Скворцов Владимир Николаевич

Попаданец на рыбалке. Книга 6

От Суры до самых до окраин

Часть 1

Глава 1

На берегу Суры, Вик

Костерок слегка потрескивал, и при этом искры уносились вверх, почти сразу же сгорая в потоке теплого воздуха. Почти по Высоцкому — «Но я всё‑таки был наверху…». Так и бывает в нашей жизни — стоит кому‑то подняться над ее обыденным течением, и он тут же сгорит в восходящем потоке. Вот такие, обычные и далеко не гениальные мысли крутились в голове. И навеяны они были печальными событиями, произошедшими совсем недавно.

Умерли Кугерге и Шумат. Сейчас 792 год и почти двадцать лет прошло с нашей первой встречи, когда я вышел на берег Волги навстречу бегущим мужикам, протягивая вперёд пустые руки. Вот теперь мы сидим вчетвером, те с кого начинался Сурск и Земство — Галка, Изик, Азамат и я. Сейчас мы собрались тут, ещё раз прощаясь со своими друзьями, хотя церемония похорон уже прошла в каждом поселении.

— Ну что же, помянем наших товарищей, пусть земля им будет пухом — предложил я, наливая по пятьдесят грамм. — Они были хорошими людьми, пусть предки и боги будут к ним милостивы. Память о них навсегда останется с нами.

Долго мы так ещё сидели, каждый думал о своем, отдавшись чувству легкой печали и попав под очарование ночной реки, которая тихим шелестом набегавшей на берег волны как бы успокаивала и снимала боль утраты. Хотелось подольше сохранить то чувство единения, взаимной помощи и поддержки, которое охватило каждого из нас.

Клязьминск, Вышата, отрок, рекрут на воинской службе

— Ну что, отроки, говорят, вы уже всё знаете, прошли всю воинскую науку и вам надо почетные знаки выдавать, — говорил сержант, прохаживаясь перед нами. Мы — это два отделения, прошедших в Окске КМБ и отправленных для прохождения первых шести месяцев службы в Клязьминск.

Сам я из Окска, попал туда с переселенцами из верховий Оки. Мне так Яван рассказал о первых годах моей жизни, сам я почему‑то мало что помнил. Дело в том, что я остался сиротой, и старейшины избавились от лишнего рта, хотя я уже тогда был совсем не маленький и выполнял всё, что мне поручали и что было мне по силам. Но приехали люди из Окска, и старейшины обменяли меня на топор и нож. Мне сначала было обидно, но потом, когда прижился в новом поселении, начал ходить в школу, учиться наукам и ремеслу, стал даже радоваться такой перемене.

Да и Яван с Доляной меня приняли как родного, я потом практически жил у них все время. Вот Яван мне и посоветовал идти на воинскую службу, сначала пройти два — три контракта в егерях или ушкуйниках, а потом уж думать, служить дальше или податься в казаки. Для таких как я, в Земстве две дороги. Или если ты очень умный, пройди дополнительное обучение в Сурске и стань мастером, или иди в армию.

Причем не просто навсегда солдатом, можешь после нескольких контрактов перейти в казаки, правда жить придётся в беспокойных местах, но оружие дадут, дом построят, утварь и скотину, семена выделят бесплатно. Живи и служи, охраняй границу и занимайся хозяйством, найди себе девку по вкусу, расти детей. Для такой жизни тебе Земство всё даст. А можешь остаться в армии, хоть обычным солдатом, хоть пройти обучение в сержантской или офицерской школе и служить дальше.

Земство и в этом случае обеспечит тебя всем нужным, одеждой, питанием, развлечениями, только честно выполняй свой долг. А начало всему — два — три контракта обычной службы в любом воинском подразделении Земства. Правда, за это время приходится сменить несколько различных поселений, никому не дают сидеть долго на одном месте, да ещё в хорошо отстроенном городе. Но это дело привычное, мы люди не избалованные, так что лишь бы кормили хорошо, а уж послужить для Земства мы всегда готовы.

— Эй ты, длинный! Что можешь? — меня, что ли, сержант приметил.

— Я, товарищ сержант. Прошел КМБ, говорить команды не было.

— Умный, да?

— Никак нет, товарищ сержант. Знаю только устав.

— Ты так думаешь?

— Сержант в учебке Окска об этом сказал. Сам определить не могу.

Вот пристал, теперь пока не натешится, не успокоится. Говорил мне про него Яван, когда узнал, куда меня направляют. Мол, есть там сержант, любит молодых гонять. А ведь сержант‑то толковый, своё дело знает. Ладно, потерпим.

— Ничего, сам разберусь. А сейчас все взяли по мешку с песком и бегом на полосу.

Окск, Яван, земский старшина

Простор‑то какой, уж который год каждый день смотрю, и всё не налюбуюсь. Высоко город стоит. Да, теперь уже не только Сурск — город, теперь и Окск стали называть городом. Прав был Вик, когда говорил, что отсюда начинаются все дороги на заход. Как‑то так получилось, что Сурск больше внимания обращает на полночь и восход, а нам приходится больше смотреть на заход и полдень. Но никто не смеет оспаривать право Сурска на старшинство.

Так сложилось, что там собрались все самые сильные мастера, именно оттуда идёт оружие и прочие основные товары. А самое главное, законы и планы нашего развития. Вот взять наш Окск. Всем хорош город. И населения вместе с пригородом больше трёх тысяч человек, свои производства есть, и не маленькие. Посуду и ткань на все окрестности и многие дальние поселения даём, да ещё на продажу остаётся.

Своё училище сержантов есть, армию обеспечиваем в тысячу бойцов. Есть своя типография, свой древесный завод, скоро начнём ещё и железом заниматься. Школа каждый год даёт почти сотню учеников. Интернат стоит на пятьсот ребятишек — сирот, собранных со всех мест, куда добираемся. По рекам лодии ходят, а катеров так три десятка бегает. Сами основали уже десяток поселений. А всё равно, Сурск для нас старший.

И ведь что интересно. Никого силой ничего делать не заставляют, и даже не пытаются учить. Говорят просто — живите, как хотите, своей головой и по своей правде, но про Земство не забывайте. А как про него забудешь? Оттуда постоянная помощь идёт и зерно. Но что самое интересное, все предложения из Сурска всегда принимаются к безусловному выполнению.

Многое мы, конечно, сами решаем, но планы Сурска для нас главные. Вот передал нам Вик карту — схему рек с обозначением возможных городов, так мы уже и поставили остроги, где он просил. Взяли под контроль все волоки — из Клязьмы в Москву — реку, волок на Днепр, правда, острогов нет, но посты наблюдения стоят. Поставили остроги на озере Белом и в устье Шексны, как Вик сказал, дорогу на Заволочье перекрыли. Ещё острог встал в Гусь — Хрустальном, там песок оказался хорошим, стекло очень прозрачным получается. Ну и ещё несколько острогов обустроили в подходящих местах. Сейчас готовим место в Гусь — Железном, там руда есть.

А всё получается благодаря политике Сурска. Служба воинская очень почетна и доходна для людей. Если обживают новый острог, то всем новых поселенцев обеспечивают, да ещё и казачки там живут и служат. Правда, на старых поселениях такого нет, хочешь помощи от Земства — ступай жить на новые земли. Но и при этом желающих хватает, постепенно из самых глухих лесов люди выходят и под защитой острогов жить начинают. Так вот Земство и крепнет.

Сурск, Житко, главный строитель

А молодец я! Какой город построил! За двадцать лет застроил всё, что было. И не только здесь. Та промышленная зона, что десять лет назад такие беспокойства вызывала, сейчас кажется просто маленькой мастерской. Это, как Вик говорит, теперь учебный комбинат. Город изменился очень сильно. Сейчас в нем живут только те, кто жил тут десять лет назад. Остальные перебираются ближе к новым местам работы.

Нет, не за тридевять земель, а на противоположный берег Суры, там сейчас располагаются основные секретные производства. Да и не секретные тоже. На прежнем месте стоят школы, интернаты и дома небольшого числа жителей. Живут тут в основном уже отставники и пенсионеры. Да, есть и такие, кто отдал Земству все свои силы и работать уже не может по старости, а позаботиться о нем некому. Или раненые и увечные. Тут они и живут на полном обеспечении.

Часть освободившихся домов и строений преобразовали в административные здания. Но в основном здесь учебный центр. Старые мастера учат молодых, работают обычные школы и училища, здесь же располагается научный центр. И ведь что самое обидное, старыми нас признают не по возрасту, а по умению и знаниям. Вот тот же самый центр взять. Уже семь лет стоит, и сколько там направлений, наверное и сам Мышонок, который начальник в нем, не знает.

Так вот, сейчас стали все делать совсем по — другому. Старые мастера ещё, конечно, держатся, тот же самый Могута любого заткнёт по части понимания железа, но этого становится мало. Сейчас металл стал вполне доступным, чем‑то вроде глины для Путяты, из него делают совсем необычные вещи — станки, машины, оружие. Многим это уже становится непонятным, поэтому и приходится старикам учить молодых основам ремесла. Но что хорошо, при этом каждый из мастеров пользуется уважением, порой одного его взгляда достаточно для прекращения любого спора.

Нет, жизнь с каждым днём становится интересней и интересней, а город все лучше и лучше.

Сурск, Мышонок, руководитель научного центра

— Ай да молодец, Ведяш, поздравляю тебя! Всё‑таки у нас получилось. Первая радиотелеграфная связь в этом мире действует! Сколько по твоим прикидкам получается дальность?

— Пятьсот километров. Это наша станция может так далеко пробивать, на другую такую же, переносные достают где‑то на шестьдесят километров, корабельные на сто. Это уже проверено. Во всяком случае, до Окска и Камска достаём. И так можем связываться через такие мощные станции на любое расстояние.

— Это хорошо! Напомни мне, сколько твоя группа работала над этой темой?

— Шесть лет только доводили то, что было нарисовано и испытано Виком в первый раз. Он тогда нам рассказал про искровой передатчик на семинаре, а потом мы начали этим заниматься и под его руководством сделали первый образец, работал он на один километр, но мы были так довольны! А потом все началось всерьёз: учили радиотелеграфистов, разрабатывали телеграфную азбуку, отлаживали передатчики и приёмники, создали производство диодов, отработали конструкцию антенны.

— Зато это была такая интересная работа!

— Почему была, Мышонок? Она только началась. Нам Вик столько интересного рассказал, да ты всё сам слышал, ведь на каждом его семинаре бываешь. Вот мы и решили заняться стержневыми лампами и ещё кое — чем.

— Почему я об этом не знаю, что за самодеятельность?

— Не шуми, Мышонок, только вчера родилось предложение, сегодня — завтра должны подготовить план работ и уже с ним придём к тебе.

— Тогда ладно. А что ещё надумали?

— Всё в плане и запишем.

— Ладно, буду ждать. Ещё раз проверяйте связь, готовься показывать её Вику и рисуй цех по производству станций. Думаю, как минимум стационарные должны стоять в самых крупных поселениях, а в остальных селищах будем размещать мобильные. И все корабли ими надо оснащать.

— Понял, принесу проект вместе с планом, почти всё уже готово.

Оставив Ведяша работать дальше, пошёл к себе. И хотя идти было совсем недалеко, каждое из зданий, встречавшееся на пути, напоминало о чем‑то сделанном или ещё ожидающем своей очереди. Старею, что ли, вроде бы рановато. Вон стоит первое кирпичное здание. Большие окна, четыре этажа, полностью газовое отопление — всё в нем было первое. Сколько пришлось повозиться, пока не научились лить большие стёкла в нужном количестве.

Для изготовления рам пришлось делать деревообрабатывающие станки, во дворе стоит газгольдер, проложены трубы, сделаны газовые печи, кухонные газовые нагреватели и плиты. Проложен водопровод. Сейчас это школа — интернат, а поначалу люди даже боялись жить в таком доме. Ничего, привыкли.

Ага, а иду я по тротуару, сделанному из плитки. Все отходы после выплавки железа используются для её получения. А вон виден мост через Суру. Небольшой, пара телег разъехаться может, но нам хватает, зато есть постоянная дорога на Засурье. А сколько мучились, спорили, несколько моделей построили, всё испытывали. И ничего, стоит мост и не качается.

Слышу, слышу, мои патроны бахают. Их ещё сам делал и испытывал. Ох и страшно было! Несколько раз взрывались, хорошо хоть только отдельные, местные взрывы были, и никто от них не пострадал. Три года возились, но сумели сделать новые взрывчатые вещества. Получили пироксилин, нитроглицерин и нитроглицериновый порох. Сейчас все уже понимают, что делают, даже станки появились, а поначалу страшно было.

Но всё равно, Вик велел далеко в стороне и в овраге всё это производство разместить, да ещё валами место огородил и охрану поставил. Мне самому туда подходить и то порой не хочется, вокруг такие волкодавы бродят, мигом на клочки разорвут. А вообще‑то мы много производств по разным местам передали. На карьере поставили острог, теперь там целый посёлок. Недалеко, немного ниже него по течению Суры торф в тех местах нашли. Вот теперь там гонят серную и азотную кислоту, аммиак, цемент, известь, полукокс.

А деревянных заводов мы построили несколько штук. С ними тоже пришлось повозиться, два года отрабатывали технологии и оборудование, зато теперь имеем полный цикл переработки древесины, получаем очищенный скипидар, древесный уголь, уксусную кислоту, канифоль, спирт, ацетон, целлюлозу. У меня даже порой всё путаться в голове начинает, что и куда идёт. Но наши молодые специалисты всё отлично освоили, прекрасно справляются и даже пошли дальше.

Если мы сейчас заканчиваем, вернее почти завершили тот технологический рывок, который заставил нас сделать Вик десять лет назад, то они начинают уже разбег и готовятся к новому прыжку. Скоро будет запущен первый опытный цех по производству вискозы, начинают работу по целлулоиду. И есть ещё несколько проектов, касающихся совсем разных областей. Как‑то так совпало, что они выходят практически одновременно. Завтра будет испытание первого колёсного трактора. Вик назвал его Фордзон — Путиловец. Но про него потом. А в конце недели запуск первых опытных твердотопливных ракет. Модели‑то давно запускали, а вот это уже почти настоящая, в реальную величину.

Сурск, Могута

Притомился что‑то, посижу немного в тенёчке. В школе с мальчишками на сегодня всё, теперь пойду смотреть, что там у меня в опытном производстве творится. Я ведь сейчас, как говорится, на двух должностях. Учу пацанов кузнечному делу и занимаюсь опытным производством. Так получилось, что искусство ковки и позабыли все. Мало кто способен даже обычный нож сковать. Всё на станках, всё по науке, а вот по старинке‑то никто и не может.

Вот и учу, чтобы хоть что‑то знали, не везде ведь есть такие станки как в Сурске. А в глухом селище что делать, где нет ничего? То‑то же. Кузнечное искусство вечно, пока будет у людей металл, нужны будут и кузнецы. А ещё управляю опытным производством. На серийном мне неинтересно, а вот что‑то новое сделать, это пожалуйста. И хоть сейчас новое больше молодые делают, для меня тоже работы хватает.

Тут многие мастера сейчас свои проекты ведут. Но я больше с оружейниками работаю, да с мотористами. Молчун занимается больше техникой для промышленности. Швейную машину он, кстати, сделал, теперь бабы от неё не отходят. Специальный цех построили, теперь они готовы всех одёжкой завалить. Мирослав доволен, у него всегда есть товар на продажу. А Молчун стал вязальную машину делать. Галина его на такое дело сподобила. Говорит, пусть самый красивый узор и не связать на ней, но зато для бойцов простой одёжки будет в достатке.

Много у нас интересного делается, кто‑то станки новые придумывает, кто‑то механизмы проверяет, а вот Тревор, это один из учеников Ведяша, трактор делает. И Вик ему помогает. Трактор‑то будет электрический. Ведь что придумали, спереди поставили генератор, а моторы прямо по центру колёс расположили. И трактор этот всеядный. Работает на дровах, на газе, на скипидаре и воде. Специальную газогенераторную установку по проекту Вика сделали. Дрова сгорают, от тепла работает стирлинг, а выделяющийся генераторный газ закачивают в специальный баллон.

Вот и получается, когда дрова сгорят, можно ещё сколько‑то на газе ехать. Я Вика спросил, зачем это. Он и говорит, что на такой технике можно ездить в любом месте — в лесу, в степи, в горах. Везде можно найти какое‑то горючее, а трактор поедет на всём. Вот сейчас посижу и пойду смотреть, сегодня на испытания эту технику впервые выгоняют. Интересно же.

Камск, Вышеслав

Трудно идёт освоение этих земель. Если возле Камска ещё находятся желающие поселиться, то выше по течению реки таких всё меньше и меньше. Мы заложили кроме Камска ещё острог в устье Пижмы, и ещё ставить будем, пока намечено в устье Вятки и Белой. Соответственно так они и называются: Вятка, Белая, Пижма.

И только в Пижме идут какие‑то подвижки — туда выходят черемисы, да и то немного. Собираемся в этом году ещё пару острогов поставить, в верховьях реки Белой и на Яике, так Вик стал называть Урал — реку, чтобы не путаться, а между ними дорогу проложить. Дело в том, что нашли на Яике какую‑то особенную руду, опять же там, где Вик показал, он назвал её уникальной, природно — легированной. Вот и будем руду возить по Яику, потом по дороге на Белую, и оттуда лодиями к нам по Каме.

А в основном эти остроги выступают в роли торговых представительств, туда приходят местные торговать, но после обмена товарами уходят в свои степи и леса. Занимаются местные в основном скотоводством, а стоит пройти дальше на север — то охотой. Хорошо, что в Булгарии всё спокойно, здесь много постоянных поселений, и отсюда к нам идёт много зерна. Наладились у нас отношения и с хазарами.

Ну как наладились, просто они с нами боятся связываться. Бывают какие‑то набеги на земли булгар, но это маленькие банды, с ними местные справляются сами. А хазар, как говорит Вик, просто принудили к миру. Пришли наши две лодии, в каждой из которых по роте егерей было, в ихний Итиль, дали залп из метателей по берегу, ничего не разрушили, а просто постучались. Хазары сразу забегали и закричали, мол вы кто такие и что вам надо.

Ну я и пригласил правителя для переговоров. Сам он не пришёл, но кого‑то из своих ближников прислал. Обсудили мы положение и решили, что корабли под нашим флагом по Волге будут ходить свободно и торговать наши купцы будут без всякой пошлины. Так что теперь по всей реке к нам никто не приближается. А вот купцы у них молодцы. Свою выгоду быстро поняли и торговлю развернули хорошую. Мстислав только жмурится от удовольствия.

Но по Каме крепко встать не получается. Что‑то надо менять в нашей политике. Здесь местные совсем по — другому живут.

Где‑то на волоке на Север, Маска

А хорошую мы всё‑таки дорогу нашли. Долго, правда, пришлось искать, несколько лет все ручьи и речушки исследовали, но нашли. Я про новый волок говорю, вот про этот. И пусть путь получается длинный, приходится несколько раз лодию по земле тащить, но всё равно удобней, чем через леса пешком ломиться. Сами волоки для нас сейчас не проблема, любая наша лодия их свободно проходит, длинная и извилистая дорога по рекам тоже не представляет особых трудностей — моторы позволяют проходить большие расстояния без особых проблем.

Дорога на север сейчас проходит по Ветлуге, а потом через волок на Пижму и выход в Вятку. Дальше нам надо подняться почти до конца, там по притокам поднимаемся ещё выше, и опять через волок попадаем в реку Луза, а потом уже в реку Юг и Сухону. Долгая получается дорога, но у неё свои достоинства. Средние лодии могут свободно по рекам ходить, это очень хорошо. Много груза надо в новые земли везти.

Мы сейчас на Севере поставили два острога, один при слиянии рек Сухона и Юг, хотели сначала назвать Сухонск, но Вик посмеялся, обругал нас за то, что мы отбираем у деда Мороза его дом, и велел назвать это место Великим Устюгом. К чему он это говорил, никто не понял, но так часто бывает, скажет что‑то непонятное, а потом смеётся.

А второй острог поставили в устье Северной Двины, конечно, назвали Двинск. Правда, одно название, что острог, так, скорее просто большая изба, которая служит и казармой и наблюдательной вышкой. Надо думать, как это место укреплять. Но дело в том, что расстояния между острогами очень большие, надо ещё не менее десятка ставить, но пока бойцов не хватает. А места здесь очень богатые. Зверя просто немереное количество, на что у нас его было много, так здесь ещё больше. И самое главное, как Вик говорит, здесь ещё каменный век. Железное оружие, да любые подобные вещи, отдаются по весу, а иногда два — три веса в обмен на шкурки.

Что хорошо, возле Двинска живёт какое‑то племя, как мы поняли, они называют себя биармы. Сначала нас испугались, собрались воевать, но потом мы договорились жить в мире и торговать, они нам место для острога выделили, а мы обязались их охранять. Странно конечно, у них луки и копья с костяными наконечниками, но воевать готовы всерьёз. Хорошо, что договорились, а то убивать безоружных как‑то неправильно будет. У нас так не принято. А товар у них хороший — они охотники, а также ловят рыбу в море, добывают морского зверя, продают рыбий зуб и жир, оленей, меха.

Глава 2

Сурск, Путята и Виряс

— Что ты по этому поводу думаешь, Виряс? — спросил Путята, помахивая перед мэром пакетом документов.

— Ты о чём, о самом Табеле, о гражданстве или о деньгах?

— Обо всём сразу.

— Если обо всём, то в этом нет ничего нового. Есть несколько моментов, которые надо просто уточнить, а так там всё правильно написано.

— Как же правильно, если меня, мастера, делающего лучшую посуду и способного создавать художественные произведения, приравняли к ассенизатору, вывозящему дерьмо?

— Ты, Путята, не суетись и слюной не брызгай, а лучше подумай, для чего Вик написал этот Табель о рангах, и что он хочет получить, введя его в нашу жизнь.

— И для чего же он нужен, разве чтобы его использовать, и ассенизатору передать использованную бумагу.

— Правильно Вик тебя учит — ты бы думал сначала, а потом говорил. Что написано в этом самом Табеле? Есть ряд должностей, которые могут различаться между собой, но при этом относиться к одной категории. Например, есть звание мастера, учителя, рабочего, управленца, торговца и ещё много каких. И каждое из них делится на восемь классов, например, мастер восьмого класса, есть и рабочий восьмого класса, а вот в некоторых специальностях восьмого класса нет. Нет ассенизатора восьмого класса.

Но ведь это ещё не всё. Есть привязка к статусу жителя и опыту. В зависимости от этого ты получишь дополнительный коэффициент. Или не получишь, если не имеешь на него права. Вот и получается, что даже если прибудет откуда‑то, например от арабов, супермастер по керамике и получит мастера восьмого класса, то ему будут платить только половину, пока он не отработает, как положено, пять лет на Земство. И так во всём. Уровень оплаты труда каждого привязан к его умению и выслуге.

— И где ты это нашёл?

— Да вот же написано. Читать надо внимательно документы, а не слюной брызгать.

— Что же получается, если рядом работают два пахаря, но один живёт в Земстве десять лет, а другой всего два года, то второй будет получать в два раза меньше?

— Да, но это ограничение можно обойти, например, отправив сына служить в армию. Тогда по его контракту второй пахарь получит увеличенное содержание, и в целом его доход сравняется с тем, что получает первый. Так что нет тут никакого ущемления ничьих интересов. А поднимая свой уровень мастерства, например, став рабочим не второго, а четвертого класса, ты будешь получать больше. Но и это не всё. Оплата идёт за твою работу на Земство, например, если ты работаешь на производстве.

Но ты можешь при этом работать ещё и самостоятельно, например, дома делать посуду и её продавать. Заплати десятину, и всё сделанное твоё, при этом деньги и продукты, как ты получал от Земства, так и будешь получать, пока работаешь на производстве. Тут много нюансов, вот Вик и дал всем этот Табель обсудить и подумать, высказать свои предложения и внести изменения. А ты слюной брызгаешь.

— Ну извини, Виряс, правильно говорят, думать надо. Пойду этим и займусь.

— Подумай, это полезно. И в этом Табеле есть много интересных и полезных для Земства моментов. Я так считаю, что давно надо было что‑то подобное сделать.

Сурск, Вик и Мстислав

— Проходи, друже, присаживайся. Есть у меня одно предложение, хочу обсудить с тобой. Первым делом скажи, у нас по всем острогам и поселениям есть свое торговое представительство и магазин?

— Да, приказчик с товаром идёт в первой партии с воинами, и они ставят магазин одним из первых. Обычно ставят стены, казарму, кухню, школу, а потом магазин и рынок.

— Это хорошо, значит, все ценности мы сможем отследить. Я вот хотел с тобой поговорить о деньгах. У нас ведь с тобой получается очень интересная ситуация, нам по большому счёту торговать‑то не с кем.

— Как не с кем? С арабами торгуем, а ещё с хазарами, булгарами. Вот скоро проложим ещё торговый маршрут в Бухару и Самарканд, дорогу уже разведали, место для острога определили на той стороне Каспия. Ещё хотим поставить магазины у франков.

— Да я не о том, друже. Торговать мы будем, не пугайся, и будем ещё больше, чем сейчас. Вот только вопрос у меня возникает, а зачем мы это делаем? Нам ведь покупать на стороне почти ничего не надо. Мы берём зерно и соль, ну и ещё медь, олово и свинец. Для этого нам хватает десятины от наших товаров. Раньше — да, товаров хватало только на закупку продуктов, а сейчас, когда производство выросло, нам некуда тратить деньги.

— Вот ты о чём. Получается, все усилия, что мы прикладывали для разворачивания торговли, оказались ненужными?

— Нет конечно, нам надо с тобой посчитать и найти вариант, как этими деньгами воспользоваться. Если мы их будем держать у себя, это плохо, деньги должны работать. Купить нам на них нечего, свои товары самые лучшие. Вот и надо нам с тобой решить, как их использовать.

— А что, для производства денег не надо?

— Тут другой момент есть. И его я также хочу коснуться. Как строится обычное производство? Для мастерской закупается сырьё, нужные материалы, и нанимаются рабочие, которые изготавливают нужные вещи. У нас же ситуация немного другая. Все производства принадлежат самому Земству, и по большому счёту для их работы денег не надо. Вот давай посмотрим. На Руднике собрали руду и отправили её в Сурск, теперь он должен поставщику сколько‑то денег.

У нас из неё выплавили сталь, сделали инструмент и продали его в Пьянск. Теперь он должен Сурску денег. Пьянск вырастил зерно, продал его городу и рассчитался за полученный инструмент. Теперь это зерно Сурск отдает на Рудник и рассчитывается за поставленное сырьё. Если всё сделано правильно, у города остаётся ещё излишек зерна, которое он может использовать на свои нужды или для любых других целей. И получается, что нам деньги‑то для работы предприятий и не нужны.

Рассчитываются поселения между собой товаром. А вот для выплаты зарплаты людям за работу деньги будут нужны.

— Получается, что всё равно сколько‑то серебра надо.

— Да, но это уже совсем другие деньги. Так что тут как бы существует два вида расчетов — предприятий или поселений между собой и предприятий с людьми. В последнем случае всё ясно, тут используется обычное серебро. А вот для расчёта между предприятиями можно использовать какой‑то другой инструмент. Если сделаем иначе, если поселения будут рассчитываться между собой серебром, нам его ни на что не хватит, как бы мы хорошо ни торговали. А всё время ждать оплаты от должника долго и невыгодно. Руду можно отдать в январе, а деньги получить только в сентябре. Это плохо.

— Здесь ты прав, Вик. И что нам делать?

— Есть такой инструмент, как вексель. Давай опять вернёмся к нашему примеру. Рудник отдал нам руду и получил от Сурска бумагу, где написано, что город должен ему столько‑то денег. Теперь с этим векселем он может, не дожидаясь оплаты, обратиться в Окск и купить там на эту сумму, например, ткань. В итоге получится, что у нас долг будет не перед Рудником, а перед Окском. А тот в свою очередь на этот вексель может купить стекло в Гусь — Хрустальном.

Так и получается, что у нас кроме серебра появилась новая денежка — вексель. Им можно расплачиваться за товар, можно покупать что угодно, но должно быть выполнено два обязательных условия: надо будет сообщать в финансовое управление о том, что долг перешёл кому‑то другому, и нельзя будет этот вексель обменивать на серебро. Его можно будет только погасить, то есть тот, кто должен, кто выписал вексель, в нашем примере Сурск, должен будет отдать товар на указанную в нём сумму. После этого вексель уничтожается.

Таким образом, предприятия или поселения смогут работать друг с другом, используя новую денежку — вексель, и при этом нам не придётся тратить серебро. Только нужно будет создать специальное учреждение, которое будет их контролировать и вести учет.

— Очень интересная мысль. Надо над ней подумать. А так, мне кажется, должно получиться хорошо.

— Можно пойти ещё дальше. Сформировать план, заказ для конкретного поселения и подсчитать, сколько он будет стоить. И выдать на эту сумму вексель. Получится, что поселение уже сразу, ещё не выполнив своих обязательств, получит деньги. И может начать ими распоряжаться. Например, купить станки или организовать новое производство, да мало ли что нужно для хозяйства.

— Надо подумать, Вик, и как учитывать эти векселя, и как с ними работать. Дай мне время.

— Хорошо, а вот тебе ещё несколько мыслей для раздумий. Самая первая — как обеспечить людям зарплату. Мы в общем‑то уже определили, сколько и кому денег согласно Табеля надо платить. Поэтому нужно решить, как это делать. Предложение простое — выдавать деньги из одного Земского центра, пусть он называется банк. В каждом поселении есть магазин, он может выступать в роли филиала, где предприятия смогут получить наличные деньги на зарплату людям. При необходимости туда будут завозить деньги из центрального банка, отсюда.

Вот и получатся у нас с тобой две денежки — вексель, которым рассчитываются между собой предприятия и поселения, и обычные деньги. Чтобы тебе лучше думалось, определись, что можно использовать в качестве оплаты вместо серебра и золота. Нет, они тоже должны быть в ходу, но подумай и про меха, и про другие виды денег, например из стали или бумаги. Думай, Мстислав, и заодно определись, где на всё это взять людей и как внедрять в жизнь такие предложения.

Окск, Вышата

Тут такое дело, речные бандиты у нас объявились, вот и собрали нас в дружину поучить этих разбойников. Так получилось — Изик был в Окске, когда туда еле — еле доползла ладожская лодия. Половину воинов положили, но лодия сумела вырваться. Теперь Изик намеревался наказать тех, кто задумал разбойничать на нашей реке, и собирал из ближайших мест бойцов.

Своих ушкуйников у него имелось два отделения, эти сами бы полезли и справились, но тут были какие‑то свои планы, так что взяли одно отделение из Окска, одно из Клязьминска, и меня в том числе, посадили всех на старую лодию, и мы пошли вверх по Волге. Как сказали ладожские, это было возле устья Которосли, и идти нам туда пришлось пять дней. Во время пути нас, новичков, постоянно тренировали, сам Изик занимался, так что под конец было желание быстрее встретиться с этими разбойниками и избавиться от такого внимания командира.

В устье Которосли стояли несколько поселений, расположенных достаточно близко друг к другу, и они постоянно занимались грабежами на реке. Когда никто об этом не знал, подобное им сходило с рук, но сейчас, когда лодия шла под нашим флагом, прощать такое никто не будет. Изик так и заявил — напал на флаг Земства — напал на само Земство, значит, жди привета. Чтобы заранее не показывать, кто есть на лодии, она шла без флага и на вёслах, вернее, только последний день, на подходе к этим местам, а раньше на моторе.

Изик приказал действовать следующим образом: метателями не пользоваться, ушкуйники сидят на веслах, мы, новички, должны спрятаться и не отсвечивать. Наша задача — дождаться начала атаки и после этого дальние лодки уничтожить ручными гранатами, а остальных бандитов расстрелять из пистолетов. Бой начинают ушкуйники, нам сидеть в резерве и ждать команды, одно отделение на носу, другое на корме. Я оказался на носу. Непонятно, конечно, почему нельзя сразу расстрелять из метателей, но командир у нас боевой и знает, что делает.

Уловка Изика сработала. На подходе к устью Которосли из береговых зарослей выскочили десять лодок, гребцы на которых очень шустро работали вёслами, и бросились на нас. Стрелки на ходу пытались вести огонь из луков, но не очень успешно, был ветерок, и лодки довольно ощутимо качало. Но тем не менее, три из них бросились к носу лодии, две к корме, а остальные немного задержались. Тут Изик и скомандовал:

— Первое, второе отделение — огонь по готовности, третье, четвёртое отделение (это нам) — гранатами по дальним лодкам. Огонь.

И засвистел своим разбойничьим свистом. Меня аж оторопь взяла, но слава богам, вовремя опомнился и начал кидать гранаты в отставшие лодки. Всё было отработано, две гранаты в лодку, потом можно приниматься за другую. Учили нас хорошо, всё, что кидали, летело и попадало куда надо. Так что через минуту отставших лодок уже не было.

Нападавшие по взрывам поняли, что добычу выбрали не по силам, но деваться им было некуда, всё равно умирать, и дрались отчаянно. Но с ушкуйниками никакая доблесть и численный перевес не поможет. Сделав по два выстрела из четырёх возможных, что было у каждого, и не перезаряжаясь, они взялись за сапёрные лопаты и полезли в рукопашку. Почему не стали использовать штыки, а схватились именно за лопаты, не знаю. А Изик самый первый полез вперёд. И всё под непрерывный свист тех, кому не хватило места в первых рядах. И рёв атакующих ушкуйников — волки позорные.

В общем, через пять минут на реке никого не осталось, а лодия была завалена трупами. Страшно это, кругом кровь, все залиты ею с головы до ног, валяются отрубленные руки, ноги, раненые стонут. Были здоровые мужики, а что от них осталось? Одни ошмётки, разбойнички тоже оказались не слабенькие и трёх ушкуйников посекли, хорошо хоть не до смерти, жить будут.

Тут же Изик велел устроить экстренное потрошение выживших, он хотел узнать, из какого поселения нападавшие, и кто велел грабить лодии на реке. После нескольких минут допроса выжившие рассказали всё и готовы были показать дорогу. Очистив лодию от трупов, мы двинулись к поселению. Там всё произошедшее хорошо видели, и ворота были закрыты, а со стен начали стрелять.

— Эй, за забором, — крикнул Изик, не доходя до зоны поражения. — Вы знали, что нельзя трогать лодии под флагом Земства, но всё‑таки напали. Отдайте старейшин, кто приказал это сделать, и можете уходить. Не трону.

— Попробуй возьми! — ответили ему из‑за ограды.

— А и попробую! Орлы, метатели к бою, первое отделение — огонь по воротам, остальные — по вершине стены, и навесом гранаты положить сразу же за ней.

И опять бандитский свист. После попадания гранат в ворота, их просто разнесло на части, и вместо них оказалась огромная дыра. Остальные гранаты взорвались частично на вершине ограды, частично с её внутренней стороны, но защитникам, видимо, досталось крепко. Сделав ещё залп по стене, мы пошли вперёд, одно отделение прикрывало нас гранатами, ведя огонь по стенам, а мы при этом стреляли на ходу.

Сопротивления нам никто не оказывал, гранаты сумели убедить всех, что спорить не надо. Изик всё‑таки нашёл старейшину, который приказал грабить лодии на реке. Велев собраться всем оставшимся в живых перед воротами, произнес свой приговор:

— Вы все знаете порядок — лодии, любые, на реке трогать нельзя. Наказание одно — смерть. Живите мирно, растите хлеб, ловите рыбу, добывайте зверя, никто вас не тронет. Вы же стали грабить, и всё от жадности и лени. Вот и отвечайте за свои поступки. Тот, кто это устроил — умрёт, как умерли все нападавшие. И так будет всегда. Мирных людей мы не трогаем и даже помогаем, бандитов уничтожаем. И показав на старейшину, приказал:

— Повесить на воротах.

Потом добавил.

— С вами мы ничего делать не будем. Но запомните сами и передайте другим — продолжите разбойничать — уничтожим всех. А чтобы впредь неповадно было, через месяц на этом месте встанет наш острог. Кто хочет мирной жизни, можете оставаться, остальные уходите. Дольше проживёте.

После чего мы ушли. Ушкуйники шли легко, а вот нам, новичкам, было тяжело. До этого была учёба, вроде бы все понимали, что делаем нужное дело, но вот оказаться при этом с головы до ног в крови и среди трупов, как‑то не укладывалось в голове. Изик, видимо, заметил и понял наше состояние, и придя на берег, построил молодых и заговорил:

— Я не буду вам рассказывать, зачем это сделано. Вы сами всё это понимаете. Первая кровь, первый убитый враг и первый бой всегда оставляют свой след на человеке. Главное — оставаться им и после боя. А мы остались людьми — мы никого зря не тронули, ни у кого не отобрали ничего. А вот эти бешеные волки, — и он махнул рукой в сторону разгромленного поселения, — убили купцов и охранявших их воинов. Они им тоже ничего не сделали, но умерли из‑за жадности этих сволочей.

Так что не надо переживать, волков и убийц надо уничтожать, следующими их жертвами могут стать ваши родные и близкие. Наша задача их защитить и спасти им жизни. Мы сделали свою работу и остались людьми, наши сердца чисты, и нам не в чем упрекнуть себя. Слава вам, воины.

Надо честно сказать, что сказанные слова нас, молодых, немного успокоили и привели в чувство. А потом мы тронулись в обратный путь, наводили порядок на лодии, отмывали с неё кровь и стирали форму.

Глава 3

Сурск, Сурдей и оружейники

— Так, мастера и ученики, сегодня нам надо обсудить наше текущее положение и принять окончательное решение по тому оружию, что у нас в работе — начал я разговор. — Слишком у нас много проектов начато, а ничего нового мы дать армии не можем. Давай начнём с тебя, Тримас.

Так звали нашего нового химика, занимавшегося взрывчатыми веществами. Именно его Мышонок рекомендовал на эту работу, причём просил ничем другим его не загружать. Как оказалось, он буквально помешан на всём, что взрывается, вспыхивает, горит и разлетается. На мой взгляд, толковый парнишка, во всяком случае, дело знает, производство работает без взрывов и ежедневно выдает плановую норму взрывчатки и пороха. Мы, кстати, разделили производство по направлениям.

Вот одно из них — изготовление взрывчатки, другое — производство патронов, гранат и мин. Там даже специальные станки появились для набивки боеприпасов. Хозяйство сложное и опасное, а самое главное, делать надо всего и много. Свой бумажный цех есть, гильзы изготавливает. Есть цех по производству картечи и пуль. В нашем оружейном комплексе всё своё, только сырьё получаем — кислоты, сталь и целлюлозу. И находится наше производство глубоко в лесу, причём в большей части запрятано по оврагам, для безопасности.

И третье направление — сборка оружия. Здесь тоже свои цеха и специалисты. Людей, конечно, не хватает, но надо признать, нас не обижают, при первой возможности дают сколько можно. Так, отвлёкся, а Тримас уже начал говорить.

— Цех работает без сбоев. На сегодняшний день наладили производство патронов с пироксилином, а также нитроглицеринового пороха для гранат и мин. Немного отстаёт изготовление запалов, но совсем чуть — чуть, и все вопросы решены, отставание скоро закроем. Так что мы готовы к переходу на новое оружие, и проблем с нашей стороны не будет, кое — какой запас пороха уже появился на складе.

Да, для нас это оказался очень сложный вопрос. Появление нового пороха и взрывчатки потребовало почти полной переделки всего оружия. Большая сила, развиваемая новыми взрывчатыми веществами, позволила уменьшить калибр оружия, а значит, пришлось делать новые ружья. Но тут мы нашли компромисс. Прежние патроны стали снаряжать меньшим количеством пороха, так что какое‑то время будем выпускать два типа патронов (по размерам) — старые и новые, пока не сделаем в достатке новых ружей.

С гранатами и минами всё оказалось проще, при прежних размерах, но с новой взрывчаткой они стали ещё более разрушительными, так что тут особых проблем нет. Правда, и старую взрывчатку продолжаем делать, Вик планирует её использовать для каких‑то других целей.

— Так, с тобой, Тримас, всё ясно. Продолжай делать то же самое, но начинай увеличивать производство пороха для новых патронов. Что у нас, кстати, с ними? Говори, Ошерге, это твоё ведомство.

— Патроны пошли, научились делать новые картонные, у них другая конструкция размещения капсюля, они лучше старых по качеству и совсем не боятся влаги. Запустили станки, навеска идёт ровная, есть единообразие в свойствах. Испытания прошли успешно, выдерживают влагу и мороз, так что готовы начать их производство, нужна только команда.

— Значит, все подготовительные работы завершены, и мы можем начинать делать новое оружие. Осталось решить, какое. Тебе слово, Горазд, что с твоими новыми винтовками и пушками?

— У нас в работе две новые винтовки — магазинная гладкоствольная и однозарядная нарезная, обе под одинаковый патрон. Пока планируем начать с гладкоствола, потом перейдём на нарезную, тем более, что для этого придётся поменять только ствол. И пистолет, скорее даже обрез под такой же патрон. Но стрелять и перезаряжать можно одной рукой. Но тут проблема в пуле.

— Это что, опять нет свинца?

— Да, из‑за этого приходится делать пулю стальную. Поэтому и боюсь я переходить на нарезную винтовку.

— И правильно делаешь, что боишься. Я помню эту винтовку. Очень хорошая, когда стрелял, отдавать не хотелось. Азамат, по моему, так и не отдал?

— Не отдал, теперь ходит кругами и патроны требует.

— Ничего, ты ему поменяй на гладкоствол. И пообещай в первую очередь дать ему новую, когда появятся патроны. Значит, у нас нет иного выхода, как начинать делать гладкоствольную магазинную винтовку. Как я помню, испытания мы прошли успешно, как метатель она работает не хуже прежней, а как винтовка стреляет лучше, двести метров — не предел. Однако и нарезную потихоньку делайте, по несколько штук, но делайте.

Про пули тоже не забывайте, заказывайте свинца больше, пусть купцы везут. Отработаем технологию, а там будет видно. Думаю, что свинец у нас скоро будет свой, Вышеслав собирается новые остроги ставить, дорогу к новой руде и меди прокладывает.

— Это хорошо, здорово, скорей бы, — загомонили все.

— Тихо, не на базаре. Значит, что касается винтовок, мы решили. Эти мы начинам делать. Теперь по пистолету. Ты, Горазд, начинай работу со своими умельцами над самозарядным пистолетом, чтобы перезаряжался сам. И над карабином, десятизарядным. Торопиться не надо, если мы сейчас дадим новые винтовки, запас по времени у нас будет вполне достаточный, чтобы и карабин с пистолетом сделать, и станки под них приготовить. Что по минам скажешь?

— Подключили Ведяша, пусть сделает электродетонатор и взрывную машинку. Он взялся.

— Молодец. Теперь самое для меня непонятное — пушки. Что с ними?

— В соответствии с принятой концепцией сейчас делаем малокалиберную картечную пушку в переносном варианте, чтобы можно было во вьюках возить. Как Вик говорит — егерскую. На этой неделе обещали сделать стволы, испытаем и под гранаты повышенной мощности, и под картечь. Думаю, метрах на пятистах перед собой будет всё сметать. После испытаний картечи будем испытывать и другие снаряды. Новое для нас оружие, пощупать надо.

— Да и для меня тоже. Ладно, закругляемся, пошли работать дальше по плану.

Сурск, Вик, Изик и Азамат

— Ты всё правильно сделал, Изик, вот только с лопатками зря связался. Надо было стрелять, и все бы бойцы остались целыми.

— Да я и сам потом понял, что сглупил, когда увидел их посечённых. Но не удержался, так хотелось руками этих сволочей давить, что полез в рукопашку.

— Главное, выводы сделал правильные. Думаю, твои раненые бойцы будут тебе хорошим уроком, помни о них всегда, ты командир, и не имеешь права на ошибку, за неё будут отвечать твои люди.

— Скажи, Вик, а дальше‑то что? — спросил Азамат. Ну победили мы этих бандитов, побили хазаров, а дальше чего ожидать?

— А дальше, орлы, всё в ваших руках. Устоит Земство — значит, будет всё хорошо, нет — ищите место для сытой жизни. Сейчас у нас такое превосходство, что можем куда угодно прийти и что угодно сделать. Вон Вышеслав с сотней бойцов пришёл во вражескую столицу и принудил хазар к миру. Вдумайтесь — с сотней, против тысяч конных воинов. Так‑то.

— А нам что делать?

— А у вас сейчас две задачи — крепить и растить армию, и обеспечивать порядок и спокойствие по всему Земству. Почему, спросите? Вспомните, как раньше жили — всё делали общинно, все были роднёй и друг другу помогали. Были какие‑то особенные отношения межу людьми, если не родственные, то близкие к этому. Сейчас, когда мы всё перемешали, должно пройти много лет, чтобы сложились другие, хотя бы отдалённо напоминающие прежние.

Как раньше — не будет, но понимание, что ты не один и что можешь рассчитывать на помощь если не родного поселения, то как минимум армии, должно быть у каждого. Не надо скрывать, что у нас военное общество. Мы все военные и держимся на силе армии, а раз так, то те, кто нам помогает и нас кормит, имеют полное право рассчитывать на нашу помощь.

— Так что, нам всё бросать и ходить в дозоры вокруг поселений?

— Не прикалывайся, Изик. Вот ты правильно рассудил в случае с речными пиратами — это наша земля и её надо защищать. Будет там стоять острог, и никто больше не обидит людей на нашей земле. И каждый пахарь в самом дальнем селище должен это знать. Вот эти два чувства — вера в то, что человек не один и может всегда рассчитывать на помощь близких, а также заботу военных о мирных жителях, не по приказу командира, а по зову собственной души, вы и должны всячески воспитывать в людях и своих бойцах.

Именно в этом — чувстве единения и веры в свою правоту и будет заключаться возможность выживания Земства в будущем. Попытки предприниматься могут самые разные: кто‑то захочет жить лучше других и иметь десять лошадей вместо одной; кто‑то захочет по своему желанию давать или не давать что‑то другим людям; кто‑то пообещает кисельные реки и молочные берега. Соблазнов может быть много и разных.

Но если люди останутся едины, не предадут своих обычаев и близких, то они справятся с любой напастью. А реки и молочные берега — да, это хорошо, но когда для всех, а не для кого‑то одного. А помочь в этом должна армия. Именно в ней должны быть закреплены те начальные ростки общности, которые будут привиты детям в селениях. В армии ведь в одиночку нельзя, там всё делается совместно. Вот эта общность с другими людьми и должна остаться в каждом на всю жизнь. Её вы и должны воспитывать в своих бойцах.

— Я понял, тебя, Вик, — ответил, немного подумав, Азамат.

— Хорошо, если так. А ещё лучше, если вам удастся это всё воплотить в жизнь.

— Ты говоришь, как будто умирать собрался.

— Нет конечно, просто делюсь с вами своими мыслями. А теперь слушайте, что вам надо сделать в ближайшее время. Маска со своими охотниками прочно застрял на севере, ему там работы на много лет вперёд. А такую же работу надо делать здесь. Мы так и не прошли по верховьям Оки, да и по Москве — реке, верховьям Днепра и прочим местам разведку не проводили.

Так что слушайте приказ. Этого Булгака сажайте на катер, давайте ему два отделения бойцов и отправляйте разведывать места в верховьях Оки. Поговорите с Яваном, может, проводника найдёт. Только егерей отправляйте надолго. А ещё лучше отправьте туда судно, пусть стоит и ждёт возвращения разведчиков. В общем, сообразите сами. Я хочу, чтобы вы прошерстили верховья Оки и установили там наши порядки. Всех бандитов воспитывать по методу Изика — на воротах.

И готовьте лодию, надо ставить острог на Волге, будет называться Которосль.

Сурск, испытательный полигон, Мышонок и комиссия

— Так, давайте начинать испытания нашего трактора. Начнём с осмотра.

Трактор меня, конечно, впечатлил. На первый взгляд не особенно и велик, но задние колеса огромные, почти в рост человека, сделаны из железа. Передние маленькие, а задние большие. Колеса из железа, да и вообще здесь почти одно железо и дерево. Впереди электрогенератор, сзади запасы различных видов топлива — генераторный газ, вода, смесь скипидара и спирта. Там же стоит газогенератор. Вот всё это трактор и может использовать в качестве топлива. И ещё дерево. Так что в любых условиях для него может найтись горючее.

Кабина сделала маленькой, причем рабочее место водителя сильно смещено в сторону, с левой стороны почти всё место занимает газогенератор. Это даже не газогенератор, а печка для стирлинга. Просто получаемый при сгорании древесины генераторный газ отбирается и хранится в отдельной ёмкости и потом используется как самостоятельное топливо. Пусть и ненадолго, но работу двигателя продлевает. Ага, вот и моторы, на каждом заднем колесе свой стоит, почти по двадцать лошадиных сил. Так, это трансмиссия, понятно.

— Ну что, готова техника для испытаний? — раздался голос Вика.

Ну да, сейчас начнётся издевательство над машиной. В прошлый раз, помню, чуть всё не разворотили. Ставок, автор и главный разработчик трактора, уже заранее плечи вжал, жалея своё детище.

— Готова‑то готова, да ты, Вик, поди опять сам будешь технику ломать.

— А ты как думал, Мышонок. Только так и никак иначе. Да не боись, я только чуть — чуть прокачусь, сами будете испытывать. Как же так, первый трактор, и не попробовать проехать. Непорядок. Должен же я убедиться, что всё в порядке и не зря вас учил.

Вик обошёл машину, проверил, что всё готово к испытаниям, и забрался в кабину. Вот генератор сменил тональность, выдавая полную нагрузку, взвыли, раскручиваясь, моторы, и трактор тронулся с места. Не быстро, но спокойно двигался вперед, уверенно поворачивал, поднимался на холмы, преодолевал канавы и ямы. Лихо проехал по огромной луже, развернулся и направился обратно к месту старта.

Когда трактор вернулся на своё место и остановился, Вик выскочил из кабины, подбежал и обнял Ставка.

— Спасибо тебе, мастер. Всё‑таки ты это сделал, молодец. Сколько ты лет жизни ему отдал?

— Восемь.

— Эх, Ставок, ты сам не понимаешь, чего стоят эти твои восемь лет! Ты дал всем нам новую жизнь, на сотни лет вперёд. Спасибо, мастер! Но не задирай свой курносый нос. Недостатков там ещё много, я тебе потом напишу целый список. А сейчас я бы хотел увидеть, какой груз он сможет тащить на прицепе.

— Вон тележка стоит, как ты говорил, на ней десять тонн.

— А ну давай, мастер, покажи, что может твоя техника!

И Ставок показал. Десять тонн трактор взял легко, а вот больше не получилось, колеса вязли. Вик посмотрел, походил вокруг, и как обычно непонятно, когда думает о чём‑то своём, произнёс:

— Рельсы надо делать. Из бетона.

Камск, Вышеслав

Так и не получается у меня вернуться в Сурск и заняться чем‑то другим. Фактически я сейчас не главный разведчик Земства, а уполномоченный по освоению Урала. Как и Маска — уполномоченный по Северным землям. Честно говоря, мне нравится всё, что я делаю, и не потому, что сам командую, а потому, что задача стоит очень интересная. Тут ведь две основные цели — поставить новые остроги и привлечь сюда жителей.

Но потихоньку люди начинают идти, причём с правой стороны Волги, видимо, там хазары начинают всех отлавливать, а булгары защиту обеспечить не могут. Вот люди и бегут сюда, надеясь на нас и на остроги. Надо будет с ханом побеседовать, как бы не вызвало такое расширение нашего поселения его недовольства.

Прежний хан, Атагул, стар уже. Почти всё решает его сын, бек Бактыбаш. Он к нам настроен благожелательно, помнит о помощи и оружии. Так что можно надеяться на дальнейшее сотрудничество. Да и вообще, по всей Булгарии отношение к Земству хорошее. Они в курсе всего, что происходит у нас, купцы от них постоянно бывают на нашем рынке, мы торгуем, так что знаем друг о друге почти всё. Торговля их устраивает, как Вик стал у них всё железо закупать, так у них сразу настроение поднялось. Потом мы стали много продуктов брать, в первую очередь зерно. Тоже для них хорошо.

Шерсть они нам продают в большом количестве. А от нас получили картошку, так что теперь при необходимости можем и ее покупать. Много они товаров берут, но в основном на обмен, на продукты. Нас это устраивает, их тоже. Так что со всей Булгарией у нас мир и дружба. Боги у них свои, к нам с ними они не лезут, так что делить нам особо нечего. Но вот потихоньку замечаю, что стали они многие вещи делать с оглядкой на нас.

Хотя тут присутствует ещё один момент. Всё, что я описал, в большей степени происходит на землях рода хана Атагула. В других местах отношение хоть и доброжелательное, но гораздо более осторожное. Видимо, не всё так просто, мне о многом, похоже, неизвестно. Происходящее очень похоже на поведение мальчишки, когда он набедокурит, а потом ждет наказания и оглядывается, а как к его поступку старшие отнесутся.

Может быть, через пару десятков лет и они станут проситься в Земство? Но пока об этом даже мечтать рано. У них своя жизнь, и они за неё будут драться до последнего. Может, нам по степи пошарить и пригласить людей жить в наших местах? Пока воздержусь, а там видно будет. Кочевники и так уже идут к нам, хотят в армию вступить и получить новое оружие.

Этого им, конечно, никто не даст, а вот как разведчиков их использовать можно. Но тут думать надо. Нам нужны постоянные союзники, а с кочевыми племенами могут быть только временные союзы. Так что мы пока присматриваемся друг к другу.

Начали нам антенну ставить и устраивать радиосвязь. Как говорит Ведяш, отсюда достанет до Сурска и Пижмы, от неё до Великого Устюга, а оттуда до Двинска. Так что скоро все наши остроги будут иметь возможность напрямую общаться с Сурском или попросить помощи у ближайших соседей. Уже одно это хорошо, когда чувствуешь такую поддержку. Но сейчас я готовлю два каравана, один поставит острог на Белой, а второй на Яике.

Сурск, Галка

Пожалуй, у меня сейчас самый богатый послужной список. Кем только я не была — завхозом, министром пищевой промышленности поработала, легкую промышленность основывала, культурой занималась, в становлении образования поучаствовала, систему делопроизводства организовывала. Вот теперь стала Госпланом, вернее мне предстоит его создавать.

По идее, больших трудностей быть не должно. Полное содержание людей у нас только в Сурске, в остальных местах народ руководствуется принципом колхоза, работают все вместе, а потом заработанное делят между собой. А у Виряса потребности города учтены полностью, и он их обеспечивает сам. Кроме продуктов питания, конечно, но это основная проблема всех наших поселений.

Зерно, некоторые овощи и ряд других продуктов, таких как масло, нам приходится покупать. Что‑то выращиваем сами, но в основном закупаем в Булгарии, Буртасии и Хазарии. Ну не тот у нас климат для получения хороших урожаев. Время с большей эффективностью можно потратить на производство нужных вещей, а на вырученные от их продажи деньги закупить продукты, да ещё и с наваром остаться.

Вот только одно плохо. Производственные мощности у нас оставляют желать лучшего. Товары мы, конечно, делаем, и пусть они продаются по очень выгодной цене, но вырученных средств всё равно маловато, почти всё уходит на закупку продовольствия. Хотелось бы делать больше. За счёт изготовления того же стекла, зеркал, ткани, бумаги, свечей, мехов, светильников и ряда других товаров мы себя обеспечиваем. Но вот много времени и сил требует производство оружия, моторов и кораблей.

Да и содержание армии обходится недешево. А ведь в этих производствах и войсках занята чуть ли не половина населения. Вот и получается, один с сошкой, а семеро с ложкой. Классический вариант — пушки вместо масла. Попробуй тут что‑то спланировать. И ведь всё обеспечивает один производственный центр — Сурск. Пожалуй, из этого и стоит исходить, нужен ещё один, а лучше два центра.

Вот и пригодятся мне те намётки, что делал Витёк, где же они? Ага, нашла. Так я и думала — Окск и Устюг. В Окске есть железо, рядом, в Гусь — Железном, немного, но есть. И есть дорога по Оке до Курска и его магнитной аномалии. Есть бурый уголь в Подмосковье. Вот и сырьевая база. А в Устюге соль, хороший доход даст. И дороги на Урал. Хотя тут надо подумать, два центра нам не потянуть. Значит, будем тянуть полтора — Окск, и в Устюге что‑то частично, в первую очередь соль. Но не факт, далеко не факт.

Будем руководствоваться классическим принципом — не навреди.

Глава 4

Двинск, Маска

Ну вот и добрались до места. Долго, правда, лето уж на подходе, но ничего. В Устюге два катера работают, сейчас здесь казарму укрепим и начнём налаживать контакты с местным населением. Трудно с этими биармами. Лопочут что‑то, как их понять. Долго объясняли, что мы хотим. Наконец договорились — за топор и десяток наконечников для копий нам разрешили продолжить строить острог. Место удобное, недалеко от воды, на небольшом холме ещё рынок и школу.

Пожалуй, здесь придётся обойтись упрошённым вариантом, сейчас сложить нормальные стены не получится, будем ставить дополнительно несколько блокпостов. В остроге придётся держать не более десятка людей, остальные уйдут на разведку. Плохо только, что вся дорога до Устюга не прикрыта, надо как‑то исхитриться и хотя бы ещё пару острогов поставить. И места уже присмотрены. Думаю, это уже на следующий год придётся делать, выясним, как тут зимовать будем, и как с биармами жить по соседству получится.

На первый взгляд, мирные люди, но по железному оружию и разному инструменту прямо с ума сходят. За нож, топор, наконечник готовы отдать чуть не всё, что есть. А вот самоходной лодки не боятся, мол, боги так сделали. Живут на одном месте, ловят рыбу, в море ходят, пушнину добывают. Правда, некоторые кочуют, вместе с оленями, но далеко не уходят. На мой взгляд, хорошие охотники, мирные и приветливые люди, особенно если их не обижать.

У них свои обычаи и боги, но это нисколько не мешает относиться к нам доброжелательно. Думаю, мы с ними уживёмся. Через два десятка лет будут такими, как и мы. Похоже, они податливы по характеру, так что к нашим обычаям скоро привыкнут. Вообще‑то здесь несколько различных племён, но живут дружно, и особой вражды межу ними я пока не заметил.

Так что сейчас самое главное — установить хорошие отношения. Да и с землями этими познакомиться получше, языки изучить. А вот насчёт железа, думаю, и всех булгарских кузнецов не хватит, чтобы сделать для них в нужном количестве ножи, топоры и наконечники. Ведь это только одно поселение, а их, по рассказам, много по берегам моря и рек.

Окск, Яван

Ох и дела закручиваются у нас тут! Приходится объявлять дополнительный набор в армию. По согласованию с Сурском поднял плату за службу в армии, за счёт чего набрали почти сотню новых воинов из окрестных земель и пригородных сёл. Вот только вся эта сила уйдёт не на защиту наших земель, а на север или восток, к Маска или Вышеславу. А нам придётся опять учить ополченцев. Зато и поставки нам в первую очередь идут.

А для защиты наших земель в городе стоит рота бойцов, правда, родом из марийцев и мордвы. Никто не служит по месту жительства. И наших тоже забрали на учёбу в Сурск, а потом на север отправят. А тех сюда. Так меньше вероятность, что оружие сможет попасть в руки местных. Правда, ходят какие‑то слухи, что на подходе новые ружья, и тогда старые разрешат продавать местному ополчению и казакам, но всё пока слухи.

Мы же пока потихоньку ставим остроги и привлекаем местных жителей. Обычно у нас в таких местах селится отделение или два, строят казарму, по сути — блокпост, и начинают привлекать местных из окрестных земель. Глядишь, через пару лет около такого места десяток хозяйств и стоит. А дальше мы предложим такие выгодные условия работы с городом, что никаким другим способом столько не заработаешь. И всё без обмана, потому люди нам верят и идут на сотрудничество.

Но сейчас мы немного приостановились, последним поставили острог Которосль, а сейчас ждём лодию из Сурска для отправки с разведкой вверх по Оке. С ней пойдёт на катере Булгак, дам в помощь несколько хороших охотников, знающих те места и поселения, и добавлю отделение своих воинов. Сегодня к вечеру должна прийти лодия, а завтра начнётся разведка.

Но нам пока и без разведки хватает дел. Мы тут начали новую площадку присматривать для организации производства стали. Железо мы нашли, где Вик говорил, там и нашли. Лес рядом есть, поставим там древесный завод и будем иметь уголь и бумагу, а также всё остальное. Рядом торф есть, так что будет полный комплекс по выпуску всего полезного. А потом и моторы начнём делать, когда сталь будет. Вот о чём думать надо.

А всё остальное работает как должно. Мёд собирают, картошку выращивают, скотины пасётся в достатке, так что зимой с мясом будем. Ну и ткацкое со швейным производством работают без остановок, Мстислав не задумываясь забирает все излишки. Да и все остальные производства загружены выше крыши, но тут себе не хватает, так что с продажей пока заминка.

Сурск, Гостята, ладожский купец

Слава богам, дошли спокойно. Сейчас, правда, легче стало, новые поселения на реке разогнали всех бандитов, так что можно почти не волноваться ни за лодию, ни за товар. Правильно я послушался тогда Мстислава и стал торговать Земским товаром. Теперь уже могу и свою лодию приобрести, но как‑то привык к тому, что на сурских спокойней и быстрей. Да и товар тут всегда хороший, и продать его можно с выгодой и без большого риска.

Выгода, конечно, не та, что получаешь от своей лодии, но зато торговля проходит спокойно и быстро. Я вот в этом сезоне ещё раз успею в Ладогу сходить и вернуться. Вон сейчас весь товар распродал с прибытком, да ещё два десятка поселенцев нашёл, кто готов сюда переехать. А может, и мне сюда перебраться, как Мстислав? Подумать надо. Мысль хорошая, здесь спокойно, а у нас что‑то непонятное творится. Какие‑то заморские воины стали приезжать, силу свою чувствуют, баловать начали. Не к добру это.

Сурск, Мстислав

Сегодня две лодии вернулись, очень хорошо. Одна из Ладоги, другая из Гнездово. Расторговались хорошо, привезли медь, олово, свинец, лён, оставшийся товар продали за серебро. Я думаю, оно нам скоро очень сильно понадобится. Вообще, торговлю надо расширять, но и так сейчас выбираю всё, что может дать производство.

Скоро жду ещё одну лодию, из Барыша, есть у нас такой острог среди земель буртасов. Хорошо он стоит, лодия туда без проблем поднимается, хотя Сура река и сложная для плавания. Места там богатые, как Вик говорит — лесостепи. Оттуда идут зерно и меха, мёд и скотина. А туда хорошо уходит посуда и железные изделия. В этом деле булгары с их поставкой выручают. Хорошо инструмент уходит, если бы не закупали его в Булгарии, так бы и не смогли ничего развернуть.

Понятно, что моторы вещь хорошая и нужная, но очень уж много сил на их изготовление уходит. А народу нужны котлы, топоры и пилы. Пока вроде бы справляемся, но Маска рассказывал, что и на севере железные изделия нужны. Так что боюсь, опять возникнет недостаток инструмента. А ведь дело сейчас коснётся не только его.

Мы тут с Виком опять обсуждали проблему денег и расчётов. А тут ещё прошло обсуждение Табеля о рангах, и опять деньги потребуются. А когда они появятся, их где‑то тратить придётся, значит, магазины нужны, и товар для них надо завозить. Но вопрос даже не в этом. Я Вика так и спросил:

— А если поселениям и производствам рассчитываться серебром нельзя, то как они будут с людьми расплачиваться? И как магазины будут рассчитываться за полученный товар? Вот например, сделала мастерская десять горшков. И как она может их продать? И как фабрике закупать сырьё у людей? Надо, например, купить шерсть или кожу. Что делать?

— Во — первых, всё расчеты фабрика будет вести через магазин. А у него есть серебро, и он может им пользоваться. Во — вторых, магазин принадлежит Земству, и он может выдавать векселя от своего имени, которые при необходимости могут быть переоформлены на имя Земства. Нужно фабрике купить что‑то у людей, заявку в магазин, он купит у них за серебро и выпишет вексель на фабрику. Продавать она свою продукцию будет опять же через магазин, погасит вексель. А серебро из магазина будет опять же уходить в Земство или людям на зарплату. Тут надо продумать вопрос организации такого учреждения как банк на базе магазина, или придания магазину некоторых функций банка.

Во всяком случае, он должен на первое время стать основным финансовым учреждением в Земстве. А заодно принять на себя функции почты. Но есть ещё один момент, который мы пока с тобой упустили. Нам необходима методика учёта ценностей и долгов. Вот тебе проект такого документа как план счетов. Его введение позволит отслеживать любую операцию любой фабрики и магазина.

Так что пока изучай этот документ, я что мог, по своему опыту там расписал, приходилось мне заниматься в своё время учётом, так что кое — какие разъяснения ты найдешь. А потом мы обсудим его совместно с Трудовым кодексом. И опять я тебе напоминаю о бумажных деньгах. Мы с тобой столько серебра не имеем, чтобы сразу ввести расчёт в серебряных монетах. А вот какую‑то часть бумажных денег для пробы выпустить можем. Пусть пока люди привыкают.

Сурск, Мышонок

— Проходи, Вик, чай будешь?

— Наливай. Вот зашёл с тобой о жизни поговорить, всё до этого недосуг было, отвлекали дела разные. А чувствую, ты тут куда‑то не туда пошёл.

— Делаю всё, что было намечено раньше, по согласованному плану и работаю.

— Как говорится, всё у нас на свадьбе хорошо, только вот невеста немного беременная. Так что ли?

— Я думал, ты что‑то хорошее скажешь, а ты только ругаешься.

— Да не обижайся ты, Мышонок. Всё правильно делаешь и хорошо, кроме одного — торопишься ты. Сядь на пенёк, съешь пирожок, посиди, подумай.

— Сам говорил, что тут думать, прыгать надо.

— Так ты уже прыгнул, теперь и подумать можно.

— Не понимаю, Вик, объясни.

— Да тут объяснять нечего, когда откусишь большой кусок, его сначала прожевать надо, а только потом глотать. Так и у нас получается, прожевать надо, что откусили.

— И что, всё что начали и уже сделали, по всем этим делам работу прекратить?

— Наоборот, именно этим и заниматься. Мне кажется, тебе надо сейчас приложить все силы именно к внедрению всего сделанного, а не заниматься новыми делами. Какие‑то проекты, конечно, продолжать нужно, но вот начинать другие надо с большой осторожностью. Вспомни, когда мы десять лет назад научились делать много чего нужного и полезного, чем занялись в первую очередь?

— Созданием промзоны.

— Во — от, всё знаешь, а делать не хочешь. У тебя с твоими юными гениями получился просто выдающийся результат, так надо теперь вместо единичных вещей делать серийные устройства и машины, заниматься их совершенствованием и производством, а не пытаться благополучно забыть о достигнутом.

— Поясни, Вик.

— Всё просто. У нас появилась радиотелеграфная связь, так надо каждый острог, каждое поселение оснастить такой аппаратурой, а потом поставить её на все корабли и обеспечить все воинские подразделения. Любой отряд, уходящий дальше двадцати километров от города, должен иметь аппаратуру для связи. А для этого нужно создавать отдельное производство или цех, причём не один, а в комплексе со многими другими.

Надо делать эти диоды, аккумуляторы, зарядки для них, делать складные антенны, учить радистов, и многое, многое другое. Это я просто тебе привел пример, с чем связано такое производство. А потребность в таких вещах будет только расти.

— Так что же делать? Тут мне Ведяш принёс проект работ по стержневым радиолампам, они что, не нужны?

— Наоборот, эти работы останавливать нельзя. Но ты выдели туда Ведяша или кого‑то другого, кто будет этим заниматься. А остальные умники пусть создают радиозавод и всё, что нужно для его работы. И всех новых выпускников ремеслухи по этой тематике отправляй им в помощь. Через два года у нас должен этот завод работать. За это время будет идти выпуск тех устройств, которые существуют в том виде, что сделаны. Да и люди будут учиться.

На них будут работать радисты, их будут испытывать в самых разных условиях, и вы параллельно со строительством завода будете вести модернизацию и готовить к выпуску новую модель. Будете учиться сами и осваивать технику, научитесь понимать, что же вы делаете. Вспомни себя, сколько ты доводил бертолетку, зато сделал вещь, и никто сейчас не мучается, всё получается само собой. Вот ещё доведешь пироксилин до такого уровня, а то и лучше, будет замечательно. Вот на что должны быть нацелены все твои усилия. Направь деятельность этих умников в нужное русло.

— Я понял, Вик, что ты хочешь.

— Боюсь, не совсем правильно ты меня понял. Всё сказанное относится ко всем изделиям. Кроме радиозавода надо строить тракторный завод. И ещё один завод — электрогенераторный.

— А это ещё что?

— Эх, Мышонок, ты как всегда за лесом не видишь деревьев. Ведь по сути дела, что такое трактор — электрогенератор, поставленный на телегу, движущуюся при помощи электромотора. Самое главное — электрогенератор, работающий практически на любом топливе — воде, спирте, скипидаре, дровах и газе. Вот его и надо делать, доводить улучшать и использовать отдельно, вплоть для освещения домов. Электролампы так и забросили, а ведь они уже почти доведены до вполне приличного ресурса, сутки работать могут.

Можно делать прожектора и ставить их на корабли, или освещать школы, цеха. Да и на трактор можно прожектор поставить, от этого только польза будет. Вон у тебя сколько незаконченных дел. Так что я против каких‑то новых работ. Продолжайте делать ракеты, работайте над стержневыми лампами и обычными радиолампами, что будет проще — не знаю. Пробуйте.

Доводите до ума осветительные лампы. То же самое можно сказать и про бинокли и подзорные трубы. Начинайте их производство. Стройте завод синтетического волокна, делайте вискозу и выпускайте шёлк. Собери как‑нибудь своих химиков, расскажу про целлулоид, на уровне опытов заняться можно. Есть ещё несколько важных тем, которые просто необходимы. Я тебе в своё время рассказывал про пелеты. Не забыл?

— Помню.

— Так вот тебе идеальное топливо для газогенератора. В ближайшее время на семинаре про них расскажу, буду рад, если кто‑то займётся оборудованием для их производства.

— Учту.

— Ещё интересная тема, и её опять буду затрагивать перед всеми — создание каналов. На волоках. Вместо того, чтобы таскать лодии, надо прорыть каналы и пускать лодии через них.

— Так кто их рыть‑то будет?

— Взрывчатка, Мышонок, взрывчатка. Для армии пойдёт пироксилин, а бертолетку пустим на взрывные работы, каналы копать и руду добывать на Урале.

— Вот это да, как просто!

— Э, дорогой мой, просто сказать, а вот научиться с ней работать будет гораздо сложнее. И ведь это ещё не всё. По сообщениям Маска, на Севере железных изделий надо больше в несколько раз, что мы можем дать. Так что своих умников с оружейки напряги, пусть подготовят модели для изготовления нужных инструментов литьём или прессовкой. И пусть ещё кроме ружей делают наконечники, ножи и топоры. И всё, что смогут.

Но только на прессах или литьём. Людей не дам. Есть ещё несколько предложений, но это уже к корабельщикам. Ты всё запомнил, что я тебе сказал? Всё правильно понял?

— Да Вик, буду доводить всё сделанное до уровня производства на заводах.

— Молодец, Мышонок. А новое будет на семинарах, за несколько лет у тебя будет такой богатый выбор идей, что сам не сможешь выбрать, что хочешь. И помни, сейчас ты выступаешь в той же роли, что когда‑то и я. Так что добивайся нужного результата. А я посмотрю, на что ты со своими умниками способен. Если что, сопли подотру.

Сурск, Могута

Я направлялся после окончания учебного времени в опытное производство, когда меня догнал Вик.

— Привет, мастер, как самочувствие.

— Опять приставать будешь, всё тебе мало, чего‑то задумал? Так теперь не ко мне надо, вон сколько молодых и крепких уже работает.

— Нет, Могута, мне именно ты нужен.

— Чем же я тебе помочь смогу, я ведь уже совсем не тот, что раньше. Укатал ты меня, Вик. Все силы вытянул.

— Насчет меня можно, конечно, поспорить, но не буду. А с остальным ты ошибаешься, мастер, только ты и можешь мне помочь.

— Ну говори.

— Тут молодые да умные всё вперёд рвутся, им всё нового хочется. Я тут немного с Мышонком поговорил, объяснил ему, что в первую очередь надо закончить начатое, а уж потом браться за новое. Да думаю, он может и не удержаться, опять торопиться будет. Вот и попросил бы тебя присмотреть за этими умниками. Ты среди них больше всех сейчас крутишься.

Где придержишь, где посоветуешь чего, а может, при случае и помощь окажешь. Глядишь, мне спокойней будет. Не могу я сейчас этими делами заниматься.

— Вот ты о чём. Так тут дело не хитрое, насчёт подумать — это всегда полезно. Ладно, понял я твою задумку, пригляжу за торопыгами.

— Вот и спасибо, мастер. Привет Мираве, а я побежал.

— Сам ещё тот торопыга, глаз да глаз нужен.

Сурск, Галка

Вот это была битва! Именно так можно охарактеризовать последнее собрание мастеров, где обсуждался Табель о рангах, введение денег Земства и его экономическая политика. И если с Табелем в части, касающейся рангов и должностей, ещё как‑то народ был согласен, то вот с введением денежных отношений и системы расчётов большинство никак не могло смириться.

Общее мнение почти всех присутствующих выразил Путята.

— Вик, ну зачем всё это надо, зачем усложнять и переделывать то, что работает? Сам говорил, работает техника, не тронь. Сейчас у нас налажены отношения между всеми поселениями, все знают, что надо делать, и делают всё возможное. А что будет при введении твоих экономических отношений? Я скажу — бардак и пустые разговоры.

— Ты просто ничего не хочешь понимать, или не можешь, и из‑за этого выступаешь против очевидного. Сейчас всё завязано на том, что мы решаем и что можем сделать своими силами. А нам при таком подходе не справиться с ростом поселений, и мы не сможем обеспечить им нужного развития. Почему ты берёшь на себя право решать, кому и что делать?

Вон возьми Окск, он растёт, развивается, строит новые мастерские, осваивает новые производства, но только те, что мы ему даём. А ведь железо они нашли без нашей помощи, договорились с Эрнелатом, определили качество руды, и теперь мы имеем ещё один источник железа, причём чуть ли не больший, чем у нас. Как видишь, поселения могут развиваться и без нашего участия.

А итогом такого развития станет то, что мы никому будем не нужны. Пойми простую вещь — наша сила в единстве. Пока мы вместе, можем справиться с чем угодно, а стоит нам разделиться, как сразу же окажемся ни на что не способны. А введением этих документов мы просто сближаем всех людей и поселения между собой, вместо каких‑то непонятных отношений появляются прочные связи между ними. И ты просто не хочешь этого понять.

Это только один пример тех споров и разговоров. Но Вик сумел настоять на своём. Пусть и не в полном объёме, пусть для проверки только в пределах Сурска, но Табель о рангах был принят, а положение о взаиморасчетах для проверки было введено между Сурском, Окском, Пьянском, Рудником и Карьером. Здесь заботы было больше всех мне, так как надо было учесть старую систему взаимоотношений, и работать по новой. Ну и деньги, серебряные и бумажные, решили ввести, пока в пределах Сурска, для пробы. Поживём, увидим.

Ну и под это дело без особых споров, а точнее — просто незамеченным, прошло утверждение новых управленческих структур в поселениях. И если должности старейшины и военного представителя остались без изменений, то у представителя Земства появились дополнительные штатные единицы, и теперь можно было требовать от них нормального ведения дел.

Глава 5

Верховья Оки, Вышата

Вот теперь у нас новое задание. После уничтожения поселения напавших на лодию разбойников нас отправили в рейд по верховьям Оки. Вернее, не совсем так. В остроге, контролирующем дорогу через Самодурово озеро, встали дополнительно четыре усиленных отделения егерей, к ним были добавлены охотники и проводники из местных племён. Наше отделение выделили им в помощь. Эти усиленные отделения отправлялись на лодии или катере по самым разным местам выше по Оке с заданием посетить и узнать про жизнь в известных нам селищах.

Как говорил Яван перед нашей отправкой, места тут достаточно глухие, и хоть кочевники сюда не доходят, но частенько забредают бандиты. Жителям помощи ждать не от кого, и они рассчитывают только на свои силы. А вот если их обманут или ворвутся в поселение хитростью, то обычно всех захватывают в полон и уводят для продажи. Поэтому и надо эти места проверить, наши разведчики здесь во многих местах и не бывали, так что будем предлагать свою помощь и защиту. Вот это Яван и поручал сделать усиленным отделениям егерей.

А наше отделение, усиленное двумя проводниками и двумя охотниками от Маска, отправили пройтись рейдом по самым дальним землям, поискать те дорожки, по которым сюда приходят лихие людишки. Ну и провести разведку этих мест. Вот и идём мы, уже не первый день, по этим неведомым нам землям, ищем неизвестно чего, а заодно проходим обучение у егерей.

Мои родные места располагаются несколько ниже по течению Оки, но я всё время прожил в Окске, лишь иногда выбирался в лес по грибы и с лесными обычаями не знаком. Так что прохожу обучение, и егеря относятся к этому с пониманием, видно, я не один такой.

Само задание хоть и непонятное, но не самое сложное. Явных противников нет, надо лишь много и долго идти по лесу. Он здесь хоть и не слишком приветливый, но вполне проходимый. Правда, в одиночку мне было бы в этих лесах очень тяжело, а так проводники и егеря как‑то находят звериные тропки, прогалины и просветы, поэтому идти достаточно легко. Хорошо, что больших болот нет. Впереди идут две пары, в каждой охотник и проводник, одна справа от отделения, другая слева.

Так, сигнал, замереть и не двигаться. Сержант зовёт всех к себе.

— Бойцы, запах гари чувствуете?

Точно, а я никак не могу понять, что такое происходит. А тут ветерок дунул, и сразу стало понятно — что‑то рядом недавно сгорело, запах сильный и свежий. По команде сержанта мы разошлись вдоль тропы и укрылись за деревьями. Оружие в руках, к бою готовы. Тут вернулись разведчики, переговорили с сержантом, и он скомандовал двигаться вперёд. Вскоре мы вышли на опушку поляны, посередине дымятся руины поселения, ворота раскрыты, видно, что рядом с оградой валяются трупы.

Мы остались на краю леса, а разведчики с разных сторон стали подходить к поселению. Проникнув внутрь и убедившись, что там никого нет, дали сигнал подходить всем остальным. От опушки леса до стен с нашей стороны было не более километра, но мне это расстояние показалось гораздо больше. По мере приближения открывались новые подробности произошедшего. Вон лежит тело девчонки лет двенадцати, пробитое стрелой, там труп мужика, так и не выпустившего из рук топор, а рядом ещё один, буквально разрубленный на куски. И кругом черные, уже прогоревшие, но ещё местами дымящиеся руины.

Мы по команде сержанта остановились перед воротами, скинули рюкзаки и кое‑как расположились на отдых, стараясь не смотреть на трупы. Сержант с разведчиками после недолгого осмотра пожарища подошли к нам и объяснили, что произошло.

— Бандиты напали на поселение, видно сумели местных врасплох застать. Мужиков посекли и постреляли, всех оставшихся в живых увели с собой. Ушли вчера, всё, что осталось и не смогли забрать — сожгли. Так что слушайте команду, бойцы! Это наша земля, и мы обязаны этих убийц догнать и уничтожить, пленных освободить. Сейчас разведка уйдёт вперед. У вас есть время на подготовку, потом марш — бросок, задача — догнать и уничтожить бандитов. Рюкзаки переложить, патроны и гранаты должны быть под рукой. Бежать будем отсюда и пока не догоним. Вопросы?

Задача была ясна, отомстить за увиденное каждый считал своим личным делом, так что вопросов не было. Выделенное время пролетело быстро, и вскоре мы колонной, друг за дружкой побежали по следам бандитов. Нам надо было торопиться, у них было почти два дня преимущества, и судя по всему, они шли к лодии. Вот к ней пленников и вели. Судя по карте — схеме, что показал сержант, и на которой были нанесены возможные реки, до ближайшей из них было четыре дня обычного хода.

Но бандиты шли не одни, с ними были раненые и пленники, так что быстро двигаться они не могли, и у нас был шанс их догнать. А бегать отсюда и до ужина нам уже приходилось. И груз при этом был тяжелее. Ничего, добежим. Но вот только по лесу оказалось бежать гораздо тяжелее, чем по полигону. Хорошо, что за прошедшими бандитами и пленниками остался заметный след, это облегчало и ориентирование, и передвижение. На ночлег остановились уже почти в полной темноте. И хотя нагрузки были привычными, усталость давала о себе знать.

Тяжелее всего пришлось на второй день, уже где‑то ближе к его концу перед глазами появилась серая пелена и стали заплетаться ноги. В голове была одна мысль — только бы не упасть. Да и бег стал какой‑то рваный — сто метров бегом, сто шагом. Но до ночлега добрались все, правда в конце дня уже растянулись достаточно длинной цепочкой, но всё равно бежали. Ближе к полуночи вернулись разведчики и сообщили, что бандиты впереди нас километров на десять. Так что завтра будет бой.

Десять километров ерунда, а что касается боя, так лучше уж стрелять, чем столько бежать. С утра, как только стало светать, мы были уже на ногах. Завтрак, и бегом вперёд, нам надо догнать бандитов и успеть устроить им засаду. И мы еле успели. Оказалось, что река от нас находилась в пятнадцати километрах, и пока мы догоняли врагов, они уже успели добраться до берега, а там их ждала лодия. Так что нам пришлось атаковать почти сходу. Мы смогли лишь немного обойти бандитов по сторонам, наше отделение справа, разведчики слева.

А потом пошла привычная работа.

— Отделение, гранатами — огонь!

Мы не могли стрелять издалека, была опасность задеть пленников, так что пришлось подходить достаточно близко. Хорошо ещё, что они держались вместе и сейчас находились в стороне от бандитов. Врагов было около сорока человек, и они как раз радовались встрече с остававшимися на лодии, радовались возвращению. Момент оказался самым подходящим. Но три залпа гранатами показали, что радоваться ещё рано. Так что мы больше бегали, чем воевали.

Потом сержант с разведчиками допросили раненых, добили выживших, а мы пошли к бывшим пленникам. Обрадовали их, что они свободны. Тут подошёл сержант и объяснил им расклад. Напали на них поляне, из селения Семботос, собирались продать пленников хазарам. Дорогу в эти места знают уже многие, так что жить тут будет непросто. Поэтому бывшим пленникам предложили присоединяться к нам и переселяться ближе к Окску. Пока мы поджигали лодию, они посовещались между собой, и один из выживших старейшин сказал, что люди согласны.

Так что пришлось нам прерывать наш рейд и выводить их на речку, ведущую к Оке, они, правда, подсказали, как это лучше сделать. А там мастерить лёгкую лодку и отправляться за лодией. И только когда посадили на неё выживших, пошли дальше.

Территория Земства, различные места, Вик

— Здравствуй, Вышеслав! Думал, спрятался от меня, забрался подальше, и я про тебя забуду? Не дождёшься.

— Привет, Вик! Всё подкалываешь?

— Пытаюсь понять, что тебя здесь так сильно удерживает. С одной стороны, мне ясно, что без твоей поддержки дела бы шли гораздо хуже, с другой — хочу понять, какие такие заботы мешают нам встретиться и поговорить о наших делах и планах.

— Давай мы просто с тобой для начала обсудим сложившуюся ситуацию, а потом будем делать выводы и строить планы.

— Я ради этого и приехал сюда. Так что веди, друже, и выставляй чай, думаю, нам много времени на разговоры понадобится.

Мы прошли в кабинет, Вышеслав принёс чайник, чашки и мёд. Устроившись за столом напротив друг друга и прихлёбывая ароматный отвар, начали неспешный разговор.

— В чём главная трудность нашего продвижения вверх по Каме? — задал вопрос и сам же ответил Вышеслав, — в отсутствии здесь, у реки, людей, а так же мест их постоянного проживания. Здесь рядом живут представители разных племён. Я тут немного познакомился с ними, и честно говоря, несколько растерялся. На этой земле проживают несколько различных племён, причём занимаются все примерно одним и тем же.

Не самыми крупными среди них являются представители местных родов, когда‑то хозяйничавшие на этих землях раньше. Частично местные просто ушли на другие территории. Затем сюда пришли кочевники из южных земель, следом за ними появились пришельцы из степей за Яиком, а затем стали обживать эти места булгары. И все кочуют со своим скотом, воюют между собой за пастбища и знать друг друга не хотят. Даже представители одного племени ведут себя точно также, у каждого свой род, и все подчиняются только решениям и воле своих старейшин.

Вот такая тут ситуация. Если в прежних местах мы встречались с каким‑то одним племенем, то тут их несколько, и у каждого свои интересы. Вот я и пытаюсь как‑то договориться с ними, а чуть отвернёшься, они тут же разбегаются.

— Мне всё понятно, Вышеслав, и я не зря тебе попенял, что ты замкнулся в себе. Тут такой подход не годится и надо действовать по — другому. Можно и так, как ты сказал, но это будет долго и потребует больших усилий. А надо создавать условия, чтобы все эти кочевники тянулись к тебе. Надо ставить остроги и торговать. Тогда они потянутся в эти места. Пусть не сразу и пусть не все, но они будут держаться рынков, где всегда могут продать свой товар, купить нужный и при необходимости найти защиту от врага.

У них должен появиться какой‑то центр, место, интересное для них. Как ловят рыбу — на приманку. Так и здесь надо поступить, дать им приманку, в роли которой может выступить рынок.

— Да попробовал я так сделать, в Камске таким образом всё организовано. Но что‑то не вижу я сильного притока желающих жить в этих местах.

— А потому что здесь уже есть другой такой мощный и более старый центр — Булгар. Задача Камска караулить устье и готовить войска, а не собирать кочевников под свою руку. Поэтому надо ставить новые остроги в дальних местах, в первую очередь в устье Вятки и Белой. Ты раньше говорил, что там живут какие‑то пахари, вот рядом с ними и надо ставить остроги. Завтра нам с тобой надо встретиться с ханом Атагулом, и после этого мы окончательно решим, что нам делать дальше.

Дальнейший разговор был бесполезен, и его можно было продолжать только после встречи с булгарским правителем. Она состоялась, как мне и хотелось, на следующий день, хан был не один, с ним был бек Бактыбаш, со мной Вышеслав.

— Здравствуй, Правитель Земства Вик! — приветствовал меня хан. — Я специально хотел с тобой встретиться, с воином, помогавшим мне разгромить врагов и защищавшим мою спину. Я скоро уйду к предкам и поэтому решил представить тебя своему наследнику, надеюсь, ты будешь ему верным другом.

Во как, оказывается, это не мы разбили хазар, а только помогали хану и защищали ему спину. Но здесь не поспоришь, хорошо хоть к нападавшим не причислили, а признали защитником.

— Живи сколько боги позволят, Повелитель. А твоему наследнику я буду помогать как тебе, можешь не беспокоиться. Твоему роду никто не посмеет угрожать.

Ну а дальше разговор повёл бек Бактыбаш, а хан только слушал и ничего не говорил.

— Что привело мудрого Правителя Земства к нам? — спросил бек.

— Хотел понять, не принесут ли мои действия урон народу Булгарии. Я хочу поставить несколько поселений выше по течению Камы, с той стороны, не с этой. В тех местах устрою рынки, буду торговать с местными жителями. С народом Булгарии мы сейчас в дружеских отношениях, довольны и ваши люди, и мои. В тех местах я буду торговать ещё с кочевниками. Если кто‑то из них захочет жить около поселения, я не буду против этого возражать. Как к этому отнесется Повелитель?

— Я не вижу в этом ничего плохого. Ты ведь не собираешься захватывать нашу землю?

— Нет конечно, эти поселения будут стоять по той стороне реки, и там будет только рынок, ну и некоторое количество воинов, чтобы обеспечивать порядок и защиту от диких кочевников и лихих людишек. Вот разве только кто‑то из поселившихся рядом будет для себя выращивать зерно и овощи. Ничего больше делать мы не собираемся.

— Повелитель даёт тебе своё согласие на обустройство твоих поселений вверх по течению реки, если всё будет так, как ты сказал.

— Я услышал и благодарен Повелителю. Ещё есть одна просьба и вопрос. По правую руку Волги тоже земли вашего народа?

— Да. Что ты там ещё хочешь?

— Торговать. Есть несколько рек, по которым я хотел бы поставить такие же рынки и разрешить жить людям в этих местах. Там достаточно опасно, насколько я знаю, хазарские отряды нередко налетают на те земли, так что защита пахарям будет не лишней. Ну а с каждого поселения военные отряды всегда будут готовы прийти на помощь Повелителю. Вдвоём мы сможет отразить любое нападение, наши остроги будут охранять вашу землю.

— Хорошо, раз ты обязуешься охранять эти земли, то можешь на них ставить свои остроги и торговать.

— Благодарю, Повелитель. Как напоминание о нашей встрече прими этой небольшой подарок, — и очередная шкатулка перешла в руки подоспевшего слуги. — Я понимаю, что Повелитель и бек занимаются важными делами, но разреши моему помощнику, — и я показал на Вышеслава, — порой приходить к вам за мудрым советом.

— Пусть приходит, его примут.

После этого аудиенция была практически закончена. Её итоги мы подводили с Вышеславом.

— Вик, чего ты хочешь добиться?

— Как я тебе говорил, в сложившейся ситуации надо вести себя по — другому. Необходимо создать опорные пункты, которые и послужат теми местами, где будет образовываться осёдлое население. Сначала кочевники будут приходить торговать, потом слабые племена и рода будут искать тут защиту и со временем начнут осёдлую жизнь. Вон как живут буртасы, летом кочуют и пасут свои стада, а зимовать уходят в поселения.

К этому поначалу и надо приучать местных кочевников, а потом они сами захотят сыто и спокойно жить под охраной острога. Вот тогда их и надо начинать привлекать в Земство, заключать договора, обучать детей, хотя это можно начинать и раньше, но только никакого насилия, они сами должны до этого дозреть. Устрой пару показов спектаклей и выступлений артистов из Сурска. Думаю, это поможет привлечь кочевников в эти места.

— И где всё это делать? Нам же в верховьях Белой острог ставить надо.

— А вот здесь ты спешишь, Вышеслав. Острог на верховьях Белой и Яике ставить надо, но он может подождать. А пока надо ставить острог в устье Вятки и в устье Белой. Помни, мы должны прикрыть все наши дороги, а по Вятке идёт дорога на север, держи её и никого туда не пускай. И если получится, поставь острог в устье Цивиля. Насколько я знаю, там находится несколько поселений, которые потянутся под защиту острога.

— Так что, вся подготовка к походу по Белой оказалась напрасной?

— Нет конечно, но не стоит широко шагать, вместо одного большого шага надо сделать два маленьких. Сейчас мы укрепим дорогу и будем готовиться к дальнейшему продвижению дальше. Согласие булгар на это получено, земли тут практически дикие и никем не контролируемые, так что надо брать их под свой контроль и осваивать. И ещё тебе совет — ищи местных рудознатцев, они ведь где‑то железо берут, пусть и в небольших количествах, но оно есть. Если узнаешь, где — там тоже можно поставить острог, а лучше пусть они тебе сами руду возят.

Мы ещё долго обсуждали сложившуюся ситуацию и возможные действия по расширению экспансии, проговорили практически всю ночь, а с утра я отправился обратно в Сурск, а затем меня ждал острог Барыш в земле буртасов. Катер вёл себя просто прекрасно, останавливаться в Сурске мы не стали, так и пошли дальше вверх по Суре. Никто к нам за помощью не бросался, дымовых сигналов не подавал, так что прошли поселения, не останавливаясь. Да, надо быстрей связь вводить в действие. Дело это не быстрое, года три на это потребуется.

Как мы ни спешили, но две ночёвки в пути нам потребовались, но любая дорога когда‑нибудь заканчивается, и вот мы на месте. Хорошее, кстати, место. Здесь в Суру впадает река Барыш, и до этого места доходят любые баржи и самоходки. Выше по течению для больших судов в межень уже могут возникать проблемы, но средние самоходки поднимаются гораздо выше.

Сам острог стоит на холме недалеко от места слияния рек, они его прикрывают с двух сторон. Да и само место достаточно высокое, так что в половодье вода сюда не доходит, зато на той стороне Суры отличные заливные луга. Вокруг острога уже появились отдельные дома, причём явно выстроенные в подражание нашим. Места тут, можно сказать, благодатные, широкие ровные низины перемежающиеся невысокими холмами.

Достаточно часто встречаются перелески и рощи, порой образующие большие леса. Им, конечно, далеко до марийской тайги, но зверя в них много, и самого разнообразного. Лоси, олени, туры, медведи, волки, лисы и множество прочих лесных обитателей порой вносят разнообразие в питание местных жителей, а также успешно обеспечивают их пушниной и мёдом. Здесь хорошо растёт жито, овёс, ячмень, горох, картошка. Но меня привело сюда совсем не это.

Здесь уже достаточно широко расселились буртасы. И хотя они оставались для нас не самыми лучшими соседями, скажем так, между нами была кровь не одной уничтоженной их сотни, но скрипя зубами и кривя рожу, мы с обеих сторон соблюдали мир. Уничтожить нас буртасы не могли, поэтому старались смириться, в их понимании, с таким злом как Земство и получить от нас пользу. А она была, и очень значительная. Мы поставляли им множество железного инструмента, глиняной и деревянной посуды высокого качества и множество других товаров. А взамен получали зерно и прочую продукцию — мясо, шкуры, шерсть, мёд, пушнину.

Честно говоря, я так и не разобрался, что это за народ. У них самих, по — моему, не было ясности о своём происхождении. Некоторые рода вели свою историю от пришельцев с юга, другие — от племён пришедших сюда с запада. Видимо, после всех волнений на юге, разгрома скифов, распада гуннской империи, да и множества других подобный событий, всегда какая‑то часть проигравших уходила на север. И было это не один раз. А с запада сюда шли мордовские племена, выходя из лесов на просторы лесостепной зоны. А с севера подбирались марийцы.

Вот и получился своеобразный тупик — никому из них дальше идти было нельзя, с одной стороны начинались густые леса, занятые мордвой, с другой — степи, в которых уже кто‑то хозяйничал — скифы, гунны или хазары. И встречные, столкнувшиеся и остановившиеся здесь потоки переселенцев, образовали такой народ как буртасы, скорее даже племя, соединившее привычки и уклад жизни мордвы, марийцев и кочевников. Вот так мне виделось прошлое и настоящее буртасов. Ну а будущее я им готовил совсем другое.

Жили эти люди в основном осёдло, часть населения выращивала зерно и овощи, часть занималось животноводством, летом пасли стада в степи, а зимой жили в поселениях. Народ достаточно воинственный, но стойкостью в бою не отличается. Налетят, постреляют и отскакивают в сторону, типичная тактика кочевников. Хотя пограбить и присвоить чужое любят, особенно если за это им ничего не будет. Люди как люди, со всеми присущими им недостатками, но раз пришлось жить с ними в соседстве, придётся использовать, что есть.

В Барыше меня встречали приказчик и сержант, командовавший расквартированным здесь десятком. Оставив на причале катер в руках механиков, занявшихся его профилактикой, отправился в острог, надо уточнить, что вокруг происходит. По рассказам моих представителей, всё было спокойно, никаких войск или крупных отрядов на территории Буртасии и рядом с ней нет. Прибыла какая‑то группа в десять человек от хазар и встречается сегодня с местным правителем. Отношение местных жителей к нам хорошее, они очень активно интересуются жизнью Земства, предоставляемыми там условиями и возможностью службы в армии, естественно за оплату.

В общем, примерно те же самые разговоры, что происходят в любом подобном месте. И большой неожиданностью для меня стало появление гонца от бека Айдара, сообщившего о том, что Правителя Вика завтра с утра приглашают в ставку. А я только порадовался, что всё спокойно. Знать не всё хорошо в землях Буртасских, и не причастны ли к этому появившиеся хазары? Два и два сложить нетрудно, получается, что это может быть как‑то с ними связано. Гадать, не имея фактов, я не стал, и отложил все размышления на потом. Так что получается, вовремя я сюда прибыл.

В ставку меня сопровождал приказчик, там встретили слуги бека и сразу же проводили к нему. Постарел бек, чувствуется, недолго он ещё протянет, но выглядит, пожалуй, бодрее хана Атагула.

— Могущественный, что‑то случилось, раз ты позвал меня для разговора? Прими, кстати, небольшой подарок на память о нашей встрече, — и я велел приказчику передать шкатулку слугам. Там, как всегда, лежало несколько украшений нашего изготовления, зеркало и связка соболей.

— Случилось, Правитель Вик, приехали посланцы хазарского кагана, и угрожая новым набегом, потребовали в два раза большую дань. Если раньше мы платили по белке с дыма, то теперь они хотят по две.

— И чем я могу тебе помочь, Могущественный? Заплатить за тебя дань? Не можешь — не плати. Я тебе давно об этом говорил.

— Вот это я и хотел с тобой обсудить. Если мы откажемся платить кагану, а будем старую дань платить тебе, ты сможешь нас защитить от воинов кагана? Их слишком много, и нам одним с ними не справиться.

— Защитить я вас смогу, но такая дань мне не нужна. Если вы выступите против кагана, то в этих местах мне придётся постоянно держать войска. Я готов на это, если ты, Могущественный, разрешишь нам торговать в твоих землях без пошлины, ставить в нужных местах новые остроги и открывать школы. С этих острогов ты не будешь брать дань, не будешь запрещать людям учиться в наших школах и разрешишь твоим людям служить в нашей армии.

Кроме того, люди смогут добровольно селиться и жить возле наших острогов, и на них будут распространяться все эти правила. А в остальном всё останется, как было раньше. Дань — белку с дыма, можешь собирать дальше и оставлять себе. Мне достаточно условий, что я тебе назвал. Но я хотел бы всё это записать на бумаге и подтвердить нашими подписями. А то потом придут твои наследники и скажут, что ничего такого не было, и прогонят нас с этих мест.

— Я согласен с твоими условиями, Правитель Вик, и готов скрепить своей печатью твой документ. Но у меня будет тоже одно условие — сейчас сюда придут послы хазарского кагана, и ты сам им объявишь, что берёшь наш народ под свою защиту.

— Пусть будет так, Могущественный, — ответил я.

А чего мне бояться, у меня с ними и так война, вернее перемирие, но отношения у нас никогда дружескими не будут. Зато я получаю возможность присоединить к Земству большую населённую территорию с развитым сельским хозяйством. За это можно и повоевать.

Договор составили быстро, правда на русском, но тут уж вариантов не было, подписал его я, бек приложил свою печать, и после этого пригласили посланцев кагана. Когда они пришли, три человека в парадных, богато изукрашенных одеждах и с отделанным драгоценными камнями оружием, вперёд вышел я, в форме защитного цвета, сапогах и двумя пистолетами на поясе.

— Вы знаете, кто я? — был первый мой вопрос.

— Да.

— Тогда всё значительно упрощается, и мне не надо объяснять, что вас ждёт в случае попыток мне помешать. Можете передать своему кагану, что этот народ я беру под свою защиту, и за это они платят мне дань. Так что если вы попытаетесь прийти на эту землю или получить с них деньги, я приду к вам и возьму всё, что посчитаю нужным. Вы знаете, как мои корабли приходили в Итиль?

— Да.

— Так вот, если в этих местах будет пойман хоть один хазарский воин, мои корабли придут опять и город Итиль перестанет существовать. Я понятно всё объяснил?

— Да.

— Тогда будем считать, что мы друг друга поняли. Так и передайте кагану.

Сурск, Галка

Так я и знала! Кашу заварил, всех на уши поставил и слинял! Мужики есть му — жи — ки! Пришла пора разбираться с внедрением Табеля, векселей и денег, а Витёк смотался на переговоры с ханами и беками. И на все вопросы приходится отвечать мне. Правда, я тоже умею играть в такие игры, назначила проведение семинара как раз к тому моменту, когда Витёк вернётся, а пока занимаю глухую оборону и иду в полную несознанку.

А в общем‑то ничего страшного не происходит. Народ, конечно, многого не понимает, но Витьку верят просто безоглядно, если он сказал, что надо прыгать, то будут прыгать, разве что кто‑нибудь спросит, как высоко. Но кроме самой веры надо всё это подтвердить реальными делами, а вот тут уже начинаются проблемы. И самая первая — специалисты. Их конечно можно научить, тем более, что число грамотных ребятишек растёт.

Но тут возникает новая проблема — армия. И когда я попыталась как‑то «откосить» ребятишек от службы и решилась переговорить с Азаматом, то встретила резкий отказ. Он наоборот настаивал на увеличении срока службы. Никакие мои доводы во внимание не принимались, и в ответ, как мне казалось, я слышала высказывания Витька на эту тему. Чувствуется, он уже переговорил с нашими командирами и вложил в них определённую установку.

Итог спорам подвёл Витёк, вернувшись со своей поездки, он однозначно сказал — «Азамат прав» и добавил что‑то про поиск внутренних резервов и новых форм организации работы.

Глава 6

На водных путях Земства, Гостята

После нескольких рейсов в Ладогу, Мстислав доверил мне пройти по новому маршруту, в Гнездово, причём не просто пройти, а попытаться узнать о дальнейших путях на запад. Но главной целью было установление дружеских отношений с местными старейшинами. Причём Мстислав просил строить эти отношения в расчёте на длительное сотрудничество. Мол, подумать о строительстве в этом месте своего дома и магазина, а ещё лучше получить разрешение поставить острог. Можно в стороне от Гнездова, можно в устье Вязьмы, чтобы прикрыть волок на Вазузу.

Причём Мстислав пообещал закрепить этот маршрут и торговлю в тех землях за мной, если всё будет хорошо, выделить ещё одну лодию, которую я смогу заполнять только своим товаром, и выделить помощников. Если получится, то Земство поможет мне развернуть в том направлении торговую базу, что‑то вроде Булгар. Но торговать надо не с Гнездово, а с иноземными купцами, что там бывают. А потом самому искать дорогу в те земли. И постараться обязательно привести переселенцев. Но брать не обманом, а рассказав всю правду, в том числе и про службу в армии в дальних местах.

Вернуться я должен перед ледоставом. Товар дали хороший: много металлического инструмента, светильники, свечи, стекло, спички, спирт, ткани, немного ювелирки, и это не всё. Даже просто перечислить и то трудно. Для старейшин было приготовлено несколько подарков — оружие, украшения, ткани, брони. Так что надо постараться. В дорогу пошли на лодии с товаром и катером в сопровождения. На нём было отделение воинов, на лодии три.

Хотя время у нас было, зря терять его не хотелось, и поэтому шли на самой большой скорости. В Окске оставили письма и бумаги, взяли проводника и ушли на Клязьму. Здесь уже пошли места незнакомые, и пришлось идти медленней, но катер шёл впереди, разведывал дорогу, так что получалось довольно‑таки быстро. Дорога была известна, по ней уже несколько раз лодии проходили, и пройдя через два волока, мы попали в Днепр, а там и спустились до Гнездово.

Ну что можно про него сказать? Небольшое поселение на берегу реки, как говорил Мстислав, центр местных племён. Только не выглядит он как центр. Хотя бы взять нашу Ладогу, больше будет раза в три — четыре. Не говоря уже про Сурск. Хороших бревенчатых домов всего несколько штук, остальные не пойми что, то ли просто срубы с кучей земли вместо крыши, то ли помесь сруба с шалашами. А то и полуземлянки с деревянной крышей встречаются. Но по этому поводу я, конечно, ничего говорить не стал.

Большого числа мастеров среди местных я не заметил, так что мой товар встретили с большим воодушевлением, только ни мёд, ни меха мне пока не нужны. В первую очередь продавать велено за серебро. А иноземных купцов ещё нет, говорят, прибудут через пару недель, они всегда в это время бывают, если приходят вообще. Подожду, время ещё есть, а пока знакомлюсь с местными мастерами, охотниками, старейшинами. С ними, кстати, отношения наладились довольно быстро, подарки сделали своё дело, и старейшины относятся ко мне благосклонно.

Чтобы поддержать эти отношения, устроил для них пикник. Мстислав посоветовал провести такое мероприятие, а Галина написала, что говорить. Ну я и объявил, что, мол, есть у наших стекольщиков такой праздник — день граненого стакана, и показал его всем. Стакан, конечно. И каждый присутствующий на празднике должен выпить из него огненной воды. Я, конечно, не изувер, и налил всего по полстакана каждому, а остальное они добирали потом. Много им и не потребовалось.

Но зато закуской все остались довольны. Осетровый балык, чёрная икра, копчёное и тушёное мясо — всё в готовом к употреблению виде. Ну а уху сварили из пойманной бреднем рыбы на их глазах. Конечно, потом меня поругали за похмелье, но праздник понравился. И старейшины порой невзначай интересовались, а нет ли у нас ещё какого‑нибудь такого праздника. Пришлось сказать, что есть только отвальная, при расставании.

Но пообещал, что если поставим остроги, то праздники будут гораздо чаще. Старейшины обещали подумать и пригласили приезжать на следующий год. Пока ждал иноземцев, пустил слух о наборе переселенцев, а заодно сказал, что готов забрать всех малолетних сирот, причём и заплатить за них. Так что время в ожидании купцов провёл с пользой.

Сурск, Мышонок

Оказывается, придумать что‑то новое, не самое трудное. Главное — научиться это новое делать в больших количествах и при малых затратах. Я знал и раньше об этом, но как‑то не придавал особого значения. Пока, конечно, продолжается изготовление новинок, но так же, как и первых образцов — вручную. А надо готовить приспособления, оснастку, новое оборудование и инструмент. Даже само производство надо планировать, цеха и фабрики.

Пока сам с этим не столкнулся, не думал, что это настолько трудное занятие. И вот здесь нам пришлось учиться всему и думать уже не про одно изделие, а о производстве. Теперь не могу пожаловаться на отсутствие внимания со стороны Вика. Он вникает буквально в каждую линию на чертеже и плане будущих производств и заставляет всех нас делать то же самое. И хотя я немного с этим уже сталкивался, когда занимался промзоной, но не в таком объёме и не на таких обширных задачах.

Самых непонятливых Вик отправляет на опытное производство, сделать деталь своими руками, и потом выслушивает, что не так. Тут, конечно, очень хорошо нам помогают Могута и Житко. Так что есть надежда, что в скором времени нам удастся приступить к постройке цехов.

Сурск, Сурдей

— Проходи, Вик, садись, чаю попьём, побеседуем.

— Давай лучше возьмём винтовку, патроны, и пойдём постреляем.

— Винтовку так винтовку, стрелять так стрелять. Эй, Пиксай, бери оружие, патроны и пойдём показывать нашу работу.

Придя на место, Вик долго осматривал магазинную винтовку, примеривался к ней, заряжал и разряжал её. И в конце концов, вынес свой вердикт:

— Хоть я её и с самого начала видел, и стрелял уже, но сейчас готовое изделие надо проверить. Мне кажется, удобно, перезаряжается легко, достаточно затвор передёрнуть, насколько я помню, деталей немного, и самое главное — удобно. Сейчас проверим на точность, и будет ясно, что твои умники способны делать. Я хоть и не снайпер, но стрелять приходилось, и оценить возможности винтовки смогу.

— А её уже и снайпера оценили. Нравится она всем.

— Это конечно хорошо, но главное, чтобы производству нравилось. Вот тогда будет совсем хорошо.

Вик ещё долго стрелял, попробовал и гранатой, и пулей, и судя по всему, остался доволен. Не меньшее одобрение получила и нарезная винтовка.

— Молодец, Сурдей. Хорошее оружие. Ещё пистолет такой бы.

— На, пробуй, — и протянул ему укороченную версию винтовки, которую можно было принять за длинный пистолет.

— И сколько штук пистолетов и винтовок можете делать в день? — спросил Вик, постреляв и из этого оружия.

— Немного, но мы пока и не торопимся делать их в большом количестве. Свинца надо много.

— Эх, Сурдей, Сурдей. Ну когда я вас думать приучу. Нет у тебя свинца, так придумай, как можно его тратить меньше.

— Что тут придумаешь, железной пулей всю нарезку сразу и погубишь. И никакого другого металла у нас нет.

— А ты возьми железо, покрой его слоем свинца и получишь пулю, на которую его надо в несколько раз меньше. Ты челюсть‑то подбери, я сказал же, думать надо. А ты всё — Пиксай, Пиксай.

— Пиксай, ты понял, что он сказал? Он же нас сейчас заставит в срочном порядке эту винтовку запускать в массовое производство!

— Ну, не так уж срочно, и не в массовое, но при таком подходе подумать об этом и посчитать варианты уже можно. Вы правильно решили, готовьте к основному запуску магазинную винтовку, нарезную тоже запускайте, причём сразу в варианте с магазином. Но здесь уже можно не торопиться, всё по патронам будет видно. Смотрите пистолет, может быть ему уменьшить навеску пороха и сделать отдельный патрон.

Для ближнего боя достаточно и картечи, хотя и пуля будет нелишней. Мне кажется, над перезарядкой можно ещё поработать, сейчас неудобно. Так что с пистолетом пока подождите, но долго не тяните, такое оружие нам нужно.

Вик немного помолчал, покрутил ещё винтовку в руках и спросил:

— А что по станкачам и картечницам?

— Работаем. Испытали новые стволы и патроны. Дальность стрельбы гранатами увеличилась до полутора километров, а если использовать патроны с картечью, то на пятьсот метров. Только это уже, как ты говоришь, малокалиберная артиллерия. Пришлось делать совсем другой затвор.

— Да без разницы, как назовёшь. Главное, гранату может закинуть далеко, при этом стреляет картечью, на ближнем расстоянии выкосит всё живое, и обладает мобильностью, может перевозиться во вьюках.

— Это всё выполнено.

— Тогда проводи испытания, приглашай военных, и если всё будет хорошо, начинайте делать. В первую очередь картечницы пойдут на отдалённые остроги и корабли. Там могут столкнуться с большой толпой кочевников, поэтому нужна высокая плотность огня и дальнобойность. А что по ракетам скажешь?

— Модели уже в половину натурального размера запускали, летают, но неизвестно куда долетят.

— В этом вопросе много тонкостей, основные принципы на моделях проверили?

— Да.

— Теперь начинайте делать и испытывать в натуральную величину. Помните задачу — дальность стрельбы порядка трёх километров, точность попадания с разбросом в сто метров. Это будет оружие для стрельбы по площадям, чтобы можно было врагов совсем далеко достать. На первое время хватит, а там доведём. Будут испытания первой ракеты, меня пригласите. Пиксай, всё записал?

— Да.

— Ну давай, Сурдей, я на тебя надеюсь.

Сурск, Вик

После возвращения из Барыша поток захлестнувших меня дел только нарастал. Это как лавина, чем она ближе к подножию горы, тем опасней. Так вот сейчас такой поток дел готов был захлестнуть меня с головой. Но выбора не было, взялся за гуж, пищи, но беги.

Первым делом я переговорил с Жихарем и Дугиней.

— Ну здравствуйте, пенсионеры — ветераны! Хорошо выглядите, проходите, разговор есть.

— Как ты нас назвал? — поинтересовался Жихарь.

— Заслуженными людьми и надёжей Земства.

— Ой темнишь ты что‑то, Вик.

— Да ладно вам, не будем время тянуть, его мало. Я тут заключил договор с буртасами, они отказались платить дань хазарам и переметнулись под нашу защиту. За это разрешили ставить у себя на земле новые остроги, привлекать к службе в нашей армии местных жителей и селиться им около острогов. Веры у меня к таким помощникам нет, так что за всем происходящим нужен глаз да глаз. Вот я и предлагаю вам отправиться туда представителями Земства и заняться наведением там нужного нам порядка.

Но без насилия и стрельбы. Люди вы опытные, повидали в жизни всякого, за Земство повоевали, и в чём заключаются его интересы, прекрасно понимаете. Будете ставить новые остроги, особенно на границах с хазарами, нанимать и обучать бойцов, приучать местное население к нашему образу жизни и ценностям. Пока там один острог, но возьмёте из учебки молодых, кого‑то выделит Азамат, выберете людей из следующего выпуска школы сержантов и будете там наводить наш порядок.

— Вик, да там же надо будет со всякими беками договариваться, — заволновался Жихарь.

— Значит, уже согласны, раз такая мелочь интересует. Ни с кем ни о чём договариваться не надо. Обо всём уже договорились. Делайте своё дело и посылайте всех с вопросами ко мне. У вас там будет, по моим прикидкам, под сотню бойцов, с ними вы всю эту Буртасию как хотите, так и поставите, и что захочется, то и сделаете.

В общем, недолго сопротивлялись ветераны, правда, полдня мы проговорили, я объяснил им своё понимание стоящей перед ними задачи, и они отправились к Азамату за бойцами. Нечего таким кадрам сидеть и отдыхать, а то, мол, они уже старые воевать, покоя хочется.

Затем пришлось проводить семинар по экономике и финансам. Радовало одно, что появились, скажем так, первые люди, которые будут специализироваться на этих вопросах. Правда, появились — сильно сказано, просто назначены в разных ведомствах те, кто этим будет заниматься. Как я и думал, ими в большинстве оказались молодые девчонки, которых никто слушать и не будет. Но ничего, этих научим, а других заставим не только слушать, но и исполнять.

Так что на самых простых и примитивных примерах объяснил задачу и пояснил механизм, как всё должно работать. Конечно, вопросов стало ещё больше, но отправил всех учить план счетов и назначил повторный семинар на послезавтра.

Потом долго разбирались с Мстиславом с деньгами, банком, расчётами и закупками. И уже вечером ко мне пришёл Азамат с самым главным для него вопросом — чему и как учить армию. Тут ведь получается некоторое противоречие — придёт новый поселенец с семьёй, а его на пять лет в армию, служить на север к Могуте. А семье что делать? И зачем им такая жизнь? Любые предложения об отмене подобного требования отметались сразу.

Никакой скидки никому не будет. Или заключать договор с Земством, но тут опять же тонкость, что льготы, получаемые таким поселенцем, зависят от стажа, нужно для нормальных отношений пять лет отработать. Любой, решившийся жить в Земстве, должен начать с самого низа, будь ты хоть королём заморского государства. Первое твоё звание и должность — рекрут, Ну, для стариков, может быть, ученик, или для старых мастеров — подмастерье.

И только через пять лет ты можешь пройти через квалификационную комиссию и рассчитывать на повышение твоего статуса, но и то не более, чем на два ранга. Не нужны нам пришельцы, которые будут нас учить, как ложиться под иноземных правителей, воруя при этом наше добро и ругая нас, что мы это позволяем. А вот послабления в процессе службы дать можно.

Например, отправить служить семейных поселенцев на полгода во внутренние войска, разрешая ночевать дома, а после минимальной выслуги разрешить служить в отдалённых острогах как казаку, но отдавая службе три дня в неделю. А что касается всех молодых, то после прохождения практики в течение года на производстве, всех на службу. Мы милитаризованное государство, и каждый у нас должен владеть оружием профессионально.

А грамотные специалисты и в армии нужны. В Российской Империи армия была одним из источников таких специалистов. Вот примерно таким оказался итог наших с Азаматом рассуждений. И честно говоря, оба остались довольны результатом. Во всяком случае, если этот порядок сохранится в будущем, на мой взгляд, жить будет легче. Главное — численность населения набрать.

Вот примерно таким оказался один мой рабочий день в Земстве после возвращения. А ещё меня ждали бумаги и составление учебников, книг и конспектов лекций о возможных путях развития техники, будущих открытиях, конструкции оружия, машин, электронике и многом, многом другом, что я старательно записывал, пока ещё оставались прежние знания. Ну а завтра будет новый день и новые проблемы.

Сурск, Галка

Всё пошло в привычном ритме — хватай мешки, вокзал отходит. Все бегут, спешат, суетятся, хотя зачем — и сами порой не понимают. Но первоначальный ажиотаж потихоньку начинает стихать. Приходит пора осмысления, всё больше и больше появляется вопросов о будущей жизни и устройстве общества. Конечно, вопросы формулируются не так, но смысл именно такой.

И честно говоря, у меня порой нет готового ответа. Поэтому чуть ли не ежедневно по вечерам проводятся с мастерами различные обсуждения сложившейся ситуации. Но что интересно, после того, как принимается по какому‑то вопросу определённое решение, все споры на эту тему заканчиваются.

Похоже, что основными работниками во многих областях у нас будут бабы. Так уж складывается, что мужики воюют и торгуют в дальних землях, осваивают новые территории и работают на тяжёлых производствах типа выплавки металла и механообработке. А вот в остальном приходится использовать девок и молодух, наши к этому уже привыкли, но новенькие порой удивляются. Ничего, привыкнут.

Что хорошо, появился первый передвижной театр. Наконец‑то выделили корабль, на котором можно плавать куда угодно, и отделение охраны. Сейчас готовят шатёр, точнее говоря тент, под которым располагается сцена, подбирают артистов, которые будут работать там во время гастролей, и определяются с репертуаром. Так что в скором времени состоятся первые гастроли, должны поехать в Окск.

Часть 2

Глава 7

Двинск, Маска

— Послушай, Харми, — обратился я к старейшине, с которым мы беседовали, расположившись на брёвнах на берегу Двины. — Вот ты говоришь, что ваше племя большое и сильное, в нём много охотников, и они обеспечивают вам хорошую добычу. А я смотрю, оружие у вас из кости, и вы готовы хорошо платить за железные вещи мехами. В то же время у вас есть и железное оружие, значит, с кем‑то вы торговали. Расскажи об этом.

— Людей здесь действительно много, но в то же время и мало. Скажем так, многие из нас относятся к различным племенам и живут по своим местам, занимаются привычными делами — охотятся, ловят рыбу, пасут оленей. Мы ещё выходим на большую воду, добываем больших рыб или охотимся на зверей, приходящих для отдыха на берег. Кроме того, берём добычу в лесах и реке. И так живут почти все в этих землях. Места тут суровые, чтобы прожить зимой, надо иметь хорошие запасы еды, и ради этого приходится много охотиться летом.

А живём мы отдельными родами или семьями, каждая сама по себе. И только при нападении на один из родов приходят воины из соседних мест, или когда нас всех именем Йомалы собирают жрецы для борьбы с пришельцами. Было у нас такое. Одно время несколько раз приплывали на больших лодках со звериными мордами железные люди. Порой они с нами торговали, от них мы и получили железное оружие. А в последний раз они на нас напали, убили многих наших людей и ограбили святилище Йомалы.

Тогда жрецы призвали на защиту всех воинов нашего народа, и увидев такое большое количество бойцов, чужаки испугались и уплыли.

— Понятно, вы специально не воюете, но и обижать себя другим не позволите.

— Ты правильно всё понял, Маска. И пусть у нас нет такого оружия, как у других, пусть нас и меньше, чем врагов, но защитить своих богов и нашу веру мы сможем.

— Слушай, старейшина, а если мы будем с вами дружить и торговать? Когда нападут враги, поможем их уничтожить, дадим вам железное оружие, научим его делать, а заодно и много чему другому, дадим хорошую еду.

— Ты красиво говоришь, Маска. И что вы за это попросите?

— Не ты первый, кому мы предлагаем подобную дружбу, поэтому знаем, что нужно людям. Нам нужно будет ваше согласие на устройство вон таких острогов — и я кивнул головой в сторону казармы, — в различных местах вашей земли. Нужна будет помощь ваших воинов, за это мы будем платить отдельно и так, как договоримся. Самое главное — мы будем учить ваших людей нашим знаниям, кстати научим, как делать железные вещи. Вместе много чего можно сделать. Будем покупать у вас меха, жир, клыки и кожу морских зверей.

В общем, у нас может быть много совместных дел, а наша помощь будет полезной, хотя бы для защиты ваших поселений.

— Вас же слишком мало, что могут сделать несколько твоих воинов против железных людей?

— Мы их просто убьём, если они решат напасть.

— Что‑то не верится.

В общем, на этом наш первый разговор на эту тему закончился, но думаю, он будет далеко не последним.

Не знаю, как это расценивать, то ли как знак богов, то ли как случайное совпадение, но утром меня разбудил доклад дежурного, сидевшего на вышке в остроге.

— Товарищ командир, товарищ командир, вставайте, — и увидев, что я проснулся, быстро доложил, — С моря подходят три неизвестных лодии, на каждой много вооружённых людей.

— Боевая тревога! Поднимай людей.

Светало, вернее еще и не темнело. С холма, на котором мы разговаривали со старейшиной, я смотрел на подходящие лодии, и невольно по спине пробегал холодок. Лодии выглядели устрашающе — спереди какие‑то морды чудовищ и зверей, а вдоль бортов поднимались и опускались вёсла, приближая момент высадки. На каждой из них было, на мой взгляд, около сотни бойцов, а нас всего двадцать четыре человека. Эх, жаль, что раньше их не обнаружили, тогда бы встретили ворогов на лодии в море, на воде как‑то проще с бандитами разбираться. Хотя и так должно всё получиться, чувствуется, что пришельцы знают, куда пришли, и не ожидают сопротивления. Придётся их огорчить.

Две из приближающихся лодий направлялись к берегу, в залив напротив казармы, а одна намеревалась пройти выше по течению реки.

— Бойцы! Занимаете блокпосты, в каждый по два отделения и по два станкача. Пока есть время, ставите мины. Враги всё равно не поймут, чего вы тут бегаете. Перекрыть монками подходы к блокпостам со стороны реки! Бегом, время не терять!

Ну что же, придётся повторить подвиг Азамата.

— Сержант, гонца срочно на лодию, пусть с катером отходит в сторону, и вместе поддержат нас с воды. Стрелять им в первую очередь по вражеским судам, потом по пехоте. И пусть сдержат третью лодию. Огонь им открывать по красной ракете.

Наша лодия стояла немного в стороне, в соседнем заливчике выше по течению, прикрытая с реки небольшим мыском и кустами на берегу, так что с воды она была не видна. Подходят осторожненько, но уверенно, значит, не первый раз пришли. Будем надеяться, что последний.

Вроде бы всё готово, наши лодия с катером отошли от берега и маневрируют, занимая позиции, третья лодия притормозила, вперёд не лезет, все вражеские лодии под прицелом, мины стоят.

— Так, бойцы! Смотреть на меня! Я сейчас выйду для переговоров, если по мне начнут стрелять, прикроете. Если нет — то не стрелять.

Я вышел вперёд из‑под прикрытия блокпостов, и пройдя вперёд, остановился вне зоны досягаемости стрельбы из лука. Лодии как раз подошли к берегу и готовились к высадке десанта.

— Кто такие, почему без разрешения выходите на берег?

В такой ситуации главное внешний вид, а он говорил о том, что я имею право задавать вопросы, причём неважно, на каком языке. Ответом мне была стрела, воткнувшаяся у моих ног. Ну что же, всё ясно, и намерения сторон определены. Вернулся назад под защиту блокпоста.

— Станкачи, по лодиям — огонь!

Не зря мы постоянно тренировались, так что все четыре гранаты попали по назначению, две штуки достались одной лодии, две другой.

— Красную ракету, беглый огонь по лодиям.

К сожалению, до них пока доставали только станкачи. Тем не менее, этого оказалось вполне достаточно. После взрыва нескольких гранат лодии стали разваливаться, и им ничего другого не оставалось, как попытаться выброситься на берег. Что сделали гранаты, взорвавшиеся среди толпы воинов, представить несложно. Тем более, когда они рвутся одна за другой. Точно такая же судьба постигла и третью лодию, только ей пришлось гораздо хуже. Она просто не успевала добраться до берега и благополучно затонула.

— Бойцы, выдвигаемся на дистанцию стрельбы из метателей.

Дальше всё было просто. Тех, кто сумел выбраться на берег, расстреляли, а кто не сумел — значит, им просто повезло. Так что в течение нескольких минут всё было кончено, а остальное доделали местные, рассчитавшиеся за прошлую резню. Трофеи, кстати, мы отдали все им. А там было очень даже немало железа. Свой вклад в будущие дружеские отношения мы сделали внушительный.

Сурск, Вик

Я сидел, обхватив голову руками, и пытался каким‑то образом найти выход из создавшегося положения. Ничего трагического не произошло, только всё происходящее — очередной большой скачок в промышленности, введение денег и экономических взаимоотношений, экспансия привели к резкому обострению кадрового голода. Людей не хватало — ни для армии, ни для промышленности, ни для реализации новых проектов и освоения территорий.

То, чего мы достигли на сегодняшний день — практически максимум возможного. И дальнейшая экспансия будет возможна лет через пять, и то, если сегодня принять меры по привлечению новых членов Земства и росту численности людей. Ещё лет пять их придётся учить нашим законам, и они будут привыкать к сложившимся отношениям. А если этого не сделать сейчас, то тогда через пять лет положение будет ещё хуже.

В голове у меня была мешанина из прочитанного в книгах и реального положения дел. Где толпы кочевников, заполняющие степи от края до края? Может быть, где‑то и есть, но я их не видел. А что видел, далеко не дотягивает до понятия от края до края степи и почему‑то кочуют возле морей, а не в глубине лесов.

Где множество городов с трудолюбивым населением, из‑за чего страна и получила название Гардарика? Их ещё нет, ни людей, ни городов, они не построены, да и строить их некому. В этой полосе, как у нас говорили — в Среднем Поволжье, есть только огромные лесные просторы, на которых спокойно проживают дикие звери. И лишь изредка по берегам рек, можно встретить отдельные поселения, отгородившиеся от всего окружающего крепкими стенами, за которыми люди пытались как‑то ковырять землю. Да ещё на отдельных участках степи, которые были вынуждены остановить свой бег, встретив стену леса, можно встретить пасущиеся стада скотины.

Где бесконечные потоки лодий с ушлыми и отважными купцами, совершающими ради своей выгоды опасные походы в неизведанные земли? Их нет, они ещё не родились, а лодии строить некому. А есть большие и малые реки, когда спокойно и величаво, а когда бурно и стремительно несущие свои воды по будущим торговым маршрутам.

Где мудрые князья, думающие о процветании своего народа, идущего под их руководством к победам над всеми врагами, попаданию в летописи и зачислению в число святых? Их время ещё не пришло, тем более, что предки будущих князей либо обрабатывают землю палкой — копалкой, либо высматривают подходы к чужому поселению, мечтая его захватить, а новых рабов заставить трудиться на своё благо.

И получается, что мне просто невероятно повезло, что тут в одном месте достаточно близко друг от друга оказалось несколько поселений. А ещё большей удачей можно считать, что смог подвигнуть их на совместную деятельность и образовать Земство. Но вот только, похоже, что подарки закончились, и теперь остаётся только тяжело и долго трудиться.

Хотя нет, удача просто решила посмотреть, а стоит ли таким, как мы, помогать? У нас осталось главное преимущество — достаточно близко расположенная граница степи и леса плюс огромное количество рек. Всё великое переселение народов, набрав разгон в степных просторах, налетело на неприступную стену деревьев, и как речная волна, отхлынуло от неё, отправившись искать другие, более приветливые места.

Но кто‑то из переселенцев остался на границе и смешался с местными жителями. Причём подобное произошло уже не в первый раз. Здесь сходятся территории расселения племён мордвы и черемисов. Вот представители этих народностей и жили тут достаточно долго рядом друг с другом. Причём на небольшой территории сложилось несколько совершенно разных и самостоятельных образований.

К первому типу можно отнести народ буртасов, представляющий собой продукт совместной ассимиляции местного оседлого населения, образовавшегося при слиянии мордвы и черемисов с кочевниками. Понятно, что пришедшие являются даже скорее не кочевниками, а осёдлой частью населения, согнанного с привычных мест проживания, и находились они на более высоком уровне развития.

Пришельцы принесли новые элементы культуры и ремёсла, навыки обработки земли, неизвестные местным жителям, но в то же время и сами восприняли какие‑то местные обычаи, и в частности, стали вести осёдлый образ жизни, как привыкли, а кочевники вынуждены были вести полукочевое хозяйство. Возврата в старые места для них не было.

Об этом свидетельствуют сложившиеся на этой территории порядки и отсутствие аристократии. Я хоть и не эксперт, но мне кажется, что местные порядки более характерны для внутриродовых отношений. Даже тот же самый бек — это скорее выборный старшина одного из крупных родов, присвоивший себе такой титул.

Другой тип населения образовался на территории Волжской Булгарии. В этом случае пришедшие кочевые племена, или те, кто бежал от уничтожения более сильными соседями, просто вытеснили аборигенов вверх по течению Камы и заняли ее низовья и берега Волги. Они сохранили в большей части свой прежний образ жизни, тем более, что земледелие и полукочевое животноводство им было знакомо и раньше. Об этом говорит создание пришлыми системы местных опорных пунктов, когда каждый представитель знати (рода) строит своё укреплённое поселение, порой защищённое не хуже крепости, с предпольем, рвом и неприступными стенами.

Получается, что эти местные правители в большей части опасаются, то ли нападений со стороны аборигенов, то ли набегов со стороны прежних соседей, тех же самых хазар.

И третий тип населения сложился в междуречье Свияги и Суры. Скажем так, ниже реки Цивиль, южнее и восточней, располагаются территории, контролируемые булгарами, и там поддерживается порядок, принятый на их землях. Однако на территории северней и западней Цивиля частично остались прежние поселения, образованные мордвой и черемисами, и считающие себя свободными. Короче, в этом междуречье сложились условия для возникновения народа чувашей.

Все подобные сведения об этих местах были получены в ходе неоднократных разведывательных походов. Вот в осмыслении их результатов я и пришёл к тому, что сказал. Конечно, общая картина гораздо сложнее, но мне бы в том, что есть, не запутаться. А получается, что я в этих местах практически исчерпал резервы роста Земства, разве что можно будет попробовать привлечь жителей по реке Цивиль, да кто‑то из буртасов начнёт селиться вокруг наших острогов.

И в общем‑то, надо ждать либо притока людей со стороны, либо когда народятся и вырастут свои кадры. Вот и вернулся я к тому, с чего и начал. Так и движутся мои мысли по этому кругу. А в конце концов, прихожу опять к тому же выводу — были ли бы кости, а мясо нарастёт. Подготовленных специалистов и ремесленников пока хватает на проведение работ по расширению производства, пусть с трудом, но хватает.

Дыру в экономике и потребность в экономистах и бухгалтерах закрою переучиванием женщин, пусть будет меньше ткачих, но пока хватает и того, что есть. А вот с армией могут быть проблемы. Конечно, необходимо продолжать вербовку новых поселенцев, но похоже, что хоть как‑то задача решится только не раньше чем через десять лет. И в этом вопросе мне не остаётся ничего другого, как использовать опыт Османской империи. Буду везде, где можно, скупать сирот и бездомных детей, кормить, учить их и воспитывать в духе преданности Земству. Буду растить своих янычар.

Конечно, грешно так говорить, но по окружающим нас землям таких сирот много. И пожалуй, вместе с внутренним ростом численности населения, это единственный реальный путь, обещающий нужный результат. Тем более, в процессе обучения, в интернатах и училищах они должны пройти подготовку в нужном идеологическом плане. Армия — это единственная сила, способная вытащить этот проект.

Именно в ней будет закладываться та идеологическая основа, на которой стоит и стоять будет Земство. А иначе ничего не получится. Понимал бы я это с самого начала, знал бы с чем столкнусь, ещё бы подумал, а стоит ли за это браться. А теперь выбора и нет.

Вот те основы, на которых это должно происходить — общинное мышление, каким всегда отличалось русское крестьянство, и которое лежало в основе всех побед нашего оружия. Армия, которая это мышление должна укрепить и усилить. Образование и развитая промышленность — это даст силу для всего основного. А всё остальное — в пределах, не противоречащих вышесказанному. Хочешь быть богатым — будь им, основная задача не в том, чтобы не было богатых, а в том, чтобы не было бедных.

Окск, Яван

Кажется, мысль насчет дальнего поиска в верховьях Оки оказалась своевременной и правильной. Ставить в тех местах острог нам сейчас не по силам, но своё присутствие мы там обозначили хорошо. Одну банду просто уничтожили, отбив захваченных пленников. Всех их уже перевезли сюда, и будут они жить дальше мирно и спокойно под защитой какого‑нибудь острога.

Другой отряд охотников за рабами разгромили при попытке захвата поселения. Они, видимо, пытались обманом войти в него, но не получилось, его жители сумели закрыть ворота и стали защищаться. Бандитам пришлось атаковать поселение, а тут подошёл наш отряд и с тыла засыпал их гранатами. Кто‑то, конечно, убежал, но основную часть нападающих уничтожили. Жителям тоже предложили переселиться в новые места, причём обещали перевезти всё их добро — скотину, вещи, урожай.

Они слышали про нас, поэтому и согласились. Так и договорились, как только соберут урожай, за ними придёт лодия и всех перевезёт на новое место под защиту острога. Первоначальные условия обычные — защита от любых нападений, платой будет десятина от дохода и обучение детей в школе. А дальше живи, как хочешь. С постройкой дома поможем, инструмент дадим, но за отдельную плату, рынок для торговли построим.

И место выделим не в лесной глуши, а на хорошем месте среди людей. Пришлось свозить туда одного из старейшин на катере, он всё осмотрел, ощупал и одобрил. Так что скоро будет у нас ещё одно нормальное поселение. Правда, тут не очень хорошо получается, их сразу нельзя отправить в армию, так выходит, что они первоначально не жители Земства, и на них никакие привилегии не распространяются. Но со временем, думаю, и они станут полноправными его членами и послужат общим интересам.

Сурск, Галка

В общем, всё движется вперёд, и люди потихоньку не то чтобы привыкают к новому порядку, но перестают относиться к нему настороженно. До принятия ещё далеко, но уже нет полного отторжения, а появилось вполне уместное любопытство, а что из этого можно получить ещё. Начались разговоры о личной собственности, о каких‑то проектах и собственных делах. Никто пока не собирается как‑то серьёзно менять сложившийся порядок, но подвижки в этом направлении появились.

Особенно после того, как была выдана первая зарплата. Основную часть выдали, конечно серебром, но часть суммы, не всем, а особо доверенным лицам, мастерам, бумажными деньгами. И все были удовлетворены, когда на них в магазинах оказалось возможным приобрести любой товар, расплачиваясь, как обычным серебром. Так что можно сказать, что первый шаг прошёл вполне успешно.

Потихоньку до основной массы людей дошла суть новых изменений, в первую очередь об использовании векселей и взаиморасчётов. Пока робко, но стали появляться вопросы, касающиеся конкретных проектов. Да и на предприятиях появились, пусть в большей части и неправильные, цифры, касающиеся стоимости продукции. Конечно, это всё достаточно условно, но начал формироваться механизм экономических взаимоотношений, и появилось понимание, что это каким‑то образом может быть использовано на благо поселения.

В первую очередь большое непонимание вызвало два вида денег — реальные и расчётные. И если с первыми всё понятно, то вот с другими — порой не совсем. Но процесс пошёл, причём он вызвал и своеобразную перестройку многих обычных вещей. Так, пришлось формировать строительные управления, рыболовецкие артели и отдельные комплексы. Неразбериха царит полнейшая, но видно, что все стараются и пытаются во всём разобраться. Всё по Черномырдину — хотели как лучше, получилось как всегда.

Глава 8

Двинск, Маска

Мы опять сидели со старейшиной на брёвнышках и продолжали нашу беседу, будто и не было прихода чужеземцев.

— Ну что, Харми, ты подумал над моим словами?

— Очень хорошо подумал, и даже с другими говорил о твоём предложении. Много есть вопросов, но если всё, как ты говоришь, мы будем торговать.

— Я рад, что вы приняли правильное решение. Как ты сам видел, мы сможем уничтожить многих ваших врагов, но только если они придут вас убивать. Ни на кого мы нападать не будем и воевать за вас тоже.

— Нам это не нужно. Мы живём в мире и сами ни на кого не нападаем. А вот как мы будем торговать, хотелось бы узнать.

— Могу только сказать, что мы торгуем со многими племенами, и все остаются довольными. Так что предлагаю поступить следующим образом — я через неделю отправлюсь домой, надо рассказать всё своим старейшинам и привезти новых воинов. Могу взять с собой двух твоих людей с товаром. Пусть они сами продадут его и купят всё, что надо. Много не возьмём, но для примера можно взять жир, кожу и клыки морского зверя, меха. Вернёмся мы уже только весной, когда лёд на реке растает.

Так что готовь своих людей и товары. Увидите своими глазами, как мы живём.

— А что? Отправлю и людей, и товары. Так будет правильно. Ещё один вопрос будет. Какая от нас помощь потребуется? Просто дружба — это хорошо, но лучше, когда люди ещё и помогают друг другу.

— А здесь надо будет договариваться. Что потребуется обязательно — всем вам нужно будет учиться, и языку, и нашим знаниям. Детям обязательно. Кроме того, если ваши охотники захотят стать такими воинами, как наши, придётся учиться и воевать в нашей армии. Но это только по желанию. А вот тем, кто будет служить у нас, тем дают железный инструмент, одежду, продукты и многое другое.

Ну и самое, наверное, трудное — за то, что мы охраняем ваши жилища, мы получаем десятую долю от добычи поселения. Плата уходит на то, чтобы кормить воинов. Однако здесь возможны самые разные варианты, и об этом надо договариваться.

— Понятно. Как шаман берёт за свою помощь плату, так и вы берёте.

— Да, именно так. Ну и мы примем вашу помощь по изучению этой земли.

— Хорошо, так и сделаем. С вами отправятся два наших охотника и повезут товар. Сколько надо будет его взять — скажешь им.

Гнездово, Гостята

Ну вот, и расторговались. Купцы иноземные пришли, все наши товары забрали по хорошей цене. Договорились, что на следующий год приедем опять торговать. Франки пообещали, что пригласят других купцов. Так что меня просили привезти больше бумаги, стеклянной посуды и стекла, свечей, ламп, керосина, мыла, украшений, настоек, мехов и тканей. Я же заказал медь, свинец, олово, но чтобы всё было дешевле, чем в Ладоге. Ну и если смогут найти рудознатцев, готовых переселиться в наши края, буду только рад и заплачу хорошо. Купцы обещали всё привезти.

Старейшины в этот раз мне ответ не дали, но обещали на следующий год определиться по строительству двух острогов. Ладно, посмотрим, как оно дело повернётся. Но разрешили переселиться в наши места пяти семействам, десяти охотникам, и продали десять ребятишек сирот. Фактически продали, как они говорят — отдали просто так, но при этом от подарков серебром не отказались. Ну и льна закупил.

Так что здесь может завязаться хорошая торговля. Если Мстислав одобрит, на следующий год придётся идти на трёх лодиях. А сейчас у нас впереди дальняя дорога.

Устье Цивиля, Изик

Сегодня у меня особое поручение — найти поселение на Цивиле и установить контакт с местными жителями. Найти‑то его не проблема, оно давно известно, да не одно, есть ещё выше по течению, но вот получится ли договориться, это вопрос. Хотя в мою задачу входит первоначальное знакомство, а договариваться будет Вик. Так что будем искать это поселение.

Дорога сюда знакомая, прошли её, не торопясь, за два дня. А место в устье Цивиля для острога хорошее. Правый берег высокий, я специально поднимался и смотрел. Там вокруг дубовые леса стоят, для острога место расчищать придётся. Но зато для лодий хорошее дерево будет. Дубы там крепкие, из них мощный киль выйдет.

А на противоположном берегу, чуть ниже по течению, в Волгу впадают Малая и Большая Кокшага. Поднимался я по ним, после того, как с Виком бандитов в первый наш поход уничтожили, потом специально лет пять назад там проходил по обеим. Нормальные реки, лесные. Много деревьев в воде, так что плыть осторожно надо. Насколько я знаю, там поселений нет. Даже старики о людях в тех местах не рассказывали. Но леса богатые.

Так что если поставить острог в устье Цивиля, то можно будет контролировать сразу три реки. Сам Цивиль очень сильно петляет, стоит пройти немного вверх, и после нескольких поворотов устья уже совсем не видно. Река неширокая, но течение быстрое. И буквально в пяти километрах от устья она делает петлю и образует своеобразный полуостров, с трёх сторон окружённый водой, а с четвёртой открытый по левому берегу. Вот там и стоит нужное нам поселение, берег не слишком высокий, но видимо его не затапливает, да и места там для пашни и лугов хорошие.

Вывесив наш флаг, его все на много дней пути знают, я направил катер к поселению. Оставив его на берегу, один направился к стене. Ворота были открыты, и я чувствовал, что за мной наблюдают. Поэтому не стал подходить слишком близко, поднял пустые руки и прокричал:

— Эй, люди, поговорить хотел бы.

Долго ждать не пришлось, вскоре из ворот вышел невысокий широкоплечий мужик с густой черной бородой, одетый в серую домотканую одежду и босиком. Он подошёл ко мне и сказал:

— Хотел говорить — говори.

— Я из Сурска, — ответил незнакомцу, показывая на катер и флаг.

— Вижу.

— Наш старейшина хотел бы переговорить с вашим. Когда они могут встретиться?

— Схожу, узнаю, — ответил так и не представившийся незнакомец и пошёл обратно.

В общем‑то, ничего другого я и не ожидал. Не любят в наших местах незнакомых людей. Время такое. Ждать мне пришлось недолго, снова появился тот же самый мужик и сказал:

— Через пять дней, — и показал растопыренную ладонь, — на этом же месте в это же время.

После чего повернулся и пошёл. В общем, поговорили.

Степь, Жихарь и Дугиня

Вечерело, лошади шли шагом, покачивая в такт головами, а два умудрённых воина вели неспешный разговор. Сопровождающий их десяток егерей растянулся в привычный походный порядок — на расстоянии до двухсот метров впереди, по бокам и сзади по два воина.

— Ну так что думаешь, друже, по поводу нашей разведки? — спросил Жихарь.

— А что тут думать. Место мы нашли подходящее, по той схеме, что нарисовал Вик. В месте слияния Суры и Инзы очень удобно будет поставить второй острог.

— Да я не о том спрашиваю. Место там действительно хорошее, да и лодия туда за день от нас добежать сможет. Я про то, как будем вообще с защитой этих земель поступать.

— А тут и думать нечего. Будем ставить остроги, вот на следующий год поставим на Инзе, потом ещё и ещё. Мне кажется, местные помнят, кто их от набега спас, так что скоро надо ждать появления в наших окрестностях первых поселенцев. Вокруг наших укреплений будут обустраиваться поселенцы, начнём привлекать их на службу и учить ополченцев.

— Ты не думаешь, что бек вмешается?

— Нет, не думаю. Я тут поговорил с местными воинами, он практически ничего не может сделать. Тут как и в других местах — каждое поселение само за себя. Только иногда вспоминают про верховную власть, ей конечно подчиняются, но не особо уважают и боятся. А нам с тобой так вообще на неё можно не обращать внимания. У нас договор и приказ — защитить эти земли. А против этого никто спорить не будет.

— Хорошо бы, коли так.

— Так и будет. Поверь мне, при случае, когда бек умрёт, Вика и выберут новым беком. Особенно если мы с тобой поставим ещё с пяток острогов. Они, да ещё войска, да победы над хазарами — Вик сейчас единственная защита от хазар для местных. А мы с тобой его командиры. Так что ничего не будет, на следующий год будем ставить острог на Инзе, время есть, пока присмотримся, что здесь творится.

Устье Вятки, Вышеслав

Ну вот и добрались до первого намеченного места — устья Вятки. Здесь поставим новый острог. В общем‑то, трудно сказать, насколько эта река будет для нас полезна. Да, есть волок на север, но в верховьях плыть тяжело. Весной ещё нормально, а вот летом очень сложно по ней идти, сплошные перекаты, порой там глубина составляет не более полуметра.

Конечно, большая лодия не пройдёт, а вот на средней можно, особенно на пустой. Но кто же пустые лодии гоняет? Конечно, выход на Ветлугу через волоки — это очень хорошо, вот только порой пройти тут будет сложно. Зато чем хороша Вятка — она открывает доступ к марийцам с другой стороны. По правую сторону Вятки стоят сплошные леса, да и по левую их в достатке. Так вот, в этих лесах проживают марийцы, родственные Ветлужским.

Может, они со временем тоже присоединятся к нам? Не воинов, так разведчиков прибавится. А дорога на север должна быть другая, старики и купцы рассказывают, что далеко вверх по течению Камы есть места, по которым можно пройти в реки, текущие к солёной воде. Мы ещё и туда доберёмся. А пока здесь ставим казарму с вышкой на десять человек, амбар, погреб, конюшню и прочие надворные постройки, причал для лодий, оставляем две обычные лодки. Ну и конечно поставим стены.

Время для подготовки к зиме ещё есть, так что бойцы должны успеть припасти сена и дров. Ничего, перезимуют. А нам ещё надо успеть один острог поставить, в устье реки Белой.

Сурск, Мышонок

Ну вот, кажется, с проектом закончили. После того, как разложили все наши изделия по деталям и прошлись по ним, составили технологическую цепочку всего производственного процесса — это Вик так говорит, а мы уже понимаем, о чём идёт речь, пришлось рисовать несколько дополнительных фабрик. Причём по совету старшего и опытного товарища проектировали их с запасом, мол, скоро понадобятся дополнительные мощности. Итак, что же мы готовимся построить?

Специализированное производство медной проволоки. Мы ее делать давно научились, но теперь пора всё хозяйство собирать в одном месте, так что запланировали отдельный цех для этого. Фабрику радиокомпонентов будем строить. Она будет делать резисторы, конденсаторы, диоды, наушники, катушки индуктивности, трансформаторы и прочие элементы, причём дополнительное место оставлено под расширение производства. Здесь же запланировано изготовление бумаги и картона для электротехнического производства.

Целлюлоза у нас привозная, её в других местах делают, и сюда уже готовую везут. Так что под свои нужды каждый сам использует, кто‑то для производства пороха, кто‑то делает бумагу и картон, кто‑то патроны.

Предусмотрен отдельный корпус для моторного производства, а также нагревателей и холодильников для стирлингов, газогенераторов и прочих составных частей. Пришлось проектировать специальный цех по изготовлению станков, оснастки и приспособлений, а также форм для отливки нужных деталей. И прессовое хозяйство. А также появилось измерительное производство, вольтметры и амперметры. Ну и производство аккумуляторов, куда же без них. И самое главное — сборочный цех, где будут делать трактора.

В общем, это только малая часть всего необходимого. Строить и вводить в действие такие заводы мы будем не менее пяти лет. Всё описанное касается только двух изделий — радиостанций и трактора, у оружейников своя головная боль по выпуску новых винтовок и патронов. А кроме того, не прекращаются работы и по другим направлениям. Сумели наконец‑то сделать нормальную подзорную трубу, пусть и долго делали, но вещь не просто нужная, а необходимейшая.

И появился первый прожектор. Он, правда, мог светить недолго, но как минимум восемь часов работал, после чего приходилось менять лампочку. Тем не менее, это уже позволяло двигаться при необходимости лодиям и ночью. Вот только на эти работы уходили почти все силы Земства. Конечно, производство продукции продолжалось, те же самые радиостанции пусть и на коленке, но делались, и уже работала связь с Камском.

Правда, здесь всё только начинается, главный вопрос — антенны. Уж больно сложно всё для обычного восприятия, но работа идёт, методом проб и ошибок совместными усилиями добиваемся улучшения результатов. Вот скоро ещё и с Окском связь установим, там антенну заканчивают, а комплект оборудования уже готов. И готов ещё один, по — видимому, в Барыш поставим.

Сурск, Могута

Молодец Мышонок. Я даже не ожидал, что он сможет такое дело запустить, и самое главное, вести. Видимо, не зря его Вик несколько лет держал в чёрном теле, заставляя доводить технологию производства кислоты и бертолетки, научился работать. Самое главное — нет спешки и торопливости.

Я тут как бы со стороны присматриваю, Вик просил, но раз это всё меня касается напрямую, вникаю во все детали. И вижу обстоятельный подход, практически как делал Вик, когда организовывал промзону. Здесь сейчас строительство гораздо больше, но мне кажется, оно проходит легче. Уже есть подобный опыт, есть работающие производства, которые дают всё нужное, и появились мастера, способные вести подобные работы. И что хорошо, остальные цеха не останавливаются и стабильно выдают всё необходимое для жизни Земства.

Вон взять Молчуна. Теперь у него своё опытное производство, причём выпускающее только мирную продукцию. Он никогда не любил ковать оружие, видимо, осталась память об уничтожении его селища, зато всё остальное делает так, что можно позавидовать. Отличным мастером стал. Теперь вон вязальную машину сделал. Пусть только простое полотно с неё можно снять, но это гораздо быстрее, чем на руках вязать.

Теперь во всех поселениях новые товары можно выпускать — трикотаж и тёплые вещи. Моя Мирава теперь осваивает и это производство. Но для Молчуна это уже неинтересно, вязальными машинами занимаются его ученики. А сам он начал делать часы.

А оружейники? Тоже молодцы. Хотя я и несколько настороженно отношусь к этим Сурдею и Пиксаю, но испытатели они хорошие, любые недочёты находят сразу. А Сурдей так и организатор оказался отличный. Сейчас новые винтовки и патроны делают, вернее, под них специальный цех строят и станки готовят. Смотрел я оружие, стрелял из него. Хорошие винтовки. Воинам удобно будет. И что хорошо, у него подобралась стоящая компания мастеров, тех, кто действительно любит оружие, и у них после рассказов Вика столько планов, что они порой и сами забывают, что важнее.

Ну, в этом я им всегда помогу. Так что строится у нас новый город. Вот только далековато получается, до стройки, где всё это делается, долго приходится добираться. Но Мышонок обещал пустить специальный транспорт, чтобы возить людей. Поживём, увидим.

Сурск, Драголюб, корабельщик

Интересный тут у меня разговор недавно состоялся, когда Вик к нам на верфь зашёл. Сначала осмотрел строящиеся лодии, а потом мы с ним сели чайку попить. Вот тогда он меня и удивил:

— Ты знаешь, Драголюб, хочу тебе предложить поработать над новым проектом. Возьмешься?

— Так знать надо бы, что это за проект такой?

— Да не простой проект. Скорее, даже не один проект, а несколько. Самое первое — хочу попросить тебя сделать корабль с новым движителем. Это будет винт. Вот посмотри, что это такое, вот чертежи, вот эскиз корабля. Надо будет сделать такой и посмотреть, что лучше. Почему это надо? Хочу получить корабль, который сможет свободно плавать по морю. Это мой новый проект. Для начала можно взять любой недостроенный катер, поставить на него винт и посмотреть.

Второй проект — подумай, как можно организовать верфь на севере. Там море, и нужны корабли, способные плавать в таких условиях, например, для охоты на зверя. Подробности сообщит Маска, он к зиме должен вернуться. Поговори с ним, уточни. Может быть, можно будет на месте корабли строить. И если скажешь да, то надо продумать, что туда везти, какие станки потребуются, какие моторы будут нужны, и кому из мастеров это дело можно доверить.

И третье тебе задание. На следующий год планируй строительство не менее десяти новых лодий, средних, пару больших, но кроме этого постарайся к новому году, не позже, сделать штук десять аэросаней. Заказ тебе будет. У нас их, кстати, сколько сейчас?

— Мы сделали десяток.

— И насколько я помню, из них шесть новых, рассчитанных на шесть человек?

— Да, но только появилась идея, как можно перевозить не шесть, а восемь человек.

— А вот это очень интересно. Кто делал проект?

— Мы сами и делали.

— Отлично. Давай его посмотрим, кстати, надо будет доработать все сани, у Ведяша мастера прожекторы сделали, надо будет с ними встретиться и поговорить, выяснить габариты и крепёжные места, и на каждые сани предусмотреть установку двух прожекторов.

И мы где‑то полдня с Виком разбирали, что надо сделать со старыми санями, и какие запускать новые. Заодно определили, что на каждые сани надо ставить картечницы и по два прожектора. Здесь Вик написал распоряжение о срочном изготовлении десяти комплектов и их передаче нам, с этой бумагой надо идти к Мышонку, он нас всем должен обеспечить.

Так что после этого Вик выжал с меня обещание постараться сделать эти десять саней к зиме. Ради этого он даже разрешил отложить изготовление заложенных лодий, а чертежи мы договорились посмотреть через три дня, когда я разберусь с прожектором и новыми станкачами. Заодно я ему и о строительстве новой верфи отвечу.

Сурск, Галка

Ну вот что хотите делайте, но не нравится мне вся эта благостная картина. Не бывает так, чтобы всё шло хорошо. И хотя происходящее трудно оценить как спокойное время, но вот это как раз и настораживает. Все трудности можно отнести к внутренним. Создаётся такое впечатление, что мы живём сами по себе, вокруг никого нет, и нас не окружают враги. Хазары никуда не делись, в дружелюбие буртасов как‑то верится слабо, а со стороны булгар к нам доброжелательно относится только один род, хана Атагула.

Остальных пока удерживают от необдуманных действий его влияние и свежая память о прошедших войнах с каганатом. А что будет после смерти хана? Сможет его наследник оказать влияние на остальных и удержать их от попыток взять нас за вымя? Вопрос! Так что практически мы находимся в окружении либо враждебных, либо относительно дружественных сил. И ничего не происходит. Где тати и разбойники? Все почему‑то затаились, попрятались. Что, затишье перед бурей? Так мы вроде бы к ней готовы, наш бронепоезд всегда на запасном пути, и пары разведены.

Глава 9

Острог Которосль, рядовой Голик

Два месяца назад нас сюда привезли. За две недели поставили острог, всё стандартно — казарма с вышкой, стены, конюшня, амбар, погреб, полоса препятствий, сарай для лодок, две штуки их у нас, причал для лодии. Оставили припас на три месяца, потом, сказали, ещё привезут, по пять БК на каждого, два станкача с расчетами, два отделения бойцов, два сержанта, один боец с собакой. Вот и весь острог.

И предупредили, что кругом враги, они напали на нашу лодию и чуть её не уничтожили, а потом их самих достали ушкуйники, и всё поселение этих разбойников вырезали. Ну только тех, кто замешан в нападении, баб, стариков и детей отпустили. И теперь на месте их поселения встал наш острог. А то больно часто стали лодии пропадать. Нас и поставили порядок поддерживать.

Вот я стою в карауле и поддерживаю порядок. Место для острога выбрали хорошее, немного в стороне от старого поселения, его занимать не стали, не гоже так‑то. Вон оно виднеется в стороне. До воды не очень далеко, вокруг на километр чистое пространство. А вообще‑то служба тут спокойная. После устроенной ушкуйниками резни никто близко и не подходит, хотя видно, что за нами наблюдают.

Поэтому бдительность у нас на уровне, по одному никуда, постоянные караулы, целый день либо учёба, либо хозяйственные работы по обустройству острога. Вот коптильню заделали, а то пройдёшь с бредешком по затону, рыбу девать некуда, а всю сразу и не съешь. Приходится лишнюю добычу коптить и солить.

Нас в карауле четверо, три бойца и собака, я на вышке, один у ворот, другой с противоположной стороны. Светает, глядишь, веселей будет. Собака что‑то беспокоится, смотрит в одну сторону, будто чует кого. Не видно ничего, всё спокойно. Хотя какие‑то тени в той стороне мелькают, вот собака залаяла, а теперь ещё и взрыв. Там растяжка стояла, значит, кого‑то дождалась. Так, поднять тревогу и ждать сержанта. А вот и он.

— Что происходит, рядовой?

— Видел какие‑то тени в той стороне, потом собака залаяла, и затем сработала растяжка. Объявил тревогу.

— Молодец, так, давай на ограду с той стороны, займи позицию, — он показал, где, — и приготовиться к стрельбе.

Ну я и побежал, кругом уже поднялась суета, расчёты ставят станкачи, остальные бойцы занимают свои места, короче, никто пока ничего не знает, но острог готов к обороне. Чувствуется, взорвавшаяся растяжка сорвала нападавшим все планы. Что‑то они там всё возятся, а вокруг становится светлей и светлей. Теперь уже можно различить на опушке леса прячущихся людей. Интересно, когда рассветет, пойдут в атаку? Пошли.

Ого, а их много, больше сотни, пожалуй, будет.

— Бойцы, слушай мою команду — кричит сержант с вышки. — Оставить на стенах по одному наблюдателю, остальным занять позиции против атакующих. Минёры, приготовиться к минной атаке, станкачи — открыть огонь по команде, остальным приготовить метатели.

Так, короткая суета, и всё опять затихло, только собака лает. Со стороны леса приближаются атакующие, бегут, торопятся, даже лестницы припасли.

— Станкачи — огонь, — раздалась команда сержанта.

Где‑то на расстоянии метров восьмисот от стен острога взорвались первые гранаты, и потом так и продолжилось — бух и бух, бух и бух. Но гостей это не остановило. Но на пятистах метрах последовала новая команда сержанта:

— Всем приготовить метатели. Внимание, залпом огонь!

И бегущую цепь накрыл десяток гранат. И опять команда:

— Метатели, товсь. Огонь! — И ещё раз — огонь!

В общем, четырёх залпов хватило на то, чтобы до стены добежало лишь два десятка гостей.

— Минёры, огонь!

На этом всё и закончилось. Когда совсем рассвело, обнаружилось несколько раненых. Их отправили обратно к своим в поселение с предложением прийти и забрать все трупы, а потом покинуть эти места. А иначе мы придём к ним в гости. Где‑то после обеда по Которосли спустилось несколько лодок, в них загрузили все трупы, и лодки ушли. Как местные выполнили наши пожелания, мы пока выяснять не стали, отложили на потом.

Сурск, Азамат

Мы тут недавно с Виком обсуждали складывающуюся ситуацию и пришли к неутешительному выводу, что армии у нас нет. Кончилась она. Вернее, мы её кончили. С увеличением числа поселений в каждое из них уходило два отделения, да ещё по разным экспедициям и походам люди разошлись. Надо срочно собирать всех в одно место. Эту задачу Вик мне и поставил.

Так что придётся немного помотаться, пока есть время. Где сам поеду, где приказы разошлю, благо почта уже работает. Лодии между поселениями ходят, заодно и письма перевозят. Мы с Виком решили — где можно, снимаем всех земских сколько получится, пусть остаётся на поселение одно отделение, а службу пусть тянут ополченцы и отставники. Ничего с ними не будет, до следующего года послужат.

Не будем трогать Жихаря, пусть у него остаётся десяток отделений, всё же место там беспокойное, а полсотни егерей — это сила. Да ещё с приданными станкачами. У Вышеслава оставим полсотни воинов. Ну и на дальних острогах всё оставим без изменений. А всех остальных — обратно в казармы. Нужно хотя бы батальон собрать.

Рудник, новый старейшина Эрнелат

Вот ведь как интересно получается. Охотники не хотят быть охотниками. Лучше, говорят, дома работать, чем по лесам бегать. А что, работы и дома теперь хватает, и ещё остаётся. На месте старого рудника поставили деревянный завод. Теперь там из леса получают всё, что только можно. Целлюлозу, уголь, смолу, скипидар, канифоль, уксус и ещё что‑то. Такие сложные и непонятные названия. А на заводах ещё доски пилят и сушат. Вот, вспомнил. Пелеты делают из опилок.

Но мы не только лес рубим, мы его сажаем, всё, что срубили, сейчас засадили новыми деревьями. Осталось только место для выпаса скотины и огороды. Ну и немного начали сажать зерно, хотя бы скотину кормить.

Охотники и говорят — мы по лесам бегать не будем, а будем на заводе работать. Или рыбу ловить. Пришлось применять, как их, ага — методы экономического стимулирования. Выдавать охотникам за добычу премию, а за шкурки договорились даже и двойную, это, конечно, в зависимости от добычи. Совсем народ избаловался, за всё надо платить. Раньше каждый в лесу охотился, есть‑то хочется, а добыча только там. А теперь еду можно и без охоты заработать.

Только вот неправильно так. Маска и Шумат быстро это поняли и записали всех своих охотников в разведчики. Теперь у них мальчишки все по лесам бегают и учатся у стариков. А иначе в разведчики не берут, если ты не охотник. А вот как у нас это сделать, я не знаю. Придётся опять к Вику за советом идти. Я тут ходил уже к нему с вопросами, он мне ответил на них, заодно и посоветовал артели собирать.

Мол, будете в других поселениях ту же самую руду искать, обустраивать там добычу и передавать рудник дальше для работы местному поселению. Нам будет идти премия, Земству железо, а поселению доход. Всем хорошо. Но подумать надо.

Сурск, Сурдей

— Так, Горазд, рассказывай, что у тебя с картечницами получается?

— Да вроде бы всё получается. Стволы нормальные пришли, как их делать — уже научились. Так что скоро будут готовы первые серийные образцы, а потом начнём делать, сколько получится.

— Тут такое дело, Горазд, Вик нам поставил задачу, срочно запустить эти картечницы и начать ими оснащать остроги и новые суда. В первую очередь нужно обеспечить перевооружение аэросаней, сначала старых, а потом их будут ставить на новые. Как Вик сказал, зима может быть очень горячей, и нам нужны мобильные огневые средства поражения. Кроме того, необходимо обеспечить картечницами Барыш и Камск, они тоже в числе первых их должны получить. Так что готовься, придётся попотеть.

— Так нам‑то что, нам это только в радость. Получим результаты, узнаем, как новые затворы работают. И начнём другую картечницу ладить.

— Да, чуть не забыл, Азамат собирает батальон быстрого реагирования, так что нужно будет и туда картечниц.

— Дадим и туда, — пообещал Горазд. — Вот только патронов хватит на всех?

— Что скажешь, Ошерге? Обеспечишь всех припасом?

— За меня не беспокойтесь, патронов сделаем сколько надо.

— Ну и отлично, давайте мастера, работайте, теперь всё в ваших руках.

Сурск, Мстислав

Первые два месяца отработали по — новому. Трудно о чём‑то ещё говорить, но есть и хорошие результаты. Бумажные деньги уже не пугают людей. Сначала все вертели в руках, сбегались смотреть как на диковинку, и каждый раз следили, как такими деньгами расплачиваются. Несколько человек даже ходили и меняли их на серебро и шкурки. Но вот ведь какая штука получается, Вику верят во всём.

И если он сказал, что это деньги и ими можно расплачиваться как серебром, никто в этом не усомнился. Вот только жаль, что в дальних острогах и поселениях будет не так. Но думаю, что к этому моменту о новых деньгах будут знать все, как и том, что они успешно используются в Сурске. А Сурск у нас как пример, если так делают в нём, то и другим можно. Но дело даже не в этом.

У всех, и у меня тоже, как‑то не укладывается в голове, что деньги можно просто нарисовать. Причём ладно просто деньги, но получить их можно не за то, что сделал, а за то, что ещё только собираешься. Но посмотрим, что из этого будет получаться. Ещё слишком мало времени прошло.

Ока, Вышата

Ну вот, кажется уже и закончился наш рейд. Побегали, постреляли, пора и в казармы. До зимы, конечно, ещё далеко, но нам добираться до своих мест не один день. Так что пока мы загрузились в катер, на котором по верховьям всё лето мотались, и отправились в Окск. Тесновато, правда, но ничего, потерпим, нам только бы до лодии добраться, она в Самодурово стоит. А уж оттуда до родной казармы пойдём с удовольствием.

Надо честно признаться, хоть и устал, но сам чувствую, что уже не тот пацан, что был раньше. Когда видишь кровь, и на твоих глазах убивают людей, детские мысли и поступки как‑то быстро исчезают. Вот это со мной произошло. Да и сержант с егерями многому научили. Теперь у всех нас, пробегавших лето по этим лесам, в первую очередь вера друг другу. Все научились и знают, что только вместе мы сможем как‑то победить врагов, особенно когда их гораздо больше.

И хоть нам не пришлось всерьёз биться в рукопашке, но штыки тоже кровью попачкали. Вот тогда и пришло это понимание, что только вместе мы сила. Мы тогда лопухнулись, когда бандитов, штурмующих поселение, начали гранатами обстреливать, на нас со спины бросились четверо врагов с саблями. Сначала их сержант задержал, успел двоих из пистолета положить, а я почему‑то схватился не за пистолет, а штык успел прицепить. Сержант с одним из оставшихся бандитов сцепился, а мне пришлось штыком против сабли отбиваться.

Правда, недолго. Два раза отвёл удар, а потом поскользнулся, на ногах устоял, но удар пришлось ружьём принимать. А сабелька‑то не простая была, вот и остался я без ружья. Смотрю, бандит скалится, ну, думаю, конец тебе, Вышата. И тут вспомнился мне Изик, который как чёрт крутился с лопатой. Вот и я ружьё кинул бандиту в морду, он отвернулся от него, а я успел лопатку схватить. И как Изик показывал, по голове бандиту и приложился.

А тут и сержант своего противника штыком добил. Так и получилось, что он меня спас, а я его. Вот поэтому и говорю, вместе мы сила. Но после этого сержант меня долго гонял, надавал пинков и пообещал научить хвататься за пистолет, а не за лопату. Да я и сам понимаю, что пистолет гораздо лучше лопаты в обороне.

Окск, Яван.

Две лодии пришли одновременно, одна Гостяты с Гнездово, другая с верховьев Оки с разведчиками. Удачно получилось. Тут Азамат приезжал с письмом от Вика, просил солдат по максимуму выделить. А то, говорит, у всех воины есть, а в Сурске не осталось никого. Так что на всякий случай Вик с Азаматом собирают батальон быстрого реагирования, все поселения раздевают, особенно где спокойно. У нас теперь считается именно такое место.

Так что набрали мы со всех поселений три десятка бойцов, да у Гостяты на лодии столько же, будет теперь Азамату чем Сурск прикрывать. Да он ещё, поди, с других мест десятка четыре наберёт. Хотя, считай, уже полсотни ушло в Барыш, да и Маска не меньше взял на север. И сколько ещё по всем поселениям осталось? То‑то же. Вон, в Которосли только два десятка воев стоит. А сколько их в казаки ушло, да на новых поселениях работают? Но думаю, сотню Азамат наберёт.

Отправил я эти обе лодии в Сурск и попросил оттуда транспортную баржу прислать, буду поселенцев перевозить с верховий Оки.

Пьянск, Сурай

А в общем, лето у нас хорошо прошло. Зерно уродилось, картошка и овощи тоже, рыбы наловили, и ещё наловим. Запасов на зиму хватит. Цех у нас ткацкий работает, швейный ещё запустили, мастерская сапожная есть. Так что теперь не только на себя, но и на продажу товара хватит. Хотя тут не знаю, что лучше. Заказ появляется — на армию форму шить. Сами ткань делаем, красим и шьём. Сапоги тоже надо будет тачать. Правда, не мы одни, Яван тоже заказ получил.

Но ничего страшного, сделаем для армии, будем на продажу шить. Хотя надо посчитать, в какие сроки нужно всё сделать, и сколько на это людей понадобится. Может, удастся и сразу посадить девок товар на продажу готовить. Вот только теперь я понимаю Вика, когда он постоянно жалуется, что нет людей. У нас тоже уже не хватает людей. Кроме тех мастерских, что я уже назвал, ещё работает деревянный завод, артель по добыче руды и бумажная мастерская.

При этом мы ещё и зерно растим. Приходится соседей в помощь привлекать. Они пока не поняли, что надо у себя цеха ставить, так что им запасов впритык хватает. А у нас в каждом доме скотина своя, да ещё общественное стадо есть. И запасов хватает с излишком, и без дела никто не сидит. Говорят, Молчун новую машину сделал, на ней вязать можно. Надо будет съездить и посмотреть. У себя потом такие поставим.

Ничо, справимся. Народ дружно работает, все знают, кто и сколько сделал, и зависти у людей нет. Главное, что все видят — никому ничего лишнего просто так не даётся, всё только заработанное своим трудом.

Барыш, Жихарь

— А что, Дугиня, вроде бы хорошо мы тут укрепились?

Я стоял на наблюдательной вышке и осматривал окрестности. Видно было далеко, оврагов рядом нет, лесов и кустов тоже, так что просто так к острогу не подобраться.

— Неслабо. И пусть холм не холм, а прыщ на ровном месте, но на метр стену поднял. А всю лишнюю землю мы срезали, так что к нам так просто не подойдешь.

— Вот только нам бы с тобой припасом обзавестись. Что‑то мне кажется, маловато его у нас.

— Пока да, маловато. Но все солдаты работают над этим. Нам сейчас дрова нужны, сено и еда. Её обещали в скором времени подвезти, да охотники вон по лесам ходят, каждый день что‑то да приносят. Коптильня постоянно работает, так что с едой мы будем. Вот лошадкам надо бы корм запасти, да ведь негде.

— У Сурая возьмём, он мужик запасливый, поделится. Кстати, когда там радисты работу закончат?

— Обещали через неделю, потом будут ещё неизвестно сколько налаживать.

— Ладно, посмотрим, что получится, что‑то плохо мне верится, что можно будет с Городом связываться.

— Как говорят эти спецы, с Окском и Камском связь работает. Правда, не всегда как надо, но работает.

— Это конечно хорошо, если связь будет. Но нам стоит рассчитывать на свои силы. Ты проследи, чтобы вокруг где надо мины поставили, да не в один ряд.

— Сделаю.

— Вот и хорошо. Какие‑то мутные тут истории затеваются. Каламас, приказчик наш, говорит, что тайные дела тут закручиваются. Неизвестные люди появляются и исчезают, купцы что‑то суетятся, да и остальные вокруг какие‑то беспокойные. Так что нам с тобой надо быть готовыми к любым неприятностям.

— Мы и так готовы, не в первый раз врага ждём. Отобьёмся.

Сурск, Галка

А ничего так машинка вяжет. В наше время на неё и не взглянула бы, а здесь очень даже хорошо. Зато теперь и трикотаж будем делать. Здорово!

Но дело даже не в этом. Как‑то всё замерло, будто перед грозой. Нет, жизнь так вообще бурлит. Народ всё привыкает к нововведениям — должности, звания, оклады. Теперь начинают думать о новых назначениях и званиях, аттестациях и конкурсах. Но за этой суетой остаётся какая‑то пустота. Кажется мне, что делается это всё ради самого процесса. Нет, не так, ну никак не могу слова подобрать, чтобы высказать своё ощущение.

Если раньше я чувствовала город как что‑то монолитное и цельное, то сейчас это ощущение пропало. Так, есть большое количество людей, проживающих в одном месте и делающих какое‑то дело. Понятно, что моё отношение к Сурску не изменилось, ему отдано столько сил и здоровья, что я просто не могу как‑то по — другому к нему относиться. А вот он изменился, и видимо сам не знает, каким ему необходимо стать.

Скажем так, складывается такое впечатление, что ребёнок взрослеет, и от слепого обожания родителей начинает переходить к оценке их действий с точки зрения появившегося у него собственного жизненного опыта. С одной стороны — это хорошо, есть явные признаки взросления, а вот с другой немного настораживает, чем же это всё может кончиться. Я обсудила свои ощущения с Витьком, и что удивительно, у него сложилась такая же оценка происходящего.

— Понимаешь, Галина свет Александровна, мы уже один раз этот рубеж прошли, правда тогда его никто не заметил, на нас война накатила, и мы все как один встали на защиту наших завоеваний. А вот сейчас происходит то же самое, да вот только ситуация совсем другая. Людей стало больше, они меньше друг друга знают, много новичков и пришлых. И прежнее наше монолитное единство как‑то вдруг стало пожиже.

А у нас за это время и жизнь немного изменилась. Спокойно живём, достаток появился, какая‑то уверенность в завтрашнем дне. Вот народ и стал подумывать, а надо ли как прежде горбатиться? И кто‑то решил, что нет, захотелось ему сладкой жизни. А тут и перестройка подоспела, стало возможным деньги зарабатывать и значительно улучшить своё материальное положение. Только вот опять это воспринимается как должное и обыденное, а о том, что это заработано тяжёлым трудом и на войне, уже забывается.

Вот и получается, что тот фундамент, что мы закладывали, оказался слабоват, пошёл трещинами. Конечно, ещё не поздно внести нужные изменения во всё происходящее, но и откладывать их надолго нельзя. Так что я тоже мучаюсь, видя всё происходящее, но нет у меня готового решения.

— Да, Витюш, если наши ощущения совпадают, то значит, действительно всё так и есть. И что же нам делать?

— Как ты видишь, я все технические и прочие проблемы свалил на других, стараюсь найти какое‑то решение. И кажется мне, надо опять пытаться возродить чувство единения и общности всех людей.

— Да вроде бы и не отказывались от него.

— Не отказывались, но внимания ему стали уделять меньше. И если с Изиком и Азаматом я уже определился что делать, они займутся контролем воспитания личного состава и обеспечат его проведение в нужном направлении, то вот тебе в дополнение ко всему прочему надо опять заняться театром и самодеятельностью.

— Говори, не томи.

— Надо резко активизировать патриотическую работу, причём провести её в нужном ключе.

— Как это?

— Надо ставить спектакли на злобу дня, и не только о войне, но как раньше говорили — о трудовых буднях. Ставь спектакли о боевых заслугах, вон о схватке Изика с пиратами, о трудностях дальних поисков, о работе на строительстве цехов и выпуске новой продукции, о трудовом героизме и самоотдаче, о единстве и объединении усилий всех ради общей цели.

Причём это должны быть не только спектакли, но и стихи, повести, статьи и репортажи. Начни выпускать газету, в крайнем случае — листовки с описанием подвигов и трудовых достижений. Всем должна вбиваться одна мысль — в единении наша сила. И это не пропаганда, а единственный шанс сохранить сделанное. Лень и самоуспокоенность, самодовольная сытость должны стать нашими главными врагами. Ты знаешь, на что способна пропаганда. Вот и сделай с её помощью это, иначе всё окажется зря.

— Кажется, я тебя поняла, Витёк. Попробую.

— Пробовать не надо, некогда пробовать! Надо делать!

Вот так я вдобавок ко всему стала ещё и министром пропаганды. Пожалуй, развернуть такую воспитательную работу будет достаточно просто. На два состава труппы у нас артистов наберётся, одну пущу на лодии, везде, где только можно, пусть концерты дают, вторая будет хоть раз в неделю давать спектакли, а Сурскую типографию я совсем под свою агитацию реквизирую. Пусть всё остальное печатают Сурай и Яван. Или новую строят на Руднике или в Ярске.

А листовки — это хорошо. Их по всем острогам лодки развезут. Так что вперёд и вверх, и не стонать! Я вам, сытые и довольные, так мозги промою, что вы в лесу каждого куста бояться будете. Ау, сытые! Я иду!

Глава 10

Волок на Вятку, Маска

Кажется, должны успеть. Долгая дорога оказалась до этих мест. Загрузились хорошо, со старейшиной Харми удалось договориться, он нам поверил, что мы за товары заплатим. А как не поверить, когда мы ему столько железа и оружия отдали. Так что у нас загружен жир морских животных, мне кажется, из него можно будет свечей наделать, мыла, и на порох пустить. Шкур много взяли, из них подмётки на сапоги получатся замечательные. Клыки морского зверя, как мне сказали местные, те купцы, которые иногда сюда добирались, всегда с удовольствием брали.

Ну и меха. Они просто отличные, наши похуже будут. Я примерные цены на всё назвал, старейшина со мной согласился. Так что его воины просто как сопровождающие едут и про дорогу рассказывают. Они очень удивились, что мы пошли по этой реке. Оказывается, есть совсем другая дорога, надо по Вычегде подняться до верховий, там есть волок, по которому можно попасть на Каму. А в Устюге охотники назвали ещё один путь — вверх по Сухоне, и там волоком в озеро Белое.

Но сейчас мы решили пройти этой дорогой, потом попробуем и другие, определим, где быстрее и удобней. Идти долго, надо искать самые разные и удобные пути. Причём придётся ставить множество промежуточных острогов, в которых можно на время остановиться и отдохнуть. А вот что будет зимой, я даже не представляю. Нет, что такое зима, я знаю прекрасно, а вот каким будет зимнее сообщение — это вопрос. Зимник тоже искать надо. Негоже этот край оставлять пустым.

Я вот сейчас почти всех своих бойцов увёл, в острогах оставил только самых необходимых. А надо ставить постоянные гарнизоны и переселять сюда людей. Конечно, здесь трудно выращивать зерно, но зато много соли, пушнины, морского зверя, и наверняка есть другие ресурсы.

Вот такие мысли ворочались в голове, пока лодия медленно двигалась по волоку. Все шли рядом, в меру сил помогая воющим от предельной нагрузки моторам. Путь нам ещё предстоял неблизкий, тащить лодию до воды надо было ещё километров пятнадцать, да и потом придётся как‑то через перекаты её перетаскивать. В это время ко мне подбежал посыльный, разведчики впереди заметили группу вооружённых людей, расположившихся впереди по маршруту движения. Видимо, засада.

Что же, место для этого подходящее, лес по бокам подходит достаточно близко, все люди помогают движению лодии, пожалуй, их замысел мог бы оказаться при некотором везении успешным. Во всяком случае, потери среди бойцов могли бы быть серьёзными.

— Так, первое отделение — выдвигаетесь вперёд навстречу засаде, не доходя до зоны поражения луками, вступить в переговоры. Я думаю, это какие‑нибудь местные хотят поживиться. Старайтесь обойтись без крови. По два отделения с каждого борта — в поддержку, выдвинуться на расстояние двадцать метров по сторонам. Остальным продолжать движение в том же порядке, но быть готовыми отразить нападение.

На призыв передового дозора выйти на переговоры или уйти с дороги, ответа не последовало. Надо отдать должное, хотя в засаде поняли, что она не удалась, себя они никак не проявили.

— Сержант, одну гранату положи перед засадой, а потом предупреди, что потом полетят в них — приказал я.

Однако и демонстрация наших возможностей не произвела нужного впечатления, как и следующая граната, взорвавшаяся среди деревьев. Как оказалось, засада поняла всё правильно и успела оттянуться глубоко в лес. Так мы и двигались дальше — ограждение по бокам и сзади, разведка впереди. Разведчики несколько раз стреляли вглубь леса, отгоняя назойливых попутчиков, но до боестолкновения так и не дошло.

Добравшись до реки, спустили лодию на воду и отправились дальше. Нам предстояла долгая дорога по Вятке, потом ещё волок на притоки Ветлуги и только после этого можно будет считать, что мы дома. Это хорошо, а вот плохо, что не удалось установить контакта с засадниками, может, сумели бы с ними подружиться.

Сурск, Азамат

Лето кончается, лодии начинают возвращаться, и численность солдат в Сурске стала расти. Да ещё и с некоторых острогов удалось часть бойцов снять. Худо — бедно, но почти рота уже набралась. Хорошо, что подобрались уже опытные бойцы, кто участвовал в каких‑то войнах, кто по рейдам походил, но молодых, сразу после учебки, не было.

Так что сейчас мы занимались освоением нового оружия, нам поступили на вооружение первые магазинные ружья и несколько нарезных винтовок. И пришли первые картечницы. Вот это моща! И осваивались первые переносные радиостанции. Как показали испытания, на шестьдесят километров они работали спокойно, а если ещё и найти подходящее место, то и дальше дотягивались. Дорабатывают транспортные баржи, тоже ставят рации и прожектора.

Вообще‑то всё происходящее напоминает мне события перед первой хазарской войной. Тогда тоже шло непрерывное обучение войск и подготовка техники. Вот и сейчас, летом готовят аэросани, корабельщики даже прекратили работать над лодиями. Я даже засомневался, спросил у Изика, он и подтвердил. Надо честно признать, что большая часть оружейников работает как в военное время. Хотя они по — другому и не умеют. У них всегда военное время.

А у нас получается какое‑то особое подразделение, самое лучшее оружие и снаряжение, да и подготовка соответствующая, не зря же мы целыми днями только тем и занимаемся, что тренируемся. Что в таком подходе хорошо, каждый боец знает, что помочь ему может только его напарник.

Которосль, Голик

Вперёд — назад, вперёд — назад. Так и машем вёслами, возвращаясь на лодке в свой острог. После нападения на него нам жить стало легче. И хотя никто больше не пытался нас атаковать, а уцелевшие жители поселения, которые попытались это сделать, ушли из этих мест, служба наша продолжалось. Послабление выразилось в том, что нам прислали в поддержку ещё одно отделение и воина с собакой.

Почему так поступили? А всё оказалось достаточно просто. Раньше считалось, что это незаселённые места, и тут есть только пара поселений на берегу Волги. А всё оказалось совсем не так. Вверх по реке Которосль можно пройти до озера Неро, так вот на ней, вдали от Волги, стоит ещё несколько поселений, да и на самом озере и в его окрестностях есть. Так что нас просто усилили на всякий случай.

А ещё обещали прислать представителя Земства для проведения переговоров с местными жителями. А нам пока велено вести разведку местности, тренироваться и крепить боевое братство. Что мы и делаем. Вперёд — назад, вперёд — назад.

Сурск, Олеля, руководитель театра

Совсем нас загоняла Галина. Каждую неделю заставляет ставить новую постановку. И странные какие‑то они пошли. Если раньше всё больше про царей, героев и богов было, то теперь про воинов, рабочих и пахарей. И что интересно, такие постановки пользуются едва ли не большим успехом, чем прежние. Люди узнают в происходящем что‑то знакомое и воспринимают его как истину, как что‑то должное.

Но вот только сыграть подобное очень тяжело. Нас всех чуть не до слёз доводит крик Галины «Не верю». Но нравятся нам или не нравятся репетиции, а от аплодисментов после спектаклей никто отказаться не в силах. Это вызывает какое‑то особое чувство, и чтобы его испытать, каждый готов репетировать сцены ещё и ёщё. Пока не будут произнесены такие ожидаемые слова «Всем спасибо. Снято». А это значит, что у нас всё получилось как надо, и слёзы на глазах зрителей мы увидим опять.

И ведь всё это делается только по вечерам. Нас никто не освобождает от работы. Вернее, полдня мы тренируемся с ополченцами, кто по военной части, кто по лечебной, а кого и на радистов готовят. Потом полдня работаем на производстве, и только вечером репетируем. Так что только желание выйти на сцену и увидеть полный зал заставляет нас делать это каждый день. Галина сама понимает, как это трудно, она ведь тоже целый день на работе, но нас всех успокаивает:

— Ничего, — говорит, — немного потерпите, потом будет легче. Сейчас всё образуется, людей немного прибавится, и в Табель введут категорию артистов. Тогда только в театре будете работать. А пока искусство требует жертв.

И эти жертвы приносит сам город. У нас во время спектаклей всегда горят лампы, эти, как их, ну лектрические. Дорогие они, их только в школы ставят, оружейникам и нам.

А ещё второй состав раз в две недели уходит на лодии на гастроли по соседним поселениям. Они на палубе устроили сцену и играют спектакли прямо с лодии, зрители на берегу сидят. Когда я спросила Галину, зачем нам так напрягаться, может, немного поменьше заставлять играть спектакли, она мне сказала только очередную непонятную фразу, совсем как Вик:

— Культура — продажная девка империализма. Её ублажать надо.

Вот и пойми её — то спасибо, то продажная девка. Хорошо, хоть не про нас сказала, а про какую‑то культуру.

Сурск, Путята и Виряс

— Виряс, ты это видел? — кричал, чуть ли не брызгая слюной, Путята, размахивая небольшим листком бумаги.

— Чего я должен видеть?

— Как чего? В этом листочке описываются оружейники, как они работают сутками и снабжают оружием нашу армию. Какие они молодцы, и как они любят наше Земство.

— Ну и чего тебе здесь не нравится? Правда ведь всё. Я знаю, как они работают, действительно чуть ли не каждый в день по полторы смены, домой только ночевать уходят. У них там очень интересное отношение к своему делу, они считают, что все должны трудиться именно так, на первом месте у них стоят интересы города и Земства. Вот когда всё тихо и спокойно, то это обычные работники, работают как все.

Но как только появляется хоть малейший намёк на любую угрозу, они становятся буквально бешеными. Есть только одна забота — спасти свою землю, и ради этого они и работают.

— А мы что, хуже них? Почему про нас никто не пишет.

— А кто за тебя должен писать? Возьми и напиши. Потом отдашь в редакцию, и если там всё правильно, то напечатают и про твоих специалистов.

— Как так? Почему я?

— Раз не хочешь или не можешь найти добрых слов о своих мастерах, про их работу и отношение к своему делу, то жди, когда это сделают другие. А те, кто может что‑то сказать по поводу нашей жизни, работы, и имеет предложения, как это всё улучшить, те пишут письма и подают материал в редакцию. А ты можешь сидеть или опять брызгать слюной во все стороны.

Сурск, Драголюб, корабельщик

После очередного разговора с Виком и обсуждения совместно с мастерами новых проектов и будущих планов, мы определили, какие лодии нам нужны. В общем, будем строить весь наш флот заново. Нет, рушить и ломать ничего не будем. Но придётся строить новые лодии уже по — другому. То, что заложено — достроим, а вот следующие будем закладывать другими.

Будет у нас десантно — транспортная баржа, способная перевезти роту бойцов и сотню лошадей. А при необходимости взять несколько сотен тонн груза. Вик нам подсказал разработать специальные контейнеры для насыпного груза и поставить на лодию кран для погрузки. Но сразу предупредил, что нужно считать, как распределится нагрузка, а то лодию или развалим, или опрокинем. И будут на этой барже стоять два мотора и четыре картечницы.

Потом будет большой торговец, или как его назвал Вик, дальний разведчик. Он будет брать всего тридцать бойцов, но иметь большой трюм, два мотора и четыре картечницы. Такая лодия должна иметь возможность ходить как по морю, так и по рекам.

Следующая лодия — средний торговец, уже рассчитана на пятнадцать воинов, имеет два мотора и отличается от большой только размерами и количеством перевозимого груза. Зато должна быть с малой осадкой, иметь возможность проходить по самым мелким рекам, преодолевать перекаты, для чего необходимо предусмотреть дополнительную защиту днища и мощные выносные якоря. Картечниц тоже четыре, пятнадцать солдат.

Вообще‑то эти два торговца должны стать основными лодиями, так чтобы при необходимости любую из них можно было бы перетащить через волок. Но в большей степени это должно касаться среднего торговца, способного перевозить до ста тонн груза.

Ну и последними в списке будут катер на десять бойцов, с двумя картечницами, а также курьер, способный принять трех человек.

А кроме того, решили вынести водомётный двигатель отдельно от корпуса, вернее, разместить его за транцем, как ещё один дополнительный отсек. Это стало возможным после того, как мастерам после многих экспериментов удалось уменьшить размеры моторов.

Примерно такое же разделение было предложено для аэросаней. Большие — на шесть человек, средние — на четыре человека, и курьер на три человека. Это всё с двумя членами экипажа — пилотом и механиком. А ещё на каждые сани ставились по две картечницы. И была предусмотрена возможность стрельбы из метателей, для чего можно было откинуть при необходимости верхнюю часть борта.

Кроме того, и лодии, и сани оснащались прожекторами, так что двигаться они могли в любое время. И везде предусматривалась возможность установки рации. Вот таким у нас получился итог обсуждения новых лодий и саней. Мы обсудили, сколько чего надо, и к какому сроку. Как Вик и говорил, в первую очередь новые сани, и больших желательно штук двадцать, чтобы могли при необходимости перебросить хотя бы роту или около того. Мы, в общем‑то, на это и ориентировались.

Конструкция за эти годы уже отработана, технология тоже, моторы есть, прожектора, картечницы должны подойти в ближайшее время, так что можно запускать новый проект. Вик как всегда выслушал, улыбнулся и ответил совершенно непонятно.

— С богом.

Сурск, Галка

Дорогие гости и жители нашего города! Сегодня, открывая наш концерт, посвящённый его двадцатилетию, мы вместе с нашими артистами хотели бы просто объясниться ему в любви, сказать Сурску спасибо, что он есть, и пожелать ему стоять незыблемо на этих берегах многие годы. А сейчас — первый номер нашей праздничной программы.

Забота у нас простая,

Забота наша такая:

Жила бы страна родная,

И нету других забот.

Именно этой песней открылся наш очередной праздник, посвящённый дню города. Как‑никак двадцать лет ему уже исполнилось. И хоть мы уже не могли устраивать прежних общих посиделок, вырос наш город, но этот день мы отмечали обязательно. И были в такой день народные гуляния, как раньше говорили, работали буфеты, и как всегда, проходил праздничный концерт.

В этот раз я решила его сделать сугубо патриотичным, учитывая свои неприятные ощущения от происходящего, предчувствия Витька, да и просто так вот получилось. Может быть, от этих всех волнений, но номера я подобрала определённой направленности. И эта песня была только началом. Пели её на два голоса — и получилось просто великолепно.

Честно говоря, я и сама не ожидала такого эффекта. За внешней простотой и незамысловатостью слов скрывается такая сила воздействия! Действительно, умели предки создавать великие вещи, рассчитанные не на сиюминутное удовлетворение текущих потребностей, а затрагивающие самые глубокие струны души. И все присутствующие встали, когда зазвучали слова:

Пускай нам с тобой обоим

Беда грозит за бедою,

Но дружба моя с тобою

Лишь вместе со мной умрет.

Так в полном молчании и стоя, как при исполнении гимна, все слушали дальше песню. Что творилось потом — невозможно передать! Мне долго пришлось успокаивать зал, да какой там зал, это только образно говорится, зал, а на самом деле концерт шёл на улице, и площадь окружало почти всё население города. А дальше я, честно говоря, просто манипулировала всеми присутствующими.

Вспоминала историю города, какие происходили события, людей, большинство которых было тут же на площади, а потом вызывала очередного исполнителя. И звучали стихи, песни, конечно несколько адаптированные под текущие обстоятельства, но от этого не ставшие хуже. «Каховка, Каховка, родная винтовка» чередовалась со стихами Маяковского «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей» и рассказом про Могуту.

История про Азамата, спасавшего раненого Изика, сопровождалось «Погоней в горячей крови» из неуловимых мстителей. Короче, я бросила на жителей города всё лучшее, что было создано за многие годы советской пропагандой. И вспоминая многие события из такой недолгой истории города, и сопровождая их соответствующими стихами и песнями, я заставила всех почувствовать нашу общую силу, и надеюсь, внушить нужные мысли.

А потом в заключение была сказка — про мальчиша — Кибальчиша. Нужно же и у маленьких оставить какой‑то след в душе. Ну а все остальные сомнения уничтожу потом, в листовках. После сегодняшнего концерта это будет сделать гораздо легче. И снег, и ветер, и звёзд ночной полёт…

Глава 11

Сурск, Мстислав

Вик, Гостята, Маска и я сидели и собирались обсудить результаты наших двух самых дальних экспедиций в этом сезоне. Да, Маска вернулся и привёз отличные известия. Первым начал свой отчёт Гостята:

— Само по себе это место не представляет ничего интересного, небольшое поселение, наверное, по размерам не больше того же Пьянска. Но оно оказалось расположенным в удобном месте. Сюда приходят купцы из Ладоги, Царьграда, западных и южных земель. Но все они редкие гости, причём торгуют быстро, покупают всё, что надо, и уходят. Как я понимаю, нам это не подходит.

Люди племени, которому принадлежит это поселение, живут на большой территории. На ней много различных селищ, маленьких и больших, порой старейшины и сами не знают, кто к какому роду принадлежит, и долго разбираются в этом. Живут так же, как и по всем остальным землям — пашут, охотятся. Особых мастеров среди них я не заметил, но добротные вещи у них есть.

Много работают с железом, правда, стальные вещи у них редкие. Глиняную посуду делают сами, но качество гораздо хуже нашего. Западные купцы были в восторге от глазурованной продукции. Понравилась им всё, и плитка, и посуда. Говорят, такую делают только в южных землях, Самарканде и Бухаре, но наша совсем другая. Так что готовы покупать, и много. Нужны им самые разные товары, но больше всего дорогие, и роскошь.

Просят свечи, лампы, но боюсь, что их скоро начнут делать сами, я так понял, что купленные у нас отдадут своим кузнецам для повторения. Берут мыло, спички, керосин, правда я назвал его светильным маслом, так и прижилось. Нужна им ткань, с удовольствием и почти не торгуясь покупают конопляную, льняную, шерстяную, причём любых цветов. Интересуются узорчатой, с печатным рисунком.

Из готовых изделий заинтересовали только вязаные вещи, но купили пока на пробу, думаю, после зимы поймут, что это такое, и возьмут больше. А так берут сырьё, как я уже сказал — ткани, бумагу, зеркала, стекло и особо редкие вещи. Много что их интересует. Металлические изделия особым спросом у них не пользуются, но само железо готовы покупать. Ну и ювелирка, а также меха, готовы брать всё, что предложишь, и по цене особо не скупятся, но держат примерно на одном уровне со всеми. Заинтересовались нашими настойками, пока взяли немного, как я понимаю для пробы. За всё платят серебром.

Местные покупают другой товар. Наш железный инструмент и оружие ими очень ценятся. Посуда — не очень, лампы со свечами берут, немного, но покупают. Здесь более практичный подход, нужны вещи для пользования на каждый день, и причём лучшие, чем у них. Но платят по своей цене, лишнего не дадут, и готовы платить мехами, мёдом или любым товаром, но не серебром.

Чтобы там торговать, нужна своя лавка или магазин в поселении, причём хорошо, если рядом будет острог, где можно держать лодию и товар. Отношение к нам хорошее, но остерегаться надо. Старейшины готовы выделить нам место под дом, и скорее всего, разрешат поставить два острога — один немного выше Гнездова, другой на волоке в Вазузу. Что можно ещё сказать про эти места?

Поселенцев найти достаточно просто, но этим надо заниматься только после строительства острогов, когда люди смогут там укрыться. Не потому, что мешает кто‑то, а им так удобней, и они считают — безопасней. Много переселенцев не наберётся, но десяток — другой семей за сезон найти можно. Сейчас уходят отверженные, те кто хочет сбежать от старейшин, и провинившиеся. Но если пустить нужный слух, пойдут больше. Старейшины возражать не будут.

Мы с Виком сидели и слушали, не перебивая купца. Чувствуется, правильно он там поработал. И Вик это подтвердил.

— Спасибо, Гостята, очень интересный у тебя рассказ. Поработал отлично, наши купцы посмотрели, торговал ты хорошо, зайди потом в банк, свою долю серебра забери.

— Спасибо, а вот на следующий год на что рассчитывать?

— Только на лучшее. Мы тут с Мстиславом переговорили и решили так, что пойдёшь на следующий год на трёх лодиях. Поставишь дом, он же будет магазин в Гнездово, и острог выше по течению, назовешь его Смоленск. Начнёшь обживаться в тех краях. Лодии в Сурск будут бегать без тебя, а ты дружбу заводи со старейшинами и заморскими купцами. Ищи дороги на запад, узнай, куда лучше идти и где торговать.

Набирай поселенцев, сирот и всех желающих переселиться. Укрепляй острог и торгуй. Твоя первая цель — закрепиться и найти дорогу на запад, ну и поселенцев к нам направляй. Разведывай местность.

— Хотел спросить. В Гнездово, как я понимаю, будет организовано место, с которого можно будет начинать торговые экспедиции дальше. Как я понял из рассказов купцов и старейшин, сама река Днепр впадает в море, и там есть несколько городов иноземцев, и через него лежит путь в Царьград. Может, туда попробовать сплавать?

— Не надо, это совсем другой маршрут. Мы будем разрабатывать его не так. Повторяю, твоя задача — поиск новых торговых путей на запад и организация торговли именно там. Можешь, кстати, заняться торговлей с Ладогой, в тех местах должен быть путь через реки на озеро Ильмень, а через Волхов — на Ладожское озеро. Такая дорога будет короче, чем через Белое озеро. Ну и вторая, не менее важная задача — должны быть поселенцы. Тебе всё понятно?

— Да.

— Хорошо, начинай подготовку к следующему сезону, определяйся с лодиями, товаром, людьми, запасайся инструментом и материалом для постройки домов и острога. Разрабатывай проект, место, надеюсь, уже присмотрел?

— Да.

— Вот и готовься, сезон у тебя будет сложный, о твоих затратах поговорим позже, когда ты будешь представлять, что надо сделать. Готовый проект жду в течение месяца.

После ухода Гостяты свой рассказ начал Маска. Мы внимательно выслушали всё, что с ними произошло, особо Вик оживился при рассказе о лодии с головой страшилища, пробормотав при этом:

— И сюда викинги забрались. Давить их, точно давить надо.

Много вопросов он задавал про попытку атаки на волоке, выспрашивал самые мелкие подробности и очень огорчился, что не удалось установить контакт с нападающими, заключив свои расспросы фразой:

— И вогулы тут. Значит, надо Соликамск и Пермь пощупать.

После чего, немного помолчав, спросил:

— И что ты сам по этому поводу думаешь, Маска?

— Думаю, хорошие там места. И люди тоже, честные, зла не держат, слабые они, любой обидеть может. Видимо поэтому и загнали их в такую даль более сильные и удачливые. Но они хорошие охотники и способны даже в таких условиях со своим костяным оружием добывать столько мехов и морского зверя, что нам и не снилось. Я вон образцы товара привёз.

Вик посмотрел на меня, как бы спрашивая моего подтверждения.

— Видел этот товар. Меха чудо как хороши, причём самые дорогие, продать можно будет хорошо. И цена просто необыкновенная — по весу за железные инструменты. Так не бывает. Мы туда всё железо булгарское продадим, и его ещё мало будет.

— А что жир и кожа?

— Об этом надо мастеров спрашивать, сам сказать не могу.

— Я спрашивал и показывал, — ответил Маска. Кожа точно нужна, сапожники говорят, обуви износа не будет. Зуб морского зверя готовы брать ювелиры и оружейники, говорят, очень хороший материал для рукояток ножей. Ювелиры говорят, что тут нужны новые мастера — косторезы, но их найти можно, на том же севере кость обрабатывать умеют. Просто немного научить их надо. А жир возьмут химики, им его всегда не хватает на мыло и глицерин.

Кроме того, я там немного походил по окрестностям, должны там быть железо и торф. Ну а про соль и говорить нечего, там её можно смело добывать, кроме того, старейшина готов показать, где бьют солёные ключи, и помочь в изучении земель.

Вик немного помолчал, покачал головой, будто отвечая на какие‑то свои мысли и спросил:

— Что, понравились те земли?

— Очень, вот уехал, а тянет туда и тянет.

— Ну так и езжай, будешь обустраивать этот край, как Вышеслав осваивает Каму. Как, Мстислав, думаешь, осилит он это дело?

— Ежели он не осилит, то я не знаю, кто ещё сможет.

— А сам как думаешь поступить? — спросил Вик.

— Дорога туда дальняя, долго добираться. Вот почти пол — лета сюда шли. Плохо это.

— Я уже о тебе позаботился. На следующий год с тобой пойдут несколько подмастерьев, которые на месте всё посмотрят и решат, что там можно делать. Будут кузнецы от Молчуна, гончары от Путяты, бондари от Ярого, пахари и пастухи от Сурая, корабельщики от Драголюба, рудознатцы от Эрнелата. Все поселения по мере сил тебе дадут помощников. Может быть, ещё и Яван тебе швей и ткачих добавит, и сапожники, скорее всего, присоединятся, с ними просто не успел переговорить. С дорогой определился? Через Белое озеро пойдёшь или опять по Вятке?

— Ещё не знаю, думать буду. Я тут на обратном пути с Эрнелатом и Яруской переговорил, они готовы мне выделить дополнительно охотников.

— А вот это правильно. Пройдись за зиму по поселениям, набери дополнительно людей. С этим у нас трудности. Самим не хватает.

— Так что, Земство будет стараться присоединить эти земли? — спросил Маска.

— Да, будем там строить пока мастерские, чтобы была возможность получать всё нужное на месте, будем привлекать и учить людей. Набирай ещё учителей и строителей. Думаю, трёх лодий тебе хватит. Но они не должны стоять на месте. От тебя буду ждать товар, сырьё и людей. Что потребуется, обсудим ещё. Пока же думай, что тебе нужно для освоения этих земель, вон Мстислав тебе многое расскажет о наших новых законах и порядках.

Разговор только — только подбирался к самому сложному моменту, как в помещение ворвался Азамат:

— Вик, срочная весть от Вышеслава.

Камск, Вышеслав

Осень на дворе, октябрь. Скоро реки встанут, и опять придётся сидеть в занесенном остроге. Как‑то незаметно прошло лето. Готовился к одному, делать пришлось другое, и получилось всё как‑то криво и косо. Остроги поставили, в Вятске два десятка бойцов, столько же в Белом, три десятка в Камске. В принципе, это позволяет контролировать реку на большом расстоянии, но вот пока результата от этого контроля я не вижу.

Возле Камска обустроились всего пять семей, построили дома, распахали свободную землю, пасут скотину, живут спокойно. Но пока их примеру никто не последовал. Да и кому сюда идти? В Булгаре своя защита — хан Атагул, так что и там спокойно. С правобережья Волги тоже никто не торопится сюда переселяться, да там Вик отдельное поселение поставил — Цивильск, он сам по себе собирает под свою защиту людей, оставшихся свободными от влияния булгар.

Немного порадовал Вятск. К нему стали выходить черемисы и интересоваться жизнью как острога, так и других поселений. Пришлось договориться об их встрече с Эрнелатом, Изиком и Азаматом. Как‑никак, они люди одного племени, и все относятся с пониманием к любопытству новичков. Долго они тогда говорили, целый день просидели в стороне. Как мне потом рассказал Азамат, они, скажем так, не особо дружелюбно относятся к родам, живущим на Ветлуге и Суре.

Какие‑то были между ними столкновения в прошлом, но потом несколько раз хоть и сталкивались, но крови между ними нет. Так что пока местные согласились торговать, в смысле, будут приносить свою добычу в острог и менять на железо, стрелы и копья, ножи и топоры. А зимой должны будут прийти в гости на Рудник и сами посмотрят, как живут в Земстве их родственники. Здесь есть надежда, что Вятск станет новым центром для местных родов.

Совсем другая ситуация складывается с острогом Белый. Там вообще не поймёшь, кто есть кто. Стоят несколько поселений, в них живут местные, которых в своё время вытеснили булгары дальше на полночь. Пашут землю, растят зерно и пасут скотину, но далеко от своих поселений не уходят. А рядом по степи кочуют новенькие, пришедшие со стороны хазар. Которых тоже кто‑то согнал со своих мест. А вот там мирных отношений нет вообще, скажем так, каждый ждёт возможности прихватить что‑то чужое.

В этом месте пока просто присматриваются к нам, и хотя слышали про победы над хазарами, все считают себя самыми умными, и я уверен, что проверка на силу ещё там будет. Но пока в тех местах тихо.

Мои раздумья прервал вестовой, сообщивший о сигнале с того берега, мол, кто‑то срочно желает увидеться. Там был небольшой отряд, пожалуй, десяток конных. Пришлось отправлять паром и ждать его возвращения. Я узнал своего неурочного гостя, это был сотник Иркен, доверенное лицо хана Атагула. На причале мы разговаривать не стали, я пригласил его пройти в острог. Пройдя в комнату и убедившись, что никого нет, Иркен сказал:

— Повелитель умер. Ответственность за род принял на себя бек Бактыбаш, как и распорядился раньше Повелитель. Все члены рода согласились с этим, однако хан Курташ решил, что это неправильно, и наш род должен подчиниться ему. Для этого следует принять нового правителя, которого назначит он сам. И говорят, что им будет Идельхан — его сын.

— Это уже известно, хан Курташ объявил об этом?

— Когда я уезжал, еще не было известно, но разговоры шли.

— И как к этому относится бек Бактыбаш и старейшины рода?

— Они не согласны. Если это случится, то мы потеряем свою свободу и станем обычными слугами хана Курташа, всё вернётся к тем временам, когда над нами стояли хазары. И бек, и старейшины будут бороться. Уходить нам некуда, значит, надо выбирать — становиться рабами Курташа или умирать. Все решили сражаться.

— И сколько вы сможете выставить войск?

— Три тысячи.

— А хан?

— Десять тысяч через неделю и пять тысяч завтра. Ты нам поможешь? Правитель Вик нам поможет?

— Я готов, но у меня всего два десятка воинов. Правитель Вик, скорее всего, поможет, но ему надо сообщить, что случилось.

— Это долго. Значит, нам придётся умирать.

— Не спеши умирать, Иркен. Подожди меня здесь до захода солнца. Ничего не бойся и просто отдохни. Вот тебе горячий отвар, вот еда, отдохни, думаю, тебе придётся скакать ночью к твоему беку с хорошими вестями, или я плохо знаю Вика.

Сурск, Вик

Радиограмма была короткой, и можно сказать, ожидаемой: «Хан умер. Новым признан Бактыбаш. Курташ решил поставить вместо него своего сына Идельхана. Собирает войска. Бактыбаш будет сражаться, у него три тысячи, у Курташа сейчас пять, через неделю будет десять. От нас запросили помощи».

Протянул текст Мстиславу, Азамат уже знал о чём там идёт речь. Потом с ним ознакомился Маска.

— Что делать, Вик? — спросил Азамат.

— Собирать совет и принимать какое‑то коллективное решение — нет времени. Готовь телеграмму Вышеславу. «Выхожу с ротой бойцов, буду через четыре дня в Камске. Сообщи, куда идти. Присоединяйся к беку Бактыбашу. Тяни время, настаивай на переговорах».

Всем всё понятно?

— Да! — ответил Азамат.

— Так что командуй, поднимай роту, бери больше мин и гранат, картечницы и метатели. Изика ко мне.

— Так точно!

— Маска, тебя не беру, ты только пришёл с рейда, да и не слишком много твоих охотников. Будешь город охранять и смотреть, чтобы порядок был. Больше некому.

— Так точно!

Тут в комнату влетел Изик.

— Ну что, ушкуйник, готов к драке?

— Так точно, всегда готов!

— Значит, слушай меня, что надо сделать. На одной барже, я знаю, прожекторы стоят. Срочно доработать как минимум ещё одну. Наша задача — загрузить роту с лошадьми и через четыре дня быть в Камске. Но добраться нужно так, чтобы лошади не устали и могли сразу после разгрузки идти в бой. Будем идти без остановок, и днём, и ночью. Твоя задача это обеспечить. Людей кормить на ходу. Делай что хочешь, ушкуйник, но доберись туда даже раньше. Иначе там начнут убивать всех, и Вышеслава в том числе.

— Понял, разрешите выполнять!

— Я верю в тебя, Изик

Сурск, Галка

Ну надо же, как это вовремя! Или наоборот, не вовремя. Несогласия у союзников начались. Значит, нам нужно мобилизоваться, стать едиными и победить. Как говорится, нужна маленькая победоносная война. По идее, это не наше дело. Я вначале так и подумала, что зря мы лезем в такие разборки. Но Витёк мне разъяснил, что если сейчас сожрут Бактыбаша, то всё сделанное ранее пойдёт прахом.

— Новые правители нам ничем не обязаны, и вполне возможно, что даже объединятся с нашими врагами. Конечно, это звучит невероятно, но отрицать такого нельзя, очень уж долго собирал свои силы в прошлые разы Курташ. А вот если сохраним род Атагула, то будет уже несколько другой расклад. Я не думаю, что все остальные рода поддерживают Курташа, но подчиниться они обязаны. Существуют определённые правила, и если их нарушить, то можно ждать неприятностей.

Но с другой стороны, сильный может на эти правила забить. Так что если Бактыбаш сумеет устоять против наезда Курташа, заслужит уважение от других родов, с ним и в дальнейшем будут считаться. А нам от этого будет только лучше. Если же нет, то значит, всё было напрасно. А воевать, думаю, никто не хочет, все надеются обойтись без крови.

Так что я поняла, начинается игра понтов и нервов. Если слабак — то проиграешь. Вот поэтому и должен сейчас сработать такой джокер, как Витька. Убью гада, опять на войну полез!

Глава 12

Булгария, Вик

Ну наконец‑то, дошли! Этот сумасшедший Изик на обычной барже шёл как на курьере, а на второй сидел такой же безбашенный Булгак. И эти двое летели, не останавливаясь, день и ночь. Только лампочки успевали в прожекторах менять. По — моему, половина бойцов мечтала только о том, чтобы оказаться на земле подальше от этих чокнутых. Но надо признать, они своё дело знают. Первым, конечно, шёл Изик, он, сдаётся мне, или наизусть здесь всё знает, или душу продал водяному.

А Булгак двигался за ним, как привязанный. Любой маневр повторял, и что самое интересное, на том же самом месте, ни раньше, ни позже. Два сапога пара, что можно ещё сказать. Но как бы то ни было, на третий день мы уже подходили к Камску. Там остался Мирослав с десятком воинов и проводник. Вышеслав с двумя десятками ушёл к беку. Вчера вечером прискакал гонец, сообщил, что нас будут ждать вместе со всеми войсками в урочище Кала — Баш. Ходу туда почти целый день, так что мы задерживаться не стали, разгрузились и пошли скорым маршем.

Прибыли мы в назначенное место, когда стало темнеть. Это самое урочище представляло собой широкую низину, ограниченную с двух сторон холмами, следующими друг за другом. Ширина этой низины составляла почти два километра, так что перекрыть её было хоть и сложно, но можно. Однако нас уже встречали, Вышеслав повёл сотню на выделенное место, и Иркен сопроводил меня к беку Бактыбашу.

— Ты всё‑таки пришёл, Правитель Вик, — обрадовался он, увидев меня.

— Я же обещал Повелителю, что помогу тебе.

— А сколько ты привёл воинов? Со мной три тысячи, а у тебя?

— У меня сотня!

— И ты думаешь, что мне поможешь?

— Две сотни бойцов остановили двадцать тысяч хазар, а у хана Курташа будет гораздо меньше воинов. Так что я привёл слишком много народу, справился бы один Вышеслав.

— Ладно, завтра посмотрим, разведка говорит, что Курташ встал впереди, перед входом в урочище.

— А ты что, воевать надумал?

— А что мне ещё остаётся делать, сдаваться что ли?

— Ты уверен, что Курташ будет воевать?

— Конечно, он собрал войско и пошёл на земли нашего рода.

— Это разные вещи, собрать войско и воевать. Скажи, кто из старейшин других родов его поддерживает?

— Точно не знаю, но мне говорили, что многие старейшины не одобряют такое решение хана.

— Вот что главное. Пока речь идёт о сборе войска, можно ворчать, но приказы выполнять. А вот когда придётся выбирать, идти умирать или остаться в живых, то вряд ли решение хана поставить своего сына во главе чужого рода будет одобрено. А в этом случае, возможно, и воевать не придётся.

— Я в это не верю.

— Значит так, бек. Если ты пригласил меня, значит, рассчитывал на мою помощь. А в этом случае давай договоримся сразу, ты будешь делать, что я скажу. Хоть у меня всего сотня воинов, но они могут уничтожить всех — и тебя, и хана Курташа. Поэтому давай договоримся сразу — я выполню своё обещание Повелителю и помогу тебе стать во главе твоего рода, как он хотел, если ты будешь выполнять, что я скажу.

— Что‑то ты больно смело со мной разговариваешь!

— Бек, разреши сказать пару слов, — вмешался в наш разговор Иркен.

— Говори!

— Соглашайся с предложением Правителя. Это наш единственный шанс. Сам Повелитель слушался его советов.

— Думаешь, он справится с ханом Курташем? — переспросил бек.

— А нам не на что больше надеяться.

— Хорошо, Правитель Вик, я послушаюсь твоих советов.

— Тогда давай поступим так. Свои войска ты расположишь сзади моих и будешь делать только то, что я скажу. Как бы тебе ни хотелось командовать, слушай меня. Иркен, надеюсь, ты сможешь за этим проследить?

— Да, Правитель.

— Тогда слушайте предварительный приказ — располагаться за спиной моих воинов и ждать от меня команды. А сейчас я отдам команды своим солдатам, а потом мы продолжим разговор. Иркен, дай мне десяток твоих воинов, они будут гонцами от меня к беку и сообщат, что нужно делать.

Оставив бека и советников осмысливать произошедшее, сам отправился к своим бойцам. Обнялся с Вышеславом, правда переговорить с ним не удалось, но это дело поправимое.

— Азамат, разведку местности произвели?

— Так точно. И уже позиции наметили.

— Докладывай.

— Поставим впереди три редута, на расстоянии метров ста друг от друга. Они смогут перекрыть всю низину. За ними на дистанции двести метров ещё два. В них будут сосредоточены все остальные силы и лошади. В передовых редутах по два отделения, по две картечницы и по два станкача. На расстоянии пятидесяти метров три линии мин.

— С этим понятно. Что противник?

— Встал лагерем в пяти километрах от входа. Охрана обычная. Можем всех положить ночной атакой.

— Понятно. Значит, поступаем так. Все укрепления готовь, будем работать от обороны. Самим не атаковать. Разведчикам следить за противником. Сообщить, когда его войска войдут в дефиле. Выйдем на переговоры. Впереди конный с белым флагом, сзади знаменосец с нашим, потом я и трое сопровождающих. Когда переговоры начнутся и что‑то потребуется дополнительно, пришлю гонца.

— А почему не атаковать ночью? — спросил Азамат.

— Ты прав в одном, мы их можем уничтожить, и нам они ничего не сделают. Уничтожить мы можем и в том случае, если они начнут нас атаковать. Вот только надо ли нам это? Думаю, нет. Если подобное случится, нас будут ненавидеть по всей Булгарии, и о дружбе придётся забыть. Кроме того, придётся защищать её от набегов, а нам оно надо?

Так что наша задача не в том, чтобы всех убить, а в том, чтобы заставить поверить других, что мы можем это сделать. А затем мы должны помирить двух баранов. Надо всё сделать без единого выстрела. Но подстраховаться нужно. А то вдруг придётся какую‑нибудь демонстрацию устраивать? Готовьте позиции, выстраивайте войска.

Так что почти всю ночь пришлось заниматься подготовкой будущих переговоров, инструктировать бека, советников и готовить резервные планы. Но ночи хватило, так что даже успел поспать.

С утра, получив сообщение разведки, я выехал навстречу войску хана Курташа. Со мной было два знаменосца, три егеря, Азамат сказал, что они из лучших, а также нас сопровождал Иркен. Где‑то посередине этой низины мы остановились, дожидаясь противника. Когда до него было метров семьсот, я спросил:

— Бойцы, в пятидесяти метрах перед передовым отрядом гранаты положите?

— Так точно!

— Вот и положите. Не остановятся, тогда ещё раз.

Как и было задумано, три взрыва остановили движение, началась какая‑то непонятная суета.

Бойцы, ещё три гранаты так же!

После следующих выстрелов суета только усилилась

— Иркен!

— Да, Правитель Вик.

— Ты сможешь подъехать к этим баранам и сообщить, что я жду хана, или в крайнем случае тех, кто может принимать решение, для переговоров. Если нужно, с нашей стороны будет участвовать и бек Бактыбаш, но можешь сказать, что ты выступаешь его представителем. Так что давай договаривайся о переговорах.

Иркен отправился навстречу противнику, а я стал ожидать результатов его миссии. Вернулся он поразительно быстро, и это было хорошим знаком. Он сообщил, что хан Курташ и с ним три советника готовы встретиться со мной и Иркеном. Это было тоже хорошим знаком, раз сам хан решился разговаривать. Значит помнит, что означают эти взрывы.

Мы встретились с ханом перед его войском, но за пределами досягаемости стрел. Было видно, что Курташ в бешенстве, но ещё сдерживает себя.

— Что ты хотел сказать, чужак? — спросил один из советников. — Хан слушает тебя.

— А ты вспомни, хан, когда на твои земли шли хазары взять тебя в плен и уничтожить твой народ, я был для тебя не чужаком, а союзником, и спасал твоих воинов от смерти, а всех остальных от рабства. Ты не забыл?

— Я‑то помню, — ответил советник, — да вот только ты забыл, что надо подчиняться старшему.

— Я ничего не забываю, ни хорошее, ни плохое. Я помню нашу дружбу, которую хотят разрушить твои враги и тем самым ослабить твоих воинов. Вспомни, моих две сотни воинов уничтожили двадцать тысяч хазар. Да проделали это не один раз. У меня здесь сотня, как бойцы они ещё лучше, у них новое оружие, так что и твоё войско будет уничтожено. А кому от этого будет лучше? Твои земли останутся беззащитными и станут добычей твоих врагов.

— Так уйди с моей дороги и не мешай мне править на своей земле.

— А вот этого мне не дает сделать клятва хану Атагулу, по ней я обещал помочь беку Бактыбашу. Он видимо знал, что твои враги захотят ослабить и его род, и все остальные рода, заставив их воевать друг с другом. А после этого придут хазары и захватят твои земли. А я на помощь тебе не приду. У меня был договор с ханом Атагулом, и есть договор с беком Бактыбашем, а с тобой меня ничего не связывает.

Теперь подумай о другом. Уйду я, и ты уничтожишь Бактыбаша и его воинов. Они так просто не сдадутся и будут сражаться до последнего. Что в итоге получит твой сын? Разорённую землю, на которой остались одни старики и бабы, на которой некому работать. Торговать я с ним не буду, и твои купцы получат большой убыток.

Тебе это надо? Так что твоим советникам, которые предложили тебе этот план, скорее всего, заплатили хазары, надеясь ослабить тебя и вызвать недовольство среди других родов. С какой стороны ни посмотри, для тебя всё будет плохо. Лучшим выходом — сохранить всё, как есть. Тогда и твои воины будут целы, и купцы останутся довольны, и можешь рассчитывать на поддержку мою и воинов Бактыбаша.

— Хан тебя услышал, чужеземец. Продолжим разговор завтра в это же время на этом месте. И пусть будет бек Бактыбаш.

Завтра так завтра, с беком так с беком. Мы разъехались по своим отрядам, причём разведчики с обеих сторон регулярно докладывали обо всём происходящем у противника. Ночь прошла спокойно, войска стояли на месте, и всё шло к мирному разрешению конфликта.

С утра в согласованное время мы были на месте, и к нам приближался хан Курташ со свитой. Состав переговорщиков был прежний, только к нам добавился бек Бактыбаш. Когда подъехал хан, заговорил его советник:

— Повелитель обдумал твое предложение, Правитель, и он нашёл, что ты говоришь правильные вещи. Никому не нужна напрасная гибель воинов и разорение купцов.

— Ага, у него тоже жаба есть, и пожалуй, побольше моей, — подумал я.

— Поэтому твоё предложение о мире принимается, но Повелитель хотел бы задать тебе несколько вопросов.

— Конечно, я отвечу на любые вопросы.

— Ты всегда будешь оспаривать его решения и заставлять нас всех поступать, как тебе хочется?

— Я вообще не буду вмешиваться, живите, как хотите. Мои купцы будут приходить только в Булгар и торговать там, мои лодии будут ходить по Каме вверх, к горам, там уже стоят мои остроги, и в тех местах и выше я буду ставить новые. Мне нет дела до того, что у вас творится. Я вмешиваюсь только тогда, когда меня просят помочь. В прошлый раз меня просил об этом хан Атагул, поэтому я и воевал с хазарами. Он же просил меня помочь беку Бактыбашу, и я это сделал.

Сейчас у меня договор с купцами Булгара, поэтому мои лодии сюда и приходят. Я не претендую на занятые земли, а осваиваю только свободные. Если хан Курташ решит заключить со мной договор, я могу на это согласиться в том случае, когда он будет для меня выгодным. Нет — вы больше меня не увидите, у меня своих дел много, а обязательства я выполнил.

— Значит, ты не будешь больше поддерживать хана Бактыбаша?

— Если мы не заключим новый договор, то не буду. Старый кончился вместе со смертью хана Атагула.

— А как мы об этом можем узнать?

— Я думаю, бек сообщит своему Повелителю, заключил он договор или нет.

— Повелитель может рассчитывать на твою помощь, когда придут враги?

— Сейчас нет.

— Почему?

— Я же сказал, у меня нет договора, и поэтому я не буду появляться в ваших землях. Живите как вам нравится, хоть каждый день друг друга режьте. Это ваши люди. Но если у меня будет договор на их защиту, я буду за них сражаться.

— Присылай своих послов к Повелителю, пусть они с советниками обсудят договор.

— Хорошо, пришлю.

— А ты бек, — советник наставил на него палец, — не думай, что всегда сможешь прятаться за силой Правителя Вика. Он тебе сказал, что ты обычный глава рода и обязан подчиняться Повелителю.

— Я верен ему и выполню любой его приказ, — ответил бек, склонив голову.

— Ну что же, раз мы обо всём договорились, то можем и расходиться, — так я подвёл итог переговорам. Преклоняюсь перед умом Повелителя, сумевшего найти верный выход из непростой ловушки, куда нас всех пытались заманить хазары. Лучше торговать, чем воевать.

Булгария, Азамат

Эх, не удалось опробовать картечницы, новые ружья и винтовки. А руки так и чесались. Но Вик как всегда поступил по — своему. Надо честно признать, сделал он этих баранов красиво. Мне потом Иркен рассказал. Когда Вик разложил перед ханом все варианты, тот и поплыл. Понял, что накосячил, но Вик дал ему шанс уйти красиво. Так что у нас опять с булгарами мир и жвачка.

А ещё Вик посоветовал подумать насчёт привлечения воинов из рода Бактыбаша в армию. Солдат нам набирать надо, вот пусть на Севере и послужат. Для начала набрать несколько отделений, провести им КМБ, а потом раскидать порознь по разным острогам. Кого мы только ни учили, научим и булгар.

Камск, Вышеслав

Ну вот, кажется, опять мир вернулся в наши земли. Пожалуй, это даже посильнее будет, чем разгром хазар. Теперь род Бактыбаша знает, что он выжил благодаря нам. Или Вику, если уж говорить честно. Не зря при отъезде бек крутился вокруг него, хотел к себе зазвать. Но Вик всё расставил по своим местам — мне, говорит, срочно надо в Сурск, а дела с договором, мол, решай с моим наместником — и показал на меня.

С одной стороны, он меня с этим беком уровнял, а с другой — теперь мне придётся заниматься этим договором. Хотя уже зима на носу, время есть, почему бы и не позаниматься.

Сурск, Галина

Ну я же говорила, что соберутся мужики, померяются тем, что у кого найдётся, и разойдутся. Так и получилось. Но надо честно признаться, хорошо получилось. Как говорится, теперь авторитет работает на нас. Случившееся полезно ещё с одной стороны, я хоть и не шибко разбираюсь во всех этих махинациях, но понимаю, что процесс ассимиляции пошёл. Теперь есть прецедент — внутренний конфликт между родами разрешил третий, сторонний человек.

А это однозначно воспринимается как право сильного. И его признали обе стороны. Так что вместо положения равных, теперь образовалась немножко другая структура — один более сильный и другой, слабее. А вот это уже интересно.

Часть 3

Глава 13

Сурск, Вышата

А хорошо погуляли, целых два дня на это выделили. Как сказали — наступил новый 793 год. Нам, солдатам, в общем‑то всё равно, а вот погулять было интересно. Два дня никого не гоняли, никакой учёбы и стрельбы, никаких кроссов. Только гуляния в городе, катания с горок и молодецкие забавы. Весело, фейерверки, народ радуется, еды много, девки тут же крутятся. Хорошо!

А сегодня сержанты подняли всех, как только светать стало, и отправили бегать. Сначала для разминки по дороге, а потом пообещали на лыжах марш — бросок, и в конце стрельба. В общем‑то, ничего необычного. Сейчас всех так гоняют, кого больше, кого меньше. Хотя я не совсем прав. Нас учат гораздо больше. Как нам сообщили, из нас готовят роту специального назначения. Мол, мы должны оперативно прибыть в любое место, там сражаться с любым врагом и победить.

Да и личный состав подобрался далеко не простой. Молодых почти нет, всем остальным пришлось уже повоевать, кому больше, кому меньше, но все знают, что это такое.

Сурск, Мышонок

Новый год, новые заботы. Кроме всего задуманного пришлось заниматься и новой темой — Вик подкинул идею, вернее можно сказать, не идею подкинул, а нас пинком к ней подкинул. А идея простая, как угол дома — строительство каналов и углубление русла рек. Причём это можно делать двумя способами — обустройством заграждений по бокам реки, как бы уменьшая ее ширину, и углублением дна с использованием взрывчатки.

Он нам долго про это рассказывал, про загородки, плетни, щиты, приводил в качестве примера какой‑то Рейн, где таким образом на полметра воду подняли, но с этим мы потом разбираться будем, бумага есть, в которой написано, что надо делать.

Так что пришлось готовить и новую команду для этих дел. Хорошо, что родилась идея привлечь к этому военных. Теперь у нас появились военные строители. И они даже уже провели первые работы, проверяя предложенные идеи. Как Вик говорит, тренировались на кошках. Прорыли на какой‑то маленькой речке канал и провели углубление на другой. Конечно, всё нуждается в проверке и уточнении, но этим они и будут заниматься первое время.

Конечно, не сами будут копать. Надо будет искать тех, кто согласится за хорошую плату выполнять земляные работы. Большую часть мы, конечно, сделаем с помощью взрывчатки, но только и лопатами придётся копать достаточно много. Будем рассчитывать на местных жителей. Для нас первой задачей было устроить канал между Клязьмой и Москвой — рекой. За прошедшее лето там провели большую работу, определяя наиболее удобное место, так что после вскрытия рек можно будет приступать к прокладке канала.

Двигаются потихоньку и начатые раньше проекты. Наиболее успешно реализовываются оружие и радиосвязь. И хотя весь комплекс оборудования и цехов пока не готов, но производство началось на имеющихся площадях. В первую очередь оснащались остроги, потом ставили на лодии и готовились комплекты для мобильных отрядов. Пришлось и молодых девок брать в армию, радистками. Делают раций немного, по несколько штук в месяц, но люди потихоньку обучаются и осваивают новые специальности.

Честно говоря, я не понимаю, почему для этого необходимо строить такие производственные мощности. Когда я спросил об этом Вика, он мне честно ответил, что сейчас они избыточны, но вот через десять лет будут в самый раз, а к этому моменту будет готово и производство, и кадры для работы на нём.

А вот с трактором получилось немного хуже. Моторы нужны всем, и строительство нового завода просто необходимо. Но и здесь проблемой стало отсутствие людей и большой брак при изготовлении деталей. Не у каждого из рабочих получается делать всё правильно, и фактически идёт обучение и отбор персонала. Поэтому на результат можно рассчитывать не раньше, чем через пять лет.

Когда я об этом сказал, Вик на меня посмотрел с удивлением и обозвал оптимистом. Ничего, будем стараться. Ведь уже сейчас мы обеспечиваем потребности в моторах, правда, они пока небольшие и на один исправный мотор приходится пять доработанных, но ведь делаем.

Окск, Яван

Честно говоря, всё как‑то непонятно. Дела идут хорошо. Остроги стоят крепко, вокруг них уже появились вполне крепкие селища, народ осознал, что с Земством надо жить дружно. Даже уже появился выбор, чем заниматься. Кто‑то пашет и растит зерно, занимается скотиной, но появились уже и новые профессии — ткачихи, швеи, военные, стекольщики, гончары, и много других. Их появление приводит к тому, что пахарей и пастухов становится всё меньше и меньше.

Того, что растёт на своих полях, хватает лишь на несколько месяцев. В основном продукты питания идут из Сурска. Но сложившийся образ жизни большинство людей устраивает. Вот это и непонятно. Все хотят жить по — новому, все кто может, учатся, а ведь фактически получается, что у нас нет никакого запаса. Вот будет засуха или неурожай, и что делать?

Ну, конечно, есть картошка, скотины много, но запасов хлеба нет. Не совсем так, немного есть, но его мало. Вот это меня и беспокоит. Считается, что на наших землях растить хлеб достаточно трудно, надо вырубать леса, готовить почву, и семь потов сойдёт, пока можно будет бросить зерно в землю. Да и родит земля гораздо хуже, чем в других местах. Правда, с этим научились бороться, удобрения помогают, но как рассказывают купцы, в южных краях земля гораздо богаче и может кормить больше людей. Но ведь так всегда было, тем не менее в наших краях все зерно выращивали.

Так что из‑за этого меня беспокойство грызёт. Туда ли мы идём и тем ли занимаемся, мы всё больше на полночь и на закат смотрим, именно там остроги ставим. А может, пора и на полдень обратить внимание. Тем более, Вик говорил, что там где‑то очень богатые ресурсами места. Вот только мечтать нам об этом рано, силёнок ещё маловато. А Вику я всё равно напишу про это, он всегда к таким мыслям относится внимательно.

Что сейчас остаётся — увеличивать выпуск товаров и создавать запас хлеба. Вот только по рекам и лесам людей надо больше искать, в этом году два поселения спасли, Худо — бедно, а сотню поселенцев получили, и это не считая детей. Надо будет летом два катера и две лодии послать, одна пара пойдёт опять по Оке, а вторую отправлю по Клязьме.

Сурск, Маска

Мой поход на север становится всё ближе и ближе. И люди уже подобрались, что самое главное — их оказалось даже больше, чем я ожидал. Ну во — первых, почти все ведомства отправили как минимум по одному подмастерью в новые земли. Есть корабельщики, кузнецы, рудознатцы, гончары, бумажники, свечники, электрики, и многие другие. Идут две бригады радиомастеров, будут связь налаживать с Сурском. Как они говорят, через пару промежуточных пунктов можно будет добить.

Удалось уговорить два десятка казаков переселиться в новые места и найти желающих среди своих, узнав про охоту в тех местах и посмотрев на шкурки, многие согласились поехать, подписав контракт на пять лет. Интересная, кстати, получилась встреча с земляками с Камы. Пока я тут по северу шастал, с ними установили контакт Изик и Азамат. Молодцы, что пригласили тех на Рудник. Там я с ними и встретился.

Мне ведь пришлось все известные наши поселения обойти, рассказывая о новых местах и приглашая желающих с собой. И вот когда я был на Руднике, они и пришли. Мы два дня с ними беседовали. Они многое про те места мне рассказали, правда, всё в виде сказок и преданий, но было любопытно. В конце концов мы договорились, что они отправят три десятка воинов с нашей экспедицией, но только после того, как они пройдут КМБ. Вот сейчас эти охотники и пыхтят на полосе, а заодно и уставы учат.

В этом вопросе Азамат зверь, никому спуску не даёт. Так что будет у меня несколько десятков воинов кроме своих охотников. Те тоже пойдут, не все конечно, кому‑то надо и здесь работать, но половина пойдёт. Так что думаю, сотню бойцов я наберу, а значит, смогу поставить пару острогов и ещё дополнительно два катера на разведку отправлю. Надо будет у Вика ещё одну лодию попросить, иначе не довезти весь инструмент и оборудование.

Торговые посланцы Харми, старейшины биармов, кстати остались довольны и приёмом, и торговлей. Так что надо ещё товара для обмена взять. Нет, трёх лодий точно будет мало.

Сурск, Мстислав

А каждый торговый сезон становится всё более и более сложным. И лодий надо больше отправлять, и уходить они должны дальше и дальше. Вот на этот год надо одну лодию в Ладогу отправить, три в Гнездово, Маска просит четыре штуки, одна, а лучше две, должны пойти на Каму к Вышеславу, две, а то и три на Оку, одна здесь будет бегать, а две надо к арабам отправить. Так что лодии ещё не построены, а уже в рейс должны уходить. Где вот только команды набрать для них? Но это пусть голова у Изика болит, мне своих забот хватает.

Трудно пока оценить, насколько хорошо, но новшества Вика работают. Введя свой табель, он дал людям определённый порядок, не просто понятие — мастер или сержант, а для каждого человека при его текущей работе определил положение. Или как говорит Вик, — статус. Это существенного значения не имеет, но порядок в отношениях наводит. И главное, появилась ясность в управлении Земством.

Раньше всё копировалось с общепринятого порядка — есть старейшины, они и управляют всем. Теперь всё стало гораздо сложнее и проще одновременно. Есть Правитель Земства, он же и главный среди старейшин, которые отвечают за определенные территории и ведомства, а заодно и члены совета мастеров. Есть главы отдельных ведомств, они же простые старейшины. И дальше такая же система по нисходящей. На любую группу людей, выполняющих свою работу, требуется мастер. Вот он и является старшим.

Признаков старшинства определено несколько, но самый главный — полезность для Земства и наличие умения, соответствие требованиям, предъявляемым к мастеру. Причём всё это может меняться. Возраст не является главным

На словах выглядит достаточно сложно, но люди сами определили, кто есть кто, и соответственно, это нашло отражение в табеле. Есть Правитель Земства, есть Мастера ведомства, командиры в армии, есть мастера отдельных производств, и такое деление продолжается далее до учеников и подмастерьев. Причём специально обговорено, что каждый может занять более высокую должность и получить новую степень мастера. Надо только доказать это реальными результатами и получить подтверждение у других мастеров.

Так что теперь все знают, какого уровня могут достичь на своём месте, и имеют ясную и понятную цель для своего развития. На эту тему идёт много разговоров, но общее мнение склоняется к тому, что это хорошо. Тем более, что за новым уровнем мастерства стоят теперь и деньги, большие чем на старом месте.

Они, кстати, восприняты с пониманием. И если бумажные пока ходят только среди сурских, то вот серебро начали использовать далеко за его пределами. Правда, благодаря нашим магазинам и товарам оно быстро возвращается обратно, но народ начинает пользоваться деньгами. Они не вытеснили обычные доплаты, что даёт город. Большую часть питания, дрова, частично одежду и корма для скотины даются бесплатно тем, кто занят на производстве.

Есть ещё несколько статей, которые бесплатны для всех — в первую очередь обучение, лечение и детские сады. С этим ещё до конца не разобрались, но работа в этом направлении идёт постоянно, и появляются какие‑то новые услуги, которые предлагаются жителям. Вообще, порой даже не успеваю понять, что происходит. Вот недавно Вик заставил меня проработать положение об участии всех работников в доходах.

Он предлагает всё имущество и землю считать собственностью Земства и запретить на все времена их продажу кому‑либо. А за это каждый житель города или поселения, а также работник предприятия будут получать дополнительно какой‑то доход от такой собственности. Например, если производство имеет прибыль, то каждый, кто работает на нём, может рассчитывать на премию. И это касается не только производств, но и поселений в целом.

Однако предупредил, что вводить это так просто нельзя. Если кто‑то землю уже сейчас обрабатывает, то она и должна оставаться его собственностью, отнимать её нельзя. А вот все свободные, а также расчищенные земли должны отойти Земству. Это не означает, что нельзя никому пасти коров на принадлежащих Земству лугах. Можно, и деньги за это платить не надо. А вот продавать её или ещё каким‑либо образом распоряжаться — нельзя. Право на это имеет только Земство.

Что же касается премии, то получать её будут те, кто стал полноправным жителем земства, то есть отслужил или отработал как минимум два контракта. Вот такие изменения нас ещё ждут, пока пытаемся как‑то осмыслить эти предложения и посчитать, а сколько же для этого нужно денег.

Камск, Вышеслав

А прав оказался Вик. После последней встречи с ханом Курташем, получившей название стояние в Кала — Баше, отношение к нам если не изменилось, то про нашу силу булгары вспомнили. И что самое интересное, появились желающие воспользоваться предоставляемой защитой. Несколько семей готово по весне переселиться в окрестности Камска и выполнять все наши требования.

Кроме того, последовало предложение заключить договор о помощи и строительстве острогов на территории, контролируемой родом Бактыбаша. В общем‑то, это были ожидаемые предложения, и мы с Виком их уже обсуждали. И если по договору согласились только устно, пообещав помощь при нападении врагов, то по поводу создания острога у нас было встречное предложение.

Мы готовы были заложить острог в устье реки Свияга, на правом берегу Волги. Это было, конечно, далековато от Булгар, но земли там были хорошие, и пастбища удобные. Кроме того, мы брались обучить дополнительно два десятка воев обращению с нашим оружием, но служить они будут в другом месте пять лет. А в окрестностях нового острога сразу поселятся двадцать семей, порядки как и в других местах — одна десятая от урожая нам, и обучение детей в нашей школе.

С нашим предложением бек согласился, а куда ему деваться, он теперь стал кем‑то вроде изгоя. С местным ханом отношения натянутые, да и другие рода смотрят косо, как же, не сумел разобраться сам, привлёк чужаков. Так что вольно или невольно мы послужили причиной напряжённых отношений между отдельными родами. Ничего, со временем всё успокоится, а нам надо успеть, пока есть возможность, бека к себе крепче привязать. Вот и попытаемся устроить встречу в Камске, поговорим о сотрудничестве.

Сурск, Азамат

Сегодня пришли санки из Цивильска, новости‑то тревожные. В окрестностях острога, даже не острога, а имеющегося там поселения местных, появилась сотня хазар. Пока прячутся, видимо, подходящий для нападения момент выбирают. Так что придётся туда солдатиков послать, пусть пройдутся по окрестностям, если что, то и помогут. Жалко связи ещё нет с острогом, как‑то уже привычно стало, что новости в тот же день доходят.

Но не успевает Ведяш всех обеспечить рациями, да и антенна там нужна непростая. Ничего, я с ним говорил, обещал до лета на все остроги и лодии станций наделать, а вот что будет с антеннами — сейчас сказать не может. Ладно, поживём — увидим.

Сурск, Галка

Правильно говорится, что ни делается, всё к лучшему. Проведенное воспитание в духе патриотизма, маленькая победоносная война или попытка принуждения к миру хана Курташа, да и соответствующая политико — просветительская работа принесли свои успехи. Потихоньку наметившийся разброд и шатание проходят. До многих доходит тщательно вбиваемая в голову мысль — рано расслабляться.

Мы тут со всех сторон окружены врагами, и даже со стороны дружески настроенных к нам соседей стоит ожидать неприятностей. Все должны знать — галантерейщик и кардинал — это сила. Но напор сбавлять мы не собираемся. Театр как выдавал каждую неделю по спектаклю, так и даёт. А листовки выпускаются в крайнем случае через день. Фактически, это уже можно считать городской газетой.

Объявления и рекламу не печатаем, но самые интересные материалы, как раньше говорили, по боевой и политической подготовке, успехах производственников и достижениях мастеров, выходят регулярно. А листовки расходятся и по другим поселениям. Почта у нас уже работает, саночки бегают, пусть не по всем острогами и не всегда регулярно, но ближние навещают постоянно. Так что война за умы и души продолжается.

Глава 14

Цивильск, Вышата

Опять нам идти в рейд. Собрали взвод с небольшим, посадили на саночки и отправили в Цивильск. Есть тут рядом такой новый острог. Задача простая — где‑то там бродит сотня хазар, надо их найти и уничтожить. Только для меня это несколько неожиданно, в таких операциях мне участвовать ещё не приходилось. Будем на лыжах гоняться за конными. Или убегать. Азамат, когда ставил задачу, всем сразу объявил — лыжи это наше всё.

Правда оружие дали хорошее, гладкие винтовки магазинные на пять патронов и одну нарезную на отделение. Их, говорят, пока мало. Пистолеты и гранаты привычные, их оружейники не трогали. Так что вооружили нас хорошо. Сами в маскхалатах, винтовки обмотаны белым, так что будем работать невидимками.

Чтобы добраться до Цивильска, нам потребовалось шесть часов. А ничего так на саночках ездить. Внутри шесть человек, четверо бойцов, кормщик и механик. Едем быстро, на лодии так не получится. Можно сказать, что как птица саночки летят. В этот раз с нами лейтенант пошёл, говорят опытный, воевал во всех схватках, окончил сержантскую школу, прошёл несколько рейдов, послужил по дальним острогам, потом учился в офицерской школе, и вот его первый выход. Ничего, сам он опытный вояка, да и сержанты у нас все бывалые.

Когда добрались до острога, первым делом лейтенант ушёл узнавать обстановку. Мы пока остались в саночках, но сержанты никому просто так сидеть не дали. Стали проверять оружие, лыжи, БК и всё прочее. Когда лейтенант пришёл, мы были готовы к началу движения. Нас разделили на две части. Место тут довольно интересное. Правый берег высокий, и лишь немного в стороне от поселения есть лощина, по которой можно подняться наверх.

Во всех остальных местах крутой обрыв, да ещё заросший лесом. А вот левый берег низкий, правда немного в стороне от реки растут деревья, это не лес, просто небольшой ширины полоса вдоль реки. На расстоянии где‑то пяти километров от устья и стоит поселение. И по словам наших разведчиков, где‑то там крутятся хазары.

Поэтому лейтенант решил разделиться — поверху, в лесу пойдёт два отделения, их задача перекрыть лощину и не дать уйти хазарам. Они должны устроить там засаду, поставить мины и караулить нужный момент. Остальные четыре отделения пойдут по другому берегу, держась этой полосы леса, атакуют хазар и погонят их на мины. После того, как всем стало всё ясно, наши отряды разошлись.

Мне выпало идти по левому берегу. Двигаться было легко, так что в скором времени мы добрались до поселения, и как оказалось, вовремя. Его уже атаковали, и судя по тому, что защитники отбивались еле — еле, долго им не продержаться. Тактика у нападающих была простая, одна часть стояла в отдалении и обстреливала стену, не давая никому оттуда высунуться. Другая, примерно половина, искала возможность подобраться к стене, выбирая место, откуда не стреляли.

Мы потихоньку стали заходить к хазарам с тыла. Маскхалаты практически полностью скрывали нас от врагов, да они и не смотрели по сторонам, старательно пытаясь взять поселение. Как только мы вышли на дистанцию восемьсот метров, последовала команда, правда тихо, чтобы врагов раньше времени не беспокоить:

— Приготовить метатели, гранаты заряжай, огонь по команде, первая цель — стрелки.

И выждав буквально несколько ударов сердца, скомандовал в полный голос:

— Огонь!

Попали кучно. Перезарядились, и пока паника не заставила всех бежать, успели положить ещё один залп, на этот раз в атакующих. После этого хазары поняли, кто на них напал, и бросились бежать, причём как и предполагал лейтенант, прямо в лощину. Ну а оттуда никто и не ушёл, где мины, где гранаты, но свою долю от бегущих они взяли. Так что через некоторое время мы соединились с засадой, собрали выживших лошадей, оружие, остальные трофеи отдали местным и пошли в свой острог.

Которосль, Голик

Спокойно у нас. После того, как уничтожили пиратов, а также отбили нападение на острог, местные стали нас опасаться. Когда же наша разведка установила, что вокруг много поселений, а показ нашей силы убедил всех, что с нами лучше не связываться, пришла пора заводить новые отношения. Для этого прибыл специальный представитель Земства и начал вести переговоры с местными старейшинами. Тингай его зовут.

Пожалуй, этот представитель был опасней нас всех вместе взятых. Здоровый дядька, чувствуется, не один год отслужил в егерях и знает, с какой стороны за ружьё браться, а насчёт того, как гранаты кидать, так и других поучит. О чем он говорил со старейшинами, можно только догадываться, мы его, конечно, сопровождали, но просто для видимости, как знак уважения, ну и чтобы грести на лодке.

Во всяком случае, через некоторое время в окрестностях острога, где раньше стояло поселение речных пиратов, стали появляться какие‑то местные люди. Среди солдат пошли разговоры, что Тингай сумел уговорить часть народа переселиться на освободившиеся земли. Обещал защиту и помощь в освоении земель. На первые три года с переселенцев не брали ничего, а после этого срока они должны были отдавать десятую часть урожая.

Видимо, это оказалось хорошим выбором для старейшин. Судя по рассказам Тингая, у них достаточно много молодых подыскивали себе место для выселок. А тут такое выгодное предложение. И похоже, они согласятся переселиться сюда. Во всяком случае, уже были замечены некоторые люди, осматривающие бывшие поселения, поля и пастбища. Так что весной стоит ждать появления соседей.

А у нас стали строить рынок и школу, конечно за пределами стен, внутрь острога никого лишнего не пускали.

Сурск, Мышонок

Сегодня у нас демонстрационный день, показываем новые изделия, подготовленные к производству. Вернее, не подготовленные к производству, а разработка и испытания которых завершены. И сейчас будет приниматься решение об их постановке на производство. Для нас это очень важно, хотя кое‑что мы уже начали делать и самостоятельно, не дожидаясь общего одобрения.

К демонстрации приготовлено не слишком‑то много образцов, большая часть уже хорошо известна, но порядок необходимо соблюсти. Первым идёт электродетонатор. Да, Ведяш закончил его разработку. Причём не только его самого, но и взрывной машинки, маленького аккумулятора и специального провода. Всё работает просто прекрасно, на расстоянии до пятисот метров срабатывает хорошо.

Взрывались и монки, и специальные взрывчатые шашки, которые планировалось использовать на взрывных работах, а провод спокойно выдерживал попадание воды и снега. Так что производство всех этих изделий было одобрено. Следующим демонстрировался комплект, состоящий из пилорамы, деревообрабатывающего станка и оборудования для производства пелет. Причём они интересовали не просто сами по себе, а именно как топливо для газогенератора.

Таким образом, планировалось одновременно вести распиловку и обработку древесины и тут же проводить утилизацию опилок. Дело в том, что газогенератор, используемый на тракторе, стал поистине универсальным источником электроэнергии. Благодаря ему в любом месте можно было обеспечить работу электрооборудования. А его у нас становилось всё больше и больше. Там, где стояли станции утилизации, всё решалось гораздо проще, использовался биогаз. А вот в других местах приходилось заниматься газогенерацией.

Хотя это было чаще всего сопутствующей операцией. Пелеты в основном использовались для работы стирлинг генератора, ну и по возможности накапливался генераторный газ, который потом в этом же генераторе и сжигался. Было много споров и рассуждений о подобном типе топлива — мол, оно неэффективное и низкокалорийное, но в конце концов, было принято решение — пусть оно и не самое лучшее, но зато получить его можно везде и всегда.

Было ещё несколько отдельных образцов бытовой и сельскохозяйственной техники, оружия и прочей амуниции, но начатый несколько лет назад технологический рывок был практически завершён. Сейчас настала время поставить всё это на производство, и тогда нам можно ни о чём не беспокоиться. Нет, работы будут идти своим чередом и дальше, особенно это касается оружия, связи и транспорта, но следующий технический рывок требовал хорошей подготовки, в первую очередь технологической, и обученных в достаточном количестве кадров.

Вот об этом Вик всем нам и говорил по окончании демонстрационных испытаний и просил обратить внимание на подготовку кадров, станков и организацию массового производства. Как пример приводил изготовление патронов и гранат, они давно перестали быть дефицитом и делались даже в большем количестве, чем нужно. Приятно, однако, ведь я принимал в этом непосредственное участие.

Острог Белый, Вышеслав

Мне тут саночки из города перегнали, так что теперь могу достаточно быстро перемещаться по замёрзшей реке. И это хорошо. То, что Земству удалось предотвратить столкновение между родами булгар, положительно сказалось на нашей репутации. Весть об этом разошлась среди местных племён и послужила свидетельством нашей силы и возможностей. Теперь никто не сомневался, что мы сможем защитить доверившихся нам.

Правда, что было хорошо для всех окружающих и подняло к нам доверие с их стороны, то несколько подпортило отношение со стороны булгар. И хотя попытку нападения на слабый род большинство старейшин не одобряло, но тем не менее считали это их внутренним делом, в которое мы вмешались. Но зато другие оценили, как мы не побоялись выступить против сильных врагов, защищая доверившихся нам.

Так что теперь пришлось объезжать остроги и вести переговоры со старейшинами местных племён. Тем более, что для этого появились новые основания — недостаток кормов для скотины заставил кочевников двинуться ближе к поселениям, надеясь там найти пропитание для себя и животных. Вот и сейчас по донесениям разведки несколько десятков степняков крутились в отдалении, оценивая возможность нападения на поселения или острог.

Место, где мы его поставили, было довольно примечательным. Почему‑то получилось так, что перед тем, как слиться с Камой, на достаточно коротком участке Белая сама принимала несколько притоков, порой достаточно значительных. Здесь перемежались холмы, овраги, долины и сами реки. Так что место было удобное как для защиты, так и для нападения, позволяя достаточно близко подобраться к противнику.

Вот в таких долинах и размещались поселения местных. Они были расположены достаточно далеко от Белой и с первого взгляда незаметны, но тем не менее хорошо защищены. От нас до ближайшего из них было километров пять, и в летнее время протекающая по долине река обеспечивала ему дополнительную защиту. Но ведь то летом, так что во время последней встречи со старейшиной я ему оставил дымовуху, пусть посигналит — поможем.

Вот как накаркал — прибежал дежурный и сообщил, что появился дымовой сигнал, похоже, подают его в поселении. Так что выбора у меня не осталось:

— Объявляй тревогу! — отдал команду дежурному.

В остроге двадцать человек бойцов, четыре станкача и восемь человек их обслуги. Так что пришлось оставить одно отделение и все станкачи на охране острога, а тремя отделениями на конях отправиться к поселению, подающему сигнал о помощи. В общем, всё оказалось как обычно, и вполне предсказуемо. Тактика всех кочевником при атаке поселения была одна и та же.

Сначала все дружно обстреливают стены, выбивая защитников, потом часть нападающих пытается под прикрытием стрелков пробраться к стенам и забраться на них. Их задача — открыть ворота. Если это удаётся, то участь поселения решена. Такое здесь в порядке вещей, каких‑либо понятий кроме силы, собственного желания и выгоды кочевники не признают. Ну что же, значит будем учить, кто тут самый — самый и кого надо слушаться.

— Выдвигаемся вот на тот холм, оттуда будет удобно стрелять, спешиваемся и готовим метатели. Первый залп по стрелкам, потом по остальным. Командуй, сержант.

Мы добрались до холма, бандиты настолько увлеклись штурмом, что не замечали ничего вокруг. Спешились, коноводы отвели лошадей немного в сторону, а все остальные приготовились к стрельбе. Первый залп лёг с небольшим перелётом, не принеся нападавшим значительного урона и вызвав их недоумение. Они ещё не знали, что это такое. Зато после необходимой корректировки вторым залпом накрыли стрелков. Последовало ещё несколько точных выстрелов. Да, надо будет бойцов погонять, что‑то они расслабились.

Но тем не менее, дело было сделано. Поняв, что взрывы — это смерть, остатки бандитов бросились спасаться во все стороны. Преследовать мы их не стали, наша задача заключается не в истреблении кочевников, а в защите поселения.

После разгона нападавших пришлось встретиться со старейшиной, заверить его в дружбе и помощи и оставить ему новую дымовуху. В качестве трофеев мы забрали уцелевших лошадей и оружие, всё остальное осталось местным. Так что можно сказать, уважение к миру мы начали внедрять успешно.

Барыш, Жихарь и Дугиня

Двое пожилых, даже скорее стариков, сидели за столом и внимательно рассматривали расстеленную там карту. Тихонько потрескивали свечи в подсвечнике, пламя слегка колебалось, и замысловатые тени плясали на стенах.

— Какие вести от приказчика, Дугиня?

— Тревожные. Он сообщает, что суета в ставке бека усиливается, и уже ни для кого не секрет, что к этому причастны хазары.

— А что бек?

— А он уже ничего не решает, и его никто не слушает. С ним только его слуга, такой же старый, и ни на что не годный.

— Да уж, не приведи дожить до такого. А что сплетники говорят?

— Что в этих землях будет новый хозяин, вернее, вернётся старый — хазары.

— И многие желают их прихода?

— Нет, всего несколько родов, вот они как раз и мутят воду.

— Значит, ты считаешь, что нам надо ждать нападения хазар?

— Да, Жихарь.

— И я тоже так думаю. А раз мы с тобой думает одинаково, то скорее всего, так и будет. И судя по всему, ждать нам осталось недолго. Успокаивает одно — мы сделали всё, что могли, чтобы встретить это нападение. Наших сил достаточно, чтобы за этими стенами отбить любую атаку. Одно только утомляет — сколько можно ждать этой схватки?

Сурск, Галка

Я внимательно следила за тем, как Витёк работает. Честно говоря, за эти прошедшие годы я эту картину видела почти каждую ночь. Вначале реже, а потом, когда мы поняли тщету наших усилий иметь детей — гораздо чаще. Вот и сейчас он отдавал свои силы, знания и умения другому нашему детищу — Городу. Я не сомневалась, что пишется очередной учебник или описание нового изделия.

— Витюш, я смотрю, ты редко стал что‑то новое делать. Всё на полку складываешь. Почему?

— Всё просто, Галина свет Александровна. Сейчас мы достигли такого технического уровня, что есть запас прочности на несколько столетий. И нарастить его можно достаточно просто, как и продолжить дальнейшее развитие. Вот только этого сейчас не надо. Необходимо научиться этим пользоваться, добиться массового изготовления всех сделанных вещей и внедрения их в повседневный быт.

Надо, чтобы трактор стал обыденностью, а не экзотикой. И такими же привычными должны стать все те вещи, которые сегодня воспринимаются как диковинка. А этого можно добиться только когда они будут везде. Организовывать все такие производства должны сами мои ученики, зря я что ли, их столько лет учил? А то помрём мы с тобой, и некому будет всем этим заниматься.

— А ты не торопишься?

— Нет, пусть учатся, набивают себе шишки, наступают на грабли, но учатся. Я тебе говорил, что того запаса, что есть, хватит на всё, поэтому можно спокойно учиться. Потом такой возможности не будет. Для нас сейчас самым главным становится даже не техническое превосходство, а целостность общества и его единство.

— Ты не преувеличиваешь роль этих факторов?

— Даже преуменьшаю. Самое страшное, что наше общество ещё не сложилось. Раньше всегда был род, племя, потом народ, затем религия, то есть всегда была какая‑то сила, идея, парадигма, которые объединяли людей. А сейчас мы находимся в самом начале всей этой цепочки. Такое понятие как Род уже умирает, во всяком случае, в большинстве земель, а ничего нового ему взамен не появилось. Приходит новая религия, феодальные отношения, типа хозяин — работник, но это не для нас.

Так что всё, что сделано, может в любой момент развалиться. Единственное, что выглядит более — менее устойчивым — сам город, но и то потому, что всем приходится работать совместно для получения результата, позволяющего защитить свою свободу и привычный образ жизни. Вот в этом и может оказаться ключ к выживанию построенного нами общества — в единении и совместном творчестве и работе.

Поэтому все мелкие стычки на границах нам полезны — они только подчёркивают слабость одиночек и силу общества. Вот это и надо всячески культивировать! Не стычки, а единение. И здесь лучшим помощником будет армия — там до всех быстро доходит, что только совместно, даже небольшими силами, можно победить врага.

— Витёк, как же так, получается, что у нас будет полностью милитаризированное общество?

— Нет конечно, хотя ничего страшного сейчас я в этом не вижу. Просто армия закладывает основы единения, понимание, что только вместе мы сила. А потом это чувство надо просто поддерживать и развивать. Здесь должны своё слово сказать культура и СМИ. Ну и производство, которое всегда было централизовано и строилось на согласованной работе многих служб и специалистов на выполнение одной цели.

— Ты думаешь, этого будет достаточно?

— Совершенно не думаю, и стараюсь создать условия, чтобы подобное стало нормой. Почему у нас почти ни одно поселение не является самодостаточным? Кому‑то не хватает продуктов питания, кому‑то оружия, третьим солдат. Этот список можно продолжить и дальше. А вот объединив свои усилия, несколько поселений становятся самодостаточными. Тогда у них появится и оружие, и люди, и производственные мощности по выпуску товаров, за которые можно купить продукты.

— Это всё справедливо, пока не придут большие деньги со стороны. При натуральном хозяйстве, бартере, все так. Но вот если кто‑то предложит достаточно большие деньги за продукцию, будет покупать её по завышенной цене, тогда такое единство пропадёт. У производителя появится возможность самому всё покупать.

— А вот этому должны помешать свои деньги и устанавливаемые экономические связи. Нельзя пользоваться чужими деньгами, будь то бумага или серебро. Иначе будет то же самое, что и с долларом. Поэтому и должны со временем свои бумажные деньги вытеснить всё остальное, а другие не должны иметь никакой силы. Да и деньги у нас не простые, а наличные и расчётные. Последних нигде получить нельзя, только в Сурске.

А серебро и золото на предприятиях использовать нельзя. Так что и с этой стороны мы прикрыты. Кроме того, ни на одном предприятии нет полного объёма продукции, выпускаемой Земством. Кроме Сурска, ну и может, другого центра, но это со временем.

— Ты думаешь, этого достаточно?

— Пока более чем. Добраться к нам невозможно ни на чём, только летом и по реке. Дорог мы строить не собираемся, наши леса будут нашей крепостью. Остановили они нашествие степняков, остановят и других, если мы сами свою крепость не разрушим. Ведь смотри, все нашествия были по степным территориям, в лесах дорога только по рекам и зимой. Европа нам не нужна, ей самой у нас учиться надо. А реки мы прикроем так, что по ним никто чужой не пройдёт.

— А зимой?

— А что зимой? Взрывчатка и зимой взрывчатка, миг — и нет никакой дороги. А мы на саночках, да с ветерком.

— Какой‑то слишком мудрёный план, Витюш.

— Сам знаю, Галина Александровна. Но ничего другого придумать не могу. И есть ещё множество других возражений по реализации такого плана. Мы с тобой ещё не касались религии, не затронули обычную жадность, стремление обогатиться, не рассматривали желание властвовать и управлять. И есть ещё множество вопросов, на которые надо успеть найти ответы.

— А ты что, собрался уходить?

— Нет конечно. Но у меня возникает стойкое ощущение, что времени не так уж и много. Да и банально старимся мы с тобой. А тут постоянно войны, скачки, стрельба. Всё может быть.

— Я тебе дам — может быть! Ишь ты, про может быть вспомнил! Забудь! И работай!

Глава 15

Буртасия, Вик

Вот казалось бы, что людям не сидится спокойно? Ну получили по личности, да не один раз. Сидите ровно, так нет, всё им неймётся. Это я про хазар. Вот теперь устроили восстание и переворот в Буртасии. Неприятно, конечно, но думаю, всё будет хорошо.

А началось всё с радиограммы, пришедшей из Барыша. Жихарь сообщал, что бека Айдара убили, похоже отравили, точно сказать не может, и несколько родов заявили о том, что они присоединяются к хазарам. Мол, мы от них видели только хорошее, и они всегда нас защищали от бандитов. В общем, опять пригласили хазар на помощь, и недовольных набралось вместе с пришлыми около четырёх тысяч.

И кочевники откуда‑то взялись, как будто из воздуха образовались. Понятно, что в соседнем овраге прятались, но очень уж оперативно явились на поддержку. Совсем как пиндосы, борются за демократию в чужих краях. Ну так вот, эти восставшие рода при поддержке хазар стали бороться за демократию, требуя очистить их землю от чужеземцев, то есть от нас, оставить им наш острог и заплатить выкуп. Причём кричали только подконтрольные хазарам поселения, остальные молчали.

Получив это сообщение, мы с Азаматом собрали все наши саночки, все двадцать три штуки, находившиеся в Сурске, загрузили их по максимуму и отправились на помощь в Барыш. Было нас девяносто шесть человек, да и у Жихаря полсотни бойцов есть, должно хватить на операцию принуждения к миру. Шли мы долго, сани были загружены под завязку, так что потребовался целый день, чтобы добраться до места.

Мы поступили просто — не доезжая километров тридцати до Барыша, встали на ночёвку, тем более, что уже начинало темнеть, и вышли на связь с острогом. Жихарь передал полную информацию о происходящем и сообщил нам о своём решении атаковать врагов ночью. Пришлось его отговаривать и согласовывать совместную операцию. Удар намечался с трёх сторон — сначала должны ударить саночки, потом последует атака лыжников с тыла и наступление из крепости.

Место перед острогом было ровное, так что никаких препятствий поднявшейся с русла Суры технике быть не должно. Они могли выскочить на берег, благо там место было ровное, и открыть огонь из картечниц, да ещё и маневрировать при этом. Скажем так, зимний вариант тачанки батьки Махно. А в тылу расположатся стрелки с метателями, закрепившиеся на нескольких холмах, и не дадут никому далеко разбежаться.

Общими усилиями мы должны прижать врагов к стенам острога, откуда по ним ударят из станкачей и картечниц. Вот такой план был согласован с Жихарем. Переночевав, мы двинулись вперед, и не доходя километров десяти до острога, сбросили десант лыжников. С ними ушёл Азамат, а я остался на саночках, приготовившись к атаке по сигналу Жихаря. У нас было сорок шесть картечниц, да ещё возможность маневрировать, пусть и не на большой скорости, но мы могли двигаться по снегу.

Вот и наступил момент, сигнал пришёл по рации и был продублирован ракетой. Саночки шустро выскочили на берег и пошли сбоку, не давая противнику возможности уйти. Растянувшись цепочкой, мы открыли огонь по скопившемуся возле острога противнику. Фактически он попал под огонь с двух сторон — из острога и от нас. Правда, надо отдать должное, враги быстро определили, откуда не стреляют, и бросились туда.

Далеко, правда, не убежали, их встретил десант с Азаматом во главе, да и саночки переместились ближе к беглецам, но некоторым всё же удалось прорваться и уйти. Допросив пленных, мы установили полную картину происходящего. Хазарами были подкуплены старейшины трёх родов. Первоначально задумывалось просто выйти из подчинения бека Айдара и попросить о защите хазар. Но потом у них взыграла жадность, и они решили прибрать все эти земли.

Для этого убили бека, и старейшины трёх родов от себя и от имени всех остальных призвали хазар. Вот и получился государственный переворот. Да только укрепиться не успели, пришли проклятые земские и всё испортили. Врагов мы побили, теперь осталось навести конституционный порядок. Так что пришлось срочно собирать старейшин всех родов. На это ушло две недели, и вот сегодня они все здесь.

— Так, старейшины, вы все знаете, что мудрый бек заключил договор, доверив защиту ваших земель Земству. Но враги, воспользовавшись его доверчивостью, проникли к нему и отравили. А затем использовали эту смерть для захвата ваших земель. Но мы, как союзники бека, не позволили свершиться несправедливости. Мы верны своему слову, поэтому пришли и выполнили своё обещание — уничтожили врагов и защитили эту землю.

Но теперь с нами нет её мудрейшего хозяина. Однако наша верность ему осталась неизменной. А значит, и созданный им порядок будет прежним. Он хотел мира и спокойствия для всех родов и поручил нам об этом позаботиться. Мы продолжим защищать эту землю, и на ней будет тот порядок, что решил установить бек Айдар. Только теперь я буду следить за этим. Всё останется как мы и договаривались раньше — будут поставлены новые остроги, дети будут учиться в школах, а мужчины могут учиться воинскому мастерству у наших солдат.

На ваших землях пять лет никто не будет собирать оброк, а потом придётся платить десятую часть урожая Земству. Можете сообщить всем, что эти земли под его защитой. И не советую никому из вас, старейшины, пытаться с этим спорить. Тех, кто это пытался сделать, уже давно едят черви. И любого, оспаривающего волю бека Айдара, мы будем считать врагом и поступать с ним так, как он этого заслуживает.

Дополнительно могу сказать, старейшины тех родов, что призвали сюда хазар, во всём сознались и понесли заслуженную кару. Так что не советую искать помощи на стороне, мы всё равно об этом узнаем, и виновные будут наказаны.

Сурск, Мстислав

Честно говоря, даже не знаю, как теперь ко всему происходящему относиться. С одной стороны, всё налаживается. Готов караван Гостяты в Гнездово, с ним пойдут мастера для строительства острога, Вик рекомендовал поставить его немного выше по течению Днепра и назвать Смоленском. Готов караван для Могуты, подобрались люди для строительства на новом месте мастерских, солдаты и охотники для разведки земель и возведения острогов. Причём много желающих из дальних поселений и наших новых соседей. Видимо, их привлекают именно новые земли и охота.

Вик задумал что‑то необычное, раз отправляет туда столько людей. Похоже, будет там строить ещё один центр Земства, что‑то похожее на Окск. Наверное, правильно. Судя по рассказам Маска, там земли богатые. Во всяком случае, меха и зуб морского зверя всегда можно продать очень выгодно. И ещё он говорил о наличии железа и торфа. А нам всё это нужно. Ну и соли там много. Так что, чувствую, туда у нас постоянно лодии бегать будут.

Маршруты и так становятся всё длиннее и длиннее. Похоже, придётся опять новые лодии строить. Да дело‑то не в лодиях, их построим. А вот как за всем уследить да обиходить всё это, вот в чём дело. И ведь не только караваны гонять приходится. Товары заказать надо, за деньгами следить надо, запросы производства обеспечивать надо. Ведь все уже научились — отдадут мне заявку и ждут, когда сырьё будет.

Надо как‑то разделять эти дела — деньги одно, сырьё другое, торговля третье. Хорошо, что хоть система, предложенная Виком, работает. Векселями уже все начали пользоваться. И хотя это не деньги, но пользу они приносят. Все стали понимать, что надо для работы, и каким образом можно оценивать работу. Хотя это не моя забота, об этом пусть голова болит у Госплана, у Галины.

Острог Белый, Вышеслав

Зима уже заканчивается. Конечно, снег ещё долго лежать будет, да и река нескоро вскроется, но с каждым днём тепло всё ближе и ближе. Пора начинать думать о реализации планов на предстоящее лето. В принципе, после набега кочевников, дела стали налаживаться. Местные поняли, что сила на нашей стороне, а острог буквально перекрывает подходы со стороны степи к местным поселениям.

Так что теперь у нас с соседями дружеские отношения. Мы даже обсуждали с ними возможность сооружения в нескольких ближайших поселениях школ, в каждую из которых могло бы ходить несколько десятков детей. Скажем, не чистой школы, а совмещённой с блокпостом, на котором должно было дежурить одно отделение, имеющее связь с острогом. Я пока на это не решился, вопрос в учителях, солдатах и рациях.

Но предложение в Сурск отправил. Там, как ответил Вик, выискивают резервы. Вообще ситуация в моём понимании приближается к безвыходной. Особенно после взятия под свой контроль буртасов. Проблема одна — нет солдат и учителей. Так всё получилось неожиданно и одновременно. Надо осваивать север, строить острог на Днепре, налаживать жизнь по своим правилам во взятых под контроль территориях Буртасии, продвигаться вверх по Каме.

Во время разговора со старейшинами я поинтересовался насчёт их помощи в изучении реки и местности вдоль неё, особенно насчет образцов различных камней. Они сразу спросили, что я хочу найти. После достаточно продолжительных переговоров выяснилось, что есть тут недалеко железо и какие‑то другие желто — красные камни, напоминающие золото. А были ещё и зелёные камни, и какие‑то другие. Судя по тому, что мне рассказывал Вик, это железная и медная руда, малахит. И уголь надо искать.

Я договорился со старейшинами, что они привезут нам этих камней, сколько смогут. И заплачу за них. Так что наше сотрудничество потихоньку расширяется. Вот только мне почему‑то кажется, что в этом году нам придётся осваиваться и обустраиваться на имеющихся территориях. Если удастся продвинуться вверх по Белой и Каме, то это будет хорошо. С другой стороны, чтобы идти вперёд, надо знать, что сзади всё спокойно.

Будем осваиваться на этих местах крепко и надолго. Дружить с местными, налаживать контакты с кочевниками, подкармливать и приручать. А для войны и беспокойства у нас будет Свияжск. Всё‑таки видимо бек Бактыбаш готовит себе запасное поселение — мало ему одного Булгара, хочет ещё один город поставить с нашей помощью. Придётся ещё на переговоры с ним отправляться. Подожду, пока Кама не вскроется, сейчас время уж больно неподходящее.

Которосль, Голик

А ничего необычного у нас нет. Обычная служба и учёба. Правда, обычной её трудно назвать. Наш новый земский начальник, Тингай, пообещал каждого нашего солдата обучить так, чтобы он мог в одиночку справиться с тремя егерями. Не знаю, как насчёт трёх егерей, а вот попасть на другое место службы хотят все. Нет, всё хорошо, но уж слишком этого хорошо много.

С местными отношения налаживаются. Нельзя сказать, что они дружеские, но во всяком случае те, кто не виновен в нападении на лодии, чувствуют себя достаточно вольготно. И уже примеряются к землям уничтоженных поселений. Тем более, что Тингай рассказал об удобрениях и на первый год обещал поставить для пробы небольшую партию бесплатно. Как он говорит, на одном поле посейте с удобрением и потом сравните с тем, что получите на других полях.

Он вообще мужик хозяйственный, все у него при деле. Договорился уже об обмене товарами на весну, отправил письмо и заказал с первой лодией всё нужное. За зиму мы совместно построили школу, рынок около острога, так что по весне ждём новых поселенцев на землях старых селищ. А пока активно осваиваем окрестности, одно отделение постоянно ходит в дальние походы, изучают землю, рисуют дороги и реки. Наша дружба с местными ещё не настолько окрепла, чтобы они нам помогали.

Окск, Яван

А мы здесь пока занимаемся хозяйством. И честно скажу, мне это нравится. Мы уже стали почти такими же, как Сурск. Нет, конечно не по всем его возможностям, но многое стало доступно и нам. Настолько хорошо, что фактически мы становимся основными производителями по целому ряду товаров. Тут вообще складывается довольно странная ситуация.

Каждое поселение постепенно осваивает технологии, которые были им прежде недоступны. Раньше Вик разрешал делать в других местах самое простое, а теперь везде появляется своё производство. Вот мы делаем ткани, плавим железо, изготавливаем инструмент для хозяйства, ну и всё остальное — перерабатываем дерево и получаем из него всё что можно. Есть и другие мастерские, но все делают в основном товары для мирной жизни. Разве только несколько мастерских специально изготавливают для армии одежду, обувь и снаряжение.

И то же самое происходит в других поселениях. Все делают самые разные товары, но оружие и технику изготавливает только Сурск. Кроме товаров в каждом поселении выращивают немного зерна, картошки и держат скотину. Остались ещё охотники и рыбаки. Но основные продукты мы покупаем, продавая свои товары. И получается, что каждое поселение само по себе не сможет выжить. Или надо бросать начатое производство и заниматься выращиванием зерна и охотой, или совместно работать, чтобы обеспечить себя едой.

А всей торговлей занимается Сурск. У него лодии, у него связь, у него оружие. Ну есть у нас ружья, и что? Патроны делают только в Сурске, а без них мы считай и безоружные. Но и Сурску без нас тяжело будет. Сырьё мы даём, товары для торговли от нас в большинстве идут. Так что, только помогая друг другу, мы сможем никого не бояться. Вот до чего додумался, а ведь просто хотел осмотреть окрестности и прикинуть, что ещё можно сделать. Ничего, лёд сойдёт, в Сурск смотаюсь, надо будет с Виком переговорить на эту тему. Что‑то я не до конца здесь понимаю.

Булгария, в окрестностях ставки бека Бактыбаша

Два всадника неторопливо двигались вдоль берега замершего ручья. Вокруг никого не было, только ровное поле и белый снег, покрывающий всё видимое пространство. Видимо, уединенность и была одной из причин, по которой эти люди и сошлись в таком месте.

— Так какие новости привезли твои люди от хана Курташа, Иркен? И что говорят в других родах по поводу нашего столкновения с ханом?

— Чем больше проходит времени с того момента, тем всё более и более недовольным становится хан. Он понимает, что проиграл, и эта история его просто позорит. В окружении хана говорят многое, но есть несколько моментов, на которые все обращают внимание. Самое главное — хан слаб, раз не смог справиться с одним из самых малых родов под твоим правлением. Другое, о чём все говорят — Земство и Правитель Вик сильны. Ну и все ждут, как дальше будут развиваться события, самое главное — что будет делать хан.

— А что он может сделать?

— Многие боятся, что Правитель Вик попытается захватить власть и сместить хана, особенно после того, как сюда дошли известия о его поведении среди буртасов. Не секрет, что к хану приходили посланцы от некоторых из буртасских родов с просьбой оказать им защиту, но он не решился, после чего старейшины обратились к хазарам.

С другой стороны, все знают о верности Правителя данному им слову и договорам и надеются на его помощь. Дело в том, что опять стали приходить слухи из каганата, что хазары собираются в поход на эти земли.

— Им что, мало досталось? — спросил Бактыбаш.

— Досталось им хорошо, вот только теперь у Булгарии нет поддержки от Правителя Вика, и они надеются на победу.

— Почему нет? Земство всегда оказывало нам помощь.

— А вот и нет. Земство оказывало помощь хану Атагулу, но не Булгарии. А сейчас он мёртв, а хазары знают о произошедшем столкновении между Правителем и ханом Курташем. И о том, что Земство ему на помощь не придёт. А вдобавок ко всему, часть наших старейшин готова перейти на сторону каганата, им за это обещают новые земли и всё имущество тех родов, которые будут уничтожены, в том числе и нашего.

Поэтому старейшины пытаются как‑то между собой договориться, кто кому будет помогать и кто будет старшим. Нас, кстати, уже похоронили, и мы будем первой целью для нападения.

— И что же нам теперь делать?

— У нас самое лучшее положение среди всех, если конечно останемся живы. На нас никто не обращает внимания, мы никому не нужны, кроме купцов, которые с нашей помощью торгуют с Земством, и в этом наша сила. Поэтому пока идёт делёж неполученной добычи, у нас есть время изменить ситуацию в свою пользу.

— И как ты этого хочешь добиться?

— Сами мы с тобой ничего сделать не сможем, и наших сил ни на что не хватит. Но вот совместно с Правителем Виком мы должны использовать момент в свою пользу. В моём понимании тут есть одна особенность.

— Говори.

— Среди той борьбы, что начинают старейшины, и в которой примут участие хазары, мы сами по себе не выживем. Но ты интересовался тем, как поступил правитель Вик с буртасскими родами?

— Мне не приходило об этом никаких известий.

— Те старейшины, которые остались верными беку Айдару и после его смерти, и которые приняли сторону Земства после подписания договора о защите, сейчас самые сильные. Их немного, всего кажется три, причём не самых крупных, а скорее даже маленьких родов. Но именно на их землях ставятся остроги, и они находятся под прямой защитой Земства, именно среди них начинается набор воинов и учеников.

И пусть они уже будут не буртасы, а земские, но они останутся сами собой и окажутся в безопасности и смогут жить на своей земле как хотят. Но они сохранят свой род, свои земли и свои обычаи. Сурск никого не заставляет от этого отказываться.

— Так ты предлагаешь перейти на сторону Земства?

— Да. Но не явно. Мы должны обезопасить свои земли и наш род, для чего нам надо заключить договор с Земством о помощи. Затем нам надо предложить хану Курташу или нашу поддержку, или защиту Земства, но это надо обговаривать с правителем Виком.

— Нас никто не будет слушать.

— А предлагать хану будем не мы. Это сделают купцы с нашей подачи. Они очень хорошо торгуют с Земством и не захотят терять свои деньги. А вот мы должны им помочь в этом. Ну и надо нам готовить новый город. Мы уже обсуждали эту тему. В устье Свияги надо ставить острог, в котором мы всегда сможем укрыться. Он будет хорошо защищён — спереди стоит Камск, сзади Цивильск.

А места там достаточно свободные. Земские двигаются в основном по рекам, вверх по Свияге, насколько я знаю, земля ничья, так что дальше будем осваивать её. Места там богатые, зерна много можно выращивать, а оно всегда в цене, за него мы купим всё, что нам надо. И нужно нам учиться плавать на лодках, как Земские. Я уже подготовил три сотни воинов, которых можно будет отправить на обучение, и собрал пятьсот сирот, которых тоже можно передать Правителю Вику.

— Очень хитрый план, но ведь мы так предаём свой народ?

— Нет, мы спасаем свой род, а вот все остальные нас уже предали. Если мы этого не сделаем, то все умрём. Нужно только твоё согласие, и мы начнём работать.

— И как ты всё это хочешь сделать?

— Начать через Вышеслава, надо его убедить, чтобы он уговорил приехать к нам на переговоры Правителя Вика. Не получится — передать ему известие через купцов. Не получится так — отправиться на переговоры мне самому.

— Мне кажется, надо начать разговор с Вышеславом, а потом тебе вместе с сиротами отправляться в Сурск.

— Может быть и так. Но пока река не вскрылась, надо договариваться с Вышеславом.

— Действуй, Иркен.

Сурск, Галка

И чего только мужики сдуру не сделают! Отправились помогать Жихарю и так напомогались, что взяли под свой контроль огромнейшую территорию. А теперь сидят и репу чешут, решая обычные вопросы — кто виноват и что делать. А теперь‑то что, чеши не чеши, а печень отвалилась. Буртасия приказала долго жить, а с доставшимся наследством разбираться надо.

Пока Витёк там всех принуждал к миру, мы тут посовещались и решили поскрести по сусекам. Провели внеочередной набор солдат среди дембелей, за двойную плату набрали пятьдесят добровольцев. Можно было бы больше, но брали только среди колхозников, никого с заводов не трогали. Объявили о наборе казаков для службы в Буртасии, опять же за двойную цену. По прикидкам, ещё полсотни человек должно дать. Ну и полсотни будет с ежегодного призыва. Да у Жихаря полсотни есть.

Так что две сотни бойцов — это вам не абы — кабы. Мастера опять выделили специалистов — нашлись и подмастерья — строители, набралась ещё одна бригада для обустройства связи, да в общем‑то, на первое время никого больше и не надо. Потом видно будет. Главное, построить казармы, они же редуты, школы и рынки. Самым сложным оказалось найти учителей. Но как у нас говорили, провели комсомольский набор, и добровольцы поехали осваивать целину, тьфу, Буртасию. Правда, эти добровольцы сами ещё только в старших классах учатся, но других нет. Ничо, выкрутимся.

Глава 16

Окрестности Сурска, на рыбалке

— Готово — вынес вердикт Изик, попробовав уху. — Давайте к столу.

Котелок поставили немного сбоку от плёнки, ещё из тех времён, расстеленной на земле. Она и выступала в роли скатерти самобранки. Меню было не особо шикарным, но очень аппетитным. Копчёное мясо, сало, нарезанный лук, хлеб и главное — уха. Ну и заветные наркомовские, без них будет не уха, а суп из рыбы.

Компания подобралась та ещё. Мы с Галкой, Изик, Азамат, и в этот раз к нам присоединился Яван, прибывший для увязки каких‑то вопросов. А мы его на рыбалку утащили, первую в этом сезоне. Она здесь, в общем‑то, неинтересная, вся её прелесть для меня заключается в ночных беседах. Ну какой интерес ловить рыбу, когда она сразу хватает всё, что попадает в воду и выглядит съедобным. Так что рыбалку надо было воспринимать скорее как своеобразную форму медитации, позволяющую немного сбросить напряжение и расслабиться.

На некоторое время прекратились все разговоры, только ложки периодически постукивали о стенки мисок. Это совершенно непередаваемое ощущение — умиротворённость, спокойствие, радость после хорошо проведённого рабочего дня и вкусной еды при свете костра и огромной луне, висящей буквально над твоей головой.

Покончив с ухой и перейдя к чаю, у нас завязался неспешный разговор.

— Я тут недавно искал нужную мне продукцию и стал сравнивать между собой различные поселения. И обнаружил очень интересную вещь. Скажи, Вик, — начал Яван, — почему у нас так получается, что каждое поселение не может выжить самостоятельно.

— Что, и остальным это непонятно?

— Хотелось бы услышать твою версию — вступила в разговор Галка.

— По — моему, всё написано крупными буквами. Е-Д-И-Н-С-Т-В-О! Вот цель такого распределения возможностей разных поселений. Можно было бы всё сосредоточить в Сурске, как было на первых шагах становления Земства. Потом появился бы ещё один подобный центр в Окске, затем ещё где‑то. Было бы у нас несколько больших, очень больших поселений, выпускающих всю продукцию, и куча маленьких селищ, где людям практически нечего делать.

Они бы охотились, собирали мёд, выращивали зерно, т. е. для них всё оставалось по — прежнему. А нам это надо? Нет. Зато теперь все прекрасно понимают, что без бумаги, сделанной на Руднике или Окске, нельзя будет напечатать учебники в Пьянске, а без оружия, изготовленного в Сурске, нельзя защитить свои земли от прихода бандитов. Так что только совместная работа всех поселений даёт возможность им выжить и выстоять в борьбе с врагами.

— Это ты хорошо говоришь, мне всё понятно — продолжил Яван. По твоим словам получается, что поселения нужны друг другу. Но ведь это не совсем так. Тот же самый Сурск сможет прожить без помощи других поселений, пусть даже перестанет существовать само Земство, но Сурск останется. Он делает оружие, патроны, да и любой товар сможет выпускать, пусть и в небольших количествах, но сможет, есть у него все мастерские.

А вот другие без него выжить не смогут. Транспорт, лодии — все под Сурском, торговлю ведёт Сурск, деньги и продукты питания для всех идут через Сурск. Получается, что все поселения едины, а Сурск единственный. Так что ли?

— Ну молодец, Яван, и до этого докопался! Учитесь, орлы, как анализ проводить надо. Всё намного проще, чем ты думаешь. Сурск выступает тем центром, той силой, которая и обеспечивает это единство. Когда строят дом, то первым делом закладывают фундамент. Вот таким фундаментом для Земства является Сурск. Получилось это само собой, сначала появился город, потом к нему присоединились Шумск, Рудник, Пьянск. В итоге родилось Земство. И создавать что‑то специальное не потребовалось, всё сложилось само собой.

Но обрати внимание, что Сурск не является единоличным потребителем всех благ. Он выступает своеобразным центром, который объединяет, направляет и координирует общие усилия. Так ведь всегда бывает. Ты думаешь головой, а не тем местом, на котором сидишь.

— Вот ты говоришь единство — вступил в разговор Азамат. — А в чём заключается единство Окска и новых поселений в Буртасии?

— В работе на благо Земства. Каждый делает это по мере своих сил и возможностей. И какими бы они слабыми и малыми ни казались, Земство будет стоять и крепнуть, пока они есть. А вот когда это кончится, то можете считать, что мы проиграли и скоро сюда придут чужие войска. Желающих захватить эти земли будет много, тем более, если они заставят работать на себя все наши производства, мастерские и фабрики.

— А как это определить, как измерить величину этих усилий? Как понять, что кто‑то перестал работать на Земство? — мне пришлось даже протянуть руку вперёд, обрывая поток вопросов от Явана.

— Не существует какого‑то хитрого способа, позволяющего это обнаружить. Есть только один универсальный — постоянно заниматься делами Земства и смотреть за поведением других — поселений, старейшин, людей. Какое‑то отклонение от обычного поведения уже сигнал, что здесь что‑то непонятно.

Мы сейчас живём так, как было принято много — много лет назад нашими предками. У нас единое понимание ценностей, людей и окружающего мира. И это относится ко всем нашим людям. И если вдруг кто‑то начнёт говорить, что это всё неправильно, надо жить по — другому, например, заботиться только о себе, забыть о своих обязанностях перед Земством и людьми, вот это и будет первым признаком таких опасных изменений.

Это может произойти с любой стороны. Сейчас появились новые религии, которые говорят, что надо молиться новому богу, а его служители скажут тебе, что надо делать. Скоро придут иноземные купцы, которые будут соблазнять людей богатством и роскошью. Конечно, гораздо приятней сладко и много есть, мять девок и жить только в своё удовольствие. Но это кончается только одним — ты очнёшься от дурмана таких сказок в рабском загоне, а все твои земли, дом, имущество отберут иноземцы.

Необходимо помнить только одно — до тех пор, пока сохраняется общепринятый порядок, Земство непобедимо. Да, он должен изменяться, но никогда это не должно происходить по велению правителя. Народ сам должен определять, что он хочет. Хотят люди — именно все, а не кто‑то один, стать рабами, вы ничего не сделаете с этим. Бороться можно только одним способом — знать, как живут остальные, и жить той же жизнью.

И вот тогда вам станут видны самые незначительные изменения, которые происходят среди людей, и вы сможете принять нужные меры. Но помните всегда — только в единении наша сила.

Наши разговоры и обсуждения будущего Земства затянулись почти до утра. Затронули мы множество вопросов, касающихся разных сторон жизни, обсудили возможные варианты развития и противодействия будущим вторжениям. Не знаю как у других, а у меня стало на душе несколько спокойней. Этим людям можно было верить, они своими делами доказали верность городу и Земству.

Сурск, Мстислав

Нам просто не хватает лодий. Вот вчера ушли три штуки с Гостятой в Гнездово. Ещё четыре штуки готовы уйти на север, одна постоянно в Окске, две у Вышеслава, и три бегают тут между поселениями. Две баржи пойдут в Баку. В общем‑то, нефть нам не нужна, но там образовалась хорошая точка для торговли с арабами. Нашли мы там купца, который стал работать на нас и взялся гонять караваны с нашим грузом в Багдад.

И ведь что интересно. К нам Вик купцов не пускает. Вернее, даже не к нам, а в наши внутренние земли. Ни один купеческий караван не ходит по территории Земства. Вся торговля происходит в острогах на границе или там, куда приходят наши лодии. Внутри торгуют только свои купцы. Правда, это трудно назвать торговлей. В любом поселении есть всё, что делается в Земстве, ну и зачастую кое‑что из заморских диковин, чаще всего сладости и продукты питания.

К тому же я почти и не видел ещё купцов, пытавшихся пройти в наши земли. И если сначала ходили несколько лодий из Ладоги, то потом и они перестали появляться. Иностранные купцы редко отправляются в дальние маршруты, им больше нравятся ближние и безопасные. Только некоторые добираются до Гнездово. Значит, я правильно Гостяту направил искать дорогу дальше на заход.

А вот арабские купцы ходят далеко, но только по земле. Так что придётся ещё пару лет потерпеть. Подрастают уже хорошие приказчики, им ещё немного опыта набраться, и скоро будут сами водить караваны. Хорошо, как раз новые лодии будут готовы, и солдаты появятся. А пока пусть осваиваются на внутренних маршрутах. Мне, пожалуй, уже и не ходить по новым дорогам.

Камск, Вышеслав

Встретился я с Иркеном. Как и положено, сам бек остался на месте, а его посол рассказал мне об их плане. Я кое‑что из сказанного уже знал, и он не стал для меня неожиданностью. Но такого хорошо проработанного предложения, тем более от Бактыбаша, не ожидал. Он мне понравился, план то есть. У нас появлялся союзник, озвученное предложение фактически означало переход клана под полный наш контроль.

Я сообщил о поступившем предложении Вику, и он согласился встретиться с Иркеном. Заодно Вик обрадовался предложению принять пятьсот сирот и потребовал доставить их в Сурск как можно раньше. Так что завтра лодия с посольством и детьми уйдёт в Город. Думаю, Вик из такой ситуации выжмет всё, что только можно.

Барыш, Жихарь

Вот и получилось, что я стал представителем Земства на всей этой земле. В общем‑то, это почти то же самое, что было, но если раньше здесь имелись свои хозяева, то теперь всё стало нашим. Конечно, предпринимались попытки противиться этому решению, но общего восстания не получилось. Сказались обещания Вика и поддержка нескольких слабых племён, сразу принявших нашу власть.

Земля вокруг достаточно плодородна и может кормить много народа. По оценкам Вика, да и моим тоже, здесь можно собрать десять тысяч воинов. Но вот только всё оказалось не так просто. Воевать было не с кем. Мы стояли в своём остроге, никого не трогали, и даже наоборот, начали торговать. Покупали излишки зерна, во внутренние дела местных не лезли и жизни не учили. Начавшиеся было собираться некоторыми старейшинами воины, скоро стали расходиться по домам.

Постоянная дружина у старейшин была небольшая, всего по несколько десятков воинов. Этого хватало для борьбы с разбойниками или разборок с соседями, вторгавшимися на родовые земли. Если требовалось больше, то собиралось ополчение. Но это было раньше, когда требовалась помощь хазарам. А так привычки кочевников у этих людей уже значительно ослабли, они были скорее пахарями и не отличались воинственностью.

Хотя назвать их совсем мирными было нельзя. Живя в стороне от тех мест, откуда пришли, они всё больше и больше попадали под влияние местных, которых Вик называет мордвой. И занимались хозяйством, в большей степени на одном месте, никуда не кочуя. Так что сейчас, не видя угрозы ни себе, ни своим близким, ни своим доходам, люди постепенно успокоились. Был один бек, вместо него стал другой.

Первыми почуяли свою выгоду купцы и постарались увеличить торговлю, тем более, что мыто с них обещали не брать. Но основная торговля должна развернуться после вскрытия реки. Так постепенно всё недовольство и прошло. А потом, вспомнив, как мы защищали эти земли, отношение к нам стало и ещё более доброжелательным. Мы же стали присматривать места для будущих острогов.

Пришлось пока пойти по пути Маска, строить редут — казармы, а не настоящие остроги. Вот сейчас вторую такую опорную точку заканчиваем. Солдат и мастеров дополнительно прислали из Сурска, а остальных будем набирать и учить здесь. Яван в своё время прекрасно с этим справился, получится и у нас.

Цивильск, старейшина Паймек

Странные люди, эти земские. Защищают, помогают, торгуют, и ничего за это не просят. Ну разве можно считать платой, что детей учат. И даже работу предлагают. Вот уже трёх молодых соблазнили. Пускай идут служить, за них сразу дали хорошую плату. Посмотрим, как дальше рассчитываться будут, если не обманут, то можно ещё молодых отправить. А что не отправить, если поселение под защитой?

Вот что у них хорошее, так это инструменты. С ними легко расчистили новые места, а для старых полей обещали нам дать удобрения. Первый раз бесплатно. Говорят, если увидите, что урожай после его использования на старых землях лучше, то тогда будете брать. И сами обещают всё купить по хорошей цене, особенно любые продукты. Можно считать, хорошие у нас появились соседи.

Река Вятка, Маска

Ну вот и прошли часть пути, волок с Ветлуги на Вятку нам проблем не доставил. Вообще в половодье идти гораздо легче. Но самое трудное ещё впереди, волок на Лузу. Караван у нас очень большой, все лодии загружены до предела, так что приходится ещё и самим помогать моторам. И ещё четыре новых катера. Нам предстоит большая работа, надо пройти много дорог, чтобы понять эту землю. Но самое главное — мы должны подружиться с этим народом.

Пока посланники старейшины Харми очень довольны. Они продали свой товар по хорошей цене. И закупили много нового металлического инструмента и оружия, всё, что велел старейшина. Видели наши города, походили по лесам, посмотрели, как мы живём. Надеюсь, смогут обо всём рассказать и привлечь на нашу сторону многих своих родовичей.

А ещё я надеюсь на удачную торговлю. Отправляясь сюда, я забрал много людей, оборудования, продуктов. Как говорится, теперь за всё придётся платить. Мстислав остался доволен тем товаром, что мы привезли. Теперь я хотел бы две лодии после разгрузки отправить обратно с новым товаром, полученным в обмен на наш. В дальнейшем я надеялся на то, что в движении будут постоянно находиться четыре лодии, две идти в Сурск, две оттуда. Так мне удастся за сезон каждую лодию по крайней мере один раз сгонять туда и обратно.

На Ветлуге, Изик и Азамат

Изик стоял на холме выстой в десять метров и внимательно осматривал русло небольшой реки Люнда, притока Ветлуги.

— Вот это место будет подходящим, брат, — с такими словами Азамат выбрался из достаточно густого подлеска. Там дальше есть ещё большая поляна, так что и она подойдёт для обучения кавалеристов.

— А на этой реке можно будет учить обращению с лодками и приучать к воде, — ответил я ему.

Надо пояснить, что нас Вик озаботил совсем не простым проектом — создать учебную базу в стороне от Города. Мы тогда возвращались после переговоров с ханом в ущелье Кала — Баш, и Вик высказал предположение, что булгары захотят обучаться у нас военному делу и оружию. И нам был дан совет — найти место, где можно обустроить базу на несколько сотен человек рекрутов, там же разместить школы, сержантскую и офицерскую. И должно это быть расположено в стороне от наших поселений, чтобы никто ничего не видел.

Мы сначала долго обсуждали с Виком новую программу обучения, потом рисовали проект, и вот дошло дело до выбора места. Осмотрели мы их уже много, и наконец‑то нашли подходящее. Его достоинством были скрытность, близость к Сурску и отсутствие рядом каких‑либо промышленных объектов. И поселений тоже. Так что осталось сделать всего несколько вещей — построить центр и найти начальника. Вернее, с начальником мы определились, но вот согласится ли он? Будем уговаривать на эту должность Дугиню.

Сурск, Мышонок

Строительство потихоньку набирает обороты. Конечно, мы делаем не всё одновременно. Сейчас у нас на подходе окончание возведения двух корпусов — электрокомпонентов и газогенераторного. После их завершения приступим к установке оборудования. Здесь всё понятно, в основном это работа идёт на перспективу. Пока с потребностями справляется текущее производство, созданы небольшие участки, и они делают нужное.

Несколько по — другому дела обстоят у оружейников. Они уже поставили новые корпуса, и там делают магазинные винтовки, гладкие и нарезные. Продолжают делать и старые однозарядки, правда немного. Вик предложил начать их продавать казакам и по дальним поселениям для охотников после того, как армия перейдёт на магазинки. Наше производство готово и к этому, бертолетку мы делаем, порох и патроны для таких ружей в достатке, так что можно и продать. Всё равно повторить их невозможно.

А магазинки уже пошли в армию. Теперь не только для элиты, но и по острогам. Самое главное, что научились делать много патронов и пироксилина. Главная тонкость, что можно после небольшой доработки гладкий ствол заменять нарезным. Но тут пока с патронами небольшая задержка, свинца маловато. Как будет достаточно большой запас, перейдём на новые винтовки.

Появилось и две новых заботы. Одна из них старая — отправил катер на поиск лучшего места для строительства канала между Клязьмой и Москвой — рекой. Предварительно уже наметили, вроде бы всё готово, но что‑то меня беспокоит. Вот и отправил ещё раз проверять, пусть меряют и готовят проект. А ещё обрадовал Вышеслав. Ему местные принесли новые камни, как говорил Вик, вполне возможно, что из них можно получить медь. Образцы он отправил с лодией, так что ждём не дождёмся. Будем ещё и медь получать.

Другое наше достижение — научились делать вискозу в большом количестве. И получать из неё ткань. Уже и первые образцы сделали. Гостята увёз несколько рулонов для продажи франкам, а ещё повезут арабам. Сейчас Молчун со своими мастерами ещё раз проверяет и настраивает оборудование, так что скоро будет ещё один товар. Но уж его мы сможем делать много.

Сурск, Галка

А ничё так блузочка! Миленько, миленько. Но по мне так льняная лучше. Но эта зато почти как шёлковая. Думаю, такую материю раскупать будут в охотку. У нас тут вообще получается, что на внешнюю продажу идёт только самая малость. Вот зайду в лавку — чего только нет, как в хорошем супермаркете. Понятно, что эротического белья тут не увидишь, но готовой одежды и обуви можно найти много. Вплоть до туфель лодочек и босоножек. Но штучно, больше под мой заказ делали. Но местные модницы посмотрели — посмотрели и тоже захотели.

А вот наиболее распространенным товаром является снаряга всех видов. Сапоги, куртки, рюкзаки, джинсы, галифе — и много ещё чего, но в основном защитного цвета. Вообще, он у нас самый популярный при повседневной носке. Правда, начинает появляться и какой‑то стандарт на одежду для людей определенных профессий, что‑то типа мундиров. Но это уже, как говорится, народное творчество.

Кроме мануфактуры и готовой одежды можно купить и домашнюю технику, правда, её пока немного. Всякие мясорубки, крупорушки и взбивалки, газовые плиты и обогреватели. Много ещё чего было, но хватало далеко не всем. Правда, и знало о таких вещах не слишком много людей. В большинстве мест обходились по старинке.

Я постоянно обхожу все магазины, рынки, столовые и любые общественные места, заводы. Работа у меня такая, планировать и контролировать. Надо будет Витька уговорить на введение должности главного контролёра. Да вот никак не получается даже главного чекиста, разведчика и милиционера найти. А тут ещё и потребнадзор нужен. Ну да, а потом санэпидемстанция и пожарник потребуются.

Но дело даже не в этом. Уже появилось поколение, которое другой жизни и не знает. Что и заставляет задуматься, плохо это или хорошо. Скорее всего, плохо. Получается, прав Витёк, тасуя людей по самым разным поселениям и заставляя служить в армии. Иначе образуется какое‑то замкнутое элитарное общество, живущее по своим законам и привычкам. А нам такого не надо.

Вот только как бы при этом талантливых ребятишек не потерять? Здесь надо подумать, либо какой‑то сокращённый срок службы устанавливать, либо создавать специальные подразделения и выездные курсы обучения или наоборот, периодически отправлять их на обучение. Думать надо. Хотя, в своё время самые умные и образованные служили в армии, именно оттуда шли передовые технологии. Пожалуй, так и надо сделать, да вдобавок там же организовать и специальные роты или части технической поддержки, будут механики и ремонтники. Вот это будет правильно, служить и учиться знаниям и ремеслу.

Глава 17

Сурск, Вик

Ну вот и добралась лодия из Камска, а то заждались её. Ещё бы, никогда к нам столько детей не привозили. Теперь все наши интернаты будут заполнены, а ещё должны из Буртасии сироты к нам для воспитания прибыть, там Жихарь уже работу начал. Так что Житко уже озаботился и приходил ко мне с проектом строительства двух интернатов.

Но не об этом сейчас речь, о сиротках позаботятся. На встречу напросился Иркен, воспитатель и советник бека Бактыбаша, бывший в своё время и доверенным лицом хана Атагула. Да и Вышеслав писал о будущем союзе с булгарами. Знать, крепко прищемило бека, раз решил под нашу крышу спрятаться. А вот надо нам это?

На первый взгляд нужно. А с другой стороны, получается, что взяв бека под свою защиту, мы выступаем против всех остальных родов Булгарии. Значит, о дружеских отношениях с ними можно забыть и придётся быть готовыми в любой момент начать войну, защищая бека. А это не есть хорошо! Такой хоккей нам не нужен! Ладно, подумать надо.

С Иркеном наша встреча состоялась уже ближе к вечеру, за ужином. Поев, мы с кружками чая расположились на террасе, с которой открывался прекрасный вид на Суру.

— Большой город Сурск, сильный — сказал Иркен. — Вон сколько домов построено.

— Сила ведь не только в количестве домов заключается. Люди, оружие, земли — это тоже сила.

— Да, Правитель Вик, так и есть. Но это не всегда видно, а вот размеры города и дома сразу показывают эту силу.

— Пусть будет так. Давай не будем вести долгие разговоры, мы с тобой вместе воевали, друг друга знаем, так что говори, что вы с беком придумали. Частично я в курсе, но хочу от тебя услышать полный план.

— Ситуация в Булгарии складывается очень сложная. То, что ты сумел договориться с Курташем и защитить наш род, всеми воспринято как его слабость, и теперь многие старейшины не считают для себя возможным подчиняться хану. Начинаются образовываться союзы между родами, и идут разговоры о том, чтобы принять защиту каганата. Верными Курташу остаются немногие старейшины, а нас вообще все считают уже мёртвыми, особенно после того, как узнали о том, что нет договора о защите с Земством.

Боюсь, что в скором времени наши земли и имущество будет захвачено каким‑нибудь союзом старейшин. А сама Булгария добровольно перейдёт в подчинение хазарам. Поэтому бек Бактыбаш просит тебя о защите и прислал на предварительные переговоры меня.

— И что вы хотите, чтобы я сделал? Один раз моя помощь уже привела к тому, что теперь ваше государство готово разделиться и уйти в рабство к хазарам.

— Всё это произошло потому, что ты отказался помогать булгарам в их борьбе с каганатом. Пока была твоя поддержка, хазары и их сторонники боялись даже дышать. Сторону каганата всегда поддерживали многие старейшины, им и раньше жилось совсем неплохо. Вот только платить им не хотелось, поэтому они и убежали. Сейчас же они договариваются с хазарами, что если вернут всех булгар под руку каганата, то их простят, а за них заплатят другие.

Жадность взяла верх, и ради своей выгоды они готовы предать хана. Ну а нашему роду при таком раскладе вообще нет места на этой земле. Вот мы и просим тебя заключить договор о защите с ханом Курташем, тогда все переговоры с хазарами прекратятся, заключить договор о защите с нашим родом, тогда нам никто не сможет угрожать, и помочь нам построить новый город в устье реки Свияжск и взять его под свою защиту. Как мы думаем, тогда наш род и народ булгаров выживет.

— Давай говорить прямо. То, что ты предлагаешь, лишь временная мера. Если мы заключим договор с ханом, угроза нашествия хазар лишь отодвинется на время, пока они не соберут большие силы. А договор с вашим родом приведёт к тому, что вы останетесь одни, станете изгоями среди вашего народа, и послужит поводом для разделения всех родов на согласных и несогласных с этим. Когда мы договаривались с ханом Атагулом, это было только наше разовое соглашение о помощи.

Теперь же получится, что появится договор с ханом Курташем и беком Бактыбашем, таким образом мы ставим бека на уровень хана, а это никому не понравится. Поэтому я и говорю, что вы будете изгоями, никто вас не поймёт, и на чью‑то поддержку можете не рассчитывать.

— А умирать‑то не хочется, Правитель Вик. Что можешь нам посоветовать?

— Есть у меня кое — какие соображения по этому поводу. Но не знаю, согласитесь ли вы на это.

— Говори.

— Договор о взаимной защите надо заключать только с ханом Курташем. По нему мы придём на помощь, если кто‑то будет пытаться захватить вашу землю, как это было в прошлый раз. Ваши внутренние дела — это ваши проблемы. Какие будут взаимоотношения между родами, кто с кем враждует и с кем борется — нас это не касается. Только в том случае, если будут нападать внешние враги, например хазары, или из степи придут другие народы, мы придём на помощь. Но за эту помощь придётся платить.

— И сколько?

— Только некоторыми вольностями для нас. Мы должны свободно торговать и перемещаться по всей Каме и быть свободными в своих поступках. Мы не претендуем на эти земли, но и не потерпим вмешательства в наши дела. Это первое условие. Второе будет касаться правого берега Волги. Мы должны иметь возможность там строить свои остроги и поселения. Понятно, что и на этих землях живут какие‑то ваши рода. Но если мы с ними договоримся, или какие‑то территории окажутся свободными, мы будем иметь право там жить.

— Я думаю, это не будет для хана Курташа слишком большой платой за возможность сохранить свой народ. Особенно, если ваши поселения и остроги будут отдавать ему или старейшинам тех родов, которым принадлежат земли, небольшой налог за землю. Если ты согласишься на это, в первую очередь в отношении земель на правом берегу Волги, условие будет принято.

— Можно обсуждать, и размер платы с наших поселений и острогов, и размер вашей платы за нашу защиту.

— Хорошо, правитель Вик, я тебя понял. Что ещё входит в твой план?

— Теперь что касается вашего рода. Как я уже говорил, прямой договор между нами невозможен, иначе мы вызовем раскол между родами. Но мы можем значительно усилить нашу торговлю, вплоть до того, что построим на вашей земле ещё несколько острогов и поселений. А вот их‑то мы можем защищать от кого угодно. И об этом заранее предупредим всех, пусть они знают, что вторжение на эти земли мы будем рассматривать как атаку наших поселений. И если пострадает хоть один наш человек, мы уничтожим всех нападавших!

— Очень хитро. А торговать как будем?

— Как торговали, так и будем. Через Булгар или Камск. По всей Булгарии торговлю поведут ваши купцы, нашим туда соваться бесполезно, да и незачем. Но будет ещё одно условие.

— Слушаю.

— Мы начнём обучать ваших воинов владению нашим оружием. Не всех, самых молодых, желательно только вошедших в возраст воинов. Но условием этого будет необходимость им отслужить десять лет в других местах, не в Булгарии. Служить они будут далеко, и в самых разных условиях — на лодиях, в лесах, может быть и в степях, но точно среди снегов и морозов. Через десять лет они смогут, если захотят, вернуться в ваши места с нашим оружием. Не захотят, или потом вернутся опять к нам — это их выбор.

И ещё одним условием будет обязательное посещение всеми детьми нашей школы, конечно, в тех местах, где будут земские поселения и остроги.

— Нам придётся, конечно, подумать, но ничего страшного в этом я не вижу, — задумчиво произнёс Иркен.

— Мне тоже кажется, что это не самое страшное. Зато никто не решится напасть на земли вашего рода. Конечно, вам придётся держать там и своих воинов, но это уже ваши дела, вмешиваться в вашу жизнь мы не собираемся. Наша помощь касается только того, что я перечислил. Теперь что касается Свияги.

— Да — да, что по этому поводу ты думаешь?

— Мысль хорошая. Но опять же, надо смотреть немного дальше. После того, как мы поставим там острог, вокруг него должны поселиться не менее тридцати семейств пахарей из вашего рода. К этому месту относится всё, что я говорил раньше. И могу добавить ещё. Стоит сразу ставить два острога, вот смотри карту.

Достав свою схему, которую составил Изик, проводя разведку этих мест, я показал выше по течению Свияги место, где в неё впадала река Була. В наше время, насколько я знаю, это были очень плодородные земли, можно сказать картофельное Эльдорадо. И мне хотелось, чтобы так было и здесь. Тогда проблема овощей будет решена в любом случае.

— Вот, если вы решите, то надо ставить именно два поселения, и они будут только первыми из числа многих. Ты же знаешь, что мне пришлось взять под свою защиту буртасов.

— Да.

— Так вот, эти поселения потом составят единую защитную цепочку, перекрывающую земли от вторжений хазар. Для этого придётся поставить остроги тут, здесь и здесь, — и я показал на схеме возможные места будущих поселений.

— Звучит очень мудро и заманчиво. Если бы всё зависело только от меня, я бы согласился. Но ты сам понимаешь, Правитель Вик, что надо вести разговоры с ханом Курташем, беком Бактыбашем и купцами. Сейчас мы можем рассчитывать только на их поддержку.

— Это я обеспечу. На следующей неделе к вам пойдёт лодия с товаром. Вот пусть на ней и приезжают твои купцы. Они поговорят с Мстиславом и договорятся. Я его предупрежу, образцы товаров он подготовит, и они согласуют, что и как будут покупать и продавать. За товары Земства, когда их увидят, они пойдут на всё. А после того пусть они договариваются о нашей встрече с ханом и подписании договора.

— Как я успею с ними переговорить и подобрать нужных людей?

— Если ты согласен с таким порядком и условиями, то завтра тебя катер отвезёт в Камск. Это займёт два дня. У тебя будет вполне достаточно времени на подготовку купцов. Мы же за это время подготовим проект договора с нашими условиями. Начинайте действовать. Если уж мы затеваем такую работу, я бы хотел её закончить как можно быстрее, нам ещё остроги и поселения строить.

Так что в течение нескольких месяцев мы должны всё согласовать и к концу лета, а желательно раньше, всё подписать и поставить об этом в известность каганат.

На этом, в общем‑то, наш разговор был закончен. Судя по невозмутимому и спокойному виду Иркена, он был доволен. Видимо, речь действительно идёт о распаде Булгарии и её полном переходе под власть хазаров. Да так оно и было в нашей истории. При всей своей самостоятельности она была под каганатом. А я вот уже второй камешек из‑под него выбиваю. Ничего, Волга — исконно русская река, и никаких хазаров и каганатов тут не будет. Дайте только немного времени.

Гнездово, Гостята

Не зря в прошлом году я устанавливал дружеские контакты с местными старейшинами. Встретили меня хорошо, выделили место для дома и показали, где можно ставить острог в стороне от поселения. Купил я пару лошадей, и наши мастера стали строить магазин, скорее даже что‑то напоминающее редут, совмещённый со школой, казармой и жильём. Товара у меня много, но хранить его буду не здесь, а в остроге.

Чужеземные купцы ещё не прибыли, так что время пока было, но особо рассиживаться не стоило. Мне надо было успеть разгрузить и отправить лодию обратно. Судя по тому, что мы сюда шли четыре недели, можно будет сходить до Окска и ещё взять товар. Но для этого надо построить острог и установить связь. Так что мастера времени зря не теряли, сколько смог леса купил у старейшин, пообещав их пригласить на новоселье, часть пришлось рубить в лесу. Ничего, на хозяйственные постройки пойдёт.

В общем, через неделю дом стоял. В нём была большая лавка, состоящая из нескольких помещений, в одной торговал приказчик, в другом, соседнем помещении располагался склад. В другой половине дома находилась школа, точнее один учебный класс, в котором могли разместиться десять учеников. Было предусмотрено ещё одно такое же помещение на случай возможного расширения, но оно пока было занято под хозяйственные нужды. Дальше за классами располагалась кухня — столовая.

На втором этаже размещалась казарма, рассчитанная на два отделения бойцов, ещё одно такое же по размеру помещение для работников, кабинет — спальня и радиорубка для связи с острогом. Ну и несколько вспомогательных комнат типа оружейной, генераторной и других подобных.

Снаружи дом выглядел достаточно большим, пожалуй, самым большим в поселении. Вход в магазин был прямо с улицы, в школу — через небольшой палисадник. И хотя у местных такое было не принято, вся территория была ограждена забором, по большей части выполняющим декоративные функции. На огороженном участке построен амбар, погреб, конюшня, хлев, дровяник и дом для переселенцев, место, в котором они должны дожидаться отправки в Сурск или острог. Порядок контролируют две собаки. У них точно не забалуешь.

Приглашённые старейшины и местные купцы обошли всю территорию, осмотрели выставленные товары, поохали и поудивлялись тканям и шёлку, готовой одежде, инструментам и прочему товару. Общее мнение было единодушным — добрый товар, такой будет хорошо продаваться. Торговлю намечали начать завтра, а сегодня должны были отпраздновать новоселье, для чего в столовой уже были накрыты столы, и ждала гостей так полюбившаяся им боярышниковая, шиповниковая и прочие настойки.

Мастера, закончив работу, отправились строить острог Смоленск, где и будет наша постоянная база, как определил Вик. Там место удобное, лодиям можно спокойно зимовать, лес рядом, острог на холме встанет, и рядом же будет поселение. А потом наши охотники — рудознатцы пробегутся по окрестностям, расспросят местных, может ещё и ресурсы какие найдут.

В общем, разгрузили там лодии, начали острог ставить, катер каждый день туда мотается, благо совсем рядом. Можно сказать, что начало нашего освоения этой земли прошло успешно.

Глава 18

Двинск, Маска

Вот и добрались до своего места. Как нам все обрадовались, и свои охотники, и местные жители. Объятия, крики, расспросы — в течение получаса буквально всё смешалось в какой‑то праздничный водоворот. Пришлось немного покричать, обратить на себя внимание и пригласить всех на праздничный ужин. А чтобы он состоялся, надо разгрузить лодии и достать припасы. Подействовало, люди немного успокоились, и началась нормальная работа.

Груз пока просто складывали на берегу, закрыв рогожей. Ничего, всё хорошо упаковано, несколько дней пролежит, благо дождя нет. В общем, всё разгрузить конечно не могли, но к празднику подготовились. Столов не было, но расстелили на земле рогожу, рядом расположили чурочки и брёвна для сидений, так что расположились, можно сказать, с удобствами. Наловили рыбы, сварили ухи, повара напекли пирогов, достали сладкие заедки, ну и настойки. Было и мясо, местные охотники притащили оленя.

Так что праздник получился. Старейшина уже ознакомился с результатами торговли своих посланников и остался очень доволен. Особенно его порадовали гарпуны для добычи морского зверя. И хотя наши мастера никогда такого не делали, но с помощью подсказок разобрались, что требуется, и сейчас чуть не все местные охотники были готовы отправиться в море за добычей.

Наконечники стрел и копий, топоры, ножи, котлы, пилы и прочий хозяйственный инструмент, купленный посланниками старейшины, привели того просто в отличное настроение. Теперь его род можно было считать самым сильным среди всех известных. А ещё осталось железо от викингов, именно так Вик назвал тех пришельцев на лодиях, когда я ему об этом рассказал.

Ещё больше Харми обрадовался, когда узнал, что я привёз новый товар. Он был готов начать торговлю немедленно, но удалось его уговорить отложить это на завтра. Так что можно сказать, праздник встречи удался. Много разговаривали и рассказывали обо всём, что произошло за это время. Договорились об устройстве кузницы, лесопилки, о привлечении местных охотников в качестве проводников для исследования новых мест, но все вопросы о совместной деятельности отложили на завтра, сегодня у нас праздник.

С утра мы продолжили разгрузку лодий, а заодно со старейшиной определи, где и что у нас будет располагаться. Наиболее подходящие места искали мастера, а нам оставалось только соглашаться. Но уж об укреплении города я позабочусь сам. Хотя укреплять его просто не хватает сил. Поэтому пока ограничились возведением двух деревянных башен с четырьмя картечницами на каждой на высоком берегу залива, где стояли лодии.

Там же неподалёку корабельщики наметили поставить свою верфь. И рядом будет кузница и лесопилка с сушилкой для пилёного леса. Пожалуй, на этом строительство временно и закончится. Хотя нет, нужно строить антенну, радиорубку и генераторную. Одна бригада работала в Великом Устюге, вторая будет делать то же самое в Двинске. Сегодня же мы должны были начать торговлю вновь привезённым товаром.

Сначала Харми обещал посмотреть сам, выбрать нужные ему вещи и дать за них хорошую цену. Всё купить он не сможет, но обещал отправить вестников по соседним стойбищам и пригласить старейшин в гости и для торговли. Вообще‑то местные знали о том, что в устье реки поселились чужаки, но вот торговать мы ещё не пробовали, всё сразу забрал Харми. Но сейчас он был не в состоянии купить всё предложенное, и мы договорились, что он пригласит соседей.

Меня очень интересовали местные ресурсы, судя по моему опыту, здесь должны быть торф и железо. А для нас это очень важно, Вик уже всем успел вбить понимание, что они нам нужны. И ещё надо искать соль, но здесь обещал помочь Харми, показать, где её можно добывать. Так что в ближайшее время отправлю катера с разведчиками и проводниками в поиск. Мы с Виком, когда обсуждали, что надо делать, наметили точки для строительства острогов. Он предполагал с их помощью взять под полный контроль всю реку.

Причём почему‑то особенно настаивал на строительстве поселения Холмогоры. Мне, и как Вик сказал, всем остальным представителям Земства, кто будет колонизировать эти земли в будущем, были поставлены три основных задачи. Он их обрисовал достаточно просто:

— создать систему острогов, не позволяющую никому с западных земель проникнуть на эти территории, в первую очередь каким‑то новгородцам. Пусть, говорит, идут в Европу, ее грабить можно и нужно, а здесь им делать нечего. Надо перекрыть все реки и волоки, чтобы и мышь не проскочила. И эти остроги постоянно должны уходить всё дальше на запад;

— создать на островах и побережье систему укреплений, не позволяющих сюда приходить никаким заморским кораблям. Мы, говорит, сами тут будем плавать. Эти укрепления надо выносить дальше в море;

— развиваться на восток. Осваивать новые земли, в первую очередь базируясь на Северной Двине, идти по Вычегде на Урал, и искать дорогу на Мезень и полярный Урал.

Остальное как обычно, дружить с местными, помогать им осваивать грамоту, знания, привлекать к совместным работам, в общем, сделать всё возможное, чтобы они вошли в состав Земства. Самое главное — не чинить им обиды и ни в коем случае не прибегать к силе, чтобы ни случилось. Только торговля, обучение, дружба и взаимопомощь. Но предательства и обмана не прощать. За это наказывать.

Вот в общем‑то и всё, чем нам следовало заниматься. Строить остроги и поселения, учить местных и воевать с пришельцами. Поэтому и нужны были в первую очередь ресурсы. Вик обещал помочь всем, чем сможет, но ведь и ему где‑то надо брать на это деньги. Вот и готовил я две лодии в обратную дорогу уже с новым товаром. А разведчиков будем нанимать среди местных охотников, за железные вещи они будут работать на совесть. И это им ещё многое неизвестно из того, что мы можем.

Которосль, Тингай, земский представитель

Кажется, мои труды не пропали даром. Рядом с острогом начали селиться местные. Пока всего несколько семейств согласились на переезд, но я их поощрил — дал бесплатно инструмент — топор, пилу и косу. Не жалко, главное, что начали селиться. Теперь слух об этом пойдёт и по другим местам, так что можно надеяться, что скоро придут и другие поселенцы.

Дружбы как таковой у нас не сложилось. Да и трудно ожидать чего‑то другого, когда уничтожены два поселения. Но зато для всех стало ясно и понятно — не трогай лодии, и Земские будут твоими друзьями и помощниками. Пока эта мысль дошла не до всех, но дойдёт. Я её уже неоднократно высказывал местным старейшинам.

А так живут тут вполне вменяемые люди, во всяком случае, силу и доброе отношение понимают. И выгоду тоже. По весне на полную силу заработал рынок. Опять же покупают только самые ходовые товары — железный инструмент, бочки, посуду и ткань. Готовую одежду пока не берут, присматриваются. Несут на обмен меха, мёд, зерно. В общем‑то, и торговать с ними невыгодно, разве что договориться о покупке зерна, и чем больше, тем лучше? Надо попробовать.

Барыш, Жихарь

Кажется, жизнь в этих местах вернулась в обычное русло. Вот только пустота какая‑то образовалась. Уехал Дугиня, уговорили его Изик с Азаматом. Новый центр обучения воинскому мастерству построили, там им командир потребовался. Я всё понимаю, что дело очень ответственное, но мне от этого не легче. Правда, вместо него прислали трёх лейтенантов, выпускников офицерской школы. Так что буду теперь ещё и их учить.

Здесь сейчас стало спокойно, старейшины успокоились, никто их не грабит, в дела поселений не лезет. Детей на обучение отправляют, не сказать что охотно, но отправляют. Тем более, когда стали за это получать плату. А в остальном практически никаких изменений. Разве что все правильно поняли наше желание купить больше зерна и увеличили поля. Ну и удобрения начали потихоньку пользоваться спросом, уже успели убедиться, что это вещь хорошая.

Заработали рынки. Наши инструменты нравятся всем, готовы покупать любые. И ткани берут, потихоньку стали приобретать даже готовую одежду. Но пока чувствуется, что отношение хоть и нейтральное, но настороженное. Хорошо, хоть удалось договориться с некоторыми старейшинами о привлечении их воинов к разведке. Десяток местных бойцов под руководством нашего сержанта стали ходить в дальние разведывательные рейды.

Заодно присмотрели места ещё для двух острогов, но скорее всего, удастся поставить один — выше по Суре у места впадения в неё реки Инза. Правда, это место мы ещё с Дугиней нашли, а тут съездил, проверил, как оно в половодье выглядит. Но Вик просил пока не спешить. Есть, говорит у вас опорная база в этих землях — вот и держите их под контролем. Когда поймёте, что происходит, тогда станет ясно, где и что надо строить. А пока не торопитесь.

Острог Белый, Вышеслав

Надо довести до конца дело с рудой. Пока есть возможность, надо заняться ею. А то опять придётся договариваться по поводу встречи с Курташем и прочими булгарами. Хотя это и очень важно, но и руда нужна. Во время разговора со старейшинами выяснил, что они много чего интересного знают. Договорились, что я буду у них покупать те камни, про которые они рассказывали. В первую очередь просил привезти желто — красных.

Вот и привезли мне килограммов двести. Сейчас пытаюсь договориться со старейшинами о поиске других камней. Пока получается плохо. Ладно, отложим на время, есть хоть первая порция руды, пусть там в Сурске посмотрят, что из неё можно получить, тогда и договариваться можно. На всякий случай попросил привезти ещё столько же. А пока пора возвращаться в Камск. Там опять намечаются разговоры с купцами и Иркеном.

Почти уже всё согласовали. Хан с условиями договора согласен, другого решения тут ожидать было трудно. Если тебя должны уничтожить, и вдруг предлагают спасение, любой согласится. Осталось утрясти небольшие тонкости, и можно будет приступать к заключению договора. А с этим торопиться надо. Видимо, какие‑то слухи уже дошли до лишних ушей, как бы неприятностей не было.

А исследование Камы и Белой мы продолжаем. Уже нашли новые перспективные места для поселений, нашли местных жителей и даже уже торгуем с ними. Теперь по реке ещё и лодия — лавка ходит. Если знать куда приходить, то торговля получается вполне даже прибыльной. А с остальным приходится ждать. На всё сил не хватает. Но постоянно, при всех встречах расспрашиваем местных о любых камнях, и платим за показ мест.

Вик нас не оставляет в покое. Говорит, есть здесь в Приуралье и уголь, и железо, медь и свинец. Ищите лучше. Вот и бегают катера вверх по Каме и Белой, ищут.

Сурск, Мышонок

Вот, кажется, и первые подтверждения слов Вика о богатстве Урала. Вышеслав прислал руду, по рассказам местных, из неё получают какой‑то металл, судя по всему — медь. Вик посмотрел на это дело, покрутил камни в руках, достал пять листочков исписанной бумаги и говорит:

— Здесь написано всё, что я об этом знаю. Как обрабатывать руду, получая концентрат, как выплавлять медь, как её обогащать. Больше ничего не знаю, так что придётся тебе, Мышонок, самому разрабатывать технологию. Да, кстати, часто вместе с медью бывает серебро, попробуй ещё его извлечь. А при обжиге руды выделяется сера. Тоже полезный элемент. Так что работай. Обо всём я написал, прочитаешь — будешь знать столько же, сколько знаю я.

Сначала испугался и обиделся, а потом прочитал, посидел, подумал, и мне показалось, что ничего сверхсложного в этом нет. Да, процесс не очень быстрый, да, требует плавки и возможно каких‑то других процессов, но всё описано достаточно подробно, так что надо просто сделать всё правильно и отработать режимы и оборудование.

Окск, Яван

Ничего не могу сказать. Просто работаем и укрепляем поселение и окрестные земли. Много чего надо делать. Мне понятна идея Вика, как он говорил, по специализации городов, так что буду делать свою часть работы. Повышаем выпуск всего, чего можно. От нас Мстислав в первую очередь требует железо, стекло, бумагу. Конечно, не только их, но эти производства у нас сейчас самые развитые. Стекло делаем в нескольких поселениях, а ткани в каждом.

И пусть не везде получается лучшим образом, но стараемся выпускать много, и без брака. С этим у нас строго, застыдят так, что сам не рад будешь. Часть Мстислав забирает для торговли с чужеземцами, а часть используется для торговли внутри Земства и для пошива готовой одежды. Да что говорить, каждое поселение, как минимум, делает ткань, обрабатывает кожу и перерабатывает древесину. И всего этого ещё мало. Конечно, каждое поселение ещё что‑то выпускает, но так получается, этим занимаются все.

Сейчас даже стали сажать лён в дополнение к конопле. Не только я один такой. Все поселения постоянно что‑то пытаются сделать новое. Вон Молчун начал вязальные машины выпускать. Теперь кто‑то стал больше овец разводить, а кто‑то кроме швейных мастерских стал ставить и вязальные. Мужики сразу понимают свою выгоду. Тут Вик прав — надо стараться, чтобы не было бедных. А с тем настроем, что сложился среди народа — все будут богатыми.

Что самое интересное, это как заразная болезнь. Понятно, что не все могут работать одинаково, понятно, что у кого‑то получается лучше, у кого‑то хуже, но даже зависть со стороны самых неумелых другими воспринимается с какой‑то жалостью. Мол, что взять с болезных. Важно другое — среди жителей в основном отношение друг к другу уважительное. Есть, конечно, те, кто враждует между собой, но это просто отдельные люди. А так всё, как говорил Вик.

Люди держатся вместе, особенно те, кто уже прошёл через армию. Я специально после того разговора с Виком понаблюдал за людьми. Как у нас раньше в роду было принято жить, так и живут, по старинным обычаям.

Сурск, Галка

Можно сказать, что появилась ежедневная газета. Правда, выходит она только в Сурске, размером в два листка формата А4, но выходит. Печатные экземпляры потом ещё и лодии развозят по всем поселениям. Пусть с опозданием, но новости доходят. Понятно, что это не привычные для меня газеты, но люди относятся к печатным изданиям уважительно.

А ещё есть телеграфное агентство. Да, стали и так делать. Короткие телеграммы с новостями о нашей жизни, произошедших событиях, новых изделиях и книгах. Да много о чём сообщается. И эти короткие новости воспринимаются всеми очень даже трепетно. У меня создаётся впечатление, что они сплачивают людей лучше всех остальных усилий. Теперь все знают, что происходит в дальних острогах, переживают за их жителей и чувствуют себя с ними заодно.

Так что это оказалось ещё одной удачной попыткой объединить людей, заставить их почувствовать себя единой силой.

Глава 19

Булгария, Вик

Ну вот, приближается последний акт в этой драме, а может и комедии. Мы направляемся на подписание союзного договора с Булгарией. Мы — это я, бек Бактыбаш, Иркен, купцы и рота егерей. И обоз около пятидесяти телег, с провизией и мешками с песком для быстрого обустройства блокпостов. Отделение впереди, ещё по одному по бокам, одно сзади. До ставки хана ещё два дня пути, но никто не расслабляется. Даже картечницы находятся почти в собранном состоянии, у каждого бойца куча оружия — нарезная винтовка, гладкоствол, снаряжённый как метатель, гранаты, по два пистолета.

Местность вокруг неровная, пусть и невысокие, но кругом холмы и овраги, при желании в них можно спрятать достаточно большой отряд. Так что для нас это боевая операция, а не прогулка, и мы готовы к тому, что она будет развиваться в неожиданном направлении. А вот похоже, и неприятности начинаются. Возвращаются два бойца из головного дозора. Так, понятно, впереди — до тысячи воинов, прямо на пути за холмами до двух сотен и сбоку за холмами ещё около тысячи.

Хорошие, однако, бинокли научились делать мастера. Разведка с холма сумела разглядеть всё, что надо. Тем более, что особо никто и не прятался. Решили применить нашу тактику, на дороге заслон, он должен остановить нас, и затем ударом с фланга нас нашинкуют. Растут однако ребятки, растут.

— Азамат, твои предложения?

— Ударить прямо, на фланги поставить заслон, он удержит остальных.

— Нельзя так. Мы не знаем, кто это. Может это почётный караул. Иркен!

— Да, правитель Вик!

— У тебя есть воин, способный выехать вперёд и узнать, кто это такие и что они хотят? Учти, скорее всего, ему придётся умереть.

— Да, найдётся. Я сам поеду.

— Прекрати, ты мне ещё нужен. Найди, кого можно послать вместо себя. Мы будем действовать таким образом. Движемся дальше, три отделения впереди, остальные наши с правого фланга, одно отделение с тыла. Иркен, твоя сотня слева. Не доходя полутора километров до противника, встаём, ставим картечницы и готовим метатели. Дальше идут только парламентёры, один вперёд, один к фланговой группе. Если на них нападут или начнётся атака на нас, открываем огонь. Всем ясно?

— Да.

— Тогда перестроились и начали движение.

Всё произошло, как и предполагалось. Началась атака со стороны фланга, жалко только парламентёра. Но атака закончилась так же быстро, как и началась. Как только враги вышли на дистанцию досягаемости картечниц, им навстречу полетели гранаты. На дистанции шестьсот метров начали стрельбу из метателей, а на четырёхстах ударили картечью. В общем, фланговая группировка очень быстро поняла, что им ничего тут не светит, и её остатки быстро смылись обратно в овраг.

Сотня, что стояла впереди, развернулась и умчалась в неизвестном направлении, даже не вступая в бой.

— Иркен!

— Да, Правитель.

— Пусть твои воины проверят там всех. Может быть, кто‑то раненый найдётся. Надо узнать, кто это на нас напал. Кстати, живых необходимо сохранить, надо будет доставить их к хану. Боюсь, сейчас нас будут обвинять, что мы напали на мирных воинов, занимавшихся тренировкой.

Не доезжая до ставки хана где‑то с половину дневного перехода, мы встали лагерем, и я пригласил в себе бека Бактыбаша, Иркена и купцов.

— Так, теперь слушайте меня внимательно. Кому‑то из вас, — и я кивнул в сторону представителей купцов, — надо пробраться в ставку и узнать, что происходит. Боюсь, что сейчас появляться там нам нельзя. Надо встретиться с ханом и объяснить, что произошло. Узнали, кто на нас напал?

— Да, это общее войско родов, выступающих за соединение с хазарами — ответил Иркен.

— Вот об этом хану и надо сообщить. И узнать, готов ли он подписать договор. Если он ничего не понял, то объясните ему, что в следующий раз таким же образом будут атаковать его. Мы будем стоять здесь два дня. Если за это время никто не вернётся, уйдём обратно.

Буквально через полчаса гонцы умчались по направлению к ставке. Ответа нам пришлось ждать сутки. Всё это время войска находились в постоянной готовности, а территория вокруг лагеря патрулировалась разъездами. Но у нас всё было спокойно, зато я представлял, что творится сейчас в ставке хана. Кто‑то терял слишком лакомый кусок, а кто‑то пытался спасти свою жизнь.

Но похоже, что желание выжить победило. Через сутки появился гонец и сообщил, что хан нас ждёт и собирается подписать договор. Как я и предполагал, так и получилось. Сначала нас попытались обвинить в нападении на мирных ополченцев, но показания пленных всё расставили по своим места. Так что хан успокоился и оказался готов правильно воспринимать ситуацию.

После получения этого известия мы передвинули лагерь почти к самой ставке, и я в сопровождении десятка солдат отправился к хану. По дороге я опасался нового нападения, но его так и не произошло.

— Ну вот, мы и опять встретились,? сказал хан, направляясь мне навстречу.? Надеюсь, здесь ты ничего уничтожать не будешь?

— Это всё происки твоих и моих врагов, желающих нас поссорить и заставить сражаться друг с другом. Но у нас должно хватить мудрости и воли избежать этой ловушки.

— Да, конечно. Эй, кто там, зовите советников, пусть смотрят и потом рассказывают всем об увиденном.

В присутствии советников был подписан сначала договор о взаимной помощи и защите между Булгарией и Земством. Согласно ему стороны должны были оказать помощь друг другу при вторжении врагов на их земли. Больше ничего по этому договору не предусматривалось. Но кроме него в присутствии всех, хана и его советников, был подписан документ о торговле между беком Бактыбашем и Земством. Нам разрешалось строить на территории рода Бактыбаша торговые представительства и защищать их от попыток захвата и грабежа.

Кроме того, Земство могло строить школы для обучения детей и взрослых новым ремёслам, и нанимать людей для службы в своей армии. Больше никаких преференций добиться от хана не удалось. Да в общем‑то, мне больше и не надо. Всё остальное сделают купцы и хазары. Не сам же я буду рыскать во всей Булгарии, скупая нужные мне товары. Этим будут заниматься представители рода Бактыбаша, получая вполне достаточный доход.

А присутствие хана и его советников при подписании этого договора означает, что все знают о защите Земством рода Бактыбаша. Теперь бы только разобраться с последствиями.

— Скажи, Правитель Вик, как ты видишь наше дальнейшее сотрудничество? — спросил хан.

— Каким оно было, таким и останется. Я никоим образом не претендую ни на какие земли вашей страны, не покушаюсь на вашу веру и обычаи и не вмешиваюсь в ваши действия. Вы живёте так, как считаете нужным. Если же вас будут пытаться уничтожить, то я постараюсь такого не допустить.

— Зачем тебе это нужно?

— Мне нужен мир на границах Земства и спокойное его развитие. Давайте честно скажем — ваша страна стоит на пути вторжения в мою. Если придут желающие уничтожить меня, то вдвоём у нас больше возможностей с ними справиться. Это всё, что меня интересует.

— А почему ты решил заключить такой странный договор с беком?

— Здесь тоже всё понятно. Я занимаю по отношению к этому роду такую же позицию, что и относительно всей Булгарии. Но местные купцы выгодно торгуют с Земством, причём выгодно для себя и для меня. В этом и заключается мой интерес.

— А причём здесь школы и воины?

— Так это тоже торговля. Я плачу и получаю обычных наёмников, которые служат Земству, опять же за плату.

— Ты пытаешься заработать денег на Булгарии?

— Мы оба, и бек, и я, пытаемся заработать. Ему надо развивать и усиливать свой род, я занимаюсь тем же самым. Нам нужны деньги, вот мы их вместе и зарабатываем.

— Хорошо, я понял тебя. Надеюсь, что мы ещё с тобой встретимся и поговорим на эту тему отдельно.

— Если будут какие‑то мысли, то их можно сообщить через купцов.

Двинск, Маска

А что, общий язык мы со старейшинами нашли. Да-да, приезжали к нам люди из соседних племён, поговорили, поторговали. Проданы уже все товары, что мы взяли с этой целью. Так что завтра две лодии уходят в Сурск. Сомневаюсь, что они вернутся в этом году, но тут по — другому не получится, надо три — четыре лодии гонять в обе стороны, часть туда, и столько же обратно. Вот у меня две остались, так я их весной сразу отправлю в Сурск, чтобы они успели к зиме вернуться.

Всего, что привёз на четырёх лодиях, оказалось мало. Но тут уже придётся ждать до следующего года. Ничего, письмо отправлю, закажу, хотя надеюсь, что к этому моменту радиостанции заработают. А требуется нам оснащать целиком верфь, корабельщики посмотрели, на чём тут плавают местные, и решили строить свои лодии и катера. Для добычи морского зверя подойдут катера, а вот по морю и островам ходить, надо лодии строить.

Лесопилки одной мало, ещё надо. Кузню ещё нужно, один кузнец не справляется, да и железа много требуется — и для лодий его много надо будет, на хозяйственные нужды и на строительство опять же расход. Так что надо привозить, пока своё не стали делать. Пока не нашли, но найдём, чую, что найдём.

Жалко, что пока приходится редуты ставить, не хватает на большее сил, местных ещё учить и учить надо. Они топор толком держать не умеют, хотя учиться хотят всему, но вот пустых насмешек над собой не терпят. Нескучно с ними.

Сурск, Мстислав

Вот теперь можно торговать. Причём не просто, а так, чтобы самому себе завидовать. Я спросил Вика, когда он вернулся с договором из Булгарии, что дальше будем делать, так он просто рассмеялся. Потом хлопнул меня по плечу и сказал: — «Раздень их всех». Я сразу и не понял, что он имеет в виду, так он мне и говорит:

— Смотри, Мстислав, какая у нас получилась картина. Есть купцы арабские, есть и с других восточных стран. Есть купцы франкские, есть купцы ладожские. И есть товары, которые они хотят продать друг другу. И не могут. Между ними находится наша территория, а пускать на неё или разрешать через неё проходить мы никому не позволим. И что творится у нас, никто знать не будет.

А вот мы всё про всех знать будем. И в гости к ним придём, и торговать будем. А им торговать можно будет в Булгаре, Ладоге или Белом озере, и в Гнездово. Нам ещё осталось проложить два торговых маршрута — в Самарканд и в Константинополь. И тогда вся торговля межу востоком и западом пойдёт через нас. А ни продавцы, ни покупатели друг друга знать не будут, как не будут знать и стоимости товара. Так что цену на товар можешь назначать любую, согласятся и будут только рады.

Вот так обернулись теперь наши дела. А ведь Вик прав. Может быть, кто‑то бы и хотел пройти дальше, но ведь не сможет. Пока мы сдерживаем всех на своих торговых постах, а потом что‑нибудь придумаем. Надо использовать все свои преимущества.

Барыш, Жихарь

Спокойно всё вокруг. Разъезды никаких следов врагов не обнаруживают, местные рады тому, что их никто не трогает. Вернее, пока общение идёт с нашей стороны. Работает рынок, появляются редкие для них товары, было несколько концертов, приезжал театр и показывал спектакли. Порадовались бойцы, а вот местные смотрели на происходящее раскрыв рот, и многое им приходилось объяснять. Но видно, что представление их зацепило.

Короче, обычная ситуация, присматриваемся друг к другу. Местные зла от нас уже не ждут, а вот до хороших отношений ещё не созрели. Ничего, подождём. Вон сколько Яван ждал, пока контакты наладились, а теперь только успевает новые поселения ставить.

Острог Белый, Вышеслав

Ну вот и нашёлся свинец. В этом году катер разведчиков пошёл вверх по Белой, там есть несколько довольно интересных притоков, всё никак до них добраться не получалось. А в этот раз пошли по притокам. В одном из них наткнулись на кочевников, пришедших сюда откуда‑то сверху. В ходе разговора и обмена простыми поделками они рассказали, что в этих местах бывают чаще летом, а зимой уходят ближе к горам.

От них мы и узнали, что есть тут место, где валяются странные мягкие камни. Ну, разведчики расспросили про это место и оправились его проверять. Действительно, странные камни. Очень похожи на свинец. Набрали бойцы полный катер и рванули в острог, все знают, что нам свинец нужен, без него новых винтовок не будет. А их все хотят. Будем надеяться, что это действительно свинец.

Сурск, Галка

Ну вот, мир в очередной раз спасён. Интересно, надолго ли? Мир установлен по всем границам, но это такая хрупкая штука. Но общими усилиями границу крепят. Всё больше и больше острогов встаёт, всё больше и больше появляется поселений, начинающих жить по законам Земства. Люди чувствуют силу и справедливость, их не обманешь.

А у Земства сейчас репутация о-го-го какая! Победители хазар, спасители Булгарии, защитники обманутой Буртасии, хранители граничных поселений, великие мастера и отважные воины, готовые ради справедливости сражаться с гораздо более сильным врагом. Мне аж самой порой страшно становится, что это за монстра я породила в своих статьях.

Но самое главное, что это всё правда! И нельзя отступать от уже сложившегося облика, мир ещё слишком хрупкий и его надо защищать и спасать постоянно. Так что есть только один путь — вперёд и вверх.

Content

Скворцов Владимир Николаевич
Попаданец на рыбалке. Книга 6
От Суры до самых до окраин

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 3

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19