Юрий Горюнов

Дождь, как повод

ДОЖДЬ, КАК ПОВОД

Глава 1

Дождь. Снова дождь. Как я от него устала, хоть бы солнышко бросило на землю свои ласковые лучики, – думала Настя, глядя в окно.

За окном в серой пелене дождя был виден квадрат двора, который наводил скуку и уныние своей пустотой и серостью. Она хорошо видела арочный проход, по которому изредка торопились жители дома, спешащие по своим делам и выходящие в мир непогоды. Утро наступило, но, несмотря на непогоду, дела никто не отменял и каждый, кто выходил под дождь был погружен в свои мысли, пряча их от дождя, а порой и от себя.

Чем была арка для людей, проходящих через нее. То ли вход, то ли выход? Для каждого эта арка своя. Вход к семейному очагу, а выход у каждого свой, у кого с намерениями вернуться, а для кого-то это выход навсегда, без возврата, – думала она, не отходя от окна, и созерцая мир сквозь залитое струями стекло, – все, хватит, пора собираться.

Настя отошла от окна и направилась в комнату, чтобы переодеться и идти на работу. Уже в прихожей она, поправляя прическу, внимательно взглянула на себя в большое зеркало, в котором отражалась она вся. Ей было за сорок, но ее возраст ей никто не давал, выглядела она моложе лет на пять. Улыбнувшись своему отражению, покинула уютное убежище, которое защищало от непогоды и, спустившись по лестнице, вышла во двор. Лифт в их доме, хоть и старом, был, но она не любила им пользоваться. Выйдя из дома, зябко поежившись, ступила под дождь. Зонт она вчера забыла на работе. Дождь принял ее и едва она оказалась беззащитной перед ним, сыпью покрыл ее волосы, придавая им блеск. Брызги от капель, упавших на асфальт, попадали на ноги и она, осторожно обходя лужи, ускорила шаг, чтобы не промокнуть.

Ступив под арку она погрузилась в мир относительной тишины. Ее шаги раздавались гулким эхом.

Настя направилась к автобусной остановке, смотря себе под ноги. Улица, по которой она шла, была с односторонним движением и машины двигались ей навстречу. Торопясь, быстрее укрыться под навесом остановки, она не сразу услышала оклик:

– Настя.

Она продолжала идти, но голос сзади заставил прислушаться и остановиться.

– Настя, подожди.

Она остановилась и оглянулась. Чуть сзади нее стояла машина, которая только что проехала мимо, а рядом стоял мужчина и улыбался. Это был Димка, ее первая любовь.

Увидев, что она заметила его, он подошел к ней:

– Здравствуй. Что мокнешь? Давай садись в машину, подвезу.

Настя не стала отказываться, погода была не для прогулок и они вместе направились к машине. Он открыл дверь и когда она села, быстро обошел и сел на водительское место.

– Здравствуй, – поздоровалась она, когда Дмитрий был уже в машине и повернулся к ней лицом, – А ты не опоздаешь? Хотя, что это я. Ты предложил, тебе и отдуваться если что. Давно не виделись.

Он улыбнулся. Как давно она не видела его улыбки, но она была все та же, добрая и открытая: – Не перед кем отдуваться. Время есть. Да и не было бы его, для тебя нашел. Столько не виделись, какие тут дела. Тебя куда отвезти?

Настя назвала адрес организации, где работала, и он тихо тронулся с места.

– Знаешь, несказанно рад тебя видеть. Я в этом районе не бываю, но вот его величество случай, понадобилось утром быть здесь по делам. Не знал, что ты живешь в этом районе.

– Уже много лет живу здесь. А ты значит по делам? Точно не опоздаешь?

– Ерунда, подождут. Я рад, что встретил тебя. Я тебя сразу узнал. Ты не сильно изменилась. Еду и вижу, женщина, без зонта. Это сразу бросается в глаза.

– А если бы дождя не было, проехал бы мимо?

– Вероятно. Я не смотрю по сторонам. Дождь сделал свое доброе дело, за что я ему благодарен.

– Дождь, как повод для встречи?

– Получается что, повод обратить внимание и узнать тебя в пелене дождя. Ты здесь где-то рядом живешь?

Она не ответила. Настя смотрела на дорогу. Дворники снимали капли дождя с лобового стекла.

– Странная встреча, – помолчав, вымолвила она.

– Ну, почему! Как бы ни был велик город, но мы продолжаем ходить по его улицам и когда-нибудь встретились бы.

– Долго же ходили.

– Наверное, не по тем улицам.

– Эх, Дима, знать бы по какой улице идти, и главное, знать, что там, в конце на выходе.

– Зачем?

– Интересно.

– А эффект неожиданности? Некая интрига.

– Скажешь тоже, интрига, – засмеялась Настя, – в наши годы и интрига.

Дмитрий взглянул на нее, оторвав взгляд от дороги:

– А ничего. Годы не пошли тебе во вред. Так что интрига еще может и быть.

– Я не чураюсь интриг, а за комплимент спасибо, но вот волосы у тебя уже седеют. Была шевелюра, но уже поредела.

– Надо было подкармливать. Витаминов не хватает.

– Что плохо кормят?

– Нормально кормят. Но что это мы в машине завели разговор о нас. Давай сегодня вечером я за тобой заеду, посидим где нибудь, поговорим. Как? Или семья, муж?

– Я подумаю. Семейные вопросы давно отрегулированы.

– Что занята?

– Нет, я совершенно свободна, но все – таки подумаю.

– Ты всегда отличалась потребностью думать.

– Это плохо?

– Не всегда это нужно. Иногда надо, поддаться и простым человеческим эмоциям, типа хочу – не хочу. И все.

– Ладно, уговорил. Я заканчиваю в шесть.

– Надо же. Прошло всего чуть более двадцати лет, как мне удалось уговорить тебя на встречу с первого раза.

– Надо же иногда изменять своим принципам. Но я могу и передумать.

– Не надо, не изменяй своего первого решения, оно всегда вернее.

Настя работала в десяти минутах езды от дома, а на машине это было еще быстрее. Когда Дмитрий остановился, то не глуша мотор, утвердительным тоном резюмировал:

– Значит договорились. Я к шести подъеду. Столько лет не виделись.

– Хорошо, – и она, открыв дверь, вышла по моросящий дождь.

Глава 2

Настя работала в проектном институте. Близких подруг у нее на работе не было, так хорошие приятельские отношения. Сегодня по ее внешнему виду можно было сделать вывод, что она чем – то озабочена. Она ни с кем не делилась о своей случайной встрече. Жизнь научила ее, что показать свое настроение внешним видом, всегда успеешь, а вот забрать обратно, увы, нет, да и вопросов меньше, а делиться личным она не собиралась.

В течение дня она неоднократно возвращалась мыслями к утренней встрече с Дмитрием. Она хотела отвлечься, но мысли упорно возвращались. Кем он был для нее? Прошлым, которое она думала, что забыла. В этом прошлом было все и радость и печаль. Она надеялась, что, то прошлое, в котором был он, ушло, но оно вернулось. Зачем? Да, был в ее жизни юноша, которого она любила. А любила ли? Может быть, это была влюбленность. Да, что об этом думать. У меня взрослая дочь, устоявшаяся жизнь. Все надо работать, а предаваться воспоминаниям, – подумала Настя, глядя в окно на дождь, который не прекращался.

И все – таки она возвращалась вновь и вновь в свое прошлое. Это был последний год учебы. Настя одна из немногих девушек еще не вышла замуж, но не страдала от этого.

Она помнила, как они познакомились. Все произошло на обычном институтском вечере. Но это было так обычное знакомство. Потанцевали и разошлись. Сказать, что он ей понравился, было трудно, приятный парень и все. Но потом они встретились еще раз уже в автобусе, когда возвращалась из института.

– Настя, привет, – услышала она голос за спиной. С трудом повернувшись в переполненном автобусе, она посмотрела на обратившегося.

– Привет, – откликнулась она, увидев знакомое, улыбающееся лицо.

– А я увидел тебя и решил пробираться к тебе, не удобно кричать на весь автобус.

– Ну, почему же, прокричал бы, а там может быть, несколько Насть обернулось, выбор больше был бы.

– Выбор это хорошо, но не сейчас.

– Да ты что? А когда выбор хорош?

– Наверное, когда все равно.

– А тебе значит не все равно, какая Настя?

– Выходит, что так. Ты куда сейчас?

– Домой.

– Провожу?

– Хорошо, но я живу далековато.

– Далеко не близко, это даже лучше, можем выйти раньше и прогуляться.

– Это предложение?

– Да, что тут в толкучке ехать.

Они вышли на несколько остановок раньше, чем ей было нужно. Был зимний, морозный вечер. Мороз был совсем легкий и скрип снега под ногами придавал романтичность прогулки под уличными фонарями.

Так они начали встречаться. Время летело. Конечно, все труднее стало общение с подругами, у которых были семьи, но зачем торопиться замуж, чтобы было как у всех, что замужем? Дмитрий предложения не делал, но она понимала, что нравится ему, но и не намекала, не торопила его. Счастья по принуждению ей было не нужно.

На зимние каникулы, перед дипломным проектом она поехала к родственникам в Ленинград. Но там ей стало скучно, и она вернулась раньше, чем планировала. Извещать Диму о своем приезде, она не хотела, чтобы сделать сюрприз и хотела посмотреть на него, какие у него будут глаза, когда он увидит ее. Как он себя поведет.

Она приехала в институт, зная, что он там. Села в холле, не далеко от выхода, чтобы не пропустить когда он появится. И вот увидела его и уже хотела окликнуть, но рядом с ним была девушка, которую она ее не знала. Они шли рядом и весело разговаривали. Настя спряталась за какое то дерево в бочке, чтобы он ее не увидел и что-то недоброе екнуло у нее на сердце.

Дима вместе с девушкой вышли, а Настя подошла к окну. Девушка взяла Диму под руку, и они направились к выходу с территории. Сердце пронзила тонкая игла, которую кто-то не видимый постоянно поворачивал, чтобы боль усилилась. На глазах появилась пелена, это навернулись слезы, и смахнув их рукой она вышла следом.

Никогда она не ревновала ни его, ни кого либо еще до такой степени, чтобы идти следом. Морозный ветерок студил слезы на щеках.

Ну вот. Стоило уехать, как он сразу нашел замену, – крутилась мысль.

Она шла следом за ними, но когда увидела, что они пришли на остановку и остановились, а девушка поцеловала Дмитрия, Настя развернулась и пошла назад. Она не хотела унижать себя слежением за ним, не хотела показать себе свою ревность, не хотела видеть его. В этот момент она вообще ничего не хотела.

Как она приехала домой, Настя не помнила, но войдя в квартиру и пройдя в свою комнату, упала на кровать и зарыдала.

Прошло несколько дней. Она старалась не подавать вида о своем состоянии, хотя это вред ли получалось. В день, когда она должна была вернуться, позвонил Дима:

– Привет, очень рад, что ты вернулась.

– Привет. Как ты провел время, пока меня не было? – постаралась она придать своему голосу будничность.

– Скучал без тебя. Когда увидимся? Мне надо сказать тебе что-то важное.

– Думаю уже никогда, – ответила она сухо.

В телефонной трубке возникла тишина.

– Не понял. Что случилось, пока мы не виделись?

– Тебе лучше знать. Мне вериться с трудом, что ты скучал.

– Настя, объясни, с чего вдруг такой тон? Почему не доверие?

– Ты у себя спроси. Как твое настроение от общения с девушкой в бежевом пальто.

– Да ты что? Что у меня с ней может быть!

– Не знаю. Но судя по всему не только беседа. Или поцелуй небольшая толика отношений?

– Настя, я помог ей с подготовкой к экзамену. И все.

– Дима, я все видела.

– Что ты могла видеть? У меня с ней ничего нет. Давай встретимся и я тебе все объясню.

– Не надо. Я не хочу.

– Настя, так нельзя.

– Ты прав, так нельзя, может быть я эгоистка, но так нельзя.

– Ты должна мне дать право на реабилитацию.

– Я тебе ничего не должна. Как и ты мне.

– Хорошо. Успокойся и давай встретимся не сегодня. Потом. Можно я все – таки приду?

– Потом? А это идея. Приходи, – в ее голосе прозвучала ухмылка, во время дождика. Когда пройдет сто семьдесят дождей по четвергам.

– Почему во время дождика? И почему сто семьдесят?

– Это моя прихоть. Пока пройдут дожди, вместе с ними пройдет и время, которое позволит, осмыслить ситуацию и расставит все по местам. А дождик? Он смоет все, что накопилось за время разлуки. Смоет пыль жизненных дорог. Дождь будет как слезы по прошлому. Считай, что это обновление. А сто семьдесят? В семнадцать я поступила в институт, где мы встретились, – и помолчав добавила, – за каждый прожитый год до поступления в место нашей встречи, десять дождей.

– Да это же несколько лет пройдет!

– Возможно.

– Я понял.

– Рассчитываю на это. Удачи тебе. Не звони. Пройдет срок приходи, – и она повесила трубку.

Она очень хорошо помнила этот их последний разговор. Он всплыл у нее в памяти, как будто все это было вчера.

Он еще несколько раз пытался поговорить с ней. Звонил, но она, услышав его голос, вешала трубку.

К институту он не приезжал, так как не знал ее расписание. Да и обиделся видимо, что она не хочет его выслушать.

Так они больше и не встретились. Уже потом она случайно узнала, что он уехал из города после окончания института. Но в тот период жизни она уже была замужем и у нее росла дочь.

И вот сегодняшняя встреча. Что она принесет? Свой уклад жизни она менять не собиралась. Время внесло свои коррективы. Настя вышла замуж, но жила, словно по расписанию. Потом они с мужем развелись. Дочь выросла и вышла замуж. Она привыкла жить одна.

Размышляя об этом, как бы ни старалась объясниться с собой, что ей ничего не надо, но вдруг поняла, что все эти годы он жил в глубинах ее памяти. Может быть, и развелась она, не осознавая истинной причины прошлого.

Глава 3

Отъехав от учреждения, где работала Настя, Дмитрий остановился. Ну вот и свершилось. Сколько раз он проезжал по этому району, когда было время в надежде встретить ее. Что будет дальше он и сам не знал. Если бы не эта ее дурацкая прихоть. Что это как не любовь? Прошло более двадцати лет, а мысли все о ней. Зачем ей это было надо? Она даже не захотела выслушать.

Я обиделся тогда жутко, – сидел и думал о событиях тех дней Дмитрий, – я был молод, горяч, что свойственно тому возрасту. Принцип на принцип и уехал. Пытался забыть. Не удалось.

Хотя может быть и удалось бы, если бы встретил женщину, которая зацепила так, что можно забыть о прошлом. Не повезло, не встретил, а хотел. Поразмышляв, Дмитрий направился в офис, где попросил секретаря:

– Таня, ни с кем меня не соединяй и никого не пускать.

Ему хотелось побыть одному, подумать о предстоящем, осмыслить. Мысли перескакивали, теряясь в пространстве и времени.

Глупо, как глупо мы расстались, – думал он сидя в кресле и глядя в окно. – Почему она не захотела поверить? Обиделась. Не было у меня ничего с той девушкой и не могло быть. Он все передавался воспоминаниям, потеряв счет времени. Из задумчивости его вывел звонок от секретаря:

– Дмитрий Иванович, к вам Анна уже несколько раз хотела зайти. Извините, что беспокою.

– Все хорошо. Пусть заходит.

Анна была его правой рукой. Она часто вела переговоры, разрабатывала проекты. Их знакомство состоялось, когда он вернулся в этот город и только создавал свою организацию. Вернее он сначала создал здесь филиал, а потом сам переехал, сделав здесь головную компанию. Вот Анна и работала с основания филиала. Поэтому их знакомство было очень давним. Отношения были чисто деловыми, но длительность совместной работы позволила перейти на «ты».

– Ты что это закрылся ото всех? – едва войдя, поинтересовалась Анна, что-то случилось?

– Случилось. Я сегодня встретил любовь.

– Кто она такая? – Анна прошла и села напротив Дмитрия.

– А вот этого никто не знает. Нет ответа в этом мире, что такое любовь. А имя у моей любви – Настя.

– И что вот так сразу любовь?

– Увы, не сразу. Ты как – то спрашивала, почему я не женат. Не сложилось и все из-за нее.

– Надо же. Сколько лет прошло. Неужели ты все эти годы помнил ее?

– Помнил. Голову от воспоминаний не потерял, но и не забывал. Память штука непонятная.

– Странный ты, Дим. Нельзя жить прошлым.

– Я им не жил.

– И как прошла встреча?

– Скажем так, случайно. Я проезжал по улице и увидел спешащую женщину под дождем и без зонта. Узнал в ней Настю, остановился, подвез.

Дмитрий не считал нужным посвящать Анну в действительность.

– И все?

– Договорились сегодня поужинать.

– Она замужем?

– Уже нет, – поделился он, хотя Настя ему об этом и не говорила, но он это знал. Знал, что и взрослая дочь.

– Много ты о ней знаешь. Так в чем дело? Вперед!

– По ситуации. Я не уверен, что наша встреча ее обрадовала. Она отнеслась к ней, так, как будто мы виделись недавно.

– А ты хочешь, чтобы она бросилась тебе на шею? И разрыдалась.

– Слез не надо. Но все же.

– Женщина живет одна, значит жизнь научила ее сдерживать свои эмоции, держать их при себе. Зачем ей лишние потрясения. А почему вы расстались?

– Глупая случайность. Она меня увидела с девушкой и не поверила, что между нами ничего нет. Я помог той девушке с экзаменом, а потом дошли до остановки и она меня поцеловала. И все. Каждый пошел своим путем, а Настя каким – то образов увидела этот поцелуй и надумала себе неизвестно что, хотя теперь уже известно.

– А ты пытался ей это объяснить?

– Пытался, но, увы. Так и расстались. Ладно, оставим этот разговор. Что там у тебя?

Они обсудили рабочие вопросы и Анна ушла.

Оставшись один, Дмитрий снова погрузился в свои воспоминания. Настя нравилась ему. Это не было чувство, которое возникает мгновенно, как сверкнувшая молния, которая осветила окружающее пространство, что до этого было в темноте, но так же быстро и исчезает. Все происходило постепенно. Они встречались: сначала им было по пути, потом стали после института договариваться о встречах. Им было интересно друг с другом, но сказать, что это была любовь, в то время он не мог. Это он понял потом, когда она уехала, и хотел сказать ей по приезде, но не получилось, а говорить по телефону не хотел. Расставание произошло раньше, чем возможное признание, а потом решил, что нет смысла.

Он тяжело переживал расставание. Вот тогда и загрустил. Раньше он вечерами созванивались и вели разговоры, когда не могли увидеться. И несколько дней без общения показали, что у него это серьезно, что ему не хватает ее присутствия, ее голоса.

Но все это в прошлом. А что сейчас? Столько лет живу один. Готов ли к семейной жизни. А захочет ли она? Надо разобраться в себе. Есть привычки, которые сформировались и которые трудно менять. Но он был рад ее встретить. За время, что они не виделись та страсть, которая поглощает в молодости: бурная, яркая, улеглась. Он не забыл то ощущение страсти, но она превратилась в тихое спокойное ожидание, что жило само по себе. Увидев ее и поговорив с ней, он понял, что все эти годы она была ему нужна, поэтому ни одна из женщин, которые были в его жизни, не смогла в ней остаться. Это он понял сегодня. Сколько лет любовь дремала в одиночестве, так почему бы ей не проснуться сейчас. Она и проснулась. Но жизнь научила его не торопиться. Нужно ли ей признание? Оно нужно мне. Надо дать выход тому, что столько лет держал в себе. Надо дать ей повод задуматься и решить. Для себя я уже все решил, но не могу решать за нее.

Я обиделся, что она не поверила тогда, так обида давно ушла. Надо попытаться начать все сначала.

Глава 4

Когда Настя вышла из здания, то увидела Дмитрия, стоящего и ждущего ее.

– Все – таки ждешь? – сказала она, подходя и улыбнувшись уголками губ.

– Я же сказал, что приеду.

– Всякое может случиться. Мы люди взрослые.

– Не может, потому что взрослые.

– Возможно, ты прав. Как понимаю, у тебя есть предложение?

– Поехали, поужинаем и поговорим.

Они прошли к его машине и после недолго пути подъехали к зданию, где на первом этаже размещался ресторан. Когда сели за столик, то Дмитрий предложил ей выбирать:

– Что будешь? Я лично очень хочу есть, сегодня не удалось пообедать.

– И часто ты так голоден?

– В двух случаях, если не успел пообедать днем или кончились продукты дома.

– А что некому пополнить?

Дмитрий ничего не ответил, так как в это время подошел официант. Приняв заказ, он удалился.

– Не кому, – ответил Дмитрий на ее вопрос, когда они остались одни.

– Почему?

– Что почему?

– Почему некому? Ты живешь один?

– Один, совсем один. И вечерами меня ждет пустая квартира и холостяцкая постель.

– Что же ты так?

– Так получилось.

– Есть дети?

– Знаешь, давай я тебе сразу все скажу. Я не женат и детей нет.

– А был женат?

– Нет, никогда.

Настя посмотрела на Дмитрия более внимательно, чем прежде.

– Это не нормально для мужчины твоего возраста. В тебя въелись холостяцкие привычки.

– Значит я ненормальный, а привычки, наверное, есть, ты права.

– Не сложилось?

– Верно, не сложилось. Попытки были, но до семьи не доходило.

– Они что не удовлетворяли твоим требованиям? Я имею ввиду женщин.

– Наверное, я не удовлетворял их требования, как потенциальный муж.

– Чем же ты так их разочаровывал.

– Я их не любил, и они это чувствовали.

– Это серьезный довод, но не главный. Для некоторых это не преграда.

– Тогда чувствовал я.

В это время официант принес заказ и Дмитрий, извинившись за свой аппетит, принялся за еду. Настя смотрела на него с нескрываемым любопытством.

– Ты действительно голодный, – констатировала она, видя, как с аппетитом ест.

– Я же тебе не соврал. Кстати, я тебя никогда не обманывал.

– Никогда? Слишком категорично звучит.

Настя, глядя на Дмитрия, тоже принялась за ужин.

– Как бы не звучало. Раньше нет, а потом не было повода, – усмехнулся он.

– А в тот день?

– И в тот день, но ты не поверила.

– Но я же видела вас вместе, идущих и весело разговаривающих. Видела, как она прижалась к тебе и поцеловала.

– И что? Ты видела, что было дальше?

– Я повернулась и ушла.

– Тебя когда – нибудь мужчина целовал в знак благодарности, не более?

Настя задумалась: – Да, было.

– Ну, вот и здесь было тоже самое. Мы расстались на остановке. Я тебя не обманывал. Ей помог. Я знал, что был ей интересен, но она знала, что у нас ничего не получится.

– Но если ты был ей интересен, то почему не женился на ней потом? Может быть у вас все было бы хорошо?

– Зачем? Кому я должен был что-то доказывать? Тебе в отместку? Мне этого было не нужно. Себе? Тем более.

– А оставшись один, счастлив?

– Нет. Одиночество не делает человека счастливым. Но, что мы все обо мне. Как твоя жизнь?

– Да, как у большинства женщин.

– Извини, но я не знаю, как у женщин, – улыбнулся Дмитрий, покончив с ужином.

– Я очень переживала наше расставание, но жизнь продолжалась. Пришло время, и я вышла замуж. У меня сейчас взрослая дочь. Она уже замужем.

– А муж?

– Был, но мы развелись очень давно. Отношения поддерживаем, все таки у нас ребенок.

– Ты была с ним счастлива?

– В какой о мере, да. Счастье понятие относительное и у каждого свое. Мы разные с ним люди. Пытались создать общий очаг и поддерживать в нем огонь, но то ли дрова были сырые, то ли мы не умели разжигать, но не горел, а тлел. Каждый жил своей жизнью и в итоге, чтобы не мучить друг друга, мы расстались. Тихо без скандала.

– Красиво.

– Да, что красивого? Ладно бы если бы я или он влюбились в кого потом, так ведь нет.

– А может быть все иначе?

– Что ты имеешь ввиду?

– Не обязательно помнить человека всегда, в душе остается нечто, что мы порой и не осознаем. Это словно некий стандарт из прошлого, в который мы пытаемся втиснуть близких, забывая, что они хотят быть собой, а не теми, кем мы хотим их видеть. Может быть, и у твоего мужа была ситуация, что он хранил от тебя. Вот и сошлись два человека в надежде начать иную жизнь. Вдруг получится.

Настя задумалась и, отпив кофе, который принес официант и вымолвила:

– Возможно, ты прав, и возможно я зря тебе не поверила, но что об этом говорить. В молодости все выглядит иначе. Это сейчас понимаешь, что порой надо идти на уступки, даже если права.

Настя замолчала. Дмитрий не комментировал ее вывод и смотрел на нее.

– Ты меня извини, – нарушила молчание Настя.

– За что?

– Как понимаю, я послужила тем стандартом, и как следствие, ты не имеешь семьи.

– Это все в прошлом. Я тебя не виню. Да и не известно, кем бы я был сейчас.

– А кстати. Чем занимаешься?

– Я уехал после окончания института. Захотел начать все снова. Слишком много было воспоминаний в этом городе. Прошло время, вернулся. Я сначала создал здесь филиал компании, а потом переехал сам. У меня строительная компания. В материальном плане я обеспечен. Не легко было, но когда один, то время тратить кроме как на работу больше было некуда. Работа первична, все остальное вторично. Не скажу, что жалею о прожитом, но что делать. В жизни не всегда есть только плюсы, есть и минусы. Надо уметь находить компромисс.

– С кем?

– В первую очередь с собой. Когда не доволен кем-то другим, то можно обвинить в этом его, когда не доволен собой, то обвинить себя сложнее, но возможно.

– Ты был обижен на меня, – утвердительно сказала Настя.

– Да. Но не сразу. Если помнишь, я пытался встретиться с тобой, звонил, но ты не хотела разговаривать.

– И ты отступил.

– Дмитрий кивнул головой: – Да, и я отступил, но не сдался на волю случая. Результат ты видишь перед собой.

– Выглядишь хорошо. Завидный жених. И обеспеченный.

– Тебе ли говорить о внешности. А если я завидный жених, а ты для меня завидная невеста.

– Давай оставим эту тему. Хотя бы не сейчас.

– Хорошо.

Они еще сидели часа два, вспоминали дни молодости, общих знакомых, но к личному больше не возвращались.

Лишь когда Дмитрий остановился у дома Насти, спросил:

– Мы еще увидимся? Погуляем, поговорим.

– Почему нет. Запиши мой телефон, звони, – и она, продиктовав ему номер своего телефона, вышла из машины.

Подходя к двери квартиры, Настя услышала, как надрывается ее домашний телефон. Быстрее открыв дверь, она подошла и сняла трубку.

– Мам, ты где была? – услышала она голос дочери, – сотовый не отвечает и я начала беспокоиться.

– Я его отключила. Без него спокойнее.

– Что это вдруг? Твое спокойствие приносит беспокойство другим. А почему отключила и поздно пришла?

– Я ужинала в ресторане.

– Вот как? С кем?

– С мужчиной.

– Молодец. Что за мужчина, где познакомились? Ты меня с ним познакомишь?

– Тебе – то зачем? Ты уже замужем.

– А вдруг это потенциальный второй отец.

– Вот именно потенциальный. А познакомились мы давно, еще в институте. Сегодня, когда я шла на работу он окликнул. И все.

– Мама, не хитри. Просто так с мужчиной из прошлого ты не пойдешь ужинать. Видимо твое прошлое сильно. И вообще, прошлое одиноких женщин держит сильнее, чем настоящее.

– Я не одинока, у меня есть ты.

– Я не в счет. Так кто он?

– Моя первая любовь.

– Понятно, – услышала Настя в трубке грустный голос дочери, – она же и последняя.

– Почему ты так решила?

– Мама, я уже не маленькая девочка. Если бы это было не так, то вы с папой не развелись бы. Вы оба оказались благородными людьми и не стали жить ради видимости. За это я вас и люблю обоих. Так познакомишь?

– Не знаю. Я не строю никаких планов в отношении него?

– А он в отношении тебя? Да, а он женат?

– Нет, и никогда не был.

– Значит я права. Вы оба держитесь за свое прошлое.

– Никто не держится. Встреча была случайной.

– Случайностей не бывает. Так он имеет виды на тебя?

– Не спрашивала, – не стала Настя говорить дочери, слова Дмитрия.

– Не надо спрашивать, надо чувствовать.

– Все хватит на эту тему, философ.

– Ты не ответила на мой вопрос. Познакомишь? Если мне понравиться я тебе скажу. Сколько можно жить одной. Ладно, раньше мы жили вместе, но теперь.

– Хорошо, будет возможность, познакомлю, но я не думаю, что мы будем часто общаться. Слишком много времени прошло. Каждый привык жить своей жизнью.

– Ты права, не надо жить чужой жизнью, но и отталкивать ее не надо.

– Может быть, закончим эту тему?

– На сегодня, пожалуй.

Они поговорили о своих вопросах, дочь поделилась новостью, что скоро станет матерью. Настя стала давать наставления, но дочь пресекла и поговорив просто так обо всем и ни о чем, попрощались.

Глава 5

– Пригласи меня в гости.

– Да ты что! И что ты хочешь увидеть? Как живет одинокая женщина?

– Как живет одинокий мужчина, я знаю, – заметил Дмитрий.

– И как?

– По расписанию. Утром завтрак на скорую руку, затем работа, работа, работа. А затем вечером по ситуации, либо спорт, либо ужин с кем нибудь, либо ужин в одиночестве дома.

– А что больше нравится тебе?

Дмитрий задумался. А действительно что? Все хорошо в меру, но есть же какие-то преимущества в вариантах.

– Наверное, бывать дома. Там я могу быть сам собой. Могут мысли появиться умные иногда.

– Иногда?

– Иногда. Если умные мысли будут приходить часто – беда. От них же не спрячешься, их надо додумывать и реализовать, а иначе зачем приходили. А глупые придут, ты им удивишься и отпустишь дальше гулять в пространство. Легко пришли, легко ушли.

– Интересная трактовка.

– Но ты не ответила на мой вопрос.

– Без обеда.

– Согласен, только чай.

– Хорошо, я подумаю.

– Долго будешь думать?

– Успокойся, не столько, сколько прошло с нашего последнего свидания.

– Это обнадеживает. В таком случае я смогу сам приехать. Сообщишь?

– Договорились.

Этот разговор у них состоялся, когда Дмитрий позвонил Насте и предложил встретиться. Прошло уже несколько дней с тех пор, когда они встретились на улице.

Для новой встречи Настя предложила в субботу днем. С утра она приводила в порядок квартиру: мыла пылесосила, хоть она и сказала, что без обеда, на самом деле все приготовила, так на всякий случай.

Утром позвонила дочь:

– Чем занимаешься?

– Уборкой, и ты меня отвлекаешь.

– Ну, извини, а что у тебя уборка по расписанию?

– Я жду гостей.

– Как понимаю не гостей, а гостя. Уж не того ли мужчину из прошлого?

– Именно из прошлого, но это совсем не значит, что из будущего.

– Но зато есть миг настоящего, – съязвила дочь.

– Слушай, не мешай, позвони вечером.

Ей действительно было некогда, она ждала Дмитрия к двум часам, а времени было уже двенадцать и надо было успеть привести в порядок себя.

Он появился как-то неожиданно, хотя его приход был ожидаем. Когда раздался звонок в дверь, он заставил ее вздрогнуть. Настя пошла и открыла дверь. Дмитрий стоял на пороге и держал в руке буке орхидей.

– Я подумал, что вкусы у тебя не изменились за столько лет, – и протянул букет.

– Не изменились. Очень приятно, что ты помнишь, проходи.

Он вошел в квартиру, снял плащ и вопросительно посмотрел на Настю. Та поняла его взгляд:

– Проходи в комнату.

Дмитрий направился к двери в комнату: – всё равно чувствуется, что мужчины в доме нет, – сказал он ей, проходя. В руке он держал торт.

– Это в чем проявляется? Вроде бы ничего не отваливается, все работает.

– Не это главное. Нет каких-то мужских вещей.

– Ну да, разбросанных носков, тапочек стоящих, где попало, чтобы о них спотыкаться.

– Не юродствуй. Нет, например, мужских книг, как и тапочек в прихожей.

– Дим, а ты тортик принес зачем? Домой понесешь обратно?

– Ох, извини, это к чаю, если он будет.

– Пойдем на кухню.

Они прошли на кухню, где Настя налила в чашки чай и нарезала торт.

Когда Настя села напротив него, Дмитрий не прикасавшись к чаю решил, что нет смысла просто так сидеть и предаваться воспоминаниям:

– Настя, я хотел тебе предложить начать все с начала. Нас никто и ничто не сдерживает.

Она покачала головой: – Я догадывалась, что ты предложишь мне что-то подобное, но я не готова.

– Что значит не готова?

– Я не верно сказала. Мы не виделись много лет, у нас у каждого свои привычки, от которых очень трудно, да и не хочется отвыкать.

– Давай попробуем встречаться, узнаем появившиеся привычки.

– Нет. Я думаю, тебе тяжелее, чем мне. У меня все таки есть дочь, а ты так и не создал семью, и если не прямо, то косвенно, я чувствую за собой вину. Дослушай, – пресекла она его попытку возразить, – да, вину. Но я не хочу ее искупать таким вот образом, как бы отдавая дань прошлому. Это будет еще хуже по отношению к тебе.

– Я совсем тебе не подхожу? И уже не нравлюсь?

– Не в этом дело. Ты хоть и повзрослел, но остался так же, симпатичен, как и прежде. Я действительно забыла тебя, как я думала, но ошибалась. Я боюсь.

– Чего?

– Что будет хуже. Так мы живем каждый своей жизнью к которой привыкли. А если у нас не получится? Ты же понимаешь, что это будет больнее, чем тогда, намного больнее. Тогда мы были молодыми и в первую очередь в нас жили эмоции. Вся жизнь была впереди. Мы могли себе позволить забывать. Сейчас к эмоциям присоединился разум, и он не позволит забыть. Он гасит эмоции. И боль останется уже до конца жизни, так как наше одиночество не даст успокоится памяти.

– От одиночества надо уходить. А разум, это верно, гасит эмоции, но вот он и не даст спокойно жить, потому как не использовали вновь предоставленный шанс. Если, как ты думаешь, не получится у нас ничего, то боль будет, но разум успокоит, что попытка была. Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

– Я не готова.

– Я столько лет ждал, что готов подождать еще.

– Зачем ждал? Ты же знал, где я живу, пришел бы.

– Я же уехал. А потом… Дмитрий замолчал, словно решаясь на что-то, – я пришел бы а дверь открывает муж. Я не хотел создавать тебе проблем.

– Что значит, не хотел? Ты знал, что я вышла замуж?

Дмитрий смущенно замялся: – Знал. Я когда приезжал к родителям, то случайно от кого-то из знакомых узнал, что ты замужем и где живешь. Я пришел к вашему дому, видел тебя вместе с дочкой и мужем. Тогда и решил, что нет смысла встречаться.

– Устойчивый семьянин?

– Не то, но не в отношении твоей семьи?

– Берег мою честь?

– Это не мое дело. Считай, что я в этом вопросе аморален. Не осуждаю других, я имею ввиду, что это не мое дело, когда оно не касается меня. Я не считал нужным вторгаться в твою жизнь.

– А сейчас счел нужным?

– Обстоятельства другие.

– Обстоятельства другие это верно, но и мы другие. А что же остановился тогда? Вдруг я замужем или уже все знал?

– Знал. Я знал, что ты здесь живешь.

– Знал? Откуда?

– Я когда вернулся, стал наводить о тебе справки. Сначала узнал, что ты переехала. Мне повезло, что после развода ты вернула девичью фамилию.

– И то, что мы встретились тем утром, не было случайностью?

– Отчасти. Я иногда проезжал в твоем районе, в надежде увидеть тебя, но тем утром это было везение.

– Значит дождь, как повод, – произнесла Настя задумчиво, – а если бы не было дождя?

– Тогда не знаю. Может быть, и проехал бы мимо.

– Значит в нашей встрече поводом послужила непогода и что я забыла зонт на работе.

– Получается так.

– Странно все это. Ждал, а мог проехать мимо. Неужели ты столько лет надеялся, что все измениться?

– Очевидно. Не скажу, что не пытался забыть. Пытался, но не получилось.

– Да, я права, то, что ты ждал моя вина.

– Конечно твоя. Даже не дала мне возможность объяснить все. Не захотела. Какой-то дурацкий каприз.

– Ты прав. Это был дурацкий каприз, но ты потом уехал.

– А что мне оставалось делать? Жить в городе, где есть ты мне было тяжело. Могли встретиться, и я не знал бы, что сказать. Говорить банальности было бы глупо, а общих тем могло и не найтись.

– А что изменилось сейчас?

– Мы стали взрослее. Я в другом городе успокоился, налаживал жизнь, а потом вернулся. Теперь я могу говорить спокойно.

– Налаживал жизнь, – повторила Настя, – это у меня была семья, а ты все налаживал.

– Брось, Настя, не вини себя. Что случилось не вернешь. Не будем жалеть прошлое.

– Дим, если я соглашусь на твое предложение, то это все равно будет выглядеть, как жалость по отношению к тебе.

– Не забивай голову ерундой. Погорячились тогда оба. Ты капризничала, я пошел на принцип, но это было давно.

– Вот, вот мог бы и не идти на принцип, – засмеялась Настя.

– А ты могла бы и не капризничать и не выдвигать абсурдных условий, – в тон ответил Дмитрий.

– Семейная ссора.

– Нет, это только прелюдия.

– Дима, я не готова к семейной жизни.

– И что теперь?

– Не знаю.

Наступило молчание. Дмитрий понимал, что надо что-то предпринимать, но не знал, что. С другими женщинами он вел себя проще, но это была Настя. Видя, что она не принимает решения, он сделал еще одну попытку.

– Я перестал верить в чудеса, – Дмитрий помолчал и, улыбнувшись, произнес, – и пусть говорят, что нельзя войти в один поток дважды. А мы попробуем?

– Зачем?

– Я не знаю, что ответить?

– А если не знаешь, зачем предлагаешь?

– Чтобы жить вместе.

– Я уже привыкла жить одна. У меня устоявшийся быт, привычки и как-то не вписывается никто в мой привычный уклад.

– Ты это говоришь, чтобы оправдать свое «нет».

– Может быть. Но разум подсказывает, что так будет легче.

– Разум не всегда бывает прав. Легче, возможно, но не лучше.

– Почему ты так решил?

– Я это чувствую. Не просто так была наша встреча.

– Конечно, ты ездил по району, какая уж тут случайность. А дождь был поводом для тебя.

– Согласен. Но мы вот так расстанемся? Может быть, доверимся и разуму и чувствам?

– Чувствам, – произнесла Настя задумчиво, – это слишком хрупкая вещь. Их бережешь и лелеешь, а потом вдруг случайность разбивает их на кусочки, с острыми краями, которые разлетаясь, больно ранят. Крови нет, но есть боль, которая долго не утихает.

– И что теперь?

– Все возвращается на круги своя. Каждый к своей жизни.

– А может быть поводом снова будет повод, после которого ты изменишь свое решение?

– Разве поводом снова послужит дождь. Но я не хочу мокнуть. Под дождем можешь оказаться и ты. Если дождь послужит поводом, приходи, и мы разберемся что делать дальше.

– Для этого надо, чтобы ты была рядом.

– Ну, вот тогда и решу.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

Помолчав, он заметил:

– Мне пора идти, а то пауза затягивается.

Настя не стала возражать. Дмитрий встал из-за стола и направился к выходу. Надев плащ, он повернулся к Насте:

– Я еще постараюсь поверить в чудеса.

– Разумно. А я так и не напоила тебя чаем. Он уже остыл и торт не съеден.

– Я не люблю сладкое. Пока. Я не хочу говорить прощай, – и он вышел.

Оставшись одна, Настя вернулась на кухню и села за стол. Она задумалась, что правильно ли поступила. Но как бы ни было, она успокаивала себя, что решение приняла верное не начинать все сначала.

Глава 6

За окном лил дождь, сбивая с деревьев листья, которые падая, покрывали мокрый асфальт своим рисунком. Настя подошла к окну и посмотрела во двор. Настроение от непогоды было грустное. Она вспомнила Дмитрия. С того дня, как он приходил к ней прошло около месяца. Он не звонил и не досаждал ей предложениями встречи. В общем, был прав, что тратить время на одинокую сумасбродную женщину, которая боится нового. Она себя не ругала, успокоила, что сложившаяся жизнь ее устраивает, хотя дочь отругала ее за такое отношение.

Размышляя о прошедшем, она обратила внимание на мужчину, стоящего под зонтом около арки. Он никуда не спешил, не торопился укрыться, а стоял и молча, смотрел на окна дома. Даже не всматриваясь, Настя поняла, кто стоит. Это был Дима. Она улыбнулась. «Дождь, как повод» – всколыхнула мысль ее память.

Она не отходила от окна и смотрела на него, улыбаясь. Пришел. Он не уйдет, так и будет стоять, и смотреть на окна.

Капли, падая на зонт, стекали по нему ручейками к его ногам, – промокнет же, – подумала он а, – вот глупый. Влюбленные все глупые, и я в их числе. И что я стою и смотрю? Он упрямый и будет стоять и ждать. Сама дала повод для встречи, вот он и пришел.

Она накинула плащ, надела туфли и вышла из дома. Подойдя к нему, встала под зонт. Внимательно посмотрела на него:

– Ты промокнешь. Почему ты стоишь здесь, а не зашел?

– В прошлый четверг был дождь и тем дождем закончился счет, что ты мне тогда отмерила. Помнишь?

– Помню.

– Ну, вот. Я с тех пор вел календарь дождей, и он теперь закончился.

– Неужели ты вел этот дурацкий счет?

– Если я хотел быть с тобой, у меня не было другого выбора.

– Дима, ты сумашедший!

– Надеюсь, потому что только сумашедший мог решиться на такое, чтобы однажды, иметь возможность прийти к своей женщине с оплаченным счетом, который она выставила.

– Но я могла быть замужем и счастлива в семейной жизни.

– Я это даже не рассматривал. Это было бы не честно, – и лукаво улыбнувшись, добавил, – сумашедшим везет.

– Господи! Сколько ты вытерпел, – прошептала Настя.

– Столько, сколько смог. Я выполнил твою прихоть. Дождь, как повод для встречи идет. Количество дождей отмеряно. Теперь, что скажешь ты?

Настя поцеловала его и глядя в глаза произнесла:

– Я люблю тебя, мой сумашедший. Пошли домой.

ЖИЗНЬ В ЗАЙМЫ

Глава 1

– Дай мне свою жизнь… В займы

– А что будет со мной?

– Не бойся. Я верну. Обещаю.

– Что я получу в замен?

– Чистую душу.

В этот момент, когда он услышал этот голос в себе, Сергей был никакой. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Боялся повернуть голову, чтобы не получить резкую боль. Глаза были закрыты и, открыть их было выше его сил. Впечатление было такое, что ему на веки положили килограммовые гири. Он лежал на диване и медленно приходил в себя. Вот в этом состоянии, между жизнью и небытием он и услышал голос.

– Зачем я тебе? – произнес Сергей, не открывая рта, да и не смог бы, губы словно были склеены. Все на что он был способен, это говорить про себя, мысленно. Мысли пока еще были подвластны ему.

– Хочу испытать земные чувства.

– Почему именно я?

– Ты временно одинок. Отрезан от других. Это важно. Я смогу ввернуть тебе твою жизнь в новом видении.

– Но есть же наверняка и другие подобные мне… алкоголики, кто в таком же состоянии.

– Ты не алкоголик. Ты заблудился в себе. Ты и ушел в запой, потому что потерялся в лабиринте собственных мыслей. Но главное в другом. Я наблюдал за тобой, не все потеряно. Ты пишешь и не всегда плохо. Пусть это нравиться не всем, но нравиться мне. Ты не потерянный человек, поэтому я выбрал тебя.

– А ты вообще кто?

– Не важно, для тебя во всяком случае.

– Жаль. Всегда хочется увидеть того, кто делает подобные предложения.

– Можно подумать, что тебе такие предложения поступают регулярно, – услышал он иронию.

– Согласен, но может быть ты посланник ада.

– Успокойся. Ты плохо слушаешь. Вообще люди плохо слушают. Слышат, но не слушают. Я же сказал, что ты получишь чистую душу.

– А зачем она мне?

– Что бы наполнить содержанием, но уже иным, чем у тебя сейчас.

– А я на свое содержание не жалуюсь.

– Ну, да, оно просто булькает в желудке, – снова уловил он насмешку, – но ты уже сам устал от всего. Признайся сам себе. Мне, лично, жаль, если твои дни прервутся в таком вот состоянии. А содержание всегда есть чем дополнить. Не бывает, что в душе нет темных пятен, которые не хотелось бы стереть.

– Ты всех жалеешь?

– Нет. Но повторюсь. Я преследую и собственный интерес. Хочу пожить земной жизнью.

– А раньше жил? – но его последний вопрос остался без ответа, и пауза затянулась, – хорошо не отвечай. Уточни для меня детали, как все будет выглядеть.

– Я возьму твое физическое тело.

– А как же я?

– Ты будешь в состоянии невидимого привидения.

– Я смогу видеть все, что будешь делать ты?

– И видеть, и слышать.

– А вмешаться?

– Нет.

– Я буду помнить потом все, что ты сделал?

– Да, это даст тебе возможность оценить и решить, как жить дальше и каким содержанием наполнять душу. Но это возможно единственный минус. Ты будешь помнить, но не сможешь рассказать о нашей сделке, сочтут за душевнобольного.

– Я пока вообще и плюсов не вижу.

– Напрасно. Ты увидишь себя со стороны и сможешь получить чистую душу, что-то изменить в своей дальнейшей жизни.

– Как долго все это будет?

– Несколько дней. Пять-семь.

– Я хочу подумать.

– Хорошо.

– Только не подслушивай мои мысли.

– Не буду, – услышал он в ответ, сквозь легкий смех.

Наступила тишина. Мысли, даже самые безрассудные на несколько секунд покинули его голову. Он почувствовал, что может открыть глаза, что и сделал. Как бы ни странно, но открылись они легко, словно после нормального здорового сна и он выспался. Скося глаза вправо, он увидел свою комнату в ее прежнем привычном виде. Все было на местах: стол, за ним кресло, книжные шкафы. Он сделал попытку подняться и ему это удалось. Поднявшись, он снова оглядел комнату и улыбнулся сам себе:

– Как бы я не пил, а комнату не превращал в свинарник.

Сделав несколько шагов, Сергей почувствовал некоторую слабость, но не настолько, как бывало ранее. Снова взглянул на стол, где лежали исписанные листы. «Все, как прежде, но все пусто» – промелькнуло в голове. Он подошел к столу, взял листы, подержал в руке и, положив, где лежали, направился на кухню. Войдя, увидел на столе бутылку коньяка, наполовину пустую и стакан. Вдоль стены стояла батарея пустых бутылок с разными этикетками.

Сергей прокручивал разговор с невидимым собеседником. Хотелось бы на него взглянуть, да видимо не тот случай, это за гранью реального, а видеть нематериальное не дано. К его удивлению голова уже не болела, а было от чего. Он несколько дней пил в своей квартире. Это бывало редко, но нашло. Он отключил телефон и ушел в запой. Его тело появится на людях, но с иными мыслями.

– Это сколько же я выпил! Многовато, – произнес он вслух.

Окинув взором кухню, он поставил бутылку в шкаф, стакан в раковину и включил чайник, в котором к его удивлению была вода.

Когда чайник закипел, то заварил крепкого чая и сел за стол.

Итак, то, что было в комнате это уже последствия запоя или я все это слышал реально? – сделал он попытку размышлять. – Если последствия, то все становится ясно, а вывод – надо меньше пить. Предположим, что разговаривал я не с собой. Выбор есть. Если я откажусь, то буду жить, как и прежде, но мне это самому надоело. Писать становиться все сложнее. Пропил свои мысли получается. Жизнь однообразна и скучна. А если соглашусь, есть возможность увидеть себя со стороны, но как понимаю, не в таком виде, как сейчас. Манеры и мысли будут иные. А ну как обманет и я не смогу вернуться в прежнее состояние? Что тогда? Тогда хана. Нет, брат, хана к тебе уже стучится в дверь, а так есть шанс ее не пускать. Сейчас у тебя не жизнь, а полное недоразумение. Друзья, если еще не отвернулись, то не рады, семья почти развалилась. В физическом смысле это можно назвать жизнью, а в духовном уже давно умер. В любом случае надо либо соединять их в единое, либо… Нет, суицид не для меня, но жить так бездуховно стало просто уныло жутко. Одиночество все больше заполняет окружающий меня мир, из которого мне выбраться все труднее, а достучаться до меня не легче.

Может быть, попробовать поверить. Риск велик, так как я бросаюсь в омут с головой, не умея плавать, но и сидеть на берегу невмоготу.

– Эй, ты где?

– Я здесь.

– Я решил согласиться, но побаиваюсь.

– Я понимаю, но мое слово для меня не менее важно, чем для тебя твоя жизнь. Мое слово – это я. Если не сдержу, то потеряю себя, а мне больше нечего терять.

– Да ситуация. Для чего тебе все это?

– У тебя были не сбывшиеся желания, жажда поступков? Ты когда нибудь мечтал?

– Только этим и занимаюсь, – усмехнулся Сергей.

– Все сбылось?

– Если бы.

– У меня нет мечты, но есть желание сделать то, что надо сделать.

– А ты мне не испортишь душу?

– А ее еще можно испортить? – снова услышал он иронию, – я попробую реализовать некоторые твои желания.

– Зачем?

– Нельзя оставлять, то что хотелось сделать, чтобы не жалеть потом.

– Это как?

– Ну, было, чтобы кому-то захотелось съездить по физиономии, но сдержался?

– Было.

– Жалеешь?

– Есть такое дело.

– Вот я и попробую.

– Да ты что! Это же буду я, и потом все последствия расхлебывать мне.

– А тебе не все равно?

– Да, в общем, верно.

– Да и не волнуйся, все будет в пределах разумного, а там разберешься, прав я или нет.

– Ты кто? Добрый ангел?

– Ангелы бывают злыми? Нет, я не ангел и не демон. Я это я. Не забивай себе голову вопросами, на которые не получишь ответа. Сделай проще. Ты словно дашь жизнь взаймы своему второму «я».

– Ага. Мне бы найти свое первое «я» и с ним разобраться, а ты сразу со вторым предлагаешь.

– Шутку оценил, ну пусть будет зеркальное отражение. Да не все ли равно? Кто знает, сколько отмеряно, а я попытаюсь решить отправленные в архив твоей души желания. Вдруг получится? Да и другие вопросы, что получится порешаю.

– Это, какие другие?

– Зачем тебе это знать раньше времени?

– Так. Я все – таки разумею, что у тебя есть и своя корыстная цель.

– Не буду скрывать – есть, но она ущерба тебе не принесет. И не спрашивай какая, не скажу. Так как?

– Договорились. Как все будет?

– Иди и ложись на диван. Закрой глаза и все.

Сделав глоток чая, Сергей прошел в комнату, лег на диван и зарыл глаза: – Ты только тело не попорть, – попытался он пошутить, чтобы сбить тревогу и тут же провалился в сонную пустоту.

Глава 2

Небытие прошло. Я открыл глаза и осмотрелся вокруг. Поднес руку к глазам, пошевелил пальцами, дотронулся до своего лица и почувствовал теплое прикосновение. Улыбнулся ощущениям реальности. «Удалось. Мне удалось посмотреть мир еще раз. Пора вставать. Одно дело видеть тело со стороны, другое в зеркале, как самого себя. Пусть на время, но все же», – рассуждал я про себя.

Поднялся и чуть потопал ногами. Стоял твердо, алкоголь не давал о себе знать. Я прошел в прихожую, где висело большое зеркало, и посмотрел на себя в полный рост. Одежда была помята от лежания на диване.

Ну, вот я и в теле и надо отметить не в плохом теле в прямом смысле этого слова. Как много хочется успеть сделать. Сделать что-то приятное, доброе для себя. Хочется глубоко вдохнуть свежего воздуха, посидеть на берегу реки, побывать в горах и увидеть красоту снежных вершин, на которых солнце играет бликами и словно миллионы серебряных монеток отражают солнечные лучи. А река? Когда сидишь и слушаешь тихий шелест волн, которые накатывают на берег, а ты сидишь и смотришь на эту красоту.

А океан? Океан под знойным солнцем. Лечь на песок так, чтобы волна нежно прикасалась к ногам, доходила до пояса и отступала. А ты лежишь, накрывшись широкополой шляпой, закрыв глаза, и только слушаешь шум волн и вдыхаешь морской соленый воздух. Ах, как много хотелось бы испытать. Всегда есть что-то, что хотелось бы, но не получилось и не важно, по каким причинам не удалось, но очень хочется.

Но что это я все о личном. Я обещал вернуть чистую душу. Не надо путать пустую и чистую. Надо снять с нее груз того, что он хотел, но не сделал, пусть порой и не приглядно с моральной точки зрения. Надо успеть сделать и для него и для себя. А мне лично много и не надо. А потому вперед. Нечего рассуждать. Время уже пошло.

«Ничто человеческое мне не чуждо», – вспомнил я фразу и направился в душ. Струи воды били по телу и стекали, образуя ручейки. Я подставлял им лицо, и чуть приоткрыв рот, губами хватал воду. Это было истинное наслаждение. Глуп тот, кто считает, что это обычная процедура для гигиены тела. Душ – это наслаждение, позволяющее побыть самим собой, в попытке убедить себя, что вместе с водой смывается усталость и забота. Чаще всего это удается, что дает возможность отключиться от повседневных мыслей и наслаждаться шумом струй. В душе я пробыл не менее получаса и вышел оттуда обмотавшись полотенцем в поисках более приличной одежды, во всяком случае, не мятой.

Все, что мне было надо, я нашел в шкафу: чистые джинсы, рубашку, носки. Одежда пахла еле уловимым запахом стирального порошка. Молодец. Все – таки следил за собой. Все. Закончил. Он – это я, пусть и временно.

Я посмотрел, что держит в холодильнике и грустно присвистнул. Там была зима, пустынная зима. На тарелке лежал огурец. Я нашел на антресолях мешок, который не известно, как туда попал, и сложил в него все бутылки. Затем в кабинете взял небольшую сумку, в которой носят документы, и посмотрел содержимое: права на вождение автомобиля, ключи от машины, паспорт, кошелек с деньгами и кредитной карточкой, код которой я знал. Взял не глядя телефон со стола и положил в сумку. Повесив сумку на плечо и подхватив мешок с бутылками, я вышел из квартиры. Пока спускался по лестнице, бутылки в мешке предательски звенели, извещая окружающих о своем количестве.

Во дворе я отнес мешок к мусорным бакам, где несколько человек, являясь санитарами помоек, рылись в баках.

– Ну, что? Не велик улов? – поинтересовался я, когда подошел к ним, – вот может быть здесь что-то для вас подойдет, – и поставил мешок, который известил о содержимом. Бомжи устремились к нему.

– Только без драки. Сдайте, что примут и разделите все по-честному, – напутствовал я их, отправляясь к машине.

Когда завел двигатель, то несколько минут сидел в раздумье, куда поехать. Плана, как такового у меня не было, но в памяти была информация, куда можно направляться. Желудок сам дал мне направление, и я направился ужинать, да и времени было уже около семи вечера. Выехал со двора и отправился в привычный ресторан, где меня знали.

Когда вошел в зал ресторана, то остановился, чтобы осмотреться. Несколько посетителей подняли головы, и посмотрели на меня. Я долго изучал владельца тела и потому знал всех, кого знал он. Кивнув в знак приветствия, я направился к угловому столику, который был свободен. Подошедший официант спросил:

– Вам как всегда, Сергей Федорович?

– Нет. Принеси мне салатик из овощей, борщ и отбивную.

– Первое уже не подаем. Вечер.

– Тогда без борща и еще холодную закуску.

– А что пить?

– Ничего, – и он хоть и не показал своим видом, что удивлен, но некая волна эмоций промелькнула по его лицу, – ничего из алкоголя, – пояснил ему, – принеси воды без газа.

Он не переспрашивая, ушел и вскоре принес салат и закуску и я приступил к еде. Пора менять мнение о себе, пусть привыкают, что я без водки обедаю. Мой ужин проходил в тихой обстановке и только когда я приступил к кофе, к моему столику подошел Вадим.

– Привет, Сергей.

– Привет.

– Давно тебя не видел. Слышал ты работаешь над новым произведением.

– Было дело, – что частично соответствовало действительности, вспомнил я про листы на столе.

– Уже закончил?

– Нет, черновик набросал, но сейчас возьму тайм-аут. Устал.

– Планируешь что?

– Поехать отдохнуть завершить дела, которые откладывал.

– Долги моральные отдавать.

– И аморальные тоже.

Он хохотнул: – А ты, оказывается, сегодня на сухую ужинаешь.

– Не хочу.

Внимательно взглянул на меня: – Интересно. Это что-то новенькое, но из разряда приятных неожиданностей.

– А тебе какая корысть?

– Ни какой. Но мы давно знакомы. Я не лезу в твои дела, но когда человек ограничивает себя в алкоголе, за этим есть причина, которая вызывает уважение.

Вадим сказал правду. Он не был мне ничем обязан, как и я ему, потому откровенность между нами порой присутствовала.

– Значит хорошо, раз новенькое. Надо же иногда удивлять. Если не в книгах, то в жизни.

– Какие планы на вечер?

– Пока никаких. Есть предложение?

– Поехали со мной. Сегодня вечером в одном из клубов презентация музыкального диска или чей-то день рождения.

– Меня не приглашали.

– Ты со мной, да и лица там почти все знакомые. Тебя же найти нельзя было. Абонент не доступен. Кстати ты свой телефон смотрел?

Я достал из портфеля телефон и увидел более тридцати входящих звонков, на которые я не ответил.

– Да я его отключил, чтобы не мешал.

– Вот именно. Так что?

– Поедем, посмотрим.

– Со мной одна дама. Я ее оставил за столиком. Пойдем за наш.

– Твоя дама?

– Нет. Знакомая, я на нее не претендую, так что свободна она или нет, захочешь узнавай сам.

Рассчитавшись с официантом, я пошел следом за Вадимом. За столиком сидела женщина, не более тридцати лет. Ее жгуче черные волосы были собраны сзади в пучок и затем свободно спадали на плечи. Узкое лицо с большими черными глазами, привлекало. Чувствительные губы манили.

Вадим представил нас:

– Ирина, познакомьтесь, это мой хороший знакомый – Сергей, писатель. А это моя знакомая – Ирина, – обратился он ко мне.

Я кивнул головой и сел напротив нее.

– Значит вы литератор, – утвердительно произнесла она.

Голос у нее был приятный, чуть низкий.

– Это плохо? Негативно отражается на человеке?

– Негативно отражается на состоянии человека.

– Это чем же?

– Чаще всего неустойчивостью психики.

– А вам откуда это известно?

– Я психолог.

– Часто общались с писателями?

– Редко. Но много читаю. Не берусь утверждать, что права, но для того, чтобы написать, надо иметь своеобразный склад ума. Слова все обычные, вроде бы ничего нового, но у одних получается их складывать в предложения, которые интересно читать, а другие эти слова не то, что записать, произнести не могут. Почему так?

– Хороший вопрос, – посмотрел я ей в глаза, но она взгляд не отвела, – если бы я знал ответ, то, наверное, уже писать бы не смог.

– Почему?

– Я не сижу и не выдавливаю из себя фразы. Я просто пишу. Мне приходит в голову идея, и я ее выкладываю на бумагу. Потом, конечно правлю текст, но потом.

– Это он так пишет, по – старинке. Ручкой по бумаге, – подал голос Вадим, – не любит диктофоны.

– Почему, это удобно.

– Произнесенное вслух быстро улетучивается, а написанное остается.

– А вы Вадим?

– Я в первую очередь журналист, а уж потом иногда пишу.

– Ясно. Так что, мужчины писатели?

– Я предложил Сергею поехать в клуб. Он не возражает. Поехали?

Она взяла с соседнего стула сумочку, и встала из-за стола. Я смог оценить ее фигуру, которая была приятна на вид. Вадим достал кошелек, пожил деньги на стол, и мы направились к выходу.

Глава 3

Вадим расположился рядом со мной и сообщил, куда мы едем, а затем повернулся к Ирине:

– Там будет интересно для психолога.

– Почему?

– Ну что ты. Такой зверинец можно увидеть только на подобных встречах.

– Богат разнообразием?

– Не то слово. Особенно много павлинов и обезьян.

– На чем основаны такие заключения, – подключился я к разговору.

Вадим отвернулся от Ирины ко мне и после непродолжительной паузы изрек:

– Тебе ли этого не знать? Большинство ходят такими важными, другие кому-то подражают, а в душе завидуют тем, у кого действительно успех. Самобытность уходит, уступая место стандарту.

– А может быть все не так сложно и они в действительности просты и доступны, – заступилась Ирина.

– Конечно, и к концу вечера очень даже доступны в прямом смысле этого слова.

– Да ладно тебе, не сгущай краски. Обычные люди, только все время на виду, вот и приходится им быть такими, чтобы их запомнили, даже свои, а потом, за спиной шептались, кто и что сказал, кто с кем пришел, кто с кем ушел. Это их жизнь. Они уже не могут жить, чтобы не привлекать к себе внимания, иначе забудут.

– Приедем, посмотрим, – резюмировал Вадим.

Вскоре мы подъехали к клубу. Вадим помог выйти из машины Ирине, а я поставив авто на стоянку догнал их у входа, где они меня ждали. Вадим показал приглашение на два лица: себя и Ирины, а для меня достал другое. Когда мы прошли контроль, я спросил:

– Ты что, запасся приглашениями?

– Так на всякий случай. Хотелось прийти в компании.

Я, молча кивнул на Ирину, и Вадим понял меня и ответил:

– С Ириной мы давно знакомы, поэтому я имел в виду мужскую компанию.

В зале вечер был уже в разгаре. Кто-то танцевал, кто-то сидел за столиками. Мы направились к барной стойке и сделали заказ: я сок, Вадим – водку, а Ирина мартини.

– Какие у нас разные вкусы по части жидкостей, – заметил Вадим, – каждый выбирает сам по себе. А ты что завязал? – обратился он ко мне?

– Нет, но пить не хочется, тем более я за рулем.

– Ну да тебя это раньше часто останавливало, – усмехнулся Вадим.

Мы сели на диванчик за столик поблизости с барной стойкой и стали наблюдать за залом.

В это время музыка затихла, и на сцену поднялись несколько человек.

Лидер группы был мне знаком, мы иногда пересекались на вечеринках. Он исполнял рок, не тяжелый, а обычный классический рок, иногда получались у него не плохие блюзы. Он взял микрофон:

– Друзья. Всех кого знаю и кого не знаю, мы приветствуем на сегодняшнем вечере и благодарим за поддержку. Я не буду досаждать вам своими песнями, исполняя их подряд, чтобы не превращать вечер в концерт. Наши песни будут вперемешку с танцевальной. Все мы, я имею в виду музыкантов, знаем, как мы любим чужую музыку, в которой всегда чего-то не хватает. Потому и будет разнообразие, чтобы вы могли посидеть, поговорить между собой или послушать меня. Сейчас я представлю песню «Город», но перед этим эпиграф.

В этом городе красивом, безрассудном.

Что греха таить, все крутимся, хитрим.

Только в липком одиночестве не скучном.

Свое я мы в глубине души храним.

Заиграл блюз. Мелодия блюза в целом не так уж и сложна порой, все дело в подаче. Мелодия была приятна, не резала слух.

– Привет, Сергей, – вывел меня из моих мыслей голос, – давно не виделись. Я повернулся и увидел своего коллегу по перу, который иногда писал, но в основном ушел в журналистику.

– Ты пропал. Злые языки говорят, что ты ушел в запой, а выглядишь хорошо, никаких последствий.

– На то они и злые, чтобы говорить о том чего не видели. Да без них быстро забудут. Сам знаешь, доброе слово быстро забывается, злое живет долго.

– Это верно. Так, где пропадал?

– Работал. Ушел от текущих забот и стал отшельником.

– Значит, тебя мир отшил?

– Пусть так.

– Когда будешь сдавать работу?

– Как напишу.

– Долго еще?

– Я же не детали на станке делаю. Всему свое время. Сам же знаешь.

Мы еще поболтали о разных разностях, вспоминая общих знакомых, и он ушел.

– Не плохой публицист, но ушел в журнал. Там хлеб тоже тяжелый, но зато постоянный, – пояснил я Ирине.

К нашему столику подошел Данила, тоже музыкант.

– Наслаждаетесь?

– Слушаем, – ответил я за всех.

– А что тут слушать? Музыка в общем средняя.

Я взглянул на него:

– Мои познания в музыке заключаются в том, что я знаю, что существует всего семь нот. Всего семь. Но вот одним удается с ними сотворить такое, что слушаешь, а от другой хочется бежать. Музыка у него может и средняя, но вместе со словами не так уж и плохо. Для нас обывателей музыка делиться на хорошую и плохую. Плохая это та, которая отдается в душе как металлом по стеклу, а хорошая это когда она затрагивает изнутри, звучит и греет, ласкает, захватывает.

– Да у тебя глубокие познания в музыке, – усмехнулся он, – критик.

– Зато мои, и знаешь, шел бы ты и не доводил меня до греха. Я крупнее и сильнее, могу и врезать. Настроение у меня такое.

Вадим и Ирина слушали наш разговор, не прерывая и встревая.

– Прямо здесь?

– Хочешь узнать? Иди отсюда.

Глаза Данилы в упор посмотрели в мои и, не ответив, он поднялся и ушел.

– Первый пошел, – подал голос Вадим.

– А что будет и второй? – удивилась Ирина.

– Судя по началу, будет. Ты что такой агрессивный? Он же тебя ничем не обидел.

– Он меня обидел уже тем, что подошел.

Вадим не стал спорить и счел за благо промолчать. Вечер шел своим чередом. Я встал и направился к бару, чтобы взять сок.

Тут до моего плеча дотронулись и, обернувшись, я увидел, еще одного знакомого. Вадим был прав, знакомых лиц здесь не мало. Все плавно перетекают с одного вечера на другой. Скучно. Это был Андрей, работник одного из издательств, где иногда печатался. Ранее он пытался писать, но понял, что ему это не дано. Иногда публиковался в газетах с критикой по отдельным произведениям молодых авторов. Маститых он не трогал, боялся получить сдачи, а мелочь распекал, утверждая свою значимость. Но главное было не в этом. Он воровал идеи молодых, и иногда не беря в работу, переделав, выдавал за свое.

– Привет, Сергей, – он попытался меня обнять, но я отстранился.

– Привет, не надо панибратства.

– Да ты, что? Я так, по-дружески.

– Я не знал, что мы друзья.

– Да брось ерепениться. Ты же трезвый.

– А ты привык видеть меня пьяным?

– Ну,… иногда, – хотел смягчить он свой вывод.

– Ты вообще, зачем ко мне подошел?

– Поздороваться.

– Поздоровался? Вот и иди.

– А что ты меня гонишь? Может быть, я хочу, что в баре взять, – возмутился он.

– Потом возьмешь, когда я уйду, – мне он всегда был неприятен.

– Что ты себе позволяешь?

– В отношении тебя, то, что считаю нужным.

– Я могу и обидеться.

– Ты? – удивился я, – у бесхребетных не может быть обид. Тебя природа уже обидела.

– Видимо твои запои, отрицательно сказываются на манере разговора.

– Запои? – я сделал задумчивое лицо, – возможно, но ты там не присутствовал и мне не наливал, а посему считаю твои слова оскорблением. Ты бесхребетник прогибаешься под чужое мнение, своего за свою жизнь так и не приобрел.

– А сам ты кто? Посредственность. Так удалось пару раз написать что-то, что купили, и почиваешь на лаврах прошлого, опираясь на свою фамилию, – начал он визгливо покрикивать.

Бармен, слыша наш разговор, не вмешивался. Он много чего видел и правильно считал, что не его дела влезать в чужие дела.

– Это ты верно сказал, я опираюсь на фамилию, а ее надо иметь, а тебе и опереться не на что. Пусть я посредственность, но пишу, что думаю и пока еще публикуюсь.

– Ну, да, – язвительно заметил Андрей, – скоро публиковать будет нечего. Книги пишут головой, в которой есть мозги, а если там алкоголь…

Он не успел закончить фразу, я взял своей правой ладонью его лицо и оттолкнул от себя.

Вадим, видя общий накал разговора, уже стоял за спиной Андрея и подхватил его, не дав упасть. Прочитав в моих глазах гнев, Андрей ушел.

– Второй пошел, – подвел итог разговору Вадим, – ты что разбушевался? Решил со всеми счеты свести? Ты всегда был бузотером, но надо держать себя в рамках.

– Надоело. А счеты свести это было бы здорово. Сказать поддонку, что он поддонок, лизоблюду, что он лизоблюд и так далее. А можно и в глаз.

– Что так? А Андрей значит попал под горячую руку, и отдувается за всех, потому, как у его сиятельства приступ правды.

– Наверное, так.

Мы повернулись к стойке:

– Это верно, – поддержал Вадим, что иногда хочется все высказать, но не получается. Но что делать в этой ситуации.

– То, что давно хотелось.

– Тогда надо бить сильнее.

– Пожалел. Вот мразь, – и я достал из кармана платок, и вытер ладонь.

– Ты, что это воюешь, дорогой, мою честь защищаешь? – услышал я за спиной нежный голос.

– Ну, вот, еще одна встреча старых друзей, – ответил я на обращение, поворачиваясь. Передо мной стоял Соня, Софья, как любила она себя называть. Выглядела она, как всегда отменно. Фигура была подчеркнута платьем в обтяжку, длиной значительно выше колен, чтобы окружающие могли лицезреть стройность ее ног. Каштановые волосы, спадали на плечи. Глаза из – под длинных ресниц, лукаво смотрели на меня, – а честь ее надо иметь, а где она? Ты свою давно видела? А когда потеряла?

– Давно милый, разве не помнишь? Ах, я потеряла ее не сожалея.

– Ну, когда я проверял твою честь на прочность, ее уже не было.

– Грубо. Очень грубо. А почему старых друзей? Я что так постарела с тез пор, как мы не виделись?

Вадим, взглянув на меня, отошел к столику, где в одиночестве сидела Ирина.

– Ну что ты! Ты выглядишь как всегда прекрасно. Но почему то вопрос старости тебя волнует больше чем вопрос чести?

– Ты прав. Честь потерянную не вернуть, а внешность еще можно поддерживать.

– Но, увы, косметики требуется все больше. Но ноги твои стройности не потеряли.

– Хам, – улыбнулась она мне, – но милый хам, – и она дотронулась своим пальчиком до моего лица, – и мне приятно, что ты оценил мои ноги.

– Сонечка, мне ли не помнить твое тело в неге плотских утех.

– Хочешь повторить?

– Повторить это когда был единственный случай, а мы с тобой не считали.

– Да это так. Так что?

– Прямо здесь? – спросил я с сарказмом.

– Ну, … здесь найдутся отдельные кабинеты, – поддалась она на провокацию.

– Боюсь, что тебе не понравиться так, как я захочу, – решил я нарочно ее потравить.

– У тебя что, появились садистские наклонности? И что ты хочешь?

– Я хочу спать, что тебя вряд ли устроит. Былое нам не повторить. Порыв не приходит по простому желанию. Это только инфаркты приходят повторно, не спрашивая.

– Боишься своей новой пассии, – и она демонстративно посмотрела на Ирину.

– Это не моя пассия и чья вообще не знаю и не интересуюсь. А здесь найдется немало желающих утолить твой плотский голод.

– Аппетит приходит во время еды, но я не голодна, а ты видимо стареешь, – ответила она жестко, – дурак, старый, – и, повернувшись, пошла в глубь зала.

Я посмотрел ей вслед, отметил ее фигуру, бедра, которыми она нарочно покачивала, чтобы я понял от чего отказался, но меня это не трогало. Бывает и такое в жизни. Все вроде бы в женщине есть внешне, а не хочется. Я понимаю, что такой мужчина гад, но иногда хочется побыть и гадом. Я присоединился к Вадиму и Ирине.

– Третья пошла, – подытожил Вадим, – счет продолжать или на сегодня план выполнен?

– Это как получится.

– Мы следующие?

– Вы сверх плана пойдете.

– И на том спасибо.

– Красивая женщина, чем вы так ее обидели, – произнесла, молчавшая до сих пор Ирина.

– Отказом. Чем еще можно обидеть такую женщину. Извините за грубость, но я не ложусь в постель по первому желанию женщины.

– Ого, – гоготнул Вадим.

– Вы для нее враг, отказав.

– Нет, она быстро отойдет.

– А что сами предлагаете женщинам?

– Нет, просто беру. Я хищник, а хищники не спрашивают разрешении у жертвы, они просто берут. Меня удивляют вопросы типа «разрешите поцеловать». Поцелуи не спрашивают, их берут. Так и все остальное.

– Все это уже насилие, а так в целом согласна. Но все остальное дело личное по ситуации.

– Ирина, а как вы находите общество? – решил я сменить тему.

– Никак. Я отдыхаю.

– К сожалению, мы рядом с вами, поэтому к вам никто и не подходит. Хотите с кем познакомиться?

– Вы сводник?

– Не в этом плане?

– Нет. Не хочу. А вас, что все бояться? Хотя судя по поведению, есть чего.

– Так это хорошо. Не полезут лишний раз. А так, мы с Вадимом, можем не мешать, – и посмотрел на него, он в ответ кивнул головой.

– Спасибо, но вы не мешаете, да и пора уже.

– Я вас подвезу. Вадим, ты едешь?

– Нет, езжайте, я еще посижу.

– Тогда пойдемте, я только пройдусь по кругу, поздороваться и попрощаться со знакомыми.

Я пошел по залу, чуть задерживаясь около знакомых, чтобы обменяться несколькими фразами и продолжить путь дальше.

Вся процедура заняла не менее получаса.

Когда я подошел к нашему столику, Ирина встала и, попрощавшись с Вадимом, мы вышли из клуба. Садясь в машину, я взглянул на часы. Они показывали половину первого.

Глава 4

– И как вам вечер?

– Обычный, ничего не обычного.

Мы ехали по ночному городу, каждый погруженный в свои мысли. Я думал о сидящей рядом женщине. Что ей нужно было среди нас? Это не ее круг, не ее уровень интересов. Хотя, кто знает ее жизнь, кроме нее самой. Может быть, ей как раз и не хватает этой веселости среди будней. О чем она думает? Молчать становилось не удобно, потому я и спросил ее о вечере.

– А о чем думаете?

– Ни о чем. Смотрю на ночной город. Мне нравится ехать ночью по улицам. Иногда о сегодняшнем вечере.

– Поделитесь?

– Нечем делиться.

– Вы впервые на таком представлении?

– На таком да.

– Тогда какие-то мысли должны быть.

– Мне их жалко.

– Почему?

– Не всех, но жалко. Они живут каждый своей одинокой жизнью. У них мало друзей, но много знакомых. Когда герой сегодняшнего вечера прочитал стихи, где каждый хранит свое «я» в душе, он в чем-то лукавил или был рад обмануться. Возможно, лично у него и так, но большинство даже наедине с собой бояться признаться себе в реальности. Жизнь на Олимпе для смертных не долговечна и они это понимают, поэтому стараются прожить этот период времени ярко, и только потом будут жить воспоминаниями, обижаясь на всех, что их забывают. Они, как мотыльки, летят на свет, обжигая вместо крыльев собственные души, а порой и сжигая ее.

– Вы думаете душу можно сжечь?

– Не знаю, но опустошить, думаю, можно.

– Так может быть это и к лучшему. Потом можно заполнить вновь, но уже новыми чувствами, ощущениями.

– Нет. Душа наполняется с рождения, и вновь ее заполнить не получится. Часть жизни прожита, – произнесла она задумчиво.

– А вы не задумывались, откуда взялось выражение «с чистого листа». Это когда очищаешься от всего, что было ранее и начинаешь заново переживать и чувствовать, как первый раз.

– Но прежний опыт остается.

– Опыт относится к разуму. Он остается, а душа более токая материя. Там эмоции, чувства. Душа не является хранителем прошлого опыта, она хранит накал страстей, эмоций. Не зря говорят «чувствую душой» или «не трогай мою душу».

– В вас говорит писатель.

– Заметно?

– Вы отличаетесь умением излагать просто и понятно.

– Увы, этим похвастаться не могу. Настоящих писателей мало и себя к ним не отношу.

– А кто же вы? – и она повернулась ко мне.

Я задумался. А действительно, кто я? Где-то посередине. Считать себя посредственностью тоже не хочется.

– Посредственности вообще нет. Это критики пусть рассуждают. Если произведения читают, значит, писатель.

– Вы думаете?

– Уверена, но мы уже приехали. Остановите возле третьего подъезда.

Я сам машинально подъехал к ее дому, адрес которого она дала, когда мы отъехали от клуба. Остановив машину, я вышел, и, обойдя, открыл дверь, помогая Ирине выйти.

– Спасибо, что подвезли. Я не приглашаю вас к себе.

– Есть повод?

– Повод всегда есть. Например, у меня холодная постель, а для вас новое тело.

– И что вы думаете?

– Я уже сказала, не приглашаю. Я посмотрела на вас со стороны. Вы сегодня начали новый этап своей жизни. Так что не стоит переносить начало на другой день. Удачи вам. Попробуйте не свернуть с пути, на который встали. Спасибо за вечер.

– Пожалуйста. Всего доброго, может быть, еще увидимся?

– Все может быть, – и она направилась к дому.

Я сел в машину и по свободным улицам быстро доехал до своего дома. Войдя в квартиру, я посмотрел на себя в зеркало.

Ну что? Ты для этого взял несколько дней жизни взаймы? Не всегда взятое используется целевым назначением, иногда вмешиваются обстоятельства. Да и не зря. Я не был на подобных вечеринках, тусовках, почему не посмотреть? Да и высказал, что думал, что накипело и хотелось сказать. Так что не зря. Но завтра новый день и новые дела. С мыслью, что день прошел не в пустую, я направился спать.

Глава 5

Утро наступило, как всегда неожиданно. Открыв глаза я понял, что солнце уже давно поднялось над горизонтом и только такой лентяй, как я, которому некуда спешить, продолжает валяться в постели. Мне вспомнилась фраза одного из моих знакомых. Мы тогда разговорились о времени, что чем старше становишься, тем меньше времени. Все, что планируешь – не успеваешь и надо раньше вставать.

– Кто рано встает, тому Бог подает, – подытожил он наш разговор.

– Когда он тебе что-то подаст, покажешь? – попросил я.

Мы засмеялись, понимая смысл поговорки, но реальность все таки была иная.

– А может быть надо поменьше планов. Жить будет легче и не стоит огорчаться, от того, что не успел сделать.

– Какие планы! Живи, – предложил приятель.

Я это вспомнил или мой мозг, который я взял взаймы. Я уже не разделял на «его» и «мое». Сейчас я был я и не важно, какова моя сущность. Ну что себя обманывать. Все равно я не знаю, кто я, не лукавь, знаешь, но не думаешь об этом.

Я встал, привел себя в порядок, посмотрел бумаги столе, но прикасаться ни к чему не стал. Я не собирался ничего писать, пусть потом сам пишет, что захочет.

В это время зазвонил телефон. Подойдя и сняв трубку, услышал:

– Привет. Не разбудил, – голос был моего знакомого, – или уже творишь с утра?

– Творю, но не то о чем ты подумал.

– И что же ты творишь?

– Историю своей жизни. Вот думаю, пора ее переписывать.

– А надо ли? У тебя есть дело, которое ты умеешь делать.

– Я терпеть не могу свою писательскую деятельность.

– Тогда зачем пишешь? Брось и пойди займись чем-то другим. Что ты умеешь делать?

– В том то и дело, уже ничего. Но что делать. Каждый из нас выбирает тот вид деятельности, который больше всего терпеть не может.

– Может быть ты и прав, но я что звоню. Если у тебя нет планов на вечер, то предлагаю встретиться. У меня тут есть идея, и хотелось бы обсудить.

– Не могу обещать. Планы на сегодня есть, но если будет возможность, позвоню.

Мы попрощались. Планы действительно были. Я вышел из дома. Во дворе уже во всю кипела жизнь. Выехав со двора, я знал куда поеду.

Я не стал доставать ключ, чтобы открыть дверь, а позвонил. Это была квартира, в которой я жил, когда не писал. Здесь жила моя жена Маша и сын. Жена работала по графику, администратором в крупном торговом центре и бывала дома днем. Сын, вероятнее всего был в институте.

Дверь открылась и на пороге стояла Маша:

– Что звонишь? Ключи забыл? Или не хочешь прийти, а я не одна? – задавала она один вопрос за другим.

– Не думаю и ключи не забыл. Захотелось позвонить, и чтобы ты открыла дверь. Это как-то по домашнему получается. Пришел в не пустой дом, а туда, где есть близкие, которые меня возможно ждут.

– Что стоишь? Проходи, близкий человек.

Я вошел в квартиру и, надев домашние тапочки, направился вслед за женой.

– Обедать будешь?

– Буду.

Маша свернула на кухню и стала разогревать обед, а я сев за стол стал наблюдать за ней. Все мне в ней нравилось: и внешность и характер. Это я такой не путевый ей достался. Раньше, когда начинал писать, она радовалась за меня, но потом моя жизнь стала меняться. А когда купили еще одну квартиру, то я все чаще стал пропадать в ней, особенно, когда наступал творческий кризис и я стал увлекаться алкоголем. Мне не хотелось, чтобы они видели меня, и потихоньку семья становилась все больше на бумаге. Маша не ругалась, не устраивала сцен. Она тихо отстранилась. Глупо воспитывать взрослого человека.

Когда она поставила все на стол передо мной и села напротив, я, взглянув на нее, произнес:

– Маша, ты прости меня непутевого.

– Ешь. Остынет. Потом скажешь, что хочешь сказать.

Чтобы не томить ни себя, ни ее молчанием, я быстро управился с едой и когда она налила мне и себе чай, продолжил:

– Я сильно виноват перед тобой. Ты не думай, что там у меня пьянки, гулянки. Я как алкоголик, пью один. Но вчера что-то случилось и может ты и не поверишь, но мне не хочется пить.

– Наверное, выпил уже свою цистерну.

– Нет, это не то. Я не хочу. Я стал понимать и посмотрел на себя со стороны. Я слишком мало уделял времени тебе и сыну.

– Ты пришел покаяться?

– Это не покаяние, это крик души.

– А она у тебя есть?

– Оказывается, есть, но я про нее забыл. Хочу начать все сначала.

– Что все?

– Нашу жизнь. Нашу общую жизнь здесь. Я не буду жить там, а как и раньше здесь. Жить вместе.

– Ты уверен?

– Я, да, а ты не против?

Она дотронулась до моих волос рукой: – Я не против. Ты мне также дорог, как и прежде.

Я взял ее руку, поднес к своим губам: – Но мне надо сделать еще одно дело.

Маша не стала задавать дурацких вопросов, что за дело, и я продолжил: – Мне надо уехать ненадолго.

– И ты пришел взять вещи в дорогу? – сказала она грустно, выпростав свою руку из моих.

– Я мог бы и так уехать, но я хотел тебе сказать то, что сказал. Мне очень надо. Я поеду один, а приеду и расскажу. Ты мне веришь?

Она взглянула в мои глаза: – Верю. Когда уезжаешь?

– Сегодня. Я билет не покупал, но, думаю, успею. Когда вернусь сразу сюда. Я по вам соскучился, но чтобы начать все снова, хочу вернуть старые долги. Душевные долги, – постарался я ей объяснить, – чтобы очистить душу от морального груза.

– Хорошо.

Глава 6

Я вернулся. Я вернулся туда, где началась моя жизнь. Здесь моя я был до наивности счастлив. Трудно поверить, что я решился на этот шаг и вернулся в город своего детства. Мы все любим и можем оправдать себя, что вот дела не дают нам возможности поехать и испытать сладкую ностальгию, а набраться воли и поехать слабо и время здесь ни при чем. Время нашей жизни всегда с нами и на его нехватку легче всего ссылаться. А по сути надо отмести не столь важные дела и сделать наиболее важным – желание. Заменить слова надо на хочу. И все. Прерогатива дел поменяется сразу. Мы с большим рвением стараемся сделать что хотим, а не то, что надо. В последнем случае ищем всегда повод уйти от выполнения. И часто нам это удается без угрызений совести.

Итак, я сошел с поезда в своем родном городе. В руках была не большая дорожная сумка. Выйдя на площадь, перед зданием вокзала, я остановился и огляделся. Город хоть и менял свой облик, но в целом остался тем же. Площадь окружали старые дома. Постройки послевоенных лет. Общественный транспорт обязательно около вокзала. Различные кафе с сомнительным качеством продуктов. А, в общем, хорошо, что явно ничего не изменилось. Мне понравилось это постоянство.

У меня были, какие-то дальние родственники в этом городе, но связь с ним была давно потеряна, а восстанавливать я не видел смысла. Не потому, что чурался, а не было ничего общего. Я и маленьким их знал плохо. Поэтому зачем восстанавливать эти связи, когда все ушло и не принесет никакого удовольствия общение. Что это даст в жизни. Поэтому я решил остановиться в гостинице. Я не знал, сколько пробуду, да и привести себя в порядок, смыть дорожную пыль, побриться было необходимо.

На стоянке такси было несколько машин, и я выбрал изо всех мужчину, лет пятидесяти. Он показался мне более выдержанным, не суетливым. Было в его лице спокойствие, уверенность, опыт жизни.

– Отвезите меня в приличную гостиницу, – обратился я к нему.

– Приличная есть здесь рядом, метрах в пятистах.

– Мне не хочется жить рядом с вокзалом. Есть ли небольшие гостиницы, но не окраине, но и не в самом центре. Такие тихие, домашние.

– Поехали. Найдем.

Сев на заднее сиденье и положив сумку рядом, я не стал задавать лишних вопросов. Мы ехали по знакомым улицам, которые изменили свой облик. Больше магазинов, рекламных щитов, вывесок. Минут через двадцать, мы заехали в небольшую улочку, и машина остановилась перед красивым входом.

– Вот. Тихое спокойное место, – пояснил мне водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида. За время пути, он не сделал ни одной попытки завести разговор. Он, молча, делал свое дело. Его немногословность мне понравилась:

– Скажите, а вы хорошо знаете город?

– Я здесь родился.

– Родиться и знать не одно и тоже.

– Это верно, – он повернулся ко мне.

– Я хочу вам предложить поездить сегодня со мной, – ответил я на его молчаливый вопрос, – сейчас восемь. Подъезжайте за мной часов в десять? А дальше я буду ездить, где-то бывать. Сколько это займет времени, я не знаю.

– Вы не чужой в этом городе, – констатировал он.

– Теперь чужой. Я давно отсюда уехал. Так как?

– Хорошо.

– А вас как зовут?

– Степан Николаевич.

– Я жду вас здесь к десяти.

Я рассчитался с ним за поездку и вошел в холл гостиницы. За стойкой сидела молодая девушка. Когда она услышала звук открывающейся двери, встала и улыбнулась:

– Доброе утро.

– Доброе, – ответил я и, увидев прикрепленный к блузке бейджик, добавил, – я бы хотел остановиться у вас Таня.

– Да, конечно. Какой номер вы хотите?

– Лучший. Я не знаю сколько пробуду, но пока на сутки, а там увидим.

После заполнения бланка, она проводила меня на второй этаж. Номер был уютный, двухкомнатный.

– Скажите, а где я могу позавтракать?

– Из холла дверь в кафе. В него есть вход и с улицы. Оно уже работает.

– Спасибо.

Она вышла, а я, бросив сумку на кресло, стал доставать вещи. Приведя себя в порядок, побрившись, я вышел из номера. Сдав ключи, прошел в кафе.

Я заказал оладьи со сметаной, сок и кофе. Пока завтракал, планировал день. Я уже пил кофе, когда взглянул на часы. Они показывали без четверти десять. Пора. Оплатив счет, я вышел на улицу и увидел, что Степан Николаевич уже стоит, прислонившись к машине.

– Поехали?

– Поехали, – ответил он.

Уже в машине я уточнил маршрут: – на городское кладбище.

Степан Николаевич, кивнул головой и мы отъехали от гостиницы.

Он остановился у ворот кладбища и спросил:

– Кто у вас здесь? Извините за не скромный вопрос.

– К бабушке. Я слишком задолжал, – и вышел из машины.

Войдя в ворота, я направился вглубь, рассчитывая на свою память, что она не подведет. Еще у входа я купил цветы, купил живые, а не искусственные. Могилу нашел быстро. К моему удивлению, она была ухоженная, а не заброшенная, как я думал. Видимо, кто-то из моих дальних родственников, которых я не помню, не бросают ее во времени.

Мне не было стыдно, за мое равнодушие, мне было больно. Больно за свое отношение. Да, я жил в другом городе, но это не оправдание, что за столько лет не появлялся здесь.

Я положил цветы на могилу, сел на скамейку и с грустью, с чувством вины посмотрел на фотографию на памятнике. Я помнил ее, помнил ее старые сухие руки. Помнил прикосновения ее пальцев к голове, когда она гладила меня. Она была удивительно доброй, хотя жизнь ее не баловала. Рано овдовев, она много пережила, но это не обозлило ее. Видимо было что-то такое, что доброта, умение понимать помогали выжить. Это мы сейчас больше сместились в мир материального, а тогда в цене был мир духовного. Не все можно измерить благами.

С фотографии на меня смотрели ее добрые глаза, без укоризны, с лаской, словно хотели сказать, что я не осуждаю тебя внучек, такая у тебя жизнь. Спасибо, что вспомнил. Память об усопших это дело личное, но в основном, к пониманию, что это необходимо не умершим, а живым, приходим с возрастом, когда уже появляется опыт и возможность оглянуться назад.

Я попросил прощения у нее, что вот такой у нее внук, но что я ее помню, помню, какая ты была ко мне. Я мог прийти к тебе в любое время, и у тебя всегда находилось для меня доброе слово. А тебе от меня ничего и не надо было, кроме внимания, что ты у меня есть.

Я просидел с полчаса. Выходя, зашел контору и попросил присматривать за могилой. Заплатил за уход и вышел с территории.

Машина стояла там же. Я сел и спросил:

– Вы знаете, где улица Полевая?

– Знаю, я там жил.

– Да вы что! И когда?

– Давно уже. Там прошла моя юность.

– И моя тоже.

Я пересел на переднее сиденье, рядом с ним: – Я вас не помню. Вы где жили?

– Рядом с магазином. Да, было время.

– Подождите. Вас зовут Степан. Я начинаю вспоминать. Вы не тот Степан, про которого говорили Степан-хулиган.

Он улыбнулся: – Именно он.

– Да, вы были хулиганом, которого все боялись. Мы, мальчишки помладше, боялись иногда показываться в районе магазина. Про вас столько говорили.

– Слухи были сильно преувеличены, но спуску наша компания никому не давала. Да, мы их сами распускали эти слухи, чтобы боялись. Но бывало, доходило и до драки. Свою территорию надо было защищать. Хотя, кому она была нужна. Но время было иное, и каждый участок улицы был поделен. Помните, наверное?

Я помнил, что ходить по чужим территориям не всегда было безопасно. В те времена могли подойти и предъявить претензии, что ходишь не у себя, не говоря уж о том, чтобы пройтись с девушкой из их двора.

– Помню. С девушкой знакомиться с чужого двора было не безопасно.

– Верно. Но это было больше напускное, чтобы заставить других уважать себя. Сейчас все иное. А вы где жили?

– Я около школы.

– Я вас не помню.

– Я моложе вас, и понятно, что вы не обращали внимания на нас. А как вы жили дальше?

– Обычно. Хулиганил немного. Сила была. После армии женился, а уж потом переехал на другую квартиру. В общем, типичная жизнь рабочего человека. Как женился, все прекратил показывать свою силу. Были моменты, уже после армии, что мог скатиться ниже, до уголовщины, но вовремя одумался, устоял. А вы как живете?

– У меня родители переехали в другой район, и школу я заканчивал уже там. А сейчас эта улица сильно изменилась?

– Увидите, уже подъезжаем, – и мы въехали на улицу, которая состояла из двухэтажных домов. Я показал на дом, в котором жил и он подъехав, остановился. Дом был свежее покрашенным. Я подошел к подъезду, Степан, остался стоять у машины:

– Вот в этом доме я и жил, вон мои окна на втором этаже, сказал я Степану, не оборачиваясь, зная, что он меня слышит.

Постояв, я повернулся к нему и в это время мимо проходила женщина. Она мельком взглянула на меня и ее взгляд показался мне очень знакомым:

– Катя?

Женщина остановилась и присмотрелась ко мне. Ее глаза, которые до этого были чуть удивленными, вдруг изменились и в них появилась веселость:

– Господи! Сергей! Ты?

– Я, – и подошел к ней. Это была девчонка из моего прошлого.

– Какими судьбами?

– Ностальгия по детству. Наверное старею, раз потянуло в прошлое.

– Хорошая у тебя старость, не бедная, – и она кивнула на ожидающее меня такси, – и выглядишь замечательно.

– Спасибо, но это только видимость.

– Приехал посмотреть, что здесь изменилось? Ничего не изменилось, кроме нас. Я вот так и живу на этой улице. Сколько всего было в пошлом, беззаботного, веселого.

Катя была с нами мальчишками за своего. Она была озорная девчонка. Вместе с нами играла, ее не привлекала игра в куклы.

– Ты сейчас чем занимаешься?

– Типичная жизнь женщины. Семья, дети. Внуков пока нет. Работаю на фабрике. А ты?

– Живу в столице. Пишу книги.

– Что ты? Извини, я не читала твоих книг.

– Ничего страшного. Я тоже не читал своих книг, – и мы засмеялись.

Наступила пауза. Вот и все. Прошлое есть, а настоящего здесь у меня нет. Сказать в общем и нечего. Понимая это, Катя, словно извинилась:

– Пойду я, дела.

– Был рад тебя увидеть. Всех благ.

Она пошла дальше по улице, а я посмотрев ей вслед, обернулся к Степану:

– Вот и все. Сказать нечего. У каждого своя жизнь. Грустно от этого. Ностальгия заела, а с настоящим не дружит. Поехали. Поехали в центр.

– А вы зачем приехали? – спросил он уже по дороге.

– Отдать долг прошлому.

– Отдали?

– Нет. Я понял, что долги прошлому не оплачиваются. Они могут только прощаться.

– И простились?

– Хочется надеяться.

Он высадил меня на центральной улице и мы, пожелав друг другу удачи, расстались.

У меня не было никакой цели. Я решил, что похожу по городу, посмотрю, а там видно будет, что дальше. Через час хождения я понял, что ничего не вижу и дальнейшее пребывание бессмысленно. Я вернулся в гостиницу и сообщил, что уезжаю.

– Так быстро? – удивилась Таня, – вы же хотели остаться до следующего дня?

– Все изменилось. Все, что необходимо, я сделал. Меня здесь больше ничего не держит.

– Вам не понравился наш город? Он красивый вечером.

– Вечер мне коротать здесь не с кем. Но я здесь родился и приехал посмотреть на него. Ностальгия по прошлому.

– И что не с кем увидеться?

– Есть, но нет смысла. Видите ли, Таня. Когда молод, круг друзей широк, со временем он сужается. Это круг знакомых расширяется. У каждого своя жизнь. Не надо себя насиловать, для общения с кем нет общих интересов. Поэтому и встречаться не вижу смысла. Это не доставит никому удовольствия. Кроме банальностей, типа, чем занимаешься и как дела вообще, сказать будет нечего. Так зачем искать свое прошлое, которое тебе не нужно, да и я ему тоже. И ни какой связи между прошлым и настоящим нет.

Она вежливо улыбнулась на мой монолог: – Наверное, вы правы.

– К, сожалению, да. Я пойду заберу вещи.

Побросав все в сумку, я вышел из гостиницы и, поймав такси, поехал на вокзал. Время подходило к концу рабочего дня и народу на улицах стало больше.

Купив билет на ближайший поезд, я сидел на скамейке в ближайшем сквере, в ожидании времени отправления. Вот и все. То, что сделал, надо было сделать давно. Совесть не всегда гложет, может потому, что уже и зубы стерлись. Я очень хотел верить, что бабушка меня простила.

Вскоре я уже стоял в проходе вагона, который уносил меня из родного города. Я вернусь, я обязательно вернусь. Это нужно не тебе, это нужно мне.

Глава 7

Подъезжая к дому, я осознал, что время неутомимо бежит, и его осталось не так много, а еще предстояло сделать, что наметил и ради чего вообще я все это затеял. Надо было учесть и свой интерес. Маши дома не было. Поставив сумку, я стал дожидаться, кто придет первым, жена или сын. Володя пришел раньше. Когда дверь кабинета, где я сидел, открылась, в проеме стоял сын.

– Здравствуй, пап, – произнес он буднично.

– Здравствуй. У тебя найдется время?

– Для чего?

– У меня есть, что сказать тебе.

– Давай попробуем, – и он вошел в кабинет. Я вышел из-за стола и сел в кресло, а сын на диван. Любой предмет, который разделяет беседующих, не дает полной откровенности.

– Пока тебя не было, я разговаривал сам с собой, прикидывая, с чего начать, а сейчас не знаю.

– А ты начни с чего угодно, а там разберемся.

– Ты прав. Я виноват перед тобой и мамой. Ты знаешь, что я уходил, но не собирался уходить из семьи. Но весь мой образ жизни в последнее время отдалил меня от вас. Я жил, как бы сам по себе. Некий женатый холостяк взрослого возраста. Я был необоснованно не справедлив к вам.

– В чем это проявлялось?

– Злился по пустякам, когда меня отвлекали, как я считал. Но время идет и я понял, что если есть, что сказать и написать, то это не уйдет, не исчезнет. А если мысли случайны, значит, не так важны. Я пытался тогда оправдать себя.

– Удалось?

– К счастью нет. Видишь ли, когда человек доволен собой, а я таким и был, то злиться на другого по любому поводу просто. Его можно ругать в глаза, за глаза и делаешь так, как удобно. Злость на самого себя, проще. Я всегда перед собой, никуда не денусь. Но чаще я был в противоречивом состоянии. Злился на себя и других, что сложно, всегда надо выбирать, кого-то одного. Но стоит сосредоточится, второй вмешивается действуя на нервы. Вот и мечешься. В этом состоянии я и пребывал в последнее время. Когда вы были рядом, злился на вас и на себя, когда один, объекты внимания разделялись.

– И какой вывод?

– Не надо искать объект, надо искать, а точнее понять причину, почему так, а не иначе. Если у меня что-то, не получается, при чем здесь другие? Начинать надо с себя. Я и начал. У меня появилась возможность взглянуть на себя со стороны.

– И как эффект? Есть что интересное, – подал реплику сын, – как тебе это удалось?

– Не важно как, важно, что увидел. Пустая жизнь человека, живущего для себя. Весь мир вокруг него. Ничего нового. Таких много. Я увидел себя, увидел, что радости близким мне людям от общения со мной почти никакого. Я слишком эгоистичен. Ты попробуй, мне поверить, что я могу измениться.

– Ты это к чему?

– Я хочу начать все сначала, как было раньше. Работать в этом кабинете, зная, что за стеной близкие мне люди, которые рады мне, что есть семья. С мамой мы говорили, она не против. А ты?

Сын посмотрел на меня:

– А почему ты думал, что я буду против? Да, ты отдалился от нас, Я видел, как мама переживает, но она любит тебя, да и ты ее, как понимаю. В целом, ничего плохого не было. Было непонимание друг друга, всплески обид, при чем не обоснованных. Но я считаю, что это не начинать сначала, а продолжать жить так, как хорошо всем. Я не считал тебя врагом, что ты нас бросил. Обиды были, но это не значит, что надо все рвать. Так что я за.

– Я надеялся, что ты меня поймешь правильно и рад, что не ошибся. Ты поможешь мне перевезти вещи с той квартиры?

– Конечно.

В это время мы услышали звуки открывающейся двери и на пороге стояла Маша.

– Вот вы где? А я слышу голоса из кабинета, думаю, кто там. Пойдемте ужинать.

Уже сидя за столом, Маша спросила:

– Как поездка?

– Все хорошо. Я ездил к бабушке. Меня давило, что я давно там не был. Причины всегда находил. Отдавал долги.

– Отдал долг?

– Просил прощения. Надеюсь она меня простила.

– А когда поедешь к матери? Давно не был.

– Завтра. Володя поможет мне перевезти вещи, а потом поеду к ней. Ты утром сможешь?

– Да, утром смогу, но пораньше.

– Купи ей продукты.

Мы сидели за столом, и я наслаждался семейным уютом. Мне было радостно видеть эти такие родные лица. Я мог говорить с ними о чем угодно. Как много времени я потерял на ерунду. На всякие ненужные встречи, которые оказались не так важны. А надо было работать, общаться с близкими по духу, взглядам людьми. Я обокрал себя. Они жили так, как умели, и не обвиняли меня. Обижались, но не обвиняли, поэтому обкрадывал я только себя. Я не отдавал им то, что мог, но и не получал. Расходовал свою жизнь на пустяки.

Все это я понял, глядя на жену и сына.

– Спасибо, вам, – сказал я вслух. Оба удивленно посмотрели на меня, но потом сын сказал за обоих, поняв, что я имел ввиду: – Не забивай себе голову.

И я кивнул в знак согласия.

Глава 8

На другой день мы проснулись рано. Сын помог мне перевезти вещи. Когда я укладывал рукописи в коробку, то остановился и задумался о том, что надо ли все это тащить в новое время. Увидев меня в таком состоянии, он спросил:

– Что задумался?

– Да вот думаю, брать ли это с собой или выбросить?

– Бери. Это твои мысли. Среди них, наверняка есть и разумные. Оставь как архив, вдруг пригодится.

Я сложил все в коробку. Раскладывать все в кабинете дома не стал, положил на пол, потом разберусь.

Сын уехал, а я направился к матери. По дороге надо было заехать в магазин. Выходя из магазина я столкнулся с Соней. Она была как всегда обворожительна:

– Добрый день, дорогой.

– Добрый, а почему дорогой? Или я дорог тебе как память?

– Не груби. Каким ты можешь быть, ты показал себя в клубе. Я надеюсь, что это было в первый и последний раз.

– Извини, я действительно был тогда груб, но знаешь, я был честен.

– Зачем нужная такая честность? И кому? Удовольствия от твоей честности никакого.

– А от честности должно быть удовольствие?

– Удовольствие должно быть всегда. Как моральным, так и физическим.

– И ты его получаешь?

– Не всегда, но стараюсь. Так что твоя прямота без надобности. Мало ли что мы про себя думаем, это не повод говорить вслух другим.

– Права. Не буду возражать. Тогда мир?

– Мир. А ты куда собрался?

– К матери. Давно не был.

– Мама это святое, а потом какие планы на вечер?

– Домой.

– Один?

– Соня, я изменил кое-что в своей жизни. Я вернулся в родной дом, где у меня есть семья. А та, квартира уже пустая, я сегодня оттуда все вещи забрал.

– Ты что сумашедший?

– Да, я сумашедший. И рад этому.

– Если рассказать, не поверят.

– А ты расскажи и поверят.

Соня посмотрела на меня: – Жаль. С тобой было интересно. Честно.

– Спасибо. Удачи тебе.

– И тебе. Увидимся не отвернешься?

– Нет, я от прошлого не отворачиваюсь.

– Жаль, что я всего на всего твое прошлое.

– Но я для тебя тоже.

– Верно. Пока.

Мы пошли каждый своим путем: я к машине, она дальше вдоль улицы. Я даже не спрашивал, куда она идет, вдруг по пути. Но мне это было уже не интересно.

На мой звонок, мама открыла дверь и, увидев меня, мягко заулыбалась:

– Проходи, сынок.

– Здравствуй, мама. А ты что не спрашиваешь, кто? – спросил я, закрывая дверь за собой.

– В моем возрасте общение уже важно само по себе. Даже если ошиблись квартирой.

– Извини меня, – почувствовал я себе перед ней безмерно виноватым, – я редко бываю у тебя.

– Я понимаю, у тебя дела. Чай будешь?

– Конечно, я вот купил и к чаю и другие продукты, – и прошел загружать холодильник, – и нет у меня каких-то особых дел. Но я исправлюсь.

Мама поставила греть чайник: – Как получится, время покажет. Как у тебя дела?

– Все хорошо. Сегодня Володя помог мне перевезти вещи. Я вновь буду жить с ними всегда, без всяких временных отсутствий.

– И это верно. Я не вмешиваюсь в твою жизнь, но у человека должна быть семья, должен быть дом, где его ждут.

– Я ездил в наш город. Ходил на могилу к бабушке.

– Это хорошо. Как там?

– Все ухожено, я даже удивился.

– Видимо кто-то из родственников ухаживает. Надо бы съездить.

– Давай я тебя свожу? Я найду время.

– Поедем, только ты найди время. Мне свое искать не надо, оно всегда со мной.

– Я найду. Обязательно найду.

Мама налила чай в чашки и открыла коробку конфет. Я смотрел на нее и видел ее морщинки на лице, сухонькие руки. Постарела мать. А я хорош. Да ей ничего и не надо от меня. Звонок, заехать выпить чаю. И все. Внимание по духовной потребности, а не холодная обязанность.

– Мама, посиди со мной просто так.

Я пробыл у матери часа два. Сидел и слушал, что она мне рассказывает о своих подругах, знакомых, о себе. Я иногда спрашивал. Ей этого было достаточно. Ей надо было поговорить и не просто с кем-то, а с самым близким человеком – сыном.

Только сейчас я ощутил свое былое равнодушие, которое не возможно ничем измерить и искупить. Когда я уходил, то спросил, надо ли что.

– Все есть. А самое необходимое я куплю. Хоть прогуляюсь дойдя до магазина.

– Я приеду к тебе через два дня.

– Приезжай когда сможешь, я почти всегда дома.

Глава 9

Вот, теперь все. Все что наметил – сделал, но для него. А теперь осталось самое главное, ради чего я просил жизнь в займы. Теперь это мое. Для меня. Есть еще одна встреча, которая необходима, иначе все мое пребывание здесь напрасно.

День близился к вечеру. Рабочее время заканчивалось, и мне надо было торопиться, чтобы успеть. Удача улыбнулась мне. Когда я подъехал к нужному мне зданию, рабочий день только что закончился. Я надеялся, что увижу, кого хотел.

Я встал около входа в ожидании. Она вышла и направилась в мою сторону. Когда она прошла мимо, я окликнул ее:

– Света!

Она обернулась: – Мы знакомы?

– Нет. Вы меня видите впервые, но я хорошо знал человека, которого вы любили.

– Любила?

– Я думаю, вы понимаете о ком я говорю.

– Не уверена, но возможно.

– У вас найдется немного времени, где мы можем посидеть. Могу я предложить выпить кофе?

Она с интересом и некоторым недоумением посмотрела на меня. Видно было, что она сомневается.

– Не беспокойтесь, я же не предлагаю вам неизвестность. В ближайшее кафе.

– Хорошо, найдется.

Мы прошли до ближайшего кафе. Уже сидя напротив друг друга, она спросила:

– Вы что хотели мне сказать?

– Когда мы в последний раз с ним виделись, он очень хотел видеть вас, при том глаза в глаза, но не мог.

– Но вы это не он.

– Представьте, что я это он, а вы сидите напротив.

– Странный вы мужчина.

– Не обращайте внимания на мое лицо. Посмотрите только в глаза. Помните фразу «глаза зеркало души».

Она внимательно посмотрела мне в глаза. Я видел только ее, и словно отражение показало мне ее грусть, грусть отсутствия любимого человека. В них не было слез, не было отчаяния. В них была любовь.

Света отвернулась и посмотрела за окно, чтобы не выдать себя, свои мысли, которые отразились бы в ее взгляде.

– Что вы чувствовали?

– Мне это странно, но в ваших глазах я увидела любовь. В глазах мужчины, которого я впервые вижу. А вы случаем не тайный вздыхатель? – постаралась она перевести все в шутку.

– Нет. Я пытался представить себя им. Значит удалось. Как ваша жизнь, Света? Я могу чем-то помочь?

– Спасибо, но я не нуждаюсь, если вы имеете в виду материальное. Я замужем, у меня семья, растут сын и дочь. Муж, который меня любит.

– А вы его?

– Не надо задавать вопросы, на которые не получите правдивого ответа, чтобы я не сказала. Это уже из области очень личного и проверить ответ трудно, да и не корректно с вашей стороны.

– Я не хотел обидеть вас, извините.

– Хорошо. Посмотрели? И что дальше?

– А дальше все по-прежнему. Он увидел вас и будем считать, что ему стало легче.

– Если кто нибудь услышит нас, то это бред двух сумашедших.

– Наверное, но меня сегодня уже называли сумашедшим.

– Моет быть так оно и есть? Два вывода не один. Или вы хотите, чтобы я стала тоже. Откуда вы его знаете?

– Мне довелось с ним общаться, но не долго, поэтому не могу сказать, что мы друзья. Я был занят и не мог раньше вас увидеть, поэтому прошло много лет. Но появилась возможность и я приехал. Я знаю, вы любите его, как и прежде. Но могу сказать, что если бы он был на моем месте, то он не осудил бы вас, за вашу настоящую жизнь. Я говорю о том, что вы вышли замуж без любви, и как бы предали его любовь. Человек не должен жить только прошлым. Он согласился бы с вашим выбором.

– Спасибо за поддержку, но я вас в духовные наставники не приглашала. Вы вообще кто?

– Я писатель.

– Вот оно что, а я думаю, откуда мне ваше лицо знакомо.

– Оставим мою реальность. Я вам благодарен, что вы согласились уделить мне внимание.

– А вы заглядывали в его глаза? Прошлое мое было не зря?

– Не зря. Но главное не в прошлом.

– А в чем?

– Он попросил передать, что не хочет держать вас своей любовью. Отпускает от любви ради вас, ради вашего будущего. Его нет и помнить можно, но любить прошлое нельзя.

– Вы уверены?

– Да, мы были с ним близки по взглядам.

– А вы что, думаете, прошлое можно вот так в одночасье зачеркнуть, забыть и освободиться?

– Да, я так думаю и даже уверен. Я даже знаю, что завтра вы будете другой.

– А вы случаем не гипнотизер?

– Я пытаюсь вам объяснить, а дальше вы сами, но думаю, что все так и будет, как сказал. Поверьте, это нужно вашим близким: мужу, детям. Вы отдаете им свое внимание, заботу, даже частичку любви. Попробуйте отдать им любовь. Вам будет легче и интереснее жить, тем более, что прошлое не возражает.

– Странная у нас с вами встреча и разговор. Я пойду, – и она встала.

– Не обижайтесь на меня. Я вас прошу. Я говорил то, что хотел бы сказать он, не более. И не считайте меня за сумашедшего. Я разумен, как никогда.

– Попробую, – и она направилась к выходу.

Я не стал ей предлагать свои услуги, чтобы проводить. Я понимал, что мое присутствие будет мешать ей. Пока она одна, она может побыть наедине со своими мыслями.

Оставшись один, я оглядел зал, который заполнился почти весь. Мне пора было тоже уходить. Уходить совсем. Прошлый счет был предъявлен и оплачен. Мое время здесь подходило к концу. Она не могла знать, что была права, когда говорила про гипноз. Я должен был ее увидеть, чтобы закрыть прошлое. Ее прошлое.

Домой сразу не поехал, а еще поездив по городу, посмотрел на улицы в рекламных огнях. Когда приехал, жена и сын были уже дома. Ужинать я не стал, рассказал о матери, что собираюсь ее свозить в ее город. Маша одобрила:

– Отвези ее. Ей будет приятно, а тебе не в тягость.

– Маш, постели мне в кабинете, я поработаю.

Она не стала возражать, не зная, что работать я не собирался. Для вида я выложил все бумаги на стол, что-то рассовал по шкафам.

Было уже за полночь, когда я лег, чтобы вернуть то, что взял взаймы.

Ну, вот. Время подошло к концу. Надеюсь, мне удалось сделать то, что хотел, – подумал я, и зарыл глаза.

Глава 10

Сергей проснулся и увидел, что на столе горит настольная лампа. За окном была еще ночь. Он сел на диване. За дверью была тишина, домашние уже все спали. Он прошел на кухню налил воды и вернулся в кабинет и тут он услышал голос внутри себя:

– Я выполнил свое обещание. Как ты считаешь?

– В чем это проявилось?

– Я вернул тебе чистую душу. Я устранил пятна прошлого, которые мешали тебе, при этом не нарушив твоего прошлого. Ты высказал все тем, кто тебе неприятен, заставив их воспринимать тебя по-новому. Не дал тебе увлечься новой женщиной, стерев пятно порывов. Ты и сам знал, что тебе это ни к чему, а ради скуки. Но все так было в прошлом. Ты хотел жить здесь, в этом доме. Ты побывал там, где давно не был. Ты постарался искупить вину перед прошлым. Ты понял, что мать одна и надо быть с ней рядом, хоть иногда.

– Ты хочешь сказать, что все это сделал я?

– Не придирайся. Ты хотел это сделать, но не получалось. Все видели и слышали тебя, поэтому конечно это был ты. Но разве ты этого не хотел? Хотел, но откладывал и тяготился отложенными делами. Я все устроил.

– Ты прав. Я этого хотел. Ты сделал то, на что не известно решился бы я. Но не все так просто. Кто была та женщина, с которой встречался в кафе? Ради нее все и было задумано? Так?

– Верно.

– Так ты жил раньше? Значит ты в прошлом человек, а сейчас дух.

– Я духов, на дух не переношу. Не гадай, не получится. Не важно кто я. Кто я в прошлом, человек или нет. Я мог также оказаться в чужом теле, и меня полюбила женщина, а я ее. Зачем тебе это? Разве так важно?

– По сути нет. Но почему ради нее?

– Я хотел освободить ее от любви к себе.

– Думаешь получилось?

– Получилось. Я знаю точно. Утром мир будет для нее другой. Я уже видел ее ночью. Она еще спит. Мне нужно было помочь ей в этом. В моем состоянии я этого сделать не мог, вот и пошел на сделку с тобой.

– А тебе за это ничего не будет? За сделку?

– А кому я сделал плохо? Ни ей, ни тебе хуже не стало.

– И что дальше?

– Все. Мы прощаемся. У тебя своя жизнь, в которую я не собираюсь вмешиваться. Теперь твори.

– Что творить?

– Что сочтешь нужным. Ты свободен и думаю, что у тебя будут новые мысли.

– Значит все?

– Значит все. Прощай.

– Прощай, грустное слово. Может быть, все – таки, до свидания?

Но ответом была тишина.

Content

Юрий Горюнов
Дождь, как повод

ДОЖДЬ, КАК ПОВОД

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЖИЗНЬ В ЗАЙМЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10