Натали Андерсон

Кому же достанется кровать?

Роман

Whose Bed Is It Anyway?

Natalie Anderson

Whose Bed Is It Anyway? Copyright © 2013 by Natalie Anderson

«Кому же достанется кровать?» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Сильвии и Эвелин, двум лучикам счастья в моей жизни

Глава 1

Нью-Йорк никогда не спит. Джеймс Вольф тоже не спал, по крайней мере в самолетах, поездах и автомобилях. А еще во время долгих перелетов, ужасающих пробок в часы, когда движение в любом другом городе было бы свободным. Оставаясь на ногах вот уже сорок часов, теперь он готов был упасть от усталости. Еще несколько минут – и он сможет завалиться в постель. И не на двухъярусную койку дешевого хостела, кровать в отеле или матрас под тентом палаточного городка. Джеймс не мог дождаться сладостного момента, желая в душе, чтобы машины свернули в стороны, открывая путь его такси. Тогда он мог бы скорее попасть домой.

– Путешествовали?

Учитывая, что таксист подобрал его в аэропорту, это было очевидно, но Джеймс автоматически растянул губы в улыбке. Парень узнал его, и он не собирался отвечать грубостью. Неудобно, но внимание общественности – один из пунктов договора. Словом, Джеймс кивнул и даже попытался что-то сказать, но уставший мозг отказывался выдавать членораздельные фразы.

– Не можете рассказывать?

Джеймс медленно покачал головой.

– Выглядите уставшим. – К счастью, на это заключение таксист не ждал ответа.

Наконец машина подъехала к дому, и водитель предложил помочь донести багаж, в чем не было необходимости. В руках Джеймса была лишь небольшая сумка. Он заставил себя вымолвить «Не стоит» с лучезарной улыбкой, когда парень отказался брать плату за проезд.

– Если вы знаете, кто я, то понимаете, мне несложно заплатить. – Он с трудом смог составить произнесенную фразу, доставая купюры. – Вы ведь работаете в ночную смену, деньги вам нужны. – Как, впрочем, и его семье.

Таксист кивнул.

– Если понадоблюсь. – Он взял деньги и протянул визитку. – Спасибо, приятель. Ты…

Джеймс повторно растянул губы в улыбке и поспешил выбраться из машины раньше, чем водитель закончит речь. У него не возникало желания прослыть крутым парнем, героем. В данный момент он устал и желает лишь отдохнуть.

Приветственно махнув охраннику, он прошел к лифту. Силы таяли по мере того, как менялись номера этажей на дисплее. Облегчение пришло лишь тогда, когда, открыв дверь, он бросил сумку прямо на пол. Свет включать не стал, желая дать отдохнуть глазам. Через несколько секунд они уже привыкли к темноте. Впрочем, смотреть было не на что. Квартира была освобождена от старой мебели и готова к расстановке новой. Проходя через пустую гостиную, он скинул обувь, расстегнул ремень и сбросил брюки. Нацелившись на единственный предмет, он шел прямиком к нему. Медленно ступал по лестнице, надеясь, что все его указания выполнены. Очень скоро он попадет на второй этаж и найдет свою спальню и ванную комнату полностью переоборудованными, обставленными новой мебелью и готовыми к появлению хозяина.

Через пару секунд он уже стоял у кровати, потирая уставшие глаза. Отлично, она на месте, все в порядке. Огромная новая кровать с белым покрывалом необъятных размеров. Он ощущал ступнями мягкий ворс нового ковра. Сомнений не оставалось: в ванной комнате все так же идеально и шикарно. Однако в комнате находилось еще кое-что, не менее шикарное. Женщина. В самом центре кровати спала, свернувшись, красивая женщина.

Она оставила шторы распахнутыми, и через окно в комнату проникал приглушенный свет раннего утра, отчего ее лицо и руки сияли, поблескивали светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Красавица на его ложе.

Настоящая Златовласка.

Может, ему это только снится?

Джеймс огляделся и не увидел ни сумки, ни одежды. Все в комнате было так, как он заказывал. За исключением лишь женщины в постели.

Это, несомненно, сон.

Реальная жизнь не столь жестока. Ну не может красавица оказаться в его постели в тот момент, когда он не в состоянии сложить слова в простейшее предложение, не говоря уже о том, чтобы его произнести. Кроме того, он не способен ни на одно из тех действий, мысли о которых вихрем пронеслись в голове.

Проклятие. Он слишком утомлен, хотя и обходился долгое время без секса, отчего мозг принялся фантазировать на тему возникшего желания к лежащей в кровати женщине.

Джеймс пару раз моргнул, но картина перед глазами осталась прежней. Он кашлянул. Женщина не шелохнулась.

Кашлянув еще раз, он решил проверить, удастся ли ему заговорить.

– Проснись, милая.

Женщина спала крепко, но меж бровей появилась морщинка.

Ага, его фантазия реагирует на слова.

Впрочем, как и тело. Черт, как же она прекрасна! Нет, это просто невозможно. Казалось, от резкой боли в паху он сейчас потеряет сознание.

– Тебе пора, дорогая. – Он понял, что шепчет, не желая потревожить незнакомку. Возможно, она могла бы поспать еще, а он прилег бы рядом. Ему необходимо всего несколько часов провести с закрытыми глазами, и тогда появятся силы говорить и… действовать.

Внезапно глаза девушки широко распахнулись. Взгляд быстро сфокусировался на нем. Затем она села, прижав к груди простыню. Губы разомкнулись, словно она собиралась громко закричать. Однако тишину не нарушил ни один звук.

Лишь Джеймс тихо выдохнул, не сводя глаз с ее пухлых губ. В полумраке утра, казалось, на них нанесен ароматный блеск. Вишня? Или, может, ваниль? Пожалуй, он ступил на опасный путь, который бог знает куда может его завести.

– Кто вы? – спросил он, хотя желал узнать не совсем это.

В огромных голубых глазах вспыхнул свет. Золотистая волна упала с плеча, обрамляя лицо. Она выглядела такой соблазнительной. Обворожительная, податливая, манящая к себе красавица.

– Кто вы? – повторил Джеймс, испытывая ощутимую физическую боль. Так не бывает. Но если это сон, сил у него должно быть больше.

– Что вам нужно? – резко спросила женщина.

– Э! – О небо. Это точно сон. Восхитительный эротический сон, в котором он может делать все, что пожелает. А она будет умолять его об этом своим сексуальным голосом. – Э, пожалуй, сейчас я на это не способен.

Женщина вскинула голову и молча смотрела ему прямо в глаза. Через мгновение он заметил, как напряженное выражение сошло с ее лица.

– Вы Джеймс?

Она знает? Как она произнесла его имя своим бархатным голосом!

Ожившая фантазия.

– Да, уж простите меня, – ответил он, постаравшись придать тону легкую грубость. – Вы так прекрасны. Тем не менее, как бы то ни было, сейчас я ни на что не способен. – Ни на что, несмотря на ее божественную красоту.

Девушка заморгала, но осталась на месте. Сидела и неотрывно смотрела на него. Сурово. Румянец на ее щеках стал ярче.

По спине Джеймса пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего.

Морщинка меж бровей девушки появилась вновь, но стала глубже прежней.

– Джордж сказал, вы придете.

Что? Откуда в его фантазии брат?

– Вас отправил ко мне Джордж? – спросил он, смутившись.

Холодок вновь коснулся спины. Она здесь, потому что ей велели, а точнее, заплатили.

Это невозможно. Ведь все это происходит не на самом деле. Да и Джорджу никогда бы не пришло такое в голову. Он мог подшутить над братом, заставить «вернуться в игру» после нескольких месяцев воздержания, но никогда бы не избрал подобный путь. Сама мысль об этом ужасна. Усталый мозг Джеймса отказывался соображать. Ему необходимо лечь. Прямо сейчас. Он зажмурился в надежде, что девушка исчезнет, и с трудом поднял веки.

Она по-прежнему сидела перед ним. Только теперь ее глаза широко распахнулись, подбородок гордо взлетел вверх.

– Полагаете, я здесь жду вас?

А разве не так? Разве это не его прекрасная фантазия?

Джеймс открыл рот, тут же закрыл и сглотнул.

Проклятие.

* * *

Чуть откинув голову, Кейтлин Мур изучала Джеймса Вольфа. Она и не предполагала, что у людей могут быть такие темные карие, почти черные бездонные глаза. В них может утонуть любая женщина. Они темнее, чем у его брата-близнеца Джорджа, у того глаза с золотистым отливом, как и волосы. Но основным различие не в этом, и оно сразу бросается в глаза.

От линии роста волос к скуле тянулся заметный шрам, и она знала, каким образом он появился. В этом мире среди пользователей Интернета – мужчин, женщин и детей – сложно найти человека, не видевшего знаменитого снимка Джеймса Вольфа. Кровь течет из раны на лице, а он пытается спасти раненого ребенка, вынести его из деревни, которую накрыло оползнем. Он единственный так поступил. Герой. Интересно, что он о ней думает, этот, вне всякого сомнения, хороший парень?

Кейтлин старалась не смотреть на шрам, как, впрочем, и на голые ноги. А еще на потемневшие от загара мускулистые руки, которые открывали короткие рукава серой футболки. Она не сомневалась, что так же хороши и все остальные части его сильного, покрытого ровным загаром тела. Рельефный торс делал его похожим на воина, сходства добавлял и нескрываемый жадный блеск в глазах.

– Кто ты? И что сказал тебе Джордж? – не отступал Джеймс. Он казался одновременно смущенным и настойчивым.

Джеймс Вольф был медиком, спасателем. Героем, работающим в опасных районах, разоренных войной или бедствиями. Она знала о нем все. Знала о каждом его удивительном поступке. Однако он не представлял, кто она и откуда приехала. Понятия не имел о кошмаре, который она пережила в Лондоне. Он не читал броские заголовки самых желчных изданий в Интернете. В противном случае даже такой «хороший мальчик» посмотрел бы на нее с презрением. Неужели он и правда решил, что она станет его игрушкой на ночь? Что она здесь лишь для его удовольствия?

Кейтлин сильно втянула воздух, и он обжег ей легкие. А она уже и так слишком разгорячилась. От гнева, разумеется.

– Думаешь, я здесь, чтобы исполнять все твои прихоти? – Рука скользнула по простыне в сторону лампы на прикроватной тумбочке, но сама она не двинулась с места.

Джеймс не произнес ни слова. Он, остолбенев, стоял у кровати, не сводя с нее глаз цвета шоколада.

Наконец он заставил себя построить еще одно короткое предложение.

– На тебе моя футболка.

И что? Теперь он и ее сделает своей собственностью?

В комнате стало светлее. Кейтлин смогла разглядеть, как покраснели щеки Джеймса, и почувствовала, что его охватило невероятное напряжение. В глазах появился удививший ее интерес. Внезапно она ощутила, как собственное тело отозвалось вспыхнувшим внутри теплом. Она резко выдохнула, надеясь, что это пройдет. Но не тут-то было. Ничего не получилось.

Его привлекла она? Нет, не она. Это лишь древний как мир инстинкт. Временный всплеск похоти.

В свою очередь, она оказалась под властью того же чувства. Все открытые части его тела оказывают на нее подобное действие, пробуждая инстинкты. Всему виной именно кожа, а не высказанное им предположение.

– Скажи спасибо, что не натянула твои трусы, – холодно произнесла она.

– Мои? – Он замолчал и сглотнул ком. – Итак, что еще ты нацепила?

Он выглядел почти обиженным, что заставило Кейтлин остановиться и не наносить следующий удар.

– Только футболку. – Она безразлично пожала плечом и перевела взгляд на дверь ванной. – Моя одежда должна высохнуть.

Джеймс моргнул, но не отвел от нее взгляда.

– Только футболку?

– Я решила, что у тебя их достаточно.

В гардеробной она видела не менее двадцати. Все отглаженные и аккуратно сложенные и все почти одного цвета.

Джеймс дернулся и моргнул, не в силах собраться с мыслями. Неужели все мужчины животные? До сего момента он был уверен, что сам не такой. Однако, несмотря на ее внешний вид и двусмысленность ситуации, ни на минуту не усомнился, что девушка в безопасности. Видимо, и она так считала, раз не боялась огрызаться.

– Кто бы мог подумать, что Джеймс Вольф, Герой с большой буквы, любит, когда по возвращении из рискованных путешествий его встречают женщины с сомнительной репутацией? – язвительно произнесла Кейтлин.

Он стоял, ошеломленный, тщетно стараясь подобрать слова. Может, он пьян или еще что?

– Так ты здесь не для… – Он запнулся и, кажется, даже смутился. – Не для меня?

– Нет, твой брат не платил мне, чтобы я развлекала тебя в постели. – Она очаровательно улыбнулась и резко вскинула голову. – А тебе не пришло в голову, что, будь я представительницей самой древней профессии, надела бы что-либо более сексуальное, чем безликая футболка, коих у тебя в шкафу не менее сотни?

Как бы там ни было, а выглядел он в них чертовски сексуально. Серый цвет подчеркивал глубину глаз, ткань обтягивала торс, заставляя ее сердце биться чаще.

Он поджал губы и пронзил ее взглядом. Ей не привыкать к пристальным откровенным взглядам прессы, но эти темные глаза буквально прожигали, и ей потребовалось немало сил, чтобы выдержать этот взгляд.

– Я очень…

– Сожалеешь, – выпалила она, не сдержавшись. – Ты именно это хотел сказать.

– Я очень устал, – закончил он уже спокойнее. – Да, устал, поэтому допустил ошибку. И я сожалею, но ты не можешь здесь оставаться.

Ладно, возможно, она не совсем права, учитывая, что он владеет третьей частью здания, но ей некуда идти. Кроме того, одежда сохнет в ванной комнате. Вот черт!

Помимо всего прочего, ей необходимо остаться здесь по причине куда более важной, чем какие-то ничтожные деньги. Ей необходимо спрятаться.

– Твой брат сказал, что я могу остаться здесь на месяц.

– На месяц? – У Джеймса отвисла челюсть. – Нет. Нет и нет.

Да, она уже поняла, что ей не суждено провести месяц в этой квартире. Однако необходимо время, чтобы придумать новый план действий.

– Ну, по крайней мере, сегодня я никуда не уйду.

– Тебе придется.

Ей необходимо остаться в этой кровати. Джордж обещал, что она сможет здесь пожить, а злобный Джеймс решил все испортить.

– Послушай, – она с достоинством вскинула голову, – наверняка существует выход из положения. Я, например, могу лечь на полу.

Жестокость слов пронзила ему сердце. Странно, она даже не вздрогнула под его взглядом.

– Ты не будешь спать на полу.

Кейтлин вздохнула.

– Не стоит изображать из себя рыцаря. Я видела тебя без маски. Ты тот парень, который решил, что может найти в своей постели проститутку.

– Ты не будешь спать на полу.

Крепкий орешек? Да, похоже, он готов выплеснуть на нее все свое упрямство.

– Ладно. – Она решила закинуть наживку и оглядела огромный матрас. – Будем спать вместе. Кровать достаточно большая.

– Не достаточно. – Джеймс казался шокированным.

Кейтлин сглотнула. Вероятно, он прав. Теперь ей уже не казались преимуществом ширина его плеч и высокий рост. Но ей некуда идти.

– Она огромна, – возразила Кейтлин. – Я займу лишь небольшую часть с края. Положим между нами подушки, и ты сможешь выспаться. Ну что, согласен?

– Нет.

– В тебе проснулись викторианские чувства приличия?

– Я никогда не платил за секс. И я не сплю с женщиной, не желающей меня.

Кейтлин уставилась на него, потеряв на мгновение дар речи. Что он ожидает от нее услышать? По телу пробежала дрожь, доказывающая ее желание. Несомненное желание.

Нет, все не так. Возможно, этот парень красив, но он такое ничтожество. Принял ее за проститутку. Кейтлин тряхнула головой.

Мозг Джеймса отказывался работать, и он мечтал лишь о том, чтобы разговор скорее закончился. Пора прекращать этот спектакль. Черт, ему пора успокоиться и ложиться спать. Часов эдак на двадцать. Последние три недели приходилось довольствоваться тремя часами сна в день, не говоря уже о сорокачасовом пути.

– Послушай, я вполне могу контролировать себя, чтобы гарантировать твою безопасность, – произнес он, хотя и не вполне членораздельно.

Теперь-то уже вполне очевидно, это не «женщина для утех», поскольку она делала все, чтобы его разозлить. Впрочем, ее нельзя винить.

Джеймс чувствовал себя отвратительно. Тело болело, особенное беспокойство доставляла голова. А хуже всего непреодолимые всплески желания. Как он может позволить этой женщине остаться в его постели? Ведь у нее такие потрясающие ноги, всевозможные выпуклости и вспыхивающие в моменты возмущения глаза.

Он страстно желал ее, но не имел права. Кроме того, физически не мог. Определенно между ними ничего не произойдет.

Выхода из ситуации не наблюдалось, ему лишь сильнее хотелось спать, отчего мысли путались еще больше. Он закрыл глаза. Девушка продолжала говорить что-то о подушках и огромном пространстве. Сумасшедшая. И чертовски сексуальная.

– Я очень устал, – перебил ее Джеймс, поднимая руки, словно сдаваясь. – Я уже почти сплю. Поговорим завтра.

И упал лицом на подушку, сразу же провалившись в темноту.

Кейтлин молча смотрела на мужчину, лежащего рядом с ней. Его конечности заняли почти три четверти кровати, дыхание подсказывало, что он крепко спит.

Пожалуй, все складывается слишком удачно, чтобы оказаться правдой. Всего несколько часов назад она вошла в его квартиру, сияя от счастья. Конечно, большая часть была непригодна для жилья, но, поднявшись на второй этаж, она восторженно вскрикнула, решив, что попала в рай. Окутанное облаками пространство со стеклянными стенами открывало восхитительный вид на Манхэттен. Она долго стояла у окна и разглядывала многочисленные конструкции из стекла и бетона с редкими вкраплениями зелени парков и скверов. Наконец она чувствовала себя свободной, огражденной от опасности.

А теперь? Злобно рычащий медведь вернулся в свою берлогу.

Она опять оглядела мужчину. Невероятно красив. Темные волосы, длинные ресницы. Даже шрам его не портил, напротив, свидетельствовал о мужестве и отваге. Мышцы на руках и ногах, бесспорно, отлично развиты, но не перекачаны, как у многих завсегдатаев тренажерных залов.

Она поспешила прикрыть его простыней. Нечего глазеть. Что это за человек, который не раздумывая принимает спящую в его постели женщину за сексуальную игрушку? Слишком уж самоуверен. Возможно, у него было много женщин, доставшихся с легкостью.

Кейтлин глубоко вздохнула и постаралась оценить свои позиции. Ее планы разрушены. И что теперь делать? Она так устала от кошмара, устроенного СМИ в Лондоне, от скандала из-за потерянного авиакомпанией багажа, но прежде всего от того, что все это пришлось преодолеть в одиночку.

Она чертовски вымоталась.

Кейтлин покосилась на спящего мужчину. Если его не удается победить, может, стоит переманить на свою сторону?

Она решительно положила между ними пару подушек, чтобы избежать прикосновений, затем натянула на себя простыню и свернулась клубком на краю огромной кровати, повернувшись к нему спиной.

Ничего, это только на один день.

Глава 2

Джеймс Вольф все глубже проваливался в восхитительный эротический сон, ощущая сладость, смешанную с горечью, жар и упругость тел, мягкую податливость и теплый свет улыбки. Видел вызов и желание в аквамариновых глазах. Слышал шепотом произнесенные страстные слова. Он протянул руку, желая прикоснуться. Но почувствовал холод.

Пальцы коснулись холодной простыни.

Он осторожно открыл глаза, стараясь приучить мозг и расслабленное тело к восприятию действительности. Первое, что он увидел, – это пустое пространство рядом с ним. Нахмурившись, несколько раз моргнул. Вне всякого сомнения, с ним рядом лежала женщина.

Затем до него донеслись звуки льющейся воды из-за двери, ведущей в ванную. Джеймс улыбнулся. Все в порядке. Она просто в душе.

Внезапная мысль озарила его и заставила похолодеть. Он сел в постели, и к нему постепенно стали возвращаться воспоминания о произошедшем.

Конечно, в его постели лежала женщина, одетая в его футболку, и ничего более. Эта женщина была, черт возьми.

Желудок скрутило в тугой узел.

Джордж сказал, что она может здесь пожить, а он никогда не пригласил бы в дом незнакомую женщину. Даже на одну ночь, тем более в отсутствие хозяина. Все это означает, что эта женщина для него важна. Джеймс потер виски, стараясь сосредоточиться, и внезапно его осенило. Эта девушка – подруга брата.

С недавнего времени Джордж свободен, решил наверстать упущенное, «сорвался с поводка», как любили язвить некоторые блогеры. Джеймс знал, что многие романы лишь инсценированы Джорджем, правда, не все. Однако сложно поверить, что брат влюблен в блондинку с чувственными губами, голубыми глазами, временами вспыхивающими от удивления или сверкающими от раздражения. Ох-ох. Будь это так, причины легкообъяснимы. Ее невозможно не хотеть. Но Джордж не мог оставить в их квартире девушку, к которой испытывал страсть. Причины должны быть серьезнее.

И как поступил Джеймс? Назвал ее шлюхой и велел уйти. Он вздрогнул. Что же он натворил? Джордж будет в бешенстве, и по праву. Придется унижаться, вымаливая прощение. Причем перед обоими.

Звуки воды стихли, Джеймс непроизвольно напрягся. Возможно, ему удастся убедить ее забыть обо всем и простить? Но как это сделать? Надеяться, что она смилостивится? Объяснить, дескать, устал настолько, что не мог мыслить здраво? Всему виной напряженное последнее задание.

Джеймс опустил глаза и нахмурился, разглядывая белую простыню. Он не помнил, чтобы накрывался, значит, это она.

Перед глазами возникло совершенно неуместное, хотя и чрезвычайно приятное видение. Черт, как жаль, что он так и не увидел ее ноги обнаженными или очертания груди под футболкой.

Его одежда. Его кровать. Его.

Если она Златовласка, он определенно медведь, хотя и не смог ее выгнать. А ведь она вела себя вызывающе, хуже девочки из сказки. Кроме того, так отчаянно хотела остаться. В чем же причина?

В этот момент открылась дверь ванной и появилась она. В глазах застыла настороженность. Джеймс внутренне сжался. Эта девушка меньше всего похожа на проститутку. Над воротом черного свитера он увидел бледное лицо, мешковатые джинсы скрывали стройную, как он успел заметить, фигуру. Влажные волосы она убрала в хвост, и теперь их цвет не напоминал о золотистой волне на подушке. Он догадался, что на ней нет ни грамма макияжа. Возможно, из-за взволнованного выражения лица она выглядела усталой и, кажется, даже моложе. Тем не менее самоуверенной и очень сексуальной.

В душе Джеймс мечтал, чтобы она вернулась в его постель, а он прилег бы рядом и смог помочь ей расслабиться настолько, чтобы хорошо выспаться. Она выглядела так, словно он необходим ей так же, как она ему, хотя он проспал уже семь часов. С ней он смог бы забыть обо всем на свете и заставить ее забыть даже собственное имя. А как же Джордж?

От чувства стыда у него сжалось сердце. О чем он думает? Мечтает о том, как проведет время с женщиной, отправленной сюда братом? Видимо, сказываются усталость и напряжение. Он видел слишком много горя, страданий, слез и забыл, что хорошо, а что плохо. Сейчас стало очевидно, что он поступает плохо.

Джеймс заерзал под простыней, не решаясь встать в ее присутствии, и отругал себя за то, что не оделся раньше. Оглянувшись, он поймал ее взгляд.

В нем было много намешано: безутешное горе, ужас, жалость и облегчение. Трагические события в жизни человека заставляют преодолевать порог выносливости. Он знал это, видел на лицах обезумевших жителей деревни, потерявших в один день близких, кров, землю. Людей, у которых осталась лишь способность дышать. Он эмоционально старался дистанцироваться от них. Приходилось так поступать. Он не смог бы выполнять свою работу, если бы разделил с ними горе. Но Джеймс не привык, что на него смотрят так, будто желают, чтобы он исчез. Обычно люди встречали его с восторгом. Происходящее было ново. И откровенно говоря, интересно.

Он сжал зубы. Необходимо собраться с мыслями. Поговорить с ней, все разузнать. И заставить остаться.

– Полагаю, нам следует должным образом познакомиться, – осторожно начал он. – Как тебе уже известно, я Джеймс. А вот твоего имени я так и не услышал.

– Кейтлин.

Голос был холоднее выражения лица, и это внезапно разозлило Джеймса. Что еще за Кейтлин? Откуда? Он не смог удержаться от колкости.

– Любишь носить чужие вещи, Кейтлин?

То, что было сейчас на ней, несомненно, ей не принадлежало. Одежда размера на три больше.

Щеки ее запылали.

– Мой багаж потерялся где-то между Лондоном и Нью-Йорком.

Багаж? Так она приехала недавно?

– Значит, поэтому ты надела мою футболку?

Она склонила голову набок.

– Я постирала свои вещи, и они не высохли.

– Так это все твое? – Джеймс удивленно вскинул брови, но замолчал, увидев, как загораются ее глаза. Желая задеть, он может перегнуть палку и все испортить. – Почему ты раньше не сказала?

– У тебя не было настроения слушать.

– Ты слишком много говорила.

– А ты строил слишком много предположений.

– А ты… – Он замолчал.

И все же она невероятно соблазнительна. Прекрасные волосы, длинные ноги. Черт, все-таки он слабак.

– Собираешься пройтись по магазинам и купить новую одежду? – Джеймс решил вернуться к прежней теме, сочтя ее менее опасной. Остается молиться, что за это время она сможет найти себе новое жилье.

Кейтлин огляделась.

– Надеюсь, чемодан доставят сегодня.

– Здесь сотни магазинов, в которых тебе помогут, – усмехнулся он, размышляя, как бы задать вопрос об их отношениях с Джорджем.

– Я здесь не для этого.

Удивленный, Джеймс нахмурился. Она не торопится обновить гардероб? Он покосился на ее одежду и чуть не подпрыгнул от поразившей его очевидной мысли. Эта женщина не может себе позволить новую одежду.

По этой же причине она отказывалась уходить из его квартиры. У нее нет денег, а гордость не позволяла в этом признаться. Похоже на правду.

– Зачем ты приехала?

– Просто отдохнуть.

– На месяц?

Она кивнула, но у него возникло ощущение, что она что-то скрывает. Джордж предоставил ей квартиру на месяц? Откровенно говоря, Джеймс не сообщал семье о своих планах, полагая, что видимая беспорядочность передвижений может сыграть ему на руку. Если девушка пожелала остаться в этой квартире, он обязан вести себя по-джентльменски, учитывая тот факт, что ее привел брат. Сам Джеймс не собирался искать себе новое пристанище. Это его дом, и он может пребывать здесь в состоянии необходимого покоя и изоляции от внешнего мира. Несколько дней между командировками он предпочитает проводить в тишине и покое.

Кейтлин сказала, что приехала отдыхать, а значит, будет гулять по городу, ужинать в ресторанах и танцевать полночи в клубах. Они и не заметят присутствия друг друга, верно?

Впрочем, кое-что они вынуждены будут делать вместе. Во всей квартире лишь одна комната пригодна для жилья, хотя совместное пребывание в ней его не очень беспокоило, зато делить постель с девушкой брата – из списка запрещенных вещей. Если, конечно, она действительно девушка Джорджа.

– Брат разрешил тебе остановиться здесь? – Он чуть подался вперед, наблюдая за ее реакцией.

Кейтлин опять кивнула, но отвела взгляд.

– Я понимаю, что доставляю неудобства.

Джеймс напряженно думал. Если он выставит за дверь подругу брата, разговоров не оберешься. Его обвинят в манкировании обязанностями по отношению к семье, назовут чудовищем, изгнавшем красавицу из замка. Джордж может его не понять. Придется пережить интервенцию.

– Джордж не всякого пустит в дом.

Может, они просто друзья? Он провел рукой по волосам и помассировал ноющую шею. Если бы он чаще разговаривал с братом, был бы в курсе его планов. И не пришлось задавать следующий вопрос:

– Вы близко знакомы?

– Мы не близки. Тебя ведь это интересует, верно? – Она окинула его взглядом. – Какое это имеет значение?

– Мне надо объяснять?

Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать. Разве надо объяснять очевидное желание? По ее лицу пробежала тень, щеки залил яркий румянец.

– В чем-то ты очень похож на брата, – заметила она, понизив голос.

– Тем не менее мы совсем разные.

Джордж был человеком действия, хотя и отказывался это признавать. Оказавшись рядом с хорошенькой женщиной, он не медлил. У Джеймса все иначе. Как бы хороша ни была женщина, ему казалось, что он все делает неправильно. Вот и сейчас он не должен был рассматривать свою гостью как сексуальный объект, а, напротив, гнать от себя эти мысли. Он обязан отступить и оставаться, как всегда, хорошим парнем.

Проблема лишь в том, что он устал быть хорошим.

Склонив голову, Кейтлин наблюдала за ним.

– Тебя что-то тревожит? Присутствие людей тебя смущает?

Они с братом не были копией друг друга, но были так похожи, что многие не находили различий. Впрочем, лишь до недавнего времени, когда на лице Джеймса появился шрам. Отличало их то, что было скрыто от всех. Когда-то по вине Джеймса погиб человек, смерть разрушила семью. То застарелое болезненное ощущение не покидает его до сих пор, хотя он неоднократно пытался прогнать его. Порой казалось, он справился. Он востребован, занят работой. Джеймс покачал головой.

– Немного. Мы с братом очень разные. Иногда мне хочется быть таким, как он.

– В каком смысле?

Кейтлин не сводила с него глаз. Растянутые в улыбке, его губы дрогнули, в глазах мелькнул дьявольский огонек. Со стороны могло показаться, что он использует свое обаяние, чтобы прогнать темные мысли.

Она отлично знала: Джордж Вольф – известный плейбой. Красивый и остроумный, мастер превращать женщин в послушных и жаждущих его внимания существ. Нельзя сказать, что и она пала жертвой его обаяния. Откровенно говоря, она не добилась его расположения в том самом смысле, скорее Джордж испытывал к ней не желание, а жалость. Возможно, это связано с тем, что у них было нечто общее. А именно известность.

И все же Джордж предложил ей укрыться в безопасном месте. Оказалось, берлога занята злым медведем, мечтающим скорее избавиться от непрошеных гостей и погрузиться в спячку.

Джеймс Вольф совсем не походил на плейбоя, скорее был хищником. В его жажде геройства скрывался резон охотника. Здесь, рядом с ним, она чувствовала себя намного менее уверенной в своей стойкости, чем рядом с Джорджем. Дело в том, что Джеймс Вольф, с растрепанными после сна волосами и затуманенными глазами, был неотразим.

– Будь я таким, как Джордж, не постеснялся бы сказать, как тебе идет моя футболка. – Он широко улыбнулся, и на щеках появились ямочки. – И как сожалею, что был резок с тобой.

Резок? Более чем резок.

– Надеюсь, ты меня извинишь? – Голос его был мягок, как подтаявший шоколад.

Кейтлин давно не доверяла людям, осыпавшим ее комплиментами, мужчинам особенно. И сейчас была уверена, что за мягкостью Джеймса стоит тонкий расчет.

– Ты действительно этого хочешь? – Она решила действовать напрямую.

– Я хочу? – пробормотал он.

Нет, она не купится на это, понимает, в чем дело.

– Боишься, что я расскажу всем, какой на самом деле подонок знаменитый Джеймс Вольф?

Его волнение заставило ее внутренне рассмеяться. Он не поручится за то, что никто в мире в это не поверит.

Джеймс вскинул подбородок и растянул губы в ироничной усмешке.

– Меня интересует только то, что скажет мой брат Джордж.

Скорее всего, рассмеется.

– Итак, – продолжала Кейтлин, – полагаешь, я поддамся на чары Вольфов и обо всем забуду?

Его брови поползли вверх.

– Я полагаю, стоит попытаться.

Разумеется, он шутил, надеялся, что таким образом сможет разрядить обстановку.

Еще один парень пытается заигрывать с ней ради собственной выгоды. Кейтлин не смогла сдержать горькую улыбку.

– Зачем? – произнесла она сладким голосом. – Тебе надо, чтобы весь мир считал тебя идеальным? Ты столь высокого о себе мнения, что ставишь целью быть мечтой всех женщин?

Джеймс помолчал и внезапно рассмеялся:

– Нет. Я лишь хотел, чтобы ты простила меня за грубость. Но если добился того, что ты меня хочешь, это тоже неплохо.

– Я не хочу тебя.

– Нет?

У него был такой расстроенный вид, что Кейтлин невольно рассмеялась:

– Ты невыносим.

Прошлой ночью она и представить не могла, что он может быть таким смешным.

– Интересно, что бы ты сказал, если бы я призналась, что хотела тебя?

– Значит, я удачно блефовал. – Джеймс широко улыбнулся.

– Так это был блеф?

Она оказалась права. Именно поэтому парень интересовался их отношениями с Джорджем. Его волновала только собственная репутация. Дело вовсе не в симпатии к ней или беспокойстве о брате. Теперь она во всем убедилась.

Эта маска скромника и пай-мальчика нужна ему лишь для того, чтобы скрыть темные мысли, которые ненароком может выдать взгляд.

– Не могу ни согласиться, ни отрицать.

– Что ж, зато я могу. – Кейтлин тряхнула головой. – Не собираюсь становиться одной из тысяч твоих поклонниц. – Плевать ей на то, сколько человеческих жизней он спас.

Джеймс откинул голову и стал похож на хищника, почуявшего резкий запах приближающейся добычи.

– Все верно, – задумчиво произнес он. – Ты не похожа на женщин, которые встречались мне раньше.

– Приму за комплимент. Хотелось бы отметить, что не все люди считают тебя лучшим на свете. Мне кажется, ты слишком долго получал все, что желал.

– Я? И что ты собираешься делать?

Кейтлин замолчала и принялась мысленно считать до десяти, чтобы унять неожиданно возникшее влечение. К счастью, ее одежда для перелетов прекрасно скрывала все реакции тела. А оно было напряжено и охвачено жаром. Может, она подхватила грипп?

Ей так хотелось, чтобы путешествие прошло без осложнений, но они не заставили себя ждать. Потерянный багаж. Внезапно появившийся сосед по комнате. Перспектива остаться бездомной. Можно ли представить что-то еще хуже?

В принципе, да. От этого худшего она как раз сбежала, почти справилась. Она находилась в ужасном положении, но не сдалась. Не сдалась тогда и не собирается сейчас. Кейтлин вскинула голову и резко произнесла:

– Я переезжаю в гостиницу.

– Ни в коем случае, – резко прервал ее Джеймс. – Гостиницы – ужасная штука. Безликие комнаты. Оставайся здесь. – Глаза его сверкнули.

– Но здесь нет для меня комнаты.

– Конечно есть. Мы ведь отлично устроились этой ночью.

Вчера она довольно долго пролежала без сна, прежде чем смириться с тем, что рядом лежит мужчина. Даже недвижимый, он заставлял ее сердце биться быстрее. Он не храпел, не давал повода найти хоть малейший изъян. Исключение составляло лишь его возмутительное предположение. Однако даже сейчас, невыспавшийся, со следами усталости на лице, кругами под глазами и щетиной, он казался самым сексуальным мужчиной из всех, кого она знала. Судя по тому, какое предложение он сделал, ей еще придется столкнуться с трудностями. Вопрос лишь в том, хочет ли и он этого?

– Значит, тебя все устраивало? – Она откашлялась, чтобы убрать мешавший в горле ком. – Или было тесно?

– Все в порядке. – Кажется, он немного удивился.

Разумеется, он не ощущал неудобства. Несколько месяцев ему приходилось жить в куда более сложных условиях. Разумеется, ведь он герой.

– У меня ведь есть брат-близнец. Я привык всем делиться. Раньше мы липкой лентой отмечали границу комнаты на полу. Пересек – война.

Кейтлин с трудом могла представить подобную ситуацию. Она знала, что их семья считается вполне состоятельной. Вольфы издавали серию самых популярных в мире путеводителей. В общей сложности в год продавались миллионы экземпляров. Он наверняка вырос в огромном доме. На душе стало теплее, он пытается ее успокоить. Однако не стоит преувеличивать.

– У тебя не было своей комнаты?

– Нет, конечно. Мы дрались, но мы ведь братья. Когда подросли, тогда у каждого из нас появилась отдельная комната. Но мы по-прежнему были очень близки.

Были. Кейтлин помолчала, не решаясь спросить, почему он говорит в прошлом времени. Не стоит касаться личных вещей. Кроме того, весь этот разговор лишь для того, чтобы она почувствовала себя лучше.

– И сколько лет прошло с тех пор, как вы жили в одной комнате? – поинтересовалась она.

Джеймс рассмеялся:

– Лет двадцать.

Хм.

– Значит, у нас все будет как у вас тогда. По-братски.

– Ну разумеется. – В уголках глаз мелькнули искры. – Правда, я привык всем делиться. В поездках это часто приводит к страшной тесноте.

– Поэтому дома ты стремишься сохранить личное пространство. – Ей не стоит здесь оставаться.

– Ну, ты занимаешь немного места, – усмехнулся Джеймс. – Да и я сплю свернувшись, как котенок.

Ха.

– Напомню, прошлой ночью мы спали вместе, и я отлично знаю, сколько места ты занимаешь.

Лицо его приобрело жалкое выражение.

– Я занял всю кровать?

– Нет. Оставил мне пару дюймов.

– Прости. Можно придумать что-то лучше подушек.

Кейтлин поджала губы, осознав, что его слова вызвали разочарование. Она не рассчитывала на то, что расстояние между ними увеличится. Он из тех мужчин, которые желают большего. И получают то, чего хотят.

– Не стоит, – произнесла она неожиданно хриплым голосом. – Не хочу доставлять тебе неудобства.

На мгновение он растерялся.

– Я могу спать на чем угодно. – И это правда.

– Значит, мы будем спать в одной комнате. Мы, два совершенно незнакомых человека?

– Да. Но это лишь на пару дней. Я скоро опять уезжаю. Новое задание. Так что на оставшийся месяц комната в твоем распоряжении.

Делать нечего, учитывая отсутствие запасного варианта. Но было еще кое-что, о чем она не решалась сказать.

– Думаешь, я соглашусь, памятуя о том, как ты вчера себя повел?

– Я был чертовски уставшим. Даже соображал с трудом. – Он отвел взгляд. – Не обижайся. Думаю, все мужчины думают о сексе, когда видят тебя.

– Полагаю, это тоже комплимент?

– Слушай, я же мужчина.

– Но не просто мужчина, верно?

Джеймс поднял глаза.

– По-моему, ты убедилась, что я самый обычный мужчина.

– Тогда мне не стоит здесь оставаться.

Он помолчал несколько секунд, потом вновь широко улыбнулся:

– Милая моя, тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Странно, его желание ее успокоить вызвало обратную реакцию, еще более сильную, чем прошлым вечером.

– Милая?

– Ну, дорогая, лапочка, не знаю.

– Ты забыл, меня зовут Кейтлин?

– Я помню все, что узнал о тебе. – Глаза его весело свернули.

От такого взгляда любая женщина залилась бы краской. Кейтлин постаралась глубоко вдохнуть, чувствуя, как жар приливает к лицу.

– Теперь я точно не смогу здесь остаться.

Ей придется ночевать на улице.

– Сможешь.

– И смотреть, как ты заигрываешь со мной с медвежьей галантностью? – Сейчас ей меньше всего нужно чье-то внимание, особенно мужское. Ей нужен покой.

Джеймс весело рассмеялся. Смех был низкий, добрый и очень заразительный.

– Не любишь, когда с тобой заигрывают?

Она из последних сил противостояла его обаянию.

– Сейчас не время. – Это было правдой.

Джеймс выглядел заинтригованным.

– Ты серьезно считаешь, что мужчина и женщина не могут спать в одной комнате без… – Он вскинул брови.

Его слова заставили ее почувствовать себя озабоченной идиоткой.

– Я не об этом, но…

– Ага, я все же кажусь тебе привлекательным. – Он удовлетворенно кивнул и по-мальчишечьи взъерошил волосы.

Черт, он совсем ее запутал.

– Ты прекрасно знаешь, что красив.

– Знаю? – Джеймс чуть повернул голову и провел пальцем по шраму. – Это тоже красиво?

Кейтлин мельком взглянула на шрам и посмотрела прямо в его темные глаза. Ей показалось или в голосе послышалась печаль? Ведь всему миру известно, как он его получил. Через что ему пришлось пройти.

– У тебя очень красивые глаза, – тихо произнесла она. Глаза у него невероятные. И это лишь начало списка.

Он покачал головой.

– Обычно женщины считают привлекательным мой банковский счет. Мою семью. Известность.

Известность как раз не казалась ей преимуществом. Она знала, что такое слава, не в общепринятом смысле, а в реальности. Кажется, они оба ее недолюбливают.

– Пытаешься вызвать жалость? – бросила она нахальным тоном, с помощью которого можно обходить острые углы. – Несчастный, считаешь, женщины не видят твоих личных достоинств за внешними атрибутами?

– Тебе лучше знать.

– Я не собираюсь добавлять тебе самоуверенности.

Джеймс хихикнул.

– Значит, я тебя не привлекаю. – Он кивнул. – Тогда можешь спокойно здесь оставаться.

Она оценила его тактический ход. Следовало признать, что он неплох. Что ж, у нее нет выбора. Ей некуда идти.

– Похоже, я тоже тебе не нравлюсь, – фыркнула она.

Он посмотрел на нее так, что ее с головой накрыло горячей волной.

– Учитывая, что ты заснул раньше, чем лег, твой ответ определенно «да».

– Устал быть хорошим, – пожал он плечами.

К удивлению Кейтлин, ее не покидало волнение.

– Устал быть хорошим в постели? – Она тряхнула головой, словно протестуя против двусмысленности фразы, слетевшей с языка. – Будь я шлюхой, за которую ты меня принял, разве произвести хорошее впечатление была не моя работа? Мог бы поступить проще. Сделал бы свое дело за двадцать секунд, и оба были бы довольны.

– Я не занимаюсь таким сексом. – Глаза его с каждым произнесенным словом разгорались все сильнее.

– Ну, можно было бы и за десять. – Она повела плечом. – Не стоит расстраиваться, если это все, на что ты способен.

Джеймс подался вперед.

– Я не расстраиваюсь. Я всегда веду себя хорошо с партнершами.

– Ты сам говоришь, что устал быть хорошим. Почему? – Она позволила себе посмотреть прямо в его горящие глаза. – Иногда тянет похулиганить?

Зрачки его стали огромными и темными. Откинув простыню, он резко поднялся.

– Мне нельзя, – ответил он неожиданно спокойно.

Интересно почему?

– Но тебе бы хотелось? – Кейтлин запретила себе опускать глаза, смотреть на его ноги. И думать о том, как учащенно бьется сердце. – Разве ты не обычный мужчина? Не сам строишь свою жизнь? Будь таким, каким хочешь быть.

– В жизни не все так просто. – Он сделал несколько шагов в ее сторону.

– Разве нет? – Она вскинула подбородок и отступила назад. – Мне всегда так казалось. Видишь, я плохая. Приношу всем только плохое.

– Только плохое? – Он смотрел на нее так, будто не мог поверить.

– Да. – Последние несколько недель только об этом и писали в колонках светских сплетен всех популярных газет. Для них главное – заполнить пространство информацией о скандалах, а для этого необходимо отыскать жертву. В этом месяце выбор пал на нее. А она уже и забыла, какая это незавидная роль. Казалось, много лет назад она навсегда избавилась от необходимости выступать в этом качестве. – Правильно, что я тебе не нравлюсь. Я ведьма, ломающая мужские судьбы.

– Я не говорил, что ты мне не нравишься. И твоя привычка приносить людям зло меня не пугает. – Он стянул футболку и отбросил ее на кровать. – Меня никакие пули не берут, разве ты не знала?

Кейтлин непроизвольно вскрикнула. Разумеется, никакие пули не пробьют эти стальные мускулы. Бог мой, что за мужчина!

– Ты не сможешь испортить мой имидж, – гордо произнес Джеймс.

– Неужели ты настолько идеален? – Она не скрывала сарказма. Конечно, сейчас он шутит, но она понимает, что это правда.

– Возможно. – Он хитро посмотрел на нее. – Мы-то оба знаем, что это не так.

– Верно.

– Ну, и что я могу для тебя сделать?

– Мне уже не помочь, – ответила она, немного помолчав. – А ты будь осторожен. Хорошую репутацию невозможно приобрести, только потерять.

– Что же такого плохого ты натворила? – По тону было ясно: он не воспринимает ситуацию всерьез.

Он все равно узнает. Как бы она ни пыталась все объяснить, он никогда не поверит. Никто не поверил, даже родная сестра. Отец даже не усомнился в достоверности информации в сетевых изданиях, убежденный в том, что любой источник объективен и дыма без огня не бывает. Просто так сплетни не рождаются. На этот раз он ошибся.

В ее силах лишь отсрочить момент, когда в глазах Джеймса появится осуждение и презрение. Черт, ведь она уже видела это вчера.

– Ты лишь взглянул на меня и сразу понял, что у меня неприятности?

– И оказался прав. Ты меня слышишь? Я люблю неприятности. – Джеймс подошел ближе. – И все делаю, чтобы их найти.

– И разрешить. – Она подняла на него глаза. – Но сейчас не тот случай. Извини, красавчик, мне не надо помогать.

– Точно? – Он приблизился настолько, что тепло тела ощущалось даже сквозь плотную ткань ее ужасной одежды. – И больше тебе от меня ничего не нужно?

Напряжение нарастало и достигло критической отметки, она уже с трудом могла дышать.

– Мне нужно лишь место, где я могу выспаться. Больше ничего.

Он весело ей улыбнулся.

– Почему бы и нет? – Он прошел мимо нее в ванную, но на полпути повернулся. – Ты не представляешь, на что я способен.

Кейтлин не удержалась и обернулась полюбоваться им со спины. Вид сзади был не менее привлекательным, чем спереди.

– Считаешь себя неотразимым? – не удержалась она от вопроса.

Он остановился в дверях, просунул большой палец под резинку трусов и широко улыбнулся:

– Думаю, мы это еще выясним.

Глава 3

Послышался щелчок закрываемой двери и приглушенный смех в ванной. Он возмутительным образом пытается заставить ее посмеяться над сложившейся ситуацией.

Впрочем, стоит признать, чувствовала она себя немного лучше. По крайней мере, у нее есть ночлег на ближайшие несколько дней. Господи, как сейчас Джеймс не похож на того парня, что разбудил ее вчера! Да, и по-прежнему красив. Сексуален. Уверен в себе. В его поведении удивительным образом сочетаются насмешливость, снисходительность, не говоря уже о высокомерии. И все же он невероятно привлекательный мужчина.

Но она сможет заставить себя сдержаться, верно? Сейчас ей нужно лишь прийти в себя в спокойной обстановке. Плата невелика – всего лишь несколько ночей в одной кровати с Джеймсом. Что ж, проще простого.

Кейтлин распустила волосы и поискала в сумке расческу. Затем присела на дальний край кровати и принялась заплетать косу. Она уже почти закончила, когда из ванной вышел Джеймс в обернутом вокруг бедер полотенце. Кейтлин в очередной раз залюбовалась красотой этого торса, плеч, поджарым мускулистым телом. Нет, худым он не был, хотя и на культуриста не походил. То, что надо. Прежде чем пройти в гардеробную, он хитро ей подмигнул. Вскоре появился в комнате, облаченный в серую футболку и защитного цвета штаны. Кейтлин усмехнулась, отмечая про себя, что одежда похожа на форму, а сам Джеймс чисто выбрит и выглядит так, словно готов к выполнению задания.

– Займемся практической стороной жизни, – решительно произнес он.

Кейтлин поджала ноги и обняла руками колени.

– Практической?

– Еда. – Он склонил голову набок. – В этом доме нет даже холодильника. Придется добывать пропитание самим.

Она не смогла сдержать улыбки.

– На диких просторах Нью-Йорка?

– Непростое дело, верно? – Джеймс кивнул, сохраняя очень серьезное выражение лица. – Ты со мной?

Откровенно говоря, ей вполне хватило бы стаканчика йогурта. Несколько последних дней она питалась только хлебом и сыром. Впрочем, не мешало бы выйти из квартиры и подышать свежим воздухом. По спине пробежал вызвавший дрожь холодок.

– Пожалуй. – Кейтлин проворно скрутила косу в пучок, натянула черную шапочку и надела солнцезащитные очки.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь выйти на улицу.

– Кажется, там нет солнца.

– Не хочу, чтобы меня узнали.

– Это так часто случается? – Его брови поползли вверх.

– Здесь нет, но ко всему нужно быть готовой. – На улице много людей, и почти у всех есть смартфоны. Фотографии за секунды разлетятся по миру. Последнее время ей пришлось прочитать много неприятного в статьях и комментариях онлайн, и она до сих пор не может отделаться от страха, даже пребывание в другой стране не улучшило душевное состояние.

– А почему тебя узнают?

Кейтлин задумалась над ответом. Еще совсем недавно ее никто не замечал. Прошло уже несколько лет с тех пор, как она стала постоянно появляться на телевизионных экранах. А месяц назад Доминик и его новая девушка буквально натравили на нее журналистов. Однако Джеймсу совсем не обязательно знать об этом.

– Моя сестра знаменитость.

Не дождавшись подробных объяснений, Джеймс нахмурился.

– Ну, не хочешь быть узнанной, – он снял с нее очки, – следует все делать не так. – Затем стянул с головы шапочку и бросил на кровать. – В этом городе полно блондинок, в том числе натуральных, как ты. Никто не станет тебя разглядывать. А вот человек, желающий спрятаться и устраивающий маскарад, всегда привлекает внимание. Все будут думать, что за тобой стоит проследить.

Джеймс удалился в гардеробную.

– В этом районе дежурит много людей с фотоаппаратами? – бросила она ему в спину. Ей необходимо знать. Проживание в апартаментах в центре Манхэттена предполагает состоятельность владельцев, а значит, сюда слетается немало журналистов.

– Попадаются иногда, – отозвался Джеймс. – Надень вот это. – Он протянул ей бейсболку «Нью-Йорк Янкис». – Сейчас ведь не зима.

– Спасибо.

– Тебе так не нравится пресса? – спросил он, проследив, как низко она опускает козырек.

– Кто же ее любит?

– Многие мечтают удержать внимание к себе больше, чем на пятнадцать минут.

– Могу уступить им место. – Она пожала плечом и вышла из спальни.

Несколько лет назад внимание к ее персоне измерялось часами. Сейчас она не желает и секунды. Последние события усилили неприязнь. Она давно не была популярна, как прежде, и правила игры уже забылись. Она не помнила, насколько сильной бывает боль. Кроме того, теперь ее противники могущественнее и злее, нежели прежние.

Во время поездки в лифте в животе все стянулось в тугой узел. Может, дело совсем не в лифте. Возможно, это результат нервозности и мелькнувшей надежды на счастье. Под лучами утреннего солнца она глубоко вдохнула и заморгала. Неужели она сможет пройти по улице, как обычный человек?

Последние несколько недель в Лондоне она провела в виртуальном заключении, боясь не только папарацци, но и реакции общественности. Смертельно боялась быть узнанной. Ей приклеили ярлык «бывшая подруга-психопатка привлекательного молодого актера», называли сумасшедшей, желающей во что бы то ни стало вернуть любовника. Писали, будто желание Доминика порвать с ней заставило ее буквально преследовать его, забеременеть и сделать аборт, когда мужчина отказался продолжать отношения.

Ложь. Возмутительная ложь до самого последнего слова.

Разумеется, не обошлось без статей, в которых Кейтлин сравнивали с сестрой. Она гордилась Ханной. Теперь пресса поляризировала их, «хорошая» сестра против «плохой», «талантливая» против «старательной», «настоящий профессионал» против «требовательной дивы». Ханна не обращала на это внимания, стараясь не подливать масла в огонь, что с успехом делал их отец. По его словам, он продолжал попытки достучаться до «проблемной младшей дочери». Разумеется, через прессу. Словно верил в истинность опубликованного. Она никогда не сможет простить отца. Не предполагала, что жизнь может превратиться в ужасное реалити-шоу. Разве она жаждала легкой известности, как отец, или славы актрисы, как сестра? В детстве она стала моделью, потом актрисой, но лишь потому, что ей велели. А еще потому, что были нужны деньги. Она бросила эту работу, как только смогла, как только убедила их отказаться от нее. Сейчас она мечтает лишь о тишине и покое.

По улицам Нью-Йорка спешили по своим делам люди, даже не глядя на тех, кто рядом, занятые, как все, своими мыслями. Они передвигались быстро и свободно. Кейтлин так хотелось быть похожей на них.

– Первый раз на Манхэттене? – Голос Джеймса вывел ее из задумчивости.

Оказалось, она стоит на тротуаре, не сводя глаз с толпы. Она моргнула и перевела взгляд на Джеймса, силясь растянуть губы в улыбку.

– Это так заметно?

– Что у нас первым номером в списке?

– В списке? – пробормотала Кейтлин, смутившись. Казалось, при свете дня только этот высокий красивый мужчина может привлекать взгляды прохожих.

– Ну, из того, что надо увидеть, посетить.

– Ах да. – Кейтлин поравнялась с Джеймсом. – Понимаешь, я сама не знаю. Как-то не было времени все обдумать. – Она подняла голову и увидела его удивленное лицо. – Отправиться в Нью-Йорк – спонтанное решение.

– Но ведь о чем-то ты думала? Нет? – Он нахмурился. – Ладно, давай где-то поедим и составим программу твоего отдыха.

– Путеводитель Вольфа?

– Что-то вроде того.

Они прошли еще пару кварталов, свернули направо, и Джеймс распахнул перед ней дверь.

Это заведение напомнило о сериалах с Джерри Сенфилом.

Кейтлин невольно усмехнулась. Что ж, сразу ясно: ты в «Большом яблоке».

Опустившись на диван, она взяла меню.

– Готовы сделать заказ? – поинтересовалась подошедшая официантка.

– Мне блинчики с голубикой, пожалуйста, – произнес Джеймс и подмигнул Кейтлин. – Лучшее, что можно придумать для позднего завтрака.

Она кивнула и заказала только кофе.

– И все? – удивился Джеймс, провожая взглядом официантку.

– Моему аппетиту нужно время, чтобы проснуться. – Она лгала. Место не из дешевых, а ей стоит быть экономнее.

– Давно пара проснуться, – фыркнул Джеймс. – Уже перевалило за полдень. Мы проспали и завтрак, и ланч.

Ее бюджет рассчитан лишь на один прием пищи в день, но не стоит выдавать все секреты.

– Итак, надо составить список, – продолжал Джеймс, наблюдая, как девушка наливает им кофе. – Начнем с самого распространенного: статуя Свободы, Таймс-сквер, Рокфеллеровский центр.

– Да, так будет лучше. – Она взяла чашку и подула на кофе, прежде чем сделать глоток.

Джеймс смотрел на нее с подозрением.

– Кажется, просмотр достопримечательностей не очень тебя вдохновляет.

Она улыбнулась и поставила чашку.

– Нет, отчего же. Даже очень. – Она не стала говорить о том, что не предполагала, что когда-то здесь окажется. Не могла себе такого позволить. И еще она была рада, что наконец сбежала из ада. На секунду в душе даже появилось ощущение счастья. Она свободна! Даже может себе позволить получать удовольствие на этом чертовом Манхэттене.

Подали блинчики, и Джеймс принялся уничтожать огромную гору с небывалой скоростью. Подняв глаза, он перехватил ее шокированный взгляд.

– Во всем виноват брат. Ешь быстро, или тебе ничего не достанется.

– Я не собираюсь воровать у тебя из тарелки.

Он покосился на ее одинокую чашку с кофе.

– Может, тебе бы и стоило.

– Не могу сказать, что очень люблю блинчики.

В его взгляде было столько недоверия, что Кейтлин поспешила сменить тему.

– А что бы ты порекомендовал посмотреть, кроме статуи Свободы?

– Ну, это от многого зависит, – пробормотал он, пережевывая очередной кусок.

– Например?

– От твоих желаний. В этом городе найдется интересное для любого человека. Ты что любишь?

– Не знаю.

Он перестал жевать и посмотрел ей в глаза.

– Не знаешь, что тебе нравится, а что нет?

Кейтлин почувствовала, как у нее загораются щеки. Почему ей чудится подвох во всем, что говорит этот мужчина?

– Мне хочется многое посмотреть.

– Посмотреть или сделать?

На этот раз ей точно не показалось.

– Возможно.

– В таком случае стоит заказать что-то, кроме кофе.

– Что ж, тогда сегодня я буду только смотреть.

– Ясно. – Он открыл бумажник.

– Ты не должен платить.

– Да? Не ожидал, что ты угостишь меня завтраком. Знаешь, позволь мне угостить тебя кофе в качестве извинений за вчерашнее. – Он внимательно вгляделся в ее лицо. – Значит, договорились.

Кейтлин с трудом проглотила остатки кофе. Какая же она идиотка! Всему виной впечатлительность. События последних недель превратили ее в параноика. Она привыкла никому не доверять, со всеми вести себя грубо.

– Прости и ты меня. Я была груба с тобой. Очень ценю твою помощь.

Их взгляды встретились, на лице Джеймса заиграла улыбка. Улыбка открытого человека, ничего не прячущего за пазухой, от которой становится теплее на душе.

– Все в порядке.

Она поспешила встать, чтобы стряхнуть с себя воздействие его обаяния.

– Спасибо.

Оказавшись на улице, Джеймс достал мобильный телефон и включил его, стараясь при этом не терять из виду новую соседку по комнате, идущую впереди.

Наконец-то она улыбнулась. Значит, расслабилась и смирилась со сложившейся ситуацией. И приняла его извинения. Отлично. Теперь осталось только скорее избавиться от нее. Ему надо спешно получить задание, и квартира останется в ее распоряжении.

Он посмотрел на экран. Никаких сообщений. Большинство знакомых не знают, где он, и не ждут от него звонка. Исключением является лишь начальство. Он нашел имя своей начальницы в телефонной книге. Она ответила после второго сигнала.

– Мне нужна работа, – сказал Джеймс, поздоровавшись с Лисбет.

– Ты ведь только вернулся.

– Знаю, но мне уже наскучило отдыхать.

– Ну что ж, на такой случай у меня кое-что есть.

Несмотря на усталость, от предвкушения по телу побежали мурашки. Он любил быть чем-то занят.

– Где?

– Здесь.

– Ни за что. – Он слышал нетерпеливое дыхание Лисбет и поспешил продолжить: – Ты знаешь мое отношение к офисной работе. Для меня нет ничего хуже.

– У тебя есть необходимые нам качества. Не все люди умеют держаться в обществе, как ты. Нам нужно собрать средства, наладить связи.

– Хочешь использовать меня, как лицо фирмы?

В этот момент он заметил, что Кейтлин свернула в сторону. Ничего, с ней все будет хорошо, ведь она хочет только посмотреть и ничего не делать.

– Ты уже им стал. Мог бы помочь наладить контакты за океаном.

Лисбет не первый раз заводила разговор на эту тему, но Джеймс категорически отказывался бросать настоящую работу, предпочитая оставаться простым членом команды, не становиться публичным и узнаваемым лицом.

– Не испытывай мое терпение, – предупредил он, стараясь придать голосу максимальную серьезность. – Иначе мне придется поискать работу в другом месте.

– Ладно, – вздохнула Лисбет. – Но я постараюсь в будущем изменить твое мнение о моем предложении.

– Старайся сколько душе угодно, но задания я должен получать регулярно.

– Им не будет конца, – фыркнула женщина в трубке. – Однако тебе нужно отдохнуть хотя бы пару недель.

Пару недель? От ужаса он встал как вкопанный, от чего на него со всех сторон обрушился поток приглушенных ругательств от прохожих, вынужденных маневрировать, чтобы не натолкнуться на него. Пробормотав извинения, Джеймс опустил голову и нахмурился.

О том, чтобы провести с Кейтлин четырнадцать ночей в одной постели, не может быть и речи. Разумеется, если им не удастся чем-нибудь заняться.

– Мне столько не надо. Я готов лететь завтра.

– Нет. Я не позволю тебе надорваться на работе.

– Со мной все будет в порядке.

– Все так говорят, а потом бабах. Проведи наконец время с семьей. Ты месяцами в отлучке.

– Мне это нравится. – Семью он тоже любил, но меньше, чем работу и путешествия.

Лисбет опять вздохнула:

– Если хочешь чем-то заняться, прими участие в благотворительном вечере в четверг. Я уже тебя записываю.

Бог мой, что может быть хуже?

– Лисбет, я не…

– Всего один вечер. Сможешь доказать мне, что полон сил и отдых тебе не нужен.

– Ладно, – проворчал Джеймс, смирившись с тем, что Лисбет им манипулирует. Отключившись, он сунул телефон в задний карман брюк.

Две недели? Интересно, чем он будет заниматься все это время? Многие годы он отдыхал по несколько дней в году и был доволен таким графиком. Задержись он в городе, родители непременно найдут способ чем-то заморочить голову. Нет, он готов отказаться в пользу брата. Джеймс много раз видел, как горе разрушает семьи, а потому сам начисто лишен желания пережить подобное лично. Лучше он будет работать на благо других семей, а сам проживет без жены и детей.

Таким образом, он обеспечивал себе спокойствие и мирное течение жизни и даже готов помочь неожиданно возникшей соседке по комнате, ставшей его проблемой. Хотя и очень симпатичной. Сексуальной.

Джеймс прервал поток ненужных мыслей и нахмурился. Он не может ее выгнать. В их семье неписаное правило – оказать гостю теплый радушный прием. Сколько раз он сам останавливался в таких местах, где испытывал неловкость за хозяев. Нет, ему никогда не отказывали, но и доброго отношения не выказывали. Однако бывали и весьма гостеприимные семьи. Сейчас он обязан повести себя достойно. Доброта и никакой натянутости. Никакого намека на сексуальный интерес. Об этом он запрещал себе даже думать. Его первая реакция была случайной, связанной с обстоятельствами. Работа приучила его видеть в женщине прежде всего не сексуальный объект, а человека, нуждающегося в помощи. Правда, секса у него не было много недель. Неудивительно, что он не смог сдержаться, увидев в своей постели полуобнаженную женщину невероятной красоты.

Неужели он не может позволить себе немного полюбоваться ей, поддаться чувствам? Не каждое тело должно вызывать лишь мысли о том, как помочь, спасти от смерти. Ничего, он сможет выдержать несколько дней, которые предстоит провести с прекрасной соседкой по комнате и постели. А немного флирта сейчас не повредит. Не говоря уже о развлечении, которым становились для него ответные нападки Кейтлин. Он не собирается лишать себя удовольствия наблюдать, как краснеют ее щеки, вспыхивают искры в глазах.

Джеймс вернулся домой и провел остаток дня, обсуждая с командой дизайнеров дальнейшее оформление квартиры, решая, как все устроить, пока есть возможность менять и переделывать.

В какой-то момент, бросив случайный взгляд на часы, он задался вопросом: где Кейтлин? Они расстались у дверей кафе уже много часов назад. Какие достопримечательности она смогла увидеть? Ужинала ли? Если нет, он может составить ей компанию. Наступил вечер. Стрелки часов показывали уже десятый час. Потом добрались и до десяти.

Кейлин так и не появилась.

Джеймс напрягся. Не в силах больше игнорировать призывные звуки в животе, он снял трубку и заказал пиццу. В ожидании он бродил по пустой гостиной, стараясь представить, какой она станет, когда все его идеи будут воплощены в жизнь. Часы на запястье тикали, отсчитывая время. Кейтлин так и не вернулась. Волнение нарастало. Неужели он чем-то отпугнул ее и она решила искать ночлег в другом месте? Где? Впрочем, ее сумочка с всякими мелочами до сих пор в его ванной. Может, она потерялась? Или даже хуже?

Проклятие! Джеймс бросил корку в коробку с недоеденной пиццей. Почему он так беспокоится? Она ведь взрослый человек. Он ей не охранник.

Приняв душ, Джеймс лег в постель. Сон не шел, и он принялся размышлять, не даст ли его согласие принять участие в ужине повод для Лисбет затянуть его в эту кабалу навсегда. Джеймс решил почитать, боясь признаться себе, что ждет Кейтлин.

Крадучись, Кейтлин поднималась по лестнице, обдумывая в очередной раз, как пройдет предстоящая ночь. К счастью, Джеймс должен уже спать, не стоит его будить. Однако, поднявшись на второй этаж, она увидела свет. Сглотнув от волнения, вошла.

Боже, почему ты так немилосерден? Джеймс лежал в постели, прикрывшись простыней. От вида его мускулистого торса по телу пробежала дрожь. Она отвела глаза, не зная, на чем остановить взгляд. На лице по-прежнему блуждала чуть растерянная улыбка.

– Хорошо провела день? – спросил он, отрываясь от экрана планшета.

– Восхитительно. – Кейтлин замолчала, испугавшись на мгновение, что он ищет что-то в Сети. Вскоре она успокоилась, видя, как тепло он смотрит на нее. Разумеется, ему было чем заняться помимо поиска информации о ней.

– Итак, ты смотрела?

– Смотрела. – Бог мой, она и сейчас смотрит.

– И делала?

– Больше смотрела, чем делала. – Кейтлин отвела взгляд, стараясь думать о проведенном в Нью-Йорке дне, а не распускать слюни. – Таймс-сквер, Рокфеллеровский центр, как ты и сказал. И еще посмотрела фантастическое шоу на Бродвее. – Она осмелилась посмотреть на Джеймса. – У меня ужасно болят ноги. – И поспешила объяснить, когда он удивленно вскинул брови. – Кажется, я прошла сотню миль.

– Ах да, – кивнул он. – Тебе надо отдохнуть.

– Да. – Сердце неожиданно забилось сильнее, на щеках появился румянец. При виде такой кровати и лежащего на ней мужчины мысли об отдыхе возникали в последнюю очередь.

– Будешь спать не раздеваясь? – тихо, почти шепотом спросил Джеймс.

– У меня небольшой выбор.

– Надень мою футболку.

Кейтлин облизала пересохшие губы.

– Не думаю, что серый цвет мне к лицу. – В подобной ситуации она предпочла отшутиться.

– Тебе идут все цвета.

– Опять заигрываешь со мной? – Кейтлин старалась сохранить серьезность, хотя внезапно у нее перехватило дыхание. Казалось, легкие обожгло огнем.

– Просто стараюсь быть галантным. – Он поднял на нее шоколадного цвета глаза, в которых сверкали искры. – Получилось? Видишь ли, я не очень умею быть таковым.

Кейтлин не могла отвести взгляд и произнесла первую пришедшую на ум фразу:

– Может, стоит чаще пытаться.

Джеймс молчал, продолжая буравить ее взглядом, словно старался проникнуть в душу и узнать все секреты.

– Как часто?

Она выдохнула и покачала головой, намереваясь отступить. В эти игры она не играет. А это точно игра.

– Не думаю, что у тебя получится.

– Как же нам узнать, если ты не позволяешь попытаться? – Голос его стал ниже, глаза затянуло поволокой. – Не даешь мне шанса продемонстрировать мои лучшие качества.

– По-твоему, так ведут себя братья?

Джеймс широко улыбнулся. Плечи поднялись и вновь опустились.

– Над тобой очень сложно не подшучивать.

Кейтлин бросила на него уничтожающий взгляд и направилась в ванную, закрывая дверь под его приглушенный смех. Только и может, что дразнить ее! Полуголый, он еще пытается флиртовать. Кейтлин понимала, что Джеймс ведет себя так лишь с целью поразвлечься, но это было лестно для ее резко упавшего от выходок Доминика самомнения. Может, он действительно просто шутил?

Ее тело не желало понимать, что все это может быть несерьезно, – вот в чем проблема. Глядя на Джеймса, она видела только идеальные пропорции и мечтала прикоснуться к нему. Не желала думать о том, что все это может оказаться шуткой. Какое счастье, что она умеет контролировать свои желания.

Однако это настоящее испытание для силы воли.

Кроме того, возникла еще одна проблема: что надеть, кроме футболки? Стоило подумать об этом днем и купить еще пару трусиков, но дневной бюджет уже исчерпан. Теперь единственный комплект нижнего белья постиран и сушится в ванной. Этот мужчина проводит большую часть времени в горячих точках планеты, ему приходилось видеть картины и похуже сохнущих предметов женского туалета. Остается молиться, чтобы ее багаж скорее прибыл.

Кейтлин надела футболку и оглядела себя в зеркало, чтобы понять, какова ее длина. Почти до середины бедра. Он никогда не узнает, что на ней нет белья. Отлично, одной проблемой меньше.

Выйдя из ванной, она остановилась в дверях, увидев, что в ее отсутствие Джеймс не терял времени, создал Великую подушечную стену, которой могли бы гордиться даже специалисты НАСА.

– Как тебе новая граница? – поинтересовался он, повернувшись.

– Впечатляет. – Это должно быть ее желанием, а не Джеймса, на котором ничего нет, кроме боксерских трусов. – Внушительная гора.

Глаза его опять засверкали.

– Знаешь, у меня есть для тебя новость. – Он кашлянул и стал усаживаться удобнее. – Понимаешь, моя начальница отказывается давать мне работу раньше, чем через две недели.

– Вот как? – Две недели? – Значит, у тебя тоже будет отпуск, – пробормотала она и покраснела.

– Похоже. – Он откинулся на подушки и натянул простыню до подбородка.

– Здорово. – Она должна сказать что-то еще. Но что? Неужели ей придется целых две недели спать с ним в одной постели? Неужели она сможет выдержать? Он и так слишком приблизился, и невозможно убеждать себя, что его нет.

Кейтлин пребывала словно в тумане. Присела на свою половину кровати, гора подушек была слишком высока, поэтому Джеймса она не видела. Впрочем, это не мешало физически ощущать его близость и представлять обнаженным.

Оказавшись между двумя прохладными простынями, она приказала себе успокоиться. Конечно, неприятно спать в одной постели с незнакомым мужчиной, но, по крайней мере, здесь она в безопасности. И, кроме того, она уже провела одну ночь рядом с Джеймсом. Конечно, вчера он был смертельно уставшим, но несложно понять, что, несмотря на флирт и насмешки, не собирался ничего делать. Слишком уж благородный. Герой не может позволить себе низкие поступки.

Ну это же просто прекрасно, так ведь?

Джеймс выключил свет, и все вокруг обволокло тьмой. После щелчка выключателя, словно по команде, ее сексуальная энергия взметнулась вверх. Кейтлин пожалела, что на ней нет белья. Сейчас не помешал бы душ. Все тело было влажным и разгоряченным. «Кейтлин, возьми себя в руки!»

Она может лежать с ним в одной кровати и не думать о сексе. Может контролировать свои чувства. Дышать ровно.

– Ты поужинала перед спектаклем? – раздался голос из-за подушечной стены.

– Да, – только и смогла тихо пискнуть она.

В следующую секунду в ее животе забурлило так, что звуки разнеслись по всей комнате.

– Ты потратила все деньги на билет, так? – усмехнулся Джеймс.

Кейтлин вздохнула. Какой смысл сейчас отпираться?

– Да. И не только все деньги на сегодня, но и на завтра. И еще на несколько дней.

– И теперь умираешь от голода.

Да. Именно так. Но проблема ее не только в этом.

Кейтлин почувствовала, как он заворочался, затем послышался шорох и шелест фольги?

Что он…

В голове уже возникали картины близости, сплетенные тела, когда Джеймс протянул ее что-то на ладони, просунутой между подушками.

– Вот, возьми.

Она коснулась прямоугольного предмета, теплого и немного мягкого на ощупь. Вскоре запах ей все объяснил.

– Шоколад? – От аромата закружилась голова.

– Всегда держу при себе плитку. Этот с орехами. Не страшно?

Этот человек сущий ангел.

– Великолепно. – Рот наполнился слюной от желания скорее проглотить кусочек. – Так вот какие у тебя тайны! Значит, ты хранишь под подушкой шоколад?

– Угу. Здорово, правда?

Потрясающе. И сам он потрясающий. Шоколад таял на языке, заставляя жмуриться от удовольствия и волшебного вкуса.

Подушки зашевелились, и вскоре появилась рука с очередным кусочком.

Она готова не обращать внимания на его насмешки, ведь он дал ей самое главное на сегодняшний день – крышу над головой и шоколад после полуночи.

Что еще нужно женщине?

Она готова даже отказаться от мыслей о сексе.

– Твое финансовое положение совсем плохо?

Кейтлин грустно улыбнулась. Не стоит скрывать очевидное.

– Ужасно.

Откровенно говоря, в данный момент ее это совсем не волновало. Во-первых, она побывала на чудесном спектакле, а во-вторых, рядом с ней лежит самый красивый мужчина на свете. Мужчина, у которого при себе всегда есть шоколад.

– Ты собираешься провести месяц в Нью-Йорке без денег?

– Да. Ничего страшного. У меня есть крыша над головой. И глаза.

– Значит, смотреть ты можешь. – Джеймс повернулся и просунул оставшуюся часть плитки между подушек. Черт. Он бы хотел, чтобы она не только смотрела, но и делала. Он мечтал, чтобы они делали это вместе. Она вышла из ванной комнаты такая прекрасная, опять в одной из его футболок, посвежевшая, волнующая.

– Пора спать. – Она произнесла это так, словно извинялась.

Можно подумать, он может на что-то решиться в такой ситуации. Он лежал и слушал, как она устраивается на другом краю постели. Он невольно представил, как с удовольствием слизнул бы следы шоколада с ее губ.

Сделав глубокий вдох, он постарался унять бушевавшие желания. Хорошо, что он соорудил такую высокую стену из подушек, словно предполагал, что будет происходить с его телом. Впрочем, все было даже хуже, чем он предполагал. Как ему удастся провести в таком положении целых две недели? Следующим же утром он позвонит Лисбет и убедит ее отправить его куда-нибудь, все равно куда.

Через несколько минут он услышал по ту сторону баррикады хруст фольги. Она не спит? Испытывает те же чувства, что и он? Джеймс усмехнулся в темноту. Ему отлично знакомо возбужденное состояние от пребывания в незнакомом городе и связанная с этим эмоциональная загруженность. Чтобы прийти в себя, потребуется время, и даже отличная физическая форма не дает человеку никакой форы. Психологическая адаптация также займет несколько дней, когда переварится вся навалившаяся информация. Кейтлин зашевелилась.

– Не можешь заснуть? – не выдержал он.

– Извини. – От ее нежного голоса у него сладко защемило сердце. – Из-за меня и ты не спишь. Понимаешь, никак не могу перестать думать.

Да, и это ему знакомо. Он даже знает способ избавления – переключиться на физическое наслаждение. Огромное облегчение и расслабление наступает даже у людей, переживших сильный стресс. Впрочем, Джеймс не сторонник подобного метода, хотя многие его коллеги поступали именно так в долгих многочисленных командировках. После того, что им доводилось увидеть, просто необходимо найти быстрый и действенный способ вернуться к жизни. Или убежать от нее. Ребята решали свои проблемы вместе с медсестрам или наведывались в ночные заведения к женщинам определенного сорта. Большинство из них очень любили деньги, у других не было выбора. Джеймс тем не менее советовал своим парням держаться подальше от подобных мест.

Но сейчас он дома. В безопасности. И не может думать ни о чем другом, кроме Кейтлин.

– Расскажи мне о театре, – попросил он умоляющим тоном. Может, тогда перед глазами появятся другие картины.

– Он был восхитительным. «Кристаллы сахара». Не смотрел?

– Нет. А должен был?

– Черт, разумеется. Потрясающее представление. Я раньше ничего подобного не видела. Даже в Лондоне. А какие были костюмы! Просто нет слов.

– Костюмы? – Джеймс усмехнулся, но промолчал, давая Кейтлин возможность выговориться. Значит, в душе она актриса? Что ж, прекрасная и вполне нейтральная тема для разговора. Ну не собирается он интересоваться ее жизнью. Они просто временно соседи по кровати. – Тебе хотелось быть на сцене?

– Нет, конечно.

Ему показалось или в голосе мелькнул ужас?

– Просто наслаждалась действом?

Для этого она слишком уж возбужденно повествует о спектакле.

– Меня правда потрясли костюмы, – ответила Кейтлин после некоторой паузы. – Это моя профессия. Дизайнер театральных костюмов.

– Ого. Здорово. – Так она дизайнер. По ней и не скажешь. Она скорее создана для того, чтобы привлекать к себе внимание, а не прятаться за кулисами. С такими аквамариновыми глазами, светлыми волосами и прекрасной фигурой она просто воплощение старлетки, ожидающей своего часа. – Значит, ты не начинающая актриса, мечтающая добиться здесь признания?

– Нет же. – Ее смех показался ему немного истеричным. – Нет. Я занимаюсь костюмами. Обожаю суету за кулисами. Я бы с большим удовольствием согласилась выполнять работу в костюмерном цехе.

– В костюмерном цехе?

– Да. Занималась бы костюмами, следила, чтобы они были в порядке, ремонтировала.

– А с ними что-то может случиться? – рассмеялся Джеймс.

– Не всегда что-то серьезное, но актеры танцуют, потеют.

Ох. О физических нагрузках и поте ему сейчас совсем не хотелось думать. Ему требовалось занять ум чем-то другим.

– Костюмы немало весят, – продолжала Кейтлин. – В них жарко. Порой приходится заниматься ими часами.

В них жарко. Как и ему сейчас.

– Тебе все это нравится?

– Да, я бы хотела заниматься именно этим. Я обучалась дизайну в Лондоне. Теперь пора искать работу.

– Но сначала ты решила провести месяц в Нью-Йорке. Истратить все деньги на то, чтобы жить впроголодь и ходить в театры.

Он услышал, как Кейтлин тяжело вздохнула:

– Да.

Джеймс потер виски и подумал о том, что так и не получил ответ на интересующий его вопрос. Откуда она знает Джорджа? Почему брат предложил ей остановиться в этой квартире? Откуда у нее такой страх перед папарацци? Впрочем, гораздо больше его интересовало, если поцеловать ее сейчас, будет ли на губах вкус шоколада?

Он мечтал целовать все ее тело.

Нет, не следует заходить в мечтах так далеко.

– Спокойной ночи, – прошептала Кейтлин. – Хороших снов.

Джеймс улыбнулся и, преодолевая искушение, попытался заснуть. Однако, несмотря на пожелания, сон не спешил захватить его в свои объятия.

Глава 4

Сквозь тишину прорвался резкий визг. Джеймс захлопал ничего не видящими со сна глазами и уставился в потолок, гадая, что это за шум. Внезапно его осенило. Телефон. Домашний телефон. Кто им пользуется в наши дни?

Он протянул руку, но нащупал нечто мягкое. Да, подушки.

Кейтлин спала. Еще слишком рано. После тяжелого вчерашнего дня она встанет не скоро. Он неловко повернулся в спешке и упал с кровати. Выругался и подумал о том, что, должно быть невольно повинуясь своим желаниям, во сне придвигался ближе к ней. Он пошарил рукой по полу в поисках телефона. Трубка висела рядом с кроватью почти у пола. Вероятно, мастера во время ремонта решили, что стационарный аппарат может пригодиться. Сорвав трубку, он приложил ее к уху.

– Да, – злобно прошептал он.

– Джеймс? – удивленно воскликнул Джордж. – Я думал, тебя еще пару месяцев не будет.

Теперь понятно, почему Кейтлин лежит в его кровати. Однако удивление брата раздражало. Откуда Джордж мог знать, если он ничего ему не говорил? Он никогда никому не говорил о сроках командировок. Получается, сам виноват, что оказался в таком положении.

– Я тоже так думал. – Он прижал трубку и понизил голос. – Не представлял, что мы сдаем квартиру.

– Ты не единственный Вольф, который помогает попавшим в беду.

Джеймс помолчал, ощущая, как забилось сердце.

– Она в беде?

– Ей тяжко пришлось в последнее время. Поэтому будь хорошим мальчиком и не усложняй ее жизнь еще больше.

Еще больше? Джеймс сжал зубы. Значит, случилось что-то серьезное. Надо было все же расспросить Кейтлин.

– Кто она такая и что произошло? – Он внутренне напрягся, ведь эта женщина всего в нескольких дюймах от него. Она может проснуться и все услышать.

– Почему бы тебе у нее не спросить? Попробуй для разнообразия поговорить с человеком. – Джордж рассмеялся. – Как вы там разместились? Мне казалось, ремонт закончится через пару недель.

– Даже позже. Ничего, мы справляемся. Я задержусь дня на два. А ты где?

– Дома.

Дома?

– Правда? – Это удар под дых. Брат вернулся. Вернулся к семье.

– Угу. Мама идет. Хочет с тобой поговорить.

– Нет, Джордж. Скажи, я…

– Сам скажи.

– Что ты хочешь мне сказать? – В трубке послышался женский голос.

Джеймс лег на ковер и зажмурился.

– Привет, мам.

– Джеймс! Ты в Нью-Йорке? – Мама задыхалась от счастья. – Когда ты к нам приедешь?

Вот. Без преамбул и всяких «как дела». Прямиком к делу. Что ж, ничего удивительного, ведь она их мама.

– Мы так давно тебя не видели, – продолжала она.

– Дел много. – Он сильнее сжал трубку.

– Но сейчас ведь ты свободен?

– Нет, пока занят. Я пробуду в городе всего дня два. Боюсь, у меня не будет времени.

– Джеймс, мы не виделись несколько месяцев, – перебила мать, но голос ее звучал спокойно.

Он приезжал к родителям на День благодарения, Рождество и дни рождения. Разве этого не достаточно? Видимо, нет. Он знал, что они ждут встречи с нетерпением, но у него нет времени сидеть без дела. Он должен работать. Должен. Джеймс закрыл глаза и прикрыл их рукой.

– Неужели я прошу слишком многого? Приезжай хоть ненадолго, – прозвучал в трубке мамин голос.

– Прости, мама. Я послезавтра уже уезжаю.

– Ах, так. – Повисла пауза. – И куда на этот раз?

– Э-э-э… – Он спешно подыскивал благовидный предлог. – Конференция в Японии.

– В Японии? Очень интересно.

Джеймс явственно почувствовал разочарование, которое мама пыталась тщательно скрыть. Впрочем, визит к родителям станет еще большим разочарованием. Лучше пусть их встречи останутся краткими, редкими и безболезненными.

– Может, заглянешь к нам, когда вернешься?

Он понял, что мама пытается улыбнуться.

– Может быть.

Абонент отсоединился. Джеймс повесил трубку и дал себе слово больше никогда не прикасаться к этому чертову телефону.

– Так-так, – раздался ехидный голос.

Джеймс убрал руку и посмотрел вверх на кровать. Лицо ее было прямо на краю матраса, и она походила на кошку, добравшуюся наконец до сметаны.

– Кто бы мог подумать, что Джеймс Вольф способен лгать близким? – Она подалась вперед, отчего ее губы оказались почти у него перед глазами. – «Уезжаю послезавтра». Вчера ты сказал мне, что у тебя двухнедельный отпуск.

– Я устал. Нет желания опять куда-то ехать.

– Лгун. – Глаза ее сверкнули, ему показалось, она все понимает.

– Это ужасно?

– Конечно. Не хочешь видеться с семьей?

Джеймс мечтал закончить разговор на эту тему как можно скорее.

– Разве ты всегда говоришь правду?

– Нет, разумеется.

На губах появилась очаровательная улыбка. Джеймс желал видеть ее снова и снова. А потом целовать эти губы. Он протянул руку и коснулся ее подбородка.

– А я, значит, не могу соврать?

– Ты же пай-мальчик, не забывай. – Глаза ее потемнели.

– Оказывается, в тебе много плохого, а мне показалось, ты тоже пай-девочка.

– Опять заигрываешь со мной? Или смеешься?

– Когда ты так близко, сложно удержаться. Странно, как просто заставить тебя покраснеть. Плохие девочки так быстро не краснеют.

Щеки ее пылали.

– Я научилась этому за кулисами.

– Дорогая, ты должна быть не за сценой, а на переднем крае, у рампы. Или в самом центре.

– У меня много других талантов.

– Других? – Он рассмеялся и покачал головой. – Смотрю, у тебя на все есть ответ.

– Я умею защищаться.

– Посмотрим. – Он обхватил ее за шею. – А также увиливать. Или какое слово тебе больше понравится.

– Мне нравятся слова «решительность» и «уверенность».

Джеймс приподнялся и сжал другой рукой ее плечо. Теперь вырваться ей не удастся. Ему этого не хотелось. Сейчас он мечтал быть рядом с ней. Пожалуй, ему не помешает научиться увиливать.

– А слово «желание» тебе нравится?

С ее лица сошли все краски.

– Так вот что тебе нужно.

– Только мне? – пробормотал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не прижать ее к себе.

– У нас с тобой разные желания, – прошептала она.

– Разве?

Он тянул ее к себе, пока она не соскользнула с матраса прямо на него. Кейтлин вскрикнула, но он был готов к этому. К тому же мышцы у него всегда были хорошо развиты.

Кейтлин уперлась руками в пол и приподнялась прямо над его головой. От этого остальные части ее тела лишь сильнее прижимались к нему. Она вскрикнула, почувствовав его напряжение. Но он положил руку так, чтобы она не смогла пошевелиться. Второй рукой стал тянуть к себе. И тянул до тех пор, пока губы их не встретились.

Кейтлин вскрикнула и приоткрыла рот. Он решительно и жадно припал к ее жарким губам.

Поцелуй захватил обоих. Он не был нежным и осторожным, скорее диким и ненасытным.

Его язык требовательно проникал все глубже, словно не мог насладиться в полной мере. Пальцы теребили ее волосы, ему нравилось прикасаться к этому шелковистому золоту, дурманил исходивший от нее аромат. Кейтлин ощущала, что разочарование после телефонного разговора еще не прошло, понимала, он использует ее, чтобы развеять тучи в душе.

Впрочем, все равно. С ее стороны все тоже не бескорыстно. Это самые приятные чувства, какие ей довелось испытать в последнее время, и она отчаянно стремилась к ним. Внутри тлел огонь, и Джеймс умело заставил его разгореться. Она жаждала наслаждения, способного дать столь необходимое облегчение. Каждое прикосновение отдавалось дрожью.

Ее состояние начинало походить на эйфорию. И причиной тому Джеймс. Все ее мысли связаны лишь с ним. В его поцелуях не было нежности, как, впрочем, и желания соблазнить. Только голод, яростная жажда близости. Страсть. Одного поцелуя ему недостаточно, как и двух, даже трех. Обеими руками он обхватил ее голову и продолжал целовать. В какой-то миг Кейтлин тихо застонала, ощущая его каждой клеточкой тела, оно потянулось к нему, желая наслаждения.

Казалось, она умерла и вновь возродилась. От тесного контакта стало жарко и влажно. Она раздвинула ноги, чтобы полнее ощутить его волнующее напряжение. От прикосновения к его жаркой гладкой коже огонь разгорался сильнее.

Она хотела его. Хотела, хотела, хотела. Кейтлин опять застонала, желая, чтобы он не останавливался только на поцелуях. В этом стоне было сожаление, что все происходит слишком медленно.

На ней лишь его футболка, на нем трусы. Одежда показалась возмутительной преградой. Она извивалась в его объятиях, стараясь направить его возбужденный член туда, где ему следовало быть, и проклинала мешавшую этому ткань. Если бы не это, он уже был бы в ней, они вместе устремились бы к блаженству. Рука Джеймса скользнула ниже по ее спине, обнаженному бедру, затем вверх по ягодицам. Обнаружив отсутствие белья, он громко застонал, и его тело отреагировало инстинктивным напором. Оба застыли на несколько мгновений, пока она не открылась ему, приглашая идти дальше.

В следующий момент Джеймс неожиданно выругался и остановился.

– Хватит.

Она удивленно оглядела его обнаженное тело. Что он задумал? До оргазма оставалось несколько секунд, он ей так необходим!

– Кейтлин, – прорычал он неожиданно грубо. – Я не могу!

Его слова больно хлестнули по лицу, звуки впились иголками в разгоряченную кожу. Решимость на его лице подсказывала, что она не ошиблась. Он не хочет ее. Не желает заниматься с ней любовью.

Конечно, а как же иначе?

Она похолодела и схватила ртом воздух. Ей показалось, что она пытается выплыть на поверхность, преодолевая ледяную толщу вод.

– Это все неправильно, – продолжал Джеймс. – Я не должен был до этого доводить. Обещал себе. – Он откинул голову, и она ударилась об пол.

Что это значит? Он винит ее? Но он сам привлек ее к себе и поцеловал. Может, он так привык проводить утро? Ведь молодой мужчина может просыпаться с эрекцией, а рядом оказалась она.

Проклятие. Она предполагала, что так будет. После этого звонка все пошло наперекосяк. И дело только в нем и больше ни в чем, верно?

– Не вини себя. – Кейтлин нашла в себе силы встать и переместиться на кровать, забравшись как можно дальше от Джеймса. – Мы просто целовались.

Он сел, и над матрасом появилась его голова.

– Не просто, – выпалил он. – Я возбудился не на шутку. – Он покачал головой. – У меня давно ни с кем ничего не было.

О, нет. Кейтлин вовсе не желала сейчас выслушивать лживые объяснения и наблюдать попытки отстраниться от нее. Так бы и сказал, что он не хочет ее. Ничего страшного, она перетерпит.

По спине пробежала дрожь. Но она-то его хочет. И теперь он знает, насколько сильно.

– Конечно, – кивнула она, делая вид, будто происходящее вовсе ее не трогает. – Раз так, поцелуи в губы тебе полезны.

Джеймс открыл рот. Закрыл и неожиданно рассмеялся. Встал и, к счастью, натянул отброшенную в сторону футболку. Разумеется, серую. Повернувшись, пристально посмотрел на нее и произнес:

– А как тебе?

– Обычный поцелуй. – Она пожала плечами. – Ничего особенного.

– А вот и лжешь. – Джеймс откинул голову и опять рассмеялся. – Опять пытаешься увильнуть. Или защищаешься? Я понял. – В следующую секунду его лицо стало серьезным. – Знаешь, нам не стоит этого делать. Одно дело флирт, но спать вместе…

Они и так спят вместе. В одной – пусть и огромной – комнате. Это превращало близость в нечто иное. Она знала о нем гораздо больше, чем если бы видела впервые.

– Не стоит, – согласно кивнула она.

Получается, ее нельзя хотеть? Как же это оскорбительно.

В душе зародилось желание, но другого рода – отомстить. А еще лучше – доказать, что его влечет к ней. Заставить его сделать это!

Кейтлин испугалась, насколько сумасшедшие мысли возникли у нее в голове. Можно подумать, она на такое способна. Ерунда. Только что Джеймс доказал, что обладает силой воли, в отличие от нее. Или она уже избавилась от черты характера, именуемой своеволие? Она уже не та Кейтлин, которая хочет большего.

Впрочем, она не удержалась от вступления в борьбу с его «идеальностью».

– А ты всегда поступаешь только правильно?

По его лицу пробежала тень.

– Как и большинство людей, я стараюсь.

Она молча наблюдала за ним, лихорадочно размышляя, как выпутаться из этой кошмарной ситуации с наименьшим ущербом для собственного самолюбия. К счастью, зазвонил мобильный телефон. Она бросилась к нему, сожалея, что это не случилось на пять минут раньше, что существенно облегчило бы ей жизнь. Нажав на кнопку, она долго слушала, попросила повторить все сказанное еще раз, а потом, отсоединившись, осталась стоять к нему спиной.

– Мой чемодан наконец-то нашелся. – Впрочем, он уже все понял из последней фразы.

– Отлично. Они уже его отправили?

Кейтлин кивнула. Да, это очень хорошо. Ей больше не придется брать его вещи. И спать без белья. И тратить деньги, которых и так не хватает.

– Пойду оденусь.

Она прошла в ванную комнату, заперла дверь и встала под ледяной душ, подставляя лицо колючим струям. В какой-то момент Кейтлин пожалела, что не фригидна. Тогда она не извивалась бы под ним, пьянея от приближения оргазма. Интересно, что он о ней подумал?

Поморщившись, она ответила себе, что этим его мнение о ней уже не испортить. Видимо, решил, что она спит со всеми подряд.

Решив, что ледяной терапии достаточно, она повернула кран горячей воды. Простояла под душем бесконечно долго, стараясь не думать о том, что ванная может понадобиться Джеймсу. Втайне надеялась, что его не будет в квартире к тому моменту, как она выйдет.

Когда наконец она решилась выйти, то увидела, что кровать тщательно убрана, а на краю – вот чудо! – лежит маленький чемодан. Значит, представитель авиакомпании не шутил, когда обещал, что багаж скоро прибудет.

Кейтлин бросилась сначала к чемодану, а затем обратно в ванную, переодеться в одно из своих самых любимых платьев с цветочным рисунком. Хорошо сидящая одежда важна, как железные доспехи. Откинув волосы, она посмотрела на себя в зеркало и вскинула подбородок. Теперь она готова встретиться с ним и не покраснеть.

В спальне Джеймса не оказалось. Спускаясь по лестнице, Кейтлин прислушивалась к звукам в квартире и с разочарованием была вынуждена признать, что слышит лишь тишину. Она фыркнула, подумав, что он ушел. Однако откуда-то снизу до нее доносился восхитительный запах. Спустившись еще на один этаж, она увидела небольшую кухню и сидящего за столом Джеймса, жующего то самое нечто, издававшее привлекший ее аромат.

Взглянув на нее, он громко сглотнул.

– Этот наряд мне нравится намного больше.

– Я должна быть польщена? – Она вновь обратилась к безопасной саркастической манере.

– Если хочешь получить приготовленный мной завтрак, то да. – Джеймс вернулся к своей манере.

Черт, нечестно с его стороны.

– Тогда я польщена. – Она одарила его лучезарной улыбкой. – Благодарю вас, достопочтенный сэр.

Надо сказать, это было не совсем ложью. Ей приятно его внимание. А это платье было одним из первых, разработанных ею самой. Однако она не намерена давать ему возможность выиграть ни по одному из пунктов.

Джеймс продолжал ей улыбаться, глядя с нежностью и теплотой, отчего по телу пробежало волнение. Неужели он думает, она забудет о столь позорном происшествии?

– Прости меня за недостойное поведение, – продолжал Джеймс с неожиданной легкостью. – Видимо, такое нередко случается с людьми, находящимися близко. Может, этому суждено было произойти. Но ведь теперь между нами все по-прежнему, верно?

О нет, этого не должно было случиться. Как может все быть по-прежнему? Ее желание осталось неудовлетворенным. Черт, он был так соблазнителен, она с трудом удерживалась, чтобы не броситься к нему сию же минуту. Кейтлин была уверена, что, если сдерживать желание, будет только хуже.

– Представим, что мы два маленьких зверька, не умеющих управлять инстинктами.

– Но мы умеем. Мы смогли.

И смогут в будущем? Смогут преодолеть искушение?

– Разумеется.

Джеймс поспешно отвернулся к аэрогрилю и сделал несколько шагов, чтобы увеличить расстояние между ними, но она прошла следом, придав лицу выражение, которое было у нее в момент его первого появления в спальне.

– Ты не собираешься в любимое кафе? – Она широко распахнула глаза.

Джеймс усмехнулся. Он с большим удовольствием так бы и поступил, но знал, что она откажется. Кофе ей явно маловато, а деньги приходится экономить, как он понял вчера вечером.

– Когда я возвращаюсь домой, люблю готовить завтрак сам, – ответил он, разбивая яйцо.

Вспыхнул яркий желток. Ему это нравится. Нравится делать разными способами. Угу. И так тоже. Джеймс заморгал, выныривая из ямы, в которую его опять затягивало воображение.

Он станет относиться к ней, как к сестре, которой у него никогда не было. И только так. Он обязан думать о ней только как о сестре. Она для него из разряда «неприкасаемых».

Кейтлин необходимо было уехать и, видимо, больше некуда идти. Джордж сказал, что ей немало пришлось пережить. Она может вести себя как угодно, но он не намерен с ней возиться. Хотя ее тело так возбуждает, что он едва не кончил, даже не войдя в нее. Нет, это не могло длиться ни секундой дольше. Потому что тогда он уже не смог бы сдержаться и набросился бы на нее. Он чувствовал себя хуже, чем в первый раз, давно, в молодости. Такого он не позволял себе ни с одной женщиной, не позволит и с ней.

Джеймс изо всех сил старался заглушить внутренний голос, нашептывающий, что он ей нравится, и она хотела его не меньше, была близка к оргазму.

Внутри вспыхнул огонь. Как избавиться от этих мыслей? Ему нужен секс. Последние несколько месяцев были самым большим сроком за всю жизнь, во время которого он обходился без женщины.

Он зациклен на Кейтлин лишь потому, что она рядом, так? Но ведь существуют бары, клубы, где без труда можно найти женщину с красивыми глазами и мягкими губами, которая поможет ему забыться. К сожалению, Джеймс Вольф не мог себе этого позволить. Его лицо мелькало на обложках многих журналов, не говоря уже об Интернет-изданиях.

Но хуже всего, он мог представить себя лишь с одной женщиной с восхитительными светлыми волосами, манящими губами и светящимися глазами. Кейтлин. Желание обладать ею было непреодолимым. Целовать ее, прижимать к себе, гладить восхитительное тело.

В голове вновь зазвучал голос Джорджа, его предупреждения о том, что Кейтлин пришлось вынести немало трудностей. Ему не стоит добавлять ей проблем. Лучшее, что можно сделать, – это собрать сумку и уехать в очередную командировку.

Яичница была готова. Джеймс нерешительно повернулся к гостье, чтобы подать завтрак и еще раз заглянуть в небесно-голубые глаза.

Кажется, он обречен.

Глава 5

Кейтлин взяла тарелку из рук Джеймса со смущенной улыбкой. Было видно, как он напряжен. О еде, похоже, забыл и оставил тарелку на краю стола рядом с айпадом. Впрочем, гаджет тоже перестал его интересовать. Джеймс смотрел только на нее.

– Расскажи, – произнес он после долгой паузы.

Она застыла, так и не донеся кусок до рта. Что он хочет знать?

– Что я должна рассказать?

– Все. Зачем приехала? Отчего бежишь? Почему брат предложил тебе остановиться здесь? Откуда ты вообще его знаешь?

Она опустила вилку.

– Зачем тебе это?

– А как ты думаешь?

Глаза ее вновь округлились от удивления. Разве не ясно, что ей неприятно об этом говорить? Если ему так любопытно, мог бы объяснить причину или попытаться все выяснить самостоятельно.

– Ты все найдешь в Интернете. – Она покосилась на айпад.

– Мне хотелось бы услышать от тебя.

Может, он уже все выяснил, а это лишь проверка?

Кейтлин отрезала кусок яичницы и принялась жевать, стараясь потянуть время. А он прекрасно готовит. Сообщив ему об этом, она не удержалась и положила в рот еще кусочек. Джеймс встал, прошелся по кухне и, прислонившись к стене, принялся разглядывать ее профиль. Она готова была поспорить, что губы растянуты в ироничной улыбке. Джеймс ждал.

Прошло несколько минут.

Внезапно Кейтлин перестала ощущать вкус еды, словно все рецепторы объявили забастовку. Она с трудом проглотила последний кусок. Что он хочет услышать? Постарается ли понять или сделает поспешные выводы? Поверит ли, если услышит от нее правду? К этому стремились немногие. Люди предпочитали верить в худшее.

Может быть, откровенный разговор поможет прояснить ситуацию, и он перестанет с ней заигрывать. По его лицу видно, что он думает только о поцелуе. Возможно, их отношения станут проще, а страсть исчезнет без следа?

– Хорошо. – Она отодвинула тарелку и потянулась к айпаду.

– Расскажи, – нахмурился Джеймс.

– Лучше рассказывать и показывать, – едко заметила она.

Кейтлин нашла старый рекламный ролик и повернула к нему экран.

– Так ты была звездой?

– Не звездой. Все более приземленно.

– Ты говорила, что не мечтала о сцене.

– Не мечтала. Так получилось.

– Но ты…

– Да, пару лет училась в британской школе актерского мастерства. Но снималась в рекламе, участвовала в показах и всякое такое.

– С детства?

Она кивнула.

– Зачем? – У него было такое лицо, словно худшую судьбу представить сложно.

– Мой отец был актером. Работал на праздниках в парках, круизных лайнерах, участвовал в пантомимах, какое-то время служил статистом в Вест-Сайде. Потом ему удалось получить несколько маленьких ролей в сериалах. Он хотел, чтобы мы пошли по его стопам.

– А твоя мать?

– Умерла, когда мне было семь лет. Нам нужны были деньги, а на телевидении неплохо платили. Я с детства работала моделью, снималась для многих каталогов одежды. Потом снималась в сериалах, участвовала в шоу.

– Но ты говорила, что твоя сестра очень популярна.

– Это правда. Мою сестру зовут Ханна Мур.

Брови Джеймса непроизвольно поползли вверх.

– Знаменитая актриса?

Кейтлин опустила голову.

– Вы совсем не похожи, – нахмурился он.

Ханна была высокой шатенкой, кокетливой, с большими глазами и пухлыми губами. Красота Кейтлин была более традиционной, в то время как внешность сестры считалась «оригинальной».

– С какой стати ты боялась быть узнанной? Кейтлин, что произошло?

– Что произошло? – Она улыбнулась фотографии на экране. – Я была молодой и глупой, испорченной.

Джеймс молча ждал.

Не выдержав, Кейтлин заговорила.

– Я из актерской семьи, выросла за кулисами. У меня были способности, но Бог не наделил меня истинным талантом. Все же мне удалось получить роль. – Она нахмурилась. – Я работала столько, сколько себя помню. Да, была испорченным ребенком, но работала, как лошадь. Впрочем, я всегда понимала, что это не дело моей жизни. Вела себя глупо, слишком импульсивно, дерзко. Все так ужасно.

– Ты была трудным ребенком.

– Кроме того, из-за моих выходок наше имя всегда было на слуху. – Она несколько раз моргнула. – Я не смогла оправдать надежды. Ожидания, как и давление, были огромны. От этого некуда было скрыться. Но я не отказываюсь, ошибки совершала сама, мне некого винить. Я заслужила репутацию стервы, этот ярлык приклеился ко мне навсегда. Как и в любой жизни, что-то было подстроено мне в отместку, специально. Что-то действительно произошло. Но меня пытались представить хуже, чем я есть на самом деле.

– Что же произошло?

– Разумеется, меня уволили. Думаю, это было то, что мне нужно. За последние шесть лет я не участвовала ни в одной постановке и не появлялась на экране. Для актрисы это вечность. – Она сбежала из того мира и принялась за учебу. Но недавно ее заставили вернуться обратно. – Ну, если не считать сериалов. – Кейтлин поморщилась.

– Что сейчас с твоим отцом?

В самую точку.

– Он был моим менеджером. – Именно он ее и погубил. Он не сделал ни одной попытки вмешаться. Даже не пытался ее остановить или защитить. – С этого-то все и началось. Ханна всегда мечтала играть, это стало навязчивой идеей, но роли она не получала. Вместо нее везло мне. Я была маленькой девочкой, хорошенькой, как кукла. Наконец Ханна получила роль в одном некоммерческом фильме. Ей даже не заплатили. Но заметили. И оценили талант. С того момента ее карьера пошла вверх.

– А что случилось с тобой?

– Осталась в сериале еще на один сезон. Я ненавидела себя за это и вытворяла бог знает что.

– Почему же ты просто все не бросила?

– Не могла. Нам нужны были деньги. Ханна еще не получала высоких гонораров, ей пришлось много потрудиться, чтобы прийти к славе, – это нормально. Я же стабильно приносила деньги, на которые мы и жили. Ты не представляешь, в каком бешенстве был отец, когда меня все же уволили.

Она сразу стала для него пустым местом. Все свое внимание он теперь дарил Ханне, помогал ей.

– Но к тому времени Ханна уже многого добилась.

Она печально кивнула:

– У нее лицо, которое любит камера. Ее ни с кем не спутаешь. И огромный актерский талант. Вне всякого сомнения, она рождена для сцены.

– У вас близкие отношения?

Кейтлин помолчала.

– Она очень занятой человек, а я планирую начать новый этап в жизни. – В его глазах читалось неодобрение. – Мы и в детстве немного времени проводили вместе. Но я ее люблю. Ханна заслужила славу и успех. Сестра с такой репутацией ей не нужна. Я здесь потому, что Ханна знакома с Джорджем. Она мне иногда помогает. С родственниками лучше держать дистанцию.

– Ты сама от нее отгородилась?

– Нет же. Мне просто кажется, что будет лучше не портить ей жизнь. Зачем ей отвечать на все вопросы журналистов обо мне? Ей надо заниматься карьерой, искусством и не портить репутацию таким родством.

– Но ты обрекаешь себя на одиночество. Мне кажется, ты и с отцом не очень близка.

– Он тоже занят, – после паузы ответила Кейтлин. – Теперь он занимается делами Ханны. Конечно, у нее огромная команда, отец ей помогает. Все правильно. Я уже выросла, и мне больше не нужен менеджер. Мне нравится Нью-Йорк, ведь меня здесь никто не знает. – Она осмелилась взглянуть на Джеймса, ненавидя себя за бушевавшие в душе чувства. Дальше рассказ продолжать не хотелось, не было желания вновь возвращаться мыслями к ужасу последних недель. – Не тебе меня осуждать, ведь ты сам отвергаешь собственную семью.

– Я не отвергаю. – Улыбка застыла на его лице.

– Правда? Так почему ты не хочешь увидеться с ними?

– Полагаешь, их порадует общение с уставшим невеселым человеком? – Улыбка наконец исчезла.

– А что плохого в том, что они увидят тебя таким, каков ты есть? Или тебе так важен собственный имидж?

– Мне плевать на имидж.

– Точно? Значит, сможешь предстать таким даже перед всем миром?

– Ладно. Признаю. Я ненавижу ту фотографию.

– Почему? Разве ты не гордишься собой? Ты ведь спас жизнь девочки.

Джеймс покачал головой:

– Я часть команды. Один не может быть героем. Мы все связаны, вместе выполняем одну работу и помогаем друг другу. В нашем деле нет места амбициям. Мы выполняем долг. Все не сводится к одной личности.

Порой бывает и так. Он один нашел ту девочку и спас ее. Возможно, его товарищи тоже находили и спасали людей, но прославился он, Джеймс Вольф.

– Твои коллеги не ревнуют к такому вниманию к тебе?

Джеймс поднял на нее глаза.

– Конечно, разговоры были, но я знаю, они предпочитают не оказаться на моем месте. В определенной степени это принесло пользу организации, повысило ее статус, сделало известным. – Он пожал плечами.

Ей стало ясно, эти слова он произносил сотни раз перед камерами и журналистами.

– Ну, это просто фотография. Ничего страшного.

– Она изменила твою жизнь.

– Это ничто по сравнению с тем, что приходится пережить многим людям.

– Ты герой, – усмехнулась Кейтлин, – и тебе это не нравится.

– Не нравится.

– Разве так плохо быть знаменитым? Когда тебя боготворят?

– Люди видят то, что хотят видеть. Не всегда это правда. Они видят только тот имидж, который им преподносят.

То же самое говорила и она. И была уверена в своих словах. Однако сложно представить, что он думает так же. Неужели он способен понять?

– Может, ты просто не оставляешь им выбора? – ехидно усмехнулась она.

– А ты позволяла людям заглянуть под маску? Старалась изменить их мнение о себе?

Она неопределенно махнула рукой:

– Помнишь поговорку про леопарда и пятна?

– Значит, оступившись однажды, человек навсегда останется для общества плохим? – Он чуть наклонился к ней.

– Бывают и падшие ангелы, так что будь осторожен.

Он не отшутился и не отошел в сторону, как она ожидала. А ведь она его предупредила.

– Я не трясусь от страха при мысли, каким будет мнение людей обо мне.

– Так ли это? – удивилась Кейтлин.

Она коснулась экрана и ввела его имя в строке поиска.

– Решила меня загуглить? Сейчас? – Казалось, он опешил.

– Почему бы и нет? У меня такое чувство, будто ты что-то недоговариваешь. От чего ты прячешься?

Что-то необъяснимое мелькнуло в его глазах, прежде чем он опустил голову.

– Поищем.

Его безразличие ее не обмануло. Может, ей повезет, и она сможет найти нечто важное на этого идеального мальчика.

Через секунду перед ней появилось множество ссылок. Она кликнула на статью давностью в несколько месяцев. В самом начале помещалась та самая, ставшая знаменитой фотография из южноамериканской деревни. Но была и другая, поменьше, где Джеймс шел по тротуару к одному из местных баров. На этот раз в джинсах и, конечно, серой футболке.

Она нашла также информацию о его семье, имя, состояние, их называли «волки Манхэттена». Здесь хватало сплетен. Приводились слова женщины, которая «не смогла устоять перед Джеймсом»:

«НОЧЬ С ГЕРОЕМ СО ШРАМОМ

Он так же прекрасен в постели, как и во время жизненно опасных операций. Он силен, нежен, внимателен, способен дать женщине все, о чем она мечтает. Его темперамент поражает. Он взял меня семь раз за ночь, у меня никогда не было мужчины с такой потенцией. Казалось, он никогда не захочет спать».

О! Кейтлин подняла глаза, чтобы проследить за его реакцией.

– Кошмар. Это все выдумки, – пробормотал Джеймс.

– Иначе говоря, она все придумала?

Он натянуто рассмеялся:

– Мне не очень приятно это читать.

– Любой мужчина читал бы с удовольствием.

– Я не любой. – Он нахмурился и вздохнул. – У меня всегда была известность, скажем так. Я из богатой семьи. Мне все это не нужно.

Горечь в голосе была неподдельной. Он умный и хороший собеседник, умеет вести себя с женщинами. Она заметила это еще в первый момент их встречи. Блеск в глазах, внутренняя сила, уверенность, он способен взять на себя ответственность. Может все контролировать.

Кейтлин обдало жаркой волной.

– А потом эта фотография. Эта работа. – Он замолчал.

– Ты стал героем, сам того не желая.

Джеймс кивнул:

– И эта женщина.

– Продала информацию, и родился герой-любовник.

Джеймс махнул рукой и выругался.

В ее душе не было и быть не могло сочувствия. Напротив, стало интересно. Семь раз?

– Боишься, что не сможешь соответствовать? Не переживай, всем известно, чего стоит газетная информация. Ясное дело, цифра несколько преувеличена.

Он поднял на нее глаза.

– Я мечтаю, чтобы газеты обо мне забыли.

– И ты никому не доверяешь, – закончила Кейтлин.

– По крайней мере, спутницам на ночь.

– А длительные отношения ты завести не можешь, потому что тебя почти не бывает в городе. – Она постаралась унять сердцебиение. Он, должно быть, одинок. И у него давно никого не было. – А в твоей команде?

– Нет. – Джеймс покачал головой. – Послушай, я не хочу, чтобы ты мне кого-то искала.

– Я и не собиралась. Просто анализирую. – Она облизала пересохшие губы. – Неудивительно, что ты меня поцеловал. Давно у тебя никого не было? Десять месяцев?

Для молодого мужчины это почти вечность.

Джеймс подошел ближе, и взгляд его потеплел.

– Я не поэтому тебя поцеловал.

– Нет? А почему же?

– Потому что хотел. Я хочу тебя.

– Но ты решил остановиться, – напомнила Кейтлин.

– Да. Так было нужно. Правильно.

– А ты всегда делаешь только то, что правильно, – повторила Кейтлин сказанное им ранее. – Или, по крайней мере, стараешься. Только скажи, почему так упорно?

Джеймс не ответил. Вместо этого посмотрел ей в глаза и взял из ее рук айпад.

– Что хорошо для одного…

– Нет. – Она внутренне напряглась. В груди появились холодок и страх.

– Возможно, ты сошла с рельсов, когда была звездой, но это в прошлом. Ты ведь не поэтому сейчас здесь? Случилось что-то еще, так?

– Прошу, не начинай.

– Все так плохо?

– Даже хуже.

– Что ж, посмотрим. – Он принялся вводить буквы в строку поиска.

Кейтлин опустила голову и закрыла глаза.

Джеймс посмотрел на множество ссылок, в основном на британские издания. Появилось несколько фотографий многолетней давности и более поздних. Заголовки впечатляли: «Сумасшедшая Мур», «Ей всегда мало!», «Хватит меня преследовать, я Мур!».

Джеймс выбрал последнюю статью. Пробежав глазами текст, он прочитал комментарии. Сколько желчи.

– Они всегда печатают самые отвратительные фото, – осторожно произнесла Кейтлин.

Это верно. Как, черт возьми, им удалось так ее снять? Она же очень красива, похожа на эльфа, сейчас же она походила на стерву, какой ее и представляют в статье.

У нее был роман с актером по имени Доминик. Они встречались почти год, она тогда училась. Он становился все более популярным.

Потом он решил с ней расстаться. Она восприняла новость совсем не спокойно. А узнав, что Доминик встречается с другой женщиной, превратилась в фурию.

Если верить статье, Кейтлин сказала Доминику, что беременна, пытаясь, таким образом, заставить вернуться. После того как он наотрез отказался продолжать отношения, Кейтлин сделала аборт. По словам автора, она выставила себя на всеобщее посмешище.

Джеймс поднял глаза, стараясь прочитать все на ее лице. Хотел выслушать, что скажет она. От увиденного сжалось сердце.

Она была бледной. Эмоции на лице менялись так быстро, что он не успевал ничего понять.

– Больше года мое имя не встречалось в газетах, – заговорила Кейтлин. – А сейчас пишут все, кому не лень. В интернет-издания, Твиттер, всякие никчемные людишки в своих блогах. Они вытаскивают на свет все, что было в прошлом, только теперь все гораздо хуже, чем раньше. Гораздо хуже. Я ничего не могу сделать. Теперь я… – голос ее срывался.

– Это правда? – спокойно спросил Джеймс.

– Что – правда? Тебя интересует все? Или какая-то часть? – Она покачала головой. – Какая разница, что я отвечу? Разве ты мне поверишь?

– А у меня есть причина не верить?

Кейтлин напряглась.

– В вечер нашей первой встречи ты бог знает что обо мне подумал.

– Я был уставшим, очень уставшим. Голова совсем не работала. Не ты была причиной того, что я так решил.

– Людям свойственно в первую очередь думать о плохом.

– Работа приучила меня доверять людям. Бывают ситуации, когда приходится полагаться на первого встречного. Знаешь, о них многое говорят поступки.

– Да? И что же обо мне говорят мои поступки?

Он смотрел ей прямо в глаза и радовался, что она не может заглянуть в его душу.

– Они говорят, что тебе было очень больно. Ты сбежала, чтобы зализать раны в одиночестве. Но тебя так и подмывает вернуться, значит, ты уверена в себе. У тебя есть гордость, и ты любишь свою работу. Хочешь делать ее хорошо. Ты не была готова справиться со сложной ситуацией и настойчиво искала пути для побега, но хочешь вернуться и добиться успеха.

Кейтлин подняла голову и заморгала.

– Если бы в этой статье писали правду, ты бы так себя не вела.

В ее голубых глазах появился свет. Он явственно ощутил, как она хочет ему поверить, но ей мешает страх. И тоска. А вместе с ней и неуверенность.

– Я никогда не была беременна. Никогда.

– Так почему они об этом пишут?

Она пожала плечами.

– Журналисты любят поднимать бурю. Да и Доминику это было на руку. Он выглядит несчастным пострадавшим от выходок стервы. Толпе нужны негодяи. Обществу необходимо кого-то ненавидеть.

– Все, что здесь написано, ложь? – спросил Джеймс. – То, что ты напилась на шестнадцатилетие и тебя стошнило на ассистента? Ты настаивала, чтобы у тебя первой была возможность выбирать костюмы, и закрутила роман с актером, игравшим в сериале твоего учителя?

– Дело в том, что это правда.

Джеймс невольно рассмеялся:

– Ну Кейтлин!

– А костюмы я просила показывать мне первой потому, что они все были разные, требовалось подобрать сочетающиеся друг с другом. Я была молода и глупа. Поэтому и допустила много ошибок. Послушай, ты веришь, что девушка шестнадцати лет могла соблазнить взрослого мужчину? Слава богу, он не был женат. Тогда бы меня уничтожили.

– На самом деле это он тебя соблазнил.

– Честно? Я была легкой добычей, а он знал, как обращаться с женщинами.

– Где же был твой отец?

Щеки ее вспыхнули, на лице появилось удивление.

– Внимание, сцена с отцом. – Она рассмеялась. – Самое ужасное, что сценаристы верили слухам и включали похожие ситуации в сериал. У моей героини-школьницы был роман с учителем.

На самом деле это не смешно.

– И твой отец не воспротивился такому сценарию?

– Мой отец всегда был больше моим менеджером, чем отцом. А сейчас мне не нужен менеджер.

И поэтому она осталась без отца? Джеймс не представлял, что сказать, чтобы как-то ее подбодрить.

– Ты мне веришь? – спросила Кейтлин.

– А не должен?

– Репутация вещь опасная. Грязь прилипает к человеку навсегда.

– А ты пыталась бороться? Пыталась опровергнуть все, что строчили эти писаки?

– Какой в этом смысл? Люди говорят, нет дыма без огня.

– Нет. Порой это всего лишь дым.

Ее взгляд блуждал по комнате, словно она вспоминала длинный список грехов прошлого.

– Знаешь, с алкоголем я действительно иногда перебирала, но наркотиками никогда не баловалась. И попыток суицида у меня не было.

Она коснулась экрана и прокрутила на несколько страниц назад.

– Смотри. По сравнению с тем, что пишут обо мне, откровения о твоих сексуальных подвигах кажутся ерундой.

Она перевела взгляд на Джеймса. Он разглядывал снимок. Кажется, он его ненавидит, как и свой имидж героя. Ведь в обычной жизни он ему не соответствует. Не мог быть героем. Да, правда об этом человеке, наверное, никогда не появится на просторах Интернета.

Кейтлин посмотрела на шрам на его щеке.

– Было очень больно? – спросила она и, смутившись, прикрыла рот ладонью. – Прости. Тебя, должно быть, постоянно об этом спрашивают.

– На самом деле все серьезнее, чем на самом деле. – Он повернулся к ней, и в глазах неожиданно для нее мелькнуло любопытство. – Некоторые женщины буквально очарованы этим шрамом. Так и мечтают прикоснуться к нему губами, будто их поцелуи целительны.

– И от поцелуев тебе действительно становится лучше?

Джеймс хмыкнул:

– На самом деле я не чувствую прикосновений. И уж, конечно, это не заводит.

– Понятно. Не буду целовать тебя в эту щеку.

Их взгляды встретились. Джеймс пробежал кончиками пальцев по шраму.

– Для женщин этот шрам символ того, чего не существует. Я не герой.

– Неправда. Ты хороший.

– С чего ты взяла? Прочитала об этом в статье?

– Об этом говорят твои поступки. Ты смог остановиться утром, отказался получить то, чего очень желал. Скажи, это так стыдно – хотеть меня?

Джеймс нахмурился.

– Я старался поступить так, как будет правильно. Для тебя.

– Кто сказал, что мне хочется поступать правильно? Я ведь плохая девочка и всегда поступаю наоборот.

– Я не говорю, что это неправильно. Просто у тебя были проблемы, и я не хочу усложнять тебе жизнь. Теперь-то я в этом уверен.

– Ты решил таким образом защитить меня? Я сама о себе позабочусь.

– Разумеется.

Он старался не замечать ее раздражения.

– Да, мне пришлось немало пережить, разве это не повод совершить нечто декадентское?

– Декадентское?

Да, было бы именно так. Этот парень походит на кусок шоколада, которым угощал ее вечером. Такой же сладкий, приятный на ощупь и восхитительный на вкус. Сильный, мускулистый… Семь раз?

Смех Джеймса прервал ее мысли.

– О чем ты думаешь?

– Это очень плохие мысли.

– Так расскажи.

– Ты не поймешь. – Она вскинула подбородок. – Я действительно могу быть очень плохой. У тебя так не получится.

– Считаешь себя экспертом?

– Ты же читал, что обо мне пишут.

– Мы оба знаем, что слухам нельзя доверять. – Он резко притянул ее к себе. – Говори, о чем ты думаешь?

Его губы всего в паре дюймов, и это волнует.

– Я думаю о том, что я действительно испорченная девочка. Почему бы не позволить себе быть плохой?

Она устала сопротивляться своим чувствам. Надоело бороться с журналистами. Хотелось получить от жизни что-то приятное для себя самой. Расслабиться. А Джеймс Вольф очень для этого подходит. Никто никогда не узнает. Он сможет сохранить тайну, как и она.

– Может, не так и плохо, что весь мир считает меня порочной и испорченной. Ничего другого люди от меня не ждут.

– И как ты собираешься добиваться своего?

Руки его коснулись ее груди, и соски мгновенно напряглись.

– Околдовать. Увлечь на темную сторону.

Джеймс удивленно округлил глаза.

– Ты правда думаешь, что я такой хороший?

– Лучше, чтобы это было так.

– Поверь, я могу быть очень плохим. – Пальцы скользнули под тонкую ткань платья.

– Значит, мы оба будем плохими, – прошептала Кейтлин, обнимая его за шею. Ей хотелось чувствовать тепло его кожи. Меньше разговоров, больше дела.

– Или хорошими.

– Не важно.

Он коснулся кончиком пальца ее губ.

– Давай будем самыми хорошими в плохом.

Глава 6

Кейтлин таяла в его объятиях от быстрых страстных поцелуев. Была готова отдаться ему прямо здесь, и это правильно. Она застонала от нежного прикосновения его языка, но в следующую минуту Джеймс отстранился и взял телефон.

– Ты собираешься звонить? Сейчас? – воскликнула она.

Он выдохнул и сделал шаг назад.

– Надо отправить важное сообщение.

Что? Как он может вообще о чем-то думать? Как собирается набирать текст? Ее всю трясло от желания, и уже не один час.

– Что может быть важнее…

– Хочу дать распоряжение рабочим не появляться здесь в течение ближайшего часа. – Он усмехнулся. – Пожалуй, велю им сегодня вообще не работать.

– Значит, решил вывесить табличку «Не беспокоить»?

– Точно.

Что ж, за это его можно похвалить.

– Хорошо, пиши свое сообщение, а я поднимусь в спальню.

Она вскинула голову, расправила плечи и летящей походкой направилась к лестнице. Сердце колотилось в груди.

За спиной послышался его приглушенный смех, затем она уловила шорох, поспешные движения и тяжелые шаги, отстающие от нее всего на несколько ступенек.

В дверях спальни он положил руку ей на плечо, провел по спине и остановился на талии.

– Не думай, что сможешь убежать от меня. Это моя спальня.

Кейтлин упала на кровать и закрыла глаза. Через секунду ощутила тяжесть его тела и тепло губ. Провела пальцами по его обнаженной спине под футболкой, с удовольствием ощущая рельеф мускулистого тела и шелковистость кожи.

Когда он приподнялся над ней на руках, она окинула его взглядом из-под полуопущенных век. К чему эти остановки, они даются ей с трудом.

– Скажи, чего ты хочешь? – спросил, улыбаясь, Джеймс.

Разве это не понятно?

– При всех моих талантах я не обладаю даром телепатии, – весело продолжал он. – Не умею читать мысли, но не хочу допустить ошибок.

– Раньше ты совершал много ошибок с женщинами?

– Бывало иногда. Можем остановиться на устном соглашении. Я предпочитаю, чтобы моя личная жизнь оставалась только личной. Только моей. – Лицо его помрачнело. – Я богат, немного известен. Поэтому предпочитаю заранее все оговорить. Я всегда буду пользоваться презервативом.

Он решил, что она хочет заманить его в ловушку?

– Хочешь, чтобы я подписала договор?

В его глазах вспыхнули огоньки.

– Можно и так.

– Ты мне не доверяешь?

Ее это не удивляет?

Улыбнувшись, Джеймс провел пальцем по ее шее.

– Знаешь, я во многом тебе доверяю, но всегда предупреждаю об этом женщин.

Глаза ее округлились.

– Ты понимаешь, что на мой счет можешь не беспокоиться?

– Да.

– Я сама привыкла не доверять людям.

Кейтлин всегда занималась безопасным сексом. У нее давно не было близости с мужчиной, отчего обвинения Доминика казались еще более обидными.

– Хочешь, чтобы я подписал договор?

– Достаточно устного соглашения.

– И каковы твои условия?

Кейтлин резко выдохнула:

– Секс. Без ограничений. И чтобы больше об этом никто не знал.

– Без ограничений? – Глаза его потемнели.

– Так часто, как только возможно. Все время, пока ты в Нью-Йорке.

Она чувствовала, как мышцы его напряглись, выражение лица стало серьезным.

– А что, если ты не выдержишь?

Об этом она не думала. Темперамент ее никогда не подводил.

– Тебе будет сложнее. Я ведь могу и притвориться, если надо.

– Учти, скучать тебе не придется. Знаешь, чего у меня действительно не было долгое время?

Она покачала головой.

– Удовольствия. Простого безграничного удовольствия. Свободных отношений, в которых много удовольствия и веселья. У тебя, по-моему, тоже.

– Черт, это верно. – Она улыбнулась уголком рта. – Я тоже хочу наслаждений, веселья, отношений, которые будет радовать и хорошо и безболезненно закончатся.

Джеймс чуть отстранился, изучая выражение ее лица.

– И ты готова принять, что они закончатся?

– Думаешь, со мной будут проблемы? Опасаешься, что я буду настаивать на серьезных отношениях?

Джеймс рассмеялся:

– Женщины любят планировать будущее. Я же предпочитаю жить настоящим моментом.

– А я не планирую больше чем на час вперед. Какой в этом смысл? Не волнуйся, разговорами о свадьбе я тебе докучать не буду. Мне не нужно ничего, кроме…

– Секса?

Она кивнула.

– И оргазма. – Нескольких, если быть точной. За все последние годы. Кажется, этого не случалось с ней целую вечность.

Джеймс расхохотался.

– Я говорю серьезно. Мне не дает покоя статья. Семь раз за ночь? Это правда?

– Хочешь проверить? Будешь меня использовать?

– Только в этом. Ты ведь заботишься о том, чтобы сердце твое было спокойно, верно?

Он кивнул.

Кейтлин улыбнулась. Отлично. Соглашение достигнуто. Теперь она может наслаждаться жизнью.

– У нас будет нечто похожее на курортный роман? – спросил он с улыбкой.

– Именно, – улыбнулась в ответ Кейтлин.

Она мечтала только о том, чтобы наслаждаться его телом.

– Я так давно не видела обнаженного мужского тела, – призналась она.

– Хочешь посмотреть?

– Очень. Мечтаю изучить каждый его уголок. Изучение твоего тела нравится мне гораздо больше изучения достопримечательностей города. – Она облизала губы.

Джеймс неожиданно перекатился по матрасу в сторону и встал.

– Желаешь меня раздеть или хочешь посмотреть, как я это делаю сам?

– Думаю, ты справишься. Интересно понаблюдать, как это делают мальчики, решившие стать плохими.

– Ты бывала в стрип-барах?

Она покачала головой.

– Женщины любят смотреть на все красивое.

Кейтлин загадочно улыбнулась. По ее мнению, из него получился бы отличный плейбой.

Он сделал шаг назад и приподнял край футболки, обнажая полоску тела. Она рассмеялась.

– Если я покажу тебе стриптиз, ты кое-что будешь мне должна.

– Что же? – Глаза ее заинтересованно сверкнули.

– Станешь действительно плохой девочкой. – Он еще раз приподнял край футболки.

Она следила за его движениями, как завороженная. Стянув футболку через голову, Джеймс отбросил ее в сторону. Да, это именно то, чего она хотела. Любоваться его красивым торсом, гладкой кожей и забыть обо всем на свете. Он был красив, притягателен и реально существовал. Протянув руку, она могла прикоснуться к нему в любой момент.

Она медленно окинула взглядом плечи, руки, устремилась ниже и остановилась на узких бедрах, обтянутых брюками, передняя часть которых топорщилась. Джеймс взялся за пояс, расстегнул кнопку и принялся не спеша, будто раззадоривая ее, расстегивать пуговицу за пуговицей.

Когда он обнажился, Кетлин не смогла подавить восхищенный вздох. Перед ней стоял совершенный мужчина, от его красоты захватывало дух.

– Ну, готовься, – хрипло предупредила она.

– Да, мэм.

Джеймс опустился на колени и, к ее удивлению, полез под кровать. Через несколько секунд он уже стоял перед ней и снимал обертку с упаковки.

– Новая?

– Купил заранее, – ухмыльнулся он. – Только не подумай обо мне плохо.

– С того вечера, когда ты вытащил оттуда шоколад, я считаю тебя гением.

– Самое необходимое должно быть всегда под рукой, – подмигнул Джеймс.

Она надел презерватив и положил руки ей на бедра.

– Можно начинать?

– Не понимаю, чего ты так долго ждал.

– Ну, мне казалось, нам лучше не спешить.

Он притянул ее к себе.

– Не спешить? – Она так давно об этом мечтала. Не спешить? Он стоит перед ней, такой сексуальный и привлекательный, и предлагает не спешить?

– У нас впереди весь день и вся ночь. И еще утро. Сейчас я войду в тебя, и все очень скоро кончится. Я слишком долго ждал. Ты не сможешь получить удовольствие. Лучше не торопиться, тогда я буду уверен, что тебе тоже хорошо.

– Хочешь удостовериться, что мне хорошо?

– Да. Хочу видеть, как ты достигнешь оргазма. Хочу довести тебя до сумасшествия.

О, спасибо. Ее заводили даже его слова. Она мечтала оказаться сейчас голой, чтобы не тянуть время. Джеймс усмехнулся, положил руки ей на плечи и заставил лечь на кровать. Невероятно медленно расстегнул пуговицу за пуговицей ее платье и наконец добрался до ее тела. Полюбовавшись несколько секунд, приподнял ее бедра, чтобы снять белье. Кейтлин с нетерпением ждала, когда он поднимет на нее глаза, чтобы понять по выражению, какое она произвела на него впечатление.

– Ты прекраснее, чем я предполагал. – Джеймс провел пальцами по ее бедру, а затем прикоснулся к нему губами.

– Когда мы целовались сегодня утром, я едва не кончила, – прошептала она. – Ты поэтому не стал продолжать?

Он кивнул, и ей стало невыносимо жарко.

– А я бы хотела. Мне это нравится.

– У тебя еще будет возможность этим насладиться.

– Мой герой, – прошептала она.

– Ты за это заплатишь.

Джеймс развел ее бедра и выдохнул. Казалось, ее всю обдало его горячим дыханием. Внутренние мышцы сжались.

– Это то, что мне нравится в женском теле, – произнес Джеймс. – Столько впадин, потайных мест, прекрасных выпуклостей. Удивительно.

Он протянул руку и коснулся ее груди.

– Удивительно? – Рука была на некотором расстоянии от кожи, но и это почти лишало ее возможности поддерживать разговор. Очень приятно, но не совсем то, чего она ждала. – Хочешь сказать, что так и не понял?

– А ты как думаешь? – Наконец его пальцы погрузились туда, где она мечтала их ощущать, затем он коснулся ее языком.

Кейтлин вскрикнула и закрыла глаза от наслаждения, отдаваясь захватывающему тело чувству. Как восхитительно это долгожданное блаженство!

Джеймс знает, что делает.

– Я хотел сказать, что мне нравится исследовать женское тело. И никогда не надоедает. Хочу понять, что еще тебя возбуждает. Как. Долго ли.

Ему достаточно встать перед ней, – это уже заводит. Сейчас же внутри все горит. Она может думать только о том, чтобы он опять коснулся ее. Там же, где и раньше. Ведь она не получила и половины того наслаждения, что ей нужно от него.

– Мы лишь в начале пути, – прошептала Кейтлин. – Ты еще ничего не сделал. Лучше тебе постараться.

– Да? – Джеймс рассмеялся. – Что ж, буду трудиться усерднее.

Несомненно, с этой работой он справится отлично.

Его руки и язык доставляли огромное удовольствие, и все же ей хотелось, чтобы он вошел в нее. Он обнимал и гладил ее бедра. Тело Кейтлин напряглось в ожидании оргазма, из груди вырвался сдавленный стон. Ее подбросило вверх жаркой волной, дарящей невероятное наслаждение. Она на вершине блаженства, и все же этого мало. Она желает большего.

Джеймс поднял голову и с улыбкой посмотрел на нее. Рука легла на грудь, пальцы принялись теребить набухший сосок.

– Тебе лучше? – спросил он.

Кейтлин покачала головой.

– Я хочу тебя.

Джеймс лишь усмехнулся в ответ и начал все сначала. Когда, содрогнувшись, она затихла, он прошептал ей на ухо:

– Ты очень этого хочешь?

– Не меньше тебя, – парировала она.

Он вновь усмехнулся и, обхватив ее за талию, приподнял, притягивая к себе. Держал ее так, словно она могла вырваться, а он пытался сделать все, чтобы у нее не получилось.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Тебя. Всего. Сейчас. – Она готова была молить. – Пожалуйста.

– Хм. – Он приблизился, однако между ними еще оставалось расстояние.

– Джеймс. – Она выдохнула. – Джеймс. Джеймс.

Он сделал несколько движений и воскликнул:

– Черт, давно же у тебя никого не было, Златовласка!

– Как и у тебя. И называй меня по имени. – Увидев его озадаченный взгляд, она рассмеялась. – Кейтлин. Прекрасная, восхитительная Кейтлин.

Джеймс широко улыбнулся и вошел в нее, заполняя все тело изнутри. Как хорошо! Ей хотелось запомнить каждую минуту происходящего. Она закинула ноги ему на плечи, стараясь прижаться каждой частью тела. Так она смогла бы ощущать его тепло.

– Ты не даешь мне двигаться.

Она кивнула.

Но он был сильнее, вырвался, но вскоре вновь резко вошел в нее, заставляя вскрикнуть от болезненного наслаждения. Он был в ней, сильный, большой и жаркий. Движения стали быстрыми и уверенными, на этот раз он точно не сможет остановиться.

Наслаждение близилось к пику, когда она почувствовала, что он отдаляется.

– Ты не сможешь опять остановиться.

– Я хочу видеть, как ты кончаешь. Хочу насладиться вкусом.

Кейтлин вскрикнула. Кончики пальцев коснулись ее клитора. Еще несколько движений – и она вновь оказалась на вершине блаженства.

Он прекрасен. Тяжело дыша, она могла думать только о том, что хочет этого мужчину больше всего на свете.

– Теперь ты удовлетворена? – спросил он, глядя на нее потемневшими глазами.

– Не совсем.

Он склонился к ней и принялся страстно целовать в губы. Она не будет полностью удовлетворена, пока он не испытает оргазм. Они должны достичь его вместе. Это прекрасно.

– Настаиваешь на продолжении?

– А у тебя проблемы?

Он приподнялся на руках, обжигая ее страстным взглядом.

– Нет, мне это очень нравится. И ты мне нравишься. – Он покрывал поцелуями ее шею и грудь. – Мне нравится быть в тебе.

– Так покажи мне, как сильно тебе этого хочется.

На этот раз он не останавливался. Дыхание стало тяжелым, движения напористыми и сильными. Кейтлин стонала, не в силах сдерживать чувств. Он прижался к ее губам, заглушая крики. Разгоряченные тела были влажными от пота, их захватила страсть, противостоять которой не было сил.

Внезапно глухое рычание взорвало тишину в комнате.

Через несколько минут Кейтлин подняла голову и улыбнулась, глядя на Джеймса.

– Это был один раз, так?

Глава 7

Кейлин со стоном перевернулась в кровати. Тело невыносимо болело. Джеймс заснул после их десятого раунда только час назад. Теперь она понимала: слова женщины не преувеличение, он способен и на большее.

– Ну как? Было по-настоящему плохо? – спросил Джеймс.

Она с трудом перекатилась ближе к нему и с улыбкой заглянула в глаза.

– Тебе нужно еще много тренироваться, чтобы стать действительно плохим мальчиком.

– Еще тренироваться? – Он упал лицом в подушку.

Она погладила его по голове.

– Намного больше.

– Тигрица, – произнес он сквозь смех.

Кейтлин казалось, она не спала во время этого часового перерыва. Невозможно думать о сне, когда рядом такой мужчина.

– Я на тебя не смотрю, – произнес Джеймс, затем встал и прошел в ванную.

Она закрыла глаза и растянулась на кровати. Боль в теле отступала, оно вновь становилось легким и готовым к удовольствиям. Если так будет продолжаться и дальше, она готова остаться здесь навсегда.

Внезапная мысль заставила очнуться от полусонного дурмана, вспомнить о фундаментальных истинах, составляющих правду жизни. На свете просто не существует такой вещи, как любовь с первого взгляда, тем более любви после первой близости. Не бывает в ней и фантастического секса, способного все изменить. Восхитительная планета счастья существует только в ее воображении, а причиной всему гормоны. На самом деле это все происходит не на самом деле. Сердце учащенно забилось.

Ошеломленная такими мыслями, она заставила себя собраться. Необходимо отгородиться от всего этого настоящей броней. То, что сексуально они с Джеймсом совместимы, еще не означает, что она нашла свою половинку. Слова «жили долго и счастливо» не про них. Всего лишь всплеск эмоций, которые улягутся, и тогда все пройдет.

У них нет и быть не может никаких отношений.

Это просто секс. Основные правила давно установлены: они могут встречаться лишь для того, чтобы получить удовольствие. Так люди бронируют один и тот же столик в понравившемся ресторане, чтобы насладиться знакомыми и любимыми блюдами.

Джеймс появился из ванной обнаженный. Ей хорошо были видны рельефные мускулы и впечатляющая эрекция.

Бог мой. Возможно ли такое?

– Ты принял виагру?

– Все потому, что увидел тебя, – хрипло ответил он. – Ты самая сексуальная женщина из всех, кого я знаю. Ты так сексуально двигаешься, так возбуждающе стонешь. А какие слова ты шепчешь мне на ухо! – Джеймс рассмеялся. – Самые приятные слова из всех, что мне доводилось слышать.

Кажется, он нащупал самые чувствительные ее точки. Она протянула руку, приглашая его лечь рядом.

– Я знаю, – кивнул Джеймс и, к ее удивлению, направился в гардеробную.

– Ты собираешься одеться? – Интересно, как он застегнет брюки? И к чему такая спешка? Не лучше ли воспользоваться моментом?

– Ты в Нью-Йорке и большую часть времени должна посвящать осмотру города.

– Я уже посмотрела. Мне достаточно.

– Надо воспользоваться всем, что предоставляет тебе город.

– Я уже испытала на себе все плюсы местного гостеприимства. Разве этого мало?

– Да. Здесь можно еще многое увидеть и испытать. У тебя отпуск. И у меня тоже.

Кейтлин колебалась. Он говорит серьезно? Неужели его не прельщает идея провести все дни в постели?

– Что ты задумал?

– Не волнуйся так. Это ничего не будет стоить.

– Оплата бывает разной, и выражаться не только в денежном эквиваленте.

– Вот как?

– Ты не понимаешь, Джеймс. Переживаешь из-за одной статьи, а я повидала их сотни. – Она заставила себя встать и пройти в ванную. Нет, он никогда ее не поймет.

– Ты все еще переживаешь из-за нападок журналистов? – Он прошел за ней следом и остановился в дверях. – И зачем? Наплюй на них. Иди дальше с высоко поднятой головой.

Кейтлин включила воду, чтобы принять душ.

– Это не так просто. Знаешь, даже страшно заводить новые отношения из боязни, что и на этот раз пресса все испортит.

Он открыл рот, но закрыл, потом открыл вновь.

– Я не поэтому не хочу иметь ни с кем серьезных отношений.

– Нет?

– Конечно нет. Я не такой чувствительный.

Нет?

– Тогда почему?

Джеймс вздохнул.

– Им нет места в моем жизненном ритме. Меня постоянно нет в городе. Неизвестно, когда я вернусь, когда и где буду. Нечестно заставлять кого-то это терпеть.

– Так живут все супруги военных.

– Это не для меня. Какое право я имею заводить семью, если могу однажды не вернуться домой.

Кейтлин нахмурилась. В этом кроется что-то личное? Кто из его семьи не вернулся домой?

Его дед основал дело, которым семья занимается до сих пор. Обеспеченная жизнь в Америке – об этом можно только мечтать. Какой риск в жизни издателя?

– Возможно, вскоре у тебя возникнет желание оставить работу и осесть на одном месте.

Поджав губы, он взял полотенце и протянул Кейтлин.

– Я никогда не откажусь от своей работы, всегда буду заниматься только этим. Компромиссов в этом вопросе быть не может.

Кейтлин вышла из душа, обернувшись большим полотенцем.

– Работа всегда будет для тебя на первом месте. – Сердце невольно кольнуло.

– Я люблю свою работу. Должен ее любить.

– Все верно. – Она улыбнулась и направилась в спальню. – Тебе ничего не нужно доказывать. Понимаю, я с таким сталкивалась. Ты жить без этого не можешь.

– Ты знакома с подобными людьми?

– Конечно. Мой отец, например. Сестра. Для них ничто в жизни не имеет значения, кроме работы. Правда, причины были разные. Отец стремился к успеху и готов был ради него на все. Сестра поступала так просто потому, что любила играть. Ей нравилось растворяться в характере нового персонажа, становиться на время другим человеком. Нереальность героя была для нее преимуществом. Работа для них заменяла всех. Даже семью. И с этим ничего не поделаешь.

Кейтлин казалось, что она нормально к этому относится. Так было до событий с Домиником. Пресса набросилась на нее, а семья осталась в стороне. Обида разбередила старые раны, которые ошибочно казались зажившими.

Она ни за что не позволит поставить себя еще раз в такое положение. Ни один мужчина больше не займет даже второе место в ее жизни. Будь он даже героем.

Перебирая вещи в чемодане, Кейтлин задумалась о причине заинтересованности Джеймсом своей работой. В деньгах он не нуждается, это ясно. Черт, он может позволить себе не трудиться ни дня в своей жизни. Почему же он так одержим работой?

– Что тебя заставило заняться именно этим? Ты мечтал стать врачом?

– Наверное. – Он прислонился к стене и стал наблюдать за тем, как она одевается. – Это ведь любимая детская игра.

– А почему ты выбрал риск?

– Я работал в отделении реанимации во время практики, и мне понравилось. Тогда я понял, чем хочу заниматься.

Ответ опять показался ей заученным для журналистов. Может, существует и другая причина?

– Пойдем прогуляемся по городу, – неожиданно предложил Джеймс. – Ты не можешь все время прятаться. Похоже на добровольное тюремное заточение.

– Ничего подобного, – встрепенулась Кейтлин. – Хорошо, пойдем, но только туда, куда запрещено проносить всякие камеры и планшеты.

– Ты параноик.

– Фотографы могут не узнать меня, но они точно узнают тебя.

– Ты боишься, что нас снимут вместе? – Джеймс вскинул брови.

Она кивнула.

– Что за глупости!

Она положила ладонь ему на грудь.

– А вот и нет.

– Хорошо, – рассмеялся Джеймс. – Ладно. Попробуем отыскать такое место. Если рядом появится человек с фотоаппаратом, можешь отстать от меня и идти позади.

– Отлично. Полюбуюсь на твою задницу.

* * *

Джеймс решительно направился к стоящему у обочины такси. Он все делает правильно. Прежде всего, ради Кейтлин. Не может же она провести все две недели занимаясь только сексом. Впрочем, ему хотелось именно этого.

Заглянув в окно, он улыбнулся водителю, привезшему его из аэропорта все пару дней назад. Странно, казалось, это было очень давно. Жизнь успела измениться за столь кроткое время.

– Спасибо.

– Всегда готов услужить.

– Думаю, твои услуги понадобятся мне дня на два.

– Отлично. Куда поедем?

– Скажу через минуту. – Он повернулся к стоящей у входа в здание Кейтлин, смотревшей на него с нескрываемым кокетством. – Иди же, – и рассмеялся.

– Мы поедем на такси? – Кажется, это ей понравилось.

– Я помню, у тебя вчера устали ноги.

Она подошла ближе и, прежде чем он успел обнять ее, нырнула в салон.

Джеймс вздохнул и велел себе думать о месте, где точно не будет фотокамер.

– Итак, куда мы едем? – Глаза ее горели, лицо сияло.

Куда же? Ее условия выполнить непросто.

Джеймс откинулся на спинку сиденья и напомнил, что все хорошее получают те, кто умеет ждать.

– Сначала проедем по городу, осмотрим основные достопримечательности. Ты сможешь многое увидеть и поберечь ноги. Для начала осмотрим парк.

Таксист завел двигатель.

– Джеймс…

По ее тону он понял, она чем-то взволнована.

– Проблемы?

Она кивнула:

– Деньги. Как за все это платить?

– За машину мы ничего не должны, – громко произнес Джеймс и посмотрел в зеркало на водителя. – Верно?

– Точно. Я ваш должник.

Хорошо, что он успел предупредить водителя и рассчитаться с ним заранее.

Джеймс почувствовал на себе испытующий взгляд Кейтлин. К собственному удивлению, он осознал, что краснеет.

Кейтлин поняла, все разыграно специально для нее, но промолчала.

– Смотри, отсюда виден Крайслер, – попытался отвлечь он девушку.

Он понимал: постоянно действовать так будет нелегко. Ему посчастливилось родиться в очень богатой семье. Всю зарплату он перечислял на благотворительность, доход же получал из трастового фонда. Конечно, ради денег он может не работать ни дня. Но как же самоуважение? Он отдавал работе все время, какое мог. При этом старался не выставлять напоказ свое благосостояние перед коллегами, не говоря уже о людях, потерявших на его глазах все.

Сейчас он очень хотел показать Кейтлин город. Деньги, которые придется на это потратить, были для него сущими копейками, но для нее могли оказаться значительной суммой. Он знал: она никогда не примет их от него из гордости. Значит, придется что-то придумывать.

К счастью, он точно знал, где сможет найти лучший путеводитель.

Он обязательно покажет ей Нью-Йорк.

– Ты должна иметь представление, как здесь все устроено. Чем живет этот город. Знаешь, у меня есть план, как лучше все посмотреть.

– Да?

Он кивнул.

– Не будем стараться увидеть все за один день. У тебя в запасе целый месяц, можешь себе позволить не спешить.

– Ладно.

Джеймс усмехнулся. Кажется, ему удалось ее заинтересовать.

– Итак, план на сегодня: музей, парк и еще что-нибудь.

– На сегодня? – Кейтлин захихикала. – Похоже на составление экскурсионного маршрута.

– Наоборот. Устроим праздник. Уверен, тебя заинтересуют галереи, музей, верно? Места, где можно почерпнуть вдохновение.

– Пожалуй, – улыбнулась Кейтлин.

– И парк. Надо подышать свежим воздухом.

– А что еще?

– Что-нибудь интересное. Историческое место. Или библиотека, например. Потом решим.

– Звучит заманчиво. Вверяю себя в твои руки.

Смеется. Ну что ж.

– Отлично. Едем в музей. Метрополитен подходит?

– Прекрасно.

Через двадцать минут они выходили из машины. Джеймс велел водителю подъехать через два часа и достал из кармана билеты. Утром он распечатал их, пока Кейтлин была в душе.

– Не люблю очереди, – ответил он на ее удивленный взгляд.

– А я благотворительность в свой адрес.

– Можешь за это угостить меня обедом.

– Ловлю на слове, – совершенно серьезно произнесла Кейтлин.

– Конечно. – Он поцеловал ее и призвал не волноваться по поводу этих чертовых денег.

Нет, он не собирается поступать так все время. Нужно уважать право человека на независимость и личную свободу.

Джеймс это понимал, поскольку и сам в этом нуждался.

Войдя в главный зал музея, Кейтлин едва не задохнулась. Показалось, она сама стала выше ростом. Да, это именно то, что ей сейчас нужно.

Джеймс огляделся, поднял голову, чтобы полюбоваться восхитительным потолком, и почувствовал, что оживает. Посещение музея сейчас ему необходимо. Чтобы занять чем-то мозги.

Он предоставил Кейтлин самой решать, в каком направлении двигаться, и покорно шел в пяти шагах позади нее, наблюдая за покачивающимися бедрами. Сегодня на ней было другое платье, подчеркивающее талию и красивую грудь. Нет, он не должен думать о ее груди. Пройдут часы, прежде чем он сможет наконец снять с нее это платье и прикоснуться к розовому…

Джеймс мысленно нажал на тормоз.

«Сосредоточься!»

Как же сложно сконцентрироваться на искусстве! Отчего поход в музей показался ему прекрасной идеей? Зачем смотреть на полотна с «писанными» красавицами, когда рядом живая и такая желанная?

– Ты ничего не снимаешь, – обратился Джеймс к Кейтлин. – Решила купить открытки?

– Нет. Если мне что-то понравится, у меня всегда с собой это. – Она достала блокнот и открыла.

– Ты рисуешь? – Он заглянул ей через плечо, чтобы разглядеть изображенное на листах.

– Немного. Чтобы сохранить в памяти то, что мне нужно. – Она поспешно захлопнула блокнот, но он смог разглядеть несколько карандашных набросков.

– Что, например?

– Узоры. Орнамент. Идеи. Но самое ценное хранится здесь. – Она прикоснулась к виску.

Да, она умна. Энергична.

Мысли опять поползли в опасном направлении. Черт, ему нужно выйти на воздух.

– Теперь мы едем в Центральный парк? – спросила Кейтлин, когда они подходили к машине.

– Это было бы слишком просто, – усмехнулся Джеймс.

– Да?

– Мы едем туда, где ты не увидишь ни одного фотографа.

– И где же это место?

Он поднял палец к небу.

– Там круто. И вид потрясающий.

Она с восторгом оглядывалась по сторонам, когда они почти полчаса шли вдоль заброшенного железнодорожного полотна на высоте десяти метров от земли, где и был разбит парк.

Остановившись, она повернулась к Джеймсу:

– Прости. Тебе неинтересно. Ты все это уже видел.

– Ничего подобного. Я обожаю Нью-Йорк. – Черт, он уже и забыл, как прекрасно можно проводить время в этом городе. Когда у него последний раз был отпуск? Откровенно говоря, он уже не помнил. – И потом, я не бывал в этих местах вместе с тобой. Пошли. – Он кивнул в сторону видневшейся впереди палатки. – Угостишь меня обедом.

– Ты будешь это есть?

– Я люблю крендели.

– Углеводная бомба.

Джеймс кивнул:

– Мне необходима энергия.

Рассмеявшись, Кейтлин купила два больших аппетитных кренделя.

– Я знаю, ты так поступаешь, чтобы не вводить меня в траты.

– Осторожно, – шутливо предупредил он. – Будешь так на меня смотреть – я вновь захочу тебя поцеловать.

– Угу, – кивнула она и прошла на несколько шагов вперед.

Они гуляли по Хай-Лайн и жевали. Джеймс думал о том, что может прикоснуться к ней в любую минуту, но почему-то не прикасался. Взглянул на Кейтлин, она покраснела. Все мысли написаны у нее на лице.

– Пойдем дальше, – пробормотал Джеймс. – Теперь в библиотеку. – Он велел таксисту ждать их в конце парка.

– Львов зовут Терпение и Стойкость, – сообщил Джеймс, когда они были у входа. – На кого больше похожа ты?

– Наверное, на Стойкость. А кто ты?

– Терпение. Сегодня оно мне просто необходимо.

– Бедняга Джеймс. Ты страдаешь?

Она и представить себе не могла.

Библиотека была прекрасна. Завораживала и потрясала. Как и Кейтлин. Джеймс с трудом сдерживал возгласы восхищения, когда они проходили по огромному читальному залу. И свое нетерпение. Впрочем, он способен владеть своими чувствами и готов пожертвовать желаниями ради спокойствия другого человека.

Он все чаще задавался вопросом, каковы же на самом деле желания Кейтлин. Ему кажется, или она смотрит на него чаще, чем разглядывает художественные и архитектурные шедевры?

– Джеймс? – Она подняла на него подернутые пеленой глаза.

– Ты угостила меня обедом, так что за мной ужин. – Он взял ее за руку и повел к ожидавшему такси. – Никаких возражений. – Центральный парк, пожалуйста, – обратился он к водителю. – Вход у театра Делакорт. – Он не мог позволить ей сорвать тщательно продуманный план.

– Конечно, – весело подмигнул таксист.

Джеймс посмотрел на корзину, приготовленную для него водителем, пока они осматривали библиотеку.

– Спасибо. Когда нам ждать тебя завтра?

– Девять тридцать устроит?

– Отлично.

Кейтлин вышла из машины и повернулась к Джеймсу:

– Завтра?

– Таксист очень мне обязан.

– Джеймс…

– Так мы идем в театр? – Не обращая внимания на ее смущение, он обнял ее за плечи и рассмеялся. – Пошли.

– Джеймс!

– Не волнуйся, пожалуйста. Входные билеты бесплатные.

Она растерянно повертела в руках распечатанные листы.

– Как ты это делаешь?

– У меня свои секреты. Но прежде мы устроим пикник.

Организатором он был действительно прекрасным.

– Спасибо. – Она повернулась к нему и заглянула в глаза. – Правда, мне очень приятно. Спасибо, что многое мне показал. Какой великолепный день!

Она действительно так считает? Хм, но самое лучшее еще впереди.

Он не мог удержаться, чтобы немного ее не подразнить.

– Значит, я реабилитирован в твоих глазах?

– Ну, может, еще одна ночь сексуального рабства.

– Не мучай меня, – прохрипел Джеймс. – Сначала Шекспир.

Он из последних сил сдерживал разрывавшее тело желание обладать ею.

Потом они сидели рядом в зале, испытывая волнение от близости друг друга. Джеймс старался сосредоточиться на происходящем на сцене. У него даже неплохо получилось. Он был увлечен ее интересом. Тем не менее мечтал о том, что спектакль закончится и они останутся одни.

Если все две недели они проведут в подобном ритме, время пролетит очень быстро. А затем предстоит возвращаться к привычной жизни: работа, работа, работа, сон. Мысли переключились на то, что еще можно посмотреть в Нью-Йорке бесплатно. В этом городе таких вещей немного.

Наконец спектакль закончился. Был теплый вечер, они молча шли через парк к дому Джеймса. Тишину нарушали лишь едва уловимые вздохи Кейтлин, которые ему удавалось услышать. Была ли она в столь же возбужденном состоянии, что и он?

Вполне возможно. Впрочем, в лифте они стояли довольно далеко друг от друга, стараясь не сокращать дистанцию.

В какой-то момент он решился украдкой посмотреть на нее. Глаза ее горели желанием.

– Я хочу тебя, – прошептала она.

Он выругался и бросился к ней, сжимая в объятиях. Через секунду двери лифта распахнулись, он удивительно быстро справился с замком и буквально впихнул ее в квартиру.

Джеймс набросился на нее, как изголодавшееся дикое животное. Тело вспыхнуло огнем страсти.

Расстегнув брюки, он высвободил возбужденный член и принялся целовать Кейтлин. Он мечтал целовать ее всю. Прижал к стене и встал на колени. Какое счастье, что она ждала этого и с готовностью раздвинула ноги.

Он целовал ее бедра, вдыхая возбуждающий аромат ее тела. Коснулся кончиком языка клитора и уже не смог оторваться, пока не услышал крик наслаждения. Ему так нравился ее быстрый ответ на его ласки. Возбуждение захлестывало. Он сорвал с нее трусики, чтобы погрузиться в манящие глубины плоти, мечтая подарить ей больше наслаждения.

Повалив Кейтлин на пол, Джеймс посмотрел ей в лицо, на котором отражались все испытываемые ею чувства: удовольствие, желание, восторг, азарт.

Он вошел в нее, и на лице заиграла улыбка. Она обхватила его руками и посмотрела так, словно хотела объять все его тело, окутать теплом и нежностью.

Неудивительно, что люди так много значения придают сексу. Кто бы мог подумать, что это лучший способ прийти в себя и восстановить физические и душевные силы. Оказывается, чтобы быть счастливым, ему нужен регулярный секс. Теперешняя его жизнь разительно отличается от питания диким овсом и близостью раз в неделю со случайными женщинами.

Нет, у него не просто секс, а секс с Кейтлин. Такой, как она, нет во всем мире.

Джеймс подхватил ее на руки и отнес в постель, с удовольствием прикасаясь к гладкой коже.

Она, бесспорно, красивая, а еще умная, талантливая, энергичная. Порой нахальная.

И грустная. Он изучал ее лицо, когда она была уверена, что он на нее не смотрит. Всего несколько минут назад заставил ее забыть обо всем, а еще раньше подшучивал, отчего она все время смеялась. Ему нравился ее смех.

Джеймс расстегнул пуговицы на платье и с удовольствием любовался обнаженным телом. Но больше всего он любил моменты кульминации, стоны, крики. Любил ощущать, как она взлетает к небесам, сбрасывает тяжелые оковы и возвращается к нему свободной и обновленной.

Это и есть истинное наслаждение.

Глава 8

Столь сильное чувство не покидает человека быстро. Не покидало оно и Джеймса. И Кейтлин с готовностью отвечала.

– Ты никогда не сидел просто так на скамейке в парке? Не лежал на траве? – со смехом спросила его Кейтлин, когда они гуляли по парку Риверсайд после посещения Музея Гуггенхайма.

– Нет. Я всегда был для этого слишком занят.

– И ты не умеешь расслабляться?

– Не люблю сидеть без дела. Мне сразу становится скучно. – Он не терпел безделья. В такие моменты в голову лезли мысли о том, что он предпочитал забыть.

– Нет покоя грешникам? – рассмеялась Кейтлин.

– Вот именно. – Джеймс улыбнулся, но глаза остались серьезными.

В последующие дни они много гуляли. Смотрели старый фильм на свежем воздухе в Брайант-парке, ездили на Стейтен-Айленд и любовались статуей Свободы, гуляли по Уолл-стрит, посетили несколько выставок и галерей, бродили по Челси. Побывали они и в музеях, слушали выступления музыкантов в парках, любовались скульптурами, посмотрели еще одно шоу на Бродвее, обедали в Маленькой Италии и китайском квартале, а еще чаще заходили в небольшие кафе при рынках, ели потрясающие блинчики в маленьких кафе вдали от центральных улиц.

С удовольствием заходили в магазины таких известных марок, как «Эппл» и «Тиффани», а также в небольшие бутики в Мясоразделочном квартале и районе Трайбека. Джеймсу такой отдых понравился больше, чем он ожидал. Они веселились, болтали без умолку, много смеялись.

На четвертый день Кейтлин запротестовала.

– У меня отваливаются ноги, – ныла она.

Впрочем, это не помешало ей встать и принести себе мороженое.

– Хочешь?

Он покачал головой.

Они сидели на скамейке в парке, и больше всего на свете ей не хотелось вставать. Дело не в том, что у нее нет сил, просто в такой прекрасный солнечный день хотелось сидеть и любоваться природой.

– Точно? Нет?

– Нет.

Она встала и прошлась по лужайке, выбирая уединенное место, насколько это было возможно при таком количестве людей.

– Присядь на десять минут, – попросила она. – Тебе что, трудно?

– На десять?

– Ну на двадцать. Мороженое большое. – Кейтлин принялась слизывать лакомство нарочито медленно.

Джеймс пробормотал что-то себе под нос и плюхнулся рядом с ней на траву. Не обращая на него внимания, она с наслаждением слизывала подтаивающее мороженое. Ему придется сидеть рядом и ничего не делать? Это же невероятно сложно. Джеймс прилег рядом с ней и придвинулся ближе.

Кейтлин щурилась под ярким солнцем, наслаждалась сладким и поглядывала на проходивших мимо людей. Она хитро покосилась на Джеймса и замерла в удивлении. Он заснул. Она склонилась к нему.

Лицо было расслабленным и спокойным. Да, он действительно спит. Все же он невероятно красив. Отломив несколько кусочков вафельного рожка, она бросила их голубям.

«Это курортный роман, Кейтлин. Временное увлечение!»

Она ведь все правильно поняла? На большее рассчитывать не приходится.

В душе возникло почти отеческое чувство обеспокоенности за него. Почему он не дает себе возможность отдыхать? Ведь можно позволить себе время от времени на день или два забывать о работе. Очевидно, работа ему необходима. Возможно, он не так любит ее, как не позволяет думать по-другому.

Неподалеку раскричались разыгравшиеся дети. Кейтлин заморгала, возвращаясь к реальности. Она надеялась, что шум его не разбудит. Не тут-то было. Джеймс зашевелился. Как бы ей хотелось, чтобы он не просыпался, смог отдохнуть еще немного, а она бы любовалась им.

– Черт, я что, заснул? – Он захлопал сонными глазами. – Почему ты меня не разбудила?

– Не волнуйся, ты не храпел.

Спокойствие на лице сменилось смущением.

– Я никогда не сплю в общественных местах.

– Возможно, стоило начать, – пожала она плечами.

– Полагаешь? – Он вздохнул и сел. – Сегодня мне надо быть на гала-ужине.

Кейтлин приподняла бровь, ожидая следующей фразы.

– Благотворительная акция организации, на которую я работаю. Будет много богатых и влиятельных людей. Медики. И не только. – Он помолчал. – Пойдем со мной.

– Нет, – поспешно ответила Кейтлин, будто ожидала этого предложения.

– Пожалуйста.

– Нет.

– Но почему?

– Ты опоздал с приглашением. – Она вскинула голову. – Ведь ужин сегодня вечером.

Джеймс нахмурился.

– Я не был уверен, что у тебя есть подходящий наряд, а поступить с тобой как фильме «Красотка» ты не позволишь.

– Ты прав, не позволю.

– Потом решил, мне все равно, что на тебе будет надето. Ведь ты будешь рядом. Мне только не хочется, чтобы ты чувствовала себя неуютно.

– И не буду. – Кейтлин была приятна его искренность. – У меня есть подходящее платье. – Она всегда брала с собой что-то на вечер, ведь никогда не знаешь, что тебя ждет, а еще и потому, что она потратила не один час, чтобы сшить его, старясь отвлечься от мрачных мыслей.

– Значит, мое приглашение принято?

Кейтлин покачала головой. Не стоит ей идти.

– Ты мне нужна. Только ты сможешь меня защитить.

– Защитить?

– От женщин, которые тоже читали эту статью.

– И которые будут на тебя бросаться, ты хочешь сказать? – Нет у нее желания быть тому свидетелем!

– Верно. Кроме того, это мероприятие – лакомый кусочек для журналистов, там немало знаменитостей, но вход им туда запрещен. Папарацци там не намечаются.

Кейтлин колебалась. С одной стороны, очень хотелось пойти, с другой – пугала публичность мероприятия.

– Не будет ли совместный поход на вечеринку расценен как нарушение нашего контракта? Меня могут принять за твою девушку.

– Послушай, а если я, Джеймс Вольф, обещаю, что даже не прикоснусь к тебе за весь вечер? – Он опустился на колено и прижал руку к груди.

– И никаких поцелуев и танцев?

– Даже танцев? – изумился Джеймс.

– Только разговоры на расстоянии.

– И мы сейчас же пойдем домой, чтобы у тебя осталось достаточно времени собраться?

Она милостиво кивнула.

– Договорились. Тогда никаких больше музеев на сегодня. Едем, чтобы ты могла как следует подготовиться.

Оказалось, для Джеймса процесс подготовки означает еще и интимное общение, растянувшееся на два часа обоюдного удовольствия, аэробных упражнений и нежностей. В результате времени на сборы у нее оказалось не так уж много. В конце концов Кейтлин силой затолкала Джеймса в душ, потом выдворила из комнаты, чтобы иметь в распоряжении личное пространство и возможность спокойно заняться макияжем. Впрочем, недолго. Кожа естественным образом светилась изнутри, и в румянах не было необходимости.

Через сорок минут после того, как она закрылась в спальне, Джеймс постучал в дверь.

– Ты готова?

Прежде чем открыть, Кейтлин сделала глубокий вдох.

– Ты неплохо выглядишь, – произнесла она, едва не лишившись дара речи от того, как выглядел Джеймс. – Просто вылитый Кэри Грант.

«Неплохо» было явным преуменьшением. Смокинг сидит идеально, Джеймс был головокружительно красив.

– А это твое платье?

– По-моему, вполне уместно для такого вечера. – Кейтлин покрутилась перед зеркалом, проверяя, как драпируется зеленый шелк.

– Нет.

– Почему нет? – в ужасе воскликнула она.

Джеймс помолчал.

– Когда я вижу тебя в нем, мне хочется сорвать его с тебя и…

– Оно кажется тебе вульгарным? – прищурилась она.

– Нет же, – рассмеялся Джеймс. – Оно совсем не вульгарное. Оно восхитительное. Но ткань так подчеркивает все эти выпуклости…

– Стоп. Ты обещал. Можешь испортить макияж.

– Ты выглядишь потрясающе.

– Приятно слышать. Надеюсь такой и остаться.

Джеймс выдохнул.

– Тогда лучше скорее пойдем.

Джеймс говорил истинную правду, она не увидела ни одного папарацци. Все было сдержанно и роскошно одновременно. В воздухе витал запах денег, публика сверкала драгоценностями, шелками и атласом. Кейтлин отметила про себя, что большинство присутствующих старше сорока лет.

– И где же стаи твоих обожательниц? – прошептала она.

– Львиц, – ответил он так же тихо. – Самых страшных из всех животных.

Он подвел ее к невысокой женщине почтенного возраста.

– Пегги, позволь представить тебе Кейтлин. Она друг нашей семьи, приехала погостить из Лондона.

Кейтлин улыбнулась. Было приятно, что он сразу лишил людей возможности считать ее своей любовницей. Возможно, он даже не догадывается, насколько для нее это ценно. Хотя дама явно не из стаи охотящихся на него львиц. Они болтали о пустяках, Пегги со знанием дела посоветовала еще несколько интересных достопримечательностей в городе и выслушала ее мнение об увиденном. Пожалуй, впервые в жизни она оказалась просто Кейтлин, а не «сестрой Ханны», «бывшей Доминика» или «той самой стервой». У людей не было предубеждений, поводов ее осуждать, и это дарило свободу и легкость.

– Мне очень нравится ваше платье, – заметила Пегги. – Кто дизайнер?

Кейтлин смутилась.

– Я сшила его сама.

– Сама? – воскликнул стоящий рядом Джеймс.

– Я дизайнер театральных костюмов, Джеймс, и должна уметь шить платья.

Да, разумеется. Интересно, а остальные платья? Тоже сшила их сама?

Пегги смотрела на нее с восторгом и удивлением.

– Вы не думали заняться дизайном одежды?

– Нет. Мое сердце принадлежит театру.

– Вы не были в Метрополитен-опера?

– Нет. Пока только на Бродвее и постановке Шекспира в Центральном парке.

Да, Пегги была именно тем человеком, которому стоило представить Кейтлин. Это женщина покровительствовала искусству и театру, кроме того, спонсировала и основала многие проекты.

Пожалуй, впервые за весь вечер Джеймс расслабился.

– Вам обязательно надо посетить оперу, – продолжала Пегги. – Костюмы к спектаклям настоящие произведения искусства. Если пожелаете, могу добыть вам пропуск за кулисы.

– Правда? – Кейтлин покраснела от волнения.

– Мне будет приятно сделать это для вас. Как долго вы планируете оставаться в Нью-Йорке?

– Месяц.

– Тогда, пожалуй, сможете прийти даже дважды. Что скажете о постановке Шекспира?

Джеймс сделал шаг назад, не желая мешать увлеченным разговором дамам. Они так жарко обсуждали достопримечательности Нью-Йорка, которые Кейтлин увидела с ним, что он ощутил некую причастность к происходящему. Ему нравилось быть рядом, ощущать себя с ней единым целым. Разговор коснулся моды и дизайна, Джеймс почувствовал себя лишним. Галстук сдавил горло, стало трудно дышать. Лучше удалиться.

Черт, сейчас он чувствовал себя ребенком, которому нет места на празднике взрослых. А ведь раньше он никогда не испытывал ничего подобного. У него не сложилось ощущения, что он лишний, видимо, потому, что он никогда не был частью какого-то общества.

Он провел месяцы в изоляции и радовался этому. Таким образом, получал ощущение уединенности, хотя и был огорожен от внешнего мира брезентом и москитной сеткой. Сейчас же его жизнь переплелась с жизнью Кейтлин. Они все делали вместе, даже делили спальню и постель. Сможет ли он отказаться от этого, когда придет срок? Даже думать об этом тяжело.

Необходимо, пока не поздно, немного отдалиться от нее, увеличить личное пространство. В конце концов, это не его жизнь, а просто случайно выдавшийся отпуск, праздник, который неминуемо закончится. Тем не менее сложно даже представить, что она проживет целый день без него, будет любоваться всей этой красотой.

Господи, откуда у него такая страсть к трагизму?

К счастью, в ту минуту, когда грустные мысли почти окончательно завладели им, мимо проходил один из коллег-медиков. Джеймс ухватился за возможность поговорить с ним, как за спасительную соломинку.

– Надолго планируешь задержаться в городе? – поинтересовался тот после приветствия.

– На пару недель, – ответил Джеймс. – На самом деле мне нечем заняться. Если тебе нужна помощь, всегда к твоим услугам. – Он работал в больнице, где Джеймс иногда подрабатывал в перерывах между командировками.

– Шутишь? Хочешь сказать, что готов поработать?

Джеймс уверенно кивнул. Работа – это всегда хорошо. Особенно сейчас, когда из-за внезапного отпуска он совершенно запутался в себе и своих ощущениях.

– Разве тебе не нужен отдых?

В этом Джеймс был совсем не уверен. У него давно не наблюдалось свободного времени, но последние дни, проведенные с Кейтлин… Такое чувство, будто он не работал уже много недель, и сейчас самое время заняться делом. Затем они поговорили еще немного о работе, коснулись спорта. Джеймс опять говорил о работе, но уже с приехавшей Лисбет. Воспользовавшись случаем, опять напомнил ей, что готов отправиться в очередную командировку, как только понадобятся его услуги. Он ведь все сделал правильно, так?

Все это время Кейтлин разговаривала с Пегги. Одному Богу известно, о чем они могут столько говорить. Джеймс какое-то время был занят, приветствуя знакомых и коллег. Оставшись наконец один и оглядев зал, он увидел Кейтлин, беседующую уже с другими гостями. Она востребована. Ему удалось перехватить ее, когда она ненадолго осталась одна, и отвести в тихое место вдали от любопытных глаз. Взяв ее под локоть, он многозначительно приподнял бровь.

– Думал, ты будешь болтать с Пегги весь вечер.

– Что? – Она удивленно подняла на него глаза. – Ты по мне соскучился?

В глубине души он знал, это так. В том-то и проблема.

Все время, что они провели вдали друг от друга, Кейтлин старалась не терять Джеймса из виду. Он прекрасно держался, с легкостью включался в разговор на любую тему, тем не менее она чувствовала, что мысли его заняты чем-то другим, и не похоже, что имеют отношение к сексу. Ему, конечно, приятно, что она произвела на всех хорошее впечатление, тем не менее он, кажется, мечтал скорее отсюда вырваться. Кейтлин краем уха уловила его разговор с одним из докторов и знала о желании поработать в больнице. Неужели Джеймсу уже надоело показывать ей город и проводить много времени вместе? Может, их роман уже ему наскучил?

– Ты устал от толпы? – равнодушно спросила она.

Ответом стал выразительный взгляд.

О боже. От этого взгляда у нее все таяло внутри, бегущая по венам кровь словно воспламенялась.

– Ни поцелуев, ни танцев. Ты меня убиваешь.

Она молчала, желая лишь одного – оказаться с ним в одной постели и ощущать на себе прикосновения его ладоней.

– О чем ты думаешь? – спросила наконец Кейтлин, положив руку ему на плечо.

– О том, что этот отпуск какой-то ненастоящий.

Что это значит? Хорошо или плохо? На всякий случай она решила не уточнять.

– Тебе предложили дежурства в больнице?

– Ты слышала?

– Почему тебя так тянет на работу?

Джеймс пожал плечами.

– Привык делать что-то полезное.

– Ты все время этим занимаешься. По-моему, можно позволить себе немного отдохнуть. – Рука сползла ему на грудь. – Тебе это необходимо. Иначе сгоришь на работе.

– Тебе не о чем беспокоиться. Думаю, у меня будут оставаться силы завести тебя вечером.

– Только думаешь?

– Клянусь, у меня будет достаточно сил, чтобы тебя удовлетворить. Так устраивает?

– Вполне.

Он обнял ее за талию и привлек к себе.

– Значит, тебе можно рваться работать, а мне нет?

Неужели ему не нравится, что она планирует два дня провести в театре?

Кейтлин вскинула голову.

– Твой интерес проще возбудить, чем мой.

– Ты так думаешь? – рассмеялся Джеймс.

– Да, ты вообще человек легковозбудимый.

Его глаза стали серьезными.

– Хочешь поспорить? – не унималась Кейтлин.

– Вы, женщины, пользуетесь этим, знаете, что можете заполучить нас с помощью одного взгляда.

– Вот такого? О, да ты уже возбудился! – рассмеялась она, чувствуя его напряжение.

– Может, на этот раз я и проиграл, но смогу выиграть в будущем.

Она мечтала завести его настолько, чтобы заставить потерять контроль, о быстром сексе и одновременно жаждала долгой прелюдии. Проведя рукой по груди, коснулась ноги коленом, потом прижалась бедром. Реакция не заставила себя ждать.

– Бог мой, Кейтлин, – простонал Джеймс, – что ты со мной делаешь!

Глава 9

Джеймс вскочил с кровати, чтобы прервать невыносимый треск телефона. Чертова штука! Как он мог забыть его отключить?

– Да, – прошептал он, глядя на спящую Кейтлин.

– Ты еще в городе?

Джеймс вздрогнул, услышав голос отца. Черт! Как он объяснит, что вместо того, чтобы повидаться с семьей, предается сексуальным утехам с новой знакомой?

– Так получилось, пришлось задержаться.

– Надолго?

– Точно не знаю. Могут вызвать в любую минуту.

Кейтлин подняла голову, голубые глаза смотрели на него сосредоточенно. Он приложил палец к губам.

– Приезжай, Джеймс. Ты должен повидаться с матерью.

Он нахмурился. Впрочем, у него есть причина считать себя плохим сыном.

– Я постараюсь.

Кейтлин напряженно смотрела на него, прислушиваясь к разговору.

Джеймс повесил трубку и опустил голову.

– Как мне не хочется ехать!

– Почему?

– Слушай, я не выпытываю у тебя подробности того, что произошло в Лондоне, – не выдержал он. – У меня тоже есть право на личную жизнь.

Кейтлин вскочила с кровати.

– Прости, – спокойно произнесла она и направилась в ванную. – Хотела проявить участие. Извини, что перешла границы. – Она остановилась и повернулась к нему. – Только знаешь, я всегда мечтала иметь семью, которая бы заботилась обо мне, а я о ней. Тебе повезло.

Он поднял голову, и на несколько мгновений их взгляды скрестились в невидимом противостоянии.

– Ты права, – наконец произнес Джеймс. – Прости, сорвался. Я обязательно их навещу.

Сможет ли это хоть немного уменьшить его вину?

– Отлично.

– Ты должна поехать со мной.

– Что? – Кейтлин развернулась и посмотрела на него с недоумением.

– Я поеду только с таким условием. Ты обещала мне секс без ограничений.

– Пока ты в Нью-Йорке.

– А нам не придется никуда уезжать. Дом находится в Хэмптонсе. Если ты отказываешься, я никуда не поеду.

Она смотрела на него как на сумасшедшего.

– Я не могу появиться в доме твоей семьи без приглашения.

Джеймс помедлил.

– А что плохого, если они решат, что ты моя девушка?

Она открыла рот.

– Но это нечестно.

Джеймс рассмеялся.

– У нас постельный роман, а не любовный, – продолжала она, игнорируя его реакцию. – Именно поэтому мне лучше там не показываться.

– Ты должна поехать. Это отличная мысль.

– А я считаю это неразумным.

– Мне надоело быть разумным. Ты же хотела развлечься, а это я тебе гарантирую.

Кейтлин задумалась. Один его вид заводил ее, а смех просто очаровывал. Она не хотела провести без него даже одну ночь, ведь у нее и так их немного. Она не может себе позволить отпустить его даже на минуту. Кроме того, было бы любопытно посмотреть на его семью, а может, даже понять, в чем причина такой отстраненности от родных и полная погруженность в работу. Джеймс видел по ее лицу, что победил. Ей стало любопытно, кроме того, хотелось узнать о нем больше.

– Я скажу, что ты знакомая Джорджа, и это правда, приехала посмотреть страну. Я даже попрошу приготовить тебе отдельную комнату, чтобы избежать подозрений. Но тебя я найду. – Он хитро ей подмигнул. – Я еще в детстве изучил дом, как свои пять пальцев.

– Я в этом не сомневаюсь.

Джеймс рассмеялся.

– Мы поедем на одну-две ночи, не больше.

– Как мы туда доберемся? – Кейтлин нахмурилась. Практическая сторона вопроса не могла ее не интересовать.

– Я планировал взять машину. Если только ты не согласишься, что за нее плачу я. Арендую автомобиль и тебя подвезу. Так подходит? Впрочем, можешь воспользоваться общественным транспортом, и тогда скажем, что мы вообще не знакомы.

– Очень смешно.

– Если ты едешь со мной, придется смириться с моим выбором транспорта. Всеми приготовлениями займусь я. У меня неплохо получается. Это семейное.

– И все же я…

Он привлек ее к себе и поцеловал в губы.

– Послушай. Я хочу, чтобы ты была со мной, и поеду к родителям только при таком условии. Тебе придется смириться, если хочешь увидеть счастливое воссоединение семейства. Я не покупал тебя. Ты вправе поступать так, как считаешь нужным, даже если я беру на себя все расходы и организационные вопросы.

Кейтлин рассмеялась и прижалась к его груди.

– Ты до сих пор не можешь простить себе какую-то ошибку. Я права?

* * *

Вскоре Кейтлин уже пристегивала ремень безопасности, сидя в «порше»-кабриолет. К счастью, дорога заняла достаточно времени, чтобы она могла привести в порядок свои мысли. Почему Джеймс столько месяцев не мог добраться до дому, раз он всего-то в паре часов езды?

– Ты говорил, что это коттедж! – воскликнула она, указывая на трехэтажный деревянный дом, когда машина свернула к поместью с широкой подъездной дорогой, идеально ухоженным газоном и восхитительным садом. И это только то, что было видно с дороги. Что же ей предстоит еще увидеть дальше, на пляже? – Нет, мне не стоило с тобой приезжать. Там будет твоя семья, твоя… мама. – Открывавшиеся виды стали бы отличными декорациями к сериалу «Богатые и знаменитые». Она здесь будет выглядеть инородным телом.

– Не волнуйся ты так. Она не кусается. Это в нашей семье случается только со мной.

– Прекрати.

– А ты прекрати нервничать. Я же сказал, что представлю тебя как знакомую Джорджа.

Все члены семьи стояли на верхней ступеньке в ожидании приезда дорогого гостя.

– Ох, все семейство в сборе, – проворчал Джеймс, заглушая двигатель. – Придется нелегко.

Выйдя из машины, он первым делом крепко обнял мать, затем повернулся к Кейтлин и представил ее родителям и брату Джеку. Брови мужчин на мгновение взлетели вверх при виде нежданной гостьи, но выражения вскоре сменились, и на лицах появились широкие, добродушные улыбки.

Кейтлин ощутила пугающую неловкость и украдкой покосилась на Джеймса. Выражение его лица, когда он обнимал мать, накрывая всем своим телом, немного ее успокоило.

Ирен Вольф оказалась красивой женщиной с милой улыбкой, которой она и приветствовала Кейтлин.

– Спасибо за теплый прием, – ответила та. – Простите, что все получилось так внезапно.

– Мы всегда рады друзьям мальчиков, – кивнула Ирен.

Кейтлин с трудом сдержала смех. Трех братьев было сложно назвать «мальчиками».

– Как тебе Нью-Йорк? – подмигнул ей подошедший Джордж.

– Восхитительно. Большое тебе спасибо.

– Перед моим отъездом из Лондона Ханна куда-то исчезла. Говорят, с головой зарылась в манускрипты. Никогда не встречал актрисы, так дотошно работающей над ролью.

Да, Ханна предпочитала досконально изучить характер героини.

– Ваша сестра актриса? – заинтересовалась разговором Ирен. – А у вас не было желания играть?

– Я играла какое-то время, – Кейтлин слегка покраснела, – но у меня не обнаружилось яркого таланта.

– И чем же вы занимаетесь?

Кейтлин растянула губы в приветливой улыбке и принялась отвечать на этот и множество последующих вопросов. Она была тронута теплым приемом, кроме того, Ирен даже не пыталась скрыть восторг от встречи с сыном.

Интересно, как долго они не виделись и почему? Только ли загруженность работой не позволяла ему чаще бывать у родителей?

Ирен повела гостью в дом, оставляя позади Джеймса и подошедшего к брату Джорджа. Джек с отцом, опередив всех, уже исчезли из вида.

– Не думал, что ты еще здесь. – Джеймс похлопал по плечу брата-близнеца.

– А я не ожидал, что ты привезешь Кейтлин.

– Не хотел оставлять ее скучать в одиночестве.

– Приятно видеть, что ты становишься общительным. Как вы устроились вдвоем в квартире?

– Справляемся. – Увидев хитрую улыбку брата, Джеймс округлил глаза. – Ты же знаешь, мы, Вольфы, способны уладить любой вопрос, если возникает необходимость.

– Если возникает.

Брата ему никогда не обмануть.

– Давненько тебя не было, – заметил Джордж.

– Угу. Как твои дела в Лондоне?

– Почти все закончил. И был рад вернуться домой.

– Неужели тебе надоел привычный образ жизни с вечеринками и светскими раутами?

Джордж усмехнулся.

– Я совсем измучился, брат. Все красивые женщины уже кажутся мне на одно лицо. – Он прищурился и посмотрел на Джеймса. – А ты, я полагаю, до сих пор живешь монахом. Не надоело?

– В тех местах, где я бываю, трудно найти компанию для развлечений такого рода.

Джордж взглядом указал на Кейтлин:

– Трудновато, когда рядом такая эффектная соседка. Я всегда считал, что из двух сестер эта красивее.

– Разве можно сравнивать в чью-то пользу родственников? – вскинул брови Джеймс. Неужели, он решил укусить?

– Ладно. Но у меня ведь есть глаза.

– Ты волен смотреть на кого хочешь.

– Но не прикасаться?

Джеймс внимательно посмотрел ему прямо в глаза.

– Но не прикасаться. Не надо ничего говорить, просто оставь ее в покое. – Оставь ее мне.

Джордж усмехнулся и покачал головой:

– Иногда мне кажется, что ты забываешь о том, что мы братья.

– Ничего я не забываю.

– Тогда и веди себя соответствующе.

Кейтлин принимала душ в огромной ванной своей комнаты после прогулки по имению. Теперь она знала, что еще находится на большой территории. Кинотеатр, бар, спа-салон и бассейн с видом на лагуну невероятной красоты. Все здесь было огромным, просторным. Дом произвел на нее сильное впечатление. В атмосфере семейных фотографий и изысканных интерьеров было тепло и уютно.

Она намеренно решила задержаться в комнате, чтобы дать возможность Джеймсу пообщаться с родными без посторонних, и уже забеспокоилась, опасаясь опоздать к ужину, что было бы совсем неприлично, когда раздался стук в дверь и Джеймс сообщил, что ужин подадут через полчаса.

– Чем занимался? – поинтересовалась Кейтлин. Она стояла перед ним, закутавшись в простыню, и видела, как сверкнули его глаза.

– Играл в теннис, – поспешно ответил он. – Не забудь, через полчаса.

Кейтлин проводила его взглядом, любуясь, как играют мускулы под тонкой тканью футболки.

Что за необходимость устраивать теннисный турнир через десять минут после приезда? Ведь это место так располагает к неспешной беседе в кругу семьи. Кажется, Джеймс всегда такой беспокойный, как и первые дни после возвращения в Нью-Йорк из командировки. Буквально ни минуты не может посидеть спокойно. Впрочем, возможно, таков его стиль общения с братьями – сразу устраивать мини-Олимпиады. Если это так, почему он до сих пор выглядит напряженным и обеспокоенным?

Стоило Кейтлин спуститься вниз, как к ней подошла Ирен.

– Летом мы накрываем ужин на открытом воздухе, – сообщила она. – Вы не против?

Разумеется, она не возражала. Кроме того, стол у бассейна был расположен так, что сидящим за ним открывался восхитительный вид на лагуну. А Кейтлин очень ценила возможность полюбоваться красотой природы.

Во время ужина Джеймс пытался сосредоточиться на еде, хотя аппетит покинул его еще в тот момент, когда он въехал в ворота. Он видел, как Кейтлин украдкой поглядывает на него. Она, несомненно, заметила, что он не произнес ни слова. Впрочем, он не единственный сидел, молча погруженный в свои мысли. Джек тоже явно чем-то озабочен, постоянно поглядывает на телефон и, как брат, не говорит ни слова. Скорее всего, проблемы на работе.

– Вы первый раз в Нью-Йорке? – поинтересовался у Кейтлин глава семейства.

Джеймс осмелился повернуться в ее сторону.

– Что же вам больше всего понравилось?

– О, многое. Джеймс оказался прекрасным гидом и многое мне показал.

– Джеймс? – переспросила Ирен.

К сожалению, Кейтлин слишком поздно вспомнила, что он говорил родителям, будто очень занят, поэтому не может приехать домой. Она не понимала, по какой причине ему неприятно здесь бывать, но расстроилась, что так глупо подвела его.

Джеймс улыбнулся уголком рта.

– Не мог же я позволить ей одной бродить по городу. – Он пожал плечами. – Ведь Вольфы лучше всех умеют раскрывать туристам секреты нового города.

– Это точно, – хихикнул Джордж.

– Как мило.

Джеймс с ужасом заметил интерес в глазах матери. Бог мой, о чем она сейчас думает? Неужели надеется, что он влюбился и решит наконец жениться?

«Этого больше никогда не случится, мама. Прости».

Черт. Теперь вот приходится выслушивать рассказ Кейтлин о том, что они посетили на Манхэттене. Не нужно было приезжать сюда, тем более привозить Кейтлин. Не стоило обнадеживать родителей. И братьев.

Джеймс оглядел стол, пытаясь определить, сколько осталось еды и скоро ли закончится ужин.

Откровенно говоря, больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться вместе с Кейтлин в своей комнате. Желание обладать ею было таким сильным, что приносило боль. Он представлял, как будет целовать ее, как будет ликовать душа от ее смеха. Ему всегда становилось хорошо от ее смеха.

Имеет ли он право использовать ее в своих целях? Оправдывать ее появлением нежелание находиться с семьей? С его стороны нечестно в разговоре с близкими касаться лишь безопасной темы работы и связанных с ней путешествий.

Джеймс понимал, что обязан изменить себя, свое отношение, но ничего не мог поделать. Его единственным желанием было бежать. Сможет ли он победить дьяволов в душе, накидывающихся на него всякий раз, когда он переступал порог этого дома? Только работа помогает забыться. Работа, которую он любит.

Вкусный ужин в непринужденной обстановке, отменное вино и восхитительный пейзаж помогли Кейтлин расслабиться. Родители Джеймса были достаточно любезны с ней, с удовольствием объясняли суть множества шуток, которыми изобиловал разговор, посвященный в основном воспоминаниям о семейных событиях. Вскоре они плавно сменились воспоминаниями о разных поездках, что неудивительно, поскольку главное дело семьи – создание путеводителей. Нынешним главой компании был Джек, заядлый путешественник. Джордж так же много ездил, но все больше с целью разработки проектов для вложения капитала. Жизнь Джеймса тоже неотделима от путешествий, правда, он бывает в тех местах, где происходят катастрофы и требуется помочь людям. Два брата развлекали Кейтлин воспоминаниями о самых невероятных моментах поездок. Ее немного нервировал пристальный взгляд Джеймса, слишком часто скользивший по ее лицу, и его упрямое молчание. Не стоит ему так себя вести в присутствии родителей. Она осмелилась многозначительно посмотреть на него, но в ответ натолкнулась лишь на очаровательную улыбку.

Беседа за столом текла непринужденно и весело, но Кейтлин не покидало ощущение, что Джеймс воспользовался ею как щитом. Именно ее присутствие давало ему надежду на то, что визит пройдет легко. Сейчас более чем когда-либо ее интересовало, что скрыто за всем этим, какие скелеты хранятся в шкафу столь добропорядочного семейства?

– Не могу дождаться, когда мы останемся наедине, – прошептал Джеймс, наклонившись к ее уху, когда они переносили посуду в кухню.

Правда, прежде всего надо соблюсти приличия.

Вернувшись к бассейну, Кейтлин оглядела небо, окрашенное в красновато-золотистые тона, и принялась наблюдать за братьями. Джек заметно отличался от близнецов: был ниже ростом, плотнее, с ярко-синими глазами и нервным пронзительным взглядом. Теперь, когда она лучше знала Джеймса, шрам не казался ей единственным видимым различием между ним и Джорджем. Перехватив ее взгляд, блуждающий от брата к брату, Джеймс чуть скривил губы и приподнял бровь.

– Наверное, вы любили издеваться над людьми, когда были маленькими, – догадалась Кейтлин.

– Все, кто хорошо нас знал, постоянно становились тому свидетелями. Особенно мы любили доводить новых учителей.

– А девочек?

– Никогда. У нас всегда были разные вкусы в плане женщин. Вернее, – смешался Джеймс, заметив приближающегося к ним Джорджа, – он был, скажем так, всеяден, я же более разборчив.

Джордж пожал плечами.

– Не вижу повода себя ограничивать. Да, я люблю женщин. Кажется, люблю всех.

Кейтлин кокетливо хихикнула.

– Не поощряй его, – предупредил Джеймс. – Иначе он сразу начнет с тобой заигрывать.

– Что значит – начнет? – воскликнул Джордж. – Я занимаюсь этим весь вечер.

– Заканчивай скорее, – рассмеялась Кейтлин. – Иначе в конце тебя ждет разочарование.

– Ты тоже решила стать монахиней?

– Ну, я бы не была так категорична, просто сейчас меня не интересуют мужчины.

– Этого не может быть! – изумился Джордж.

– Прекрати, брат, – повернулся к нему Джеймс. – Тебе придется признать: твоя излюбленная тактика не действует.

– Какая тактика? – полюбопытствовала Кейтлин.

– Поверхностного флирта, – улыбнулся он.

– Это жестоко, Джеймс.

– Будь осторожен.

– Пойдем со мной, Кейтлин, – вмешался в разговор Джек. – Сейчас начнется борьба за право быть лучшим кавалером.

– Послушайте, а вы не можете обойтись без соперничества?

– Не обращай на них внимания, Кейтлин, – рассмеялась Ирен. – Они дураки. Джек, ты останешься дома. Это первый вечер, когда мы все смогли собраться вместе, поэтому вы останетесь дома со мной.

– Ладно, – согласно кивнул Джордж. – Тогда я докажу свое превосходство с помощью скрабла.

– Скрабла? – поперхнулась Кейтлин. Ей выпал шанс присутствовать на вечере по-настоящему счастливого семейства.

– Черт, только не это, – взмолился Джеймс. – Только не скрабл.

– Боишься проиграть? – подзадоривал Джордж.

– Придется мне бороться за выигрыш, – с деланной грустью произнесла Кейтлин. – Сразу скажу, я отлично играю.

– Ты согласна? – поразился Джеймс.

– Конечно. – Она видела, насколько он разочарован, что совместный вечер обещает затянуться. Кажется, это заметили все. – Скрабл так скрабл. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – А ты, Джек?

– Нет, благодарю. Я иду в бассейн.

Кейтлин проводила его взглядом. Джек подошел к краю бассейна, скинул одежду и нырнул. Да, все братья прекрасные спортсмены. Ни в теннисе, ни в плавании она не сможет с ними соперничать, так что скрабл – ее шанс не выпасть из компании. Впрочем, и здесь все неоднозначно, под сомнением. Она подвинула стул ближе к столу, Джорж и Джеймс достали доску и фишки.

В детстве она часами играла в скарбл, чтобы занять себя в ожидании съемок новой сцены, хотя и никогда особенно не любила эту игру. Однако сейчас принялась за него с невероятным энтузиазмом. Она обязана выиграть у братьев.

Через двадцать минут она победила. Они с Джеймсом здорово оторвались от Джорджа, игравшего, кажется, без должного азарта.

– О, только посмотрите! – воскликнула Кейтлин, доставая необходимую букву.

– Нет, я больше так не могу, – застонал Джордж. – Не в силах бороться с этими вундеркиндами.

– Ты мне завидуешь, – веселился Джеймс. – Никогда не мог меня победить.

– Ты еще не выиграл, – заметила Кейтлин, пристраивая фишку с буквой «а» рядом с уже имеющейся на доске «а».

– Нет такого слова «аа». Сокращения не допускаются.

– Вообще-то «аа» – это форма застывшей лавы, – гордо сообщила Кейтлин. – Можете проверить и убедитесь, что я права. И вот я выиграла.

– Застывшей лавы?

– Именно. Ну что, готовы к реваншу? Я согласна.

– Ладно, – прищурился Джеймс. – Только это будет очень быстрый скрабл.

Через тридцать минут Кейтлин ликовала.

– Ну? Хотите попробовать отыграться еще раз?

– Нет, спасибо. Думаю, мы вручим тебе кубок победителя.

– Тогда, если не возражаете, я пойду к себе.

Кейтлин внезапно смутилась.

Она улыбнулась родителям Джеймса, счастливо наблюдавшими за сыновьями, ничуть не смущаясь тем, что один из них чувствует себя не в своей тарелке.

Она смогла ненадолго отвлечься, но сейчас стала прежней Кейтлин, поскольку мрачные мысли вновь заволокли разум.

Она поднялась в свою комнату и через десять минут услышала стук в дверь.

– Что ты придумала? – спросил Джеймс, крепко ее обнимая. – Мы вдвоем могли бы уже начать третий раунд.

– Мне нужно было проверить, не утратила ли я способностей к скраблу.

– Лучше давай проверим другие твои способности. – Он принялся расстегивать ее платье.

Его нетерпение было настолько очевидно, что она отстранилась и удивленно посмотрела на него.

– Но я ведь выиграла.

– И я твой приз. Мне необходимо оказаться сейчас в тебе. Срочно.

– Никогда не думала, что скрабл так заводит.

– Я соскучился.

Он принялся целовать ее, прежде чем она успела что-то сказать.

Секс. Кейтлин напомнила себе об их договоре. Их связывает только секс. Он соскучился не по ней, а по сексу.

– Ты весь вечер так весело смеялась, меня возбуждает твой смех. Я мечтал оказаться рядом.

– Ты и был рядом.

– Я хочу тебя.

Страсть обрушилась на нее лавиной. Ей необходимо ощущать его тело, необходимы его поцелуи и ласки. Чувство скорой близости заставляло ликовать все внутри. От переполнявшей радости Кейтлин рассмеялась. И в следующую секунду Джеймс зажал ей рот ладонью.

– Ты хохотала весь вечер. Твой смех меня заводит. Я так хотел тебя.

– И я с тобой, – выдохнула она, стараясь уловить, нет ли в его словах подвоха. – Все так, как ты хотел.

Дрожь охватила ее тело. Она всегда будет трепетать в его объятиях. Все-таки зависимость от наслаждения существует. Она рассмеялась своей мысли.

– Осторожно. Твой смех и стоны могут услышать остальные.

– Разве я стонала?

– Сначала ты тяжело дышишь, потом стонешь, а потом кричишь.

– И что, каждый раз одно и то же?

– Да.

– Ладно, убери руку. Я смогу сдержаться.

– Точно?

– Не услышишь ни звука. Обещаю.

– Даже если я буду делать вот так?

Его рука скользнула ей под трусики, пальцы задержались на клиторе, потом погрузились в лоно.

– Ты будешь молчать?

Она кивнула, сжав зубы. Этот спор она обязана выиграть.

– А ты крепкий орешек. Не любишь сразу сдаваться.

– Между прочим, если хочешь, чтобы нас не услышали, говори тише.

Джеймс неожиданно подхватил ее, бросил на кровать и лег сверху. Она едва не закричала от нахлынувшего желания. Она обожала чувствовать мощь его тела.

Однако уже в следующую секунду он перекатился на бок и принялся ласкать ее тело. Да, он любил и умел изучать его. Медленно расстегивал платье, обнажая сантиметр за сантиметром кожу, прикасался к ней губами, словно дегустировал вкус. Поцелуи становились все более страстными, заставляя Кейтлин медленно выпадать из реальности. Она вцепилась зубами в подушку, но Джеймс вырвал ее.

– Так нечестно.

– Подонок, – прорычала она в ответ.

– Оскорбляешь меня в моем же доме? – хихикнул Джеймс.

– На себя посмотри. Разве прилично заниматься сексом с гостьей?

– Гостья сама этого захотела. Придется тебе кончать бесшумно.

Его язык переместился туда, где только что были пальцы. Кейтлин откинула голову, открыла рот в безмолвном крике и вцепилась руками в его волосы.

– Неплохо, – прошептал Джеймс, поднимая голову. – И все же мне нравится, когда ты полностью теряешь контроль.

Он быстро встал, скинул оставшуюся одежду и достал из кармана брюк презерватив.

Потом долго целовал ее шею и грудь, накрыв своим телом. Туман в голове становился все гуще, она готова была отдаться и принадлежать только ему, выполнить любое его желание. Он такой чувственный и нежный, сильный и уверенный.

Джеймс принимал то одно положение, то другое, ласки его были разнообразными и умелыми. У нее создавалось впечатление, что он использует ее тело, заставляя полностью ему подчиняться. От нетерпения Кейтлин помотала головой. Когда же наконец он войдет в нее и она сможет получить полное наслаждение?

– Мне нравится быть в тебе, – прошептал он ей на ухо.

– Джеймс, – задыхаясь, произнесла Кейтлин, – я сейчас закричу.

Он закрыл ей рот своими губами, и их крики восторга слились в один.

* * *

К завтраку Джеймс опоздал. Выйдя из комнаты Кейтлин уже ранним утром, он отправился на пробежку. Сейчас все сидели за столом, в том числе и Кейтлин. Она была собранна и спокойна. Оглядев ее, он невольно ухмыльнулся. Впрочем, сейчас еда интересовала его гораздо больше. Он взял золотистую булочку, вкус которой знал настолько хорошо, что ощущал, не пробуя.

– От Эйми? – спросил он, надеясь, что голос его не выдаст.

Все присутствующие замолчали. Даже Джек оторвался от телефона.

– Да, – поспешила ответить мать.

– Как она? – Он положил булочку на тарелку.

– Хорошо. И в пекарне дела идут отлично. Отец купил всю выпечку сегодня утром. Хотя сама Эйми в отъезде. В Малибу.

Значит, ему не придется с ней встречаться. Впрочем, это ничего не меняет. Лучше ему уйти, чтобы не дожидаться продолжения разговора.

– Я пойду, у меня дела.

Искать повод не было сил. Лишь выйдя из комнаты, он наконец вздохнул полной грудью.

Кейтлин сидела за столом, не зная, что сказать, как себя повести.

– Я знала, что так и будет, – вздохнула Ирен и вышла следом за отцом Джеймса.

Кейтлин долго жевала булочку.

Что же произошло? И кто такая Эйми? Почему упоминание этого имени заставило Джеймса выпустить иголки? Напряжение между членами семьи в тот момент стало бы заметно любому. Вернулся Джек с неизменной телефонной трубкой у уха. И только Джордж, кажется, не забыл о манерах гостеприимного хозяина. Предложив ей пирожное, завел разговор на отвлеченные темы. Он был так возбужден, мил и весел, что она сразу распознала защитную реакцию. От Джорджа она никогда ничего не узнает. Он верен семье.

– Пожалуй, отправлюсь на пробежку, – сказал он, вставая. – Не хочешь полежать у бассейна?

– Отличная мысль. Спасибо. – Она выбрала для него самую очаровательную из своих улыбок.

Надо будет сначала проверить температуру воды.

Подойдя к бассейну, она сразу заметила Джеймса. Он без передышки мерил расстояние от края до края и не остановился, хотя, несомненно, тоже ее заметил.

Наконец он вынырнул и сел на край бассейна.

Кейтлин достала из кармана плитку шоколада и протянула ему.

– Хочешь?

– О да, это мой шоколад. Давай.

– Нет, он мой. Я теперь всегда ношу с собой плитку. Совет одного опытного путешественника.

Джеймс усмехнулся и посмотрел на нее с благодарностью.

– Ты даже не позавтракал. Сразу удрал.

Джеймс молчал.

– Тебе сложно здесь расслабиться?

– Просто стараюсь поддерживать форму.

Она боялась задавать этот вопрос, но желание знать пересилило.

– Кто такая Эйми? – Она попыталась придать тону безразличие. – Бывшая девушка?

– Что? – Он выглядел ошарашенным. – Нет. Она много лет служила у нас экономкой.

– Ясно. – Странно, почему он так реагирует? – Вижу, вопрос тебе неприятен. Что ж, раз не хочешь говорить, не буду заставлять.

Джеймс положил в рот последний кусок шоколада и натянуто улыбнулся. Несмотря на улыбку, его лицо выглядело болезненно искаженным.

– Спасибо, – кивнул он.

Спасибо за шоколад или за то, что отстала с расспросами? Кейтлин решила, что за все вместе. Разумеется, от этого любопытство разыгралось только сильнее.

Все утро Джеймс провел с братьями на корте, решив, видимо, что это вполне подходящий способ избежать общения с родителями. Кейтлин больше не спрашивала его об Эйми и ее связи с семьей Вольф. Она даже старалась не смотреть на Джеймса. Он понимал: причина в том, что она направила все силы и обаяние на то, чтобы очаровать его родных, и вовсе не обиделась на его нежелание что-либо объяснять.

Со всей силы ударив по мячу, он забил Джеку эйс. Он понимал, что старается отгородиться от семьи, всегда был таким. Никто из них не сможет умалить его вину, даже Эйми. Хотя раньше она пыталась убедить его, что это был несчастный случай. Однако никакие увещевания ему не помогали.

Он никому ничего не обязан объяснять. В том числе и Кейтлин. Однако, как ни странно, ему хотелось поделиться именно с ней, возможно, потому, что она ни о чем не спрашивала. Он надеялся, что она все поймет. Чувствовал, что она, в отличие от многих, не станет его осуждать. Ведь с самой первой минуты она знала, каков он на самом деле, вовсе не идеальный.

Это все обман.

Глава 10

– Пойдем прогуляемся по пляжу, – предложил Джеймс Кетлин. Его слова прозвучали не как приглашение, а как приказ. Внезапно ему показалось неправильным, что она ни о чем не знает.

Кейтлин встала и молча пошла следом.

– Эйми была нашей экономкой, – начал Джеймс, когда она поравнялась с ним. – Она была замужем за Питом, приходящим работником.

Джеймс старался не смотреть на Кейтлин, но чувствовал на себе ее взгляд.

– Они жили в доме?

– Нет, в небольшом коттедже у забора. – Он помолчал и продолжил: – Луи был их единственным сыном, на пару лет нас младше, но и для своего возраста хрупкий ребенок.

Они всегда играли вместе, но Джеймс знал, что Луи выделяет его из троих братьев.

– Мы были испорченными благополучием детьми. У нас было все, и мы считали, что имеем право поступать как вздумается.

Он подошел к берегу, и волны подкрались к самым его ногам.

– Мы поехали отдыхать на Карибы, настоящий «взрослый» отдых. Мне тогда было шестнадцать. Яхты, водные мотоциклы. Каким же я был идиотом! Я сказал Луи, что умею кататься, и убедил ехать со мной. На самом деле ему не очень-то и хотелось. Но меня переполняло желание покрасоваться. – Джеймс покачал головой. – Я не смог справиться со скутером. Питер бросился нас спасать и утонул. Из-за меня Луи потерял отца.

– А что стало с Луи?

– Он остался без отца. Это изменило всю его жизнь. Здорово подкосило. С каждым годом становилось все хуже. Он был совсем без тормозов, вел такую жизнь… – Джеймс вспомнил, как быстро юноша с широкой улыбкой и румянцем на щеках превратился в бледного молодого человека с ввалившимися щеками и трясущимися руками. Вольфы пытались помочь. Перепробовали все способы, но никакая сила не могла остановить бесконтрольное движение вниз по наклонной плоскости. – Луи умер от передозировки.

– Какой ужас, Джеймс.

– Все говорят, несчастный случай. – Он плотно сжал губы и отвернулся.

Чувство вины постоянно давило на Джеймса. Он избрал для себя путь, противоположный дороге Луи. Старался стать идеальным. После случившегося он словно пробудился от сна и начал новую жизнь, зарывшись с головой в учебники и книги. Закончив школу, решил продолжить обучение за границей. В этом и последующей работе и было его спасение.

– Пит отдал за нас свою жизнь. Я обязан был сделать нечто большее. Мне было очень тяжело видеть Луи таким.

– Луи мог бы выбрать такой образ жизни и при живом отце, – тихо произнесла Кейтлин. – Такое нередко происходит во многих семьях.

– Нет, – нахмурился Джеймс. – Я видел, как боль сжигает его изнутри. Ради него и себя самого я должен был сделать в своей жизни что-то хорошее.

– Я понимаю тебя. – Кейтлин остановилась. – Но это не значит, что ты должен пожертвовать личным счастьем.

– Я вполне счастлив. Люблю свою работу.

– Знаю. Но это не повод отдаляться от семьи.

– Я не отдалялся. – Ну, может, самую малость.

– Нет? Ты практически с ними не общаешься. Разве такими должны быть отношения между родственниками? А твоя работа? Ты готов пожертвовать жизнью ради чужих людей. А как же близкие?

– Я люблю быть чем-то занят. Да, я совершал ошибки, но прошлое изменить не в силах. Я даже настоящее не могу изменить. Но готов принять все, что было, и идти дальше. – Он вздохнул. – Единственная проблема в том, что мама плачет каждый раз, когда я уезжаю. Думаю, для нее будет лучше, чтобы я не приезжал.

Кейтлин покачала головой.

– Она же твоя мать. Так будет всегда. Может, ей было бы легче, если бы вы виделись чаще. Ты не можешь запретить родным любить тебя. Более того, ты и сам не сможешь их разлюбить. Не стоит отвергать тех, кто тебя любит. Таким образом ты отрекаешься от частички себя. Кроме того, тебе нужен отдых, Джеймс. Это необходимо всем людям.

– Тебя беспокоит мой отдых? Волнуешься, что я провожу время без удовольствия?

В его глазах вспыхнул свет. Да, ее это беспокоило, но настолько ли, чтобы признаться в этом, даже самой себе? Она отвернулась, чтобы выражение лица ее не выдало.

– Ты лучше ведешь себя в постели, когда у тебя хорошее настроение.

Джеймс откинул голову и захохотал:

– Застрелите меня. Я изливаю ей свою душу, а она шутит.

Она знала, что он не любит демонстрировать людям свою ранимость. Она и сама такая. И, кроме того, она знала, что отношения между ними не должны заходить за определенные границы.

– Как получилось, что до этого не докопались журналисты?

– Сам не знаю.

– А как сейчас Эйми?

– Открыла свою пекарню. Она потрясающе готовит.

– И у нее все хорошо?

Он кивнул.

– Слава богу.

Даже три часа спустя, играя вместе с братьями в бадминтон, Кейтлин не могла оставить мысли о разговоре с Джеймсом. Она никогда раньше не играла в бадминтон и не представляла, что игра так ее увлечет. Братья Вольф были, как всегда, галантны и терпеливы, объясняя ей, как сделать так, чтобы их команда победила. Они опять много смеялись, отчего Кейтлин чувствовала, будто оказалась дома.

Она ощущала их внимание и расположение. Невероятно трогательно.

Джордж постоянно с ней флиртовал, Джек изредка говорил комплименты. Джеймс бросал взгляды, от которых розовели щеки. Нельзя сказать, что она испытывала желание. Здесь что-то другое, но пока непонятное, что именно.

– Кейтлин, – обратился к ней Джордж, вставая из-за стола после ужина, – думаю, настало время тебе познакомиться с местной ночной жизнью. Джек, Джеймс и я тебе все покажем.

– Все вместе? – поднял глаза Джек.

– Отличная мысль, – улыбнулась Ирен.

– Я не очень, – пробормотала Кейтлин, стараясь не смотреть на Джеймса, который, несомненно, будет против.

– Значит, ты согласна. – Джордж одарил ее лучезарной улыбкой.

Кейтлин действительно не считала это хорошей идеей. Она видела лицо Джеймса и понимала, накал страсти достиг своего пика. От этого он стал язвительным и нервным.

Однако вскоре они уже входили в уютный бар. Джеймс оставил братьев выбирать напитки и увлек Кейтлин в центр танцпола. Прижимал ее к себе столь откровенно, что она была вынуждена отстраниться.

– Ты уверен, что здесь нет любопытных глаз?

– Угу, – кивнул Джеймс, не отрывая глаз от ее декольте.

Она опустила голову, едва преодолев желание прикрыть грудь рукой.

– Прекрати, Джеймс. Все твои мысли написаны у тебя на лице.

– Правда? – Он поднял на нее потемневшие глаза. – Тогда прочитай их.

Неужели он до сих пор думает, что может выиграть их спор?

Она подобрала самые грубые слова и пошлые фразы и прошептала ему их на ухо.

У Джеймса отвисла челюсть, а затем он громко расхохотался:

– Черт, вот хитрюга.

Кейтлин приподняла бровь.

– Меня можешь не стесняться. Можешь дать волю всем плохим желаниям, накопившимся внутри тебя.

– Ты именно этого хочешь?

– Я всегда была такой.

Он схватил ее за волосы и потянул. Поддавшись, Кейтлин запрокинула голову.

– Ты похожа на настойчивую соблазнительницу-сирену. Но дело в том, – он склонился ближе, – что я знаю, ты позволишь мне все и даже больше. Сейчас ты меня нарочно провоцируешь, я чувствую, в душе ты мечтаешь именно об этом. Тебе нравится, когда я теряю контроль.

Что ж, он прав.

– Любители дразнить сами попадутся на свои уловки, – многозначительно предупредил он.

Он прижался щекой к ее волосам и вдохнул их аромат.

– Я полагала, мы скрываем наши отношения.

Черт, у тех, кто их видит сейчас, не останется сомнений, что они любовники.

– Так было до тех пор, пока ты не стала меня провоцировать. Ты поступила опрометчиво, милая.

Он положил руку ей на грудь и сжал пальцами сосок. Губы его чуть касались ее шеи, жаркое дыхание обжигало кожу.

– Что ты делаешь, Джеймс?

– Пытаюсь тебя завести.

– Но не в общественном месте.

– Почему нет? Это будет тебе наказанием.

То, что он делает, не очень похоже на наказание.

В переполненном клубе загрохотала музыка. Они были единственной парой на танцполе. То, что они делали, походило на танец. Это и был танец. Любви, влечения и желания. Менее чем через минуту Кейтлин была в таком состоянии, в какое мог привести ее только Джеймс. Он едва стояла на ногах. Его руки обнимали и поддерживали ее.

Тепло его тела окутало ее, затуманивая разум. Теперь безразлично, наблюдает ли кто-то за ними, что подумают его братья и родители, как и все остальные в баре. Джеймс рядом, и больше ничего не имело значения. Она готова была на все ради него, и он отлично это знал. В его сияющих глазах читалось удовлетворение. Это был ничего не видящий, обращенный в себя взгляд человека в высшей степени сексуального возбуждения. Он делал только то, что еще больше ее заводило. Она так хотела, чтобы он был счастлив. Так мечтала о том наслаждении, что только он умел ей подарить.

– Отвези меня домой, – взмолилась Кейтлин, когда сдерживаться уже не осталось сил.

Джеймс жадно поцеловал ее в ответ и, взяв за руку, повел к выходу.

Они не могли оторваться друг от друга ни на секунду. Кейтлин прижималась к нему бедром, а он продолжал жадно целовать ее.

Джеймсу было все равно, что подумают Джордж и Джек, когда увидят, что они в таком виде пробираются к выходу. Джек догнал их, распахнул дверь и махнул таксисту.

– Мы с Джорджем приедем попозже, – сообщил он.

В такси Джеймс набросился на Кейтлин. У него не было сил ждать. Поцелуи необходимы ему, как воздух. Он понимал, что ведет себя глупо, но словно сошел с ума. Невозможно не прикасаться к ней, не целовать эти восхитительные сочные губы.

После того как он рассказал ей о трагедии своей жизни, ему еще сильнее захотелось потерять контроль над собой и заставить ее сделать то же самое.

Говорят, сложные жизненные обстоятельства сближают людей. Отношения становятся настолько прочными, что разорвать их не может ничто и никто. Кроме самой жизни.

Связь с Кейтлин, построенная на сексе, стала крепче, чем ему казалось. Все произошло слишком быстро и походило на юношескую влюбленность, когда эмоции бьют через край. Симптомами этого была невозможность думать о чем-либо другом, кроме Кейтлин. Разумеется, такие отношения не способны выдержать испытания временем. Это скоро закончится. Невозможно поверить в то, что ураган будет бушевать вечно, мешая ему быть самим собой. Он этому не верит. Впрочем, переполнявшие эмоции – доказательство тому, что все уже свершилось и обратного пути нет. Да и имеет ли он права на серьезные отношения? Ведь он давно поклялся себе избегать их любой ценой.

В ее глазах он видел не только страсть и желание принадлежать. В них был смех и много нежности. Страсть, но и терпение. Она жадная и нежная одновременно.

Войдя в дом, он взял ее за руку и уверенно повел в свою комнату. Она должна быть с ним в его постели.

Ее кожа блестела в лунном свете. Плечи казались перламутровыми. Скинув платье, она предстала перед ним, обнаженная, словно предлагая себя, отдаваясь его воле. У него не было намерения использовать ее, он и не думал воспользоваться ее предложением, сделанным в баре. Мечтал лишь прикасаться к ней и видеть ее счастливую улыбку. Можно ли желать чего-то большего?

Кейтлин провела рукой по его груди, он вздрогнул и закрыл глаза, отдаваясь волне наслаждения. Проклятие! Первой мыслью было отказаться от этого шага. Он согласен на то, что они сочли правильным вместе. Только секс, так? Веселье и удовольствия. Никаких отношений «с продолжением». Они оба согласились остановиться на этом этапе. Не стоило рассказывать ей о Луи. Джеймс закрыл глаза, ощущая руками лишь мягкие выпуклости и чувствуя яростное сердцебиение. Даже не открывая глаз, он знал: это Кейтлин. Дыхание Кейтлин. Ее стоны. Требовательное возбуждение. Изгибы ее тела. Податливость.

Она ничего не ждала от него взамен. Лишь отдавала и отдавалась. Он не может отказаться от такого подарка.

Сегодня на пляже она его не разочаровала, настолько внимательно слушала. Только вот сейчас чем-то смущена. Не тем ли, что от него узнала?

У Джеймса возникло ощущение, что его разрывает пополам. Он крепко прижал к себе Кейтлин, словно боялся, что она может исчезнуть. Его переполняли чувства. Она рядом, готовая и давшая много больше, чем он предполагал.

Их отношения уже никогда не будут простыми.

Впрочем, в этой жизни все непросто.

Глава 11

Кейтлин разбудил деликатный стук в дверь.

– Джеймс?

Это был Джек. Он появился в дверях, завернутый в простыню. Даже в темноте было видно, как тревожен его взгляд. В руках у него был планшет. Передав его брату, он без слов покинул комнату.

Джеймс недовольно поморщился, поглядев на экран. Кровь застыла у нее в жилах. Что он ему показал? Она встала и заглянула через плечо Джеймса. Затем растерянно заморгала, но картинка на экране никуда не исчезла.

Фотография была четкой и весьма откровенной. Хорошо видны были ее соски, припухшие от поцелуев Джеймса, горящие глаза и покрасневшее от возбуждения лицо. Камера поймала их прошлым вечером на выходе из ночного клуба. На втором снимке они в машине. Никаких откровенных поз, но по выражению их лиц ясно, какие у обоих планы.

Кейтлин увидела название известного британского таблоида. Даже исчезнув из страны, она не лишила этих ядовитых тварей информационной пищи для публикаций. Кровь ударила в голову. Зачем она только связалась с Домиником? Как же все отвратительно!

От слез строчки расплывались, но она смогла прочитать комментарии.

«КРАСАВЕЦ И СТЕРВА

Кто-то должен предупредить его, с кем он связался. Ненормальная стерва может испортить жизнь герою».

Она читала дальше, поражаясь, сколь ядовиты людские языки. В этих статьях были и злые намеки, и подлые предположения, и злорадство. Один знаменитый психолог даже сделал анализ на тему «Почему хорошие парни всегда выбирают своенравных женщин». Хорошие же девочки, по его словам, всегда предпочитают плохих мальчиков. Так или иначе, виной всему женщины. Хорошие девочки наивно полагают, что смогут кого-то изменить. Хорошие мальчики надеются удержать от безрассудства глупых стерв.

– Прости меня, – обнял ее Джеймс. – Лучше не читай дальше.

– Не понимаю, как они нас вычислили? – Кейтлин подняла на него полные ужаса глаза.

– Надеюсь, ты не думаешь, что это мы им сказали?

– Вы точно не при чем? – поколебавшись, спросила она.

– Намекаешь, что я вызвал журналистов?

– Нет, что ты. – Теперь мысль казалась ей абсурдной.

– Почему же мы это обсуждаем? Ты прекрасно знаешь, что ни ты, ни я, ни мои братья не из тех людей, что готовы продать свою собственную душу.

– Верно. Извини. – Она с трудом вдохнула. – Конечно, это не вы. Просто я сейчас не в себе.

Она чувствовала, что журналисты не оставят ее в покое. На смену старой представят свежую историю. Это похоже на внезапное вооруженное нападение. Нож ранил тело, а люди вокруг стоят и смотрят, как она истекает кровью. Они так и будут стоять, пока их не отвлечет новое происшествие. Но рана от этого не станет болеть меньше, еще долго будет ее мучить. Дело не в пяти минутах мучений, которые она испытала, читая статью в Интернете. Каждый день любой человек сможет найти эту ссылку и причинить ей страдания своим интересом. Господи, ей никуда от этого не деться!

– Возможно, это и не папарацци. Сейчас почти у каждого есть смартфон.

Ну а право на личную жизнь никого не интересует.

– Я ведь даже не звезда. Почему они меня преследуют?

Все дело в том, что у нее репутация стервы, а Джеймс настоящий герой, любимец общества.

– Все это ерунда. Забудь.

Он говорил с такой уверенностью, будто выполнить это было действительно так легко.

– Конечно. – Она заставила себя улыбнуться. – Так и сделаю.

Кейтлин готова была поклясться, что почувствовала за завтраком напряжение родителей Джеймса. Значит, они тоже видели фотографии. Это еще хуже истории с Домиником. Ее опять обвиняли в подлости, называли сумасшедшей. А ведь совсем недавно она была для них никем, человеком без прошлого и дурной репутации. Теперь все изменилось. Они поняли, что эта женщина не подходит их драгоценному сыну. Тому, которого они всегда будут защищать, оберегать, как прежде.

Джеймс опять не произнес ни слова. Еще три часа назад они обнимали друг друга в диком экстазе, а сейчас? Он, несомненно, постарается отдалиться от нее. Она не та женщина, что может и должна находиться рядом.

Все утро Кейтлин провела в шезлонге у бассейна. Джеймс подошел к ней уже ближе к полудню.

– До сих пор переживаешь?

– Вся твоя семья в курсе.

– Вся моя семья знает цену таким публикациям.

Да, но, как говорится, нет дыма без огня.

– Ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Джеймс присел рядом и обнял ее.

– Ты уже говорила мне, что никогда не была беременна.

– И ты просто так мне поверил? Почему?

– А ты хочешь, чтобы я притащил детектор лжи? У меня нет повода не верить тебе.

Кейтлин улыбнулась. Ни разу после того дня, когда они прочитали друг о друге в Интернете, он не задавал ей вопросов. Тогда она рассказала ему правду, и он поверил. Ему достаточно было слова, он не требовал представить доказательства своей невиновности. Они ему не нужны. Или нужны? И нужны сейчас?

– Мне надо все объяснить твоим родителям.

– Нет необходимости. Ты никому ничего не обязана объяснять. – Он погладил ее по голове и поиграл волосами. – Никому не понять, через что приходится пройти другому человеку. И никто не вправе судить. Это твоя жизнь, и решения принимать только тебе. Что бы ты ни сделала, как бы ни поступила, ты руководствуешься одной тебе понятными ощущениями.

– Порой я принимала неверные решения.

– Я тоже. Тебе об этом известно. Нам надо лишь вынести из всего этого урок. И не повторять ошибок. Нельзя корить себя всю оставшуюся жизнь.

От его тихого голоса становилось хорошо и спокойно. Он такой же человек, как и она, тоже совершал ошибки, но он невероятно смел и умен. Его так просто полюбить.

– Думаю, пришло время возвращаться на Манхэттен, – произнес Джеймс.

Полчаса спустя родители Джеймса стояли на крыльце и вежливо улыбались.

– Я скоро опять приеду. – Джеймс обнял мать. – Обязательно увидимся до моего отъезда, ладно?

– Я буду счастлива, сынок.

– И я, мама. – Он улыбнулся и поцеловал Ирен в висок. Он говорил искренне. Впервые он уезжал с легким сердцем. Тугой ком еще был вполне ощутим в груди, но беспокоил уже реже.

Он посмотрел на сидящую рядом Кейтлин. Она была бледной, будто не спала всю ночь. Что ж, ее состояние вполне объяснимо. Надо скорее вернуться. Он совершил большую ошибку, пригласив ее к родителям. Не говоря уже о том, что вчера вечером следовало остаться дома. Перед глазами до сих пор стояла фотография с того сайта. Он с такой силой прижимал к себе Кейтлин. Да и самого себя он узнал с трудом, – таким жутким было выражение лица. Он походил на Тарзана, а она на Джейн. Он дернулся и оглядел проносящиеся мимо дома очередного городка.

И в этот момент раздался звонок телефона.

Джеймс скривился и ответил:

– Слушаю, Лисбет.

– Помнишь, что отказывался от двухнедельного отдыха?

Он сразу уловил беспокойные нотки в ее голосе.

– Да.

– Помнишь о конференции?

– Ты хочешь, чтобы я там был?

– Да. Пойми это.

– Хорошо. Я согласен. Буду, когда скажешь. – Слава богу, у него есть возможность передохнуть и заняться какой-никакой работой.

– Правда?

Его согласие ее явно удивило.

– Готов поспорить, ты уже приготовила для меня основные тезисы, которые я должен осветить в речи.

– Сейчас отправлю по электронной почте.

– Но я внесу поправки, так и знай.

– Уже волнуюсь.

– Не переживай. Все будет нормально.

– И еще. Ты вылетаешь в Саппоро ближайшим рейсом.

– Билет заказан?

– Как раз сейчас этим занимаюсь. Все отправлю на почту.

– Прекрасно. Аэропорт Кеннеди? – Ему надо успеть довезти Кейтлин и спешить в аэропорт.

– Да. Я знала, что могу на тебя положиться. Спасибо.

– Всегда рад помочь. И потом, это ведь наша работа.

– Точно.

Джеймс отбросил телефон и сжал руками руль. Все складывается отлично. У него будет несколько дней собраться с мыслями и посмотреть на происходящее со стороны. Когда он вернется, Кейтлин еще будет в Нью-Йорке.

– Полагаю, ты все поняла.

– Ты улетаешь. Где-то опять случилось что-то ужасное?

– Слава богу, нет. Я лечу на конференцию в Японию.

– Это точно конференция? Или ты так поступаешь, чтобы не видеться еще раз с семьей?

– Это точно конференция. Очень большая и очень важная.

– Ого.

– Да. – Он повернулся к ней. – Терпеть не могу такие вещи, но я должен.

– Не надо ничего объяснять. Я все понимаю.

Она действительно все поняла.

У Джеймса есть любимая работа. И она всегда на первом месте. Он всю жизнь будет любить только свою работу.

Она жадно втянула воздух, чтобы сдержать подступившие слезы. Как обидно, что настроение может так резко меняться. В его ответах по телефону не было ни капли неуверенности. Он не раздумывая предложил помочь. Уверенность и полная готовность действовать. Ни колебаний, ни раздумий о том или той, кого он покидает. В одно мгновение он превратился в человека, замершего на старте. Это его жизнь. Он ее любит.

И это все, что он любит.

Господи, как глупо. А она мечтала, что они вернутся в его квартиру и опять останутся только вдвоем.

Как получилась, что она так быстро начала испытывать к нему такие сильные чувства? Какая же она глупая. Видимо, правда, что физическая близость неминуемо влечет желание получить близость духовную. Вчера ей показалось, что и Джеймса охватывает то же желание, что и ее. Как глупо. Она не имела права воспринимать их отношения всерьез. Он не должен был владеть ни телом, ни сердцем. Кейтлин отвернулась к окну, запрещая себе не только ощущать, но и думать о боли. Конечно, это почти невозможно. Как же не хочется расставаться с Джеймсом!

Это неизбежно. Пройдет еще несколько дней, и он должен будет вернуться к работе. Да, и еще его ждет выступление на конференции. Ах, это же так важно.

Язвительность появилась в мыслях помимо ее воли. Возможно, она действительно стерва. Он уезжает на важную конференцию. Слава богу, там его не ждет опасность. Вокруг будут люди, собравшиеся только поговорить.

Нет, она не должна себя выдать, показывать, какие глупые мысли проникли в ее голову. Он будет смеяться над ней или, что еще хуже, пожалеет. Она не будет умолять, плакать и рассказывать о том, как станет по нему скучать. Он так решил, так и будет. Черт, для него ведь это роман во время отпуска, когда-нибудь он посмеется над ним. Он окажется далеко от «этой ненормальной» и, возможно, как и Доминик, решит, что она одна из тех женщин, которые не дают мужчинам и шагу ступить самостоятельно.

Она не имела права относиться к их роману серьезно. Сама виновата, позволила чувствам затронуть сердце. Нет, он никогда не должен узнать, какой она может быть глупой.

– Я завезу тебя и сразу поеду в аэропорт. – Голос Джеймса прервал ее мысли.

– Тебе не нужно собрать вещи?

– Все, что мне нужно, всегда со мной.

Разумеется, штаны защитного цвета и серая футболка.

– И паспорт у тебя всегда с собой?

– Да. С моей работой никогда не знаешь, где окажешься.

– Да, конечно.

Он человек действия. Смелый и уверенный. Готовый мгновенно сорваться и улететь в Японию. Настоящий герой.

– Ты можешь спокойно жить в квартире и осматривать город.

– Спасибо.

Кейтлин только сейчас поняла, насколько эгоистична, получив что-то, она желала большего, еще большего. Так было всегда. Она хотела быть на первом месте в жизни каждого дорого ей человека. Или единственной.

Выйдя из машины, она слабо улыбнулась.

– Кейтлин.

– Поезжай.

Что бы он ни сказал, у нее нет было желания слушать.

Войдя в подъезд, она обернулась, но Джеймс уже уехал.

Глава 12

В квартире почти все было готово. Буквально за пару дней рабочие повесили шкафы в кухне и установили красивую мраморную столешницу.

Кейтлин обняла подушку и расплакалась, но уже через пять минут вытерла лицо и смогла взять себя в руки. Подняла голову и оглядела ставшую почти родной комнату. Взгляд ее упал на маленький черный прямоугольник, оставленный Джеймсом на полу у кровати.

Это последнее, что ей надо сделать. Она в этом уверена. Взяв планшет, открыла программу. Да. Новые статьи и отвратительные фотографии. Отключив, она отбросила планшет.

Она никогда не сможет уйти от этого преследования. Никогда.

На этот раз боль была сильнее, и она понимала почему.

Все написанное было правдой.

Она не подходит Джеймсу. Он слишком хорош для нее. Но дело не только в этом. Проблема в том, что он не испытывает к ней те же чувства, что она к нему. В следующий раз она обратит внимание на мужчину, не так занятого карьерой.

Ей опять придется переживать все в одиночку.

Она не может больше здесь оставаться. Ей недостаточно того, что он может ей предложить. Вопрос в том, что теперь делать?

Она никогда не просила деньги у отца и Ханны. Всегда была самостоятельной. С сестрой у нее никогда не было близких отношений. Они не смеялись, не подшучивали друг над другом так, как это делал Джеймс со своими братьями. Но у нее есть только такая сестра, другой не будет. Порой ей бывало проще делать вид, что у нее вообще нет родственников.

Кейтлин подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Нет, она не будет унижаться ни перед своей семьей, ни перед Джеймсом. Пришло время найти свой путь.

Она что-нибудь придумает и сможет выкарабкаться. Она умная. И сильная.

Нужно только составить план.

Через четыре дня самолет Джеймса приземлился в аэропорту Кеннеди. Полет его вымотал, больше всего на свете хотелось спать, но он думал лишь о том, как скорее попасть домой. Покоя не давало неприятное предчувствие. Он несколько раз набирал номер стационарного телефона, но ответа не получил.

Кейтлин не желала снимать трубку.

Расплатившись с таксистом, он поднялся наверх и вошел в квартиру. Отремонтированная кухня выглядела чудесно.

– Кейтлин? – Он взлетел вверх по лестнице, уже понимая, что никого не найдет.

Огромная спальня показалась пустой и холодной. Ему не надо было заглядывать в гардеробную, чтобы понять, что квартира пуста.

Единственное, что его здесь ждало, сложенная футболка, а на ней записка: «Спасибо за прекрасный отдых».

Джеймс выругался. Что это значит? Слова показались пресными, лишенными эмоций. Только сейчас он понял, как сильно мечтал ее увидеть. Хотел, чтобы она была здесь, смотрела на него чуть насмешливым взглядом, а потом раскрывала ему объятия и вновь дразнила, как умела делать только она одна.

Он скучал по ее теплу. По той душевной щедрости, которой наделена только эта женщина.

Неужели она настолько ему необходима? Насколько, интересно знать? Он испытывает к ней только сексуальное влечение или нечто большее? Может, он влюблен?

Однако Кейтлин нет рядом и понять себя будет невозможно.

Куда она уехала? Почему? Что могло случиться?

Схватив телефон, Джеймс набрал номер брата.

– Джордж, мне нужен номер телефона Ханны Мур.

– Да?

– Срочно, Джордж.

– Ладно. Я узнаю.

Через три минуты пришло сообщение. Он нажал кнопку вызова, и после пятого гудка ему ответили.

– Слушаю.

– Это Ханна Мур?

– С кем я говорю?

– Прошу, не вешайте трубку. Я ищу Кейтлин.

– Кейтлин?

– Да, вашу сестру.

– Но кто это?

– Меня зовут Джеймс Вольф. Я брат-близнец Джорджа Вольфа. Я познакомился с Кейтлин в Нью-Йорке и…

– Она в Нью-Йорке.

Джеймс опешил.

– Вы не знали?

– Нет, я…

– Когда вы говорили с ней последний раз?

– Послушайте, мне жаль, но я не имею представления, где она.

– А может это знать ваш отец?

– Мне правда очень жаль, – ответила Ханна после паузы.

– И должно быть. Она через такое прошла, а вам нет никакого дела.

– Она не стремилась поддерживать со мной близких отношений.

– А вы сами пытались? Или вам проще было убедить себя, что ее жизнь вас не касается.

Джеймс раздраженно бросил трубку. Неужели им действительно нет до нее дела?

Боль сжигала грудь. Кейтлин заслуживает большего. Она должна быть любима. И он будет ее любить. Как только найдет.

Пройдя по комнате, Джеймс взял планшет. Пролистав несколько последних открытых страниц, он в сердцах бросил его на кровать.

Проклятие!

Опять эти чертовы фотографии его и Кейтлин. Неужели людям больше нечем заняться? Его они тоже раздражали, и все из-за похотливого выражения на его лице. Но ее они беспокоили по другой причине.

Господи, какой же он идиот!

Она опять осталась один на один с оскорблениями. С болью. Неудивительно, что сбежала.

Ей некому помочь. И он тоже бросил ее.

Джеймс взъерошил волосы, собираясь с мыслями. Куда она могла пойти? Как искать ее в многомиллионном городе?

Глава 13

Кейтлин шла по цеху, с удивлением оглядывая множество людей: портные, швеи, помощники, ассистенты. Все трудились над созданием тысяч уникальных костюмов.

Она все сделала правильно. Перебронировала билет на обратный рейс, к счастью, за это не пришлось платить, поэтому сможет вернуться в Лондон только в конце недели. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы Пегги не читала статьи в Интернете. Кейтлин сама позвонила ей, рискнув напомнить о предложении посмотреть костюмерный цех.

И вот она в мастерской театра Метрополитен. Место показалось ей пещерой Аладдина: так много здесь обитало сокровищ. Все хранящиеся костюмы поистине произведения искусства, созданные талантливыми и умелыми людьми. Она уже два часа бродила по мастерским и цехам в сопровождении ассистента, которому поручили все ей показать.

Работать в таком месте – мечта Кейтлин. Однако время вышло, пришлось ехать на метро в Квинс. Последние несколько дней она жила в самом дешевом хостеле, где смогла снять самый дешевый одноместный номер. Пока поезд покачивался на рельсах, она закрыла глаза и думала о Джеймсе.

Надо скорее вернуться в Лондон. Так будет лучше всего. Там проще залечивать раны. Кроме того, на нее очень повлияло сегодняшнее посещение театра. Кейтлин решила, что должна найти работу и сделать карьеру самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Войдя в гостиницу, она свернула направо. Дверь ее комнаты была последней по коридору.

– Кейтлин? – внезапно раздалось за спиной.

Похолодев, она обернулась.

– Джеймс? – Это действительно был он. – Что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь? – Он поспешно подошел к ней. – Ты уехала.

Нет. Это он уехал.

– Я же оставила записку, – холодно заметила она.

– В которой ничего не написала.

– А что я должна была написать?

– Ну, для начала, что у тебя все в порядке.

– У меня все в порядке. – Она пожала плечами. – Прости, не хотела тебя волновать. Я не думала…

«Не думала, что тебя это беспокоит».

– Неприятно, что ты такого невысокого обо мне мнения. – Джеймс поджал губы. – А еще более худшего о себе. Как я мог не волноваться о тебе?

В конце коридора появился человек. В этот момент Джеймс положил руку ей на плечо и попытался крепко прижать к себе. Она посмотрела на него так, что ладонь его мгновенно повисла в воздухе, а затем и скользнула вниз. Пожалуй, лучше продолжить разговор в комнате. Впрочем, там в ее распоряжении лишь несколько метров, на которых помещаются узкая кровать и стул. Ничего общего с шикарными апартаментами на Манхэттене.

Она открыла дверь.

– Ну что, считаешь, со мной действительно все хорошо?

Джеймс пристально вгляделся в ее лицо. Захлопнул дверь. Лицо казалось бледнее обычного, отчего шрам виднелся отчетливее. Она разозлена. Неужели его приходом? Она не допускает, что они могут начать с того места, на котором остановились. Не захочет к нему прикоснуться.

– А ты не думаешь, что и со мной может быть не все хорошо?

– То есть это все тебе нравится? – Она подняла на него разозленный взгляд.

Она недовольна, что он пришел? Не хочет больше быть с ним в одном небольшом пространстве? Или не верит, что он здесь из-за нее?

Нет, она не станет к нему прикасаться. Даже то, что они одни в этом номере, не дает ей права рассчитывать на…

– Что у тебя за проблема? – Она попыталась произнести эти слова как можно грубее. – Яйца звенят?

– Кейтлин, – с укоризной произнес Джеймс, но, к ее удивлению, улыбнулся.

На этот раз она не попадет под его чары. Он может пускать в ход свое обаяние, флиртовать, она не поддастся. Оттолкнет его решительно и твердо. Навсегда.

– Послушай, Джеймс, нас связывал лишь секс. Роман во время отпуска. Нам все равно приходилось жить в одной комнате, почему же не получить удовольствие?

Он смотрел на нее во все глаза, и с каждой секундой выражение становилось все более удивленным.

– Кейтлин…

– И не думай, что для меня это было чем-то значимым.

– Полагаешь, такое твое поведение навсегда оттолкнет меня?

– Что поделаешь, я такая.

– Ничто в этом мире не бывает черным или белым. В тебе не может быть только плохое, а я, клянусь честью, вовсе не герой.

Нет, он именно герой. Настоящий. Он сам не сможет себя изменить, даже если захочет.

– Ты знаешь, я не идеален.

– Это точно. И уже мне надоел.

– И что же?

– Я готова к новым отношениям.

– Думаешь, кто-то другой сможет доставить тебе такое же удовольствие, как я?

– Да, у нас был прекрасный секс. И что? Ты не хочешь и не способен к другим отношениям. Какой смысл продолжать встречаться?

Его глаза сверкнули.

– Страсть проходит. Что же у нас останется потом?

Она должна его оттолкнуть. Ей придется это сделать.

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? – сердито спросил Джеймс.

Ей казалось, что сердце сейчас остановится, но она гордо вскинула голову.

– Мне все равно, веришь ты или нет.

– Так ты решила уехать? Все бросить?

– А что такого особенного я бросаю? Хороший секс? Несколько веселых дней? Есть вещи более значимые.

– Тебя обвиняли во многих грехах, но я не предполагал, что к ним относится еще и трусость.

Голос его звучал поразительно тихо и спокойно.

– Я не трушу.

– Разве? Да ты прячешься. Бежишь. Не хочешь сказать, что у тебя действительно на душе. Отказываешься открыть свои истинные чувства. Сказать, чего ты действительно хочешь. – Его рука легла ей на плечо. – Я не виню тебя за это. Понимаю, тебе больно. Сначала Доминик, потом я. – Джеймс опустил глаза и помолчал. – Я знаю, что обидел тебя. Уехал, когда был особенно тебе нужен. Прости меня, Кейтлин. Этого больше не повторится.

Она, не моргая, смотрела прямо в его бездонные глаза.

– Кейтлин…

– Прошу тебя, уходи.

– Нет.

– Прошу.

– Нет.

Сможет ли он все изменить ради нее?

– Я не уйду, и не проси. Я не смогу. И не пытайся оттолкнуть меня. У тебя не получится.

– Я просто стараюсь все сделать правильно, – прошептала она.

– Вот и поступай правильно.

А что сейчас правильно?

Голова кружилась, и ей казалось, что она вот-вот упадет.

– Я хочу тебя! – закричала она. – Но ты не можешь быть со мной. У нас не может быть тех отношений, которые мне нужны. Я больше не хочу оставаться одна снова и снова. Я понимаю, твоя работа важна для людей и ответственна, она всегда будет для тебя важнее всего. Даже меня. Я не имею права заставлять тебя менять свою жизнь. Я не…

– Остановись. Дорогая, все будет хорошо.

– Не будет. Так не может быть.

– Я сделаю для тебя все. – Он прижался к ней и поцеловал в шею. – Слышишь? – прошептал он ей на ухо. – Все. Если попросишь, я не раздумывая брошу работу.

Кейтлин обняла его и положила голову ему на грудь.

– Я никогда не посмею просить об этом.

– Я знаю.

– Прости. Я прошу слишком многого. Нельзя требовать это от человека.

– Все нормально. Я понимаю, ты не хочешь меня делить. – Джеймс улыбнулся и потрепал ее по волосам. – Не только в постели, но и в жизни.

Они помолчали, и Джеймс продолжил:

– Мне никогда не было так одиноко, как в тот день, когда я вернулся и не застал тебя. Мне давно не было так страшно.

Кейтлин подняла на него глаза.

– Я был уверен, что моя жизнь налажена и у меня все хорошо. Думал, что счастлив. Но ты была права, когда говорила, что я зашел слишком далеко не в том направлении. Я изолировал себя от всех и всего. От семьи. Твое появление в моем мире открыло мне глаза. Прошу, вернись в этот мир.

– Дело не во мне. Тебе просто надо было отдохнуть.

– Нет. Мне нужна ты. – Взгляд его стал острым и напряженным. – Ты. Твой смех, вспыльчивость, споры. Ты словно разбудила меня и вернула к жизни. Рядом с тобой я отогрелся и понял, что видел все не в том свете. Все, что мне нужно, – это ты.

– Но…

Джеймс не дал ей возразить и поцеловал. Крепко. Нежно.

– Я больше никогда тебя не оставлю.

– Нет. Ты нужен людям. Им нужна твоя помощь.

– Таких людей немало и в Нью-Йорке.

Кейтлин покачала головой.

– Ты любишь свою работу.

– Не спорю. Но готов пойти на компромисс. Потому что тебя люблю больше.

Кейтлин задрожала. Из глаз покатились слезы. Неужели это говорит он? Ей?

– Оставайся в Нью-Йорке. Работай в театре. Останься со мной.

Ее обдало горячей волной его чувства. Она видела и понимала, что он искренен.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – И я останусь. Когда ты будешь возвращаться домой, я буду ждать. Только прошу, не бросай работу.

– Не буду. Но обещаю, что буду уделять больше времени семье. Тебе. Согласна?

– Согласна.

– А что, если… – Он запнулся, словно не решаясь продолжить. – Ты могла бы иногда ездить со мной. Шить одежду. Заниматься детьми, которым нужно женское внимание. Будешь раздавать им шоколад, черт возьми. Будешь рядом со мной, наконец.

– С удовольствием.

Он опять поцеловал ее страстно и горячо.

– Мы будем держаться подальше от прессы. Никаких скандалов. Просто любящая пара.

Кейтлин подняла на него тревожный взгляд.

– Тебе может это быстро надоесть. Станет скучно.

– Нет, – усмехнулся Джеймс. – С тобой мне никогда не будет скучно.

Она загадочно посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

– Что ты задумала?

– Как тебе заголовок «Марафон на кровати в хостеле»?

Он положил руки ей на бедра и потянул к себе.

– Ты о сумасшедшем сексе? Тогда лучше «Бывшая звезда сериалов, или три дня любви в хостеле». Ну и, конечно, «Постояльцы гостиницы жалуются на крики из номера Звезды».

Кейтлин весело рассмеялась.

– Ну, что скажешь? – прищурился Джеймс.

– Да! Да! Да!

Content

Натали Андерсон
Кому же достанется кровать?
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13