тут?

– У нас все хорошо. А твоя фантазия?

– Разыгралась.

– Ну, что расходимся, – предложил Иваныч.

– Подожди, – Аркадий подошел к бару, взял три по сто виски и подал друзьям, – у меня тост. Тебе, Женька, желаю, чтобы твоя фантазия была хороша и спереди и сзади, и чтобы шорох занавески не заглушал скрип матраца. Тебе, Иваныч, чтобы утром выйдя на кухню, ты увидел прекрасную пустоту, которую ты заполнишь только собой, а посмотрев в зеркало, ты увидел только себя, свою небритую, но такую любимую физиономию, а не кого-то рядом. А мне провести остаток вечера у воды и наслаждаться своим настоящим.

Они выпили. Женька ушел к своей новой знакомой, а Аркадий с Иванычем вышли на улицу. Пожали друг другу руки и, пожелав удачи, разошлись.

Аркадий зашел в ближайший ночной магазин, купил бутылку виски и направился к реке. Город жил своей ночной жизнью. Набережная была полна народу, который прогуливался теплым вечером. Аркадий спустился к реке, отвинтил крышку с горлышка бутылки и сделав глоток, направился вдоль берега по бетонной дорожке.

Вдруг его слух уловил шум. Он отвернулся от реки и увидел чуть впереди двух мужчин, двух бомжей.

Глава 2

Аркадий первый раз видел, как дерутся бомжи. Самое интересное то, что один старался ударить другого не кулаком, а скейтбордом, чему Аркадий даже сначала не поверил. Как он у него казался, откуда он его взял? Бомж держал его обеими руками и плоской стороной бил другого по спине, а тот, как мог уворачивался. Аркадий не стал вмешиваться в процесс выяснения отношений, а остановившись, глотнул из бутылки.

Видимо его движение отвлекли их от столь важного момента решения спорного вопроса, и оба остановившись, обернулись.

– Тебе чего надо? – спросил тот, что был со скейтбордом.

– От вас ничего, а от жизни так, по мелочам. Но мне кажется я отвлек вас от интеллектуальной беседы. Я в вашем споре не в счет. Можете не обращать на меня внимания.

– А что ты здесь делаешь?

– Гуляю. Надо же людей посмотреть и себя показать.

– Показал? – продолжил тот, кто начал разговор, и тут же внимательно взглянув на руку Аркадия, спросил, – а что это у тебя в руке?

Аркадий, посмотрев на свою правую руку, которая держала бутылку виски: – Виски. Хотите? – и протянул ее им.

Тот, что с доской недоверчиво посмотрел на Аркадия, но подошел и взял. Аркадий не стал отстраняться, так как пока наблюдал за их ссорой, обратил внимание, что они не из низшего сословия их епархии, да и наличие скейтборда, говорило, что он им нужен не только для драки. Отойдя от Аркадия, бомж поднес бутылку к глазам, рассмотрел этикету и затем сделал глоток. Выдержав паузу, задержав дыхание, с видом знатока сделал вывод:

– Хороший виски, – и протянул бутылку приятелю.

– Да ты что? А я думал мне контрафакт продали, – пытался ехидничать Аркадий.

В это время другой бомж сделал большой глоток, а потом кивнул в знак согласия с первым.

– А ты думаешь, что мы только на помойках роемся. Пивали.

– Теперь не думаю. Хотя на помойках тоже кому-то надо рыться. Это санитары города.

– Санитары, – как эхо повторил скейтбордист, – мы не санитары, мы отражение этого города, его жители.

– Это ясно. Город всегда в вашем распоряжении. Но раз у нас завязалась беседа. Меня зовут Аркадий. Теперь ваша очередь.

– Меня Андрей, а это Федор, – пояснил скейтбордист. Он забрал бутылку у Федора и направился к бордюру, на который сел положив под ноги скейтборд. Федор присел рядом, а Аркадий подошел поближе.

– А что это за беседу вы вели так ожесточенно?

– Да вот Федор сказал, что теория относительности является базовой научной мыслью и что она фундаментальна, а я возразил. Это только наше представление, которое исходит из трех мерности нашего пространства. А есть еще геометрия Лобачевского, которая показывает, что расстояние между двумя точками не есть прямая. А если в совокупности с тем, что время не есть величина постоянная, то есть оно может замедляться и ускоряться, то формула скорости не выдерживает критики, где скорость света считается максимальной.

– И вы вели об этом спор? – удивился Аркадий.

– А что нам банку консервов делить, что ли? – и он отхлебнув из бутылки, снова передал ее оппоненту.

– На счет консервов не знаю, но мне казалось у вашего брата более приземленные интересы.

– Много ты знаешь о нашем брате, – подал голос Федор и отпив из протянутой бутылки, протянул ее Аркадию.

– Мне уже хватит, – заверил его Аркадий, – а скейт для чего? Катаетесь?

– Бывает. Времени свободного много, вот и развлекаемся.

Аркадий пригляделся к своим собеседникам. На вид им было не более пятидесяти: – А сколько вам лет, мужики?

– Мне сорок, а ему сорок два, – пояснил Андрей, – что выглядим старше?

– Ну, уж не моложе точно. И часто вы ведете столь интеллектуальные беседы?

– Когда есть настроение. Мы не ходим на работу регулярно, задача найти еду и ночлег. Но эти вопросы мы уже решили для себя.

– И как вы оказались на этом дне?

– На дне… – пробурчал Андрей, – это вы там в белых рубашках на дне. Все поставили на служение деньгам, а нас финансовый вопрос не затрагивает. Курс валют, с которым играют на бирже, нас не волнует. Наши источники доходов от мировой валюты не зависят.

– А от чего зависят?

– От опыта жизни, от везения. Вот ты отдал бутылку – везение.

– Согласен. Не каждый день такая пруха думаю.

– Не каждый. Так, что если рассуждать о дне, то это как посмотреть. Если все перевернуть, то получимся сверху мы со своей свободой, а все остальные барахтаются, чтобы удержать равновесие и не свалиться в неизвестность, а мы в ней уже давно освоились.

– Слушай, интеллектуал, откуда познания, философские мысли?

– Ничего особенного. Федора жена выгнала. Пил он сильно, а так мы с образованием, но сейчас оно нам без надобности.

– А сейчас пьет?

– Редко.

– Так может быть вернуться?

– А зачем, – ответил за себя Федор, – что я там получу? Тарелку супа, диван, тапочки и вечные поиски денег, которых всегда не хватает. Слишком дорогая плата за обед, чтобы слушать вечное бурчание. Я знаю, что говорю. Я по профессии психолог.

– Вот потому и не смыслишь ни фига в физике, – перебил его Андрей, – и нечего лезть туда, где ты лох.

– А ты сам кто? – обратился Аркадий к Андрею.

– Инженер. Но я сам ушел, надоело жужжание над ухом пустых никчемных разговоров о работе. Дела нет, только разговоры. Кстати, у нас и прописка есть. Так что бомжи мы или нет вопрос сложный.

– Да, мужики, не ожидал увидеть здесь интеллигенцию.

– У нас много всяких. Кого только нет. Можно целый поселок составить из нас, но нам это не интересно. Нет полета мысли. Ограничение жизнедеятельности в материальном плане, ограничивает нашу духовную жизнь.

– Нет, Федя, полет мысли в твоей голове ограничивает не материальная часть, а то, что появившаяся в твоих мозгах случайная мысль, так долго блуждает в твоих извилинах, что у нее не остается сил для полета.

– Опять! Опять начинаешь?

– Да, шучу я, шучу. Это виски тебе развязал язык. Так что Аркадий, не падшие мы люди. Читаем. Газет на улице много, вот и пополняем свои знания. А ты сам откуда свалился на нашу голову?

Андрей сидел на бордюре, поставив ногу на скейт, и покачивал его.

– Случайно забрел. Как сказал классик «Дело было вечером, делать было нечего».

– Значит никуда не торопишься. Я было подумал чудной какой-то. Много всяких мимо ходят. Носы воротят. Семья есть?

– Пока нет.

– Это дело наживное. А девушка есть?

– По обстоятельствам, – ответил Аркадий уклончиво, – и вы довольны своей жизнью?

– Пока человек мыслит, он не может быть доволен, – изрек Федор, – не бывает абсолютного счастья в жизни. Счастье имеет временные границы.

– Значит и вас есть проблемы?

– А у тебя их нет?

– Есть, наверное, но я об этом не думаю. Проблемы надо оставлять в прошлом и жить настоящим. Но судя по вам у вас нет и будущего.

– Это почему? – несколько напрягшись, произнес Федор, и перестал катать ногой скейт.

– Да потому, что живете одним днем. Завтра будет тоже, что и сегодня, послезавтра, как завтра и так далее. Какое уж тут будущее.

– Не прав, ты парень, – несколько облегченно сказал Федор, – человек идет по дороге своей жизни, и каждый шаг, это его будущее. Вокруг обязательно что-то новое, что человек не знал или не видел.

– Это твоя философия, Федор. А мне нравиться, что я живу по другим критериям. Я делю жизнь на прошлое и настоящее. Мне ясно, что будет завтра. По времени да, будущее есть, но по факту вопрос. Вот скажи, Федор, когда у тебя в последний раз была женщина?

Федор напряг лицо, и стал вспоминать.

– Вот то-то и оно, – продолжил Аркадий, – не напрягайся. Ты же не можешь подойдя к женщине сказать – мадам, у меня тут есть уютный картонный домик. Не желаете ли провести в нем со мной ночь. Или у меня есть уютный подвальчик, в котором нам ложем будет старенький матрац. Или она к тебе подойдет? Вот. Значит завтра у тебя будет такое же как и сегодня, без ярких потрясений и воспоминаний. А главное без ожидания чуда.

Они засмеялись услышанному, представив ситуацию, но потом Андрей задумчиво произнес: – А кто сказал, что нам нужны чудеса. Спокойствие и размеренность, предсказуемость и уверенность, вот наше будущее.

– Это тоже выбор, – согласился Аркадий, ваш выбор. Пойду я в свое настоящее будущее. Не болейте. Отсутствие медицинского полиса не дает вам права на помощь.

Артем махнул им рукой в знак прощания и двинулся дальше вдоль берега. Вечер был тихий и спокойный. О бетонные плиты, в которые была закована река, мерно бились волны. Луна играла бликами на воде.

Артем поднялся по ступенькам наверх, где шум городских улиц принял его. Мимо неслись машины.

Откуда их столько, – подумал он, – все куда-то едут, что-то хотя успеть сделать. Зачем? Что толку суетиться. Завтра проснетесь и будете опять в суете.

Он вышел к обочине и поднял руку, увидев такси. Когда машина остановилась, Аркадий сел и назвал адрес дома, где жил. День почти закончился.

Глава 3

Утро было обычным летним утром. Таким каким его обычно хотя видеть люди. Голубое небо с небольшими облаками высоко в небе, которые плывут то, собираясь, то расходясь на множество маленьких. Их тень, позволял порой укрыться от солнечных лучей. Легкий ветерок чуть трогал листья деревьев, принося с собой прохладу.

Аркадий проснулся, когда будильник известил, что пора вставать. День, как он думал, не предвещал никаких потрясений. Обычный будничный день и это ему нравилось. Зачем мне не ясное будущее, когда у меня есть прекрасное настоящее. Что еще нужно, чтобы встретить старость – вспомнил он фразу. А действительно, что? У него есть работа, не такая, чтобы он был ею очарован, но вполне приемлемая, что позволяла жить выше среднего уровня. У него была квартира. Пусть она была не элитная, но две комнаты его вполне устраивали.

Нажав кнопку будильника, чтобы сообщить себе, что он проснулся, Аркадий потянулся и отбросив одеяло поднялся. Распорядок дня был ему знаком до мелочей: душ, бритье, завтрак, выход на работу. Все его утреннее расписание было отработано, и он даже не смотрел на часы, не опаздывая на работу. Все размерено и отмерено.

На работу Аркадий ездил на метро. Это было удобнее. На все вопросы, почему он не купит машину, он отвечал: – Зачем она мне?

– Как зачем? Будешь ездить индивидуально, не толкаясь в метро. В выходные можно поехать за город, покататься с девушкой.

– И все?

– Да много еще чего?

– Вот это много чего меня и останавливает. Это значит расходы на бензин, сервисы, страховки, напряжение в пробках, потеря времени, проблемы с парковкой. И все это для того, чтобы себя любимого потешить? Я найду, чем себя потешить.

– Это скучно.

– Это вам скучно. Зачем мне индивидуально ездить. Вот там скучно. А в метро можно увидеть и познакомиться с милой девушкой. Или вдруг в давке прижмут к женской груди, а ты делаешь вид, что тебе это и не нужно, и ты здесь ни при чем, а самому отрываться не хочется. А в машине к кому прижаться? К рулю? Дачи у меня нет, а если в гости, то захватят, да и посидеть могу с бокалом вина. А с девушкой надо не кататься, а более приятными вещами заниматься. Если она бросается на то, что у тебя есть машина, то о тебе она и не думает, а как она смотрится в ней. А тебе что хочется? Как она смотрится не в машине, а другом месте. А доехать до этого места могу и на такси. Так в чем выгода? По работе она мне не нужна и остается только для того, что я не хуже всех. Мое самолюбие не страдает. Будет необходимость – куплю, пока необходимости нет. Я испытываю потенциальную сладость от возможности, а не от приобретения. Могу, но не хочу.

После этого к нему не приставали. Ему было комфортно в этой жизни.

В это утро на работу он доехал без приключений. Никто ничего не украл, ни с кем не познакомился, ни к кому не прижали. Правда была попытка прижать его к старушке с авоськами, но он, увернувшись, проскользнул мимо, уступив место пузатому мужчине с черными большими усами.

Женщин в жизни Аркадия занимали место, и он с удовольствием наблюдал за ними во время поездок. Изучал их лица, мимику, представляя их характер. Надо же чем-то заняться в общественном транспорте. Он их сравнивал с животными, птицами, всегда представляя, кем бы они могли быть. Лица людей часто можно сравнить с обитателями дикой природы, но мало кто об этом задумывался. И что интересно, сходство часто совпадала с повадками диких обитателей. Это Аркадий знал по жизни, общаясь с людьми.

Едва он вошел в комнату, как услышал разговор, суть которого была о женщинах. При чем в этой необыкновенно интригующей дискуссии принимали участие, как мужчины, так и женщины.

– Вы что тут обсуждаете? Или как в сказке «Буратино» – «Солнце еще не взошло, а в стране дураков уже во всю кипела работа». Неужели рабочие вопросы обсуждаете?

– Во, Аркадий, – обратился к нему Пашка, – у тебя свежий взгляд на женщин.

– Надеюсь, что еще могу смотреть на них пытливым взором.

– Какой должна быть женщина?

– О, Паша, мы сейчас залезем в такие дебри, что поход Ивана Сусанина, будет выглядеть как легкая прогулка по парку.

– Да, ладно, выберемся как нибудь, по компасу или по звездам.

– Вот с этого и начнем. Она должна быть компасом в мужской жизни. Это ведь кажется, что мужики идут сами. Нет, их ведут. Сначала в детстве за руку, потом на аркане. Привыкаешь и по-другому уже не хочешь. Поэтому женщина должна быть умной, коварной, хитрой, обольстительной.

– Да ты что? А если у нее этого ничего нет, а есть доброта, ласка, внимание, – вмешалась Аня.

– Тогда надо сказать, что она просто дурра. Извините за грубость. Но в жизни таких нет. Вот умная – она же нежная, ласковая, когда ей это надо, а не просто так. Если я иду на свидание, она что, не понимает к чему должно все прийти? Понимает, но она коварно выстраивает отношения так, что как будто уступает мне, играет, словно ей не ничего и не надо, я имею ввиду в физиологическом смысле. Если она поведет себя иначе, то получается легко доступна. А где игра, там хитрость. А если мужчина мало обращает на нее внимание, то она старается его обольстить и расставляет приманки: то юбочка покороче, то блузка расстегнута на одну пуговку больше, чем надо. Это не для всех, для него. Ну и кто она, кА не хитрая обольстительница. Вот такой она не должна быть, а есть. И что интересно нам это нравиться.

– Неужели мы такие?

– Нет. Лучше. Но не всегда надо говорить об этом. Свои приемы можно отрабатывать и молча, но у вас есть внезапность, Вы можете иногда так ошарашить, что мужики немеют.

– Это в чем проявляется?

– Никогда не известно, что она мне скажет. Она и сама этого порой не знает. В этом ее непостижимость.

– Аркадий, у тебя не женщины, а какие-то исчадия ада.

– Не надо. Я очень уважаю женщин. Их бояться не надо, но расслабляться не советую.

– Вот мужчины и живут меньше женщин, потому что всегда в напряжении, – подал голос Паша.

– Паша, твое напряжение всем известно, – вступила Аня.

– Не, я свое напряжение умею контролировать. Я даже могу повышать давление самостоятельно.

– Знаешь, я твое давление тоже могу повысить не прикасаясь, – усмехнулась Аня. Ей было двадцать пять, и женщиной она была видной.

– Это как?

– Я оголю свою грудь, и твое давление не просто поднимется, а подскочит.

Все дружно засмеялись.

– Иди Паша работай, пока давление в норме и мысли не скачут. А главное, вы мужики все равно не поймете, как вы для нас, так и мы для вас. Женщине нужно все, все, что поможет нравиться мужчине, – подвела итого Аня.

– Накал страстей потихоньку затухал и остался лишь дым от костра. Мне хорошо в сегодня, а завтра будет завтра. И пусть костер еще горит.

– Аркадий, твоя теория без будущего известна и ошибочна. Твое будущее еще не пришло, вот ты и наслаждаешься настоящим. Придет она и все будет иначе, когда будешь ждать завтра, что она сделает, что скажет. Нет в тебе страха потерять близкого человека. Вот и все.

Разговор был закончен, и все разошлись по рабочим местам. Чтобы не говорили, но Аркадию нравилась его жизнь, жизнь в настоящем и он не хотел ничего менять.

Глава 4

– Скажи мне, Иван, есть будущее?

Аркадий сидел на скамейке в парке со своим другом детства Иваном. Был выходной, и они могли встретиться и поговорить. Их основное занятие состояло в наблюдении за проходящими мимо. Иван был врачом в клинике. Он им мечтал быть с детства и стал. И вот, когда наступила очередная пауза в разговоре, Аркадий и задал неожиданный вопрос.

Иван удивленно посмотрел на Аркадия, потрогал его лоб, оттянул левое веко глаза, затем правое, заглядывая в глаза. Все это он делал молча, а Аркадий не сопротивлялся. Он знал своего друга и что тот обязательно скажет после осмотра. Надо было подождать.

– Странно, явных признаков отсутствия ума не наблюдается, а вопрос задаешь, который сразу вызывает сомнения. К психиатру не ходил?

– Зачем?

– Чтобы задать ему этот вопрос.

– Да я не в том смысле, что ты подумал. Как таковое временное понятие будущее есть. Есть у времени прошлое, настоящее, будущее, и мы живем в этом времени. Я к чему. Я пришел к выводу, что у меня мое будущее в настоящем. Оно мне известно и я его понимаю. Я не хочу потрясений. От будущего всегда чего-то ждешь, надеешься, а я не жду чуда и не хочу. Понимаешь, так живут большинство. Одним днем. Оно есть это сегодня и хорошо. Люди не хотят задумываться о будущем. Придет и будут думать. Вот ты что хочешь от будущего?

– Сказал тоже. Как минимум стать заведующим отделением.

– Вот тебе твое будущее очень нужно. Ты не знаешь, будешь заведующим отделением или нет. А мне мое будущее известно. Оно как бы есть, но меня больше устраивает мое настоящее.

– Аркадий не лезь туда, где ты ничего не понимаешь, а главное не тащи меня в эту муть с собой.

– Но все-таки интересно. Жизнь без будущего. А?

Иван внимательно смотрел на друга, слушая его бред:

– Ты живешь легко, Аркаша. Ты не видел смерти и тебе не виден был свет в конце тоннеля.

– А ты видел?

– Нет, и не тороплюсь. Но я общаюсь по работе с людьми, которые все это видели. Я не знаю, есть ли тоннель, да это и не важно. И поверь, они точно знают, что такое будущее для них. Не берем суицид, это отклонение от нормы. Жизнь и называется жизнью, чтобы пройти весь путь во времени, что уготован, а не прерывать его умышленно. Это больные на психику люди. Нормальные люди ценят жизнь, цепляются за нее, потому как хотят жить и в настоящем и в будущем. Оно им нужно. Ты даже не представляешь, как они цепляются за жизнь. И притом не за настоящее даже, потому, как оно плачевно, а за будущее, где они здоровы и могут мыслить. Если бы они не хотели жить в своем будущем, то и не старались бы выжить. Иногда делаешь операцию и видишь, что все конец. Ан, нет. Организм по каким-то только ему ведомым законам жизни, не дает ей угаснуть. Это не возможно понять, это надо видеть.

– По логике ты прав.

– Я прав по жизни, – прервал его Иван, – а есть там логика или нет, мне все равно. Люди хотят жить. Их не волнует прошлое, оно прожито. Они хотят испытать радость от жизни в будущем.

– Сам то куда залез со своими рассуждениями?

– Я не залез. У меня в жизни есть компас – чужие жизни.

– И куда ведет тебя этот компас?

– В будущее, которого у тебя нет.

– Только у меня?

– У таких как ты, живущих одним днем, даже не днем, а мгновением. Прошло мгновение и хорошо. Что думать о завтрашнем дне. Пессимист ты, Аркаша. Циник. И вероятнее всего, тебе скучно жить. Вот если бы ты хотел своего будущего, то по иному воспринимал бы мир.

– Мир прекрасен, но жесток.

– Возможно, но на первом месте – прекрасен.

– Ты становишься философом.

– А иначе трудно. Я врач и вижу боль людей, тут по неволе задумаешься о жизни и смерти. Что такое смерть я не знаю, знаю только в физическом смысле, а вот, что такое жизнь вижу и наслаждаюсь.

– А что часто костлявая заходит?

– Бывает, но у нас строгий пропускной режим, не всегда удается прошмыгнуть не замеченной.

– А если пропуск выпишут?

– Да кто же ей выпишет? У нее же нет удостоверения личности.

– Да, личность надо иметь.

– Вот именно.

– И что ты думаешь, когда вскрываешь черепную – коробку?

– Что надо делать.

– А что видишь?

– Ну, если бы вскрыл твою, то очевидно ничего. Думаю, не увидел бы среди извилин, ни одной даже засохшей мысли. Но они же у тебя были? Куда исчезли? Или света бояться? – засмеялся он, – вот что я подумал бы.

Есть теория, что мысли материальны, – с серьезным видом продолжил Иван.

– Знаю, знаю, но все это рассуждения. Материальное, всегда является плодами духовного.

– Но бывает и наоборот. Один создает картину, она материальна, а другие наслаждаются ей духовно.

– Но сначала было духовное!

– Оно как бы размножилось.

– Ладно, хватит. Что воздух сотрясать зря.

– А что есть еще, чем сотрясать?

– Лучше помолчи, сойдешь за умного.

Аллея, на скамейке которой они сидели, просматривалась хорошо, но не за что им было зацепить свой взгляд, чтобы сменить тему.

– А чего это ты вдруг начал об этом, – прервал молчание Иван.

– Как-то сама теория выработалась.

– Выбрось эту теорию. Это цинизм, так воспринимать жизнь. Тебе просто скучно.

– Выбросить? А куда?

– Да вон в урну около скамейки.

Аркадию действительно было скучно, и он встал, подошел к урне, наклонился и стал ворошить волосы. Проходящие мимо девушки, на всякий случай постарались чуть свернуть с пути. Заметив это, Иван им пояснил:

– Не бойтесь. Это он не вшей гоняет. Пытается дурные мысли из головы выбросить.

Они засмеялись и одна спросила:

– И что много их?

– Да вот уже минут пятнадцать мучается.

– Значит есть что выбрасывать, хуже когда выбрасывать нечего.

– Девушки постойте, – Иван встал, а Аркадий повернулся, – присядьте. Мы точно не заразные. Если честно, то вот ему скучно, мы просто так сидим. Посидите с нами, мы приставать не будем.

Девушки, а их было три, переглянулись и подошли к скамейке.

– А почему, вы не будет приставать, – спросила брюнетка.

– Повода нет. Он считает, что у него нет будущего, а раз его нет, то смысл приставать, все равно вас там нет. А я просто из солидарности с другом, хотя будущее свое хочу увидеть.

– Очень глубоко.

– А хотите мороженное? – спросил Аркадий.

– Хотим.

– Иван, развлеки девушек, про мысли расскажи, про мозги, а я быстро.

Аркадий пошел вдоль аллеи к ближайшей тележке с мороженным. Когда он отошел, то все та же девушка спросила:

– Что он имел ввиду?

– Это мы сейчас просто развлекались с ним. Я врач нейрохирург и вот сказал ему, кстати, Иван, он – Аркадий, что ни разу вскрывая череп, не видел даже засохшей мысли, говоря про его мозги.

– Может быть, вам не повезло, меня зовут Ася.

Иван вздохнул: – Возможно. Но я практик и всегда хочется все потрогать руками. А вы чем на жизнь промышляете?

– Мы студентки, – подключилась блондинке, – учимся на экономическом.

– Ясно, занимаетесь тем, чего у нас нет.

– Примерно так.

В это время подошел Аркадий и подал девушкам мороженное: Тебе Иван не принес, ты злой сегодня, а с горчицей не было.

Девушки поблагодарили за мороженное.

– Что ты им тут наговорил, пока я занимался поставками мороженного?

– Про твой скудный внутренний мир.

– И?

– Они очень тебе сочувствуют и возьмут на поруки.

– А ты что за них отвечаешь?

– Тебя разве не учили в детстве «когда я ем, я глух и нем».

Девушки фыркнули.

– Мы умеем говорить. А почему мир скудный?

– Нет, мир богат. Это внутренний мир скудный. Заполнить нечем. Пробелы в эстетическом воспитании.

– Трудное детство? – спросила Ася улыбнувшись.

– Скорее слишком загруженное, все пытались заполнить, не рассчитав емкость, вот и заполнили под завязку, – пояснил Аркадий.

– Но удалось стряхнуть мысли в урну?

– Да, стало легче, иначе я не сообразил бы пойти за мороженным.

– Значит у вас нет будущего?

– Не знаю, но мне нравится в настоящем. Хотя, доктор, скажите, – обратился он к Ивану, – а душевные порывы могут быть лекарством?

– В твоем случае это единственная помощь.

Аркадий достал из кармана маленький блокнотик и ручку и что-то начал писать. Затем порвал листок на три части:

– Вот здесь мой телефон. Если вы считаете, что сможете помочь обрести мне веру в будущее, позвоните.

– Что все три?

– На ваше усмотрение. Доктор же сказал, что еще есть надежда, не все потеряно.

Девушки посмотрели на листочки, но выбрасывать не стали.

– Пойдемте, – подала голос, молчавшая третья девушка, – извините, нам пора. Вы интересные ребята. Всего доброго, – они встали и пошли дальше.

Друзья посмотрели им вслед.

– Думаешь позвонят? – спросил Иван.

– Да мне в общем все равно, я все равно дурака валял.

– А если позвонят, что будешь делать?

– По ситуации.

– Бабник.

– А меня зовут Аркадий, – и он протянул руку для знакомства. Оба засмеялись и Иван поднялся: – Пошли. У меня ночное дежурство.

– Возьми меня мозги посмотреть?

– Мозги надо иметь, а не смотреть на них.

– Смешно.

– Смешно, – кивнул головой Иван.

Они, пожав друг другу руки, разошлись. Оба были рады, что после длительного перерыва, снова однажды встретились, и с тех пор встречались, чтобы пообщаться от безделья. Они дополняли друг друга. Ивану не хватало той веселости, безалаберности, которая была у Аркадия. Его легкости, умения радоваться мгновению. А Аркадию не хватало спокойствия, рассудительности, практичности Ивана. Их тандем был этим и силен.

Глава 5

Прошло несколько месяцев. Наступила зима и снег покрыл землю своим белым пушистым покрывалом, доставляя радость людям. Стало светлее после осенней серости. В жизни Аркадия никаких существенных событий не произошло. Девушки позвонили, просто так поболтать. С одной из них он даже встречался, но из этого ничего не вышло. Одно дело случайная встреча, бессмысленный разговор, для занятия времени, другое дело встреча для боле близкого знакомства. Разные они оказались. Легко встретились, легко расстались. Без сожаления.

Иван стал заместителем заведующего отделением. Первую ступеньку он преодолел.

В один из выходных дней, Аркадий шел по улице. День был солнечный, и мороз чуть щипал за щеки, но идти было приятно. Под ногами хрустел снежок.

Вдруг Аркадий услышал, как рядом посигналили. Он остановился. Рядом встала машина. Вышедший из нее мужчина улыбался Аркадию, хотя Аркадий не мог вспомнить, что знаком с ним.

– Не узнаешь? Вижу, что не узнаешь. Присмотрись? Помнишь, кого виски угощал?

Аркадий присмотрелся и узнал Федора: – Ты разбогател что ли? Вы клад нашли с Андреем? Где он сейчас?

Федор подошел ближе. Он был в добротном пальто, стильных ботинках. Из под пальто видны брюки хорошего качества. На шее намотан шарф. Выбрит, пострижен.

– Так что произошло? Откуда такие перемены?

– Мы, с Андреем, как-то женщине помогли. Отморозки пристали, прибить хотели, а мы вступились. Нам тогда крепко досталось. А женщина, в благодарность нас отмыла, постригла, накормила, не сама конечно. Оказалась состоятельной дамой. Мы с Андреем неделю у нее жили, и знаешь, как-то не захотелось возвращаться на улицу. В итоге Андрей вернулся домой, на работу, а эта женщина предложила мне остаться у нее. Она одна боялась оставаться, а я все-таки психолог, помогал ей. А теперь тоже на работу устроился, и остался у нее совсем. С женой развелся. Так что все у нас изменилось. Мы теперь на мир смотрим иначе. Больше ценим.

– Здорово. Рад за вас. Увидишь, передай ему привет.

– Передам. Тебя подвезти?

– Не надо, я вышел на прогулку.

– Жить настоящим? Не всматриваясь в будущее?

– Запомнил.

– Запомнил. Но тебе скажу, что в будущее не надо заглядывать, в него надо верить.

– Как вы?

– Как мы.

Они пожали руки и Федор уехал.

Чтобы во что-то верить, надо эту веру обрести. И возможно, он прав – подумал Аркадий, глядя вслед удаляющейся машине.

Content

Юрий Горюнов
И что теперь?

И ЧТО ТЕПЕРЬ?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

БЕЗ ВЕРЫ В БУДУЩЕЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5