Андрей Белянин

Вкус вампира

Я — не положительный герой. Скорее даже отрицательный. Вампиры, честно говоря, вообще редко бывают положительными, и в этом смысле я всегда умел смотреть правде в глаза. Нет, определённым шармом мы, несомненно, обладаем, что подчёркивается неослабевающим интересом к вампиризму со стороны писательской братии и кинематографа. В той же мере я не стал бы утверждать, будто бы исключительно все люди исполнены внеземных добродетелей. За две с лишним сотни лет жизни вынужденно начинаешь разбираться и в людях тоже.

Мне доводилось встречать таких индивидуумов, что порой я принимал точку зрения моих собратьев как единственно верную. Хотя в их взглядах на человечество тоже нет ничего нового: «Люди суть теплокровные существа, предназначенные для избавления нас от труда и насыщающие нас пищей, коей они же и являются по воле Неба…» Не думаю, однако, что Небо участвовало в создании этого законопроекта, но — что есть, то есть. С незапамятных времён люди и вампиры проблемно, спорно, но так или иначе сосуществуют. Каким-то образом и мне удавалось найти своё место в круговороте бытия, хотя с каждым десятилетием это давалось всё большими и большими усилиями.

Проблема во мне. Я — монстр. Можно сказать иначе: урод, отступник, ренегат, предатель, извращенец, генетический дегенерат. Для меня это особого значения иметь не будет, для осуждающих — тоже, и причины, побудившие меня взяться за перо, в полной мере не ясны даже мне самому. Просто события нескольких последних недель показали невероятную глубину пропасти между мной и Лишёнными Тени, а перейти на другую сторону баррикад не удавалось пока никому. Я имею в виду, что человеку довольно легко стать вампиром, но ещё ни один вампир не сумел вернуться к обратному, а именно — к недосягаемому счастью человеческого бытия. Привлекательного, как ни парадоксально, самой своей недолговечностью…

Иногда я люблю чуть завышенный слог, сказывается результат хорошего образования в Мельбурне, Реймсе, Риме и Петербурге. Охотно продолжал бы беседу с вами в том же неторопливо-повествовательном тоне, но увы — слышу знакомый цокот каблучков на лестнице. Сейчас дверь откроется, войдёт Сабрина и… я в очередной раз получу по морде.

— Ты — мерзавец! — без предисловий и объяснений выносит она вердикт, и моя левая щека вспыхивает от хлёсткой пощёчины. Сопротивляться бессмысленно и лень, это уже почти ежедневная традиция, и я отлично знаю, что будет дальше.

— Как я только могла полюбить такого урода?! — Её прохладные пальцы певуче-порхающими мазками превращают жгучую боль в садняще-сладостную негу.

Урод — относится к определённым особенностям физиологии моего организма, но никак не к внешним данным. В силу своей специфики я просто обязан поддерживать себя в спортивной форме, выглядеть предельно обаятельно и уметь доставить удовольствие практически любой женщине… Сабрина знает это лучше всех, она моя бессменная подруга уже более восьмидесяти лет. Мы встречаемся, расстаёмся, ссоримся, миримся, бывает, не видим друг друга годами, и всё-таки — мы вместе. Хотя Сабрина — умница, красавица, интеллектуалка — и есть… настоящий вампир! То самое, ни живое ни мёртвое, существо, питающееся человеческой кровью. Горький юмор в том, что я, например, её кровь пить не могу…

— Дэн, почему ты не брал трубку? Я звоню тебе уже больше часа и схожу с ума от любви!

У неё длинные чёрные волосы, восхитительно белая кожа и восточный овал лица. Глаза матовые, без блеска, оттенка густого красного вина, чуть припухшие веки и длинные маньчжурские ресницы. Она действительно меня любит, что является редкостью в нашей среде, а зачастую и непростительной роскошью. Я хочу сказать, что это одна из самых высоких причин моего конфликта с остальными — они не способны любить…

— Я хочу тебя. Сегодня вечером выступала в каминном зале «Линты», там все буквально помешались на средневековой музыке, и вдруг неожиданно остро поняла, как же я тебя хочу…

Сабрина — виолончелистка. На мой взгляд, это один из самых сексуальных инструментов в руках женщины. Последние тридцать лет она буквально не расстаётся со своей виолончелью, а в прошлом у неё были великие учителя. Не хочется бросаться титулованными именами — моя подруга очарует кого угодно. Она уверяет, что они не были её любовниками. Охотно верю: обычно те, кто пытается затащить её в постель, редко доживают до рассвета… Я тоже её люблю. Если, конечно, мы способны на такие чувства, а не пытаемся питать иллюзии. В моих объятиях она плачет. Я знаю множество женских реакций на оргазм, но плачет только она, и только от любви…

— Почему ты до сих пор не бросил меня? Ты ведь живёшь за счёт женских эмоций и всегда можешь найти что-нибудь новенькое… Почему, Дэн? Только потому, что у меня красивая грудь, а ты всегда был эстетом… Не отвечай! Я не хочу слов…

Я знаю. Осталось выключить свет, мы оба отлично видим в темноте. Часом позже, когда она, мокрая и горячая, лежала, нежась щекой о моё плечо, завязался тот самый разговор, сделавший эту ночь судьбоносной и навсегда изменившей мой мир. Нет, наш мир. Я не помню, с чего вообще всплыла эта тема, но начало было достаточно безобидным:

— В городе опять появились Адепты.

— Неужели? Я наивно думал, что их деятельность была запрещена ещё на Дрезденском конвенте 1712 года. Но что, тебя это как-то волнует?

— Когда появляются одни, следом идут и другие.

— Ты имеешь в виду Гончих? — Я меланхолично накручивал на мизинец её чёрный локон. — Дорогая, равновесие Добра и Зла во все времена было слишком зыбким и чересчур условным, чтобы всерьёз вставать на чью-то сторону.

— Ты — урод. — Сабрина потянулась и нежно лизнула меня в ухо, её язык был тёплым и шершавым, как у кошки. — Урод, который может гулять под солнцем, носить серебро, заходить в церковь и жить, не проливая крови. Но тем не менее ты — вампир! Рано или поздно Гончие выйдут на тебя, и ты будешь вынужден сделать выбор.

— Я не люблю драться…

— …но умеешь делать это, как никто! До меня доходили слухи, что сам Барон намерен сделать на тебя ставку.

Я поцеловал её в мраморную ложбинку между ключиц и постарался забыть об этом имени. Вот уже более тысячи лет Барон является для всех Лишённых Тени неким символом неограниченного могущества, боли и… грязи. Я предпочитаю «вольное плавание», до сих пор мне удавалось избегать с ним даже поверхностных контактов. Похоже, лимит везения исчерпан…

— Ты выступишь на нашей стороне?

— Сабрина, мы закрыли эту тему много лет назад и, как мне казалось, навсегда. Лучше расскажи мне про Барона…

— Прямо сейчас? — Её поцелуи мягко заскользили по моему животу ниже и ниже… То, что она делает губами и язычком, не поддаётся никакому описанию, особенно если учесть остроту её клыков. Через какое-то время я перехватил инициативу… Наш разговор воскрес только через час или два.

— О нём мало известно. — Мокрое от слёз лицо моей подруги казалось платиновым в холодном свете полной луны. Я уже забыл, о чём спрашивал, но она не забывает ничего, никогда и никому… — Барон самый старый из нас, его личность овеяна легендами и домыслами больше, чем жизнь оклеветанного Влада Цепеша. Но в отличие от трансильванца Барона почти никто не видел в лицо. Его сила безгранична, кое-кто склонен полагать, что он — прямой потомок Матери Проклятых! Правнук, внук, сын… А быть может, даже супруг. Он никогда не выходит на поверхность земли, у него нет страстей, чувств или эмоций. Однако его приказы выполняются без обсуждений, его власть абсолютна, и… он интересуется тобой.

— Это приятно. — Иногда дежурные фразы бывают удивительно к месту, хотя ничего не объясняют и ни к чему не обязывают. Сабрина приподнялась на локте, пытаясь вглядеться в самую глубину моих глаз, где, по идее, должна бы отражаться душа… Но я не уверен, что вампиры имеют душу.

— Я знаю тебя столько лет и ничего не знаю о тебе. Иногда мне кажется, что я помню каждый день и час, проведённые нами вместе. Зима, холодный вечер, в красном Питере — диктатура пролетариата, и пьяные латыши хватают хрупкую девушку-гимназистку. Ты появился так романтично, и на тебе была офицерская форма со споротыми погонами. На мгновение я даже забыла о голоде…

— Милая, ты вполне обошлась бы своими силами, их было всего четверо.

— Конечно, ведь я сама их заманила, но… Как ты не понимаешь, каждой женщине необходимо знать, что ради неё хоть кто-то готов рискнуть жизнью.

— Риска не было.

— Но ты был великолепен! Они падали на булыжную мостовую, лицом в грязный снег, и не могли даже кричать от боли. Я ничего не поняла и пошла за тобой, как за обычной жертвой, а ты…

Она любит об этом вспоминать. Сабрина сентиментальна и безудержно импульсивна одновременно. Вся жизнь с ней — сплошной поцелуй на эшафоте. Она приходит, когда ей заблагорассудится, и уходит, не прощаясь, но, если её нет больше недели, я начинаю тосковать. Спустя месяц боль притупляется, а рано или поздно возвращается вновь вместе с Сабриной… Видимо, мыслители древности в чём-то были правы — любят не за что-то, а вопреки! То есть сам себе я лично объектом, достойным любви, никогда не представлялся, но женщины склонны считать иначе…

— Ты не останешься ночевать?

— Ночь скоро кончится, а я всё ещё голодна.

— Ненасытная, тебе мало меня?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Но если хочешь, попробуй меня проводить.

Долгий поцелуй. Её язык всегда чуть сладковат, а ресницы пахнут инеем. Я помог ей застегнуть длинную молнию на платье, быстро оделся, пропустил её в коридор и запер за собой дверь. Обычно её машина, темно-вишнёвый «феррари» с затемнёнными стёклами, стоит у самого подъезда. Сабрина нажала кнопку, вызывая лифт.

— Когда ты вернёшься?

— Завтра. — Она на мгновение прильнула прохладным виском к моей груди. — Обещай мне подумать о предложении Барона. Хотя бы только подумать…

— Но я даже не в курсе, чего он, собственно, хочет…

— Ты знаешь. Обещай мне. Если любишь, обещай!

Лифт докатился до шестого этажа и замер, лязгнув створками. Стальные двери распахнулись, а внутри стояла суровая девушка с арбалетом. Прежде чем мы успели хотя бы удивиться, самопальный болт из шлифованного дерева почти полностью ушёл в плечо моей возлюбленной. Она не успела даже охнуть…

— Смерть вампирам! — Девушка споро перезаряжала оружие.

Я подхватил падающую Сабрину и медленно поднял глаза на охотницу. Наши взгляды встретились. Секундное молчание — и она рухнула на пол кабинки лифта. Скрежещущие двери с характерным чавкающим лязгом сомкнулись. Времени на сантименты не было…

* * *

— Мне больно, Дэн…

— Не шевелись, я попробую его вытащить.

Чёрный шёлк платья звонко лопнул под моими пальцами. Иногда отчаяние страшнее силы, а я боялся её потерять. Умело обработанный осиновый колышек, длиной в две моих ладони и сантиметра два диаметром, косо прошёл под ключицей, ближе к плечевому суставу. По счастью, на первый взгляд ранение не было смертельным для вампира, но я отлично видел, каких усилий Сабрине стоило сдерживать крик… Осина — магическое дерево, по преданию, на ней повесился Иуда Искариот, и до сих пор над ней тяготеет проклятие. Её древесина медленно сжигает плоть Лишённых Тени…

— Потерпи, мне придётся тянуть сильнее.

— Тогда… сделай это быстро.

— В теле могут остаться занозы или щепки.

— Умоляю тебя, сделай это быстро! Если ты хоть чуточку любишь меня, то не мучай…

— Я люблю тебя!

От резкого рывка её кровь брызнула мне в лицо. Арбалетный болт я отбросил в сторону. Сабрина захрипела и откинулась на подушках, потеряв сознание от боли. Сжав кончиками пальцев обе раны, я зажмурился, на миг перестав дышать. Холодная энергия искорками устремилась вниз, побежала по рукам, пульсируя в поисках выхода. Через минуту или чуть больше на коже не останется даже шрамов. Вампиры удивительно быстро регенерируют, а то, что делаю я, вообще имеет мало аналогов. Сабрина устало разомкнула ресницы. В её зрачках гасла уходящая боль…

— Не говори ничего. Всё получилось. Ты потеряла много крови и сил. Спи. Пару дней тебе придётся пожить у меня.

Она молча кивнула и, повернув голову, прикрыла глаза. Её бледность была чрезмерной даже для умертвия. Убедившись в том, что к ней снизошёл спасительный сон, я тихо встал и, осторожно выйдя из спальни, закрыл за собой дверь. Сабрина может находиться здесь сколько угодно, окна плотно занавешены чёрным бархатом, серебряных предметов я в доме не держу, о её «пропитании» не так трудно позаботиться. Теперь можно было заняться и другими, не менее важными делами. Пока они, эти дела, не стали проблемами…

В гостиной, у телевизора, надёжно привязанная к креслу, сидела та самая девушка, что напала на нас у лифта. Высокая, рыжая, спортивная, с короткой мальчишеской стрижкой и ненавистью в зелёных глазах. Я специально не стал вытирать кровь со своего лица и молча сел напротив, подняв с пола её арбалет. Смешное оружие… Дешёвая подделка под средневековье, выпиленная где-нибудь в школьном кружке, проволочный спусковой крючок и резиновый жгут из аптеки. Тем не менее этого хватит, чтобы убить вампира выстрелом в упор. На расстоянии больше трёх метров это барахло совершенно беспомощно…

— Зачем?

Девушка кинула в меня испепеляющий взгляд, но ничего не смогла ответить. Моя вина — я не потрудился вытащить кляп, но, по совести говоря, не очень-то и хотелось.

— Я спрашиваю просто так, из праздного любопытства. На деле ты вряд ли сможешь рассказать мне что-нибудь интересное. Во все века вампиры охотились на людей, а люди на вампиров. Это так неново, что даже скучно, как считаешь?

Она попыталась выплюнуть в мою сторону кляп, закашлялась и едва не задохнулась. На вид ей было едва ли больше двадцати, но сбитые костяшки кулаков и отсутствие косметики говорили о том, что девушка прошла серьёзную подготовку.

— Ты ранила мою подругу. Она потеряла много крови и несколько дней не сможет выходить на улицу. Как гостеприимный хозяин и старый друг, я должен предоставить ей убежище и… пищу. Надеюсь, мы оба поняли, о чём речь?

Охотница побледнела и, яростно дёрнувшись, выгнулась так, что кресло заскрипело. Долгую минуту она боролась с верёвками, содрала кожу на запястьях и обессиленно свесила голову. В её глазах стояли злые слёзы…

— Но ты, конечно, поклялась молчать и скорее умрёшь, чем скажешь хоть слово. Я уважаю благородных противников. Обещаю, ты умрёшь достойно! Но медленно…

На лбу девушки выступили бисеринки пота. Я никогда не гордился своим умением разговаривать с женщинами, но, как уже упоминал, это профессиональный навык. От него зависит моя жизнь, жизнь урода, вампира-мутанта, изгоя и предателя… Никакого пафоса, никакой позы, никакой жалости к себе, просто банальная проза…

— Можешь не отвечать, я ничего не хочу слушать — ни объяснений, ни оправданий. Я буду задавать вопросы, а ты кивать — «да» или «нет». Договорились?

Она понятливо замычала, демонстрируя мне кляп.

— Ты не поняла. Говорить ничего не надо, только кивать.

Рыженькая тяжело вздохнула, поразмыслила и кивнула.

— Умница. Похоже, мы найдём общий язык. Итак, вопрос первый, риторический: ты хочешь жить?

На этот раз она размышляла целое мгновение. Потом закивала так, словно собиралась меня клюнуть.

— О, да мы, оказывается, очень даже разговорчивы… В таком случае, возможно, у тебя есть маленький шанс. Как я уже говорил, мне мало что интересно в жизни. Сейчас каждая вторая девчонка, насмотревшись сериала «Баффи», воображает себя победительницей вампиров. Арбалет, осиновый кол, чеснок на шее, камуфляжный прикид, куча защитных амулетов… С экипировкой ни у кого не бывает проблем, благо соответствующей литературы — море! Судя по твоим рукам, у тебя за плечами ещё и чёрный пояс по карате. Поэтому я буду последователен до занудности — зачем? Может быть, я повторяюсь, но это единственное, что меня хоть как-то интересует… Зачем?

Девушка ответила непередаваемой мимикой, причудливо вскидывая брови и морща нос. Держу пари, она призывала небеса в свидетели моей непроходимой тупости…

— Хорошо, я всё понимаю. На вопрос «зачем?» трудно ответить однозначным киванием. Поставим его иначе: ты охотилась именно на Сабрину?

Она уверенно кивнула и, опомнившись, вздёрнула подбородок вверх, готовясь в любой момент торжественно помереть в ореоле мученицы. В искренности не откажешь, если бы не предательски побледневшие скулы, я бы тоже ей поверил. Что ж, на сегодня достаточно. Девочка честно заслужила право дожить до утра, возможно, она что-то знает.

— И последнее, — я шагнул к ней, склонившись к самому уху, — ты… хочешь в туалет?

Наверное, она ожидала иного. Разрывания горла или прокуса вены, например… В тот миг в её вытаращенных глазах промелькнула такая гамма чувств, что у меня от этого калейдоскопа закружилась голова. Похоже, меня сочли пошлым извращенцем… На деле же я просто беспокоился за кресло и ковёр.

— Отлично, тогда ты потерпишь до утра. И пожалуйста, никуда не уходи… ладно? Спасибо.

Я заглянул к Сабрине, убедился, что лоб холодный, дыхание замедленное, значит, беспокоиться действительно не о чем. Потом вернулся в гостиную, постелил себе на диване, разделся и лёг. Пока расстёгивал рубашку, спиной чувствовал заинтересованный взгляд пленницы. Что делать, если хочешь выжить, надо следить за собой, а в отношении к гармоничному мужскому телу все женщины одинаковы. Я демонстративно не обращал на неё внимания, мысли были заняты другим…

Первые сведения о вампиризме вы найдёте ещё в древневавилонских хрониках. При строительстве пирамид и смене первых династий фараонов о нём уже слагали трактаты и находили место в естественном укладе бытия. Древние греки первыми поэтизировали вампиров, чего стоит одна сцена питья жертвенной крови в «Одиссее»… Дальше — больше, но речь не об этом. Готов лишний раз подтвердить, что люди охотятся на вампиров, а вампиры на людей, и ничего из ряда вон выходящего в этом противостоянии нет. Во все времена, во все эпохи именно людьми создавались тайные организации, делавшие эту охоту смыслом жизни и чести. Иногда борьба шла под знаменем веры, иногда во имя спасения человечества, но рано или поздно всё сводилось к банальному заработку.

Одним из таких сообществ были Гончие. История их Ордена насчитывала более десяти веков и ярко иллюстрировала весь спектр противостояния на протяжении немыслимого количества судеб. Судеб печальных, изломанных, трагичных… Средний срок жизни охотника на вампиров даже сейчас составляет от силы тридцать — тридцать пять лет, а представьте себе более ранние времена… Гончие переживали взлёты и падения, смены руководства, кардинальные изменения политики, признание и уход в подполье. На основе их архивных материалов была создана не одна книга и, кажется, даже пара фильмов.

Официально их запретили в 1867 году за пропаганду насилия и попытку государственного переворота в Ирландии. Но мало кто из нас сомневается в том, что Орден Гончих тайно продолжает свою деятельность, создавая филиалы в разных странах мира и вербуя на свою сторону фанатично настроенную молодёжь. Хотя кто сказал, что будто бы именно они имеют непосредственное отношение к событиям сегодняшней ночи… Я уснул перед самым рассветом под напряжённое сопение и недовольные взгляды нашей рыжеволосой пленницы.

…Сна как такового не было. Имеются в виду те светлые, многокрасочные полотна со множеством сюжетных перипетий, которые являлись в детстве, когда я засыпал под мамину сказку. Я хорошо помнил свою маму, хотя лишился её ещё ребёнком… Она умерла от туберкулёза, и отец, офицер императорской гвардии, отослал меня на воспитание в дедушкино поместье. Годом позже он погиб на русско-турецкой войне, отстаивая независимость Болгарии…

Сколько себя помню, всегда ненавидел войны. Любые — захватнические, освободительные, священные… Слишком много лет мне пришлось отдать серым шинелям, жёсткому седлу и запаху ружейного масла, тогда же воспиталось и осознанное неприятие крови. А сны перестали сниться ещё раньше, когда умерла мама, я говорил…

Вампиры моего типа практически не спят. То есть спит какая-то определённая часть сознания, в то время как слух чётко фиксирует всё происходящее в комнате и не даёт мне ни малейшей поблажки нигде, никогда… Скользящие, почти бесшумные шаги, некто движется с уверенностью человека, знающего расположение каждого предмета в помещении. Безмятежно-сонное дыхание пленницы временами прерывается детским посапыванием. Вот чьи-то пальцы коснулись узлов на верёвках, едва уловимый скрип подтверждает их надёжность. Если я сейчас не открою глаза, то никогда не узнаю, кто именно отправил эту зеленоглазую соню на Охоту. А мне это по-прежнему интересно…

— Не надо, Сабрина, прошу тебя…

В ответ она оскалила клыки и зашипела. Ещё раз повторяю, я — не положительный герой, а лишь преданный слуга собственного эгоизма. Эта девушка была нужна мне живой…

* * *

— Ты мерзавец, урод, подлец и подонок!

— Чуть тише, разбудишь, а она так сладко спит…

— Тем лучше, не почувствует боли!

— Всецело доверяю твоему опыту, и тем не менее…

— Но я голодна!

— Не настолько, как тебе кажется. Подумай о фигуре…

— Чёрт возьми, но это моё право — она напала первой!

— Месть подают в холодном виде…

— Но я хочу её, Дэн!

— По-моему, крик твой души останется безответным, ибо она тебя не хочет…

Наверное, наш диалог выглядел немного странно со стороны. Сабрина хрипло рычала от слабости, её пальцы впились в пятнистый воротник пленницы, а нервная слюна сбегала вниз по подбородку. Я отвечал ей ровно, не повышая голоса и не вставая с дивана. Мы оба понимали зыбкость сложившейся ситуации и не делали необдуманных движений. Шансы равны — она вполне успеет располосовать беззащитное горло жертвы прежде, чем я… а может, и нет, обычно в подобных ситуациях везло мне. И всё-таки в этот раз моя подружка не выдержала первой, резко опустила голову и попыталась сжать челюсти…

Девушка сонно дёрнулась, страшные клыки соскользнули, не оставив даже царапины, а обессиленная Сабрина мешком рухнула за кресло. Судя по звуку, ещё и приложившись лбом о тумбочку для телевизора. Рыжая охотница заспанно хлопала глазами. Держу пари, для неё это первый выход на работу. С такими способностями она не прожила бы и дня на реальной войне с вампирами…

— Ам… хм… чёчилось?

— Сволочь, негодяй, скотина, предатель!

— Может быть, по чашечке кофе, девочки?..

Примерно полчаса спустя мы все трое сидели на кухне за столом и предавались подобию светской беседы. Сабрину я лично поднял, отряхнул, а когда нёс её на руках, она ругалась и обещала меня убить. Пленницу развязал чуть позже и тоже тащил на себе, за ночь у неё затекло всё тело. Умывание и утренний туалет в целом заслуживали отдельной главы зубоскалистого писателя-юмориста. К сожалению, у меня самого с юмором туго, а то, что я называю шутками, скорее образец цинизма и чернухи…

Хотя, должен признать, наша троица за столом смотрелась более чем забавно: раненая вампирша, энергетический вампир и охотница на вампиров.

— Дэн, я очень надеюсь, что ты сумеешь внятно объяснить мне, почему эта девица ещё жива? — с чарующей улыбкой начала Сабрина, потягивая через соломинку кровь из высокого бокала. Я всегда держу в холодильнике бутылочку-другую, оно себя оправдывает…

— Всего лишь хотел узнать, почему она напала именно на тебя? Как выследила, откуда узнала, на кого работает и когда ждать следующего охотника.

— Скучно… Чего же ты ждёшь, спрашивай побыстрее и покончим с ней!

Охотница едва не поперхнулась горячим кофе, густые коричневые капли брызнули на скатерть. Я её не виню — руки-ноги снова связаны, а пить из блюдечка по-собачьи не каждому удаётся. Здесь нужна длительная тренировка и определённая гибкость…

— Прошу прощения. — Я промокнул ей подбородок салфеткой и придвинул блюдце поближе. — Дорогая, ты же знаешь, у меня свои традиции и свои методы. Я не могу позволить тебе убить гостью, не дав ей даже допить кофе! Ещё чашечку?

Девушка тут же кивнула. По-моему, это была уже четвёртая, но, возможно, она готова выпить целый тазик, лишь бы оттянуть неизбежное.

— Я жду, — демонстративно проводя ноготком по кухонному кафелю, напомнила Сабрина. Вроде бы никакой угрозы в голосе, но на глянцевой плитке явственно обозначилась глубокая царапина. У начинающей жертвы округлились глаза, и она ещё старательнее углубилась в кофе.

— Мне кажется, ты её пугаешь.

— Дэн, не зли меня! Неужели опять тушь размазалась?!

— Нет-нет, но, может быть, она вообще боится вампиров… Ещё налить?

Охотница подняла на меня пронзительные зелёные глаза, где кофе плескался уже на уровне зрачков, и мучительно кивнула. Люди порой так изобретательны в способах самоубийства — эта, видимо, решила утонуть…

Её спас звонок в дверь. Обычно по утрам у меня не бывает гостей, поэтому сперва я попытался не обращать внимания на переливчатые трели. Звонок нервничал, злился, напоминал о себе снова и снова, не давая никакой возможности продолжить столь захватывающий разговор. На секунду мне даже захотелось его застрелить, но, увы, пришлось вставать и идти к дверям. Мельком глянув в «глазок», я повернулся к кухне и доложил:

— Трое парней. Один на пороге, двое прячутся на лестнице, видны только их тени. Судя по всему, принесли «срочную телеграмму»…

— Это за ней! — понятливо откликнулась Сабрина, с хрустом потягиваясь на табурете. — Я возьму двоих, плечо всё ещё побаливает.

— Кто там?! — проорал я, перекрикивая вновь оживший звонок.

— Срочная телеграмма!

— Как скажете, ребята, открываю, — тихо вздохнул я, повернул ключ и отскочил в сторону, дабы не быть прибитым своей же дверью. Трое молодых бритоголовых недоумков с грохотом вломились в прихожую, на ходу доставая осиновые колья и классические серебряные распятия. Непрофессионалы… Интересно, кто им преподаёт практическую демонологию? С католическим распятием на улицах православного города?! Нет, ну надо же хоть как-то учитывать религиозные и территориальные различия…

Двое бросились на кухню, третий обернулся ко мне. Тратить время и силы не хотелось, поэтому я легко ушёл от его хука и не очень сильно полоснул ребром ладони по горлу. Парень рухнул на колени, второй удар, от затылка к уху, отправил его в длительный отдых. А на кухне, похоже, разворачивалось настоящее сражение. Грохот мебели и предсмертный звон разбиваемой посуды поверг меня в полное отчаяние. Глупо звучит, но я дорожу порядком в доме… Только вчера убирался!

Когда я к ним вошёл, всё самое страшное уже было позади. Один боевик валялся под столом (надеюсь, что живой, хотя могу и ошибаться), второго Сабрина держала за шею. Очень интересно, кстати… Пальчики её левой руки слегка щекотали ему кадык, а он, в свою очередь, не отводил опасной бритвы от горла… нашей ошарашенной собеседницы! Та сидела белей первого снега и искренне пыталась чем-то возмутиться, но невнятный писк и бульканье, слетавшие с её губ, вряд ли можно было классифицировать как благодарность. Неужели мальчики действительно пришли её спасти? Тогда почему столь радикальным способом?! Не очень-то похоже на прежних Гончих…

— Какое оригинальное противостояние… — задумчиво протянул я. — Нечто напоминающее «Репку» наоборот — там вроде бы победила дружба. Но я так понимаю, что при любом раскладе мы будем иметь один труп (в идеале — два). Белые начинают и проигрывают. Будем как-то развивать эту тему или молча перейдём к практическим действиям?

— Мужик, ты… того, как бы… дайте мне уйти, а не то…

— Вы невнятно излагаете свои мысли, молодой человек. Позвольте, я раскрою вам глаза на суть проблемы так, как она представляется лично мне при непредвзятом взгляде со стороны. Дорогая, ты не возражаешь?

— У тебя две минуты, Дэн, — нежно улыбнулась Сабрина. — От запаха тёплой крови у меня кружится голова…

— Я постараюсь уложиться в полторы, но, будь добра, отпусти его. Этот милый юноша пришёл не по наши чёрные души…

Моя траурная возлюбленная чуть удивлённо наморщила носик, вздохнула и царственно опустилась на табурет, выгнув спину, словно египетская кошка. Парень, воспользовавшись ситуацией, мгновенно прикрылся нашей пленницей, всё так же держа бритву у её горла. Простите, я, кажется, уже дважды сказал «нашей»? Хорошо, что не вслух, Сабрина наверняка обратила бы на это внимание…

— Дорогу! Или я её порешу-у!

— В чём же дело? Вперёд! — вполне ободряюще предложил я. — Мы видим эту девицу в первый раз, вчера она стреляла в мою подругу, хлеб-соль мы вместе не ели, на брудершафт не пили… Хотите её крови? Мы охотно поделимся с вами.

У бритоголового отвисла челюсть. У связанной охотницы тоже. Хотя чего она от меня ожидала? Неужели надеялась, что я буду играть в благородного героя перед той, что ещё прошлой ночью хваталась за арбалет… Учитесь принимать реальность, герои.

— Но… это…

— Что?

— Ты же не вампир! — нервно выкрикнул парень. — Чё ж ты за них заступаешься?!

— Вампиры, как правило, не уничтожают себе подобных, — грустно напомнил я. — Это мы, люди, всегда готовы убивать, наказывать, карать, приносить в жертву… Но сейчас не время для нравственных дискуссий, поэтому ответь на мои вопросы и убирайся.

— Пошё-ол ты…

— Неправильный ответ, вызванный грубой вспышкой неконтролируемых эмоций. Сабрина, мальчик непроходимо туп… Он — твой, надеюсь, ты не отравишься.

— Ты очень любезен, Дэн. — Она встала одним почти не уловимым глазу движением — богиня Баст в человеческой ипостаси. Глаза горят, волосы развеваются, грудь возбуждённо вздымается под чёрным шёлком, а белоснежные клыки обнажаются с чарующей неспешностью… Я всегда любовался ею в такие моменты.

Пленённая охотница, наконец-то осознав, что происходит, резко повернула голову, тяпнув парня зубами за руку. Судя по воплю — прокусила даже через рукав! Тут мы его и взяли… Одним усилием воли я лишил его координации движений, а Сабрина нанесла точный удар кулачком в висок. Опасная бритва косо полоснула его же бедро, а пока негодяй был в отключке, моя подруга, извинившись, поспешила утолить первый голод…

— Вампиры… они порой как дети, — виновато развёл я руками.

Рыженькую, казалось, вот-вот стошнит, похоже, она вообще не переносит вида крови. При случае обязательно оторву голову тому бесстыжему мерзавцу, что посылает таких необстрелянных юнцов на верную смерть. Мы тоже не святые, но они — ещё хуже…

— Как хоть тебя зовут, девочка?

— Ева…

Сабрина чуть повернула ухо, приветливо кивнула и вновь продолжила неспешно слизывать кровь, аккуратно зажав края раны пальчиками. Она всегда умела вести себя за столом — питерская школа, культура…

* * *

— Боюсь, что нам нельзя здесь долго задерживаться. Предлагаю дождаться ночи и уехать. Машина Сабрины по-прежнему стоит у подъезда. Остановимся на даче у моих знакомых, там без суеты поразмыслим над сложившейся ситуацией и со всем разберёмся.

…Казалось, я говорю в никуда. Удивительное ощущение. Моя маленькая двухкомнатная квартирка полна народу, все пришли именно ко мне, никто не ошибся адресом, никто не перебивает, все молчат, тем не менее… Похоже, всем и каждому абсолютно всё равно, что я там пытаюсь до них донести. Троица молодых камикадзе в рядочек лежит на полу, связаны как тортики, с кляпами во рту. Раненого мы перебинтовали, вампиром ему не стать, а общая слабость пройдёт недели через две при усиленном питании и хорошем сне. Сабрина досыта наелась дней на пять вперёд. Многие ошибочно полагают, будто бы вампиры должны пить кровь ежедневно и уж никак не останавливаться на полпути. Совершенно нелепый бред, не выдерживающий никакой научной критики. Сколько литров крови в человеке?! А сколько её может поместиться в желудке одного вампира? Вот и проведите несложные математические вычисления…

Моя подруга после всех дел мирно задремала прямо за кухонным столом. Охотница до сих пор не могла прийти в себя, на вопросы не отвечала и пребывала в состоянии маловразумительной прострации. Вроде бы её кто-то сильно обидел или даже предал — налицо полное крушение идеалов…

— Ева… — Я деликатно тронул её за плечо и… едва успел отдёрнуть руку. Крепкие, молодые зубы цапнули пустоту в считанных сантиметрах от моего запястья.

— Не прикасайся ко мне, жалкий раб вампиров!

— Чуть тише, а? Если Сабрина услышит такое, то всё поймёт неправильно и убьёт нас обоих.

— А мне плевать, что она подумает! После того, что я здесь видела, после… как она тут кровь… тьфу! Я вас всех ненавижу!!!

— Ну, от ненависти до любви один шаг… — философски хмыкнул я, хотя в душе шевельнулось что-то колюче-острое.

Меня давно нельзя задеть — ни оскорблениями, ни плевком в душу. За много лет полуреального существования чувство стыда притупляется первым. Храбрость подменяется рассудочностью, вспыльчивость — долготерпением, любовь — логикой, а импульсивность — целесообразностью. Я не говорю, плохо это или хорошо, это — данность…

— Ты знаешь их?

— Я не буду отвечать на твои вопросы!

— Ты уже ответила. Вы проходили подготовку вместе в каком-нибудь полуподвале, тренируясь на тряпичных манекенах. Скорее всего, даже не знали друг друга по именам, у всех были боевые прозвища или порядковые номера.

Она закусила губу и уставилась на меня суженными от ярости глазами. Не надо быть большим психологом, чтобы понять — каждое моё слово било как гвоздь и каждое было правдой!

— Мне не о чем тебя спрашивать, за все эти годы охотники на вампиров изменились не больше, чем их кровавые жертвы. Методы — да, но люди — нет! История циклична. Тем не менее я хотел бы, чтобы ты задала один вопрос сама себе: почему они хотели тебя убить?

— Они… меня никто не хотел убивать!

— Ты лжёшь. И, поверь, ложь никого не красит, а у Пиноккио от неё ещё и нос вырастал…

Охотница невольно вздрогнула и так по-детски скосила глаза на кончик носа, что я едва не улыбнулся. Просто давно забыл, как и зачем это делается…

— Они думали, что если я в плену, то, наверное, уже укушена и… тоже стала вампиром. Ну, или скоро им стану… тогда, пока не поздно, лучше…

— Вас так учили?! Хм… прими мои извинения, это многое объясняет. Конвенцию по правам нечеловеческих меньшинств вам не зачитывали?

— А что, ты хочешь сказать, что у вампиров могут быть какие-то там права?! — снова завелась она, а я услышал, как Сабрина открыла глаза. Именно услышал, мне не надо было ради этого оборачиваться, тем более что она, кажется, не спешила включаться в разговор.

— Права есть даже у животных, а ведь каждый вампир был хоть когда-нибудь человеком. Поверь, мало кто становится нежитью по своей воле.

— Всё равно, если бы такая тварь укусила меня, я бы сама вонзила себе осиновый кол в сердце!

— Так вы там всерьёз уверены, что от одного случайного укуса люди сразу становятся вампирами?! — На меня неожиданно напал менторский тон. Потом мне стало даже неудобно, но в тот момент мой лекторский пыл был воистину неостановим… — Дитя моё, мы ведь живём не в диком средневековье с его дремучими нравами. Вампиры давно контролируют собственную численность, у них есть своя статистика, принятие на учёт, снятие с учёта и ряд серьёзных международных соглашений. Нарушаемых, впрочем, всё той же Африкой и иногда Южной Кореей… Сабрина несёт большую ответственность, если в результате её недосмотра на свет появится новый вампир.

— Вампиры едят людей!

— Крайне в редких случаях! Но они не могут иначе, их цель — пропитание, в то время как сами люди убивают себе подобных ради забавы.

— Блестяще, Дэн… — Моя подруга наконец соизволила включиться в беседу, матово-багровый отсвет мягко сверкнул из-под ресниц. — Поцелуй меня!

— Сабрина?..

— Я так хочу, милый, всего один поцелуй.

— Ты никогда не ограничиваешься одним…

— Отлично, иди ко мне и возьми меня здесь и сейчас!

Ева смотрела на меня так, словно я был последним оплотом нравственности на этом свете. В принципе никаких причин для отказа не было, и в иное время я бы с радостью принял столь естественное и открытое предложение, но не сегодня…

На секунду мне показалось, что рыжеволосая охотница как-то сковывает меня и избавиться от этого ощущения можно, только убив её. Но я не любил убивать. И потом, где-то глубоко в подсознании дрогнуло некое подобие давно забытого чувства, то ли стыда, то ли…

В комнате брызнули стекла! Я рванулся туда, едва не угодив под пулю… В мои окна стреляли! Крикнув Сабрине, чтобы легла на пол, я прижался спиной к надёжному дубовому шкафу и терпеливо ждал, пока неизвестный снайпер дырявил мои солнцезащитные портьеры. После седьмого выстрела наступила тишина. Хорошо, на улице хмарь и в дырочки не бьёт солнце. Я, пошарив по углам, подобрал с пола три мягкие серебряные пули, сунул в карман, остальные искать не стал. Лично мне серебро не причиняет вреда, но если бы на его пути стала Сабрина…

— Дэн, так ты поцелуешь меня или нет?! — раздалось из кухни.

Я промолчал, медленно пытаясь найти достаточно аргументированный довод. Приличный, доходчивый и, желательно, без специфически мужских выражений… Ничего подходящего на ум не приходило.

— Эй, а вы… ты там, вообще, живой? — робко протиснулся растерянный голосок охотницы.

Короткий всплеск пощёчины. Сабрина по-прежнему не терпит, чтобы её перебивали. Мгновение — и… моя подруга рухнула в комнату, гулко треснувшись лбом об пол!

— Эта… стерва поставила мне подножку… — с плохо скрываемым уважением протянула она. Я меланхолично поскрёб подбородок… Похоже, мне ещё придётся хлебнуть горя с этими красотками, они явно друг друга стоят.

Протянув руку Сабрине, я помог ей подняться, одно из золотых колец, отягощавших её уши, было смято в оригинальный эллипс.

— Я её убью, — неизвестно кому пообещала она. — Ты не возражаешь?

— Увы, я уже говорил, что девушка нужна мне живой. Хочешь отпить у неё крови — пожалуйста, но убивать не надо. Во всяком случае, пока…

— Дэн, твоё благородство тебя погубит.

— Радость моя, ты же знаешь, я давно отказался от благородного происхождения.

— Зануда!

— Тогда поцелуй меня…

Минут на пять движение пространства остановилось. Губы Сабрины, прохладные и жгучие одновременно, впитали в себя весь мир, и казалось, нет такой силы, что заставила бы меня забыть эту невероятную женщину. По крайней мере, она единственная, кто столько лет был мне предан и верен, принимая меня таким, какой я есть…

— О чём ты думаешь?!

— Прости…

— Ты целуешь меня, а думаешь неизвестно о чём!

— Нам надо уходить. — Я сунул руку в карман и выгреб сплющенные серебряные пули.

Лицо моей возлюбленной приняло отвращённо-брезгливое выражение.

— Это Гончие! Только они используют запрещённое оружие, все прочие предпочитают традиционные методы охоты.

— Вроде засады в лифте с арбалетом?

— Я была слишком увлечена тобой, иначе этой рыжей первокласснице никогда бы не застать меня врасплох.

Это правда, вампиры обладают более тонким и натренированным обонянием. Их нюх подобен собачьему, а уж за десять шагов почуять охотника, обвешанного чесноком и потного от возбуждения, не представляло труда даже мне. Хотя я, в отличие от других, больше полагаюсь на слух…

— Там нет яркого солнца, если я прикрою тебя зонтом, сумеешь дойти до машины?

— Ха! Иногда мне удаётся пройтись даже в полуденную жару. Астрахань — демократичный город, и я, как восточная девушка, часто выхожу днём в мусульманской одежде. Чадра, перчатки, плотный платок и длинное платье — что ещё нужно обаятельной современной вамп?!

Сабрина не любила, когда я называл её вампиршей, вампиреллой или вампирессой. Короткое и отточенное слово «вамп», похожее на удар в спину или насильно взятый поцелуй, предельно точно обрисовывало всю её сущность. Она была живой опасностью, ножом с обоюдоострой рукоятью, и количество выпитой крови никак не соизмерялось с уймой разбитых ею сердец. Она шла по жизни чуть высокомерной, танцующей походкой, с блуждающей улыбкой на губах, полная нечеловеческого презрения к этому миру, и… с такой хрустальной душой, что о её существовании знали очень немногие… И те, узнав, жили недолго. Но эта женщина меня любила…

На сборы ушло минут десять, я взял только паспорт, деньги и пару книг. Там, куда мы отправлялись, есть всё необходимое, даже на тот невероятный случай, если нам придётся месяц сидеть в осаде. В сущности, подобное бегство не было из ряда вон выходящим событием, если не можешь победить — беги. Главное, выиграть время и выжить, а уж разобраться с тем, кто тебя гнал, можно будет и позже. Вернее, не можно, а нужно…

* * *

— Дэн!

— Иду, иду! — Я развязал последний узел на запястьях охотницы и положил перед ней ключи. — Будешь уходить, пожалуйста, запри дверь на оба замка. Соседи напротив — очень милые пенсионеры, ключи оставь им. Молодые люди придут в себя через пару часов. Надеюсь, они не в обиде? Пусть отпразднуют сегодня свой день рождения: побывать в когтях Сабрины и остаться в живых — это более чем повод выпить. Ну, вроде всё… Спасибо, что зашла. Больше не заходи.

— Но… ты ведь не вампир?!

— Вампир.

— Ну, я хотела сказать, ты… не настоящий вампир.

— Настоящий. Просто вы таких ещё не проходили. Прощай. Посуду не мой.

— Почему? — сразу надулась она, видимо, как раз таки и собиралась.

— Я тебе не доверяю, ещё разобьёшь чего-нибудь…

Ева подняла на меня зелёные глаза и робко, даже чуть виновато улыбнулась. Можно подумать, я сказал что-то смешное… Уже выходя из квартиры, бросил прощальный взгляд назад, моя гостья и пленница стояла, опершись о кресло, едва ли не помахивая нам вслед. Мы с Сабриной чинно спустились по лестнице. Пользоваться лифтом было слишком рискованно.

Её автомобиль смирно стоял у детской площадки, я слышал о шести попытках его угона, и все кончились печально. Моя подруга не гнушается использовать «грязные штучки», в последний раз угонщики получили электрический разряд такой силы, что до сих пор искрят в сырую погоду. Уровень солнечной активности был достаточно низким, мы легко пробежали необходимые десять метров, и счастливая Сабрина плюхнулась на переднее сиденье тёмно-вишнёвого любимца. Я знал, что ей нравился этот цвет, как она говорила, «запёкшейся королевской крови»… Нам предстояла полуторачасовая поездка за город, если не пойдёт дождь, доберёмся без осложнений.

— За нами следят.

— Неужели «хвост»?

— Да, кто-то в детстве не наигрался в шпионов. — Я сел рядом справа и скосил глаза в зеркальце бокового обзора. Четвёрка решительных ребят (три парня и девушка) размашистым шагом двигалась в нашу сторону. Головы у всех бритые, кожанки военного образца, камуфляжные штаны и высокие ботинки со шнуровкой. Если бы не осиновые колья в руках, их можно было бы принять за группу ретивых скинхедов. Но в нашем волжском городке этой профашистской группировки просто нет, а если бы и была, так не вооружалась бы палками…

— Поехали. Я не хочу, чтобы мне поцарапали машину. — Сабрина повернула ключ зажигания.

Я тоже не имел ни малейшего желания ввязываться в новую драку, тем паче что запасы энергии мне надо восстанавливать гораздо чаще, чем рядовому вампиру. Молодых и красивых женщин на горизонте не наблюдалось, а я предпочитал пользоваться именно их услугами. Хотя это, наверное, неподходящее определение… Я не делал женщинам ничего плохого, я — влюблял их в себя. Физическая близость давала столько силы, что можно было использовать её недели три при разумной экономии. Но, поверьте, даже романтичная платоническая любовь — на уровне томных взглядов и полуулыбок — насыщала такой пламенной энергией, что не передать словами! Я всегда презирал альфонсов, тянущих из влюблённых дурочек деньги. Я забирал нечто более ценное — их чувства, их страсть, их нежность, но и отдавал соответственно…

Мы успели отъехать всего на несколько метров, когда моя подруга мягко нажала на тормоза.

— Посмотри, твоя гостья, похоже, пытается их остановить.

Действительно, наперерез догоняющим из подъезда выбежала Ева. Она что-то быстро докладывала одному из парней, тыча пальцем в сторону моего балкона. Неожиданно парень резко ударил её кулаком в живот. Рыжая охотница упала на колени, бритоголовая девушка с размаху добавила ей ботинком в лицо… Я недоумённо повернулся к Сабрине, в её глазах застыло ледяное презрение.

— Подонки… — Тёмно-вишнёвый «феррари» дал задний ход.

— Тебе это надо? — уточнил я.

— Нет, — равнодушно бросила она, врезаясь багажником в увлечённых избиением молодцов.

Двоим, прямо скажем, не повезло… Когда я вышел из машины, то первой мыслью было гуманное желание добить несчастных из жалости. Потом решил, что страдания возвышают душу… У ребят ещё всё впереди, сейчас делают очень хорошие инвалидные коляски. Две отчаянные бабульки побежали вызывать «скорую помощь» и милицию. Девица, злобно шипя, оттаскивала в сторону третьего парня — он всего лишь сломал ногу.

Я присел на корточки, склонившись над скорчившейся Евой:

— Встать можешь?

Она с трудом кивнула и, приподнявшись на локте, сплюнула кровь на асфальт. Да, били её недолго, но жестоко. Женщины обычно такого не заслуживают, даже за чрезмерно ужасные преступления. Достойнее просто убить, но не калечить вот так, на потеху самым низменным вкусам… Я мягко подхватил её на руки, легко поднял и, поддерживая, помог устроиться на заднем сиденье. Краем глаза уловил еле заметную тень слева, не оборачиваясь, ударил ногой назад. Занесённый над моей головой кол с глухим стуком брякнулся наземь, а бритоголовая без звука отлетела в песочницу. Я принёс ей свои извинения, но, возможно, она их попросту не расслышала, по уши зарывшись в детские куличики…

— Никогда больше не бей женщин! — сурово потребовала Сабрина. — По крайней мере при мне…

— Тебя это возбуждает?

— Естественно!

Я пожал плечами и, усевшись поудобнее, накинул ремень безопасности: со стороны ближайшего перекрёстка уже доносились торопливые завывания милицейской сирены. Машина взяла с места так плавно, словно в прошлой жизни была балериной. Мы свернули между домами и выехали на Звёздную. Своеобразное название улицы подтверждалось тем, что на ней традиционно селились все хоть сколько-нибудь значимые поэты и художники города. Многих я знал лично, четверо из них были вампирами, остальные не придавали этому значения, даже если знали…

— Дэн, у тебя есть платок? Тогда передай, пожалуйста, нашей девочке.

— Нашей девочке? — без тени удивления переспросил я, просто мне показалось, что у Сабрины не всё в порядке с дикцией… или с головой.

— Пусть вытрет кровь. Я, конечно, сыта, но облизываться от одного запаха уже устала!

Охотница выхватила у меня свеженький платок, в одну минуту превратив его в мокрый багрово-грязный комок.

— Можешь не возвращать! Оставь себе на память, — вовремя предупредил я. — Да и благодарить нас не надо…

— Я и не собиралась…

— А зря, — притормаживая на светофоре, отметила моя подруга, — вежливость — высшее проявление человеколюбия! Дэн, если не затруднит, опусти окно и скажи тому уроду слева, что, если он ещё раз попробует меня подрезать, я ему, козлу…

Иногда Сабрина говорит такие вещи, что я краснею. По-моему, она делает это специально — прилив крови к щекам вампиры находят очень сексуальным, доходя едва ли не до экстаза…

Ева, примолкнув, сидела сзади. Ни слёз, ни тихой истерики, ни жажды мщения в глазах. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что она тайком подсматривает в зеркальце водителя — не слишком ли её портят синяки. Я никогда не понимал женщин, да это и не требуется — достаточно просто принимать их такими, какие они есть. Это здорово сберегает нервы мужчине, живущему уже две сотни лет…

— Куда мы едем?

— За железнодорожный переезд, через Три Протоки, у стоянки сверни налево, там вдоль насыпи, дальше — я буду показывать по ходу.

— Хорошо, где высадим девочку?

— Где тебе удобнее выйти? — повернулся я. Охотница молчала, глядя на меня совершенно пустыми глазами. Я помахал пальцем у неё перед носом, дабы убедиться, что реагирует, и уточнил вопрос: — Куда нам тебя подвезти, чтобы ты побыстрее добралась домой к папе и маме?

— Я не… — на мгновение закашлялась она и, постучав себе кулаком в грудь, хрипло продолжила: — Я из другого города и никого здесь не знаю. Мне некуда идти.

— Притормози, пожалуйста, — попросил я. Сабрина поставила машину у обочины, и мы оба крепко задумались. Со стороны, наверное, наши реплики казались абсолютно лишёнными смысла…

— Всё это чрезмерно случайно, а в последние годы я стал очень ценить уют и уединение.

— У неё хорошая кровь.

— Ты говоришь так, словно еда для тебя главное.

— В конце концов, мы могли бы использовать её вместе.

— Раньше тебя не привлекало трио, ты готова делиться мной?

— Я не об этом! У неё есть энергия и харизма…

— Исключено, при нас двоих она не продержится и недели!

— Никто не вечен! Это всего лишь человек, а они быстро плодятся…

— Ну, не знаю… надо попробовать. Капрал встретит нас с распростёртыми объятиями, но присутствие посторонней девушки…

— Он не любит женщин?

— Наоборот…

— И как он их любит?

— Иначе, чем ты.

— Тогда я хочу посмотреть.

Дальнейший спор уже не имел смысла. Если Сабрина что-то вбила себе в голову, то исполнит задуманное, чего бы ей это ни стоило. Поэтому она торжествующе кивнула, а я пожал плечами в знак признания поражения.

— Хорошо, поедешь с нами, но по дороге расскажешь всё о тех людях, что привезли тебя в наш город.

— А когда вы всё узнаете, то убьёте меня? — напряжённо сощурилась рыжая жертва всех, кому не лень. Другой бы на моём месте демонически расхохотался: чего спрашивать, ты и так практически мертва! Но я не злораден по природе…

— Скорее всего, да… — …и честен в большинстве случаев до патологии.

— Я из Сибири, маленький город Тында, так называемая столица Байкало-Амурской магистрали. Хорошо училась в школе, занималась гандболом и стреляла в тире. Потом меня заметили такие в белых накидках…

— Адепты?

— Вот-вот! Ну, пригласили в отряд, там было собеседование и даже экзамены. Я прошла, нам платили… вернее, обещали приличную зарплату. Два месяца активной подготовки: теория, вампироведение, демонология, стрельба, рукопашный бой… Первое практическое задание здесь, в Астрахани. Инструктор говорил, что этот город буквально кишит вампирами. Нас встретили вчера вечером на вокзале, куда-то отвезли, накормили и сразу отправили на… вас. Дом, квартира, план Охоты — всё было подготовлено заранее. Я должна была в одиночку убить вампира. Вот её, это вроде зачёта, для получения лицензии… Остальные осуществляли функции группы поддержки, у каждого была своя задача. О том, что с ней такой… кто лишает энергии, нас не предупреждали. Мы с ребятами вообще увидели друг друга только перед непосредственным выходом на задание.

— Кто стрелял в окно?

— Не знаю, о снайперах нам ничего не говорили. — Она перевела дыхание и, величественно зажмурившись, еле слышно закончила: — Можете меня убить.

— Можем, можем… — автоматически откликнулась Сабрина, прогревая мотор. — Так как ты говоришь, направо от стоянки или налево?

— Налево, — кивнул я. — Дальше будут дачи, я покажу нужный участок.

— Вы… так свободно рассуждаете о вашем тайном убежище потому, что я сейчас умру?

— Нет, просто до сих пор никому не удавалось нас предать, — беззаботно откликнулась моя подруга.

— Почему? — Ева открыла один глаз.

— Не успевали…

* * *

Дом стоял на отшибе у реки. До воды шагов десять, тут пролегал один из многочисленных рукавов Волги. Южная дельта дробит великую реку на сотни больших и маленьких проток. В идеале все имеют какие-то имена, но названия именно вот этой я не знал. Узкая, метров пятнадцать, и глубокая, в два человеческих роста, противоположный берег зарос камышом, но вода настолько чистая, что у соседей цветут лотосы. Хотя, как я уже упоминал, домик отдалённый, до ближайших соседей пешком минут двадцать…

— Ну и дыра… Надеюсь, нас не будут долго искать, больше двух дней я здесь не выдержу.

— Это хорошее место для того, чтобы предаться размышлениям, — задумчиво предложил я. — Внутри есть всё необходимое.

— Ты хочешь сказать, что всё необходимое здесь есть, а мы будем предаваться размышлениям так, будто больше предаться уже нечему?! — фыркнула Сабрина.

На мгновение мне показалось, что Еву несколько передёрнуло. У разных людей разное мнение о границах дозволенного, но почему-то никто не хочет понять, что вампиры в эти границы традиционно не вписываются. Увы, для вампиров мир не окрашен всем радужным спектром человеческого счастья, им доступны лишь два наслаждения — любовь и кровь! Второе — более популярно, первое — даровано лишь избранным. Это не так сложно и противоречиво, как кажется на первый взгляд. Вампиризм по сути своей чертовски сексуален!

Некто в чёрном крадётся в постель к невинной девушке в белом, он обольщает, одурманивает её, и вот… Первая кровь как первое причастие, знак чистоты и непорочности в её первую и последнюю брачную ночь. Кто-нибудь слышал, чтобы вампир рвал свою жертву на куски и сидел, выгрызая костный мозг, весь обляпанный кровью?! Кто-нибудь читал о вампире, насилующем девушек, упивающемся садизмом или хотя бы поднявшем руку на существо слабого пола?! Пусть их душа черна, а в сердце нет места святости, пусть их всех ждёт осиновый кол и вечное проклятие, но… Поэтизировать можно долго, и в конце концов всё равно придёшь к выводу, что всему этому нет оправдания. Почему же мне порой так больно смотреть в глаза Сабрине, словно заточенную уверенность осины я ощущаю именно в своих руках…

— Дэн, ключи у тебя?

— Дверь не заперта, этот дом в замке не нуждается.

— Почему? — раздалось за нашими спинами. Интересно, как она ухитрилась дожить до своих лет с таким неуёмным любопытством? Мы ведь, по идее, два беспринципных кровавых вампира, а она обманутая, всеми преданная, избитая дурочка из зачуханного северного городка и…

— Ну почему?

— Сабрина, ей положено нас бояться или нет?

— Тебя боюсь только я! И то не тебя, а за тебя. Потому что люблю, а ты вечно лезешь вершить разные глупости. Пусть подождёт до вечера, после девяти я её укушу, и она всю ночь глаз не сомкнёт от ужаса.

— Тогда она будет за нами подсматривать.

— Упс, тоже верно… а что делать?

Пока мы так препирались, Ева прошмыгнула вперёд и взялась за ручку двери. Лучше бы она этого не делала, но, увы, свою голову не приставишь. Прямо из облупленных досок двери по локоть высунулась мужская рука, ловко сцапав охотницу за запястье. Как она визжала-а-а… А вырвавшись и плюхнувшись задом на порог — ещё громче! Женщины всегда загадочны… Ведь если разобраться, то чего визжать, раз вырвалась?! Так нет! Начинающая убийца вампиров надрывалась так, словно впервые в жизни видела привидение…

— Стоять! Смирна-а-а! Кто позволил?! Кому тут е…ма, в п…ма, за у…ма, под них у…ма и ё…ма, а?!

Прямо из закрытой двери, уперев руки в бока, с самым суровым выражением на лице выплыл наш Капрал. Обычное, я бы даже сказал, вполне заурядное привидение… Призрачный камуфляж, грудь в боевых орденах, берет сдвинут на брови, а вместо левой руки — пустой рукав, пришпиленный к плечу.

— Повторяю, специально для баб-с! Какого ты тут ё…ма, по хе…ма, уе…ма на территории вверенной мне части?!

Охотница заткнулась. Мат вообще в большинстве случаев действует на женщин отрезвляюще. Видимо, какая-то языческая магия в нём всё ещё сохранилась… Хотя я передаю слова Капрала абсолютно верно, без стыдливых отточий и купюр. Просто, как заядлый матерщинник, он в пылу беседы частенько «проглатывал» буквы, оставляя лишь начало и общий смысл ругательного слова.

— Привет, Енот! Это со мной.

— Дэн?! Друган, кого я вижу, мочи пять! — Привидение широко улыбнулось и с размаху «хлопнуло» ладонью о мою ладонь. На деле беззвучно пролетело сквозь неё, не оставив даже ощущения соприкосновения.

— Позволь представить тебе Сабрину. Я о ней много рассказывал. — Моя подруга приветливо кивнула, чуть приподняв тёмные очки. — А это — Сергей Енот, бывший пограничник, майор, участник трёх-четырех вооружённых конфликтов, геройски погибший во время боевых действий в Чечне.

— Я был кадровым офицером, дамы, но друзья называли меня просто Капрал. — Смахнув пылинку с призрачных наград, он повёл бровью. — Я не имел привычки прятаться за спины своих ребят, как некоторые ш…ма, в по…ма их всех, ох…ма и… Ой! прошу прощения… вырвалось!

— Говорящи-и-й… — придушенно выдала Ева. Бешеный стук её сердца свидетельствовал о том, что сибиряки и вправду отличаются завидным здоровьем — какую-нибудь фэнствующую москвичку давно бы уже хватил удар.

— Дэн, это что?!

— Отдаю должное твоей проницательности, Капрал, это что-то!

— Но ведь она же по…ма её, к на…ма, по пере…ма…

— Девушка? — подсказал я.

Лицо майора Енота из бледно-серого стало грязновато-розовым.

— Да разуй глаза, она — охотница! Гончая, век их на…ма, в ко…ма, по пи…ма, скопом!

— Как он догадался? — поразилась Сабрина.

— Запах чеснока, псевдовоенная униформа, защитные амулеты на запястье и надпись «Смерть вампирам!» на брючном ремне.

Вообще-то я мог бы перечислить ещё с десяток явных и малозаметных признаков, но зачем? И так понятно, что если ты живёшь за счёт энергии слабого пола, то просто обязан замечать любые детали их экипировки. В деле охмурения женщин — мелочей нет…

— Я — пленница! — вмешалась в разговор обсуждаемая особа.

Мы трое, повернув головы, смерили её взглядом так, словно видели впервые.

— Милочка, Дэн уже говорил, ты абсолютно свободна! Никто тебя не держит, иди куда хочешь, ты вовсе не…

— Нет, я — пленница! — Упёртая девица, видимо, начиталась фантастических романов и никак не хотела поверить, что из «сказки» можно просто уйти. — Нас учили любую опасность встречать лицом! К Смерти невежливо поворачиваться задом…

— Может не так понять? — уточнил я, а Сабрина почему-то оскалила на меня зубы.

Енот, он же Капрал, поправил видавший виды беретик и сизым облачком подкатился к охотнице:

— Молодца! Хвалю! Так держать, у…ма, с за…ма, подружка! Позволишь одинокому офицеру пригласить тебя на романтический ужин?

— О, е…ма! — храбро ответила Ева. Девчонка разом выросла в наших глазах…

Чуть притомившийся «феррари» мы поставили за забором, поближе к реке. Как в коммерциализированное время строятся приличные и недорогие дачи? Покупается сносный деревянный домик, обкладывается кирпичом, покрывается шифером — и перед вами новенький коттедж. В нашем случае всё было с диаметрально противоположной точностью. Внешне дом выглядел ветхим, полуразвалившимся сараем в один этаж плюс мансарда и флигель. На деле вы бы только ахнули, шагнув внутрь. Просторный холл, за ним две большие комнаты: гостиная и спальня. Ремонт я оплачивал лично, хотя дача мне не принадлежала. Ею владело очень милое семейство оборотней — цирковые артисты Яраловы, муж с женой и две дочки. Вечно на гастролях, к тому же на лето они обычно уезжали к дальним родственникам в Словению, так что домик был в моём полном распоряжении.

— Какая прелесть!

— Какой кошмар! — едва ли не одновременно выдохнули девушки, по разным причинам вытаращив глаза. Сабрина благодарно прижалась ко мне круглым плечиком, восхищённо оглядывая коричнево-серые стены, чёрное ковровое покрытие, тёмно-синий потолок, декоративную паутину по углам, множество разноцветных свечей и резную мебель работы местных гробовщиков.

— Почему ты никогда раньше не привозил меня сюда?

— До ремонта здесь нечего было делать, а потом, разве нам было плохо в моей квартире…

— Не спорь со мной! — Ладонь Сабрины взлетела к моей щеке, задержалась, чуть коснувшись кончиками пальцев, и игриво царапнула ноготками мочку уха. — Покажи, какая тут спальня, и я прощу тебя до самого вечера.

Охотница, глянув на нас, старательно сделала вид, будто её мутит от таких отношений. Наверное, их учили, что всё человеческое нам чуждо…

— Налево туалет и ванная, — предложил я.

— Премного благодарна, — сдержанно козырнула она, словно в американской армии приложив руку к «пустой голове», и развернулась так резко, как будто двигалась на шарнирах. Видимо, в числе прочих дисциплин ребятам преподавали и строевую подготовку. Это плохо… Я хочу сказать, это значит, что из них воспитывают не отдельных охотников на вампиров, а целую армию серийных убийц. Строгая униформа, печатающий шаг, оловянные глаза и жёсткие параграфы устава в неокрепшей девичьей душе… Охотник — профессия одиночная, он живёт сам по себе и убивает избранно. Армия различий не делает, там любят глобальные зачистки.

— Дэн, а куда девался Капрал?

— Прихорашивается и занимает выжидательную позицию в ванной, — подумав, ответил я.

— Он будет её пугать? — не догадалась Сабрина.

— Нет, он будет за ней подсматривать.

— Извращенец!

— Нормальное привидение, — заступился я. — Сама посуди, ну какие у него ещё радости в жизни? Только посочувствовать…

— Тогда пусть заглянет в ванную, когда там буду я, — милостиво разрешила моя подруга. — Его ждёт совершенно незабываемое зрелище! И потом, у меня грудь на два размера больше, чем у неё…

Из стены под канделябром на миг вылезло блаженное лицо Енота. Глаза косые, улыбка идиотская, язык счастливо свесился до подбородка. Похоже, он слышал предложение Сабрины. Предложение из тех, от которых НЕЛЬЗЯ отказаться…

* * *

Ужин прошёл без эксцессов. Я успешно дозвонился в Координационный центр и получил разрешение на встречу с Бегемотом. В принципе к нему можно было зайти и так, но хоть иногда следовало соблюдать некую субординацию. Будучи одним из верховных демонов Ада, он не страдал излишним высокомерием. Когда прочие томили посетителей в коридорах по нескольку лет, мой покровитель настаивал лишь на непременных взятках. И то весьма символических — какое-нибудь свеженькое издание популярно-новомодной религии. Сущая мелочь, если вдуматься… Хаббардом его уже не удивишь, но у меня на полке стояли два рекламных сборника школы «Рейки». Не религия в чистом виде, но как пропуск вполне годится, поверьте…

Капрал дважды пытался подглядывать за Евой в туалете. Как я понял, она вовремя его засекла и вроде попыталась дать по морде, здорово ушибив руку о смывной бачок. С привидением проблемно драться, даже имея на вооружении мощный фен или пылесос. Но, видимо, Енот предпочёл извиниться и отвалить, так как хвастался мне потом, что на «романтический ужин» охотница всё же придёт. Что это значит, доподлинно знал только я. Мой бесплотный друг уже дважды пытался соблазнять таким образом жалостливых женщин. В обоих случаях последствия были, скажем так, неадекватные… Мне хотелось посмотреть реакцию третьей претендентки.

— Дэн! Дэн, я к вам обращаюсь?!

Я поднял глаза, кто-то из присутствующих в доме отвлёк меня от важных мыслей. Капрал? Он не столь скуп на слова, а попросту — болтлив. Сабрина никогда не повторяет дважды и редко говорит «вы». Остаётся Ева…

— Я просто не знаю, как к вам обращаться. Дэн — это имя или кличка?

— Денис Андреевич Титовский, потомок польской шляхты, коренной астраханец, художник-авангардист. Что-то ещё?

— Ну, согласно своему статусу военнопленной, я хотела бы как можно больше узнать о захвативших меня вампирах.

— Адреса, пароли, явки, базы, список агентов, места массового сбора, — пустился перечислять я, и охотница, не удержавшись, кивнула. Потом опомнилась и надулась. Зря, все мы попадаем в детские ловушки…

— Почему бы и нет, Дэн? За последние сто лет наше сообщество уже настолько легализировано, что мы вполне могли бы даже зарегистрироваться как национально-религиозное меньшинство. Обычные люди и не подозревают, какую нагрузку мы несём и насколько важно в их жизни присутствие вампиров.

— Так вас действительно здесь много?! — поражённо прижалась к стене вытаращившаяся пленница. — Эх, предупреждал же нас инструктор, что Астрахань кишит вампирами!

— Не только ими, — поправил я, наливая дамам красное мерло. Ужин был простой, но вполне человеческий: ветчина, сыр, оливье, фрукты. Рваные куски протухшего мяса, загустевшую кровь, плесень и перегной оставьте идиотам. Несмотря на все старания писателей-фантастов, вампиры этого не едят. — В городе, как мне известно, довольно большая община оборотней, много привидений, несколько колдунов, клуб ведьм феминистического уклона и скромная диаспора людоедов-беженцев. На Кавказе сейчас неспокойно, а наша территория достаточно стабильна для роли некоего перевалочного пункта…

— Настоящий рай для охотника, не так ли? — подмигнула моя подруга. — Дорогой, представь нас. После фужера вина я всегда вспоминаю о правилах хорошего тона.

— Госпожа Сабрина фон Страстенберг, баронесса Икскуль, младшая дочь германского посла в Японии, — я встал из-за стола, приподняв свой бокал. — Рад представить вас Еве …?

— Лопатковой, — невнятно буркнула охотница. — Ева Лопаткова, титулов не имею, папа — бригадир монтажников.

— Ваше здоровье, дамы!

— Будем пить на брудершафт? Дэн, она опять меня боится.

— Ничего я не боюсь… А только с женщинами не целуюсь, вот!

— Это была шутка, — поспешил объясниться я. — Брудершафт у вампиров несколько отличается от традиционного поцелуя после глотка вина. Обычно при этом прокусывают нижнюю губу, наиболее безболезненно и приятно делая человека вампиром. Сабрина, стыдись! Твой лимит давно исчерпан, зачем вводить девушку в искушение?

— За ней долг.

— Я помню, она напала первой. Но мы ведь можем отсрочить срок платежа?

— Ты читаешь мои мысли… — Сабрина взмахнула ресницами, в её глазах плавно покачивалось янтарно-алое пламя страсти. — Девочка, будь добра, оставь нас на несколько часов.

— На сколько?! — насмешливо фыркнула охотница.

— Дай подумать… Каждый час твоего отсутствия будет равен одному дню присутствия (в этой жизни!). Решение за тобой.

Надо отдать должное, соображала рыженькая быстро. Что-то посчитала в уме, цапнула со стола яблоко и пулей дунула в мансарду. Именно там, в уединённой комнатке с видом на звёздное небо, Капрал и проводил свои знаменитые «романтические вечера».

— Наконец-то мы можем поговорить спокойно.

— Странно, я думал, что ты спроваживаешь её совсем для других целей…

— Не делай из меня сексуально озабоченную идиотку! — Сабрина встала из-за стола и, подойдя ко мне, некоторое время молча вылизывала моё ухо, тяжело дыша от плохо управляемой страсти. — Но, с другой стороны, грех не воспользоваться ситуацией… Стол достаточно крепкий, главное, убери скатерть и всё такое, сегодня мне не хочется пачкать спину салатом.

Должен признать, что всякие эротические фантазии в стиле «девяти с половиной недель» или «как пьют текилу с мексиканской девушки» для нормальных вампиров абсолютно неприемлемы. Слизывать что-либо сладкое или кислое с тела возлюбленного может и вправду оказаться очень возбуждающим, если речь идёт исключительно о слизывании, и точка! Вампиры — натуры увлекающиеся, если вы поняли, о чём я… Постель с Сабриной и так доставляет мне ни с чем не сравнимую гамму остросюжетных впечатлений. Усиливать её страсть дополнительными вкусовыми раздражителями — неосмотрительно по меньшей мере…

— Дэн, ты опять меня не слушаешь!

— Прости.

— Прощаю. Я тоже чуточку не в себе, и плечо ноет, как больной ребёнок. Поэтому у тебя есть минут десять на то, чтобы внятно высказать мне все свои сомнения.

— Не может быть?! В кои-то веки ты не считаешь мою настороженность первым признаком старческой паранойи…

На этот раз я словил пощёчину прежде, чем понял, что именно сказал. Сабрина выпрямилась так, словно оскорбление вонзило железный штырь ей в позвоночник. Секундой позже в её гневных глазах блеснули слёзы…

— Мне очень стыдно. Я вспыльчивая и глупая.

— Пустяки, ты ни в чём не виновата.

— Правда?! И ты не сердишься на меня?

— Нет. — Скажи я что-то иное, то наверняка получил бы и по другой щеке. Обижаться действительно не на что, по большому счёту она права. — А если я не уложусь в десять минут?

— Тогда я не смогу больше сдерживаться, — жарко мурлыкнула она, нежно потеревшись щекой о мой небритый подбородок. Я тоже не камень, значит, надо спешить…

— Давай смотреть правде в глаза: ты не очень удивлена происходящим. В тебя стреляли, Гончие вновь охотятся на вампиров, жизнь приобретает дополнительную эмоциональную окраску — что же дальше? В том, что на тебя совершено нападение, нет ничего исключительного. Вопрос лишь в чрезмерной крупномасштабности акции.

— Ты хочешь сказать, я этого не заслуживаю? — Сабрина обернулась ко мне вполоборота, демонстративно потягиваясь так, что я ощутил некоторую тесноту в одежде.

— У меня ещё осталось восемь минут… Позволю себе непроверенное наблюдение со стороны — охотники охотятся в одиночку! Если же они объединяются в группы, плюс ко всему используя нетрадиционное оружие, то лишь в случае выхода на столь же крупную группу вампиров. История «гончих», «ловчих», «бойцов неба», «сынов возмездия», «осиновиков» и «серебряных стрел Господа» не знает случая охоты на одну-единственную девушку-вамп боевой бригадой в восемь человек! Заметь, я ещё не посчитал снайпера… Кого ты успела так лихо зацепить, милая?

— Это важно? — Сабрина прикрыла глаза, медленно облизывая кончиком языка пересохшие губы. — Осталось три минуты…

— Тогда перехожу к сути. Был ли среди твоих последних жертв кто-либо достаточно влиятельный для того, чтобы после его смерти тебя объявили «вне закона»?

— Я не ем депутатов и новых русских!

— А питерский авторитет Корейчик?

— Совершенно безвкусная скотина. — На её лице отразилась гамма самых противоречивых чувств. — К тому же он, кажется, выжил…

— Инвалидную коляску, заикание, повышенную потливость и неспособность к самостоятельному разжёвыванию пищи ты называешь «жизнью»?!

— Ваш временной баланс исчерпан! — непререкаемым тоном объявила Сабрина, приподнимая платье и садясь мне на колени. Лицом к лицу, глаза в глаза, сжимая мои бёдра, как любимую виолончель. Запрокинув голову, я уже впитывал в себя прелюдию первого поцелуя, и наше дыхание смешивалось, когда… Грохот над головами засвидетельствовал то, что в мансарде бушует очень нетрезвый носорог! Или в стельку пьяный мамонт! В крайнем случае разгневанная охотница на вампиров…

— Ка-ка-я девушка, Дэн! — Откуда-то из-под плинтуса высунулось синее лицо Капрала. — Какая это… п…ма, в её у…ма, на ю…ма — экспрессия!

По лестнице загрохотали шаги. Нарочитый такой топот, ничего хорошего не предвещающий…

— Е…ма, меня здесь не было! — предупредило привидение, дымкой стелясь по полу.

Моя вамп напряжённо поджала губки, возведя очи к закопчённому потолку.

— Если ты думаешь, что из-за этой стриженой экстремистки я стыдливо спрыгну с твоих колен…

— Честно говоря, мне и самому не совсем понятно: зачем мы её сюда притащили? — Я медленно попытался нащупать молнию на платье Сабрины, она чуть выгнулась, чтобы мне было удобнее. — Согласись, ведь нам следовало либо убить охотницу, либо сделать её своей. В самом крайнем случае напугать до седых волос, заботливо оставив на пороге психушки. А вместо этого…

— Ты, как всегда, прав. Иногда я просто ненавижу тебя за это! В её рыжей головке есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. Обними меня! Может быть, мы успеем хотя бы…

Секундой позже на нас гневно уставились суженные зелёные глаза. Примерно это и обозначается словом «облом»…

* * *

— Где он? — Её лицо полыхало, словно у Венеры Милосской, облапанной в Лувре туристом из независимого Азербайджана.

— Девочка, ты только что сократила свой жизненный путь на целые сутки, — холодно откликнулась Сабрина.

— Где он?!

— На двое суток.

— Где он?!!

— На трое.

— Где… — набрала воздуха в грудь наша пленница, но тут неосторожный Енот высунул любопытный нос из-за косяка в спальне. Миг — и Ева, совершив головокружительный прыжок с лестницы, почти в шпагате пнула дверь ногой! Вопль прищемленного привидения должен был служить достаточной компенсацией не одному поколению женщин. Чего он так орал, мне лично непонятно… Видимо, от неожиданности, как я уже говорил, причинить какую-либо боль бесплотному духу — более чем проблематично.

— Дэн, извини. — Сабрина мягко соскользнула с моих колен, умудряясь сделать это ТАК, что я закатил глаза от блаженства. — Я просто умру от любопытства, если не узнаю, что именно там произошло.

— М-м… ну, вкратце сценарий достаточно прогнозируем…

— Но я хочу знать правду из первых уст! Ева, как ты смотришь на то, что мы, девочки, выпьем по бокалу красного? Оно существенно улучшает качество крови, особенно — вкус!

— Ах вот как… Значит, вы хотите меня напоить, чтобы потом безнаказанно воспользоваться…

— О нет! Ни я, ни Дэн никогда не пользовались пьяными женщинами — это моветон, — абсолютно искренне возмутилась моя подруга. — Но ведь ты не строила иллюзий по поводу долголетия, устраиваясь на эту работу? А раз жизнь всё равно так коротка, так садись поближе, посплетничаем напоследок.

— Чёрт… — неторопливо протянула охотница, — почему бы и нет в самом деле… Только платье застегни, пожалуйста.

— Тебя это смущает?

Признаться, я тоже удивился — у Сабрины очень выразительная линия спины, а холодный мрамор кожи просто великолепен! Но глупая Ева сохраняла неприступное выражение лица до тех пор, пока черноволосая вамп не застегнула молнию на платье.

— Дэн, тебе налить?

— Нет, — я решительно встал со стула, направляясь к секретеру, — постараюсь вам не мешать. Мне есть чем заняться.

Девушки удалились в уголок к камину, разлили по фужерам полусладкий «Бержерак» и, вальяжно устроившись в чёрных креслах, завели обстоятельную беседу в стиле английских кумушек конца девятнадцатого столетия.

— Я, конечно, понимаю, что он глубоко несчастен… Ветеран, инвалид, вся грудь в орденах, всю жизнь по гарнизонам, ни семьи, ни дома, ни канарейки — но всему же есть предел! Когда этот гад в погонах высунулся из-под унитаза в самый неподходящий момент, восхищённо указывая мне на туалетную бумагу…

— И не говори! В жизни всякой приличной женщины обязательно попадаются свои извращенцы. Помню, один дирижёр в Сочи, в шестьдесят седьмом, бегал за мной после каждого концерта и умолял: «Укуси! Ну укуси меня, а?!», вытягивая тощую, небритую, прыщавую шейку…

— Мерзость какая! Так вот, я и решила, ладно уж, дам заморышу последний шанс, всё равно вы… ой! В смысле, несколько заняты были… Слушай, а у вампиров что, тоже бывает секс? Ну, как у людей, да?

— Не отвлекайся! Я тебе потом расскажу, на ушко…

Пока они болтали, не обращая ни на кого внимания, я открыл ящичек секретера, и в моих руках появились блокнот и авторучка. Обычно я предпочитаю беличью кисть или перо, но рисовальные принадлежности остались наверху, в мансарде, а мне не хотелось тратить времени на беготню. К тому же обе собеседницы были так замечательно освещены… Ручка двигалась легко и непринуждённо, длинной пластичной линией обнимая плечо Сабрины и неспешно перетекая в складки рукава пленницы. Картинка необычная только на первый взгляд — непримиримая ненависть тоже сродни любви. И то и другое не горит вполсилы…

— В общем, я захожу, а он уже там на диванчике фривольно так развалился и подмигивает! На самом — только трусы с кармашками, сапоги да берет набекрень… И говорит ласково, с подходцем: «Шампанское, х…ма, е…ма, на у…ма, в шкафчике!» Ну я достала, поставила стаканы какие-то мутные, конфеты нашла — этот жлоб только лежит, указывает…

— Я бы убила! — со вздохом поддержала моя подруга.

— Так я и собираюсь!

Хм… всё как всегда. Люди поразительно мало знают об истинной природе привидений, предпочитая черпать необходимые сведения из развлекательных телесериалов. Девочке и в голову не приходило, что бедный Капрал просто не может что-либо сделать сам. Шуметь, исчезать, растворяться на сквозняках — пожалуйста! Орать, ругнуться, дунуть в ухо, продемонстрировать кучу приёмов рукопашного боя — ради бога, но… Он не в состоянии сдвинуть с места даже обгорелую спичку! Ну не обучен тонкостям использования внутренней энергетики и никак не может понять, что ничего другого ему теперь просто не осталось. Живёт, как может, я привык, а прочих Енот своими проблемами не перегружает…

— И что потом?

— Просит меня поставить в видеомагнитофон кассету. «Романтическую, об… по…м!», как он выразился.

— И как?

— Я, как дура, беру… вставляю (кассету в смысле!), а там ТАКОЕ-Е-Е!!! И надпись на подкассетнике «Боль в заднем проходе»… Вот ты бы что сделала?

— М-м… сначала надо посмотреть… Дэн!

Я успел закончить несколько набросков и почти готовый эскиз будущей картины «Женщина-вамп и охотница на вампиров обсуждают знакомое привидение». Пожалуй, придётся пририсовать выглядывающего откуда-нибудь Капрала. Главное, позу ему поразвязнее и глаза такие маслянистые — ну как обычно…

— Дэн! — Сабрина редко что-либо повторяет дважды, но сейчас она видела, чем я занят, и это единственная причина, по которой неминуемая пощёчина была отложена на будущее. Впрочем, на самое недалёкое…

— Ты позволишь взглянуть? О, прелестно… Вот эти два мне очень нравятся, а этот нет. Ты ей преувеличил грудь и чрезмерно заузил талию. Неужели сквозь её грубый камуфляж всё так хорошо видно?

— Что там видно?! — вытянула шею Ева.

— Ничего особенного, — отмахнулся я, — взгляд художника на…

— Мою грудь? Не «тыквы в авоське» и не «маленькая, но рельефная», так что ничего особенного… А вы чем-нибудь ещё интересуетесь?

— Конечно же нет! — улыбнулась вамп. — В чём, в чём, а в филогамистике его не упрекнёшь.

— Это заразное кожное заболевание?!

— Это коллекционирование открыток! — Что-то меня задело в нервозно-презрительном вопросе девушки. — И потом, я бы предпочёл отложить непрофессиональное обсуждение моих эскизов до написания самой картины.

— А что он вообще рисует?

— Женщин, — охотно ответила Сабрина. — Самых разных, очень редко одетых и почти всегда — безмолвных. То есть Дэн и не пытается прорисовывать им губы. Красивые, обнажённые, молчаливые… по-моему, даже к Фрейду не стоит обращаться, всё и так ясно.

— Я хочу… на это посмотреть. — Общий тон требования говорил, что она однозначно считает меня больным извращенцем и ей требуется увидеть мою «мазню» только для того, чтоб было куда целомудренно плюнуть. На мгновение мне почудилось некое жжение в висках — неужели ненависть может быть обоюдной? А ведь я её уже почти ненавижу…

Из размышлений меня вывел телефонный звонок. Я поднял трубку, мелодичный голосок секретарши напомнил, что «шеф ждёт»… Вот и замечательно, мне как воздух требовалось исчезнуть из дома хотя бы на полчаса.

— Срочные дела, я вас ненадолго покину. Капрал присмотрит за всем. Надеюсь, вы не будете скучать.

— Секундочку… Ты хочешь сказать, что вот так просто бросишь меня и уйдёшь?! — многозначительно понизив голос, уточнила Сабрина.

— Увы, увы… Время для любви потеряно, виновница перед тобой, — напомнил я, разворачиваясь к дверям, уходить надо было быстро.

— Наверняка какая-нибудь голая натурщица звонила! — неосторожно бросила мне в спину охотница, ободряюще похлопывая Сабрину по спине. Непростительная глупость, но… это уже её дело. Я захлопнул дверь, хладнокровно игнорируя доносящиеся из комнаты крики. Разберутся…

— Капрал!

— Я! — Бравый призрак возник словно из-под земли, лихо отдавая честь и беззвучно щёлкая каблуками.

— Мне необходимо на время покинуть территорию вверенного вам объекта. Попрошу осуществлять общий контроль за обстановкой и особенно пристальное внимание уделить военнопленной Еве Лопатковой. Сабрину — не кормить! Вопросы?

— Никак нет!

— Отлично, разрешаю расслабиться и спросить по существу.

— Слушай, Дэн! — Енот на минуту перестал ломать комедию, встревоженно заглядывая мне в глаза. — Тебя что там, е…ма, САМ на ковёр вызывает?! Натворил чего по…ма, на…ма, а?

— Нет, это я напросился на аудиенцию. Просто хочу обсудить новые правила Охоты, самонадеянно выставляемые Гончими.

— Ага-а, ну…ма, в…ма — так бы сразу и сказал. Значит, девчонка — ценный свидетель…

— Точно.

Я на минуточку вернулся назад, приоткрыл дверь и посмотрел, чем они там занимаются. Как и ожидалось, Сабрина крайне реалистично изображала ужасно злого вампира! Оскалив клыки и дьявольски вытаращив глаза, она с нарочитой медлительностью заржавелого робота ловила удирающую по стенам охотницу. К чести Евы надо признать, что верещала она гораздо тише, чем можно было бы предположить. Я имею в виду, что слышал, как кричали те, кто видел мою избранницу на пике её вдохновения и жажды. А это так — разминка, лечебная терапия для пробитого плеча. Ничего интересного…

* * *

Вход в приемную Бегемота находился в туалете. Нет, наверное, не совсем так… Я хотел сказать, что попасть вниз, к шефу, легко и сложно одновременно. В дальнем углу нашего дачного участка стоял типовой деревянный домик для соответствующих нужд. Непосвященному человеку никогда не придёт в голову нажать в определённом порядке на три сучка, боднуть головой нависающую слева доску, шесть раз подпрыгнуть и повернуть вокруг своей оси ржавый, погнутый гвоздь. Мгновением позже вас накрывает межгалактическая тьма, и вы оказываетесь у секретаря. Однако если ошибётесь хоть на йоту, то окажетесь… да, да, именно там! В полу открывается люк, и вы окунаетесь с головой… не будем о печальном. Лично у меня ошибки не было ни разу.

— Денис Титовский! Кого я вижу?! — Из-за шикарного компьютерного столика мне навстречу поднялась Хэлен, пышноволосая красавица с хрустальными глазами. У неё маленькие позолоченные рожки, чуть застенчивая улыбка и бюст, не вмещающийся ни в одну блузку. Одно время у нас был короткий роман, и до сих пор мы ухитряемся сохранять наше прошлое в тайне…

— Я рад тебя видеть.

— Тебя всегда ждут, котик… — Чуть прикрыв глаза, она подставила открытое плечо для приветственного поцелуя. Её золотистая кожа пахла серой и базиликом.

— Как шеф?

— В самом благодушном настроении, если ты, конечно, не забыл кое-чего прихватить.

— Приготовил ещё утром, — я демонстративно похлопал себя по карману летнего пиджака, — надеюсь, ему придётся по вкусу.

— Он сейчас много читает — переизбыток свободного времени, — пояснила Хэлен, поправляя свою львиную гриву. От мерного колыхания её груди на блузке сама собой расстегнулась ещё одна пуговка. — Понимаешь, шеф говорит, что там, наверху, слишком много людей стали выполнять его функции. Ещё пара столетий, и демоны останутся без работы.

— Я слышу эти сказки со времён Бисмарка. Люди не перестают грешить, но гармония Добра и Зла удивительно непостижима. У человечества было столько шансов уничтожить себя…

— Дэн, заходи, дружочек! — Нашу светскую беседу прервал мурлыкающий голос из селектора.

— Ты не задержишься после аудиенции? — В глазах Хэлен вспыхнул голубой лёд. — Мы могли бы…

— Там Сабрина. — Я многозначительно указал пальцем вверх.

— Ты мерзавец… — Она вернулась к себе за стол и печально послала мне воздушный поцелуй.

Противоположная стена вспыхнула ярким аквамариновым пламенем, и грохочущая музыка мощным звоном литавр ударила по барабанным перепонкам. Я тяжело выдохнул, расправил плечи и шагнул в огонь. Бегемот восседал на чёрном каменном троне, изукрашенном копиями роденовских «Врат». По углам горели жертвенные треножники, у стен стояли гориллоподобные нубийцы с устрашающими секирами в руках, а у подножия трона сидели две обнажённые девственницы в шипастых ошейниках.

— Склонись перед мощью правой руки Властителя Тьмы!

Я молча наклонил голову, поясных поклонов и реверансов здесь, в принципе, не требовалось. Огромный чёрный кот размером с амурского тигра, пушистый до шарообразности, разгладил лапой позолоченные усы, высокомерно оглядывая меня от макушки до пят:

— Что привело тебя в Обитель Вечного Зла, о докучливый смертный?!

Я неспешно вытащил из пиджака тонкую книжицу, приветственно помахивая ею над головой.

— Дэн, зараза ты эдакая, и молчишь! Дай, ну дай глянуть, что принёс…

— Рейки. Не уверен, что это новая религия, тем не менее авторы обещают лечить возложением рук по методу Иисуса Христа, а также открывают прямой канал общения с Богом.

— За соответствующую плату, надеюсь? — Чёрный кот разом сбросил маску наносного снобизма и вырвал книжку из моих рук.

— Я пролистал её весьма приблизительно, но общая схема такова: вы покупаете себе определённую ступень мастерства и лечите людей за деньги. Без денег энергия космоса не функционирует. Если хотите зарабатывать больше и лечить лучше — платите за более высокую ступень… Чтобы энергия помогла, больному надо пройти пять сеансов, в запущенном случае — десять, в очень запущенном — пятнадцать. Ну а если и это не помогло — ваш случай называют кармой, а вмешиваться в карму чревато. Как правило, обычные люди умнеют уже после пятой выплаты и предпочитают резво выздороветь…

— Экономически весьма обоснованно, а с точки зрения человеческой психологии — почти безупречно! — искренне восхитился Бегемот, держа брошюру, как ребёнок леденец. — А я тебе тоже приготовил одну вещицу забавную, клянусь Сатаной… На выходе достанешь из кармана. Присаживайся!

Шеф, нисколько не чинясь, сам сбегал за каменный трон и вынес мне модельный офисный стульчик.

— Всем спасибо, все свободны!

«Нубийцы» опустили огромные топоры и сняли надоевшие маски, девушки-«рабыни» весело вскочили на ноги и, щебеча, двинулись на выход.

— Студенты театральных вузов, — пояснил Бегемот, небрежным жестом приказывая подать вино, коньяк, фрукты и шоколад. — Приходится просить их подрабатывать в свободное время, ты же знаешь, без определённой театральщины в нашем деле никак не обойтись. Люди это любят, а ребята всё равно обречены — христианская церковь отказывает в Рае лицедеям.

— Да, помню, это действительно печально, — ровно согласился я, принимая бокал белого шабли.

— Мр-р, но ведь ты явился не ради сочувствия к безызвестным артистам… Рассказывай, Дэн, я всегда рад тебе помочь.

— Благодарю, экселенс, мне всего лишь надо получить ответы на некоторые вопросы.

— Вроде смысла бытия?

— Надеюсь, что несколько проще…

Шеф благосклонно кивнул, выудил из правого уха английскую трубку, закинул ногу на ногу и, затянувшись, приготовился слушать. В принципе верховный демон мог принять любое обличье, но из-за вполне понятной любви к Булгакову предпочитал образ здоровенного кота Бегемота. Ходили слухи, что в его библиотеке собрана самая большая коллекция изданий «Мастера и Маргариты» (вплоть до черновых листов рукописи самого автора!).

Я рассказал всё, что касалось событий последних дней. Это тоже скорее дань традиции, шеф и так в курсе всего происходящего…

— Дэн, мальчик мой, с годами ты приобретаешь всё больше человеческих черт. Причём в первую очередь перенимаешь их слабости!

— Я и есть человек.

— Ты урод и мутант! Не мне пересказывать тебе историю твоей собственной жизни.

Это верно. В памяти услужливо всплыли оскаленные лица крепостных крестьян, пламя над нашей усадьбой и окровавленная рука деда, сжимающая фамильную шпагу. Я был единственным, кто выжил в яростной бессмысленности бунта…

— Вы правы, экселенс. Я хорошо помню, кто спас мне жизнь и кто сделал меня таким… уродом и мутантом.

— В твоём тоне ответ на твои вопросы, — глубокомысленно мурлыкнул шеф, пустил колечко дыма и скосил глаза на коньяк. Посомневался немного, показал силу воли, поднял бокал, но пить не стал… — Как я понимаю, ты вновь отказываешься от службы?

— Я ценю свободу и уют.

— Ты один из немногих, кто может выбирать себе господина. В конце концов, никто не запрещает тебе самому стать господином…

— Меня никогда не прельщала власть.

— Но тот, кого она прельщает, пойдёт на всё, лишь бы заставить тебя подчиниться. Когда зверь не покоряется дрессировщику, его наказывают. Не удивляйся, если в качестве мести тебе подадут отрезанную голову твоей подруги.

— И это всё, что вы можете мне сказать? — поморщился я.

Бегемот только хмыкнул в позолоченные усы:

— Твои дела, твои проблемы — я-то здесь при чём?! Сижу себе, никого не трогаю, примус починяю…

— Простите, что отнял у вас столько времени.

— Не сердись, Дэн, я — не ангел! Будет довольно скучно, если твои партнёры по покеру сразу раскроют карты. Ответ всегда имеет два цвета, подумай об этом на досуге. И… привет Сабриночке, мур-р-р!

Я встал и поклонился. Кот сделал царственный жест, давая понять, что он меня больше не задерживает. Вновь вспыхнула стена пламени, шагнув через неё в приемную, я застал Хэлен за листанием какого-то дамского журнала. Она была слишком увлечена или слишком обижена, поэтому просто кивнула на прощание и нажала нужную комбинацию кнопок на селекторе. Мгновение спустя я стоял в том же неприметном дачном туалетике. Во внутреннем кармане пиджака лежала аккуратненькая книжица.

— «Пластилин колец», — вслух прочитал я, — ну что ж, если шеф рекомендует…

На небе таинственно улыбалась неполная луна. Вампиры и оборотни наверняка вышли на ночную прогулку. Темнота, стрекот сверчков, свежий воздух и бездна, полная звёзд, опрокинутая над головой. Таинственные звуки, горящие красным глаза, тягучая слюна, капающая с клыков, — экзотика древнего города на стыке Запада и Востока…

На первый взгляд может показаться, будто ночи в Астрахани полны жутких картин с кровавыми монстрами и рваными останками безвинных прохожих. Увы, на деле всё совсем не так… Я говорю «увы» в том смысле, что тогда всё было бы куда проще. Люди любят делить мир на чёрное и белое, незыблемые законы бытия дарят им иллюзию спокойствия. По-настоящему в вампиров не верят даже те, кто сталкивался с ними вплотную. А всё потому, что Лишённые Тени вынужденно приспосабливаются, втискивая себя в рамки общечеловеческого сосуществования.

Мы очень разные, и большинство предпочитает слабый, но мир, надеясь протянуть как можно дольше. Ибо давно известно: убивающие людей долго не живут. Все пункты принятия донорской крови здесь — от сторожа до главврача — укомплектованы исключительно вампирами. Двое моих знакомых уютно устроились в колонии исправительного режима, заключённые любят, когда у них берут анализы… Несколько тёртых парней успешно трудятся в рядах милиции, специализируясь на маньяках и уголовниках. Многие вампиры честно служат Родине в «горячих точках», там их вкус к крови не вызывает особых подозрений. Один даже работает в вытрезвителе, постоянно имея нужную дозу с отдыхающих пьяниц. Правда, похоже, его самого вскоре придётся кодировать: в крови клиентов данного заведения слишком много алкоголя…

На пороге домика, безмятежно вытянув ноги, спал храбрый Енот. Что ж, привидениям тоже требуется отдых, а у парня сегодня был эмоциональный стресс. Я аккуратно перешагнул через него, тихо проскользнув внутрь. Поверьте, никого другого Капрал не пропустил бы, даже наглотавшись снотворного.

В комнатах было подозрительно спокойно. Не зажигая света, я постарался повнимательнее вслушаться в обволакивающую тишину. Сверху, из мансарды, доносилось ровное посапывание Евы. Видимо, беготня от пылкой женщины-вамп окончательно её утомила. Со стороны спальни слышалось лёгкое потрескивание свечей и прерывистое дыхание Сабрины. Пожалуй, стоит раздеться заранее — в таком состоянии она запросто порвёт мою одежду на лоскуты…

— Я жду тебя, Дэн. — Её глаза отсвечивали красным, а прохладные пальцы коснулись моих губ с непередаваемой нежностью. Всё верно, в такую ночь любые слова — лишние…

* * *

Утро. Довольно рано, часов шесть или семь. Сабрина безмятежно спит, повернувшись ко мне спиной и стягивая на себя одеяло. Телефонный звонок в это время представляется чьей-то злобной шуткой. Протягивая руку к трубке, первым делом думаешь, как бы удавить раннего абонента на том конце провода тем же проводом…

— Да?

— Гончие выследили вас. Беги, Титовский, бе-ги-и…

Обрыв связи, короткие гудки, недоумение… Я аккуратно положил трубку, даже не задавшись вопросом: кто, собственно, звонил? Голос властный, речь размеренная, с ощущением некоего дребезжания в окончаниях слов. Меня гораздо более интересовало: зачем нам звонили? Что это было — угроза, предупреждение, злорадная констатация факта? Вообще-то могло быть всё, что угодно… Значит, и от нас требуется адекватная реакция — то есть никакая. Не люблю предсказуемости событий…

Вставая с кровати, я осторожно поцеловал Сабрину в ушко, в ответ она тихо мурлыкнула. Бедняжка совершенно вымоталась за ночь, но мне всё равно лучше бежать — эта женщина не может ПРОСТО спать с мужчиной больше двух часов.

Наскоро одевшись, я отправился в гостиную. Туалет, ванная комната, контрастный душ, туманный Енот, с разочарованным видом выползающий из мансарды.

— Залезла под одеяло с головой, у ё…ма! Ничего не видно, пятка одна…

— Так пусть воображенье мгновенно дорисует остальное, оно у вас ретивей бронетранспортёра, — бездарно передёргивая Пушкина, утешил я.

Капрал скорчил мне рожу и беззвучно плюхнулся на диванчик.

— Не впадай в отчаяние, друг мой! Сабрина собиралась принять душ, и у тебя будет шанс.

— Да врёшь, е…ма, у…ма с зав…ма, — недоверчиво отмахнулся старый солдат, но глазки его предательски заблестели.

— Предлагаю пари. Если она тебя не выгонит, ты не будешь больше терроризировать Еву в туалете.

— Чего?! Нажаловалась уже? Вот коза рыжая, на…ма! Да там и смотреть-то было не на что…

— По рукам? — Я и без того знал, что положил Капрала в партерной борьбе и деваться ему некуда. Мгновение спустя он сдержанно кивнул, подтверждая сделку. — Кстати, я не спросил, в моё отсутствие не происходило никаких инцидентов?

— Девки твои дрались…

— А вне дома?

— Шныряло двое бритоголовых вдоль забора, — припомнил Енот. — Безоружные, одеты по гражданке, изображали влюблённых. Такие все, у…ма аж!

— Мальчики? — скорее уточнил, чем удивился я.

— Пацанва, лет по семнадцать. Один сунулся было в окно посмотреть, ну, я вылез, высказал ему, по…ма в за…ма! Второй подоспел, унёс друга, седого уже…

— Тогда готовь дом к обороне, думаю, сегодня ночью нас попытаются взять штурмом.

— Я…ма, это из-за Евы?! — обрадовался он.

Однозначного ответа не было. Ясно одно: кто-то охотится на Сабрину, собираясь попутно уничтожить её единственную защиту — меня, а заодно избавиться от использованного патрона — рыжеволосой охотницы. Гибель Евы послужит благородному делу мести, её объявят мученицей, наговорят пышных слов на похоронах, и не один десяток юных бойцов пойдёт на смерть, вдохновлённый её примером.

Ситуация банальная и скучная, я ожидал от противника чего-то более изощрённого. Хотя, по сути, нет разницы, проткнут ли вам горло изящной серебряной иглой или просто размозжат голову безыскусным ударом кувалды…

— Дэн, почему ты не разбудил меня? — На пороге спальни возникла небрежно закутанная в чёрную простыню Сабрина.

— Ты спала так сладко, как в могиле… Я любовался тобой.

— Правда?!

— Разумеется, — торжественно поклялся я, — и потом, мы поспорили с Капралом насчёт душа. Ну, ты помнишь…

— Что помню? Ах, душ! Да, конечно, как раз собираюсь туда идти. Скажи этому героическому извращенцу, чтоб не опаздывал…

Енот исчез так быстро, словно его вообще не было в гостиной. Моя подруга медленно повернулась, не отводя багрово-коричневых глаз, прищурилась и величаво направилась в ванную комнату. Я провожал её восхищённым взглядом — чёрная простыня с каждым шагом всё больше соскальзывала с алебастрового тела и окончательно капитулировала у дверей в ванную. Долгую секунду я боролся с искушением — броситься следом, занять место Капрала, а его выпихнуть к чёртовой бабушке. Увы, не успел… По скрипучей лестнице с мансарды, шлёпая босыми пятками, безмятежно спускалась наша выспавшаяся жертва.

— Доброе утро, — она сумрачно оглядела комнату, — а где прячутся остальные?

— Сабрина принимает душ, Капрал подсматривает, все при деле, — пояснил я, она недоверчиво скривила губки, но промолчала. — Как прошла ночь? Никто не беспокоил?

— Вроде нет… Вообще-то спала как убитая, если кто очень уж обеспокоился, то вполне могла и не почувствовать.

Не уверен, что правильно её понял. Надеюсь, она имела в виду тот факт, что ночные вампиры её сон не тревожили…

— Наверное, нам стоит поговорить более откровенно, — пожав плечами, предложил я. — Капрал докладывал, что вчера, ближе к ночи, здесь крутились два подозрительных паренька. Возможно, шпионы или разведчики.

— И что же, ваш наихрабрейший офицер до смерти их запугал своими неприличными наколками?

— Почему неприличными? Это камасутра…

— Он им показывал ту, что на пояснице, с пьяным ёжиком?

— Нет, он всего лишь улыбнулся им, но…

— …эффект тот же! — хмыкнув, завершила Ева. Скорее всего, в её голосе сквозил неприкрытый сарказм, хотя я откровенно не понимал причины.

— Дело не в этом, просто сегодня утром был очень странный телефонный звонок. Некто предупредил, что наше убежище раскрыто, и посоветовал бежать.

— Я никому ничего не сообщала!

— Охотно верю, тем не менее нас вычислили за одну ночь.

— И что, значит, я — предательница?!

Некоторые женщины просто не умеют разговаривать, не повышая голоса. Наверное, грубость и крик ассоциируются у них с борьбой за права слабого пола…

— Я всего лишь пытаюсь сказать, что теперь наш дом в любую минуту может быть атакован превосходящими силами противника и, возможно, тебе лучше уйти…

— Ага, боитесь оставлять в тылу обученную Гончую?! — сорвалась охотница, мгновенно прикусив язычок. Итак, запретное слово произнесено. Значит, это всё-таки Гончие…

Ева уселась на край табурета и, вперившись в стену невидящим взглядом, напряжённо засопела. Ещё чуть-чуть, и разревётся, как обиженное дитя. Положение спасла посвежевшая Сабрина, с мокрой головой, в банном халате выходящая из ванной.

— Надеюсь, вы поссорились, ибо я голодна во всех смыслах!

— Присаживайся. — За вовремя пододвинутый стул мне достался поощрительный укус в предплечье. — Твой завтрак будет подан через минуту.

— А мой десерт? — Она притянула меня за брючный ремень и, урча, потёрлась щекой о пряжку. Сопение Евы медленно, но верно переходило в печальную стадию всхлипываний.

— Но… э… я… О, кстати, я хотел спросить, а куда запропастился наш верный Капрал? Или ты закидала его мыльной пеной под душем…

— Дэн, ты вечно всё портишь! — возмущённо фыркнула Сабрина, неохотно отпуская меня на свободу. — Твоё озабоченное привидение стоит туманным столбиком у края ванной. По-моему, он весь в нирване. Не буду врать, что это стоило мне больших стараний. Я всего лишь была естественна…

Хм, это как раз мне очень даже знакомо. Обычно она доводит до эйфории любую аудиторию одной игрой на виолончели (многие женщины только после этого зрелища понимают, что такое множественный оргазм!). Выступай моя подруга в стриптизе — весь город был бы заперт в кутузку за аморальное поведение. И при всём при том — ни одной фальшивой ноты, ни одного лишнего движения, ни капли вульгарной пошлости или цинизма. Сабрина как никто ценит собственное достоинство…

— А что с Евой?

— Ненароком проболталась, что она — Гончая.

— Можно подумать, мы этого не знали!

— Знали, но… Видишь ли, человек всё равно чувствует себя предателем, не будь с ней слишком строгой.

— Хорошо, хорошо, пусть выплачется. Я тоже не зверь… кстати, где мой утренний фужер с кровью?!

Рыжая охотница, не выдержав, заревела наконец во всё горло. Мы деликатно отвернулись, чтобы не мешать, и продолжили аристократический обмен новостями.

— Я был у шефа. Тебе привет.

— Ох уж мне эти его приветы… По-прежнему не пропускает ни одной киски?

— Подобный упрёк всегда имеет оттенок комплимента. Я интересовался его мнением насчёт Гончих, нарушения запретов и правил Охоты, но… Похоже, там, внизу, их очень серьёзно поддерживают.

— Всегда поражалась, каким образом одна и та же организация ухитряется идти под знаменем церкви и благословением Сатаны… Могут же устраиваться люди!

— Потом Капрал спугнул двух разведчиков у нашей дачи, а утром кто-то звонил, предупреждая, что нас обнаружили.

— Можно подумать, мы так уж скрывались!

— Тем не менее попробуй рассмотреть эту ситуацию как помеху нашему нежному уик-энду.

— Ты опять делаешь из меня… стоп! Ещё одна помеха, кроме этой рыжей?! Всё. Я иду сеять смерть и разрушения!

— Ну, если ты непременно настаиваешь… — Тут я поймал себя на том, что больше не слышу всхлипываний Евы. Старательная охотница напрочь забыла о своём неутешном горе, упоённо подслушивая наш спор. Встретив мой взгляд, она опомнилась и вновь заревела изо всех сил.

— Это ты её вчера так запугала?

— Стыдись, я что, не могу поиграть?! Погоняла немножко, по полу поваляла, обслюнявила, может быть, но не укусила же!

— Ева, — самым проникновенным тоном начал я. — По-моему, настало время в корне изменить свою жизнь. Ты уже наигралась в охотников, посмотрела настоящих вампиров, получила массу впечатлений и полезных навыков. Думаю, уже пора понемножечку взрослеть. Отправляйся к себе домой, Сибирь примет тебя, как родную. Мы с радостью одолжим тебе денег на дорогу. Вернёшь, когда сможешь. Передавай привет маме и…

— И что я там буду делать?! — тут же прекратив слезоразлив, буркнула она.

Я на мгновение запнулся…

— Секундочку, мне кажется, что это не наша забота. Устройся на нормальную работу или, ну, я не знаю… напиши книгу о вампирах, нам будет даже приятно.

— Ага, устроишься у нас, как же… Завод закрыли, половина предприятий стоит, на других по полгода не платят. А литературных талантов у меня нет! Куда мне деваться, куда вот, а?!

— Прости, Дэн, я сейчас с ней что-нибудь сделаю, — не выдержала Сабрина. — Мы её не съели, не покусали, а она уже на шею села и ножки свесила?!!

— Да я пленница, если хочешь знать, — без подзавода включилась Ева, — и право имею…

Нас прервал дикий нечеловеческий вопль где-то во дворе. Я подошёл к пуленепробиваемому окошку. Так… значит, они не стали дожидаться ночи.

* * *

Вдоль нашего забора рассредоточилась солидная боевая группа молодых ребят, на первый взгляд человек тридцать. В основном парни лет двадцати, наверняка отслужившие в армии и прошедшие подготовку в спецлагерях Гончих. Пять-шесть девушек выполняли, очевидно, функции связи…

— О небо, сколько крови! — Не сумев удержать вздох восхищения, моя пылкая подруга упруго толкнула меня грудью в спину. Это было нежно и приятно… — А кто, собственно, там так орал?

— А кто, собственно, оставил там свой незаметный «феррари»? — укоризненно покосился я.

— А кто, собственно, просил его трогать?! Мне буквально на днях установили новую противоугонную систему. Кстати, хороший механик, садомазохист…

— Я так и подумал. Опять электрошок?

— С дополнительным эффектом парализации нервной системы! — любовно закончила Сабрина.

— Впечатляет…

— А можно мне тоже посмотреть? — робко раздалось сзади.

Мы подвинулись. Вытирая покрасневший нос клетчатым платком, рыженькая охотница прижалась лбом к стеклу.

— Этих я не знаю… Наверное, из других отрядов. Инструктор даже не намекнул, что у нас тут такие силы. Они, наверное, как-то будут действовать, да?

— Вполне возможно. — Я отошёл от окна и поднял телефонную трубку, по памяти набирая знакомый номер. — Думаю, настала пора просто вызвать милицию.

— Как это?! — опешив, развернулась Ева. — Милицию?! Вы хотите сказать, что астраханская милиция будет защищать вампиров? Но это же… бред какой-то!

— Почему нет? — выгнула бровь моя вамп. — Мы не менее законопослушные граждане России и исправные налогоплательщики. Благо в Конституции страны о запрете на вампиризм ничего не сказано.

— Вот стану депутатом…

— Потише, пожалуйста, — вежливо попросил я. — Алло! Храп, это ты? Да, Денис Титовский… ага, спасибо, и тебя тоже! Что звоню? Слушай, тут у нас на даче, в районе Трёх Проток, буйствует банда рокеров. Человек двадцать пять — тридцать. Ведут себя вызывающе, могут попытаться спалить дом. Нет, мне самому нельзя… Нет, я объясню потом. Да… да, именно. Пусть с этим разбираются официальные органы. Адрес? Дача Яраловых, ты там был. Хорошо… хорошо, жду. Да, Сабрина со мной. Обязательно передам. Пока!

— Мне привет, поклон или поцелуй?

— Ласковый укус в яремную вену.

Сабрина немедленно вытянула шею, я нежно коснулся кончиками зубов ромашково-матовой кожи. Ева демонстративно покрутила пальцем у виска. Наверное, от зависти…

— Кажется, к нам стучат в дверь… — С трудом оторвавшись от столь интимных ласк, я оглянулся. — А где Капрал? Все званые и незваные визитёры в его ведомстве!

Моя подруга вздёрнула носик, делая вид, что уж она-то здесь абсолютно ни при чём. Ах да… он же был в ванной, подсматривал за Сабриной, принимающей душ. Как я понимаю, это зрелище не для субъектов со слабой психикой и уставным воображением.

— Девочки, вы посмотрите, что с ним и как, а я разберусь, кто там столь старательно рвётся к нам в гости.

За дверью стояли двое молодцов с фанатичным блеском в глазах и накачанными бицепсами.

— Чему обязан? — Видимо, они не ожидали, что им всё-таки откроют, поэтому резко отпрыгнули назад, приняв защитную стойку. — Я всего лишь спросил… — Они не отвечали. Какое-то время мы молча стояли друг против друга, потом мне это надоело.

— Эй, а… это… в этом доме вампиры! — наконец решился один, когда я уже был готов захлопнуть дверь.

— Глупости! Даже дети знают, что никаких вампиров на самом деле не существует.

— Но они есть! Они — есть, уверяем вас, — проснулся второй, видимо, более воспитанный мальчик. — Вы и не представляете, какой опасности подвергаетесь. Мы спасём вас!

— Вы двое спасёте? — скептически уточнил я.

— Не, вон за забором наши стоят. Щас тока свистнем, навалимся дружно, и всем вампирам полный кочердык! — предельно доступно растолковал первый.

— Хм, неужели? Ну ладно, не будем спорить… А почему вы так уверены, что они здесь?

— Да был же сигнал! Нашим сообщили и это… — Он заткнулся, поймав красноречивый взгляд своего товарища.

— Быть может, над вами просто кто-то пошутил?

— Простите, — вежливо, но твёрдо ответил более интеллигентный, — у нас приказ. Мы спецотряд по борьбе с вампирами, и в нашем деле непрофессионалов нет! Пропустите нас в дом или…

Это он так расхрабрился потому, что к крылечку дачи как бы ненароком подтянулось ещё человек шесть. Спокойные, уверенные, экипированные и вооруженные. Храп подъедет минут через пятнадцать-двадцать, до этого времени придётся банально скучать.

— Дэн, у тебя всё в порядке? — раздалось из дома.

— Разумеется, дорогая! — поспешил успокоить я и доверительно поманил к себе ребят. — Парни, вы так молоды, у вас ещё всё впереди… Вы можете стать водителями троллейбусов, официантами, мойщиками машин или даже билетными контролёра-ми — что принесёт куда больше пользы обществу и сохранит вам завидное здоровье до самой старости. Не надо никого ловить, пожалуйста…

Нет, я понимаю, что они всё равно бы меня не послушали, но никто не должен быть лишён последнего шанса. Эти двое молча бросились на меня, стоило повернуться к ним спиной. На сей раз я чуть смежил веки и максимально расслабился, может быть с лёгким оттенком злорадства ощущая, как их тела сводит судорогой. Когда подоспели остальные, дверь в нашу цитадель была заперта, а на пороге, хрипя, корчились первые жертвы наступившего дня… Им не было так уж больно, но самостоятельно двигаться ребятки смогут не раньше конца недели.

— Почему так долго?! — Дежурная пощёчина слева, и горящие почти неуправляемой страстью глаза моей подруги превращаются в два полыхающих полумесяца.

— Почему мы тут должны с ума сходить от неизвестности? — Вторая пощёчина справа, робкая и неумелая.

От удивления ни я, ни Сабрина не успеваем среагировать, и Ева виновато трясёт ушибленной рукой. Следующие три минуты — в гостиной каталась куча мала из двух визжащих женщин и, как всегда крайнего, меня. Применение «силы» против слабого пола чревато, а в данном конкретном случае и того хлеще. Два миловидных создания сцепились не на шутку! Их можно понять: Сабрина ни за что не потерпит, чтобы чья-то ручка, кроме её, касалась моей щеки. Ева логично рассуждала: раз можно другим и я не протестую, значит… Но каково мне? Если забрать энергию охотницы, то моя подруга её растерзает. А если я хотя бы на время нейтрализую вамп, то… Лично я не дам за свою жизнь и ломаного гроша. Сабрина душила Еву, та выкручивала ей запястья и пинала коленом в живот. Мне «посчастливилось» находиться где-то посередине, ничего более худшего я, признаться, припомнить не смогу. Драка закончилась лишь при втором выстреле в окно, на первый мы просто не обратили внимания…

— Дэн, мне кажется или в нас стреляют… — Сабрина изящно откатилась в сторону, поправляя сползшую бретельку и выпрямляя примявшуюся ресничку. В стекло звонко ударили ещё две пули.

— Мама! — громко объявила отважная убийца вампиров, без развития темы уползая под стол.

Я встал на ноги и подал руку Сабрине, помогая ей подняться.

— Капрал!

— Не кричи так, он в ванной. Мы пытались его сдвинуть, но это не легче, чем перенести в другой угол комнаты сгусток пара. Слушай, и как только эфирные создания ухитряются впадать в столбняк?!

— Капрал! — надрывно продолжал я.

Охотница, не выдержав, на четвереньках вылезла из своего укрытия, вцепившись обеими руками в мои брюки:

— Ложитесь! Ложитесь же вы, оба, убьют!

— Когда мы захотим лечь, милочка… эй, эй, эй!!! Дэн, она же начинает хватать тебя выше колен!

— Ева, успокойся. — Видимо, со страху охотница собиралась влезть мне на плечи, как кошка на дерево. — Дом хорошо защищён, у нас пуленепробиваемые стёкла и стены из танковой брони. Пусть стреляют, пока не надоест или в кого-нибудь не отрекошетит…

— Дэн, ты пророк, — обернувшись на крик за окном, Сабрина подняла кулак и опустила большой палец вниз, — один готов.

— Капра-а-ал!!! Милая, больше не разрешай ему подсматривать за тобой, пусть лучше Ева…

— Там точно смотреть не на что! — безапелляционно отрезала Сабрина, и рыженькая только открыла ротик:

— Ах ты… да я… у меня, между прочим…

— Между чем?

Слишком наивный вопрос моей подружки так и остался без ответа — за стеной грохнул взрыв! Обе спорщицы, совершенно одинаково завизжав, бросились под стол. Не буду врать, что мне одному удалось сохранить невозмутимое лицо и ровное сердцебиение. Вообще-то теперь мы имеем дело с полным беспределом. (Прошу прощения за вынужденную тавтологию, но трудно сохранять высокий слог, когда в тебя кидаются гранатами.)

— Противопехотная Ф-3! Е…ма ей в ю…ма! — бодрым голосом сообщило выплывшее из ванной привидение. Хотя это неточное определение — ноги Капрала беспомощно повисли, руки болтались, голова едва не падала с плеч, а само тело, казалось, кто-то нёс на весу за шиворот. В его широко распахнутых глазах всё ещё отсвечивала голая спина моей подруги.

— Держись, братва! Ща я… соберусь… и всем этим ё…ма к с…ма, так в…ма напинаю — аж тошно станет, во…

— Ладно, ладно, больше не буду, — примиряющее буркнула Сабрина в ответ на мой разоблачающий взгляд, косясь из-под стола. — Если не доверяешь, будем посещать ванную исключительно вместе, а?

— Енот, пора браться за мужскую работу. Выйди и посмотри, что они вообще там задумали.

Под нашим окном грохнул второй взрыв! Стёкла задрожали, но выдержали.

— Идиоты, если так пойдёт, то через полчаса они взбаламутят весь дачный посёлок. Какие-то ненормальные Гончие пошли, не находишь?

Капрал удесятерённым усилием воли добрался до двери, выругался в обычной разговорной манере и просочился наружу. Я видел, как молодая девушка, высунувшись из-за забора, дико завопила и дала дёру. Наш полупрозрачный герой решительным шагом направился к группе нападавших.

— Всем стоять! А ну, м…ма, на все х…ма, п…ма! Я кому сказал?!

Ещё двое, не выдержав, позорно бежали с поля боя. Енот взревел и бросился врукопашную! Как я уже упоминал, сам он и пера на земле не пошевелит, но охотнички-то этого не знали. Нет, они проявили завидную храбрость, атакуя привидение осиновыми кольями, стреляя в него из арбалетов посеребрёнными стрелами, но увы… Размахивание крестами, амулетами и талисманами тоже не принесло желаемых результатов. Впрочем, троих или четверых своих же товарищей они, видимо, здорово поранили. Капрал был счастлив как никогда! Упоение боем, крики врагов, выстрелы, сумасшедшая сутолока и бессмысленная драка… что может быть милее сердцу бывшего военного?!

— Пошли посмотрим? — предложил голосок Евы из-под стола.

— Я и сама собиралась, — в тон откликнулась Сабрина.

А откуда-то издалека уже слышался прерывистый вой милицейской сирены.

— Это Храп! Вылезайте побыстрей, а то всё самое интересное пропустите.

* * *

Итак, Храп. Он же — Виктор Храпов, он же — Храпенко, а до этого, кажется, — Храповецкий, опытный оборотень с более чем столетним стажем. Рост — два с лишним метра, в плечах — косая сажень, лицо простое, как наковальня, а голова и кулаки одного устрашающего размера. Классический мент, начинал ещё в царской охранке, иной профессии для себя просто не мыслит. В своё время я оказал ему маленькую услугу, посоветовав всегда держаться в тени младшего командного звена. Храп внял моей доброте и уже не один десяток лет умудрялся болтаться где-то между сержантом и старшиной. Мне редко приходилось обращаться к нему за помощью, но уж если что — он умел быть благодарным…

При появлении милицейского «уазика» нападавшие кинулись врассыпную! Видимо, общение с официальными органами правопорядка никак не входило в их планы. Трём подчинённым Храпа осталось лишь подобрать раненых и вызвать «скорую», а он сам неторопливо направился к нам.

— Гостей принимаете? — исполинская фигура в мешковатом милицейском мундире с трудом протиснулась в дверной проход.

— Спасибо, что заглянул.

— Без проблем. Привет, Сабриночка! — Храп с чисто медвежьей грацией поцеловал моей подруге руку, мельком глянув на надутую Еву. — О, а это кто?

— Пленница ваших дружков-вампиров! — выдала охотница, прежде чем я успел открыть рот для ответа.

— Консервы для Сабрины или аккумулятор для Дэна?

— Ни то и ни другое, — поспешил вмешаться я. — Крови в холодильнике достаточно, а как женщина — она не в моём вкусе.

— Ах, вот, значит, как… — с нелогичной смесью обиды и презрения к моему художественному вкусу процедила Ева, отворачиваясь к стене.

— Мне забрать её в отделение? Припишем бродяжничество и воровство по дачным домикам…

— Да, пожалуй. А что ей светит?

— Года два, но при хорошем поведении…

— Нет, ни за что! — почти в один голос решили мы с Сабриной, после чего недоумённо уставились друг на друга.

— Я не совсем понимаю…

— Но я имел в виду, что…

— Ты хочешь сказать, она…

— Конечно, ты права, но дело не в том…

— Так значит, всё-таки я имею…

— Что ж, мне теперь обязательно…

— Вы наговорились? — деликатно уточнил Храп, когда Сабрина уже протягивала руки к моей шее, а мне именно сейчас так не хватало её поцелуя.

— Да! — переглянулись мы. — Пусть едет с вами. Возьми ей билет домой, в Тынду, жаркий климат Астрахани вреден для здоровья сибиряков. Все расходы, разумеется, будут возмещены.

— Вы что… вы меня в тюрьму, что ли, хотите?!

— Нет, они хотят вас в другое место, — глуповато хихикнул мент-оборотень, вытирая невольную слезу. — Я всё понял, Дэн. Девочку отправим по указанному ею же адресу и дадим знать, чтобы там встретили. А теперь объясни в двух словах, куда ты на этот раз угодил…

Пока его ребята встречали белую машину с красным крестом, пока грузили в неё задержанных и оказывали им первую помощь, прошло с полчаса. Храп слушал меня не перебивая, усевшись за стол и по-медвежьи положив голову на лапы. Прошу прощения за формулировку, но называть это руками — значит врать самому себе.

— Я, конечно, выясню всё насчёт этих Гончих, но вытаскивать тебя каждый раз не смогу. Сам понимаешь — они имеют ПРАВО охотиться.

— Даже если при этом охотники нарушают ЗАКОН? — сухо напомнила Сабрина.

Оборотень посмотрел на неё долгим взглядом…

— Увы. Так было всегда. Люди во все века нарушали принятые обязательства…

— Вот видишь!

— …но что будет, если ЗАКОН начнём нарушать мы?

Моя подруга молча опустила голову, признав его правоту. Что такое вампиры, не скованные хоть какими-то обязательствами по отношению к своим жертвам, она знала не понаслышке.

— Ладно, пойду. Вон парни уже сигналят со двора. Еноту — привет! Я тебе позвоню, Дэн.

Я кивнул. Распахнув дверь, он улыбнулся и поманил Еву. Охотница прошла вперёд, высоко задрав нос и даже не сделав ручкой на прощание. А ведь если вдуматься, мы не так плохо с ней обращались…

Уже на выходе Храп обернулся и, старательно глядя в сторону, бросил как бы в никуда:

— Знаешь, у всех сейчас какие-то проблемы. Может, солнце слишком активное? Я бы тут на даче не задерживался особо, мало ли… И вот ещё — я НЕ ХОЧУ знать, где ты будешь завтра.

Потом они уехали. Мы остались одни. Капрал не спешил возвращаться, наверняка всё ещё гонял по дальним пустырям кого-нибудь из сбежавших Гончих.

— Всё зашло так далеко?

— Видимо…

— Но… неужели Храп мог не приехать? Ведь он твой друг!

— Тем не менее… Он бы и сейчас не вмешивался, если бы эти умники не использовали не санкционированное правилами оружие. Как ты помнишь, при Охоте на вампиров категорически запрещены взрывчатые вещества и огнестрельное оружие! Это может причинить вред ни в чём не повинным людям. А оборотни большую часть своей жизни именно люди…

— В отличие от нас, — холодно завершила Сабрина. — Но есть некто, способный защитить тебя и меня от произвола Гончих. По крайней мере, имеющий достаточно власти для того, чтобы заставить их впредь играть по правилам. Ты знаешь, о ком я говорю…

Я знал. И меня это нисколько не радовало. Если принять точку зрения Храпа, то нам остаётся одно — убегать. Надеяться на чью-то безвозмездную помощь не приходится. Вампиры охотно объединяются лишь за торжественным ужином да на каких-нибудь балах и ассамблеях. Предполагать, что все они как один грудью встанут на защиту Сабрины, — наивно до икоты. Тем паче против хорошо организованной группы Гончих, по неизвестной мне причине жаждущих вогнать кол в сердце самой прекрасной из женщин-вамп! Поверьте, она стоит этих слов и, видимо, стоит того, чтобы за неё умереть.

— Дэн, какие у нас планы на вечер?

— Даже не знаю… Сегодня солнечный день, ты сможешь выйти на улицу не раньше девяти. Думаю, этой ночью нам не придётся отсиживаться на даче. Вернее, нам просто не позволят этого сделать…

— Я понимаю. — Она закинула руки мне на плечи и, не отводя глаз, тихо спросила: — Это всё из-за меня?

— Надеюсь, что нет. — Я постарался обнять её покрепче и сделать голос как можно безразличнее. — По идее, мы имеем дело с обычной Охотой на вампиров. Просто именно ты оказалась не в нужном месте, не в нужный час, и теперь трудно что-либо исправить.

— Уж если Гончие берут след, они не остановятся ни перед чем…

— Наверное, нам бы стоило поступать так же. Ты вся дрожишь?!

— Пустое, это нервы…

Мне так не казалось. Сабрину действительно била крупная дрожь, и я подумал, что немного подогретой крови ей сейчас совсем не повредит. Она молча выпила содержимое большой чашки, как ребёнок, держа её обеими руками и выдыхая после каждого глотка. В глазах какой-то болезненный оловянный холод, щёки — неестественно порозовевшие и дыхание тихое, как ночь на кладбище. Наверное, рана всё ещё даёт о себе знать, осина очень коварное дерево — осложнения могут остаться надолго. Но если бы всё дело было только в этом…

— Знаешь, я ведь тоже убивала людей. Раньше это случалось чаще, а сейчас нет острой необходимости. Мы, может быть, только последние тридцать-сорок лет научились жить, не отнимая у человека жизнь. Но я никогда не решала этических проблем — просто утоляла голод, а значит, была ничем не лучше остальных. Сейчас уже никто не верит в страшные сказки о вампирах, убивающих ради удовольствия. Помнишь Лолу-художницу, у неё ещё мастерская была рядом с роддомом?

…Я кивнул. Дома, в альбоме, у меня сохранились два её рисунка, изображающих диковинных рыб. Беснующаяся толпа разорвала её в начале сороковых, буквально за месяц до войны…

— Так вот, она никогда не поднимала руки на ребёнка. Даже если волочила ноги от истощения и не могла охотиться самостоятельно. Я знала ещё двух пожилых членов нашей общины, они не могли убивать женщин. Значит, у вампиров тоже есть свои вкусы, пристрастия, привычки и принципы — может быть, мы не так уж разнимся с людьми? Или хотя бы в чём-то на них похожи…

Я не перебивал и не успокаивал её. Сабрина не нуждается в словах утешения, а жалеть её так же опасно, как пытаться принять последний вздох раненой рыси. Она никого не защищала и не оправдывала (в конце концов, нам нет оправдания!), она просто хотела понять, почему Гончие убивают без разбору…

— Дэн?!

— Да? Прости, видимо, я отвлёкся, ты что-то говорила относительно планов на сегодняшний вечер?

— И об этом тоже. — Она взяла себя в руки, посмотрела на часы и предложила: — Своди меня в ресторан.

— Почему бы и нет… — подумав, согласился я. — Раз уж мы решили провести ночь вне дома, то вряд ли стоит разбивать палатку на берегу реки с кваканьем лягушек и вездесущими комарами. Все достойные посещения места в нашем маленьком городке ты знаешь лучше меня — куда изволит пани?

— Пани изволит в «Подкову»!

Я должен был догадаться. Этот уютный ресторанчик стоял на набережной Семнадцатой пристани, где вечно гуляла молодёжь, гремела музыка и, казалось, сама атмосфера располагала к любви и безрассудности. Поговаривали, будто «Подкову» держат выходцы из Камызяка, что в значительной мере объясняло общую концепцию дизайна и интерьера. Всё было стилизовано под деревенскую старину, кантри причудливо смешивалось с цыганщиной, любой предмет — от стула до солонки — был сделан вручную. Кухня являла вольную эклектику — от украинского борща до японского суши или свинины на рёбрышках по-мексикански. Никакого яркого света, никакой навороченной музыки, интимная уединённость и приличная публика. А самым главным плюсом являлся тот неоспоримый факт, что «Подкова» использовалась как нейтральная территория для встреч непримиримых врагов. То есть теоретически вы вполне могли бы встретить там вампира, мирно беседующего с Гончим, прокурора, пьющего с адвокатом, ведьму, охмуряющую атеиста, и даже, время от времени, ангела с чёртом… Эти двое хоть и появлялись нечасто, но вечно собирали вокруг себя огромную аудиторию поклонников.

— Значит, ты не против? Замечательно, тогда я надену своё самое открытое платье!

Сегодня мне просто нельзя было с ней спорить. В воздухе разливалось ощущение неизбежности и неотвратимости воли Рока. В багажнике «феррари» лежал чемоданчик с её сценической одеждой — вампиры стараются всё своё носить с собой. А платье… да, оно, наверное, чрезмерно открытое. Но, с другой стороны, разве это достаточный повод, чтобы ей отказать?!

* * *

Енот заявился уже ближе к вечеру. Усталый, запыхавшийся и чрезвычайно довольный собой. Я так понял, что двоих ребятишек помоложе он успешно загнал в чью-то брошенную хибару и дал волю воображению (а оно у него, сами знаете, больное)… Наш поход в «Подкову» он не одобрил из соображений чистого эгоизма — ему-то приходилось оставаться дома. Я ещё напомнил Сабрине, чтобы она позвонила своей тёте, предупредить, что и сегодня не придёт ночевать. Старушка была известной колдуньей с Мумры и всегда переживала за свою единственную племянницу (столь многоюродную, что и архивы путаются). Естественно, даже речи быть не могло о возвращении домой — кто решится подставить под удар милую пожилую женщину…

Мы отправились на верном «феррари» моей подруги. Сомневаюсь, чтобы хоть кто-нибудь еще сумел так выдрессировать бессловесную машину. Этот автомобиль из великой любви к своей хозяйке буквально творил чудеса. Способность самостоятельно защитить себя — ещё цветочки! Вы бы видели, как она управляет им, касаясь руля лишь кончиками пальцев, и то не всегда… Мы ехали окружной дорогой не спеша и, как оказалось, думали об одном…

— А знаешь, мне будет её не хватать…

— Она ненормальная.

— Ты тоже несовершенен. Идеал вообще весьма зыбкое и расплывчатое понятие, а излишнее благородство по отношению к слабому полу — чревато… Кстати, ты голоден? Тогда я приторможу…

Светловолосая девушка в нескромном сарафане и с футляром для скрипки в руках уставилась на меня, приоткрыв ротик. Я улыбнулся, почувствовав, как грудь наполняется сиреневой энергией её интереса. Десять-пятнадцать секунд, и «феррари» рванул за угол. Краем глаза я отметил, как скрипачка в изнеможении оперлась спиной о фонарный столб. Иди домой, девочка, всё пройдёт через час-другой, но пока тебе лучше поскорее прилечь.

— В «Подкове» по-прежнему подают свежую кровь?

— Разумеется, в нескольких экзотических сочетаниях. — Честно говоря, там можно было получить почти всё — от знаменитых астраханских осетров до печёной лопатки носорога. Хотя нет… они никогда не подавали человечину. Это табу для любого Лишённого Тени: мы не убиваем там, где живём.

Приехали быстро, под вечер движение транспорта в городе не такое насыщенное. «Хвоста» за нами не было, на пятачке парковались три или четыре машины с незнакомыми номерами. Ничего, свои обычно собираются где-то к двенадцати ночи. У входа толпились три-четыре разновозрастные девчушки цыгановатого вида.

— Дяденька, дяденька, дай рубль! И тебе, и жене твоей, красавице, большое счастье будет! Дай, а?!

Сабрина ласково потрепала по щёчке самую маленькую. Та профессионально оценила заточку ногтей, хмуро сплюнула сквозь зубы и дала знак отвалить. Свои своих не трогают, но обычным людям я бы посоветовал не экономить на здоровье и дать девочкам рубль. В противном случае можно недосчитаться пальцев на руках или ещё чего важного…

Нам нашли столик внизу, в «стойле». Интимно отгороженные, уютные уголки с мягким светом и ощущением полной изоляции от суетного мира. Обслуживали крепкие элегантные парни, умеющие держать рот на замке.

— Тройной коктейль «Река жизни» и салат из сырой печени «Утро каннибала». Дэн, я тебе очень рекомендую! А на горячее… м-м… наверное, вот, «Сайлемский костёр», но не прожаривайте, пожалуйста.

Юноша вежливо кивнул, не дерзнув улыбнуться, и повернулся ко мне.

— Что-нибудь попроще… Ирландское пиво и баранину на рёбрышках, салатов не надо, закусок тоже, хотя… Одну сырную доску к пиву. Пока всё.

— В последнее время ты слишком мало ешь. Милый, это может дурно сказаться на твоих возможностях…

— А ты пьёшь слишком много крови. Тройной коктейль! У тебя же появится румянец…

— Только не это! — невольно вздрогнула Сабрина. — Ты сегодня не в духе?

— Немного беспокоюсь за Еву. Храп, конечно, сделает всё, чтобы она беспрепятственно добралась до своего сибирского городка, но мне кажется, Гончие её не оставят. Они весьма вольно трактуют библейское милосердие и однообразно жёстки в отношении отступников.

— Какое нам до всего этого дело? Если бы я не знала тебя столько лет, то непременно подумала бы, что ты… влюбился.

— Это глупо… — поморщился я. Официант поставил на стол запотевшую кружку «Кельта», а Сабрине достался высокий бокал с оригинальной смесью трёх групп крови, кубиком льда и маслинкой без косточки. — Мы не способны любить.

— Ты хочешь сказать, у нас не может быть детей, — строго поправила вамп. Пришлось кивнуть. Она права, по крайней мере, отрицать факт её любви ко мне, с моей стороны, нечестно… Я примиряющее коснулся её холодной руки.

— О, о, о! Кого мы видим?! Неужели сама Сабринка — бархатная спинка! — К нашему столу нарочито неприличной походкой продефилировала вульгарно одетая особа неопределённого пола… и возраста, пожалуй, тоже. — Ах ты, ненасытная ракушка, опять клеишь мужчину на вечер? Тебе одной много, всё равно не доешь… Ну, представь, представь меня своему пудингу!

— Это Славик. Трансвестит. Любит менять имена и тряпки, мятный вампир… — скривив губки, прояснила моя подружка.

— Фи! Ты грубая и злая, ты всегда была грубой и злой! Меня зовут Ирэна, а вас, коллега?

Меня словно окатило волной трупного запаха, не перебиваемого никаким, даже предельно концентрированным ароматом мяты. Мятный вампир! Их ещё называют шакалами или падальщиками — самая низшая и презираемая каста. Они слишком трусливы, чтобы охотиться, чрезмерно жадны, не сбиваются в стаи и всегда голодны. Их жертвы — беспомощные старики и оставленные без присмотра грудные дети. Если добычи нет больше двух дней — могут разрыть свежую могилу, довольствуясь двумя-тремя капельками свернувшейся крови… Жевательная резинка помогает им хоть как-то заглушить неприятный запах изо рта и держать в хорошей спортивной форме тренированные челюсти.

— Он у тебя пьёт пиво? А как же «люби меня по-французски, раз это так неизбежно»… — Наглец встал рядом, демонстративно постукивая по нашему столу необработанными ногтями. — Эй, смертный, закажи и мне один тройной!

— Дэн, если хочешь, я сама его убью… — любезно предложила Сабрина, и мятный Славик мгновенно отпрыгнул в сторону.

— Дэн?! — переспросил он, предусмотрительно держась на расстоянии (видимо, он действительно знал мою подругу). — Уж не тот ли Дэн Титовский, которого разыскивают Гончие по всему городу? Энергетический вампир, монстр, урод…

Миг… и белая фарфоровая солонка вдребезги разбилась о его лоб!

— Дорогая, ты хотя бы предупреждала, что никто не смеет называть меня «уродом», кроме тебя.

— Извини, рука сорвалась, — покаянно выдохнула Сабрина, нервно поправляя причёску. Привыкшие ко всякому мальчики быстро смели осколки, подняли трансвестита, вежливо уводя его наверх, к барной стойке. Мгновение спустя нам принесли официальные извинения, поставили новую солонку и предложили в качестве компенсации любой десерт за счёт заведения.

— Хм… получается, что охотники разыскивают меня.

— Неужели? — Сабрина отстранённо уставилась на картину, изображающую лошадей на водопое. Кажется, она незаметно сняла туфли, так как пальчики её левой ноги прохладными шажками скользнули вверх к моему колену…

— Понимаешь, мне непривычно быть окруженным столь навязчивым вниманием. Никогда не слышал, чтобы хоть кто-то охотился на такого… такого, как я. Обычно отстреливают кровососущих вампиров. Что ты делаешь? — сбился я, когда её пальчики добрались до места.

— Тебе неприятно?

— Нет, но… Ты с ума сошла — мы в общественном месте!

— И что?

— М-м… ну, ничего особенного вообще-то… — Я запрокинул голову, едва ли не мурлыкая от удовольствия. — Просто мне… не удастся связно изложить свои… свои мысли по этому… вот.

— Ты что-то хотел сказать?

— Не останавливайся…

Нашу идиллию прервал невольно покрасневший официант с салатом для дамы и сыром для меня. Подав заказ, паренёк лишний раз зачем-то протёр стол и, наклонившись ко мне, тихо предупредил:

— Вас спрашивали. Двое мужчин, похоже, они по ту сторону баррикады. Бармен сказал, что не видел ни вас, ни… Горячее будет подано минут через двадцать.

Сабрина благодарно кивнула. Свежая говяжья печень с кровью, посыпанная тёртым пармезаном, корицей, зеленью, острый соус и ровно пять крепеньких, печёных шампиньонов без майонеза. На мой вкус несколько экстравагантно, но какая экзотика…

— Дэн, ты сегодня ничего не ешь. Какой смысл посещать элитарные рестораны только ради того, чтобы выпить пива?! Давай я покормлю тебя с ложечки, как маленького…

Я задумчиво помотал головой, это значило — нет. Меня не поняли. В результате пару минут она тыкала в меня ложечкой из-под горчицы. Отбиться удалось, но рубашка оказалась безнадежно испорчена. Сабрина пожала плечами, ничуть не уязвлённая моим отказом, и благополучно погрузилась в салат. Я поставил на стол пустую кружку, и тут до нас донёсся отвратно-знакомый голос:

— Они оба внизу… Но я туда не пойду, эта женщина просто вульгарная грубиянка! Видите шишку? А вы пощупайте, пощупайте… И тут… и вот тут… Ага, ага, ага, о-о-о-у!!!

К нашему столику кубарем вылетел Славик (или Ирэна?!). Сила любого, даже самого слабого, вампира всё равно вдвое превышает человеческую. Если же его так прокатили, то сюда идут специалисты своего дела. К нам неспешно прошествовали двое рослых мужчин лет тридцати пяти — сорока. Чёрные кожанки, тренированные руки, жилистые шеи и благородный стальной блеск в глазах.

— Добрый вечер, господа. Просим извинения за то, что невольно нарушили атмосферу вашего романтического ужина. — Они оба поклонились, но говорил один.

— Чему обязаны? — так же вежливо привстал я.

— Денис Титовский, полагаю? Вы позволите нам присесть — есть один, но очень неотложный вопрос. Ваша дама не будет против?

— Отнюдь, — Сабрина охотно показала клыки, — всегда полезно побеседовать с тактичным и умным врагом.

— Благодарю. — Разговорчивый мужчина бесцеремонно отпихнул ногой зашевелившегося было трансвестита и, жестом отпустив встревоженного официанта, подсел к нам. Второй остался молча стоять за его спиной.

По первому впечатлению, я дал бы им обоим погоны «кондора», в реестре Гончих это примерно соотносилось с майором или даже подполковником. Не штабные крысы, не теоретики, начинали, вне сомнения, с самых низов. У обоих шрамы, и отнюдь не от неправильно выдавленного фурункула. Движения неспешные, скупые. «Кондоры» подобны играющим тренерам — готовят боевую смену и время от времени выходят на Охоту сами.

— Не будем напрасно отнимать ваше драгоценное время, его всегда мало. Денис Андреевич, вы довольно известная личность и, как я понимаю, человек твёрдых убеждений. Нам поручено в приватной беседе обсудить с вами недавно произошедшие события.

— Если эта беседа настолько личная… — Сабрина сделала вид, будто бы собирается удалиться.

— Нет-нет, останьтесь! Дело косвенно касается и вас. Речь идёт о некоторых нарушениях общепринятого Закона.

— Ну наконец-то…

— И нарушили его — вы!

Час от часу не легче… А я-то предполагал прямо противоположное. Мы с Сабриной изобразили буквально ангельское недоумение… Нам не поверили.

* * *

— Спасибо, что согласились нас выслушать. Но для начала давайте уберём лишние уши…

По знаку товарища молчаливый охотник поднял визжащего Славика за грудки и унёс наверх. Вернулся через полминуты, равнодушно встав на прежнее место, вытер руки салфеткой.

— Ненавижу мятных вампиров, но иногда приходится иметь с ними дело — продажны до умопомрачения! Мы с другом не один год тренируем охотников, готовя молодых ребят к яркой и короткой жизни. Надеюсь, вы понимаете, что здесь собрались профессионалы и не стоит тратить время на пустое перечисление взаимных претензий и обид?

Мы кивнули. Эту тему попробуй только начать, и не остановишься раньше Нового года. Впрочем, нет… диспуты такого рода редко длились больше получаса — потом начиналась банальная резня.

— Начнём с того, что Совет нашего Ордена выдвинул ряд взаимовыгодных и конструктивных предложений полномочным представителям вашего клана. Мир меняется, и охотники, и вампиры уже не те, что были лет двести назад. Я не буду перечислять все пункты договора, коснусь лишь тех, что имеют непосредственное отношение к нашей беседе. Итак, были чётко обозначены территории, где мы проводим учения для подрастающей смены. В их числе названа и Астрахань, как город, густо населённый практически всеми видами активно действующих вампиров. Таким образом, право официальной Охоты здесь закреплено Орденом и…

— Почему вы никак не произнесёте слово «гончие»? — извинившись, прервал я.

Мужчина потупился, усмехнулся и пристально посмотрел мне в глаза:

— Вы не хуже нас знаете, что деятельность Гончих была запрещена ещё в позапрошлом столетии. Мы не скрываем, что в нашей организации трудится пара специалистов из их рядов, но в целом у нас несколько иные задачи. Давайте вернёмся к Астрахани… Она объявлена «учебной», или «профилактической», зоной, а значит, мы охотимся в городе исключительно редко и только с образовательными целями. Наш лимит строго регламентирован, а список и адреса предоставленных объектов утверждаются уже вашим начальством, мы только…

— Минуточку! Вы хотите сказать, что кто-то там «официально» разрешает убийство своего собрата-вампира и максимально облегчает вам работу, выдавая на него исчерпывающее досье?! — не поверил я. Сабрина успешно делала вид, будто все эти переговоры пропускает мимо ушей. С салатом она покончила и теперь, аккуратно потягивая коктейль, скромно ждала горячее.

— Ну, во-первых, не «кто-то там», а полноправный руководитель вашей общины. Во-вторых, если уж несмотря ни на что Охота себя не изжила, то почему бы не сделать её чуточку цивилизованнее? Согласитесь, уничтожать одного вампира раз в два-три года гораздо гуманнее и практичнее, чем проводить прежние, агрессивные зачистки целых лежбищ! — с убийственной логикой закончил «кондор».

— Хорошо, пока я не намерен дискутировать по поводу нравственных аспектов данного соглашения. Кстати, кто его подписывал?

— Вы не знаете? Странно…

Я впервые почувствовал беспокойство Сабрины. Она ничем не выдавала своей заинтересованности, но я кожей ощущал неуловимое волнение её ресниц. Моя подруга никогда не испытывала страха, по крайней мере, страха за собственную жизнь (или за её подобие). Неужели она всерьёз боялась, что я назову имя того, кто дал это постыдное согласие…

— Если я правильно вас понял, на этот раз волей слепого Рока на барабане выпало имя Сабрины Страстенберг.

— Мне искренне жаль… — равнодушно кивнул охотник.

— Так чего же вы ждёте от меня?

— Ничего.

— Этого я не обещаю.

— Но именно это нам и нужно. Мы очень надеемся, что вы не станете НИЧЕГО предпринимать для изменения сложившейся ситуации. Во-первых, вы можете сорвать плановые учения выпускников, а недоучившийся охотник долго не живёт. Вам нужны смерти этих юношей? Во-вторых, ставится под удар плод долголетних переговоров, первый опыт сотрудничества охотников и вампиров сразу может стать последним. К чему это приведёт? И в-третьих, даже если предположить, что вам удастся скрыться вместе с вашей подругой, её место на жертвенном алтаре должен будет занять кто-то другой. Эта кровь опять-таки обагрит ваши руки…

Я молча смотрел ему в глаза. От «кондора» не требовались дополнительные объяснения. Он кивнул и, делая знак напарнику, встал:

— Ваше благородство вызывает уважение. Итак, вы полностью отдаёте себе отчёт в том, что отныне противопоставили себя всем — и нашим и вашим?

— Сожалею…

— А почему ваш друг всё время молчит? — неожиданно спросила Сабрина.

— Разучился разговаривать, знаете ли… У него была семья, квартира, приличная работа, друзья. Однажды он вернулся домой после того, как там побывали вампиры… Шесть гробов. Месяц спустя он воткнул осиновый кол в грудь своего младшего… — тихо, как-то буднично объяснили нам.

Больше вопросов не было.

Я не помню, о чём мы говорили после их ухода. Горячее было подано буквально через минуту, нас больше никто не беспокоил, мы имели полную возможность обсудить всё без суеты и принять единственно верное решение. А мы… мы, кажется, болтали о погоде, о кино, о современной литературе, о политике, о ценах на нефть, о профессиональном спорте, о… Ни тогда, ни сейчас я не в состоянии вразумительно объяснить причины нашей преступной беспечности. Не храбрость, не отчаяние, не безрассудство, нет… что-то иное, более подсознательное и менее объяснимое.

Когда рассчитывались, официант полушёпотом напомнил, что на выходе нас «ждут». В сущности, отказывать противникам в элементарной логике было бы непорядочно — в Гончие законченных идиотов не берут. Даже на роль «пушечного мяса»… Я сунул ещё сотенную, и нас деликатно выпустили через заднюю дверь. Это разумно и справедливо; устраивать «мафиозные разборки» в непосредственной близости от «Подковы» неэтично по отношению к хозяевам. Те и так стараются сохранить это место максимально лояльным к представителям любой формы жизни, и нежизни тоже. Один раз туда даже наведывался Серёжа Жуков из «Руки вверх» и (о чудо!) вышел своими ногами. В тот день Сабрины не было в городе, только это спасло растолстевшую звезду эстрады…

Мы поймали частника на Октябрьской площади, «феррари» наверняка находился под присмотром юных охотников. Пусть постоит, угнать эту машину невозможно. Примерно через четверть часа водитель доставил нас на мою квартиру. В сущности, место не более опасное, чем любое другое. Если Гончие взялись за дело всерьёз, то будут искать везде — нет смысла усложнять условия и без того нечестной игры.

— Не включай свет, мы оба отлично видим в темноте.

— Как скажешь, тогда проходи на кухню. После сегодняшних разговоров мне надо принять душ, потом я сварю тебе кофе.

— Нет, я первая. — Сабрина отодвинула меня, и через минуту из ванной комнаты уже доносился плеск воды под аккомпанемент её неповторимого музыкального урчания. Она напевала какие-то старинные немецкие песенки, ей их пела в детстве бабушка. Её сделали вампиром в Японии. Будучи к тому времени совершеннолетней девицей, она нашла в себе силы покинуть отцовский кров без жертв. Обычно, голод вытесняет из разума всё: честь, порядочность, любовь, родственные чувства… и вампир вполне способен залить кровью даже родной дом. Она многое пережила до нашей встречи, и я врагу бы не пожелал такой судьбы…

Из ванной наконец, сияя каплями, как жемчужинами, вышла расслабленная Сабрина. Кроме скользящих капель воды на ней не было ничего. Какой смысл в полотенце или халате, раз в доме нет посторонних? Меня это устраивало. Тем более что на деле моя подружка чертовски мало думает о посторонних…

Она не позволила мне раздеться. Прыгнула, раскинув руки, с расстояния двух метров круглыми коленями мне на грудь. Я рухнул на ковёр, чудом не ударившись затылком.

— Привет, дружище Пух! Это я — Тигра! — восторженным голоском прокричала Сабрина, подпрыгивая на мне, как на батуте. — Как дела, Пух?

— З-замечательно, — придушенно выдавил я (она не очень тяжёлая, но пятьдесят пять килограммов в прыжке — это чувствительно…).

— Ёхо-хо-хо, хо! А чем ты тут занимаешься?!

— Хм… лежу, — подумав, признал я. Видимо, это какая-то новая эротическая игра, в любом случае отбрыкиваться вроде рано…

— Наверное, ты ищешь мёд?! — продолжала надрываться великолепная вамп. — Я помогу тебе! Разве ты не знал, что Тигры — лучшие на свете разыскиватели мёда?!

— Ищи, что хочешь, найдёшь — всё твоё! Только, ради Кристофера Робина, не прыгай та-а-ак…

— Ёхо-хо-хо, хо! — Она быстро лизнула меня в ухо, зачем-то обнюхала шею и, соскользнув вниз, уверенно взялась за молнию на джинсах. Я прикрыл ладонью веки…

— Нашла-а… — едва слышно, сладко и томно прошептала Сабрина. — Я нашла… свой… мёд…

Звонок в дверь раздался примерно через час-полтора. Что давало звонившему робкий шанс выжить, случись ему нажать кнопочку несколько раньше — это была бы его последняя и роковая ошибка. Моя подруга ничуть не более агрессивна, чем любая женщина, вынужденная прерваться в самый неподходящий момент, но как вампир она практикует весьма скудный ассортимент наказаний за проступок: увечье или смерть. Причём выбирать, как водится, ей…

— Не открывай, нас нет дома.

— Думаю, всё-таки стоит пойти и посмотреть. Раз уж мы всё равно подняли на ноги соседей…

— Подумаешь, соседей?!

— Они вызвали «скорую».

— Не надо было так стонать!

Я покачал головой и прекратил бессмысленный спор, через стену стоны страсти и стоны боли звучат практически одинаково. Сабрина фыркнула, сдунула незаметный волосок с моего бедра и милостиво позволила встать. Трезвон не прекращался, кто-то там, снаружи, был абсолютно убеждён, что мы — дома…

— Дэн…

— Да?

— Если ты собираешься открывать, то лучше надень на себя что-нибудь.

М-м… похоже, я и вправду упустил из виду очевидный факт собственной раздетости. Пришлось вернуться в комнату за джинсами. Я благодарно поцеловал Сабрину меж лопаток и направился в прихожую. Звонок «умер» в то же мгновение, как я посмотрел в глазок. Та-а-к… я оглянулся, протёр глаза и посмотрел ещё раз. На площадке перед дверью неуверенно топталась Ева Лопаткова. Та самая рыжеволосая охотница, что была сдана нами ещё утром, с рук на руки доблестной милиции в лице вполне благонадёжного Храпа. Как помнится, он клялся отправить её домой, а произвольно менять данное обещание не в его правилах.

— Кто там, Дэн?

— Ты не поверишь…

— Ну почему же? Такая молодая, настырная, ей бы жить да жить…

— Понимаешь, Храп позвонил бы, если что…

Мягкая трель телефона запела так, словно всерьёз осознавала трагикомичность ситуации. Я развернулся и поднял трубку. Вся полученная информация не заняла и минуты.

— Один из наших ребят в милиции невнятно предупредил, что её в отделении уже нет. Детали уточним утром.

— Очень мило… — Сабрина подошла сзади, обняла меня за шею и, нежно притягивая к себе, предложила: — Отвернись и не смотри, пусть торчит там, сколько хочет. Мы же не обязаны с ней нянчиться?! Тем более что нам действительно есть чем заняться…

Этим мы и занялись. Телефон я отключил, а дверной звонок завороженно молчал до самого утра…

* * *

Ночь прошла спокойно. Никто не пытался вламываться в квартиру, стрелять по окнам, взрывать дом или досаждать стуком в стену. Я встал достаточно поздно, часов в десять утра, а Сабрина всё ещё не раскрывала глаз, с головой укрывшись покрывалом. Вампиры могут спокойно проспать двое-трое суток, а иногда впадают в спячку на сотни лет, так что бесцеремонно будить её вряд ли стоило. Пока я умывался, брился и чистил зубы, меня всё время преследовал невнятный шум, больше всего напоминающий лёгкое сонное посапывание…

Абсолютно не понимаю, почему мы должны отвечать за эту сумасшедшую? Нет, я, конечно, уважаю право личности на самовыражение и выбор собственного жизненного пути. Если у кого-то чрезмерно развиты суицидальные наклонности — зачем вмешиваться, у каждого своя карма… Но почему вопросы сведения счётов с грешным миром должны непременно решаться на моём пороге?! В глубине души я был очень рассержен на эту девчонку. Даже чрезмерно рассержен, для того чтобы честно заявить самому себе, что она для меня ровно ничего не значит… Накинув рубашку и подтянув джинсы, я уныло поплёлся отпирать дверь.

— Доброе утро, Ева! Как спалось?

— А-а… ой! Я н-не… не сплю… — несколько заторможенно вскинулась девушка, отчаянно продирая глаза кулаками и силясь встать. Ей это удалось далеко не сразу, провести целую ночь на бетонном полу, стащив соседский коврик, — не позавидуешь, тело затекает до судорог…

— Давай помогу.

— Н-н… не надо, я сама!

— «Я сама!» — это эротическая телепередача для женщин. — Мне вроде бы удалось ввернуть общеизвестную шутку. — Поверь моему опыту и никогда не отказывайся от мужских рук.

— В каком смысле? — покраснела охотница, наверное, я опять что-то не так сказал. Да какая разница, пусть понимает, как хочет.

Я подхватил девушку под мышки, встряхнул, подержал на весу и, толкнув дверь ногой, перенёс на кухню.

— Отдышись. Чай будет готов минут через десять, тебе лучше выпить с коньяком. Есть хочешь?

— Угу.

— Замечательно. Яичница с помидорами устроит? Может, успею тебя накормить, пока не проснулась Сабрина.

— А… а она что, не будет есть?

— М-м… — замялся я, — ну, здесь «или — или»! Или ты ешь, или она, тебе тогда уже не до еды…

— Понятненько, — скромно кивнула Ева, притулившись на табуреточке в углу, словно встрёпанный воробышек.

Я смотрел на неё чуть свысока и по-прежнему не мог отвести глаз. Она не была красавицей в общепринятом представлении. Чёрт, да если считать красотками именно тех высушенных (внешне и внутренне) девиц, что разгуливают по подиумам и пестрят роскошной грудью со страниц глянцевых журналов… Прав, тысячу раз прав был старик Достоевский, говоря: «Красота спасёт мир»… исключительно в ироническом смысле. А вот в Еве скорее удивительным образом гармонично соединились абсолютные противоположности. Сильные, тренированные руки с хорошо проработанными бицепсами и… аристократически изящные пальчики с аккуратными, чистыми ноготками. Развёрнутые, прямые плечи и спина опытной наездницы, но… маленькая грудь с плохо скрываемыми комплексами по этому поводу. Самые простые черты лица, жёсткие, короткие волосы, строгие губы и между тем невероятное обаяние…

— Что-то не так?

— Э… прости?!

— Я говорю, что-то не так? — подозрительно сощурившись, повторила беглая охотница. — У меня уши грязные или нос мазутом вымазала… Это на вокзале, наверное, мне надо пойти умыться?

— Сначала я хотел бы услышать историю, полную невероятных приключений и ужасных опасностей, которые ты преодолела, придя к знакомому порогу, дабы обессиленно рухнуть на коврике у входа. Наверное, тебя травили собаками, стреляли в спину из миномёта, ты уходила лесом, а бомбардировщики так и рыскали вокруг с глубоководными бомбами?!

По-моему, она как-то стушевалась… То есть я-то как раз стремился по возможности быть весёлым и затейливым, но у ранней утренней гостьи начала медленно опускаться челюсть.

— Дэн, прекрати мучить девушку! — донеслось из спальни. — Бегемот дал очень забавную книжицу, но я тут кое-что не совсем поняла. Иди ко мне, а Еву отправь умываться!

Охотница гулко захлопнула рот, мгновенно надулась и, едва не лопаясь от обиды, гордо отправилась искать ванную. В двухкомнатной квартире это не так уж и сложно, тем паче что она в ней вроде была в первый «визит»…

Я отложил сковороду в сторону, вытер руки кухонным полотенцем и заглянул к Сабрине. Она лежала обнажённая, сияя лунной спинкой, и читала «Пластилин колец».

— Пожалуй, занятно, хотя я и не люблю насмешек над авторитетами. К тому же если некая ирония игры слов мне понятна, то вот комизм положений традиционно ускользает. Дэн, вампиры вообще не предрасположены к юмору?

— Почему же? Вспомни, что было, когда твой венгерский друг Янош Кудря, обернувшись летучей мышью, пробовал порхать, не сняв наушники аудиоплеера…

— Не смешно. Он шесть раз врезался в фонарные столбы, — фыркнув, потянулась моя подружка, а я вдруг совершенно отчётливо понял, что Ева сегодня — лишняя. — Так вот, будь добр, растолкуй мне смысл фразы: «Ловелас вышел из-за дерева, где он мирно растлевал бурундучка…»

— Ну… растлевал — это… стимулировал эрогенные зоны, видимо… Что тут непонятного?

— Как может эльф растлевать бурундучка?! Зачем? С какой целью? В чём смысл растления?! И потом, я просто убеждена, что где-то тут и гнездится юмор, но мне его никак не ухватить!

Я прислонился спиной к косяку и серьёзно задумался. Возможно, проблема была куда глубже, чем казалось на первый взгляд… Попробовал представить, как бы я поступил и с чего начал, если бы мне пришлось экстренно растлевать бурундучков. Ничего не получилось, у меня не хватало воображения. Пришлось признать, что у этого эльфа более богатая фантазия…

— Слушай, давай устроим «круглый стол» на эту тему немного позже. Глядя на тебя, мне трудно представить, что можно «растлевать» кого-то другого.

— Намекаешь, чтобы я оделась?

— Настаиваю.

— На чём? — Из-за моего плеча высунулся любопытствующий нос Евы. — Ой! А… чего это она… так… лежит вся?

— Отдыхает после бурной ночи любви, — холодно пояснил я, разворачивая охотницу на сто восемьдесят градусов. — Это мужчины релаксируют быстрее, а женщины предпочитают понежиться в постели, томно потягиваясь и сладко вздыхая…

Ева нарочито громко фыркнула и, вырвавшись, сердито ушла на кухню. Мы с Сабриной обменялись удивлёнными взглядами.

Чай пили все вместе. Наша знакомая жертва завтракала с большим аппетитом, я ограничился «Напитком фараона», моя подруга предпочла рюмочку «Кровавой Мэри» без томатного сока. В квартире царил глубокий полумрак, хотя в принципе астраханские вампиры не так подвержены разрушительному влиянию солнца. В мире мало неизменных вещей и понятий, нежить тоже мутирует, приспосабливаясь к окружающей среде. При мягком солнечном свете многие рискуют ненадолго появляться на улице, но в полуденное пекло та же Сабрина мгновенно потеряет сознание и может даже получить серьёзные, практически неизлечимые ожоги.

— Мы все внимание…

— Угу, — явно не понимая, о чём речь, кивнула сытая охотница.

— Ты хотела рассказать нам о том, как сюда попала.

— Я хотела?

— Дэн, мне кажется, что ты оказываешь на неё психологическое давление. Ева, милая, не хочешь ничего говорить — не надо! Это твоё неотъемлемое право последнего желания.

— Почему последнего?

— Потому, что ты не хочешь говорить, — терпеливо разъяснила Сабрина. Я сделал вид, что «умываю руки».

— Да ладно вам… — кривя губки, сдалась девушка. — Ну отвезли меня в отделение, посадили в коридоре на стул, а толку? Документов у меня при себе нет, где находится наша база — не знаю, в Астрахани — в первый раз, ни родственников, ни знакомых, ни друзей. Вы только…

— Хм, действительно, назвать друзьями нас — по меньшей мере странно… — признали мы.

Охотница кивнула и продолжила:

— В общем, пока там делали запрос, связывались с нашим тындинским отделением милиции… Мне разрешили погулять во дворе, я часа два там топталась, с двумя оперативниками познакомилась и… ушла. Нет, честно — чего я там, как идиотка, ждать буду? Думала, зайду в гости, посижу, телевизор посмотрю… В милицию ведь и завтра вернуться можно.

— Можно, — пожав плечами, согласился я. — А как ты нас нашла? Ведь ты города не знаешь…

— Да просто память зрительная хорошая!

— Это многое объясняет, — бодро поддержала Сабрина, — пришла один раз ночью в незнакомое место и через двое суток легко нашла его по памяти! Везёт же некоторым…

— Вы мне не верите?! — ужаснулась охотница, театрально хватаясь за сердце.

— Верим не верим — какое это имеет значение… Честно говоря, мне непонятно только одно — зачем ты нас искала?

— Вы были ко мне так добры! Могли ведь и убить, и съесть, и кровь всю выпить, — я же первая напала… А вы всё равно со мной по-хорошему… Вот я и решила, что пойду, извинюсь и это… буду помогать вам прятаться от охотников!

— Дэн, она меня просто умиляет… Какая забота! Я же расплачусь сейчас, я такая сентиментальная… — тупо хлопая глазами, заявила Сабрина. Я тоже не находил слов. Либо эта девочка держит нас за двух законченных идиотов, либо у неё не все дома…

— Нет, правда! — Щёки Евы раскраснелись от вранья, но отступать было поздно и некуда. — Вы же не знаете наших, они ни за что не оставят вас в покое. Говорят, что Астрахань город маленький, вам некуда будет спрятаться, а я буду прикрывать тыл и помогу добраться до лежбища.

— До какого лежбища?!

— Как… ну, где все вампиры отсыпаются. Да бросьте, все знают, что вампиры объединяются в кланы и живут в подземельях или подвалах, спят в гробах, охотятся ночью, своих не выдают. На лежбище вы оба будете в безопасности. И не надо так на меня смотреть!

— Как так? — уточнил я.

— Как на дуру! Я просто пытаюсь быть благодарной, — гневно отбрила добровольная воительница «невидимого фронта».

Сабрина встала и, отрешённо массируя виски, ушла в спальню. Мы немного помолчали, потом я начал убирать чашки со стола. Ева сидела послушной собачкой, не сводя с меня лучащихся надеждой глаз.

— Так… я остаюсь?

— Ради бога…

— Тогда хотите, я посуду вымою?!

— Мой…

У меня не было причин её отговаривать. Кто бы ни толкнул это дитя на столь гибельную аферу, он знал, чем и кем жертвует. А я не люблю, когда кого-то приносят в жертву… Хотите играть по вашим правилам? Не буду спорить, начнём… Вы свой ход сделали, господа Гончие, теперь моя очередь. Надо бы позвонить Храпу, но я примерно знаю, что он мне скажет… Нет, пусть лучше позвонит Сабрина, у неё невероятный талант разговаривать с людьми, оборотнями, нелюдями (с мужчинами — в особенности)…

— Храп в такой ярости! — радостно доложила она, положив трубку. — Наша гостья ушла из отделения не по своей воле, её забрали. Пришли двое представительных мужчин, поговорили с начальством, предъявили какие-то бумаги, и дело сделано. Самого Храпа в тот момент на месте не было, он находился на Трусовской стороне по срочному вызову. Ничего существенного, как оказалось… По возвращении ему дали понять, что гражданка Лопаткова добровольно ушла со своими товарищами по работе и пытаться как-то преследовать её — не рекомендуется. А если уж совершенно откровенно, он получил чёткие указания ни во что не вмешиваться. Пытался дозвониться тебе ночью, как-то прояснить обстановку…

— Я отключал телефон.

— Правильно, не люблю, когда меня отвлекают во время… короче, не вовремя!

— Что будем делать с Евой?

— Убьём?! — широко распахнув глаза, предложила Сабрина.

Не буду врать, будто бы я сразу с возмущением отказался…

* * *

Мы позволили ей позвонить «одной очень одинокой бабушке», которую она «случайно» встретила и перевела через дорогу. Надо было срочно узнать «как здоровье старушки» и, разумеется, предупредить, что у неё самой всё хорошо — «кубики в коробке»… Ну, кубики так кубики, по большому счёту, какая всем разница? Я долго соображал, куда же нам направиться вечером… Раз к нам внедрили такую, с позволения сказать, Мату Хари, значит, Охоту не будут откладывать надолго, а превращать мою квартиру в полигон для тренировки юных Гончих особого желания не было. Как, собственно, вообще никакого… Наверное, стоит попробовать выбраться на природу. Ева, кажется, очень хотела найти лежбище? Пожалуй, я знаю тут одно, специфическое…

— Милая, она права, нам слишком опасно оставаться дома. Надо уходить к своим, на большую группу вампиров охотники не рискнут напасть.

— Дэн, у тебя всё с головой в порядке?! — Сабрина округлила правый глаз, до едва заметной щёлочки сузив левый.

— Ты не понимаешь, — интенсивно жестикулируя, настаивал я. — Как только мы уснём, на нас навалятся обученные отряды Гончих. Мы не сможем выставить часовых и держать круговую оборону, здесь слишком мало места для манёвра.

— А если…

— Нет, минировать подходы я категорически отказываюсь!

— Тогда хотя бы…

— Будут жертвы!

— Ой, можно подумать…

Ева сидела в кресле спиной к нам, всеми фибрами изображая полнейшую незаинтересованность. Мы продолжили, приятно же, когда слушают, не перебивая…

— Надо идти на лежбище. Правда, там вряд ли будет много народу, но все, кому дорога честь вампира, встанут за нас горой!

— О Небо, нет, нет! Лежбище священно, мы не можем превращать его в поле битвы. Прах наших предков будет потревожен, а проклятие их истлевших уст ляжет вечным горящим пеплом на наши беспечные головы!

— Здорово… ты сама такое придумала?!

Иногда мне казалось, что охотница вот-вот взорвётся от буквально распирающего её «равнодушия» к нашему спору. Только красные от напряжения ушки невольно вздрагивали, если я или Сабрина повышали голос. Знаете, есть люди абсолютно не приспособленные к шпионажу, не подходящие для этого по самой своей сути. Они будут стараться изо всех сил, выполняя священный долг перед Родиной и товарищами по оружию, их личная храбрость и преданность общему делу не знает разумных границ, они готовы сложить голову за светлое будущее, но увы… Лицемерие — скорее вампирское, чем человеческое качество, и в этой области бедной глупышке нас никогда не переплюнуть. Безуспешно поёрзав у телефона в попытке срочно выдумать новый повод для звонка «очень одинокой бабушке», Ева хлопнула себя ладонью по лбу и от всего сердца предложила сходить в магазин.

— Вам ведь понадобятся какие-нибудь продукты в дорогу? — с детской надеждой глядя мне в глаза, упрашивала она. — На кухне моющее средство закончилось, почти… И Сабриночке повязку на плече менять надо, ещё болит ведь?! Всё я, дармоедка неуклюжая! Ну давайте я быстренько сбегаю… я всё-всё возьму… там за углом, я видела!

— Вообще-то нам вроде бы ничего не надо… — с нарочитым сомнением в голосе протянул я. Ева сникла…

— Девочка моя, — придя на выручку, сжалилась Сабрина, — у тебя скоро проблемные дни?

— Скоро! — обрадовалась охотница, едва не прыгая на одной ножке. — Может, даже сегодня! Запросто! Честное слово, честное-честное! Так я сбегаю, куплю, сами понимаете…

— Разумеется, возвращайся побыстрее, мы обсудим план безопасного прохода и все возможности отсекания «хвостов». Гончие не должны знать туда дорогу…

— Ага, бегу!

— Деньги возьми. — Я на ходу поймал девчонку за шиворот.

— Не-э… у меня есть, вот! — Она бесхитростно вытащила из кармана брюк толстый брикет пятисотрублёвых купюр. Неужели в милиции подарили? Мне стало стыдно смотреть ей в глаза…

— Таксофон у магазина исправен? — задумчиво спросила моя подруга, когда стук армейских ботинок постепенно стих. — Она даже не подумала воспользоваться лифтом, так спешила, крошка…

— Мы успеем воспользоваться её отсутствием. — Я мягко обнял Сабрину сзади за талию, положив подбородок на её прохладное плечо.

— Нет. — Она не без сожаления выскользнула из моих рук. — Никогда не думала, что скажу тебе такое, но… нет! Сначала ты внятно, со всеми деталями введёшь меня в суть всей затеи. Куда мы направляемся вечером? Какое ещё лежбище? Эта групповая столовая-спальня не в моде уже лет двести… Что ты вообще задумал?

— Ну, это просто…

— Подожди! Я так не могу, давай я тебя хотя бы поцелую.

…По самым скромным подсчётам на поцелуй ушло минут семь-восемь, поэтому мой «подробный» рассказ пришлось сократить до минимума. Хотя всерьёз строить какие-либо планы с вампирами попросту невозможно…

— Часов в девять едем на нудистский пляж. После заката там остаётся достаточно много людей. Есть супермодницы, предпочитающие лунный загар. Представляешь: сумерки, прощальные лучи солнца, тишина и совершенно обнажённые красавицы нежатся в горячем песке… Уверен, что Гончие найдут, за кем побегать…

— Надеюсь, ты понимаешь, к чему это приведёт?

— Не волнуйся, гражданской войны не будет. Астрахань — весьма своеобразное место, напоённое некой внутренней гармонией. Люди не поднимаются против вампиров, вампиры не объединяются против людей, а охотники… знаешь, их по-своему даже жаль. Они выбрали не тот город…

— И не тех жертв.

Сабрина прильнула ко мне в тот момент, когда раздался требовательный звонок в дверь. Счастливая осознанием честно выполненного долга, Ева гордо продемонстрировала нам двадцать упаковок гигиенических средств самой разной модификации.

— Убедительно как никогда, — честно признал я.

— Вот! С крылышками, без крылышек, белые, чёрные, особо впитывающие, на каждый день, для стрингов, для…

— Спасибо, достаточно! — Я прикрыл уши. — Оставьте мужчинам хоть какие-то иллюзии…

Моя подруга подхватила охотницу под локоток и увлекла в комнату, разбор купленного, видимо, будет происходить там. Что ж, значит, у меня есть около получаса свободного времени, а этого достаточно, чтобы кое с кем поболтать. Правда, никакой подходящей литературы на данный момент не нашлось, но, быть может, босс не откажет поменяться на информацию. В любом случае у меня есть новый адрес общины «Свидетелей гласа Божьего». Наш город — настоящий приют для сотен самых нестандартных конфессий, этим грех не воспользоваться…

— Девочки, будьте добры, не ломитесь в туалет в ближайшие несколько минут. Видимо, у меня что-то с желудком…

— Помочь?! — мгновенно отреагировал голосок Евы.

— Э… конкретно в чём? — не понял я, столь пылкой заботой сражённый прямо в сердце. — Скорее всего, я справлюсь своими силами. Но всё равно — спасибо!

Мне хором пожелали удачи. Я поискал достойный ответ, не нашёл, мысленно махнул рукой и заперся. Теперь главное не перепутать порядок нажатия на кафельные плитки. Риск, конечно, не такой, как в деревенском сортире, однако запросто можно попасть не в приёмную Бегемота, а в геенну огненную или ещё в какое-нибудь столь же малоприятное место. По Преисподней их разбросано великое множество…

Сегодня Хэлен встретила меня заметно холоднее. Внутри она искренний и порядочный человек, не её вина, что я избегаю брака и не могу принадлежать одной женщине. Хотя в первую очередь это бьёт именно по мне…

— Ты без звонка.

— Понимаю, но мне очень нужно его видеть.

— Шеф занят, у него много работы, — сухо пояснила она. — Со дня на день должны сдать документы по религиозной экспансии Китаем Дальневосточного региона Сибири. Мы вкладываем туда большие средства…

— Хэлен, хотя бы просто доложи ему обо мне.

— Возможно, придётся подождать…

— Я подожду. — Сидеть на холодной гранитной скамье было не особо приятно, но здесь никогда и не заботились об удобствах посетителей. Даже не глядя в мою сторону, секретарь шефа отстранённо набрала что-то на клавиатуре компьютера и откинулась в кресле. Прошла долгая минута, Хэлен с деловым выражением на лице важно перебирала никому не нужные бумаги, а я скучающе рассматривал потолок. Там была копия знаменитой картины кого-то из итальянцев «Архангел Михаил изгоняет падших ангелов в Ад». Бегемот очень любил это произведение, подчёркивая, что художник изобразил его самым привлекательным из всех мятежников. Не знаю, как уж оно было на самом деле — творческие души всегда блуждают в сумерках, — но в целом вещь очень религиозная.

— Пусть войдёт, — громогласно мурлыкнуло из динамиков.

Хэлен хмуро кивнула и вновь переключилась на «неотложные» секретарские дела. В следующий раз надо непременно захватить для неё цветы и конфеты. Сабрина не обидится, это не каждый день…

Стена открылась проёмом ревущего пламени, традиционный вход в апартаменты одного из верховных демонов Сатанаила. Я встал и шагнул в огонь: как и большинство спецэффектов, он имел лишь психологическое воздействие — если не бояться, не обожжёт.

Бегемот встречал меня всё в том же излюбленном образе чёрного кота. Старый, изъеденный зеленью примус торжественно покоился на мраморном пьедестале под стеклом. На этот раз комната походила на деловой офис главы мафиозных кланов Сицилии. Сам шеф развалился в кожаном кресле, на носу тёмные очки от Гуччи, в зубах кубинская сигара, на шее толстенная золотая цепь причудливой вязи. У подножия две длинноногие девочки с потрясающими бюстами, обе в костюмах плейбоистых заек. Четверо неулыбчивых юношей в полосатых тройках небрежно выстроились за креслом. Мягкий блюз от Армстронга, широкие лопасти вентилятора над головой — шеф всегда был неравнодушен к театру…

— Счастлив вас приветствовать, экселенс!

— Мрр… проходи, мой мальчик, — благодушно мурлыкнул кот. — Мартини? Чинзано? Или чего-то покрепче?

— Спасибо, нет.

— Как тебе мой подарок?

— Книга роскошная. Правда, я её ещё не читал, но Сабрина в полном восторге!

— Ах Сабрина, Сабрина… — Бегемот мечтательно прикрыл глаза. — Я столько слышал о ней, а ты до сих пор нас не познакомишь… Хотя вроде бы сейчас у неё некоторые проблемы?

— Да. Её хотят убить.

— Нас всех ежеминутно убивают, кто-то или что-то… Одних — люди, других — вампиры, третьих — рок, четвёртых — старость, увы… В твои годы пора научиться терять.

— Я не хочу её терять, экселенс.

— Дэн, даже Библия учит не привязываться ни к чему, ибо ничто на земле тебе не принадлежит, а даётся лишь на время. Что, если её время истекло?

— Это ответ?

— А разве ты задавал вопрос? — резонно хмыкнул кот, и мальчики за его спиной позволили себе хамоватые смешки. Я поднял на них глаза — двое упали почти сразу, третий схватился за пистолет, четвёртый даже успел выстрелить…

— Браво, браво, мой мальчик! — искренне зааплодировал шеф, вальяжно потягиваясь в кресле. — Продолжай совершенствовать свои способности, и когда-нибудь ты станешь королём вампиров!

— Или буду выступать в третьеразрядном балагане… — устало выдохнул я. Энергетическая атака всегда отнимает много сил, никогда не стоит связываться со столь превосходящим противником, но в тот момент мою душу наполнила холодная ярость. Я должен был положить их всех, не прибегая к физическому воздействию. Просто здесь не то место, где позволительно обнаруживать страх или бессилие…

— Ты что-то мне принёс?

— В городе появилась новая секта. Именуют себя «Свидетели гласа Божьего», ходят по домам, раздаривая пригласительные билеты. Их лозунг: «Помни, Иисус придёт за тобой!»

— Немного напоминает чекистские предупреждения в стиле НКВД. — Задумчиво сбив пепел с сигары, кот изобразил вялую заинтересованность. — Чем же они тебя привлекли?

— Отрицанием милосердия. Они считают, что подавать милостыню безнравственно и грешно, ведь человек может пропить эти деньги или прогулять их.

— Мрр… минуточку, а как же «Каждому просящему у тебя — дай!»? — вскинулся Бегемот. Когда надо, он мог цитировать Библию лучше любого Папы.

— Эти люди убеждены, что остальные неверно слышат Слово Божие. Смысл истинной милостыни не в деньгах, а в учении Христа. Если нищий попросит у них копеечку, они улыбнутся, сядут рядом и расскажут ему о Боге. Возможно, разговор заглушит чувство голода…

— Их ещё не бьют?

— Астрахань — веротерпимый город, — пожал плечами я.

В глазах шефа заиграли зеленоватые огоньки, теперь он ответит на все мои вопросы.

— Адрес секты?!

— Записывайте, экселенс…

* * *

Сабрина встретила меня, вольно раскинувшись на кушетке. Она подтачивала ногти надфилем, а мой чёрный халат с драконами подчёркивал каждый изгиб её зовущего тела. Это не женщина, а сплошной намёк, причём в самой откровенной форме.

— Где Ева?

— В ванной.

— Решила принять душ? — Я опустился в кресло и взял со столика газету.

— Нет, я сама отнесла её туда. Топор отмыла, кровь с ковра вылизала, воду пустила холодную… А где у тебя целлофановые пакетики?

Я подскочил в кресле и выронил газету. Сабрина нагло уставилась на меня, демонстративно, словно уверенная в своей безнаказанности кошка, облизывая губы.

— Но… зачем?!

— После такого ранения мой организм требует усиленного питания.

— Там… между прочим, есть бутылочка в холодильнике…

— Правда? Я не нашла…

— Меня не было каких-нибудь полчаса!

— И что, я не имею права проголодаться?! — капризно вскинулась оскорблённая вамп.

Меня снесло в ванную комнату плохо управляемой яростью. Рванув дверь (вместе с внутренней задвижкой!), я на мгновение замер на пороге — рыжеволосая охотница блаженно дремала по шею в ароматизированной розовой воде. Подняв на меня зелёные глаза, она нежно улыбнулась, томно потягиваясь, и… неожиданно осознав пикантную абсурдность момента, завизжала, как ополоумевшая сигнализация. Красный до бордового, я захлопнул дверь снаружи, для верности прижав её спиной. Сердце билось так, словно надеялось выпрыгнуть на волю. В зале тихо заливалась Сабрина. Вообще-то вампиры не умеют смеяться. Какое-нибудь зловещее хихиканье или демонический хохот — это пожалуйста. Но вот нормальный, заразительный смех — более чем редкость, смею вас уверить. Визг из ванной не прекращался ни на минуту. Ева старалась изо всех сил, чем страшно веселила мою подругу.

— У тебя совесть есть?

— Вопрос риторический, — с трудом отмахнулась Сабрина, держась руками за живот. — Я дочитала эту глупую пародию на Толкиена и, кажется, поняла, что такое юмор.

— О, так, значит, ты просто пошутила?!

— Да, милый! Дэн, ты бы видел своё лицо, когда выбегал из ванной… Что-то с чем-то!

— Ладно, ты восполнила пробелы в образовании, поразвлеклась за мой счёт и сделала нашу жизнь из однообразно серой безобразно перепелёсой, да?! А теперь, ради всего святого, объясни мне, почему она до сих пор так надрывается… Сейчас к нам соседи звонить начнут!

— А ты загляни туда ещё раз и сам спроси, — с улыбкой змея-искусителя предложила Сабрина.

Я, стиснув зубы, последовал её совету.

Ева уставилась на меня уже с неподдельным интересом, хихикнула и… почти мгновенно заткнулась.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарил я, прикрывая за собой дверь. Некто в комнате на диване едва ли не задыхался от хохота. Лично мне ситуация не представлялась комической ни на йоту. Наверное, я дал ей не ту книгу, завтра надо достать «Трое в лодке, не считая собаки».

— Дэн, не сердись! — Сабрина чёрным облачком вспорхнула ко мне на шею и страстно поцеловала в губы. — Ты не мог бы перейти на кухню, нам с Евой надо кое-чем заняться…

— Н… не понял, — с трудом веря своим ушам, выдавил я, — и чем же это?!

— Фу! Совсем не тем, о чём ты подумал! — Мою щёку обожгла сладостная пощёчина. — Просто я хочу попробовать сделать из этой серой провинциалки настоящую женщину! Ну что тебе стоит? Всё равно у нас ещё куча времени до вечера…

— Пожалуйста, вы можете найти себе любое занятие, но…

— Любое?! — многозначительно переспросила она.

— За известным тебе исключением, — торопливо поправился я. Если дать свободу её фантазиям, то, погасив волю девушки, бескомплексная вамп устроит такое… Детали опустим, но, если бы Сабрине понадобилось «растлить бурундучка», она дала бы тому потасканному эльфу пятьдесят очков вперёд!

В принципе даже лучше, что мне позволят какое-то время побыть одному. Бегемот не открыл ничего такого, о чём я не смог бы догадаться сам, но недвусмысленно подтвердил все мои предположения. Сначала я хотел сразу же поделиться этим с Сабриной, но…

Какой смысл в поисках виновных? На данном этапе нам обоим предстоит совершить невозможное, то есть — выжить! Выжить несмотря ни на что, в то время как нас будут тщательно и методично убивать все: охотники, вампиры, ничего не знающие люди, слепо помогающие и тем, и другим. Если постараться отбросить ложный оптимизм, то ужас безысходности откроется во всей своей красе. Тогда и жить не захочется… Победа возможна лишь в двух случаях: либо мы уничтожаем всех охотников, либо тот, кто подписывал соглашение, его отменяет. Обе ситуации — тупиковые…

Я разогрел на кухне чайник, заварил свежий каркаде. Пока он остывал, я пытался поймать солнечный зайчик, каким-то чудом проскользнувший сквозь плотные бархатные портьеры.

— Посмотри на нас!

Я обернулся. На Еве красовалась моя светлая рубашка, застёгнутая на две средние пуговицы, рукава закатаны до локтей, профессиональный маникюр, вечерний макияж, в ушах серьги Сабрины, на ногах её же туфельки. Под рубашкой полное отсутствие нижнего белья… Если она хотела меня сразить, то я сдался бы и под меньшим напором. Девушка была просто чудо! В ней чувствовалась редкая индивидуальность. Я бы даже сказал — некий эксклюзив и дремлющая целомудренная страсть. Становилось понятно, зачем моя подруга тратила столько усилий, — она сумела открыть глаза Еве на то, что, быть может, сама охотница никогда бы не увидела…

— Ой, простите… — Наша красавица сделала невольный шаг назад, прижав пальцы к вискам. — Что-то… меня качает…

— Дэн! — громовым голосом рявкнула Сабрина. Чёрт, похоже, я расслабился и дал волю чувствам. Серебряная энергия рыжеволосой воительницы обжигала мои вены. Боже, как это было прекрасно… — Ты в своём уме?!

— Да. Прошу прощения, этого больше не повторится. — Я быстро взял себя в руки. Неужели она и вправду так меня зацепила?

— В гробу я видела твои извинения, милый… — любезно проворковала деятельная вамп. — Раз тебе можно, то и я хочу взять своё! Уж в паре глотков она точно мне не откажет…

— Я… я буду защищаться, — нервно предупредила Ева, пятясь назад.

— Всё в порядке, — успокоил я. — Сабрина прочла одну крайне «поучительную» книгу и теперь практикуется, где может. Проще говоря, она так шутит.

Моя подруга раскинула руки, выкатила глаза, сгорбилась и зашипела, — впечатлительную охотницу мы нашли уже на шкафу…

Ужин прошёл в тёплой, непринуждённой атмосфере. Долгие беседы непрофессиональной шпионки и асов лицемерия велись на разные познавательные темы. Ева оказалась благодарной слушательницей и терпеливо конспектировала на бумажку: общее количество вампиров в Астрахани, их приметы и адреса, базирование, места наиболее частых встреч, привычки и предпочтения, кто какого оружия боится, как, когда и к кому лучше заходить так, чтобы иметь возможность уйти своими ногами. Никогда не думал, что Сабрина может так легко и поэтично врать… То есть, естественно, я многое знал о её талантах, но не подозревал такой глубины и мощи. При желании она, наверное, могла бы писать многотомные, обстоятельные романы в жанре фантастического боевика, ибо обладала эпическим дарованием.

Ближе к семи вечера позвонил Храп. Я равнодушно принял его извинения и попросил заглянуть завтра. Он сразу понял, что сегодняшняя ночь пройдёт под знаком: «А мы не дома, и не фиг вам…», только попросил трупы за собой убирать сразу. Может, нам ещё и дорогостоящие похороны с музыкой организовать? Гончие первыми начали боевые действия, Храп не вправе ничего от нас требовать. Тем паче сентиментального милосердия… Мы — вампиры!

В начале девятого сборы закончились, и мы дружно двинулись на «лежбище». Я сунул в карман пару дымовых шашек из старых запасов, Сабрина пошла всё в том же чёрном платье (у меня в шкафу висела пара-тройка её сменной одежды, но сегодня требовалось поддерживать антураж, хотя бегать от охотников по кустам всё-таки удобнее в джинсах и футболке). Рыженькая переоделась в почищенную униформу и упросила нас купить по дороге чеснок. Просто так, на всякий случай, если вдруг кто на «лежбище» не поверит, что она своя в доску…

До пляжа добирались общественным транспортом. Раз за нами будут щепетильно следить, незачем так уж явно поддаваться, пусть побегают. Мы прыгнули именно в то маршрутное такси, где было свободно только три места. Два «скучающих» мальчика в тёмных очках вынужденно расплевались у захлопнувшихся дверей и долго смотрели нам вслед. Ева обескураженно уставилась на меня, словно ожидая объяснений столь «подлого» поступка…

На перекрестке у «Детского мира» мы покинули маршрутку и направились через Новый мост пешком. Я насчитал четверых «праздно шатающихся» пареньков, ненавязчиво шествующих в ту же сторону. Сабрина указала взглядом ещё на двоих. Однако если дело и дальше пойдёт так, то, похоже, мы вытащим на ночное купание весь охотничий молодняк.

— Слушай, сколько народу сейчас в вашем отряде?

— А? Что? — ошалело вскинулась Ева, едва не споткнувшись от моего невинного вопроса. — Я не хотела… я…

— Сколько Гончих в отряде, хотя бы примерно? — вежливо повторил я.

— О-о… вот вы о чём… Не знаю, человек двадцать, наверное, может, больше… Нам долго ещё идти?

— Успеем, — ободряюще улыбнулась Сабрина, — ты лучше взгляни, какая красота вокруг! Дух захватывает…

Действительно, роскошное многоцветье неба, отражённого в зеркально-изумрудной глади Волги, и тысячи огней переливающегося цветомузыкой города были восхитительны! С высоты моста эта картина настолько завораживала, что я едва не забыл, куда и зачем мы идём.

— Давайте поторопимся, а? Темнеет же! Вдруг лежбище закроют?

— М-м… в темноте там и начинается самая активная жизнь, — многозначительно мурлыкнула моя подруга. Тем не менее охотница была права: если мы придём слишком поздно, никакого веселья не получится. А пока позволю себе небольшое отступление…

Официально нудистские пляжи у нас в стране открылись относительно недавно. С волной «западной свободы» в Астрахань хлынул и огромный поток грязной пены: сектанты, просветители духа, религиозные миссионеры, гуру всех мастей и прочая шушера. Создавалось нездоровое впечатление, что целью всей их жизни являлось ни много ни мало как духовное СПАСЕНИЕ России! Вот в их числе у нас появились и нудисты, обклеившие каждый столб плакатами: «Купание без одежды! Не надо стыдиться первозданной чистоты! Будем чистыми мы — станет чистым наш город!»

Астраханцы — люди деликатные по природе — дали движению «зелёную улицу». Ну а те оттяпали лучший кусок пляжа и начали активно зазывать к себе девушек. Да-да, мужчин средних лет там хватало, озабоченных юношей тоже, проблема, как всегда, в нехватке молоденьких особ слабого пола. Должен признать: девочки пришли быстро и вели себя столь решительно, что спустя пару лет песчаная отмель косы стала исключительно их территорией. В основном это были прекрасные представительницы среднего сословия, но частенько встречались и такие, кого на бетонированной набережной ожидали бронированные джипы. Незнакомым мужчинам не рекомендовалось без приглашения вторгаться в эти заповедные места. На что я очень сильно надеялся…

— Ты всё время оборачиваешься, дорогуша, — заботливо поймав за рукав ныряющую в кусты охотницу, повернулась Сабрина. — Что-то не так?

— Не-не, всё замечательно! Я это… туда…

— Нельзя — экологически чистая зона! — сурово отрезала моя подруга, ускоряя шаг. Ева, чертыхаясь, неслась следом — вырваться из рук вампира не так-то просто. Тропинка петляла меж низеньких ив и пеньков, всего один раз под ноги попалась пластмассовая бутылка из-под фанты — за чистотой здесь следят. Судя по хрусту песка и треску мелких сучьев, нас всё так же старательно «пасли». На слух я бы предположил человек десять-двенадцать.

Но вот заросли кончились, и мы дружно вывалились на серебряный пляж. Несколько безмятежных девушек лениво повернули головки в нашу сторону.

— Пора… — уверенно сказала Сабрина, сбрасывая платье.

* * *

Дальнейшие события я мог бы описывать с беспристрастным взглядом стороннего наблюдателя, ибо приложил все усилия к тому, чтобы максимально не участвовать в этом фарсе. Мы выиграли уже потому, что Гончие вообще увязались за нами. В принципе ребятки ещё достаточно молоды и горячи, а потому действовали вполне предсказуемо.

В тот миг, когда они ринулись в атаку широким фронтом, с боевыми кличами, обвешанные чесноком, с набором осиновых колышков в патронташах и круглыми от такого обилия «вампиров» глазами, я плашмя рухнул под корягу. Причём, конечно, не один… Еву никак нельзя было оставлять без присмотра, я повалил её, прижав к своей груди, надёжно завернул руки и прикрыл ей рот. Мы удачно легли — через нас попросту перескочили.

— Хватай вампиров!!! — прогремело над притихшим пляжем. Ну я имею в виду, что несколько секунд здесь действительно было тихо… А потом начался ад! Визг поднялся такой, что луна перевернулась, а звёзды, не выдержав, затыкали пальчиками уши и бросались вниз. Раззадоренные практиканты гонялись за обнажёнными девицами, швыряясь в них головками чеснока и отважно размахивая распятиями. Охотникам, среди которых преобладали юноши девятнадцати-двадцати лет, всё это доставляло явное удовольствие. Девушки отчаянно сопротивлялись, и кое-где уже пролилась кровь — один умник попытался применить кол не по назначению. Как минимум — ему разбили нос… Астраханки и в голом виде не стыдятся за себя постоять! За Сабрину я не переживал: в такой суматохе ей наверняка удалось скрыться где-нибудь в малоприметном местечке.

А к тому времени, когда пойманных нудисток кое-как согнали в кучу и приступили к плановой проверке, раздался телефонный звонок. Кто-то из девушек быстренько ответил по мобильнику и попросил «папу» разобраться. Где конкретно эта красотка прятала свой сотовый — для меня загадка по сей день… Братва десантировалась на пляж так быстро, словно их сбросили с вертолёта! Крутые накачанные парни вопросов никому не задавали, и многие охотники в ту ночь всерьёз задумались о смене профессии. Мои дымовые шашки только добавили перца в общее веселье! Голые девушки и солидные мальчики выбивали из Гончих пыль не меньше получаса, невзирая на извинения, обознатушки и отмазки типа «мы тут вообще вампиров ловим…».

Когда наконец пляж опустел, а те, кому повезло больше, унесли на себе менее удачливых соратников, я выпустил Еву и встал.

— Ты… вы… м-м-мама… ой, мамочка-а-а!.. — сначала она замахнулась на меня ногой, а потом просто села и разревелась.

— Ну что ты, глупышка, — неуклюже успокаивая нашу «шпионку», я тоже присел на корточки. — Всё хорошо. Пусть они не нашли лежбища, зато получили целую гамму впечатлений, на два года вперёд. Слежка, погоня, обнажённые красавицы, рукопашный бой на берегу реки, выбитые зубы и осиновый кол в галифе — что может быть милее сердцу настоящего мужчины?! Сердцу охотника и воина, борца с вампирами и отважного героя, пробивающего собственным лбом дорогу к светлому будущему всего человечества?!

— Псих… — тихо и как-то осознанно хихикнув, буркнула Ева, вытерла нос и прекратила реветь. Когда я подавал ей руку, помогая подняться, она уже совершенно успокоилась.

— Поехали домой.

— А если там засада?

— И не мечтай. Сегодня твои «бывшие» друзья будут зализывать раны, разбирать причины провала и строить планы мести на завтрашний день. Пойдём. — Я поднял с пенька чёрное платье Сабрины и зашагал к воде. Если я что-то в чём-то понимаю, она просто купается… по-вампирски незнающие решат, что утонула.

По глади Волги бежали разноцветные блики, пахло речной тиной, неуловимой свежестью и послевкусием ушедшего солнца. Охотница встала рядом, невольно очарованная тишиной и величием момента. На секунду её плечо коснулось моего, и я почувствовал укол электрического разряда. Нет, только не это… Почему-то сразу вспомнилось, что мне было скорее приятно прижимать её там, у коряги. И что она не делала попыток вырваться…

Сабрина встала из воды, как разгневанная наяда:

— Дэн! Где ты ходишь, негодник?! Я уже успела соскучиться и замёрзла, кстати!

Она бросилась в мои объятия, обдав нас водопадом брызг, вызывающе великолепная под серебряным лунным светом.

— Вампиры могут не дышать по часу, а то и по два… — спокойно объяснил я остолбеневшей девушке. Сабрина нежно подмигнула ей и, не тратя времени, запечатала мои уста долгим поцелуем. Весь интерес к охотнице пропал в одно мгновение, недаром говорят, что вампиры — жертвы собственных страстей. Мы вряд ли способны на большое чувство, лёгкость перехода моего сердца от Сабрины к Еве и наоборот — совершенно естественна. Моя подруга по сути своей тоже не ревнива, хотя… под горячую руку может убить. Но опять-таки не меня, а мою мало в чём повинную избранницу.

От головокружительного поцелуя я отвлёкся, наверное, минут через пять. Кто-то изо всех сил молотил меня кулачками меж лопаток…

— Трус! Предатель и трус! Ты обманул меня, здесь нет никакого лежбища-а!!!

— По-моему, она к тебе обращается? — вымученно улыбнулась мокрая вамп. С её логикой трудно спорить, случай слишком явный и не двусмысленный.

— Ты… вы… я?!

Обернувшись, я поймал Еву за запястья и держал так, пока она продолжала бушевать.

— Тут же нет ни одного вампира! Это не лежбище, а… а притон какой-то для голых дур! Что они вообще здесь делают, им не стыдно, да?! А мне стыдно! Вы… вы оба меня обманули-и!

Сабрина качнулась в сторону, молниеносно влепив охотнице звонкую пощёчину. Нарастающий визг стих, не достигнув апогея. Пожалуй, это один из самых эффективных способов привести женщину в чувство, но я им не пользуюсь — у меня рука тяжёлая…

— Когда отправляемся домой? — совершенно спокойным голосом, без малейшего намёка на истерию спросила охотница.

— Сию же минуту, — благодушно ответила Сабрина, забирая у меня своё платье. — Но до моста я одеваться не намерена! Тёплая ночь, свежий воздух, дразнящий аромат загулявших прохожих… нет, я всё-таки безумно люблю этот щедрый город!

Она сдержала своё слово, хотя лично я предпочёл бы гулять всю ночь с этой обольстительно обнажённой вамп. Из-за напряжённого сопения Евы и после второго притормозившего автомобиля Сабрине всё-таки пришлось накинуть платье.

…Мы шли втроём по нагретому за день асфальту, дыша полной грудью, не задумываясь о смысле бытия и ни на секунду не упиваясь кратковременной победой. Жизнь складывается из взлётов и падений, сегодня не повезло им, завтра — нам, кому надо на этом зацикливаться? Тем паче что, по словам всезнающего Бегемота, нас ещё «много чего ожидает…».

От моста до набережной Семнадцатой пристани около часа хорошей прогулки. Как помните, нам надо было забрать брошенный «феррари». Он стоял на том же месте: владельцы «Подковы» заботились об имуществе постоянных клиентов.

— Ты не скучал без меня, малыш? — Сабрина ласково погладила автомобиль за зеркалом бокового обзора, и я готов поклясться, что он замурлыкал. — Что-то не так, маленький? Где болит, что тебе сделали эти нехорошие дяди?!

Ева охнула, с опаской покосившись на мою подругу, а та, бормоча что-то успокаивающее себе под нос, быстро обнюхала четырёхколёсного воспитанника. Потом опустилась на четвереньки и отодрала какую-то пищащую деталь у него из-под брюха.

— Радиомаяк… Цепляют всякую дрянь, и куда только милиция смотрит?! — Последний раз эта штуковина пискнула у неё под каблуком.

— Да ладно тебе, не бомба, и слава богу… — примиряющее зевнул я. — Два часа ночи, пожалуйста, поехали.

Мы с охотницей ввалились на заднее сиденье, а Сабрина, всё ещё мило болтающая с «феррари», взялась за руль. Ехали молча, самым длинным маршрутом, словне машине, застоявшейся за целые сутки, хотелось поразмяться от души. Черноволосая вамп упоённо втягивала ноздрями ночной воздух и витиевато рассуждала о ценах на бензин, риторически вопрошая, кто же после этого кровопиец? А утомлённая впечатлениями Ева… тихо задремала на моём плече.

— Как всё просто… Завтра она предаст нас снова?

— Думаю, да. Позвонит с утра своему начальству, получит ценные указания, даст отчёт о причинах первой неудачи и поведёт нас в очередной капкан.

— Именно это тебе предсказал шеф?

— Вроде того… но мы ещё поговорим обо всём дома. Кстати, он хочет познакомиться с тобой.

— О, ты сильно рискуешь, милый! Я всегда страдала излишней привязанностью к особо пушистым котикам…

— Не продолжай, у меня уже горло перехватило от ревности. Но неужели я буду стоять на пути твоего счастья… Никогда!

— Дурак, — не выдержав, улыбнулась она. — Дай мне только добраться до постели…

— Это угроза или предложение?

— Хр-р…умн…мн…мн… — сладко просопела Ева, поудобнее устраиваясь на мне. Выражение глаз Сабрины, наблюдавшей за нами в зеркальце, резко изменилось.

— Дэн, убери руку.

— Какую руку? — не сразу понял я.

— Её руку! Думаешь, мне не видно, куда она её положила?!

— О Небо! Мне на колено! И где тут состав преступления?!

— Дэн!

— Она там просто лежит!!

— Она скользит!!! И скользит вверх, так что я прекрасно понимаю, куда именно эта рука направляется…

В конце концов, чудом не подравшись, мы умудрились-таки доехать до места. На первый взгляд никакой засады у подъезда не было, и на том спасибо. Я надеялся пробудить Еву нежным поцелуем в лоб, но не успел. Моя подруга крайне бесцеремонно растолкала охотницу, в результате чего та спросонья въехала тем же лбом в дверцу автомобиля. В любом случае приходилось признать собственное поражение: наверное, Сабрина просто читает мои грешные мысли…

Грозу вампиров мы уложили в гостиной на диване. Первые пятнадцать минут она брыкалась, уверяя, что ей совершенно не хочется спать, что она полна сил бодрствовать до утра и лучше её никто не справится с ролью бессменного часового. Нам чуть не пришлось применить гипноз, но девушка повалилась на подушку, так и не успев толком всмотреться в багрово-синие глаза Сабрины. Мы аккуратно прикрыли дверь и уселись на кухне. Я собрал поздний ужин (или уже ранний завтрак?), а за кофе со сливками пунктуально поведал всё, чем порадовал Бегемот в нашу последнюю встречу.

— Значит, он прямым текстом заявил, что Барон заставил сообщество вампиров заключить договор с охотниками?

— Шеф редко говорит прямым текстом, тем не менее он указал на него абсолютно ясно.

— Ладно, пусть… Ты, видимо, рассчитываешь, что я начну возмущаться, требовать возмездия и справедливости, кричать о нарушении всех мыслимых прав… Может быть, мне ещё и расплакаться?

— Если я скажу «да», ты дашь мне пощёчину…

— Дэн, пощёчина есть мгновенный всплеск эмоционально неконтролируемого импульса! Это не кара, не оскорбление и не признак плохого воспитания. Мне ужасно стыдно за то, что я у тебя такая. Но меняться поздно…

— Увы, наверное, и я уже не сумел бы принять тебя иную. Знаешь, на прощание он спросил у меня, прочитал ли я его книгу?

— Хм… это что-то значит?

— Думаю, да. Бегемот ничего не делает просто так, и я склонен полагать, что он дал мне либо оружие, либо… ключ.

Сабрина задумчиво покивала. Потом встала с табурета, приблизилась и, опустившись на колени, доверчиво легла щекой на мои ладони:

— Не оставляй меня одну…

Я промолчал. Просто это была не та ситуация, когда ответ обязательно облекают в словесную форму. Слова — это всего лишь слова, ей требовалось нечто другое.

Рассвет наступал с неотвратимостью массовой расплаты…

* * *

В шесть утра Ева тайно звонила своему руководству. Она наивно думала, что если я сплю, то никак не расслышу её приглушённого шёпота в соседней комнате. В общем выходило, что у нас есть время до обеда, раньше двенадцати они не предпримут никаких действий. Это правильно, после ночных забав на пляже обеим сторонам надо хотя бы выспаться. Чтобы зря не волновать и без того нервную охотницу, я встал в девять часов, укрыл спящую Сабрину и направился на кухню посмотреть, что можно придумать на завтрак. Например, пожарить пельмени с помидорами по-астрахански или сделать омлет с сыром и колбасой, к чаю осталось полплитки горького шоколада. Ладно, оставим это на усмотрение дам, а мне следует побриться и почистить зубы.

Когда я вышел из ванной, зазвонил телефон.

— Дэн, ты ещё жив? — Не дожидаясь моего ответа, неизвестный подонок повесил трубку.

Спустя несколько секунд пришло осознание того, что мне знаком этот голос. Он нашёл нас на даче у Яраловых и сказал «беги!», проблема лишь в том, что я не бегаю по заказу… А также по свистку, принуждению, совету, пожеланию, указанию и прочим не зависящим от меня обстоятельствам. Судя по сегодняшнему звонку, незнакомец вряд ли относится ко мне с ноткой дружелюбия. Может быть, кто-то из пары «кондоров» так развлекается? Вполне в их стиле, должен признать…

— Доброе утро… — Ева встала и неслышными (как ей казалось) шагами прокралась ко мне за спину.

— Как спалось?

— Замечательно!

Мы прошли на кухню. Я зажёг газ и поставил чайник, девушка уселась на табурет в уголке, не сводя с меня зелёных, как океан, глаз.

— Чай будешь?

— Не-а, спасибо, я… я спросить хотела, пока она не слышит…

— О Сабрине? Спрашивай.

— Ну, она вампир ведь, правда? А почему же тогда спит не в гробу?

— М-м, как тебе сказать… — От удивления я как-то сразу растерял все необходимые слова.

— Послушайте, я ведь тоже не слепая… — на полтона выше заговорила Ева, горячась с каждой фразой. — Общеизвестно, что настоящие вампиры имеют большие клыки на верхней челюсти. У вашей подружки они… ну, не очень крупные… по-моему?! А ещё она должна спать днём как мёртвая, потому что даже самый тоненький лучик солнца испепелит её в прах! И чеснока должна бояться, и звона колокольного, и знака креста, и в гроб ложиться обязательно, и…

— Погоди-погоди! — не выдержал я. — Откуда ты набралась этих архаических сведений?!

— Из «Справочника охотников на вампиров», — вскинув брови, призналась она, — у меня всегда была пятёрка по теории демонологии!

— Пособие преподобного отца Паоло Радочинского, 1995 года издания?! — утвердительно кивнул я. — Абсолютно бесполезная литература, набитая безбожно устаревшими сведениями! К тому же написанная теоретиком, ни разу в жизни не выходившим с осиновым колом на живого вампира.

— Вы знали его?

— Автора? Да, приходилось встречаться. Старик итальянец был вообще зациклен на проблемах крови и даже всерьёз требовал от правительства России строить спецлагеря принудительного режима для ВИЧ-инфицированных.

— Бред собачий! Он что?!

— И я о том же. — Мы обменялись понимающими кивками, одновременно покрутив пальцем у виска. — Таким образом, если ты не передумала охотиться на вампиров, то следует как можно тщательнее и без суеты изучить, так сказать, объект притязаний. Поговори на эту тему с Сабриной, она охотно тебе поможет.

— Нет… ну как можно?! — сообразив что к чему, опомнилась шпионка Лопаткова. — Я ж не… эта какая-нибудь! В смысле, завязала с прошлым и на вампиров больше не охочусь!

— Вот и замечательно. — Я встал, разворачиваясь к холодильнику, но, оказывается, женское любопытство неистребимо никаким дустом.

— А только ещё… вот насчёт чего вопросик, это…

— Что?

— Так почему она всё-таки не спит в гробу?!

— Видимо, в постели со мной ей нравится больше.

Глаза Евы потускнели и погасли, похоже, она всё ещё надеялась на какой-то иной ответ. Но у меня не было причин врать, а беспричинное враньё — удовольствие ниже среднего. Девушка тупо уставилась на голубое пламя конфорки, так плотно сжав губы, что мне невольно показалось, будто она мысленно переворачивает в этом огне меня…

Но тут вновь проснулся телефон, и я покинул кухню.

— Здорово, Дэн! — Трубка наполнилась густым басом Храпа. — Ничего не говори, не перебивай, только слушай! Обстоятельства несколько вышли из-под привычного контроля. Вокруг тебя слишком много проблем… Я иду на превышение служебных полномочий, и мне это совсем не нравится. Жду тебя и Сабрину на выходе из подъезда, ровно через час. Вам придётся уехать… на время или даже насовсем. Ладно, поговорим у меня. Всё. Жду. У тебя в запасе целый час. И главное — никому не звони!

Я выслушал его, не перебивая. Доверчивость — не лучшее качество для вампира-долгожителя, но Храпу надо было предложить нечто из ряда вон выходящее, чтобы он решился предать меня. Тем паче — Сабрину… К ней-то он точно относится с изрядной долей благоговения, потому что слышал, как она играет на виолончели. Иногда мне кажется, даже ангелы простили бы ей всё на свете за один её сольный концерт. А может, и нет, кто их знает…

— Хм, похоже, сегодня не мой день… Всех уже накормили, а бедная, забытая девочка-вамп вынуждена питаться только снами. Дэн, будь добр, кружку подогретой крови по-венгерски, с водкой и вишнёвым соком!

Сабрина торжественно прошествовала на кухню, поправила халат, распахнувшийся на груди, заняла табурет подальше от окна и уселась, закинув ногу на ногу.

— Слушай, а тебе вообще нравится быть вампиром? — неожиданно злым голосом начала охотница.

— Что именно ты подразумеваешь под словом «нравится»?

— Да всё! Всё это… — Ева неопределённо помахала руками перед грудью. — Ходить в чёрном, пить кровь, обольщать мужчин, убивать! Нравится, да?

— Не знаю… моего желания никто особо не спрашивал, — невнятно ответила моя подруга.

— Ах, какая мы бедная овечка!

Сабрина молча встала и удалилась в ванную. Я недоумённо обернулся ей вслед — обычно после таких слов убивают… Медленно, со вкусом, хладнокровно, в соответствии с больной фантазией самого извращённого садиста. Не буду врать, будто бы моей восхитительной вамп совершенно чуждо милосердие, хотя, как правило, она проявляет его лишь тогда, когда это выгодно. Или, правильнее сказать, старается избегать бессмысленной жестокости. Это не значит, что она добрая, по крайней мере, раньше не значило…

— По-моему, ты её сильно обидела.

— Так пусть идёт и поплачет! — Красная от праведного гнева охотница встала передо мной, выдвинув упрямый подбородок.

— Откуда такая агрессия?

Вместо ответа Ева гордо повернулась ко мне спиной. В сущности, причина могла быть только одна, но я хотел знать, понимает ли это и сама девушка. Вряд ли… но даже если и да, то не признается ни под какими пытками. Как понимаете, женское сердце — терра инкогнита, мы можем лишь приспосабливаться…

— Хочешь расскажу, как она стала такой? — Мои ладони мягко легли на плечи девушки. Рыжеволосая проблема вздрогнула, но вырываться не стала… Значит, какое-то время будет слушать, вполуха…

— Её укусил за руку полубезумный вампир у буддистского храма в Йокогаме. Девочке было только семнадцать, и она всего лишь пыталась подать ему милостыню. Отец, благородный барон фон Страстенберг, был мужчиной высоким, сильным, но даже он с трудом оторвал тщедушного старичка от своей дочери. Потом подоспела охрана, негодяя бросили в тюрьму, а через месяц юная Сабрина поняла, кем она стала. Ещё через месяц, когда жажда крови стала неумолимо доводить её до сумасшествия, она покинула отчий дом на торговом судне. История этого ужасного плавания была освещена всеми газетами мира. Судно нашли аж у берегов Австралии, а из всей команды и пассажиров чудом уцелела одна черноволосая девушка с бледным лицом и неестественно красными губами…

— Она… могла бы убить себя. Чёрт, да она была просто обязана себя убить!

— Да, так просто… — тупо пробормотал я. — Ты не поверишь, но в те времена у людей было чуточку иное воспитание. Сабрина росла в набожной лютеранской семье, самоубийство у христиан вообще считается страшным преступлением против Господа! Она и без того проклята…

— Тем более, значит, нечего терять… — уже гораздо тише огрызнулась Ева. Я опустил руки и повернулся к плите, говорить больше было не о чем. Оправдываться — значит уже наполовину признать себя виновным. Я взял сковороду, плеснул подсолнечного масла, достал из холодильника четыре куриных яйца, молоко и остатки колбасы. Если почти готовый омлет присыпать сверху тёртым сыром, получится совсем хорошо. За моей спиной тихо плакала рыжеволосая охотница…

Мы вышли из подъезда в указанное Храпом время, минута в минуту. День был солнечный, Сабрина закуталась, как могла, и шла под моим зонтом. Ева уверенно шагала рядом, не отставая ни на сантиметр, молчаливая до невозможности. Честное слово, после того как девица отревелась, мы вообще не слышали от неё ни звука — каменное молчание!

Наш мент-оборотень хладнокровно ожидал на углу, сидя за рулем помятых голубых «жигулей». Думаю, до новой атаки Гончих мы всё-таки успеем поговорить…

— Хм… и она тут, — понимающе хмыкнул мой друг, когда мы трое сели к нему в машину, я на переднее сиденье, девушки на заднее.

— Поехали, покатаемся. — Машина недовольно заворчала, но, зная нрав хозяина, смирилась, покорно вывозя всю нашу компанию в сторону Кубанского моста.

— Дорога на кладбище. Кто-то проголодался? — невинно спросила Сабрина.

Оборотень скосил глаза в явном недоумении.

Я вздохнул и признался:

— Она просто учится шутить. Бегемот дал мне почитать «Пластилин колец», вот оттуда и нахваталась…

— Чего именно?

— Этого самого! — с многозначительным нажимом пояснил я.

Двухметровый Храп покраснел, как мальчишка.

— Ах, этого… Колечки, книжечки, штучки всякие, а пластилин-то зачем? Куда его… ну ладно — я в чужие постели не лезу… вам видней!

В последнее время меня практически все понимают неправильно. Наверное, что-то с дикцией или интонацией.

— Дэн, сверху пришло указание о содействии Гончим. Те слухи насчёт неких соглашений, якобы имевших место в среде вампиров и охотников, полностью подтвердились. Ты должен исчезнуть… на неопределённое время.

— А она?

— Дьявол! Не надо так со мной разговаривать! Я — оборотень и вмешиваюсь в эти игры лишь потому, что не хочу видеть город залитым кровью. Да, ты прав… ты во всём прав, но кому от этого легче?!

— Завтра кто-то может подписать соглашение и на оборотней, — раздумчиво заметил я. Волосатые пальцы Храпа едва не смяли «баранку» автомобиля.

— Вот и будем думать об этом завтра, сегодня речь о тебе! Пока между отстрелом и резнёй стоишь ты… Не я, а ты!

— Хочешь ещё что-то добавить?

— Нет! — Он скрипнул зубами. — Я и так наговорил больше, чем надо, и, кажется, кое-кто уже обратил на это внимание.

Храп резко свернул с трассы, пролетел на красный свет и раздражённо скривил подбородок:

— Вон, встали на перекрёстке… Бдят, чтоб их!

— Нас преследуют? — попробовал удивиться я. — Если ты имеешь в виду чёрную «волгу» с заляпанными номерами, то она «ведёт» нас едва ли не от подъезда. Мне казалось, что это твои сопровождающие, нет?

Ева не удержалась и, вывернув шею, посмотрела в сторону перекрёстка. По тому, как радостно вспыхнули её глаза, стало ясно: она знает этих людей. Спрашивать бессмысленно, всё равно соврёт, да и мы вроде как под охраной милиции. Чёрная «волга» медленно развернулась и, набирая скорость, пошла на таран. Похоже, те, кто там внутри, могут позволить себе наплевать на милицейские погоны. Храп дёрнулся, матюкнулся и едва успел вывести «жигули» из-под удара…

* * *

Дальнейшее напоминало американский боевик с поправкой на нашу российскую действительность. То есть ни одного постового ГАИ, все случайные свидетели разбегаются в стороны, а восхищённые мальчишки орут так, словно тут кино снимается. Храп повёл машину вдоль нового кладбища, Гончие рванули следом. Если бы мы могли остановиться и принять честный бой — четверо на четверо, я бы гроша не дал за жизнь этих идиотов. Даже одна Сабрина, несмотря на то что её плечо ещё ноет в хорошую погоду, в несколько минут управилась бы со всем экипажем. Такое детское количество молодых здоровых парней она просто порвёт. Оборотень способен законсервировать их всех в их же тачке… Но те, кто упорно долбил нас сзади, понимали своё преимущество.

Если бы тяжёлой райкомовской «волге», на хорошей скорости удалось въехать в бок «жигулёнку», нас хоронили бы скопом, одной неэстетичной лепёшкой… Поэтому их водитель старательно пытался обойти нас и примеривался для решающего удара. С каждым пинком по багажнику бедной машины милые дамы дружно подпрыгивали и визжали — им это нравилось. Я же, в свою очередь, чисто по-мужски оценивал, как виртуозно мой друг уходит от погони.

Он вертел руль, яростно давил на педали, бросал автомобиль из крайности в крайность, словно на испытательных гонках. Сабрина умолкла, гулко стукнувшись макушкой о крышу салона, Ева хихикнула и до крови прикусила язык. Мы, вихляя, пролетели мимо бабулек с искусственными цветами, едва не задавив парочку, и вырулили к питомнику служебно-розыскных собак; преследователи вынужденно отвалили. Храп вылез из машины, успокоил подбежавших с автоматами сержантов и уселся на капот, обхватив голову лопатообразными ладонями.

— Сволочи-и…

И в это слово он вложил всё. Что начальство дубовое; что его подставили; что нет ничего труднее и безнадёжнее ежедневной борьбы за жалкое подобие законности; что он обязательно отыщет ту падлу, которая разбила его «жигуль», а зарплата в милиции — сам знаешь что…

Хватит, это его проблемы, у меня своих забот в избытке.

Интересно, куда же нам отправиться сегодня, если не на квартиру, не на дачу и не на пляж? Чем я буду кормить Сабрину, раз кровь осталась дома? Куда мы денем Еву, так чтобы и глаза не мозолила, и в случае чего всегда была под рукой? Боюсь, окончательно избавиться от неё нам уже не удастся. И что за необходимость сохранять жизнь этой доморощенной разведчицы-практикантки? Ведь её что ни час тянет на подвиги…

— Вот так всё оно и начинается. — Храп вновь сел за руль, достал из бардачка сигареты, повертел початую пачку и раздражённо швырнул обратно. — Шекспир сказал: «Не суйся между драконом и яростью его!» Гончие всегда славились полнейшим равнодушием к тем, кто стоял на пути к их цели. Либо эти парни возьмут своё, либо они будут убивать направо-налево и… опять-таки возьмут своё. Дэн, всё это уже было!

— Ты чего-то хочешь лично от меня?

— Я не хочу, чтобы умирали ни в чём не повинные люди!

— Значит, умереть должна ни в чём не повинная Сабрина… Действительно, о чём речь?! Всего одна-единственная вамп, смерть которой по большому счёту ничего не изменит. Это ведь даже не убийство, а скорее искупительная жертва. Сколько лет нас потом не тронут? Год, два или целых три, согласно договору? Потом ещё одно жертвоприношение… Это немного, очень даже выгодная сделка и вполне приемлемая цена. Из двух зол выбирают меньшее…

Пальцы оборотня в молниеносном броске обхватили мою шею, как горлышко бутылки. В синих глазах Храпа плескалось безумие и боль.

— Не заводи меня… Ты не успеешь воспользоваться своей силой.

— Я и не стану с тобой драться. Ты уже проиграл! — На секунду мне показалось, что сейчас он сожмёт пальцы и раздавит мою гортань. Страха не было, я понимал его смятение и знал, что он не причинит мне зла. Рука оборотня судорожно вздрогнула, и в этот момент на него храбро бросилась скоропалительная Ева. Рыжей кошкой охотница прыгнула Храпу на плечи, профессионально пытаясь провести удушающий захват сзади. С таким же успехом девочка могла попробовать силой перекрыть кислород десятилетнему тополю.

— Гаси мента-предателя! — старательно пыхтела она, вытаращив глаза.

Храп от удивления не сразу обрёл дар речи:

— Чего… эта психованная… от меня хочет?!

— Руку убери, — сухо напомнил я.

— Ах это… да, разумеется… извини.

— Непременно. — Я с видимым удовольствием повертел головой вправо-влево, вроде бы хруста травмированных позвонков не слышно. — Ева, будь добра, отпусти его. Он не опасен, поверь.

— Ни за что! — обеими ногами упёрлась охотница, и Сабрине пришлось уговаривать её, как ребёнка.

— Девочка моя, перестань душить Храпа, он хороший дяденька и наш общий друг. Голову ему всё равно не оторвёшь, только мышцы себе растянешь. Ну не надо, не надо… у тебя уже от напряжения уши свело!

— Правда?! — охнула Ева.

— Нет, — честно призналась Сабрина, — это я в книжке вычитала, такое бывает при стрессе.

— Поехали! — Побитый «жигулёнок» зафырчал и, поскрипывая багажником, тронулся в путь. — Пока поживёте на квартире у моей сестры. Она в командировке, дня три вас никто не побеспокоит. Из дому носу не высовывайте, продукты и всё необходимое я буду приносить сам.

В общем-то особенно привередничать не приходилось. О «феррари» Храп обещал позаботиться, охотницу мы сами как-нибудь нейтрализуем, и потом, два-три дня в тихой, уютной обстановке, возможно, дадут мне шанс неторопливо вчитаться в «пустой» подарок шефа. Заветную книжечку я предусмотрительно сунул в карман летних брюк тайком от обеих девушек. Сабрина всё равно уже читала, а Еве покажи — ей тоже захочется. Ехали озираясь, но слежки больше не было. У ряда коммерческих ларьков Храп остановил машину и вышел за покупками. Вернувшись, сунул мне на колени большущий пакет с продуктами и бутылкой каберне сверху.

— Почти всё взял, только там штопора может не быть, сестра не пьёт. Ну и по мелочи, типа туалетной бумаги. Здесь нет… — с непонятной озабоченностью в голосе буркнул он. — А продавщицы — дуры малахольные! Подхожу, спрашиваю вежливо так: «У вас туалетная бумага есть? А штопор?!»

Ева так и закатилась на заднем сиденье. Мы трое обменялись непонимающими взглядами. Самое близкое к человеческому чувство юмора, несомненно, у Храпа, но оборотень тоже разводил руками. Ладно, потребуем объяснений в более приватной обстановке, сейчас не тот момент.

Нас завезли в район Грузинской, там, среди высотных новостроек, затерялся ряд маленьких домишек. Сестре Храпа принадлежала квартира на первом этаже старого, но ещё довольно сносного домика. Второй этаж представлял собой мансарду, там никто не жил, кроме кошек и голубей. Двор от-дельный, забор крепкий, ну да нам здесь не оборону держать, надеюсь… Внутри было довольно уютно, три комнатки, печное отопление, ни душа, ни ванной, на кухне — холодная вода, и туалет во дворе. Для меня в принципе условия сносные, но девушки сразу наморщили носики…

— Дэн, а нельзя ли было просто снять номер в гостинице?

— Там нас вычислят в течение часа. Давайте будем благоразумными, поблагодарим за неброское убежище и постараемся как можно полноценнее использовать предоставленную отсрочку.

— Я буду вас навещать, — пообещал Храп, — соседи тут тихие, ближайший круглосуточный магазин — за углом на остановке. Особо светиться не рекомендую.

— Но… тут даже телефона нет! — растерянно пискнула Ева.

— Есть телевизор и радио, а звонить вам всё равно некуда. Если случится что-то чрезвычайное, я сам сообщу. Отдыхайте!

— Погоди, — мы проводили его до забора, — знаешь, мне не нравится всё это. Вечно бегать по чьим-то квартирам мы не сможем, а жить с оглядкой… психоз заработаешь! У меня есть другое предложение, но это не при дамах и не сейчас.

— Договорились. Вот ключи, запирайтесь, а я зайду после службы.

— Если не затруднит, заскочи на дачу к Еноту, видимо, он тоже мне понадобится.

Оборотень пожал мою руку, козырнул Сабрине, улыбнулся охотнице и прикрыл за собой калитку.

От проблем не убегают, иначе они начинают так расти, что с ними уже и не справишься. Пока нам противостоят только охотники, есть слабый шанс на успех. Всё-таки мы в своём городе и можем диктовать свои условия драки (как на пляже, например). Плохо, если им начнут помогать вампиры. А такое обязательно случится, когда местных кровососов поставят перед выбором: или они сами найдут законно выбранную жертву, или её место займёт новый претендент, и далее по жребию. Вывод: необходимо нанести превентивный удар, иначе…

Время до ужина пролетело незаметно. Хорошо, что перед выходом из моей квартиры Сабрина успела выпить кружку крови и вполне сможет обойтись дня два. Храп обещал зайти после заката, принесёт на всякий случай бутылочку, у милиции всегда есть, достают по своим каналам. Мы играли в домино, разгадывали кроссворды в старых газетах, посмотрели какой-то тривиальный боевик по НТВ, а за окном постепенно темнело. Сабрина чувствовала себя усталой и разбитой, она слишком много времени провела на солнце. Прямого попадания лучей удалось избежать, но всё равно её сильно мутило.

— Знаешь, я, наверное, всё-таки сбегаю в аптеку.

На щеках и руках моей бледной подруги проявились красные пятна. В иных условиях ей бы стоило залечь часа на три в ванну с колотым льдом. Увы, в этом доме даже элементарные удобства находились во дворе.

— Дэн, не надо, я… попробую перетерпеть, — виновато улыбнулась она. — За столько лет мы почти адаптировались к солнцу, а оно… всё ещё не хочет нас принимать.

— Боюсь, что с такими ожогами ты проваляешься в постели не одну неделю, а гарантий безопасности нам никто не давал. Я знаю, что купить, и вернусь быстро.

— Э… давайте, лучше я сбегаю?! — преувеличенно любезно вмешалась охотница. — Вы посидите тут, поразговаривайте, мне что — взять мазь от ожогов?

— Нет, — холодно откликнулся я. — Во-первых, вампиры лечатся немного иначе, чем люди, а во-вторых, прошу запомнить, нет чести в победе над больным врагом!

— К чему это? — разом вспыхнула Ева, краснея, как пион.

— К тому, что пойду я, а тебя попрошу, если не затруднит, побыть с Сабриной. Ей желательно менять холодную тряпку на лбу и развлекать анекдотами.

— Ладно-ладно, просто я думала…

— Тебе, кстати, тоже лучше полежать, — обличающе вспомнил я.

— Почему это?

— Так ведь скорбные дни на носу, ты набирала полный пакет «чегототам» с крылышками! Или уже не горит?!

— Задержка… — мрачно буркнула рыженькая и обречённо уселась на табурет рядом с диванчиком печальной вамп.

В конце концов пусть хоть немножко позанимается общественно полезным делом, даром мы её кормим, что ли?! Да и уроки вынужденного милосердия, возможно, со временем дадут всходы в этой запущенной душе.

— Ты хочешь оставить меня наедине с убийцей? — самым жалостливым голоском пролепетала Сабрина, вслушиваясь в наш спор. — О нет, только не это… Дэн, любимый! Она же задушит меня серебряной цепочкой или воткнёт мне в грудь щепку от забора… Умоляю, не оставляй меня! Посмотри в её глаза — она же не остановится ни перед чем… Маньячка!

Ева сжала зубы и сдержанно зарычала, похоже, моя «юморная» подруга перегибает палку и забыла, что пора остановиться. Любому дураку ясно, что вампир, даже в куда более ослабленном состоянии, справится с самым сильным человеком. С другой стороны, люди гораздо более изобретательны.

— Ева, присмотри за ней, пожалуйста. Будет капризничать, дай немного вина, я протолкнул пробку внутрь. И главное, не позволяй ловить комаров! Да, да… иногда они их едят, как люди семечки. Всегда есть шанс, что попадётся сытый, но мало ли у кого набрались эти кровососы…

— Бу! — громко объявила Сабрина. — Ты злой, противный и нехороший! Теперь меня лишили даже невинных развлечений. Ну ничего… вот вернёшься, а я как встану, как…

— Я тебе встану! — Охотница махом пришлёпнула мокрое полотенце на лоб заболтавшейся больной. — Всё будет хорошо, не волнуйтесь, идите. Возвращайтесь быстрее и…

Я нащупал кошелёк в кармане, снял с гвоздика ключ, кивнул и развернулся к дверям.

— …и осторожнее там…

По-моему, они сказали это одновременно.

* * *

Травы я взял в аптеке, что-то уже в виде настоек, что-то придётся заваривать. Нутряной свиной жир попался в магазине, хорошо бы ещё кошачью шерсть, но попробуем обойтись. Специального медицинского образования у меня не было, но, живя долго, поневоле привыкаешь разбираться в самых разных вещах. Физиология вампиров достаточно проста, доведись, я и кентавра мог бы поставить на ноги — клизма под хвост или капли в нос… На обратном пути купил у бабушек букет ромашек для Евы и подобрал полузасохшую розу под забором. Это для Сабрины, она любит символы бренности и увядания…

Уже на подходе к дому я ощутил в воздухе насыщенный аромат мяты. Стыжусь, что не придал этому должного значения. Давно отцвела акация, у соседей зрели яблоки, свежий асфальт пах битумом, распаренные за день дома — древесной пы-лью. На этом фоне запах мяты не казался чужеродным, она росла во многих палисадниках, но чтобы столь насыщенный…

У самых дверей я расслышал сдавленные женские рыдания. Похоже, опять кто-то кого-то обидел до глубины души…

— Господи, ну вы как дети малые… ни на минуту оставить нельзя! — Мой снисходительный тон щёлкнул вхолостую, они его даже не заметили. Сабрина с Евой сидели в обнимку на диване, гладили друг друга по голове и заливались горючими слезами. Я поставил пакет с покупками на пол, бросил никому не нужные цветы, тяжело опустился на крашеный табурет и прислонился к стене, массируя виски указательными пальцами.

Судя по всему, никакого сверхвыдающегося горя не случилось, просто девочки побеседовали «за жизнь»… Сабрина наконец выговорилась, найдя за много лет столь чуткого и сентиментального слушателя, а рыжая охотница неожиданно близко приняла к сердцу давнюю трагедию бытия своей «непримиримой» противницы. Что они там друг другу наплели, с чего начали и чем закончили, уже не так важно… Судя по зарёванному лицу Евы — у неё никогда не было такой близкой подруги! Глядя на прыгающие губы Сабрины — никто не поверил бы, какие за ними скрываются клыки… Трогательное единение убийцы вампиров и девушки-вамп казалось живой иллюстрацией к лекции на тему «Всепрощение как образ жизни». Однако всё это совсем не значило, что завтра кто-нибудь, как обычно, не вспомнит о голоде или чувстве долга…

— Дэн, ты вернулся?..

Я молча встал, отыскал на кухне подходящую миску и начал разбираться с лекарствами. Вроде бы обе красавицы понемногу начали успокаиваться. Ева, всё ещё похлюпывающая носом, примостилась с другой стороны стола — посмотреть, что же я делаю… Моя подруга высморкалась в мокрое полотенце и, приподнявшись на локте, сощурила глаза:

— А что, кошачьей шерсти нет?

— Нет, честно говоря, бездомных кошек по дороге не попадалось. Надеюсь, и так поможет.

— Не знаю, не знаю… Вообще-то я тоже не люблю запах палёной шерсти, но это общепринятый ингредиент.

— У тебя всего лишь ожоги, — мягко упрекнул я, держа в руках эмалированную мисочку со своеобразно пахнущей смесью.

— Только не размазывай, клади гуще.

— Я помню.

Через пару минут Сабрина сидела довольная и умиротворённая, щедро обляпанная мазью. Думаю, обычного человека наверняка стошнило бы от одного цвета лекарственного препарата. По крайней мере, Ева, принюхавшись, с ужасом сбежала в другую комнату. А представьте, если бы мне по пути всё-таки встретились кошки…

За окном было уже совсем темно, мы погасили свет и сидели у маленького телевизора. Я никогда не отличался особой интуицией или умением предчувствовать что-то нехорошее и потому на мелькнувшую за окном тень отреагировал не сразу.

— Почему его так долго нет? — спросила моя подруга.

— Храп сказал, что зайдёт после заката. Весьма расплывчатое указание времени, но нам остаётся только ждать…

— А мне он сразу не понравился, — лениво вставила охотница, — грубый, ограниченный, и шуточки какие-то солдафонские.

— Может быть… но если во всем городе я и мог бы на кого-то положиться, то в первую очередь на этого «ограниченного солдафона». Храп не так прост, как кажется… — начал я, но силуэт, вторично проскользнувший за стеклом, заставил меня умолкнуть.

— По-моему, у нас во дворе посторонние. Не делайте резких движений! Сидите как ни в чём не бывало…

Я медленно встал, потянулся и, театрально зевнув, неторопливо прошествовал в прихожую. Теперь меня не было видно с улицы. Ева, проследив мой взгляд, так же неспешно протянула руку и убавила звук. Я приложил ухо к входной двери и вслушался… Так и есть! С той стороны раздавались едва различимые голоса, осторожные шаги и плеск чего-то жидкого. Всё ещё не веря в происходящее, я вновь снял с гвоздика ключ, попытавшись открыть замок. С этим проблем не было, но выйти наружу не удалось — дверь была надёжно припёрта чем-то тяжёлым. Сквозь замочную скважину просачивался еле уловимый запах бензина.

— Судя по твоему лицу, произошло самое худшее, — без улыбки предположила Сабрина, когда я, вернувшись, едва не сел мимо стула. Мне удалось кивнуть.

— Ваш хвалёный мент-оборотень не придёт?! — прозорливо угадала Ева. Я кивнул ещё раз.

— Дэн, не пугай меня, неужели нам не дадут провести ночь в тишине и уюте? Время к двенадцати, и в моих жилах вот-вот начнёт бушевать пламя необузданной страсти…

— Кстати, о пламени… — осторожно начал я, — нас как раз собираются сжечь.

— Ха-ха-ха! — совершенно искренне рассмеялась рыженькая умница. — Это самая удачная шутка за всё время нашего знакомства!

Сабрина медленно повернулась к окну и определённым образом сфокусировала зрение. Похоже, увиденное её не обрадовало…

— Там четверо ребят с арбалетами на изготовку. Держу пари, что второе окно и дверь тоже под прицелом. Один наш неверный шаг — и они начнут стрелять. Напомни, когда меня сжигали в последний раз?

— В сорок седьмом, на Кубани, ты представлялась сельской учительницей и спаслась только благодаря заступничеству тогдашнего секретаря обкома. Местные казаки были полны отчаянной решимости, они унаследовали от предков умение безошибочно узнавать нежить. Но сейчас наше положение гораздо менее выгодное…

— Эй! Вы что, серьёзно? Мне уже не смешно.

— Нам тоже, девочка, — откликнулась Сабрина. — Как ты думаешь, твои друзья готовы отпустить нас на свободу, если мы будем прикрываться тобой, как заложницей?

Ева, разом посерьёзнев, бросилась к окну. Мгновением позже она метнулась в сторону: и вовремя, разбив форточку, в комнату влетел заточенный осиновый колышек! Итак, у кого-то не выдержали нервы, атака началась… Я шагнул вперёд, выдёргивая шнур телевизора из розетки. Всё сразу погрузилось во тьму, зато теперь нас не было видно никому снаружи.

— Не бойтесь, стрелять они не будут. Дом деревянный, старый, достаточно одной спички, и он сгорит дотла в течение получаса. Очень надеюсь, что Гончие уже вызвали пожарных, огонь может выжечь весь квартал.

— Нет… нет… нет… не надо… — неизвестно кого убеждая, заладила охотница, сжавшись в комочек у подоконника.

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — хладнокровно повернулась Сабрина.

Я развёл руками:

— Могу лишь предположить, что нас кто-то предал.

— Кто-то?! Это он! Ваш Храп! Он, он, больше некому!

— Ева, успокойся…

— А я говорю, что это — он! Заманил нас сюда, позвонил куда надо и сдал, сдал всех… даже меня!

— Всего и делов-то: выйти, представиться, попросить, и они тебя непременно выпустят, — не сговариваясь, предложили мы.

Охотница почесала в затылке, взвесила все «за» и «против», а потом резво бросилась к дверям. За стенами раздался треск, и первые языки пламени взметнулись под окнами.

— Эй! Откройте сейчас же-е! Это же я-а-а!!!

— Что-то мы слишком спокойные, не находишь? — меланхолично наблюдая за попытками Евы пробить дверь головой, заметила моя подруга.

В принципе нам обоим (и вместе и порознь) доводилось бывать в куда более паршивых ситуациях. Хорошо воспитанный вампир может в случае крайней необходимости вырваться из горящего дома, дабы не разочаровывать ожидающих его специалистов. Оконные стёкла лопнут первыми, вот вам и выход! Понятно, что будут стрелять, но тут главное выдержать сценическую паузу — выпрыгивать надо в тот момент, когда враги уже поверили, что вам крышка. То есть когда дом превращён в ревущее пекло. Хотя, справедливости ради, должен признать, что нервы выдерживают не у многих… Скорее даже очень у немногих, избранных…

Ева продолжала надрывно голосить, дубася несчастную дверь так, что летели щепки. Помещение быстро заполнялось удушливым дымом…

— Думаю, минут через десять-пятнадцать ближайшие соседи поднимут крик, — глубокомысленно предположил я.

— А-а-а… мы умрём! За это время мы все умрём — мама-а-а!!!

— Надеюсь, жители девятиэтажек ещё не спят и кто-нибудь обязательно вызовет пожарную службу, — дружелюбно поддержала меня Сабрина.

Увы, пылкая сибирячка вряд ли что расслышала — она была слишком увлечена попытками выйти именно через дверь. Хотя, по сути, судьба всегда оставляет как минимум один запасной выход. Откуда-то издалека донёсся рёв сирены, значит, уже заметили и позвонили. Скорей бы, от дыма становилось трудно дышать…

— Глаза щиплет.

— А у меня нет.

— Ты же вамп. Тебя не то что убить, синяк поставить и то проблемно, — невесело пошутил я. Сабрина ласково приткнулась лбом мне под мышку — как же всё-таки приятно было вдыхать мертвенно-терпкий запах её волос. Так пахнет кладбищенский базилик, его ни с чем не сравнишь и ни с чем не спутаешь. Мы приникли друг к другу, смешивая дыхание, забыв обо всём на свете, так что тяжёлый грохот упавшего тела показался не более чем досадным недоразумением, отвлекающим от… простите! Я виновато взглянул в глаза моей подруги, с большим сожалением разомкнул её объятия и пошёл поднимать охотницу.

— Готова?

— Потеряла сознание, её надо вынести на свежий воздух.

— Полагаешь, что, если мы сунемся в окно и попросим Гончих забрать их же девочку, они её благодарно примут?

— Ты уже предлагала использовать Еву как щит…

— И что, хорошая мысль!

В доме стало настолько жарко, что кроссовки тихо начали тлеть. Пламя пробивалось сквозь щели, снаружи бесновался народ, пожарники никак не могли подобраться к горящему строению и вовсю рубили заборы и деревья. Понятное дело, если огонь перекинется на соседей…

— Спорим, что Гончие всё ещё держат дом под прицелом?

— Вряд ли, на людях они не рискнут стрелять.

— По-моему, крыша рушится…

— Я — в левое окно, ты — в правое!

— А её куда?!

Не знаю… Можно попробовать броситься рыбкой в пылающий квадрат оконного проёма, всем весом выбить раму и суметь вывалиться наружу, не словив осиновый кол в грудь, но… Но сделать всё то же самое с совершеннолетней девицей на руках?! Я не бог, не герой и не самоубийца. Прежде чем мы приняли хоть какое-то разумное решение, с улицы раздался рокочущий медвежий рёв, и мгновение спустя дверь открылась! На пороге стоял Храп, обвешанный пятью-шестью охотниками, грозный, словно древний пещерный ужас. Его тело уже начинала ломать трансформация, а огромные медведи в тихих астраханских двориках встречаются не чаще, чем бездомные мамонты…

Я подхватил обмякшую Еву и, зажмурившись, шагнул к выходу. Сабрина изо всех сил толкнула меня в спину. Деревянный козырёк над крылечком рухнул едва ли не в ту же минуту, как все мы пёстрой кучей малой вывалились наружу. Простые, милые, добрые люди бросились к нам, оттаскивая от разваливающегося в пламени дома. Им не было никакого дела до того, кто здесь человек, оборотень или вампир, они просто пытались нам помочь. В любом случае мы умрём не сегодня. Ну по крайней мере очень на то похоже…

* * *

Во всём, что произошло потом, виноват только я. Это абсолютно трезвый взгляд, самобичевание не характерно для вампира. В ту ночь каждый из нас делал всё, что мог, но я был обязан сделать невозможное. Просто из соображений эгоистичного практицизма — кому больше дано, с того больше и спросится. Поверьте, это неоднократно проверено на себе…

Когда Храп отвалил в сторону обломок железобетонной сваи, удерживающий дверь, мы вырвались наружу. Несколько охотников пытались ему помешать, однако оборотень раскидал их, как тряпичных марионеток. Я упал, но Еву из рук не выпустил, Сабрина полетела через мою голову куда-то в кусты смородины, ругаясь сквозь зубы. Грязных матерных выражений она, как дочь аристократа, себе не позволяет, хотя в данной ситуации могла бы.

К нам сразу бросились пожарные, милиция, соседи, просто люди с улицы. Наверняка и Гончие были здесь, но поделать ничего не могли. Рискнуть вбить осиновый кол в грудь спасшейся девушки при таком количестве свидетелей — подобно самоубийству. Мужики порвут на части, доказывай им, что эта черноволосая красавица на самом деле ужасный вампир…

Дом рухнул! В общей суматохе никто толком не заметил, как и когда Храп принял прежний вид. Скорее всего, его просто прикрыли свои же парни из органов (не думаю, что там никто не догадывался о его «истинном» лице). Милиция отталкивала любопытствующих, рядом суетились медики, пожарные наконец взялись за свои непосредственные обязанности, лихо заливая горящие развалины жёлто-серой пеной.

Я откашливался, протирая глаза от копоти и пепла, кто-то принял из моих рук Еву, Сабрину вела медсестра. Мне помогли встать. Храп поманил к своей машине, но и без его объяснений всё было ясно: он нас не предавал. Это сделал другой, и я найду этого другого рано или поздно. Скорее рано, мне кажется, я догадываюсь, в какой стороне искать, — ноздри вновь щекотнул резкий запах мяты с ментолом…

— Дэн, ты в порядке?

— Немного обжёг руку, но это мелочи. Как ты? — Я обнял Сабрину за плечи. Платье моей подруги было порвано в трёх местах, плечо «украшала» корявая ссадина, а длинные волосы огонь местами укоротил вдвое.

— Не могу сказать ничего определённого до принятия ванны. Пока ясно одно: я грязная, как колхозная свинья, меня облили противопожарной пеной, а весь дорогущий педикюр абсолютно ни к чёрту! И вообще, от подобных стрессов у меня пробуждается аппетит…

— А… где Ева? — озираясь, вспомнил я.

— Была с тобой, ты же её рыцарь и телохранитель!

— Глупости… — неуверенно отмахнулся я. Буквально только что она была здесь, её голова лежала на моей груди, запах её дешёвых духов до сих пор… Запах! Боже мой, запах концентрированной мяты! Настолько сильный, что перебивал дым и гарь!

— Что с тобой?!

— Сабрина, как звали того мерзавца, который доставал нас в «Подкове»?

— Я не понимаю…

— Он здесь! Он схватил её, пока она была без сознания!

Удивлённые брови моей подруги сошлись в тупой угол над переносицей. Секундой позже она рысью бросилась вперёд, расталкивая толпу. Эта мятная тварь не могла унести жертву слишком далеко. В сторону фонарей он тоже не пойдёт, значит… надо искать там, где темнее! Видимо, та же мысль пришла в голову и Сабрине, пробивавшейся к тёмным кустам за дальними заборами. Храп что-то кричал мне вослед, но времени не было — голодному вампиру достаточно и пяти минут, а «шакалы» голодны всегда. По дикому визгу и клацанью зубов я понял, что она нашла его первой…

Под старым кривым вязом яростно боролись два вампира! Сабрина была не в лучшей форме, а отчаяние придало сил этому трусу; распластавшееся тело охотницы безвольно лежало рядом. В моём сердце что-то оборвалось… Словно лопнула струна или рухнула многовековая плотина, сдерживающая клокочущую ярость. Не думаю, что в ту минуту я мог бы рассуждать о честности и дуэльном кодексе благородного поединка. Неудержимая волна гнева вырвала недоноска из когтей моей подруги и едва ли не разнесла на молекулы! В любом случае его зашвырнуло так далеко, что в ночном воздухе не осталось даже намёка на аромат мяты…

— Дэн! — Сабрина приползла на коленях, успевая подхватить меня, падающего от почти полного выплеска энергии. Голова кружилась, перед глазами плыли розовые круги, а язык ворочался еле-еле…

— Она… жива?

— Кто?! Дэн, мерзавец! Ты о ком беспокоишься, на себя бы лучше посмотрел?! — Сабрина, не удержавшись, влепила мне пощёчину и, обливаясь слезами, пошла проверять Еву.

Я кое-как перевернулся на спину и невероятным усилием попытался сесть. Только сесть, встать я бы не смог даже при помощи двух медсестёр сразу.

— Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!!

Всё ясно, он успел… Значит, на нежной шейке Евы кровоточат две маленькие дырочки, и теперь ей действительно никуда от нас не уйти. Мятные вампиры не умеют сдерживаться, их редкие выжившие жертвы навсегда переходят в ряды Лишённых Тени. Я на секунду опустил взгляд, а потом едва удержался от крика — Сабрина, нежно обняв рыжеволосую охотницу, старательно высасывала у неё кровь!

— Что здесь творится, Дэн? — Сильные руки Храпа одним могучим движением поставили меня на ноги. Ещё двое ребят в милицейской форме примчались следом, за ними увязались вездесущие зеваки. Моя подруга что-то старательно сплёвывала, при виде её перепачканных кровью губ у людей перекосило лица. Мне нечего было сказать, все всё видели своими глазами…

— В машину! — осевшим голосом скомандовал Храп. — Сможешь идти?

— Попробую…

Нас троих разместили в милицейском «уазике», кое-как перевязали Еву чьим-то платком, а сам оборотень сел за руль. На улицах ночного города почти не было машин, и он мог говорить, не особо следя за дорогой.

— Задержали на работе, вроде бы по делу — новые ориентировки, инструктаж, планы на будущий квартал… Потом дежурный тайком доложил о пожаре в районе старого фонда. Я сразу всё понял. Когда прибыли, дом уже горел. До сих пор не могу поверить, что вы все живы…

— Воля Рока, каждый умирает в назначенное ему время, выторговать час-другой у Смерти вряд ли получится.

— Как девочка?

— Я отсосала яд, — устало откликнулась Сабрина, — утром её может тошнить, но вампиром она не станет, это точно.

— Наверное, должно помочь, ведь змеиный яд тоже высасывают, — одобрительно кивнул Храп и замолчал. Я покосился на него, потом на уснувшую от перегрузок Еву и понял, что все мы вляпались в это дело по уши.

Милиция — точно, пожарные — пожалуй, Гончие — наверняка, а случайные люди — может быть, видели, как черноволосая вампирка пила кровь у безвинной и непорочной девицы. Причём видели они это в упор, собственными глазами! Доказать что-либо обратное невозможно… Объяснять кому-то, что только таким образом незадачливую сибирскую дурочку можно было спасти от очень незавидной участи? Нет, конечно, есть психически неуравновешенные личности, изо всех сил мечтающие стать новыми Дракулами, Байронами или Лестатами?! Я не осуждаю их — эти люди скорее достойны сострадания и хорошего лечащего врача. Проблема в том, что наша необузданная героиня к ним не принадлежит…

— Проблема не в этом, — словно читая мои мысли, вступила Сабрина, — мне кажется, окружающие как-то неадекватно восприняли мой поступок. Я её спасала, а они подумали…

— …что ты пьёшь кровь! — мрачно поддержал Храп. — Добавлю от себя пару малоприятных пояснений. Теперь все Гончие знают, что скромная виолончелистка утоляла голод их боевой подругой. Лишённые Тени возмутятся тем, что было отнято у мятного стервятника (он укусил первым, добычу не отнимают!). А те горожане, что были свидетелями всей суматохи, под присягой подтвердят наличие в Астрахани настоящих вампиров! Что за гангрену вы себе подобрали?!

— А-а… кто… где?! — неожиданно проснувшись, вскинулась та, на кого мы только что указали пальцем. — Куда мы… мы едем куда-то, да?

— На дачу, Енот по стрессам в ванной соскучился.

— Ой… а чего это… шея так болит, — охотница покрутила головой. — Завязали горло зачем-то… ничего не понимаю.

Мы трое скорбно промолчали. Скажи ей правду, ведь начнёт орать прямо в машине…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Я всё поняла-а-а…

Так, пора что-то делать с этим даром предвидения. Подкорректировать его как-то, а то когда надо — молчит, когда не надо — выдаёт и без того всем известные предсказания. Нет чтобы наоборот…

— Меня укусили-и-и! Я навек отравлена-а-а!! Как мне дальше жить, меня мама на порог не пусти-и-ит!!!

Хм… вот уж не предполагал в девушках такого могучего, буквально оперного голоса. Куда там бледной Монтсеррат Кабалье… Интересно, смогли бы они спеть на пару «Славное море, священный Байкал»?

— Я проклята, проклята, проклята-а! Дайте мне осиновый кол, я вонзю… вонжу… завонзаю… его себе прямо в сердце-э! Да, а кстати, какая зараза так со мной поступила? — парадоксально спокойным голосом закончила рыжая охотница.

— Славик. Мятный вампир, трансвестит, — поправляя вздыбившуюся от Евиных воплей причёску, пояснила моя подруга. — Дэн зашвырнул его куда-то на соседнюю улицу, бедолага явно не отделался одними синяками.

— Тьфу, так что, теперь я тоже стану вампиром?!

— Нет, Сабрина успела тебя спасти. Хотя вряд ли кто в это поверил… — Я предоставил девушкам возможность поговорить наедине и развернулся к Храпу: — Мы становимся беспокойными попутчиками, не находишь?

— Это грязное дело, Дэн…

— Кто-то очень хочет развязать уличную войну в нашем маленьком городе. Я слишком люблю Астрахань, но нам не оставляют выбора. Что дальше?

— Я не предавал тебя.

— Но помочь всё равно не сможешь, так?

…Он кивнул, стиснув зубы. Его задача — обеспечение хоть какого-то мира, а сегодня ни в чём не повинные люди не пострадали благодаря случайности. Будь ночью хоть слабенький ветерок — мог начисто сгореть не один квартал. Я уж не говорю о том, что скоро Храп вспомнит, кому принадлежал спалённый домик и что он будет говорить вернувшейся из командировки сестре.

Кто-то выдумал и утвердил новые правила игры, сберегающие жизнь максимально большего количества участников. Без жертв всё равно не обойтись, но так есть хоть какой-то шанс… Получается, что мы с Сабриной идём против течения. Что ж, иногда находились счастливчики-одиночки, бросавшие вызов Предназначению и победившие Судьбу. Их разом зачисляли в разряд легендарных героев, носили на руках, увековечивали в бронзе и литературных памятниках. Нам это не светит…

— Прибыли.

Храп остановил машину у нашего забора. Дачный домик стоял незыблемо, что, в принципе, не удивляло. Под окошком воронка от разрыва гранаты, пара-тройка пулевых отверстий в стареньких ставнях — на первый взгляд никаких особенных изменений нет.

— Что-то Капрал не выходит встречать.

— А он просто так и не высунется, слишком любит эффектные появления на публике. Девочки, вылезайте! — попросил я, любезно распахивая перед ними дверцу.

Сабрина вышла первой, с удовольствием потянулась, глубоко вдыхая предрассветную свежесть. Ева выбиралась дольше, вечно за что-то цеплялась и ворчала.

— Дверь сами будете открывать, я не хочу, чтобы этот… с вермишелью вместо мозгов меня опять за руку хватал!

— И ещё не раз схватит, ты ему понравилась…

— Только не за руку, как я поняла. Енот заранее намечает у женщин места для штурма, лобовой атаки, манёвров и марш-бросков! — ласково дополнила моя подруга. Охотница прожгла её возмущённым взглядом, улыбнувшись при этом до ушей.

Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть, поэтому с ними не соскучишься…

— Пятый час, уже совсем светло. Я поеду, пожалуй… — неуверенно попрощался Храп. — Вы побудьте тут, только без катаклизмов, хотя бы до завтрашнего утра. Может быть, удастся вывезти вас из города.

— Ладно, постараемся. Ты к врачу зайди, у тебя ножевые порезы.

— А, ерунда… Парни просто забыли, что оборотня можно убить только серебряным оружием. О вашем «феррари» я позабочусь. Найдёте чем заняться? Хотя о чём я спрашиваю…

Ну я-то прекрасно знал, чем займусь — в кармане брюк по-прежнему находился «Пластилин колец». Разумеется, во время беготни книжечка раз двадцать могла выпасть (да и выпадала наверняка!), но подарки шефа так легко не теряются…

* * *

Мы проспали вплоть до самого вечера, весь световой день. Практически ничего не ели, по очереди приняли душ и рухнули в разных углах. Обеспокоенный Капрал не доставал ни Еву, ни Сабрину, ни меня — при его болтливости это сродни чуду. Моя подруга улеглась в нашей спальне, охотница — наверху, в мансардной комнатке, а я в гостиной, на диване. Если бы лёг с Сабриной, то выспаться не удалось бы ни при каких условиях, а нам всем необходимо хорошенько отдохнуть. Тем паче что из нас троих я единственный не имел ничего для восстановления сил: энергетические вампиры тоже должны регулярно питаться. И лучше всего — серебряными чувствами хорошеньких девушек… Нет, нет, нет! Я с большим трудом заставил себя не думать о Еве и заснул. Спал без снов, впрочем, как и всегда…

Енот осторожно разбудил меня часов в шесть вечера, торжественно указуя в сторону стола. Только сейчас я почувствовал запах жареной картошки и понял, что ужасно голоден. Обе дамы, переодетые, отмытые и причёсанные, дожидались меня, чопорно беседуя на предмет погоды и видов на урожай. Держу пари, они распотрошили весь гардероб Яраловых, но уж и выглядели на все сто (если только это возможно, одеваясь с чужого плеча)… На чёрной в рыжих подпалинах скатерти стояла большая сковорода с картошкой, салом и луком, красное вино, французский сыр и ветчина.

— Кто готовил? — задал я глупый вопрос.

— Мы! — гордо выпрямилась моя подруга, и охотница согласно кивнула.

Хм… на самом деле, Сабрина и яичницу поджарить не в состоянии. Капрал умеет всё, но ничего не может (прошу прощения за невнятную формулировку!). Остаюсь я и Ева, но я спал, следовательно…

— Спасибо! Вы обе у меня просто чудо!

Застольный разговор шёл медленно, с какой-то нарочитой осторожностью и боязнью невольно задеть друг друга. Вампиров не назовёшь вежливым народом, обычно они лепят собеседнику в лицо всё, что думают. А если чего-то недоговаривают, то не из соображений такта, а по причине коварства и склонности к вранью. Енот нам не мешал, он не любил застолий, предпочитая общество телевизора. Ближе к кофе беседа постепенно перетекла в более откровенное русло…

— Ничего не понимаю… Раз он меня укусил и моя кровь отравлена его поганой слюной, как можно было всё это отсасывать? Противно же!

— Тогда, может быть, тебе стоит сказать ей спасибо?

— Уже сказала, раз десять!

— Четыре.

— Не будь столь педантичной, дорогая…

— Но, честное слово, Дэн, всего четыре! Зачем мне врать?

Ева нервно покачивала в пальчиках кофейную ложечку, мы с Сабриной отрешённо смотрели в окно на далёкий пламенеющий закат.

— А… можно было так побыть вампиром немножечко, а потом опять в человека?

— Нет.

— Почему? Состав крови поменять как-нибудь или…

— Не получится. Перевоплощение происходит один раз, и оно необратимо.

— Жаль… чуть-чуть. Интересно это всё-таки…

Охотница мечтательно уставилась на репродукцию популярной картины «Вампирша на кладбище». Моя подруга лишь кротко вздохнула, жестом попросив налить ей ещё немного вина.

— Ты нашла что-то притягательное в вампиризме?

— Ещё чего! Да всех их стрелять надо и кол в грудь, однозначно! Уже за одно то, что они с мужчинами делают… Я бы…

— Ты хочешь приобрести власть над мужчинами? Для этого не обязательно становиться женщиной-вамп…

— Чушня! Нужна мне эта власть… Кобели они все! Да у меня и без власти знаешь сколько мужиков было?

— Ни одного. Хочешь, научу?

Мне справедливо показалось, что в этом диспуте я уже третий лишний. Девушки не стали протестовать, а возможно, просто не заметили, как я пересел на диван, раскрыв наконец заветную книжечку. Первоначальные расшаркивания авторов перед читателем несколько настораживали, потом вроде бы стало полегче.

Буквально через минуту меня с извинениями прервала возбуждённая Ева, шумно требуя бумагу и авторучку. Лекторский тон Сабрины действовал интригующе и умиротворяюще:

— Мужчины по самой природе своей мало склонны к моногамии. Они вечно ищут новых ощущений, встреч, порывов, форм, но зачастую абсолютно беспомощны в чёткой формулировке своих желаний. Им хочется видеть в женщине благородную львицу, неуправляемую девственницу, нежную и чувственную одновременно. Их привлекает африканская страсть (о которой сами негры понятия не имеют!), неутомимый секс во всех его видах, направлениях и извращениях. Мужчины находят массу достоинств во множестве разнообразных женщин и всю жизнь ищут ту, единственную, в которой будут воплощены они все!

Я читал неторопливо, вдумчиво, всесторонне осмысливая каждую фразу, предложение, абзац. Иногда было смешно, иногда непонятно, без хорошего знания Толкиена сюда вообще не стоило соваться. Это даже не пародия, а просто какое-то дикое пересмешничество, абсолютное переворачивание всего и вся с ног на голову. Какой в этом смысл? Осрамить автора, заработать дешёвую популярность, получить гонорар… но это низко и недостойно потраченной на книгу бумаги. А текст, совершенно по непонятным причинам, удивительно завораживал…

— Однако стоит им получить желаемое, как все мужчины сразу становятся несусветными трусами и бегут от такой женщины как ошпаренные! Живой пример… Не далее как прошлым летом я села в засаду на перекрёстке Кирова и Советской. Там по вечерам, в сквере, оживлённое людское движение: скучающие мужчины и прыщавая молодёжь в поисках быстрого удовлетворения по разумной цене. Так вот, я бросалась на каждого второго, пыталась рвать на нём одежду, лезть в штаны, кричала, стонала, извивалась, готовая на всё, что угодно, совершенно бесплатно и оповещая об этом всю улицу! Что ж ты думаешь? Шестеро позорно бежали, троих хватил столбняк, а одного увезли на «скорой» с сердечным приступом… Вот это я и называю — власть!

Дойдя почти до середины, мне стало понятно желание Сабрины научиться шутить. Но учиться по этой книге явно не стоило, юмор был пошлым, плоским и чёрным. Совершенно не в стиле шуток моего шефа, а значит, Бегемот, предлагая её мне, всё-таки подразумевал нечто более серьёзное… Но что? Я мысленно пожал плечами, вновь сосредотачиваясь на том, как Ловелас плюнул в бороду Гимлеру и куда провалился Артопед.

— Дай мужчине втрое больше того, что он может вообразить, — и он запаникует. Утверждает, что любит, — хватай машину, кидай в салон и тут же гони в ЗАГС! Говорит, что хочет тебя, — раздевай до тряпок и запрыгивай на него прямо посреди многолюдной улицы! Клянётся, что «душу дьяволу готов отдать за ночь с тобой», — диктуй контракт и требуй подпись кровью! Если он после этого не заплачет, не испарится, не помрёт и не передумает — его надо брать, такие мужчины занесены в Красную книгу.

— Чуть помедленнее, я конспектирую…

…В принципе можно было бы отложить книжку и попробовать ещё раз набиться к боссу на аудиенцию. Может быть, Хэлен уже успела оттаять, душа-то у неё добрая, до смерти не убьёт, а покалечит — вылечит. Но — увы… во-первых, у меня нечего ему предложить, ничего сверхинтересненького на темы религиозных мистификаций раздобыть не удалось. Во-вторых, он ни за что не станет растолковывать смысл своей же загадки, а просто отправит меня учить уроки. Ладно, читаем дальше…

— Итак, если хочешь, чтобы мужчина в постели был привязан исключительно к тебе и не думал о других, надо всю ночь крепко держать его за… Да, да, так и пиши! Не красней, это научно проверенный факт. Только не отпускай! Даже если вырывается — в глубине души ему всё равно приятно. Для стимуляции могу посоветовать «энергичное растирание» и «ритмическое похлопывание». Здесь главное не переборщить! Мужчины так смешно устроены… Перетёрла или хлопнула чуть сильнее, и всё, он калека!.. Я один раз просто обхохоталась за ночь…

…Это она про меня. Я имею в виду, что это совершенно реальная история. Ей меня до утра пришлось откачивать, и я дня два ходил потом с широко расставленными ногами. Убил бы автора той брошюрки, откуда она почерпнула столь интимные сведения о том, «как сделать вашу ночь незабываемой»! Ева тихонько хихикала, её уши полыхали алым, но шустрые пальчики ни на миг не выпускали авторучки. Пусть учится, по меньшей мере, наберётся полезных советов для будущей супружеской жизни. Когда-нибудь пригодится… если, конечно, выберется живой из всей этой передряги.

Я отложил книжку, встал и вышел подышать свежим воздухом. Ночь была звёздная, купол алмазного неба раскинулся во все стороны. В городе никогда не увидишь такой красоты, там дома мешают.

Сзади неслышно подкатился Енот.

— Е…ма, красотища-то какая! Не помешаю?

— Брось, с чего это ты вдруг такой вежливый?

— Да жалко вас… — грустно заметил призрачный вояка. — Я на войне много таких вот повидал… Эх, мать в у…ма, с м…ма, сидят в комнате, как две сестрички, — сердце кровью обливается! В с…ма и к…ма… Вот ведь — голову даю на отсечение — когда двое перед боем так сидят, одного точно убьют!

— Одного убьют, — прикинув, согласился я, — хотя бы по законам жанра, чтобы не разочаровывать читателя или зрителя. Опять же реализм, правда жизни, возвышающая душу трагедия… Как же без этого?

— Никак, н…ма с за…ма, слов нет… — сплюнул призрак.

Мы торжественно помолчали, отдавая дань скорби будущей жертве обстоятельств.

— А если серьёзно, Дэн, ты-то сам на чьей стороне будешь?

— Без разницы.

— Нет, ну ты за вампиров или за людей?

— За себя.

— Ё…ма, да мы все — за себя! Сказать трудно?! — фыркнул Капрал.

Я повернулся к дому:

— Сказать легко, решить — трудно…

Это относительная правда, впрочем, как и всё в этом мире. Если между мной и Сабриной будет стоять человек (в абстрактном понятии!), я его убью. Если это будет некто конкретный (например, та же Ева?), то… не знаю. На данный момент мне трудно решить, кому я подам руку, если в пропасть будут падать обе… Этот тест далеко не всегда даёт однозначный ответ. Тем не менее я свято убеждён, что рано или поздно мне придётся выбирать. Меж той, с кем связан уже многие годы, и той, что пришла лишить её жизни…

— Ты уж реши, ю…ма с к…ма, чего в тебе больше — вампира или человека? А то когда к стенке припрут, поздно будет…

— Сам знаю.

— Не знаешь… Я, между прочим, ещё живой был, когда при мне моих ребят на куски резали. За меня выкуп взять хотели, и я тоже не знал, кто я больше — офицер или человек. А когда понял…

Мы практически никогда не касались этой темы. В Капрале победил русский офицер, было бы иначе — мог бы жить. Он сознательно материл их так, что озверевшие боевики убивали его долго и мучительно. То, что потом отбили спецназовцы, вообще не было похоже на человека… Я не знаю, почему он не попал в Рай как мученик, наверное, бремя грехов было чрезмерным, но и отправиться в Ад после такой смерти тоже не получилось… Енот остался бродить неприкаянным призраком в тех местах, где прошло его детство. Он был слишком горд и слишком одинок, чтобы навязывать своё общество кому-либо. Потом притёрся на даче у Яраловых, потом познакомился со мной…

— Ладно, пошли в дом. Надеюсь, наши дамы уже вдосталь наговорились, пора бы и спать ложиться.

— Ой, слыхал я, как вы там спите… Ю…ма! — вновь переходя на привычную манеру разговора, завернул Капрал. — От всхлипов твой подружки на огороде баклажаны, х…ма на п…ма, и те встают!

Я махнул на него рукой, второго такого похабника ещё поискать надо.

К моему возвращению ничего кардинального в гостиной не произошло. Все были живы-здоровы, никто не дрался, ко мне с упрёками и обидами не приставал. Ева сидела в уголке, по-детски грызя авторучку, и что-то сверяла в записях. Сабрина, вытянув ноги, отдыхала в кресле, рядом с ней стояла недопитая чашечка кофе.

— Отдышался? У тебя всё ещё бледное лицо.

— Просто очень устал… — Я погладил холодную руку моей вамп и уточнил: — Ты уже меняла ей повязку на шее?

— Да, только что заклеила лейкопластырем. Ранки почти затянулись, ночью может быть жар, ещё дня два будет чесаться. Возможно частичное выпадение волос, немота в суставах, отторжение твёрдой пищи, сыпь по всему телу и насморк…

— Ага. Спасибо. Я очень хорошо себя чувствую, — не поняв ни слова, автоматически пробубнила охотница. Видимо, она целиком была поглощена новыми открытиями в области человеческих взаимоотношений и проблемой «власти над мужчинами».

— Опять шутишь? — ровно осведомился я, довольная Сабрина радостно кивнула. — Прогресс заметен. Дай мне пару дней как следует проштудировать эту книгу, и мы будем выступать на арене вместе.

— Для совместных выступлений найдём другое место, но там твоей книгой буду — я! Пожелай девочке «спокойной ночи!», у неё на сегодня только теория.

Представляю, что будет, когда начнётся практика… Я с трудом отвёл взгляд от пронзительно-зелёных глаз Евы, послушно отправившись в спальню. О чём, кстати, и не пожалел…

* * *

В ту ночь мы почти не спали. Сабрина словно с цепи сорвалась, перемежая бурные слёзы с бесконечно сладкими стонами. Казалось, она хочет наверстать упущенное и взять своё на много лет вперёд… или на те немногие часы, что нам остались. Она никогда никому не давала отчёта в своих поступках. Просто не думала, что её судьба может быть всерьёз кому-нибудь интересна. Она легко сходится с людьми (и нелюдьми тоже!), умеет управлять аудиторией, мила и обаятельна в общении, но… ей не хочется, чтобы кто-то смотрел ей в душу, как в зеркало. Когда мы впервые встретились той памятной зимой, я никак не ожидал, что это перерастёт в нечто большее. А теперь не представляю своей жизни без неё…

— Не уходи…

— Я быстро.

— Тогда я с тобой!

— В туалет?

— А почему нельзя?! Подожду тебя у двери…

— Слушай, а ты вообще когда-нибудь что-нибудь слышала о правах человека на личную жизнь?

— Значит нет?! — Сабрина надулась и повернулась ко мне спиной, демонстративно стягивая на себя покрывало. Я поцеловал её за ушком и поднялся с кровати. Туалет у нас, естественно, в доме, то, что на задворках у забора, скорее замаскированный вход… сами знаете куда.

— Эй, ты там надолго? — За дверью раздался голос Капрала, подсматривать за мной ему неинтересно. — А то там, на речке, две таких м…ма, с…ма, без р…ма наблюдаются! Как раз в твоём вкусе.

— Что ты знаешь о вкусе вампира?

— Тьфу, ё…ма! Ну передо мной-то какого х…ма с н…ма выкорячиваться?! Иди, глянь, голодный ведь…

Он был прав, физическая пища способна продлить существование, но никогда не даст необходимых сил. Я давно не выходил на охоту, а все запасы энергии сожрал поединок со Славиком. Мне стоило сдержаться, там и лёгкого пинка вполне хватило бы, чтобы выжать его, как тряпку. Вместо этого я безумно ударил собственной энергией, зашвырнув подонка чёрт-те куда! Теперь вот пуст, бессилен, голоден…

— Я только переоденусь.

Сабрину будить не стал, пусть подремлет. Когда выходил из спальни, столкнулся нос к носу с охотницей, спускавшейся с мансарды. На ней была моя старая футболка почти до… ну, не очень длинная — руки над головой поднимать не рекомендуется.

— Доброе утро.

— Привет! — Она с трудом подавила зевок, почёсывая поясницу. — Ванная свободна?

— Сколько угодно, — поклонился я, пропуская даму, но тут из простенка высунулось озабоченное привидение.

— Давай быстрее, е…ма! Тёлки уходят!

— Какие ещё тёлки? — встрепенулась героическая сибирячка. — Куда это вы направляетесь? А, так речь о женщинах, понятненько…

— Слушай, а ты вообще когда-нибудь что-нибудь слышала о правах человека на личную жизнь?! — автоматически повторился я и тут же прикусил язык. В зелёных глазах Евы светилась непоколебимая готовность идти за мной на край света. Моё желание при этом решающего значения не имело… Я обречённо повернулся к Еноту.

— Ну, ф…ма?! Она же сама хочет, о…ма в р…ма, так пусть и х…ма! Нам-то что?

— Тебе это может не понравиться, — на всякий случай предупредил я, хотя заранее знал её ответ. Ева лишь высоко задрала нос, презрительно вскинув брови.

…На песчаном берегу загорали две девчонки годков семнадцати-восемнадцати от силы. Простые, симпатичные, легкомысленные, готовые к болтовне и смешливому флирту. Ничего большего мне от них и не требовалось… То есть в иной ситуации постель была бы предпочтительнее, но, когда дома Сабрина и эта… с позволения сказать, жертва обстоятельств, особо не разгуляешься. В смысле вообще не разгуляешься, чревато…

Ева — как была, босая, в одной футболке — кое-как примостилась на бережочке, следя за мной с целеустремлённостью снайпера. А я позволил себе расслабиться, открыться и вдыхать тепло этих наивных дурочек всей грудью. Сначала мы обменялись ничего не значащими приветствиями, потом безобидными шуточками, чуть позже вместе поплавали, полежали под солнцем и только потом познакомились. Мы смеялись, несли всякую чепуху, подкалывая друг друга и упиваясь светлой безнаказанностью времяпровождения. Охотница никак не могла уловить в нашем поведении хоть что-то предосудительное. Астраханки редко сковывают себя излишней одеждой, это влияние климата, ни в коей мере не оказывающее растлевающего влияния на внутреннюю, духовную сущность.

Примерно через полчаса я ушёл, провожаемый искренним сожалением и влюблёнными глазами. На прощание нарисовал на песке обеих прелестниц в профиль. Усталость (дикую, свинцовую, нечеловеческую) они почувствуют только к вечеру. Друзья и родители сочтут её следствием перегрева на солнце, будут отпаивать холодным молоком и кормить клубникой. Через пару дней всё станет на свои места, но встречи со мной им лучше не искать. Это и не в моих интересах, нельзя выкачивать из девочек всё, есть же какие-то границы приличия…

— Что ты на меня так смотришь? Я — не положительный герой. Скорее даже отрицательный. Вампиры вообще редко бывают положительными…

Охотница догнала меня у нашей калитки и остановила, резко схватив за рукав. Её губы прыгали, в глазах стояли слёзы, и казалось, она вот-вот взорвётся, если сию же минуту не выскажет всё!

— Успокойся, не надо… Я не ищу себе оправданий. Эта жизнь такова, какова она есть, любые революционные перемены обязательно приведут к жертвам с обеих сторон. Я не выбирал себе судьбу, но я сумел выжить… Мне нечем гордиться и стыдиться тоже нечего. Попробуй хоть ненадолго подумать о самой себе… Не обо мне, не о тех девочках, не обо всём человечестве в целом, а о себе, лишь о себе, только о себе! В любом случае всё это когда-нибудь кончится, и я хочу, чтобы ты тоже сумела выжить…

По её щекам катились слёзы. Нет, она не плакала, просто слёзы текли и текли, вне её желания, сами по себе… Я не помню того момента, когда тихо обнял её за плечи, прижал к груди и медленно начал гладить ладонью по рыжей стриженой макушке. Моя летняя рубашка быстро намокла, Ева прильнула ко мне всем телом, до хруста сжав зубы, чтобы не разреветься навзрыд. Кто заварил всю эту историю? Зачем, ради чего, с какой целью надо было так легко и торжественно манипулировать нашими судьбами?.. Я не искал однозначных ответов, возможно, потому, что не любил вопросы. Тем более не любил задавать их самому себе…

— Хочешь, я покажу тебе картины?

Она молча кивнула. С противоположной от мансарды стороны был небольшой флигелёк. Хозяева практически не использовали его, первоначально намереваясь устроить там солярий, а потом просто подарив мне под мастерскую. Комнатка довольно скромная по размерам, но от художника до модели умещалось метров пять, а этого уже достаточно. Я держал там этюдник, ящик с красками, папки грунтованного картона, бумагу, кисти и тушь. Из мебели только кресло и табурет, зато все стены увешаны моими картинами. Быть может, это и громкое название, но пока их покупают, я могу позволить себе относительно свободное существование…

— Заходи. Смотри. Всё можно трогать и брать в руки.

Ева была похожа на ребёнка, впервые получившего в руки коробку двенадцатицветной гуаши. Открыв рот, она жадно смотрела по сторонам, упиваясь яркостью красок и непривычно откровенной аурой творческой атмосферы.

— Ты… вы всегда рисуете только женщин?

— Нет, иногда лошадей, цветы или кошек. Мужчины как эталон красоты занимают в моей классификации пятое место.

— А почему они…

— Обнажённые?

— Да. Все голые и…

— Голые бывают в бане, нагие — в постели, в искусстве — исключительно обнажённые, и не иначе! — наставительно пояснил я. — Видишь ли, женщина — удивительно красивое создание само по себе и редко нуждается в дополнительной драпировке тканями. Разве что для сокрытия чего-либо не особо выдающегося (кривых ног, неразвитой груди, излишней волосатости…). Я стараюсь показывать их ИСТИННУЮ красоту, поэтому избегаю любых отвлекающих аксессуаров.

Она задумчиво кивнула. Не уверен, что поняла все слова, но общую концепцию уловила абсолютно правильно.

— Это Сабрина?

— Да. Два года назад у неё были такие длинные волосы. Я хотел показать контраст между этой чёрной волной и холодно-белым телом. Летучая мышь сверху — знак вампиризма.

— А это красное пятно — тень?

— Это кровь. Иногда она оставляет после себя и такой след…

Ева прошлась вдоль стен, подолгу задерживаясь у понравившихся вещей. Я оставался в центре комнаты.

— А почему они такие яркие?

— В жизни и так хватает монохромных расцветок.

— Это вы? — Она указала пальчиком на мой автопортрет в гусарском костюме. — Похоже получилось… Нет, вообще-то хорошие картины, необычные только.

— В каком смысле?

— Ну, я думала, чем чётче прорисовано, вот как на фотографии, тем лучше, да? А здесь по-другому всё, но тоже красиво. Их у вас покупают?

— Да, в основном за рубеж. — Я присел на табурет и жестом предложил ей сесть в кресло. — Ты хочешь, чтобы я нарисовал тебя?

— Что? Ой, нет… — Охотница смущённо повела плечиком, постукивая одной из моих кисточек по собственной коленке. — Я не такая красивая, ничего не получится… А что, можно?!

— Только сними футболку, пожалуйста.

— Вы… вы хотите, чтобы я разделась?!!

— Да, а что? — Я встал взять бумагу и карандаш.

— Но… как же… ничего не выйдет, потому что…

— Не бойся, я быстро рисую.

— Ага… вам легко говорить, а меня в первый раз, может… — Она страшно побледнела, и только уши горели ярко-пунцовым сиянием. — А можно я… со спины?

Одно сбивчивое движение, и свободная футболка падает на пол. Ева медленно опускается в кресло, словно в прорубь с ледяной водой, пытаясь прикрыть руками грудь. Одна оставшаяся деталь туалета ничего особенно не скрывает, я прошу развернуться полубоком, выпрямить спину и смотреть в сторону окна. Получается удивительно красивый силуэт обнажённой фигуры с изумительным поворотом головы. Она действительно хорошо смотрится и вполне могла бы позировать для скульптуры Дианы-охотницы, если бы не пламенеющие уши да кусок лейкопластыря на шее…

Я рисовал легко, набросок за наброском, не отвлекаясь ни на что, кроме движения карандаша. Художник никогда не испытывает сексуального возбуждения в процессе работы с обнажённой моделью. Вас может переполнять восторг, восхищение, откровенное упоение красотой, так что в сердце не остаётся ни одной низменной мысли. Этот обволакивающий поток золотой энергии, идущий от тёплой кожи девушки, буквально распирает стены мастерской. Картины на стенах охотно зажигаются ответным отсветом, начиная сиять, как драгоценные камни. В подсознании бьётся неуловимая, но такая знакомая мелодия моцартовского клавесина, и душа поёт…

Женщины — поразительно чуткие и восприимчивые существа, в считанные минуты адаптирующиеся почти в любой обстановке. Уже на третьем наброске Ева почувствовала себя абсолютно свободно и охотно позировала, предугадывая все мои просьбы и предложения. Теперь в её глазах не было и тени смущения…

— Всё, спасибо. Для первого сеанса вполне достаточно, у меня уже карандаш из рук валится.

— А можно посмотреть?

— Разумеется. — Я разложил на полу все рисунки в ряд и постарался взглянуть на них отрешённо, как сторонний зритель. — Тебе какие больше нравятся?

— Вот этот, этот и со спины… — Ева встала ко мне вплотную, нимало не стесняясь, и тронула пальчиком левой ноги один из набросков. — Надо же… а мама мне всё время говорила, что у меня талии нет и плечи широченные.

— У тебя хорошая фигура.

— Ну, судя по рисункам, очень даже ничего, — удовлетворённо подмигнула она, и в этот момент из стены вылезла встревоженная физиономия Енота:

— Дэн, там опять… Ё…ма-а-а!

Охотница взвизгнула, порываясь спрятаться за мою спину, а потом передумала — не скрываясь, нарочито вальяжной походкой прошествовала к креслу, подняла с пола футболку, показала обалдевшему Капралу язык и очень медленно оделась. Я наблюдал за всей сценой с чувством непередаваемой гордости: девочка бьёт все мыслимые рекорды! Ещё чуть-чуть повращается в нашей среде, поговорит со мной, поконспектирует Сабрину, и её можно будет выпускать в кино без охраны!

— Ты что-то хотел сказать?

— Ё…ма! Х…ма и с. ма! Ну и ж…ма, а к…ма, вааще… Дэн?!

— Не ори, пожалуйста. Мы всего лишь рисовали. — Я шутливо нахмурился и погрозил обнаглевшей воительнице пальцем. — Что за проблемы?

— Да Гончие же! — всё ещё под впечатлением от увиденного сорвался полупрозрачный офицер. — Дом окружают, а вы тут т…ма, л…ма — при всех! Нет, ну совесть есть…

* * *

Я высунулся из окна, со стороны шоссе чернела плотная колонна мотоциклистов. Как это всё не вовремя… На месте главы их организации я дал бы людям двухдневный отдых, свозил на Джиргак или на лотосовые поля, искупаться, позагорать, поесть фруктов. Нельзя же всё время охотиться, право слово!

— Пойдёмте в дом, надо разбудить Сабрину и приготовиться к обороне. Боюсь, что те, кто их ведёт, умеют делать выводы из своих ошибок. Ева?!

Охотница напряжённо вглядывалась в даль. На моё обращение отреагировала не сразу, как-то очень замедленно и словно бы нехотя. Неужели в её сердце что-то шевельнулось? Быть охотником на вампиров довольно сложно. Адепт должен избавиться от всех человеческих «слабостей», как то: жалость, сострадание, забота, сочувствие, понимание, доверие, мягкость, честность, порядочность… Взамен ему прививают: подозрительность, равнодушие, жестокость, ответственность, преданность своему клану… Ведьмаков типа сапковского Геральда из Ривии в наше время нет. Хорошо это или плохо, не знаю… По идее, вампирам нет оправдания, но в этом трудно признаваться, зная, что именно сейчас и именно тебя идут убивать!

…Мы расположились в гостиной, дверь я запер на засов, бронированные стены позволят нам сидеть в осаде со всеми удобствами хоть до следующего лета. Сабрина вставать отказалась категорически и даже, наоборот, попыталась затащить в постель меня. Пришлось пообещать, что непременно приду, как только выясню намерения охотников. Вдруг они решили не мучиться, а просто сбросить на нас ядерную бомбу? Не уверен, что домик Яраловых выдержит…

На этот раз их прикатило много. Больше десятка мотоциклов и четыре легковые машины, набитые под завязку. Все в кожаном прикиде, с традиционными чесночными и серебряными оберегами. Как только они не спарятся в сорокаградусную жару?! Наверное, молодость и энтузиазм… Приглядевшись повнимательнее, я узнал обоих «кондоров». Значит, на этот раз ребята будут сдавать практические экзамены под непосредственным присмотром своих наставников.

Телефонный звонок раздался как всегда неожиданно.

— Надеюсь, это Храп. — Я жестом попросил Еву поднять трубку, она была ближе к телефону. — Если Сабрину, то она спит, если меня…

— Да. Конечно. Сейчас… — каким-то деревянным голосом ответила охотница и повернулась ко мне: — Это вас.

— Дэн Титовский? — В трубке еле слышно дребезжал знакомый голос. — Не звони оборотню, он не придёт…

Короткие гудки. Никому не интересно, всё ли я расслышал, всё ли понял, благодарен ли за предоставленную информацию… Я молча вернулся к своему наблюдательному пункту. Ева всё с тем же каменным лицом опустилась в кресло. С ней явно что-то происходило, но выяснить, что именно, зачем и почему, — не было ни времени, ни желания. Это первая ошибка, допущенная мной в тот роковой день. Женщины не прощают, когда их проблемы откладывают на послезавтра…

Рядом неслышно возник Капрал, возбуждённый и озабоченный как никогда:

— Я там полазил, пошумел слегонца… Ни х…ма! Такие крутые все — привидений не боятся!

— Думаю, с ними провели разъяснительную беседу. Гончие имеют союзников и среди вампиров, так что кто-нибудь запросто мог доложить о твоей… слабости.

— Вот к…ма! Нет, ну встречу гада, так д…ма и об т…ма, своими руками бы! — страстно выдохнул Енот, но мы оба понимали, что именно эту угрозу ему совершенно невозможно осуществить.

Гончие рассредоточились, небольшими группками окружая дом. Меня немного задел тот факт, что я не увидел ни у кого оружия. Обычно охотники экипируются по полной программе, а эти ещё и позволяют себе всякие нетрадиционные штучки типа дробовиков с серебряным горохом. В прошлый раз по нашим окнам стреляли, в стены швырялись гранатами, а сейчас и осиновых кольев-то не видно.

— Что они намерены делать? Водить весенний хоровод вокруг дачи?!

— Эх, ё…ма! Не нравится мне это, — многоопытно покачал головой бывший военный и, просочившись сквозь стену, отправился на разведку боем.

Рыжая охотница всё так же сидела в уголке, сложив руки на коленях, бледная, с красными пятнами на щеках.

— Дэн… — лениво и томно раздалось из спальни.

— Иду, — откликнулся я. Это была вторая ошибка. Еву нельзя было оставлять одну. Ни на минуту, а ей хватило и нескольких секунд…

— Прикрой дверь, — нежно попросила Сабрина, потягиваясь под чёрной простыней. Я присел на краешек кровати, с трудом удерживаясь от столь щедро предоставляемых возможностей.

— Нас атакуют, милая.

— Я тоже тебя атакую… — Она резко села, забрасывая обнажённые руки мне на плечи и прислушиваясь. — Если только эта безбашенная девчонка не будет лезть… Не пойму, чем она там занимается?

— Отодвигает засов, — с ходу определил я, ещё не в состоянии понять, ЧТО это для нас значит. Одно короткое мгновение мы смотрели в глаза друг другу… Потом вспышка, грохот чужих сапог по полу гостиной, и первого охотника я свалил прямым ударом в лицо уже на пороге спальни. Входная бронированная дверь в наше убежище была расхлебянена нараспашку! Дом быстро наполнялся Гончими, и я понял, почему они не взяли оружие — мы были нужны им живыми…

Я дрался довольно успешно минуты три, а то и четыре. По крайней мере, Сабрина успела что-то на себя накинуть. Потом мне брызнули в лицо дурно пахнущей гадостью из газового баллончика, и мир опрокинулся. Как с ними обошлась моя подруга, я не знал… вряд ли особо милосердно. Единственным имеющим значение фактом было то, что нас взяли. А взяли только потому, что предали. Кто предал?! Меня больше волновал вопрос, почему она так поступила…

Забавно, ваше тело вам уже не повинуется, перед глазами темно, а голова ясная, как небо в полдень. Со мной такое в первый раз… Мысли кристально чистые, и все путаные события последних дней успешно анализируются под призмой неумолимой логики.

Почему? Мы были к ней добры. Как могли, уберегали от губительного столкновения с действительностью. Сабрина дважды спасала ей жизнь, она ни разу не обидела, не унизила и не оскорбила её. Мы фактически содержали её все эти дни, кормили, поили, делали всё, чтобы ей понравилось у нас в гостях. Она успела стать подружкой для Сабрины и натурщицей для меня, она помогала накрывать на стол и мыть посуду…

Почему? Я честно пытался понять психологию человека, предающего того, с кем ещё вчера делил хлеб… Раньше царский офицер, выбирая между долгом и честью, однозначно делал выбор в пользу чести, пуская себе пулю в висок. Я не требую подобного, не надо крайностей… Но она ведь могла просто уйти, бросить всё, сбежать и выйти из игры. Неужели её сон будет спокойнее, если такие монстры, как мы, навсегда упокоятся в солёной земле астраханского кладбища?! Ей ведь не платят за это, даже Почётную грамоту не дадут, так чего ради? Я не жду объяснений, но хочу понять причины…

Возвращение в реальный мир было долгим и мучительным. Собственно, боль, проникающая в сознание, была тем единственным, что отвлекало от размышлений. Я пытался приглушить её волевым усилием, но получалось плохо. В подобных случаях стоит выть, кричать, извиваться, как ни странно, это помогает… Однако какая-то часть мозга, ещё сохранившая память, решительно предупреждала о недопустимости радовать «тюремщиков» стонами. За свою долгую жизнь я неоднократно попадал в плен, и если помню о том, как надо себя вести, то, значит, уже контролирую ситуацию.

Первыми дали о себе знать мелкие камушки и стёкла, впившиеся в спину. Интересно, сколько времени я так пролежал? Глаз раскрывать не спешу, это лишнее, мало ли что увидишь… Сквозь головную боль и шум в ушах просачиваются вполне определённые звуки. Прерывистое дыхание Сабрины, медленное, с неприятными всхрипами. У неё заложен нос или рот заткнут кляпом? Нет, пожалуй, нет, тогда дыхание имело бы чуточку иной оттенок. Где-то капает вода. Лежу на холодном бетонном полу. Скорее всего, какой-то подвал. Сильно болят руки, запястья схвачены стальными наручниками милицейского образца. Ноги свободны, ноет левое колено, ступни босые. Я слышу, как Сабрина поворачивает голову и пристально смотрит на меня. Видимо, кроме нас двоих, в помещении никого больше нет…

— Как ты? — еле слышно спрашивает она.

— Лучше, чем можно было ожидать, — так же тихо отвечаю я. Глаза открывать не хочется, лицо горит, затылок раскалывается, похоже, меня сильно били по голове. — Ты в порядке?

— В беспорядке, причём полном… Они связали меня серебром.

— Мерзавцы!

— Да, но дело своё знают, — грустно улыбнулась она. — Не смотри на меня, я даже причесаться не успела. Рубашку накинула, в джинсы влезла, и началось…

— Помнится, я пытался оказать сопротивление…

— О да! Шестерых ты отделал на славу, даже «кондоры» говорят о тебе с неподдельным восхищением. Я успела порвать двоих, к сожалению, легко… слишком торопилась.

— Хочешь сказать, что они выживут? — Мне вдруг захотелось рассмеяться, но первый же глубокий вдох отозвался нечеловеческой болью в рёбрах. Перелом, а может, и два…

— Дэн, ну я же не зверь в конце концов?! Тебе что, непременно надо довести меня до слёз, да? И не вздумай отворачиваться… а-а-о-у!!!

Я резко вскинулся на её крик и тут же взвыл сам:

— О-о-уй!!!

— Все мужчины — неженки! — скрипя зубами, оповестила моя подруга.

— У меня болит колено, разбит затылок, куча синяков по всему телу и, возможно, даже сломаны рёбра… но в целом ты права, — вынужденно согласился я, открывая глаза. Зря, всё сразу поплыло в цветных кругах и розовом тумане…

— Мне тоже досталось, я ведь не жалуюсь.

— У женщин порог боли ниже, а у женщины-вамп тем более! Кстати, где мы находимся, как ты полагаешь?

— А почему ты не спрашиваешь, как я себя чувствую?!

— Боже, только не кричи… Это совсем не значит, что я о тебе не думаю, — едва не рыча, сдался я. Женская расстановка приоритетов способна свести с ума кого угодно. Но выход один — извиниться. — Прости, мне очень стыдно! Я обязательно заглажу свою вину, но, если можно, не здесь и не сейчас… Тебе очень больно?

— Очень! — жалобно призналась она. Сабрина сидела в трёх-четырёх шагах от меня у стены, стянутая тонкими серебряными цепочками. Для вампира это примерно то же, что электрошок для человека. Пока не напрягаешься — можно терпеть, но при малейшем движении цепь врезается в кожу и… Я слышал об охотниках-садистах, обвязывавших жертву серебряной цепью, обрекая, таким образом, на медленную смерть. Час, два, даже четыре несчастные лежали, боясь пошевелиться, потом одно судорожное движение, и серебро режет не хуже ножа…

— Так ты не видела, куда нас притащили?

— Нет, они надели мне мешок на голову, — подумав, решила она. — Могу лишь предполагать. Судя по времени, проведённому в дороге, мы всё ещё в черте города. По общему дизайну помещения и кирпичной кладке — это подвал. А по запаху ладана, сводчатому потолку и прочим малозаметным приметам — подвал находится под действующей церковью.

— Приятного мало…

— Меньше, чем ты думаешь. Если я задержусь здесь до вечерних колоколов, утром им останется вытащить цепи из кучки серого пепла. Мне кажется, тебя это как-то огорчит…

Боже, о чём я только думал?! Она вампир, ей и близко нельзя приближаться к церкви, а вечерняя служба над её головой будет подобна заупокойной мессе — она сгорит здесь заживо!

— Дэн?!

— Да?

— Ты меня любишь?

— Конечно. У нас ещё много времени. Не волнуйся, я обязательно тебя спасу.

— Я знаю.

На самом деле никаких особенных мыслей в голове не было, а те, что были, спасительными никак не назовёшь. Зато боль ушла, её вытеснили другие, более высокие чувства. Итак, что я могу… Говорить «мы» в данной ситуации бессмысленно, Сабрина не может даже пошевелиться. Нет, разумеется, она всегда готова помочь советом, но это не выход. А я могу… я могу… могу встать! С третьей попытки я кое-как, упираясь лбом в пол, ухитрился встать на колени, а потом и подняться на ноги. Прежде чем дошёл до цели, дважды падал плечом в стену, боль тупая и бессмысленная. Сабрина смотрела на меня печальными глазами. Рубашка без единой пуговицы, на джинсах дыра по левому бедру, руки лежат на коленях, стянутые серебряной цепочкой. Точно такая же цепь схватывает мраморные лодыжки.

— Не шевелись, я попробую просто их разгрызть, серебро — мягкий металл…

За дверью раздался грохот тяжёлых сапог. Я подмигнул Сабрине и вновь упал на прежнее место, симулируя полнейшую беспомощность. Должен признать, в этот раз у меня получилось реалистично как никогда…

* * *

— Денис Андреевич, моё почтение! Госпожа Страстенберг, прошу простить, что не могу поцеловать вашу ручку.

Железная дверь распахнулась, и в подвал, пригнувшись, шагнули двое наших знакомцев. «Кондоры» выглядели вполне удовлетворёнными, хотя глаза молчаливого горели неприятным, лихорадочным блеском. Если первый убивает по мере необходимости, то второй просто не мыслит иного разрешения ситуации. Для него слова «победить» и «убить» — синонимы…

— Надеюсь, вам не причинили лишних неудобств? Всё прочее прошу считать скорее данью уважения вашим нестандартным способностям.

— Давайте без лести и патетики, — холодно попросил я.

«Кондор» кивнул и шагнул ко мне с явным намерением помочь подняться. Молчаливый предупреждающе положил руку ему на плечо…

— Не надо, это благородный противник. Вы не обидитесь, если я перетащу вас поближе к стене? Вот так… Снять браслеты не могу, сам видел, как вы дерётесь.

В его тоне сквозило достоинство и понимание. В иное время я счёл бы честью пожать ему руку.

— Вы очень любезны.

— Пустяки! Хотите сигарету?

— Не курю.

— Тогда, может быть, ваша дама?

— Сабрина никогда не разговаривает с победившим врагом, тем более ничего у него не возьмёт. В её крови причудливо смешались арийская гордость и самурайское высокомерие.

— Я всего лишь пытаюсь быть вежливым.

— Не стоит. «Мы выбираем деревянные костюмы…» — нараспев процитировал я, с наслаждением чувствуя за спиной надёжную опору стены.

Охотник помолчал. Потом сунул в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой и, пуская дым, протянул:

— Будь моя воля, я отпустил бы вас обоих сегодня же. У наших ребят ещё никогда не было такой сложной, многообразной и богатой практики. Если им удалось одолеть такую парочку, то я со спокойным сердцем отпущу их в самостоятельную жизнь. С любым другим вампиром они справятся без труда!

— У вас есть проблемы?

— У меня?!

— Естественно, ведь вы сказали: «Будь моя воля…»

— Ах, в этом смысле. — «Кондор» присел на порог, стряхивая пепел. Его товарищ молча стоял рядом, грозный и неподкупный, как архангел. — У меня тоже есть начальство, и там, наверху, никто не поймёт, почему вампир, предназначенный для отстрела, всё ещё гуляет на свободе. Я ничего не могу сделать для вашей подруги, вечером её дело будет закрыто с присовокуплением всех документальных свидетельств смерти. Но вы не вампир…

— Какая честь! Неужели я человек?

— И не человек тоже… Вы могли бы быть полезны и нашему Ордену, и вашему клану. Я ни в коей мере не предлагаю вам позорное предательство, но, если соблюдать букву закона, — у нас ордер только на одну жертву. Причём конкретную. Ни изменения положений, ни дополнительные трупы приветствоваться не могут…

Мне стало скучно. Я понимал, что он действительно хочет мне добра, и, с его точки зрения, всё выглядит совершенно нормально и естественно. Вампиры не могут любить — это общеизвестно. Гончие убьют Сабрину (постаравшись обставить её смерть как ещё одно учебное пособие!), а потом беспроблемно отпустят меня под честное слово. Понятно, что я не попрусь неизвестно куда с кровавыми планами мести, клятвенно намереваясь вырезать всех, кто имел хотя бы касательное отношение к её гибели. Практиканты разъедутся по своим городам и весям, где находится база Ордена — не знает никто. Если предположить, что я обязан довести до конца святое дело возмездия, — в живых не должен остаться ни один, а это надолго. Можно посвятить охоте на охотников всю жизнь, но что я получу в результате, кроме выжженной души…

— Увы, вынужден отклонить ваше предложение.

— Мы и не ждали, что вы так легко согласитесь. — «Кондор» бросил окурок на пол, раздавив его каблуком. Потом сунул руку в нагрудный карман, извлекая сложенный вчетверо лист бумаги. — Позвольте кое-что зачитать, если я ошибусь — поправьте. Данная информация предоставлена вышестоящими чинами вашего сообщества. Итак, вы — энергетический вампир, достаточно редкий и обладающий определённой мощью. Хотя правильнее было бы сказать — неопределённой… Умеете одним взглядом обессилить практически любого противника, а при необходимости и нескольких человек. Кроме того, способны аккумулировать энергию, собирая её для направленного удара. Пример — небезызвестный вам мятный вампир-извращенец… Вроде всё. Ничего не пропустил? Так что мы вполне отдаём себе отчёт, с каким противником имеем дело. Но… сейчас вы не в лучшей форме. Напиться энергии вам неоткуда, вы — художник и пользуетесь чувствами слабых женщин. Здесь их нет. Взять хоть каплю силы у вашей подруги слишком рискованно, она может потерять контроль, непроизвольно дернуться, и тогда… серебро сделает своё дело. Признайте, что на данный момент вы не в состоянии нам помешать…

Я внимательно смотрел ему в глаза, надеясь этим отвлечь противника от происходящего у него за спиной. Нет, ничего угрожающего здоровью там не было, просто из кованой двери заговорщически высунулась узкая физиономия Енота…

— Как видите, нам дали достаточно полное досье. — «Кондор» встал, делая знак напарнику. — Думаю, вам хочется провести последние часы наедине. На закате баронесса покинет этот мир. Вас выпустят послезавтра и… всё же подумайте над моим предложением. Честь имею!

— Один вопрос, — мелодично подала голос невозмутимая Сабрина. — Что будет с бедной девочкой?

— Вы о курсантке Лопатковой… — обернулся охотник, немного помедлил, но отвечал как всегда честно и откровенно: — Она отлично справилась с заданием и могла бы занять достойное место в наших рядах. Но у неё на шее следы вампирьих зубов. Мы все отлично понимаем, что это значит.

— Я отсосала яд, ей ничего не грозит.

— Очень может быть… Весьма сожалею, но у нас нет времени на проверку и нет права на такой риск. Через день все сдавшие практику отправляются по своим регионам, цена возможной ошибки слишком высока. Ева всё равно уже потеряла доверие товарищей и наверняка сорвётся первая. Подозреваю, что в ближайшее время с ней произойдёт несчастный случай…

Лицо Капрала вытянулось и исчезло. Дверь за «кондорами» захлопнулась с традиционно безнадёжным лязгом. Я поднял глаза на Сабрину и увидел, что по её щекам катятся медленные злые слёзы. Мне нечем было оправдаться, подходящих слов для утешения тоже как-то не находилось, молиться мы не умели. Или не смели, молитва вампира не просто смешна, а скорее пошло-святотатственна по своей сути…

— Знаешь, у меня такое впечатление, будто бы им известно о нас всё. Каждый наш шаг, каждый поступок, каждое наше убежище, где мы могли бы преклонить голову. Им дали сведения о тебе, теперь вот обо мне, а если вспомнить вторую атаку, то и о беспомощности нашего армейского привидения Гончие тоже знали. Это наводит на мысль…

— Дэн, сколько у нас времени до звона колоколов?

— Что? — запнулся я, женщины вечно отвлекаются от главного, зацикливаясь на деталях. — Извини, наверное, часа два-три, не больше.

— Тогда поцелуй меня, — робко попросила она. — Кто знает, будет ли ещё такая возможность…

— Надеюсь, что да! — Я вспомнил о Еноте, этот отчаянный матерщинник будет бороться за нас до последнего, и кто знает, что взбредёт ему на ум. — Но, разумеется, это не повод, чтоб я хоть на секунду отказался от столь заманчивой перспективы.

— Ага, я совершенно беспомощная, вся в цепях, едва не кричащая от боли… Тебе это нравится, противный?

— Не то слово…

Опираясь спиной о стену и скрипя зубами, сдерживая стон, мне удалось встать. Шаг, другой… я упал на колени, едва не толкнув Сабрину. Потом осторожно дотянулся до её губ…

Эта женщина обладает гипнотической силой — с ней я забываю почти обо всём. Беды, проблемы, жизненные сложности, неурядицы и прочее словно бы растворяется в холодном пламени её поцелуев. Физическая боль отступила почти сразу же, а вот душевные муки скорее даже усилились. Одна мысль о том, что мы можем навсегда потерять друг друга, казалась непереносимой, придавая поцелую вкус последнего причастия…

За дверью вновь раздались шаги, на этот раз более лёгкие и прыгучие. Знакомая походка… Потом кто-то с кем-то переговорил, придушенный вопль, звук упавшего тела. Если на этот тарарам не сбегутся все Гончие, я перестану их уважать.

— Это она? — не особенно удивилась моя подруга.

— Стопроцентно, — уверенно подтвердил я.

Из стены бочком-бочком протиснулся бравый Енот, молодцевато вытянувшись, стал в центре подвала и, картинно козырнув, доложил:

— Позвольте представить, ё…ма! Спортсменка, каратистка, рядовой запаса и просто героическая деваха — Ева Лопаткова! Как она этого мордоворо-та — п…ма, п…ма, п…ма! Я тока вздрагивал…

Из-за распахнувшейся двери высунулась рыжая охотница, встрёпанная, как ёршик для мытья посуды. Она лихорадочно перебежала взглядом от меня к Сабрине и наоборот. Нужных слов, как всегда, не находилось, но ей их с успехом заменяло невнятное сопение и пыхтение.

— Закрой дверь, пожалуйста, сквозит… — вежливо попросил я. У Евы задёргалась щека, наверное, нервный тик…

— Он… мне… они… сказал, что они…

— Дэн, когда я научу тебя быть вежливым с провинциальными девушками?

— Боже, неужели я невежлив?!

— Ты её пугаешь! Своим показным равнодушием ты оказываешь неотвратимое психологическое давление, разрушающее внутренний мир ребёнка. Так нельзя, милый! Прояви чуть больше такта и понимания, будь терпелив и сострадателен, включи в ваше общение элемент игры, тогда она сама потянется тебе навстречу и доверчиво раскроет свои самые сокровенные тайны…

— Сабрина, я от тебя ЭТО слышу?! Ты на что меня толкаешь, а?

— Фи! Толкаю?! Да я уже буквально впихиваю обеими руками…

— За-мол-чи-те срочно-о-о-а!!! — пристыдив иерихонские трубы, взревела дергающаяся гроза вампиров.

Енот, разумно не вмешивающийся в разговор, натянул беретик на уши, тихохонько растворяясь в уголке.

Мы вопросительно уставились на Еву.

— Значит, так… — с трудом отдышавшись, начала она. — Этот ваш ветеран четырёх конфликтов говорил, что наши… намерены… Ну, что я им больше не нужна, да?!

Сабрина посмотрела на меня, словно спрашивая: нанести девочке душевную травму сразу или по чуть-чуть? Я пожал плечами, в любом случае хуже уже не будет…

— Ребята, ну не молчите, пожалуйста! У меня же ум за разум заходит! Да или нет?!

— Они сказали, что с тобой произойдёт несчастный случай, — без малейшего оттенка злорадства подтвердила моя подруга.

— Но почему?! — едва не разревелась бедная практикантка.

— Из-за укуса мятного вампира.

— Но ты же высосала весь яд! Скажи им…

— Они знают. Просто не хотят рисковать.

— Просто… не хотят?.. Как всё просто…

Я ожидал, что уж сейчас-то она точно заплачет, но Ева лишь хлюпнула носом и решительно достала из кармана брюк крепкие портновские ножницы. Молча перерезала серебряные цепи, схватывающие запястья и лодыжки Сабрины (следы от ожогов будут видны ещё много дней…). Потом так же молча осмотрела мои наручники, покачала головой и попыталась взвалить меня на спину, как фронтовая санитарка.

— Спасибо, не надо. Я вполне в состоянии передвигать свои конечности сам. Но очень хотел бы знать: куда и зачем? Вопрос, как ты понимаешь, чисто риторический…

Она, всё так же не говоря ни слова, неопределённо махнула рукой и, не оборачиваясь, вышла из подвала. Мы двинулись следом, не задумываясь о последствиях. В фатализме всегда есть своя логика — даже если это ловушка, то какая разница, когда и где погибать?

Сразу же за порогом, скрючившись, стонал крепкий парнишка. Судя по всему, бритоголовый получил удары в пах и в горло. Встанет не скоро… Я имею в виду на ноги. Оказывается, когда надо, девочка очень даже умеет приложить руки к правому делу. Выщербленные ступени вывели нас наверх, в какие-то хозяйственные пристройки. Мимо бака со святой водой Сабрина порхала на цыпочках, едва дыша от ужаса. Крест такого воздействия уже не оказывает, а вот святая вода — прямая смерть!

На улице ещё палило солнце. Ева, обернувшись, приложила палец к губам. В церковном дворике, на лавочке, разморённо дремали ещё двое ребят в камуфляжно-кожаном прикиде Гончих. Тренеров-«кондоров» видно не было, возможно, они отдыхают внутри. Мы очень медленно пошли вдоль стены, держась спасительной тени. Церковь Петра и Павла, безошибочно определил я. Далековато они нас забросили — противоположный конец города… Надо поторапливаться, двор — тоже святая земля, а мы будем в безопасности лишь за церковной оградой.

— Сумеешь добежать до остановки? — шёпотом спросила охотница. Сабрина неуверенно кивнула. Можно попробовать прятаться в тени деревьев, но… метров двадцать открытого пространства могут положить её на полпути к свободе.

— На! — Ева сорвала мятую футболку, набросила на плечи моей подруги и крепко взяла её за руку. — Я помогу, вперёд!

Нас спас проезжавший мимо «рафик» с затемнёнными стёклами. Видимо, водитель счёл меня сбежавшим из тюрьмы уголовником и проявил мужскую солидарность. Сабрина была не в том состоянии, чтобы хоть кого-то прельстить. А может быть, шофёру больше понравилась румяная сибирская девушка в чёрном лифчике? Не знаю. По крайней мере, я нашёл в себе силы обратить на это внимание…

* * *

— Мы слишком легко ушли, — это первое, что я сообщил обеим девушкам, когда мы попросили высадить нас за Казачьим ериком, поближе к старому кладбищу. Водитель «рафика», молодой татарин, ничего не взял за проезд, хотя нам всё равно нечем было платить. Это вполне по-астрахански, мир тесен, доведётся — отблагодарим…

Под вечер солнце не было таким убийственно сильным, и Сабрина, несмотря на весьма чувствительную боль, сумела вывести нас на один из заброшенных участков кладбища. Здесь росли высоченные тополя и вязы, почва была местами подтоплена, и покосившиеся кресты с полузатопленными оградками выглядели поистине устрашающе. Возвращаться на дачу или ко мне домой было рискованно, а здесь мы могли провести ночь в относительной безопасности. Судя по всему, теперешние Гончие ищут вампиров где угодно, но не в кладбищенских склепах…

— Сиди смирно, у меня почти получилось. — Сабрина уже битых полчаса ковырялась в замке наручников откопанным ржавым гвоздём. — Надеюсь, Енот отыщет нас здесь?

— Разумеется, он как-то говорил, что периодически залетает тут к одной Вдове в Белом.

— Ты имеешь в виду призрак Марии Шмит? Роскошная женщина, умерла молодой, и безутешный муж поставил ей памятник, выписанный аж из Франции!

— Да, Капрал ухитрился завязать знакомство именно с ней. Говорит, очень милая особа.

— Но ведь она не вдова, совсем наоборот…

— Не знаю, люди редко внимательны к судьбам привидений. Один парень так её обозвал и смеха ради натёр скульптурному изваянию глаза фосфором, по ночам это производило неизгладимое впечатление…

— Хм, плоские шутки над мёртвыми всегда кончаются плохо.

— Любые шутки! — поправил я. — В данном случае Вдова в Белом пришла к юмористу за разъяснениями лично…

— Спартаковская психушка, палата для буйных?!

— Почти угадала, для самых тихих…

Щелчок замка прервал нашу познавательную беседу. Я с наслаждением разомкнул осточертевшие железяки, закинув их подальше в траву. Сабрина толкнула меня локтем, указывая взглядом на Еву. Печальная охотница всё это время сидела невдалеке, на прогретом граните старого надгробия. Её шею и плечи уже вызолотило астраханское солнце, а во всей фигуре ощущалась такая горькая разочарованность неправильностью окружающего мира, что хотелось плакать. Оборотням в этом смысле полегче, чем вампирам, они хотя бы могут повыть на луну. Говорят, помогает, я не пробовал…

— Пойди, отдай ей, — моя подруга протянула футболку охотницы, — пусть оденется, замёрзнет ещё…

— Ночи тёплые, — недоверчиво протянул я.

— Тем более отдай! Быть может, тогда ты будешь чуть меньше пялиться на её голую спину?!

Ого, а моя ревнивица действительно уважает эту девчонку… В любом ином случае при первом же подозрении я получил бы оплеуху, а жертва моего внимания как минимум пять шрамов через всё лицо! Коготки у Сабрины — сами знаете… Я кивнул, взял футболку и тихо опустился на плиту рядом с печальной воительницей.

— Вот… спасибо.

— Не за что… — безразлично ответила она.

— Я не только об этом, ты спасла нам жизнь.

— Я предала вас.

— Все совершают ошибки…

— Предательство — не ошибка! — Ева развернулась, так пристально глядя мне в глаза, словно только там могли находиться ответы на все вопросы бытия. — Вы же ничего обо мне не знаете… Я же с самого начала вас предавала, я шпионила за вами, я делала всё, чтобы привести вас к смерти!

Ей надо было выговориться, откричаться, иначе сердце не выдержит. Взросление порой проходит очень мучительно. Не мне судить или оправдывать её поступки, она сама вынесет свой приговор и сама приведёт его в исполнение…

— Мне говорили: вампиры — это зло! Они пьют кровь, убивают людей, калечат жизни тех, кого превращают в себе подобных тварей. Я видела Сабрину, когда она… Мне казалось, вот оно — самое страшное преступление против человечества! Останови их, прекрати их чёрный путь, сделай же хоть что-то…

Всё правильно, милая… Это наша вина, мы не пытались показаться тебе лучше, чем есть. Мы ничем не облегчали твою задачу, мы обманывали тебя и не понимали, как тебе тяжело между двух огней. Прости нас…

— И я верила, верила им! Я предавала, льстила, лицемерила, вела себя как последняя дрянь и… презирала себя за это. Но ведь всё — ради великой цели! Благой цели! Убей вампира — и жизнь прожита не зря! Господи, кем я стала? Кем я была… как?.. почему так быстро и так легко… но так страшно-о-о!!!

Она ревела у меня на груди, а я, как дурак, озирался на Сабрину. Та только махнула рукой и, прихрамывая, ушла за деревья. Я не пытался успокоить «блудную дочь», любые слова сострадания с трудом находятся у меня в голове. Но руки мужчины порой куда красноречивее слов… Я гладил её по голове, по плечам, вытирая слёзы, словно бы стряхивая, соскабливая накипь горечи и боли. Мне хотелось отдать ей всё то немногое, светлое и чистое, что каким-то чудом ещё сохранилось в моей душе, за один только взгляд зелёных, как тайна, глаз…

— Эй, вы! Есть хотите?

Далёкий голос Сабрины вернул нас к действительности. Охотница смутилась, быстро натянула футболку и виновато попросила у меня носовой платок. Увы, мои карманы оказались пусты…

— Так вы идёте или нет?! — На этот раз в призыве чётко различались рокочущие нотки. Это не тот случай, когда мою подругу стоит провоцировать на долгие уговоры.

Мы встали и послушно поспешили на зов…

— Вот, смотрите, сколько всего мне удалось насобирать! — гордо показала Сабрина, демонстрируя почти чистую газету, а на ней шесть куриных яичек, завёрнутых в тополиные листья, полбулки, куски чёрного хлеба, несколько карамелек и два зелёных яблока. — Сегодня родительская суббота, с утра на кладбище было много народа. Там и ещё есть, но близко подходить к часовне я не могу, голова раскалывается… а они скоро ещё и звонить начнут.

Да, в былые времена колокольный звон убивал вампиров на месте. Сейчас, конечно, многое изменилось, но какие-то традиции настолько укоренились в сознании, что рисковать глупо. В конце концов, мне проще сходить туда самому, благо вид, как у настоящего оборванца…

— Прошу к столу! — церемонно предложила сиятельная вамп. Никого не пришлось уговаривать дважды. Мы все страшно проголодались и управились, наверное, минут за пять. Сабрина яйца не ела, они «свячёные», только яблоки и хлеб. Так что нам с Евой больше досталось. А после еды всегда тянет поговорить…

Я не помню, с чего мы начали, да и не важно, но постепенно разговор перешёл на события последнего дня. Была, знаете ли, парочка спорных моментов, которые мне хотелось вынести на всеобщее обсуждение. И это показалось интересным не мне одному…

— Я не знаю этого человека. Он позвонил и от имени нашего Ордена приказал открыть дверь.

— И всё?

— Ну, нет… сказал, чтобы потом я позвала вас. То есть сначала позвала, а потом открыла. А что мне оставалось делать? Я же давала присягу на верность и даже помыслить не могла, чтобы ослушаться приказа.

— Голос такой неприятный, словно искусственный, с каким-то металлическим отзвуком. «Храпу не звони…» — вот так, да?

— Ага, похоже, — подтвердила Ева. — И ещё, откуда он знал, что именно я подойду к телефону? Ведь трубку кто угодно мог взять, тогда и штурма бы не было. То есть был бы, но… по-другому, не так…

— Что скажешь, Дэн?

— Предположений много, но не хочется строить логическую цепь на основе непроверенных домыслов, — глубокомысленно протянул я, нежно привлекая Сабрину поближе. Она, едва не мурлыча, устроилась под боком, надёжно зафиксировав мою правую руку у себя на талии. — Давайте исходить из непререкаемых фактов. В общей сложности было всего три звонка: первый — предупреждение, второй — удивление с оттенком неудовольствия и третий — просьба с ноткой злорадства. Если отбросить эмоциональную окраску данных сообщений, то у нас фигурирует некто — обладающий обширной информативной базой, разветвлённой сетью шпионажа, почти неограниченной властью и крайне неровным дыханием в нашу сторону.

— Щас… минуточку, всё так закручено… — томно вздохнула гроза вампиров, притуляясь ко мне слева. — А-а, вот! Тогда всплывает законный вопрос, кого это мы так задели?

— Мы… ты-то здесь при чём?

— Ой, а то, можно подумать, меня не хотели убивать?!

— Справедливо, — вынужденно признал я. По правде говоря, кандидатура была одна, но выдвигать её не хотелось. Тем паче что всё равно это ничего не решит, а может, даже наоборот — усугубит проблему…

— Я знаю, о чём ты думаешь, — мрачно буркнула бескомпромиссная вамп. — И более того, по зрелом размышлении готова поддержать тебя обеими руками. Но, честно признаться, я не вижу смысла во всей этой кутерьме… Ради чего? Почему? Зачем?

— Может быть, он просто хочет, чтобы я наконец сделал выбор. А выбирать особенно не из чего, ибо благодаря его усилиям мне создали весьма специфические условия.

— Вы о ком это? — вклинилась Ева. Я вопросительно глянул на Сабрину, та кивнула. Что ж, девочка имеет право знать всё, в конце концов, теперь мы в одной связке…

— Начнём с экскурса в прошлое. Давным-давно, на заре времён, все люди и нелюди подчинялись одной централизованной власти — вождю, жрецу, королю или князю. Как и положено, занимали эту ступень самые сильные и могущественные, а остальные служили и подчинялись. Община Лишённых Тени также имела своего короля-прародителя. Впоследствии он был обожествлён и стал, скорее, общепризнанным символом… Мир менялся, ничто не вечно, постепенно трансформировались законы бытия, правила, понятия… Короче, на данный момент есть один старый и влиятельный вампир, которому подчиняются очень и очень многие. Его называют Бароном, и в последние годы он начал проявлять ко мне повышенный интерес. Я ведь урод, монстр, энергетический мутант. Не знаю, какие у него планы, но я ему нужен.

— А Дэн как раз ни в какую не хочет принимать сильную руку именитого покровителя, — значимо довершила Сабрина. — Противостояние людей и вампиров иногда обостряется до крайности, иногда сходит на нет, это процесс цикличный. Барон хочет быть уверен, что наш герой-любовник в случае надобности выступит на его стороне.

— Раз он такая шишка, — подумав, подняла руку Ева, — так, наверное, и то позорное Соглашение — его рук дело?

— Да.

— Тогда я тем более ничего не понимаю… Если ваш Барон хотел привлечь к себе Дэна, то как же можно было отдать нам (в смысле, охотникам) Сабрину? Ведь вы бы за неё страшно мстили, да?!

— Ты бы мстил за меня? — нежно протянула моя подруга. Я пожал плечами и признал — да.

— Значит, вы открыто выступили бы против Гончих. Те, защищаясь, усилили бы давление на вампиров, вампиры дали отпор и активизировали нападения на людей с целью восполнения своих рядов, а дальше… Ой, дальше какая-то нерадостная картинка вырисовывается, нет?

— Крупномасштабная война людей и вампиров! — согласился я. — Если наши выводы верны, то именно этого он и добивается. На это намекал Бегемот, того же самого боялся Храп. Пусть это банально звучит, но я не хочу войны…

— Гостей принимаете?! — радостно проорал кто-то за нашими спинами так, что мы едва не подпрыгнули на месте. А может, и подпрыгнули, но невысоко и незаметно…

— Капрал! Чтоб тебе пусто было… — Естественно, сзади лыбилось наше верное привидение. Никто другой не в состоянии подкрасться ко мне настолько бесшумно. — Как ты нас нашёл?

— По своим каналам, пара минут на всё про всё, и ё…ма! — гордо выпятив петушиную грудь, Енот завис белёсой субстанцией на фоне тёмно-синего неба. — У нас, эфирных существ, уровень мобильной связи круче, чем в космосе. Но я не к тому… Тут это, у…ма, короче, известия х…ма, плохие…

— Докладывай.

— Храп в больницу загремел! — Мы переглянулись. — Говорят, вроде порезали его сегодня утром, прямо в отделении. Хмырь какой-то штатский р…ма и п…ма, заточкой серебряной в руку… Дырка плёвая! Никто и не думал, что серьёзно, дубьё ментовское… А он же оборотень! К…ма на т…ма, а з…ма их в у…ма! В Соловьёвскую увезли, на набережную…

— «Храпу не звони, он не приедет…» — процитировал я, Ева и Сабрина понимающе кивнули. Енот ничего не понял, но, покрутившись, снова обратился ко мне:

— Ну, вы чё тут, ночевать, что ли, собрались?

— У меня или у Яраловых нас будут искать в первую очередь. Нам просто некуда идти.

— Паршиво…

— Согласен. Да, я не успел сказать тебе спасибо.

— За какого х…ма?!

— За то, что позвал на помощь Еву и предупредил о том, что с ней хотят сделать «кондоры».

— У меня самой были подозрения, — отмахнулась охотница, но тут же добавила: — А ещё он вылез из стены и напугал того парня на страже. Одна бы я не управилась.

Все посмотрели на скромное привидение с гораздо большим уважением.

— Да ну… чё вы, так уж… С…ма и е…ма, мелочи… — попытался покраснеть он, но у бесплотных духов это плохо получается. — Э, тока вам здесь всё равно оставаться нельзя! Дэн, кроме шуток, в…ма вас тут!

— Кому мы нужны на кладбище? — бесстрашно фыркнула Ева.

— Вампирам, — тихо ответила Сабрина, предупреждающе прикладывая палец к губам. Мы замерли…

* * *

Это моя вина. Полностью поглощённый борьбой с Орденом Гончих, я совсем забыл, с кем они сотрудничают. А ведь собратья моей подруги по большому счёту способны доставить куда больше неприятностей. На данный момент об этом трудно рассуждать просто потому, что раньше вампир никогда не поднимал руку на себе подобного. Но сейчас всех нас поставили в иные условия…

— Эй, нам что-то угрожает? — почти без звука одними губами прошелестела Ева. Я молча, одним движением бровей указал ей на две ивы неподалёку. Охотница проследила за моим взглядом и невольно вздрогнула — чей-то старенький памятник медленно кренился в сторону.

— Не бойся, дитя, никто не встаёт из могилы, — делая знак лечь, пояснила Сабрина. — Просто пара перечитавших приключений мальчиков жаждут их на свою голову. На этом кладбище давно никого не хоронят, но гробокопатели ещё встречаются иногда.

— Так почему мы говорим шёпотом? Надо крикнуть погромче и напугать их!

— Они нам не помеха, — досадливо отмахнулась моя мудрая вамп, разворачивая Еву к другому объекту. — Но если нас заметят вон те в чёрном, будет очень плохо…

Я тоже взглянул, дабы лишний раз убедиться в её точной оценке ситуации. Гробокопателей было двое, оба совсем ещё дети, лет семнадцати-восемнадцати. Что им понадобилось ночью на кладбище, можно только гадать… Искали клад? Хотели сделать светильник из черепа? Поиграть в чёрную магию? А вот за их спинами, меж оградок и ветхих крестов, беззвучно скользили сгорбленные силуэты. Отчётливый запах мяты долетал даже до нас…

— Эти шакалы редко охотятся стаей, но я уже насчитала штук шесть.

— Восемь, — поправил я.

— Девять, — добавила охотница, — вон ещё один бежит вдоль кустов, мартышка некормленая! А… ой, а куда наше привидение делось?

— Чёрт, — ахнул я, — он пошёл спасать этих малолетних придурков?!

— А чего, правильно…

— Девочка, представь на минуту, что ты с замирающим сердцем выкапываешь чей-то прах, а сзади тебе дышит в затылок стройное привидение, матерящееся через слово. Что будет?

— Инфаркт! — озадаченно признала Ева. Мне ничего не оставалось, как встать, чтобы тихонечко выдвинуться к месту будущего происшествия. Хотя бы для того, чтобы личным примером поддержать идиотский энтузиазм Енота…

— Нет, милый, у меня это получится лучше! — острые когти Сабрины нежно впились в мою пятку.

— Там могут пострадать люди, — патетично заворочалась спасительница человечества, — дайте дорогу профессиональной охотнице на вампиров. В конце концов, у меня были почти все пятёрки на экзаменах. Одна четвёрка…

— По пению?

— А как вы догадались?!

— Обучение Гончих включает в себя пение ритуальных заклятий, — профессорским жестом я поправил на носу несуществующие очки, — а также боевые пляски, рукопашный бой, метание чеснока, бокс в серебряных кастетах, освященные нунчаки, фехтование на кольях, маскировка под предметы быта типа ветоши и…

— Смотрите! — безапелляционно заткнула мне рот привставшая вамп.

Да, мы действительно заболтались, а дело меж тем принимало самый неприятный оборот. Двое юношей таки докопались… В сторону отлетела истлевшая крышка гроба, и при жёлтом свете тусклых фонариков восстала грозная фигура тощего, маленького Капрала.

— Какого х…ма?! Я сказал, какого х…ма, в…ма, п…ма вы тут творите, обкурённые осквернители праха?!!

В ответ — молчание… Причём настолько громкое, что сделало бы честь любому гению немого кино.

— Ну, чё, е…ма, молчим, да? — продолжал наезжать Енот, упиваясь столь безотказными слушателями. — Поздняк креститься — Бог не ангел… Куда, б…ма, у меня?! Сидеть — бояться!

О-о-о… не стоило ему так резко… Куда ребятам теперь в мокрых джинсах? Но не это самое страшное, хуже всего тот факт, что запах человеческого страха мятные вампиры чуют за версту. Выходит, как ни крути, а вмешиваться придётся. Исключительно ради Евы, лично мне до этих двух идиотов дела нет, сами виноваты…

Тихий и какой-то особенно щемящий вой пронёсся над кладбищем.

Наш прозрачный офицер недоверчиво оттопырил левое ухо.

— О…ма! Дело-то х…ма, а т…ма с р…ма, в доску с дырками… А ну, марш в могилу! Я прикрою… Кому сказа-а-ал?!!

Гробокопатели без писка повалились в вырытую ими же яму, усевшись прямо на потревоженные останки.

— Крышкой прикройтесь, к…ма институтские!

Пареньки повиновались на полном автомате. Не удивлюсь, если дар речи вернётся к ним крайне не скоро.

При неверном свете луны к одинокому привидению осторожно подкрадывались девять чёрных фигур. В темноте было не разобрать лиц, но глаза каждого светились красной жаждой крови…

— Ева, пожалуйста, посиди тут, пока мы с…

— Всегда вы с Сабриной! — едва ли не в полный голос взвыла обиженная охотница. — А я, значит, ничто? Мной, значит, и помыкать можно? Я что, не имею права доказать, что хоть чего-то стою?!

— Кому доказать? — устало взмолился я.

— Самой себе! — отрезала Ева и дунула вперёд.

— Пусть идёт, Дэн, — неторопливо поднялась моя подруга, — кажется, она готова вывернуться наизнанку, лишь бы ты её заметил. В этой девочке есть что-то такое, перед чем отступаю даже я. А ведь моя любовь к тебе давно не нуждается в доказательствах…

Юная сибирячка преодолела трассу повышенной сложности (бугры, ямы, кресты, ограды, плиты) в рекордно короткое время. Енот только крякнул от удовольствия, когда она встала рядом с ним спина к спине в левосторонней стойке.

— А ну, отвали, козлы, или мы за себя не отвечаем!

Мятные стервятники сомкнули кольцо, а тот, что подошёл последним, гаденько захихикал:

— Какая встреча, детка… Ты не помнишь меня?

Лично я узнал бы этот голос из тысячи. Как же ему удалось выжить? Наверное, упал на что-то слишком мягкое. Краем глаза я заметил, как в чёрных кудрях Сабрины замелькали зелёные искорки электричества — первый признак неконтролируемой ярости.

— Славик…

Меж тем вампир-трансвестит охотно просвещал своих трусливых товарищей.

— Девчонка — высший класс, пальчики оближете! Я её уже пробовал…

Енот поражённо вытаращился на охотницу, та покрутила пальцем у виска, дескать — дурак, не в том смысле…

— А привидение безобидное, только глотку драть и может. Мне всё известно, у меня связи…

— На кого работаешь, м…ма крысячья?! — для острастки рявкнул Капрал, но его уже никто не слушал. — Мы таких вот, т…ма в кружавчиках, бывало, всей траншеей давили, как…

Мятные вампиры сильны страхом жертв. Попадись Ева на узкой дорожке этому самому Славику один на один, он удирал бы, визжа как резаный. Даже вдвоём, втроём шакалы не рискуют напасть на того, кто способен оказать сопротивление. Но девять против одного или, правильнее, одной… К чести охотницы надо признать, что в пустые разговоры она не вступала, пощады не просила, на драке по-честному не настаивала, на помощь не звала, а молча приготовилась к обороне. Поэтому явление меня и Сабрины восприняла совершенно спокойно, без воплей и подпрыгиваний на месте.

— Пошли вон, твари! — ласково предложила моя подруга, у неё дар — правильно выбирать единственно верную линию ведения переговоров.

— Сабрина-а… — злобно прошипел трансвестит, и его поддержал дружный скрежет зубов. Больше всего на свете мятные шакалы ненавидят истинных, активных, настоящих вампиров! Примерно так же, как стая сельских шавок — ухоженную немецкую овчарку с медалями в три ряда.

— Ты уже в который раз встаёшь у нас на пути, но сегодня не твоя ночь…

— Не помешаю, девочки? — подал голос я. Стервятники отшатнулись, никто не дерзнул меня задерживать.

— Дэн Титовский?! Тот самый… всё ещё живой… — с невероятной смесью восхищения и злобы пронеслось между нападающими.

Втравивший нас в это дело Енот исчез, не оставив воспоминаний.

— Итак, трое против девяти. Игра начинается не в вашу пользу. Рекомендую ещё раз прислушаться к предложению моей обаятельной подруги. Второго такого шанса не будет.

В любой иной ситуации они, несомненно, бы отвалили. Но в эту ночь чувство голода пересилило инстинкт самосохранения…

— Вас объявили вне Закона! Любая нежить в городе знает, что вы нарушили Соглашение и подставили под удар всех. Вас вычеркнули «красным»…

Вообще-то это плохо. Я бы даже сказал, очень плохо. Красными чернилами у вампиров вычёркивали самоубийц, тех, кто собственноручно вонзил осиновый кол в сердце! С другой стороны, я ведь в сообществе никогда и не состоял, значит, мне и терять нечего. А то, что они вычеркнули Сабрину… ей, конечно, будет очень больно… Стоп! Надо просто взглянуть на это с иной позиции. Они вычеркнули Сабрину?! Самую замечательную, красивую, талантливую, обаятельную, умную, чувственную девушку-вамп?! Да я их всех за это в асфальте закопаю! Вот… это уже ближе… Итак:

— Дорогая, мне кажется, мы не будем так уж переживать из-за каких-то там вычёркиваний, правда?

— Разумеется, — сразу же согласилась она, а Ева, хоть ничего не поняла, но тоже подпрыгнула в знак солидарности.

Мятные стервятники уже грызли когти от нетерпения, но не могли напасть, не почувствовав страха своих жертв. Мало ли что их девять на троих… Похоже, Славик-Ирэна решил выбиться в вожаки и давить на банальную арифметику:

— Они же слабее нас! Одна чёрная стерва вне Закона; один урод, позорящий само имя вампира; и одна неуклюжая Гончая, у которой я с удовольствием выгрызу печень! По какому праву им позволено лишать нас добычи?!

— По Праву Сильного! — возвысил голос я, торжественно вздымая руки к ночным небесам. Как правило, такую многозначительную позу принимают жрецы и волшебники, дабы обрушить на головы сомневающихся гром и молнии. — Кто посмеет бросить мне вызов?!

Девять кровососов окончательно стушевались. Если они хоть на миг почувствуют нашу неуверенность, то бросятся скопом со всех сторон и вполне возможно, что натворят беды. Нет, мы-то с Сабриной, несомненно, отмашемся. Быть может, даже нашу предательницу-спасительницу сумеем прикрыть, но тех придурков, что дрожат в гробу, покусают запросто! То есть теоретически хоть один из девяти до них таки доберётся. И поверьте, для ребят этого будет больше чем достаточно…

— Я… не верю им, — осторожно начал неугомонный Славик.

Мне легко удалось изобразить высокомерно-презрительную улыбку. По идее, её вполне хватило бы, но Ева чисто по-женски решила подтолкнуть события. Са-амую чуточку…

— Назад, подонок! Дэн уже начал высасывать твою энергию. Ещё минута, и ты рухнешь без сил, мордой в грязь, моля о пощаде. Чувствуешь его всепоглощающую мощь?

— Ева, не надо.

— Что, ручонки обвисли? Глазки закрываются, ножки не держат, в желудке резь и слюни кончились, да?

— Ева, я тебя умоляю…

— Ха! Вот и настал час расплаты! Все видели силу непобедимого Дэна Титовского — самого могучего, самого… самого… — упоённая воительница ободряюще мне подмигнула, дескать — делай его, гада! Я устал спорить и перевёл взгляд на звёзды. Все вокруг напряжённо разглядывали Славика, который, признаться, был напуган, но не более… В смысле, навзничь не падал и видимыми изменениями в организме явно не мучился.

Ева подмигнула вторично… потом ещё раз…

— Эй, — наконец дошло до неё, — так мы что, блефуем?

— Теперь уже вряд ли…

— Но вы же энергетический вампир! Я сама видела, как вы буквально выжимали здоровенных парней, забирая их жизненные силы… Возьмите его!

— Ты мне ещё «фас!» скажи… — угрюмо посоветовал я. — Между прочим, мой профиль — хоро-шенькие девушки, а высасывать грязную энергетику мятного вампира… увольте! Меня тошнит от одного их вида.

— Тогда получается… я дура, да? — робко уточнила рыжая напасть на наши головы. Мы с Сабриной открыли рты, чтобы ответить хором, но в этот момент вампиры пошли в атаку…

* * *

Драка была яркой… Я бы даже сказал — динамичной и занимательной. Человечество всегда недооценивало психологический эффект данного мероприятия, а ведь зачастую ничто (ни алкоголь, ни наркотики, ни секс, ни азартные игры) не даёт столь действенной антистрессовой разрядки. Мои синяки и шишки всё ещё напоминали о себе, но с каким упоением тело бросилось в новую месиловку! Мятный вампир, разгорячённый близостью крови, вечным голодом и чувством коллективизма, является весьма опасным противником. У него острые когти, нечеловеческая сила и почти полное безразличие к физической боли. Вас может спасти лишь одно — реакция и умение бить так, чтобы одним ударом выводить противника из строя.

Первого нападающего я хладнокровно встретил «вилкой» в глаза. Промахнуться по двум красно-оранжевым точкам было достаточно проблемно. Шакал взвыл и рухнул, завертевшись волчком, он не скоро обретёт возможность видеть мир хотя бы в чёрно-белом изображении…

От второго успел увернуться. Третьего поймал на «болевой» и с размаху швырнул на чью-то ограду. Кованые зубья прошили его рыхлую тушу в трёх местах.

Моя подруга стояла не шевелясь, а потом вдруг одним неуловимым, кошачьим движением распорола щёку тому, кто дерзнул подойти слишком близко. Слизывать кровь с когтей не стала, брезгливо вытирая руку об одежду…

Ева тоже показала себя с лучшей стороны. Подхватила старенькую лопату, забытую осквернителями могил, и с одного удара сломала черенок о чью-то шею. Нет, убить не убила, но мятный стервятник, визжа, убежал ставить на место позвонки. После чего всех нас накрыла волна ослепительно белого света, и потусторонний голос требовательно произнёс:

— Остановитесь!

Все удивлённо замерли. Охотница нервно пнула близстоящего вампира в пах, тот не отреагировал. Со стороны аллеи в нашу сторону плыло огромное привидение — трёхметровая молодая женщина в платке и длинном одеянии. Сзади шлейфом скользил наш неутомимый Капрал.

— Призрак Белой Вдовы! — хрипло выдал кто-то из шакалов.

— Ой, мамочки мои-и… — распахнув ротик, поддержала охотница, впрочем быстро опомнившись. — Чего это я, в самом деле? Можно подумать, привидений никогда не видела. Да мне от одного этого бледного озабоченного в туалете впечатлений до гроба! Хоть мемуары неприличные пиши как руководство для маньяков…

Мы с Сабриной, не сговариваясь, закрыли ей рот. В Астрахани не так много заслуживающих внимания привидений. Вдова в Белом входит в первую пятёрку наравне со знаменитым Сеятелем Очей из хлебниковского дома.

— Кто посмел нарушить покой мёртвых?

Вопрос без ответа. Можно долго показывать пальцами друг на друга, но если разобраться, то истинные виновники прячутся сейчас в чьей-то могиле, из-под крышки чужого гроба едва угадывается стук двух перепуганных сердец.

— Я никому не позволю тревожить покой этого места!

О, это она может… В отличие от безобидного по сути Капрала Вдова в Белом в состоянии легко зашвырнуть вас куда-нибудь за ворота, в контору ритуальных услуг. А может что и покруче, фантазия у неё богатая, гимназическое образование за плечами…

— Пусть те, кто пришёл сюда со злом, — удалятся!

Плавное движение призрачной руки чётко отделило мятных вампиров в сторону. К чести шакалов вынужден признать: кое-какие мозги у них сохранились, и спорить никто не дерзнул. Они послушно развернулись строем, сняли своего товарища с ограды (недоносок выжил вопреки всему!), подцепили под локоток временно ослепшего и суетливо побежали прочь.

— И если хоть кто-нибудь из вас откроет рот до восхода солнца — да падёт на неблагодарного мой гнев!

Ева удивлённо вытаращилась в мою сторону. Ей не понять, что, если Вдова в Белом отпустила тебя целым и невредимым, за это уже надо БЛАГОДАРИТЬ. И ни в коем случае не отказывать ей в маленькой просьбе… Эти подонки будут сидеть как мыши — привидения вампирским законам не подчиняются, они сами себе закон!

— Енотик, душка, я могу ещё что-нибудь для тебя сделать? — елейным голоском пропела красавица, и ловелас аж завертелся спиралькой:

— Не, ну ты просто х…ма, честное слово! Такие женщины в е…ма под у…ма! Я, как старший офицер, просто тащусь от твоих с…ма в ч…ма, веришь — нет?!

— Ты так красиво говоришь… — счастливо вздохнула Вдова в Белом, отчего её одеяния на миг стали предельно прозрачными. Увы, ничего эротически привлекательного это не обнажило, разве что соседний памятник стало видно несколько отчётливее…

— Вы свободны, господа! Друзья моего шалунишки — мои друзья, — высотное привидение приветливо кивнуло. — Останьтесь с нами, отдохните, наберитесь сил — кладбище примет вас, как родных!

Мы трое с трудом сглотнули… «Красиво говоришь…», «шалунишка», «Енотик» — неужели это всё о нашем вздорном и практически бесцензурном матерщиннике?! Воистину Сфинкс окаменел бы перед загадкой женской любви… Я первым догадался поклониться, Сабрина с Евой поддержали позднее. Когда оба влюблённых привидения удалились, моя подруга хладнокровно устроилась спать на ближайшей мраморной плите.

— Дэн, у нас есть ещё часа четыре-пять… Уходить надо рано. Обещаю, что этой ночью я честно постараюсь только спать.

— Обещаю, что следующую ночь я не дам тебе уснуть до рассвета.

— Эй, вы что, всерьёз собираетесь улечься на камне?! — не выдержала заботливая охотница.

— Мрамор прогрелся за день, — ответил я.

— Всё равно она может застудиться!

— Вампиры не болеют и не ходят к гинекологу, — улыбчиво призналась Сабрина. — И ты тоже не стой, иди к нам. Милый, подвинься, пожалуйста, нам всем хватит места.

— Да идите вы… какая-то шведская семья получается… — привычно заворчала охотница, поудобнее укладываясь на моём левом плече. Справа уже дремала восхитительная вамп, и я ещё подумал о том, что никогда не делил ложе с двумя женщинами сразу… Видимо, в этом что-то есть. Не знаю, что именно, но спал я в ту ночь так сладко и безоблачно, как никогда. Ну очень давно, по крайней мере… В любом случае никто нам не мешал, и даже те двое ребят вели себя крайне прилично. Думаю, утром надо будет всё-таки их выпустить — как правило, такие потрясения благоприятно влияют на духовное совершенствование личности. Хотя могут вызывать и малоприятные вещи вроде ранней седины и энуреза…

Несмотря на все потрясения, усталость и недосып, мы довольно дружно встали примерно в четверть шестого. Гробокопатели по-прежнему сидели в могиле и на все уговоры выйти отвечали неконтролируемым стуком зубов… Мы плюнули, решив не настаивать.

Активного движения транспорта ещё не наблюдалось, солнце было безобидно-ласковым, но с кладбища, вне сомнения, надо было уходить. Не только из соображений полуденного пекла — мятные вампиры будут молчать лишь до рассвета. А сейчас по крайней мере один из их стаи уже наверняка докладывает «кондорам», где и когда он отчаянно дрался с беглыми преступниками. Похоже, этот трансвестит не первый день служит Гончим, и если кто за нами шпионил, так только он. Я припомнил первую встречу в «Подкове», запах мяты у сгоревшего дома, хотя предполагать столь блистательные филёрские способности в самом презираемом отродье вампиров… как-то не очень хотелось. Да, Славик, несомненно, виновен во многом, но неужели это он сам узнал, куда повёз нас Храп, и выдал Гончим адрес? Что-то опять не складывалось…

Деятельная Сабрина, оставив нас с Евой, куда-то быстренько улизнула. Вернулась буквально минут через десять, протягивая мне смятые купюры.

— Откуда?

— Заняла до вечера у одного очень милого молодого человека, он тут подрабатывает сторожем.

— Ты показала ему зубы? — сразу догадалась охотница.

— Можно подумать, мне кроме зубов и показать нечего! — в той же тональности безмятежно откликнулась вамп. — Нет, я всего лишь вежливо попросила помочь именем Белой Вдовы! Оказывается, он хорошо её знает…

— Сто пятьдесят рублей, — быстро подсчитал я. — Поехали ко мне, есть несколько неотложных дел.

— К вам? Но там может быть засада!

— Засада может быть везде. Честно говоря, ни у меня, ни у Сабрины нет такого количества друзей, чтобы мы могли каждый день менять пристанище. Вампиры вообще предпочитают уединённый образ жизни.

— Не волнуйся, девочка, если я правильно помню последствия вчерашнего столкновения, произошедшего в результате…

— Не надо… — поморщилась Ева.

— …несанкционированного открытия дверей, — ровно продолжила моя подруга, — то Гончие едва ли смогут выставить против нас хотя бы десять человек. Согласись, за эти четыре дня мы очень лихо их потрепали…

— Да уж, спорить не буду, — почему-то улыбнулась рыжая практикантка. — Несколько оболтусов ходят в гипсе, половина — в бинтах, а хвастаться синяками им наверняка уже приелось.

— Вот видишь, значит, Гончие на нас никак не нападут, а остальные будут ждать ночи.

— Какие остальные? — не поняла охотница.

— Вампиры… — Подробно объяснять, что и как, не было ни времени, ни особого желания. Дома попытаюсь, а сейчас надо ехать, астраханским летом солнце быстро набирает силу.

Машину поймали почти сразу же за кладбищенской оградой, на повороте. За полтинник пожилой кавказец доставил нас прямо к подъезду. Забытый «феррари» одиноко скучал у детской площадки. Видимо, Храп так и не успел о нём позаботиться. Встреча Сабрины и преданного автомобиля была совершенно душераздирающим зрелищем. Даже Ева вытирала сентиментальные слёзки…

Потом поднялись ко мне. Девушки разом выстроились в очередь в душ, а я, наскоро умывшись под кухонным краном, переоделся и рванул в туалет. Как вы догадались, мне надо было срочно встретиться с шефом. Сегодня я опять ничего не мог ему предложить, но, с другой стороны, выспрашивать ничего не хотел. Главное, чтобы шеф принял, мне всего лишь надо выговориться, он поймёт. О! Шоколад для Хэлен?! Я пулей метнулся на кухню, нашёл в холодильнике пирамидку «Тублерона» и рванул обратно. Ева осуждающе покачала головой, видимо решив, что там я его съем. «Пластилин колец» остался на даче, но я, кажется, уже догадывался, зачем мне его дали. Так, теперь главное выровнять дыхание, успокоить сердцебиение и, не торопясь, нажать кафельные плитки в определённом порядке. Между нами говоря, когда у меня делали ремонт, в туалете исчезло четверо отделочников! Трёх удалось вернуть, они стали очень верующими людьми, а четвёртый задержался на заработках в Преисподней…

В плане перехода видимых изменений не было. Всё быстро, стерильно, аккуратно, с лёгким оттенком головокружения. Хэлен покрасила волосы. Теперь её кудри имели оттенок благородной меди с зеленью, под старину. Строгий костюм профессиональной секретарши, со вкусом выдержанная косметика и голубая роза на длинном стебле в высокой пластиковой вазе. Наверняка подарок от тайного поклонника. Хэлен — умная женщина, что при её красоте всегда создаёт проблемы…

— Босс занят!

— Привет, шикарно выглядишь.

— Не подмазывайся, Дэн Титовский! Уж кого-кого, а тебя-то я вижу насквозь, — чуть покривились пухленькие губки, с трудом пряча улыбку. Неприступная секретарша старательно не отводила глаз от экрана монитора. — Насквозь, не забывай это!

— Отлично! — Я небрежно облокотился на её кресло. — Тогда угадай, что у меня для тебя есть? Большое, сладкое, интересной формы, само так и просится в рот…

Хэлен скользнула взглядом по моей футболке, на миг замерла, рассматривая брюки, потом покраснела и с рёвом швырнула в меня степлер.

— Пошляк! Да как ты смеешь?! Да я… да у меня…

— Душечка, пропусти его, — с хихиканьем раздалось из динамиков. Шеф всегда в курсе всего, что происходит на свете, а тем более в смежной комнате. — А ты, умник, отдай ей шоколадку и больше так не шути!

— И в мыслях не было, экселенс… — Я выложил тёплый «Тублерон» перед обалдевшей Хэлен и развернулся к огню, потирая заслуженную шишку на лбу. Или теряю реакцию, или сегодня я действительно достал эту милую женщину… Других версий нет. Пока я шёл, рокочущее пламя извивалось от хохота. Очень смешно… Главное, чтобы Сабрина не узнала. Уж она-то вряд ли сочтёт всё произошедшее дружеской шуткой…

* * *

— Заходи, мой мальчик! Садись отдыхай, да продлятся дни твои бесконечно, наполненные радостью, богатством и любовью гурий, — цветисто завернул Бегемот, давая мне знак не стесняться. Огромный чёрный кот в пышном тюрбане лениво посасывал кальян, возлежа на пуховых подушках. Три полуобнажённые красавицы плавно двигались в истоме восточной музыки. Двое молодых негров старательно махали опахалами, ещё двое, в чёрных бурнусах, сжимали в руках кривые ятаганы. Что ж, у каждого начальника своя маленькая слабость…

— Зелёный чай, прохладный шербет, кислый кумыс?

— Алжирское вино, — подумав, решил я.

Шеф хлопнул в ладоши, мне тут же подали большую подушку и красно-белую пиалу с золотистым вином. Итак, сегодня мы играем в «арабские приключения», и, судя по выжидательной морде кота, развлекать его сказками буду именно я.

— К сожалению, на этот раз мне нечего вам предложить. Полагаю, что информация о сотрудничестве служителей церкви Петра и Павла с запрещённой организацией Гончих уже не актуальна?

— Шайтан с ними. — Кот витиевато закрутил пахучую струйку дыма, чисто по-восточному сощурив глаза. — Ловить священников на нарушении заповедей стало неинтересно. Преисподняя давно набита ими под завязку.

— Тогда поговорим о «Пластилине»…

Бегемот меланхолично кивнул, постепенно погружаясь в цветной наркотический дурман. Однако это отнюдь не означало, что он пропустит хотя бы одно мало-мальски важное слово…

— Первое, что приходит на ум при прочтении данной книги, это вопрос — зачем? Ради чего — это уже второй вопрос. Ведь все прекрасно понимают, что подобная вещь — чушь, глупость, пошлость, издевательство и вообще полное безобразие по всем статьям! Тем не менее книга затягивает… — Я откашлялся, пригубил вина и продолжил: — То, что сейчас происходит с нами, также доведено до абсурда. Гончие сменили вывеску, но используют старые методы. Вампиры и охотники подписывают Соглашение. Свои нападают на своих, враги оказываются друзьями и наоборот; бежать некуда, весь мир сошёл с ума! Неужели вы дали мне эту книгу только для того, чтобы я понял: реальность может быть столь же парадоксальна, как и фантастика. А возможно, и куда круче таковой!

— Мр-р-р, как много времени тебе понадобилось, чтобы осознать взаимосвязь, — не раскрывая глаз, мурлыкнул демон.

— Высокая трагедия легко переходит в площадной фарс, — терпеливо согласился я, — но взаимосвязь не в этом. «Пластилин колец» даёт ключ к разрешению реальной проблемы в настоящем мире, верно?

— Ты обещал не задавать вопросов, — подковырнул шеф.

— Но не себе самому! — парировал я. — Считайте это мыслями вслух. В конце концов вам не меньше, чем мне, интересно, как я выкарабкаюсь.

— Продолжай.

— Попробую. Итак, если мы признаем знак равенства, то возможно, что и к сложившейся ситуации нужно подходить столь же нестандартным образом.

— То есть? — Из-под прикрытых век сверкнула изумрудная молния.

— Оставить попытки воспринимать окружающий мир как мир нормальный, а наоборот, окончательно поставить всё с ног на голову! Заставив таким образом наших противников в свою очередь искать твёрдую почву под ногами, — уверенно завершил я.

Бегемот медленно открыл глаза, задумчиво выгнул спину, потянулся и совершенно другим тоном произнёс:

— Мне нравится загадывать тебе загадки. Ты действительно растёшь, мальчик из сгоревшей усадьбы.

— Вы всегда находите мне хороших учителей, экселенс. Я давно был бы мёртв, если бы хоть раз не выучил заданного урока.

— Отлично, значит, теперь ты знаешь, куда направить поиски… — Взгляд шефа стал очень серьёзным, в большинстве случаев он предпочитает отшучиваться. — Когда-то много лет назад, когда мадам Ленорман была ещё жива, она раскинула карты одному из тех, кого лишили тени. Она сказала, что он умрёт страшной и странной смертью — не от руки человека или нечеловека, не от врага и не от друга, а во чреве железного пламени!

— Ещё одна загадка?

— Скорее сказка, рассказанная на ночь. Ты очень порадовал меня, да продлит Небо твои дни бесконечно…

— Но я не хотел бы…

— Да продлит Небо твои дни бесконечно! — с едва заметным нажимом в голосе благословил чёрный кот, и чернокожие актёры картинно взмахнули ятаганами.

Я поставил недопитую пиалу на ковёр, поклонился и вышел. Он прав, полученной информации мне с лихвой должно хватить для осознания и достижения цели.

Хэлен в своей секретарской сидела настолько мрачная, что я не дерзнул даже попрощаться. Злосчастная пирамидка «Тублерона» валялась в мусорной корзине. В следующий раз принесу кактус, говорят, он гасит вредные излучения не только компьютера…

…Вернулся в темноту. Пока я отсутствовал, кто-то любезно выключил в туалете свет. Вода в ванной уже не журчала, значит, мои дамы успешно приняли душ. Я неизвестно зачем чисто автоматически спустил воду в бачке…

— Дэн, ты вернулся? — На кухне меня встретили две свежевымытые милашки с одинаково мокрыми головами. Ева — в моём махровом халате, Сабрина — в полотенце от подмышек до колен. Они уже вовсю распивали чай, наскоро нарезав бутерброды с колбасой и сыром.

Моя подруга расщедрилась на умопомрачительный поцелуй, а рыжая охотница заботливо пододвинула чашку и сунула бутерброд:

— Вы, наверное, голодны? Я могу макароны отварить или картошку пожарить.

— Соглашайся, девочка умеет готовить, — важно отхлебнув чай, подтвердила сытая вамп. — Свой стаканчик крови я выпила, пока она принимала душ, чтобы лишний раз не шокировать. Чувствую себя просто заново родившейся!

— Спасибо, но, пожалуй, для завтрака мне вполне достаточно и этого. — Я наскоро перекусил и встал из-за стола. — С вашего позволения, спешу покинуть, но обещаю не пропадать надолго. Ванная ждёт!

Я пустил тёплую воду под самым сильным напором и блаженствовал уже через несколько минут. Какое-то время спустя в дверь деликатно постучали железными коготками, и Сабрина, не дожидаясь разрешения, проскользнула внутрь.

— Неудобно оставлять гостью одну…

— Дэн, она давно не гостья и спокойно моет посуду, прекрасно зная, где я и чем собираюсь заняться.

— Тогда иди ко мне…

— Не сейчас, милый. — Она нежно поцеловала меня в мокрый лоб, поправила полотенце и попросила: — Встань, мне надо осмотреть тебя.

Я повиновался без лишних споров. Сабрина, как всякий настоящий вампир, очень щепетильна в плане синяков, порезов и ссадин. Пару раз она мне их просто зализывала, и, должен признать, это действительно весьма пикантное удовольствие. Её прохладные пальцы внимательно изучали каждую царапинку на моём теле. Учитывая, сколько ударов я принял на себя за последние дни, этого добра наверняка хватало.

— Потерпи, сейчас будет немножко больно. — Она расковыряла подсохшую ссадину над лопаткой. — Лучше сделать это сразу, потом может загноиться.

Я молчал, стиснув зубы. По окончании «операции» она сбрызнула ранку моим лосьоном после бритья и трижды поцеловала.

— Ты ведь был у Бегемота. Есть новости?

— И да, и нет.

— Ты говоришь загадками.

— Нахватался у шефа. — Я развернулся и провёл ладонью по её лебединой шее. — Поцелуй меня ещё раз.

— Только один, — предупредила она, — иначе я отсюда не выйду, а как ты слышишь, звонят в дверь!

Чёрт побери?!! Сабрина исчезла, словно зыбкое видение, оставив на моих губах сладковато-дурманный вкус. Кто бы это мог звонить? Только не новая атака Гончих! Ну дайте же хоть ванну принять по-человечески… Я грузно опустился в воду и прислушался. Звуков выстрелов, грохота разрывов, свиста стрел, звона абордажных сабель вроде бы слышно не было. Уже удача! Мужчины тоже нередко страдают «комплексом Варвары», поэтому я сознательно загнал своё любопытство подальше и нарочито медленно вышел из ванной, обернув чресла полотенцем с лошадками. Девушки, щебеча, стояли в прихожей, рассматривая какой-то продолговатый конверт.

— Надеюсь, там не споры сибирской язвы? — без тени иронии поинтересовался я.

— Насчёт того, кто сегодня язва, уточнять не будем, — живо откликнулась Сабрина. — Всего лишь явился курьер с приглашением на сегодняшнюю Ассамблею.

— Куда? — ахнул я.

Ассамблеи, знаете ли, более чем редкость в наше время. Раньше — да, эдак в веке шестнадцатом-семнадцатом они были в большой моде как место постоянных встреч и праздников вампиров всех мастей. Последний раз Ассамблею собирали по поводу выбора мэра. Спорили до хрипоты, но в результате приняли нужную кандидатуру. Именно поэтому на ночных улицах так мало фонарей, мэрия заботится о процветании нашей популяции вампиров…

По какому же поводу нас собирают в этот раз? Ответ вертелся у меня на языке, но очень хотелось, чтобы его высказали другие, менее пристрастные лица.

— Кто принёс конверт?

— Обычный курьер, срочная доставка почты, — чуть повела бровью Сабрина.

— Никакого уважения к традициям! — не в тон поддержала Ева, грозно размахивая мокрой губкой для мытья посуды. — Сколько помню из художественной литературы — приглашение непременно должна была доставить огромная летучая мышь! В крайнем случае полуразвалившийся скелет или толстый зомби в смокинге…

— Дэн, у нас в общине есть толстые зомби?

— Почему ты у меня спрашиваешь?! — нервно удивился я. — Можно подумать, мне там ежедневно рады… Ну, в целом по городу ходит, конечно, штук шесть-семь, без смокингов. Но я их в талии не измерял и не взвешивал.

— А ещё конверту положено быть чёрным, печати — красной с оттиском зубов, и само приглашение просто обязано самовоспламениться сразу после прочтения. Причём непременно с едким, удушливым дымом!

— О нет… Пожарные метались бы по городу, как зайчики с батарейками «Энерджайзер».

— Это священная традиция!

— Хм, ну хорошо, хоть съедать его не надо, — задумчиво поблагодарила Сабрина. — Знаете, а в этих толстых зомби что-то есть… Может, поговорить с руководством, пусть наймут кого-нибудь из Драмтеатра, для особо торжественных случаев.

— Господи, о чём мы вообще говорим?! Ева, будь проще, пожалуйста. Не надо такой высокопарности, у нас президента встречали скромнее… Дайте я посмотрю, что там написано.

— Я тебе вслух почитаю. — Пока рыженькая пребывала в состоянии воблы с разинутым ртом и выпрыгивающими глазами, моя подруга хорошо поставленным голосом зачитала следующее: — «Уважаемые господа! Денис Титовский, Сабрина фон Страстенберг и Ева Лопаткова, оргкомитет имеет честь пригласить вас на Ассамблею Вампиров».

С каждым словом розовое полотенце всё более и более сползало с её великолепной груди. Я поймал себя на том, что совершенно не слушаю текст.

— «Просим быть сегодня в ноль-ноль часов ноль-ноль минут по адресу: Долина Кентавра, нижний этаж, вход со стороны дороги. Танцы, фуршет, дружеские дискуссии. Работает бар. Всё прочее — на ваше усмотрение. Домашних животных не приводить. Постскриптум. Будем безмерно счастливы, если госпожа фон Страстенберг соизволит взять свою бесценную виолончель». Что тебя так явно напрягает, милый? Причём до тако-о-й степени…

— Ровным счётом ничего! — торопливо ответил я, поправляя подпрыгивающее полотенце. Сабрина демонстративно перезапахнула своё, и я был крайне близок к полной потере контроля. Положение спасла неугомонная охотница, как всегда, вылезая крайне не вовремя…

— А что такое Ассамблея? Неужели вампиры танцуют? Откуда в вашем городе кентавры? Чем будут кормить на фуршете? Ну пожалуйста, я никому не скажу, правда-правда-правда!

— Дэн, тебе лучше сесть и положить на колени какую-нибудь книгу потяжелее, — со знанием дела посоветовала некраснеющая вамп. — А я, с твоего разрешения, дам девочке подробные ответы, коротенько и по существу.

Мне ничего не оставалось, кроме как стыдливо развернуться спиной и бежать на кухню, чтобы забиться там на самый дальний табурет. Хотя с чего бы это мне кого-то там стыдиться в моём собственном доме — ума не приложу… Тем паче что обе кумушки тут же впорхнули следом. Одна взялась за недомытую посуду, другая занялась просвещением:

— Первые Ассамблеи вампиров проходили ещё в Голландии начала шестнадцатого века. Я сама, конечно, не присутствовала, но много слышала от старейшин. План проведения подобных мероприятий был жутко однообразен — жертвоприношение, ритуальное питьё крови, свальное совокупление и раздача тюльпанов на выходе… Со временем варьировались детали, менялись взгляды и манеры, добавлялись прогрессивные новшества. Примерно к началу двадцатого столетия живых людей на Ассамблеях уже не подавали, кровь разносилась в широких коньячных бокалах, заранее приготовленная двумя-тремя способами (коктейли, пунш, традиционная). Нет, конечно, до сих пор где-нибудь в глухих районах Нью-Йорка или трущобах Лос-Анджелеса ещё встречаются кровавые оргии, но это редкость. Вампир-психопат долго не живёт, об этом заботятся слишком многие. Особенно сами Лишённые Тени, кстати… На сегодняшней Ассамблее нас ждёт танцевальная музыка, шведский стол, интеллигентная публика и камерный концерт.

— А почему животных нельзя?

— Знаешь, многие продвинутые вампиры в силу ряда причин не пьют человеческую кровь. Они осознанно заменяют её кровью собачек, кошечек, хомячков… Своеобразная разновидность вегетарианства, если хочешь, с поправкой на специфические особенности организма. Конечно, все ведут себя культурно, но зачем кого-то провоцировать?

— А-а… — на минуту задумалась умная охотница, — разве я не буду живой провокацией для остальных?

Сабрина мечтательно облизнулась и не ответила…

* * *

Нам никак не удавалось убедить Еву переодеться. Да, на улице жара; да, на Ассамблеи ходят в вечерних платьях; да, она будет слишком выделяться из толпы, и не в лучшую сторону; да, да, да… но! Дальше — ни в какую. Более упёртые девушки мне, честно говоря, до сей поры не встречались. Прибегать к гипнозу не хотелось — будет потом до утра ходить как муха варёная. А если задействовать моё энергетическое обаяние, тем более рухнет в самый неподходящий момент с головной болью прямо на праздничный стол… Вот гости-то обрадуются! На этих вечеринках всё ещё встречаются умственно отсталые типы с длинной родословной, таких ни один этикет не сдержит — раз на столе, значит — пища!

Что ж, пришлось брать её с собой в потрёпанном, но привычном прикиде Гончих. Камуфляжные штаны с десятком карманов, армейские ботинки со шнуровкой и защитная футболка в рыжих пятнах. Вид как у безработной террористки с коммунистической Кубы. Единственное, на что удалось уломать, так это вечерний макияж и неброский лак для ногтей. Уже победа…

Сабрина уговорила заехать к тёте за виолончелью. Я был против — лишние хлопоты… Так она не постеснялась в присутствии Евы стать на колени и умолять самым медовым голоском с самыми невинными глазами и печально изогнутыми губками. Мне — хоть сквозь землю провались, спасибо шефу за книжечку!

— О властелин моего тела и господин моего сердца, смилуйся! Как ты не понимаешь, что мне совершенно необходимо забрать инструмент. Я без неё уже с ума схожу — четыре дня не играла! Неужели ты хочешь, чтобы я залила пол слезами, ведь соседи внизу недавно потолок белили… Ну и переодеться хотелось бы соответственно случаю. Я быстро, милый, тебе даже не понадобится подниматься на третий этаж.

— А ты отдаёшь себе отчёт — для чего и зачем нас туда зовут?

— Только не уверяй меня, что боишься!

— Боюсь.

— Какой ты скучный…

— Эй, мы уже никуда не идём? — прервало нашу полемику рыжее горе.

— Ещё как идём! — опережая Сабрину, ответил я. — Нас ведь ждут как никого из гостей. Думаю, что и вся Ассамблея созывалась исключительно с одной целью — вызвать нас на правёж… Именно поэтому я и боюсь брать с собой дорогущий музыкальный раритет — можем поцарапать деку при тактическом бегстве. Хотя, с другой стороны, если им отбиваться…

— Даже не мечтай, вандал! Виолончель — это моя душа!

— Что ж, в Преисподней наверняка есть свой симфонический оркестр. Бегемот замолвит за тебя словечко концертмейстеру… — не подумав, ляпнул я, и она обиделась. Она очень редко обижается на меня всерьёз, но это насмешка над святым…

— Я ещё никогда… никогда не играла на Ассамблее. В твоём сердце не живёт музыка, ты даже в «Боже, Царя храни!» фальшивишь безбожно, тебе не понять… Такой шанс выпадает, может, раз в сто лет! Два предыдущих я упустила. А ведь никто ещё толком не слышал, как я исполняю «Полёт шмеля» Николая Андреевича! Они все будут плакать… Все, включая глухих, слепых и непришедших! Но ты… ты сумел… в такой день…

— Ой, да пусть поиграет, жалко, что ли? — не выдержав, проявила женскую солидарность убийца вампиров. — А чтоб не приставал никто, я могу вам виолончель чесноком натереть. Запросто!

— Натри им… знаешь что… — едва ли не в один голос рявкнули мы с Сабриной, тут же устыдившись искренних глаз охотницы.

— Ладно, прошу прощения, у вас обеих… Дайте мне сделать пару звонков, и едем к тёте.

Моя подруга без разговоров вытерла «горькие» слёзы и пустилась счастливо кружиться по комнате в ритме штраусовских вальсов.

…Уже в машине она наклонилась к моему уху и тихо извинилась:

— Не сердись на меня… Всё дело в том постыдном Соглашении, иначе бы наши никогда не стали устраивать Ассамблею только для того, чтобы взять нас всех троих, в одном месте, практически лишённых возможности к сопротивлению. Но мы уже столько раз убегали… Может быть, стоит разрубить этот узел?

— Тоже вариант. Но давай не будем о грустном, на вечеринках положено веселиться — позабавимся по полной программе!

— Сейчас говорят «оторвёмся», — улыбнулась она.

— Только для этого понадобится прикупить кое-что в отделе сюрпризов. Итак, сначала в «Звёздный», потом в центр, оттуда к твоей тёте, ужинаем где-нибудь по ходу и… в отрыв!

Труднее всего было поступать вразрез со здравым смыслом. Я честно пытался воспроизвести в реальной жизни весь тот бред, который почерпнул из книги. Сабрина меня просто не понимала. За всеми этими сборами я так и не успел передать ей свою беседу с Бегемотом. Ева хихикала, но вела себя прилично. Однако универсам мы развлекали всей компанией…

— Дэн, ты с ума сошёл! Зачем нам детские игрушки? Да мне не нравится этот пластмассовый автомат! Если понадобится, я и глазами кого хочешь «застрелю»! Тогда уж купи мне вон того ослика в полосочку… Да, да, и двух пупсов, кубики, заводную корову с хвостиком, а ещё куклу-невесту… И уточку с утятами для ванной!

Водить Сабрину по магазинам вообще весело, а по детским отделам особенно. В «приколах» ничего такого подходящего не нашлось, разве что «специфический» дезодорант и клоунская брызгалка с цветочком. Этим надо будет вооружить деятельную охотницу — хоть какая-то надежда, что не съедят сразу. Теперь, наверное, я уже никогда не смогу иронизировать на этот счёт — я действительно не хочу, чтобы её съели. Даже слегка покусали! Ладно, всё… Здесь нам больше делать нечего, поехали дальше.

— Дэн, ты что, издеваешься, да?! Я в церковь не пойду! И не уговаривай, и машину рядом не поставлю, и ведро тебе не дам! А мне какая разница, в чём её понесёшь?! Вот только попробуй пролить хоть каплю в салоне… Дэ-э-эн! Ну не на моё же сиденье?!!

Это, кстати, не я виноват, меня Ева сзади подтолкнула. Мы взяли на Татар-базаре, в церкви Иоанна Златоуста, две полуторалитровые бутыли святой воды. При всём современном скептицизме — это по-прежнему безотказное средство борьбы с вампирами. Почти единственное в своём роде. Знак креста, как я уже упоминал, спасает далеко не всегда, многие успели к нему худо-бедно адаптироваться, но святая вода до сей поры сбоев не давала. Может, и не понадобится, как знать? Но сегодняшней ночью пусть лучше рискнут они, чем мы…

— Дэн, у тебя точно всё в порядке с головой? Три пачки йодированной соли! Куда?! Кого ты решил засолить в таком количестве? Ты понимаешь, что соль, как природный минерал, слишком активна и тебе не удастся пронести её на Ассамблею никоим образом, ибо… Что-о-о?! Что ты сказал про мою виолончель? И думать не смей, варвар! Ах ты… ты!.. ты?.. ты?! Евочка, будь добра, опусти стекло, мне дурно…

У дальней родственницы Сабрина задержалась на полчаса. Вышла сытая, довольная, добрая тётушка всегда держит на кухне стаканчик-другой свежей крови для племянницы. В одной руке моя вамп легко несла футляр с виолончелью, в другой — целлофановый пакет с домашними пирожками. Нам с Евой досталось по два. Ошеломительно красивая в длиннющем вечернем платье из бордового шёлка, на высоких шпильках, с тремя нитками чёрного жемчуга на шее — Сабрина являла собой едва ли не коллекционное зрелище! Пока мы ехали до «Подковы», по её вине шесть или семь зазевавшихся автолюбителей вляпались в дорожно-транспортные происшествия. Она умеет обратить на себя внимание… И это в Астрахани, где красивых девушек на улицах столько, что скорее какая-нибудь дурнушка считается большой редкостью!

— Тут красиво, — с чисто провинциальным восхищением рыжая охотница устраивалась за нашим любимым столиком. — А вы часто здесь бываете?

— Достаточно, — кивнул я, изучая меню.

— Ой, а… а вон те двое кто? Артисты?

В соседнее «стойло» (ибо так разделяются столики в ресторане), дежурно переругиваясь на ходу, прошествовали две фигуры в свободных балахонах. Один — с нимбом над головой, другой — с рожками на лбу.

— Эти? Ангел и чёрт, — равнодушно откликнулась моя подруга. — Забегают выпить текилы, но редко. Как я понимаю, у них очень напряжённый график работы.

— Угу… — не поверив, хмыкнула Ева. — А Бармалеи с Чебурашками сюда не заходят?

— По-моему, нет. Но лучше спроси у официанта. Милый, может быть, ограничимся чем-нибудь лёгким, на Ассамблее всё равно будет фуршет.

— Увы, там больше пьют, чем закусывают. Вы как хотите, а я намерен плотно подкрепиться. Сегодняшней ночью мне понадобится много сил…

— Девочка, а ты закажи себе фондю, — дружески посоветовала всезнающая вамп. — Креветки, мидии, кусочки лосося, свежие шампиньоны… И всё это опускается в горячую, ароматную массу из нескольких сортов расплавленного сыра, плюс богатый ассортимент соусов. Тебе понравится!

— Дорого… — с сожалением протянула Ева. — Я же не содержанка какая, на вашей шее сидеть. Может, попроще что-нибудь есть, пельмени, например!

— М-м… вот, пельмени астраханские с осетриной, — показал я.

— С рыбой?! — ужаснулась честная сибирячка. — Да вы тут что, рехнулись все? Как можно так измываться над национальным русским блюдом?! Настоящие пельмени делают из трёх сортов мяса, исключительно вручную, и едят с мороза, штук по сорок на человека. А вы здесь, наверное, даже в мороженое рыбий жир добавляете!

Я неуверенно покосился на Сабрину, та пожала плечами — чёрт их знает, выпускали же раньше томатный пломбир. Ева удовлетворённо чихнула, глядя на наши растерянные физиономии, и спокойно заказала баранину на рёбрышках.

За ужином мы обсудили план возможной самообороны. Не буду врать, будто бы мою пылкую речь неоднократно прерывали бурными, продолжительными аплодисментами. Две красотки периодически фыркали, неприлично хихикали, обменивались сочувствующими взглядами, скептически цокая языком, и вообще вели себя самым оскорбительным образом. В результате краткого, безапелляционного обсуждения они камня на камне не оставили от всей моей стратегии, чисто по-мужски продуманной и тонкой… На деле это выглядело примерно так:

— По-моему, водяной автомат — самая идиотская затея из всех, что можно вообразить! Никто не станет ждать, пока ты наполнишь баллон святой водой и ринешься поливать направо-налево. Я уж не говорю о том, что пара капель может попасть и на меня… Или ты просто решил от меня избавиться?!

— А вам не кажется, что эту штуку используют только в цирке? Торчит себе цветочек из кармашка пиджака или петлицы, «некто» подходит и нюхает — клоун тайком жмёт грушу, и в нос этому «некто» прыскает струя воды. В нашем случае — святой… Но на мне футболка! И куда же я, по-вашему, должна себе эту розочку засунуть?! Можете не отвечать…

— Нет, пусть отвечает! Выходит, если тебе, милый, не удалось замочить меня (в прямом и переносном смысле) из детского автомата, ты начнёшь горстями разбрасывать соль?! В сочетании со святой водой это даст эффект покруче серной кислоты! И я же, как наивная самоубийца, должна пронести тебе её в футляре от собственной виолончели. Значит, ты действительно решил порвать со мной навсегда?

— Да я не буду прыскаться этим дезодорантом даже под угрозой Третьей мировой… Вы сами его нюхали? Там же гольный чеснок с аэрозолем! Какие вампиры… я сама умру первой! А если и выживу, так меня потом ни в одной ванной отмыть не удастся. Я же вам весь дом провоняю! Чесноком в смысле…

— Ни-ког-да! Никогда, ты слышишь, я не позволю подвергнуть своего малыша хотя бы малейшему риску. Его могут пнуть в зад, толкнуть в бок, поцарапать крылышко, плюнуть в лобик… да мало ли хулиганов на улице?! Я же с ума буду сходить, не зная, где он и как. А уж подпустить к нему эту девчонку… Ева, извини, но ты действительно не пара моему красавцу! Дэн, молчи! Ты всё равно не поймёшь, грубиян, у тебя никогда не было своего «феррари»…

Я молчал. Не вступал в спор, не объяснял очевидное, не лез с пеной у рта доказывать свою точку зрения. Мне здоровье дороже. И потом, если женщины что-то вбили себе в голову, это не выколотишь оттуда и дубиной. Проще дождаться, пока они перекипят и изложат мне мой же план в качестве своего собственного, альтернативного. А посему примерно через полчаса все пункты были утверждены с самыми незначительными изменениями, но девушки жутко гордились, что «отстояли свои позиции» и дали мне «урок».

А. Розу в пиджаке ношу я.

В. Ева гуляет по залу с поллитровой бутылкой из-под «Тинакской», на самом деле наполненной святой водой.

С. Соль находится в футляре виолончели, но пускается в ход лишь в экстремальных случаях. Например, затем, чтобы прикрыть наш отход.

D. «Феррари» стоит напротив входа, ключи в замке, а на заднем сиденье ждёт своего часа заряженный водяной автомат. Тоже со святой водой, естественно.

«И будем посмотреть, шо из этого нам может наплющить», как говорят одесские наркоманы. В принципе пора бы уже расплатиться и не спеша двигаться на выход.

— Как ты думаешь, они повесят тут мемориальную табличку «Любимый столик Сабрины и Дэ-на»? — поднимаясь первой, спросила моя очаровательная вамп.

— Не знаю… Почему бы и нет, но тогда здесь не будет отбоя от любопытствующих туристов.

— «Подкове» от этого только плюс.

— Но нам — минус.

— Хм, а если… табличку маленькую такую, незаметную, и закрепить под столом?! Дэн! Ты почему на меня так странно смотришь?

Если я скажу почему, она непременно даст мне по лицу. Что бы вы ни думали о женщинах, помните — им можно говорить только ПРАВДУ, и только ту, которую они ХОТЯТ услышать. Так и не дождавшись моего ответа, Сабрина начала напряжённо дышать, с шумом выпуская воздух через нос. Выхода два: либо бежать, либо… Я выбрал второе и нежно поцеловал её в шею, поближе к левому ушку. Классический поцелуй вампира, она от него млеет…

* * *

По сути своей «Долина Кентавра» как таковая и не существует. Скорее, это виртуальное место, организованное для весьма определённых целей, но не вампирами, а людьми. В одном из отдалённых районов Жилгородка, за бывшими артиллерийскими складами, находится недостроенное высотное здание из красного кирпича. Не знаю, что там планировали соорудить, но либо руки не дошли, либо деньги кончились. Второе вероятнее, тем не менее одиноко стоящий долгострой привлёк внимание некой группы молодых энтузиастов, облюбовавшей пустые стены под полигон для пейнтбола. По переходам, лестницам и подвалам на цыпочках бегали соответственно экипированные парни в масках космических рейнджеров, «пятная» противника из смешных автоматов. На красной стене появились здоровые белые буквы «Долина Кентавра», а весь город был увешан цветными плакатиками с предложением «пойти и поиграть». Но пейнтбол удовольствие не дешёвое, и ожидаемого наплыва клиентов не произошло. «Долина» так и стояла пустующей, по взаимной договорённости Лишённые Тени уже проводили там несколько собраний, деловых встреч, теперь вот и Ассамблею…

— Мы не рано?

— Без четверти полночь, — Сабрина неспешно остановила своего любимца прямо напротив входа в подвал, раскованно втиснувшись между машинами других приглашённых.

— Это здесь? — Охотница, морща нос, прильнула к стеклу. — Ну и местечко… Выглядит как смесь стройплощадки с мусорной свалкой! Фонарей нет, темень непроглядная, камыш, заборы поваленные, и, главное, ни одного кентавра поблизости…

— Они никогда и не жили на территории Прикаспийской низменности, — согласился я. — Вон, видишь двоих представительных мужчин в чёрном? Это охрана, они встретят нас и укажут, куда пройти. Суй в карман бутылку с водой, автомат будет лежать вот здесь. Пригласительные не забыла?

— Они у Сабрины.

— Отлично. Итак, напоминаю ещё раз — время серьёзных разборок кончилось. Мы просто идём развлекаться по полной программе. Приветствуются любые шутки, неприличные анекдоты, нестандартный образ мысли и неадекватное поведение.

— В каких пределах? — деловито прищурилась вамп.

— Беспредел! — широко разрешил я.

В глазах обеих девушек промелькнул загадочно-опасный огонёк, надеюсь, они поняли мои слова буквально по самое некуда. Иначе нам просто не выбраться из этой авантюры живыми… никому.

— Скажите, а там где-нибудь есть туалет? — невинным голоском уточнила охотница. Сабрина фыркнула в кулачок.

— По-моему, нет… а тебе зачем? — спохватившись, я коротко извинился и объяснил: — Понимаешь, на подобных встречах люди присутствуют редко, и уж никак не в качестве гостей. Но для особо избранных есть выход к люку канализации, она вполне рабочая.

— Замечательно! — Рыжая бестия упоённо похлопала в ладоши. — Мы туда заглянем при случае, да?

— Разумеется. — На тот момент я не знал, ЧТО именно они задумали. Да, наверное, и к лучшему, иначе пресёк бы их затею в корне, испортив всем праздник. Госпожа Лопаткова не предупредила, что в школе у неё была репутация отпетой хулиганки. Которую, впрочем, никогда не ловили за руку…

— А мы увидим здесь вашего Барона?

— Кого? — я укоризненно покосился на Сабрину, та лишь безмятежно повела плечиком:

— Я всего лишь предположила, что он может здесь быть. Гипотетически. А она вбила себе в голову, что именно на него и стоит охотиться. Все прочие — мелочь…

— Хм, не так уж давно кто-то говорил мне, что Барон непобедим…

— Могу ещё раз повторить, если хочешь. Но разве это повод отказываться от драки?

Вопрос не по существу. Согласно моим планам, драки вообще не должно быть, и именно это отобьёт охоту у всех желающих с нами связываться…

За вольными разговорами мы едва не забыли про время. Охрана, как всегда, была вежлива и предупредительна, мы сбежали по широким ступеням вниз и вошли в общий зал с боем ночных курантов. Не буду врать, что нас встречали фанфарами, но ждали, это несомненно.

Подвал был высоким, метра четыре до потолка, стены бетонные, без всяких украшений, полы покрыты листами прессованной древесины и цветистыми восточными коврами. Торжественно одетые гости прохаживались, приветствуя знакомых и разбирая бокалы кровавых коктейлей с подносов нанятых официантов. Опытный взгляд отметил бы лишь чрезмерную бледность, однообразную матовость кожи и красноватый оттенок глаз присутствующих… А так вполне милые, даже в чём-то заурядные люди. Клыки, естественно, прятали, оргии и разгулы сейчас не в моде.

— Проходите, проходите, — в нас вцепилась горбоносая пропитая особа со следами всех пороков на лице. — Очень хорошо, что вы пришли сюда… сами. Сабриночка, они там просто с ума все посходили! Говорят, что надо сокращать количество женщин-вамп! Представляешь, они намерены оставить меня одну?! Ну, может быть, ещё Мулю и Кречинскую…

— Уйди с дороги, — бритвенно-холодным голосом попросила моя подруга, и я ещё не видел ни одного самоубийцы, дерзнувшего ей отказать. Пьяную тётку сдуло, она резво переключилась на кого-то ещё, даже не пискнув на прощание.

— Динка, мятная вампирка. Специализируется на бомжах и пьяницах, но иногда ухитряется воспользоваться ребёнком без присмотра. Ты должен её знать, она ведёт вечернюю литстудию на Шелгунова.

— Откуда? Я не поклонник поэзии и не частый гость у Лишённых Тени.

— Почему? — повернулась Ева, на минутку отвлекаясь от подмигивающих ей молодых повес.

— Потому, что он — урод, монстр и отступник! — популярно объяснила Сабрина. — Не пьёт крови, дружит с оборотнями и может позволить себе многое. Никакой вампир в этом зале не рискнёт схватиться с ним один на один. А непохожих редко любят…

— Понимаю… Так чем тогда мы будем здесь заниматься, разве ещё не пора открывать сезон Охоты?

— Не спеши. Сначала фуршет, потом доклад, потом танцы, а там уже определимся по ходу дела.

— Тогда я пойду пообщаюсь, можно? — доверчиво улыбнулась Ева.

— Конечно, иди, девочка! Только не удаляйся ни с кем в тёмные углы и держись так, чтобы мы с Дэном тебя видели.

Счастливая охотница, подпрыгивая, убежала знакомиться с потенциальными жертвами. Ну, сразу-то её никто не обидит, но общая наэлектризованность обстановки всё же ощущалась. Я готов был поклясться, что многие не хотели идти и им совсем не нравится главная цель сегодняшнего сборища. Вампиры не отмечают праздников и по радостным поводам не собираются. Все Ассамблеи созывались исключительно с целью общего решения какой-нибудь крайне наболевшей проблемы. В данном случае — нас…

— Денис Андреевич, моё почтение! — неожиданно раздался сзади очень знакомый голос.

— Я убью его, Дэн… — не оборачиваясь, прошипела Сабрина.

— Мне будет больно видеть, как ты обращаешь внимание на других мужчин, — так же страстно прошептал я. — И потом, это пойдёт вразрез с нашим планом. Давай я возьму их на себя, а ты сыграешь на виолончели самый пронзительный реквием.

— От всей души! — Она гордо вскинула голову, направляясь к центру зала.

Медленно обернувшись, я холодно посмотрел в глаза «кондору». Его молчаливый друг как верная тень маячил сзади.

— Как видите, нас тоже сюда пригласили. Возможно, времена действительно меняются и недалёк тот день, когда охотники и вампиры будут частенько собираться вместе за одним столом.

— А что будет на столе?

— Я просто верю в перемены к лучшему…

— Именно поэтому у вас в кармане серебряный кастет, а у вашего друга осиновые колья в рукавах?

— Вы наблюдательны. Хотите что-нибудь выпить?

— На брудершафт?

— Ха-ха… — не удержался он. — У вас больше нет причин нас бояться, мои ребята, так сказать, сложили с себя все полномочия.

— А мятные вампиры под руководством старого параноика успешно их подобрали. Ибо теперь на нас будут охотиться наши же собратья. Именно поэтому вы и дали нам уйти?!

— Кто, я? — почти искренне поразился «кондор», театрально хватаясь руками за сердце. — Что вы, как можно?! Да меня сию же минуту снимут с должности, лишат звания и, может быть, даже уволят, если только до начальства дойдут ваши нелепые инсинуации! Способствовать бегству двух опаснейших противников — нет, это просто невозможно! Всему виной нелепое стечение обстоятельств, ваша неслыханная удача и подлое предательство со стороны нашей воспитанницы, на которую возлагались очень большие надежды… Не так ли?

— Вы правы, — нехотя согласился я, отдавая дань уважения его такту и самообладанию. — Тогда, может быть, представитесь?

— Увы, не время, не место и не одобряется уставом. Для вас я всего лишь «кондор», мне так проще и привычнее. Так как насчёт того, чтобы выпить?

— Вы угощаете?

— Коньяк. — Он сунул руку за пазуху, извлекая плоскую металлическую фляжку. — Не отравлено. Ваше здоровье!

— Благодарю. — Я, запрокинув голову, сделал долгий глоток. Душистый огонь наполнил все жилы ощущением южного праздника. Наша беседа вроде бы не вызывала чрезмерного любопытства, хотя, готов поклясться, две пары глаз наблюдали, не отвлекаясь ни на мгновение. Ими можно будет заняться чуть позже…

— Как я понимаю, здесь вы все трое?

— Да, у нас собралась причудливая компания.

— Скажите, курсант Лопаткова действительно не станет вампиром?

— Ручаться нельзя ни за кого, но в девяноста шести случаях из ста метод отсасывания яда себя оправдывал. Кстати, её укусил ваш приспешник…

— Славик, — поморщился мой собеседник. — Как наш, так и ваш. Он служит любому, кто сильнее или кто платит. Жалкая тварь… Между прочим, с первого дня прикомандирован к моей бригаде вашим чутким руководством.

— Бароном?

— Может быть, я не встречался с ним лично. Сами понимаете, подобные переговоры ведутся на ином уровне, рангом повыше. Могу лишь сообщить, что в настоящий момент он должен находиться в городе для полного контроля над ситуацией. Всё-таки это первый опыт совместного сотрудничества.

— Вы начинаете рассекречивать закрытую информацию?

— Ну что вы… Просто думаю, что при определённом стечении обстоятельств мы могли бы быть полезными друг другу. И, если не затруднит, попросите Еву не попадаться нам на глаза.

— А если таковое всё же случится? — на всякий случай уточнил я.

— Тогда мне придётся отворачиваться! — широко улыбнулся он, подмигнул напарнику и отправился в дальний угол зала, к барной стойке. Вампиры вежливо уступали им путь, а «кондоры» столь же вежливо старались произвести самое приятное впечатление. Чертовщина какая-то… Нет, я тоже за мир во всём мире, но не таким противоестественным способом. Лично мне кажется, что… здесь мысль безвозвратно обрывается, так как моё внимание привлекли хриплые мужские стоны в том направлении, куда прошествовала Сабрина.

О нет! Нам только не хватало кого-нибудь всерьёз покалечить прямо на Ассамблее…

Я ринулся вперёд, с извинениями расталкивая прогуливающихся гостей. Эту женщину ни на минуту нельзя оставлять одну, она обязательно во что-нибудь ввяжется! Однако зрелище, открывшееся мне, заставило, во-первых, мысленно извиниться перед одной, а во-вторых, обрушить все громы небесные на другую головку… рыжую.

— Ах вот, значит, как вы меня хотите?! — Красная от ярости Ева грудью напирала на трёх молоденьких вампиров, зажатых в угол. — А ну стоять! Сейчас я мигом удовлетворю всех… Вы у меня получите в шесть раз больше, чем мечтали. Вам такое и в страшных эротических снах не снилось! Куда?! Стоять, я сказала!

Бедные пареньки, дрожа, как козий хвост, безуспешно пытались расползтись в стороны. Возможно, они действительно хотели воспользоваться наивностью девушки, но исключительно в питательных целях. И уж явно не нуждались в том наборе услуг, которые наша способная девочка им навязывала…

— Никто никуда не уйдёт, пока я тут всеми сразу не воспользуюсь! Да, да, именно всеми тремя, и сразу, я такое в книжке видела. Или на татуировке у Енота? А, не важно… Не скулить, я вас сейчас раздевать буду! Стоять! Я тебе покажу в обморок…

Наблюдающие эту безобразную сцену пожилые вампиры только возмущённо разводили руками, сетуя на нынешнюю молодёжь. За последние сто лет разврат на Ассамблеях стал скорее псевдоромантической легендой, и уж тем более в любые времена никак не включал в себя сексуальную активность жертвы! Ей, жертве, приличней было бы стенать, услаждая воплями слух насильников и убийц. Воистину мир перевернулся… Довольная собой Сабрина стояла в первых рядах с горделивой улыбкой опытной наставницы. Я с трудом протолкался к ней, едва ли не закричав прямо в ухо:

— Ты с ума сошла! Посмотри, ЧТО она делает?!

— Согласно утверждённому плану, мы все отрываемся по полной программе в рамках беспредела… — холодно осадила меня моя же подруга. — Вопрос не в том, ЧТО она делает, это и так понятно… вопрос в том, КАК? Без души, без огонька, без шарма! Нет, никуда не годится…

И прежде чем я успел вставить хоть слово, движимая лучшими побуждениями вамп решительно шагнула вперёд, оттаскивая охотницу за ремень. Ева рычала и сопела…

— Не так, не так! Начало неплохое, но нельзя давать мужчине опомниться ни на секунду, ни на миг… Он должен полностью раствориться в твоей власти. Решительнее, жёстче, прямолинейнее, девочка моя! Смотри сюда… — По толпе пронёсся вздох ужаса, знающая мучительница опустилась на одно колено, резким движением расстёгивая молнию на брюках первого мальчика. — Главное, не забывай кричать: «Я хочу тебя! Возьми меня! Я только твоя! Делай со мной, что хочешь!» И погромче, погромче, больше неуправляемой страсти в голосе…

— Сабрина-а! — не выдержав, тонким фальцетом взвыл я.

— Что?! Ой, это ты, милый… Извини, увлеклась. — И она одним столь же резким движением застегнула молнию.

Визг, который взорвал весь подвал, литературными словами описать невозможно! Несчастный вампир с воплями катался по полу, запоздало прикрывая ладонями библейские места. Видимо, она что-то там защемила…

Я подцепил обеих умничек под локоток, экстренно уводя с места террористического акта. Другого названия для этого действа я просто не нахожу…

— Они первые начали.

— Слушай, помолчи, а?! Я ничего не желаю слушать.

— Ну правда же! Я гуляла себе туда-сюда, смотрела, никого не трогала, далеко не уходила, из бутылки не брызгалась…

— Дэн! Прекрати изводить девочку. Ещё немного, и она начнёт извиняться за то, в чём ни капельки не виновата. Подумаешь, трое придурков решили подцепить…

— Надеюсь, подцепить они ничего не успели? — сурово отметая все оправдания, жалобы и обвинения, начал я. — Между прочим, мы сюда не развлекаться пришли. То есть развлекаться, конечно, но подходить к этому делу попрошу со всей возможной серьёзностью! Здесь в числе приглашённых свободно разгуливают два «кондора» из вашей охотничьей школы.

— Ой, мамочки-и… — разом притихла Ева.

— А кроме того, я насчитал среди присутствующих шестерых мятных вампиров. В кои-то веки такое жалкое отребье допускают на Ассамблеи? Разве что как свидетелей…

— Значит, и Славик-трансвестит здесь… — сжала кулаки моя подруга.

— Наверняка. За нами, между прочим, постоянно следят. При иных условиях я счёл бы это лестным… Но сейчас, умоляю, только не расслабляться! Будьте наготове, в любую минуту может произойти всё, что угодно.

Не думаю, что они так уж вняли моим увещеваниям. По крайней мере, их покаянные полуулыбки были какими-то слишком искренними, что ли… Возможно, я перестраховываюсь и впадаю в паранойю. Но так или иначе в самое ближайшее время нам дадут возможность это выяснить…

* * *

— Дамы и господа! Прошу вашего внимания, — тоскливо разнеслось по залу.

На небольшую импровизированную сцену рядом с барной стойкой старательно карабкалась вампирка Динка. Сама по себе попытка влезть со стула на стол особенных трудностей не представляет (для трезвого!), а эта дамочка явно была пьяна! Я невольно подумал, что ещё каких-то тридцать-сорок лет назад мятный вампир вообще не дерзнул бы появиться на Ассамблее, а тем более сунуться туда в нетрезвом виде… Он до утра собирал бы пальцы своих же ног ползком по всей улице. Демократия слишком широко шагнула в наши ряды, и хотя я не могу в полной мере причислять себя к Лишённым Тени, но традиции кодекса — святы! Уравниловка ещё никогда не приводила ни к чему хорошему. Романтизировать вампиризм, фанатизм и фашизм — равно безнравственно. Но мы живём в стране вечных крайностей, гармонии нет даже в музыке…

— Прошу внимания! Мне поручено зачитать приветственную речь нашего всеми уважаемого владыки, старейшины клана, великого и ужасного…

— Гудвина! — хихикнул кто-то из противоположного угла. Окружающие разразились неконтролируемыми смешками.

— Барона! — Докладчица ничего не поняла, оно и к лучшему — смельчак не попадёт в чёрный список. К слову, должен признать, что она не запиналась, говорила медленно, но без ошибок. Зато руки, ноги и даже шея отказывались служить ей буквально на глазах. — Вот бумага! Читаю при всех! Значит, тут вот… «Дети мои! Приказываю и велю сей же час задержать бесстыдную Сабрину фон Страстенберг как изменницу и смутьянку. Дабы понесла она достойное наказание за злостное нарушение всех соглашений, заключенных мной и Орденом Гончих. Повинуйтесь немедля! Ибо всё, что делаю я, делается на ваше благо и принесёт плоды…» Подписано собственноручно сегодняшним числом, и печать ещё свежая.

— Молодой человек, вы тоже слышали этот бред, или мне одному показалось? — деликатно подёргал меня за рукав пожилой вампир справа.

— Эй, стойте, тут ещё этот… П! С! Читаю ПС: «А также всех, кто будет с нею, за неё и вокруг неё. Служите мне, и воздастся вам!» Кто что не понял, а?!

Не поняли все. Это не значит, что вампиры тупы по природе или медленно соображают. Долгая жизнь — сама по себе гарант очень тщательной выбраковки. Однако, вопреки чаяниям, бунт никто не поднимал. Присутствующие просто отвернулись и занялись своими делами. Динка застыла с раскрытым ртом, возбуждённо указуя пальцем на меня, как единственного виновника своего провала.

Сзади раздались знакомые шаги. Моя подруга поманила за собой Еву и подошла с поцелуем.

— Надеюсь, мы ничего не пропустили?

— Да, в общем, ничего такого нового… Нас в очередной раз объявили вне Закона, причём официально, с зачитыванием прямого указания руководства.

— Премию за поимку не назначили?

— Нет, но вроде бы можно рассчитывать на устное поощрение.

— Жмоты! — убеждённо заключила Сабрина. — Когда нас будут брать?

— Ну, честно говоря, особого энтузиазма никто не выразил, но нам вряд ли позволят отсюда выйти. По моим наблюдениям, примерно шесть-семь типов готовы услужить Барону, невзирая на возможный травматизм. А если тут завяжется серьёзная драка, то наверняка сообщество предпочтёт просто выдать нас как смутьянов. Никто не любит проблем…

— Вампиры — они как люди, — глубокомысленно выдала распустившая ушки охотница.

Девочка очень бодро держалась, не испытывая на первый взгляд никаких явных неудобств от вращения в кругу настоящих вампиров. Наверное, дни, проведённые в нашем обществе, дали всестороннюю закалку, и, похоже, сегодняшняя вечеринка ей даже нравилась. Мягко звучал «Блэкмор Найт», гости сдержанно обменивались впечатлениями, где-то, сбиваясь в группки по трое-четверо, пили, спорили, играли в дартс, то есть вели себя достойно и уважительно. Я бы не сказал, что на меня, Сабрину или Еву обращали внимания больше, чем на других. Вампиры — монархисты по природе, всегда готовые подчиниться малейшему капризу своего короля. И они же, как ни странно, извечные бунтари и мятежники, готовые положить жизнь за призрачный шанс самим достигнуть короны! Их покорность Барону будет простираться до тех пор, пока он не подставит спину одному из многочисленных претендентов. Сделает неверный шаг, расслабится, не убережётся, совершит малейшую ошибку… Как, например, уже совершил её в нашем случае.

— А кстати, где вы пропадали?

— Ходили в так называемый туалет… — ответила рыжая бестия.

— О, извини…

— Результаты будут заметны примерно через час, — что-то прикинув в уме, практикантка из Сибири старательно принюхалась. — Ну, может, через час двадцать, час тридцать…

— Вы что там, бомбу с часовым механизмом заложили? — совершенно серьёзно решил я.

— Ха, в каком-то смысле можно выразиться и так… Дэн, а вы танцуете?

От необходимости вежливо выкручиваться меня спасла мятная вампирка Динка. Она доковыляла до нас, цепко схватила за запястье Еву и жалобно предупредила:

— Только вы не уходите никуда, ладно?! А то мне Барон голову оторвёт. Он меня любит, заботится, позавчера бомжа почище в литературный музей заманил. Я его, бомжа, там хотела… но научные сотрудники вышли, прогнали. Пришлось на улице есть… хороший бомж, проспиртованный.

Убийца вампиров сделала круговой поворот кистью в сторону большого пальца и, сбросив захват, резко сунула под нос противнице бутылку со святой водой. Мятная нежить, визжа, бросилась на пол:

— Гончая! Здесь Гончая!! Она меня убила-а-а!!!

Ей добавили пару пинков, чтобы не путалась под ногами, и сухо поаплодировали Еве. Охотница догадалась не раскланиваться и не выходить на «бис».

— Так ты никогда не заведёшь себе друзей, — укоризненно заметил я. — Танцев не будет, нам пора домой.

— Но… разве мы так и не послушаем виолончель Сабрины?

— Как можно?! Нет, этого она нам не простит даже на смертном одре. Убери святую воду обратно в карман, и пойдём поближе к трибуне, наша подруга уже наверняка готовит инструмент.

Ева упоённо подпрыгнула, чинно взяла меня под руку и величественно позволила сопроводить на концерт. На нас смотрели такими завистливыми взглядами, что я был готов провалиться сквозь землю до Австралии. Хотя для абсолютного большинства присутствующих румяная сибирячка ассоциировалась прежде всего с несколькими литрами отличной крови, внешние данные девушки всё же имели значение. Еда должна быть сервирована красиво — это усиливает вкус и улучшает пищеварение. Рыжая охотница была мечтой вампира во всех смыслах…

— Госпожа Сабрина! Просим, просим!

Быстренько сдвинув ещё два стола, организаторы Ассамблеи получили подобие сценического помоста. Сверху водрузили стул, а потом десять мужских рук с поразительной лёгкостью и деликатностью поставили перед присутствующими мою величественную подругу. Блистательная вамп, особенно красивая в этот торжественный момент, церемонно поклонилась публике, достала из кожаного футляра виолончель и опустилась на стул. Разрезы длинного бордового платья картинно подчёркивали широко раздвинутые ноги. Мне на мгновение почудился укол ревности. Сабрина так прижала к себе волшебный инструмент, что я практически не сомневался в его мужском начале. Тонкие нервные пальцы танцующе скользнули вверх, к полированной головке грифа. Более эротичное движение трудно себе представить… Обнажённые колени сжали каштановые бока виолончели, бёдра напряглись, ножка упёрлась на носок, словно пронзённая электрическим импульсом страсти! Чёрные волосы упали на лицо, спинка выгнулась, а грудь стала вздыматься высоко и часто… К тому моменту, когда она подняла смычок, все мужчины в зале уже были готовы идти за ней на край света. На каторгу, на плаху, на Голгофу — куда угодно, лишь бы эта черноволосая Лилит ни на миг не прекращала своей божественной игры! Сабрина взяла первую ноту так, словно расстегнула первую пуговку…

Если Барон действительно хотел нас задержать, ему не стоило позволять ей входить в зал с виолончелью. Когда под затаившееся дыхание медленно растаял последний звук, я неожиданно остро понял, что как раз таки моя вамп уйдёт отсюда беспрепятственно. Они просто расстелются по полу, чтобы ей было мягче ступать, и те, кого коснётся её каблучок, будут считать себя самыми счастливыми вампирами на планете… Увы, на нас с Евой данная благодать не распространяется. Даже наоборот, и меня и её почти наверняка убьют в качестве компенсации. Вернее, могут убить, несмотря на все принятые нами меры. Итак, вопрос только в том, кто начнёт первым?

— Ну что встали, дурачьё?! Хватайте их! — как можно громче попыталась выкрикнуть пьяная шестёрка Барона. В сторону Динки медленно повернулись несколько особо горячих вампиров. Уж каким усилием воли им удалось сдержать себя, чтобы не разорвать её на месте, не знаю… Если глава Лишённых Тени решил вдруг сделать ставку на привлечение мятных вампиров, то он явно начал не с тех. Стоило поискать лучших… Ну, не таких по крайней мере… Нет, просто не может быть, чтобы все они были настолько безнадёжны! Хотя кого я обманываю…

— Эй, а вот вы тогда что же их не ловите? — лихорадочно пытаясь хоть как-то спасти положение, «распорядительница» развернулась к «кондорам». — Вы ведь охотники, она ваша по жребию! Всё честно, стреляйте в неё, стреляйте!

— Заткнись, — не повышая голоса, обрезал наш знакомец. — Мы выполнили свою часть работы, после их бегства — все недоразумения улаживаются уже вашей стороной. — И, обращаясь лично к Сабрине, добавил: — Баронесса, примите моё искреннее восхищение вашим талантом! Я здесь как частное лицо, ничего личного… сожалею, что не имел чести поцеловать ваши гениальные ручки!

Его молчаливый друг слушал напарника с выражением безграничного ужаса на лице. Если бы дело только за ним, он взорвал бы весь этот зал со всеми присутствующими, включая себя в придачу, не размениваясь на комплименты какой-то музицирующей вампирше…

Сабрину вместе с виолончелью под аплодисменты несли на руках к выходу. Она лишь виновато улыбнулась, послав мне воздушный поцелуй на прощание.

Половина присутствующих церемонно поклонилась. Неужели они уважают меня как избранника столь музыкальной женщины-вамп? Или чувствуют силу? Нет, ни то и ни другое… Их благородство не будет распространяться на всю нашу троицу, исключение делается лишь для Сабрины. Видимо, дело всё-таки в виолончели. Я же говорил, что моя подруга очарует кого угодно!

— Ну… так… тогда этих двоих берите!

Я посмотрел на Еву, та — на часы, все гости — на нас. Охотница только-только раскрыла ротик, но мне удалось её опередить:

— Уважаемые дамы и господа! Я понимаю, что живая кровь — слишком сильное искушение для большинства, но поверьте — эту девушку лучше отпустить. Она помешанная!

— Ч… что-о?! Вы что… там про меня… несёте… — едва дыша от возмущения, взвилась сибирская практикантка.

— Их много. В одиночку нам не справиться. Беги к Сабрине и действуй по плану. Убеди их!

— Ладно-ладно, пожалуйста… А я сошла с ума! Какая досада… — старательно подражая бессмертной фрекен Бок, пробубнила гроза вампиров, у всех на глазах деловито обливая себя из припасённой бутылочки.

Первое время никто ничего не понял. Потом один, с моноклем, особенно дотошный, заявил:

— Нет, по симптомам это не шизофрения. Скорее всего, девочку стукнули ещё в колыбели…

— Ах ты, хмырь очкастый! — Ева размахнулась от души, и одна-единственная капля с её кулачка по параболе вписалась умнику в кадыкастую шею. Тот с приглушённым воплем схватился за ожог и на полусогнутых покинул помещение.

— Святая вода… — поразительно быстро догадались все.

Это вековой опыт, с ним не поспоришь, не так трудно запомнить основные орудия своей же смерти. Вокруг нас с охотницей мгновенно образовался плотный полукруг. Лица присутствующих ещё не выражали явной агрессии, но заинтересованность становилась серьёзной. Благодушие и экстаз, вызванные концертом Сабрины, таяли на глазах. Вампиры крайне непостоянны в своих эмоциях, если и Ева сейчас уйдёт, их настроение ещё больше ухудшится.

— Так что, я пойду? — невинно осведомилась эта скромница.

— А?.. Да, конечно, разумеется! — почему-то запнулся я, хотя только что сам на этом и настаивал. Рыжая недотрога танцующей походкой прошла к выходу, ей повсеместно уступали дорогу. Я получил ещё один воздушный поцелуй на прощание.

Когда страсти немного улеглись, всеобщее внимание вынужденно сконцентрировалось на моей скучноватой особе. Я не гоняюсь за дешёвой популярностью, но поскольку есть «освящённую» охотницу никто не пожелал, то, кроме меня, иных блюд уже не было. Динка продолжала осторожно бесноваться в районе трибуны, но с речью больше не возникала, правильно оценивая обстановку.

В принципе особенно волноваться нечего, раз обе мятежницы на свободе — они меня обязательно вытащат. Через минуту или две. Через пять. В общем, прошло минут десять, но их всё нет — как не бывало… Значит, придётся самому приложить руки к собственному спасению.

— Прошу прощения, но, видимо, мне тоже пора. Было очень приятно со всеми пообщаться, я искренне рад, что община Лишённых Тени по-прежнему процветает. Разумеется, есть ряд нерешённых проблем. В основном бытового свойства, но я уверен — вы справитесь. Позвольте откланяться, дамы и господа!

Увы… моя пламенная речь вдребезги разбилась о стену презрительного молчания. Гости зачем-то сплотили ряды…

— О, я прекрасно понимаю ваше справедливое негодование… Меня знают практически все, но не любит… наверное, никто. Да и как можно признать истинным вампиром того, кто не пьёт кровь? Я — монстр, предатель и дегенерат, питающийся энергетикой чувств… Могу гулять под солнцем, носить серебро и заходить в церковь. Но подумайте, разве наша разность такой уж повод для противостояния?!

Мне опять никто не ответил. Нет, если групповое, согласованное и осмысленное молчание можно считать ответом… Убивать они меня не будут, высасывать кровь, пожалуй, тоже, а вот сдать в связанном виде пресловутому Барону — это запросто! Ну что ж, попробуем использовать неувядающую силу красноречия ещё раз? Я не успел… Протискиваясь откуда-то снизу, на уровне колен, суетливо выползла накрашенная морда Славика-Ирэны.

— Дэн Титовский! Помнишь меня? Ты дважды отнимал у нас добычу… А ведь эта девчонка была такой сладкой на вкус…

— Он нарушил закон вампиров — право первой крови! — визгливо поддержала подоспевшая следом Динка. Похоже, эти мятные твари успешно спелись… Среди присутствующих раздалось неодобрительное ворчание стариков, наиболее рьяных приверженцев былых традиций. Остальные чихали на обиды шакалов, им просто хотелось закончить всё это побыстрее.

Расхрабрившийся трансвестит шагнул ко мне впритык, издевательски сплаксивив тон:

— Ой, смотрите — бесстрашный урод уже готов на коленях умолять о прощении… Только не бейте! Он больше не будет! Отпустите его домой, а то он нажалуется мамуле… Мама-мамочка, спаси меня! Где ты, мама-а?!

Упоминание родителей вампира — дурной тон. Мы все без исключения помним свои корни, как и то, что нам никогда не дано свидеться с их светлыми душами на небесах. Просто потому, что райские кущи нам не светят ни при каком раскладе. А в тех редких случаях, когда вся семья пьёт кровь, трудно представить себе более нежные и заботливые отношения детей и родителей. Поэтому ему не стоило глумиться над памятью моей матери… Но, прежде чем я сжал кулаки, мерзавец дерзнул распустить ручки:

— А что это у нас тут за цветочек?! Подарок шалавы Сабринки или…

Брызнувшая струйка святой воды спалила Славику пол-лица! Такого воя я не слышал никогда…

* * *

Что есть вампиризм? Для большинства — всего лишь вопрос специфичной жизнедеятельности организма. Для определённого круга придурков — возможность обрести «бессмертие», мистический антураж, упоение гипертрофированной силой и возможность всю жизнь ходить в чёрном. Для третьей, самой узкой касты избранных (в худшем смысле этого слова) само понятие «вампир» ассоциируется с безграничной властью, ощущением себя сверхличностью! Неким промежуточным звеном между человеком и Богом, причём ближе к последнему. Убивать — будучи почти неуязвимым, вершить справедливость — исключительно в собственном понимании, наказывать неверных, а преданным — даровать «вечность»… Красиво звучит, правда? Иногда Лишённым Тени не остаётся ничего, кроме как принять эту теорию ради хоть какого-то оправдания бессмысленности собственного бытия. Человечество вполне в состоянии обойтись без вампиров, вампиры без людей — нет… Так кто в ком больше нуждается?

Я настроился на максимальный выплеск энергии и думаю, что смог бы положить трёх-четырёх. Если бы передо мной стояли люди — количество предполагаемых поверженных можно было бы удвоить… Вбирать в себя весьма противоречивую энергию вампиров было слишком рискованно. От переливания не той группы крови человек может всего лишь умереть. Я же при достаточно большой дозе рисковал стать их подобием. Представляете себе энергетического монстра, обуреваемого жаждой человеческой крови? Обессилил жертву — и пей! Кто сможет остановить такое чудовище?..

Мы стояли друг против друга — я и они. Никто не делал резких движений, никто не пытался спровоцировать противника или напасть первым. Все слишком хорошо понимали опасность случайной ошибки. По сути дела, я даже не был им особенно нужен. Барон дал приказ на отстрел Сабрины, но она ушла, и Ева тоже, каким-то боком остался я. К порогу главы общины следовало положить хоть какое-то подношение… Вот этой «компенсацией» и был я…

— Наверное, мне всё-таки стоит уйти. У вас свой коллектив, своя вечеринка, а я хотел лечь спать пораньше. Прошу прощения, если кого обидел. У меня и в самом деле полно дел.

Ответом послужил ярко выраженный скрежет быстро обнажаемых клыков. Теперь им уже не было дела до Барона, они всей душой намеревались отомстить именно мне. За что — уже не важно… Я принял левостороннюю стойку, втянул ноздрями воздух и… невольно поморщился. Вампиры так не пахнут. Даже самые пугливые. Это либо скунс где-то рядышком сдох, либо городские ассенизаторы свою машину у входа оставили. Вслед за мной начали морщить носы и прочие гости…

— Что за «отрицательный резус», господа? Кто здесь так… — брезгливо вопросил высокий композитор из училища культуры. Подозрительные взгляды почему-то начали сходиться на мне.

— Это не я!

— Пожалуй, действительно не он, — подтвердил кто-то с дальних рядов. — Запах идёт из подвала, и очень уж… концентрированный!

— Бывает, впечатлительные не выдерживают, теряя контроль от ужаса, — вынес своё предположение известный чиновник областной Администрации. — Не стоит волноваться, молодой человек, — вас всего лишь передадут с рук на руки нашему руководству.

— Может, всё-таки из него немного отпить? Некоторые предпочитают с душком! — После этой фразы возбуждённо загомонили уже все.

Я разжал кулаки и позволил себе расслабиться. Поверьте, сомневающаяся толпа вампиров куда менее опасна, чем один, но убеждённый. Известно немало случаев успешного бегства жертвы, в то время как два или три вспыльчивых кровососа так и не могли прийти к компромиссу. Осторожно двигаясь вдоль стены, возможно, я и ушёл бы незамеченным, если бы не эффектное появление Сабрины. Увы, иначе она не может…

Разгорячённый «феррари» с горящими фарами на полном ходу рыча ворвался в помещение. Недострой всегда имеет некие преимущества, отсутствие дверей и косяков в данном случае оказалось как никогда кстати. Только нечеловеческая реакция вампиров позволяла им чудом уходить из-под колёс… Сабрина лихо осадила своего любимца, едва не отдавив мне ноги.

— Дэн, сколько тебя можно ждать?! Скажи всем «до свидания», пожелай «спокойной ночи» и марш в машину! Дома тебя ждёт порка, молоко с мёдом, тёплая постель и горячая я… Ничто так не возбуждает аппетит, как всплеск здорового адреналина в крови!

Я виновато развёл руками, поклонился присутствующим и взялся за дверцу — пять или шесть особо ретивых гостей жадно оскалились на мою спину и… Прежде чем хоть кто-то успел сделать шаг, из-за опущенного стекла высунулся грозный ствол пластмассового автомата.

— Оружие заряжено двойным баллоном святой воды, — громогласно объявил срывающийся голосок Евы Лопатковой. — Первый же гад, показавший зубы, получит длинную струю прямо… прямо… В общем, куда-нибудь на мой выбор, но в любом случае больно! Глухие есть? А то я охотно повторюсь сурдопереводом.

Водяной автомат начал выписывать самые невероятные зигзаги, бедные вампиры шарахнулись в стороны. Самое опасное оружие в мире — то, которое держит женщина! Я гордо плюхнулся на заднее сиденье, приложившись затылком о виолончель.

— Всё это будет включено в счёт и предъявлено к оплате этой же ночью, — не оборачиваясь, предупредила Сабрина. — А теперь резко сваливаем отсюда, Ева. закрой окно, в машине уже дышать нечем!

— Сейчас должно рвануть! — радостно обнадёжила охотница. — Нам осталось лишь закупорить выход, где соль?

— Рядом с тобой, в бардачке.

Автомобиль, пятясь задом, выбрался к выходу, задыхающиеся вампиры осторожно двигались следом. Ева, отважно выпрыгнув на ходу, с размаху припечатала об пол два раскрытых пакета с баскунчакской солью. Эффект не хуже взрыва противотанковых гранат! Метра три свободного пространства творчески засыпано крупнокалиберными поваренными кристаллами. Гости испустили тоскливый вой…

— А почему, собственно, такой запах? — спросил я, когда «феррари» выкатывался на улицу. — Неужели канализацию прорвало?

— Почти, — серьёзно кивнула моя подруга. — Мы бросили в «туалет» шесть брикетов турецких дрожжей. Результат брожения почти моментальный. Ева говорила, что они так развлекались в школе, чтобы сорвать контрольную…

Когда мы отъезжали, рёв, раздававшийся из подвала, набрал максимальную силу и полноту чувств. Видимо, их уже лихо заливало… Не знаю, получилась ли у нас по-настоящему грязная забава, достойная продолжателей «Пластилина колец», но Барон явно ожидал более предсказуемых действий. Данный разворот событий был в новинку даже нам, и, вынужден признать, девочкам это пришлось по вкусу.

Возвращались с ветерком, смехом и чернушными шуточками. Домой даже не заезжали, направившись сразу в сторону Трёх Проток. До рассвета не так далеко, отдыхать на даче, у реки на свежем воздухе, гораздо приятнее, чем париться в городской квартире. Опять же там должен быть Енот, запас продуктов и всего необходимого, а самое главное — целый день отдыха. Раз уж охотники передоверили ловлю нас своим друзьям-вампирам (совершенно идиотское сочетание!), то раньше следующей ночи беспокоиться не о чем. Разве что с утра позвонить в Соловьёвскую больницу, выяснить состояние Храпа и, если можно, завезти ему яблоки и ананасовый сок. Шутка! Оборотней лечат совсем другим… Случайный порез серебром вполне может вылиться в достаточно серьёзную рану, но вроде бы именно в этой больнице есть специалисты «нашего» профиля. Да и сам оборотень — слишком могучая фигура, чтобы загнуться от одного удара. Как жаль, что я не удосужился спросить «кондора» о том психе, что полоснул Храпа. Любому дураку ясно — это не случайное нападение…

Счастливый Капрал встретил нас праздничной иллюминацией. Нет, электричество он включить не мог, подпалить сарай тоже, поэтому парень отчаянно светился сам! Думаю, многие рассказы очевидцев о сияющих фигурах инопланетян имеют такую вот простую разгадку…

— Дэн! Сабрина!! Ева!!! — Восторженный призрак разом пытался обнять нас всех троих. — Давайте в дом, а то ю…ма уже с ж…ма пришла, там и поболтаем! Да, кореша, вы не в обиде, что я п…ма на кладбище?..

— В смысле, ушёл без нас? — отмахнулся я, проходя сквозь него к крылечку. — Ничего страшного! После того как ты с подругой отправился… по личным делам, мы успели даже поспать. Кстати, при случае передай нашу глубочайшую благодарность Вдове в Белом. Она и вправду весьма симпатичная особа…

— Ё…ма, братан! Подбиваешь клинья? Даже не думай… — расцвёл чрезвычайно довольный собой Енот. — Обычно я баб в…ма, через неделю р…ма и г. ма, меняю, в общем… А к этой прикипел… н…ма! Ну чё, идёте?!

— Идём. — Сабрина поставила своего «малыша» под окно, внимательно осмотрела на предмет царапин и, удовлетворённо похлопав по багажнику, ушла в дом.

Охотница, зевая, двинулась следом, на всякий случай предупредив:

— Ещё раз увижу под бачком в туалете — убью!

Я утешающее подмигнул другу в знак мужской солидарности:

— Не бери в голову, это она сгоряча. У нас был тяжёлый день и насыщенная ночь. Сейчас сядем, выпьем вина, они сами тебе всё расскажут и даже покажут в лицах.

…Внутри сохранился почти полный порядок. В этом смысле следует отдать должное Гончим — вульгарными мародёрами они не были никогда.

— Дэн, в холодильнике нет крови! — обиженно ахнула Сабрина.

Хм, похоже, я их перехвалил…

— Проверь, не пропало ли что-нибудь ещё, — громко ответил я, запирая входную дверь на надёжный засов. — Думаю, пара-тройка бутылочек наверняка сохранились в подвале. Там кодовый замок, и просто так не влезешь.

— Тогда будь добр, приготовь тёплый коктейль, пока я в душе. Затея с дрожжами была великолепна, но этот запах… Мне кажется, я лежу в грязных пелёнках, а ленивая нянюшка отнюдь не спешит их менять…

Учитывая, что обоняние вампира в несколько раз тоньше человеческого, можно представить её муки. Я прошёл в гостиную, откинул чёрный палас с пола, сдвинул дощечку и, набрав необходимую комбинацию цифр, откинул крышку люка. Подвал Яраловых был не меньше самой гостиной. Там хранился всякий нужный и ненужный хлам, неприкосновенный запас продуктов и уникальный уголок «перевоспитания». Ну, может быть, я не совсем точно выразился: две стальные скобы в стене, толстые, едва ли не якорные цепи, большой капкан и здоровенная клетка с прутьями по пять сантиметров в диаметре… Непосвящённый зритель счёл бы это орудиями пытки или жестоких истязаний. На самом деле, старшие Яраловы таким дедовским методом приучали малолетних детей к самоконтролю. Оборотничество, в отличие от вампиризма, способно передаваться по наследству. Но если малыш не научится прятаться и усмирять свою силу во время трансформаций, то в результате могут пострадать невинные люди. А значит, со временем на его след обязательно выйдут профессиональные охотники. Не Гончие, но те, кто специализируются именно на этом подвиде. Храп перевоплощался в медведя, цирковое семейство Яраловых — в бенгальских тигров. Немного меньше размером, чем уссурийские или амурские, но хлопот тоже доставляют немало…

Достав из специальной холодильной камеры банку консервированной крови, я поднялся наверх. Сабрина ещё не выходила из ванной, Енот куда-то пропал, а Ева в охотку суетилась у плиты.

— Я нашла в холодильнике колбасу, яйца и два пакета с замороженными овощами — могу быстренько приготовить рагу. Всё равно сон перебили, а вы голодный, наверное…

— Спасибо, не откажусь. Поставь, пожалуйста, поближе к огню, кровь лучше пить тёплой или даже горячей. — Я протянул ей банку, присел к столу и, подперев ладонью скулу, спросил: — Можешь рассказать мне о ваших наставниках? Ну, тех двоих, что проводили полевые экзамены для вашей группы.

— Они странные… — задумчиво откликнулась сибирячка, не прекращая колдовать над кастрюлями. — Мы ведь видели их всего ничего. Обращаясь к ним, должны были говорить «старший», и всё, и никак иначе. Ни имён, ни кличек, ни боевых номеров, ни званий… «Старший, разрешите доложить!» «Старший, ваше приказание выполнено!» Ходят всегда вдвоём, то ли такие уж друзья, то ли не доверяют друг другу. Молчаливого все боялись, он страшный — у него глаза мёртвые. А второй… какой-то другой. Добрый не добрый, он вроде и не охотник даже, а… наблюдатель. Ходит, смотрит, ничего не записывает, никого не слушает, но… видит всех насквозь!

— Где ты была, когда Енот нашёл тебя? Ну, там, у церкви…

— Сидела с ребятами на лавочке. Они уже клевали носом, а у меня сердце прыгало и комок в горле. И вдруг словно холодом по затылку резануло, обернулась — а там этот ваш озабоченный призрак. Палец к губам приложил, манит в уголок. Ну мы и поговорили…

— А где были «кондоры»?

— Сначала на лавочке напротив курили. Потом в церковь зачем-то пошли.

— Оба сразу? — равнодушно бросил я.

— Н-нет, — на секунду замешкалась она. — Сначала один, а молчаливый за ним. Он же всегда за ним ходит как тень. А почему вы спрашиваете?

— Скорее всего, твоё свидание с привидением не прошло незамеченным. Ваши «старшие» специально ушли, чтобы дать тебе возможность спасти нас. Они позволили нам бежать! Отсюда вытекают два щепетильных вопроса… Первый: зачем это было сделано? Какая им выгода от нашего бегства? Альтруизмом Гончие никогда не отличались. И второй, быть может, гораздо более важный: было ли данное решение обоюдным? Что, если один просто увёл другого, предоставляя событиям течь по вполне предполагаемому плану?

Ева обернулась. Её глаза были очень серьёзными, покусывая нижнюю губу, она сложила руки на груди, пытаясь припомнить что-то важное. Ни явных доказательств, ни опровержения моей теории не нашлось.

— Не знаю… Тогда всё казалось совершенно естественным. Я пошла только ради того, чтобы выяснить: действительно ли мне угрожает опасность? Вы ни разу не обманывали меня, я хотела только спросить. Это потом уж…

— Ладно, закроем эту тему. Сабрина выходит из ванной, ты идёшь в душ?

— А мне-то зачем?! Я же сплю наверху, одна! — неожиданно резко выкрикнула рыжая печаль и, швырнув деревянную ложку в кастрюлю, насупившись, пошла за банным полотенцем.

— Чего не поделили? — невинно полюбопытствовала моя подруга, свежая и довольная усаживаясь напротив.

— Это скорее вы — не поделили… — вынужденно признал я.

— И кого же это мы — не поделили?

— Меня.

— Бедная девочка! — Вамп тряхнула мокрыми волосами, обдав весь стол водопадом брызг. — Дэн, может, поцелуешь её пару раз? От тебя не убудет, а ей счастье… Да шучу я, шучу! Не делай такие круглые глаза! Ты смотришь на меня, как гусар-отшельник на совокупляющихся белочек…

Я проглотил все оскорбления, молча предложив будущей звезде сатиры овощное рагу с колбасой. Сабрина отрицательно помотала головой, указывая пальчиком на прогретую банку с кровью. Я подал стакан, консервный нож она достала сама. Минутой позже мимо нас невозмутимо прошествовала непоколебимая гроза вампиров. Готов дать руку на отсечение — там, наверху, она поклялась всеми святыми и здоровьем мамы, что впредь ни один мужчина на свете не вызовет в её сердце ничего, кроме презрения! Пусть идёт, тёплая вода лечит…

* * *

Мы легли примерно за час до рассвета, а уснули часа через четыре после него. Сабрина уложила меня, разгорячённого после ванны, на спину, попросив ни при каких условиях не касаться её руками, и я охотно отдался её фантазиям… Прохладные и страстные губы так и не дали мне возможности ни на минуту сомкнуть глаза. То, что она делала, бессмысленно описывать словами…

«Он вошёл в неё сзади, резко и сразу, ритмично двигая бёдрами. Она прогнулась и тихо застонала, её соски напряглись, а на спине выступили бисеринки пота. Их тела словно бы стали единым целым, сгорая в мокрой и сладостной агонии… «Быстрее! — кричала она, задыхаясь от его толчков. — Быстрее, милый! Ещё, ещё, о да-а-а! Ну же… вот оно… оу-оу-оу-оу… ОУ-У-У-У-Уй!!!»

Примерно так это изображают в современной литературе. Если бы я хоть раз написал подобный бред, Сабрина бы меня убила. И, как честный человек, я не стал бы ей в этом мешать…

Около десяти утра меня разбудил Енот своим лошадиным хохотом прямо в ухо. Восстановить силы за столь короткий промежуток времени всё равно невозможно, поэтому я не стал спорить и встал. Нет, сначала прикрыл покрывалом грудь моей вамп от взглядов этого сладострастника, а уж потом выбрался из постели.

На кухне и в гостиной не было никого. Судя по всему, Ева ещё спала. Я поставил на огонь чайник и взялся за телефон. Известия из больницы были обнадёживающими. Состояние нашего друга стабилизировалось, кризис миновал, примерно через недельку можно будет говорить о выписке. Навещать больного пока не разрешено, но лично мне, как близкому другу, будет позволено заглянуть на несколько минут. Тем более что сам Храп на этом очень настаивал…

— Чё, уже бежишь?

— Да, постараюсь поймать попутку. Девушек не буди, если нигде не задержусь, то вернусь через пару часов.

— «Феррари» возьми, ё…ма его под капот!

— Не получится, эта машина слушается только Сабрину. Меня, конечно, он током не шибанёт и в салон пропустит, но с места не двинется, хоть тресни…

Это правда. Я не знаю, что там намудрил её механик-мазохист, но маленький автомобиль действительно мог тронуться с места только под рукой моей подруги. Даже когда пару раз я уводил её с какого-нибудь полуночного увеселения, мягко говоря нетрезвую, за руль садилась всё равно она.

Я переоделся, ещё раз предупредил Капрала, чтобы никого не баламутил зазря, пусть выспятся. В конце концов, если что и будет угрожать дому, бдительное привидение всегда успеет заметить опасность и поднять тревогу. Чашка чаю, бутерброд с остатками сардин и — вперёд. Хорошо бы обернуться до обеда, после двенадцати уже начинается жара, а часам к трём она достигнет сорока — сорока пяти градусов. Что делать, раньше Астрахань считалась ссыльным городом… Сюда отправлялись на вынужденное поселение гордые польские шляхтичи, разбойные казаки, беспринципные купцы, охочие до лёгкой наживы, неугодные при столице гвардейские офицеры, а впоследствии и творческая интеллигенция.

Тут мучился Чернышевский и обливался потом Шевченко. Этот город принимал Пётра I и Суворова, здесь пели Шаляпин и Максакова, отсюда вышли Тредиаковский и Кустодиев, здесь творили Горький и Хлебников. Уникальная природа, жестокая и щедрая одновременно, конгломерат народов и культур, смешение кровей и вер способствовали переселению в эти края самых разнообразных видов повсеместно гонимой нечисти. Не буду врать, что в городе их преобладающее большинство, но, пожалуй, нигде вампиры и оборотни, колдуны и ведьмы, водяные и домовые не чувствуют себя так вольготно, как в Астрахани…

Машину я поймал достаточно быстро — летом по этой трассе постоянно снуют дачники. Уже в центре купил минеральную воду, мёд в деревянном бочонке и две коробки ромашки аптечной. Храп будет есть её ложками, смешав с мёдом, это одно из самых популярных лекарств для зверочеловека. Хорошо бы ещё виноградной водки, но врачи наверняка поднимут дикий вой, ещё выпрут вместе с бутылкой.

— Вы к Храпову? — важно спросила пожилая неприступная нянечка.

— Я его племянник, — привычно соврал я. Бабулька подозрительно осмотрела мой пакет, убедилась, что ничего запрещенного нет, повздыхав, пропустила в палату. Мой друг сидел на кровати, до пояса укрытый колючим верблюжьим одеялом, и разгадывал очередной журнал кроссвордов. Пёстрая стопка уже решённых валялась рядом на тумбочке.

— Здорово. С чем пришёл? — не особо ласково начал он, демонстративно покачивая забинтованным левым предплечьем.

— Здравствуй, дядя! Как дела, как здоровье? А тётя так волнуется, что ночей не спит, всю валерьянку выпила — кот от зависти повесился…

— Садись, чёрт с тобой… племянничек! — не выдержав, фыркнул Храп, глаза оборотня уже смеялись. — Между прочим, это из-за тебя меня заточкой продырявили… Ладно, пойдём во двор, покурим, побеседуем.

— А постельный режим?

— Это у тебя с Сабриной…

В палате кроме него находилось ещё три человека, вполне понятно, что не стоило обсуждать такие вещи при всех. Возмущённо кудахтавшей нянечке Храп сделал пальцами «козу» и, стоически игнорируя угрозы «всё доложу доктору!», спустился по ступенькам на свежий воздух. Больничный дворик был маленьким, уютным и приятно ухоженным. Мы удобно расположились на лавочке в тенёчке, первым серьёзный разговор начал он:

— Мои ребята раскололи того наркомана, что руку мне ковырнул. Знаешь, кто его нанял? Одна пьяная тётка с мятным запахом изо рта. Вроде затащила в подъезд литературного музея, соблазняла там, как могла, но их директор выгнал. Так она этого парня на улице достала, за двести рублей и два пузыря «Дворянской». Инструментик дала — шило серебряное в два пальца длиной. Как её зовут, не помнит, вроде — Нинка…

— Динка, — практически сразу же опознал я, — она в шестёрках у Барона и пыталась задержать нас, зачитывая приказы на Ассамблее.

— Барон привлекает к себе мятных вампиров?! Куда катится уголовный мир…

— Они менее капризны, более предсказуемы, трусливы, жестоки и по-своему верны. К тому же в последние годы их популяция значительно разрослась.

— Значит, короче… — Храп закурил и некоторое время что-то сосредоточенно обдумывал. — Войны всё равно не избежать. Из-за твоей дурацкой сентиментальности я буду вынужден поднимать своих — придется гасить локальные конфликты всеми возможными способами. Можешь рассчитывать на моё отделение.

— Нет, не надо.

— Что значит нет?

— Именно этого и добивается Барон, — попробовал объяснить я. — Ему непременно нужна яростная, непримиримая война на всех уровнях. Желательно как можно большее вовлечение в неё представителей всех концессий.

— Но зачем?

— Может — псих, может — «Майн кампфа» перечитал, а может быть, ему здесь просто скучно… Он пытается подмять под себя Астрахань, не учитывая местный менталитет. В любом случае мне кажется, что надо остановить именно его, а не выносить кровавую резню на улицы города.

— Да я именно об этом и говорю! — загорелся оборотень. — Бери моих парней, ещё кого найдёшь, и одним ударом…

— Нет, не получится… Такой ход с нашей стороны вполне предугадываем, логичен, а значит, будет только приветствоваться. Я пойду на Барона один…

На этот раз Храп ничего не ответил. Молча затянулся и не произнёс ни слова, пока не докурил сигарету до конца. Потом сплюнул, бросил окурок, аккуратно придавив его тапочкой, и только после этого сказал:

— Это не смешно, Дэн…

— Как посмотреть… — безмятежно потянулся я. — Знаешь, мой шеф говорит, что противника надо непременно удивлять! Не пугать, не злить, не обманывать, а именно удивлять по примеру первого русского генералиссимуса. Я схвачусь с Бароном, потому что он не оставил мне иного выбора. Но сделаю это так, как, когда и где удобно мне, а не ему. Только не жди от меня чёткого детализированного плана, я и сам пока ничего не знаю…

— Мне никогда тебя не понять, — тяжело вздохнул Храп, приподнимаясь и баюкая больную руку. — Телефон отделения ты знаешь, если что понадобится — спроси сержанта Таджибаева. Молодой татарин, раньше служил в конной милиции. Тоже наш, оборотень, лошади при нём как шёлковые были… Он может помочь с оружием, транспортом, ну там то-сё… По ходу сам решишь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, помогая гиганту подняться. Он печально смотрел на меня сверху вниз, словно прощаясь…

— Или погоди недельку, я выпишусь, и мы его вместе дожмём!

— Отличная идея, друг! Я постараюсь ни во что не влезать и тихо дождаться тебя.

— Врёшь ты всё…

— Вру, — честно согласился я и покосился направо, там какая-то эмоциональная женщина, едва не срываясь на визг, требовала сию же секунду подать ей Виктора Храпова. — Это не тебя ищут?

— Бли-ин… Сеструха из командировки приехала. За-ду-шит…

По правде говоря, это было бы совершенно заслуженно, если вспомнить, что осталось от её дома. Я не стал дожидаться худшего и, лицемерно пожелав «скорейшего выздоровления», попытался уйти незамеченным. В отличие от оборотня мне это удалось, его она засекла при попытке влезть в окно палаты по водосточной трубе. Труба не выдержала…

Вообще-то он правильный мужик. Я не сомневался, что Храп и сейчас делает всё возможное, чтобы хоть как-то быть мне полезным. Скептики ни за что не поверят, будто бы простая дырка на пару сантиметров ниже локтя способна уложить медведя оборотня на больничную койку. Мне трудно популярно объяснить гибельное воздействие серебра на нечеловеческий организм. Даже сложно провести какие-либо аналогии… Ну вот разве что для сравнения — с такой ранкой ему трудно даже ходить, а если бы в бою Храпу вообще отрубили руку, он продолжил бы драку с удвоенной яростью! Серебро обладает сложносоставной магией, и до сих пор софисты спорят о правомочности его применения. Ведь есть же запрещённое оружие для людей, почему для нелюдей нет исключений? А в данном случае, судя по всему, остриё царапнуло кость, и это очень плохо. Заражение может запросто охватить все костные ткани тела, и тогда оборотень проживёт не больше недели…

Было уже начало первого, солнце в зените, пот градом, а горячий воздух на ходу обжигает лёгкие. Моя ошибка (нет, скорее оплошность или безрассудство…) заключалась в том, что я решил заглянуть к себе домой. Всё складывалось так удачно: «девятая» маршрутка остановилась полупустой, до Звёздного добираться минут пятнадцать, а в холодильнике компот и «солодовское» пиво. Можно заодно уж взять оставшиеся вещи Сабрины, да и просто проведать квартиру. Давние предупреждения Евы забылись и на тот момент казались утратившими актуальность…

Короче говоря, меня там ждали. Я понял это ещё на подходе к подъезду, когда на окнах моей квартиры ни с того ни с сего всколыхнулись портьеры. Тактическое отступление выглядело слишком логичным для того, чтобы так поступить. Уж если идти наперекор рассудку, то до самого конца, без мелочей и исключений. В принципе это у меня получилось…

Я отпер дверь и шагнул внутрь, уже примерно зная, сколько желающих меня ждёт. Они так старательно затаили дыхание, что рвущийся стук сердец был слышен ещё на лестничной площадке. Итого всего четыре человека — отличная разминка для всех групп мышц. Я очень давно не пополнял свои энергетические запасы, иначе можно было бы вообще избежать столкновения. Плохо одно: сердцебиение молодых парней абсолютно заглушило другие сердца. Те, чей стук был медленным, размеренным и едва уловимым…

— Руки вверх! — Из-за кухонной двери выскочил отчаянный конопатый хлопец с традиционным арбалетом на изготовку. Я даже едва не пустил сентиментальную слезу — грозное оружие явно изготавливали всё в той же школьной мастерской, что и самострел Евы. В глазах паренька горела неумолимая решимость, а указательный палец чуть приплясывал на спусковом крючке. Я не вампир, но острый деревянный колышек с такого расстояния не доставит долгой радости никому. Пришлось подчиниться, не разочаровывать же это безусое дитя…

— Хватай предателя! — Из комнаты, туалета и ванной выскочили ещё трое не менее решительных молодцов. Охотничий азарт бил в них ключом! Я с деликатной неохотой позволил заломить себе руки за спину, дожидаясь, пока арбалетчик расслабится.

— Ребята, а интересно, кого это я предал? Захожу к себе домой, в частную приватизированную квартиру, а тут вы… Противозаконное вторжение, вам не кажется?

— Молчать, изменник! — Конопатый опустил оружие, замахнувшись на меня ногой. Напрасно… Я чуть прикрыл глаза и сконцентрировался — мгновением позже паренёк валялся на полу, удивлённый как тюлень. Его тренированное тело начнёт подчиняться разуму примерно через полчаса-час, до этого он даже кричать не сможет. Троих Гончих я легко раскидал по углам. После секундного замешательства они вскочили на ноги и вновь бросились в атаку. Уворачиваясь от кулака или в свою очередь ломая кому-то нос, очень трудно достигнуть нужной психологической концентрации. Поэтому пришлось драться по-простому — один против трёх. Постепенно я разогрелся и вошёл во вкус, охотников неплохо натаскали в боевых искусствах, и схватка с ними доставляла истинное удовольствие. Я даже присмотрел пару приёмчиков и связок на будущее, но равняться с моей более чем двухсотлетней практикой они не могли. Когда все трое легли поверх друга-арбалетчика, я стёр кровь с губы, удручённо глянул на разбитые костяшки пальцев и прошёл в комнату.

Высокую фигуру, стоявшую за шкафом, заметил далеко не сразу. Как, впрочем, и второго, скрывавшегося за дверью. Чувство опасности не просигналило вовремя, и дикий толчок в спину разом отшвырнул меня в центр комнаты. Кривясь от боли, я приподнялся на локтях и тут же получил такой удар ботинком в лицо, что едва не потерял сознание. Передо мной стояли два вампира! Рослые, стройные, подтянутые, в прошлом явно спортсмены или военные. Энергетически я бы ещё мог с ними потягаться, но физически… Особого времени на размышления всё равно не было. Я попытался встать, но тяжёлый удар в грудь отбросил меня к стене. Или, скорее, прямо в стену…

— Посмотри: что там с ребятами?

— Валяются в прихожей, разукрашенные, как яйца к Пасхе.

— Есть кровь?

— Разумеется, но сначала…

Они подошли и встали надо мной, как два чёрных проклятия. Если помните, все окна в моей квартире плотно занавешены тяжёлым бархатом. Это делалось исключительно для комфорта Сабрины: полуденное солнце астраханского лета свалит с ног любого, даже самого адаптированного вампира. Я упёрся спиной в стену, безуспешно пытаясь сесть…

— Он и есть тот самый Дэн Титовский?

— Вроде бы…

— Барон описывал его как очень крутого профи, а это просто сопливый мальчишка.

Я едва успел вскинуть руки, предотвращая очередной удар в лицо. Уклониться удалось, но виски пронзило режущей болью, а из носа пошла густая, багровая кровь.

— Ого, да он ещё пытается сопротивляться. — Следующий пинок в живот я пропустил. Очень трудно защищаться от двух умелых бойцов, одновременно бьющих тебя, лежащего, ногами слева и справа.

— Осторожнее, а не то он высосет твою энергию!

— Ах да! Он же монстр, которого так боятся все местные!

— Провинция… У нас в Питере таких за полчаса обламывают.

Едва дыша от боли, я забился в угол между столом и креслом. Этих убийц отличала грязная аура безнаказанной жестокости, и любые попытки прикоснуться к их энергетике вызывали спазм. Я мог только драться, но превосходство в силе было на их стороне. Если бы всё повернуть вспять, не тратя времени на охотников, и встретить заезжих наёмников энергетическим выплеском, тогда, возможно… Один из нападавших небрежно отшвырнул кресло в сторону.

— Пойдёшь сам или?.. — Вопрос завершился новым ударом, но я ждал чего-то подобного. Поймав негодяя за ногу, я до хруста вывернул ему ступню! Вампир рухнул навзничь без стона. Мне даже удалось подняться и замахнуться, а вот ударить уже не успел. Они действительно были мастерами своего дела. Когда боль заполнила всё сознание и я уже ни на что не реагировал, чёрный, пульсирующий туман плавно окутывал мою бедную голову…

* * *

Я очнулся от звука падающих капель. Слух всегда включается быстрее зрения, и через несколько мгновений мне окончательно стало ясно, что происходит. Понимание, где и почему, традиционно пришло позднее…

— Тебе не кажется, что двести грамм мало?

— Охотники не входили в пункты договора, по идее мы не должны их использовать.

— Но и не обещались их «не использовать»! В конце концов, первыми пустили кровь не мы…

— Логично. Твоё здоровье.

Мелодичный звон богемских фужеров (моих фужеров!) окончательно вернул меня к жизни. Я медленно приоткрыл глаза, оценивая сложившуюся обстановку. Она не радовала. Нет, то, что я по-прежнему лежу у себя дома, на первый взгляд живой и не чрезмерно повреждённый, сохраняя способность к отвлечённому мышлению, — уже приятно. Не радовало другое: двое высоких вампиров без лишних комплексов сцеживали кровь с аккуратно разрезанного запястья конопатого арбалетчика. И, судя по их блестящим глазкам, мерзавцы поднимают уже не первый тост…

Я попробовал предельно незаметно встать, задел портьеры ногой и едва не свалил весь занавес. Естественно, на меня обратили внимание.

— Невероятно… И двадцати минут не прошло, а ему всё мало!

— Погоди, сядь! Сначала допей, а потом позабавимся…

— Забав не будет… — с трудом ворочая языком, заявил я. Потом поднапрягся и всё-таки встал (принятое решение было слишком спонтанным для того, чтобы оказаться неправильным).

— Так что сказал покойник? — интеллектуально поязвили они, закатывая рукава.

— Он сказал — ЗАГОРАЙТЕ! — Я вцепился в бархат, всем весом своего тела срывая карниз. Солнечный свет огненной волной хлынул в комнату, и для тех двоих всё было кончено…

Стрелки упавших со столика часов показывали начало третьего. То самое время, когда ни один коренной астраханец (я имею в виду людей!) ни за что не высунет нос на улицу. Температура на солнце достигает пятидесяти-шестидесяти градусов по Цельсию, а в раскалённом асфальтово-бетонном городе вообще создаёт эффект адской сауны. Питерских гостей об этом, видимо, не предупреждали. Да и откуда им, выходцам с берегов хмурой Невы, по-настоящему знать ужасающую мощь азиатского солнца…

На полу, скрючившись, дымились два полуобгоревших скелета. Ещё десять-пятнадцать минут, и от них не останется ничего, кроме вонючего серого пепла. Держась за стену, я дошёл до ванной, открыл кран и долго держал голову под холодной водой. (Боль не ушла, но существенно притупилась.) Потом бегло проверил до сих пор не пришедших в себя охотничков. Кажется, будут жить все, но конопатый в серьёзной опасности — его хорошо выцедили… Я поднял трубку телефона, нервно набирая номер милицейского отделения Храпа. Успел нажать две первые цифры, когда раздался требовательный звонок в дверь.

— Откройте, милиция!

Что ж, в принципе её я и собирался вызвать — просто мне нужны не абы какие менты, а именно те, что в курсе наших дел… На пороге стоял улыбающийся татарин в мятой форме, за его спиной маячила моя добрая соседка снизу.

— Гражданин Титовский? Я — сержант Таджибаев. Тут вот бдительная пенсионерка сообщила, будто бы у вас убивают кого-то. Крики, шум, драка, грохот падающих предметов. Разрешите войти? — Он успешно протиснулся в квартиру, предусмотрительно оставив любопытствующую бабку изнывать за порогом. Обо мне и так ходит слишком много сплетен…

— Та-а-ак… Значит, трое здесь и… ага, один там. Все, как я понимаю, охотники. Трупы есть?

— Нет, скорее всего, живы.

— А вон то… эхма, да это же… Ух ты! — Сержант снял фуражку и вытер пот. — Лихо вы их… Никогда раньше не видел сгоревших вампиров.

— В любом случае трупов нет! — настойчиво напомнил я.

— Вам повезло, что наша машина оказалась ближе всех по вызову.

— Да, спасибо. Я немного не в том состоянии, чтобы более активно выразить свою благодарность… Мне надо уходить. Храп сказал, что я могу на вас положиться.

— Конечно, он предупреждал. Помощь нужна?

— Я справлюсь.

— Погодите. Там у меня служебный «уазик» внизу, сейчас договоримся. — Он связался с кем-то по рации, попросил подкрепление и приказал отвезти меня, куда скажу. Я молча пожал ему руку, оставил ключи и спустился пешком, даже не подумав воспользоваться лифтом. Бабка-соседка, разумеется, никуда не ушла… Наверняка ещё простоит, выясняя, что да как, подслушивая у двери.

У подъезда меня ждали двое ребят из группы оборотня. Они поспешили наверх наводить порядок, а пожилой толстый водитель, не задавая лишних вопросов, отвёз меня на дачу. Полчаса тряски на ухабах и умирания в раскалённом салоне немилосердной машины УВД — и я практически выпал на руки подбежавшей Евы. Всё правильно… Капрал наверняка увидел и предупредил, а Сабрине в такое пекло из дому выходить противопоказано, остаётся Ева. На этот раз я позволил себе обвиснуть, а ей — тащить меня, как раненого красного командира. В любом случае рухнул я не раньше, чем убедился, что все на месте, дверь на засове и есть куда падать на мягкое…

Тёплая, ароматизированная вода успокаивала и расслабляла. Заботливые руки влюблённой вамп нежно обследовали мои многочисленные раны. Может быть, я преувеличиваю, но мужчины вообще склонны к паникёрству… Переломов вроде нет, два зуба шатаются, но я вживлю их за сутки. Способностью к релаксации я переплюну любого вампира. Если бы мне только дали хотя бы три-четыре дня усиленного питания, хорошего сна и трёх-четырёх красивых девушек — я сам нашёл бы этого Барона. Будь он хоть трижды непобедим, мне уже без разницы! И клянусь чем угодно — он надолго забудет дорогу в Астрахань. Если вообще когда-нибудь сумеет покинуть инвалидную коляску без посторонней помощи…

— Кто это сделал, Дэн?

— Два питерских вампира, нанятые сама знаешь кем.

— Где они сейчас?

— Скорее всего, в Аду… Хотя в чём-то их смерть можно назвать мученической.

Она недовольно скрипнула зубами. Понимаю, вот сию минуту ей мстить, к сожалению, некому, но завтра… Похоже, Барону и вправду пришло время платить по счетам. Как там говорил Бегемот: «Смерть не от руки человека или нечеловека, а в железном пламени…» Может быть, нам надо его поймать и засунуть в какую-нибудь домну?! Вот досада, по-моему, в городе нет сталеплавильных заводов. Значит, подразумевается что-то иное…

— Как Ева?

— Замечательно. Ревёт белугой у себя в мансарде.

— Почему?

— Потому, что её не пустили в ванную.

— Значит, это из-за меня?

— Не задавай глупых вопросов. — Она щёлкнула меня ноготком по носу — это хороший признак. — А теперь, пожалуйста, расскажи мне всё как можно подробнее.

Я на секунду задумался, мысленно прокручивая в голове события сегодняшнего утра. Итак, первой появилась идея навестить Храпа в больнице…

Сабрина ухитрилась не перебить меня ни разу. Я сам старался не упустить ни одной мелочи, мало-мальски значимой детали, непроизвольно вырвавшейся фразы, мимолётного взгляда — ничего, ибо не знал, что именно покажется ей заслуживающим внимания.

— Ты — идиот, — раздумчиво резюмировала моя подруга, вытирая мокрые руки полотенцем.

— А как же монстр, урод, дегенерат?

— А это — дополнение! — просветила она. — Дэн, согласись, только полный кретин полезет туда, где его ждёт засада. В твои-то годы очертя голову бросаться в драку, не будучи на сто двадцать процентов уверенным, что врагов действительно всего четверо… Про вампиров я уже и не говорю… Да, ты их не слышал и не видел, но неужели даже не обонял?!

— Я же не ты…

— Хочешь сказать, что я всех мужчин нюхаю?!

Это не приходило мне в голову. Но вспыльчивая вамп, приняв раздумье за утверждение, с силой нажала мне на макушку обеими руками, топя в ванне. Минут пять мы брызгались и веселились, швыряясь хлопьями мыльной пены. Потом Сабрина сочла, что уже достаточно мокрая, и быстро разделась, запрыгивая на меня прямо в ванне. Это не лучшее место для тех, кто привык к простору и свободе в движениях, но, с другой стороны, добавляет новизны и будит полёт фантазии. Когда моя вамп бурно рыдала, упираясь лбом в чёрный кафель, а я, окончательно лишившись сил, слизывал солёные капли слёз с её груди, в дверь уныло постучали. Мы печально переглянулись — Ева взрослая девочка, и если беспокоит нас в такой момент, то дело серьёзное. А я-то надеялся отдохнуть хотя бы до вечера… Стук повторился.

— Прошу прощения, там Сабрину к телефону.

— Девочка… — прерывающимся от всхлипов голосом простонала моя подруга. — Кто бы там ни звонил, если он ещё хочет жить…

— Это ТОТ САМЫЙ голос! — мрачно проорала Ева.

— Барон?

Сабрина мгновенно выпрыгнула из ванны и, не утруждая себя поисками полотенца, выбежала вон. Из комнаты донёсся сдавленный вопль поражённого Енота. Перенести такое зрелище во второй раз — слишком сильный удар по его ранимым нервам, и в прошлый-то раз еле-еле откачали…

Я вышел минут через пять, вытершись и, разумеется, одевшись. В гостиной примерно такая картинка, какую мне уже нарисовало воображение и интуиция. Сабрина — в глубокой задумчивости сидит в чёрном кожаном кресле нога на ногу, голова запрокинута назад, а пальчики медленно наигрывают какой-то вальс на тяжёлых подлокотниках. Ева — замерла в стороне, молитвенно сложив руки на груди, шея вытянута, в зелёных глазах — ещё более зелёная зависть, приправленная немым восхищением. Капрал — серо-голубой столбик, настолько неприличной формы, что аура сексуальной озабоченности хлещет через край и переполняет удушливой сладостью всю комнату. На столе, рядом с креслом, кроваво-красный телефон, трубка висит над полом, раздражённо захлёбываясь короткими гудками. Признайте, что такой «немой сцене» позавидовал бы сам бессмертный создатель «Ревизора»…

— Кто звонил? — как можно безобиднее спросил я.

Ти-ши-на…

Не гробовая, но тем не менее. Вполне возможно, они меня вообще не расслышали.

— Я имею в виду — это действительно звонил Барон?

Результат до однообразия тот же. Может, стоит нервно похихикать, встать на голову и спеть что-нибудь особо неприличное из Баркова, чтобы они хоть как-то отреагировали?!

— Хорошо, не будем нагнетать обстановку.

Я мигом сбегал в спальню, принёс шёлковый халат Сабрины, целомудренно накрыл её прямо в кресле, стараясь уложить складки как можно живописнее. Едва её ослепительная нагота была скрыта от глаз, все сразу шумно задышали. Такое впечатление, будто бы Ева, Енот и даже сама вамп зачем-то затаили дыхание и вот теперь старательно навёрстывали своё.

Моя подруга, как всегда, нашлась первой:

— Дэн… э-э… ты меня о чём-то спрашивал?

— Если помнишь, тебя вызвали к телефону в неподходящий момент. Обычно в этом случае обязательно должна пролиться кровь. Либо того — кто звонил, либо того — кто тебя позвал, либо… Ты вполне могла разбить сам телефон — нервы дороже… Однако, если присмотреться, все живы и всё цело. Неужели случилось страшное?

— Ты был прав, это звонил Он.

— Почему с большой буквы?

— Так, по привычке… Задал мне пару вопросов и предупредил, что за нами придут этой ночью.

— Тоже мне новость… По-моему, в последние дни все кому не лень только и делают, что приходят за нами и днём и ночью.

— Завтра истекает срок. Если не я, значит, будет названа новая жертва. Причём из числа тех, кто явится сюда в полночь…

— То есть если сегодня мы отобьёмся, то?.. — Я искренне недоумевал, почему её глаза так и остаются грустными. Надо радоваться! Как ни верти, но это победа! Дело за малым — уж одну ночь мы наверняка отсидимся в этом бункере, а завтра… Завтра будет брошен жребий, и под осиновый кол охотников ляжет чьё-то другое сердце. Не моей любимой женщины. Кого-то совсем чужого, я даже могу и не знать этого вампира. Вполне может оказаться, что уж он-то получит по заслугам! Я на миг столкнулся со взглядом Сабрины… и ужаснулся собственным мыслям…

До самого вечера никто ни с кем не разговаривал. Я позвонил в отделение, попросил того самого сержанта и зачем-то уточнил насчёт здоровья тех бедолаг, что устроили на меня засаду. Как и следовало ожидать, арбалетчика госпитализировали, остальных задержали «до выяснения личности».

Ева меланхолично пролистывала альбомы Ройо, все пять, наверное, уже по шестому разу. При этом её глаза были настолько безнадёжно отсутствующими, что подходить с бодрыми вопросами относительно свободы самовыражения в современном искусстве казалось просто непорядочным…

Моя подруга, переодевшись и собрав волосы в узел на затылке, обрабатывала ногти напильничком для придания им необходимой остроты. Время от времени она прерывалась, проверяя заточку на листе бумаги — аккуратные полоски сыпались на пол, как под лезвием бритвы…

Енот бесцельно фланировал туда-сюда, подолгу зависая над головой охотницы, но не приставая с расспросами. По-моему, он и в вырез её футболки не пытался заглянуть… Хотя из всех нас уж ему-то точно не о чем беспокоиться — и так мертвее не бывает. Если привидение и способно испытывать какие-то муки, то исключительно душевные. Конечно, можно предположить, что он просто за нас переживает, но… Вряд ли мы этого так уж заслуживаем, если честно…

И только за ужином (любезно приготовленным усилиями нашей сибирской кулинарки!) мы потихоньку начали собеседовать. Основная тема — наступающая ночь и наши предположения в связи с её проведением. Собственно, требовалось решить лишь один маленький вопрос: оставаться на даче или пойти погулять? В первом случае мы практически наверняка будем атакованы, во втором — есть шанс не попасться и выиграть сражение без жертв с обеих сторон. К моему стыду, весь спор напоминал бестолковую перепалку умных мыслей в голове буриданова осла.

— Дом абсолютно неприступен. Даже объединёнными усилиями всех вампиров Астрахани они не сумеют взять нас штурмом, а на долгую осаду просто нет времени. Биться лбом в пуленепробиваемые стёкла — бессмысленно, ломиться в бронированную дверь — ещё глупее. Крыша защищена железом, мансарда и флигель только внешне выглядят ажурными, но на деле выдержат всё, кроме танковой атаки…

— А в городе есть танки? — обрадовалась Ева, видимо, хотела прокатиться с ветерком.

— Вроде бы нет… Где-то под Лиманом ставят танковую часть, но это в перспективе. Нет, если на то пошло — им проще подогнать с дежурства боевой крейсер Каспийской флотилии.

— Дэн, ты бы ещё залпы «Авроры» припомнил! Не волнуйся, девочка, никакого крейсера не будет — глубина ерика не позволит… надеюсь.

— Слушайте, а зачем тут вообще такую дачу строили? Это же крепость какая-то…

— Яраловы одно время занимались икорно-балычным бизнесом, а это довольно жесткая конкуренция. К тому же само строительство велось сокращёнными специалистами с ракетного полигона в Знаменске. Они помогли и материалами: огнеупорный кирпич, арматура, листовая броня… — пустился расписывать я, но Сабрина мягко положила руку на пряжку моего ремня. Если она сдвинет ладонь чуть ниже, я начну запинаться… — Итак, дом готов выдержать двенадцатичасовую атаку. Но вряд ли к нам подступят раньше полуночи, а уйдут наверняка уже с рассветом. Итого, четыре-пять часов… Можно демонстративно строить рожи в окно.

— И всё-таки я не хотела бы лишний раз пачкать ногти кровью вампиров. Дэн, нас достаточно уничтожают люди, для того чтобы мы сами начали им в этом активно помогать.

— Я же говорю, мы можем просто отсидеться. Хотя согласен, бывают всякие разные «но»…

— А что, если мы всё-таки уедем куда-нибудь развеяться?

— Нас найдут! — убеждённо заявила охотница. — Вот зуб даю на отсечение — спорим, что за дачей следят?! Да только мы сядем в машину, как нас остановят на первом же светофоре, разобьют фары, прогрызут крышу, вырвут колёса, поцарапают бампер, а потом…

— Не-э-эт!!! О мой бедный малыш…

— Сабрина, успокойся! Ева, как тебе не стыдно?

— А потом они доберутся до нас, и кровавая луна озарит весь ужас скоропостижной бойни! — неумолимо торжествовала рыжая последовательница Стивена Кинга. — Первым падёт Денис Титовский — монстр, защищавший женщин и унёсший с собой в бездны ада целых двадцать… нет, тридцать нецелых врагов! Сразу за ним отойдёт в мир иной, но не лучший, виолончелистка фон Страстенберг — разорванная недавними поклонниками на шесть тысяч семьсот восемьдесят два кусочка! И последней (по списку, но не по значимости!) героически умрёт скромная победительница вампиров, успевшая напоследок вонзить любимый кол в чёрное сердце последнего негодяя! Впрочем, она, возможно, и выживет…

— Почему? — хором не согласились мы.

— Должен же кто-то рассказать об этой эпохальной битве! — недоумённо удивляясь нашей недогадливости, просветила вдохновенная Ева. — Но, в частности, я проголосую за то, чтобы остаться здесь. Надеюсь, ваш Барон не будет атаковать нас тяжёлой артиллерией? Не люблю, когда ночью снаряды бухают в стену…

— Сабрина, это ты дала ей «Пластилин колец»?

— Я?! Ни в одном глазу! Она сама нашла…

Разборки затянулись до наступления темноты. Когда окончательно стало ясно, что сбегать куда-либо поздно, мы приняли единодушное решение баррикадироваться в доме. Потянулись долгие минуты ожидания яростного штурма. Вампиры же атаковали иначе. Совсем не так, как мы предполагали, совсем…

* * *

— Дайте мне автомат!

— Ева, сюда никто не войдёт…

— Я — охотница! А благодаря вам вынуждена сидеть в железной коробке с вампирами внутри и снаружи. У меня нет серебряной цепи, набора осиновых кольев, есть один чесночный дезодорант, от которого меня саму мутит… Без автомата со святой водой я чувствую себя просто голой!

— Какой простор для фрейдистской системы психоанализа… — глубокомысленно вывела сонная Сабрина.

Лично на меня долгие препирательства тоже навевают зевоту, но уважаемая госпожа Лопаткова, разумеется, не сможет спать, не отстояв свою точку зрения. Нет, бога ради, хочет — пусть берёт себе эту брызгалку, но разве ж она на этом успокоится?! У неё же палец на курке живёт сам по себе, как ему вздумается, а какие мозги у пальца? Она стопроцентно выстрелит, как только увидит первую же зубастую физиономию, прильнувшую к стеклу! Одна длинная очередь — и в святой воде будем мы все… на Сабрине можно ставить крест.

— Ну дайте я выйду хоть дом под окнами оболью!

Я сдался и, не указывая на двусмысленность предложения, просто вручил ей боевое оружие, отправив на пару с Енотом «метить углы»… Пусть проявляет себя, чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не вешалось! Каждому из нас надо время от времени играть в «казаки-разбойники»…

Моя подруга устало подняла тяжёлую голову:

— Дэн, ты уверен, что там её никто не укусит?

— Уверен.

— Жаль…

— Капрал всегда в курсе присутствия любых посторонних лиц в радиусе километра от забора, — пожал плечами я. — Ты частенько ругала меня за излишнюю подозрительность, но сегодня мне почему-то кажется, что никакой драки не будет.

— Ты прав… именно это меня и не радует.

— Не радует, что я прав или отсутствие драки?

— Я ударю тебя… — жалобно пообещала она, даже не замахнувшись. — Дэн, милый, всё не так! Я не знаю что?! Не знаю — почему, но всё, всё, всё — не так!

— Хочешь сказать, что Барон в любом случае диктует нам свои условия? — задумался я.

— Может быть…

Это действительно не совсем приятно. Даже если враг вдруг делает для вас что-то очень хорошее, его истинные цели всегда покрыты мраком. Мы уже неоднократно говорили о том, как трудно управлять вампирами. Ибо любая власть опирается на закон, закон существует как некий гарант стабильности, а стабильность подразумевает исключительно положительное разрешение ситуации. Стабильного Зла не бывает, Зло изменчиво и противоречиво по самой своей сути.

Барон не является законно избранным главой всех вампиров России. Даже больше, никто толком не знает, откуда он взялся и каким образом вдруг за пять-десять лет обрёл такую весомую власть в Астраханской, Волгоградской и Саратовской областях. Скорее всего, он был к нам назначен вышестоящими силами. Вампиры скрытны по природе, они скорее предпочтут незаметно раствориться в человеческой среде, чем регулярно посещать отдельную штурмовую организацию военизированного образца.

Что может толкнуть Лишённых Тени на прямое выступление против людей? Голод?! Да, в первую очередь. Но голодающих вампиров в Астрахани нет, вопрос пропитания успешно решён и решается различными более-менее цивилизованными методами. Притеснения по национальному, религиозному или социальному признаку? Чушь собачья! Желание отстоять собственные этнические традиции и заявить о себе с большой буквы? Вот уж точно нет! Тогда что же? Зачем Барон ведёт переговоры с Орденом Гончих, зачем привлекает на свою сторону мятных шакалов, зачем ищет хотя бы малейшие зацепки для развязывания кровавой бойни на тихих улицах нашего города?.. Одни вопросы. Однако, пока не ясна его цель, нам трудно будет найти правильное орудие самозащиты. Мы вновь идём на ощупь…

— Уф! — В дом ввалилась счастливая Ева с пустым автоматом под мышкой. — Облила крест-накрест все возможные подходы! Окна, двери, порог, подоконники, ступеньки лестницы и даже на крыше побрызгала. Пусть только сунутся!

— Влага высохнет в считанные минуты, а след от испарившейся святой воды способен вызвать у вампира разве что чесотку. Но в любом случае спасибо!

— Та-а-ак, вот значит… а раньше сказать не могли?!

— Девочка, он пытался, — безуспешно вступилась Сабрина, — но ты и рта раскрыть не даёшь. Хоть иногда уступай мужчинам. Просто так… из вежливости… с перспективой на будущее.

Обиженная охотница с лязгом задвинула засов и сумрачно заняла наблюдательный пост у окна. Судя по поджатым губам и сведённым бровкам — мы только что плюнули ей в самую душу! Разлад в боевых частях накануне предполагаемой атаки потенциального противника есть высшее военное преступление! Дабы пресечь и загладить оное, я полез в холодильник за шоколадом. На женщин этот продукт оказывает порой прямо-таки целительное воздействие.

— Возьми. Не сердись, я был неправ.

— «Сало в шоколаде»?! — не веря собственным глазам, прочитала сражённая практикантка. — Бэ-э-э… Вы что, издеваетесь?

— Это шутка, — наклонившись, показал я. — Видишь, вот написано: «Шутка!» Мне одна знакомая из Одессы прислала. Мы про них, хохлов, анекдоты сочиняем, а они на основе наших же анекдотов собственный бизнес наладили. Экзотику продают — «Сало в шоколаде»! Попробуй, вкусно, обычная конфета…

Ева недоверчиво сняла обёртку, откусила и, распробовав, благодарно потёрлась щекой о моё запястье. Я почему-то дёрнулся и покраснел. Сабрина криво улыбнулась — припомнит позже…

Прямо сквозь пуленепробиваемое окно просочился встревоженный Енот:

— Идут, е…ма! Навскидку штук двадцать, как к…ма все. Я их, с…ма, ещё в н…ма, х…ма, п…ма забдил!

— Продолжать наблюдение! Подробный доклад о месте дислокации групп и отдельных единиц, вооружении, мобильных перемещениях и боевой технике — через каждые пятнадцать минут! — козырнув, приказал я.

— Слушаюсь! — Привидение чётко повернулось кругом и струйкой исчезло в стене.

— Началось? — с надеждой вскинулась Ева. Моя вамп покосилась на неё с явным состраданием. Мы выключили свет и встали у окон, чтобы лучше видеть.

Вампиры подходили не спеша, с какой-то неестественной медлительностью. Не то чтобы они обязательно должны были примчаться на всех парах, но… Я бы сказал, что в каждой фигуре ощущалась неуверенность и даже некая обречённость. Они явно пришли сюда не по своей воле…

— Я насчитала двенадцать!

— Енот говорил о двадцати, но, полагаю, всё равно будет гораздо больше. Община Лишённых Тени только в городе составляет порядка шестидесяти членов, — припомнил я. — Итак, прошу всех сесть, расслабиться и внимательнейшим образом оценить всё, что нам намерены сегодня продемонстрировать.

С потолка беззвучно просочился бравый Капрал. Его хорьковое лицо выражало крайнюю озабоченность.

— Не понял ни х…ма! Дэн, там м…ма с п…ма, лохи одни… или чё?

— Возьмите себя в руки, офицер, и докладывайте по форме.

— Да пошёл ты в ж…ма со своим докладом! — неожиданно вспылил Енот. — За каким с…ма в д…ма они вообще сюда припёрлись? Ведь без оружия все, к…ма! Веришь — нет?!

— Как без оружия? — не сразу поверил я.

— Кому они тут нужны без оружия! — возмущённо поддержала Ева.

— Б…ма, а я знаю?! От переезда ещё трое топают, и тоже, х…ма, пацифисты! Чё, блин, творится на войне…

Сабрина молча указала пальцем в окно. Там у невысокого дачного заборчика тихо выстраивались все подошедшие вампиры. Никакого оружия в их руках заметно не было. Но неужели Барон оказался столь глуп или самонадеян, что отправил этих несчастных штурмовать нашу крепость голыми руками?

— Итого общим числом двадцать три! — аккуратно подсчитала охотница, когда призрачный герой вновь удалился на крышу продолжать наблюдение. — Ну что? Неужели мы так и будем здесь сидеть? Давайте сделаем вылазку и перебьём их, как…

— …царь Ирод младенцев! — без улыбки закончила Сабрина. — Вы только посмотрите, кто здесь — в основном старики, женщины и дети.

Действительно, под нашими окнами на сей раз стояла самая безобидная и незащищённая категория астраханских вампиров. Трудно было поверить, что они всерьёз способны причинить кому-либо вред. Разумеется, это обманчивое впечатление, и всё-таки…

— Опытных, сильных, значимых противников — ни одного, — внимательно вглядываясь, бормотала моя подруга. — Кстати, нет и никого из мятных шакалов… Чёрт, да кого же сюда вообще понагнали?! Чиновников, работников управленческого аппарата, специалистов, военных, бизнесменов, уголовников — нет! Здесь только те, кто не может откупиться или постоять за себя. Что же ОН со всеми нами делает, Дэн…

— А… по-моему, вампир он и есть вампир, — неуверенно замялась рыжая валькирия, — и убивать их всех надо. Рано или поздно, какая разница…

— Какая разница, говоришь?! — бешено взревела Сабрина и, прежде чем я успел вмешаться, сгребла Еву за шиворот, прижав лицом к стеклу. — Тогда смотри! Видишь мальчика слева? Ему пять лет! Мятный шакал не успел выпить всю кровь, врачи сделали переливание, спасли и откачали, но поздно… Представляешь, каково ему с этим жить?! А вон та девушка имела глупость влюбиться в одного из наших. Он получил, что хотел, сделал её своим подобием и… сбежал. Тут таких наивных дур ещё две или три. С кого начнём? Кого ты хочешь убить первым?! Может быть, вон ту старушку, которая…

— Ме мямо… — протестующее замычала гроза вампиров, безрезультатно пытаясь отлипнуть от окна.

— Она всё поняла. Отпусти, — попросил я.

Руки вамп мелко дрожали, она с трудом разжала пальцы и медленно осела на пол. Алый огонёк ярости тихо гас в её глазах.

— Прости меня, девочка. Я не хотела…

— Не… всё нормально… — проверяя, не вывихнута ли челюсть, откликнулась бледная Ева. — Сама виновата. Это всё нервы…

— Я просто знаю многих из них. Они не воины и нападать не будут, их самих надо охранять. Просто простоят тут всю ночь — живым укором мне. А наутро из них и выберут новую мишень для Гончих-практикантов.

— Ты становишься сентиментальной…

— Я становлюсь думающей, Дэн… — раздражённо отмахнулась Сабрина. — А нет ничего хуже думающей женщины! Это всегда приводит к переосмыслению бытия, срывам, валерьянке и осознанию того, в какой же грязи мы на самом деле живём…

— Чего ты хочешь от меня?

— Я не хочу, чтобы они умирали.

Мы долгую минуту смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Я не ждал, что ей станет стыдно. Она прекрасно понимала, чего от меня требует. Ева молчала, как мышь под веником, прижав ушки в ожидании очередной высоковольтной разборки. Она же не понимала, что нам давно нет нужды повышать голос, дабы быть услышанными. В любом случае это наше, вампирское, внутреннее и даже личное дело…

— Ты хочешь, чтобы я убил Барона?

— Да.

— Ты осознаёшь, что этим поступком я окончательно поставлю себя вне всех законов и буду объявлен в розыск и вампирами и Гончими?

— Да.

— Я не знаю, где он. Не знаю, кто его охраняет и какова его сила. Не знаю, к чему это приведёт, как повернутся события и останусь ли я в живых… И всё равно, ты по-прежнему хочешь, чтобы я его убил?

— Да, — всё так же решительно подтвердила она. Я медленно кивнул в знак согласия.

Мрачную торжественность момента вдребезги разбил упоённый визг подпрыгивающей охотницы:

— И я! И я с вами пойду! Я тоже буду его убивать! Самого главного, самого толстого, самого противного и кровавого из всех вампиров… Ну возьмите, возьмите, возьмите — по-жа-луй-ста-а-а!!!

— Хорошо, — бесстрастно откликнулась моя подруга. — В конце концов всё началось именно с твоего выстрела… Настало время платить долги!

Зелёные глаза Евы сразу стали очень серьёзными, она нашла мою ладонь и крепко сжала пальцы. Холодная рука Сабрины примиряюще легла сверху. Каждый из нас сделал свой выбор, возможности свернуть уже не будет.

— А что делать с этими? — Сибирячка повела бровями в сторону безмолвного ряда вампиров, под холодным лунным светом скорбно ожидающих своей участи.

— Давайте отпустим их, — ровно предложила Сабрина. — Я выйду и скажу, чтобы шли по домам.

— Так они и послушаются! Ещё бросятся кучей, чего доброго…

— Не волнуйся, глупышка, я их обману.

Опытную виолончелистку-вамп не надо учить, как вести себя на публике. Её появление на пороге вызвало протяжный вздох облегчения, никто не мог отвести от неё взгляд. Она стояла прямая, как греческая стела, и каждое её слово, казалось, высекало искры:

— Уходите. Вы все свободны. Скажите Барону, что я приду к нему утром.

Сабрина ни на миг не опустила ресниц, и не было вампира, который в эту минуту не склонил бы перед ней голову…

— Дэн, я устала. Да, кстати, ты так и не сдержал своё обещание.

— Какое?

— Там, на кладбище, ты говорил, что не дашь мне уснуть до рассвета. А до рассвета не так много времени…

Я не стал напоминать, что мы уже не раз были близки за это время. С некоторых пор любое её желание или каприз приняли статус закона…

В ту ночь она была необычайно нежной. На вкус вампира любовь — это всегда страсть! А значит, всегда — огонь, ярость, мука и боль, доведённая до той точки кипения, когда она становится самым желанным из наслаждений!

Наверное, я всё-таки старею и не успеваю за этим вечно меняющимся миром, к которому женщины приспосабливаются гораздо лучше нас, мужчин. Мы костенеем, цепляемся за стабильность, придумываем сами себе какие-то законы и традиции, привычно притупляя первобытную остроту чувств. Возможно, я ищу себе оправдание… но я должен, обязан был почувствовать, ЧТО с ней творится. Хотя бы потому, что эта бурная ночь с лихвой перехлёстывала пламя всех предыдущих. Мне самому трудно в такое поверить, но…

Примерно в семь или восемь утра, когда она, обессилев, соскользнула с меня, я просто провалился в абсолютно непробуждаемый сон, приближенный к банальной потере сознания. Всепоглощающее сочетание усталости и счастья накрыло меня с головой, больше я ничего не помнил…

Я проснулся резко, словно от удара под сердце. Сабрины рядом не оказалось, что само по себе никак не повод для беспокойства — она могла отойти по десятку важных причин. На кресле в углу аккуратно лежал её шёлковый халат. Это был первый тревожный момент, на который мне сразу стоило обратить внимание…

Я встал, потянулся, влез в летние джинсы и спокойно прошествовал в ванную. Все утренние дела заняли плюс-минус полчаса. Стрелки часов показывали уже десять. Вот только тут, мельком глянув в окно и порадовавшись хорошей погоде, я поймал себя на мысли, что здесь что-то не так… и на дворе, и в доме не хватает чего-то очень существенного, жизненно важного, привычного и потому не сразу заметного. У забора не было видно верного тёмно-вишнёвого «феррари». Всё так же не осознавая происходящего, я вернулся в спальню — халат лежал на том же месте, но чёрное платье исчезло вместе со своей хозяйкой.

— Сабрина-а! — непонятно зачем позвал я. Поверить в то, что она куда-то уехала, бросив меня одного, казалось невозможным. Тогда я попробовал доораться до Капрала, но, увы, практически с тем же результатом. Неужели экстравагантная вамп и шумное привидение ни с того ни с сего вместе удрали в романтическую даль? Не похоже ни на Сабрину, ни на Енота. Одна действительно любит меня, а для другого — неизменно святы узы мужской дружбы. Откуда-то сверху, с мансарды, раздались подозрительные шорохи и сопение…

— Ева?!

Я пулей метнулся по лестнице наверх в надежде спасти хотя бы её. Уж по крайней мере выяснить, что произошло на самом деле… Рыжая охотница валялась прямо на полу, связанная по рукам и ногам разорванным на полосы банным полотенцем. Видимо, она что-то услышала, начала одеваться, тут её и повязали. Первым делом я вытащил у неё кляп.

— Кто это сделал?

— Кто?! Тьфу, какая гадость… этот ваш «Линор»!.. — яростно отплёвывалась она. — Я к ней как к человеку… как к подруге лучшей, можно сказать, а она… И главное, молча всё — ни слова, ни полслова!

Я похлопал её по карманам камуфляжных штанов, нашёл складной нож и быстро разрезал все узлы.

— Она сбежала, да? Бросила нас…

Отвечать не хотелось. Меня провели, как мальчишку, и я сам невольно способствовал этому самообману. Как теперь объяснить наивной глупышке, что вчера Сабрина сказала правду…

— Неужели она сама отправилась к Барону?! — поражённо прозрела Ева.

* * *

— Так, подожди, давай по порядку. Значит, вчера, пока я был в ванной, сюда снова звонил Барон. Трубку взяла ты?

— Конечно, — торопливо подтвердила охотница. — Я сидела вон там, смотрела мультики по телевизору, а Капрал всё мялся у ваших дверей неизвестно зачем. Какой-то он не такой всё-таки, правда? Ну да речь не о нём… Так вот, шла какая-то новая серия про…

— Не отвлекайся.

— А тут звонок, — плавно перешла рыжая свидетельница. — Телефон аж подпрыгнул! Мне разве трудно? Я протянула руку, взяла — молчат. Не то чтоб трубку бросили или не соединило, а именно молчат. Я им алёкаю, а там всё равно ни гугу, и многозначительно так… Ну, думаю, не хотите говорить — не надо…

— Понятно. С какого раза попросили Сабрину?

— С третьего. Но, может быть, и с четвёртого… не сразу, в общем. А это важно очень?!

— Не знаю… — Я поскрёб подбородок. — Иногда мне кажется, что в доме полно «жучков» и камер скрытого наблюдения. В прошлый раз он словно точно знал, что к трубке подойдёшь именно ты. Но если вчера спросил Сабрину только с третьей попытки… Нет, это типичная паранойя. Енот был бы в курсе, он здесь каждый гвоздик в лицо знает — уж подслушивающее устройство он бы заметил.

— А если… — напряжённо наморщила лобик Ева, — они следили за нами в окно? Ну, с биноклем каким-нибудь…

И почему самые простые решения приходят в голову поздно, да ещё и не в мою! При современной оптике слежка на расстоянии в два-три километра сложности не представляет, банально до жути.

— Знаешь, ты почти наверняка права. И я очень этому рад, а то уже был готов приписать Барону сверхъестественные способности.

— Переоценивать врага так же опасно, как и недооценивать, — философски изрекла краса и гордость Тынды, принимая вид тёртого в боях генерала. — Я, конечно, не подслушивала, о чём они там конкретно говорили, но по отдельным обрывочным фразам поняла — её на что-то уговаривали!

— Скорее всего, она просто выкупила нашу свободу…

— Да… вообще-то она красивая.

— Кто? — не понял я.

— Сабрина, — ни к селу ни к городу пустилась вспоминать Ева. — Я ей сразу сказать хотела, ещё когда она из ванной вышла вся обнажённая. А-а, обнажённые — это в искусстве, из ванной — голая, вот! И красивая-а такая… Её, наверное, все художники лепили?

— Давай вернёмся к делу, — сухо напомнил я. Мой багаж романтичных воспоминаний был гораздо богаче, а значит, в сложившейся ситуации причинял куда больше боли.

Охотница вздохнула, скромно сложив ручки на коленях, и приготовилась слушать.

— Ты не запомнила чего-нибудь такого, что могло бы натолкнуть нас на местонахождение тайного убежища Барона? Ведь Сабрина поехала туда, значит, она уже знала адрес. Случайно не мелькали названия улиц, районов, исторических памятников, рек?

— А разве тут не одна Волга?

— Город изрезан вдоль и поперёк Кутумом, Кривой Балдой, Варвациевским каналом, Золотым затоном, добавь ещё Лебединое озеро… Ну, ничего такого не звучало?

— Вроде нет, хотя… — Мучительно сощурясь, она старательно отлавливала ускользающую мысль. — Сейчас… сейчас… вот! В центре! Сабрина один раз сказала — в центре! Точно, теперь мы её сразу найдём! Где в Астрахани центр?

— Считай везде, город маленький…

— Нет, так не бывает! — упёрлась разгорячённая охотница. — Вот если бы вы были самым главным вампиром и прятались в центре, куда бы вы постарались залезть?

— В Кремль, — автоматически брякнул я. Вообще-то это смешно. У нас красивый древний Кремль, роскошный архитектурный ансамбль на Заячьем бугре. Действующий храм, могилы святых отцов, вотчина астраханских и енотаевских архимандритов — православное, чистое, освящённое место… Место, где никто не будет искать?! Правда, колокольный звон… для вампира это, мягко говоря, неприятно. Но если прятаться под землёй, то в принципе вполне возможно. Потому что это — глупо, так не бывает, так не должно быть! Мне показалось, что перед глазами всплывает знакомая строчка из «Пластилина колец»: «Пусть отыскавший — плачет!» Отыскавшими будем мы, а вот кто будет плакать?..

Итак, Барон тоже не боится ставить действительность с ног на голову. Вот и отлично!

— Там есть одно такое место.

— Где?

— В центре, в Кремле, — терпеливо начал я. — Композиция крепостных стен при взгляде сверху напоминает ломаный треугольник или своеобразную трапецию. Так вот, в самой середине Кремля есть одно местечко, которое издавна считается проклятым. Не знаю, что там было раньше, но ещё в царские времена выстроили небольшой одноэтажный дом с пятью комнатами и подвалом — под гауптвахту. Может быть, там произошло какое-то злодеяние, может, ещё что, но покоя не было никому. Во-первых, она не раз горела, когда использовалась как склад. В советские годы в ней размещался ресторан «Огонёк». Он тоже не избежал злой участи и был закрыт, а всё руководство отдано под суд. Кто только не занимал потом полуразваленный домик — от выставочного зала до театра кукол… Люди делали ремонт, вкладывали средства и… уходили. Рано или поздно, но уходили все! Аура этого места не давала возможности пробиться хоть чему-то светлому.

— А что там сейчас?

— Заколоченные развалины. Никто не знает, какие тайны они хранят. На вкус вампира — самое то! Если бы я был Бароном, так, пожалуй…

— Дэ-э-эн! Чтоб тебя, х…ма в ё…ма, на к…ма под броневиком с насосом!

…В гостиную серым ураганом ворвался взъерошенный Капрал. Его буквально распирало от ярости, но не от отчаяния. Значит, она жива, а в ближайшие пять минут ей почти ничего не угрожает.

— Вы чё, г…ма, расселись тут?! А там у…ма в…ма, Сабрина, между прочим, р…ма и е…ма, при людях!

— Я знаю.

— Мы знаем, — деликатно поправила Ева.

Енот сбился, подозрительно глядя на наши спокойные физиономии, но решил попробовать ещё раз:

— А ну встать, д…ма с л…ма, по стойке «смирно»! Чтоб тут у меня ш…ма п…ма на в…ма, и думать не смели! Товарищ боевой, т…ма и б…ма, пропадает, а вы, х…ма, разговоры разговариваете?!

— Сядь, — попросил я. — Хватит маяться дурью, изображая пьяного героя-прапорщика. На Еву ты, возможно, ещё и произведёшь впечатление, но меня этим уже не купишь.

— Какого ш…ма, Дэн? — Привидение плавно зависло над креслом, разом сменив тон с развязного на деловой.

Я жестом попросил охотницу не вмешиваться, без всяких предисловий переходя к делу:

— Она уехала утром. Ты слышал короткий шум борьбы в мансарде, но приплыл поздно, а так как развязать девушку не мог, то пустился в погоню. Почти наверняка догнал «феррари» и, выяснив суть, всю дорогу пытался убедить Сабрину не совершать опрометчивого поступка. Всё тщетно! Вы доехали с ней до Пречистенских ворот Кремля, где её встречали Гончие с разрешением на въезд. Сколько помню, не каждое привидение может появиться там даже ночью, а уж днём ты бы и носу сунуть не посмел. Однако быстро догадался, что пора объявлять «боевую тревогу», и помчался сюда. Теперь давай поправки и уточнения по теме доклада.

— Вопросов нет. П…ма с ч. ма, так сказать! По сути изложено верно, — фыркнул он, зачем-то подмигивая Еве.

— Вот и замечательно. А сейчас мы пойдём и заберём оттуда Сабрину.

— Пошли! — радостно вскочила бодрая сибирячка. Такое впечатление, словно ей совершенно всё равно, куда идти и зачем, лишь бы со мной. Именно такой соратник и был мне сейчас нужен — горячий, бесстрашный и уверенный во мне на все сто!

— У тебя есть план? — серьёзно спросил Капрал.

Плана в его понимании (то есть чёткого, логичного и стратегически обоснованного), разумеется, не было. Но было ощущение… Какая-то смутная интуиция, позволяющая едва ли не на ощупь разглядеть в тумане очертания зыбкой мечты и сделать её реальностью. Я улыбнулся. Может быть, впервые за многие годы, и возможно, мой оскал скорее походил на гримасу масок греческой трагедии, пусть! Я чувствовал, как сердце ускоряет ритм и все страхи становятся пустыми…

— Но мне понадобится твоя помощь.

— Э-эх, х…ма, к…ма, с…ма, т…ма твою туда же… Погнали!

— Разумеется, но не всё сразу.

Примерно через час мы во всеоружии стояли у Житной башни. В ней находились третьи, самые маленькие ворота в Кремль. На входе в главные, Пречистенские, нас наверняка поджидали. Вторые, Никольские, смотрящие прямо на Волгу, были уже года три как забиты наглухо. А вот третьи, хоть и запирались на висячий замок, представляли собой всего лишь крупную деревянную решётку — её при некоторой сноровке преодолеть не так трудно. Я очень надеялся, что с наружной стороны «случайных» часовых из Ордена мы не встретим. Один парень, с рукой на перевязи, всё же стоял неподалёку, но был так увлечён беззаботной болтовнёй с двумя девчушками, что явно потерял бдительность. Мы проникли внутрь незамеченными, без «снятия часовых», лишнего шума и помпы. Маскируясь под обычную влюблённую парочку, скрываясь меж елями и берёзами, исподволь пробрались к бывшей гауптвахте. Тёмно-вишнёвый «феррари» виновато стоял у входа…

— Четверо, — шёпотом доложила Ева, поправляя на носу сиреневые солнцезащитные очки. В длинном джинсовом сарафане, ярко-красной маечке и широкополой соломенной шляпке она выглядела настолько соблазнительно, что совершенно не привлекала внимания. Астрахань — город красивых девушек! Лучше замаскировать суровую дочь сибирских медведей было просто невозможно.

— Отлично. Сумеешь их как-то отвлечь?

— М-м… не знаю. Дать одному в глаз и убежать, остальные бросятся в погоню, а вы в это время…

— Нет, не пойдёт. Вдруг тебе дадут сдачи прежде, чем ты успеешь удрать? — категорически запретил я, хотя в целом идея была неплоха.

— Может быть, как-то припрячь к этому делу милицию… Но их никогда нет, когда надо, и наоборот. А если… я возьму вон тех? — Ева деликатно показала пальчиком на группу молодых казаков, о чём-то воодушевлённо спорящих на лавочке у входа в войсковое управление.

— Вряд ли. Казаки никогда не станут заступаться за вампира.

— А за меня? За меня, такую обалдюче-красивую, станут!.. — Охотница гордо выпятила декольтированную грудь, сделала романтические глазки и, отставив ножку, похлопала ресничками. Не Сабрина, объёмы не те, но для семнадцатилетних юнцов — Лоллобриджида! — У нас тоже такие попадаются, причём даже форма одинаковая. Значит, они у вас ка-за-ки-и… Ну что ж, мальчики, если я правильно помню, это делается примерно так…

Зеленоглазая бестия, вздёрнув нос, пошла иллюстрировать очередную лекцию на тему «Власть над мужчинами». Волна эротического магнетизма окружала её всепоглощающей аурой, не оставляя ребятам ни малейшего шанса. Но к ним она подкатилась самой провинциальной скромностью, я бы даже сказал, воплощённой невинностью, опустив глазки и застенчиво теребя складку летнего сарафана. Её встретили с недоверчивым восхищением, но после короткого рассказа о прадедушке, забайкальском есауле, она уже сидела на лавочке своя в доску, всесторонне окружённая слушателями в погонах и лампасах.

— А что, станичники, кто эти люди, вон у тех развалин? Навродь как бритоголовые, в цепях да справе воинской. Уж очень со скинхедами схожи… Мой дед, командир кубанского конного корпуса, таких наглых фашистов при всех в капусту рубил, не глядя!

Умница! Девочка откровенно стяжала мои бурные аплодисменты. Ева так легко и высокопрофессионально дёргала за те единственно верные ниточки, что предугадать дальнейшее развитие сюжета мог и ребёнок.

Жарко, едва ли не до поцелуев, распрощавшись со всеми, практикующая интриганка чарующей походкой направилась прямо к гауптвахте. О, как она шла! Даже привередливая Сабрина наверняка не отыскала бы ни одного изъяна и была бы законно горда своей ученицей. Бёдра покачивались, как борта голландской яхты, каблуки выбивали марш Мендельсона, а из-под распушившихся ресниц выпрыгивали изумрудные молнии, отскакивающие от асфальта и теряющиеся в солнечных кронах деревьев.

Я побежал в обход, занимая выжидательную позицию за углом управления. Меж тем неугомонная охотница гордо встала перед носом первого часового. Он её не узнал. Это неудивительно, если вспомнить, в каком виде обычно ходили девушки-Гончие… Ева, ласково улыбаясь, напомнила — кто она, зачем пришла и кем разыскивается. Недалёкий юноша решил совершить подвиг пограничника, в одиночку задержав злостную предательницу. Когда он стал заламывать ей руку за спину, она картинно упала на колени, издав прощальный крик и проливая горючие слёзы в сторону остолбеневшего казачества. Что в этот момент могли подумать крепкие астраханские парни в исторической форме? Они сдвинули фуражки набекрень и поверили собственным глазам:

— Секи фрицев!

Часовой едва успел побледнеть и воззвать о помощи, как был смят казачьей лавой. На выручку из окон гауптвахты бросились последние силы Ордена. В воздухе замелькали осиновые колья и плетёные нагайки. Гончие были лучше обучены, но молодые казаки брали числом и «верой в правое дело»! Ибо что же могло быть «правее», чем спасение бедной правнучки царского есаула от оборзевших скинхедов?! Парни насмерть стояли на астраханской земле, по мере сил избавляя её от скверны.

На шум драки подоспели оба «кондора», из управы бежали атаман с подручными, от колокольни спешила милицейская охрана. Быстро собиралась толпа любопытствующих, плавно перетекающая в непосредственных участников, потому как просто так смотреть — скучно…

Я успел выдернуть Еву за пару минут до того, как события стали неуправляемыми. Мы влезли в оконный проём, легко проникнув в старое здание на проклятом месте. Никому и дела не было до того, кто там куда лезет, — народ вершил завтрашние губернские новости.

Как и предполагалось, внутри царил мрак, грязь, вонь и разруха. Если бы не «феррари», я бы ни за что не поверил, что интеллигентная Сабрина могла решиться хоть шаг ступить в этом гадюшнике.

— Там дверь, — шумно дыша мне в ухо, кивнула гроза вампиров, её глаза горели, как у легавой во время охоты на уток.

Мы толкнули проржавевший лист кровельного железа, попав в полную темноту. Даже мне понадобилось несколько секунд, чтобы должным образом сфокусировать зрение.

— Здесь ничего нет.

— Совсем ничего? — зачем-то уточнила ни зги не видящая напарница. Она вцепилась в мой ремень обеими руками, но не от страха — скорее от распирающего любопытства. Хотя, похоже, одного она всё-таки опасалась: что я брошу её в самый неподходящий момент и разберусь со всеми врагами сам. Честно говоря, такие мысли у меня были…

— Тупик. Пустая комната. Совершенно непонятно, зачем они сюда забрались?! — Я шагнул вперёд, и что-то гулко громыхнуло у меня под ногами. Крышка люка! — Осторожно, скорее всего, это ход в подземелье.

— А можно я первая?

— Можно. Там темно и уж точно масса ловушек. Ты получишь просто неоценимую практику, если…

— Спасибо, поняла. Это не то место, куда женщин обычно пропускают первыми.

— Правильно.

Я рывком откинул крышку, старая пожарная лестница вела вниз, где-то далеко слабо отсвечивало пламя. Немного напоминает спуск в Преисподнюю, но окончательное сходство определится на месте.

— Может быть…

— Нет! Я иду с вами.

— Я ничего не могу тебе гарантировать, особенно безопасность. Это всё-таки моё дело.

— Понимаю, но, может быть, мне самой это нужно ничуть не меньше, чем вам?..

Я взял её маленькую руку и нежно поцеловал между большим и указательным пальцем. Она вздрогнула, на миг прижавшись ко мне всем телом. Дальнейшее уже мало зависело от неё или меня. Как я ни представлял себе иное течение событий, Судьба вела нас собственным путём, нисколько не сообразуясь с нашими взглядами, желаниями и чувствами. Я первым спустился в смрадно дышащую неизвестность…

* * *

— Здесь темно и страшно… — тоном опытного специалиста доложила Ева. Я помог ей спуститься, стискивая зубы, когда она ухитрилась наступить мне на ногу острым каблучком. — Ай! Изви…

Пришлось прикрыть девушке рот. Объяснять, что мы здесь не особо званые гости, времени не было.

Мы шли по узкому низкому коридору со стенами и сводчатым потолком, выложенным плоским старинным кирпичом. Где-то очень далеко горел свет и слышались едва уловимые голоса. На первый взгляд ничего сверхопасного в самом подземном ходе не наблюдалось. Это разве что в боевиках об Индиане Джонсе всё напичкано скрытыми самострелами, проваливающимися полами, выпрыгивающими лезвиями и падающими плитами. Ничего такого в нашем городе быть не могло…

— Где мы? — еле слышным шёпотом поинтересовалась беспокойная охотница. Я махнул рукой, в конце концов, пусть болтает, почему бы и нет? Вряд ли у большинства вампиров слух острее, чем у меня…

— Очень похоже на древний подземный ход. Говорят, он был прорыт ещё до разинского восстания и выводил куда-то к Волге, раньше она текла у самых стен.

— Ну надо же… и никто о нём не знает?

— Почему? Как видишь, кое-кто знает… Тсс!

Ева послушно замолчала, вытаращив круглые глаза.

Я демонстративно принюхался:

— Ты ничего не чувствуешь? — Она отрицательно замотала головой. — Запах мяты. Они идут нам навстречу.

Бежать было поздно, прятаться негде, принимать лобовую атаку — глупо. Однако, кажется, от нас ждут хоть сколько-нибудь осмысленных действий? Вот и отлично, не дождётесь…

— Ты можешь громко орать?

— Я? Конечно! А что, прямо сейчас?!

— Нет, по моей команде. Но громко, очень громко!

В темноте прохода уже угадывались чёрные силуэты мятных вампиров. Они шли гуськом, трое или четверо, видимо ещё не догадываясь, что их ждёт через каких-нибудь двадцать метров. А там затаились мы! Я приготовился к короткому разбегу, поднял кулаки к груди и напружинил ноги. Если бывшая Гончая сумеет возвысить голос до необходимого уровня децибелов — я успею использовать фактор неожиданности.

— Готова? Зажигай, — сдержанно попросил я.

Крик (вопль? ор? вой?) совершенно невероятной силы буквально смёл меня с места и нёс, толкая в спину, до тех пор, пока я, как пушечное ядро, не врезался в колонну вампиров. Бедняги просто остолбенели, пригнувшись в бесплодных попытках зажать уши. Резонанс звука в коридоре был покруче, чем эхо в Альпийских горах. Шакалы рухнули все! Мы с Евой вприпрыжку прошли по ним, не размениваясь на извинения.

— Один уходит!

— Одна, — поправил я. — Это Динка, помнишь? Ей нельзя дать уйти.

Охотница кивнула и попыталась рвануть в погоню первой. Памятуя, что единственным оружием девушки является всё тот же чесночный дезодорант, я успел её удержать и поставить на охрану тылов.

Бежать по узкому коридору, пригнувшись и спотыкаясь на ходу, весьма проблемно. А если надо бежать ещё и быстро — то почти невозможно. Мятная вампирка впереди нас бодро пошла на всех четырёх лапах, оглашая подземелье предсмертным визгом. Неожиданно проход разделился надвое, я продолжил преследование, не позволив Еве «посмотреть, а что там интересного?!». В случае опасности шакал побежит искать защиты у своего Хозяина. Она должна вывести нас к цели. Свет впереди становился всё ярче, мы нагоняли…

Ошибка заключалась в том, что я вновь начал мыслить логически. Да, подземный ход был очень древним, и старые мастера ловушек в нём не делали. Их установили относительно недавно… Да, Динка действительно спешила к Барону, но кто сказал, что на этом пути нас не ждут никакие сюрпризы? Когда она змеёй проползла под опускающейся металлической дверью, я сразу понял, чем это грозит, но… Сзади с разгону в меня врезалась гроза вампиров, и драгоценные секунды были потеряны. Где-то за её спиной, лязгнув, опустилась вторая дверь. Мы были захлопнуты с двух сторон, словно корабельные крысы в трюме.

— Ой…

После этого многозначительного заявления наступила полная темнота. Нет, тишина тоже, но она была неполной — запыхавшаяся Ева сопела как паровоз. Я прикрыл глаза, выравнивая дыхание и внимательно прислушиваясь ко всему. Доносились чьи-то плохо различимые голоса, скрежет металла, звуки хлёстких ударов и даже, на какой-то момент, торжествующий хохот Сабрины. Хотя это мне, скорее всего, показалось…

— Мы в ловушке?

— Угадай с трёх раз.

— В ловушке!

— Угадала. — Я шагнул вперёд, попытавшись как можно тщательнее исследовать железную преграду. Увы, всё просто и надёжно: опускается сверху в пазы, ни засовов, ни петель, выбить невозможно, выдавить… проблемно. То есть не исключено, что можно, но лично у меня такой силы нет. Следуя моему примеру, практикантка по собственной инициативе вернулась назад, на ощупь проверяя другую дверь. Результаты однообразны до скуки. В нашем распоряжении оставался холодный коридор высотой в полтора метра, в метр шириной и жилой площадью метров пять-шесть. Для тюремной камеры вполне достаточно.

— А что мы тут будем делать? — Ева умудрилась задать вопрос каждым словом этого предложения.

В иное время я бы охотно предложил несколько вариантов того, что делают мужчина и женщина, надолго застревая в ограниченном пространстве. Но сейчас имелись дела и поважнее…

— Енот придёт ночью. Если ему удастся разбудить Вахтанга, то старое привидение даст шороху всем без суда и следствия. Грузины — не всегда гостеприимный народ, особенно когда они — привидения…

— О, так он грузин?

— Более того, грузинский царь. Был похоронен давным-давно в склепе Успенского собора, а в советское время гроб вскрыли якобы для научных целей. Что искали, непонятно, но в результате всё закопали обратно, кроме черепа… Его забрал один археолог, держал дома, потом подарил в качестве пресс-папье какому-то писателю, тот кому-то ещё, в конце концов, череп и вовсе пропал. Так вот Вахтанг Шестой до сих пор его ищет.

— Ух ты… конечно, при таких проблемах с головой трудно оставаться дружелюбным, — уважительно протянула понятливая сибирячка. — А нас потом выпустят?

— Когда потом?

— Ну, когда этот грузин придёт и всех отсюда выгонит.

— Честно говоря, вряд ли…

Она не успела мне ответить, хотя явно собиралась. Думаю, что-то очень оптимистичное, видимо, ей показалось, что я боюсь… За передней дверью раздались шаркающие шаги. Короткий лязг железа — и на чёрном фоне прорезалась узкая щель, не большее чем для писем и газет в почтовом ящике. На мгновение блеснул оранжевый свет, и скрипучий голос произнёс:

— Ты всё-таки пришёл, Титовский…

Я счёл недостойным отвечать на глупые вопросы. Ева наверняка разинула рот, но каким-то чудом сдержалась. После нескольких секунд напряжённого молчания голос зазвучал вновь:

— Ты всё время встаёшь у меня на дороге. Неужели ты так до сих пор и не понял, против какой силы дерзнул выступить?! Хорошо, я попробую объяснить…

Пусть пробует. Пожав плечами, я уселся прямо на пол у самой двери и приготовился слушать. Охотница, так и не дождавшись приглашения, обиженно плюхнулась рядом. Сидеть вдвоём было уютнее и теплее…

— Знай же, что я — Барон! — Потом он очень долго молчал, видимо выдерживая сценическую паузу. — Я — Барон! Для всех Лишённых Тени я — отец, царь, бог и господин! Моя рука — Меч карающий, моя воля — воля Рока, моё слово — Истина, ибо нет ничего свыше.

Этого нам ещё не хватало… Престарелый психопат с явно выраженной манией величия! И ему все подчиняются, его боятся, ему служат?! Вот уж действительно, велик не тот, кто велик, а тот, кто сумеет убедить остальных в собственном величии!

— Я призван тем, чьё имя и есть ЗЛО, принести огонь и серу в этот беспечный город. Свет и Тьма всегда будут противостоять друг другу, в мире вампиров нет места людям. Тебе никогда не постичь глубинное величие моих планов!

Ева, сидя рядом, скорбно покачала головой. По-моему, у неё тоже появились сомнения в умственной состоятельности нашего противника. Столько зловещих фраз, таинственных подходов, запугиваний и шантажа… и в результате — обычный псих! Впрочем, те же психи иногда проявляют редкое здравомыслие в некоторых узкоспецифических аспектах. Например, на стезе преступности…

— Иди же за мной! Служи мне верно, и спасёшься! Ты будешь править этим городом под моей рукой. Всё, что залито солнцем, ты возьмёшь себе, мне же отдашь — ночь. И никто не посмеет противиться нашей власти!

Я с трудом подавил зевок. Потянулся до хруста в суставах, повернул голову к узкой щели в двери. И негромко сказал:

— Отпусти Сабрину.

— Ты не ответил на моё предложение… — вкрадчиво напомнил голос.

— Это был ответ. Отпусти Сабрину и беги. Я пришёл убить тебя.

— Меня?! Безумец… — Голос попытался изобразить соответствующий хохот, но он получился каким-то вялым и бесцветным. Судя по всему, его приберегали для особо торжественных случаев, используя крайне редко, так что он несколько поистёрся. — Приведите её!

Первый приказ дважды переспрашивался не особо сообразительными мятными прихлебателями. Держу пари, в непосредственном подчинении настоящих вампиров Барон не держит — боится… Многие страшные вещи на свете совершаются из боязни быть непонятым, смешным, убитым, да мало ли?

— Он ведь не отдаст нам Сабрину? — с надеждой подёргала меня за рукав заскучавшая охотница.

— Конечно, нет, — успокоил я. — Сейчас её позовут, поставят с той стороны и заставят плакать, а сами будут грязно наслаждаться нашими душевными муками.

— Знаете, только не обижайтесь, а… Я как-то была лучшего мнения о вампирах. Ну, они мне такими значимыми представлялись — Дети Ночи, Владыки Ужаса, Стражи Боли, Клыки Смерти, ещё какие-то названия страшные… Фильмы, книги, истории жуткие — и ведь главное, правда всё! Всё, что сама видела, своими глазами, — правда! Но оборотная сторона, изнанка — ой, мама-а… Завистливые, склочные, капризные, глупые, озабоченные, наивные, ранимые — как самые обычные люди! Честно! Неужели мы с вами… тьфу, с ними, в целом очень похожи?!

— Прими мои поздравления, ты до всего доходишь собственным умом. Только не пытайся уйти в пророки и донести последнее откровение неблагодарному человечеству — тебя не поймут и не поверят.

— Точно, — поразмыслив, признала она. — Я и сама себе ещё не очень верю.

Мы глубокомысленно помолчали, каждый на свою тему. Тяжесть положения усугублялась тем, что мне в голову не приходило ни одной сколько-нибудь конструктивной мысли по поводу того, как отсюда выбраться. Надежда на доброго, раскаявшегося вампира, который нас тайно выпустит, выглядела слишком наивной даже для Евы. В смысле, она уже на такое не купится…

Я снова и снова пытался понять сумбурную трепотню Барона и не находил ничего такого, чем можно было бы прельстить общину Лишённых Тени. История знает немало примеров, когда целые города и страны попадали под влияние больного мозга диктатора или пророка, что приводило к самым катастрофическим последствиям.

Астрахань неоднократно пытались толкнуть в пламя братоубийственной войны разные заезжие мессии: националисты Татарстана, элистинские калмыки, вездесущие кавказцы, коммунисты, лимоновцы, индуистско-китайские духоборцы… Удивительный город поглощал их всех, растворяя и ассимилируя в себе без разбора, сплавляя со временем в одну, густокровно замешенную нацию — астраханцы! Каким образом это происходит, неизвестно никому. Но Барон никогда не станет астраханцем, город отторгает его. И, надеюсь, не будет на меня в обиде, если я тоже приложу руку к хирургическому отсечению этой раковой (или роковой?) опухоли…

Голосок моей возлюбленной вамп я услышал даже раньше, чем стук её каблучков. Поминутно огрызающуюся пленницу вели три или четыре мятных вампира. Ева, принюхавшись, сделала такое лицо, что я понял: впредь она «Дирол» в рот не возьмёт!

— Да, слушаю!

— Э-э… Сабрина, — неуверенно начал я, — это действительно ты?!

— Нет, это твоя навек Галина Старовойтова! — раздражённо рявкнула моя подруга с той стороны. — Дэн, какого чёрта тащишь меня сюда, отвлекая от душеспасительных мыслей?

— Но, милая…

— Никаких «но»! Слушай меня внимательно и не перебивай. Я пришла в это мрачное узилище вполне осознанно, своей волей, в трезвом уме и твёрдой памяти. Я полностью прониклась демократическими и цивилизованными идеями нашего мудрого руководителя и не позволю тебе разрушать то, что воздвигалось с таким трудом.

— Что ты несёшь?! — в отчаянии взвыл я, едва не царапая железную дверь, как соучастницу этого нелепого спектакля. Охотница прикрыла ладошками уши и покачивалась справа налево, изображая глубокую скорбь…

— А ты соображай быстрее и тогда поймёшь, ЧТО… — неожиданно спокойно, с мягким нажимом произнесла Сабрина, откашлялась и торжественно заговорила вновь: — Солнце ещё не встанет, как мне придётся расстаться с жизнью. Обычно это происходит в районе полуночи… Я не жалею об этом, ибо умру ради великой цели, с бессмертным именем Барона на устах! Он и его мятные слуги будут рядом, дабы принять мой последний вздох, когда осиновый кол Гончих пронзит мою пышную грудь… Да-да, ту самую, которую ты так любил целовать и нежить… Освежил воспоминания?

— Да, — хрипло ответил я. — Ты не умрёшь, община не позволит…

— Община раздроблена, Лишённые Тени всегда держались принципа «каждый за себя». Они тоже ещё не прониклись ветром перемен, но союз Барона и Ордена быстро поставит их на колени. Великие потрясения требуют столь же великих жертв! И я буду первой звездой в необъятной шири этой возвышенной Вселенной… Дошло или повторить?

— Не стоит, всё понятно.

— Хочется верить… Но исполнишь ли ты мою последнюю просьбу?

— Всё, что пожелаешь.

— Тогда покорись сердцем, смири гордыню, служа Барону верно и неистово! У тебя ещё есть часов семь-восемь для принятия единственно верного решения. Миру нужна твоя Сила! Отдай её во благо… Кстати, надеюсь, ты успел как следует заправиться?

— Где? — невольно брякнул я. — Дни суматошные, ночи бессонные, а тут ещё ты пропала — не до девушек, знаешь ли…

— Ты хочешь сказать, — голосок Сабрины предательски дрогнул, — что за весь день так никого и не нашёл для восстановления энергетического баланса?! Дэн, я тебя убью…

— Но у него действительно не было возможности! — честно вступилась рыжая правдолюбица. — Мы же всё время вместе мотаемся. А насчёт девушек я ему намекала уже так и эдак…

— Дэн!!! — От рёва моей взбесившейся подруги дверь задрожала до самого основания и отозвалась металлическим гулом. — Какого лешего эта девчонка делает там, рядом с тобой?!

— Лежит, — не сразу сообразил я. — Нет, сидит. Нет, нет, встала уже! И я встал, мы…

— Кто встал?! Ах вот вы, значит, как… Убери лапы, гнусная тварь! Ева, это я не тебе. Хотя тебе тоже следовало бы… Да отцепись же ты, сволочь! — За дверью происходила невнятная возня, похоже, пленницу силой оттаскивали с места переговоров. — Я ещё вернусь, Дэн… И если я только узнаю… Пустите, мерзавцы! Ева, девочка моя, сделай же что-нибудь! Дэн! Помни своё обещание! Помните оба, что вы мне обещали-и…

Я бросился на дверь, ударившись в неё всем телом. На мгновение показалось, что она подаётся, выходя из пазов, но — увы… Рухнув на пол, под издевательский смешочек с той стороны я ещё успел услышать:

— Вот и всё, Титовский, вот и всё…

Дальше, как и положено по сюжету, драматическая тишина и ледяное безмолвие. Практикантка нежно гладила меня по плечу, а я лежал лицом вниз на холодном кирпичном полу, в бессилии сжимая и разжимая кулаки.

То, что с «бегством» Сабрины было всё не так просто, — понятно с первого взгляда. Значит, план, как поймать и уничтожить Барона, возник в её хорошенькой головке в процессе телефонных переговоров. Она поняла, какой шанс получила, и решилась бить наверняка. Барон должен был знать, что в Кремль она приедет одна, без спутников и без оружия. Её, разумеется, встретили ещё в воротах, обыскали, проверили машину и только тогда дали последующие указания.

Будучи в полной уверенности, что Енот отследит её путь, она искренне надеялась, что я приду на выручку и буду просто ВЫНУЖДЕН убить Барона. Как же… любимая женщина стоит у жертвенного столба, грозный юноша в камуфляже вздымает над ней неумолимый кол, а свора мятных стервятников счастливо визжит в предвкушении крови!.. Ибо на вкус вампира нет более сладкой крови, чем кровь своего же собрата.

Получается, моя интеллектуальная подруга разработала действенный и динамичный план, а мы его бесстыже провалили. Вернее, не мы, а я… Ева всё сделала правильно, это мне стоило в первую очередь озаботиться пополнением собственных сил. Выходит, Сабрина думала обо мне лучше, чем я есть…

— Не надо так убиваться…

— А как надо?

— Да ладно вам, — едва ли не обидевшаяся охотница потянула меня за руку, помогая сесть. — Я же не тумба бесчувственная и всё давно понимаю. Вы её любите?

— Вампиры не умеют любить…

— А она вас любит! И вы её, наверное, тоже… это же невооружённым взглядом видно. Просто у вас жизнь такая… странная… Это ведь очень больно — не позволять себе любить, правда?

— У меня не было выбора. Экселенс спас мою жизнь, наградив взамен этим проклятием… Я не могу принадлежать одной женщине.

— Бедный вы бедный… — Её тёплые пальцы скользили по моему лицу, только усиливая душевную боль. Но это было так сладко… Подчиняясь безотчётному порыву, я протянул к ней руки, пряча своё лицо на её груди.

То, что произошло потом, не могло не произойти…

* * *

— Я не буду плакать… и я ни о чём не жалею. Я много раз пыталась себе представить, как это произойдёт, кто будет моим первым и единственным мужчиной… Я знаю, знаю… не надо ничего говорить. Просто… я очень верная… Я уже не захочу с другим. Всё равно второго такого нет. Но… может быть, я что-то не так делаю? Вы мне скажите только…

Я гладил её отросшие волосы, прекрасно понимая, что ничего подобного со мной не было и уже вряд ли будет. Её грудь легко отзывалась на ласку, её тело трепетало под моими пальцами, и вся она, казалось, светилась от всепоглощающей любви…

— Только вы ей не говорите. Пусть думает, что это я ради неё… Ну, чтобы у вас Сила появилась. Я не хочу, чтобы она знала… чтобы… что мне так с вами хорошо…

Она прижималась ко мне всё теснее и теснее, словно боясь потерять. Словно сейчас я встану, надену джинсы, закурю и, ободряюще похлопав её по бедру, скажу что-нибудь соответствующее случаю. У неё действительно не было мужчин до меня. Я не мог ей отказать, не находил ни сил, ни причины… Сабрина ни при чём. Я не мог отказать Еве потому… потому что… давно любил её. И ни за что не признался бы в этом себе самому.

— А я сразу вас заметила. Сразу… ещё в лифте, когда стреляла. Вы красивый… Я кричала, ругалась, даже ненавидела вас — всё из-за этого… Себя я тоже ненавидела за слабость. За то, что вы на меня посмотрите, и всё… руки опускаются, колени дрожат, а сама думаю: «Только бы не ушёл! Только бы продолжал смотреть так…»

Я не хотел верить собственному сердцу. Оно у меня большое и в основной массе принадлежит совсем другой женщине. Что я буду делать с этим ребёнком? Как она сможет жить, зная, что у нас никогда не появятся дети? Что она год за годом будет стариться, а мой жизненный ритм примерно один к десяти? Что я вынужден делить себя между другими женщинами, что со мной она не обретёт душевный комфорт и спокойствие, что, в конце концов, Лишённые Тени никогда не оставят нас в покое?! Да и не они одни…

— Вы только не думайте, что я глупая. У меня много парней было, знакомых просто… Я думала — это только по большой любви можно. Не как тогда… как сейчас. Сейчас я счастлива-я-а…

Из-за двери раздалось грязненькое хихиканье. В смотровой щёлке блеснули чьи-то глаза. Ева вздрогнула, молча пытаясь спрятать полыхающее лицо в ладонях. Я нежно поцеловал её в затылок, оглядываясь в поисках одежды.

— Эй, кролики, виагры не хотите? — Хихиканье перешло в смешки, свист и причмокивание.

Я видел, как из глаз охотницы покатились скупые, злые слёзы…

— Пойдём. — Я легко поднял её, ещё раз поцеловал в мокрые губы и протянул сарафан. — Нам пора. И… называй меня на «ты».

— Вас? Попробую, — улыбнувшись, всхлипнула она.

Я быстро оделся, шагнул к двери, по-прежнему сотрясаемой от хохота, и, сунув пальцы в узкую щель, без видимых усилий разорвал железный лист. Смех прекратился так резко, словно его убили. В образовавшееся «окно» на нас смотрели четыре изумлённые рожи тех самых вампиров, что дрались с нами на кладбище. У одного до сих пор была перемотана шея.

— Бегите. Быстро! И скажите Барону, что я за ним иду…

Через секунду их не стало. Даже мятный запах исчез в паническом испуге.

Охотница вытерла щёки, гордо вскинула голову, покидая нашу тюрьму первой, после того как я, поклонившись, снял перед ней искалеченную дверь.

— Барон мой.

— Нет. Прости, но я дал слово Сабрине, что убью его.

— А как же я? Мне что, так и не позволят самой убить настоящего вампира?!

— Ты всё ещё считаешь, что их надо убивать?

— Непременно, — улыбнулась она, — но избирательно!

Мы шли не таясь, рука об руку, поворот за поворотом, пока не вернулись на то же место, откуда начали свой поход в подземелье. Дальнейшие события разворачивались настолько динамично, что я не всегда успевал фиксировать детали. Через люк выбрались быстро, я даже едва не успел схватить за ногу одного из удирающих вампиров. Дураков, решившихся устроить нам засаду, видимо, не было. Я так думаю, сам факт разрывания железной двери, как дряхлой мешковины, произвёл необходимое впечатление.

Раньше со мной никогда не происходили подобные метаморфозы… Да, постель на два-три часа с милыми страстными девушками насыщала энергией на недели, а то и месяцы вперёд. Я расходовал её очень экономно, что и позволяло так продлять жизнь. Но чистые, платонические отношения на уровне взглядов и недомолвок всегда дарили втрое больше. Видимо, то, что сегодня отдала мне Ева (любовь, чистоту, непорочность, душу?), значило для меня очень многое… А она сама уверенно шла рядом, гордая, возвышенная и счастливая. Совсем не ощущающая себя вынужденной жертвой обстоятельств!

Мы выпрыгнули из окон полуразрушенной гауптвахты прямо в кольцо вампиров и Гончих.

— Четверо наших и шестеро ваших… Что будем делать?

— Спасать Сабрину. — Жёлтый диск курантов показывал четверть одиннадцатого. — Надеюсь, она правильно назвала нам время показательной казни. До полуночи ещё больше полутора часов.

— Тогда как будем делиться? Мне, пожалуйста, хотя бы парочку настоящих вампиров! — просительно запрыгала охотница.

На нас взирали скорее с недоумением…

— Титовский, — неожиданно обратился высокий чин из областной Администрации, — мы вынуждены тебя остановить. Это часть договора. Даже если ты прорвёшься, подумай, сколькими жизнями ты готов заплатить за одну?

— Она будет жить.

— Он убьёт её, лишь только ты шагнёшь в круг, — устало поддержал седой вампир в милицейской форме. — Ни у тебя, ни у нас нет выбора. Барон обманул всех, и мы в его власти… Если ты пойдёшь — погибнут люди.

— Я знаю… Но цель Барона глубже и в чём-то смешнее. Он вознамерился стать ЕДИНСТВЕННЫМ вампиром в Астрахани и потому играет всеми нами. Я всё равно пройду вперёд, но хочу, чтобы прежде вы выслушали меня.

— Заткнись, ублюдок! — Кто-то из мятных шакалов в приступе безумия (иных слов не нахожу) раззявил пасть в мою сторону. Я вскинул руку — пульсирующая волна из моей ладони снесла его на десять метров, припечатав к столбу.

— Круто! — подбоченясь, фыркнула Ева. В тот же момент слишком резвый мальчик-охотник решился показать сложносочинённый стиль китайского ушу — бывшая Гончая, не моргнув, прыснула ему в нос чесночным дезодорантом. Парень отвалил с воем, все прочие отступили на шаг…

— Прикольно, — великодушно подтвердил я. Рыжая краса повертела баллончик в пальцах, как ковбой кольт, и сунула в кармашек.

— Говори, — переглянувшись, разрешили вампиры.

— Начнём с того, что я — урод, монстр и дегенерат. То есть единственный энергетический вампир на весь город. Именно поэтому Барон давно присматривался к моей скромной особе. Всегда полезно знать непознаваемого врага, а вдруг он выгоднее как союзник? Поняв, что использовать меня вряд ли удастся, он затевает простую и беспроигрышную по своей сути шахматную партию. Заключается договор с Орденом на всего одну искупительную жертву. Волей «случая» ею становится моя подруга. Барон уверен, что я не допущу её смерти и при любых обстоятельствах страшно отомщу за неё. А значит, Гончие вынужденно начнут давить на всех, кого заподозрят хотя бы в лояльности к моим поступкам. Рано или поздно (не из-за доброго Барона, а из-за непокорного Титовского!) вспыхнет открытая война между Орденом и общиной. Последствия нетрудно предугадать… Гончие вырежут вампиров, вампиры заметно сократят ряды Гончих, а уцелевших охотников добьёт мстительный Дэн. Барон остается хорошим для всех и… становится полноправным владыкой этого города. Меня в дальнейшем либо убьют, либо снова попытаются привлечь к себе (а потом всё равно убьют)… Вот и всё. С Лишёнными Тени в Астрахани будет покончено…

— Но… ведь он спущен к нам сверху, — неуверенно возразил кто-то.

— Именно спущен! Как известно, повышение в должности ведёт к Москве, а при теперешней власти — к Питеру. Но Барон был «спущен» из Саратова, потом из Волгограда… ниже по Волге — только мы.

— Чего ты хочешь? — прервал меня тот же тип из Администрации.

— Поединка по Праву Сильного!

— Но ты не вампир… В смысле, не настоящий вампир!

— Тем не менее я ХОЧУ его крови.

— Чего мы тянем, бежим! — шёпотом начала рыжая торопыга. — Раскидаем всех, пока они думают, и рванём за Сабриной. Вдруг её казнят раньше?

— Посмотри налево, только осторожно… — так же тихо посоветовал я. — Видишь внизу на пустыре пентаграмму и круг из факелов? Фигура в центре, привязанная к столбу…

— Сабрина-а-а!

— Не ори! — шикнул я. — Её действительно могут убить, если я пойду туда один. Но если меня поддержит община — Барон не посмеет отказать в традиционном поединке. Его разорвут его же мятные шакалы…

— Денис Андреевич! — Лишённые Тени наконец-то решились, определились и приняли сторону Закона. — Мы подтверждаем ваше право на Поединок. Но единоборство будет проходить по установленным правилам.

Я кивнул, большего мне и не надо. Правила просты и отработаны годами. Всё тот же круг из горящих факелов, каждый, кто переступит границу, — будет убит на месте. Никакого оружия, только то, чем наделила тебя природа. Никаких кольчуг, кирас и бронежилетов — драка ведётся обнажёнными до пояса. Никаких извинений, примирений, прощений — только смерть противника!

Мы спускались вниз уже сплочённой боевой группой вампиров и Гончих. Никто не дерзнул встать у нас на пути, и когда мы подступили вплотную к полыхающему кругу, я наконец увидел всех участников страшного фарса.

В середине, как уже говорилось, стоял вкопанный деревянный столб с привязанной к нему Сабриной. Моя черноволосая вамп пребывала, похоже, в самом скучающем расположении духа. Слева расположились представители Ордена. Адептов среди них не было, но в окружении пяти крепких ребят стояли два наших знакомых «кондора». Один всё с тем же мрачным взглядом, другой вроде даже ободряюще подмигнул. Справа находилось высокое кресло, в котором и развалился тот, чья безумная воля собрала здесь всех присутствующих.

Барон был одет в кипенно-белый костюм, на вид, имел лет сорок-пятьдесят, голова без малейших признаков растительности, широкая наклеенная улыбка и… совершенно мёртвые, оловянные глаза. Первоначально мне даже показалось, будто бы он слепой, но это впечатление было обманчивым. Он наклонился и что-то быстро приказал мятной Динке, скорчившейся у его ног, однако прежде чем она успела встать, Лишённые Тени окружили мою подругу.

— Дамы и господа, мы приносим извинения за незапланированные изменения в программе сегодняшних мероприятий, — классическим чиновничьим языком оповестил работник административного аппарата. — Денис Титовский, как астраханец и лицо приближённое к общине, имеет честь бросить вызов многоуважаемому Барону.

— По какому праву? — вякнул кто-то из-за кресла.

— По Праву Сильного! — значимо пояснил чиновник. — Казнь Сабрины фон Страстенберг, баронессы Икскуль, откладывается до результатов поединка. По освящённым веками правилам, никто не может отказаться от вызова. Это влечёт за собой только одно наказание — смерть!

— Вы забыли свои клятвы? — со змеиной улыбкой прошипел Барон.

— Право Сильного — слишком древняя традиция, чтобы мы смели преступить её в угоду сиюминутному владыке.

Это был откровенный бунт. Теперь от исхода поединка зависела не только жизнь моей подруги, но и вообще само существование астраханской общины Лишённых Тени…

— Но вас пришло двое. По Закону я вправе требовать, чтобы эта милая девочка тоже приняла участие в Поединке.

Взгляды присутствующих разом переключились на рыжую охотницу.

— Нормальненько… А в соответствии с вашими законами я, как вызываемая сторона, имею право на выбор оружия и противника?

— Противника — да, выбирай любого. Но оружия… увы, ты будешь драться тем, что имеешь, — вынужденно развели руками вампиры.

— Косметичкой, что ли?

Молчаливый «кондор» рванулся вперёд, но его удержали. События разворачивались вне всяких сценариев, а ведь я знал, что ещё далеко не все персонажи вышли на сцену…

— С вашего разрешения, я хотел бы сказать пару слов своей бывшей воспитаннице. — Из рядов Гончих вышел «играющий тренер». Ева охнула, покраснела и, повесив нос, с самой виноватой физиономией пошла к суровому наставнику. О чём они говорили, на тот момент было неизвестно, но назад румяная сибирячка возвратилась куда более уверенным шагом. Даже я не сразу заметил, что её новенький сарафан украшают высокие, до бедра, разрезы, только что сделанные опасной бритвой…

— Как представители Ордена, мы не будем мешать Поединку. В конце концов наша цель — установление разумного ценза отстрела вампиров. Нам положен — один! Кто именно это будет, не столь важно… В любом случае наши ребята получили у вас замечательную во всех отношениях практику.

Рыжая дуэлянтка, сдав проверенный дезодорант, неторопливо двигалась по кругу, из-под руки высматривая себе достойного супротивника. Один раз вроде даже пристроилась, оценивающе глядя на самого Барона. Я сурово сдвинул брови и показал ей кулак. Нахалка послала мне воздушный поцелуй и неожиданно разглядела знакомое лицо среди приближённых диктатора. Её глаза вспыхнули зелёным пламенем, а указательный палец обличающе вытянулся вперёд.

— Вот он! Хочу этого!

Барон удивлённо обернулся, мятные вампиры выталкивали из-за его спины огрызающегося Славика. Ну конечно… Кого же ещё она могла выбрать, с кем ещё у девочки личные счёты? Рано или поздно — всем приходится платить по счетам. Даже трансвеститам…

— Почему я?! Какого чёрта?! Нет, нет, нет! Я не буду драться с этой сумасшедшей дурой! Это ниже меня… Дайте достойного противника! — Вид упирающегося Славика-Ирэны был страшен. Святая вода сожгла ему пол-лица, изуродовав навечно: кожа висела грязными лохмотьями, местами обнажая жёлтые кости черепа. Но глаза светились неугасимой ненавистью.

— Они будут сражаться первыми! — определил чиновничий вампир, привычно взявший в свои руки всю административно-командную часть.

Я придвинулся поближе к кругу, пытаясь привлечь внимание Сабрины:

— Эй! С тобой всё в порядке?!

— Отвали… — почти не разжимая губ, просвистела она, продолжая изображать беспомощную жертву людской (и нелюдской!) несправедливости. — Не загораживай обзор, мне тоже интересно…

— М-м… понял, извини.

— Дэн?!

— Да?

— Я люблю тебя. — На миг её ресницы вспорхнули вверх, озарив меня водопадом плохо сдерживаемой нежности. В сердце кольнуло воспоминание о тёплых губах Евы, и я постарался загнать эту боль поглубже — юная охотница отважно шагнула в круг… Мятного шакала буквально швырнули следом. Что же Капрал медлит? Его появление вместе с грозным Вахтангом могло бы в корне изменить всю линию повествования, но увы…

Драка началась по неписаным правилам, идущим от зари времён — можно всё, запрещённых приёмов нет! Даже на первый взгляд было заметно, что бывшая Гончая хорошо подкована в боевых единоборствах. Вовремя оказанная помощь «кондора» в виде спасительных разрезов позволяла ей держать противника на расстоянии высокими ударами тренированных ног. Может, это было и не совсем прилично с точки зрения выпускницы Смольного института, зато действенно в полевых условиях!

Мятный вампир, доведённый до отчаяния, становится очень опасным противником, практически непобедимым в ближнем бою. Видимо, Славик хорошо это понимал, сознательно уклоняясь от нападающей девушки беготнёй по кругу. Через десять минут стало ясно, что Ева долго такого ритма не выдержит. Охотница разумно притворилась уставшей и при первой же попытке ответного нападения шакала поймала его на бросок с упором ноги в живот. Противник пролетел пару метров, приземлившись ровненько на три факела! Дикий визг огласил стены старого Кремля… Но прежде чем чиновник дал приказ схватить вышедшего за периметр круга, трансвестит успел нырнуть обратно. Два факела установили на место, третий, переломившийся, трогать не стали… Мятному вампиру не оставалось ничего, кроме последней драки за свою никчёмную жизнь. Я невольно вздрогнул, когда он бросился на Еву, ревя от боли и ненависти! Охотницу отшвырнуло в сторону, она здорово ударилась спиной о землю…

Роли поменялись. Теперь уже воспрянувший Славик гонял по кругу слабеющую от ударов Еву. Как помните, сила вампира в любом случае превышает человеческую… Что-то кричали Гончие, бесновались стервятники, Барон упоённо вытирал платочком лысую голову, а я молча смотрел, как падает та, что несколько часов назад таяла в моих объятиях от неуправляемой любви… Ева ничком рухнула на то самое место, где валялся недавно Славик. С трудом попыталась встать на четвереньки, но не смогла, кое-как повернулась на спину, встречая смерть глаза в глаза…

— Я убью тебя… О, как давно я хотел убить тебя! — Негодяй отошёл на пару шагов для разбега. — Я заберу твою жизнь и выпью твою кровь! Что скажешь, девочка?!

— Не все псы попадают в рай… — хрипло выдохнула охотница, резко выбрасывая правую руку вперёд. Тело Славика-Ирэны накрыло её с головой. Раздался противный хруст. Мятный вампир даже не успел охнуть — меж лопаток шакала торчал высунувшийся обломок сломанного факела…

* * *

Вопреки устоявшемуся мнению, труп вампира, пронзённого осиновым колом, не рассыпается пеплом в ту же минуту. Просто с наступлением «физической» смерти труп начинает разлагаться втрое быстрее, утреннее солнце сожжёт его за несколько минут. Останки мятного стервятника без сантиментов оттащили в сторону, выбросив, как отслужившее тряпьё. Барон даже бровью не повёл, глядя на гибель своего верного прислужника.

На пару минут все присутствующие загорелись спором — правомочно ли было использование чужеродного предмета в качестве оружия? По идее, бойцы имели право использовать лишь то, что имели (простите за тавтологию), но, с другой стороны, охотнице никто ничего специально не подбрасывал. А любой предмет, оказавшийся в круге волей Случая, Судьбы или Рока, вполне мог быть применён обеими сторонами для достижения своих целей. В самом деле, если уж доходить до абсурда, удар о землю, повлёкший за собой гибель противника, тоже может считаться незаконным… Но кто же отберёт у соперников землю под ногами?

— В любом случае исход спора будет определён после второго поединка, — вынес соломоново решение административный чин. — Если победит Титовский, то все претензии к его спутнице снимаются. Если же удача будет на стороне Барона, то… вряд ли кто рискнёт за неё заступиться.

В принципе это удовлетворило всех. Я передал отдышавшуюся охотницу под опеку «кондора»:

— Ничего не бойся. Я постараюсь управиться побыстрей.

В ответ она только вскинула на меня свои бездонные глаза, молчаливо благословляя на битву.

В моей душе не было и тени сомнений. Как, впрочем, и любых иных чувств, вроде ненависти, ярости, презрения или гнева… Нет, совсем не холодное равнодушие, а какая-то удивительная умиротворённость, схожая с недвижимой гладью горного озера в безветренную погоду. Я был равно готов как к жизни, так и к смерти, не строил планов, не отрабатывал тактику, не выискивал возможные слабости противника. Всё это на данный момент не казалось важным, более того — хоть сколько-нибудь заслуживающим внимания…

Я снял рубашку, шагнул в круг и встал у столба, заслоняя спиной Сабрину.

— Ты обещал мне…

— Да.

Барон медленно сполз с кресла на землю, насмешливо оглядел присутствующих и вдруг, одним неуловимым движением, швырнул это кресло в меня. Я не пытался уклониться. Под изумлённые возгласы вампиров и Гончих просто смял его в компактный ком и небрежно катнул обратно. Постное лицо Барона не изменилось, но по тому, как затрепетали ноздри его мятных рабов, я понял, ЧТО они почуяли… Страх! Запах дикого, животного страха исходил от непоколебимого владыки, и та же Динка первой в предвкушении крови облизала сухие губы… Он проиграл ещё до схватки.

— Что встали, твари?! Хватайте его! — бешено завизжал Барон, раздавая оплеухи направо-налево. Мятные шакалы шарахнулись в стороны, но не ушли, а, огрызаясь, начали показывать зубы.

— Он — мой! — громко напомнил я. Желающих спорить с Правом Сильного не нашлось.

Под уничижительными взглядами присутствующих Барон нервно шагнул в круг, затравленно бормоча:

— Вы ничего не поняли… всё должно быть не так… Он же урод! Он не настоящий вампир, он не может… Вы должны подчиняться мне! У меня цель… вы — глупцы! Вам не позволят так со мной…

— Дерись. Или умрёшь без боя. — Я шагнул навстречу.

Барон отступал по кругу:

— Титовский, но это глупо! Я отпущу её, и мы трое будем держать в кулаке весь город. Подожди… послушай…

Он резко бросился вперёд, прыгнув к столбу и сжав когтями нежное горло Сабрины.

— Ещё только шаг, и она…

Я на секунду прикрыл глаза — неведомая доселе Сила билась в моих жилах в поисках выхода. Сабрина заметно побледнела, люди и вампиры затаили дыхание, а взгляд Барона был просто безумным от ужаса. Миг — и его руки беспомощно рухнули вниз! Ещё одно усилие, и я остановлю его сердце…

— Ха! Ё…ма в затворе с дыркой! А вот и о…ма с в…ма, на к…ма… — не ждали?!

Едва ли не из-под земли вылезла мелкорослая фигурка бравого офицера. Енот появился как всегда не вовремя…

— А ну, лапы прочь, х…ма, от моих друзей! И всем — смирна! А не то…

Из-за его спины выросло нечто совершенно жуткое. Грузинский царь Вахтанг Шестой, покоящийся в склепе Успенского собора, ещё при жизни отличался горячим нравом, а уж после смерти… Ходили слухи не об одном несчастном, загнанном им в сумасшедший дом грозным требованием «вернуть голову». Посторонних привидений на своей территории Вахтанг просто не терпел, а на людей был зол без разбору. Сверхзадачей Капрала было довести его до белого каления и в нужный момент спустить на врага. Всё так и произошло, только момент был выбран, мягко говоря, ненужный…

— Гидэ галава?! — громоподобно вопросил могучий призрак в черкеске с газырями у первого же обомлевшего вампира. — Одай галаву!

Зловещий голос из пустого места над плечами заставил мятных шакалов с воплями броситься врассыпную. Мгновением позже их примеру последовало и большинство остальных…

— Гидэ галава?! — продолжало надрываться ограбленное привидение, весьма осязаемыми пинками добавляя бегущим скорости. Отчаянный Капрал материл всех, кто попадал под руку, так что пару раз досталось и мне.

Фарс окончился комедией!

В общей суматохе мы с Евой бросились на выручку Сабрине…

— Дэн! — яростно взревела она, как только я попробовал взяться за первый узел. — Куда ты смотришь? С этими бантиками я в состоянии справиться сама, а Барон уходит!

Одно резкое движение, и на разгневанной вамп разом лопнули все верёвки. Выходит, эта краса прекрасно могла освободиться и без нашей помощи. Хотел бы я знать, кто же на самом деле дёргал ниточки «марионеток» этой ночью?

— Вон он! — прямо мне в ухо завопила полная охотничьего азарта рыжая гроза вампиров. Барон, с трудом двигая почти парализованными руками, пытался влезть в забытый «феррари».

— Ему не уйти, мой малыш никогда не позволит кому попало… Куда-а?!

При звуке зафырчавшего мотора у Сабрины отвисла челюсть.

— Помогите мне! — В её плечи вцепился «кондор», я повиновался, не задавая вопросов, сюда же приложилась и Ева. Втроём мы с трудом удерживали рвущуюся на разборки вамп, когда автомобиль, почти достигнув Пречистенских ворот, неожиданно обратился в столб оранжевого пламени.

— Не-э-э-эт!!!

На грохот взрыва отвлёкся даже неумолимый Вахтанг, цокая невидимым языком и упуская очередную жертву.

— Мой напарник поставил там пластиковую мину, — тихо попытался объяснить тренер Гончих. — Ему казалось, что вы наверняка попытаетесь на ней бежать. Я… приношу свои извинения. Мы компенсируем…

— Мальчик мой… — еле слышно всхлипнула Сабрина, без сил опускаясь на землю. — Он знал… он же всё понимал… Его бы никто не заставил сдвинуться с места, если бы… а он сам… ради меня!

Ева опустилась на колени, обнимая черноволосую подругу и не скрывая слёз.

— «Не от руки человека или нечеловека, а в железном пламени…» — тупо процитировал я. Куранты торжественно отбивали полночь…

Мы добирались до Звёздного пешком. Моя вамп просто психологически не могла сесть ни в одну машину. Енот смылся сразу же после взрыва, грузинский царь ещё долго мучил молчаливого «кондора», выспрашивая: «Гидэ галава?» После такого потрясения мужчина навеки лишился возможности вернуть речь… Гончие ушли строем, их миссия в Астрахани была выполнена на все сто. Судя по всему (ведь погиб один из самых уважаемых руководящих вампиров), город надолго освобождён от очередных охотников. Хотя как знать, быть может, это достопамятное Соглашение ещё всплывет где-нибудь и добавит нам лишней головной боли.

Лично меня больше интересовали взаимоотношения нашего любовного треугольника. После всего того, что произошло между мной и Евой Лопатковой, прятать глаза от Сабрины было просто невозможно. Когда мы вошли в квартиру, я отвёл обеих девушек в спальню, усадил на кровать лицом к лицу и сказал:

— Вам нужно поговорить. Если решите, что кого-нибудь обязательно надо убить, — пусть это буду я…

После чего прикрыл дверь и отправился в туалет. Исключительно ради того, чтобы поговорить с шефом. Сегодня впервые я едва не нажал лишнюю плитку. Совсем нервы ни к чёрту — результат мог быть крайне неприятным…

Хэлен встретила моё появление короткими аплодисментами:

— Прошу, прошу! Дэн Титовский — победитель Барона! Спаситель стреноженных красавиц, разбиватель сердец, друг неприличных привидений и гроза нечистых на руку охотников. Виват герою!

Я театрально раскланялся. Понятно, здесь уже даже секретарша в курсе всего произошедшего…

— Заходи, тебя ждут! Но на обратном пути задержись на минуточку, я хочу кое-что уточнить по поводу твоего прошлого визита.

— Как скажешь. — Я побыстрее шагнул к ревущему пламени, поскольку огонь всегда причиняет меньше хлопот, чем разборки неудачных шуток. Не люблю выяснять отношения, но есть женщины, которые жить без этого не могут.

В кабинете шефа меня ждало такое, что я едва не окосел на месте. На высоком троне из цветных пуфиков весело болтал лапами огромный кот в высоком колпаке со звёздочками. В одной лапе у Бегемота был детский горн, в другой — флажок Российской Федерации. Юноши и девушки вокруг, разодетые под ярмарочных клоунов, старательно размахивали воздушными шариками и взрывали новогодние хлопушки. В воздухе мелькали серпантин и конфетти…

— Вот он наш герой! Мрр-уряу отважному и храброму… Эй! А ты чего такой нерадостный? Ты же победил!

— Ну… вроде того.

— Ой, да не скромничай, тут все свои. Я сам всё видел, своими глазами! Ты наконец-то обрёл Силу, о которой я и не мечтал…

— Да? Но какой ценой?

— Ты об этой наивной девочке из Сибири? — благодушно ухмыльнулся кот. — Ну-у… она знала, на что шла, и поверь, она очень хотела этого. А то, что с ней будет дальше, уже не твоя забота.

— Почему же?

— Потому, что НЕЛЬЗЯ брать на себя весь груз ответственности за тех людей, с кем так или иначе завязала тебя судьба. Слова Экзюпери — лишь красивая обёртка для нравственных законов человечества. Позволь Еве самой распорядиться своей жизнью. Не надо приносить в жертву нравственности ни себя, ни её…

— Это неправильно, экселенс.

— Но это честно. — Бегемот еле заметно шевельнул когтистой лапой, и молодые актёры мгновенно покинули кабинет. — Я понимаю тебя… Каждый такой шаг оставляет выжженный след в душе. Может быть, когда-нибудь в ней вообще не останется живого места. А быть может, на пепле прежних иллюзий вырастут новые диковинные цветы…

— А если бы я погиб? Вы предполагали такое развитие событий?

— Да, — подумав, ответил он. — Согласись, я ведь не ангел-хранитель, чтобы, опекая, беречь тебя от всех шишек. Рано или поздно произойдёт необратимое и… Вечность очень располагает к философии. Я искренне горжусь тобой, мой мальчик, но пора взрослеть.

— Какую роль во всей этой истории играли вы?

— Я? — Верховный демон изумлённо всплеснул лапами, отчего его праздничный колпак съехал набок, придавая коту ещё более потешный вид. — Я всего лишь сторонний наблюдатель! Ну, поразвлёкся немного, поиграл, пошалил… что дурного?! Разве где-нибудь, хоть раз по ходу действия, мелькнул мой чёрный хвост?

— Вообще-то да. Было несколько таинственных совпадений.

— Ничего не знаю! Если я кому чего и мурлыкнул на ушко, то никто ничего и не видел. Требую защиты прав свидетелей и соблюдения презумпции невиновности! Кстати, ничего, что я забрал назад свою книжку?

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Мы все успели её прочитать.

— Ты загляни ко мне на неделе, я хотел бы пригласить вас с Сабриной на ужин в «Подкову». Интересное местечко, много знакомых, мне понравилось.

— Мы постараемся, экселенс.

— И будь добр, передай своей подруге мои глубокие соболезнования по поводу скоропостижной гибели её любимца. Барон уже сидел у меня в глотке со своим дутым высокомерием, а пророчества как-никак надо исполнять. Я очень сожалею, но, быть может, сумею загладить свою вину чем-то конкретным…

Я поклонился, зная, что он слов на ветер не бросает. Бегемот важно потянулся, кивнул, топорща позолоченные усы, и помахал мне на прощанье «Пластилином колец».

Хэлен стояла у секретарского стола в самой откровенной позе. Короткая кожаная юбка соблазнительно обтягивала бёдра, обширная грудь рвалась на волю, и пуговки прозрачной блузки были как никогда близки к позорному бегству.

— Не спеши, пожалуйста, — густым и страстным голосом попросила она. — Я хотела извиниться за прошлый раз…

— Не стоит, это только моя вина.

— Нет, нет… надеюсь, ты не очень обиделся? И ещё я хотела спросить: а сейчас у тебя нет там… чего-то большого, сладкого, что так и просится ко мне в…

Я рванул наверх со всей скоростью, на которую только был способен. Вслед неслись урчащие раскаты хохота моего вездесущего шефа…

Когда выпрыгивал из туалета, на ходу вытирая пот со лба, то сразу обратил внимание на тишину в доме. Ожидаемых криков, ругани, слёз, объяснений или проклятий слышно не было. Ревнивая вамп и впечатлительная охотница мирно спали на широкой кровати едва ли не в обнимку, как любящие сёстры. Щёки у обеих были мокрыми, но в комнате разливалась такая светлая аура, что будить их ради каких-то расспросов казалось бессмысленно жестоким.

Я прошёл на кухню и выглянул в окно. Рядом с детской площадкой стоял скромный тёмно-вишнёвый «феррари» — близнец сгоревшего автомобиля. Надеюсь, Сабрина сумеет привыкнуть к новому питомцу…

Эпилог

Мы провожали Еву на московский поезд, а уже из столицы она поедет домой. «Лотос» отправляется в двенадцать ночи. Капрал на вокзал не пошёл, у него аллергия на расставания. Говорили мало, все слова были давно сказаны. На прощанье она сунула мне в руку один из своих серебряных антивампирских амулетов, ещё раз просила передать привет Еноту и долго махала нам из-за вагонного стекла. Я знал, что никогда не смогу её забыть и вряд ли когда увижу.

— Она вернётся?

— Нет.

— Вернётся… Дэн, она уже не сможет жить вдали от тебя.

— Я не…

— Ничего не говори… — Холодный пальчик Сабрины на миг требовательно прижался к моим губам. — Давай позволим жизни складываться так, как ей вздумается. Мы с тобой не положительные герои…

— Скорее отрицательные, — кивнул я. — Но как ты можешь?..

— Глупый, я же люблю тебя! А значит, хочу, чтобы ты был счастлив. Пусть она вернётся… Но только не этой ночью!

Я подхватил её на руки, покрывая любимое лицо восторженными поцелуями.

— Потому что этой ночью ты — только мой! И завтра тоже, и послезавтра, и послепослезавтра, и…

Это надолго, можете мне поверить. Тёмно-вишнёвый «феррари», нетерпеливо переминаясь, ждал нас на стоянке. Над Астраханью горели самые тёплые звёзды.

Возвращайся, Ева…

Астраханские вечера, или Русский дракула

И сему провидению препоручаю я вас, дети мои, и заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно.

А. К. Дойл. Собака Баскервилей

У многих российских городов были свои певцы. Больше всего повезло в этом отношении Москве и Петербургу. Еще бы, ведь о них писали Ломоносов и Державин, Пушкин и Гоголь, Достоевский и Толстой, Андрей Белый и Мережковский, Булгаков и Пастернак. А как быть малым городам и городишкам, в которых жизнь на первый взгляд не бьет ключом, однако же и не застаивается болотом? Это уж как пофартит. Например, как Пензе с Загоскиным, Рязани с Есениным или Вологде с Рубцовым.

Без преувеличения можно сказать, что Астрахани повезло, так как в ней живет и работает во славу родного города фантаст Андрей Белянин. Уже в первых своих книгах — трилогии о Мече Без Имени, принесшей автору не-бывало шумный успех, — своего главного героя писатель сделал астраханцем. Перед нами предстает полусонный провинциальный (хоть и губернский) город, разморенный южным солнцем. Ленивое, размеренное течение жизни, которое, казалось бы, ничем не выбить из привычного русла. И вот рождается Герой — лорд Скиминок, и начинаются чудеса. Легко узнаваемы астраханские реалии в романах «Моя жена — ведьма» и «Рыжий рыцарь». Воистину: «Нет другого такого фантастического города, кроме Астрахани, и Белянин пророк его».

Итак, снова Астрахань. Но на этот раз уже не фэнтезийно-юмористическая, а, так сказать, «готическая». Потому что речь в романе «Вкус вампира» идет не о заблудившемся средневековом рыцаре или приключениях странного семейства поэта, у которого жена — ведьма, а о существах жутких и зловещих. Которые боятся чеснока, святой воды, распятия и дневного света. Ну заодно не отражаются в зеркалах и практически не стареют. Город зловещий, город кошмарный. Вампиры и оборотни притаились здесь за каждым кустом, окопались почти в каждом госучреждении и частном предприятии. Картина, достойная кисти Босха и пера Гоголя. Привычный для читателя белянинский легкий юмор, переходящий в иронию, заменяется в новом романе фантаста гротеском и едким шаржем.

Во «Вкусе вампира» сосуществуют как бы две Астрахани: дневная и вечерне-ночная. Первая — это привычный и знакомый нам южный город, в котором смешались многие национальности. Веротерпимый, приветливый, немножечко ленивый и сонный. Идиллия, да и только. Едва же на Астрахань начинают спускаться вечерние сумерки, город преображается. Он становится огромным беспощадным хищником, которому не до сантиментов. Тут нужно держать ухо востро. Стоит зазеваться, и достанешься на обед какому-нибудь оборотню или вампиру.

Подобная поэтика вполне в традициях классической русской литературы, особенно романтической. Вспомним бессмертные «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя. Или менее известные теперь, но в свое время жутко популярные «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» Антония Погорельского и «Вечер на Хопре» Загоскина. Сборники «жутких» новелл, действие которых разворачивается преимущественно вечером или ночью. Заброшенные замки, таинственные происшествия, загадочные существа, проникающие в нашу действительность из потустороннего мира и пытающиеся погубить героев. В романе Белянина все это тоже имеется. Однако это всего лишь одна из плоскостей книги, причем не главная.

Писатель продолжает расставлять литературные маячки, обозначая тот фарватер, по которому он намерен двигаться. Кроме Гоголя упоминаются также Брем Стокер и Булгаков. Насчет первого и последнего все понятно. Это те авторы, которых Андрей Белянин считает своими Учителями. Он с трепетом и благоговением относится к их памяти и творческому наследию. У Гоголя писатель учится фантастическому мировидению, умению взглянуть на вещи обыденные через призму юмора. Булгаков же дал образец городской фэнтези. Той жанровой разновидности, к которой тяготеет в последнее время Белянин. Мы бы назвали здесь еще одного автора, творчество которого лежит в том же литературном пространстве. Это Владимир Орлов с его «Альтистом Даниловым» и «Аптекарем».

А что же Стокер? Ну, здесь-то, кажется, все понятно. Его роман «Дракула» стал родоначальником целого направления в мировой культуре. Книги, фильмы, комиксы и даже «партии» и клубы вампиров. Это только вершина айсберга. Следует более пристально вглядеться в стокеровское детище, как это сделал Белянин. Ведь ирландский писатель дал поистине новаторскую концепцию фольклорно-литературного образа. Если посмотреть на предшественников графа Дракулы, то сразу же бросается в глаза их, как бы это сказать, низменно-приземленный характер. Фольклорные вампиры, упыри и вурдалаки — это жутковатые, но довольно глупые существа, обитающие в норах и подземельях, восстающие из могил и тривиально сосущие кровь у зазевавшихся жертв. Персонаж Брема Стокера не таков. Влад Дракула — воплощенное страдание, глубоко несчастный, думающий и чувствующий герой-интеллектуал. Причем влюбленный. Невероятно! Ведь по законам вампир не способен ни к плотской, ни тем более к духовной любви. Весь «смысл» его существования сводится к поиску очередного глотка человеческой крови. Какая там любовь? И вдруг такая колоссальная страсть, пронесенная нежитью через много веков и с неожиданной силой вспыхнувшая вновь. Вот оно, то рациональное зерно, которое вынес из «Дракулы» Белянин. Влюбленный, нетипичный вампир. Существо, выломившееся за привычные рамки поведения, сформированные и освященные вековой традицией. К тому же «Дракула», как и «Мастер и Маргарита», несомненно, городской роман.

Из-под пера астраханского фантаста вышло произведение, центральной темой которого является не вампиризм, а, как всегда у Белянина, человеческие чувства и отношения. Дружба, любовь, бескорыстие, предательство, самопожертвование, подлость, благородство — вот та гамма чувств, которой пользовался автор, создавая «Вкус вампира». И главные герои, которых в романе три, как нельзя лучше воплощают многоцветье окружающего их мира. Выше мы говорили о двух городах, представленных в книге. Так вот, как нам представляется, каждый из трех главных персонажей символизирует одно из состояний Астрахани. Два женских образа, вампирши Сабрины и охотницы за вампирами Евы, воплощают, соответственно, ночной и дневной город. Однако между ночью и днем есть еще промежуточные состояния — вечер и утро. Вот как раз их и представляет герой, нетрадиционный вампир Денис Титовский.

Дэн Титовский — русский Дракула со всеми вытекающими из этого последствиями. Прежде всего это рефлексирующий герой, сомневающийся, мятущийся, мучительно ищущий свое место в расстановке сил. И одновременно он супермен, классический персонаж современного российского боевика. Денис обладает сверхъестественными способностями, может в одиночку выйти против целой когорты неприятеля. Новым для художественной манеры Белянина является и то, что главный герой в лучших традициях суперменства наделен ярко выраженной мужественностью. В смысле эротических способностей. Он даже питается не кровью, высосанной из несчастных жертв, а гораздо более гуманным и в то же время экзотическим образом. Жизненную энергию Дэн получает во время общения с прекрасным полом. Ласковый взгляд, пара томных вздохов красотки, несколько часов в постели с прелестным созданием, и русский Дракула вновь полон энергии.

Под стать ему и верная подруга Сабрина. Настоящая женщина-вамп, реализованная тайная греза каждого мужчины. Всего женственного у нее имеется с избытком, а общение с возлюбленным ежеминутно съезжает на одну и ту же колею, до того заезженную, что порой сексуальная экзальтация (если не сказать, озабоченность) влюбленной парочки начинает утомлять и раздражать. Думается, это намеренный сатирический прием автора, пародирующий пристрастие некоторых современных писателей к перенасыщению своих произведений эротическими сценами. Белянин стремился написать умную и злую пародию на фантастический боевик, и это ему, несомненно, удалось.

И все же, полагаем, основная нагрузка во «Вкусе вампира» лежит не на образах Дэна и Сабрины, а на образе девочки Евы. Парочка вампиров при всей своей жизненности и яркости довольно статична. Как в произведениях классицизма: «Герою своему искусно сохраните черты характера среди любых событий». Да, они хорошие «нелюди». Но перипетии их судеб, за которыми мы наблюдаем, читая роман, не прибавляют ничего нового к раскрытию их характеров. Уже с самого начала повествования видно, на что они способны, и можно вполне предсказать их реакцию на то или иное событие. А вот Ева — это кантовская «вещь в себе». Сколько раз Дэн и Сабрина демонстрируют ей образцы чуть ли не ангельского смирения и христианской любви и всепрощения, а девчонке все мало. Она вновь и вновь предает своих «демонов-хранителей». Или Ева «ангел-искуситель», посланный лихой парочке для испытания твердости духа?

На протяжении всего действия романа каждому из членов троицы приходится неоднократно сражаться не только с превосходящими силами противника, но и с самим собой. Причем все они решают один и тот же евангельский вопрос: «Что есть истина?» Его, хоть и не прямо, задает Дэн одному из приспешников Сатаны, принявшему облик булгаковского кота Бегемота. То же спрашивает у всемогущего вампира Барона Сабрина. И почти что ко всем пристает с ним перепуганная девчушка из далекого сибирского городка.

Белянин отвечает на этот каверзный вопрос практически по Христу: «Истина есть Любовь». Нужно любить друг друга, быть терпимыми, сострадательными. Такими же, как большой, чуть ленивый и сонный, но добрый и странноприимный южный город. Итак, круг замыкается. Астрахань превращается как бы в Град небесный, вокруг которого горят «самые теплые звезды», который и сам устремлен в грядущее и своим многочисленным и столь непохожим друг на друга чадам дарует надежду на жизнь лучшую.

Игорь Черный

Content

Андрей Белянин
Вкус вампира

Эпилог

Астраханские вечера, или Русский дракула