Константин Ситников

Роззи

1

Ольга позвонила в половине десятого. Иван сидел в баре и пил шнапс. Перед ним стояло пять стаканчиков, и четыре из них были уже пусты.

– Пупсик, я соскучилась. Ты совсем забыл свою киску.

– Всё зависит от тебя. Ты нашла мне кого-нибудь?

– Ну, пупсик! – заныла она. – Сейчас лето, все разъехались. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?

Он молчал, глядя на последнюю порцию. В кармане оставалась горсть евроцентов, а ещё надо было как-то добираться до дома. В последнее время ночное метро в Вене – место небезопасное.

– Ты меня слышишь, пупсик?

– Слышу.

– Почему бы тебе не приехать ко мне? – В её голосе появились воркующие нотки. – Мы бы славно провели вечерок. Помнишь, как раньше?

Слушая это грудное контральто, можно было подумать, что говорит роскошная блондинка, не молодая, но ещё вполне ничего. Иван прикрыл глаза, и в памяти всплыло фантасмагорическое видение – жирная, раздувшаяся, бородавчатая жаба с младенческими ножками и ручками, беспомощно торчащими из безразмерного сарафана, – жертва генетического уродства. Да, были времена, он ублажал её. Это были очень плохие времена, он сидел на героине и ночевал на старых станциях метро, не оборудованных видеонаблюдением. Она вытащила его из этой пропасти, нашла жильё, обеспечила работой. Какой-никакой, а работой. Неожиданно он ощутил укол вины. Она нуждалась в нём, и было, наверно, жестоко к ней так относиться. Но он ничего не мог с собой поделать.

Он открыл глаза – четыре пустых стаканчика и один полный.

– Почему ты молчишь?

– Поговорим, когда ты найдёшь мне работу, – сказал он и нажал отбой.

Не успел он допить водку, как трубка снова заелозила по столу.

– Ну что ещё? – спросил он.

– У меня есть работа. Только…

– Только?

– Я не совсем уверена… Это не мой клиент. Меня просили помочь…

– Во что ты меня втягиваешь? Если это малолетки…

– Нет-нет, – поспешно сказала она. – Ты же знаешь, я не конфликтую с законом. Это мужчина…

– Я не сплю с мужчинами.

– Господи, конечно, нет! Он был женат, у него есть дети. Сейчас живёт с сестрой и вполне доволен жизнью.

– Тогда что? Они хотят, чтобы я смотрел, как он трахается с сестрой?

– Фу, пупсик. Что ты такое говоришь! Просто ему нужна помощь. Эта его сестра… ну, в общем, она больная. Подробностей я не знаю. Но если хочешь, я позвоню ему и всё устрою.

«Дура, – с неожиданной злостью подумал он, – мне нужна работа. Любая работа, за которую заплатят деньги». Но вслух он сказал:

– У меня не хватит на такси.

– Ничего, у меня такси-кард. Всё будет оплачено… Ты сейчас где?

Он сказал.

– Оставайся на месте и никуда не уходи.

По дороге она дала ему полную инструкцию. Клиента зовут Петер. Ему под пятьдесят, средней руки рантье. Лет пять назад он попал в аварию и стал инвалидом. Родители давно умерли, оставив ему и его сестре дом с зимним бассейном во Флоридсдорфе и небольшой капиталец в ценных бумагах. Сестру зовут Розвита, ей за сорок. Она малость того, повёрнута на смазливых мальчиках, несколько раз её приводили в полицию за домогательства. В прошлом году, по решению суда, помещали в психиатрическую клинику для принудительного лечения. Петер держит её взаперти, а чтобы она не лезла на стенку, приглашает время от времени мальчиков по вызову.

– Теперь понимаешь? – сказала Ольга. – Клиент не хочет выносить сор из избы. Так что обо всём, что там увидишь, молчок.

– Это понятно, – нетерпеливо сказал Иван. – А что, она совсем ненормальная, эта его сестра? На меня с вилкой не кинется?

– Упаси боже!

– Вот именно. Потребую надбавки.

– Только не зарывайтся… Пупсик?

– Ну, что ещё?

– Ты… когда будешь на ней… думай обо мне, пожалуйста. Ладно?

Господи! Ну что за бабы!

Когда такси укатило, Иван бросил в рот пару мятных леденцов (последнее дело являться к клиенту с перегаром изо рта) и нажал кнопку домофона.

– В-входите, – пригласил заикающийся мужской голос. Калитка автоматически открылась.

Дом был двухэтажный, с верандой. И где тут, интересно, зимний бассейн? Гараж на две машины вижу… Иван поднялся на крыльцо. Стеклянная, зашторенная изнутри дверь была приоткрыта, в холле слышались голоса. Иван постучал для порядка и заглянул внутрь. Ярко освещённый холл был пуст, на стене бормотал большой плоский телевизор.

Показывали сюжет о хиссслах, как они появились из глубин космоса в своих прозрачных колпаках… жуткие и безмолвные… Ну и наделали они переполоху тогда, в две тыщи десятом! Все только о них и говорили, как с ума посходили…

– П-проходите, – послышалось откуда-то сверху.

Иван поднял голову. С балкончика на него смотрел мужчина на инвалидной коляске. Мужчина махнул рукой в кожаной перчатке без пальцев и крикнул:

– П-погодите минуту. Я с-сейчас спущусь.

Иван услышал, как стукнула дверца лифта, зашлёпали тросы. Через полминуты появился хозяин дома. Если ему и было под пятьдесят, то очень давно. Во всяком случае, выглядел он на все шестьдесят пять. Лицо помятое и небритое, веки воспалённые, глаза испуганные. И пахло от него почему-то водорослями и тухлыми моллюсками.

– Петер? – сказал Иван.

– Д-да. А в-вы Иван. В-верно? – Его взгляд скользнул в сторону, он провёл по губам кончиком языка. – В-ваш администратор… Ольга, к-кажется… звонила мне. Вас ввели… в курс д-дела?

На мужчине были обрезанные джинсы, несвежая рубашка в сине-красную клетку и пожелтелые белые носки. Между ног торчало горлышко бутылки.

– В общих чертах. Ваша сестра…

– Розвита, – торопливо вставил мужчина. – Её з-зовут Розвита. Б-близкие зовут её Роззи.

Замечательно! Нас, кажется, приглашают в близкий круг. Знакомьтесь, а это Иван, член семьи. Можно просто – член… Но почему он так нервничает?

– Петер, – решительно начал Иван, – Ольга рассказала мне немного о вашей сестре. Ей, скажем так, не хватает общения.

– Да, да, – закивал мужчина. – Как верно вы заметили. Общения! Ей именно не хватает общения. – Он даже заикаться перестал, обрадованный тем, что Иван так хорошо всё понял.

– Ну разумеется, – повторил Иван, – нам всем порой не хватает общения. Вот для того и существуют друзья. Повертье, это дорогого стоит.

Мужчина моргнул, его губы дрогнули.

– Если в-вы насчёт оплаты, Иван, то об этом н-не беспокойтесь. Чем-чем, а уж этим в-вы останетесь д-довольны. Они очень х-хорошо платят.

– Они? – насторожился Иван.

Мужчина хлопнул себя чёрной перчаткой по лбу и рассмеялся.

– Ч-что это я, с-совсем заговариваться стал. Не желаете г-глоточек? – Он достал бутылку, качнул ею в воздухе. Это был шнапс, кажется яблочный. – Н-нет? А я в‑выпью с в-вашего позволения. – Он ловко отвинтил крышку и присосался прямо к горлышку. Надолго. Иван стоял и смотрел, как подскакивает и возвращается на место его щетинистый кадык. – Вот так! – Мужчина поставил пустую бутылку на пол, вытер мокрые губы пальцами, обтёр их о грудь. – Ну что, Иван, идём к нашей Роз… ик!.. зи?

Он залихватски развернулся – сбитая колесом бутылка весело покатилась по полу. Они прошли в армированную дверь чёрного стекла и начали спускаться по длинному, идущему под уклон коридору в полуподвальное помещение. В конце коридора была ещё одна, матово-стеклянная, дверь. На потолке играли голубые блики от подсвеченной воды.

– В-вот мы и п-пришли, – возвестил Петер. – З-зимний бассейн. В п-подвале, н-неплохо п-придумано? – На его лице появилось выражение озабоченности. – У вас есть ч‑что-либо острое? Н-нож, пилка для ногтей? Рыболовный к-крючок? В-вы уверены? В таком с-случае, с-сделайте одолжение. Д-дайте сюда ваш с-сотовый.

Он сунул сотовый Ивана к себе в нагрудный карман. Показал рукой в перчатке на стеклянную дверь.

– Н-ну, удачи!

Посторонился, пропуская Ивана.

Иван вошёл в помещение бассейна. Дверь с щелчком закрылась за его спиной. В лицо пахнуло кислой вонью, от которой мгновенно заслезились глаза. Водоросли и тухлые моллюски… Над подсвеченной снизу водой стоял холодный туманец. Господи, ну и местечко! Иван огляделся. Ну и где он, наш изнывающий от страсти суповой набор?

Что-то зашуршало под ногами. Он глянул вниз, содрогнулся от омерзения. Это была серая бородавчатая змея с острым, чувственно изогнутым кончиком. Она выползала из бассейна, жадно шарила по кафелю, извивалась… Изнанка у неё была серо-жёлтая, с двумя рядами грязно-белых, как мездра поганки, присосок.

Показалась вторая змея, потом третья. Они уцепились за гладкую поверхность, и мешковатое тело приподнялось из бассайна. Оно было некрупное, размером с полуспущенный клеёнчатый мяч-глобус. У него был острый чувственный клюв. Два крулых жёлтых глаза уставились на Ивана в упор. Взгляд их завораживал. Только когда что-то холодное и липкое коснулось ноги Ивана, он пришёл в себя.

Над бассейном торчало уже четыре или пять серых щупалец, самое любопытное (или нетерпеливое) осторожно, словно пробуя на вкус, обвивало ногу Ивана. Присоски, мягкие на вид, оказались жёсткими, как тёрка. Невероятное отвращение заставило Ивана отдёрнуть ногу. Клеёнчатый мяч перевалился через борт бассейна и смачно шлёпнулся на плитки пола. Звук был, как от мокрой пощёчины.

Неожиданно послышался резкий шипящий звук, как будто прохудился пожарный шланг:

– Хис-с‑сл…

Вздулись и лопнули пузыри в луже, образовавшейся на полу.

– Хис-с‑сл… хис-с‑сл…

Ну конечно же! Как он сразу не догадался! Но ведь хиссслам, кажется, запрещено находиться на Земле…

Борясь с приступом тошноты, Иван вышел в коридор и остановился, чтобы собраться с мыслями и сообразить, что делать дальше.

Конечно, Петер всё знал, он сам всё и подстроил. Никакой больной сестры нет, это предлог, чтобы заманить Ивана в ловушку. Но зачем? Разве хиссслы занимаются сексом с людьми? Этого Иван не знал, и проверять, так ли это, у него не было ни малейшего желания.

Но Петер! Хорош гусь! А ведь его, пожалуй, можно поприжать. Нелегальное сотрудничество с хиссслами – это же пожизненный срок. Теперь он у меня двумя сотками не отделается!

Армированная дверь чёрного стекла была заперта. Иван прижался лицом к стеклу, прикрыв его с обеих сторон ладонями. Ярко освещённый холл выглядел как аквариум с расплывчатым пятном света – плоским экраном телевизора. Петер сидел на своей инвалидной коляске и смотрел телевизор. Телевизор громко, очень громко разговаривал.

– Эй, босс! – позвал Иван.

Ноль внимания.

– Петер! Открывайте, чёрт вас подери! – Иван забарабанил в дверь кулаками.

Мужчина на коляске пошевелился, кажется, повернул голову.

– Открывайте, какого чёрта!

Мужчина поднял руку к уху, покачал головой. Типа ничего не слышу.

Ах так! Ну подожди!

Иван развернулся и принялся лягать дверь пятками. Телевизор заорал ещё громче. Иван лягал – телевизор орал. Так продолжалось минут пять. Наконец Иван выдохся и тупо уставился на дверь.

Петер явно не собирался его выпускать. Телефон забрал… Ну, Ольга! Ну, спасибо тебе за хорошего клиента! Но чего Петер от него хочет? Чтобы Иван выполнил свою работу? И что потом? Его отпустят? Держи карман…

Иван пошёл обратно в бассейн. По пути он вспоминал всё, что знал о хиссслах, особенно об их анатомии. Знал он очень немного.

Хисссл лежала там, где он её оставил. Она приобрела багровый цвет, глаза прикрыты дряблыми веками, клюв судорожно стиснут. Изредка в луже возле него вздувались и лопались пузыри. Она больше не издавала характерный звук, который дал название этим разумным моллюскам. Стараясь дышать через рот и только верхушками легких, Иван наклонился над осьминожихой и стал думать, как помочь ей. Смутно припомнилось, что хиссслы не могут долго находиться на воздухе, испытывая что-то вроде кессонной болезни. Они даже путешествуют в специальных автоклавах с водой…

Иван брезгливо прикоснулся к бугристой коже, по цвету и на ощупь она была как сырая свинина. Собравшись с духом, он взялся обеими руками за это сырое мясо и торопливо сбросил его в бассейн. Послышался всплеск, и всё снова затянуло кислым туманцем.

Через час Петер выпустил его.

2

Спустя неделю Ольга позвонила и сказала:

– Тебя разыскивает один клиент. Помнишь Петера? Похоже, его сумасшедшая сестричка в тебя влюбилась.

– К Петеру не поеду, – отрезал Иван.

– Он предлагает двойную оплату. Говорит, что ничего не надо будет делать. Просто посидеть с Роззи, пообщаться…

– Ага, – сказал Иван, – как в прошлый раз.

– А что было в прошлый раз? – насторожилась Ольга.

– Неважно, проехали. Какого чёрта? Ты что, не можешь найти мне нормальной работы?

– Ну, пупсик, – заныла Ольга. – Ну пожалуйста. Ну я уже обещала…

– Нет. Я сказал: нет.

Вечером Иван, ругая себя последними словами, звонил в дом Петера.

На Петере были всё те же обрезанные джинсы и несвежая клетчатая рубашка. И всё так же от него воняло водорослями и тухлыми моллюсками.

– Телефон не отдам, – с порога заявил Иван. – Деньги вперёд. И попробуйте только дверь закрыть, как в тот раз. За дела с хиссслами знаете что бывает?

Петер успокаивающе поднял руки в кожаных перчатках без пальцев.

– Х-хорошо, х-хорошо, Иван, что вы так с-сразу? Я с-сам их терпеть н-не могу. А что д-делать? Ж‑жить-то н-надо как-то.

– И вообще, – сказал Иван, – куда вы девали свою сестру? Не хочу, знаете ли, участвовать в мокрых делах.

– А я разве н-не говорил? – удивился Петер. – Она в-в Зальце, у т-тёти.

– Ну-ну, – сказал Иван. – А тётя сидит в бассейне, и разит от неё как от дохлой устрицы.

– Н-ну зачем в-вы так? – укоризненно сказал Петер. – Д-да, х-хиссслы н-не такие, как мы, н-но они вполне п-приличные люди. – Он хохотнул. – Каков к-каламбур! Идите, Иван, и н-ничего не б-бойтесь. К-кажется, в-вы ей п-понравились.

В зимнем бассейне всё было по-прежнему, холодный туманец лип к телу, от кислой вони слезились глаза. У края бассейна стоял полосатый, неуместно яркий шезлонг, и Иван сел в него. Серых щупалец видно не было, но Иван чувствовал, осьминожиха где-то рядом.

– Здравствуйте, – произнёс откуда-то сверху глубокий женский голос.

Иван покрутил головой, заметил два крошечных динамика на стенах, под самым потолком.

– Благодарю, что пришли.

Голос был искусственный, синтезированный. Казалось, он доносится отовсюду разом, и это сбивало с толку.

– Простите, что напугала вас тогда, – продолжал голос. – Я не предполагала, что мой вид вызовет у вас такую реакцию. Я вам… противна?

– Да нет, – соврал Иван, стараясь не крутить головой, – с чего вы взяли? Просто я никогда в жизни не видел хиссслов. Я, наверное, тоже кажусь вам уродом, – добавил он, чтобы подольстить осьминожихе. И только потом сообразил, что выдал себя с головой.

– Значит, я для вас урод? – печально проговорила она. Просто удивительно, как это компьютеру удаётся вложить в синтезированный голос столько эмоций. – А вы мне сразу понравились. Ещё когда я выбирала вас в Интернете по каталогу. Вы хотите уйти?

– Думаю, что нет. Вы сильно ударились в тот раз?

– Ничего, благодарю вас.

– Я не хотел причинять вам боль…

– Я сама во всём виновата. Мне не надо было прикасаться к вам. Надо было дать вам привыкнуть. Правда?

– Ага, – согласился он, – типа того. Человек ко всему привыкает, дайте только время.

– Мне кажется, вы правы, – сказала она. – Человек странное существо. Вот, например, вы. Вы ведь не хотите быть здесь. Почему же вы не уходите?

– Это моя работа.

– А что даёт вам ваша работа?

– Как что? – не понял Иван. – Деньги, чтобы жить. Я имею в виду, нормально.

– А если я дам вам денег, чтобы вы могли жить нормально. Тогда вы уйдёте?

Иван уставился в потолок, на котором перемещались голубоватые блики.

– Что-то я не пойму, – сказал он, – чего вы от меня хотите?

– Я хочу понять вас. Не вас конкретно, а вас, людей вообще. Так как насчёт моего предложения?

– Это было предложение? – сказал Иван. – Я думал, это был вопрос.

– Нет, это было предложение. Я предлагаю вам деньги. Вы можете взять их в сумке шезлонга. Столько, сколько хотите.

– Ну да, – усмехнулся Иван, – а потом Петер заявит в полицию, и меня арестуют как вора. Лучше уж я отработаю эти деньги. Тем более что я начал уже привыкать к вам.

Она несколько мгновений молчала, потом динамик сказал:

– Как хотите. Знаете что, Иван? Вас ведь так зовут? Я думаю, вы клевещете на себя. Вы не из-за денег занимаетесь вашей работой. Во всяком случае, не только из-за денег. Вам нравится помогать людям.

– Гы, – сказал он. – Никогда не слышал ничего смешнее. Вы и вправду ничего не понимаете в людях. Кстати, как вас зовут? У вас есть имя?

– Да, конечно. Меня зовут Хисссл.

– Я думал, это общее название. Разве не так?

– Так. Мы, хисссл, называем себя хисссл. И меня тоже зовут – Хисссл.

– Забавно. Это всё равно что меня назвать Человеком. А других хиссслов как зовут?

– Хисссл.

– Что, всех зовут Хисссл?

– Да, всех. Ведь они тоже хисссл.

– Как же вы различаете друг друга, если всех зовут Хисссл?

– По вкусу. А вот как вы различаете двух людей с одинаковым именем, для меня до сих пор остаётся загадкой.

– Смешно, – сказал Иван. – Можно, я буду называть вас Роззи?

– Роззи?

– Ну да, так зовут сестру Петера. Вообще-то её зовут Розвита, но для близких она Роззи. Вы ведь хотите, чтобы мы стали близки друг другу?

– Да, я хотела бы этого. А вы, Иван?

– Ну конечно, – как можно искренней сказал он.

– Значит, вы уже привыкли ко мне?

– Ну, типа да.

– Значит, я могу показаться вам? – спросил голос. – Вы не испугаетесь?

– Да уж постараюсь.

– Я показываюсь, – предупредил голос.

И она показалась. Всплыла со дна бассейна, как кошмарное виденье. Полуспущенный клеёнчатый мяч-глобус с серо-жёлтыми пупырчатыми щупальцами. Острый клюв влажно подёргивается, два круглых жёлтых глаза смотрят в упор. Пришелец из глубокого космоса, чужой, хисссл. Странно, Иван не испытывал к ней никакого отвращения. Вот уж действительно, человек привыкает ко всему.

Он настроил себя на рабочий лад.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? Вообще, как у вас это происходит?

– Вы имеете в виду секс? – Клюв беспорядочно подёргивался, совершенно не в такт глубокому женскому голосу из динамиков.

– Ну да.

– Хисссл практикуют оральный секс.

Что ж, могло быть и хуже. Например, если бы хиссслы практиковали секс с последующим пожиранием самца.

– Кажется, я правильно сказала? Оральный – это устный, относящийся к речевому общению?

– Типа того.

– Ну вот, – удовлетворённо сказал голос. – Хиссслы практикуют секс путём речевого общения. Что вы так смотрите? Я что-то не так сказала?

– Да нет, всё так, – поспешно сказал Иван. – А разве хиссслы не практикуют секс путём совокупления?

– Вы имеете в виду трение гениталиями двух разнополых особей?

– Ну да.

Хисссл издала булькающий звук, должно быть, смеялась.

– У хисссл нет деления на мужской и женский пол. Мы, хисссл, самозарождающиеся. Нам не нужна чувственная стимуляция для продолжения рода. А сексуальное наслаждение мы получаем путём речевого общения. У вас, людей, всё не так. Вы очень непонятные существа.

Иван спросил:

– И что, вы будете платить мне за оральный секс? За то, что я с вами просто разговариваю?

– Я бы хотела этого, Иван, если… если вы не обидитесь. Или?..

– Нет-нет, – поспешил успокоить её Иван. – Я не обижусь.

– Вы придёте завтра?

– Почему нет?

– Я буду рада. И… спасибо вам, Иван.

– За что?

– Просто за то, что вы есть.

Выйдя от Петера, Иван ещё раз с удовольствием пересчитал радужные купюры и бодро зашагал к станции метро. Заскочил в супермаркет, взял каких-то полуфабрикатов в ярких упаковках, бутылку вина. Ольга сидела перед телевизором на продавленной тахте, обняв рудиментарными ножками ведёрко с мороженым. Она была плохо выбрита – явно не ждала никого.

Иван бросил на сковороду пару стейков, открыл вино.

– Этот Петер – жадный ублюдок, – сказал он, ставя перед Ольгой бокал с соломкой. – Знаешь, кто у него в зимнем бассейне? Хисссл. Хотел бы я знать, сколько он с неё уже вытянул.

Ольга нервно качнулась на своей тахте.

– И ты – с ней?!.. – Иван не мог понять, чего в её голосе было больше, обиды или зависти.

– Ты сама нашла для меня эту работу, – напомнил он. – Старухи, хиссслы – какая разница?

Он прибавил звук, отхлебнул из бокала. Молоденькая симпатичная журналистка брала интервью у свиноподобного генерала, увешанного орденскими планками.

– Если я правильно вас поняла, вы хотите, чтобы хиссслы отвели свои корабли за орбиту Плутона? А ещё лучше, чтобы они вовсе покинули Солнечную систему?

– А что вы хотели, дорогуша? – Генерал хрюкнул. – Откуда вы знаете, что у них на уме? Мы даже не знаем, чем они питаются. Вот пригласят вас на званый обед в качестве закуски…

Тройное хрюканье.

– Schwein, – Иван вырубил звук.

Убрал ведёрко с мороженым на пол.

– Милый, – сказала Ольга с придыханием. – Наконец-то… – Грудь её так и ходила под сарафаном. – Возьми!.. возьми меня!..

Они занялись любовью.

«В конце концов, – говорил себе Иван, совершая механические движения, – какая мне разница, кого и каким способом. Разница всегда заключается только в том, за сколько. Остальное – не важно».

И всё же он почему-то думал о Роззи.

Content

Константин Ситников
Роззи