Юрий Горюнов

Возвращение…

Не медленно. Не может время ждать!

Оно упущенное может лишь отнять.

Сказать о самом главном, о простом

Не оставляя чувства на потом….

Приезд

Я возвращаюсь…В очередной раз я возвращаюсь в свой родной город. Не могу похвалить себя, что делаю это часто, но он мне нужен – город моего детства, юности. Появляется жуткая потребность окунуться в атмосферу своей памяти, памяти наяву, которую хранил в себе, порой она отступала в глубины моего я, а порой захлестывала и становилась почти реальной. Хотелось почувствовать, претворить свою память в реальность, увидеть то, что так бережно храню – черты моего родного города, увидеть новое, но, наверное, больше увидеть то, что было, что сохранилось в том виде, который сохранился до подробностей в памяти, когда стоит закрыть глаза и всплывают знакомые очертания домов, изгибы улиц, скверы. Вот и сейчас мне нужен воздух родного города, его ритм. Вдохнуть его воздух, его эмоции. Я возвращаюсь к его людям, улицам, площадям. Как ты жил без меня? А как я без тебя? Да, в целом, вроде бы жил, что-то ускользало, не цепляясь за углы памяти, но всегда помнил тебя, где бы ни был. Ты везде оставался со мной мой город, который я помнил, любил. Но не хватало чувства дома, чувства привязанности. И вот теперь я возвращаюсь. Много раз мысленно я приезжал и ступал на перрон знакомого вокзала, но каждый раз что-то мешало: дела, заботы. На какой срок приехал в этот раз, я не знал, но знал, что мне это необходимо. Мне это нужно, как воздух, которым я дышал в детстве. Воздух, который я хочу вдохнуть снова. Ностальгия? Да, ностальгия по ушедшему, которое не вернуть, которая зовет, манит. Не всегда она на пользу и приятна, но от нее не спрятаться. Можно сделать вид, убеждая себя, что все ерунда, но стоит остаться одному, как она забирает тебя целиком и не отпускает, пока не прогонишь прочь, зная, что она снова вернется.

Вот так и я, съедаемый ностальгией по упущенному, хотел приехать и оттягивал этот приезд, зная, что не все так просто и легко. Уехав из этого близкого мне города достаточно давно, я всегда старался приехать в него. Иногда сам не знал зачем. Зачем в этот раз? Я только баюкал свою идею о необходимости этой поездки. Причины были и не одна. В некоторых я сам боялся себе признаться. Что это? Малодушие? Эмоции? Посмотрим, как развернуться события.

А пока, щемящее чувство сжимало сердце. Да, здравствуй ностальгия. Тихое, ласковое слово, в котором воплощены мысли, чувства, надежды на возможность исправить упущенное, пусть очень призрачное, в которое верилось с трудом самому, но в которое хотелось верить, что еще могу исправить или создать. Хотелось верить, что надежды не будут напрасны. Пусть не удастся осуществить их все, но может быть я успокоюсь, что моя робкая попытка все-таки была. Ностальгию обычно, испытывают в разлуке или в память о прошлом. Моя была чувством настоящим, сегодняшним.

Каждый раз приезжая, я испытывал какое-то необыкновенное чувство, не подвластное уму, подвластное лишь ощущениям. Что-то необъяснимое происходило во мне, словно перестраивалось все в душе. Она настраивалась на новый ритм, ее звучание было иным, более спокойным, созерцательным. Я впитывал в себя звуки города, пытаясь настроиться с ним в одну тональность.

И вот я стоял на перроне знакомого вокзала, слушал город, чувствуя себя одиноким. Меня никто не встречал, мне не нужно было спешить по делам. И я, как одинокий путник на случайном перегоне, испытывал зависть к тем, кто стремился быстрее уйти к своей цели.

Я же просто стоял. Странное чувство, что надо идти, а я просто стоял, впитывая в себя чувство свободы и радости. Свободы, которая привела меня на этот перрон, в моем родном городе. Свобода, что не нужно спешить, а можно насладиться неторопливостью, что не нужно никому ничего говорить и никто не будет ничего спрашивать. И от этого становилось весело. Какая-то странная радость заполняла меня одинокого путника среди толпы.

Как камень, брошенный на мелководье, обтекает вода, пенясь и шумя, словно ворчит на ненужность его, возмущаясь препятствием на своем пути, так и я стоял в потоке пассажиров. Люди обходили меня, натыкаясь, возмущаясь, а я просто стоял и наслаждался нахлынувшим шумом города. Я наблюдал за людьми, которые спешили влиться в улицы города, растворившись среди его жителей.

Двери вокзала всасывали в себя всех страждущих оказаться по ту сторону жизни, как бы разделенных на пассажиров и жителей города. Мне было интересно наблюдать, как претворяются в человеческой психологии законы физики. Те, кто подходил к двери сбоку, в итоге проходил раньше, чем те, кто шел напрямую. Все реально. Кратчайший путь не есть прямая. Кажется это из геометрии Лобачевского.

Перрон потихоньку пустел. Остались лишь служащие, которые наблюдают данную процедуру приезда каждый день. Бригада проходила вдоль состава, проверяя буксы колес. Другие, одетые в традиционные оранжевые жилетки начали подметать перрон, переговариваясь. Проводники поднялись в вагоны. Настало и мое время продолжать путь к дому, в котором меня никто не ждал.

Я подхватил свою сумку и направился к стоянке такси. Прошли те времена, когда за такси надо было гоняться. Теперь все наоборот. Не надо упрашивать. Теперь упрашивают нас. Только плати.

Садясь в такси, я снова и снова смотрел на обновленный город. Здравствуй! Я вернулся. Это я. Твоя частица. Сколько памяти на твоих мостовых, среди них есть и моя. Прими меня. Оправдай мои надежды.

Назвав адрес, я устроился на заднем сиденье. Не люблю сидеть впереди. Это укорачивает дистанцию с водителем и предусматривает, хоть какой-то разговор. Когда сидишь сзади, словно барьер отделяет тебя и можно заниматься своими мыслями, когда они есть. Я вспомнил, с чего началось мое возвращение. С необычного разговора, даже фразы.

Начало истории

– Чтобы идти вперед, надо сначала оглянуться назад, но так, чтобы не свернуть себе шею.

– Вот именно. Все наши взоры в прошлое связаны с людьми, с нашим к ним отношением. В основном хочется вспоминать лучшее, что щемит сердце, с состоянием влюбленности, этакой эйфории, по возможно, лучшим прожитым мгновениям.

– Да, состояние влюбленности вещь хрупкая, не постоянная. Место, где мы сидим, тоже создавалось с идей дать почувствовать людям, что здесь витает любовь. Любовь между мужчиной и женщиной.

Этот разговор происходил в одном из вновь открытых кафе с романтическим названием «Ты и Я», владельцы которого пригласили меня на открытие, и где встретил знакомые лица. Его сразу между собой назвали «Who is Who». Надо отдать должное, что стиль кафе располагал к беседе. Из-под потолка лился рассеянный мягкий свет ровно на столько, чтобы было видно обстановку, но при этом не ослеплял. Равномерность света не создавала теней, что было оригинально, словно посетители окунались в мир только своего я и мир собеседника, не отвлекаясь на движения теней, чтобы, как в сказке тень не могла влиять на своего хозяина.

Стены были покрыты темно-синей материей, которая приглушала звуки разговоров. В основном столики были на двоих, но были и на более многочисленные компании, но не более чем на четверых. Наша компания, а это был Дмитрий, мой коллега журналист, Андрей – режиссер, Ксения – ведущая одного из многочисленных ток– шоу и я, расположилась в дальнем углу зала.

– Влюбленность легкомысленна – сказал я. – Она легка, непослушна. Она, как легкий ветерок в летний зной приносит удовлетворение, чтобы потом снова сдавить душу. Но оставляет твою индивидуальность, оставляет твое «Я» для тебя, которое подчиняется только тебе, твоим капризам. Любовь забирает твое «Я» и растворяет его в другом человеке. Влюбленность эгоистична и требует постоянного внимания, любовь – величина постоянная. Тот, кто любит больше отдает, чем получает, не требуя ничего взамен. Любящий счастлив уже тем, что он любит. И не всегда, тот, кого любят, знает об этом. Иногда ему это и знать не надо, потому, что он может тоже кого-то любить, и если человек познал любовь, ему будет больно знать и понимать, что он не может ответить взаимностью. Любить можно и, не находясь рядом с любимым человеком, как бы это ни было печально.

– Ну, ты лирик или философ – подал голос Дмитрий. – Может быть, у тебя есть и формулировка любви?

– Да, ты знаешь есть. Я сформулировал себе – «Любовь – это сказка, которую хочется читать всю жизнь, но так и не дочитать до конца». Спорно? Пусть. Но в любви не хочется окончания, да и как оно может быть пока человек жив.

– С этим трудно не согласиться. Но в состоянии влюбленности хочется пребывать, как можно дольше.

– Ты путаешь любовь и влюбленность. Хотя и в том и в другом состоянии человек счастлив. Я думаю, что многие, если не большинство, за свою жизнь не познают любви. Не значит, что их жизнь не удачна. Она у них просто своя. Со своими тревогами, радостями, бессонными ночами. И они по-своему, счастливы.

– А ты был счастлив? – спросила Ксения.

– Думаю, что каждый из здесь сидящих был. Я не исключение, и надеюсь, что испытаю это снова. Счастье понятие относительное. Все познается в сравнении, и что был по-своему счастлив, понимаешь потом. Избитая фраза «Что имеем, не храним – потерявши плачем» – подходит для выяснения относительности счастья. Кто из нас не пережил моменты счастья, яркого, острого, когда спешишь на свидание, а сердце сжимается в защитной реакции, сладостной истоме от предстоящей встречи.

Не всегда человек способен сказать: – «Я счастлив». Когда человек счастлив, время словно останавливается и исчезает, а потом замечаешь скачок времени. Но счастье это не только любовь.

– Ты так красиво говоришь – заметил Дмитрий, – что, наверное, тебе пора начать писать не только статьи. У тебя неплохо, получается излагать свои мысли, а читающим людям, просто бывает необходимо прочитать мысли, которые отражают их состояние.

– До этого не дошло. У каждого из нас свое состояние, которое индивидуально, своя память, хотя слова одни и те же, но сила мысли и чувств – разные.

– А может быть стоит попробовать? – подал голос Андрей. Он до этого сидел и слушал наш разговор. – Не так много лирики. Пишется много, но…

– Масштабное все написано. Остальное брызги. Идет игра слов – ответил я.

– Не передергивай. Можно попробовать написать пьесу, сценарий. Если удачно я возьмусь за постановку.

– Ну, ты хватил!

– Да я серьезно. Ты много общаешься, кому как не тебе известны характеры людей, привычки. Это же практически твоя жизнь.

– Нет, это не для меня. Пьесы, сценарии это же совсем другой вид творчества.

– Тогда напиши рассказ, а там посмотрим. Я покажу издателям, посмотрят, оценят. Неужели слабо? А амбиции? Дерзай!

– Дерзай! Сейчас таких, как я пишущих ой, как много. А много ли печатается? Новых имен не так много, да и их надо раскручивать. Издают известных или классиков.

– А что классики сразу стали классиками?

– Не сразу. Но издательский бизнес – это узкий круг, туда просто так не пустят. Риск для издателя велик. Чтобы печатали с первого раза надо быть гением в литературе, мастером пера, а не подмастерьем. А кто пишет, все равно считает, что, по крайней мере, он если не гений, то уж не хуже других. А зачем еще один в ряду не хуже? А талант товар штучный. Им Господь не всякого награждает. Да и книгу надо преподнести. Покупатель рассматривает на прилавке книги и смотрит ее оформление, название, затем пролистывает ее и если с первых строк захватывает, трогает его струны, в зависимости от настроения, тогда покупает. Легкое чтиво – это то, что можно читать везде. Эти книги покупают на раз. Их не берегут. Книгу, которая склоняет к размышлению прочитанного, выбирают, присматриваются и берегут.

– Если бы в школьных программах не было классиков, знали бы мы их сейчас так массово? – поддержала меня Ксения. – Не факт, чтобы их издавали сейчас. Я не уверена, что если бы Лев Толстой не написал в свое время «Войну и мир», а написал ее кто-то из наших современников ее издали бы. То же самое и «Евгений Онегин». Произведение гениальное. И хорошо, что нас заставляли учить в школе, но много ли поэзии печатают? Представь себе приходит молодой автор и приносит «Войну и мир». Да издатель от одного объема удивиться, не то, что печатать. Классики писали, когда не было ни радио, ни телевидения. Раньше выходили альманахи-сборники произведений молодых авторов. А сейчас? Ребята, не считайте меня каким-то чудовищем, но времена иные, иные и потребности. А особенно возможности.

– Ксюша, а ты сделай очередную программу на тему «Что и как мы читаем? И что хотели бы читать?» Я все-таки предлагаю Максу попробовать – продолжил Андрей. – Используй шанс помощи. Все когда-то начинали. Даже если не пройдет, то перо отточишь. Профессиональному журналисту это на пользу.

– Да я не знаю с чего начинать, чтобы заинтересовать читателя.

А ты начни с нас, с этого кафе, с этой встречи.

– Нет, сюжет должен быть другим. Вам что, не хватает в своем кругу писателя? – пытался защищаться я.

– Хватает. Но они сами по себе, а ты у нас – подал реплику Дмитрий. – А так если получится, то мы оставляем за собой право сказать, что это мы разглядели талант и вынудили его на сей труд. И кафе станет знаменитым. Ты же был в Париже и видел на маленькой узенькой улочке кафе в районе Латинского квартала, где бывали все знаменитости. Может быть, это кафе ждет та же участь. Начнем с тебя.

– А как насчет жертвенности в любви? Положить ее к ногам любимого человека? – снова спросила Ксения.

– Я не очень верю в это. Что значит жертвенность? Жертва это если чем-то поступаешься, от чего-то отказываешься, ради цели. Чтобы получить или свершилось что-либо. Древние приносили жертву, задабривая богов. Во время войн жертвуют жизнью ради спасения других. А какая жертва нужна любви? Ради чего? Чтобы другому было лучше? В единичном случае возможно. Но исключение только подчеркивает правило. Пойти на уступку своей жизни, пытаясь сделать приятное любимому человеку. А потом? Ну, лучше ему, приятнее. Что достается тебе? Мучение, обида. Ты достиг, чего хотел? Нет. Тот, кто принимает жертву, считает это как должное. Он позволяет себя любить. В этом случае с его стороны любви нет. Есть влюбленность со своим эгоизмом, который иногда делает мелкие уступки.

– Но в любви всегда один командует над другим – сказа Ксения.

– Ты можешь себе представить командира в любви? Я – нет. Человек может всю жизнь прожить, жертвуя собой, ради эгоизма другого, который только растет. А что на финише жизни? А спросить себя – страшно. Ответ будет жестким. К, сожалению, это понимаешь с возрастом. В молодости все видится иначе. Молодость имеет большой запас времени и рассчитывает исправить, учесть прежние ошибки, повлиять на любимого человека. Как только начинает понимать, что жертвует, получает удар. До этих пор он не жертвует, а пытается спасти свою любовь, вступая в полосу эгоизма. А она нужна твоя любовь? Но все приходит со временем. И судьба у каждого своя. Поэтому я не верю в жертвенность в любви ради любви.

– А ты сам эгоистичен?

– Конечно. Я не исключение в тех рамках влюбленности. Но в жертву пока ничего не приносил, и принимать не хочу.

Так за шутками была вброшена в мою память идея творчества. Возможно, она упала на вспаханную почву. «О чем писать», – думал я. Иногда идея возникала в памяти, но потом быстро исчезала, оставляя шлейф мыслей о том, что навещали меня.

Я честно несколько раз пытался начать работу, но, увидев перед собой чистый лист, мои мысли витавшие до этого стройными строчками, превращались в набор слов, скачущих, как попало и часто не связанных между собой. И это у меня журналиста! Посидев так несколько минут – я откладывал бумагу. Я представлял, о чем буду писать, и даже придумал рабочее название «Жизнь за кадром». Что получится, рассказ или что-то более масштабное. На основе моих встреч с разными людьми, написать про жизнь артиста за кадром, по ту сторону операторской камеры. Я стал делать наброски, записывать отдельные моменты. Таким образом, накапливался материал, а времени привести это в порядок, не было. И я решил, что надо взять отпуск. Так и сделал.

Вот так и началась моя история. С обычного разговора, на обычной встрече. Наверное, все начинания возникают, буднично, с идеи, поступка, которые дают толчок развитию событий.

Снова дома

Воспоминания пронеслись в моей голове, я вернулся к реальности и посмотрел в окно машины, которая неслась по таким знакомым и в тоже время новым улицам. Июньское утро заставило просыпаться город. Был тот час, когда солнце еще не вступило в свои права и не обдавало жарой. Утренняя прохлада радовала и позволяла дышать легко и свободно, не прячась от палящих лучей. Город, казался чистым и прибранным. Именно казался. Не значит, что он весь в грязи. Но это особое свойство. Эффект прибытия. Так бывает, когда после отсутствия возвращаешься в родные места. И город, кажется чище, как будто он прихорашивался к твоему приезду и ждал тебя, соскучившись в разлуке. И только потом начинаешь замечать, что дворники не везде одинаковы.

За время моего отсутствия город изменился, как и я. Появились подражания столичному блеску вперемешку с атрибутами провинциального города. Я не узнавал знакомых мест, как обычно бывает, когда долго отсутствуешь. Даже хорошо, знакомые улицы, по которым много раз ходил, в этот момент утрачивают свою реальность. Это был для меня другой мир. Скоро он станет моим и все будет привычно, но пока для меня он был иной, завораживающий, сулящий неожиданности.

В голове вертелась мысль, что я еду домой. В свой дом. Да, у меня была квартира в Москве, но это был иной дом. Здесь дом детства. В квартире никто, не жил. Она пустовала. Я ее берег, не продавал и не сдавал. Это был мой запасной аэродром. За ней ухаживали, периодически проветривали, убирались. Поэтому она должна быть в приемлемом виде. Мне хотелось уединиться, и я хотел иметь на это право. Чувство, что в ней кто-то жил не для меня. Чужой дух будет витать, а мне не хотелось его ощущать. Это был мой дом.

Я нащупал в кармане ключ. Когда поезд подходил к городу, я его достал и переложил в карман пиджака. Он всегда практически был со мной, где бы я ни был. Он придавал чувство уверенности, некой стабильности. Я знал, что есть заветная дверь, которую откроет этот ключ, хотя за ней меня уже никто не ждал. Жаль. Но так есть. Теперь это был ключ моей памяти.

Большинство людей чувствуют себя увереннее, имея ключ от входной двери. Именно входной, которая, впускает тебя в твое жилище. Не говорят от выходной двери. Нет именно входной. Выход из квартиры чаще всего есть, а вот есть ли вход в нее. Человек теряется, когда обнаруживает пропажу ключа. В первое время охватывает волнение или страх. И не только за то, что кто-то, чужой проникнет в дом. Это потом. А первоначально чувство пустоты, чувство бездомности. Вот недавно был и вдруг исчез. Кто ты теперь? Бомж? Нет, нет. У меня есть жилье, но тревога попасть в него не пропадает. Это потом ясно, что откроют, но в первый миг – инстинкт бездомности еще не осознанный на секунды накрывает.

Пока я размышлял о бездомности и входных дверях, такси подъехало к дому.

Это была обычная «хрущевка». Сколько лет стоит. Скольким она позволила выехать из бараков. Помню однокомнатную квартиру на пять человек. И переезд считался как переезд во дворец.

Я подошел к двери, достал из кармана ключ, повернул его в замке, открыл дверь и перешагнув порог родного дома, замер на мгновение, чтобы ощутить тишину.

Я прошелся по квартире. Квартира выглядела также, как я ее оставил много месяцев назад. Везде царил порядок. В зале, как и прежде у стены стоял стол, а вокруг него три стула. У окна телевизор, у противоположной стены два кресла с журнальным столиком. Напротив стола небольшая стенка с посудой и прочими домашними вещами. В маленькой комнате стояли диван, шкаф для одежды и письменный стол. Я осмотрелся – обычная обстановка такого типа квартир. Пройдя на кухню и открыв холодильник, обнаружил, небольшой запас продуктов. И самое главное для себя я обнаружил в шкафу – кофе. Все это было заслугой тети Иры, которая присматривала за квартирой.

Вот он мой кров, мое убежище, моя берлога. Сколько здесь проведу времени, знает только ведунья судьба. Очевидно, немало времени нам придется провести вместе. Ты будешь знать мои мысли первой. Прими меня.

Я начал разбирать свои вещи и раскладывать их по местам: одежду в шкаф, бритвенные принадлежности в ванную, папку с набросками книги положил на стол. Хотелось, чтобы дом принял вид жилого, и в нем чувствовалось присутствие человека. Когда в доме порядок он с тобой заодно, а так каждый сам по себе. Разобрав вещи, достал со дна сумки толстую тетрадь в темно-синем коленкоровом переплете, улыбнулся, глядя на нее и захватив с собой, прошел на кухню. Положив тетрадь на стол, зажег спичку и поднес к газовой горелке, которая полыхнула, синим пламенем. Поставив кипятиться воду в чайнике, я пошел принять душ, чтобы смыть дорожную пыль. Посмотрев на себя в зеркало, и проведя рукой по щеке, решил, что не мешает побриться. Это трехдневная щетина или борода могут быть аккуратными, а однодневная – это распущенность, лень и неуважение к себе.

Когда вернулся на кухню в свободных легких джинсах и футболке, чайник тихонько фыркал, как бы призывая, что пора. Я положил в турчанку кофе, залил водой и стал ждать, когда кофе сварится. Во мне пробуждалось новое чувство, что-то похожее на урчание чайника. Мне нравилось начинающийся день. Я мысленно прорабатывал забавные варианты своих действий на день. Дождавшись, когда кофе сварится, я налил его в чашку, сел к столу и открыл тетрадь.

Это был дневник моей юности. Ему было уже лет двадцать. Страницы пожелтели от времени, поистрепались, края листов были уже потерты и местами согнулись от частых перемещений из сумки в сумку и редкого перелистывания. Время еще не стерло чернила с листов, хотя они уже заметно поблекли. Так уж случилось, что в семнадцать лет я начал вести дневник, которому поверял свои чувства, мысли, что в то замечательное время захватывали меня, одолевали. В них была простота, наивность, но они были искренними. У юности нет комплексов, которыми мы обрастаем, идя по жизни, во всяком случае, иные не так жестки. Вот так и идешь из детства к юности и далее и однажды обнаруживаешь, что вчерашние мальчишки стали юношами, а девчонки девушками. Если раньше все играли вместе, то потом компании собираются по половому признаку. Но даже тогда вчерашние девчонки были для меня просто друзьями.

Этот дневник был мой амулет. Долгое время, пока я учился в институте, он лежал в ящике стола, словно ждал меня, но я к нему не притрагивался, не видел в этом смысла. Перечитывать, что было написано под наплывом юношеских чувств, не хотелось. Возможно, если бы его тогда прочитал, его бы и не было. Почти наверняка выбросил бы, как неудачный период в своей жизни. Но такого не произошло, чему потом я был неоднократно рад. Уезжая в Москву, я взял его с собой. Это была частичка моего я, и оставлять ее одну не хотелось. Потом стал брать дневник в командировки, все-таки что-то родное. Так он и ездил со мной. Вот и потрепался от путешествий.

Тетрадь не была исписана до последней страницы. Не законченный дневник словно ждал продолжения, а его все не было вот уже двадцать лет.

Это был не законченный роман моей юности, моей первой, и кто знает, может быть и последней, любви. Дописать его я не сумел, а выдумывать окончание не хотелось. Он был посвящен всего одной девочке, моим отношением к ней. И писать в нем о ком-то, еще, тогда не смог бы, потом было не до него, а затем просто кощунством к памяти того времени. Да и другая, с моим отношением к ней в этом дневниковом романе, была бы уже лишней.

Иногда, я пролистывал его, читая отдельные страницы, вызывая в памяти краски того времени.

Вот и сейчас, отпивая обжигающий кофе, я поддался порыву, пролистать его, но, решив не впадать в ностальгию, глубоко вздохнув, отложил тетрадь, проведя пальцами по страницам. Не время. Меня ждут иные великие дела. Интересно только, где сейчас эта девочка? По-прежнему живет в этом городе или уехала? Наверное, уже замужем, и, наверное, есть дети. Интересно было бы ее увидеть. Какая она стала? Узнал бы, я ее или нет? А она меня? Хотя меня вряд ли.

Хватит предаваться иным мыслям, есть иные вещи, ради которых и приехал. И я сказал вслух: – Дела и другая женщина.

Утро

Сегодня с утра шел дождь. Летний дождь, когда ощущение времени несколько стирается и ждешь, что скоро тучи разойдутся, и снова выглянет солнце, которое начнет играть бликами в лужах.

Я люблю дождь. Не осенний, заунывный, серый, мрачный, который льет несколько дней и приносит угнетающее чувство замкнутости пространства, когда он порывами ветра рвет с деревьев листья и кружа их и разнося по земле.

Я люблю не долгий дождь. Люблю, чтобы он барабанил крупными каплями по стеклу и, стекая ручейками, рисовал причудливые узоры.

Такой летний не продолжительный дождь давал возможность сказать себе: – «Ну, вот. Значит, опять откладывается поход по делам. Я сегодня ленюсь».

Это обычная лень, которая давала возможность никуда не идти, ссылаясь на дождь. Становилось легко и непринужденно, что можно ничего не делать, а просто заняться простыми вещами: читать, смотреть телевизор. Появлялся повод к относительному безделью. За это я и любил дождь.

Мне нравилось смотреть за окно, на одиноких прохожих, которые вынуждены, были идти по делам, что давало некое чувство превосходства над ними в данный момент. Нахождение в замкнутом пространстве не приносило неудобств, а только меланхолию. Глядя на дождь, вспоминается прошлое, строятся планы на будущее.

Итак, сегодня шел дождь. В общем, я жил своим временем, а мысли были предоставлены сами себе и находились в свободном полете, перелетая из одной темы в другую. Легкость и непринужденность. Ощущение, что скоро станет ясно. И когда первые проблески солнца сквозь редеющие тучи начинают пробиваться и бить в лужи, отражаясь цветами радуги, возникает чувство новизны, свежести и обновления.

Поэтому утром, когда я увидел дождь, то не огорчился, так как спешить мне было некуда. Это было сигналом, что пора работать, согласно установившемуся режиму.

Я уже несколько дней находился дома, позволяя себе иногда вылазки в магазин, чтобы заполнить холодильник. Распорядок дня установил. Утром я готовил холостяцкий завтрак и обязательно варил кофе. Иногда, чтобы разнообразить вкус добавлял чуть соли и корицы. Запах вареного кофе разносился по квартире, и я чувствовал, что начался новый день. Потом садился за стол, обдумывая сюжет. Были наброски, о чем я хотел писать в надежде, что кто-то их потом напечатает и прочтет. Если получится. Мне нравилось работать с бумагой и ручкой. Конечно, веяния времени требовали своего, и я применял в работе диктофон, компьютер, но первоначальные записи любил делать ручкой. Что-то было в этом необъяснимо притягательное, когда ручка спешит за мыслями, порой не успевая, которые пытаются выстроиться и поднимают в голове такой шум, что не успеваю все их записать, и что-то исчезает. Но навыки работы давали всходы, и дело продвигалось.

Я давно работал журналистом, и думаю не плохим. Был узнаваем в редакциях, экономических и политических кругах. Старался писать и говорить о том, что мне близко самому. Поэтому со временем обо мне сложилось определенное мнение и мое имя позволяло попасть, на конференции, встречи, тусовки, когда хотел. Я не копался в грязном белье известных людей. Я давал им возможность сказать о положении вещей то, что они хотели бы сказать близким. Заранее готовился к встрече. Принцип простой – чтобы я сам сказал, если бы оказался по другую сторону. Вот и готовил встречу. Мне не было стыдно за написанное, и всегда был готов отвечать – кому угодно, где угодно за свои слова.

Порядочность, как и невинность, дается от природы один раз – теряется мгновенно.

Я хотел быть честным и порядочным и старался не скатиться до желтой прессы. Мои статьи часто были об экономике, политике. Хотя сами темы не располагали к честности. Возможно, да и очевидно, что то, о чем я писал, не интересовало десятки миллионов читателей. Но. Но рано или поздно каждый интересовался этими темами, так как это была наша ежедневная жизнь. При всем многообразии встреч, как всегда что-то оставалось за «кадром».

Поэтому, занимаясь завтраком, глядя, изредка на дождь за окном, испытывал двоякое чувство: радости и грусти. Радости, что можно заняться делами, грусти потому, что мысли, которые отбрасывал в суете, вторгались и занимали всего. От них нельзя было просто так отмахнуться – они были везде.

Так занимаясь завтраком, я вспомнил встречу, которая произошла в один из первых дней моего приезда. Это была случайная встреча. Я никому не звонил, чтобы не нарушать свой режим работы, потому что знал, что потом восстановить будет его сложно. Но все так выбирался в город, побродить, посмотреть, развеяться. В один из таких дней и произошла встреча.

Однокурсник

– Макс!

Я оглянулся. Мне показалось или кто окликнул? Нет, кажется меня, ко мне направлялся мужчина с широкой улыбкой на лице. Да, знакомое лицо. Это был мой однокурсник Николай. Коля.

Ну вот, кончилось одиночество на улице.

До этого я бродил по городу с видом праздного зеваки. Что и было в действительности. Заглядывал в магазины, радовался солнцу. Мысли бродили в голове сами по себе. Что вижу о том и думаю. Это чувство безделья успокаивало. Приятно иногда ничего не делать. Просто лениться. Время было около двух часов, но улица была заполнена народом, как будто никто не работал, как и я проводили время в ничегонеделании. Вот прошла стайка девушек, милых, юных, стройных. Весело разговаривая, они не забывали смотреть, какое впечатление они производят. Господи, да конечно чувство зависти у тех, кто старше, так как у вас еще так много впереди. Это потом вы перейдете в другую возрастную категорию. А пока ваши мысли, к счастью, не об этом, а том, как вы выглядите.

Пожилая пара сидела на скамеечке. Оба ухоженные, внимательные друг к другу. Мне нравились пожилые люди, которые вместе проводили время. Сколько ими пережито знают только они. Со временем любовь, если она была, перерастает в чувство уважения и признательности друг к другу. А это крепче просто эмоций. В своей жизни человек влюбляется множество раз, а вот любить дано не каждому. И как понять ту грань, между влюбленностью и любовью. Да и надо ли?

Итак, меня окликнули.

– Привет, Макс! Иду следом и думаю, ты или нет? – сказал Коля, – Что делает здесь столичный житель в это время дня, прохаживаясь по улице? Хорошо выглядишь.

– Привет Коль! Спасибо за комплимент, но и ты как вижу, не стал хуже, а только возмужал. С возрастом мужчины мужают, матереют. Особенно это вспоминается первого января. А вот женщины, увы, часто думают, наоборот, про себя.

Николай не был моим близким другом в годы студенчества, но мы часто проводили время в одних компаниях. Выглядел он действительно хорошо. На нем был темно-серый костюм в мелкую чуть заметную полоску, голубая рубашка и серо-синий галстук. Черные ботики были начищены до блеска.

– Какими ветрами в нашем вернее, в родном городе? Ностальгия или дела?

– Он тоже подумал о ностальгии. Может это приходит с возрастом, – подумал я.

– Да просто в отпуске. Решил приехать на свою родину, побродить. Вот и гуляю сам по себе.

– А почему сам по себе? Что больше не с кем? Жена, дети?

– Да, знаешь как-то, вот жены нет, и не было. На счет детей не могу сказать с уверенностью. Помнишь, как наш преподаватель говорил – «Если ты видишь на улице одинокого ребенка, подойди и дай ему рубль, это может быть твой ребенок». Но пока никто прав на мое отцовство не заявлял.

– Не помню. Но сказано хорошо. Если ты гуляешь сам по себе, то может быть, посидим где-то, поговорим, что-то вспомним? У меня сейчас тоже есть свободное время.

– Идет. Только ты все-таки, местный и лучше знаешь места посиделок, где тихо и спокойно. Предлагай!

– Поехали. Тут не далеко есть ресторанчик, где и тихо и кухня не плохая.

Вспоминая прошлое, мы свернули в ближайший переулок, и подошли к машине. Это была вишневая «Ауди».

– Вот оно скромное обаяние буржуазии, – сказал я.

– Да, работаем, стараемся. Нам в провинциальном городе тоже есть, где на хлеб заработать.

– Да тут не только хлеб. И чем же ты зарабатываешь на свою булку с маслом и икрой?

Мы сели в машину и направились по улицам города.

– Много всего было, – продолжил Николай. – И свой бизнес, но не пошел. Но вот уже несколько лет работаю в филиале одного из московских банков. Не обижен, ни работой, ни заработком.

– Свой бизнес сложная работа, – поддержал я. – Это не каждому дано. Я не пробовал – знаю не мое. Все-таки, большая часть населения наемные. И выдержать нагрузку дел, конкуренции не всякий сможет. Хлеб не из легких. К сожалению, многие видят внешнюю сторону, квартиры, машины, отдых. А как это все доставалось? В основном в поте. А ты как в банке? Положение устойчивое?

– Да пока все хорошо. На хорошем счету. Я директор филиала. Бываю и Москве, но все наскоком. А что это ты спросил?

– Да вот потому, что я живу в Москве и немного знаю эту «кухню». Что такое банк в большинстве своем? Супермаркет по продаже финансов. Все прописано. Отклонения не поощряются, свое мнение только когда спросят. Продавай услуги по инструкции. Разве не так?

– Так, конечно. Но платят. И я довольствуюсь тем, что имею. Не тот возраст, чтобы искать лучшие места, которые могут оказаться сомнительными.

– Это ты прав.

Так разговаривая, минут через десять мы подъехали к ресторану. Фасад был стеклянным, что мне понравилось. Я любил кафе и рестораны, где я мог сидеть и видеть улицу. Мы заняли крайний столик у окна. Шторы были прозрачны, и дневной свет позволял не включать лампу на столе. Официантка подошла практически сразу, как только мы расположились, и подала меню.

– Ты знаешь кухню тебе, и заказывать, – предложил я. – Но есть не очень хочется.

– Тогда предложу пока по фирменному рыбному салатику. Из напитков – апельсиновый сок. Потом кофе. Я за рулем, а ты будешь что пить?

– Мне, пожалуйста, красный мартини с оливкой. А так согласен. Дальше посмотрим.

Приняв заказ, официантка удалилась.

– Как ты там в столице? Ты же журналист. Иногда попадаются твои статьи. Читаю с удовольствием.

– Спасибо, благодарный читатель, вот на таких читателях и держится моя работа.

– Судя по статьям у тебя достаточно широк круг общения. Интересная жизнь. Знаешь наверняка больше, чем можешь написать.

– Все это так, но хлопотная. Не легкая скажем. Но в основном, то и знаю, что печатают, а вы читаете. Все зависит от газеты или журнала, целей издательства, его владельцев. Укладываешься в общую линию стратегии и тактики – печатают все.

– И как укладываешься?

– В основном да. Я пишу, что мне интересно самому. Получается как бы независимо. А может просто интересно. Тебе, как читателю, лучше знать. Я держусь на вашем чтении, ваших покупках прессы.

– Хорошо. Но вот между строк все-таки, что-то остается? Не может не оставаться. Я вроде бы не глуп и интересуюсь и экономикой и политикой, но не понимаю, что иногда происходит. Собираясь в отпуск, начинаешь думать куда поехать? То ли террористы, то ли катаклизмы, то ли просто попадешь на деньги. Ты встречаешься с людьми знающими, имеющими больше информации, влиятельными. Почему это вещают, что терроризм не имеет лица?

Мне не попадалось в прессе, что террорист католик, христианин, увлеченно говорил Николай. – Нет, есть, конечно, но за ними такие длинные уши ислама. Почему именно эта религия, вдруг оказалась такой агрессивной? Почему они лезут в Европу, Америку. Устраивают там террор? Я в целом не против мусульман, но почему все столь односторонне?

В это время принесли наш заказ. Я сделал глоток из фужера и почувствовал знакомый приятный, чуть горьковатый вкус мартини, смягченный оливкой, плавающей в фужере. Я задумался над его вопросом. Если бы я знал ответы на все вопросы, что мне задают. И все было не так просто. Эти отношения религий всегда были очень тонки.

– Эхо прогресса, – ответил я. – Христианство тоже по локти в крови. Ты вспомни историю.

Времена инквизиции, когда людей казнили за малейшие подозрения против церкви. А рыцари? Приходили и насаждали христианство мечем. А миссионеры? Их вера была самой правильной? Их звали? Кому мешали инки с их цивилизацией и знаниями? Встречали, как гостей, а не как врагов. Вот и надо искать истоки в далеком прошлом. В этих новых странах потихоньку развивалась промышленность, но ведущие посты в ней сохраняли европейцы. Они были образованны в отличие от местного населения. Не умнее, но образованнее. Подрастающее поколение видело это не равенство. Их существование было на положении рабов. Но они тоже хотели вкусить плоды цивилизации, но уровень знаний не позволял этого достичь. В результате появлялось раздражение, озлобленность. Почему пришлые хозяйничают в моей стране? Они привыкли жить по своим укладам. Необходимо также учитывать и то, что это теплые страны. Климат не требовал острой борьбы за выживание населения зимой, как это было в Европе. Но желание получить большее не пропадало. Кому удавалось, уезжали в Европу, в надежде на лучшее. Их принимали, давали не сложную работу и все. Они меняли климат, но не круг. Озлобленность не пропадала.

Отглотнув мартини, я продолжил: – В итоге вспышка насилия со стороны приезжих к местному населению. Мое мнение, что европейцы виноваты в том, что они изначально повели себя так, как, будто у них вина перед этими народами. Это происходит и сейчас. Что вот они такие в общем сытые по сравнению с другими. Надо помочь. А надо было прививать втягивать их в свою культуру. Благотворительность не должна быть с выражением вины на лице. За что извиняться? За то, что сумели развить техническую цивилизацию? Это не вина, а заслуга. А когда помощь регулярна, к ней привыкают. Зачем работать, если и так минимальные потребности можно получить даром. А аппетит приходит во время еды. Хочется больше. Лучшие квартиры, машины. А что ты сделал, чтобы это иметь? А ничего! Вы должны, потому что вы сытые.

Никому не приходит в голову поделиться своим, личным. Если ты имеешь хорошую квартиру, и к тебе приехал бедный родственник и начинает вести себя так, что твоя собственность часть его. Ты будешь согласен? Нет. Ты это заработал.

– Так может быть их всех в резервацию?

– Резервация имеет разное значение. В последнее время чаще ассоциируется с понятием тюрьма на воле, за колючей проволокой. А есть еще – это место, где сохраняются обычаи того народа, который веками жил на этой земле. Им как раз можно выходить, к ним нельзя. Мне больше нравиться второе толкование. А нарушители должны отвечать по законам того государства, где живут. Во многих странах это сложилось стихийно. Знаешь, наверное, есть целые районы, где проживают люди одной национальности. Они устанавливают там свои правила. Любой вошедший туда не их группы – чужой. Государство изначально не должно было позволять расширяться этому. Теперь часто бывает уже поздно. Слишком велики масштабы.

– И что? Так теперь и будет? У меня ощущение, что это третья мировая война. Война религий. Только одна сторона нападает, а другая молчит. Почему в исламских странах нападают на учреждения европейских государств, а в Европе этого нет?

– Это уровень религиозности. Влияние на людей. Европа уже больше светская, чем религиозная. Религиозной в таком же смысле она была несколько веков назад. Нужно уметь, хотя бы попытаться договариваться. Сила это уже крайняя мера. Но это не моя компетенция.

– Договариваться? Да, глядя на все это, иногда хочется сбросить на отдельные участки атомную бомбу для профилактики, чтобы другим было не повадно!

– Ты заболтался парень. Там живут люди.

Пересечение времен

Мои воспоминания прервала трель телефона, и только я поднял трубку, как услышал: – Ну, ты все-таки, свинтус. Уже несколько дней в городе и даже не позвонил!

Это был Сергей, мой лучший друг, бывший однокурсник. Мы много проводили времени вместе. Вместе ухаживали за девушками. Нам было всегда, что вспомнить. Иногда мы перезванивались, иногда виделись, когда он приезжал в Москву, но это было редко. С момента нашей последней встречи прошло около года. Он был женат, у него была замечательная жена и уже взрослый сын. Сам он имел небольшую торговую фирму по бакалейным товарам, как он сам говорил, – «Торгую колониальными товарами». Это давало ему возможность жить в относительном достатке. Он всегда был предприимчивым в отличие от меня, но иногда я его обходил в отношениях с девушками. Не может во всем везти. Если он знакомился с девушкой, то при знакомстве со мной она начинала отдавать предпочтение мне. Он не обижался.

– Привет, Серега! Да не шуми ты! Я всего несколько дней, как приехал. Есть дела и не хотелось ни на что отвлекаться. Поэтому ни кому не звонил. Ты, как понимаю, узнал о моем приезде от Коли?

– Конечно, а как еще. Ладно. Хватит отшельничества. Сегодня в семь вечера жду тебя в ресторане.

Он назвал ресторан и где он находится.

В оговоренное время я входил в зал ресторана. Это был не большой тихий ресторан, с двумя залами, в каждом столиков восемь. В зале был свет, достаточный для освещения и не навязчивый от излишка иллюминации. Окна были зашторены, поэтому дневной свет, как и шум улицы не мешал. Было все достаточно уютно. Я увидел Сергея за столиком у стены. За столом он был не один. Рядом с ним сидела женщина. Сергей сидел лицом к входу и поэтому, когда я вошел, он сразу увидел меня и поднялся мне на встречу раскрыв объятия. Мы обнялись, похлопывая друг друга, и направились к столику. Сергей, осмотрев меня, заметил, что не особенно изменился и должен по-прежнему нравиться женщинам и на его фоне еще лучше.

– Ты грубо льстишь – заметил я. – Но, скорее всего я типичный мужчина средней полосы России.

– Если ты типичный, тогда какой я? Но не будем о себе, еще наговоримся. Я хочу вас познакомить. Таня, это Макс. Макс, это Таня. Таня, я тебе о нем рассказывал, теперь есть возможность сравнить оригинал с моими фантазиями.

– Здравствуй! – сказал я, чуть осипшим от неожиданной встречи, голосом.

– Здравствуй! Надеюсь, узнал меня? – услышал я голос из далекого прошлого.

– Конечно. Ты всегда была узнаваема.

– Так вы, что знакомы? – выпалил Сергей. – А я думал, что вот будут у них новые знакомые. А оказывается, я опоздал и все в этом мире движется по кругу, даже знакомства. И когда же вы успели познакомиться?

– Потом, Сергей, потом – ответил я. – Это сейчас не так интересно.

– Да мы практически выросли в одном дворе – успокоила его Таня.

Мы сели. Сергей справа от Тани, я напротив нее. Слева кресло осталось свободным, на нем лежала сумочка. Предусмотрительно, подумал я. Выбора не было, и мое место было кем-то, предусмотрено. Не думаю, что Сергеем. Но это и хорошо. Я сам люблю сидеть напротив собеседника, или незнакомого человека, смотреть за его мимикой, руками, выражением глаз.

– Он про тебя, ничего, что на ты? – я кивнул, – сегодня все время вспоминает – сказала Таня. У нее был мягкий спокойный голос. Голос, который я не слышал вот уже двадцать лет, но который не забыл.

– Вот Макс придет, вот увидишь, что еще не перевелись мужчины в расцвете сил. Правда, я не знала, что это будешь ты. Это полная неожиданность для меня, думаю, что для тебя тоже.

– Именно так. А что касается расцвета, то у каждого он свой, как и увядание.

– Ребята, я вам не мешаю? – подал голос Сергей. – А то вы сейчас окунетесь в пучину своих воспоминаний и когда вынырнете не известно, а мне что, сидеть и ждать вас на берегу, глуша одиночество алкоголем? Раз уж встретились через столько лет, то думаю, еще будет повод предаться воспоминаниям.

– Извини, но мы знакомы были в далеком детстве, а потом пути разошлись, так что воспоминаний немного – объяснила ему Таня.

– Кто знает. В любой встрече по жизни могут быть элементы неожиданности, некоего чуда. Как сейчас – парировал я.

– Все воспоминания потом, а сейчас что будем, есть, пить? Нет, наоборот пить, и есть? – подал инициативу Сергей. – Таня посидит с нами, потом оставит нас на мальчишник – пояснил он мне программу на будущее.

– Знаешь, ты инициатор ты и заказывай. А, Тане, с нами, думаю, будет действительно не весело. Мы же, как канадские лесорубы – в лесу о женщинах, с женщинами о лесе. Поэтому выбор не большой, либо слушать наши воспоминания, раз другим предаться не дают и которые, понимаем только мы, либо отпустить мужчин на волю.

– А почему канадские?

– Для красоты предложения.

– Ах, вон как оказывается все не просто!

Пока Сергей заказывал, а мы беседовали, я рассматривал Таню. Она была очень миловидна. Даже красива. Каштановые волосы, прямые до плеч, как и раньше, и что удивительно в наше время, собственные, оттеняли ее смуглое лицо. Если сейчас многие стараются придать смуглый цвет кожи за счет соляриев, то ей это было не нужно. «Да, все, а-ля натюрель» – подумал я. Брови ровными дугами, огибали глаза. Ближе к переносице они шире и сужались к наружным уголкам глаз. Ее зеленые, чуть раскосые глаза, придавали восточную пикантность лицу. Когда она смеялась, он становились чуть светлее, словно подсвечивались искорками смеха изнутри. Чуть пухлые губы, уголки которых были чуть приподняты, не портили ее. Нос прямой, строго очерченный. Косметики было мало. Да и зачем ей много. Красоту не надо усиливать, ее надо только подчеркивать. Высокая грудь, обтянутая легкой белой блузкой подчеркивала ее натуральность, хотя в наше время это не факт. Я смотрел на нее, и находил, что она изменилась в лучшую сторону. Я машинально сравнивал ее с прежней Таней. Время пошло ей на пользу. Раньше я не смог бы ее так рассмотреть, да и где? Та Таня далеко, а эта сидит напротив и не отводит взгляд, словно, как и я изучает меня.

– Что сильно изменилась?

– Немного, но в лучшую сторону. Это не комплимент. Это правда.

– Спасибо.

Что-то в ней, конечно, изменилось. Может быть влияние того мира, в котором она жила. Возможно, не все складывалось так гладко, как она хотела бы. Остались ссадины на сердце, и отвечать тем же стало необходимостью. У каждого свой способ защиты.

В это время принесли заказ. Мы выпили немного. Легкие закуски иногда отвлекали нас от беседы, но в целом это был разговор, ни о чем. Как выглядит город сейчас, что изменилось и так далее. Примерно через полчаса Таня сообщила нам, что ей пора и поднялась. Мы с Сергеем тоже встали. Он чтобы проводить, я чтобы попрощаться.

– Удачи вам, мужчины. Всего доброго Макс. Увидимся.

– Надеюсь. Ходим по одним улицам.

– Уверена, хотя столько лет ходили по разным.

Сергей пошел проводить. Она шла, стуча каблучками по полу, как бы сообщая о своем уходе. Вскоре звук затих. Да она знала, что она из себя представляет.

Когда они уходили, я смотрел им вслед. Думаю, что Татьяна чувствовала это. Да, очевидно она всегда чувствует внимание мужчин к себе. И это нормально. Важно как к этому относиться. Походка была уверенной. Да, Таня, была женщиной очень высокого уровня. Кроме внешности она была, как и прежде умна, отметил я про себя. Пока мы разговаривали, я обратил внимание, что ее познания в жизни достаточно широки, к тому же при наличии собственного мнения. Во всяком случае, это была не пустышка для выходов в свет. Она была сама для себя.

Вскоре Сергей вернулся.

– Вы что действительно выросли в одном дворе? – начал Сергей, садясь за стол.

– Нет только, что придумали. Выросли – сильно сказано. Жили в разных дворах, пока были детьми, играли в общие игры, а потом кто куда. Так, что твой не запланированный сюрприз удался. Спасибо.

– А как тебе она?

– Одобряю твой выбор. Во всяком случае, внешне на высшем уровне. Да так на первый взгляд не глупа.

– Будь спокоен внутри такая же хорошая. Когда у нас тобой были плохие женщины?

– Что значит внутри?

– Внутри это значит в душе и по уму.

– Ах, вон это что значит! А ты что, успел заглянуть в душу? Сам все рассмотрел или?

– Хамишь?

– Нет, только разминаюсь.

– Но она действительно умна, начитана.

– А ты знаешь, что красивая и умная женщина опасна для окружающих? И когда она успела это все взять от природы? – спросил я, не говоря о том, что я ее не так плохо знал, но не хотел об этом говорить, иначе придется все рассказывать.

– От щедрот Господних. Оказалась в нужное время в нужном месте. Ну и сумела все это не растерять по дороге жизни к нашей с ней встречи.

– Не растеряла бы теперь.

– Ладно, давай лучше выпьем, – предложил Серега. – Выпьем, по мужски, водочки, хотя знаю, что ты не любитель ее, и просто поговорим. Тем более, что мне надо с тобой посоветоваться, как с опытным товарищем, другом, не растерявшим своей привлекательности дожив до седин и оставшегося, до сих пор холостяком. У тебя иной взгляд на жизнь, как холостяка.

Мы выпили по рюмке залпом и замолчали, вкушая холодный напиток.

– Ты, наверное, понял, – продолжил Сергей, – что Таня здесь не зря оказалась. Это я оказался на перепутье. Мне очень нравится Таня, и не просто нравится. Но ты все знаешь, семья у меня не плохая. Лиза замечательная женщина, сын Дмитрий. Но вот нет уже тех отношений, что были раньше. Что-то ускользает. Все вроде бы как прежде, а вот тяги к дому нет. Там все уже ясно. Я понимаю, что возраст, но хочется иногда и романтики в доме. Может быть это синдром хронической усталости от совместной жизни? Что скажешь?

– Это мозги у тебя ускользают. И не факт осталось ли еще что-то. Романтика? Ну, сходи в поход, потаскай рюкзак, вспомни молодость. Да и не может быть тех отношений, что были раньше, не может. Мы все другие. К тому же Серега, я не настолько мудр, чтобы давать советы в подобных случаях. С сединой, как ты заметил, появляется опыт собственной жизни, собственных ошибок. Я понял, что не люблю давать советы. Совет – это побуждение к действию, рекомендация как действовать. И тот, кто советует, берет часть ответственности за последствия на себя. Я не боюсь ответственности в целом, но не в подобных случаях, в отношениях людей и не просто людей, а мужчины и женщины. Если ты, последуешь моему совету, и что-то не заладится, я буду чувствовать себя виноватым перед тобой.

– Да брось ты, какая вина!

– Да нет, именно так. Поэтому я могу высказать свое мнение не более. А что делать это ты сам должен думать. Видишь ли, Серега, я понял, что пока мы идем по жизни у каждого из нас на дороге свои грабли. И каждый сам решает наступать на них или нет.

– И все-таки, я мечусь между двумя женщинами. С одной хочется быть рядом, засыпать, просыпаться. Перед другой, чувствую вину, за, в общем, хорошую жизнь, что прожили вместе. Пережили какие-то сложности, радости.

– Ладно, я просто выскажу свое мнение.

– Давай сначала выпьем?

– За что?

– За нас. За тебя, за меня. За встречу. Состояние такое, что хочется выпить.

Он налил в стопки водки. Чокнулись. Сергей залпом опрокинул свою порцию. Он умел пить. Именно умел, мгновенно, залпом. У меня так не получалось. Я все время пил глотками, что вызывало спазм. Может быть, поэтому я не любил крепкие напитки. Вино можно было держать во рту, наслаждаясь его вкусом.

– Ну, теперь давай, высказывай свое мнение.

– Мнение холостяка. Наивный. Выстраивая отношения с женщинами, мы мужчины, всегда идем на компромисс. Когда ты женился, ты знал, что ограничиваешь себя свободным временем, но получаешь уют, общение вечерами, внимание, а не одиночество перед телевизором. Мне легче из-за профессии. Я не часто бываю дома вечером. Поэтому такие моменты для меня отдых. Чем тебя не устраивает Лиза?

– Да она замечательная. Дома все в порядке, уют, чистота. Семейных передряг нет.

– И что тебе надо? Я понимаю, когда люди расходятся по причинам регулярных скандалов, не буду говорить о причинах. Но если их нет. Что тогда? Красивое тело? А это немало для жизни? Да и ты не отличаешься юношеской стройностью. Насколько хорошо ты знаешь Таню в быту? Как она будет вести себя дома в роли хозяйки? Да она хороша, радует глаз. Но она не вещь. Что ты получишь взамен? У тебя свои привычки, начиная с раннего утра. Что есть? Как есть? Что одевать? А ты вообще разговаривал с Таней на эту тему? Или хоть намекнул? Или это ее инициатива?

– Нет еще. И она не проявляла ни малейшей инициативы к установлению иных отношений. Это пока мои мысли, раздумья.

– Это фантазии о потенциальном будущем? Ага! Я хочу жениться, но избранница об этом еще не знает. Может быть, она сама не захочет. Если она умная женщина, то прекрасно понимает, на что должна пойти и что ты приносишь в жертву ей свое прошлое, тем более, если нет негатива в семье. Память хранит выборочно, что мы боимся потерять. А ты боишься потерять свое прошлое. Нет, Серега, я не советчик в таких вопросах. Знаю только, что в любом случае ты что-то потеряешь и будешь об этом жалеть. Вопрос только в том, что терять. Какова цена этой потери. Отношения мужчины и женщины всегда индивидуальны. Ты должен сам решить, без советов. Как говорится: «Это твой тягостный крест и тебе его нести всю жизнь».

– Да, здесь ты прав.

Он снова налил себе и выпил. Затем закурил и задумался в грустном молчании. Я смотрел на него, и мне было жаль своего друга. Я не мог ему помочь. И не потому, что дам не правильный совет, а потому что он был мой друг и должен был сам все решить, а еще потому, что это была Таня. Таня из грез моей юности, и если вдруг у них что-то получится, то мне будет больно их видеть вместе. С кем угодно, но порознь.

Я не прерывал его молчания, стараясь не мешать тем мыслям, которые витали в его голове. Я не притрагивался к еде, так как боялся отвлечь его. Надо полагать, грустные мысли на эту тему посещали его не впервые. Сам не люблю, если в голове мысли путаются, то раздражает сидящая напротив жующая физиономия. Пусть он побудет наедине с собой, под впечатлением своих дум.

Пока он сидел с задумчивым видом рассматривал посетителей. Их было не много. Занято было столика три. За ними сидели в основном компании по четыре человека, но все было тихо. Разговоры велись практически, не нарушая тишины зала.

Тут он вздохнул и высказался:

– Я завидую тебе. Ты волен в своих поступках, а я иногда волен только в мыслях. Это, пожалуй, единственное, что неподвластно никому.

– А тебе самому твои мысли подвластны?

Сергей задумался: – наверное, не всегда. Странное существо человек. Вроде бы хозяин мыслей, а иногда они уводят его, а не он их.

– Что касается свободы, – сказал я, – все относительно. Откуда тебе знать, что я думаю, что чувствую, когда один. Свобода – это осознанная необходимость. Я мог жениться, но не сделал этого. Причины разные, но результат перед тобой. Давай, пока отложим эту тему, а то она слишком грустная для первой встречи.

– А ты помнишь Наташу? – вдруг сказал Сергей. – Ты ей звонил? Я ее видел не так давно. Все также хороша. Время ее не портит. У меня есть ее телефон. Так обменялись при встрече. Мало ли что.

Сергей достал бумажник, вынул визитку и протянул мне.

– Возьми, мне она маловероятно пригодится, А тебе, кто знает!

– Случайный рояль в кустах! Не так ли?

Наташа

Наташа! Нет, это имя я не забыл. Она и была второй причиной моего приезда. Я не забыл женщину, с которой связаны мои воспоминания в этом городе. Я не видел ее с моего последнего приезда и не звонил ей.

Серей, назвав ее имя, разбередил старую рану. Именно она была причиной приезда, в которой я сам себе иногда боялся признаться.

Можно ли назвать нашу встречу случайной? Наверное, нет. Не умышленно я искал подобную встречу. В меня влюблялись. Я влюблялся. Но я так и не женился. А с возрастом, скорее всего, стал капризен, как большой ребенок.

Я уходил от женщин, они уходили от меня. Еще с молодости я выработал правило – уходя, надо уходить. Если отношения порваны, не надо пытаться их восстанавливать. Возможно, у кого-то это получается. Не у меня. Устанавливал себе срок, например, два месяца и если за это время не было возврата, то все. Табу. Даже потом, если женщина и делала попытки восстановить отношения. Время ушло. Я внутренне перегорел. Срок, отмеренный мной, делал свое дело. Если она уходила, я закрывал в душе дверь, как бы мне не нравилась женщина. Я должен был это сделать ради себя, ради нее. Наверное, это эгоизм. Но пусть он будет. Что было до меня – это не мое. Я не хотел, чтобы в будущем у меня даже права не возникало упрекнуть ее. И ни разу я потом не покаялся, что сам загонял себя в такие условия.

Мы познакомились с Наташей года два назад. Встреча была банальной. Встретились на улице. Хорошо помню, тот солнечный майский день. Я бродил по улицам родного города, был занят своим мыслями. Иногда разглядывая прохожих. И вот так неспешно идя в никуда, я догоняю женщину, которая, так же как и я, никуда не торопилась, а просто шла. Она наслаждалась солнцем, теплым весенним ветерком. Поравнявшись с ней, я чуть обернулся и увидел лицо человека, который радуется мгновению. Я не мог заглянуть ей в глаза, но что-то пока еще не понятое мной, не осознанное мной тянуло к этой женщине.

Я замедлил шаг, и мне до одури захотелось с ней познакомиться. Мысли разлетелись в поисках причины, но ответа пока не было. Подойти к ней и просто предложить познакомиться, говоря глупости об одиночестве и прочем, одолевала робость и возрастная слабость. В молодости я легко знакомился, где угодно. И если получал отказ от встречи, сильного огорчения не испытывал. Я был молод, впереди целая жизнь и много новых встреч. И отказ, не огорчал. Сейчас все иначе. Получить отказ для взрослого мужчины – это серьезный удар. Это значило, что ты уже начинаешь выпадать из обоймы привлекательных людей. Причина уже не важна. Важен факт поражения, морального, когда тебя уносят на щите. Самолюбие задето, потому что начинаешь осознавать – время сыграло против тебя, ты, отвергнут, потому что есть лучше, моложе. Ты уже другой. Ты выпадаешь из списка.

Поэтому я не мог просто подойти и заговорить. Возможность повергнуть свое самолюбие в грязь – останавливала.

Я шел за ней, не догоняя, делая вид, что гуляю, что давало возможность рассмотреть ее, пока хотя бы со спины и иногда, когда она оборачивалась, разглядывая что-то увидеть ее лицо.

По одежде я мог судить, что она следит за собой. На ней был бежевый брючный костюм. Походка уверенной в себе женщины. Она смотрела в лица проходящих мимо людей, что заставляло встречных мужчин опускать глаза. Она как бы подчеркивала, да вот она я. Смотрите, любуйтесь. Мне нравится жизнь, сегодняшний день и конечно я сама. Но это не выглядело как самовлюбленность. Это было состояние души. Женщины, когда они довольны собой, в этот миг расцветают и кажутся привлекательными уже за счет внутреннего своего состояния. Мужчины сразу обращают на таких женщин внимание.

Она заходила в магазины, останавливалась у витрин, лотков. Она никуда не спешила. Я, как филер, шел за ней чуть поодаль. Иногда мне удавалось увидеть ее лицо, которое не скрывали русые волосы, пряди которых весенний ветер отбрасывал с лица, позволяя мне увидеть его.

И вот около одной из витрин она вдруг развернулась и пошла мне навстречу. Прятаться и суетиться, уходя от встречи, было глупо и мне ничего не оставалось, как идти вперед.

Когда она поравнялась со мной, я, сделав вид, что занят своими мыслями, мельком взглянув ей в глаза, хотел пройти мимо, но она перегородила мне дорогу. Я остановился в замешательстве. Этого я не ожидал.

Я увидел ее серые глаза, которые от бликов солнца излучали тепло, радость и еще черт знает какие лукавые искорки. В них был смешинка. Легкая улыбка замерла на ее губах.

Выдержав паузу, разглядывая меня, она спросила:

– И долго Вы будете ходить за мной? Насколько я могу понять, я Вам понравилась, и Вы хотите со мной познакомиться?

Я, очумевший, от такого натиска смог только вымолвить: – Очень.

– И что мешало?

– Сам пока не знаю. Вернее некая робость, неуверенность.

– Неужели? Судя по Вам, я не отнесла бы Вас к неуверенным в себе мужчинам. Почему же Вы не подошли?

– Я не знал с чего начать знакомство, а получать отказ не хотелось. В моем зрелом возрасте хочется знакомиться наверняка. Чтобы в десятку. А попадешь в молоко – задето самолюбие. А найти гениальную фразу, чтобы заинтересовать Вас мешало мужское скудоумие.

– Мужское скудоумие? Интересно! И что это?

– Во Франции есть памятник Родена – «Мыслитель». Сидит мужчина, опершись о руку, и думает. Есть о чем думать. Есть мысли. А когда скудоумие это значит, их нет и взять негде. Их надо собрать. Но где? Женщины этим недугом не страдают. Им, если нет мыслей, прощается. Мужчинам нет. Я иногда, думаю, как бы мог выглядеть памятник мужскому скудоумию. Но, увы, он и есть помеха.

– Да очень просто. Тот же мужчина, только опирается на две руки, устремив взгляд не в землю, а вдаль. Мысли высматривает. И выражение лица пустое или изумленное, что были мысли и вот нет.

– Ничего. Может быть и так.

– Ну, тогда давайте знакомиться. Со скудоумием разобрались. Оно теперь Вам не помеха? Есть основа для знакомства. Меня зовут Наташа.

– Я Максим. Друзья зовут Максом.

– Я буду также. И какова Ваша программа действий на сегодня? У меня есть два часа свободного времени. Мысли появились?

– Да, такого шока я еще не испытывал.

– Ну что делать. Надо же иногда мужчин встряхивать.

– Не буду стремиться к оригинальности и приглашу Вас в кафе. Но не для того, чтобы Вас чем-то поразить, а потому что сидя напротив можно видеть человека и составить о нем мнение.

– Вы физиономист?

– Нет, но приходится.

– Ладно, я согласна и радует, что Вы честно сказали, а не стремились показать свои лучшие не существующие качества, чтобы пробивать дорогу к соблазнению меня.

– Нет, это потом. Лучше я начну со средних, нейтральных. Лучшие покажу потом, а худшие узнаете сами.

– Если до этого дойдет. Но может быть, перейдем на ты?

– Нет ничего проще.

Рядом было кафе, куда и мы и зашли. Я по привычке сел напротив, чтобы лучше рассмотреть мою новую знакомую. Мне было приятно знакомство с ней. Ей было лет тридцать пять, почти столько же, как и мне.

Я предоставил ей возможность заказать. Она предпочла кофе, я заказал то же. Пока официантка ушла выполнять заказ, мы сидели и молча, рассматривали друг друга.

У нее были русые волосы, немного подкрашенные для придания более светлого оттенка. Серые глаза, брови чуть изогнуты тоненькой ниточкой. Прядь зачесана на бок и открывала лоб, через который, когда она хмурилась, проходили две морщинки. Когда улыбалась, на щеках появлялись две маленькие ямочки. Нельзя сказать, что все было идеально, но когда все это вместе – все было очень мило.

– Ну и как впечатление? Все рассмотрел? – спросила она.

– Пока только то, что вижу. Все очень мило!

– И на том спасибо. Так вот откровенно меня еще никто не рассматривал.

– Всегда надо, что-то испытать новое в отношениях с противоположным полом. Теперь знаешь, каково это. А твое впечатление обо мне?

– Итак. Мужчина лет тридцать пять-тридцать восемь. Хорошо сложен. Уверен в себе, свидетельство чего является прямой взгляд, а не потупленный взор. Очевидно, холост.

– Это еще почему?

– Да по взгляду, вот почему! У женатых мужчин другой взгляд. Они думают, что если какая-то женщина вышла за них замуж, то они неотразимы и исключительно сексуальны. Взгляд их – раздевающий догола. В них нет той свободы. Они стреляют глазами по сторонам, не встретить бы кого из знакомых. Не все, правда, но большинство. Манера разговора у тебя более свободная, не пошлая. Такие мужчины, дожив до твоих лет, не бегут за каждой юбкой. Они выбирают. Не эта так другая. Времени достаточно, можно не торопиться.

– Может быть, как раз есть куда?

– Не опошляй. Ты не такой. Далее. Хорошая одежда, значит, имеет возможность ее покупать. Одет со вкусом. Что еще хочешь узнать?

– Говори все, а там разберемся.

– Хорошо. Работа явно не физическая. Кем работаешь, не могу сказать. Кстати, кем работаешь, если днем можешь себе позволить ходить за женщинами?

– Я в отпуске. Вот и брожу здесь.

– В отпуске? В городе? Что ты здесь делаешь? Или приехал к кому?

– Я родом из этого города. Уже после окончания института уехал. Сейчас живу в Москве. Журналист. А сюда приехал на несколько дней, чтобы просто отвлечься. У меня здесь друзья остались и пустая квартира.

– Ни разу не общалась с журналистами. Ты случайно, не задание редакции выполняешь на тему «Психология личности при уличном знакомстве».

– Нет, темы моих статей иные.

В это время принесли кофе, и мы на некоторое время замолчали, пробуя на вкус напиток.

– А ты, почему бродишь по улицам? – проложил я. – И что это вдруг так напрямик решила пересечь мне дорогу?

– Была по делам в организации, освободилась раньше, возвращаться в офис не хотелось. Погода хорошая, настроение замечательное, вот и решила погулять. А тут замечаю, ходит за мной мужчина. На маньяка не похож, да и людно. Значит понравилась. А дальше – кураж. Захотелось встряхнуть тебя, посмеяться. Увидеть реакцию мужчины на неожиданный ход. Ошарашить. Сбить спесь.

– Тебе бы детективом работать.

– Да это очевидно. Мужчин надо иногда встряхивать. Вы же только физически крепкие, а перед женским полом слабы.

– Не все, – пытался я заступиться за мужчин.

– Не все, но большинство. Свои положительные качества стараетесь показать, умение. Но бывает и перебор с показухой. Мне подруга рассказывала, что когда она работала в институте, один мужчина хвастался, что может сам изменять частоту биения сердца. На что подруга сказала, что тоже может изменить его частоту сердца. Для этого она просто оголит грудь. Вопрос был исчерпан. Встряхивать надо вас иногда. А на какие темы пишешь?

– Экономика, политика. Много езжу, встречаюсь с разными людьми. Иногда, вот как сейчас, выбираюсь отдохнуть в свой родной город. И ты правильно заметила – не женат. Слишком часто отсутствую. Кому такой муж нужен. Поэтому нет семейных забот.

– Ясно. Пишешь о том, что не знает никто, но все считают себя специалистами и готовы давать советы. А семейные заботы тоже бываю приятными.

– Не знаю, не могу спорить.

– А знакомство – это просто решила посмотреть, что из этого получится. Есть ли еще мужчины не робкого десятка.

– Выдержал?

– Да, испытание на прочность ты прошел. А иначе и быть не могло. Женская интуиция редко подводит.

Мы еще немного посидели, поговорили, и я проводил ее до остановки трамвая. Ей надо было на работу. Перед расставанием обменялись номерами телефонов.

Продолжение

Так началось наше знакомство. Иногда я звонил ей из Москвы, а когда приезжал, а я стал приезжать чаще, мы встречались. Я ее встречал после работы, и мы гуляли по городу.

Я не спрашивал ее, почему она имеет возможность проводить со мной время вечером. Если человека не спрашивать, не выпытывать, то он со временем расскажет о себе больше, чем хочешь знать. Надо уметь ждать.

Я лишь однажды спросил ее: – Почему ты вышла замуж?

– Да от безысходности. Вы мужчины живете своей жизнью, часто с мамочкой, слушая ее. Зачем женитесь? Как говорили в Одессе «Зачем тебе жена, когда у тебя есть мама»! А девчонки существа хрупкие. Им и погулять хочется и с подружками посидеть. А дома часто возникают из-за этого проблемы. Да тут подвернись маломальский приличный парень и бежит замуж. Все любовь. Он такой добрый, умный, отзывчивый. А что потом-то. Становится ясно, что ему все равно, какие у тебя проблемы, ты должна и все. Все внимание ему и только ему. Большой капризный ребенок. А дети в целом эгоисты, но их можно понять, а понять большого эгоиста подчас не возможно. Когда все это понимаешь, бывает поздно. Просто некуда идти, а особенно, если есть ребенок. И начинаешь приносить себя в жертву, зная, что в итог результат нулевой.

В доме исчезает смех. Ты знаешь как это страшно, когда из дома уходит смех. Смех, который приносит в дом радость, веселье, наполняет живительным соком. Смех беззаботный, бессмысленный, заразительный. Он не просто веселит, он позволяет забыть об обидах, проблемах. А что делать, если его украли, он исчез?

Дом укутывает сумрак грусти, которая проникает в каждый уголок дома и от нее не скрыться. Разве можно укрыться от грусти в душе? Вместе с исчезновением смеха исчезает радость жизни. Краски блекнут. Размеренная жизнь идет, как и прежде, но блеск в глазах исчезает. Остается рациональность, регламент поведения, действий. Причина у каждого своя, источник исчезновения смеха известен, но чаще всего неизвестно как его вернуть. Вернуть радость улыбки. Человек, в сущности, слаб душой. Грусть вытягивает из тебя все, доводит порой до отчаяния, выматывает душу, и это дикое чувство безысходности давит. Грусть не приходит мгновенно. Она заполняет дом постепенно. Просто смех звучит реже и на его место приходит грусть, как следствие не понимания, отчаяния не возможности исправить ситуацию. Грусть вползает. И однажды наступает момент, когда оказывается, что она везде, где бы ни был человек.

Вот после этого начинаешь искать встречи на стороне, где нет быта, а есть порыв души, которая хочет радости, впрочем, как и тело.

Поэтому семейная жизнь не мешала нашим встречам. Она делала все, что надо делать женщине по дому и не более. В остальном она считала себя свободной. С мужем она уже не жила. Этот вопрос был ею закрыт однажды и навсегда. Разводиться она считала преждевременным, так как сначала надо было знать куда уходить. Да и дочь еще была школьницей, не хотелось создавать ей стрессы.

В один из моих приездов, я пригласил ее домой. Все было ясно, мы подошли к черте, за которой наша близость была, как итог наших встреч и очевидна.

Так продолжалось достаточно долго. Мы знали друг о друге почти все. Я понимал, что так продолжаться вечно не может. Когда-то придется решить вопрос: «А что дальше? Либо начинаем жить вместе, либо всему есть конец».

В один из вечеров, когда мы были у меня дома, она сказала: – Помнишь, мы гуляли в парке, и нас застал сильный дождь? Мы укрылись под грибком, и смотрели на воду пруда. Дождь, был какой-то необычный. Он шел стеной, и капли дождя выбивали брызги, от чего вода приобретала серебряный цвет. Мы с восхищением смотрели на эту красоту природы. Мы были, как единое целое. Я тогда посмотрела на тебя и поняла, что я привыкла к тебе. Мне с тобой легко и просто. Мне хочется что-то сделать, приятное для тебя. Что это? Как ты думаешь?

– Может быть это любовь? – ответил я.

– Может быть – произнесла она тихо. – Но вероятность это еще не факт.

Так тогда началась эта новая эпоха наших отношений.

Дневник. Начало.

– Когда уходишь в себя не забывай вернуться! Сними табличку «Вход запрещен» – услышал я голос издалека.

Я вдруг вспомнил, где я. Пока погружался в свои воспоминания Сергей тихо сидел и ждал, когда я вернусь из них.

– Извини – сказал я. – Так вспомнилось.

– Бывает, старина, бывает. Ну и что теперь? Продолжаем?

– А то!

В тот вечер мы ее долго сидели и вспоминали наши совместные приключения. Вспоминали наших знакомых, не касаясь больше личного, ни его, ни моего. Мы оба понимали, что со своими проблемами надо побыть одному, чтобы попытаться если не решить их, то хотя бы понять, осмыслить. Поэтому на личное был наложен запрет с молчаливого согласия обоих. Хорошо, что мы оба понимали друг друга даже не с полуслова, взгляда, а просто состоянием души.

Расстались мы за полночь, договорившись созвониться, и разъехались по домам, с чувством благодарности друг другу, за дружеский вечер, которых у нас было так мало.

Утром я проснулся, никуда не торопясь. Привел себя в порядок, сварил кофе и понял, что настроения работать нет. Нет куража. Хотелось тишины, покоя. Всего этого у меня было достаточно.

Я принес свою заветную тетрадь, и, отпивая обжигающий кофе, открыл, чтобы погрузиться в лабиринт своей памяти, заглядывая в ее отдельные уголки. После той неожиданной встречи в ресторане и повторном знакомстве, а особенно после разговора в кафе, мне захотелось заглянуть в прошлое, которое так неожиданно стало настоящим, но ровно настолько, чтобы только заглянуть в него. Перелистывая тетрадь, я читал отдельные страницы, вспоминая, как все было.

сентябрь

«Мне нравиться ее имя. Таня. Мягкое, нежное. Когда я произношу его, оно словно задерживается и не хочет слетать с губ, чтобы растаять в воздухе. Таня.

Раньше я не замечал ее. Да и как было заметить, так девчонка с соседнего двора, с которой иногда играли в общие игры. Тогда все были равны, что девчонки, что мальчишки.

А несколько дней назад я случайно встретил ее. Мы давно не виделись. Раньше учились в одной школе и иногда встречались на переменах, а сейчас я учусь в другой школе и во дворе бываю редко. Так иногда с ребятами посидим с гитарой. Лето закончилось и к учебному году все вернулись. У меня был последний год учебы. И вот я, возвращаясь из школы, увидел, что навстречу мне идет очень привлекательная девушка. Мне семнадцать и обращать внимание на девушек становится просто необходимостью. Да и не считаю себя уродом, хочется нравиться. В школе, где я учусь иные правила к внешнему виду. Я отрастил волосы до плеч, брюки ношу клеш до сорока сантиметров шириной. Такая свобода во внешнем виде, была завистью мальчишек со двора. Поэтому, когда я увидел симпатичную девушку, гордо поднял голову, тряхнул волосами, чтобы с небрежным и равнодушным видом пройти мимо и попытаться привлечь к себе внимание.

Каково же было мое удивление, когда она, проходя мимо, поздоровалась. Я даже оглянулся и в тот же миг узнал ее. Как она изменилась. Куда делись косички! Из девчоночьей фигуры – стала фигурой девушки. Она просто похорошела, на сколько я мог заметить. Назвать ее просто девчонкой с соседнего двора уже было нельзя. Это была Таня. Девочка, с которой раньше играл, девочка с соседнего двора. Вот так неожиданно, как в сказке, девочка превратилась в девушку, принцессу.

После той встречи мне снова захотелось ее увидеть, но как это сделать я не знал. Я начал предпринимать попытки. Она уже не бывала в нашем дворе, да и что ей там было делать, а я не знаю, где она бывает, чтобы увидеть ее. Ребята со двора тоже отметили, что Таня здорово изменилась за лето, и многими делаются попытки ухаживать за ней.

Я начал писать стихи, которые она не видит, а так хочется, чтобы она прочитала их. Они для нее.

Повода встретиться с ней наедине, у меня нет, а при случайной встрече не знаю, что сказать, боясь получить отказ. Что я ей скажу?

– Привет! Не хочешь погулять по улицам города в моей компании или возьми меня в свою? И услышать – Спасибо, но я занята.

Такая девушка не может быть одна».

сентябрь

«Вчера, наконец, увидел Таню. Вечером сидел с ребятами во дворе, в надежде, что вдруг она пройдет мимо. Удача была на моей стороне. Она возвращалась с подругой, и кто-то из ребят окликнул их. Они подошли. На этот раз, пока они подходили, я рассмотрел ее лучше. На ней была широкая юбка в сборку, до колен, темно-зеленого цвета, как и ее глаза, белая блузка, на ногах светлые туфли на небольшом каблучке. Каштановые волосы спадали на плечи. Широкий пояс подчеркивал талию. Я пропал.

Они подошли, поговорили с моими друзьями ни о чем, и ушли минут через десять. За время ее присутствия я не произнес ни слова, делая вид, что просто сижу и маюсь от безделья. Задело так, что я онемел. Сердце сжалось, и я испытал состояние, которого раньше не испытывал. Меня словно накрыло волной, мне было тяжело дышать. После ее ухода я вскоре тоже ушел, под впечатлением встречи, даже не поговорив с ней, хотя раньше за собой такой робости в общении девушками не замечал. Но язык не мог произнести ни, слова, так как я не знал, что сказать. Мысли хаотично носились в голове, и казалось, что их скрежет не слышит только глухой. Жалкие попытки поймать хоть одну из них приличную, умную к подобающему случаю, чтобы привлечь ее внимание, были тщетны. В борьбе с глупостью, победила глупость.

Все напрасно. Я был нем. Интересно, что она подумала о молчуне типа меня? Да, и вообще, подумала ли? Сидит и сидит.

Вот я весь вечер и думаю о ней. Придумываю разные варианты, как с ней заговорить, заинтересовать, привлечь внимание. Строю планы. Мечтаю. Все рушится от легкого дуновения ветерка и мысли исчезают, словно и не было. Не до уроков. В голове только ее образ и имя Таня.

Моих планов хватило только, чтобы вести дневник и ему рассказывать о своих мыслях, приводя, таким образом, их в относительный порядок. Да какой там теперь порядок. Реальность невозможно описать, как невозможно описать свое состояние. Не хватает слов».

сентябрь

«Ура! Сегодня снова видел Таню. С момента нашей немой встречи прошло целых два дня. Целых сорок восемь часов. Встреча была также случайной. Впрочем, как и все предыдущие. Мы просто сказали «Привет» и разошлись, каждый своей дорогой. Как она это сказала? Легко, непринужденно. Как старому знакомому или как человеку, заинтересовавшего ее? Нет. Голос звучал буднично. Да и кто я для нее. Она меня почти не знает. Мы изменились. Мало ли с кем раньше играли. А может она просто торопилась? Сегодня весь день моросит дождь, прохладно. Все уже надели плащи и пальто. При такой погоде хочется не разговаривать, а быстрее в тепло, под крышу. Да и не начнет она разговор первой, хоть и младше меня. Младше, всего на год или два.

Весь вечер думал, как изменить ситуацию. Мне кажется, я нашел выход. Попрошу своего одноклассника о помощи. Попробую написать ей письмо, а обратный адрес дам друга. Если она ответит, то он мне передаст ответ. Но, конечно, надо сказать, что по тому адресу я не живу. А если не ответит, буду думать дальше. Это, пожалуй, единственная тема, над которой я еще способен думать».

октябрь

«Свершилось! Я получил ответ от Тани. Как и надумал, отправил ей письмо. С того дня как отправил, я не брал в руки дневник, вот уже две недели. Писать хотелось только о ней, а писать было нечего. Я ждал. Я мучительно ждал. Сколько передумал. Сколько построил планов, столько же и разрушил. Придумывал за нее ответ. В общем, испытывал чувство вялотекущей шизофрении.

В том письме я написал, что хочу с ней переписываться, но хочу остаться неизвестным. Объяснил, что письма приходят на адрес моего друга, что мы с ней немного знакомы, а так как я не уверен, что она захочет со мной общаться в реальности, я избрал такой способ общения. Вдруг у нас разные интересы и впечатление будет отрицательным, захотелось произвести. Она согласилась. Запишу ее ответ. – «Здравствуй, Незнакомец! Я была очень удивлена, получив письмо от человека с незнакомым адресом. Письмо рассмотрела со всех сторон, прежде чем вскрыть. Удивление мое еще больше усилилось, когда я прочла его. Сначала подумала, что это чья-то злая шутка. Даже сейчас не уверена, что это не так. Но ты сделал шаг. Давай попробуем. Такой стиль общения мне еще никто не предлагал, но он для меня необычен и потому интересен. Это не стандартный способ знакомится, хотя ты пишешь, что мы немного знакомы. Но немного не считается. Значит, не знаем ничего почти друг о друге. В этом есть элемент тайны, интриги. Мне интересно. Жаль, что ты не написал своего имени, ну да ладно, принимаю твое предложение. Итак, я жду продолжения, таинственный Незнакомец и не будь таким неуверенным. Хорошо?»

Поэтому настроение, сегодня замечательное. Написал ей новое письмо. Пытаясь, не раскрыть себя, написал, что учусь в последнем классе, скоро оканчиваю школу, написал, чем интересуюсь (не написал только, что в последнее время интересуюсь только ей), что делаю в свободное время. Так в целом обо всем и ни о чем. Решил послать ей стих. Пусть выскажет свое мнение.

Давай с тобой поговорим

О том, что есть и том, что было

Давай с тобой поговорим

Душа так много накопила

Давай расскажем все, как есть

Что лишь для близких мы хранили

Давай забудем слово месть

Как бы враги нас не бранили

Давай же радоваться в крик

Перебивать взахлеб друг друга

Расскажем жизни каждый миг

Судьбы, не разорвавши круга.

Давай с тобой поговорим

О том, что знали и не знали.

Давай себя мы удивим

Тем, что друг другу рассказали.

октябрь

«Сегодня снова получил письмо от Тани. Значит, сегодня день прошел не зря. Жил в ожидании. Вдруг она решит, что мое письмо скучное. Хотелось узнать ее мнение о стихотворении. Я ликую. Она продолжает переписку.

«Привет, Незнакомец! Это здорово! Я про стих. Мне очень понравилось. Продолжай дальше. Если есть что-то еще, то присылай. Ладно? Уметь выражать мысли рифмой – это здорово. Коротко и ясно. Не знаю, получится ли у нас удивить друг друга, не говоря о том, чтобы рассказать о том, что храним для себя. Не все можно рассказать, особенно если не знаешь человека. Кто знает, где окажется твое письмо с сокровенными мыслями. Я думаю, ты поймешь меня. Извини, но я показала стих подруге. Она стала выпытывать, от кого это. А я сама не знаю от кого, кто автор? И вообще с чего вдруг у меня оказалось это произведение. Так что и врать не пришлось. Но письмо не показывала. Это наше. В эти дни я простудилась. С одной стороны хорошо побыть дома, но с другой стороны скучно. Твое письмо было мне поддержкой. Я его перечитывала несколько раз, хочу понять твой характер по письмам, если это возможно….». Я перечитывал письмо и представлял, как она держит в руке письмо и читает. Интересно, какое выражение лица у нее в тот момент? А какие глаза? Грустно, конечно, что она заболела, что я не могу ее навестить, поговорить, поднять настроение, сделать, что-либо приятное».

ноябрь

«Сегодня выпал первый снег. Меня всегда поражает это преображение в природе. Еще вчера все было в мрачном цвете. Земля отдавала иссиня-черным цветом и вдруг сегодня проснувшись, обнаруживаешь, что все изменилось. Земля стала белой. Снег лежит на земле, на ветках деревьев, кустах, склоняя их под своей тяжестью.

Это, как смена декораций в театре. Пока ты вышел в фойе, поменяли декорации на сцене.

Только вчера была осень, а сегодня уже зима извещает, что она близко. От первого выпавшего снега, который словно отбеливает природу, становится радостно. Какое-то щенячье чувство восторга, которое не передать словами, а можно только отдельными фразами типа: «Ух, ты. Здорово. Снег выпал. Идите, смотрите. Красота, какая».

Первый снег тает быстро, но восторженное состояние остается. Пусть ненадолго поднимает настроение. Глядя на лица людей видно, что светлое покрывало зимы радует. Не могу сказать, что я люблю зиму, но вот начало зимы, смена цветов, контрастов – и привлекает. Нет, увлекает, словно манит и обещает новое, не известное, то, что еще не было, хотя и верится в чудеса с трудом, а хотелось бы.

ноябрь

«На улице холодный ветер гонит тяжелые дождевые тучи. Настроение такое же мрачное. От Тани нет писем. Дождь барабанит по стеклу, выбивая дробь, словно метроном, отмеряя с каждым ударом уходящую секунду, превращая их в часы. Я тупо сморю за окно. Мысли витают где-то далеко, так далеко, что я их не слышу. Почему она не пишет? Мне хочется видеть ее. Видеть не мельком при случайной встрече, а стоять напротив нее, смотреть при разговоре в ее глаза, пытаться через их блеск понять, что она испытывает. Мне хочется видеть ее всю, в реальности, иначе наступает отчаяние».

ноябрь

«Прошел еще один день, который уже заканчивается. Прошлое осталось в прошлом, что в будущем не известно. Время не имеет границ. Их придумали люди. Вот я и нахожусь в жестких рамках этих границ от письма до письма. Все остальное не имеет значения. Только не проходящее одиночество со мной. Письма все нет. Конечно, письма хорошая вещь, можно складно изложить свои мысли более красивыми словами. Почему нет ответа? Если не пишет, значит, есть причина. Постараюсь быть объективным. Я ей не интересен. Думаю так, иначе хоть пару строк написала бы. А кто я такой? Какой-то незнакомец. Надо искать другой вариант общения, более быстрый.

Может быть, ей все надоело. Стало скучно, неинтересно. Она привлекательная девушка и вниманием, наверное, не обделена. Она имеет возможность общаться с теми, кто ей интересен, а не писать письма, тратить на них время и отправлять неизвестно кому. Кто я такой? Миф или реальность? Реальны письма, а образ это миф. Мало ли кто скрывается за письмами.

Написал этим же вечером новое письмо. У меня появилась новая идея. Ждать письма тяжело. Предложил ей, дать мне номер телефона, если есть. У меня нет. Но я найду, откуда звонить. Послал еще стихотворение

Мне всю жизнь одиноко

Если ты не со мной

Каждый миг этой жизни

Живу лишь тобой

И сжимается сердце

Холодной тоской

При одной только мысли

Что ты не со мной.

Мне всю жизнь одиноко

Если ты не со мной

У тебя своя жизнь

У тебя мир иной

Не ужиться надежде

С больною душой

И уставшее сердце

Забыло покой

Мне всю жизнь одиноко

Если ты не со мной

Радость жизни с испугу

Бежит стороной

И страну моих слез

Ты не видишь душой

Мне всю жизнь одиноко

Если я не с тобой».

ноябрь

«Сегодня счастливый день. Письмо получил. «Извини, что задерживаю с ответом. Но ты помнишь, я болела, вот и наверстываю упущенное. А писать для того, чтобы просто писать не хочется. Мне нравиться писать вечером, когда уже тихо и можно спокойно размышлять, а то начинаешь писать, и словно нарочно кто-то отвлекает и все мысли, которые собирала, чтобы изложить – вдруг разлетаются, как стая испуганных птиц. Попробуй, собери их заново, обязательно какой-то не досчитаешься. Их все равно меньше.

Мне действительно интересно читать твои письма. Мало того, что это необычно получать такие письма от неизвестного лица, они заставляют думать, в том числе, что я интересна. Нет, я не синий чулок, но все же. Внимания мне хватает, но ты какой-то другой. Я бы не назвала тебя застенчивым. В твоих письмах я этого не увидела. Не всякий придумает, что придумал ты. Знакомство по письмам. Конечно, хочется знать кто ты. А как же иначе? Но пусть будет, как ты предложил, хотя опять предложил новый вариант и он мне снова понравился. Ты все время меня удивляешь. То письма, то стихи, то новая идея про телефон. К этому можно привыкнуть. А ну как идеи пропадут, а я привыкла? Что будешь делать? Мы девушки народ капризный. Нам кроме внимания нужны эффектные, запоминающиеся поступки. Пока ты впереди всех, жаль только что не наяву. Постарайся быть таким и дальше, хотя понимаю, что постоянно что-то придумывать не реально.

Мне понравилось твое новое стихотворение. Оно далеко не простое. Я постараюсь его сохранить. Не пропадай. Пока, пока. Жду твоего звонка, хочется услышать голос, который принадлежит человеку, удившему меня. Когда я читаю твои письма, то порой улыбаюсь, словно ребенок, которого похвалили. Иногда наклоняю голову, чтобы не видеть своего улыбающегося отражения в зеркале».

Ну вот. Теперь у меня есть ее телефон. Сегодня звонить не пойду. Надо собраться с мыслями, с теми, что еще остались».

Последняя встреча в памяти

Я закрыл тетрадь и уставился в окно. За окном шла обычная жизнь. В душе было тихо и спокойно, состояние умиротворенности. Я вспоминал, как все было. Пытаясь почувствовать, то состояние, в котором писал дневник. Прочитанные страницы моего замечательного прошлого принесли с собой грусть, подняли из глубин теплоту, которая согревала меня своим прошлым, которое уже нельзя вернуть. Стоп. Возможность еще не факт. Это уже из другого, более близкого прошлого, которое более ярко и более четко сохранилось в памяти без записей. Это прошлое нельзя было прочитать, его можно было только услышать внутри себя.

Я снова сварил кофе, и мысли из далекого прошлого перенеслись в более близкое.

«– Ты любишь меня? – спросила она. – Нет, не так. Ты меня любил, когда-нибудь?

– Вопрос извечен. Ты же знаешь, что я не люблю говорить о чувствах. Я просто так устроен. Понимаю, что женщины часто любят ушами. Им надо, чтобы ими восхищались, воспевали. Замечали все новые детали в их внешнем виде. И многие мужчины умеют делать это искусно, увлекая женщин. Но, к сожалению, за словами бывает часто пустота. Молодые женщины покупаются на это. Более зрелые, опытные учатся, умеют интуитивно распознавать фальшь в словах. Поэтому что в потоке слов восхваления проскакивает слово фальши.

И вот когда, женщина, как опытный дирижер, руководя оркестром, вдруг в общем звучании слышит фальшивую ноту, вся игра сводится к какофонии. Это великое соединение чувств, интуиции и опыта.

Если я начну говорить о любви, то буду, похож на неумелого музыканта, который не может из слов сотворить музыку, и будет всегда играть не в такт с оркестром, составленным из чувств. У него слова из другой темы, не имеющими отношения к чувствам. Умение соединять слова и чувства дано не многим, а фальшивить не хочется.

Я отношу себя к мужчинам, которые показывают свое отношение к женщине поступками, знаками внимания. Эти знаки часто в мелочах. Не нужно просить что-либо сделать, мужчина все сделает сам. Да и сама просьба в мелочах унижает. Не нужно ждать просьбы помощи перейти ледяную дорожку, надо это просто сделать. Такие мужчины реже подаются чувствам.

– И что чувства должны отмереть?

– Чувства необходимы. Проявляются они по-разному. Чувства очень дорогое удовольствие. Чаще всего они несут не плюсы, а минусы, как моральные, так и материальные. Подавшись чувствам, человек совершает поступки, о которых в последствии жалеет, не потому что их совершил, а потому что не получил ожидаемого от проявления их, от того, что не такими оказались мечты, которые руководили чувствами. Поэтому не хочу фальшивить, а поддаваться чувствам – это не мое.

– А жаль!

– Может быть.

– Тирада достойная, а ответа так и нет. Перефразируя, скажу «Уж полночь близится, а слов все нет и нет!»

– Не приставай.

– Да, если бы ты вдруг поддался чувствам, то наверно был бы катаклизм. А так за окном все без перемен. Небеса не разверзлись и потоп не грозит. Я как женщина, не боюсь показаться смешной и фальшивой. Я люблю тебя. Сама не знаю почему, за что. Много раз задавала себе этот вопрос. А в ответ тишина. Ну, вроде бы нет тебя, и живи спокойно. Не получается.

– При всех сложностях я редкий день не вспоминаю о тебе. Это правда. Что-то мне не хватает, когда тебя нет рядом.

– Должно быть моей любви, моих слов?

– Может быть, но любовь не поддается расстояниям. Она может принести грусть, но не исчезнуть.

– Может быть внимания, ласки?

– Все проще. Прикосновения и присутствия.

– Эффект присутствия!?

– Да, именно, эффект присутствия. Эффект потенциального ощущения, что человек который близок рядом.

– Мне один коллега рассказывал, что однажды он жил несколько лет в городке в степи. До ближайшего леса километров сто. Раньше он жил в городе, где много парков, скверов. Вокруг города был леса. Он не часто бывал в них, но он всегда мог собраться и поехать в лес. Потенциально имел такую возможность. В том городке такой потенциал сводился к минимуму.

Так и люди находящиеся в одной квартире могут не вести беседу и не держаться за руки. Могут сидеть в разных комнатах, но знать, что близкий человек рядом. Эффект присутствия близкого человека сохраняет покой в доме.

– Почему ты пишешь об экономике, политике? Тебе надо было податься в философы, психологи.

– Нет. Я не способен выслушивать чужие проблемы, как и доверять свои. Наверное, толстокожий. Да ты сама знаешь. Иначе все было бы по-другому. Скорее из меня получился бы хирург.

– Ну да – «Резать все к чертовой матери»!

– Может быть и так. Рана поноет и зарастет.

– Ты глуп в этом вопросе. Рана может ныть всю жизнь.

– Да, да…. Вот такой я. А нужен ли бы я был тебе другой?

– А почему ты решил, что нужен? – с вызовом спросила Наташа – Я жила до тебя. Если что и случится, рана будет ныть, но не смертельная она. Но возможно ты прав. Женщина ищет в своей жизни опору, а не слова. Да, простые вопросы она решит сама. Сложные, даже если решила сама и не верно, должна иметь право на кого-то свалить. Вот тут и нужно мужское плечо, а не жилетка.

– А чем жилетка плоха?

– Намокает быстро!

– Ну, да и стирать потом опять-таки женщине. Когда захочешь заплакать, предупреди, я принесу полотенце.

– Нет, ты циник. Ты дьявол во плоти. С тобой интересно беседовать. Ты убиваешь словами, фразами. Из простого сделаешь сложное и наоборот.

– Ты хочешь сказать, что я жонглер словами?

– Нет. Тебя увлекает сложность собственного я. Словесные ухищрения не могут скрыть твое истинное состояние. Ты жонглер мыслями. Ты их подбрасываешь вверх, чтобы насладиться, как они там крутятся, вертятся, путаются, чтобы зрители с замиранием смотрели на тебя и думали, что ловкий, и как ты сумеешь их снова поймать, чтобы выстроить в стройную цепочку. А может быть, и не сумеешь, и они разлетятся. Поэтому с тобой иногда бывает сложно в том, что не всегда понятно, что будет дальше? И эта неизвестность завораживает.

– А что будет дальше?

– Вот и я о том же. Ты скоро уедешь. Пока будешь один, подумай над простым вопросом. А что дальше?

Это был разговор нашей последней встречи.

Финал

Вспомнив этот разговор и ее фразу «А что дальше?» – я понял, что надо решать, что дальше. Я понимал, что дальше тишина. Одна из причин, по которой я приехал – была Наташа. Мне надо было ее увидеть, услышать, чтобы понять, что дальше?

Я достал визитку, которую мне дал Сергей и, повертев ее в руках, набрал номер.

Судя по номеру, скорее это был рабочий телефон. После нескольких длинных гудков я услышал знакомый голос.

– Слушаю.

– Здравствуй!

После не продолжительного молчания, услышав голос из прошлого, она ответила: – Здравствуй. Ты давно приехал?

– Не очень, хотя все относительно.

– Просто так или по делам?

– Да все вместе. Цели есть. Важно их решение.

– Мой телефон Сергей дал?

– Да, он. Я не помню твой домашний, да и звонить домой было бы неудобно.

– Для кого неудобно?

– Думаю для тебя. Не хотелось создавать не удобства. Звонит мужчина, могут быть вопросы.

– Спасибо за заботу. Но номер мог бы и запомнить. Хотя тебе виднее надо ли.

Ее голос звучал ровно и спокойно. То ли это действительно так, то ли давалось с трудом. Это был знакомый голос, но чужой. В нем были другие интонации, другая манера разговора и не было даже тени радости. А что я ждал? Взрыва восторга? Падения к ногам? Все было верно.

– Я предлагаю встретиться? Как ты к этому относишься – предложил я.

– Можно и встретиться.

– Судя по реплике, это не входит в твои планы. Но все-таки? Если ты согласна, когда и где? Я более свободен во времени. Выбирать тебе.

– Перекладываешь решение на хрупкие женские плечи? А где же мужская самостоятельность, мужское плечо? Ну, это может быть не удачная шутка. Давай сегодня часов в шесть. И, наверное, лучше, если я приеду к тебе? Это удобно?

– Не надо так. Ответ ты знаешь. Конечно.

Она повесила трубку.

Работать я больше не мог. Какая она будет эта встреча? Что принесет? А что я жду? По голосу не всегда можно определить настроение. Она умела управлять собой.

Если бы я случайно встретил ее на улице, то не знал бы как себя вести. Я был бы как провинившийся школьник. Вина есть, но вот каково будет наказание?

Нет вины? – рассуждал я. – Прямой нет. А если подумать? Я уехал, не дав ей никакой надежды на будущее. Это было похоже на побег. Только от кого? От себя? От нее? Я боялся нарушить свой сложившийся уклад жизни? Она была нужна мне, и я это знал. Но это было тогда.

Попробую разобраться в себе до встречи с ней. Я не хотел нарушать, нет разрушать ее жизнь, причем, не спрашивая, хочет она этого или нет. Хочет ли перемен в своей жизни? Мог только догадываться, что хочет. Ее жизнь не была безоблачной, но и не была мрачной. Скорее всего, ровной, относительно спокойной. Но я понимал, что я могу ей дать? Любовь? Любовь проверяется временем, а не отрезком времени несколько недель. Ну и как проверил? Признаюсь. Проверил. Результат отрицательный. Слишком велика была вероятность принять влюбленность за любовь. Я уже стал седеть и все ищу любовь. Романтик. А скорее эгоист. Я находил множество причин, почему не звонил ей, не приезжал. Нравилась ли она мне. Да. Готов бы я был разрушить ее прежнюю жизнь и создать ей новую. Нет. У нее сейчас уже взрослая дочь. Как бы выстроил с ней отношения? У нее нормальные отношения с отцом. Я не думаю, что мои с ней были бы лучше. Вряд ли. Этого я и боялся. Боялся, что она будет рваться между мной и дочерью. Уговариваю себя? Ищу причины оправдать. Срабатывает фактор закрытия двери души. Я боялся разрушить чужую жизнь, чужие устои, не спросив у нее. Боялся взять на себя эту ответственность. И она это поняла раньше меня.

Она была готова принести себя в жертву, в надежде, что я помогу ей и исправлю ее будущее.

Я этого не сделал. Уехал, простившись, ничего не оставив после себя. Ни надежд, ни обещаний. Одни недосказанности. Оставив ее со своими мыслями.

Вот и думай, как себя вести, когда она придет. Я перед ней в долгах. В неоплаченных долгах.

Как будет происходить встреча? Хотел ли я только ее тело или всю женщину. Не знаю. Но ставить ее приход, как цель отдаться страсти тел не хотел.

Это был своего рода поворотный момент в моей жизни. Я прокручивал в голове разные варианты развития событий. Пытался предусмотреть все, успевая пережить, как положительные, так и неприятные возможные моменты. Я пытался пережить событие до того, как единственный вариант осуществится в реальности.

Время тянулось неимоверно медленно. Я пытался занять себя, но мысли о предстоящей встрече не давали мне покоя.

В начале седьмого раздался звонок в дверь.

Я подошел и открыл. На пороге стояла Наташа. Я посторонился, пропуская ее. Закрыв дверь, поцеловал.

– Здравствуй!

Она чуть прижалась ко мне и замерла.

– Как давно я тебя не видела.

Оставив сумочку в прихожей, она сняла туфли и прошла в комнату. Наташа расположилась в кресле около журнального столика. Чтобы как-то начать встречу я предложил ей кофе и вина. Господи, до чего же банально и пошло, но мне ничего не приходило в голову.

Пока я готовил кофе на кухне, она сидела на табурете и разглядывала меня.

– А ты почти совсем не изменился. Только появилась легкая седина. Это тебе идет. Даже как-то украшает. Придает мужественности.

– Не надо меня так рассматривать в упор. Я чувствую на себе твой взгляд и теряюсь.

– Что это с тобой? Ты всегда был такой уверенный, иногда даже самоуверенный. Потеря уверенности не лучший факт. Или виноват в чем? Женщины очень внимательны к переменам в мужчинах.

– А ты стала жестче в суждениях.

– Что делать. Жизнь учит не только смеяться, но и плакать. Причем часто так, чтобы слез не было видно.

Мы перешли в комнату. Я налил ей кофе и сухого красного вина в фужер, потом себе и сел в кресло по другую сторону столика.

Она подняла бокал, посмотрела на свет через вино, о чем-то задумалась на мгновение и сказала:

– Давай, предлагай выпить за встречу!

Наташа брала инициативу в свои руки. Как во время нашего знакомства. Я был на вторых ролях.

Я смотрел на нее и отмечал перемены. Да, Сергей был прав. Она стала еще лучше. Изменила прическу, которая больше подчеркивала черты ее лица. Только глаза не блестели так, как раньше. Стали более темными, глубокими, в которых пряталось то, что знала только она.

– Рассматриваешь меня? И каков результат? Ты однажды уже рассматривал меня? Помнишь?

– В таком вопросе нет результата. Есть просто восхищение. Ты прекрасно выглядишь.

– Да, как видишь, время без тебя не сказалось отрицательно.

– Что не скажешь обо мне. Одиночество не в мою пользу.

– Одиночество? Почему это ты решил, что без тебя я была одинока? У тебя излишнее самомнение.

– Одиночество! – выпалила Наташа. – Откуда тебе знать, что такое одиночество! Это не когда одна сама с собой. Одиночество это страшнее. Это когда вокруг тебя люди. Десятки людей, а ты чувствуешь себя как в пустыне. Когда приходишь домой, когда общаешься с людьми, когда на работе, а все равно как одна. Умение говорить не освобождает от одиночества. Ты, как заведенные часы отмеряешь время для других, а внутри – одинока. Это гложет. Только часы идут вперед, спешат или отстают, но все равно движутся вперед. А когда одинока, часто возвращаешься назад, отматывая ленту времени или живешь в остановившемся для тебя времени. Останавливаешься на моментах жизни, которые тебе важны, дороги. Ты их просматриваешь вновь и вновь. И жуткая тоска, боль захватывают тебя, когда понимаешь, что можно было сделать по-другому, но не получилось. Можно было, но не сделано. Почему? Почему пошла другой дорогой. И это бессилие не возможности вернуться на развилку доводит до исступления. Это и есть одиночество, когда среди людей, остаешься со своими мыслями, которыми не с кем поделиться. Не нужно сочувствие, нужно понимание, а его нет. Понять может только тот, кто сам это испытал. Одиночество – это удел сильных. Это ноша, которую приходится иногда нести всю жизнь. И вот тогда хочется кричать, а нет возможности быть услышанной. А ты говоришь одиночество. Тот, кто живет для себя, не знает, что это такое.

Одиночество – выстраданная ноша и дается не каждому. Не знаю к счастью или, к сожалению, но тот, кто знает, что это такое умеет понять другого. Ты не умеешь.

Ее голос уже звучал тихо и спокойно, без надрывов. Но в нем чувствовалась выношенная боль.

– А в прочем, стоит ли об этом говорить сейчас, – добавила она помолчав.

Наступила пауза. Чтобы как-то сократить ее я предложил:

– Еще вина? Или что– нибудь еще?

Она повернула голову и пристально посмотрела на меня.

– В данный момент только тебя до дна души, которая должна где-то быть.

Затем встала с кресла и подошла ко мне. Я поднялся, и тут она прижалась ко мне. Губы слились в поцелуе. Я сжимал ее тело, которое влекло, чувствовал, как оно наливается жаром. Наташа закинула мне руки на шею и все сильнее прижималась ко мне. Мы были готовы слиться в одно целое. По нам прошла дрожь страсти, не терпения, жажды …

Ее голова лежала у меня на плече. Я вдыхал запах ее волос, легкий, чуть горьковатый запах, словно в поле запах полевых цветов. Я гладил ее стройное тело, лаская пальцами и получая от этого прикосновения к нежной бархатной коже наслаждение. Как я давно не видел его, не прикасался к нему. Но не забыл. Пальцы чувствовали каждый изгиб и помнили лучше. Она была по-прежнему стройна. Ее тело манило. Оно было создано для любви. Любви, которая может не только получать, но и отдавать. Отдавать себя всю без остатка страсти.

Мужчины, мужчины. Попытайтесь почувствовать тело женщины после любви. Это истинное наслаждение. Ласкайте его. Не отворачивайтесь с усталым видом и чувством выполненного долга. За все вам воздастся сторицей. Научитесь чувствовать перемены в женском теле. Учитесь не только получать, но и отдавать себя женщине. Они это помнят и отдадут вам себя с такой страстью, нежностью, неистовостью, какой вы и не ожидали и не знали.

Наташа тихо лежала не шелохнувшись. Ее тело, еще недавно горело огнем страсти. Она упивалась своей страстью, отдаваясь ей вся, как будто время остановилось, и она хотела, чтобы оно вновь не пошло вперед.

Я ее такой не знал. Именно не знал. Я помнил наши встречи, но такой не знал. Я ловил себя на мысли, что наша встреча иная. В ней была страсть, но страсть тел. Мы очень мало разговаривали. Неужели нам нечего было сказать друг другу и осталось только физическое влечение мужчины и женщины. Только страсть плоти. Я гнал эту мысль, но она возвращалась. Все было иное. И я и она. Меня манило ее тело, но не вся она. В ней были смешаны страсть тела и холодность души. Неужели время сыграло свою злую шутку оставив в памяти только страсть тел, а все остальное осталось в прошлом. Нет. Это бред какой-то.

Что это? Не растраченная страсть, которая держалась в ней или нечто иное? Я не мог думать об этом, да и не хотел. Я наслаждался ей. Тем, что держал ее в объятиях и эгоистическим чувством, что вот это прекрасное, знойное тело еще совсем недавно отдавалось мне. Я еще помнил ее губы, помнил, как покрывал поцелуями тело, от которого не хотелось отрываться.

Как быстротечно летит время. Только что тела сплетались и вот тишина, покой, не нарушаемый ни единым словом.

– Мне пора, – сказала она.

– Уже!

– Да, уже. Не забывай, что я не так свободна, как ты и время для меня имеет значение.

Она поцеловала меня, встала и направилась к выходу из спальной комнаты. Я снова с восхищением отметил стройность ее тела и самодовольно подумал, что это тело, только что принадлежало мне. Я эгоист? Да, я эгоист. Но я хотел в этот момент быть таким эгоистом, которому дозволено получать ласку этой женщины, которая выбрала меня.

После принятия душа, мы приняли свой первоначальный вид, и выпили по чашечке кофе. Я снова и снова возвращался к мысли о том, что было в ней что-то новое, не известное мне. Разговор был в целом ни о чем. И Наташа как-то уходила от темы наших отношений. Я не стал настаивать. Время покажет, что и почему. Но в ее глазах, обычно лукавых и веселых, проскакивал грустинка. Но я не придавал этому значения. Кто знает женщин. Может быть, действительно фактор времени ставит свою печать.

Она поднялась, сказала:

– Все пора. Не провожай меня. Не надо. Мы так давно не виделись, не были вместе, что хочется побыть одной. Пока еду домой вот и побуду. Время не позднее, еще светло. Не беспокойся.

Я не стал настаивать, понимая бесполезность.

– Ты позвони, когда будешь подходить к дому.

– Хорошо.

Она надела туфли и сразу стала выше, почти сравнявшись со мной. Ее губы коснулись моих. Затем она приложила палец к моим губам, запрещая мне, что-либо говорить и тихо сказала:

– Я ухожу. Не звони мне больше. Не надо. Забудь мой телефон. У нас нет будущего. Я научилась жить без тебя. Я не хочу повторения прошлого. Это будет только копия, а копия всегда хуже оригинала. Ты мне дорог в памяти. Помни обо мне. Мне будет приятно знать, что ты помнишь меня, что я была в твоей жизни. Прощай!

Она вышла и тихо закрыла за собой дверь….

Я свободен

Если бы сейчас раздался гром, я бы его не услышал. Сказанное было сильнее. В душе все рухнуло, образовалось нагромождение ненужных ни кому осколков, которые уже не собрать в целое. Руины в душе. На их основе не построишь новое здание чувств. Нужен новый материал, а эти нечем скреплять.

Я вернулся в комнату и опустился в кресло. Я задавал себе один вопрос. Почему? Я не хотел понимать. Потихоньку стал приводить мысли в порядок, разговаривая сам с собой.

Мне стала понятна ее неистовая страсть. Это была прощальная страсть, Страсть по прошлому. Она хотела не столько, чтобы я запомнил ее такой, сколько хотела запомнить себя. И она была права.

С первых минут нашей встречи вдруг возникла некая преграда, которую ломать никто не пытался.

За время моего отсутствия она жила своей жизнью, своими мыслями, заботами. Она действительно научилась жить без меня. Как и я без нее.

Поддерживать отношения ради плоти – было не для нас. Это в молодости все легко и просто, а возрастом приходит иное чувство соединения плоти и мыслей, общения. Страсть ради страсти не нужна.

Я понимал, что приехал к ней, чтобы понять себя. Теперь я мог себе в этом признаться, хотя раньше гнал эту мысль от себя. Может быть это жестоко, но это так. Необходимо было понять, насколько сильно держит прошлое. Я часто вспоминал ее. И надо было понять, что это? Прошлое держит или влечет будущее. Возможно, Наташа думала также. Поэтому и не стала встречаться на людях. Она хотела прощальной встречи и была к этому готова. Она так решила. Она понимала, что прошлое нельзя повторить. Это уже фальшь. Она оказалась сильнее меня, лучше, честнее. О чем я только думал, она поняла и решила. Она взяла груз разрыва, понимая, что не факт, что это сделаю я. Что так и будет тянуться неопределенность отношений. А встречи любовников ей не подходили. Она просто честнее в своих чувствах, чище в мыслях. Я оказался слабаком. Хотел проверить себя. А о ней не подумал. Приехал к женщине сдавать экзамен своих чувств. И что? Сдал экзамен? Я этого хотел? Нет, провалил. Я же не знаю, что она чувствует сейчас, когда едет домой. Как она ко мне относится. Жить научилась. Но мысли свои оставит при себе. Это ее.

И что я хотел? Чтобы она, придя, разрыдалась слезами радости, что, наконец, то вернулся. Она сильная женщина. Ей этого не нужно. А мне?

И что теперь? Рад такому финалу? Это она закрыла занавес. Хрупкая, нежная женщина. Я знал ее. Все-таки я знал ее, как никто другой. Если она решила, то так тому и быть. Конечно, можно будет попытаться все восстановить, но уверен ли я, что будет лучше? Нет. Чувства надо будет лечить, восстанавливать. И этот процесс реанимации может быть очень длительным, если вообще возможным. А времени у меня нет. Я все равно скоро уеду. А сможет ли она? Захочет ли. Думаю, нет.

Скорее всего, ее решение верное. Хоть ты и не слышишь моих мыслей, но благодарю тебя Наташа за то, что ты была со мной.

Что же я могу себе теперь сказать? Да, только одно.

Я свободен. Я ничей.

И кому я теперь нужен кроме себя? Чувство свободы это хорошо, но свобода – это осознанная необходимость. Вот она и осознала эту необходимость лучше меня.

Меня не покидало чувство потери. Возможно, это был лучший итог наших отношений. И она взяла всю ответственность на себя. Теперь все ясно. Невозможно было бы перевести наши отношения в иную плоскость, когда они станут в тягость, и все больше будет накапливаться негатива, раздражения. Нет, она все сделала правильно и поняла быстрее меня. Надо уходить пока тебя помнят. Я был счастлив с ней. Это правда.

А теперь действительно. Я свободен. Я ничей.

Ночные размышления

Свет ночника был выключен, отчего комната погрузилась в темноту. Сквозь шторы с улицы пробивался свет фонаря, но ничего этого я видеть не хотел. Я закрыл глаза. В комнате царствовало одиночество. Ночное одиночество может превратиться ад. В этот момент меня окружала гнетущая тишина, изредка прерываемая звуком шагов поздних прохожих. Приглушенные, притупленные проблемы начинают расти, захватывая все целиком. В этот момент становится ясно – прощай сон.

Да и о каком сне я мог сейчас мечтать. Вновь и вновь я возвращался к событиям сегодняшнего дня, а затем память уводила меня все дальше и дальше от дня сегодняшнего, по петляющим дорожкам и тропинкам, которые были известны только ей.

Итак, случилось, то, что должно было случиться. Я вспомнил разговор в кафе о любви и влюбленности. И что? Ты не уверен в своих словах сейчас, как тогда, – спрашивал я себя. Уверен? Если да, то, что же было в твоих отношениях с Наташей? Понятно, что никакую жертву ты не смог бы принести, впрочем, как и принять. Если бы я знал, что мне в жертву может быть принесена чужая жизнь, которая могла быть счастливей без меня, я бы чувствовал себя униженным, зная, что принял эту жертву. И что вероятно, может быть никогда и не полюбил бы. Уважал, ценил, берег, но это все не любовь. Мне стало жутко. Мне не хотелось топтать ее чувства. Да? А что ты сегодня сделал? И вообще на протяжении всего вашего знакомства, и всего времени, что не видел ее? Вот именно. Ты жил, радовался каждому дню, но без нее.

Попробую разобраться без эмоций. Без эмоций, чтобы найти себе оправдание? Да, да оправдание и на этом закончить писать эту страницу жизни, чтобы начать новую.

Я не оценил ситуацию с самого начала. А она была. Я послужил катализатором к развитию событий. Причина одна – она была замужем, и что главное не удачно. Женщины не счастливые в браке особенно уязвимы. Им хочется тепла, внимания, ласки, которых они не получают в семье. И они сильнее привязываются к мужчине, от которого получают это. Они болезненно переносят разрыв. Это надо было знать. Я тогда об этом не думал. Мне было хорошо с ней, я строил всевозможные планы, но так не могло быть всегда. Если бы она была свободна, то вероятно все развивалось бы по другому сценарию, который писали бы вместе. А так каждый писал свой, а из двух один не получился.

Возможно, кто-то другой мог оказаться на моем месте, и может быть у них все, было бы лучше. А если нет, я бы не знал и не чувствовал, того, что произошло. Сейчас я бы спал, а не разбирал себя на составные части. Все было и хорошо и плохо. Но все это теперь в прошлом и нечего ворошить память, петляя с ней по задворкам души.

И пусть ночное одиночество удавиться от своей злобы после сегодняшней ночи, что не сумело меня сломать. Пусть эта ночь будет бессонной, но наступит утро и новый день принесет мне билет в один конец – в завтра. Я не хочу приобретать билет в прошлое. Его надо помнить, но не жить им. Моя вина в случившемся в том, что надо было прекратить отношения в самом начале. Я даже никогда не говорил, что люблю ее. Это факт. – От этого факта мне стало чуть легче. – Поэтому пусть ад одиночества подождет. Я не готов делить с ним остатки отмеренной мне жизни. Пошло вон. Здесь нет места для нас двоих.

Я открыл глаза и осмотрел комнату. Слабый свет освещал силуэты мебели. Я был один в этой ночной полумгле.

Прощай. Прощай прошлое. Ты было замечательным, но я тебе говорю «Прощай». Вряд ли мы увидимся снова.

Встреча

С того дня, когда мы расстались с Наташей, прошло около двух недель. Мне было все-таки горько от потери. Именно горько, но не более. Что я эгоист я догадывался, но не признавался себе в этом. Да, за столько лет холостой жизни, трудно не стать им. Я старался занять себя работой, мелкими делами, но не все так просто. Время делало свое дело и я не чувствовал того прежнего стремления к ней, а теперь особенно. Пролистывая листы дневника, я стал все больше думать о Тане, после той неожиданной встречи. Прежнее возвращалось, а вероятнее всего оно никуда и не исчезало, а просто тихо дремало, а теперь предало новый уровень реальности жизни. Как капризна моя дорога жизни. Одна встреча через двадцать лет способна изменить состояние души, способна заставить расстаться с женщиной, которая нравилась, способна заставить взглянуть на свою жизнь по-новому. Теперь, по прошествии времени, я понял, почему не стал удерживать Наташу, не побежал за ней, не стал звонить. Но не стоит посыпать голову пеплом. Все к этому шло. Надо было решать раньше. Конец нашего знакомства был закономерен. Если бы я решил тогда, в мой последний приезд, то все было бы иначе. Так успокаивал себя, убеждал, что все верно. Угрызения совести не донимали меня. Это все в прошлом. Надо это принять как факт.

Чтобы иногда отвлечься от этих мыслей я выбирался в город, в люди. В одну из таких поездок и произошла та, роковая встреча.

Почему так устроена жизнь. Одних ласкает, других бьет. Почему она так распорядилась судьбой этой женщины сидящей напротив меня? Она умна, красива. И одна. То ли кто вмешался в ее жизнь, что она свернула на тропу одиночества. Стоп. Я рассуждаю со своей точки зрения. Мужской. А мысли мужчины и женщины об одном и том же две большие разницы. Они могут, сходится в главном, в целом, но думать по-своему.

Так я думал сидя, в небольшом уличном кафе на центральной улице города. Думал о женщине, сидящей напротив меня.

Наша встреча была случайной. Хотя, что есть случай? Чья-то воля свыше?

После нашей последней встречи с Наташей я много думал о том, что произошло. Старался отвлечься работой. Делал вылазки в город, чтобы отвлечь мысли на окружающую действительность или в надежде на встречу.

Я сделал очередную поездку в центр города, чтобы побродить, дать отдых мыслям. Но, увы. Редко, когда не встретишь кого-либо из знакомых. Да, все-таки город – большая деревня. И когда вращаешься в определенном кругу, складывается впечатление, что все знают друг друга. Приходится иногда в разговоре не упоминать свое отрицательное мнение о ком-либо. Так как он может оказаться другом настоящего собеседника. Такое впечатление, что все мы спим под одним большим одеялом и если в одном конце потянули на себя, в другом раздается крик.

Я шел по улице, привычно разглядывая прохожих. Мне было интересно и с профессиональной точки. Эти лица образно ложились на перо в моей книге. И вот вглядываясь в лица, я увидел Таню. Она шла навстречу. Она шла так, чтобы не казаться праздной, но не обремененной заботами. Шла спокойно, уверенно, походкой деловой женщины, но так, чтобы дать возможность проходящим обратить на нее внимание. Она знала свою силу, знала, что мужчины обращают на нее внимание. Она шла так, чтобы встречные успели обратить на ее внимание, но и не подходили, видя, что она все-таки занята. Это не была умышленная игра. Это дано природой. Вырабатывается годами. Надо уметь дать почувствовать мужчинам дистанцию, сокращать которую можно лишь с ее согласия.

Походка была легкой. Голова была поднята прямо, и она уверенно смотрела вперед. Она была одета в синий костюм и белую блузку. Юбка чуть выше колен, ровно на столько, чтобы увидеть и оценить стройность ног, а дальше пусть работает фантазия. Туфли на высоком каблуке делали походку строже и красивее. На плече у нее была черная сумка. Я вообще обратил внимание, что стоит женщине надеть туфли на каблуках, как она сразу преображается. Спина прямая, голова гордо поднята. Да, она явно знает себе цену, вся ее одежда подобрана со вкусом и желанием подчеркнуть фигуру, хотя в этом нет необходимости и так все ясно. В ней физическая привлекательность, элегантность. Она это знает, поэтому держится свободно, даже несколько равнодушно. Фигура, от которой было трудно оторвать взгляд.

Таня также увидела меня издали, что в целом приятно, и свидетельствует о том, что она прекрасно владеет собой и видит все происходящее и проходящее. Мило улыбнулась и, не замедлив шаг, пошла мне навстречу.

– Привет! – сказал я, подойдя к ней.

– Привет! Я же говорила, что увидимся. Как понимаю, гуляешь, вспоминаешь, где и что было раньше, что изменилось с последнего приезда?

– В целом да.

– И в какую сторону целое склоняется?

– В лучшую. Стало как-то уютнее. Люди одеты лучше, лица стали более приветливые. Здания красивее. Больше мест, где можно провести время, посидеть, посмотреть на прохожих. Кстати, как на счет посидеть за чашкой кофе?

– Я не против.

Мы зашли в ближайшее кафе. В помещение заходить не стали и расположились на веранде под тентом. Столиков было пять-шесть. Мы выбрали дальний, но крайний к улице. Официант принял заказ. Таня заказала кроме кофе стакан холодной не газированной воды, а я себе любимый мартини. В этот раз волосы у нее были собраны сзади. Лоб был открыт. Все это позволяло еще больше увидеть черты ее лица.

– Люблю кофе с водой, – пояснила Татьяна. – Когда делаешь глоток воды, а потом кофе, аромат усиливается. Словно дегустатор при смене вин.

– А ты, какими судьбами на улице, – продолжил я. – Я и не знаю, чем ты занимаешься. Это не секрет?

– Страшный секрет. Я дизайнер. В свое время окончила институт по специальности художник-модельер, но со временем переквалифицировалась на дизайнера-оформителя. Занимаюсь дизайном помещений. Мне нравится.

– Дизайнер рискованная профессия. Хорошо когда есть заказы, а как нет?

– Это зависит от квалификации. Я мастер и у меня отбоя нет от заказчиков. Очередь. Ждут.

– Значит, рисовать умеешь?

– Надеюсь, да. Но не художница физиономистка.

– Мне хотелось уметь рисовать хоть чуть-чуть. Но я художник от слова «худо». Поэтому все кто умеет больше для меня уже специалист, мастер.

Я смотрел на Таню и видел ее глаза, которые внимательно смотрели на меня. Она не скрывала свой взгляд. Не отводила глаза. Смотрела в упор на собеседника во время разговора. Я не относился к слабакам, и выдерживал ее взгляд, также смотря на нее. Если бы мне не приходилось общаться в своей работе с множеством людей, глядя им в глаза, когда замечешь, что слова одни, а глаза говорят другое, я бы не заметил, что в ее газах иногда проскакивала некая грусть, тоска. Это не было фальшью и расхождением со словами. Могли быть просто скрытые мысли. Ее лицо было по-прежнему привлекательным и в том, как она смотрела на собеседника, было что-то завораживающее.

– А как твои успехи? Ты – журналист. Собираешь материал?

– Нет. Я приехал как раз, чтобы написать о том, что хотелось бы, и что еще не успел поведать.

– Получается?

– Пока да, но трудно, постоянно чувствую, что не хватает запаса слов. Я трачу много времени, чтобы не скатиться до избитых фраз, или хотя бы придать им новизну, оттеняя избитый смысл. Словно делаю огранку, которую еще не делали до меня, и значит придать им новый блеск. В работе пытаюсь готовить не стандартные, не повторяющиеся вопросы. Но я понимаю, что когда пишешь, то пишешь не для себя и любая публикация, осуществляемая в реальности, это всего лишь попытка уйти от реального прошлого в неизвестное будущее, так как не знаешь, что произойдет с написанным.

– Добавляешь в статьи свое я?

– Нет. Если интервью, то надо быть строгим к себе и уважать собеседника. Если аналитическую статью, тогда добавляю.

– Когда мне Сергей сказал кто ты, я специально нашла твои статьи и прочитала. Интересно же сравнить живого человека с его мыслями на бумаге в официальных изданиях, но не думала, что это ты.

– И каково мнение?

– Мне понравилось. Во всяком случае, показалось, что пишешь честно, интересно. Много у тебя интересных встреч. А чем занимаешься в свободное от работы время? Оно у тебя есть?

– В свободное время я занимаюсь работой. Анализирую, систематизирую, пишу. Мне уже можно и по роду профессии и по возрасту оглядываться назад, чтобы понять свое прошлое. Но в свете последних событий оно видится все хуже. Как-то блекнет в свете настоящего.

– А ты к окулисту не пробовал обратиться? – сказала она со своей очаровательной улыбкой.

– Таких диоптрий нет. Здесь даже бинокль не поможет. Но вопрос о времени был правильный.

– Да я вообще правильная по жизни, поэтому и вопросы правильные.

– А надо ли?

– Не знаю. Наверное, не всегда надо. Хуже бывает только мне.

– В таком случае надо поделиться с подругами. Они у тебя есть, с кем можешь посекретничать?

– Подруги есть, есть с кем поговорить, но не о самом сокровенном. Не знаю хорошо это или плохо. Ты думаю, обратил внимание, что не плохо, нет хорошо выгляжу?

– Да. И что достаточно скромна.

Она улыбнулась и продолжила – это природная скромность. Подруги, особенно если новая, побаиваются, что как бы их мужчины не переключили внимание с них на меня. Мне это никогда не было нужно. Потом конечно видят мою реакцию, но время уже прошло, чтобы я стала все доверять. Но, близкие есть, конечно. Поэтому доверять свои секреты не стоит, так как пусть если сплетничают, то фантазируют сами. Да я не обижаюсь. Мужчины тоже любят посплетничать. Так бывает всегда, если женщина одна.

– Как ты, однако, жестока к женскому полу, – попытался иронизировать я.

– Нет. Жестокость к себе подобным – удел глупых, когда иных способов утвердиться нет. Мне пьедестал не нужен.

– Пьедестал нужен тем, кто не вышел внешностью, умом. Иначе не заметят. В свое время я написал:

Хотите бюст установить при жизни?

А где поставить? В городском саду?

Ну, правильно, чтобы дурные мысли

Для обозрения были на виду!

– О! А мы оказывается еще и поэт!

– Нет, нет. Так рифмоплет.

– А если серьезно пишешь что-то?

– Бывает. Но для этого нужен кураж. Да и не пишу я. Записываю. Словно диктует кто. В том, что мной написано, моего личного процентов десять. Все остальное – взгляды, эмоции людей. Я слушаю их, как губка впитываю, а потом это само записывается.

– Ты случайно не медиум?

– Если бы я был им, то сидел бы в другом городе, окруженный толпой очарованных женщин. Но мне здесь лучше. Хватает и одной сидящей напротив, хоть и очаровательной, но не очарованной.

– Если есть желание, надо, хотя бы попытаться. В каждом мужчине проживает что-то от султана, имеющего гарем.

– Все произошли от одного отца, и видно со временем девочек рождалось больше. Надо же на них внимание было распространять. Да и по легенде Ева была не первой женой Адама.

Я говорил, пытался шутить и видел, что ей интересен этот разговор ни о чем. Возможно, я украл ее время одиночества, которое она куда-то несла. А случайная встреча помогла ей на время сложить ношу к ногам и передохнуть.

– Я тебя не очень задерживаю? Я просто гуляющий, а ты?

– В данный момент тоже. Я шла без особой цели. День прекрасный. Не идти же домой и сидеть вечером. Так что ты создал преграду из времени на моем пути и разрушать ее не входит в мои планы.

– Сказано красиво и умно.

– Во мне вообще больше красивого, положительного, чем отрицательного, – ее глаза смеялись, и мне было легко и весело от этого.

– Не буду цитировать фразу о скромности. Но то, что есть что-то отрицательное – радует. Значит не все потеряно. Нимб не засветится.

– Уже поздно светиться.

– Что так?

– Рада бы в рай, да грехи не пускают.

Я отпил глоток мартини. В голове мысли хаотично метались. Хотелось узнать ее лучше, теперь уже другую, попытаться понять ее. В чем причина ее грусти. Да издержки профессии. Лучше иногда не видеть, чем видеть. Хотелось как-то развеселить ее, хотя она не казалась грустной. Хотелось рассказать о том мальчишке, что звонил ей, но боялся. Не знал, как она отреагирует. Если отнесется с юмором, как к далекой детской шутке, то будет обидно. Столько хранить память, а она превратится в шутку. Если воспримет серьезно, то я не знаю ее отношение к Сергею. Нет, пусть пока это останется моей тайной.

– Можно не скромный вопрос?

– Это уже интересно! Задавай, а величину нескромности определю сама.

– Ты живешь одна?

– Браво! – Она даже захлопала в ладоши. – Обычно это пытаются выяснить ближе к концу беседы при прощании. Но я правильно поняла твой вопрос, учитывая, наше давнее знакомство. Это не то, что имеют в виду большинство мужчин.

– Я на это надеялся.

– Да, живу одна. Уже давно и даже привыкла. Был период, когда подруги выходили замуж, а я все была одна. Как-то не сложилось в этом направлении. О причине говорить не хочу. Но потом улеглось, устоялось. Конечно, одной оставаться нельзя. Врут все, когда говорят, что любят одиночество. Его нельзя любить. От одного слова веет прохладой, если не холодом. Другое дело, что прохлада бывает лучше, чем не искренне тепло семейного очага. У меня широкий круг знакомых, мне есть, где и с кем провести время, но мало кто может сказать, что был у меня дома. Это моя крепость. Кстати, чтобы было ясно, Сергей тоже не был. Мы знакомы около года. Познакомились на какой-то встрече. Он красиво ухаживает, иногда видимся. Но буду, откровенна – близки не были. Почему тебе это говорю, чтобы не додумывал. Хотя тебе это возможно все равно. Почему не были. Не знаю. Он приятный человек, но дальше заходить пока не хочу.

– Серьезный поворот в разговоре.

– Я даже знаю иногда, что он думает. Иногда складывается впечатление, что он хочет сделать предложение выйти за него замуж.

– И? – Я промолчал, о том, как она близка к истине.

– И ничего. Я не жду этого. Не хочется огорчать его отказом. Мне не нужна семья за счет других. Или я должна его безумно любить, чего нет или если в семье разлад и живут порознь, тогда есть повод задуматься просто о спокойной семейной жизни. Но это другой случай. А так не хочу.

– А он тебе нравится?

– Нравится. Но это не любовь. Не хочу разрушать семью, как бы банально это не звучало.

Наверное, я старомодна в этом вопросе. Насколько я поняла у него не плохая семья. Так?

– Да. Не часто можно встретить женщину, так честно строившую свои отношения. А семья у него действительно хорошая. Я знаю его жену. Милая женщина.

– Ну, вот сам подтверждаешь.

– Так почему ты не скажешь ему, не порвешь отношения?

– Думала об этом. Может быть, женский эгоизм срабатывает, да и не обещала я ему ничего, повода не давала. Да и жалко иногда.

– А это как раз и есть твоя отрицательная сторона. В некоторой степени жестокость. Знаешь, что перспектив у него никаких, а не рвешь. Может лучше раз по живому. Зарастет, уляжется. Или ты собственница?

– Я же говорю жалко. А собственница, еще какая. Ревнивая в меру, но собственница. Вот если кого встречу, тогда и порву.

– Жаль Серегу. Он получается, как чемодан без ручки. И бросить его жаль, и нести тяжело.

– А ты жесток!

– Извини, не хотел обидеть. Но он мой друг, да и разговор принял серьезный оборот. В общем, без обид. Нам с тобой делить нечего.

– Пока делим Сергея!

– Ему, наверное, икается, но продолжим. А ты не задумывалась просто о своем ребенке?

– Вот это действительно оборот! Ты что на роль отца претендуешь?

– Свою кандидатуру пока не выдвигаю. Но я давно обратил внимание, что есть некий пласт одиноких женщин. Они достигли определенного уровня жизни, умны, материально не зависимы. И одиноки. Мужчина ниже их по уровню развития им не нужен. Будет скучно, и не везде с ним появишься. А мужчина умный, но с меньшим материальным достатком сам не хочет жить с ней. Он будет чувствовать себя зависимым. Я не беру случаи, когда живут вместе долго, и просто у жены лучше сложилась карьера. К тому же, если женщина руководитель, то это иногда будет проскальзывать и в домашних вопросах. Что остается? Возможно, родить ребенка от здорового мужчины, благородных кровей, чтобы знал, что не будет претензий. И вырастить ребенка. Мужчины народ приходящий и уходящий, а ребенок навсегда.

– Были у меня такие мысли. Но не от таких, как Сергей. Тогда он точно все разрушит.

– И что не встречала такого?

– Раньше не задумывалась, а теперь пока нет такого.

– Что значит, нет! Конечно, объявление давать не будешь, но чтобы вокруг тебя не крутились мужчины разных сортов, не поверю!

– Кроме кручения нужны и гены.

– Например?

– Да вот ты, например.

В моих глазах она увидела знаки вопросов, но рот оставался закрытым. Она весело засмеялась.

– Что поставила в тупик? Ты же хотел пример! Ты уже не мальчик двадцати лет. Опытен в жизни, не глуп, внешне приятен, даже притягиваешь женщин. Как понимаю, вредных привычек нет. Да еще и холост насколько знаю. Нет. Для данного вопроса холост скорее минус.

– На счет привычек есть сомнения, что холост – факт, а вот притяжение вызывает сомнения.

– Не сомневайся. Пока мы сидим, мимо прошло столько женщин, которые обращали на тебя внимание.

– Ну, это они сравнивали достойный ли собеседник рядом с тобой.

– Нет, Макс. Мне ли этого не знать и не понимать. У тебя взгляд уверенного мужчины, за которым и хочет укрыться женщина от дел и проблем. Кому она может довериться.

– Как ты?

– Как я. У нас получился достаточно откровенный разговор практически для первой встречи. Не так ли? Время детства не считается, а время юности прошло раздельно.

– Согласен. Стороны обменялись комплиментами и вручили друг другу доверительные грамоты. Предлагаю не говорить Сергею о теме беседы.

– Да так будет лучше, встретились, поболтали, разошлись.

– Только не держи его на поводке.

– Клянусь! – Она поняла правую руку и, улыбаясь, продолжила, – как только, так сразу поводок обрежу.

Сумерки уже спустились на город, и солнце еще посылало последние блики на крыши домов, извещая о своем уходе, что день заканчивается. Это время суток, когда суета дневных забот отпускает, позволяя расслабиться и хоть на какое-то время стать созерцателем. Хочется не торопиться, смотреть вокруг, умиляться самым простым вещам, окружающим тебя. Хочется побыть одному и молчаливо созерцать.

Дальше наш разговор принял откровенно пустой разговор об окружающих, возможных знакомых. Мне захотелось побыть одному. Таня, либо почувствовала это, либо хотела того же, и предложила разойтись по домам.

Я рассчитался и пошел проводить Таню до ближайшей стоянки такси. Перед тем, как посадить ее в машину я написал в блокноте свой телефон, вырвал страницу и отдал ей.

– Если в крепости станет совсем тихо и грустно, а собой разговаривать надоест, звони, – предложил я. – Мужской голос не нарушит тишину дома. Только лично для тебя через телефон. Я буду в городе еще недели две. Не меньше.

– Спасибо. Не скажу, что не ждала, но может быть, воспользуюсь. Возьми мой.

Она протянула мне визитку, где были все ее контактные телефоны.

Я попрощался. Когда она уехала, я некоторое время стоял в раздумье, переваривая встречу и тему разговора. Решив пока не забивать голову сел в такси и поехал домой. Пора было возвращаться в свою крепость.

Свидание

Странный звук разбудил меня, и я не сразу понял, что это дворник подметает асфальтовую дорожку. Форточка была открыта, и через нее доносился звук метлы по асфальту. Ширк-ширк. Мне вспомнился анекдот «утро во французской столице. Дворник подметает улочку, и звук метлы по асфальту звучит в разных ритмах, то чуть быстрее, то медленнее. Наконец из одного окна раздается голос: «Месье, нельзя ли работать в одном ритме, а то вы сбиваете весть квартал».

Не открывая глаз, я слушал город, начало нового дня. Слышал, как жильцы выходят из подъезда, звук домофонов открывающихся дверей, стук женских каблучков. Все-таки женщины особенный народ. Как они умудряются ходить на каблуках и при этом этот звук завораживает. Это неподражаемый звук жизни. Что уж там лукавить, этот звук привлекает мужчин, они сразу понимают, что где-то рядом идет женщина. И обязательно надо оценить ее.

Глаза открывать не хотелось, хотелось слушать звуки моего города. Лежать и слушать. Спешить было не куда и это состояние придавало некий привкус превосходства, что меня не поднимает будильник – вечный утренний враг человечества.

Повалявшись так с закрытыми глазами и помечтав, я открыл глаза и осмотрелся. Сквозь шторы пробивался свет, рассеиваясь по комнате, придавая ей утренний полумрак.

И пока спешить было не куда, но пора было формировать первое звено этого дня. Наша жизнь – звенья одной цепи. И каждый день мы формируем эту цепь, последовательно соединяя их. Проснувшись – мы умываемся, завтракаем – одно звено, идем на работу – другое звено и так далее. Звенья могут быть иные, но, не замкнув одно, не формируем другое. Разорвать нельзя, их можно только замкнуть, чтобы завершить начавшийся процесс.

Пройдя в ванную и посмотрев на себя в зеркало, я оценил смотрящее на меня лицо и в целом остался доволен.

Сегодня для меня был несколько необычный день. Настроение было приподнятое. Странное отношение к настроению. Кто его может приподнять или опустить? На какую высоту поднять? Где та планка, выше которой не подняться?

Вчера вечером я набрался смелости и позвонил Татьяне с предложением встретиться. Да, пришлось набраться подобной смелости, время влияет на возможности, и не хотелось получать если не отказ, то хотя бы услышать, что она занята. Но, к счастью, она была свободна и согласилась.

Мне скоро надо было возвращаться на работу и хотелось увидеть ее. Почему? Да я и сам пока боялся дать себе ответ на этот вопрос. Что она меня привлекала это понятно, но было нечто большее. Она не просто привлекала, она манила, завораживала. Вот я и решил, что в настоящем мы виделись два раза, причем не договариваясь. Пусть будет третий, как некое магическое число. Пусть третий раз будет осознанным. Бог троицу любит.

Поэтому я испытывал некоторое волнение от предстоящей встречи. Удивлялся себе, что волнуюсь, как, будто в первый раз иду на свидание. А впрочем, каждое свидание – это в первый раз. Иные люди – иные ощущения.

Чтобы занять себя до встречи я решил взяться за работу. Погрузившись в свои записи и редактируя их, я набирал текст. Работа шла, но в отведенное самим себе время я отложил бумаги и собрался на встречу.

Мы договорились встретиться в парке в центре города, и минут за десять до назначенного строка я уже сидел на скамейке и ловил себя на мысли, что волнуюсь. Я внимательно вглядывался в начало аллеи. Я искал момент ее появления. Она знала, что я жду ее, жду, что она обязательно должна прийти.

Как всегда любое появление становится внезапным. Только ее не было, и вдруг вот она появилась у входа в парк, направляясь ко мне. Увидев ее, я поднялся и пошел на встречу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев, играли солнечными зайчиками на ее одежде.

– Привет!

– Добрый день.

– Ты извини, что я без цветов, – выпалил я, – но так всегда себя глупо чувствую в ожидании, держа букет цветов. Не могу к этому привыкнуть. Видимо я и букет вещи не совместимые.

– А надо ли извиняться за несовершенный поступок.

– Но комплекс вины мужчины среднего возраста без цветов на свидании сразу не исчезает. Появляются другие привычки.

– Это, какие же?

– Например, умение ждать. В молодости я не умел и не хотел ждать. Ждал девушку не более пятнадцати минут. И уходил. Может быть, и неверно поступал, но так было.

– А может быть, девушки были не те, которых хотелось ждать?

– Возможно.

Разговаривая, мы шли по аллее. Вечер был изумительно приятным. Было около семи часов. Время, когда дневная жара, отступает. Легкий ветерок колыхал листья, которые шелестели лениво, словно устав от зноя и вот наступавшая прохлада, давала импульс к движению. Солнце еще пробивалось сквозь кроны, и спасительная тень не давала прогреть воздух. Она предложила присесть.

Вдруг Татьяна сказала: – Расскажи мне о себе.

– Зачем?

– Просто расскажи. Какой ты, каким себя представляешь, чувствуешь? Как живешь? В тебе есть какая-то ненормальная откровенность, чем ты и привлекаешь. Возможно, ты редкий случай удачи судьбы. Твоя жизнь не имеет многих условностей. Ты живешь в мире людей, закрывшись в собственном мире. При этом, располагая к себе, но в тебе нуждаются больше, чем ты в них.

– Ты уже так хорошо меня знаешь?

– Я это чувствую.

– Так что по поводу себя?

– Знаешь до этого момента, не задумывался о том, как жил, как живу, что из себя представляю. Но не хочу сказать, что жалею. Наверное, мне везло в жизни. И в школе и в институте. Тогда хотелось взрослой жизни, хотелось самостоятельности, свободы. Когда получил аттестат, казалось вот начало новой жизни, перемен. Вот она новая веха, полная свободы. Вольная студенческая жизнь. После окончания института, когда получил диплом, то, идя по улице, считал, что вот теперь я начну нормальную, счастливую жизнь. Сам буду решать, что делать и как делать. Теперь понимаю, что счастливая жизнь была именно в тот момент. Это и была свобода. Сейчас о том периоде вспоминаю с ностальгией.

Когда начинается трудовая деятельность, рамки жизни заметно сужаются. В своей жизни мы всегда идем ограниченные рамками, словно забором вдоль дороги. Сначала он сужается и дорога узкая, что приходится его задевать. Это в детстве, когда все только и смотрят, куда пошел, не натворил бы чего. В общем, сплошные ограничения. Подрастаешь и думаешь, что вот я вырасту, и вы мне не будете указывать. Сам себе хозяин. Эх, знать бы тогда, что та жизнь лафа. Главное во время поесть, поспать, сделать уроки. И ты можешь многое просить. Не жизнь, а сказка. Потом с возрастом появляется больше возможностей, и дорога расширяется. Больше возможностей выбора, право на поступки, которые были запрещены, но тут нас и подстерегает жестокая ответственность. Этакая надсмотрщица. Задача, которой, следить, а не перехожу ли я рамки дозволенного и какую кару я понесу, если превышу свои отведенные мне возможности. Стал взрослым, надо отвечать. Лафа кончилась, когда за тебя отвечали другие. Так что тащи свой воз ответственности за свои поступки сам. Это в детстве тебе помогали вытащить телегу из грязи и дотащить ее. Вот и дотащили, а теперь сам милый, сам. Впрягайся и тащи.

А потом снова дорога начинает сужаться. Рамки ограничений все больше и больше сужают твою дорогу жизни. Причем ограничений социальных, семейных. И мы добровольно идем на эти ограничения, зная, что в конце пути, не всегда хочется пить, чтобы было, у кого попросить стакан воды. Но так устроен человек. Ну, а кому удается дожить до глубокой старости, те попадают в те же рамки, что и в детстве. Как в песне «пятьдесят это так же как двадцать, ну а семьдесят так же как десять».

Все это я говорил с улыбкой на лице, пытаясь придать голосу оттенок иронии.

– Да, интересная трактовка. И на какой части дороги ты сейчас находишься?

– Пока надеюсь, что та, где пошире. Я же свободен от многих условностей. Сама сказала.

– И каким может быть мужчина, когда он свободен, при относительно свободной профессии, не требующей ежедневного хождения на работу? – продолжил я. – Наверное, в меру бесшабашным, веселым, легким на подъем. Но знаешь, иногда задумываюсь, все ли идет так, как я хотел.

После окончания института, я уехал в Москву. Меня здесь ничего не держало. Я был свободен, как ветер, без обязательств перед кем-либо, кроме своих родителей. Они меня поняли, что я должен попробовать себя, проявить свою самостоятельность.

Для начала у меня были возможности работать. Я, еще учась в институте, писал статьи и направлял в редакции, так, что поехать было куда. Сначала работал внештатным, снимал квартиру, но учитывая мою свободу действий у меня не было груза ответственности за кого-либо. Думаю, это мне помогло. Я целыми днями занимался работой, заводил знакомства, ездил в командировки. Не знаю. Будь у меня семья, смог бы я работать в том же ритме, в котором жил. Потом перешел в штат. Так началась моя жизнь журналиста. Моя работа позволила мне увидеть то, что в обычной жизни я вряд ли увидел бы. В отпуск мы едем в основном к морю, на солнце полежать. А я видел тайгу. Ту, которая есть на самом деле. Не как пригород, а глухую тайгу. Теперь я знаю, что она действительно голубая. Деревья зеленые, а если подняться на сопку и посмотреть на это бескрайнее море под названием тайга, то сверху она голубая. Зрелище не передаваемое. Моего запаса слов не хватит, чтобы описать. Речки с изумительно чистой и ледяной водой в любое время года. Сидишь на берегу такой речки, смотришь на перекаты и становится спокойно. Хорошо если еще компания друзей рядом. Был и за полярным кругом в Карелии, где природа так же изумительна. Полярный день не дает уснуть из-за солнца всегда висящего над горизонтом. Полночь, а на улице солнце. В Питере это все-таки не так ясно. Разве я все это увидел бы? Нет. Кто поедет из столицы на Ангару или на Белое море в отпуск? Только по делам. Кто ездит, тем я считаю, повезло.

А Москва мне понравилась сразу. В то время мне нравились большие города. Она меня не напугала, не обидела, а поразила своим размахом. Неудобство было, что все далеко. Я не ощущал расстояния. Но я чувствовал Москву. Научился слышать ее ритм, звуки.

Сейчас меня иногда тянет в маленькие города. В них нет суеты, есть размеренность жизни. Умиротворение что ли. Мне нравится ходить по незнакомым улицам этих городов. Люди там тоже иные. Они не бегу, они идут. Такое впечатление, что время там идет медленнее. Я даже в Москве стал больше бывать в парках, скверах, где просто сижу и наблюдаю жизнь. Люблю бывать на Чистых прудах. Люблю смотреть на воду, но не на реку, а на озеро. Его вода не спешит, а приносит к ногам спокойствие.

Люблю слушать дождь. А ты любишь слушать дождь?

– Не знаю, – ответила она задумчиво.

– А мне нравится его звук. То монотонный, то вдруг резкий, прерывистый от налетевшего ветра. Люблю летний дождь, когда сквозь тучи проглядывает солнце, и, преломляясь в капельках, разбивается на маленькие радуги. Что еще люблю? Осень. Сентябрь. В сентябре небо не синее, оно голубое и очень глубокое. Когда лежишь на земле и смотришь вверх на плывущие по небу облака, а еще лучше, чтобы оно было чистое. В этом случае оно манит к себе, как в омут. А краски деревьев? Разве в другое время они такие? Весной все просыпается и зеленеет. А осенью все яркое. Весь букет цветов с множеством оттенков в одном месте – перед глазами и не собран специалистами, а природой. В этом трудно с ней тягаться.

– А как же любовь, девушки? Или так и жил в гармонии с природой и работой?

– Нет. Все было. Конечно, увлекался, ходил на свидания, расстраивался, если девушка отдавала предпочтение другому. А что ты на меня так сморишь удивленно? Я что расстроится, не могу? Было. Все было. Но выжил в этой схватке взаимоотношений полов. Не скажу, что вышел победителем, раны от битв на сердце остались в виде памяти о тех, кого сейчас, возможно, и не узнаю. Но жив и вполне пригоден, для дальнейшего употребления в личных целях особами противоположного пола.

– А это как я должна понимать? Употреблять тебя в каких личных целях? – спросила она с милой улыбкой.

– Это просто к тому, что я свободен, я ничей. А иногда, хочется быть чьим-то. Хоть на улице себя предлагай. «Ау, женщины! Может быть кому-то нужен свободный, не глупый мужчина. Подходите, смотрите, только руками не трогайте. Кому потом нужен захватанный и помятый. Всем нужен мужчина первого сорта, а это уже единичные экземпляры». Вот так.

– Любишь каламбуры? Может быть, надо было писать юморески?

– Нет. Это другого уровня литература. Юмор серьезный жанр. К тому же человек с чувством юмора, душа компании, не значит, что может быть юмористом. Как говорится «Комик в жизни – глупец на сцене».

– А, кстати, как продвигается твоя работа?

– Уже близок финал. Вообще увлекательное занятие. Сам не ожидал. Даже, если не получится издать, не жаль затраченного времени.

Пока мы беседовали, на город опустились сумерки. Солнечный свет уступил место ночному освещению. Свет фонарей уже раздробил одну тень на несколько. Поднявшись, мы направились к выходу из парка. Шли по улицам города, разговаривали о жизни, людях. Останавливались у витрин. Жара спала. Появилось больше людей, дождавшихся живительной прохлады. Из открытых окон доносились звуки работающих телевизоров.

Мы шли и шли. Попыток воспользоваться транспортом не делали. Наслаждались вечером. Но все когда-нибудь заканчивается. Мы подошли к ее дому. Это был многоэтажный достаточно новый дом, очевидно последнего проекта.

– Вот здесь я и живу, – сказала Татьяна. – Извини, приглашать не буду. Да и поздно уже.

– А я не буду настаивать. Все хорошо в меру. Спасибо за вечер.

– Тогда, пока.

– Я позвоню?

– Конечно. Мне будет приятно ответить на твой звонок. Всего доброго.

Дневник. Продолжение.

Придя, домой я достал тетрадь, сварил себе кофе, так как спать все равно не хотелось, и открыл наугад страницу.

ноябрь

«Сердце колотилось, и было готово выскочить, пока я ждал и слушал длинные гудки. Трубку сняла Таня.

– Привет! Это я!

– Привет, Незнакомец! Рада тебя слышать. Ждала, когда позвонишь. Хотелось услышать голос автора писем.

– Да, голос выдает то, что в письме не всегда напишешь, а именно интонацию. Мне захотелось поговорить с тобой. Недавно смотрел фильм «Каждый вечер в одиннадцать». Там мужчина знакомится с женщиной и звонит ей каждый вечер в одиннадцать. Потом знакомится с ней в реальности, но не выдает себя. Вот и я решил повторить его попытку.

– Ты тоже будешь звонить в одиннадцать?

– Увы, нет. Этого я сделать не могу. Дома не поймут, ни у меня, ни у тебя.

– А что днем мы видимся, если следовать сюжету фильма?

– И этого тоже нет. Но ты меня знаешь, видела несколько раз.

– Ты меня заинтриговал, знакомый – Незнакомец. В этом есть своя прелесть. Но я не буду гадать кто ты. Хотя соблазн есть. И о чем мы будем разговаривать. Кстати тебе удобно? Ты звонишь из автомата?

– Да все нормально. Отбиваюсь от желающих вырвать у меня трубку. Может быть, они тоже хотят с тобой поговорить? Тогда, как говорят в нашем графстве, ты сегодня до неприличия популярна.

– О! Если у нас графство, тогда я, наверное, графиня. А иначе и быть не может. Я у себя дома, в кресле, а ты на улице. Кто же тогда ты?

– Странствующий монах. Звонил в монастырь, хотел попроситься на постой, да видно номер перепутал. Но я не в обиде. Келья подождет, а кусок хлеба и кувшин вина всегда найдутся.

– Да у нас здесь не постоялый двор, и уж точно не монастырь. Ну да если ты ошибся номером, так развлекай даму. И так…

Так начался наш новый период общения. Пытаясь делать записи, я хотел сохранить их, чтобы потом перечитать и почувствовать смысл, уже без эмоций.

декабрь

«– Привет, это снова я.

– Привет Незнакомец. Решил продолжить наше телефонное общение?

– Для того и просил твой телефон. Письма слишком долго идут, а живое слово приятнее слышать.

– Может быть, скажешь, как тебя называть? А то без имени не знаю, как обращаться.

– Придумай сама, как тебе нравится.

– А тебе?

– Не корректно отвечать вопросом на вопрос. Но мне нравится мое. Да и при разговоре имя часто и не нужно. Ты часто в беседе один на один называешь человека по имени?

Таня ненадолго замолчала – Да, ты прав, редко. Ладно, пусть будет как есть. Что нового в твоей жизни? Чем начался и чем закончился день?

– А ты не слишком торопишься? Можно сказать, что день в самом разгаре и все, что было до сего момента, только подготовка к вечеру.

– А ты готовишься к вечеру? К нашим разговорам?

– Иногда продумываю варианты. Экспромты хороши, когда они придуманы заранее. Так уж устроен, всегда пытаюсь репетировать предстоящий разговор, хотя понимаю, что чаще всего все будет по иному, и я не скажу, что успел отрепетировать, но, увы, перестать репетировать не могу.

– И о чем будет разговор сегодня?

– С неожиданности. Неделю назад написал сочинение в стихах. Поэма получилась. Что-то нашло, сначала сложились первые строчки, а потом как говорится «и тут Остапа понесло».

– Здорово. Жаль, что не удастся почитать.

– Да зачем тебе? Еще один урок литературы. А как дела у тебя? Что нового?

– Не плохо. Размеренная жизнь, почти по графику, словно трамвай на маршруте.

– Значит, есть остановки, когда можно посмотреть вокруг и главное увидеть, что стрелки не перевели, и ты едешь туда куда надо.

– Возможно, вот на одной из таких остановок я познакомилась с парнем – случайным пассажиром на моем маршруте. Тебе можно говорить об этом или нет стоит?

– Говори, конечно, я же виртуальный собеседник, считай, что голос ниоткуда. – Ответил я, хотя сердце сразу сжалось и в душе что-то тряхнуло так, что потемнело в глазах. Я попытался, справится с собой, и придать голосу беззаботность и простое любопытство. – Так, что можешь исповедоваться.

– Я уже неоднократно замечала его. Он как-то часто оказывался в поле моего зрения.

– А может, хотела видеть и расширяла радиус своего обзора?

– Нет, радиус тот же, но он оказывался в нем. Так вот, сегодня он подошел, ко мне и предложил проводить до дома.

– Конечно, сначала дал привыкнуть к себе, а потом перешел в атаку на сердце. Наверное, он сердцеед.

– А по губам?

– А не больно.

– Нет. Нормальный парень. Я решила тогда, почему бы и нет? И разрешила проводить.

– А говорила трамвай. Это уже больше на такси похоже. И как зовут твоего избранника?

– Не юродствуй. Зовут Михаилом, учится в нашей школе, занимается легкой атлетикой.

– Да ты что! Интересно он не бегом занимается? И на какие дистанции? Смотри, а вдруг на короткие, тогда его на долго не хватит, выдохнется быстро в забеге за тобой. И вообще получается «Ладно скроен, гладко выбрит и глазам приятно мил. Кто же этот незнакомец? Ах, да это Михаил!».

– Экспромт принят. Если это, конечно, не ты.

– Уверяю – не я. Но мы отвлеклись. Итак, кто он, что он?

– Пока просто проводил, говорили о разных пустяках. О чем можно говорить в первое знакомство?

– Наверное, о том, что вижу. Главное поразить девушку, увлечь ее, а дальше как получится. Увлек?

– Нет, но с ним интересно. Не глуп, начитан, с чувством юмора.

– Главное, чтобы юмор не потерял, а то пока бежит, все растеряет, тогда с тоски завоешь.

– Не завою. Прекращу отношения и все. А пока пригласил на свидание вечером.

– Ты согласилась?

– У тебя сегодня плохо с ориентацией во времени? Если разговариваю с тобой, значит, нет. Во всяком случае, не сегодня.

– Польщен. Спасибо. Ради меня ты принесла в жертву свое свидание, новые ощущения. Но я теперь буду знать, что если тебя нет дома, значит на свидании.

– Да, что ты пристал. Ты его не знаешь. А вдруг это судьба?

– Ну, да, а может быть она, просто споткнулась, идя по дороге жизни, и чуть задержалась, чтобы перевести дух, а тут случайный попутчик, а ты решила уже, что это партнер по жизни.

– Судьба не может спотыкаться и останавливаться.

– Верно, она может только упасть, когда устает нести свою ношу. Тогда считаем, что вы встретились на перекрестке жизни, и для обоих был зеленый свет, вот вы и столкнулись.

– Ты злой сегодня. Ревнуешь?

– Нет. Пытаюсь юмором скрасить твой сегодняшний вечер, восполнить то, что возможно могла получить сегодня. Компенсировать не состоявшееся свидание.

– А ты знаешь, я могу и обижаться.

– И зря. Во всяком случае, на меня. На меня нельзя обижаться, по крайней мере, по двум причинам. Во-вторых, я косноязычен и люблю передергивать смысл слов и, во-первых – я только голос. Обижаться на слова из телефона можно, но глупо. Легче просто положить трубку. Скучно говорить о серьезном. Попытайся воспринимать меня таким, какой я есть.

– Попытаюсь, хотя и не знаю какой ты.

– Вот и ладушки. Что еще замечательного произошло. Девушка, я здесь надолго. Если Вы ждете не меня, то позвоните из другого автомата, а если меня, то заходите, поместимся. Что Вы стоите на улице? Ушла…

– Это с кем?

– Девушка подошла и ждала. Я подумал, что вдруг меня, вдруг мне тоже повезет сегодня на новое знакомство. Увы, факир был пьян, и фокус не удался. Раз, ушла, значит, не ко мне, значит просто с кем-то поговорить. «Разговоры ни о чем, разговор по телефону, а реальность встреч своих отдаем порой другому».

– Сам виноват. Кого обвинять? Посмотрись в зеркало. Может быть, увидишь источник своих проблем.

– Смотрелся. Ничего нового. Обычный вид из обычного зеркала, а кривые зеркала не в моде. Их перестали выпускать, а комнаты смеха закрыты из-за отсутствия посетителей. Смеяться над собой не каждый готов, даже когда один.

– Что-то настроение у тебя сегодня не важное. Стало падать.

– Да нет, пока держу. Если упадет поднять некому, а один могу не справиться, да и соскребать настроение с затоптанного пола не хочу, не отмыть.

– Тогда давай прощаться. Пока настроение еще держишь. До встречи?

– Какой?

– В эфире.

– Тогда пока.

– Пока.

декабрь

«– Привет! Это снова я, твой голос. Как ты там без меня?

– Привет. Пока, жива, здорова. Ты мне звонил уже несколько дней. Хотя не знаю, Вчера кто-то звонил, меня не было дома. Это не ты?

– Нет, не я. Может быть, твой Михаил?

– Нет, вряд ли. Мы с ним расстались. Я убила все его попытки и надежды. Он мне разонравился. Он мне показался пустышкой, притворщиком.

– Вот как! А вы целовались?

– Ну, ты наглец. Почему это я должна тебе все рассказывать?

– Не надо занимать жесткую оборону. Я просто спросил. Считай, что разговариваешь сама с собой.

– Сама с собой – это уже шизофрения, а я считаю себя нормальной.

Наступила пауза. В трубке слышалось легкое потрескивание. Я мог мало, что ей сказать и так много хотелось сказать. – Не обижайся. Давай переведем дыхание, а то мы поругаемся, все признаки скорее, за, чем против. Но выходит, у меня появился конкурент. Я тебе уже говорил, что ты в этом сезоне популярна до не приличия.

– Два раза сказанная шутка – глупость. Меру своего приличия, я определю сама. Что касается тебя, мой Незнакомец, то, судя по нашему общению – я лучшее, на что ты, очевидно, можешь рассчитывать в данное время, иначе ты бы не звонил мне. Разве не так?

– Ого. Мы набиваем себе цену? Это уже аукцион. Торг, значит, торг.

– Нет, это не торг. Я о себе не скрываю, а вот ты скрываешь.

– Что я от тебя скрываю?

– Свое имя. Кто ты?

– Ну, это не очень важно для нашего общения.

– Это не ответ.

– Давай думать позитивно. Что тебе даст мое имя? В лучшем случае догадаешься, кто я, в худшем попытаешься узнать и можешь разочароваться.

– Если бы я разочаровалась, то не разговаривала бы с тобой сейчас, и ты не стоял бы одиноко в будке. В воображении тебе не откажешь, здесь ты явный лидер, а в способности действовать соответственно обстановке, ты проигрываешь.

– Нельзя всегда и во всем быть лидером. Человек не сразу замечает, что он лидер. Это как заболеть. Не знаешь, где и когда заболел, а потом приходится принимать меры к лечению, но уже поздно. Так и лидер привыкает к лидерству, теряет остроту восприятия и малейший сбой выбивает его из колеи.

– Но надо пытаться завоевать и удержать лидерство. Я уже привыкла к твоим звонкам и вечерами их жду. Значит здесь ты лидер. Мы с тобой говорим обо все и ни о чем, говорим о нас.

– О нас? У нас есть уже общее? Разве, что возможность разговаривать, но я не хотел бы только о нас. Знаешь, хочется просто беседовать, за чашкой чая. Разговаривать часами на разные темы, перескакивая с одной на другую, перебивая друг друга, смеяться над пустяками. Когда не надо верить всему что говорят, так как разговор просто так, и не надо надеяться, что будут верить тебе и можно приукрашивать. Что еще нового?

– У нас был Новогодний вечер. И как ты сказал, я была популярна до неприличия. Меня провожали сразу несколько человек.

– Соревновались в остроумии?

– Где-то так, но было интересно, весело.

– Это радует, что тебе не приходится скучать. Ты этого не любишь. Я тебя немного знаю.

– А я о тебе почти ничего. Расскажи мне о себе.

– Давай сначала ты о себе, а потом я о тебе.

– Попробую. Итак, я привлекательна, о чем свидетельствует наличие поклонников, чего уж там скрывать. Не глупа, надеюсь, что обладаю чувством юмора, серьезна, ответственна, хорошо учусь.

– Не надо о грустном.

– Не перебивай. Общительна, люблю читать, значит интеллектуальна. Что скажешь?

– Ты характеристику пишешь? А, если нет. Послушай меня. Ты добрая, настолько, что тратишь свое время на разговоры с незнакомым человеком по телефону, несмотря на то, что он бывает, переходит грани приличия. Внимательная, потому что не оставляешь без внимания вопросы. Умеешь слышать. Многие слушают, но не все умеют слышать. Любишь тишину, когда на улице сумерки и можно предаваться своим мыслям, зная, что им никто не помешает или вести беседу. Когда, закрыв глаза, лежишь в постели, то даешь волю своим фантазиям. Любишь смотреть за окно, когда на улице в свете фонарей искрится снег. В этот момент ты можешь ни о чем не думать, а только наслаждаться тишиной и видом. Любишь хорошую шутку и любишь посмеяться, когда она удачна. Любишь компанию друзей, где ты можешь быть сама собой, и где ты не думаешь, что тебя не правильно поймут. Иногда хочешь побыть одна, чтобы разобраться в возникших сомнениях. Можешь подсмеиваться над человеком и проявлять к нему внимание и заботу. Можешь прощать и обвинять. Не любишь недопонимания, зная, что это опасно для отношений и проблему надо проговаривать вслух. Не любишь беспокоить людей. Любишь быть в центре внимания, и тебе это удается. Устанавливаешь грань отношений сразу при знакомстве.

Ты цельная натура и понимаешь, что надо сохранить это в себе: внешние данные и внутреннюю привлекательность. Причем понимаешь, что первое дано от природы и при знакомстве на них обращают внимание, но, в конечном счете, решающим является второе. Следовательно, умом, природным умом не обделена. Что скажешь?

Таня некоторое время молчала, а потом тихим голосом произнесла: – Спасибо. Так еще никто не говорил обо мне.

– И уже не будет.

– Почему?

– Потому, что я первый. И все, что будет сказано потом, будет повторением, красивым, но повторением.

– Это всего лишь твое самомнение. Женщинам всегда, подчеркиваю, всегда приятно слышать о себе приятные, ласковые слова. Так, что это может быть сколько угодно раз.

– Тогда тебе надо добавить еще одно качество – непостоянство. – Сказал я, стараясь придать голосу насмешливый оттенок.

– А ты значит, постоянный?

– А то. Звоню вечерами.

– Я не просила.

– Но и не отказала.

– А ты хочешь, чтобы отказала? Не дождешься! А непостоянство – да. Правда, каждый понимает его по-своему. Мне нравится кружить парням головы. Правда не всем удается, но время еще есть.

– И кто эти счастливцы?

– Про тебя не скажу, не знаю, но надеюсь, но есть еще в нашем районе парень, не спрашивай кто, не скажу, который мне нравится. Но я его редко вижу, даже практически не вижу, а он сам не подходит.

– А вдруг это я?

– Вероятность есть, но он несколько иного характера.

– Кажется, Эйнштейн сказал про теорию вероятности: «Если утром раздается стук в дверь, то есть вероятность, что это английская королева пришла пожелать мне доброго утра, но вероятнее это молочница принесла молоко».

– Вот-вот. Ты, как английская королева – вероятен, но не реален. Ты миф, хотя и приятный. А мне нравится реальность, но для души тоже надо что-то.

– Значит я для души? А если обижусь?

– На себя? Сам виноват. Твое решение не открывать себя.

– Мне приятно, что ты не настаиваешь, что говорит о твоем умении ждать. Когда ждешь, всегда строишь, какие-то планы. Я не исключение. Я пытаюсь заглянуть в будущее, строю воздушные замки и разрушаю их. Так, что стою среди руин.

– Осторожнее, а то повредишь свою голову. Кто будет писать стихи, придумывать не стандартные ситуации?

– Не думаю, что мне нет замены, тем более в реальном мире, а наше оставим пока, как есть. Не хочу разрушать, то, что выстраивается с трудом. Мы с тобой и ругаемся и обижаемся, но остаемся на связи. А в реальности все может быть по-другому. Один раз разойтись и все. Мне не хочется.

– Но когда-нибудь… я не дал ей договорить – когда-нибудь… А пока, хочу тебе сообщить, что я ухожу в лыжный поход на несколько дней. Днем переходы, а на ночь останавливаться в поселках. Договоренность есть.

– Здорово. Вернешься, позвонишь, расскажешь?

– Обязательно. А чем будешь в каникулы заниматься ты?

– Просто отдыхать. Встречаться с подружками, сплетничать. Моей подружки с именем «Н» не будет, поэтому с другими.

– Кружить головы парням, ходить на свидания – продолжил я.

– Это как получится.

– Ах, какая скромность. Я не отношу это к твоей добродетели.

– Вот спасибо, за доброе слово на прощание.

– Ну что Вы, Сударыня. Я не прощаюсь. Я говорю «До свидания» не более того.

– Если оно будет, тогда принимается. До свидания.

– До свидания. Позвоню.

Признание

С момента нашей последней встречи с Таней прошло несколько дней. Я позвонил ей в тот же вечер, и стал звонить ей ежедневно, это стало своего рода ритуалом. Мы разговаривали об уходящем дне, рассказывали о том, что случилось за день. Учитывая, что я был практически затворником, она рассказывала о своих встречах, делах. Я шутил над ее рассказами, пытаясь придать разговору веселый, не принужденный характер. Мне было интересно с ней. Интересно чем она занимается, ее мысли, мнение. Мы не обсуждали только свою прошлую жизнь и не упоминали о Сергее. Это была запретная тема по умолчанию.

Однажды она попросила меня прочесть что-либо.

– Из не написанного, но вечного.

Вы так прекрасны, но я Вас еще не знаю.

Я образ Ваш в душе нарисовал.

И может быть, иллюзии питаю

На встречу с той, которую не знал.

И образ Ваш, любовью окружая,

Так трепетно и нежно берегу.

Вы для меня пока еще чужая,

Но ради Вас я до сих пор живу.

Я глажу Ваши волосы и плечи

И покрываю поцелуями лицо.

И вижу я глаза, что жаждут встречи

Объятья рук, сплетенные в кольцо.

Вы образ мой, фантазия и прихоть.

Вы вся моя, других Вам не узнать.

И только по душе стекает тихо

Слеза реальности, судьбы моей печать.

– И кому это написано?

– Женщине, которую, я еще не знаю или своему прошлому. И все.

– Прошлому? Прошлое не выбросишь. Оно всегда незримо рядом. Наши беседы напоминают мне дни моей юности. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать. Так вот в то время мне почти каждый вечер звонил молодой человек. Я его не знала. Он узнал мой телефон и начал звонить.

Лукавит – подумал я. – Не хочет говорить о том, как все начиналось.

– Мы просто беседовали. – Продолжала Таня. – При этом связь была односторонней. У него не было телефона, и он звонил из автомата. Поэтому наши беседы это как звонок из прошлого, правда в этом случае я знаю, кто звонит.

– Значит, он в любую погоду шел звонить тебе? Какой настырный, упорный. И кто он был. Что хотел?

– Я не знаю, кто он был. Он только сказал, что я его знаю, мы немного знакомы, но предпочитал не называть себя. Себя он называл Незнакомец. А хотел, думаю, говорить со мной. Это был его стиль знакомства, общения. Думаю, что нравилась ему, иначе с чего бы он звонил.

– Так и не узнала кто он? Неужели не делала попытки?

– Конечно, пыталась что-то у него выудить. А в целом нет. Это было его право, хотя мне и было от этого не много грустно. Я рассчитывала, что когда-нибудь встреча состоится.

– Он тебе нравился?

– Да, если может человек нравиться по разговорам.

– Почему же не пыталась увидеться?

– Да потому, что была юна, и в этом видела игру, интригу, романтику. Как же, мне звонит поклонник. Вначале я относилась к нему, к его звонкам с юмором, а потом привыкла и ждала их.

– А сама так и не догадалась? Вы же были знакомы?

– А я и не гадала. Мне нравилось, как все было. Он был достаточно мил, с чувством юмора, в меру тактичен, словно боялся меня обидеть случайным словом, особенно в начале знакомства, потом чуть осмелел. Был начитан, писал стихи, как и ты. Это было замечательное время, другие ценности. Я иногда боялась увидеть его или узнать. Вдруг разочаруюсь. Может быть, это было и правильно, как считаю сейчас. Мне подруга рассказала, что познакомилась с мужчиной по Интернету. Долго переписывались, его письма приводили его в восторг. И однажды они решили встретиться. Больше не было ни встреч, ни писем. Она не смогла пережить ту реальность, что увидела. Не знаю, права ли я, но я боялась, что реальность будет иной, нежели голос и общение по телефону. Возможно сейчас я по-другому бы себя повела.

– Занимательная история. Достойная пера.

– Вот и напиши. Ты же специалист.

– У меня иной сюжет. А что же он так и канул в лету? И оставил после себя только светлую память времен юности? Так и не предпринял попытки увидеться?

– Нет, не предпринимал. Может быть, ему так было легче. Глаза в глаза не каждый может говорить. Да и сама я отчасти виновата.

– Это в чем же?

– Я хоть понимала, что нравлюсь, но молодая девчонка, хотелось покрасоваться, похвастаться своими поклонниками. Подзадорить что ли.

– Удалось?

– Теперь трудно сказать. Но, возможно и не успела. Наши разговоры однажды прекратились. При чем не по нашей вине. Мы переехали на другую квартиру. Его не было в городе, а я ничего о нем не знала. Переезд был летом. Но я сама виновата. Может быть, он и решился бы пригласить на свидание, но когда слышишь о поклонниках, не всякий захочет встречаться. Одно дело разговоры, другое встреча.

– Я бы тоже не решился. Не люблю быть в толпе. Либо я и больше никто, либо кто угодно, но без меня.

– Вот и он, наверное, так думал. А поклонников, в общем, и не было.

– Не было? Тогда зачем обманывала?

– Да говорю же, покрасоваться хотелось. Они, конечно, были, но по сравнению с ним они были скучны. А я приукрашивала.

– Ты говоришь о нем с ностальгией. Как о потерянном прекрасном.

– Так оно и есть. Я много раз вспоминала то время. И мне все-таки, жаль, что мы не встретились. Эта ностальгия не давит, она радует, пусть и с грустью, что у меня было замечательное общение с незнакомым человеком. И он мне нравился. Даже заочно. Ты не представляешь, как я не хотела переезжать. Сначала, когда собирали вещи, я ждала чуда, ждала его звонков, вдруг он вернулся и позвонит. Я хватала телефон при любом звонке. Чуда не произошло. Когда, я уехала – я плакала. Я тогда поняла, что потеряла своего доброго, милого собеседника, который знал обо мне больше чем кто-либо. Может быть, поэтому у меня нет очень близких подруг, которым бы я так доверяла. У меня больше никогда не было такого, как он милого человека.

– Вот даже как? А я?

– Да, именно так. Ты другой, а он светлое воспоминание юности. У тебя, что нет воспоминаний?

– Есть. И тоже светлые и грустные, как, наверное, у многих о временах юности. С возрастом понимаешь, как было все здорово, и эта ласковая ностальгия периодически напоминает о себе.

– Мне понравилось – ласковая ностальгия.

– Дарю. Пусть будет твое. Ну, чтобы подвести итог воспоминаний о временах нашей юности, иногда даже общей, хочу спросить. А ты предварительно, до телефонных разговоров не получала от своего Незнакомца писем?

Наступила пауза, которая могла продолжаться сколько угодно времени, а могла, окончится прекращением разговора.

– Ты?

– Я!

Наступила гнетущая тишина. Я не слышал даже ее дыхания в трубке. Я ждал, что она ответит, как отреагирует. Но она молчала. Я словно сам себя загнал в ловушку и увлек ее туда же. Я был в ловушке между двумя прошлыми. Обычно бывают между прошлым и будущим, я между двумя прошлыми. Одно, только что подошло к концу, которое может закончиться в любой миг, но пока она молчит, все еще присутствует между нами, и совсем далекое прошлое, которое мы помнили. Что будет дальше? Что осилит – чувство или безрассудство. Кто сильнее?

– Приятная неожиданность. – Услышал я ее голос. – Действительно звонок из прошлого. Ты был в числе тех, на кого я тогда думала. Нет, не среди тех. Ты был первым. Мне хотелось, чтобы это был ты. Ты мне нравился. А почему ты сам от себя не написал, не подошел?

– Я был тогда очень застенчивый?

– А сейчас? Почему не сказал когда увиделись?

– Боялся. Не знал, как ты отреагируешь. Я же не знал, что ты хранишь все в памяти. По телефону легче. В крайнем случае, прервется связь, а не унесут на щите. И сейчас уже застенчивый.

– Это как?

– Тогда я боялся показать свое отношение к тебе, даже не боялся, а стеснялся. А теперь уже боюсь, так как не уверен, что ответят взаимностью, а получать отказ не хочется. Поэтому период между был и снова уже пройден.

– Значит, я этот период пропустила. А жаль. Было бы интересно увидеть тебя в твоем расцвете, когда ты не боялся услышать «нет».

– Это было обычное время. Ничего интересного.

– Я попрошу тебя некоторое время мне не звонить, – попросила Таня. – Я должна все это пережить.

– Слишком долго шел звонок из прошлого в настоящее?

– Именно так. Слишком долго.

– Но я обещал, что мы увидимся. Мы увиделись. Я тоже искал тебя, но так и не смог найти. Никто не знал. Извини, за то, что свое обещание выполнил так поздно, через столько лет.

– Я скоро уезжаю.

– Вот и позвони мне перед отъездом, не исчезай.

– Не исчезну. Не мы виноваты, что так произошло. Я писал дневник, в котором записывал наши разговоры. Я сохранил его. Иногда читаю.

– Прекрасно, у тебя есть, что читать о прошлом, а у меня только память. Позвони.

И она повесила трубку.

Встреча с Сергеем

Мое время пребывания в родном городе заканчивалось. Пора было собираться в обратный путь. Звонили с работы и интересовались, собираюсь ли возвращаться? Надо было завершать дела и здесь. Я позвонил Сергею и предложил встретиться. Он согласился.

Мы медленно шли по улице, разговаривая об увиденном вокруг. Как акыны. Что видели, о том говорили. Вспоминали прошлое.

Вдруг Сергей спросил – А все-таки, почему так получается? Вот ты, Макс достаточно удачливый человек и один?

– Почему ты решил, что один?

– Да, ладно. Нет у тебя никого. Я думаю, что и с Наташей у тебя ничего. Если ты ничего не говоришь, почти часто вечерами дома, не надо обладать большим умом, чтобы все понять. А я тебя знаю.

– Ты в этом уверен?

– Не обманывай ни себя, ни меня. Все уже в прошлом. Все надо делать во время. Ты упустил свой шанс, а может, и не захотел. Не мне судить.

– Может быть ты и прав. Да, ты прав. Мы расстались. Но не будем об этом. Что касается удачи. Все относительно. Удачлив в работе. Да. В личной жизни – нет. Все было. Но вот не складывается что-то в этой арифметике жизни у меня с женщинами. Причину, наверное, надо искать в себе. Это раньше можно было искать в женщинах, а теперь пора начинать с себя. Да и специфика работы. Я часто пропадаю допоздна. Когда-то надоедает ждать меня.

– Нет, тебе все-таки надо жениться. Нельзя ходить в холостяках. Когда идешь домой, где тебя ждут это все-таки стоит жизни.

– Тебе ли то говорить!

– Не просто жить с женщиной долго, но потом понимаешь, что правильно. Сразу ничего не бывает.

– Кто знает, что такое долго? Какой срок у этого времени? Да и какая она должна быть эта женщина, с которой можно жить долго? Вот встречу такую, как Таня и женюсь.

Сергей остановился и посмотрел на меня.

Ну и дурак, же я – подумал про себя. – Зачем? Зачем это сказал. Сергей мне самый близкий друг, а я посягнул на его мечту, которую он так бережно и нежно хранит. Доверил мне, а я вдруг начал крушить. Я стоял и не знал, что сказать. Сказать, что это шутка, он обидится на такую жестокую шутку и будет тысячу раз прав. Втоптать в грязь, что тебе доверили, перевести в плоскую пошлость. Это мой друг.

Сергей, помолчав, вымолвил:

– А может быть ты и прав. Я много думал после нашего разговора в ресторане. Я понял, вернее, почувствовал, что не смогу уйти из семьи. Нет не верно. Не хочу. Таня для меня некое олицетворение женщины, какой я представлял себе женщину. Я даже прикоснуться к ней боюсь. Знаешь, мы даже не были близки.

Ну, вот и этот о том же. Сговорились что ли, излить мне! – подумал я.

Сергей продолжал:

– Мне страшно к ней прикоснуться. Иначе голову потеряю. И, наверное, мое чувство к ней нельзя отнести как любовь мужчины к женщине. Это нечто иное. Это преклонение, грань которого нельзя переходить, иначе все станет банально простым, пошлым для меня. Я этого не хочу. Рядом с ней я буду чувствовать себя, как домашний зверь перед пантерой. Поэтому я долго размышлял над тем, что говорил ты, вспоминал, оценивал и понял. Не надо ничего менять. Это не принесет радости и счастья никому. Это, как хмель в голове, пока он есть все, возможно, нет преград, а протрезвеешь, видишь реальность под другим углом. То, что ты сказал, вселило в меня уверенность, что я прав. Мне дорога моя семья, жена, сын. Дорог мой дом и создавать новый не получится. Он все равно будет нести в себе печать старого, его привычки, уклад. Ты другое дело. Ты свободен.

И ничей – подумал я.

– Свободен, как и она, – продолжал говорить Сергей, не слыша мои мысли. – Поэтому твои слова прозвучали для меня, как очищение. Сказал тебе, что думал, в чем сомневался, и стало легче. Наверное, надо было давно все проговорить вслух. Стало бы легче. Великая сила слова.

– Да ладно, Серега. Я рад за тебя. Но я, же пошутил, пусть не удачно.

– А я не шучу. Представляешь, какая бы вы были пара? Мы бы ходили в гости друг к другу.

– Тогда уж ездили.

– Не перебивай. Я бы Таню также продолжал обожать, но я бы знал, что она твоя жена, значит она для меня, как ты, мой близкий друг, только в юбке. Здорово?

– Нет, Серега – ты размечтался. Не надо сватать нас заочно.

– Ага, а очно, я даже не представляю, как это сделать, а то бы давно уже сделал. Нет, ты подумай над тем, что я сказал. Не все так просто. Раз ты сказал, значит, заочно она тебе понравилась.

– Ну, знаешь, я пока не слепой. Умная, красивая женщина не может, не нравится. Это нонсенс. Если наоборот, то значит ориентация другая у мужчины.

– И все-таки, я рад, – перебил меня Сергей, – что так получилось. Честное слово легче. Легче стало дышать, легче думать, говорить. Легче смотреть домашним в глаза. Ты не знаешь Макс, как это тяжело смотреть домашним в глаза.

– А как ты скажешь о своей легкости Татьяне?

– А зачем говорить? Мы виделись не часто. Могу и дальше продолжать общаться. Но теперь общение будет иным, более непринужденным что ли. Нет чувства тайного жениха, что сам себе создал. Она сама все поймет. Хорошо, что ты приехал. Просто отлично. Ты мой ангел спаситель. Повернись, посмотрю, не жмут ли тебе крылья, не помял ли ты их под пиджаком! Ты настоящий друг Макс. Приехал, сказал, решил.

– Может быть, даже возьму, как-нибудь на вечер Лизу и познакомлю их, – сказал он подумав.

– А вот этого делать не следует. Женская интуиция не спит никогда. Даже во сне.

– Пожалуй ты прав. Это я погорячился на радостях.

Я смотрел на Сергея широко открытыми глазами и не узнавал его. Я увидел преображение человека из одного несчастного влюбленного в другого счастливого семьянина. Он даже как-то изменил осанку. Стал прямее. В глазах появился блеск, как при выздоровлении больного. Блеск счастливого человека. Человека, вернувшегося к жизни из туманного прошлого, переходящего в будущее, но без настоящего времени. Теперь эта связь времен восстановлена. Я мог ожидать чего угодно, но не этого. Сколько в себе таит человеческая душа. И как иногда бывает мало, чтобы сделать человека счастливым. Сергей, Сергей. Я рад за тебя. Рад за то, что ты решил для себя сложнейший вопрос, на который способен не каждый. Ты сумел оценить данное тебе настоящее, и у тебя появилось более реальное и счастливое будущее, в котором ты видишь себя.

Я улыбнулся.

– А знаешь что? Давай по этому поводу, по поводу моего возвращения, выпьем или даже напьемся? – Предложил Серега. – Это как получится. Я позвоню домой и предупрежу, что буду поздно, очень поздно и буду с тобой. С тобой везде можно быть без проблем. Как такое предложение? Ты еще, сколько будешь в городе?

– Грех не поддержать друга в таком начинании, как возвращение в реальность. Не бросать же друга в радости снятия пелены с глаз. Я должен сам в этом убедиться, заглянув в них и увидеть, что там кроме алкоголя ничего нет.

А в городе буду не больше недели. Пора уезжать.

– Тем более! Вдруг не будет возможности отметить отъезд. И не бойся, теперь пелена не появится. Может быть, будут еще некие симптомы, но не все сразу. Это был переходный период от глупости к мудрости, мужчины среднего возраста.

– Средний возраст бывает и затягивается!

– Да, бывает. А бывает и наоборот совсем не наступает. Так был юношей, весело жил, волочился за женщинами, а потом вдруг смотришь уже старик, и теперь волочит ноги. Проскочил свою станцию среднего возраста, не насладился этим замечательным временем в саду жизни под названием жизнь. Так на красный свет семафора и ехал. Может, дальтоник был. Ну да не в этом суть. Итак, вперед, мой друг. Я уже слышу в воздухе звон бокалов, которые ждут, чтобы их наполнили наши заботливые руки.

– Пошли!

В тот вечер мы обошли множество питейных заведений. Договорились не пить крепких напитков, иначе быстро дойдем до стадии опьянения, а нам хотелось растянуть достижение поставленной цели – весело проведя время. Закончили мы, в каком-то ночном клубе, где отплясывали. Сергей был в ударе. Он был раскрепощен, свободен от своих оков, которые для себя выковал, а как снять не знал. Это был другой человек, не тот которого я увидел в первую встречу. Это был прежний Сергей, мой самый близкий друг, которого я помнил и любил.

Далеко за полночь такси доставило нас к его дому. Я сдал его жене, ждущей мужа с мальчишника, а сам на том же такси направился домой.

Рассчитавшись с таксистом, я на автопилоте попал к себе домой. Еще хватило сил принять душ, потом, добравшись до кровати упасть в нее.

Туман накрыл мою хмельную голову, и я провалился в темноту.

Сон

В глаза ударил не яркий свет, как от матовой лампы и потихоньку угас. Наступила мгла, которая накрыла все вокруг. И вдруг свет снова появился. Где я? Что происходит? Откуда свет? Ты куда меня Судьба закинула? Мы же шли с тобой одной дорогой, и вдруг сгинула. Осмотревшись, я понял, что свет от луны, который пробивался сквозь ветви деревьев. В вышине ворон нарезал круги. Не было видно ни одной звезды, чтобы указала путь. Вокруг был лес. Он окружал меня со всех сторон. Меж деревьев вставали зловещие тени. Ветви кустарников принимали причудливые формы, нагоняя страх. Я онемел от него и лишь изредка издавал хрип, думая, что пою для храбрости. Я заорал, прогоняя страх, но он вцепился в меня, не давая, ни идти, ни ползти. Горло сдавил спазм, и я смог только выдохнуть и осесть на влажную траву. Где я? В каких местах? Что делаю здесь?

Но что это? Передо мной стоит, словно моя тень. Даже в этой темноте я увидел, нет, скорее почувствовал, печальный, укоризненный взгляд.

Я тут я понял. Это моя Судьба. Та, с которой я иду по жизни, над которой шутил, насмехался, не прислушивался.

Она посмотрела на меня взглядом, который бывает у брошенного человека. Немой укор. И пошла по еле заметной тропе.

Некоторое время я сидел в оцепенении, но страх остаться наедине с собой, был тяжелее. Он подбросил меня, и я бросился за ней вдогонку.

Как только рванул вперед, сзади я услышал лукавый голос:

– Постой, дорогой! Ты куда? Разве тебе плохо быть наедине с собой? Ты же к этому привык? Разве тебе было плохо до сего мгновения? Ты любишь эту жизнь такой, какую сам создал. Которую лелеешь и холишь. Зачем тебе судьба, на которую не обращал внимания? Что она может тебе дать? Только встречу с другой судьбой, от которой ты уходишь вот уже на протяжении всей своей жизни. Встреча с другой судьбой это ответственность. Останься, не торопись. Наступит утро, солнце загладит, скроет твои мрачные мысли, порывы. Не уходи!

Я рванул, что было сил. Ветки хлестали мне по рукам, лицу. Я спотыкался о деревья, которые в темноте разбросали свои корни поперек тропы.

Я бежал, задыхаясь по следам судьбы, которые не видел в этой мгле, а чувствовал. Иногда меж деревьев я видел тень на фоне лунного света.

Сколько пробирался не знаю, но ноги начали стираться и кровоточить, но конца пути я не видел. С разбегу я чуть не налетел на массивные деревянные ворота, за которыми угадывались очертания большого дома, погруженного в ночную темноту.

Толкнув ворота, на которых не было ни замка, ни задвижки я не смог открыть их. Они только чуть скрипнули, но не поддались. От отчаяния я стал стучать по ним кулаками, ногами. Я испытывал чувство глубокой тоски, что упустил свою судьбу, которая где-то бредет без меня. Я не жалел сил и продолжал грохотать по воротам. Слезы, навернулись на глаза и заливали крик, который рвался из души, но раздавался лишь хрип. Я кричал, угрожал, просил добрыми словами открыть ворота.

И тут раздался резкий, ржавый скрип отодвигаемого засова. Ворота не открылись, но приоткрылась калитка в воротах.

Лучше бы я прошел мимо. Я был не рад увиденному.

Крик застыл на сухих губах. Хотелось бы побежать назад, но страх вцепился в мои ноги, а в голове вертелась мысль, что не может она быть здесь.

Передо мной стояла толстая, седая старая баба. Свет луны играл на ее седых волосах, придавая им металлический блеск. Маленькие глаза были глубоко посажены. Мясистый нос резко выделялся на ее лице. Перед собой она держала лампу, которая била светом снизу, придавая зловещее выражение лицу, которое было в прыщах. Вся она была, какая-то скукоженная. Взгляд был не добрый, угрюмый.

– Что грохочешь незваный гость? – проскрежетала она.

Я не мог вымолвить ни слова, словно в горле застряла кость. Из-за ее спины выглядывали прокаженные, искалеченные, изгаженные силуэты.

– Рано пришел. Я тебя еще не ждала. За судьбой бежишь? Так нет ее здесь. Стороной прошла. Здесь изба искореженных судеб. Еще рановато ей. Но, что дорога привела, знать не долго осталось.

Я стряхнул страх с онемевших ног и бросился прочь. В ответ не услышал ни звука, только тишина зловеще смотрела мне вслед.

Ветер мне сушил слезы, нервы были натянуты, как тетива. Я гнал себя вперед. Крепким словцом вышибал страх, как душу из стервы. Одержимость была моей подмогой. Я не знал, что ждет меня впереди, но был готов ко всему. Не от судьбы бегу – к судьбе. Я хотел одного, быть с ней, чтобы она простила меня. Я еще хотел отдать, что не отдал, сказать, что еще мной не сказано, испытать, что не ведал. Хотел покаяться, чтобы она дала возможность увидеть себя без кривых зеркал. Душа в беге кричала страшным криком, не издавая стона. В груди стучал набат, изгоняя ум и опыт. Я боялся одного – не выдержать. Я падал не от усталости, а под тяжестью своих ошибок и грехов, поэтому я должен найти ее, чтобы покаяться. Где она сейчас? Бредет полями скошенной травы, густыми лесами? Горизонт не обещает короткий путь по жизни странствий и людской молвы. У нее нет права присесть и отдохнуть.

Цепляясь за покров земли, обдирая ноги и руки, не издавая слов мольбы, я поднимался от унижения, в которое сам себя втоптал.

От душевных мук слезы струились по душе змеиным ядом. Сердце впитало все что могло и застыло. И только изморозь на нем, как первый снег.

Сколько бежал не знаю. Падал, вставал, снова падал. Снова бежал. Куда бегу и зачем не понимал и не хотел понимать, только прочь от того места.

И вот когда я устал, сил не было идти, от бессилия я опустился на колени и увидел мерцающий свет впереди. Деревья и кусты стали реже. Луна освещала путь. Я выбежал на опушку и замер, как вкопанный.

Передо мной стояли двое. В длинных балахонах с надвинутыми глубоко капюшонами, что нельзя было увидеть каких либо черт лица, если они были. Один стоял справа от другого, чуть за его спиной.

– Кто вы? – мелькнула мысль – Можете чем-то помочь? И где я?

Я услышал голос в голове, но не видел, чтобы стоящий передо мной произносил слова в слух.

– Кто мы тебе и так известно, а нет, потом поймешь. Наша помощь тебе не требуется. Ты сильный человек, хоть и нагородил по жизни. Сам найдешь выход из ситуации. Я помогаю слабым, когда слышу их просьбы о помощи. Тебе моя помощь не требуется. Хотя может …

Я почувствовал саркастическую усмешку другого, который молвил:

– Иди, иди пока. Впереди еще так много неожиданностей подстерегут на жизненном пути. А судьбой не разбрасывайся. Не то приберу к себе раньше времени.

В руках у него вдруг появился листок бумаги. И тут же еще один лист скользнул на землю, которому никто не придал значения. Я нутром понял, что лист в руке мои грехи, а на земле лежит листок с достоинствами. Он просто упал и лежит.

– Что вы смотрите на мои грехи? Где взять столько благих намерений, чтобы вымостить себе дорогу в ад? Где праведность? Где грех? Где у них границы? Кто может судить, не познав воли и неволи, потрясений радости и горя! Тот не жил у того в жизни только чистые страницы.

– Нет мне рано. Я еще наберу достоинств. Я наберу благих намерений. Нарисую их угольком от костра души и донесу их. А что дальше? Можно будет решать в споре. Тогда можно будет спорить о каждом деянии в списке до хрипоты до драки, а там как получится, – выпалил я. – Свет видит не только зрячий!

– Ну, смотри, какой храбрый. Потому подождем с твоим определением места, – сказал первый, и оба исчезли, словно и не было.

Далеко впереди я увидел слабый свет и снова бросился бежать. Я теперь знал, куда я бегу. Я бежал от своего прошлого в свое будущее. Которое пока еще только светится слабым огоньком вдали, но сделать его ярче я могу только сам и не в одиночку.

И вот я догнал ее. Я все-таки догнал ее. Я упал перед ней на колеи и склонил голову.

– Прости меня, грешного. Успокой – вымолвил я. – Мне нужно время, чтобы покаяться перед теми, по чьим душам я шагал, кому принес одно уныние, замазывая светлое в их мечтах. Прости. Я снова потащу телегу со своими ошибками и своим опытом. Да, я буду рвать себе нервы, глушить боль, но не суди меня строго. Я пойду, пока хватит сил. Я еще храню душевную теплоту, нежность, которая застыла. Я накопил покой, который хочу отдать той, которая полюбит. Пойдем своей тропой. Устанешь, я тебя поддержу, а замерзнешь, согрею и доброе слово скажу. Трудно тебе со мной, но, то не твоя вина.

Отчаяние сжало грудь, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Слезы текли по щекам, сохли на губах и не капали.

Она протянула руку, подняла меня от земли и пошла вперед к огоньку. Я пошел следом. Куда мне без судьбы? Только в темноту, а с ней к свету. Вдалеке послышался шум. Я поднял голову и проснулся…

Будни

Утро было мучительным, как у любого, кто знает, что такое похмелье. Это состояние убивает. Такое со мной было всего несколько раз в жизни. Именно то, что я понимал, каковы буду последствия, останавливало меня и не позволяло переходить грань опьянения. Я предпочитал выпить вина. Для куража, чтобы утро следующего дня началось с хорошего настроения, а не с головной боли и мысли «Зачем? Зачем мне все это надо было вчера?» Опыт жизни научил чувствовать грань. Сначала знакомые обижались, а потом привыкли. Просто я такой.

Но вчера был особый случай и я шел на него осознанно. У меня не было сильной головной боли. Опять-таки я вечером, когда пришел, принял таблетку аспирина, прежде чем провалиться в сон. Но состояние было дискомфортным.

Пройдя в ванную, я посмотрел на себя в зеркало и ухмыльнулся отражению. Отражение, было каким-то помятым и улыбка походила больше на оскал. Под глазами были мешки. «Это не мешки, как отражение вчерашнего – это не выплаканные мужские слезы» – сказал я себе. – Дружба требует жертв.

Приняв душ, я сварил себе кофе и, нарушив обычный порядок, налил стопку коньяку. Клин клином вышибают. Выпив коньяк, я медленными глотками пил обжигающий кофе, постепенно приходя в себя.

Жизнь входила в обычный ритм. Торопиться некуда. Через несколько дней я покину мой гостеприимный город…

Дни до отъезда пролетели быстро. Я купил обратный билет, приводил в порядок записи, сортируя и перекладывая их. Делал последние заметки. Иногда разговаривал с Сергеем. Нам так и не удалось больше увидеться.

Я был доволен сделанной работой. Я не ездил больше в центр города. Кроме Сергея никому не звонил. Мне тоже. Этакая завеса молчания. Я был рад этому, был предоставлен сам себе. Мои походы из дома ограничивались в магазин за продуктами и вечерними прогулками по своему району. Когда солнце начинало клониться к закату, я выходил из дома, просто побродить. Это было приятное время. Я сидел на лавочках, смотрел на окружающих и просто наслаждался вечерней прохладой. Солнце низко склонялось к горизонту, косые лучи били в окна домов, отражаясь и как бы прощаясь до утра, а затем прятали свои лучи за горизонт, сумерки сгущались, и я отправлялся домой. Появлялось больше молодежи. Это было их время, их место. И я освобождал его им. Жизнь в городе с наступлением сумерек не прекращалась, становилось меньше суеты, все больше прохожих, которые не спешили, а молодежь собиралась компаниями, весело разговаривая, смеясь. Домой возвращался, когда зажигались фонари. Мне было некуда спешить. Пока некуда и не к кому. Во мне по-прежнему жил мальчишка. Сколько раз я видел город вечером, это отражение из окон солнечных лучей, свет уличных фонарей и все равно это меня восхищало.

Последняя запись

– Это снова я, твой безликий собеседник, который иногда пытается внести разнообразие в твои вечера.

– Что безликий это не верно. Больше подходит безымянный, неизвестный. Я вначале нашего знакомства пыталась фантазировать и представить тебя, но потом поняла, что не нужно создавать себе образ. Реальность может быть иной.

– О чем я тебе и говорил. Создашь образ красавца, а все будет иначе. Что, касается неизвестности, то всему свое время. Я не ставлю целью исчезнуть, оставшись в памяти только голосом. Это было бы жестоко по отношению к нам обоим, поэтому настанет время, когда надо будет принять решение и пригласить тебя на свидание. Произнести это осипшим от волнения голосом, а затем вести отсчет времени, оставшееся до встречи. Пожалуй, это тот случай, когда время считают в обратную сторону. Потом с дрожью в коленках идти в ожидании неизвестности.

– Неизвестность тоже может иметь разные моменты. Ожидание неизвестности порой сильнее реальности. Ожидание, как спираль во времени скручивается все сильнее с каждым мгновением, чтобы в один миг направить свою силу, энергию в одном ей известном направлении. А вот что это за направление не дано понять и знать.

– А хочется понять, куда будет раскручиваться спираль, закрученная судьбой?

– Нет. Если будущее известно, то это уже прошлое, которое мысленно пережила. А зачем переживать событие дважды, тем более ощущения будут в реальности иные. В них не будет жажды познать тот самый миг. Пережив будущее в себе, гасишь костер, который так и не загорелся, а так и тлел, пока не потух. Нет того жара, который греет.

– А сгореть не боишься? Даже тлеющий костер способен сжечь все дотла.

– Не боюсь. Мне нравится, когда будущее переходит в прошлое через настоящее. Хочется испытать все три состояния времени. Ты против?

– Нет, конечно. В прошлом наши письма, разговоры. В настоящем милая беседа, а в будущем неизвестность, которая неизвестно чем закончится. Кстати, касаясь временного фактора. Что ты думаешь о нашем прошлом? Не жалеешь?

– Даже не знаю, что ответить на твой умный вопрос. Просто ставишь в тупик. Я его вспоминаю, наше прошлое, и оно мне нравится. Стала бы я тратить на тебя время, притом столько, если бы мне было не интересно. Или думаешь, что я разговариваю с тобой из жалости?

– Жалость унижает.

– Кого?

– Обоих. Меня, что взываю к сочувствию, тебя, что вынуждена, поступать против своего желания.

– Ты сам понял, что сказал? Я поступаю против своего желания?

– Стоп. Это я образно. Оставим наше прекрасное прошлое, не будем его тревожить, и не будем омрачать наше настоящее. Что у нас в настоящем?

– Весна, которая заканчивается. Прекрасный день, который необычайно долго длился под голубым небом. У меня каникулы. Последние каникулы. Грустно.

– Все когда нибудь заканчивается. Если есть начало, значит, есть и конец. Жить по кругу еще никому не удавалось.

– А как твое ощущение? Ты теперь свободен.

– Если бы. Просто переход из одного состояния в другое. В этот момент, перемешиваются и радость и грусть. Радость, что закончился один этап жизни и начинается другой, еще не известный. Это ощущение новизны и бодрит и пугает. Как все сложится? Грусть, потому что понимаешь, что такой в общем беззаботной жизни уже не будет. Только сейчас начинаешь понимать, что имел. И все чтобы ни сказал, будет звучать банально, а вот состояние передать сложно. Каждый чувствует его по-своему. У тебя это все в будущем, а у меня уже в прошлом. Чувство потери присутствует, притом такой, которую уже не вернуть, не повторить, не испытать. Этап пройден. И прошлым опытом даже нельзя воспользоваться. Там правила игры другие.

– А в ближайшем будущем я уезжаю. Приеду в середине августа.

– Так скоро и так надолго? А я?

– А ты будешь меня ждать. Или нет?

– Вообще ждать – женская доля, но у меня нет выбора. Буду приходить к этой телефонной будке, она мне почти, что родная. Буду испытывать тоску и боль по бесцельно прожитым дням. Появятся седые волосы от горечи разлуки. А вообще буду готовиться поступать в институт. Не спрашивай в какой. Все потом. В будущем.

– А оно будет?

– Будущее будет не зависимо от нас. Будем мы в нем или нет. Оно без нас проживет, а мы без него с трудом. Там не будет нашей встречи. Так что будет.

– Выходит это наш последний разговор.

– Ну, уж нет. Не последний. Это наш разговор перед расставанием. Это препятствие из времени, мы должны мужественно преодолеть. У нас еще не было таких длительных перерывов. Давай смотреть на это с положительной стороны. Это расставание перед встречей.

– А она будет? Ты обещаешь?

– Обещаю….

Прощальный звонок.

За день до отъезда вечером я позвонил Татьяне. Набирая ее номер, и ожидая ответа, я мысленно смотрел на себя, в свое прошлое, через калитку времени, которая открывается в реальности, как возвращение прошлого. И это прошлое застыло. Оно словно приглашало принять решение, ожидало. Она не сразу взяла трубку, и я уже хотел повесить свою, но услышал ее голос.

– Слушаю.

– Добрый вечер!

– Добрый! А я думала, что уже не позвонишь!

– Почему?

– Не знаю. Мало ли причин.

– Я не помешал тебе? Ты не занята?

– Да нет, так обычные женские дела по дому, по работе.

– Вязание, шитье.

– Просто прикидывала новые варианты интерьера. Я рада, что ты оторвал меня от этого занятия.

– Я завтра уезжаю. Недавно прощался с Сергеем, – пытался я начать разговор хоть о чем-то.

– Он мне звонил. И он был какой-то другой. В нем появилось нечто новое, неожиданное в голосе. Этакая мужская уверенность. Что произошло?

– Помнишь, мы говорили об его отношении к тебе. Так вот он решил оставить свои мысли о тебе, как женщине в прошлом и перевести их вместе с тобой в группу друзей. Это голос свободного мужчины.

– Несколько неожиданно. Грустно, когда в женщине перестают видеть женщину. Но этот случай приятное исключение для меня. Сергей порядочный человек и иметь его среди своих друзей будет приятно и надежно. Лучше, чем вздыхатель. Ну что же я рада, что одним свободным человеком стало больше.

– Не факт. Могла произойти смена.

– Не надо Максим. Не будем переходить на банальные двусмысленности о чувствах людей, тем более по телефону. Я предпочитаю прямоту. Так честнее.

– Хорошо.

– Как понимаю, ты звонишь попрощаться?

– В целом да. Хотелось поговорить с тобой.

– Я действительно ждала твоего звонка. Мне бы не хотелось просто расстаться не попрощавшись. А звонить первой не правильно. Ты уезжаешь, значит, ты и звонишь. Первое слово за тобой.

– А последнее?

– Это как получится. Я рада, что мы встретились. Это двоякое чувство. Рада, что есть интересный человек, мужчина, с которым можно быть свободной. Как тем вечером в кафе. Согласись, не всегда женщина будет откровенна с мужчиной, не будучи практически с ним хорошо знакома. Ты располагаешь к откровению. Это опасно. Ты опасный человек.

– Опасный?

– Да. Когда тебе доверяют это тяжелая ноша. Надо суметь сохранить то, что доверили, не разбросать по углам. Мне, кажется, ты умеешь принимать груз доверия. Иначе я бы почувствовала. Опасный, потому что тебя не выбросишь из памяти. Память она хранит события выборочно и не всегда то, что хочется помнить. Иногда она начинает листать страницы прошлого, и словно просматриваешь много раз прочитанную книгу. Некоторые страницы просто пролистывает, а на некоторых задерживается. Ты на тех последних станицах.

– Не знал, что я такой!

– А зачем тебе знать? Ты такой, какой есть. Ты охотник. Охотник не ради дичи. Ты охотник по природе, по жизни. Ты выстраиваешь отношения с женщинами на равных, вызывая, не умышленно их на откровение, и тем самым опутываешь их. Они доверились тебе. Ты знаешь то, что не знают другие, знаешь состояние их души, а они попадают в некую зависимость.

В тебе хорошее качество. Ты умеешь держать паузу. Умеешь ждать. Многие мужчины лишены этого. Их внимание к женщине скатывается к плоским двусмысленностям и намекам. Они не умеют завоевывать женщину. Слишком торопятся. Я говорю о женщинах, которым дорого внимание мужчины, а не просто страсть плоти. В итоге получают не то, что ждут или не ту, что хотели.

Когда на дереве висит красивое яблоко, его хочется сорвать и вкусить, не представляя, какое оно на вкус, лишь в надежде, что вкус не уступит красоте. Чаще всего оно еще не созрело и окажется кислым. Оно еще крепко держится на ветке, и не стоило его рвать. А если оно созрело, то только стоит его коснуться, оно само упадет в подставленные руки. Вот ты и умеешь ждать. Возможно, учителя были хорошие. Но ты умеешь. Это и опасно. Если не подставить руки, яблоко упадет и начинает гнить. Так что лучше не подставляй руки, если тебе не нужно яблоко, пройди мимо. Ты не умышленно привязываешь к себе. Будь осторожен. Все-таки женщина имеет свои чувства, эмоции и задевать их, не собираясь настраивать на нужный лад, только испортить.

– Я начинаю чувствовать себя чудовищем в человеческом облике, играющим на чувствах женщин.

– Не обольщайся. Не чудовищем и не музыкантом. Скорее настройщиком, который, настраивая, может причинять некоторые неудобства струнам души, но не смертельно. Не порвав их. Хороший настройщик дефицит. Штучный товар. Женщины народ терпеливый. В крайнем случае, поплачут в одиночестве. Но это может быть и к лучшему. Он начинают понимать, что есть другие мужчины с другими принципами, взглядами и они настроены уже на них. Им уже не нужно абы кто. Они не ищут лучших среди худших. Слишком большая цена заплачена – терпение к не пониманию.

Ну а ты, настройщик. Если у тебя еще нет женщины, которая для тебя, значит еще не время. Настройщики однолюбы, они могут долго искать, но так и не найти свою душу.

Поэтому ты и опасен. После тебя, твоего магнетизма откровения и легче и сложнее. Сложнее встретить мужчину для себя, но легче, что не надо лишь бы был мужчина. Если перевести в шутку, то хорошего мужчину надо, как щенка воспитывать для себя с детства.

Понятно?

– Более чем. Достаточно откровенно.

– Я не жалею.

– Не сочти за ответный ход, – сказал я, – Но я не ожидал, что, приехав встречу тебя. Умную и красивую. Да ты сама знаешь все про себя. Что касается памяти, то согласен – она слишком выборочна и позволяет сбросить то, что ей не дорого. Очищаясь. Встреча с тобой мне дорога и приятна. Но я не хотел бы иметь тебя среди своих друзей. Мы слишком похожи, чтобы быть просто друзьями. Ты не менее опасна, чем я, с твоих слов. Разница лишь в том, что ты задеваешь мужчин, не стремясь к этому. Что делать. Природа или Господь самое красивое, что создали – это женщина. Самое совершенное создание в природе. А красивая и умная женщина…

– Умная и красивая!

– Хорошо. Умная и красивая это взрывоопасная смесь. Это как ядовитая змея, не знаешь, как себя вести при встрече с ней, чтобы не оказаться жертвой. В результате у кого хватает ума, замирают и не провоцируют, чтобы оставить живым свое сердце.

– Со змеем это верно. У женщины с ним давняя дружба. Еще с Евы. Вот и набралась премудрости. С кем поведешься. Соблазнение Адама их совместное творчество. Важно, что труд их не пропал даром.

– Вот такой, с чувством иронии, ты мне нравишься больше.

– А без него нет? Жаль. Не хочу быть жертвой, но и уйти в небытие или остаться в памяти только при наличии иронии не хотелось бы. Все-таки я женщина.

– Я об этом помню.

– Это радует, что память при тебе. Важно, чтобы не было провалов, и хранила лучшее.

– Мне жаль, что ты уезжаешь, и мы так мало общались.

– К сожалению, я не могу растянуть время до размеров моей фантазии.

– Я не об этом. Я действительно отношу тебя к мужчинам, с которыми интересно, приятно быть в обществе.

И еще…

Она вдруг замолчала, и пауза начинала затягиваться. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, но, чуть-чуть зная ее, я понимал, что это невероятное, какое-то решение дается ей большим усилием воли.

– И еще…Если когда либо, вновь будешь в нашем городе, то звони и приходи. Я открою тебе дверь. Адрес ты знаешь… – Удачи!

И повесила трубку.

Решение

Ну вот. Я стоял на том же самом перроне, на который ступил несколько недель назад. Еще накануне я позвонил и сообщил, что уезжаю и квартиру, после моего пребывания можно приводить в порядок. Я стоял в стороне от остальных пассажиров. Кого-то провожали, кто-то, как и я, уезжал. Люди отправлялись в дорогу со своими планами, целями. А с чем уезжаю я? Меня никто не провожал. Я снова был наедине со своими мыслями. События, произошедшие со мной в моем родном городе, изменили их. Когда я приехал, у меня было две цели, два вопроса. Один я решил. Книга была написана, набрана в компьютер. Оставалось распечатать и отнести в издательство. Потом, возможно, что-то подработать. Поэтому эта задача в целом была выполнена. А другая? Я приехал к женщине, которую хотел увидеть. И что, увидел? Где она теперь и где я? Осталась в прошлом, как добрая память. Память о том, что уже не вернуть. Сознайся сам себе, а хочется ли? Я разговаривал сам с собой, мои мысли спорили друг с другом.

– Что ты мог и хотел ей дать своим приездом? Хотел забрать ее с собой? А где ты был все это время, почему молчал? Она жила своей жизнью, жизнью своей семьи, своих близких. Ты хотел это разрушить, чтобы построить на руинах свое. Это надо было делать раньше. Время сыграло свою роль и то, что было, улеглось, успокоилось. Она поняла это раньше тебя. Приняла решение, которое ты не смог бы принять сам. И кто из вас сильнее и мудрее? Явно не ты. Но может быть все не так уж и плохо? Не плохо? А что хорошего кроме выполненной работы. Да, оказался неким катализатором для своего друга. Замечательно. Запиши себе в плюс Макс. Но возможно это случилось бы и без тебя, чуть позже. Ну, случилось, что повлиял. Молодец. И забудь об этом. Это не твое.

А другая женщина. Что с ней? Не хочешь, ли сказать Макс, что она тебе безразлична и не интересует. Не обманывай себя. Не надо. Эта женщина, что ты ждал. Каждый всю жизнь ищет вторую половину, но не каждый находит. И мир не рухнул. Что ты оставил после себя? Разруху в голове и у себя и у нее. Это же очевидно. Ты однажды уже так поступил, результат известен.

В это время объявили о подаче состава.

– У тебя есть несколько минут, чтобы принять одно единственное решение, размышлял я про себя. – Всего одно из двух. Выбор не велик, но огромен. Это то, что ты должен решить однажды. Это однажды – сейчас.

Ты возвращаешься. Но куда? Вариантов возвращения – два. Первый – возвращаешься в свое прошлое, которое будет присутствовать вперемешку с настоящим. Что-то не видно в этом варианте будущего. Оно также туманно, как погода в Лондоне и на душе будет моросить мелкий дождь, от которого нет зонта. Этого ли ты хочешь? Жить, как и раньше? Это будущее? Нет дорогой. Это прошлое. Будешь жить прошлым, вороша его, жалея об упущенной удаче, в очередной раз.

А что во втором случае? Ты возвращаешься в свое будущее. К той женщине, которая тебя ждет. И не надо сомнений. Сейчас это не к месту. Неужели ты настолько глуп, что не понял ее последней фразы. Ты, что ждал откровенного признания, приглашения? Наивный. Это не та женщина, вернее именно та, которую ждал, которую нельзя упустить. Она тебе открыла дверь сейчас, не в будущем, но в будущее. И ты хочешь уехать? Ну, уедешь, потом решишь, как в тот раз, что надо вернуться. А к кому? Да, тебе откроют дверь. А ты уверен, что она будет одна? Она сильная женщина и не будет жить только памятью. Да и что, ты один такой? А может быть завтра, она встретит не хуже тебя. Время окажет успокаивающее влияние, вылечит. А где будешь ты? Да так и останешься в прошлом.

Куда ты бежишь? От кого? От нее? От себя? Признайся, что этот дневник, который ты так холишь и бережешь, который везде возишь с собой это не талисман на удачу. Это ты так себе сказал, потому что легче. Нет. Это нечто больше, это твой эталон. Ты же каждую женщину примеряешь под него, под те чувства, которые в нем, пусть и юношеским языком. И свои отношения с женщинами ты меряешь по прошлым чувствам, которые испытал тогда, двадцать лет назад, но которые помнил, пусть и не явно. Может быть это и глупо, но ты всех сравнивал с этой девчонкой. И ни одна, ни одна прошла тест на соответствие чувств. Делал эти сравнения не специально, но так получалось. Потому и холост, до сих пор. И вот судьба подарила встречу и ты хочешь исчезнуть. Только, если в прошлый раз произошла чудовищная ошибка судьбы, а может быть и запланированная. Не по вашей вине. Но кто знает, сложись все по– другому, были бы вы сейчас вместе? Не известно. Но сейчас. Сейчас единственный последний шанс превратить чувства, доверенные тогда бумаге в реальность. Листы дневника уже пожелтели от времени, а еще больше от чтения их. Ждешь, когда они рассыпятся и тогда точно останется просто память об упущенном, которое нельзя догнать и вернуть. Со временем краски памяти померкнут. Чувствам надо давать выход, иначе они просто разорвут, либо съедят изнутри.

Дневник юности – дневник чувств, которые никогда не могут повториться в точности, но их можно испытать, особенно с тем, кому они были посвящены.

У тебя еще есть время, чтобы решить: возвращаться в свое прошлое или возвращаться в свое будущее. Выбор есть, но цена вопроса огромна – жизнь.

Думай, Макс, думай. Дверь, пока еще для тебя открыта. Она и надеется, что ты не окажешься глупцом. Ну, а если окажешься, значит, ты он и есть, что к лучшему для нее. Время бежит. Возвращение это всегда действие.

Мысли кружились в голове, как вихрь и я понимал, что решение должно быть. Я делал ошибки в своей жизни. Будут и еще. Но надо ли делать подобную. Город подарил мне встречу, подарил второй раз. Следующего случая не будет. Он дарит мне будущее.

– Итак, куда я возвращаюсь? В свое прошлое, сделав шаг к вагону или в свое будущее? – решал я.

Подняв сумку и, рассекая толпу, я двинулся к выходу с перрона.

Я возвращаюсь….

Даруй им Бог, удачу и успех!

Вино любви не разбавляй водою.

И их любовь, не посчитай за грех!

Пусть упиваются они своей любовью!

Content

Юрий Горюнов
Возвращение…

Приезд

Начало истории

Снова дома

Утро

Однокурсник

Пересечение времен

Наташа

Продолжение

Дневник. Начало.

Последняя встреча в памяти

Финал

Я свободен

Ночные размышления

Встреча

Свидание

Дневник. Продолжение.

Признание

Встреча с Сергеем

Сон

Будни

Последняя запись

Прощальный звонок.

Решение