Юрий Горюнов

С одиночеством в душе…

За спиной услышав «Стерва!», улыбаюсь я себе.

И натянутые нервы крепко я держу в руке.

Я печалиться не буду столь расхожему клише.

Знаю, стервы, тоже люди, с одиночеством в душе.

Глава 1.

Она вытянула губы к своему отражению в зеркале и произнесла:

– Боже, сотворил же ты такую умную и прелестную женщину, как я.

Отражение показало ей милую женщину, с русыми волосами, прямыми и падающими на плечи. В глазах играло лукавство. Аккуратный носик. Это не было лицо красавицы, это было лицо обаятельной молодой женщины, в которой был шарм.

– Ну что? И без косметики все не так плохо. Конечно, с возрастом придется все больше применять искусство боевой раскраски, рисовать лицо, а пока только мелкие штрихи к портрету, созданному природой, – проговорила она своему отражению, – но все принадлежит мне – и шарм и обаяние и женственность. И больше никому. Нет еще такого мужчины, которому я бы все это доверила. Слабоваты они против меня. Я для них сущий дьявол в юбке, с которым они не могут совладать и потому все делают так, как я хочу.

Она чуть подкрасила ресницы, подвела губы и, оставшись довольна своим видом, отошла подальше от зеркала. Встав в пол оборота, и выставив одну ногу вперед, оценила себя. Легкая блузка подчеркивала ее грудь, юбка чуть выше колен открывала стройные ноги, которые обтягивала паутина колготок. Туфли на плоской подошве.

– Привлекательна, чертовски привлекательна. Ну, кто устоит? Одним словом – Стерва! Но, увы, за все надо платить, – произнесла она чуть грустно, – платить за свое материальное и моральное благополучие, за свою независимость. Платить своим одиночеством, а порой и телом. Все крутиться вокруг меня, но вот беда, что себя обманывать, живу я с одиночеством в душе. Все. Хватит ныть! Что это я расслабилась, не мое это. Все будет, как я хочу, а о цене я с собой договорюсь, – закончила она на веселой нотке.

В зеркале был вид полуженщины, полудевушки. Лицо, не потерявшее девичьей привлекательности, но и не приобретшее вид взрослой женщины. Вид был не воинствующий, но и не доступный. На нее смотрела ухоженная, привлекательная и сексуальная женщина. Не фотомодель, но ей вслед оборачивались мужчины, а женщины оценивали взглядом и даже завидовали, она это чувствовала. Но завидовали даже не столько ее внешности и фигуре, а больше завидовали ее независимому, вызывающему взгляду. Взгляду уверенной в себе женщины, женщины, которая представляет ценность, а не цену.

– Вот так вот, Танюшка. Ты уже не та наивная девушка, верящая в красивые сказки, ты уже давно перестала их читать, а научилась творить их сама. Ну что? Вперед, продолжать дальше утверждать свою неповторимость, – и она, улыбнувшись своему отражению, показала ему язык, что придало игривость утреннему настроению.

Выйдя из дома, она села в свой маленький «Пежо» и выехала со двора. Пока ехала на работу, она вспомнила, как шла к тому виду, тому взгляду, тому характеру, что были у нее сейчас.

Была, как и у всех у нее первая любовь, которую очень болезненно переживала, когда не увидела взаимности. Он проявлял к ней внимание и она наивная и доверчивая думала тогда, что вот они, настоящие чувства, о которых мечтает любая девушка, но, увы, ее любовь посмеялась над ней. Она познала первые уроки секса, в которых было больше страсти, чем во всех последующих ее связях. Она помнила об этом, но чувства притупились, и порой это было удовольствие без умопомрачения. Все было.

Но это не была злая шутка с ее стороны, это была реальность жизни. Когда они расстались, то она проревела весь вечер и всю ночь, и лишь под утро уснула. Проснулась уже другой. Она поняла, что надо жить по иным правилам, которые будет устанавливать сама. Это только глупые женщины стараются отомстить мужчинам. Чего они добиваются для себя лично? Морального удовлетворения, что ему плохо? Можно ли с этим долго жить? Это все проходит. Если так, то они просто дуры. Не надо никому мстить. Надо делать так, чтобы не мужчине было плохо, а женщине хорошо. Это была не ее мысль, но она ее запомнила. Это был главный вывод, который она сделала для себя. Хорошо и материальном и моральном плане. А он пусть живет, как хочет. Надо уметь забывать. Вот ради этого и стоило жить.

Сейчас она обладала редким качеством – обаянием, которое словно туман обволакивал мужчин, в котором они теряли реальность жизни.

И она пошла это дорогой, не считаясь с мнением других, если он оно было ей не нужно. Пусть считаются с ней. Она всегда права. Не сразу она все это обрела, она училась своей независимости, искусству очарования, соблазнения постепенно, отслеживая мнение мужчин о женщинах, даже их инстинкты. Пришло время, когда она случайно услышала у себя за спиной:

– Стерва. Она улыбнулась услышанному и поняла, что все было не зря. Этого она и хотела.

Ей повезло на одно знакомство. В ходе своего становления она делала ошибки и переживала. Судьба свела ее с Зоей Федоровной, женщиной семидесяти лет. Встреча была случайна. Она стояла на улице, отвернувшись к витрине, и сдерживала слезы, слезы от того, что поставив очередную цель увлечь собой, не рассчитала и все пошло прахом. Все ее потраченное время оказалось потраченным впустую. Он оказался не таким, каким она себе его нарисовала. Не увидела пустышку.

К ней подошла женщина: – Что с тобой, дочка? – Татьяна повернулась и увидела участливый взгляд, – любая боль проходит. Поверь мне. Нужно научиться ее лечить. Что у тебя?

Татьяна сама до сих пор не понимает, почему она ей доверилась. Но это был подарок судьбы:

– Это боль не сбывшихся фантазий, которые сама себе нарисовала, боль не сбывшихся надежд.

– Пойдем ко мне. Выпьем чаю, а ты мне поведаешь, и посмотрим, так ли уж велика потеря. Меня зовут Зоя Федоровна, а тебя?

– Таня.

– Пойдем, – и она повернулась. До сих пор Татьяна не знает, почему она пошла за ней, но ни разу не пожалела об этом.

Зоя Федоровна жила рядом. В ее квартире было множество фотографий, на которых хозяйка была в разных костюмах и часто не одна.

– Я актриса. Сейчас иногда играю. Всем известная фраза «весь мир театр, а люди в нем актеры» мне знакома не на слух. Для меня это реальность. Я продолжаю играть и на сцене и в жизни, вот только не могу до сих пор разобраться, где получается лучше.

Проведя Татьяну вдоль стен и рассказав о том, что было на фото, она напоила ее чаем, и лишь потом, взглянув в упор, сказала:

– Успокоилась? Тогда выскажись.

Татьяна рассказала ей все, и про первую любовь и про бессонную ночь, и о своем желании стать иной, если будет возможность то мстить мужчинам. Она поведала, что не хочет больше быть такой доверчивой, а как сделать так, чтобы все крутились вокруг нее, не всегда получается.

Выслушав ее, Зоя Федоровна произнесла ту фразу, которую она запомнила навсегда:

– Не надо никому мстить. Надо делать так, чтобы не мужчине было плохо, а женщине хорошо. Месть другим ради одного не стоит усилий. Надо научиться жить для себя, если ты этого хочешь. Твоя ситуация не нова. Все знакомо, знакомо до боли. То, что ты для себя решила важно, но не все по плечу. Прошлое ушло и не стоит того, чтобы им жить.

– Я это понимаю, но не получается иначе. Не знаю, что надо делать.

– Надо научиться чувствовать других людей, научиться разбирать ситуацию, анализировать. Все не просто. Но разум должен быть главенствующим в отношениях, а не эмоции. Поставив цель быть независимой в суждениях, в отношения помни, что используя на своем пути мужчин, как средство, не надо брать количеством. Это тот редкий случай, когда количество не переходит в качество. Даже будучи любовницей, нельзя опускаться до шантажа. Это все быстро становиться известно и разом можно потерять все к чему идешь. Мужчина сами дадут тебе то, что ты хочешь, но надо уметь подвести их к этому, в нужное время дать понять и знать, когда наступит момент, что можно брать. Не просто, но возможно. Секс это не оружие против мужчин – это способ. Надо уметь свои комплексы превращать в свои достоинства.

– Я понимаю, что надо научиться понимать свои комплексы и управлять ими.

– Конечно. Ты решила, что хочешь добиться полной независимости и самостоятельности? Стать желанной для мужчин и управлять ими? Ты хочешь получать удовольствие от жизни всегда. Верить только себе и считать, что все делаешь правильно?

Она кивнула головой.

– Тогда это называется одним простым словом – стерва. И ты ей хочешь стать?

– Наверное, да.

– Наверное? Ты определись, сможешь ли быть такой. И надо ли? Ими не рождаются, ими становятся. Но запомни, что ты должна будешь сдерживать свои эмоции, научиться не ревновать, не питать злобы к тому, кто оказался сильнее, но и не испытывать жалости к поверженным. Ты должна стать единственной и неповторимой для мужчины. Выработать в себе шарм, который не всегда зависит от внешности. Но держи при себе мысль, что жизнь жестока и запомни, что даже стерва остается женщиной. Сможешь ли стать такой?

– Я попытаюсь.

– Попробуй. Но одних плюсов ты не получишь. Есть один минус и очень большой, – Зоя Федоровна смотрела ей в глаза, – стервы тоже люди. И может случиться так, что женское начало возьмет вверх. И вот тогда ты решишь, сможешь ли ты не испытывая жалости остаться стервой и далее. Жалости не к нему, жалости к себе. Некоторые остаются стервами навсегда. Это не их вина, им просто не повезло встретить своего мужчину.

– Так что на этом все и закончится?

– Лучше закончить самой, чем оставаться одной. Если почувствуешь, не упускай свой шанс.

– А как я пойму, что это мой шанс?

– Не знаю. Но если ты добьешься, чего хочешь, то и поймешь. У тебя будет чувство на острие иглы.

В то время она часто общалась с Зоей Федоровной и та ее многому научила, используя свой опыт жизни. Она стала своего рода наставницей на том хрупком пути, на который ступила Татьяна. В те времена она часто захаживала к Зое Федоровне и делилась с ней, а та помогала увидеть то, что она порой пропускала.

Зоя Федоровна умерла через год после их знакомства. Татьяна очень переживала и поняла, что теперь только сама может идти по пути на котором не на кого было опереться, да она и не хотела. Потеря общения с Зоей Федоровной была невосполнима.

Негативных последствий было все меньше по вопросам отношений с мужчинами, да и в постель она к ним не бросалась, не гналась за количеством в приобретении опыта. Качество оправдывало себя, иначе откуда у нее автомобиль, квартира, хорошая работа. Не все было через постель, но все же. Автомобиль, был подарок от мужчины, с которым она уже рассталась. Это был отработанный вариант. Для него это была не большая трата, а для нее хорошее приобретение. Пришло время, когда она объявила ему, что пора расстаться, что она не собирается разбивать его семью, а вечных любовниц не бывает, на что он спокойно, без эмоций сказала ей на прощание:

– А все-таки ты стерва.

Она улыбнулась ему: – Да и не скрываю этого. А ты только сейчас это понял? Но стервы бывают разные и надеюсь я была очаровательной.

Она не жалела его, он стал не интересен и предсказуем, а это становилось скучно. Она хотела остаться верной только самой себе.

Тут визг шин заставил вернуться к реальности. Ее подрезал автомобиль и затормозил, чтобы не врезаться впереди идущую машину. Ее реакция тоже не покачала, и она успела нажать на тормоз, не врезавшись в кретина. Затем машина ушла дальше, а она не спеша тронулась. На следующем перекрестке машина лихача и ее оказались рядом, и она боковым зрением увидела, что он подает ей знаки. Медленно повернув голову, посмотрела на него. Водитель что-то пытался ей сказать и показывал руками, чтобы она опустила стекло, но она лишь ухмыльнулась и отвернулась.

Вскоре подъехала к работе. Выйдя из машины, она увидела, что тот лихач подъехал и остановился позади. Из машины вышел мужчина и торопливо подошел к ней:

– Извините, так торопился, что совершил рискованный маневр.

– Видимо очень торопились, если увязались за мной. Или спешили принести извинения?

Она окинула его взглядом. Внешне он был не плох, машина у него тоже не плохая, но она чувствовала, что это типичный охотник за женскими телами. Одноразовый мужчина. За спиной жена, дети. Тратить время на такого не уважать себя, так как не любила одноразовые романы.

– Вы мне понравились, и я поехал следом за вами, сопровождая вас.

– Я многим нравлюсь, но это не значит, что многие нравятся мне и сопровождение мне не нужно.

– Захотелось вас проводить.

– Это можно было сделать из окна машины, проводив меня взглядом.

– Интересная вы женщина, редко встретишь такую обаятельную и умную.

– Я знаю, поэтому лишние знакомства отяжеляют память. Мне это без надобности.

– Кто знает! Вы же не знаете моих возможностей.

– И не хочу. Возможности это из области вероятности, а вот способности это из мира реального.

– Я все больше восхищаюсь вами. Вы не дьявол? Потому, как чертовски привлекательны.

– Ваше восхищение не льстит моему самолюбию. Отделение для восхищений уже переполнено. Если вы сочли меня за дьявола, то могли бы догадаться, что дьявол не будет спать, с кем попало. Всего доброго, искуситель, – и она направилась к зданию.

– А может быть, – услышала она за спиной, но его вопрос она оставила без ответа.

Глава 2.

Она забыла об этом очередном искателе женского тела через минуту, как только направилась к зданию. Она выбросила из головы этого незнакомца. Он мог доставить только хлопоты. Зачем он? Для бесед? Иного она от таких и не хотела, а в остальном такая скука.

Их было достаточно, чтобы она тратила на каждого время. Не для того она столько времени потратила на себя, чтобы вот так легко тратить его на других. Она тратила его только в случае если видела цель, а уж какую не важно. В основном это было обустройство мира вокруг себя: материальные блага, карьера, но иногда позволяла себе роскошь расслабиться и дать отдохнуть душе и телу, но это были исключения.

Что для нее были мужчины? Это объекты социального или материального интереса, социального – положение в обществе. Она использовала мужчин, была, если надо любовницей, но она знала, что вечных любовниц не бывает.

Идя по коридорам компании, встретила Сергея Николаевича, коллегу по работе. Ему было около пятидесяти, но при встрече с ней у него глаза становились масляными, как и его комплименты.

– Танюша, вы сегодня обворожительны, как всегда. Мне бы лет пятнадцать сбросить.

– И что? – она видела, что он прямо раздевает ее глазами.

– Я бы за вами начал ухаживать.

– Не факт, что мне это доставило бы удовольствие. И, Сергей Николаевич, вы так часто раздеваете меня глазами, что порой я думаю, может быть мне вообще не одеваться? А то вы так напрягаете свои глаза и фантазию. Ваша жажда меня вся отражается у вас на лице. Мне вас жаль, но фантазируйте наедине с собой. Пожалейте себя. Я не ваш случай.

– Ну что вы такое говорите!

– Говорю, что вижу, – она действительно говорила, что думала. Не тот это мужчина, чтобы скрывать свои мысли, – у вас комплекс мужчины, который не может получить то, что хотелось бы. Я вам сочувствую. Не будем портить простые отношения. – Ей вообще хотелось послать его далеко, но он был женат, у него были дети и, наверное, у него правильная природная ориентация, поэтому вряд ли он пойдет туда, куда она хотела его послать.

У него сделались грустные глаза, но ей не было его не жаль, ей вообще не было жаль мужчин.

– Простите меня, я не хотел вас обидеть.

– Ну что вы, Сергей Николаевич. Я не обиделась и потому прощать не за что, да и вообще прощать это специальность Бога. Это он всех прощает, – и она пошла дальше по коридору в свой кабинет. Она не зря учила себя быть жесткой, но не жестокой, гасить эмоции.

К своему возрасту, она была начальником отдела и знала, что это еще не предел. Уверенности в себе ей было не занимать. Зайдя в кабинет, привычно посмотрела на себя в зеркало, открыв дверцу платяного шкафа. Все было в норме. «Обидела мужика. Нет, сегодня уже сразу двоих. А что делать? Быть такой какая я есть не легко, постоянно идти против сложившихся стереотипов норм женского поведения, которые установили мужчины для женщин, отведя им границы в этом обществе. Но я так не хочу. Я вас люблю, дорогие мужчины, но только тогда, когда вы мне нужны для достижения цели», – размышляла она, глядя на себя в зеркало.

Затем прошла к столу, включила компьютер и обнаружила, что он не работает. Решив, что еще успеет вызвать программистов, она провела совещание с сотрудниками, выслушав их отчеты и дав им задание. Затем позвонила и вызвала специалиста, который пришел достаточно быстро. Он устранил проблему и заметил, что оборудование надо уже менять.

– Так меняйте, это ваша работа.

– Так – то оно так, но решения принимает начальник службы.

– Скажите ему.

– Я передам. Он у нас человек новый и любит иногда сам проверить, – пояснил он.

– Мало ли что он любит. Как его зовут, – перебила она.

– Никита Сергеевич.

– Какое знакомое словосочетание, – ухмыльнулась она, не скрывая своего отношения к незнакомому человеку.

Когда сотрудник ушел, она позвонила и услышав ответ, сказала:

– Никита Сергеевич? Это Татьяна Владимировна, начальник информационно – аналитического отдела. Мне ваш сотрудник порекомендовал сменить компьютер, но сделать это можно только через вас.

– Через меня ничего не надо делать, можно благодаря мне. Не думайте, что не доверяю мнению сотрудников, но учитывая, что я человек новый, то смотрю технику у руководителей сам, чтобы иметь реальное представление.

– Так приходите и смотрите, – сказала она несколько жестко.

– Приду и посмотрю и на компьютер и на вас. Судя по голосу на женщину с ангельским характером.

– Для того чтобы я была ангелом, мне нужен кто-то, кто мог бы создать рай для меня.

– Да, это не ко мне. В этой области тишь и благодать, а я все больше оказываюсь там, где жарко.

– Любите погорячее? – саркастически заметила она.

– Я много что люблю и не чураюсь контрастов. Я зайду через час. Вас устроит?

– Хорошо и надеюсь через дверь.

– Безусловно, метла не мой транспорт, – парировал он.

Повесив трубку, она решила, что самой интересно посмотреть на этого начальника службы. Много вас таких, но таких как я единицы. Примерно через час в дверь постучали и через паузу она открылась. На пороге стоял мужчина около сорока лет, высокий, хорошего телосложения, приятной наружности:

– Здравствуйте, я Никита Сергеевич.

– А вас не учили дожидаться ответа, что можно войти? Вдруг я что-то поправляю.

– Вообще-то я на работе, а если вы надумали переодеться к моему приходу или еще что, то вряд ли я увижу что-то новое для себя.

– А вы хам.

– Нет. Я просто реагирую на отношение к себе, ничего личного, поверьте, – и он, закрыв дверь, прошел к ее столу. Она уступила ему место, и он сев, стал работать с ее компьютером.

Татьяна отошла от стола, села на один из стульев вдоль стены и стала с интересом наблюдать за ним. Она вспомнила, что уже видела его мельком, но не знала кто это, а спрашивать не хотела. Очевидно, его представили сотрудникам, когда она была в отпуске, из которого недавно вышла. Приятный на вид, на лице в районе скулы небольшой шрам, что не портит его. Наверняка пользуется успехом у женщин.

Достаточно уверен в себе и не делит людей на работе по половому признаку. Не мой объект, мне от него ничего не надо, хотя в отличии от многих, глазами не раздевает. Но кто знает, что у него в голове, поживем – увидим.

Повозившись с компьютером минут пять, он известил: – Заменим. Поставим вам хорошую машину, чтобы быстро обрабатывала информацию, учитывая специфику вашего отдела.

– Да уж, сделайте любезность, – ответила она, вставая.

Он уступил ей место и посмотрев в глаза спокойно, размеренно произнес: – Я не оказываю любезности. Я работаю. Любезности вам окажут другие. Это не мой профиль.

Она, не отводя взгляда, что умела делать мастерски, заставляя порой мужчин отводить глаза, четко, раздельно, сказала: – У меня есть один недостаток, я не умею общаться с мужчинами, умственные способности которых начинаются на букву «М».

– Я вас понимаю, хотя себя к таким не отношу. Но не будем считать нашу встречу конфликтной.

– Не будем, но судя по манере общения, складывается мнение, что вы обижены женщинами, но не все такие, как вы думаете.

– Я думаю о них лучше, чем вы себе представляете, но судя по вашему общению со мной, то вы привыкли, чтобы мужчины перед вами падали ниц. Я твердо стою на ногах и колени не стираю. Всего доброго.

Он вышел из-за стола и покинул кабинет.

«Нет, это определенно, если не хам, то уж точно не бабник».

В это время зазвонил телефон. Звонила подруга и предложила сегодня вместе поужинать. Подруг у Татьяны, при ее характере и видении жизни, было не много, не все могли соответствовать статусу подруги. Подругу звали Олеся. Познакомились они давно в одном из ночных клубов. Олеся была простой женщиной, и не гналась за самоуверенностью в себе, что Татьяне было приятно, потому как она воспринимала мир иначе. С ней Татьяна была откровенна в пределах разумного. Вечер был свободный и она согласилась.

Затем она навела справки, что из себя представляет, этот Никита Сергеевич. Информация была скудной. Многие женщины обратили на него внимание сразу и пытались обратить его внимание на себя. Чем он занимался раньше, до того как появился у них, было не известно. Не женат, а был ли, не известно. Как специалист ценился высоко. Но была одна деталь. На работу был принят по личному указанию президента компании. «Значит, не прост. Вхож в верхние кабинеты, потому и ведет себя так уверенно. Но я тоже туда вхожа, так что еще будет возможность присмотреться. И что? Решила его охмурить? Нет, но сделать так, чтобы он перешел в другой статус и был в числе ее поклонников надо попытаться. Скучно что-то. Должно же у меня быть самолюбие. Еще никто так не разговаривал со мной. Чтобы он понял».

Она встретилась с Олесей в семь в одном из кафе, где они любили бывать. Сели за угловой столик, сделали заказ, и Татьяна поведала ей про знакомство с новым начальником службы:

– Ты представляешь! Разговаривает так, как будто я не женщина, а мебель в кабинете.

– Задело?

– Конечно. Ты же меня знаешь. Я мужчин уважаю, но до определенного предела и так разговаривать со мной не позволю.

– И что ты хочешь сделать?

– Пока не знаю, но здесь напролом идти нельзя. Я знаю, что я хочу, но пока не знаю как.

– Так что ты хочешь?

– Сменить его отношение ко мне. Как объект он мне не нужен, что с него взять, новый компьютер? Мне интересно его личное внимание. Навязываться не для меня, не нужно торопить события. Ждать я умею. Что хочу… Чтобы он начал бояться потерять меня. Вот.

– Но для этого надо дойти до секса.

– Еще чего! Пусть развивает свою фантазию в постели без меня.

– Ты уверена, что получится?

– Приложу все усилия.

– А не может случиться так, что будет наоборот?

– Сказала! Ты меня знаешь?

– Знаю. Ты женщина, которых мужики называют стервами.

– Вот именно. Свои эмоции, чувства я научилась сдерживать.

– И что в этом хорошего? Сдерживать эмоции можно тогда, когда не видишь взаимности, а так глупо. Таня, но в любом случае мы остаемся женщинами. Я вот отношусь к мужчинам легко, но сейчас встречаюсь с Кириллом, и он мне нравится, не так как другие мужчины раньше. Я, конечно, не такая как ты, я хочу замуж.

– А он хочет взять тебя в жены?

– Надеюсь, что да.

– Тогда я рада за тебя. Мне еще рано, такая задача не стоит.

– А не думаешь, что когда поставишь, будет уже поздно?

– Не думаю. Я достаточно долго училась искусству соблазна, так что мой герой от меня не уйдет. Придет время, решу.

Татьяна окинула взглядом зал: – Смотри-ка, И этот здесь! Посмотри, в зал вошел мужчина с женщиной. Вот он и есть объект.

Олеся повернула голову: – А что, очень интересный мужчина. Я не знаю, как по характеру, но как мужчина вполне.

Вошедший окинув взглядом зал заметил Татьяну, кивнул ей головой и что-то сказав спутнице, провел ее к свободному столику.

Татьяна осмотрела женщину. Средняя внешность, крашенные волосы. Не уродка, но и не та, на которую мужчины западают. «Не соперница», – решила она, – эту я отодвину быстро. Ну что же Никита Сергеевич, я открываю охоту на вас. Вы уже попали в прицел, и теперь я буду выжидать момент, чтобы нажать курок своего соблазна».

Если бы она знала, что оружие может давать осечку.

Глава 3.

– Любить себя я уже научилась, этому все быстро учатся, но сложнее научить, нет заставить других любить себя, – сказал она как – то при встрече Олесе.

– Как это заставить? – удивилась та, – что твердить ему «люби меня, люби меня!»

– Ну что ты, конечно, нет. Если так говорить мужчине, то он поймет это чисто в сексуальном плане, а это уже получается сексуальное домогательство. Наверное такие женщины есть, но к счастью, я с ними не знакома.

– Тогда объясни?

– Простое принуждение здесь не возможно. Принуждение осуществляется через привлечение к себе не только внешностью. Но многие ли красивые женщины, могут похвастаться тем, что они получили все что хотели? Часто они одиноки. Они избалованы вниманием мужчин, но не всегда могут это внимание правильно использовать, Они не научились справляться с эмоциями, а главное не способны оценить ситуацию и извлечь выгоду из сложившихся обстоятельств. Сколько я провела бессонных ночей, чтобы разбирать ситуации на части, а потом, как мозаику выкладывать нужный мне рисунок. Не в обиду тебе. Когда к нам подходит мужчина чтобы познакомиться, на кого он чаще смотрит?

– Ясное дело на тебя. Но я не обижаюсь и не считаю, что я на вторых ролях.

– Правильно, а я эту роль тебе и не отвожу. Ты единственная с кем я могу поговорить, но… Мужчина обращает внимание на внешность конечно, но важен также взгляд, движение, улыбка. Я долго училась этому. Это теперь у меня все на уровне приобретенных рефлексов. В процессе своего самообразования я все время поднимала планку, не давая ей опуститься. Это касалось всего: знакомств, работы, выбора мужчины. Что касается мужчин, то никем не позволила себе увлечься, хотя они наивные думали иначе. И каково было им, когда они понимали, что мое увлечение это всего-навсего их фантазия. Но ни один не может меня обвинить, что я была с ним фригидна, невнимательна. Научиться отдавать себя надо уметь. Как сказала одна моя знакомая – «количество не переходит в качество». Их было не много, но от каждого что-то осталось и моральное и материальное. В материальном плане они отдавали и одаривали, не делая мне одолжение, они хотели мне угодить и я не отказывала. Глупо отказываться от того, что поставила целью получить.

– Да уж, этого тебе не занимать. Они словно ждут, чтобы оказать тебе услугу.

– Не всегда и не сразу. Я их к этому подвожу, порой мучительно.

Об этом разговоре она вспомнила лежа в кровати у себя дома. Дневной макияж был смыт, вечерний наложен. Она не злоупотребляла косметикой, но внимание своей внешности уделяла, так как понимала, что кроме фигуры должно быть лицо – визитная карточка любой женщины.

– Вот как мужчины смотрят на женщину? – задала она тогда вопрос подруге.

– Оценивающе, как же еще. Смотрят и раздевают глазами.

Верно. Но мужчины смотрят на женщину часто снизу вверх, и в итоге все равно встречаются с взглядом, и глаза должны быть выразительны. Они должны отражать частицу того, что уже сложилось в голове у мужчины. Если он подумал, что хороша, то надо чтобы он прочитал в глазах вопрос «Что хороша?» Если у него в голове уже играют фантазии, то надо подтвердить «Да, мое тело создано для соблазна и ласк, но не факт что ты это получишь. И достоин ли ты его? Подумай и реши, что ты можешь мне дать». В этом случае они сразу теряются, что их мысли поняты. Это не относится к случаям, если идет беседа или в силу обстоятельств, сложились иные отношения. Опасны мужчины, которые смотрят на женщину, как она смотрит на него, сверху вниз, или вообще вниз не смотрит, а только в лицо. Для этих мужчин женщина не объект для плотских утех, она для них просто объект. Они оценивают, стоит ли дальнейшее общение. Им важна не только внешность, им важен и интеллект.

Она вернулась из воспоминаний в реальность. Умных женщин Татьяна знала много, но не так много было среди них, кто мог быстро сориентироваться в ситуации.

Никита Сергеевич был из последнего типа мужчин, он не оценивал ее внешность, даже когда она встала из-за стола. Он не провожал ее взглядом, он смотрел ей в лицо, а следовательно с ним будет сложнее, но тем интереснее, и пожалуй можно начинать привлекать его внимание.

На другой день на совещании, она решила начать действовать. Она прилюдно поблагодарила его за внимание и выразила надежду, что это станет системой. Боковым зрением, она заметила удивленные взгляды коллег, так как ее интонация была несколько иная, чем обычно, да и не привыкли к похвалам с ее стороны.

После совещания к ней подошел Никита.

– Спасибо. Не ожидал от вас похвалы. Мне как человеку новому это очень важно.

– Доброе слово сказать не сложно, если человек этого достоин.

– Согласен, но цена слов бывает разная.

– Цену своих слов, как и себе, знаю.

Он внимательно посмотрел на нее: – цену мы себе все знаем, но важно пользоваться спросом.

– Я знаю, что такое спрос и предложение, и можете быть спокойны, спросом пользуюсь. Надеюсь, вы понимаете, что говоря о системе внимания, я имела в виду, работу.

– Вам виднее, – ухмыльнулся он, – у меня другая цель в жизни, – и, извинившись, не давая ей ответить, зашел в один из кабинетов.

Вот гад, – подумала она, посмотрев ему вслед, – но не обидел. Задел, но обиды нет. Да сложный вариант.

Татьяна стала одеваться более строго, при встрече первой не заводила разговора, не строила глазок, что делали многие девушки их организации. Они откровенно флиртовали. Он отшучивался, дарил им комплименты, но ни одна не могла похвастаться, что увлекла его. Некоторых это озадачивало или откровенно бесило. Наивные, они не понимали, что не все мужчины бросаются на тело. Тело, какое бы оно ни было, надо уметь преподнести.

Она никак не проявляла явного интереса к нему, но стала чаще попадаться на глаза. Просто так. То зайдет по делам в какой либо отдел, зная, что он там. Поздоровается с ним и все. То в кафе встретятся во время обеда. Она приучала его к себе, к своей внешности, к тому, что она есть в этом мире.

Он тоже не делал никаких попыток продолжить знакомство вне пределов работы. Он относился к ней как к коллеге по работе и словно не замечал ее, как женщину. Это период, в котором она пребывала, она называла «творческий отпуск», то есть у нее не было постоянного мужчины, как и цели для него. Она встречалась со знакомыми, флиртовала, но к себе не подпускала. Ей нравилась игра с мужчинами, нравилось манипулировать ими. С Никитой она отдыхала разумом. Здесь мозаика отношений была сложнее и на одних рефлексах и приобретенном опыте не выиграешь. Здесь была игра разума.

Сильной женщиной быть не просто, трудно отстаивать свое мнение, еще труднее не бояться проиграть. В ее жизни проигрышей не было. Она на самой стадии знакомства умела прикидывать варианты для достижения цели. Если с самого начала чувствовала, что может проиграть, то меняла объект. Это не было проигрышем, это было тактическим отступлением для достижения желаемого, а дороги могут быть разные, как и люди для помощи получить то, что она хотела. Сейчас она хотела интереса к себе, а уж потом дать понять, что она не для него.

Жизнь показала, что за словами и некоторыми благородными поступками, игру в демократию, в каждом мужчине был ген домостроя. Они считали, что самые главные в семье, поэтому если на их пути встречалась самостоятельная женщина, они это не принимали. И мужчина старался укротить такую женщину, а если им это не удавалось, то считали ее стервой. А почему? Только потому, что не сумели приручить. Татьяна была умной женщиной и не злилась, если где-то происходил сбой в отношениях. Злость плохой советник в жизни. Так легко из стервы стать мегерой, а там глядишь и вообще все пойдет прахом. Она смотрела в глаза мужчин и читала в них больше, чем они говорили. Глаза все расскажут. И она старалась хоть мельком увидеть его глаза, но пока в них не видела явного интереса.

Тормоз какой то, – размышляла она, – это может тянуться вечность, а ее у меня нет. Не отступать же? Себя перестану уважать. Он не пытается сблизиться со мной, чтобы сделать попытку переспать. Все к этому стремились, а он нет. Что за странный тип?

Дни шли, но сказать, что были сдвиги в их отношениях, она похвастаться не могла. Видела она его и с другой женщиной. Тоже миловидной, стройной, но не более. Не было в ней женской чувственности, сексуальности.

Как то при встрече она решила проверить его отношения с женщинами.

– Никита Сергеевич, а вы увлекаетесь женщинами. Тут случайно увидела вас с другой женщиной. Вы часто их меняете?

– Завидуете?

– Кому?

– Им.

– Я им сочувствую. Ради одной, вы бросаете другую.

– Кто знает. А вас разве ни разу не бросали?

– Я что похожа на женщину, которую бросают? Чтобы меня бросить, надо сначала меня получить. А вот последнее еще никому не удавалось.

– Это не радость, а беда.

– Почему?

– Значит вы не испытали чувства одиночества без конкретного человека, того серого одиночества, когда теряешь и знаешь потом где взять, а уже не можешь. Не твое.

– По себе судите?

– И по себе тоже. Что касается тех женщин, то это вопрос к ним.

– Что неужели вас бросают? – спросила она деланно удивленно.

– Процитирую вас, чтобы меня бросить, надо сначала меня получить.

– Значит мы одного поля ягоды.

– Не думаю. Мое поле заросло полынью, а ваше цветет. Я вас тоже несколько раз видел в компании мужчин. Лихо в с ними управляетесь.

– Если это комплимент, то приняла. А что еще делать? Они иногда нужны для достижения цели, – и увидев его вопросительный взгляд, засмеялась, – не знаю, что вы подумали, но доступ ко мне очень ограничен. Хоть у нас не те отношения и я не реагирую на то, что обо мне говорят за моей спиной, но все равно не хотелось бы, чтобы вы думали плохо.

– Почему?

– Не пытаетесь привлечь мое внимание.

– А есть необходимость?

– Необходимости нет. К тому же обо мне всякое говорят. Я привыкла.

– Я знаю, что о вас говорят.

– Откуда?

– Земля слухами полниться.

– Вы любите слухи? Вот уж не подумала бы.

– Не люблю и не прислушиваюсь. Предпочитаю иметь своем мнение.

– И тем не менее видимо приходилось припадать к земле.

Она вдруг заметила, что его глаза из лукавых стали грустными, и в них даже проскользнула боль, и он тихи вымолвил:

– Приходилось, но не по поводу вас.

Татьяна не стала спрашивать, почему изменился его взгляд, но ответила:

– И на том спасибо. Свое мнение о человеке имеет каждый, но не каждый верно его оценивает. Я прекрасно знаю, что мое «нет» расценивают как «дорогая штучка», но я не вещь и не продаюсь.

– Интересный у нас разговор, получается.

– Да, но возможно потому, что каждый имеет свои цели, не прогибаясь под случаи.

– Это верно, но я о вас плохо не думал и не думаю. Каждый сам вырабатывает свой стиль поведения и отношения с другими. Будет время и возможность, может быть, и обсудим подробнее наши цели видения других.

– Все возможно.

Они расстались, и каждый пошел по своим делам. Татьяна была рада этому разговору, который чуть приоткрыл завесу их отношений. Ну вот, значит, не все так плохо. Он замечает меня с другими мужчинами, а это уже интерес.

Но других изменения в отношениях не было. И она решила, чуть ускорить их знакомство.

Глава 4.

Как то после работы она подошла к своей машине, которую утром припарковала рядом с его машиной. Татьяна не была специалистом в технике, но то что ей было нужно сделать она знала, видела в фильмах. Она засунула тряпочку в выхлопную трубу своего автомобиля и пыталась завести его.

Никита вышел, и, увидев ее попытки завести машину, подошел и спросил, может ли чем – то помочь.

– Если вы разбираетесь в технике, также как в компьютерах, то возможно.

– Не во всякой технике, но попробую.

Он попытался завести машину и у него тоже ничего не получилось.

– Увы, но могу предложить подвезти вас.

– А если нам не по пути?

– Я не тороплюсь.

– Тогда не откажусь, – и она назвала свой домашний адрес.

Первое время они ехали молча и пауза стала тяготить. Чтобы разрядить обстановку она спросила: – Не сочтите за нескромность, а почему вы никуда не торопитесь? Вы живете один? Нет семьи?

– Я думаю ни для кого не секрет, что я один, – ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Странно. Вокруг вас много интересных женщин. Наши девушки вам строят глазки, флиртуют. Неужели никто не интересен?

– Почему же, интересуют, но не до такой степени.

– А до какой?

– До степени общения и милой беседы.

– Ответ носит двусмысленный характер.

– Чем же?

– Неопределенностью.

– Пусть кому интересна моя жизнь думает, как хочет. У меня могут быть свои причины. Я же не спрашиваю вас, почему вы одна.

– А вы спросите?

– Я не любитель интересоваться личной жизнью женщин, там могут быть такие закоулки, куда лучше не заглядывать.

– Боитесь?

– Нет, не хочу тревожить их память. Прошлое не всегда радужно, тем более если оно явилось причиной одиночества.

– А я одинока по собственному желанию. Предложения были, и хорошие партии, но они в итоге сковали бы меня.

– Я не думаю, что семья сковывает. В чем – то конечно, ограничивает, но в замен дает больше.

– Что, например?

– Любимого человека.

– А если жизнь с нелюбимым?

– Тогда это ноша, которую каждый выбрал сам. Но и в этом случае не значит, что плохо. Например, спокойствие вечерами, отсутствие одиночества, наличие собеседника. Кто хочет, тот найдет плюсы.

– Вы считает одиночество – беда?

– Добровольное одиночество – болезнь. Если человек любит одиночество, он болен эгоизмом.

– Хороший эгоизм основа самостоятельности. Как у меня.

– Самостоятельная женщина: карьера, благополучие. И что потом? Ну, добились карьерного роста. Когда-то упретесь в потолок. Все это хорошо, ну а как материнский инстинкт?

– Я его успешно гашу. И что плохого в материальных благах?

– Ничего, но денег не должно быть много, их должно быть достаточно. И все. Но не получится ли так, что потом и выбрать будет не из кого?

– Не получится. Во всяком случае, у меня. Мужчина всегда найдется.

– Мужчина найдется, а вот тот на кого можно опереться не всегда.

– Обопрусь на клюшку, – пошутила она в ответ.

– А как же чувства? Не скучно будет жить только на основе прагматизма? И не жалко обидеть мужчину, живя с ним без чувств?

– Не жалко, – был ее ответ, но чуть помолчав, добавила, – хотя все возможно. Может быть и встречу того единственного, а пока я ставлю цель и иду к ней. И меня не очень заботит, каким методом.

– Вы знаете, как называют таких женщин?

– Конечно, но я не проститутка. Это низкий уровень. Это стервы, и одна из них рядом с вами. Я знаю, что я хочу и получаю это. Цель оправдывает средства.

– Цинично.

– А что делать? Быть на содержании лучше? Заглядывать ему в рот, что скажет?

– Заглядывать лучше в глаза, в них больше правды.

– В ваших я вижу пустоту.

– Может так оно и есть, но хочется надеяться, что вы не правы.

– Почему?

– Пустота признак отсутствия интереса к жизни, но меня жизнь интересует. У меня есть близкие люди: друзья, которые мне не безразличны.

– А женщины?

– И женщины тоже.

– А я, например?

Он повернул голову и мельком взглянул на нее, а потом снова стал смотреть на дорогу.

– Вы интересная женщина. И внешне привлекательна и не глупа.

– Но я вас не интересую?

– В том смысле, если я вас правильно понимаю, нет.

– Ого, – произнесла она, – достаточно откровенно, а если я обижусь на такое отношение?

– Это ваше дело. Вы спросили, я ответил. Зачем буду лукавить.

– А почему?

– Именно потому, что с вами придется жить, общаться, как на вулкане, не известно когда все взорвется.

– Я не взрываюсь, я умею управлять эмоциями.

– Я это понял, но знаете, иногда надо дать выход эмоциям. Вы слишком практичны и с вами придется всегда быть в напряжении.

– Ну а как же другие?

– Это их дело. Может быть им это нравится, этакий экстрим.

– А вам нет?

– А мне нет. Я его испытал уже по полной.

– И вам хочется тихой спокойной жизни.

– Да, хочется. Хочется домашнего уюта. Хочется прогнозируемости в отношениях, а главное не хочется быть объектом или средством для достижения чьей-то цели. Хочется понимать и быть понятым, да много чего хочется, то что так удерживает мужчину и женщину, чтобы жить вместе. И эта сила основана не на материальной основе. Вот вы когда последний раз плакали?

Его вопрос несколько ошарашил ее.

– Не помню.

– Вот видите, а слезы – это дождь эмоций. Вы гасите эмоции, сдерживая слезы.

– Жилетки не нашла, – сказала Татьяна грустно.

– Да и не искали, – и чуть помолчав, добавил, – у вас иные цели.

– Откуда вам знать?

– Это верно, не откуда, но заключения основываются на том, что слышу.

– Вы же сами сказали, что правду надо видеть в глазах.

– В ваши глаза я не заглядывал.

– И не надо, во всяком случае, пока.

Он взглянул на нее и промолчал. Остаток пути они проделали молча. Каждый думал о своем, не пытаясь высказать мысли вслух, не стараясь обнажить свою душу. В них было общее – одиночество. Даже находясь среди людей, они оставались внутри себя. Это понимали оба. Они были опытными одиночками, которые умели ценить жизнь, но каждый видел ее в зависимости от прожитых лет и накопленного опыта. А он у них был разный.

Так они доехали до ее дома. Она показала дом, где жила и когда он остановил машину у подъезда, повернулась к нему:

– Надеюсь, не очень обременила. Спасибо.

– Мне тоже было интересно. Частичная откровенность бывает полезнее.

– Чем?

– Своей частичностью, – улыбнулся он ей впервые за все время поездки, – что-то стало лучше видно, но что-то осталось и для себя. Может быть будет легче общаться в дальнейшем.

– Посмотрим.

Они попрощались, и на этом их сближение закончилось. Правда, в дальнейшем при встречах он стал более внимательным и не столь прямолинейным. Это она отметила и даже улыбалась себе – это был маленький шажок вперед.

Прошло не менее двух недель со времени со дня совместной поездки. Время летело, но на лицо был явный застой в отношениях. В прежних ситуациях она еще на ранней стадии общения бросила бы эту затею, но пройдя путь, отступать не хотелось. В отношениях с другими мужчинами была явная, реальная цель, что-то получить, в этой ситуации она не хотела ничего материального, это было просто самолюбие. Но Татьяна стала за собой замечать, что оно странное это какое-то у нее самолюбие. Оно не говорило, что это для того, чтобы доказать себе, что она успешна, уверена и владеет искусством соблазна. Ее самолюбие нашептывало, что оно хочет быть замеченным, что она не просто нужна, она хочет быть замеченной им, именно им.

В один из дней позвонила Олеся и радостно сообщила, что Кирилл сделал ей предложение, и предложила отметить это событие. Они договорились о встрече в одном из клубов в пятницу.

«Ну вот, скоро и поговорить будет не с кем. Олеся, простая, милая женщина, получила то, что хотела. А что я? А я – это я. До финиша еще далеко и устроить свою жизнь успею. Бывают периоды грусти, но это не страшно, это просто хандра. Без мужского внимания не останусь. Но вопрос в том, что все это внимание иногда надоедает. Завидую я ли я Олесе? И да, и нет. Да, потому что человек счастлив, радуется, что есть он, единственный мужчина, а нет потому что понимаю, что сразу наступает ограничение в свободе действий, а я к этому не готова. Мысли остаются, но не всегда можно высказать их вслух, не обидев другого. Все прикидываются, что все для него или нее открыто. Ну да. Только молодые, глупые купятся на это. Все равно ни он, ни она не скажут всего того, что думают, и правильно, важнее сохранить то, что получили, чем дать выход мыслям, которые не всегда важны. Я еще не готова. Я слишком независима, чтобы сложить свою свободу к чьим-то ногам. Слишком велика цена.

Они встретились с Олесей в ночном клубе около восьми вечера. Татьяна видела, как та счастлива и излучает радость.

Обсудив житейские дела и поболтав о своем женском, Олеся спросила:

– А как тот работник? Как с ним?

– Малые сдвиги, но каких – то реальных результатов нет.

– Тань, а может ну его? Зачем он тебе? Может быть тебе тоже замуж?

– Да пока он и не нужен, так интересно, что дальше будет. И за кого замуж? – она обвела взглядом зал, – мужчин здесь не мало, но интереса в качестве мужа никто не представляет. Да и другая я, ты же знаешь.

– Да, – вздохнула Олеся, – другая с виду. А внутри?

– И внутри другая.

К их столику подошел мужчина, уже не первый за вечер, но они отправили его назад. Бояться было нечего, так как это была не просто тусовка, этот клуб был спокойным и охрана следила за порядком. Ближе к полуночи, Олеся заметила:

– Мне пора. Сейчас заедет Кирилл, мы тебя довезем.

– Не надо.

– Ты что, остаешься?

– Посижу еще. Завтра выходной, торопиться некуда. Я доеду, езжайте.

Это было не первый раз, когда она уезжала спокойно домой одна. Когда позвонил Кирилл, и сообщил, что приехал, Олеся еще раз уточнила, поедет ли она с ними, но получив отказ, попрощалась и ушла. Татьяна посмотрела ей вслед, и ей стало грустно, сама не знала почему, может быть потому, что уходила частица близкого человека. Она теперь будет другой, – размышляла она.

– Девушка, можно я присяду за ваш столик, – вывел ее из задумчивости голос. Она повернула голову и увидела, что за столом уже сидит мужчина, примерно ее возраста. Не пьяный и достаточно симпатичный.

– А если я скажу, нет?

– Будет жаль.

– Кому?

– Мне точно. Я вас давно заметил, но вы были с подругой, а вот когда остались одни я и решил подойти.

– Решил скрасить мое одиночество?

– Решил познакомиться. Я здесь с друзьями, отмечаем день рождения приятеля.

– А вас не хватятся?

– Ну и пусть. Я свободен.

– Все свободны, когда этого очень хочется.

Он засмеялся, – так как по поводу знакомства?

– Я еще не решила.

– И как мне узнать ваше решение? Может быть позволите проводить?

Она смотрела на этого ловеласа, бабника. Она видела, что он и в клуб пришел не только отметить день рождения, а уйти с какой-либо женщиной. «А может быть? Провести время. На вид вроде бы ничего, а то грустно. Пусть проводит, а там увижу, что дальше».

– Я уже ухожу, – и она встала из-за столика. Видя, что она не отказала, мужчина встал и махнув кому-то рукой, направился следом за ней.

Пока она шла к выходу, ей в голову бросилась мысль – «Ты что? С ума сошла? Ты же не пьяная, чтобы вот так не контролировать себя и расслабляться. Какой-то незнакомый мужик. Да ты только позвони, и найдутся, кто примчится скрасить твой одинокий вечер. А этот? К нему явно ехать нельзя. К себе поведешь? Да ты утром будешь себе противна. Минутная слабость похоти обернется мучительной душевной рвотой поутру. Утром видеть его не захочешь и будешь неделю драить квартиру, чтобы исчез моральный случайный запах. Да, мать, тебя сняли, и ты пошла. Ну и кто ты после этого?»

Выйдя из клуба, Татьяна обернулась к мужчине:

– Спасибо, что проводили.

– Что и все?

– Я вам не давала согласия проводить меня до дома.

– Но часть пути пройдена, надо идти и дальше. Обратного пути нет.

– Да что вы? Не вы ли мне его закрыли? – стараясь придать голосу ироничность, ответила она, но внутри защемило недоброе предчувствие.

– Нет, не я, а ты. Со мной так нельзя. Надо было сразу отказать.

– А я вам ничего и не обещала.

В это время из клуба вышли еще двое мужчин с девушками.

– Слышь, парни, мне отказали, прямо здесь на улице, – обратился он к ним.

– У вас, кажется, мозги стекают вниз, – сказала Татьяна и развернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Все только для тебя. Подожди красотка, не торопись. Все только начинается.

Татьяна мельком осмотрелась. Прохожих было мало, а те, кто появлялся, старались быстро пройти мимо. Охраны тоже не было видно.

– Как я понял к тебе нельзя, тогда поедем с нами. Не пожалеешь.

– Уже пожалела, – и попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. Его друзья и девицы молча наблюдали.

Тут она услышала знакомый голос: – Отпусти девушку. Видишь, не хочет она с тобой идти.

Она и незнакомец обернулись. Рядом стоял Никита. Взгляд его был спокойный, но жесткий.

– Иди мужик. Видишь, женщина капризничает. Сами разберемся. Зачем тебе неприятности? Давно не было?

– Давно. Соскучился даже.

Мужчина отпустил ее руку и ни слова не говоря, нанес удар в голову Никите. Тот успел немного увернуться, чтобы смягчить удар, но все же кулак достал его скулу вскользь. Никита отшатнулся и тут же нанес ответный удар, так, что противник отлетел на пару шагов.

Видя, как развиваются события, друзья, оставив девиц, бросились на помощь. Вместе с ним рванулся и их заводила. Татьяна не успела понять, что произошло, но только увидела мелькание рук Никиты и движения его тела, а затем лежащих на асфальте мужчин, жадно ловивших ртом воздух. Они не издавали ни звука, сил хватало только чтобы хватать губами воздух и корчиться от боли. Девицы завизжали.

– Пойдем. Зачем нам приключения здесь. Я на машине и довезу тебя.

Он взял ее за руку и повел вдоль дороги. Она послушно шла за ним. Пройдя мимо нескольких машин, он остановился у своей, и открыл дверь. Садясь, Татьяна взглянула назад, мужчины все еще лежали на асфальте, след девиц простыл.

Уже в пути она взглянула на него.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Если бы не ты, было бы скверно.

– Забудь. Считай, что это был сон, и мы были в клубе вместе, все остальное приснилось.

– А как ты там оказался?

– Случайно, конечно. Но когда увидел тебя и идущего за тобой мужчину, понял, что и мне пора.

– Почему?

– Опыт ситуаций и не твой тип мужчины. Но не это главное, не в твоем это характере.

Она улыбнулась и повторила: – Спасибо.

– Да, ладно. Проехали.

– А что с ними?

Он повернулся к ней: – Тебя что это интересует? Минут пять полежат, а потом поползут зализывать раны. Ты не ходи больше одна.

– Хорошо, – Татьяна вдруг поняла, что ей хочется с ним соглашаться, хочется знать его мнение, хочется слушаться его, – я была с подругой и сглупила. Она выходит замуж и устроила девичник, – закончила она грустно.

– Ряды редеют.

– Мой ряд состоял из двух человек.

– Но подруги от этого не исчезают. И в чем была твоя глупость?

– За ней заехал жених, и они предложили меня повезти, а я отказалась. Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я такая, какой могла показаться тому типу.

– Я так не думаю. Я знаю, что ты другая. Не будем об этом.

– Как скажешь, – и снова она чувствовала приятное чувство, не знакомое ей, от того что соглашалась, – а ты заметил, что мы ушли от официального обращения друг к другу?

– Даже не думал. Само получилось. Да так и лучше.

Никита знал, где она живет и уверенно вел машину. У ее подъезда он вышел из машины вместе с ней, и тут она увидела у него на скуле ссадину и красное пятно под глазом.

– У тебя будет синяк, – констатировала она.

– Пройдет.

– Конечно, но сейчас ты поднимешься ко мне, приложим лед. И не возражай, – заявила Татьяна, видя его попытку отказаться, – а потом поедешь. Пошли. – И не дожидаясь ответа, не давая ему времени на него, повернулась и направилась к дому.

Глава 5.

Дома она провела его на кухню, посадила за стол и достав аптечку обработала ссадину. Он сидел тихо, молча, лишь иногда по его лицу пробегала легкая гримаса боли, от прикосновения к ссадине.

– Интересно, все мужчины так болезненно реагируют на прикосновение к ранам? – заметила она.

– Возможно те, кто более стойко переносит раны душевные. Восстанавливая баланс болевых ощущений.

Татьяна не стала вступать в дискуссию. Затем достала из холодильника лед, положила его в целлофановый пакет и, обернув в полотенце, приложила к его щеке.

– Держи, я пока чай приготовлю.

– Зачем?

– Чтобы пить. Могу я напоить чаем своего спасителя?

– Тогда лучше кофе, а то усну.

Татьяна, не поворачиваясь к нему и наливая в чайник воду, ответила:

– Если уснешь, я будить не буду, – и, повернувшись, добавила, – чтобы выпроводить из дома.

– Надеюсь.

Он сидел, уперев локоть в стол, и поддерживал ладонью лед.

– Где ты так научился драться?

– Я же не всегда был программистом. Вернее не только им.

– А кем?

– Оставим мое прошлое в покое, там мало интересного, но много крови.

– Но у тебя это очень профессионально, я даже ничего не успела понять.

– Меня этому учили. Все было на уровне рефлексов.

– Ты мог их убить?

– Мог, но такой цели не ставил.

– Тебе приходилось убивать? – тихо произнесла она.

Никита выдержал ее взгляд: – Да. Но иного выхода у меня не было, иначе не сидел бы здесь сейчас. К этому привыкнуть нельзя, смириться еще как-то можно, но вот терять друзей, – и он замолчал.

– Теперь понятно, почему ты такой сдержанный. Я навела справки. О тебе мало информации. Программист и так далее.

Никита засмеялся:

– А ты хотела, чтобы в отделе кадров все было написано. Да на другой день вся организация знала бы обо мне больше, чем я сам о себе. Утечка информации у нас поставлена хорошо, – о помолчав добавил, там где я бывал, записей не ведется. Меня там никогда не было.

– Извини, не хотела ворошить твою память.

– Иногда полезно ее ворошить. Смотреть на мир начинаешь реальнее и видеть его красоту.

– И приходилось плакать?

– Да, и даже кричать от бессилия и невозможности исправить.

– Остается только догадываться о том, чем ты занимался.

– Не фантазируй, не надо. Давай закроем эту тему.

Татьяна не стала возражать. Она приготовила ему кофе, а себе чай. Разговор шел с перерывами, перескакивая с одного на другое. Он порой вспоминал смешные случаи из жизни, она свои.

Она еще никогда не проводила время с мужчиной так легко. В их встрече не было натянутости, недосказанности. Это был своеобразный вечер воспоминаний. Не было обязательств и не свербила мысль, что все это закончится и начнется проза жизни – секс. Это была беседа двух людей, когда разговор идет взахлеб, как будто каждый хочет поведать другому, что не успел еще кому-то рассказать, и вот сейчас, здесь это было возможно. Не надо было прикидываться, а можно быть собой. Этого она не всегда позволяла даже наедине с собой. Никто из них не ждал полной откровенности от другого, но не обманывал, рассказывал то, что считал возможным. Они выплескивали эмоции сегодняшнего вечера.

В начале третьего он собрался ехать: – Мне пора.

Она не стала задерживать, понимая, что так надо.

Уже около двери, когда он ей сказал, – до свидания, – она поцеловала его, – до свидания. Спасибо. Он не стал спрашивать, за что и она сама призналась: – За чудную ночь.

Уснула она быстро и учитывая, что легла поздно и ночь была беспокойной, проснулась поздно. Днем позвонила Олеся:

– Ты где пропадаешь? Уже час не могу дозвониться.

– легла поздно, а телефон отключила.

– Ты там одна? – с подозрением спросила Олеся.

– Одна, совсем одна. Все нормально.

– Что – то ты не договариваешь. Почему поздно легла?

– У меня был гость.

– И?

– И все. Пили чай, разговаривали, а потом он ушел.

– И кто этот странный мужчина? Я его знаю?

– Видела. Это тот коллега по работе, Никита.

– Да ты что! Где ты его нашла?

– Это он меня нашел и во время, – и она рассказала события прошлой ночи.

– Тебе повезло. Я очень жалею, что не уговорила тебя ехать с нами.

– А я не жалею, иначе вчера все было бы по – другому.

– Вот только это и успокаивает.

– Все хорошо, не волнуйся. До встречи.

Положив трубку и взяв в руки чашку с кофе, она мыслями вернулась в к прошедшей ночи. Не к тем ублюдкам, а к нему. Она снова вспомнила, что ей доставляло удовольствие соглашаться с ним, общаться. А поцелуй? Не известно был ли он нужен ему. Не важно. Поцелуй нужен был ей, и не как благодарность, а как желание женщины поцеловать мужчину, который был ей приятен. Это был первый поцелуй не юной девушки, а опытной женщины, впервые поцеловавшей по собственному желанию, и от этого был хмельнее. Она и сейчас чувствовала на своих губах его щеку. Нежность, что она передала ему, она еще никому не передавала. Смешно, но это было так. Это был поцелуй неистраченной нежности, которая копилась в ней все эти годы. «Может быть, я влюбилась? Я? А что? Чем ты хуже Олеси? Нет, я лучше. Чем? Успешнее. И что? Это приносит радость? Приносит. Но я тоже иногда могу расслабиться? Не можешь. Ты себя учила быть другой, так и оставайся ей. Зачем? Любить себя и радоваться себе. Что-то подсказывает мне, что любить себя приятно и безопасно, но может быть надо другого? Может быть его? Может быть, – вела она диалог сама с собой. – Нет, надо остыть, осмотреться. Вчерашний случай мог выбить из колеи, но это могла быть слабость. Надо взять себя в руки и посмотреть, как будут развиваться события.

Дальнейшее течение жизни резких изменений не принесло. Правда общаться они стали более дружелюбно.

В понедельник Никита пришел на работу в темных очках, на что все обратили внимание, но молчали. Только после совещания шеф попросил его задержаться. Днем Татьяна позвонила Никите:

– Что, шеф интересовался внешним видом?

– Было такое дело.

– Рассказал?

– Ты что? Я о чужих подвигах не рассказываю.

– Как и о своих.

Как и о своих, – повторил он, – предложил несколько дней отдыха, чтобы не смущать народ.

– И что ты решил?

– Возьму. Отдохну, пообщаюсь с родственниками.

– А с женщинами?

– Не думаешь же ты, что у меня родственники одни мужчины. Кстати, ты видела меня с женщинами – одна сестра, другая знакомая, которую не видел много лет.

– Ты передо мной отчитываешься?

– Отвечаю на ранее заданный интерес.

– Долго же ты готовил ответ.

– Не было случая.

– И что это все твои знакомые женщины, – ехидно заметила она.

– Ну что ты, значительно больше, теперь я еще знаком с тобой, – ответил в тон.

Несколько дней его не было, и она стала замечать, что ей не хватает общения с ним, без него стала какая-то пустота вокруг. Это ее беспокоило. Внимания ей хватало, но это все стало казаться мелким. В нем она чувствовала мужчину, с которым спокойно. Она не могла объяснить себе это словами, но это был мужчина в понимании женщины, на плечо которого можно опереться не когда падаешь, а держишься за него всегда и знаешь, что оно не исчезнет.

Когда он появился вновь, то чувство радости она ощутила сразу. Они встретились на совещании и в ее глазах заиграли лучики. Он не делал попыток продолжить общение более близко, что задевало ее, но не злило. Она умела ждать, хотя в этот раз не знала, что ждет. Прежняя цель – включить его в список поклонников ушла, так и не потешив самолюбия, но она об этом не жалела.

При редких встречах она узнавала о нем все больше. По крупицам вырисовывался характер и некоторые его способности, о которых мало кто знал.

– Почему ты не женат?

– Угадаешь с трех раз?

– Частое отсутствие?

– И это тоже. Но главное, не хотел, чтобы кто-то стал вдовой, а потом не сложилось. А ты?

– А я делала карьеру и устраивала свою жизнь.

– Устроила?

– Ее можно строить всю жизнь, но в целом, да.

Так они обменивались верительными грамотами по причине отсутствия семьи, но было ясно, что все впереди.

В один из дней у них была иностранная делегация. Многие сотрудники, и Татьяна в том числе, владели иностранным языком. Могли объясняться, но когда заговорил Никита, все замолчали. Он говорил свободно, почти без акцента, на сколько, она могла судить и бегло. После она спросила его, какие еще языки в его багаже.

– Французский, немного немецкий.

– А ты полиглот.

– Да, у меня много достоинств, – улыбнулся он.

– И куда женщины смотрят?

– Вот и я думаю, куда?

– Сам виноват, – она рассчитывала на ответ, но он промолчал.

Один случай, вообще потряс ее. Они стояли и разговаривали в коридоре, встретившись после обеда, и вдруг раздался голос:

– Никита! Ты ли это?

Она обернулась, а он посмотрел поверх ее плеча и они увидели, что к ним идет представительный мужчина, примерно возраста Никиты.

– Как я тебя давно не видел. Извините, – обратился он к Татьяне, – давно не виделись.

Она наблюдала за их встречей, но уходить не собиралась, хотела получить больше информации и получила. Когда они немного поговорили и обменялись телефонами, уходя, его товарищ сказал:

– Разрешите идти, товарищ подполковник, – и подмигнул Татьяне, давая ей понять значимость Никиты. Он сразу уловил суть встречи Татьяны и Никиты и, понимая, что такими женщинами не разбрасываются, попытался поднять статус товарища. Когда Никита повернулся к ней и увидел ее вопросительный взгляд, он смущенно произнес:

– Ну, да, я подполковник запаса. Ты же все давно поняла, что говорить.

– Нет, видимо не все. Сколько в тебе еще спрятано?

– Да и сам не знаю, что куда рассовал, а ключи потерял от кладовок.

– Знаешь, я возможно не такая умная женщина, как хотелось бы казаться, но думается мне, что и гражданским ты стал не просто так.

– Не понял?

– Либо сам ушел, либо комиссия.

– Последнее. Все хватит ковыряться у меня в душе, – шутливо он старался увести разговор в другую сторону.

Вот так она и получала представление о нем. Способности к анализу ситуаций в отношениях с мужчинами позволяли ей сложить мозаику человека, который притягивал и рисунок его образа становился все четче.

Глава 6.

«Я стерва. Я что зря себя столько лет воспитывала? Училась не поддаваться эмоциям, училась управлять своими мыслями, идя к цели любой ценой. Добиваться того, что хотела? И что? Теперь все выбросить на свалку истории? И ради чего? Чтобы оказаться рядом с одним мужчиной? Ну, нет. Я просто расслабилась. Зачем мне эти семейные дела? Стервы бывают и замужние, но это уже не стервы, а мегеры. Они накопили в себе столько злости на одного мужчину, который не оправдал их надежд, что все выплескивают на него, превращая их совместную жизнь в ад. Но вся беда в том, что этот ад на двоих. Я не хочу быть мегерой, злость не моя черта. Мне интересен результат, но удовольствие получаю и от процесса. Лучшее лекарство от интересующего мужчины – другой мужчина, – убеждала она себя. Не хотелось ей менять сложившийся порядок жизни. Положить его у своих ног, цель интересная, но глупая. Результат пустой. Да и не хочется делать ему больно. Хватит заниматься душевными делами. Сближения все равно нет. Да пошел ты к черту! Мало ли мужиков хороших вокруг. Так можно все свои навыки потерять», – думала Татьяна в один из вечеров, который коротала дома.

Общаясь ним на работе, она не собиралась проводить вечера в одиночестве, ожидая его приглашения. В это время у нее появился новый ухажер, мужчина за сорок. Не сказать что красавец, но и не урод. Разведен, состоятелен. Познакомились на одном из вечеров у знакомой. Татьяна стала с ним встречаться, но держала дистанцию, выжидая момента, когда он падет ниц. Он был нужен для решения квартирного вопроса, хотелось ее расширить. Конечно, придет время, и отдаться ему будет необходимо, но пока не время, а может и не наступит, предложит замуж, а она подумает. Она себя не продавала. Продажа это обмен на деньги – тело. Денег она брать не собиралась. Материальный обмен. А выйдя замуж, можно будет жить спокойно в достатке при любящем мужчине. Ну а изображать чувства, не поддаваясь им, она умела.

Но веселость общения в кругу знакомых ее не радовала. Вечерами, когда она была одна, накатывала тоска.

«Неужели я сдаю позиции. Как сказала ей Зоя Федоровна – стервы тоже люди. Это их единственный недостаток. И если стерва до конца жизни одна – то не встретила своего мужчину, а если встретила? Стоит ли оставаться той кем была? Она мне тогда не договорила. Знала, что каждая должна сама прийти к пониманию и решить, что дальше. Умная женщина Зоя Федоровна, ее молчание значило только одно – если встретишь и почувствуешь, что это он, поддайся своему недостатку, и преврати его в достоинство». Вот смысл молчания. Та, что не встретила, не повезло, а та, что встретила, решает сама. Бывалая стерва становится ласковой и нежной, потому что знает истинную цену одиночества и все, что не отдала другим, не разметала, не потеряла по дороге, донесла до своего мужчины, и положила у его ног. А если решила оставить как есть, и не положила, то неси дальше, только ноша станет тяжелее от неиспользованного предоставленного судьбой случая. А где я? Что делать? Видимо одиночество перевешивает. Нет, это не одиночество – это любовь, которую я не ждала и не стремилась к ней. Она сама, не спрашивая, пришла. И даже если захочу не смогу прогнать».

Слезы навернулись у нее на глазах от жалости к себе, от безысходности, что не в силах нести дальше, что имела, чему училась.

И она заплакала. Заплакала, дав волю слезам и эмоциям. Плакала она тихо, закрыв лицо ладонями, пряча свои слезы от души, от реальности жизни.

Заплакала впервые за много лет. Она чувствовала горько-соленый вкус слез, но не вытирала, позволяя им стекать по щекам, давая выход эмоциям.

Татьяна позвонила Олесе и попросила приехать, и та, не задавая вопроса «зачем?», примчалась и, увидев подругу в таком состоянии, воскликнула:

– Что случилось? Что случилось! Не молчи!

– Да влюбилась я, как малолетняя девчонка, – выдавила из себя Татьяна.

– В кого?

– В Никиту.

– Так это хорошо. Он нормальный порядочный мужчина.

– И что толку? Ничего не меняется.

– А он что?

– Ничего. Разговоры ведем как коллеги и все.

– А может быть сама?

– Я его боюсь. Не его, конечно, а неизвестности, Боюсь, что в лучшем случае скажет, что мы просто коллеги, а в худшем улыбнется и все. Но все равно во всех случаях плохо. Я не хочу такого унижения. Я этого не выдержу. Я, которая крутит мужиками, как хочет, и вдруг ее саму отвергли. Нет, это не для меня. И в тоже время понимаю, что другие мне не нужны. Многие их тех, кто хотел моего тела, не стоят и мизинца его, который взял мою душу.

– Так он еще не взял.

– Взял, только об этом не знает.

– И что делать?

– Если бы я знала, – сказала Татьяна, вытирая слезы, – вот поплакала и надеюсь, отпустит. Я уже не помню когда плакала. А помогает, легче стало.

– Тань, ты не торопись. Давай несколько дней подумаем, а там видно будет что делать. Ты вида ему не показывай.

– Да что тут думать? Но вида не покажу, это я умею.

Они просидели весь вечер, разговаривали, ругали мужчин за их недогадливость и хвалили себя.

На работу Татьяна пришла как обычно в своем амплуа, никаких намеков на пересмотр своих взглядов. Такая же подчеркнуто дружелюбная. Но всему есть начало, а значит если не кольцо, то должен быть и конец. Она сидела у себя в кабинете, и ближе к концу дня, зазвонил телефон. Звонил Никита.

– Приглашаю тебя на ужин.

Она не сразу нашлась, что ответить, думая, что ослышалась: – Что?

– Приглашаю тебя на ужин, – повторил он.

– Куда?

– А не все ли равно!

– Действительно. Я согласна, – и они договорились, что он будет ждать ее после работы у выхода.

Татьяна тут же позвонила Олесе и сообщила новость и та удивилась не меньше ее.

– Ну, вот видишь, выдержала паузу и сдвиг, – сделала она вывод.

Знала бы Татьяна, что после их разговора с Олесей, в тот вечер, подруга на другой день позвонила в их организацию и узнав номер телефона Никиты, сделала ему звонок.

– Здравствуйте. Я подруга Татьяны.

– Очень приятно.

– У меня вопрос. Как вы к ней относитесь?

– Не кажется вам, что вопрос не корректный? Я вас не знаю, никогда не видел, чтобы откровенничать с вами.

– Я вас понимаю, но вы попробуйте мне поверить.

Помолчав, он ответил: – Хорошо попробую. Я хорошо к ней отношусь.

– К ней можно относиться либо плохо, либо хорошо. Это не ответ. Вы относитесь к ней как к коллеге по работе или видите в ней женщину?

– Она мне нравится, но… – он замолчал.

– Что но?

– Я ее боюсь, – и услышал в трубке смех.

– Чего боитесь?

– Не то чтобы боюсь, но она такая уверенная, успешная женщина. Вокруг всегда столько мужчин, готовых оказывать знаки внимания. Я не хочу затеряться в этой толпе, да и не хочу быть среди них, не хочу быть ее очередным поклонником. Это не для меня.

– Какие вы оба глупые.

– Почему?

– Да она тоже боится вас. Вы ей нравитесь, но она боится, что вы просто относитесь к ней как коллеге. И ей, красивой, уверенной каково будет, если это так и она сделает первый шаг. Да и не сделает она этого шага, силы хватит, но гордость не позволит.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Не была бы уверена не позвонила.

– Да, это так. Спасибо вам.

– Только не говорите ей, что я вам звонила. Не упустите свой шанс, другого не будет.

– Я знаю.

– Тогда вперед, – и Олеся повесила трубку.

После этого Никита в раздумье провел почти весь день и лишь к концу рабочего дня, набравшись храбрости, позвонил Татьяне.

Ужин прошел в простой, непринужденной обстановке, понимания, что все самое страшное уже позади – мысли, недосказанные фразы.

Он проводил ее домой, и когда они остались одни, и не было чужих глаз, сказал:

– Я был бесконечно глуп, что упустил столько времени.

– Ты думаешь, сейчас поумнел? Забыл, какая я?

– Может быть и нет, но не жалею об этом. И мне не важно, какая ты была раньше, важно какая ты сейчас.

– И какая?

– Добрая, нежная, – и помолчав, добавил, – любимая.

Она поцеловала его.

– Я не жалею, что была такой. Тебя же не было рядом, вот я и держала оборону, храня свои чувства для тебя. Я поняла, что тоже люблю тебя. Это пришло не сразу. Но лучше теперь, чем никогда.

«Неужели это все со мной? – думала она, глядя на него, – я не хочу быть прежней, не хочу полной самостоятельности.»

Татьяна посмотрела ему в глаза, подумав про себя: – Я женщина и хочу быть ей в обычном понимании, а затем улыбнулась и тихо-тихо сказала:

– Стервы – тоже люди…

Content

Юрий Горюнов
С одиночеством в душе…

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.