Джейн Энн Кренц

Жгучее желание

Jayne Ann Krentz

SIZZLE AND BURN

Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Axelrod Agency и Andrew Nurnberg.

© Jayne Ann Krentz, 2009

© Перевод. Е.А. Ильина, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

«Гори, ведьма, гори…» – звучал в голове мрачный призрачный шепот. Рейн Талентайр остановилась на верхней ступени лестницы, ведущей в подвал, и осторожно коснулась перил кончиками пальцев. Этого незначительного контакта оказалось достаточно. Преисполненный жажды крови и дьявольского ликования голос послышался снова: «Только так можно избавиться от ведьмы. Наказать ее. Заставить страдать. Гори, ведьма, гори…» Этот же самый голос она услышала несколько минут назад, когда коснулась столешницы на кухне. Он нашептывал о темноте, страхе и огне. Энергетические потоки были слишком свежи. Некто, пребывающий в крайней степени возбуждения, побывал в доме совсем недавно. Рейн оставалось лишь молить Бога о том, чтобы этот незнакомец ограничился лишь фантазиями, возникающими в его воспаленном мозгу, однако опыт подсказывал, что на этот раз дело обстоит гораздо серьезнее. Негодяй – реальный человек. Настоящий монстр. Содрогнувшись всем телом, Рейн отдернула руку и вытерла о плащ. Это действие было инстинктивным, однако дождевой воды, намочившей ее длинный черный плащ, оказалось недостаточно, чтобы смыть с пальцев впитавшуюся в них негативную энергию.

Рейн оглянулась на Дага Спайсера и услышала еще один голос, принадлежавший на сей раз ее тете. Еще в подростковом возрасте она предостерегала племянницу: «Никогда не рассказывай о голосах в своей голове, Рейн, иначе сочтут сумасшедшей, как меня».

– Я просто хотела осмотреться, – произнесла Рейн, страшась того, что ждало ее впереди.

Даг с тревогой вглядывался в темноту, окутывавшую ведущую в подвал лестницу.

– Вы действительно считаете, что это необходимо, мисс Талентайр? Ведь там могут оказаться мыши, крысы или того хуже – змеи. Не волнуйтесь, я составлю договор и без осмотра подвала.

Даг владел агентством «Недвижимость Спайсера» – одним из трех подобных в небольшом городке Шелбивилль, расположенном в штате Вашингтон. Рейн связалась с ним сразу же после своего приезда, ибо он оказался единственным, кто согласился поговорить с ней после известия о смерти Веллы Талентайр. Даг осторожно осведомился о возможности осмотреть дом, и Рейн с готовностью назначила встречу. Агенты по торговле недвижимостью вовсе не горели желанием заняться продажей дома ее тетки, а Даг Спайсер обосновался в городе не так давно и старался наладить собственный бизнес. Так что они были нужны друг другу. Одетый в ладно подогнанный по фигуре темно-серый костюм с бледно-голубым галстуком, с красивым кожаным портфелем в руке, Даг выглядел преуспевающим бизнесменом. Его бледные глаза скрывались за стеклами блестящих дизайнерских очков. К тому же на встречу он приехал на новеньком «Ягуаре».

Рейн предположила, что ему около сорока лет. Его некогда густые волосы начали понемногу редеть, а мускулистое тело незаметно обрастало лишними килограммами. Даг сразу предупредил Рейн, что этому мрачному дому с устаревшим водопроводом и электропроводкой будет не так-то легко найти нового владельца.

– Я сейчас вернусь, – заверила Спайсера Рейн.

Не могла же она сказать ему о том, что теперь, когда она услышала голос психопата, мечтающего убивать ведьм, у нее просто не было выбора. Ей необходимо выяснить правду, прежде чем они покинут этот дом.

– Я провел небольшое расследование и позвонил Филу Бруксу после разговора с вами, – сказал Даг. – Он сообщил мне, что ваша тетя отказалась от его услуг незадолго до того, как… э… уехала из города.

«Незадолго до того, как я ее забрала отсюда, – подумала Рейн, крепко сжав ремешок сумочки рукой, которой только что дотрагивалась до перил. – Незадолго до того, как мне пришлось поместить ее в очень дорогую частную клинику».

Месяц назад Велла Талентайр умерла в своей маленькой комнатке в психиатрической лечебнице Святого Дамиана, расположенной на живописном берегу озера Вашингтон в Ориане. Судя по заключению экспертов, смерть наступила в результате сердечного приступа. Тете было всего пятьдесят девять лет.

Внезапно Рейн подумала о том, что, вероятно, Дагу вовсе не хочется запачкать свой щегольской костюм и до блеска начищенные туфли, поэтому произнесла:

– Вам необязательно идти в подвал со мной. Я просто спущусь к двери, и все.

«Ну пожалуйста, будь джентльменом и не отпускай меня одну».

– Ну, если вы настаиваете… – Даг отошел назад. – Я не вижу выключателя.

– Он внизу.

Что ж, Даг предпочел отказаться от звания джентльмена. А впрочем, чего она ожидала? Сейчас ведь не девятнадцатый век, и джентльмены давно не в моде. Уж кому как не ей знать об этом после того, как поступил с ней Бредли.

Мысль о детективе Бредли Митчелле немного взбодрила Рейн. Вспыхнувший в ее душе гнев насытил кровь адреналином, столь необходимым для того, чтобы спуститься по ступеням.

Даг перегнулся через перила:

– Если выключатель не работает, я принесу из машины фонарь.

Он старался быть услужливым – настоящий агент по торговле недвижимостью.

Не удостоив его ответом, Рейн принялась осторожно спускаться во тьму. Возможно, их отношения не продлятся долго. Два других агента даже не захотели с ней разговаривать. Нет, дом вовсе не в таком уж плачевном состоянии, просто никому из местных жителей и в голову не придет интересоваться его покупкой.

Целых два десятилетия он принадлежал женщине, официально признанной сумасшедшей, женщине, слышавшей голоса. Такая информация надолго остужала пыл потенциальных покупателей. Даг уже объяснил, что покупателя скорее всего придется искать за пределами города, да к тому же необходимо снизить стоимость дома как нуждающегося в капитальном ремонте.

Старые деревянные ступени скрипели и стонали на все лады. Рейн старалась не касаться перил и ставить ноги на самый край ступеньки, чтобы не наступить на его следы. Она давно уяснила, что человеческая энергия легче всего проникает в поверхности посредством прямого контакта с кожей, но столь сильная жажда крови вполне могла просочиться и сквозь подошвы ее туфель.

И все же, несмотря на все старания, Рейн не смогла полностью избежать контакта с энергией незнакомца.

«Нужно заставить ее страдать. Наказать так же, как наказывала меня мать».

Запах сырости и плесени усиливался, по мере того как Рейн спускалась вниз, а темнота у подножия лестницы зияла подобно бездонному колодцу.

Рейн остановилась на нижней ступеньке, пошарила по стене рукой и нащупала выключатель, но стоило ей только до него дотронуться, как ее руку поразил мощный разряд, не имеющий ничего общего с электричеством.

«Гори, ведьма, гори…»

На ее счастье, лампочка в подвале загорелась, залив тесное, лишенное окон помещение тусклым желтым светом.

Подвал хранил останки несчастной жизни Веллы Талентайр. В одном углу были свалены в кучу разрозненные предметы мебели: массивный шкаф с зеркальными дверцами, хромированный обеденный стол со столешницей из алого пластика и четыре стула из красного винила, остальное же пространство занимали объемные картонные коробки и деревянные ящики, в которых хранились многочисленные рисунки Веллы, выходившие из-под ее кисти с завидным постоянством. Все они представляли собой мрачные изображения тревожащих душу масок.

Сердце у Рейн упало. Беглым осмотром помещения не отделаешься. Придется покинуть свой наблюдательный пост на последней ступеньке лестницы и пробираться сквозь нагромождение ящиков и коробок, если она действительно желает убедиться, что старый, пропахший плесенью подвал не хранит в себе никаких леденящих кровь тайн.

Только это было вовсе ей не нужно. Ведь у нее и так достаточно проблем. Взять хотя бы историю с продажей дома тети Веллы. Судя по всему, это отнимет у нее немало времени и сил. Эти хлопоты никак не назовешь приятными, а тут еще человек, который, как она считала, готов был принять ее со всеми странностями и недостатками, счел Рейн совершенно не вписывающейся в его жизнь. В довершение ко всему у нее есть бизнес, который нельзя пускать на самотек. Конец октября был горячим временем для ее магазина карнавальных костюмов «Инкогнито», так что лишние проблемы ей не нужны. Только вот Рейн слишком хорошо знала, что, проигнорировав голоса, она не будет спать несколько ночей кряду, расхаживая по комнатам. По какой-то причине, которой она никогда не могла понять, лишь докопавшись до правды, можно было освободиться от этих самых голосов, наводнявших ее сознание.

Почувствовав, как сжимается желудок, Рейн ступила на бетонный пол подвала и протянула руку, чтобы дотронуться до ближайшего предмета – покрытой пылью картонной коробки. Путь назад отрезан. Теперь ей придется неотступно следовать по еле заметному энергетическому следу, оставленному маньяком.

– Что вы там делаете? – раздался исполненный беспокойства голос Дага. – Вы, кажется, сказали, что просто хотите оглядеться.

– Здесь слишком много вещей. Рано или поздно мне все равно придется расчистить подвал. Вот я и хочу понять, какой объем работ предстоит.

– Прошу вас, будьте осторожны, мисс Талентайр.

Рейн предпочла сделать вид, будто не услышала этих слов. Коль уж он не счел нужным спуститься вместе с ней, то ей нет никакого дела до его кажущегося не слишком искренним беспокойства.

Коробка молчала, а вот когда кончики пальцев Рейн прошлись по ламинированной поверхности старого стола, руку пронзил еще один разряд.

«Демон сильнее ведьмы».

Испуганно охнув, Рейн отдернула руку и поспешно отступила назад. Она всячески старалась подготовить себя к подобного рода происшествиям, но так и не смогла привыкнуть к неприятному ощущению тревоги, сопровождавшему беспокоившие ее голоса.

Рейн посмотрела на пол в надежде увидеть следы, но если таковые и имелись, то разглядеть их невооруженным глазом не представлялось никакой возможности. В тусклом свете серая пыль, покрывавшая все вокруг, сливалась с цветом бетонного пола. Кроме того, из-за теней, отбрасываемых ящиками и коробками, пол подвала утопал в темноте.

Рейн двинулась вперед, касаясь предметов точно так же, как могла бы касаться раскаленной плиты. Статическая энергия, оставшаяся на зеркальных дверцах шкафа, заставила ее вздрогнуть.

Оглядевшись по сторонам, Рейн поняла, что движется по узкой дорожке, что змеилась меж беспорядочно громоздившихся коробок и вела к кладовой для хранения продуктов, на прочной деревянной двери которой висел тяжелый замок.

Совершенно новый блестящий замок.

Рейн не нужно было дотрагиваться до него, чтобы почувствовать, как от него исходят смрадные волны полной ненависти энергии маньяка. Она остановилась в шаге от двери, затаила дыхание и вытянула руку вперед. Кончики ее пальцев едва коснулись поверхности замка, и все же эффект был ошеломляющим.

«Гори, ведьма, гори…»

Рейн судорожно втянула носом воздух.

– О черт!

– Мисс Талентайр? – Теперь тревога в голосе Дага была настоящей. – Что случилось? Вы в порядке?

До слуха Рейн донесся звук шагов. Очевидно, ее возглас смешанного с болью удивления пробудил в душе Дага Спайсера первобытное мужское стремление защищать. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Со мной все в порядке. Но здесь внизу что-то не так. – Рейн достала из сумочки мобильный. – Я собираюсь позвонить в полицию.

– Не понимаю. – Даг остановился на последней ступеньке, судорожно сжимая ручку портфеля и напряженно вглядываясь в полумрак, пока не заметил стоящую у двери кладовой Рейн. – Объясните, ради всего святого, зачем вам понадобилась полиция.

– Мне кажется, в этом подвале было совершено преступление.

Дежурный ответил на звонок прежде, чем Даг Спайсер успел оправиться от шока.

– Вам нужна пожарная служба или полиция? – спросила женщина-координатор в телефонной трубке.

– Полиция. – Рейн постаралась придать своему голосу убедительности, опасаясь, что дежурная не примет ее всерьез. – Я нахожусь в доме четырнадцать по Кресент-лейн. Это дом Талентайр. Пусть полицейские прихватят с собой что-нибудь, чем можно взломать замок. Прошу вас, поторопитесь.

Однако дежурная, похоже, не спешила что-либо предпринимать.

– Что случилось, мэм?

– Я только что обнаружила труп.

Рейн нажала кнопку отбоя прежде, чем ей начнут задавать дополнительные вопросы. Захлопнув крышку телефона, Рейн осознала, что Даг все еще стоит у подножия лестницы. Она не видела выражения его лица в полумраке, но была уверена, что его рот открыт от изумления. Бедняга, кажется, начал понимать, почему остальные агенты по продаже недвижимости дружно отказались сотрудничать с Рейн. Должно быть, он слышал сплетни о Велле Талентайр. И возможно, уже начал подозревать, что сумасшедшая в семье не только она. Подобный вывод напрашивался сам собой.

Даг откашлялся.

– Вы уверены, что с вами все в порядке, мисс Талентайр?

Рейн одарила его улыбкой, которую приберегала как раз вот для таких случаев. Улыбкой, которую ее помощница Пандора называла «уничижающей».

– Нет, но разве это новость?

Офицера звали Боб Фултон. Суровое выражение лица этого бывшего военного свидетельствовало о том, что с ним шутки плохи, а вниз он спустился с большим фонарем и неким приспособлением – видимо, чтобы взломать замок.

– Где тело? – осведомился он тоном человека, повидавшего на своем веку немало трупов.

– Вообще-то я не уверена в наличии трупа, – призналась Рейн. – Но мне кажется, вам все же стоит заглянуть в эту кладовую.

Офицер одарил Рейн взглядом, который она сразу же распознала. Именно такое выражение – вы все тут подозреваемые, пока я не доказал обратного, – приобретало лицо Бредли, когда он начинал расследование убийства.

– Вы кто? – спросил Фултон.

– Рейн Талентайр.

– Родственница сумасшедшей леди… простите, я хотел сказать – Веллы Талентайр.

– Племянница.

– Не возражаете, если я спрошу, что вы здесь делаете?

– Я унаследовала этот дом, – холодно ответила Рейн. Этот человек во всеуслышание назвал ее тетку сумасшедшей, так что необязательно быть с ним любезной.

Ощутив нарастающее в воздухе напряжение, Даг сделал шаг вперед:

– Даг Спайсер, офицер. «Недвижимость Спайсера». Мы с вами еще не встречались. Я приехал сюда с мисс Талентайр, чтобы составить описание дома.

Фултон кивнул.

– Я слышал о смерти Веллы Талентайр. Мои соболезнования, мадам.

– Благодарю вас, – холодно произнесла Рейн. – Так вот насчет кладовой…

Офицер осмотрел запертую на висячий замок дверь, а потом с подозрением воззрился на Рейн.

– Что заставляет вас думать, будто внутри находится труп?

Рейн скрестила руки на груди, приняв оборонительную позу, поскольку знала, что объяснить все будет довольно сложно. Гораздо проще было работать с Бредли, защищавшим ее от подозрительных и насмешливых взглядов.

– Просто почувствовала, – ответила она спокойно.

Фултон медленно выдохнул.

– Постойте, я догадаюсь. Вы считаете себя ясновидящей, как и ваша тетка, верно?

Рейн одарила полицейского своей особенной улыбкой:

– Моя тетя действительно была ясновидящей.

Кустистые брови Фултона взметнулись вверх:

– Слышал, она закончила свои дни в психиатрической клинике в Ориане.

– Так и есть. Но лишь потому, что ей никто не верил. Прошу вас, офицер, откройте замок. Если кладовая пуста, я извинюсь за то, что отняла у вас время.

– Вы понимаете, что, если я обнаружу в кладовой тело, вам придется ответить на массу вопросов? Только уже не здесь, а в участке.

– Поверьте, я прекрасно это понимаю.

Офицер внимательно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Рейн уже подумала, что он продолжит препирательства, но выражение ее лица, очевидно, его убедило. Не говоря больше ни слова, он развернулся к двери и приладил к замку принесенное орудие.

Раздался резкий металлический лязг, когда дужка замка переломилась. Фултон положил орудие на пол и, взяв в левую руку фонарь, коснулся ручки двери затянутой в перчатку рукой.

Заржавевшие петли натужно заскрипели, и Рейн затаила дыхание, страшась заглянуть внутрь и в то же время не решаясь отвести взгляд.

На холодном бетонном полу лежала обнаженная женщина. Рядом с ней, напоминая змею, валялся массивный кожаный ремень. Женщина была связана по рукам и ногам, рот закрывала липкая лента. Она казалась совсем юной – не больше восемнадцати лет – и болезненно худой. Спутанные темные волосы частично закрывали лицо.

Удивительным и неожиданным оказалось то, что она все еще была жива.

Глава 2

Ножи всегда были хуже всего. Люди творят с их помощью отвратительные вещи, оставаясь при этом бездушными и холодными.

– Мне не нравятся острые предметы, – произнес Зак Джонс, не отрывая взгляда от ритуального кинжала под стеклом.

Элейн Браунли, директор музея, наклонилась, чтобы разглядеть артефакт.

– Скорее всего эта неприязнь родом из детства. Тебя ведь наверняка предостерегали, что бегать с ножницами в руках очень опасно. Дети впечатлительны и запоминают подобное надолго.

– Да, пожалуй, вы правы, – кивнул Зак.

Он не впервые стоял рядом с Элейн и смотрел на вызывающий неприязнь предмет, спрятанный под стеклом витрины. Это было еще одним направлением его деятельности: иногда он консультировал кураторов Тайного общества.

Элейн сняла очки и заглянула Заку в глаза. В свои пятьдесят с небольшим лет, с короткими седеющими волосами, умными глазами за стеклами круглых очков и в слегка помятой синей юбке, она выглядела настоящим академиком. Коим, собственно, и являлась. Зак знал, что она имеет ученую степень по археологии, антропологии и изобразительному искусству, к тому же бегло изъясняется на нескольких языках, как живых, так и мертвых.

На разных этапах жизни наставники, учителя и коллеги неизменно называли Элейн одаренной, но большинство из них, по мнению Зака, даже не подозревали, насколько это близко к правде. Элейн обладала сверхъестественной способностью находить и выделять истинные предметы старины из множества ничего не стоящих. Она с поразительной легкостью обнаруживала подделки, будь то полотно эпохи Возрождения или осколок древнеримской мозаики.

Когда она покинула университет, дабы занять должность смотрителя музея, многие из ее коллег ожидали, что она рано или поздно возглавит одно из престижных ведомств, но вместо этого Элейн стала директором музея Тайного общества при его штаб-квартире, расположенной на Западном побережье США. Это был один из четырех музеев, принадлежащих Тайному обществу, три из которых находились в Соединенных Штатах, а один – в Великобритании, на родине общества.

Музеи эти были не слишком широко известны, совершенно не ценились корифеями археологического мира и не признавались в академических кругах. Подобное положение вещей вполне устраивало общество. В его узко специализированных музеях хранились и изучались артефакты и реликвии, так или иначе связанные с паранормальными явлениями. А еще они были закрыты для посещения.

Элейн воззрилась на Зака.

– Ну?

– Это очень старая вещь. – Зак вновь переключил внимание на кинжал. – На нем много статической энергии. Я чувствую это даже отсюда.

– Знаю, что старый. – Элейн нетерпеливо передернула плечами. – Я его не в «Уолмарте» купила. Он стоил мне чуть ли не половины годового бюджета музея. Поверь, я ни за что не настояла бы на его приобретении, если б не была уверена, что его изготовили во втором веке. Но я спрашиваю тебя не об этом.

– Мне нужно взять его в руки, чтобы убедиться. И без перчаток.

Элейн поджала губы, поскольку очень не любила, когда предметы из коллекции музея брали голыми руками, но она была хорошо знакома с требованиями Зака. Так что, если хочет, чтобы он подтвердил ее версию относительно этого кинжала, придется позволить ему прямой контакт.

Не говоря больше ни слова, Элейн набрала шифр, открывающий витрину.

Зак приготовился к ожидающему его потрясению и намеренно встряхнул свои сверхчувства, затем протянул руку и сомкнул пальцы на украшенной драгоценными камнями рукоятке кинжала.

Поток энергии, сохранившейся на лезвии, был едва различим, но все же достаточно силен, чтобы моментально воздействовать на органы чувств. Зак стиснул зубы и закрыл глаза, хотя для того, чтобы его сознание наводнили призрачные видения, этого вовсе не требовалось.

Наслоившиеся друг на друга картины – ведь кинжал использовали много раз для одной и той же цели – предстали перед его глазами чередой кровавых ночных кошмаров. Зак не мог дать описания оттенкам цветов, преобладающим в его паранормальных видениях, ибо они не имели аналогов в реальном мире.

«…Его сотрясала дрожь предвкушения. О, каким же сладким будет ощущение погружающегося в человеческую плоть кинжала! Он ждал смертоносного удара. Всем сердцем жаждал ощутить дьявольское вожделение и ликование при виде испытываемого жертвой ужаса…»

Зак поспешно отключил органы чувств и уронил кинжал в стеклянный ящик.

– Эй, – с возмущением окликнула его Элейн. – Осторожнее.

– Извините. – Зак тряхнул рукой, в которой только что держал кинжал, как если бы это помогло ему прогнать остатки мрачных видений. Наивный. К счастью, кинжал оказался очень, очень старым.

Элейн вопросительно вскинула брови:

– Рассказывай.

– Им определенно пользовались для того, чтобы убивать людей, а не животных, – ответил Зак. Призвав на помощь годы тренировок и силу воли, он все-таки сумел прогнать видения. Но облегчение было лишь временным. Зак знал, что видения вернутся, но только теперь в образе ночных кошмаров. – Он использовался для жертвоприношений.

– Ты уверен, что именно для этого, а не для сражения с врагами или банальных убийств?

Зак взглянул на Элейн:

– Банальные убийства?

Ученая дама закатила глаза:

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– От рукоятки исходит энергия превосходства, сопровождающая обычно жертвоприношение. Негодяй любил свою работу. И не просто любил, а испытывал удовольствие от убийства. Это называется «жажда крови», Элейн.

Взгляд Элейн оставался скептическим, однако в ее глазах промелькнуло нечто очень напоминающее страсть.

«Археологи, – подумал Зак. – Как же я вас люблю».

– Может быть, здесь имеет место казнь? – предположила Элейн.

– Нет. Именно ритуальное убийство. Я видел алтарь. А убийца чувствовал себя так, словно обладает полным правом убивать.

Элейн расслабилась и, удовлетворенно улыбнувшись, произнесла, с трудом удерживаясь от желания радостно потереть руки:

– Я была права: этот кинжал использовали жрецы культа Брекона.

Зак никогда не понимал любви коллекционеров и кураторов к предметам и орудиям, созданным убивать и наносить увечья. Хотя им ведь не приходилось иметь дела с видениями, вызванными оставленной на этих предметах энергией.

– А что такого особенного в этом кинжале? – спросил он.

Элейн тихо засмеялась:

– Директор музея в Седоне гонялся за ним на протяжении многих лет. Он был необходим ему, чтобы завершить коллекцию артефактов, относящихся к культу Брекона.

– Небольшое дружеское соревнование между кураторами?

– Не такое уж дружеское. – Элейн опустила стеклянную крышку и набрала шифр. – У Мило есть египетское кольцо, коим я страстно желаю обладать. Я несколько лет умоляла его обменять это кольцо на что-нибудь. И каждый раз он мне отказывал. Но теперь у меня в руках козырь. И ему придется принять мои условия.

– Понятно. – Зак окинул взглядом витрины. – Вам удалось собрать прекрасную коллекцию экспонатов, Элейн. Я, конечно, не археолог, но мне доводилось консультировать все четыре музея общества, поэтому с уверенностью могу сказать, что ваша коллекция просто выдающаяся.

Элейн рассмеялась:

– Я – живое доказательство того, что маниакальная страсть и острое чувство профессионального соперничества являются обязательными для успешного куратора.

– Подобные черты пригодились бы в любой профессии. – Большую часть своей жизни Зак и сам был таким же одержимым маньяком. До тех пор пока не встретил Дженну.

Теперь Элейн смотрела на Зака изучающе. Он знал, что последует за этим взглядом, и приготовился к отступлению. Он любил Элейн и восхищался ее профессионализмом, но она друг семьи, а семья слишком сильно давила на него в последнее время.

На первый взгляд приглашение Элейн выглядело совершенно невинно.

– У тебя есть немного времени, чтобы выпить со мной кофе перед отъездом в аэропорт?

– Вообще-то я собирался провести пару часов в музейной библиотеке, – уклонился от прямого ответа Зак.

– Этим предлогом ты пользовался в прошлый раз.

Зак обдумал варианты дальнейших действий, и ни один ему не нравился. Элейн – приятный клиент и очень умная женщина, а Заку всегда нравилась компания умных женщин. Если б дело касалось бизнеса, он не отказался бы выпить с ней по чашечке кофе. Он ведь совсем не торопился вернуться к себе домой в Северную Калифорнию, где его никто не ждал.

Зака вполне устраивала жизнь трудоголика, совмещающего разные виды деятельности. Проблема состояла в том, что семья и друзья становились все более агрессивными в своем стремлении заставить Зака занять, как им казалось, предназначенную для него должность. Он прекрасно понимал, что они давили на него вовсе не потому, что пеклись о его благополучии. Дело было в том, что у них имелись определенные далекоидущие планы, которые больше не перекликались с его собственными.

Зак взглянул на часы:

– Мой самолет улетает в пять тридцать. Так что немного времени у меня есть.

– Что-то не слышу в голосе энтузиазма.

Зак почувствовал, что краснеет.

– В последнее время я был немного растерян.

– И что тому виной?

– Работа.

– А… Универсальная отговорка. – Элейн легонько потрепала Зака по руке. – Нельзя отрицать, что работа – лучшее лекарство для человека, перенесшего такую потерю, как ты. Но прошел уже почти год, Зак. Пора двигаться дальше.

Зак ничего не ответил.

Они направлялись в дальний конец галереи. Эта прогулка меж рядов стеклянных витрин была сродни прогону сквозь строй. Излучаемая древними артефактами энергия гудела в воздухе, точно рой ос, и весьма неприятно раздражала органы чувств Зака. Он знал, что Элейн тоже что-то чувствует, но, в отличие от него, ей эти ощущения доставляли удовольствие.

Заку же приходилось прикладывать массу усилий, чтобы оградиться от наполняющей воздух потусторонней энергии. И все же ему никогда не удавалось защититься от нее полностью. Еще ни одному экстрасенсу десятого уровня не удавалось добиться этого. Ибо тогда человек, обладающий даром ясновидения, становился фактически глухим или полностью лишался обоняния. И все же у Зака получалось время от времени частично отключать свои сверхчувства.

– Над чем ты работаешь? – поинтересовалась Элейн.

– В данный момент заканчиваю статью для журнала.

Кураторы и консультанты музеев, принадлежавших к Тайному обществу, признавали лишь одно печатное издание – «Журнал Общества психических исследований». Как и музеи общества, это печатное издание и его он-лайн-версия не были доступны для широкой публики.

– Я чувствую себя детективом, пытающимся допросить подозреваемого, в то время как тот ожидает прибытия своего адвоката, – сухо произнесла Элейн. – Но я не отступлюсь. И какова же тема твоей статьи?

– Фотокамера Тарасова.

Элейн слегка склонила голову, посмотрела на Зака, и в ее глазах вспыхнула крайняя заинтересованность.

– Никогда о ней не слышала.

– Первое упоминание о ней зафиксировано в 1950 году во время холодной войны. Фотокамера была обнаружена в одной из русских лабораторий и привезена в Штаты одним из членов общества.

– Обнаружена? – с удивлением переспросила Элейн.

Губы Зака изогнулись в еле заметной улыбке:

– Безобидный эквивалент глагола «украдена». Это случилось в те дни, когда в бывшем СССР активно велись исследования паранормальных явлений и проводились многочисленные эксперименты. В ЦРУ сильно занервничали и, естественно, пожелали выяснить, что же все-таки происходит в стане врага. «Джи и Джи» ненавязчиво попросили внедрить в одну из русских лабораторий своего агента.

Элейн не нужно было объяснять, что такое «Джи и Джи». Все в Тайном обществе знали, что эти буквы расшифровываются как «Джонс и Джонс». Именно такое название носила самая секретная и самая узкоспециализированная компания, занимавшаяся расследованиями дел, связанных с паранормальными явлениями и способностями.

– Полагаю, «Джонс и Джонс» преуспели? – спросила Элейн.

– Агенту удалось вывезти камеру из страны и передать ЦРУ. Тщательно изучив ее, специалисты управления пришли к выводу, что камера – фальшивка. Они не смогли заставить ее работать.

– Почему?

– Очевидно, для работы с ней необходим был человек, обладающий определенными паранормальными способностями. После фиаско специалистов из ЦРУ за камеру взялись наши профессионалы. Но и в их руках она не заработала, поэтому ее просто отправили в хранилище. Там она и пролежала все эти годы.

– А что в этой камере такого необычного? – спросила Элейн.

– Предполагалось, что камера Тарасова создана для того, чтобы фотографировать ауру человека.

– Бред, – презрительно фыркнула Элейн. – Еще никому не удавалось этого сделать. Даже специалистам наших исследовательских лабораторий. Полагаю, это как-то связано с расположением человеческой ауры в спектре. Ауру можно измерить, каким-то образом проанализировать, некоторые даже могут ее увидеть, но запечатлеть на фото еще никому не удавалось. Такие технологии пока еще недоступны.

– А я располагаю другой информацией, – возразил Зак. – Судя по отчетам агента, вывезшего камеру из-за «железного занавеса», советские ученые верили, что фотограф с уникальными паранормальными способностями мог не только сделать фотографии ауры, но и использовать камеру для того, чтобы разрушить эту самую ауру, что в конечном итоге привело бы к серьезной психической травме или даже смерти.

Элейн нахмурилась:

– Иными словами, эта камера должна была стать своеобразным оружием психического поражения?

– Именно так.

– Но ведь эксперты утверждают, что в современном мире не существует технологий, позволяющих напрямую взаимодействовать с паранормальной человеческой энергией. Именно поэтому никому так и не удалось создать машину или оружие, которое приводилось бы в действие с помощью паранормальной энергии или обладающего ею человека.

– Верно.

– Значит, камера в самом деле фальшивка? – Элейн вздохнула. – Какое облегчение. Мир и без того вооружен до зубов. Менее всего человечеству нужны новейшие технологии, призванные убивать.

– Угу.

Элейн вскинула брови:

– И как я должна понимать это твое «угу»?

– Мне удалось установить, что с помощью камеры Тарасова все же было совершено убийство. Один или два раза. Хотя отголоски первого убийства довольно расплывчаты.

Зрачки Элейн еле заметно расширились:

– Иными словами, у русских имелся по меньшей мере один телепат, умевший обращаться с камерой.

– Похоже на то.

Элейн взмахнула рукой.

– Но как такое возможно?

– В своих отчетах агент «Джи и Джи» высказал предположение, что работавший с камерой человек обладал уникальным, возможно, единственным в своем роде талантом, с коим в обществе еще не сталкивались.

Таких вот людей, наделенных редкими паранормальными талантами высочайшего уровня, в обществе называли экзотами, хотя вряд ли это определение можно считать лестным. Правда состояла в том, что присутствие экзотов заставляло других членов Тайного общества чувствовать себя не в своей тарелке. Остальные же люди, не имеющие никакого отношения к обществу и поднимающие на смех саму идею существования паранормальных явлений, начинали непостижимым образом нервничать и испытывать страх в присутствии тех, кто обладал сильной паранормальной энергией.

Сила, в том числе и психическая, – это ведь тоже форма энергии. Большинство людей, осознанно или нет, способны чувствовать такую энергию, когда ее скапливается достаточно много.

– Интересно, что случилось с телепатом, работавшим с камерой? – задумчиво протянула Элейн.

– Она умерла.

Элейн вскинула голову и ошеломленно посмотрела на Зака.

– Убита агентом «Джи и Джи», похитившим фотокамеру?

– Да. Она почти разоблачила его с помощью своего дьявольского приспособления.

– Потрясающе. И в каком же из музеев общества хранится это чудо?

– Ни в каком. Оно спрятано в сейфе семьи Джонс.

Элейн просияла:

– Мне стоило догадаться. Не обижайся, Зак, но любовь твоей семьи к разного рода тайнам ужасно раздражает тех, кто живет исследованиями. Эта фотокамера, если, конечно, она представляет собой хоть какую-то историческую ценность, должна стать экспонатом одного из музеев общества.

– Послушайте, я ведь уговорил деда позволить мне изучить камеру и описать полученные результаты в журнале, не так ли? Это можно считать настоящим достижением. Вы ведь знаете, как он относится к тайнам семьи и общества.

– Я скажу так: Банкрофт Джонс слишком долго служил в разведке, прежде чем занять место магистра, – с мрачным осуждением произнесла Элейн. – Будь его воля, он бы даже на списке гостей ежегодного весеннего бала поставил гриф «Совершенно секретно. Только для членов совета».

Зак еле заметно усмехнулся.

Элейн внезапно замедлила шаг и развернулась.

– Святые угодники! Только не говори мне, что он действительно пытался это сделать.

– Бабушка рассказала мне, что он упомянул об этом за завтраком несколько месяцев назад. Не волнуйтесь. Она его отговорила.

Элейн поцокала языком.

– Это к разговору о старой школе. Твои слова – лишнее подтверждение тому, что вся внутренняя организационная структура общества нуждается в серьезных реформах и модернизации.

– Все не так уж плохо. Изменения, внесенные Габриелем Джонсом в 1800 году, прекрасно служили обществу на протяжении всего двадцатого века.

– Но сейчас уже век двадцать первый. Хотя мне иногда кажется, что некоторые члены совета упорно этого не замечают.

– Угу. – Зак предпочел не спорить, ибо слышал подобные нравоучения достаточно часто и привык к ним.

– Бьюсь об заклад, что через каких-то двадцать-тридцать лет наука изучения паранормальных явлений выйдет из тени, – упрямо продолжала Элейн. – Она станет такой же привычной, как и все остальные. И когда подобное произойдет, в группе риска окажутся те, кто в той или иной мере обладает паранормальными способностями. Поэтому готовиться к этому нужно уже сейчас.

– Угу.

– В конце концов, основная задача общества – вывести науку изучения паранормальных явлений на новый уровень и заставить ученых всех рангов наконец признать ее. Ведь мы менее всего хотим столкнуться с новой волной охоты на ведьм, когда наша деятельность станет достоянием общественности.

– Сомневаюсь, что подобное возможно, – возразил Зак (да, зря он согласился выпить кофе с Элейн), исподтишка посмотрев на часы. – Сейчас те, кто обладает хоть какими-то сверхъестественными способностями, не страдают от собственной необычности. Они идут на ток-шоу.

– Участие в глупых ток-шоу и выступления на ярмарках не имеют ничего общего с наукой.

– Верно.

– Я уж не говорю о тех несчастных, что заканчивают свои дни в психиатрических клиниках или на улицах, потому что не сумели справиться со своими способностями или потому, что кто-то счел их умалишенными.

– Угу.

– Возьмем, к примеру, меня. Да, если я хоть словом обмолвлюсь своим коллегам за пределами общества о том, что могу определять возраст и подлинность артефактов при помощи собственных паранормальных способностей, меня тут же поднимут на смех и уже никогда не будут воспринимать всерьез.

– Верно. – Вот теперь пришло время вспомнить о назначенной ранее встрече.

Но Элейн разошлась не на шутку и с жаром произнесла:

– Потребуются десятилетия для того, чтобы подготовить научный мир и простых обывателей к существованию паранормального. Именно совет должен помочь обществу и его членам пережить этот переходный период.

– Совет слишком чтит традиции, Элейн, – напомнил Зак.

– Традиции – это прекрасно, но гораздо важнее выживание. Говорю тебе, Зак, старомодный образ мыслей совета приведет к тому, что на нас снова откроют охоту. Люди вполне обоснованно боятся тайных обществ. И их нельзя за это осуждать.

– Я с вами полностью согласен.

А потом, как если бы он действительно обладал способностью выпутываться из неловких ситуаций, зазвонил его телефон.

Зак вытащил его из пристегнутого к ремню чехла, посмотрел на дисплей, и волосы зашевелились у него на затылке. Предсознания не существует. Никто не способен предсказать будущее. Единственное, что может сделать человек, – это проанализировать возможность того или иного исхода событий. Однако не обязательно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы понять: Фэллон Джонс звонит лишь в преддверии каких-то очень интересных событий.

– Прошу прощения, Элейн, но мне необходимо ответить на звонок. Это из «Джи и Джи».

Элейн махнула рукой в сторону пустого конференц-зала:

– Можешь поговорить там. Встретимся в кафе.

– Спасибо. – Зак вошел в зал, закрыл за собой дверь и нажал на кнопку. – Привет, Фэллон.

– Где, черт возьми, тебя носит? – послышался в трубке требовательный голос.

Обычно глава «Джи и Джи» разговаривал таким тоном, словно собирался сообщить о конце света, но сегодня его голос звучал более угрюмо и нетерпеливо, чем обычно.

Он, как почти все представители генеалогического древа Джонсов, обладал мощными паранормальными способностями, но весьма необычными и редкими. Фэллон мог разглядеть четкую систему там, где всем остальным виделся лишь хаос и никак не связанные между собой элементы, это прирожденный теоретик хаоса.

Фэллон к тому же потомок Калеба Джонса, основавшего вместе с супругой агентство «Джонс и Джонс» на закате Викторианской эпохи. Главный офис фирмы до сих пор располагался в Великобритании, а еще четыре в Соединенных Штатах, причем каждый осуществлял контроль за определенным регионом. Фэллон возглавлял тот, что контролировал Западное побережье и юго-запад.

Его оперативный центр располагался в небольшом офисе в крошечном городишке Скаргилл-Коув, что на северном побережье Калифорнии. Большей частью он и его свободно связанные между собой агенты занимались сыском или обеспечивали безопасность членам Тайного общества. Неудивительно, что основным клиентом детективного агентства «Джи и Джи» являлся Высший совет Тайного общества.

Очень редко о существовании агентства становилось известно людям, не имеющим отношения к Тайному обществу, и они обращались к Фэллону за помощью. Иногда – вернее, крайне редко – Фэллон соглашался сотрудничать с такими клиентами. Среди них были проверенные детективы из полицейских управлений, а также предпочитавшие оставаться анонимными сотрудники государственной службы безопасности.

– Я в Лос-Анджелесе, – ответил Зак.

– В музее?

– Именно.

– Но ты должен быть дома. – Фэллон казался оскорбленным до глубины души.

– Знаю, ты будешь шокирован, – парировал Зак, – но так уж вышло, что я не сижу дома двадцать четыре часа в сутки, питая призрачную надежду на то, что ты позвонишь и предложишь работу. У меня есть и другие дела, помнишь?

Как и всегда, сарказм Зака пролетел мимо ушей Фэллона, и он безапелляционно заявил:

– Мне нужно, чтобы ты как можно скорее приехал в Вашингтон.

– Штат или город?

Всем, кто работал с Фэллоном Джонсом, порой приходилось проявлять недюжинное терпение, ибо он всегда был на несколько ходов вперед на шахматной доске, которой никто, кроме него, не видел. По какой-то необъяснимой причине он ждал, что каждый из его работающих по контракту агентов станет следовать его непостижимой логике.

– Штат, – рявкнул Фэллон. – В город Ориана, что в двадцати милях восточнее Сиэтла. Слышал о нем?

– Нет. Но найти сумею.

– Как быстро?

– Зависит от того, смогу ли приобрести билет на более ранний рейс, от пробок по дороге домой и от того, как быстро смогу собрать сумку и вылететь из аэропорта Окленда или Сан-Франциско в Сиэтл.

– Забудь. И немедленно отправляйся в аэропорт. Там тебя будет ждать один из самолетов компании. После того как заберешь из дому необходимые вещи, этот же самолет доставит тебя в Сиэтл.

Эти слова означали лишь одно: за ним пришлют самолет без опознавательных знаков, принадлежащий Тайному обществу. Фэллон пользовался такими самолетами лишь в тех крайних случаях, когда дело действительно не терпело отлагательств.

– Уже в пути, – бросил Зак.

– Да, кстати, – добавил Фэллон, – когда будешь собираться, прихвати с собой кое-какое оборудование.

Стало быть, для предстоящей операции ему потребуется оружие. А вот это уже интересно.

– Понял. – Зак направился к двери.

– Что, черт возьми, тебя так развеселило? – с подозрением спросил Фэллон. – Я не слышал в твоем голосе радости вот уже целый год. Ты обкурился, что ли, Джонс?

– Нет. Просто сегодня твой звонок оказался как нельзя кстати. – Зак понизил голос. – Ты избавил меня от долгой и довольно нудной лекции о будущем Тайного общества.

– Хм. – Талант соединять разрозненные события в единую цепь не подвел Фэллона и на этот раз. – Я ошибаюсь или это имеет какое-то отношение к Элейн Браунли?

– Черт побери, Фэллон, ты что – ясновидящий?

Но тот пропустил слова Зака мимо ушей.

– Я только что отправил тебе на электронную почту файл с кое-какой информацией по орианскому делу. Сведения весьма поверхностные. Мне очень жаль. Поймешь почему, когда прочтешь. Кстати, документам присвоена третья категория.

Зак ощутил очередной выброс адреналина. Третья категория объясняла и частный самолет, и крайнее нетерпение в голосе Фэллона. Когда он пользовался услугами самолета общества в последний раз, дело было связано с весьма опасной организацией, известной под кодовым названием «Ночная тень».

До дела в Стоун-Маунтин Фэллон относился к этой никому не известной организации преступников, обладающих мощными паранормальными способностями, как к кучке заговорщиков, а после все изменилось. В ходе дела выяснилось, что они имеют дело вовсе не с дилетантами, а с высокоорганизованной структурой, возглавляемой беспощадным Внутренним кругом и директором. «Ночная тень» на деле доказала, что готова убивать для достижения собственных целей.

– У меня с собой ноутбук, – произнес Зак. – Прочитаю во время полета.

– И хватит веселиться, – пробормотал Фэллон. – Это действует на нервы.

Глава 3

Зак закончил читать присланные ему документы незадолго до того, как маленький самолет Тайного общества приземлился в аэропорту графства Сонома. По дороге домой – а дом его располагался в тихом уголке графства, окруженном многочисленными виноградниками, – Зак размышлял о прочитанном, искал в полученной информации слабые места и выстраивал стратегию поведения.

Собирая вещи в большую сумку из плотной ткани и доставая из тайника в полу пистолет и кобуру, он набрал номер Фэллона.

– Ты не сказал, что речь пойдет о дочери Джадсона Талентайра.

– Не было времени вдаваться в подробности. К тому же я подумал, что лучше тебе узнать об этом в контексте.

– Если это можно назвать контекстом. – Зак застегнул «молнию» на сумке.

– Теперь ты знаешь, почему я так тороплюсь. Все очень серьезно, Зак. Я это чувствую.

– Спорить не стану. – Зак поднял сумку с пола и направился к двери. – Расскажи мне о поездках в Вегас.

Фэллон фыркнул:

– Очевидно, Рейн Талентайр заядлый игрок.

– Из документов следует, что лишь год назад она начала посещать Лас-Вегас регулярно. А именно – раз в месяц.

– Послушай, она далеко не единственная, кому необычный талант помогает выигрывать в казино. Удивительно, как много людей забывают о том, что законы вероятности и простое, старое как мир везение никуда не исчезнут лишь потому, что некто с паранормальными способностями решил взять в руки кости.

– Она играет в карты, а не в рулетку или кости. В «двадцать одно». Никогда не посещает одно и то же казино два месяца подряд. И никогда не выигрывает настолько много, чтобы привлечь внимание службы охраны. Хотя, судя по документам, за последние двенадцать месяцев ей удалось скопить в общей сложности около ста тысяч долларов.

– Стало быть, она знает, что делает. – Зак знал, что Фэллон сейчас пожал плечами. – Возможно, тебе удастся воспользоваться этой информацией.

– Ты уверен, что на ее тетю ничего больше нет?

– Я отправил тебе все, что есть. Велла Талентайр была сестрой Джадсона Талентайра и экстрасенсом восьмого уровня, слышала голоса. После тридцати начала страдать от затяжных приступов депрессии. В конечном итоге в прошлом году она оказалась в психиатрической клинике, а двадцатого числа прошлого месяца умерла от сердечного приступа.

– В тот же день в Ориане пропал Лоуренс Куинн.

– Теперь ты понимаешь, почему я так нервничаю? – прорычал Фэллон. – Не нужно обладать особым талантом, чтобы связать воедино эти два события.

– Скорее всего мне потребуется досье на Джадсона Талентайра.

На несколько мгновений Фэллон замолчал, что было для него совершенно нехарактерно, наконец произнес:

– Это четвертый уровень секретности. Этими документами могут пользоваться только магистр и совет.

– Добудь их для меня, Фэллон.

Тот опять замолчал, а потом выругался:

– Черт, я знал, что так будет.

– О чем ты?

– Ты в деле всего пять минут, а уже раздаешь приказы. Сколько раз тебе напоминать, что в «Джи и Джи» босс я?

– Попытаюсь запомнить.

Закончив разговор, Зак убрал телефон в пристегнутый к ремню чехол, перекинул сумку через плечо, прошел по большому, наполненному тишиной дому и остановился перед входной дверью. Здесь он обернулся и окинул взглядом помещение: тускло поблескивающие каменные плиты пола в прихожей, окрашенные теплой, словно лучи тосканского солнца, краской стены и окна, из которых открывался умиротворяющий вид на зеленые виноградники и очертания гор в отдалении.

Он чувствовал умиротворение почти все шесть лет, что жил в этом доме. А потом в его жизни появилась Дженна, переехала в его дом, когда они решили пожениться, и прожила здесь достаточно долго, чтобы оставить свой отпечаток.

Этому дому уже никогда не стать прежним. Зак продаст его, как только закончит свои дела в Ориане.

Глава 4

За долгие годы работы в полиции – сначала в должности полицейского в Сан-Диего, а теперь вот в качестве начальника полицейского управления Шелбивилльа – Уэйну Лангдону довелось повидать немало странных персонажей. И все же еще ни одному из них не удавалось пробудить в нем ощущения необъяснимого страха, который навевала на него сидящая напротив женщина.

Впрочем, ни у одного из этих странных персонажей не было таких глаз, как у Рейн Талентайр.

– С девушкой все в порядке? – спросила она.

Она держалась так холодно и собранно, словно каждый день находила по жертве серийного убийцы.

Наконец Лангдон понял, что именно пугало его в глазах Рейн Талентайр. У обитавшей во дворе полицейского управления кошки были такие же золотисто-зеленые глаза. И смотрела она на окружающих точно так же. Рейн Талентайр носила строгие очки в черной оправе, но это ничего не меняло. Гнетущее ощущение никуда не делось. Складывалось впечатление, что она видит в темноте вещи, которые остальные люди не могут или не хотят видеть.

– Врач в приемном отделении сказал, что она не ранена, – ответил офицер, стараясь не смотреть Рейн в глаза. – Но ей на долю выпало ужасное испытание. Она сказала, что ее зовут Стейси Андерсон. Она работала проституткой в Сиэтле. Похититель представился клиентом, привез ее в ваш дом вчера и запер в кладовой, сказав, что она должна понести наказание. Прежде чем запереть дверь на замок, он сделал несколько снимков на цифровой фотоаппарат.

По телу Рейн пробежала еле заметная дрожь, и она склонила голову так, словно Лангдон подтвердил сейчас какие-то ее подозрения.

– У него есть альбом с фотографиями, там он хранит свидетельства своего успеха.

Офицер Лангдон пришел к выводу, что его собеседнице лет тридцать с небольшим. Рейн Талентайр была довольно высокой для женщины, но не пыталась скрыть свой рост с помощью обуви на плоской подошве. Вот и сейчас она была в черных туфлях на каблуках. Ее темные волосы были стянуты в узел на затылке, подчеркивая кошачий разрез глаз и высокие скулы. Черный блейзер выглядел так, словно был сшит на заказ для руководительницы крупной фирмы известным итальянским дизайнером. Под ним виднелась коричневая водолазка, и дополняли комплект такого же оттенка брюки.

От внимания офицера Лангдона не ускользнуло отсутствие обручального кольца на безымянном пальце Рейн Талентайр. Но это совсем его не удивило. Безрассудный, одурманенный наркотиками или алкоголем мужчина вполне мог пуститься во все тяжкие с такой женщиной, как мисс Талентайр, но решиться на брак с ней мог лишь настоящий безумец. Эта женщина источала опасность. Все вокруг знали, что ее тетка была сумасшедшей, а сумасшествие зачастую передается по наследству.

По крайней мере, Рейн не пыталась убедить детектива в том, что ясновидящая. Во всяком случае, пока, так что можно вздохнуть с облегчением. Лангдон не любил общаться с шарлатанами и жуликами, частенько появлявшимися на месте преступления и убеждавшими окружающих в своих сверхъестественных способностях.

– Говорите, вы приехали в Шелбивилль впервые после того, как перевезли свою тетю в клинику в прошлом году? – спросил офицер.

– Да. До того момента тетя использовала этот дом в качестве убежища.

Лангдон сверился со своими записями.

– Судя по всему, ей нравилось приезжать сюда несколько раз в год на довольно длительный период времени.

– Ей очень нравились покой и уединение местных гор.

– Мне стало известно, что вы часто приезжали навещать свою тетю сюда, в Шелбивилль, так что вас нельзя назвать чужой в нашем городе.

Ему не довелось познакомиться с Веллой Талентайр. Племянница увезла ее в клинику за пару месяцев до того, как он приехал в этот крошечный городок, чтобы занять должность начальника местного полицейского управления. Но тем не менее он много слышал об этой необычной женщине. Его секретарша Мардж поведала, например, что родители никогда не позволяли своим детям стучаться в дверь дома Веллы Талентайр на хеллоуин. Дети всерьез считали ее ведьмой. Все эти разговоры о том, будто бы она слышит голоса, до смерти пугали их. Скорее всего и взрослые жители города относились к своей соседке с опаской.

– Верно, – кивнула Рейн, – я здесь не чужая, но все равно почти никого не знаю. Во время своих визитов я останавливалась в доме тети, а она, как вы, наверное, уже знаете, не обзавелась друзьями.

– У меня сложилось впечатление, что вы не слишком-то любите наш замечательный город.

Рейн пожала плечами:

– Местные жители обращались с моей тетей как с прокаженной. Так почему я должна относиться к ним с симпатией?

Офицер Лангдон предпочел сделать вид, будто не услышал этих слов, а из того, что слышал, можно было сделать вывод, что Рейн Талентайр говорит истинную правду.

– Когда вы были здесь в последний раз?

– Немногим более года назад. Именно тогда я помогла тете с переездом.

Вообще-то Велла Талентайр никуда не переезжала, ее положили в психиатрическую клинику. Офицер сделал себе пометку.

– А теперь вы вернулись, потому что унаследовали дом и решили продать его с помощью местного агента по торговле недвижимостью? – последовал вопрос.

– Совершенно верно. Мы с мистером Спайсером собирались осмотреть дом. Хотели выяснить, что нужно сделать, чтобы подготовить его к продаже.

– Откуда вы узнали о том, что произошло в подвале?

Офицер Лангдон готов был поклясться, что его собеседница еле заметно поджала губы и прищурила глаза.

– Я заметила замок на двери кладовой, которого там раньше не было.

– Но зачем звонить в полицию? Можно было просто вызвать слесаря.

– Я была почти уверена, что потребуется присутствие полицейских. Этот замок никак не мог оказаться на двери. Ведь дом – это частная собственность, да к тому же стоял взаперти целый год. Никто не имел права входить туда, кроме Эда Чилдерса. Именно он присматривал за домом тети, причем работал у нее много лет, но шесть-семь месяцев назад умер.

– А почему вы так уверены, что этот замок навесил на дверь не Эд Чилдерс? – спросил офицер.

– Должна признаться, я была в этом не совсем уверена, но, если честно, мне даже в голову не пришло, что это мог сделать он.

– Вы просто сразу решили, что в подвале имело место преступление?

– Преступление действительно имело место, – сухо произнесла Рейн. – Тот, кто пробрался в дом моей тети и повесил на дверь замок, по меньшей мере нарушил границы частной собственности.

Офицер Лангдон откинулся на спинку стула и задумался. Как полицейский он не был удовлетворен ответами Рейн Талентайр, но у ее действий было вполне рациональное объяснение. И это хорошо, ибо детективы из Сиэтла и Портленда, равно как и представители средств массовой информации, уже направлялись в их городок. Лангдону необходимо было подготовиться к пресс-конференции. Вот уж где будет настоящий зоопарк. Живая девушка, обнаруженная в подвале дома Веллы Талентайр, была пока единственным лучом света в череде нераскрытых убийств, совершенных Поджигателем. А ответственным за их раскрытие был он, Уэйн Лангдон.

– Благодарю вас, мисс Талентайр. На сегодня это все. Как долго вы пробудете в городе?

– Утром я собираюсь назад в Ориану. – Женщина поднялась со своего места, а потом вопросительно посмотрела на офицера. – Разве что меня пропустят завтра в дом? Мне очень хочется выставить его на продажу.

– Теперь это место преступления. И останется таковым еще несколько дней. – Офицер тоже поднялся со стула. – Извините за причиненные неудобства.

– Я понимаю. – Рейн перекинула через плечо ремешок темно-зеленой сумочки.

– Где вы остановитесь на ночь?

– В Шелбивиллье. В гостинице «Би и Би». – Она сняла с крючка на стене свой длинный черный плащ. – У вас есть мои контактные телефоны и адрес в Ориане.

– Верно.

Лангдон запоздало подумал о том, что должен помочь ей одеться, но она уже сделала это самостоятельно. Странно, но черный плащ Рейн Талентайр до боли напоминал длинную накидку, какие носят в сказках ведьмы.

Офицер распахнул перед ней дверь, но она задержалась на пороге, словно собиралась сказать на прощание нечто весьма неприятное, и бесстрастно спросила:

– Хотите знать, что говорит моя интуиция о личности убийцы?

Ну вот, начинается. Черт! Как раз в тот момент, когда он понадеялся, что она не станет объявлять себя ясновидящей.

– Конечно, – ответил Лангдон, стараясь ничем не выдать своего беспокойства. – Поделитесь.

Казалось, Рейн Талентайр ушла в себя еще глубже. Она снова еле заметно прищурилась, но Лангдон видел, что она все равно скажет то, что намеревалась.

– Он запер девушку в подвале, потому что собственная мать наказывала его таким же способом, – тихо произнесла Рейн. – Она запирала его в темном помещении на несколько часов, а потом била ремнем за то, что обмочился, пока сидел взаперти. При этом она говорила, будто внутри его сидит демон и ей необходимо его изгнать.

– Не обижайтесь, мисс Талентайр, но подобную чепуху я слышал почти от каждого так называемого ясновидящего, которого встречал на своем пути. А теперь вы станете рассказывать, что это белый мужчина в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти четырех лет, который чрезвычайно умен, не близок с семьей и не посещает церковь.

– Об этом я ничего не знаю, – уверенно произнесла Рейн. – Но могу точно сказать, что вы имеете дело с человеком, убежденным в собственной одержимости демонами. Он считает себя охотником на ведьм.

Лангдон тяжело вздохнул:

– Я благодарен вам за информацию.

– Первой убитой ведьмой была его собственная мать. Он скрыл свое преступление, предав ее тело огню. Это должно стать для вас отправной точкой. Очевидно, тогда он вышел сухим из воды, и это убийство числится в списке нераскрытых преступлений, если его не сочли несчастным случаем.

Однако эти слова не произвели на офицера должного впечатления.

– Этого парня зовут Поджигателем, потому что он убивает своих жертв, вывозит их в поле и поджигает, тем самым уничтожая улики. Никто не делает из этого секрета. – Лангдон замолчал, заинтригованный помимо воли. – А что заставляет вас думать, будто он убил собственную мать?

– Интуиция, – холодно ответила Рейн.

По телу Лангдона забегали мурашки. Либо Рейн Талентайр превосходная актриса, либо такая же умалишенная, как и ее тетка.

– Хорошо. Еще раз спасибо, мисс Талентайр. Я буду держать с вами связь.

Внезапно женщина развернулась на каблуках, подошла к столу и взяла ручку.

– Я оставлю вам номер телефона человека, которому вы сможете позвонить. Это Бредли Митчелл, детектив полицейского департамента Орианы. Он подтвердит, что я не возможная подозреваемая и не мнимая ясновидящая, пытающаяся снискать славу.

Лангдон нахмурился:

– Вам и раньше приходилось оказываться в подобных ситуациях?

– Да. – Рейн оторвала листок бумаги и протянула офицеру. – Позвоните детективу Митчеллу. Он все объяснит. До свидания, шеф Лангдон. Удачи на пресс-конференции.

– Откуда вы знаете?

– В таких случаях всегда созывают пресс-конференцию, – ответила Рейн, заставляя офицера замолчать с помощью единственной искренней улыбки. – Не беспокойтесь, я не собираюсь красть вашу славу. Наоборот, я была бы вам очень признательна, если бы вы не стали упоминать мое имя и роль во всей этой истории во время беседы с представителями прессы.

– Нет проблем.

Менее всего Лангдону хотелось, чтобы пресса узнала о его общении с ясновидящей: ведь тогда его непременно поднимут на смех.

– Спасибо. – С этими словами Рейн Талентайр вышла из кабинета в своем закручивающемся вокруг длинных ног черном плаще.

Лангдон дождался, пока странная посетительница выйдет на улицу, и лишь затем подошел к секретарше. Мардж сидела за столом и поверх очков глядела вслед удаляющейся Рейн Талентайр.

Эта женщина всю свою жизнь, все шестьдесят два года, прожила в Шелбивиллье и была невероятно ценным источником информации, если Лангдону требовалось выяснить подноготную кого-то из жителей города. Вот и сейчас, решительно облокотившись о край стола, он спросил:

– Что вам известно об этой женщине?

– Вообще-то не так уж много, – призналась Мардж. – Велла Талентайр купила здесь дом около двадцати лет назад. Когда Рейн была маленькой, ее привозили сюда двое мужчин, а позже приезжала сама. Иногда покупала продукты в местном магазине и заправляла автомобиль. Словом, встречали ее в городе крайне редко. Судя по всему, ей не слишком-то хотелось заводить дружбу с кем-то из местных. Честно говоря, до сегодняшнего дня я ее в глаза не видела.

– А как насчет Эда Чилдерса? Он ничего о ней не рассказывал?

– Эд не из тех, кто много болтает, но незадолго до его смерти я случайно столкнулась с ним на почте. И вот тогда он и сказал о Рейн то, чего я никогда не забуду.

– Что же?

– Он сказал, что однажды видел фотографию Веллы Талентайр. Ее сделали, когда Велла была моложе, – лет тридцати или около того. Так вот Эд сказал, что Рейн – просто копия своей тетки в этом возрасте.

– Надеюсь, он не шутил.

– А еще я помню, как Эд рассказывал, что Велла до смерти боится огня: даже заставила его установить по всему дому полдюжины датчиков дыма, а в каждом углу держала по огнетушителю. А в верхних комнатах и вовсе оборудовала все окна пожарными лестницами. Огонь в камине тоже был под запретом.

– Настоящая фобия.

– Не иначе.

Глава 5

– Ее зовут Стейси Андерсон, – сообщила Рейн своему собеседнику по мобильному телефону. – В полиции считают, что она последняя жертва урода, которого пресса называет Поджигателем и который подбирает проституток в Сиэтле и Портленде.

– Черт. – Голос Эндрю Китреджа звучал скорее смиренно, нежели удивленно. – Стоит тебе уехать из дому хотя бы на день, как ты сразу же попадаешь в какую-нибудь криминальную историю.

Рейн едва сдержала улыбку. Эндрю был одним из немногих, кто знал о ее «небольших странностях», как он это называл, и воспринимал их как должное. Его друг и партнер Гордон Салазар тоже принимал Рейн такой, какая она есть.

Тетя Велла прекрасно ее понимала, да и отец, если был бы жив, наверняка назвал ее необычные способности нормальными. Но Джадсон Талентайр погиб в автокатастрофе, когда Рейн было всего шесть лет, а вот теперь не стало тети Веллы.

Других близких родственников у Рейн не было. Мать умерла, когда ей исполнилось полтора года. Джадсон Талентайр, раздосадованный необходимостью отрываться от своих драгоценных исследований для того, чтобы заботиться о крохе-дочери, попросил сестру переехать к нему. Велла согласилась и сразу же полюбила племянницу всем сердцем.

Решив проблему с воспитанием ребенка, Джадсон Талентайр мгновенно заперся в своей лаборатории.

День его похорон стал поворотным моментом в жизни Рейн. Небольшую траурную процессию окутывал серый северо-западный туман. А потом случилось то, что Рейн впоследствии назвала ночью огня и слез. Она не могла припомнить всех деталей того судьбоносного вечера, но некоторые пугающие и бередящие душу моменты навсегда отпечатались в ее памяти.

Через несколько месяцев после той ужасной ночи у Веллы случился первый в цепи затяжных приступов депрессии. Осознавая, что она больше не может заботиться о маленькой девочке, и опасаясь, что ту отдадут в приемную семью, Велла обратилась за помощью к другу детства Эндрю Китреджу и его партнеру Гордону.

Те, не раздумывая ни минуты, приняли Веллу и Рейн в свою жизнь и с готовностью брали на себя заботы о девочке, когда Велла с головой погружалась в свои приступы. В конце концов эти четверо стали семьей, защищая Рейн от длинных рук государства.

– Ты говоришь так, словно я делаю это намеренно, – возразила Рейн в попытке поднять своему собеседнику настроение.

– Я знаю, что это не так, – ответил Эндрю. – Но ты не можешь не признать, что твои небольшие странности в последнее время приобрели тенденцию к расшатыванию нервов.

– О, это я тебе всегда обеспечу.

Она расшатывала нервы Эндрю и Гордону с того самого лета, когда ей исполнилось девятнадцать и когда она впервые оказалась на месте преступления. Тогда она обнаружила тело женщины, убитой своим мужем-охотником.

Рейн забралась в кресло с ногами и принялась изучать открывающийся из окна вид. Еще не пробило и шести, но здесь, в горах, ночь наступает рано. Особенно в это время года.

– Слава богу, девушка оказалась жива, – произнес Эндрю. – Представить себе не могу, что пережила ее семья, когда она пропала.

– Она сообщила Лангдону, что у нее нет семьи. Судя по всему, последние пару лет она жила на улице. Офицер сказал, что это вполне в духе Поджигателя. Они обнаружили уже три трупа, и все – молодые девушки вроде Стейси. Одна из Портленда, остальные из Сиэтла.

– Классические жертвы серийного убийцы, – задумчиво протянул Эндрю. – Люди, которых никто не станет искать в случае исчезновения. Только вот интересно, почему Стейси Андерсон была все еще жива, когда ты ее обнаружила.

– Мерзавец сказал, что сначала она должна понести наказание, и для этого запер ее в подвале. Бедняжка думает, что он собирался прикончить ее сегодня ночью. Ей просто повезло, что я привезла агента по недвижимости осмотреть дом.

– А предыдущие трупы тоже были спрятаны в подвале дома Веллы? Что говорят в полиции?

– Не знаю, к какому заключению придут копы, – ответила Рейн. – Но я не засекла следов других жертв. Я почти уверена, что Стейси Андерсон была первой, кого негодяй притащил в дом тети.

– Сомневаюсь, что местные копы воспримут твои слова всерьез.

– Ну, не знаю. Шеф Лангдон занервничал.

Эндрю сухо засмеялся:

– Умеешь ты производить впечатление на копов.

– Ну что тебе ответить? Это дар.

– Когда вернешься домой?

Рейн закинула ногу на ногу.

– На ночь останусь здесь, потому что Лангдон сказал, что детективы из Портленда и Сиэтла могут захотеть поговорить со мной. Выставить дом на продажу, пока там снуют полицейские, я все равно не смогу, так что уже завтра буду дома.

– Я заезжал к тебе сегодня. Накормил Бэтмена и Робина, поиграл с ними немного. У них все отлично.

– Спасибо.

Коты начинали беспокоиться, если их оставляли одних надолго, и тогда могли нанести небольшой квартирке значительный ущерб. Особенно Бэтмен и Робин, которым Рейн отказалась удалить когти. Она не смогла заставить себя лишить их подаренного природой средства защиты даже ради очень дорогих резных украшений на деревянных рамах. Она как никто другой знала, насколько важно иметь хоть какой-то защитный механизм.

– Полагаю, шеф Лангдон припишет всю славу себе? – спросил Эндрю. – Так же как Бредли?

Эндрю и Гордон никогда не одобряли отношения Рейн и детектива Бредли Митчелла.

– Так уж случилось, что Лангдон весьма фотогеничен, – развеселилась Рейн. – Такой, знаешь, суровый местечковый полицейский. Он будет отлично смотреться в вечерних «Новостях».

– Бредли тоже прекрасно выглядел перед камерой. Интересно, сколько еще интервью ему удастся дать теперь, когда ты больше не служишь орудием в его руках.

Рейн лишь уклончиво хмыкнула, получив отставку и все еще испытывающая боль, она пока не решила, как дальше относиться к работе с Бредли. Их личные отношения закончились, но Рейн не была уверена, что больше не хочет ему помогать в расследовании определенных дел. По какой-то непонятной причине, которую не могла объяснить ни Эндрю, ни Гордону, ни даже себе самой, она чувствовала необходимость использовать свой паранормальный талант в деле. Отрицать его было все равно что отказаться от слуха, зрения, обоняния и осязания.

– Хочешь, чтобы кто-то из нас приехал в Шелбивилль? – спросил Эндрю.

– Нет. Не волнуйся. Меня никто не подозревает, – поспешно ответила Рейн. – Я потратила целый час, отвечая на вопросы шефа Лангдона, а потом посоветовала позвонить Бредли и справиться у него обо мне. Кажется, на этом он успокоился. А если честно, скорее был просто рад от меня отделаться.

– Ты посоветовала Лангдону позвонить этому негодяю? – гневно воскликнул Эндрю.

– Бредли – настоящий профессионал, когда дело касается расследования преступлений. Он поручится за меня.

– А как насчет агента по недвижимости? Как бишь его зовут? Спайсер? Как он отнесся к происшествию?

– Потрясен. Подозреваю, что после разговора с Лангдоном он отправился прямиком к себе в офис, чтобы привести нервы в порядок. Одно ясно наверняка: теперь я вообще не смогу продать дом.

– Может, удастся всучить его какому-нибудь простофиле на «и-Бей»?

– Идея неплоха. Но прежде мне нужно очистить его от хлама. Я и забыла, сколько ящиков с картинами хранится в подвале. Тетя Велла всегда рисовала как сумасшедшая, когда приезжала в Шелбивилль.

– Это было для нее своего рода терапией, – произнес Эндрю.

– Знаю.

Зазвонил телефон.

– Похоже, у тебя еще один звонок, – заметил Эндрю.

– Наверное, Лангдон о чем-то забыл спросить.

– Тогда тебе лучше снять трубку. Увидимся завтра. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Пока.

Рейн закончила разговор и подняла трубку стационарного телефона:

– Слушаю.

– Мисс Талентайр, это Бартон, администратор. К вам посетитель. Его имя Джонс. Вы его примете?

Рука Рейн с тонкой фарфоровой чашкой, украшенной желто-зеленым цветочным узором, замерла в воздухе, и она осторожно переспросила:

– Джонс?

В мире огромное количество Джонсов, но в ее собственной, личной, тщательно контролируемой и ограниченной определенными рамками жизни это имя было как зловещий свет приближающегося поезда.

– Полицейский? – тщетно надеясь на чудо, уточнила Рейн. А что? Бывают же совпадения.

Послышался приглушенный гул мужских голосов.

– Говорит, частный детектив.

Рейн медлила. Может, это и вправду однофамилец? Возможно, семья одной из жертв Поджигателя наняла частного детектива для поисков пропавшей дочери, и он, узнав о событиях в Шелбивиллье, решил поговорить с ней?

А может, ей стоит сесть на метлу и улететь?

Рейн ощутила прилив адреналина. Муки выбора между желанием сбежать и необходимостью остаться до крайности обострили чувства. Первой мыслью было попросить Бартона отправить посетителя восвояси, но Рейн слишком часто сталкивалась с действительностью и знала, что эта сила невероятно упряма. Возникшая на пути проблема не рассосется сама собой лишь потому, что ей так хочется.

При мысли об этом по спине пробежал холодок. А что, если мистер Джонс, ожидающий встречи с ней в холле, и мистер Джонс, ужасно напугавший их с тетей много лет назад, один и тот же человек? Если это так, то он здорово удивится. Ведь она давно уже не шестилетняя девочка, которую можно запугать до смерти.

Так что делать нечего: она просто обязана выяснить, для чего этот таинственный мистер Джонс выследил ее здесь, в Шелбивиллье.

– Пришлите его ко мне, мистер Бартон.

Бросив трубку, Рейн поставила чашку на поднос и поднялась с кресла, но вспомнив, что сидела без обуви, поспешно сунула ноги в туфли, прибавив себе несколько дюймов роста, которые, в свою очередь, придали ей уверенности.

После этого она подошла к окну, включила свои сверхчувства на полную мощность и, затаив дыхание, прислушалась к шагам на лестнице. Ночь окончательно спустилась на город. Несмотря на всю свою решимость не показывать страха, Рейн чувствовала себя как газель, угодившая в болото. Мысль об этом сводила ее с ума, а это хороший знак: злость всегда придавала ей сил.

Шаги прошуршали едва слышно и лишь за мгновение до того, как раздался уверенный и властный стук в дверь. Судя по всему, мистер Джонс предпочитал ходить абсолютно неслышно.

Рейн глубоко вдохнула, взяла волю в кулак и направилась к двери, совершенно не представляя себе, как выглядит мистер Джонс. Воспоминания о ночи огня и слез были довольно смутными: лишь темнота, наполненная криками, и хаос. Она уткнулась в плечо тети Веллы, страшась посмотреть на ужасного мистера Джонса. Даже в шестилетнем возрасте, когда ее удивительный талант еще не получил своего развития, Рейн ощутила силу человека, ворвавшегося в ту злополучную ночь в лабораторию ее отца.

Одного взгляда на вошедшего в ее гостиничный номер мистера Джонса хватило, чтобы понять: не этот человек до смерти перепугал их с тетей Веллой много лет назад. Тому мистеру Джонсу было бы сейчас около шестидесяти, а этот незнакомец казался всего на пару лет старше ее. И все же это обстоятельство не принесло облегчения, ибо сила, исходившая от вошедшего мужчины, превосходила ту, что источал много лет назад тот, другой мистер Джонс.

Нынешний мистер Джонс был довольно высок: даже на каблуках Рейн оказалась на несколько дюймов ниже его. Этот мужественный худощавый незнакомец вполне комфортно чувствовал себя в собственном теле и прекрасно владел собой. При взгляде на его темные, коротко стриженные волосы и голубые глаза на Рейн повеяло прохладой высокогорного ледника. На мистере Джонсе была черная кожаная куртка, черная водолазка, темные брюки и низкие сапоги.

Рейн сразу же поняла, что этот человек так же опасен, как и тот, что напугал ее много лет назад, только вот по какой-то непонятной причине совсем его не боялась. От источаемой им невидимой энергии волосы на затылке встали дыбом, но то был не страх, а смешанное с любопытством возбуждение. Рейн мысленно попыталась подобрать слово, которым можно было бы описать охватившее ее незнакомое чувство, сознание мгновенно подсказало: «трепет».

– Рейн Талентайр.

Незнакомец не спрашивал, а утверждал, как если бы каким-то непостижимым образом узнал ее. Хотя Рейн могла с уверенностью сказать, что доселе они ни разу не встречались. В противном случае она непременно запомнила бы его. Она ни за что не забыла бы этого мужчину с тихим, властным и таким интригующим голосом. С помощью этого голоса ничего не стоит уложить в постель женщину и вызвать на дуэль мужчину. По спине Рейн вновь пробежала чувственная дрожь. Она сделала шаг назад в попытке увеличить разделявшее их расстояние и, взяв себя в руки, произнесла:

– Да, я Рейн Талентайр.

– Закари Джонс. Но вы можете звать меня просто Зак. Я здесь для того, чтобы заключить с вами соглашение.

Что ж, судя по всему, она только что, как Алиса, провалилась в кроличью нору.

– Что за соглашение?

– Мне нужна ваша помощь. – Мужчина протянул ей толстый конверт из плотной бумаги. – В обмен вы получите это.

Рейн бросила взгляд на конверт:

– Что это?

Губы Джонса неспешно растянулись в уверенной улыбке человека, знающего, что в его руках сосредоточены все козыри.

– Здесь недостающие части истории вашей семьи и наследство, которое вы не получили из-за того, что вашего отца выгнали из Тайного общества.

– Не понимаю.

– Все просто: я – тот, кто ответит на вопросы, мучившие вас на протяжении многих лет.

Глава 6

Он строил тактику поведения, основываясь на известной ему информации и своих холодных и расчетливых ощущениях. Дверь в жизнь Рейн Талентайр открылась ему сразу после того, как закончил читать досье, полученное от Фэллона Джонса, ибо мало кому по силам отказаться узнать тайны своего прошлого.

Зак обладал талантом находить слабые места человеческой натуры и предвосхищать действия своих оппонентов. Он не слишком гордился этими своими способностями, хотя и с успехом использовал их, когда того требовали обстоятельства, то есть практически каждый день.

Единственное, чего не учел Зак, – это его собственная реакция на Рейн. Энергия пронизывала его тело, обжигая кровь и приводя в действие незнакомое чувство предвкушения. Зак не мог отвести взгляда от ее завораживающих глаз, да, собственно, и не хотел. Ее нежный вибрирующий голос действовал на его органы чувств подобно песне сирены. Он чувствовал силу этой женщины, она притягивала его как магнит, ее запах и безмолвно бросаемый вызов сводили с ума.

Зак всю жизнь ждал женщину, способную сотворить с ним подобное. Его паранормальный талант десятого уровня подсказывал, что Рейн для него опасна – опаснее всех женщин, что когда-либо встречались на пути, – и в то же время невероятно притягательна.

– Вы из Тайного общества, – констатировала Рейн.

– Да, вы правы, – не стал отрицать Зак. – Так же как ваши родители и тетя, так же как, кстати, и вы.

– Нет.

Зак протянул Рейн конверт:

– В досье говорится, что вы были зарегистрированы там сразу после рождения.

– Моя мать умерла, а отца из общества выгнали.

– Верно. Но ни вас, ни вашу тетю никто не выгонял.

Темные брови Рейн взметнулись над черной оправой очков.

– Это формальность, не так ли?

– Но весьма важная. После смерти вашего отца ваша тетя приняла решение отказаться от наследства, принадлежавшего вам обеим. – Зак переложил конверт в другую руку, привлекая к нему внимание Рейн. – Так что? Хотите получить ответы на свои вопросы, мисс Талентайр?

Взгляд ее необыкновенных глаз на мгновение сосредоточился на конверте.

– Это зависит от цены, которую мне придется за них заплатить.

Зак улыбнулся и мысленно подкинул кости, наслаждаясь ощущением возбуждения, всколыхнувшегося в груди при попытке обыграть эту женщину.

– Какого черта… – Зак протянул конверт. – Досье ваше независимо от того, согласитесь вы мне помочь или нет.

Рейн взяла конверт в руки, и на ее лице отразилась крайняя настороженность.

– А что будет, если я откажусь вам помогать?

Зак пожал плечами:

– Проиграю пари.

Рейн медлила, но Зак чувствовал невольно пробуждающееся в ней любопытство, на что, собственно, и рассчитывал. Со смертью тетки оборвалась нить, связывавшая Рейн с той частью истории семьи, что объясняла ее отличие от других людей. Так разве могла она устоять перед соблазном?

Зак раньше ее понял, что одержал победу: благодаря своему таланту увидел, как Рейн едва заметно поджала уголки своих чувственных губ и слабо шевельнула рукой.

– У вас пятнадцать минут, – произнесла она наконец и распахнула дверь пошире. – Если мне не понравится то, что услышу или прочитаю в досье, или если пойму, что вы лжете, вам придется уйти.

– По рукам.

Зак вошел внутрь, не давая ей возможности передумать, мисс Талентайр указала ему на кресло возле стола.

Эта комната оказалась больше обычного гостиничного номера за счет некоего подобия гостиной с электрическим камином, что создавало ощущение уюта. Зак опустился в кресло, но куртку не снял, решив, что Рейн еще не готова увидеть пистолет.

Она опустилась в другое кресло, закинула ногу на ногу и положила руки на обитые тканью подлокотники, даже не сделав попытки предложить гостю чаю. Впрочем, на подносе все равно стояла только одна чашка.

– Что вам известно о Тайном обществе? – начал Зак издалека.

Рейн небрежно пожала плечами, как если бы заданный вопрос не представлял для нее никакой важности, однако чутье подсказывало Заку, что на самом деле собеседница лишь искусно изображает безразличие.

– Очень мало. Тетя редко заводила об этом разговор. Я пыталась отыскать какую-нибудь информацию в Интернете, но ничего не нашла.

– Сведения о Тайном обществе в Интернете есть, но все его сайты тщательно зашифрованы.

Рейн презрительно скривила губы:

– Всего лишь еще одно среди многих.

– А назовите мне хоть одну организацию, уходящую корнями в глубину веков и не являющуюся тайной. Прибавьте к этому то обстоятельство, что основатель Тайного общества был алхимиком.

– Сильвестр Джонс.

– Верно. – Зак улыбнулся. – Это вам известно.

– Тетя упоминала его имя. – Рейн на мгновение замолчала, а потом холодно произнесла: – Полагаю, это один из ваших предков?

От ее тона Зак поморщился:

– Тоже верно. Все эти древние алхимики славились своим затворничеством, таинственностью и одержимостью. Должен сказать, общество гордится этими традициями и следует им.

– Судя по тому, что я слышала от тети, потомки Сильвестра Джонса возглавляли общество со дня его основания. – Рейн принялась барабанить пальцами по подлокотникам. – Вряд ли такую организацию можно назвать демократичной.

– Верно то, что с момента основания Тайного общества кресло магистра всегда занимали люди под фамилией Джонс, – не мог не признать очевидного Зак. – Но, начиная с викторианских времен, существует выбираемый членами общества Высший совет, который и назначает магистра, и может снять с этой должности. Магистр, в свою очередь, подчиняется совету.

– Ну, если ваше общество такое современное и почти демократичное, к чему секретность?

– На то есть причины.

– Например?

– Подумайте сами. – Зак кивком указал на конверт. – Вы – реальный человек, обладающий уникальным даром, но, судя по этому досье, не пишете релизов для прессы и не принимаете участия в ток-шоу.

Рейн немного помедлила, а потом сильнее вжалась в спинку кресла.

– Хорошо. Я поняла, о чем вы.

– Общество было создано и продолжает существовать по двум основным причинам: оно исследует природу паранормальных явлений и дает убежище тем, кто обладает паранормальными способностями.

Рейн замерла.

– Убежище?

– Как член общества вы автоматически становитесь частью цепи из таких же людей, как вы, обладающих паранормальными талантами, настоящих экстрасенсов, а не сумасшедших и шарлатанов. Вы получаете возможность общаться с людьми, которые верят в существование так называемых «дополнительных ощущений» и понимают вас. – Зак еле заметно улыбнулся. – Внутри общества обладание паранормальными способностями считается вполне естественным.

– Какая интересная концепция, – спокойно произнесла Рейн.

– На протяжении веков отношение людей к проявлениям паранормальных способностей было весьма недвусмысленным. Подобные явления считались происками ведьм, волшебством или вообще плодом чьего-то воспаленного воображения. И тем не менее существует великое множество легковерных людей, ставших жертвами мнимых духовных руководителей, медиумов и предсказателей судьбы. Только в обществе изучение паранормальных явлений поставлено на научную основу, только внутри общества тех, кто обладает сверхъестественными способностями, считают нормальными, но не за его пределами.

– Да я и сама пришла к такому же умозаключению, – сухо кивнула Рейн.

– Конечно, некоторые полицейские и отчаявшиеся родственники, оказавшись в тупике, прибегают к помощи обладателей столь необычных способностей. Только это никоим образом не меняет отношения основной массы населения к таким людям. Их продолжают считать шарлатанами, жуликами и сумасшедшими.

Ответная улыбка Рейн оказалась слишком ослепительной и слишком хрупкой.

– Иными словами, мы вызываем в окружающих страх.

Зак задел ее за живое.

– Кажется, я догадываюсь, что говорили окружающие о вашей тете, – мягко произнес Зак.

– Да то же самое, что и обо мне.

– Кто-то, кому вы доверяли, тоже?

– Да.

Зак кивнул:

– Буду с вами откровенен. Даже внутри общества те, кто способен слышать голоса, считаются особенными.

– Понимаю.

– Постарайтесь не принимать сказанное мною на свой счет. Дело в том, что обладатели мощных паранормальных способностей заставляют окружающих нервничать и чувствовать себя неуютно.

– Даже тех, кто обладает сходными талантами?

– Да. Но я могу гарантировать, что внутри общества гораздо комфортнее, нежели за его пределами. – Зак бросил взгляд на конверт. – Из этого досье следует, что на протяжении последних полутора лет вы оказывали содействие в расследованиях детективу Бредли Митчеллу из полицейского департамента Орианы: обеспечивали информацией, с помощью которой было раскрыто несколько «висяков» и недавнее похищение.

Рейн заметно напряглась.

– Вам известно о моем сотрудничестве с Бредли?

– Благодаря вам он стал настоящей звездой в своем департаменте. Поговаривают даже, что ему прочат место начальника, когда тот уйдет на пенсию.

– Какое подробное досье. – Рейн выглядела несчастной. – Мое имя никогда не упоминалось в отчетах Бредли.

– Я знаю, что вы прикладывали все силы, чтобы остаться в тени, так что в средствах массовой информации фигурировало лишь имя Митчелла.

Рейн быстро взяла себя в руки и теперь вновь излучала прежнюю уверенность.

– Именно этого я и хотела.

– Потому что боялись, что вас сочтут мошенницей, такой же сумасшедшей, как ваша тетя?

На секунду Заку показалось, что Рейн вышвырнет его вон, но уже в следующее мгновение она одарила его ослепительной улыбкой, которая, однако, не коснулась ее красивых глаз.

– В то время эти причины казались мне достаточно весомыми.

– Так и есть, – согласился Зак.

– Вам действительно известно обо мне довольно много. – Улыбка исчезла с лица Рейн так же неожиданно, как и появилась, когда она посмотрела на конверт. – Значит ли это, что общество все эти годы не выпускало из поля зрения ни меня, ни мою тетю?

– Нет. Если честно, вас обеих потеряли сразу после гибели вашего отца.

– Тогда откуда вы столько знаете о моей жизни?

– Все, что я знаю, было собрано за последние двадцать четыре часа. Агентство, в котором я работаю, умеет добывать необходимую информацию очень быстро. Но мне не нужно читать досье, чтобы понять, как бы вы себя почувствовали, если бы средства массовой информации начали трубить о вас как о штатной ясновидящей полицейского департамента.

– В самом деле? – Рейн едва заметно вздернула подбородок. – И почему же?

– Потому что я чувствовал бы себя точно так же.

Однако слова Зака не произвели на Рейн должного впечатления.

– Что, действительно?

– Памятуя о вашем успешном сотрудничестве с полицейским департаментом на протяжении восемнадцати месяцев, я осмелился предположить, что вы унаследовали талант вашей тети или нечто на него похожее. Вы слышите голоса, верно?

Рейн замерла, даже, казалось, перестала дышать.

– Расслабьтесь, – произнес Зак. – У меня самого бывают видения, так что знаю об этом не понаслышке.

Глава 7

Рейн была так ошеломлена его признанием, что не сразу обрела дар речи, а когда это произошло, спросила:

– Это вы так шутите?

– Никаких шуток. – Зак смотрел на нее вполне серьезно. – Мои способности проявились в полную силу ближе к восемнадцатилетию, и все думали, что я тоже стану параохотником, как большинство мужчин у нас в роду.

– Что такое параохотник?

– Это обладатель паранормальных способностей со сверхъестественной быстротой реакций и мощным талантом к обнаружению следов преступления. Кроме того, охотники прекрасно видят в темноте.

Рейн поморщилась:

– Ну и на кого же они охотятся? На слонов? Лосей? Бекасов?

Зак улыбнулся:

– Возможно, в древние времена, когда охота на крупных животных была частью борьбы за выживание. В наши дни они предпочитают охотиться на себе подобных, но в основном просто ради интереса.

По телу Рейн прокатилась дрожь.

– То есть… на людей?

– Успокойтесь. Большинство знакомых мне охотников работают в правоохранительных органах. – Зак на секунду замолчал. – Хотя, должен признаться, есть и такие, что выбрали кривую дорожку. Но, насколько мне известно, они не из семьи Джонс.

– Понятно. – Рейн бросила взгляд на дверь, словно обдумывала возможность побега.

– Да успокойтесь вы. Я ведь уже сказал, что не отношусь к параохотникам.

Рейн заметно колебалась. На ее лице отразилось раздражение.

– Вы еще и мысли читаете?

– Нет. Профессионалы утверждают, что это невозможно.

– Так что же именно вы умеете?

– Эксперты общества называют это зеркальным талантом десятого уровня.

– Что означает…

– Редкую разновидность психометрии.

– Способность чувствовать события с помощью прикосновения?

– Верно. А ваше яснослышание – еще одна разновидность.

– А почему это называют зеркальным талантом?

Опершись на подлокотники, Зак сложил пальцы домиком и теперь походил на ученого, читающего лекцию в непринужденной домашней обстановке.

– Вы когда-нибудь слышали о зеркальной интуиции?

Рейн ненадолго задумалась.

– Это то, что дает людям социальные намеки? Мы видим, как кто-то хмурится или улыбается, и интуитивно понимаем, что происходит. То есть нам не нужно задумываться и анализировать выражение лица.

– Верно. И если мы видим, как кто-то берет в руки нож, то можем быстро и точно сказать, что именно он собирается сделать: разделать тушу или перерезать кому-то горло.

– Я читала статью об этом феномене, – кивнула Рейн. – Существует гипотеза, что это как-то связано с наличием специальных нейронов в мозгу, которые позволяют получать мысленное отображение действий окружающих и принимать мгновенные решения. Это заложенный на клеточном уровне механизм выживания.

– Никто точно не знает, как работает эта самая зеркальная интуиция, но одно известно наверняка: ею обладает в той или иной степени каждый человек. Более того, мы воспринимаем эту способность как должное и совершенно не задумываемся о ней, но лишь до тех пор, пока не встретим человека, у которого она отсутствует, например страдающего аутизмом или шизофренией.

– Вы хотите сказать, что наделены паранормальной версией этой способности?

Зак взглянул на Рейн поверх кончиков пальцев.

– Да. И это позволяет мне, дотронувшись до орудия преступления, тут же ясно увидеть действия и мысли человека, державшего его в руках. Я чувствую его намерения и ощущения жертвы. Эта способность очень помогает, если назревает драка, например в баре.

Рейн напряглась:

– Прошу прощения?

Зак улыбнулся:

– Я способен предвидеть действия противника, но стараюсь избегать ситуаций, где можно было бы воспользоваться этой способностью.

– Хотелось бы надеяться. – Рейн нахмурилась. – А я тоже обладаю зеркальным талантом?

– Нет. Психометрия яснослышащего работает иначе: вы же не видите картин, но ваш талант наверняка тоже десятой степени, как и мой.

– Откуда вы знаете, что это десятая степень, хотя я и не совсем понимаю, что это означает?

– Все члены Тайного общества делятся в соответствии с так называемой «шкалой Джонса». В зависимости от количества вырабатываемой человеком энергии его таланту присваивается степень от одного до десяти. Наши аналитики дали вашему таланту приблизительную оценку, ибо тетя не пожелала подвергать вас тестированию, когда ваши способности начали обретать силу.

Рейн не знала, как на это реагировать и что сказать в ответ, поскольку не могла поверить, что сидит здесь и разговаривает о паранормальных способностях с незнакомым мужчиной, который ведет себя так, словно все, о чем идет речь, так же естественно, как карие глаза или каштановые волосы.

Кроме Бредли, тети Веллы и узкого круга близких друзей, она ни с кем не обсуждала эту сторону своей натуры, а тетя и вовсе пресекала подобные разговоры на корню, напоминая племяннице, что никому не следует рассказывать о своих способностях. И она была абсолютно права: попытка объяснить все Бредли действительно привела к катастрофе.

Словно прочитав ее мысли, Зак сочувственно улыбнулся:

– Черт, вы так много всего упустили, воспитываясь за пределами общества! Сколько обладателей врожденных паранормальных способностей вы встречали в своей жизни, если не считать тети и отца?

– Я разыскала людей, называвших себя ясновидящими, – призналась Рейн. – Некоторые из них работали консультантами в полицейских управлениях, двое зарабатывали на жизнь предсказаниями судьбы, а один даже написал книгу о том, как выявить у себя паранормальные способности посредством снов.

Зак одарил ее белоснежной улыбкой:

– Читал. Чушь несусветная.

– Так и есть. – Рейн неожиданно для себя улыбнулась. – Приятно знать, что кто-то пришел к такому же выводу. – Она вновь заколебалась. – Хотя книга числилась в списке бестселлеров на протяжении нескольких недель.

– Вокруг полно как легковерных, так и жуликов, готовых воспользоваться их доверчивостью. – Зак задумчиво посмотрел на Рейн. – У меня складывается впечатление, что так называемые «ясновидящие», встречавшиеся на вашем пути, были обыкновенными шарлатанами. За исключением вашей тети, разумеется.

– О да, моя тетя действительно исключение.

– И я готов поклясться: каждый раз, заглядывая ей в глаза, вы боялись, что такое же будущее уготовано и вам.

Горящее в глазах Зака понимание лишало Рейн присутствия духа, она не привыкла к столь глубокому анализу ее мыслей и ощущений и поэтому не знала, как ответить.

– Я собираюсь сказать вам то, чего нет в этом досье, – произнес Зак, бросая взгляд на конверт. – Один из наших аналитиков составил ваш психологический портрет, после чего пришел к выводу: просто чудо, что вас не поместили в психиатрическую лечебницу и не накачали лекарствами, когда вы впервые ощутили наличие у себя паранормальных способностей.

По спине Рейн пробежал холодок, хотя она постаралась ничем не выдать своих эмоций.

– Значит ли это, что я закончу свои дни в психиатрической клинике, как и моя тетя?

– Господи, нет. – В голосе Зака прозвучала твердая уверенность.

Рейн затаила дыхание, боясь ему довериться.

– Статистика утверждает, что психологические проблемы, связанные с паранормальными способностями, возникают довольно рано, обычно в тот самый момент, когда они только набирают свою силу, а именно в подростковом возрасте. Если бы перед вами маячила перспектива оказаться в специализированном лечебном заведении, вы уже знали бы об этом.

– Но у тети Веллы проблемы начались лишь в возрасте тридцати двух лет. Именно столько сейчас мне.

– Не стану вводить вас в заблуждение, ибо никто не знает, почему ваша тетя закончила свои дни в лечебнице. Но я сильно сомневаюсь, что это как-то связано с ее способностями. Ведь до тридцати лет все было нормально.

– И все же, как вы сказали, вашего аналитика удивило то обстоятельство, что я до сих пор не в лечебнице.

– Считается, что с таким талантом, как у вас, особенно когда он достигает силы десятого уровня, очень сложно справиться, потому что звучащие в голове голоса причиняют сильное беспокойство. И если рядом нет человека, который научит с этим справляться, очень легко поверить в собственное сумасшествие. Окружающие, как правило, делают неправильные выводы и отсылают вас к врачам. А в результате вы впадаете в зависимость от лекарств или оказываетесь в психиатрической клинике, поскольку тоже начинаете верить в то, во что верят остальные.

Рейн так крепко сжала подлокотники кресла, что ногти впились в обивку.

– Я чувствую себя так, словно кто-то совершенно незнакомый завладел моим разумом, проник в него ужасно глубоко. Это так отвратительно, будто меня… осквернили.

– Поверьте: видеть, как преступник вонзает нож в грудь своей жертвы и испытывать те же ощущения, не менее ужасно. Чувствуешь себя так, словно это злодеяние – дело твоих собственных рук. А после приходит ощущение… – Зак внезапно осекся.

Рейн поняла, что он не хотел так широко распахивать перед ней свою душу, но, помолчав и постучав кончиками пальцев друг о друга, он тихо произнес:

– Приходит ощущение, что тебя вываляли в грязи. Словно тьма, наполнявшая душу убийцы, просочилась тебе под кожу.

Рейн заглянула Заку в глаза:

– Я испытываю то же самое.

Губы Зака изогнулись в какой-то странной смущенной улыбке:

– Я еще никому не рассказывал об этом – я имею в виду ощущение тьмы, просачивающейся под кожу.

– Я тоже. – Рейн судорожно вздохнула. – Я всегда считала, что с моей стороны будет ужасно глупо рассказывать всем подряд о своих страхах. А ведь я действительно боюсь, что каким-то образом впитаю в себя темную энергию убийц и маньяков. Я не хочу пугать близких мне людей, да и на вечеринках о таких вещах говорить не станешь.

– Я предпочитаю помалкивать по этим же самым причинам.

Ничего себе, подумала Рейн. Они уже делятся друг с другом тайнами. Как ей только в голову пришло обсуждать такое с незнакомцем? К чему это приведет? Или, вернее, насколько далеко можно позволить зайти этой беседе?

– Я знаю, насколько ужасно всюду слышать голоса, но даже представить себе не могу, каково это – бороться с видениями.

– А что собой представляют голоса? – с искренней заинтересованностью спросил Зак.

– Шепот, – протянула Рейн, подыскивая нужные слова. – Но не настоящий шепот и не настоящие голоса. Мой разум ощущает разницу, хотя я не могу ее объяснить на словах.

Зак кивнул, и в его глазах вспыхнуло понимание.

– Я чувствую себя так, словно нахожусь в одном измерении, а от другого меня отделяет тончайшая пелена, – продолжала Рейн. – И вот кто-то по ту сторону пелены начинает говорить. Сосредоточившись, я даже могу различить отдельные слова. Но вообще я не слышу голоса. Я их чувствую.

– Когда, как вы сказали, сосредоточиваешься, все ваши органы чувств как бы открываются навстречу внешним раздражителям, позволяя интуиции прочитать чужеродную энергию.

– Это все равно что впустить себе в сознание призрака.

– Иногда вы слышите шепот жертв, не так ли?

Рейн задрожала.

– Это хуже всего. Я ненавижу шепот убийц, но услышать голос жертвы в тысячу раз ужаснее, потому что знаешь: помочь ей не успеешь.

– Но бывают ведь исключения. Например, девушка, которую вы обнаружили сегодня в подвале, или похищенная девушка, которую с вашей помощью разыскал Митчелл несколько месяцев назад.

– Верно. Но такое случается очень редко. А уж если речь заходит о нераскрытых преступлениях, то благополучного исхода и вовсе ждать не приходится.

– Если не считать свершения правосудия, – тихо произнес Зак.

– Да.

– Наверное, мои следующие слова послужат слабым утешением, но ученые общества считают, что вы не слышите голоса жертв или их мучителей, а способны ощущать энергетический след эмоций, витавших над местом преступления.

– Это я понимаю. Но почему я чувствую лишь крайне негативную, темную энергию? Я никогда не ощущаю следов счастья и радости…

– Ученые считают, что этому есть эволюционное объяснение. Основная задача сознания человека – обеспечить выживание. Иными словами, такие эмоции, как счастье и радость, не представляют опасности, за исключением радостей секса. Психическая сторона вашего сознания со временем привыкла игнорировать положительные ощущения и концентрироваться на негативных.

Рейн ощутила, как ее лицо заливает жаркая краска смущения.

– Радости секса?

Зак заметно развеселился:

– Секс напрямую связан с выживанием. Поверьте, наши паранормальные чувства настроены на потоки энергии, ассоциирующейся с продолжением рода.

«О… Нет, лучше сменить тему», – подумала она.

– Но такие сильные эмоции, как страх, ярость и извращенная страсть, связаны с опасностью, поэтому наши сверхчувства улавливают их легче и быстрее, равно как и наши привычные человеческие чувства.

Рейн пыталась переварить услышанное.

– Понимаю.

В комнате повисла тишина. Ощущение невероятной близости в этом небольшом, залитом отсветами камина помещении крепло с каждой минутой. Рейн подумала, что могла бы вот так сидеть и беседовать с этим мужчиной до конца своей жизни. Соблазн был велик, но, вероятно, опасен, так что пора разрушить эти чары, пока не окрепли.

Рейн слегка выпрямила спину.

– Что вы хотите, Зак Джонс? Только, прошу вас, не нужно убеждать меня, будто Тайное общество внезапно заинтересовалось моей судьбой. Будь я кому-то интересна, со мной бы давно уже связались.

Зак едва заметно прищурился, и Рейн поняла, что отыграла одно очко.

– Я сотрудник детективного агентства «Джи и Джи». Слышали что-нибудь о нем?

Шок пронзил Рейн подобно разряду тока. Вот тебе и невероятная близость! Ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы одарить Зака уничижающей улыбкой и мягко произнести:

– О да, я слышала о «Джи и Джи».

Зак кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

– Стало быть, вы помните. Так я и думал.

– Да, я действительно прекрасно помню, что агент «Джи и Джи» по имени Уайлдер Джонс уничтожил результаты многолетних исследований моего отца и до основания сжег его лабораторию. А теперь еще начинаю верить в предположение тети Веллы, что именно этот человек подстроил катастрофу, в которой погиб мой отец. Так что если вы действительно работаете на «Джонс и Джонс», то зря потратили время, разыскивая меня. Даже представить себе не могу причины, по которой мне захотелось бы пошевелить ради вас хоть пальцем.

Глава 8

– Мы с вами заключили соглашение, – напомнил Зак.

«Держи себя в руках!» – приказала себе Рейн. Этот мужчина не просто еще один обладатель такого же, как у нее, таланта, а сотрудник «Джи и Джи», и об этом нельзя забывать.

– Нет. Никакого соглашения мы не заключали! – Вот так. Она тоже, черт возьми, может быть такой же холодной и бесстрастной, как и он. – Вы вошли в мой номер несколько минут назад, протянули мне конверт, и я его взяла, но взамен ничего не обещала.

– Да, конверт вы взяли. Так что я вправе рассчитывать на благодарность.

– Тогда говорите, что нужно.

Лицо Зака вновь озарила непринужденная и уверенная улыбка.

– Не волнуйтесь. Услышав мой рассказ, вы сами захотите со мной сотрудничать.

– Назовите хотя бы одну причину, по которой я захочу помогать «Джи и Джи».

– Только одну? – Зак пожал плечами. – Мое расследование затронет вашу семью. Этого достаточно?

– Что?

– Вы любите контролировать ситуацию, у вас прекрасно все получается, и в этом мы с вами похожи. Так вот: осуществлять контроль за происходящим в сложившихся условиях вы сможете, лишь согласившись сотрудничать со мной. Вы умны, и поймете это довольно быстро. И как только это произойдет, мы станем командой.

– Вы выясняете подноготную моей семьи? – Рейн была не столько ошарашена, сколько сбита с толку.

– Не совсем. – Зак бросил взгляд на циферблат часов из черной стали. – О подробностях поговорим за ужином, если, конечно, в этом городке найдется спокойное место.

– Я не голодна.

– Талант десятого уровня требует повышенного расхода энергии. После того как я пускаю в ход свои способности, мне всегда хочется есть.

А ведь он прав: Рейн внезапно ощутила острый приступ голода, но все же попыталась сопротивляться:

– И все-таки эта идея не кажется мне удачной.

– Это показывает, как много вы знаете. А мне совместный ужин кажется самой замечательной идеей за весь день.

Рейн поняла, что сопротивляться бессмысленно. Теперь, когда этот незнакомец закинул удочку, она уже не могла не заглотить такую соблазнительную наживку. Кроме того, она действительно проголодалась.

– Можете воспринимать этот ужин как своего рода лечебный сеанс, – добавил Зак.

– Ну и от чего же вы намерены меня лечить?

– Вам ведь просто необходим бокал красного вина. Я прав?

Рейн на мгновение задумалась.

– А знаете, вы правы: это действительно в данной ситуации неотложная помощь.

– Тогда идем.

С обманчивой легкостью он поднялся с кресла, подхватил со стола конверт и направился к двери, даже не обернувшись, поскольку знал: Рейн не устоит перед соблазном и пойдет следом, потому что только он может ответить на давно мучившие ее вопросы.

По какой-то странной причине Рейн овладело безудержное веселье. Она поднялась с кресла и с улыбкой произнесла:

– Черт возьми, ну вы и фрукт.

Зак снял с вешалки черный плащ, протянул ей и сказал:

– Знаю. Это дар.

Они прошли по коридору и спустились в вестибюль. Бартон Россер на своем посту за стойкой поднял глаза от документов. Администратор обладал столь непримечательной внешностью, что вряд ли кто-то взял бы на себя смелость описать его. Даже возраст определить было сложно. Рейн предположила, что ему далеко за тридцать, хотя могла и ошибаться. Этот беспокойный хилый мужчина с сальными светлыми волосами и постоянно бегающими глазами производил впечатление человека, который постоянно оглядывается через плечо, словно ожидает какого-то подвоха. Только вот, интересно, какого?

– Хорошо, что вы позвонили и заранее забронировали номер, – буркнул он Заку. – Сюда внезапно нахлынула целая толпа.

Зак бросил взгляд на небольшую парковку перед гостиницей, и Рейн, проследив за его взглядом, увидела огромное количество машин.

– Пресса, как всегда, не заставила себя ждать, – заметил Зак.

– Это точно. Именно ее представители и заняли все свободные номера, – пробормотал Россер. – К тому времени как сюда нагрянули копы из Сиэтла и Портленда, гостиница была уже забита под завязку, так что не осталось ни одного свободного номера.

Судя по всему, Россер был очень доволен таким поворотом событий. Пришлось отослать их в соседний мотель.

Кивнув, Зак взял Рейн за руку, и они направились было к выходу, но Бартон их окликнул:

– Слышал, вы с Дагом Спайсером обнаружили девушку в подвале дома старой ведьмы.

Рейн резко остановилась и, развернувшись, молча посмотрела на него в упор, при этом длинные полы ее плаща взметнулись подобно крыльям.

Бартон Россер густо покраснел, быстро-быстро заморгал и, запинаясь, промямлил:

– Я… я х-хотел сказать, в подвале дома в-вашей тети…

Рейн, так ничего и не сказав, развернулась на каблуках и пошагала к предусмотрительно распахнутой Заком двери. А в глазах детектива читалось искреннее восхищение.

– Вы тоже хороши, – тихо произнес он, когда Рейн проходила мимо него. – Черт! Похоже, я не смогу устоять перед чарами женщины, способной лишить мужчину дара речи одним-единственным взглядом.

Глава 9

Рейн подняла зонт повыше, чтобы укрыть от дождя и себя, и Зака Джонса. Прохладный сырой ночной воздух до предела обострил все ее чувства. Она ощущала себя восхитительно живой, преисполненной энергии и невероятно голодной и знала то, что причина этой необыкновенной бодрости – шагавший рядом мужчина. Ощущение было таким, словно он втянул ее за собой внутрь невидимого силового поля.

По молчаливому согласию они свернули в сторону ресторана с залитыми неоновым светом окнами. Мимо них проехали по узкой двухполосной улице, являющейся главной артерией города, пикап и внедорожник.

Шелбивилль был типичным для этих мест городком, затерявшимся среди своих сородичей и густо поросших лесом гор. Деревообрабатывающая фабрика закрылась много лет назад, существенно подорвав экономику городка. В отчаянной попытке выжить местные жители принялись модернизировать его, чтобы привлечь сюда туристов, лыжников и просто жителей мегаполисов, стремившихся к спокойствию и уединению, однако особого успеха это начинание не имело. На небольшом пешеходном проспекте протяженностью всего три квартала, отделявшем гостиницу и ресторан, располагались магазины и галереи, но за внешним лоском витрин то тут, то там проступало истинное лицо обреченного на запустение городка.

– Откуда вы узнали, что я люблю красное вино? – спросила Рейн через некоторое время.

– Составляя ваше досье, аналитики «Джи и Джи» вытащили информацию с вашей кредитной карты о покупках за последние несколько месяцев.

– Не знаю, как бы поделикатнее выразиться… Это ведь незаконно?

– Скорее всего да. Но я оставлю это на откуп Фэллону Джонсу. Когда дело касается чего-нибудь подобного, я предпочитаю складывать с себя полномочия.

– Кто такой Фэллон Джонс?

– Глава отделения «Джи и Джи» Западного побережья.

– Стало быть, ваш босс?

– Ему нравится так думать.

– Неужели все, кто занимает руководящие должности в Тайном обществе, носят фамилию Джонс? – с явным неодобрением спросила Рейн.

– Ну что вы! Нет, конечно. – Зак постарался придать своему голосу веселости. – С чего вы это взяли?

– Не знаю. Хотя… Как зовут нынешнего магистра общества?

К удивлению Рейн, Зак немного помедлил, прежде чем дать ответ.

– Банкрофт Джонс.

– А кто-нибудь с другой фамилией когда-нибудь занимал кресло магистра?

– Вы пытаетесь заставить меня оправдываться, не так ли?

– Полагаю, я получила ответ на свой вопрос. – Рейн бросила взгляд на конверт, который сжимал под мышкой Зак. – Что еще интересного обо мне есть в этом досье?

– Дайте вспомнить. У вас в Ориане свой магазин, где вы продаете и даете напрокат карнавальные костюмы. Торгует в нем ваша помощница. Вы любите одеваться в универмагах «Нордстром» и тоннами поглощаете арахисовое масло.

– На завтрак, – уточнила Рейн. – Да, я действительно каждый день ем на завтрак арахисовое масло, намазанное на гренки из муки грубого помола.

– Это объясняет, почему вы закупаете его в таких количествах.

– А если вы живете поблизости от Сиэтла, то непременно будете закупаться в «Нордстроме». В этом нет ничего необычного.

– Нужно будет сделать пометки в досье.

Рейн глубже сунула в карман свободную руку.

– В этом досье собрано все, что вы обо мне знаете?

– Да. Мы не располагали достаточным количеством информации о вас. К тому же на ее сбор было отведено всего двадцать четыре часа. У нас в основном хранятся сведения о вашем отце, а не о вас или вашей тете.

Зак говорил об этом как о само собой разумеющемся – просто констатировал факт.

– Я прекрасно понимаю, – холодно произнесла Рейн, – что сейчас такого понятия, как «неприкосновенность частной жизни», уже не существует. И тем не менее мысль о том, что у «Джи и Джи» хватило наглости составить такое досье, приводит меня в бешенство.

– Я ожидал подобной реакции. Именно поэтому рассказал о досье в первую очередь. Хотел расставить все точки над «i», чтобы мы могли спокойно поговорить о другом.

– Например о расследовании, в котором нужна моя помощь?

– Верно.

Зак распахнул стеклянную дверь ресторана и пропустил Рейн вперед. Она прошла мимо, сопровождаемая вздымающимися полами плаща.

Пятнадцатью минутами позже, когда ужин был заказан, а на столе стояло два бокала красного вина, Рейн почувствовала себя во всеоружии для разговора с агентом «Джи и Джи» и спросила:

– Вы когда-нибудь снимаете куртку?

– Иногда.

Рейн решила не настаивать, поскольку в данный момент ее занимали куда более важные вещи, и старалась держаться как можно более серьезно и по-деловому.

– Расскажите мне о расследовании, которое, по вашим словам, затронет историю моей семьи.

Зак быстро окинул взглядом помещение ресторана, чтобы выяснить, нет ли поблизости нежелательных слушателей. Рейн сразу это поняла. Им очень повезло, что огороженный столик в дальнем углу оказался свободным, поскольку сегодня ресторан был непривычно переполнен. Большинство столиков занимали представители прессы и телевидения и заезжие полицейские, а вовсе не местные жители. Мобильные телефоны звонили непрерывно. Присутствующие громко обсуждали количество эфирного времени и возможность взять интервью у шефа полиции Лангдона. Весь этот шум создавал прекрасные условия для приватной беседы.

Рейн пару раз услышала имя Дага Спайсера, но на нее никто внимания не обращал. К этому времени наверняка уже весь город знал, что она была с Дагом Спайсером, когда тот обнаружил девушку. К счастью, эти подробности еще не успели стать достоянием приезжих журналистов.

Задумчиво посмотрев на нее, Зак сказал:

– Так случилось, что мне сейчас приходится заниматься целой цепью совпадений.

– Например?

– В прошлом месяце пропал ученый – доктор Лоуренс Куинн, который работал в лаборатории общества в Лос-Анджелесе. Доктор Лоуренс – биохимик, специализировавшийся на разработке психотропных препаратов. – Зак сделал глоток вина и в недоумении поставил бокал на стол. – Не впечатляет, вам не кажется?

– Но ведь вы же приехали в Шелбивилль не ради вина и гастрономических изысков.

– В таком случае, почему ваша тетя купила дом именно здесь?

– Ей нравилось спокойствие гор. Расскажите о Лоуренсе Куинне и его работе.

– Вы, наверное, уже знаете, что большинство стандартных антидепрессантов, транквилизаторов и обезболивающих оказывает непредсказуемый эффект на обладателей мощных паранормальных способностей.

Рейн вздохнула.

– Мы обнаружили это, когда врачи попытались лечить тетю Веллу. Большинство препаратов лишь ухудшало состояние ее здоровья.

– Это не так уж необычно. Психотропные препараты оказывают на экстрасенсов непредсказуемое воздействие. Общество непрерывно ведет исследования в этой области, чтобы понять, какие препараты эффективны, а какие – опасны. Поэтому любой экстрасенс, если отваживается на эксперимент с лекарствами, добровольно обрекает себя на кошмар.

– Понимаю.

– Но вернемся к Куинну. Весьма удивительно то обстоятельство, что на протяжении долгого времени никто не замечал его отсутствия.

– Почему? – удивилась Рейн.

– Дело в том, что доктор попросил предоставить ему длительный отпуск, поэтому заведующий лабораторией обнаружил, что Куинн так и не вернулся на работу, лишь неделю назад, а больше его отсутствия никто не заметил. Он был одиночкой: ни близких друзей, ни семьи. В конце концов заведующий понял: что-то случилось и уведомил об этом «Джи и Джи». К тому времени прошло еще два дня. К расследованию приступили немедленно, но доктор Куинн как сквозь землю провалился.

– Полагаю, это вызвало у вашего босса разного рода подозрения.

Зак еле заметно улыбнулся:

– Фэллон вообще весьма недоверчив – такова уж его натура.

– Наверное, поэтому он и возглавляет «Джи и Джи».

– Наверное. Так или иначе, но ему не потребовалось много времени, чтобы прийти к заключению, что доктор Куинн был связан с организацией «Ночная тень», где была синтезирована новая версия формулы основателя.

Рейн застыла.

– Моего отца изгнали из общества за то, что он якобы решил самостоятельно заняться разработкой этой проклятой формулы.

– Что вам о ней известно?

– О формуле? – Рейн опустила свой бокал ровно на середину салфетки. – Совсем немного. Я владею лишь крупицами информации, которую получила от тети Веллы. У меня сложилось впечатление, что с помощью этой формулы можно многократно усилить врожденные паранормальные способности.

– Теоретически формула способна превратить довольно посредственный талант в талант десятого уровня. А таких людей, как мы с вами, и вовсе сделать всемогущими.

Зак замолчал, а Рейн вздрогнула.

– Меня это вовсе не радует. Мне и так невероятно сложно справляться с голосами в голове, а если они зазвучат еще громче…

– Вы умная женщина, и я полностью разделяю ваше мнение. Но наши с вами таланты редки и необычны. Их очень трудно обуздать. Поверьте, великое множество экстрасенсов готовы убить за препарат, который усиливал бы их врожденные способности. И «Ночная тень» будет счастлива им в этом помочь.

– Убить? – ужаснулась Рейн.

– Да, как проделывала уже не раз.

Она в замешательстве посмотрела на Зака.

– И все из-за какой-то дурацкой формулы?

– Она причиняла неприятности с того самого момента, как была извлечена из могилы Сильвестра Джонса.

– Но почему формула под запретом?

– Если не принимать во внимание то обстоятельство, что ни один здравомыслящий человек не хочет, чтобы мир наводнился обладающими сверхъестественной силой и способностями преступниками?

Рейн поморщилась:

– Да.

– Формула по сути своей нестабильна и имеет кучу побочных эффектов.

– Например?

– Рано или поздно каждый, кто принимает созданное на основе формулы лекарство, кончает жизнь самоубийством или совершенно лишается разума, но перед этим неизменно становится беспощадным убийцей.

Рейн откашлялась.

– Теперь понимаю. Это действительно можно расценивать как весьма тревожный побочный эффект.

– Мы мало знаем о длительных эффектах последней версии препарата, разработанной недавно «Ночной тенью», но одно ясно наверняка: препарат вызывает быстрое привыкание.

– В чем это выражается?

– Препарат требует ежедневного приема. Если пропустить два-три дня, человек сходит с ума, а потом кончает жизнь самоубийством. «Джи и Джи» удалось выяснить, что с помощью такой особенности «Ночная тень» контролирует своих агентов.

По телу Рейн пробежала дрожь.

– Понятно, что подобная тактика весьма эффективна, когда нужно поддерживать дисциплину.

– С уверенностью могу сказать, что перебежчиков и информаторов у них не было.

– А какие цели у «Ночной тени»?

Зак пожал плечами:

– Как и у многих: власть и деньги.

Рейн улыбнулась:

– Тотальная власть над миром?

Зак не ответил на колкость.

– Приведу небольшой пример. Представьте на мгновение, что вам удалось внедрить в различные корпорации и учреждения федерального значения экстрасенсов, обладающих способностью к гипнозу. Представляете, какие перед вами открываются возможности? Вы сможете контролировать генеральных директоров, сенаторов и даже президента.

От этих слов Рейн содрогнулась, пролив несколько капель вина, и, схватив салфетку, поспешно вытерла стол.

– Хорошо. Теперь я понимаю всю серьезность ситуации. Вы сказали, что у общества и раньше были проблемы с формулой?

– Организованных попыток воссоздать формулу, чтобы потом использовать для противозаконных действий, не было. И все же находились индивидуумы, не удержавшиеся от соблазна поэкспериментировать.

– Такие, как мой отец? – холодно спросила Рейн.

Холодный тон не возымел на Зака никакого действия, и, сложив руки на столе, он безжалостно посмотрел на Рейн.

– Джадсон Талентайр был самым известным ученым-ренегатом своего поколения. Когда он сбежал с формулой, магистр и совет поставили агентству «Джи и Джи» задачу разыскать его, а потом уничтожить лабораторию и результаты исследований. В высших эшелонах общества вздохнули с облегчением, когда Уайлдер Джонс рапортовал о выполнении миссии.

Что ж, Зак Джонс даже не попытался подсластить пилюлю.

– Наверное, мне стоит прибавить вам очков за честность, но почему-то не хочется.

– Понимаю.

Рейн сделала большой глоток вина, чтобы немного успокоиться, а потом медленно опустила бокал.

– Я не подозревала, что мой отец приобрел такую… такую дурную репутацию в обществе.

– Если это вас хоть как-то утешит, скажу, что его имя известно лишь на самом высоком уровне.

– О, какое облегчение.

Не обращая внимания на ее сарказм, Зак продолжал:

– А все по той причине, что магистр, совет и «Джи и Джи» намеренно распространили слухи, что формула основателя не более чем миф. Это было сделано с целью отбить у людей, подобных вашему отцу, охоту становиться современными алхимиками.

– Мой отец был не алхимиком, а ученым. – В душе Рейн поднялась волна слепой ярости. – Превосходным ученым.

– С этим никто не спорит. Но ведь именно поэтому, решив заняться собственными изысканиями, он стал чрезвычайно опасен. Совету не оставалось ничего иного, кроме как кардинально решить проблему.

– То есть убить моего отца. Это вы хотели сказать?

– В досье нет ни одного факта, который указывал бы на то, что Уайлдер Джонс его убил, – бесстрастно произнес Зак. – Во всех отчетах написано, что он погиб в автокатастрофе. Банальной автокатастрофе.

– Ясновидящего на мгновение покинул дар?

– Подобное случается. – Зак еле заметно вскинул брови. – И не надо так улыбаться.

Рейн заморгала, и улыбка сошла с ее лица.

– Как именно?

– Как будто хотите послать меня куда подальше. Это ужасно раздражает.

– Ух ты! Мне удалось заставить почувствовать себя неуютно самого агента «Джи и Джи». И каково же будет наказание?

– Продолжайте в том же духе и узнаете. Так что, будете продолжать играть со мной в кошки-мышки или же все-таки хотите узнать, каким образом исчезновение Лоуренса Куинна касается вашей семьи и вас лично?

– Рассказывайте. Если мне станет скучно, я в любой момент смогу послать вас снова.

– Могу пообещать, что скучно вам не станет. Вчера Фэллону Джонсу удалось наконец ухватиться за кончик ниточки, которая может привести к исчезновению доктора Куинна. Судя по всему, он неожиданно объявился в Ориане месяц назад.

Рейн нахмурилась:

– Он приезжал в мой город?

– Мы смогли лишь узнать, что он провел там сутки. А потом снова исчез. А вот теперь самое интересное. Лоуренс Куинн приехал в Ориану в тот самый день, когда умерла ваша тетя. Вы опытная ясновидящая. Вот и скажите мне, велика ли вероятность, что это всего лишь совпадение?

Глава 10

Позже он проводил Рейн назад в гостиницу, упиваясь ощущением ее близости. Несмотря на вспышки раздражения за ужином, а может, благодаря им, Зак остро ощущал ее женскую привлекательность. Она взывала к нему и бросала вызов, как может только взывать настоящая женщина. Заку все это ужасно нравилось, и полумрак ночи, шелест дождя и исходящая от Рейн едва различимая энергия лишь усиливали это ощущение. Ничего подобного Зак раньше не испытывал.

– Значит, это все, что у вас есть? – спросила Рейн, когда они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись по коридору к ее номеру. – Лишь факт, что Лоуренс Куинн появился в Ориане в тот самый день, когда умерла моя тетя?

– В настоящее время это действительно все, чем я располагаю, но вы не можете не признать, что начало интригующее.

Рейн остановилась у двери своего номера, и ее загадочное лицо вдруг посерьезнело. Не нужно было обладать сверхъестественной интуицией, чтобы догадаться: она готова раскрыть сейчас один из своих многочисленных секретов.

– Сначала я никак не могла поверить, что смерть моей тети наступила вследствие сердечного приступа: ведь ей было всего пятьдесят девять лет, да и на здоровье она не жаловалась, поэтому оплатила повторное вскрытие и независимую экспертизу, перед тем как ее кремировали.

– Этого в досье нет.

– Что ж, я рада слышать, что «Джи и Джи» не такие уж всевидящие и всезнающие.

– Вы опять так улыбаетесь, – предостерег Зак.

– Простите. Не могу сдержаться.

– И что же показало вскрытие?

– Ничего особенного. – Рейн достала из сумочки ключ. – Экспертиза подтвердила, что моя тетя действительно умерла от сердечного приступа. Так что подумайте еще раз – зачем Куинну или кому-то другому убивать ее после стольких лет забвения? Она ведь не биохимик, а художница. Она писала картины и создавала маски, которые я продаю сейчас в «Инкогнито».

– Я и не говорю, что кто-то ее убил, и вполне согласен с вами, что для этого должны были быть какие-то объективные причины. Но совпадение имело место, и это меня тревожит. Фэллону Джонсу оно тоже не дает покоя.

Рейн отперла дверь, вошла внутрь и обернулась:

– Я решила принять участие в расследовании.

– А я это оценил.

Рейн скрестила руки на груди, облокотилась о дверной косяк и обратила изучающий взгляд на Зака сквозь стекла очков в черной оправе.

– Вы ведь знали, что я соглашусь, не так ли?

Зак пожал плечами:

– Подумал, что у вас в этом деле тоже есть свой интерес. Я бы на вашем месте тоже согласился.

– Вы правильно подумали. Но хочу кое-что прояснить. Да, я согласилась с вами сотрудничать. Только вот цели у нас разные.

Зак почувствовал, как волосы шевельнулись у него на затылке.

– То есть?

– Вы и, соответственно, «Джи и Джи» намерены узнать, что случилось с доктором Куинном. Меня же волнует лишь смерть моей тети. Если ее убили, я хочу, чтобы убийцу поймали и наказали. Так что если вы готовы помочь мне в этом, мы команда.

Зак уперся рукой в дверной косяк.

– Договорились.

– Спокойной ночи, мистер Джонс.

Рейн взяла из рук Зака конверт и осторожно, но решительно захлопнула дверь у него перед носом.

Глава 11

– Сукин сын, – буркнул Фэллон Джонс.

Зак откинулся на спинку кресла, положил ноги на скамеечку и заговорил в трубку:

– Посмотри на это под другим углом. Наши с Рейн цели схожи. Во всяком случае, пока. И до тех пор, пока наши интересы пересекаются, она нам помогает.

– А если выяснится, что между смертью Веллы Талентайр и исчезновением Куинна нет никакой связи?

– Тогда, думаю, тебе придется забыть о сотрудничестве. Рейн питает неприязнь к обществу и не доверяет «Джи и Джи». Она уверена, что Уайлдер Джонс убил ее отца, после того как уничтожил лабораторию.

– Сукин сын, – вновь прорычал Фэллон. – Покажи ей это чертово досье. В нем говорится, что это была обычная дорожная авария.

– Она сейчас в своем номере и как раз читает досье, хотя и сомневаюсь, что поверит написанному. Я бы не поверил.

– Но это правда, черт побери.

– Откуда ты знаешь? Ты не руководил «Джи и Джи», когда приключилась эта история с Талентайром. Нам обоим известно, что дядюшка Уайлдер не моргнул бы и глазом, если бы ему вдруг пришлось скрыть некоторые факты. Его ведь не просто так называют Диким Уайлдером Джонсом.

Оба размышляли над этим фактом семейной истории в молчании.

Уайлдер Джонс умер так же, как и жил, – в свете славы. Его последним заданием была работа на кого-то из членов правительства, пожелавшего сохранить свое имя в тайне. Уайлдеру Джонсу удалось вывести на чистую воду плохих парней и спасти множество людей, только вот самому ему это стоило жизни.

В семье, члены которой постоянно ввязывались в рискованные мероприятия, Уайлдера осуждали за склонность к излишнему безрассудству. Он обожал быстрые мотоциклы, легкомысленных женщин и крепкие сигареты.

Были в клане Джонсов и те, кто придерживался мнения о нестабильности Уайлдера. Остальные же, хоть и соглашались с тем, что он родился заядлым адреналинщиком, считали, что граней он не переступал вплоть до последних нескольких месяцев своей жизни. Эта часть клана считала, что в жизни Уайлдера произошла какая-то драма, после которой он и согласился на миссию, ставшую для него роковой. Мать Зака была уверена, что в этом деле не обошлось без женщины, хотя это не слишком-то походило на правду, ибо все знали: Уайлдер меняет любовниц как перчатки. Легенда гласила так же, что он никогда не оглядывался назад. Как бы то ни было, Уайлдер унес свою тайну в могилу.

– Делай все, чтобы Рейн продолжала с тобой сотрудничать, – как бы между прочим произнес Фэллон. – Все же я полагаю, что она ключ ко всей этой истории.

Зак не стал спорить, так как в этом не было смысла. Ведь все знали, что интуиция подводила Фэллона Джонса крайне редко.

Но это вовсе не означало, что он всегда оказывался прав.

Глава 12

«Гори, ведьма, гори. Нужно сжечь эту проклятую лабораторию дотла. Наказать ее. А потом сжечь в огне. Нужно действовать наверняка. Вытащить оттуда этих двоих, а потом уничтожить все. Промахнуться нельзя. Нужно действовать наверняка».

Рейн проснулась из-за бешеного сердцебиения, не хватало воздуха, сорочка пропиталась потом и прилипла к спине. Она едва не задохнулась под одеялом и теперь пыталась восстановить дыхание.

Внезапно Рейн села, откинула в сторону одеяло и спрыгнула на пол. Пару минут она просто стояла посреди комнаты, сотрясаясь всем телом и силясь взять себя в руки.

Она знала, что ночные кошмары вернутся. Так происходило всегда после контакта с отвратительной, грязной энергией, оставленной убийцей. Рейн привыкла жить с голосами в голове, не замолкавшими ни на секунду после посещения места преступления, но сегодня голос убийцы перекликался с другим, с внушающим ужас голосом из ночи огня и слез. «Вытащить оттуда этих двоих, а потом уничтожить все».

Рейн опустилась на край кровати и взглянула на часы. Четверть второго. Она не спала до двенадцати часов: читала досье. Оказывается, имя Талентайр пользовалось дурной славой в высших кругах Тайного общества. И магистр, и совет считали ее дочерью человека, трудившегося над созданием энергетических вампиров.

Черт бы их всех побрал.

Рейн не слышала шагов в коридоре, поэтому тихий стук в дверь заставил ее подскочить от неожиданности. В груди поднялась волна раздражения. Рейн хотела было сделать вид, будто не слышала стука, но за несколько часов общения успела изучить Зака Джонса и теперь знала, что он не уйдет.

Рейн зашла в ванную, сняла с крючка темно-синий шелковый халат, который всегда брала с собой в поездки, и, надев его, завязала на талии пояс. Направляясь к двери, она расчесала пальцами волосы и заправила за уши.

Посмотрев в «глазок», в коридоре она увидела Зака все в той же черной кожаной куртке, только на сей раз под ней виднелась черная футболка. Его щеки потемнели от проступившей на них щетины. Одной рукой он упирался в дверной косяк.

Вид этого мужчины произвел очень странный эффект на чувства Рейн. Крайне неприятное нервное напряжение, вызванное кошмаром, словно бы трансформировалось в энергию совершенно иного рода. Всплеск адреналина заставил Рейн задрожать. В груди разрасталось предвкушение. Пульс вновь участился, но на этот раз от возбуждения.

Рейн отперла дверь. Первое, что она заметила, были голые ступни Зака. По какой-то странной причине вид этого мужчины, стоящего перед ее дверью без обуви, показался невероятно эротичным. У Зака были очень красивые и сильные ноги. А ведь раньше она никогда не обращала внимания на мужские ступни.

Усилием воли Рейн отвела взгляд и произнесла, не в силах придумать что-то более умное:

– Привет.

Во взгляде Зака вспыхнуло понимание.

– Все так плохо? – спросил он вполголоса, чтобы не привлекать внимания постояльцев соседних номеров.

Рейн подумала, что ей и впрямь не пришлось ничего объяснять, и ее вдруг охватило сладостное томление. Зак понимал ее как никто другой. Как понимала Велла.

– Плохо, но бывало и хуже. На этот раз девушка оказалась жива.

– Так-то оно так. Но вы до сих пор знаете о намерениях убийцы. И о совершенных им преступлениях.

– Это верно, – кивнула Рейн. Зак не знал всего. Не знал, что сегодня ночью она слышала еще один голос. – Почему вы здесь?

– Подумал, что после того, как вы закончили читать досье, вам почти не удалось поспать, так как вас разбудил кошмар. Вчера утром я консультировал по поводу одного артефакта – кинжала, которому две тысячи лет и который использовался как орудие человеческого жертвоприношения.

– Ужас!

– Расскажите мне о своих ощущениях. – Губы Зака слегка дрогнули, а глаза потемнели от возникшей в них завесы тайны. – Может, нам обоим удастся немного отвлечься?

И вновь у Рейн перехватило дыхание, пульс участился, а исходящая от ее собеседника энергия, казалось, потрескивала подобно разрядам тока.

Внезапно здравый смысл подал свой нудный голос.

Зак знал, что привлекает Рейн, знал, как она сейчас уязвима, и собирался использовать возникшее между ними сексуальное притяжение, чтобы манипулировать ею. Но если он действительно считает ее легкой добычей, его ждет глубокое разочарование.

– И каким же образом вы намереваетесь отвлечься? – ледяным тоном поинтересовалась Рейн.

Зак убрал руку с косяка и показал девушке колоду карт:

– Как насчет того, чтобы сыграть в «двадцать одно»?

Приготовившись к тому, что ее будут соблазнять, Рейн не сразу смогла переключиться: ей потребовалось недюжинное усилие воли, чтобы взять себя в руки, и озадаченно переспросила:

– Вы предлагаете сыграть в карты?

– Подумал, это поможет вам отвлечься.

– Я собиралась включить телевизор, – промямлила Рейн.

– Исходя из собственного опыта, могу сказать, что это не слишком-то помогает. Это пассивное времяпрепровождение. Вам нужно что-то такое, что заставит вас сосредоточиться, но не слишком, так как вы очень взволнованны.

Рейн отбросила в сторону одолевавшие ее сомнения. Зак пришел сюда не ради секса, поскольку знал, через что ей пришлось сегодня пройти; более того, и сам прошел через что-то очень похожее.

– Вам и раньше приходилось прибегать к такому способу?

– Кошмарные сны – неотъемлемая часть жизни таких людей, как мы. Оставаясь один, я наливаю себе пару стаканов виски и раскладываю пасьянс.

– Я знаю в Ориане одного травника, он готовит для меня особый настой, но на сей раз не взяла его с собой. – Рейн с сомнением посмотрела на колоду карт в руке Зака. – Я тоже иногда раскладываю пасьянс.

Зак ничего не ответил: просто стоял и ждал.

– Хорошо, – произнесла Рейн, чувствуя себя ужасно безрассудной. – Давайте сыграем.

Зак вошел в номер, Рейн закрыла за ним дверь, и они внезапно оказались в кромешной тьме. Ощущение невероятной близости стало почти непереносимым.

Она поспешно зажгла настольную лампу. В ее теплом свете кровать показалась просто огромной, и Рейн почувствовала себя неловко при виде смятых простыней и подушек.

Пригласив Зака войти, она наверняка совершила роковую ошибку, но теперь не могла заставить себя попросить его уйти. Зак же спокойно пересек комнату и, судя по всему, не обратил внимания на кровать, но Рейн никак не могла отделаться от ощущения неловкости и, схватив покрывало, накрыла им подушки. Однако ощущение близости, сгустившееся в воздухе, никуда не исчезло.

Зак зажег камин, но вместо того, чтобы сесть за стол, опустился на ковер перед камином, скрестил ноги и принялся тасовать карты.

– Сделаем игру более интересной.

Рейн затаила дыхание.

– Каким образом?

– Будем играть на деньги. – Зак вынул из кармана бумажник и достал несколько купюр. – Ставлю двадцать баксов.

Ну вот. А она-то думала, что он предложит игру на раздевание.

Рейн подошла к столу, вытащила из сумочки двадцать долларов и повернулась к Заку, но только сейчас поняла, что в своем не слишком скромном коротком халатике не сможет сесть, скрестив ноги, как Зак. Немного поразмыслив, она опустилась на пол и повернула ноги вбок – в такой позе халат вполне пристойно прикрывал колени.

Зак раздал карты рубашками вверх.

Рейн приподняла свою карту: королева червей.

Зак сдал еще по две карты, положив одна на другую лицевой частью вверх. У Рейн оказался бубновый валет, а у него тройка.

– Пас, – сказала Рейн и положила под карты однодолларовую купюру.

Зак пожал плечами и взял себе третью карту, и теперь они оба смотрели на красную десятку. Он перевернул карту, лежащую лицевой стороной вниз, – еще одна десятка.

– Перебор.

Рейн улыбнулась:

– Я всегда неплохо играла в карты.

В глазах Зака заиграли веселые искорки.

– Да, я вижу.

Он взял с пола карты и перетасовал заново.

Рейн наблюдала за его руками, завороженная умелыми и ловкими движениями пальцев.

– Вы опять в куртке?

Господи, и как она только умудрилась спросить такое? Ведь сняв куртку, Зак останется в одной футболке и брюках.

Руки его на мгновение замерли, и, задумчиво посмотрев на Рейн, он решительно положил карты на ковер и сбросил куртку.

Рейн смотрела на пристегнутую к его плечу кобуру с пистолетом, застыв от неожиданности.

– О… – Она откашлялась. – Теперь я понимаю.

Зак же как ни в чем не бывало поднял со стола карты и начал раздавать.

Спустя двадцать минут Рейн выиграла его двадцатку и еще сорок долларов в придачу и только сейчас поняла, что с того момента, как он возник перед ее дверью, больше не слышит голоса убийцы.

– Вы оказались правы, ваша тактика сработала. Я не могу думать ни о чем, кроме выигрыша.

– И у вас это очень хорошо получается.

Рейн рассмеялась:

– Вы заметили, да?

– Хорошо, что я расплатился за номер кредиткой. – Зак одарил Рейн неспешной, опасно-понимающей улыбкой. – Но в свою защиту могу сказать, что мои мысли сегодня были заняты отнюдь не игрой.

Его слова застигли ее врасплох, обдали жаром. Он смотрел на нее с непонятно откуда взявшимся неприкрытым вожделением, хотя всего мгновение назад они вполне дружески играли в карты. Теперь же его взгляд свидетельствовал о том, что он хочет раздеть Рейн донага и взять прямо здесь, на ковре перед камином. Еще ни один мужчина не смотрел на нее с таким жаром.

Стало быть, ее первоначальные подозрения оправдались: Зак тоже определенно почувствовал возникшую между ними «химию», но решил дать ей возможность почувствовать себя в безопасности, прежде чем впустить в свое личное пространство. Игра в карты была лишь способом соблазнения: Зак с ее помощью хотел очистить ее сознание от голоса убийцы.

Подобные размышления должны были насторожить Рейн и насторожили, но, кроме того, разожгли тлевшее возбуждение.

– Наверное, это не слишком хорошая идея.

Улыбка Зака стала еще опаснее, а воздух между ними запульсировал от потоков невидимой энергии.

– Я думал, вы игрок, – произнес он мягко.

Но только не в таких делах, пыталась сказать себе Рейн, однако по какой-то неведомой причине не смогла произнести эти слова вслух. Ее сердце колотилось точно сумасшедшее, а внутренности грозили расплавиться и превратиться в безвольную податливую массу.

Зак намеренно медленно снял с Рейн очки, положил на стол, а потом расстегнул свою кобуру и отложил в сторону.

Осторожно обхватив ее за плечи так, чтобы могла отстраниться, если захочет, потянул к себе, разбрасывая по пути карты. Но вместо того чтобы сказать, что не практикует любви на одну ночь, Рейн обняла Зака за шею.

Он тут же накрыл ее губы своими, решительно требуя ответа, и получил его. Угли желания, тлевшие в груди с того момента, как отперла дверь, вспыхнули и превратились в бушующий костер. Еще никогда прежде Рейн не испытывала ничего подобного и даже не знала, что способна на такое неистовство.

Огонь опалял ее кровь при мысли, что Зак хочет ее так же сильно, как и она его. Как же он отличается от Бредли, думала Рейн, не в силах справиться с ликованием, и главное – не боится голосов.

Она прижалась к Заку еще крепче, целуя его со страстью женщины, еще ни разу в жизни не осмелившейся полностью отдаться сверхчувствительной стороне своей натуры. Словно сквозь пелену тумана Рейн ощутила пальцы Зака на поясе своего халата, а потом халат куда-то исчез.

Глухо застонав, Зак перекатился на бок, увлекая Рейн за собой, сдернул с кровати плед и быстрым движением, словно закидывая сеть, расстелил на полу.

И вот уже она лежит на спине и зачарованно наблюдает, как он стаскивает футболку, швыряет ее на пол… Отсветы камина завораживающе играли на его гладких плечах, и не в силах удержаться Рейн коснулась пальцами перекатывающихся крепких мускулов. Зак перехватил ее руку и запечатлел на ладони теплый влажный поцелуй, заставив ее сжать от удовольствия пальцы. Внутри у нее тоже что-то сжалось, усилив сладостное напряжение.

Схватив за запястье, она потянула Зака к себе, изнывая от желания ощутить вес тяжелого мужского тела.

Ответный тихий смех пьянил и одурманивал.

– Мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят, – шепнул он, едва касаясь губами ее шеи.

Потом, завладев ее губами, Зак развел ей ногой колени, все чувства Рейн – как нормальные, так и паранормальные – обострились до предела. Она интуитивно прильнула к нему, смакуя невероятно чувственное ощущение мускулистой спины под своими пальцами и легонько покалывая ногтями теплую кожу.

– Святые небеса… – Зак чуть прикусил ей ухо. – Ты хотя бы представляешь, что со мной делаешь?

Рейн хватило мгновения, чтобы познакомиться с совершенно новой, сексуальной и страстной, стороной своей натуры, о существовании которой она даже не подозревала, и она прошептала:

– Так расскажи мне… Расскажи, что именно я с тобой делаю.

– Разжигаешь во мне огонь, – глухо прозвучал голос Зака.

– Это хорошо. – Рейн провела большим пальцем по его позвоночнику. – А еще?

– Возбуждаешь. – Зак легонько прикусил зубами ее сосок, и Рейн тут же ощутила, как к бедру прижалась его тугая плоть, плененная брюками. – Очень сильно возбуждаешь.

– И это мне нравится. – Рейн приподняла бедра. – Продолжай.

Зак поднял голову и сжал ее лицо в ладонях.

– Знаешь, мне сейчас не слишком-то хочется разговаривать. Лучше покажу.

Рейн улыбнулась и схватила Зака за плечи.

– Так показывай же ради всего святого! – в нетерпении воскликнула Рейн, вцепившись ему в плечи.

– С удовольствием.

Зак опустил руку вниз, и до слуха Рейн донесся скрип кожаного ремня, звук расстегиваемой «молнии». Он на мгновение оторвался от нее, но лишь для того, чтобы избавиться от брюк и нижнего белья, еще несколько секунд ушло на то, чтобы разорвать обертку на презервативе.

Наконец он притянул Рейн к себе, и когда его рука скользнула вверх по бедру, она тоже лишилась дара речи и только хваталась за него в попытке прижаться как можно крепче и заполучить желаемое, пока ее не покинуло это восхитительное напряжение во всем теле.

– Скорее! – В голосе Рейн звучало непривычное для нее отчаяние. – Прошу тебя, скорее!..

– Не торопись. – Зак склонился над ней, вновь покрыл поцелуями шею, в то время как рука продолжала мучительное магическое действо у нее между ног. – У нас впереди вся ночь.

Он обрел способность говорить в самый неподходящий момент, и Рейн, схватив за плечи, попыталась его встряхнуть, но это было равносильно попытке сдвинуть с места бетонный столб.

– Как ты не понимаешь? Я же сейчас взорвусь.

– О да. – В глазах Зака отразились отсветы огня камина. – Я знаю.

– Только ты этого не получишь, – выдохнула Рейн. – У меня еще ни с кем не получалось ничего подобного. Так что не пытайся испортить хоть это, Джонс, иначе я никогда тебя не прощу.

– Как скажешь, детка. – Зак навис над Рейн. – На этот раз.

Скрытая угроза в его голосе лишь усилила предвкушение.

– Уже скоро, – выдохнула Рейн. – Очень скоро.

Наконец Зак погрузился в ее лоно, все еще помогая себе рукой, и прошептал:

– Тебе нужно лишь сжаться. Как можно сильнее.

Рейн прикрыла глаза и что есть сил напрягла внутренние мышцы.

– Вот так, хорошо, – прохрипел Зак. – Сожми меня так, словно не хочешь отпускать.

Он начал медленно двигаться, и Рейн всем своим существом ощутила окутавшее их густое облако энергии. Она чувствовала себя так, словно вдруг попала в самый центр пугающе переменчивого северного сияния. Они с Заком создавали свое собственное северное сияние здесь, в номере шесть гостиницы «Би и Би» города Шелбивилльа.

И совсем скоро Рейн подхватила мерцающая, пульсирующая волна света и понесла к усыпанному звездами ночному небу. Она не могла дышать, но не обращала на это внимания. Ей хотелось смеяться, плакать и петь, но она лишь позволила себе вновь погрузиться в темноту.

Рейн смутно осознавала, что все еще прижимает Зака к себе, и мышцы его спины под ее пальцами твердые, точно мрамор.

До слуха Рейн донесся его глухой возглас удовлетворения, и ей показалось, что горячая пульсация его плоти внутри ее лона не прекратится никогда.

Когда же все закончилось, Зак обессиленно упал на нее, с силой прижав к полу.

Из состояния блаженной расслабленности, охватившей после бурной кульминации, он выбирался неохотно, а когда открыл глаза, Рейн лежала на боку, подложив руку под голову, и смотрела на него. В полумраке комнаты, в тусклых отсветах камина ее глаза казались еще глубже и загадочнее. Она смотрела на Зака так, словно видела перед собой какое-то необычное загадочное существо, доселе неведомое. В эту минуту он подумал, что, должно быть, смотрит на нее точно так же, и, потягиваясь, произнес:

– Черт возьми! Если бы я не верил в существование паранормального, то после сегодняшней ночи резко изменил бы свое мнение.

Рейн ошеломленно заморгала, а потом рассмеялась. И этот звонкий серебристый смех пробудил в Заке нестерпимое желание крепко ее обнять, защитить, спрятать. Что он и не замедлил сделать.

Когда некоторое время спустя он подхватил Рейн на руки и отнес в постель, на ее губах все еще играла улыбка.

Глава 13

Рейн разбудил настойчивый трезвон. Не открывая глаз, она протянула руку и взяла трубку, по пути столкнувшись с крепким мужским плечом.

Вот теперь Рейн открыла глаза. Моментально. И тут же порывисто села на кровати, охваченная паникой, и с трудом выдохнула:

– Что… ты?

– Успокойся. – Зак приподнялся на локте, и в его сонных глазах заплясали веселые искорки. – Это всего лишь я, тот парень, что кувыркался с тобой на полу. Помнишь?

От нахлынувших воспоминаний Рейн вмиг пришла в себя и со стыдом почувствовала, что заливается краской.

– Извини… – пробормотала она, поспешно хватая со стола очки. – Я немного дезориентирована.

Будь она проклята, если признается Заку, что не привыкла просыпаться в одной постели с мужчиной. Достаточно и одного признания, куда более интимного.

– Не волнуйся, – зевнул Зак. – Привыкнешь. Ты, кажется, хотела ответить на звонок.

До Рейн только сейчас дошло, что телефон все еще звонит, и она смущенно кивнула:

– Верно… Ответить на звонок.

Однако телефон стоял со стороны Зака, поэтому ей придется перегнуться через него, чтобы дотянуться до трубки. При мысли об этом она снова смутилась, чем развеселила Зака. Он сам снял трубку и протянул ей.

– Да? – Рейн поднесла трубку к уху с таким выражением лица, словно никогда в жизни не держала в руках ничего подобного.

– Мисс Талентайр? Это Бартон, администратор. Простите, что разбудил, но к вам направляется полицейский. Я попытался его остановить, чтобы предупредить вас о визите, но сукин… этот человек сунул мне в нос значок и направился наверх. Вы же знаете, что копы всегда ведут себя так, словно владеют миром.

Бартон нервничал больше, чем обычно, и Рейн заставила себя сосредоточиться на его словах.

– Это шеф Лангдон?

– Нет. Парень сказал, что его зовут Митчелл. Детектив из Орианы. Утверждал, что вы его знаете.

– Бредли? – Рейн уставилась в дальнюю стену комнаты в попытке собраться с мыслями. – Здесь?

– Я только что сказал вам, что его зовут Митчелл, а не Бредли.

– Да, конечно. Благодарю вас.

Рейн передала трубку Заку, и он, вопросительно вскинув бровь, положил ее на аппарат.

– Посетитель?

– Да. Бредли Митчелл.

– Детектив из Орианы, с которым ты сотрудничала?

– Угу. – Рейн откинула одеяло и свесила ноги с постели. – По какой-то причине я вдруг стала чрезвычайно популярна.

– Ты станешь еще популярнее, если откроешь дверь в таком виде, – сухо заметил Зак.

Рейн опустила глаза и обнаружила, что полностью обнажена.

– О черт!..

Схватив халат, она поспешно оделась, в то время как Зак поднялся с постели, с неповторимой мужской грацией пересек комнату и поднял с пола свое белье, брюки и футболку.

По дороге в ванную Рейн взглянула на собственное отражение в зеркале и поняла, что ее вид не оставляет сомнений в том, как прошла эта ночь. Попытавшись исправить положение, она провела щеткой по волосам, но это не слишком-то помогло.

Раздался стук в дверь, и Зак спокойно и совершенно обыденно произнес:

– Я открою, не торопись.

Рейн поспешила к двери ванной, но Зак уже шел открывать входную, излучая почти осязаемые энергетические волны. На нем снова была кожаная куртка. Рейн бросила взгляд на прикроватный столик: пистолет с кобурой исчез, и внезапно пропитавший воздух тестостерон, казалось, превысил все возможные нормы.

Рейн охватило смятение: не ошиблась ли, позволив Заку открыть дверь, – но потом в голове прояснилось и стало невероятно весело. Пусть так, лучшего поворота событий и придумать нельзя.

– Спасибо, – крикнула Рейн через плечо. – Я вернусь через минуту.

Прикрыв за собой дверь, она приложила ухо к щели и услышала растерянный голос Бредли:

– Прошу прощения. Я ошибся номером, но готов поклясться, что парень за стойкой назвал цифру «шесть».

– Ищете кого-то? – поинтересовался Зак, сама любезность.

– Женщину. Наверное, ее номер чуть дальше.

– В этом номере тоже живет женщина, – заметил Зак. – Рейн принимает душ. Мы только что встали.

– Рейн Талентайр? – В голосе Бредли прозвучала совершенно несвойственная ему растерянность. – Она здесь?

– Здесь. А знаете… Почему бы вам не вернуться вниз? Я передам Рейн, что вы заходили, и она спустится в холл, если захочет встретиться с вами.

– Послушайте, да кто вы такой? Я Бредли Митчелл из…

– …полицейского управления Орианы. Знаю. Красивый значок.

– Мне нужно поговорить с Рейн, – упрямо произнес Бредли. – Сейчас же.

Рейн поморщилась: если Митчелл заговорил суровым тоном полицейского, то ничего хорошего не жди.

– Вы по какому делу – служебному или личному? – проявил вежливое любопытство Зак.

– По официальному.

– В таком случае Рейн, наверное, лучше сначала связаться со своим адвокатом.

– Довольно. Позвольте мне войти.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея. – От голоса Зака внезапно повеяло ледяным холодом.

– Уйдите с дороги, черт возьми! – прорычал Бредли. – У меня есть основания предполагать, что вы причинили зло Рейн Талентайр.

Ну все, для мести достаточно. Уровень адреналина, смешанного с тестостероном, достиг смертельной отметки, так что пора вмешаться.

Сожалея, что не удалось насладиться местью в полной мере, Рейн открыла дверь ванной комнаты и, высунув голову, воскликнула:

– Бредли? А я-то думала, что ослышалась. Что ты делаешь в Шелбивиллье?

Бредли ошеломленно посмотрел на нее поверх головы Зака, его красивое лицо исказилось от смущения и гнева. Он выглядел как настоящий полицейский из телевизионных сериалов: с убийственным взглядом и квадратным подбородком. Одетый в джинсы, расстегнутую у ворота рубашку и бесформенную спортивную фуфайку.

Вид бывшей подруги, одетой в один лишь халат, его и очаровал, и сбил с толку.

– Какого черта здесь происходит, Рейн? С тобой все в порядке?

– В полном и абсолютном. – Сложив руки на груди и облокотившись о косяк, она взирала на Бредли с видом полного безразличия. – А вот что здесь делаешь ты?

– Мне позвонил шеф местной полиции, Лангдон, и сказал, будто ты с каким-то агентом по недвижимости обнаружила очередную жертву Поджигателя в подвале дома своей тетки. Это правда?

– Да. Это я дала ему твой номер, чтобы не попасть в список подозреваемых. Не возражаешь, если мы поговорим позже? Мне нужно принять душ.

Бредли с подозрением посмотрел на Зака.

– А это кто?

– Мой друг. – Рейн не смогла удержаться от соблазна одарить Бредли своей особенной улыбкой.

– Близкий, очень близкий друг, – поправил ее Зак. – По имени Джонс. Закари Джонс. Скажите, а вас не раздражает, когда она так улыбается? Меня так просто выводит из себя.

Бредли, скрипнув зубами, развернулся на каблуках, готовый взорваться.

– Прошу тебя, ступай вниз, – поспешила вмешаться Рейн. – Я спущусь через двадцать минут.

Лицо нежданного гостя исказилось гневом, однако ему не оставалось ничего иного, кроме как уступить.

– Хорошо… Двадцать минут.

– Или около того, – сладко протянула Рейн.

Не произнеся больше ни слова, он направился к лестнице. Зак прикрыл за ним дверь и, посмотрев на Рейн, спокойно произнес:

– Мне кажется, ваше общение не ограничивалось просто сотрудничеством.

– Ты прав, но это не вылилось ни во что серьезное, – согласилась Рейн, с осторожностью подбирая слова. – По моей вине.

– Что пошло не так?

– Мы с Бредли были друзьями, а я совершила ошибку, решив, что эти отношения могут перерасти в нечто более глубокое. – Рейн немного помолчала. – Он знал о голосах.

Зак кивнул, сразу поняв, что произошло дальше.

– И ты подумала, что твои паранормальные способности ему не помешают?

– Однажды, после завершения очередного дела, я пригласила его к себе: приготовила бутылку вина, шоколадное фондю, зажгла камин, в общем, попыталась соблазнить.

– Чувствую, ничего хорошего из этого не вышло.

Рейн вспыхнула до корней волос.

– Нам обоим было ужасно неловко. И в конце концов ему пришлось сказать мне правду.

– Какую именно?

– Ему была отвратительна даже мысль о том, чтобы заниматься любовью с женщиной, слышащей голоса.

– Ну что я могу сказать… – Зак пожал плечами. – Меня, например, это заводит.

Рейн ошеломленно посмотрела на него и протянула:

– Вот тебе на…

Губы Зака изогнулись в озорной и ужасно грешной улыбке.

– Да уж… И как обстоят дела с вашими отношениями теперь?

– Никак. Этот конфуз случился в прошлом месяце, через несколько дней после смерти моей тети. Я удивлена, что Бредли сюда приехал: мне казалось, что после случившегося мы станем избегать друг друга.

– А как насчет вашего сотрудничества?

– Вряд ли мы сможем остаться друзьями или хотя бы коллегами после произошедшего. По крайней мере, я не смогу, поскольку никогда еще не чувствовала себя настолько униженной.

– Не говоря о причиненной боли…

Рейн поморщилась:

– Ну ладно, признаюсь: его слова нанесли весьма болезненный удар по моему эго.

– Тогда почему он примчался сюда?

– Понятия не имею, но знаю лишь то, что он отчаянно пытался прославиться.

Зак вскинул брови:

– Каким образом?

– Ты слышал о Кессиди Катлер?

– Почему-то это имя мне кажется знакомым…

– Возможно, потому, что ты видел его в списках самых популярных авторов. Она пишет детективы, основанные на реальных событиях.

– Точно, – кивнул Зак. – Это она автор детектива о маньяке, который преследовал и убивал членов одной семьи во Флориде. Копы не могли понять, почему он выбрал именно эту семью. Кажется, в итоге арестовали какого-то родственника.

– Ты читал эту книгу?

– Господи, нет. Я не читаю детективы: хватает собственных кошмаров, знаю лишь то, что было в газетах.

Рейн усмехнулась:

– Судя по всему, наши пристрастия в области чтения тоже схожи. Кажется, Кессиди Катлер решила, что главным героем ее следующего бестселлера будет местный полицейский, который раскроет несколько дел, считавшихся безнадежными.

Зак рассмеялся:

– Она пишет книгу о Митчелле?

– Бредли позвонил мне несколько дней назад и, явно пребывая в необычайном волнении, сказал, что Кессиди Катлер со своей ассистенткой приехала в город и начала собственное расследование.

– Интересно, собирается ли Митчелл рассказать ей о роли своей помощницы, обладающей паранормальными способностями.

Рейн вздрогнула.

– Искренне надеюсь, что он этого не сделает. Пусть вся слава достанется ему, мне это совсем не нужно.

– Потому что ты менее всего хочешь, чтобы твое имя появилось в книге Кессиди Катлер?

– Совершенно верно.

Глава 14

Бредли сделал большой глоток кофе, поставил изящную фарфоровую чашку на блюдце и гневно посмотрел на Рейн:

– Да что с тобой такое? Ты заболела?

– Господи! Конечно нет. И если честно, я еще никогда не чувствовала себя лучше. – Рейн налила себе чаю из симпатичного желто-зеленого чайника. – А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. – Бредли принялся изучать ее лицо. – Ты выглядишь так, словно у тебя лихорадка.

Рейн с трудом подавила улыбку.

– Наверное, это из-за душа.

Крошечное кафе гостиницы было забито представителями средств массовой информации, как и ресторан накануне ночью. В гуле голосов и непрерывном перезвоне мобильных телефонов можно было говорить, не опасаясь быть подслушанными.

– Чертов душ тут ни при чем, – пробормотал Бредли. – Ты сегодня какая-то странная.

– Очень хорошо выспалась, – вкрадчиво произнесла Рейн.

Бредли поджал губы:

– Где, черт возьми, ты познакомилась с Джонсом?

Рейн сидела лицом к двери и видела, как Зак расплачивался за кофе и кекс. Заметив, что она за ним наблюдает, он приветственно поднял руку, и Рейн, помахав в ответ, вновь переключила внимание на Бредли.

– Извини, что ты сказал?

Полицейский нахмурился:

– Где ты познакомилась с Джонсом?

– Господи, неужели ты всерьез полагаешь, что я стану обсуждать с тобой свою личную жизнь?

– Не знал, что у тебя есть личная жизнь.

– Теперь есть.

– Джонс знает о голосах?

– Да. И знаешь что? У него это не вызывает отвращения – скорее напротив…

Бредли покраснел до корней волос.

– Той ночью я наговорил много такого, чего на самом деле не думаю.

– Не лги.

Рейн увидела, что Зак отправился пить кофе в вестибюль, поскольку мест в зале не было.

– Послушай, – заговорил Бредли примирительно, – даже если у нас не получилось… отношений, это вовсе не означает, что мы не можем продолжать сотрудничество. Мы же команда, Рейн.

Исходившее от него нетерпение пробудило в Рейн любопытство, потому что обычно он вел себя как спокойный, несколько саркастичный мачо-полицейский. Ей было бы очень приятно думать, что Бредли безумно ревнует ее к Заку, но скорее всего дело вовсе не в этом. Его, без сомнения, обеспокоило присутствие в ее номере постороннего мужчины, только вот вряд ли отразилось на его отношении к ней.

– Ну что тебе сказать… – тихо произнесла Рейн. – Я испытала такой стресс после смерти тети.

– Знаю, – поспешно кивнул Бредли. – Но работа – прекрасное лекарство от хандры.

– Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и понять, как жить дальше. Кроме того, произошло еще кое-что, и я сейчас попросту не готова вновь работать с тобой. Во всяком случае, пока.

Бредли схватился обеими руками за край стола.

– Черт возьми, Рейн, у тебя нет времени на раздумья. У меня очередной «висяк».

Вот теперь Рейн охватило любопытство. Она еще никогда не видела бывшего коллегу таким напряженным, даже в те моменты, когда тот производил арест преступника.

Она взяла со стола чайник и вновь наполнила свою чашку.

– А какой смысл спешить, раз дело попало в разряд нераскрытых?

– Слышали бы тебя родственники жертв! – с негодованием произнес Бредли. – Некоторые люди умирают, так и не дождавшись свершения правосудия.

Несмотря на решение Рейн стоять на своем, в душе ее шевельнулось чувство вины.

– Я это знаю.

Обрадовавшись, что отыграл очко, Бредли смягчился.

– Извини, что давлю. Я прекрасно понимаю, что смерть тети стала для тебя ужасным ударом и что ты занята сейчас продажей ее дома, но я оказался в очень затруднительном положении.

Наконец-то они добрались до сути, и Рейн потребовала:

– Объяснись.

Бредли тяжело вздохнул:

– Знаешь, детка…

Рейн взмахнула ложкой, точно это была волшебная палочка.

– Никогда больше не называй меня деткой!

– Проблема в том, что это дело очень важное и мне нужна твоя помощь.

– И что же такого особенного в этом деле?

Бредли огляделся, дабы убедиться, что их никто не подслушивает, а потом подался вперед и, понизив голос, произнес:

– Кессиди поделилась со мной идеей своей новой книги.

Рейн положила ложку на блюдечко, так что та деликатно звякнула о фарфор, и сказала:

– Кессиди Катлер. Мне следовало догадаться.

– Просто выслушай меня, ладно? – взмолился Бредли. – Она хочет участвовать в расследовании от начала до конца. Мы просмотрели материалы и выбрали дело, словно созданное для тебя.

Рейн едва не подавилась чаем.

– Для меня?

– Для нас, – поспешно исправился Бредли. – Это дело идеально подходит для использования твоей… э… наблюдательности и проницательности.

Наблюдательность и проницательность… Безобидное определение ее сверхспособностей, с помощью которых она разыскивала основные улики. После целого года совместной работы Бредли все еще не находил в себе сил признать, что она обладает паранормальными способностями.

– Забудь об этом, – безразлично бросила Рейн. – Я не хочу, чтобы мое имя где-либо появилось, тем более в книге.

– Почему?

– Ну, во-первых, я лишусь своего инкогнито: Ориана ведь не Нью-Йорк и не Лос-Анджелес, здесь я не останусь незамеченной. И мне менее всего хочется, чтобы местные жители показывали на меня пальцем и шептались за спиной о том, что я слышу голоса.

– Но ведь лучшей рекламы для твоего бизнеса не придумаешь.

– Ты шутишь? Все будут говорить, что я такая же сумасшедшая, как и моя тетя. Поверь, мне не нужна такая реклама. Я хочу работать в своем магазине и посещать торгово-промышленное товарищество Орианы, не опасаясь пересудов.

– Хорошо, хорошо. – Бредли примирительно поднял руки.

– Знаешь, как люди называли мою тетю здесь, в Шелбивиллье? Ведьмой. И многие верили в то, что она ведьма.

– Послушай, я поговорю с Кессиди. Может, она согласится дать тебе в книге другое имя.

– Извини, – покачала головой Рейн. – Слишком много всего навалилось, так что мне сейчас не до Кессиди с ее книгой.

– Все дело в нем, да? В том парне, что был в твоем номере?

– Нет, – холодно ответила Рейн.

– Проклятие! Как давно вы знакомы?

Рейн ощутила растущее в груди раздражение и одарила Бредли своей особенной улыбкой.

– Дай-ка вспомню… Около шестнадцати часов.

– Шестнадцать часов?

– Или около того. Честно говоря, я не смотрела на часы.

Бредли ошарашенно на нее уставился.

– Ты хочешь сказать, что познакомилась с ним только вчера и уже успела переспать? С ума сошла?

Рука с чашкой замерла в воздухе, но Рейн не произнесла ни слова.

– Просто поверить не могу, – продолжал детектив, не замечая ее молчания. – Ты, должно быть, лишилась рассудка.

– Но ты ведь всегда это подозревал, не так ли? – спокойно парировала Рейн.

Бредли нахмурился:

– Что именно?

– Что я сумасшедшая. Именно поэтому сама мысль лечь со мной в постель была тебе так отвратительна, помнишь?

Бредли поморщился:

– Черт возьми, Рейн, не стоит приписывать мне то, чего я не говорил.

– Слово «противно» произнес ты, а не я.

– Ты не слышишь никаких голосов. – Бредли поджал губы. – Ты все придумала. Твои сверхспособности состоят лишь в том, что ты умеешь подмечать на месте преступления мелочи, которых не видят остальные.

– Нет, ты не прав: голоса я слышу, – бесстрастно возразила Рейн. – И в определенных кругах это считается сумасшествием.

– Тот парень…

– Его зовут Зак. Закари Джонс.

– Да, Джонс. Ты в самом деле сказала ему, что слышишь голоса?

– Да.

Бредли посмотрел на нее так, словно не верил собственным ушам.

– И у него не возникло с этим проблем?

– Сказал, что его это заводит.

– Нет, здесь что-то не так.

– До свидания, Бредли. Удачи с книгой.

Рейн перекинула через плечо сумочку и хотела было встать, но он удержал ее за руку и едва ли не взмолился:

– Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Эта книга очень для меня важна. Если все получится как задумано, я смогу стать шефом полиции, а может, даже открою частное сыскное агентство.

– Удачи, – не поддалась на уговоры Рейн.

– Но ты мне должна, – достал последний козырь Бредли.

– Прошу прощения?..

Он вновь подался вперед и тихо, но решительно произнес:

– Я оказал тебе услугу полтора года назад, когда ты пришла ко мне с дикой историей о женщине, которую похитил и убил собственный муж. Помнишь? Ведь никто больше не захотел тратить на тебя свое время, а я порылся в старых делах, нашел похожее на то, что ты описывала, и уговорил шефа назначить повторную экспертизу. После этого я выследил убийцу и получил признание.

– Так ты получил все лавры за раскрытие первого из цепочки отправленных в архив дел и в конечном итоге прославился. Так что мы квиты, Бредли.

– Черт. Не стоило выходить за рамки профессиональных отношений. Ну почему ты решила, что мы должны сблизиться?

Рейн вздрогнула как от удара, но быстро взяла себя в руки.

– Это была ошибка. Мне показалось, что мы больше чем просто коллеги. Я думала, ты понимаешь… – Голос Рейн сорвался. – А впрочем, не бери в голову. Я одна виновата в том, что мы не можем больше общаться как прежде. А теперь мне нужно идти: шеф Лангдон сказал, что детективы из Портленда и Сиэтла могут вызвать меня на допрос, потом я возвращаюсь в Ориану. Ведь у меня там магазин, если ты помнишь.

Бредли ухватил ее за запястье.

– Черт возьми, Рейн, мы же команда.

Возникший в дверях Зак двинулся к столу, и Рейн уже сейчас ощущала исходящие от него волны гнева.

Опустив многозначительный взгляд на собственную руку, она тихо произнесла:

– Я думаю, тебе лучше меня отпустить. Немедленно.

Только теперь Бредли заметил направлявшегося к нему Зака и поспешно отпустил ее руку, но лицо его ожесточилось.

– Не будь идиоткой. Мне нет никакого дела до того, что ты кувыркаешься с ним с постели. Он возник в твоей жизни не просто так. Ему ведь тоже что-то нужно от тебя, не так ли? И вовсе не страстный секс.

– Это не твое дело.

Но Бредли вел себя так, как если бы допрашивал подозреваемого.

– Я не верю, что вы познакомились только вчера. Что вас связывает?

– Можно сказать, он старый друг семьи.

Глава 15

Спустя час, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди, Зак наблюдал, как Рейн складывает в походный несессер туалетные принадлежности. После встречи в кафе она очень изменилась: вновь закрылась от всего мира и от него в том числе.

– Я думаю, допрос не займет много времени, – прервал молчание Зак.

– Большей частью потому, что детективам неинтересно со мной разговаривать. – Рейн застегнула несессер на «молнию». – Они работают на месте преступления. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что шеф Лангдон предупредил их о моих странностях.

– Он сказал, когда ты сможешь войти в дом?

– Нет. Но, думаю, через несколько дней. Не раньше. – Рейн закатила глаза. – Теперь мне никогда его не продать.

– Кто знает. Может быть, тебе попадется эксцентричный покупатель, которому как раз нужен дом с темным прошлым.

– В Шелбивиллье? – Рейн саркастически покачала головой. – Это вряд ли.

– По крайней мере, тебе удалось избежать внимания к своей персоне. Город наводнили репортеры всех мастей. Сегодня утром на парковке я обнаружил еще два фургона телевизионщиков, но никто из них не обращает внимания на тебя.

– И слава богу.

– Судя по тому, что пишут в местных газетах, слава спасителя девушки досталась Спайсеру.

– Я очень за него рада. Очевидно, Лангдон потянул за кое-какие ниточки, чтобы дело выглядело именно так.

– Как собираешься поступить с Митчеллом?

– Никак. Во всяком случае, пока. – Рейн надела плащ.

– Но он не отступится.

– Скорее всего. – Рейн огляделась, чтобы проверить, не забыла ли чего. – Он верит, что книга, которую пишет Катлер, поможет его продвижению по карьерной лестнице.

– Ему будет очень трудно поддерживать имидж профессионала без твоей помощи.

– Бредли раскрыл множество преступлений и до встречи со мной. Он хороший полицейский.

– Что такого он сказал сегодня утром, после чего ты снова ушла в себя?

Рейн удивленно посмотрела на Зака:

– Не знаю, о чем ты.

Он ничего не сказал ей – просто ждал.

Рейн крепко сжала ручку дорожной сумки.

– Ладно. Это по поводу наших с тобой отношений, которые развиваются слишком стремительно, как он считает, чтобы быть искренними. Будто я позволила соблазнить себя человеку, которому от меня нужно что-то помимо страстного секса.

Зак тихо присвистнул:

– Я предполагал что-то в этом роде. Да уж… Такие умозаключения кого угодно вернут с небес на землю.

Вспыхнув до корней волос, Рейн направилась к двери.

– Я уезжаю. Встретимся в Ориане.

– Поглядывай иногда в зеркало заднего вида: я поеду следом. – Зак опустил руки и оттолкнулся от стены. – Хочу сказать тебе кое-что, пока не уехала.

Рейн остановилась у двери и с подозрением оглянулась. Он подошел к ней вплотную и взял за подбородок.

– Что же?

– Митчелл прав: мне действительно кое-что от тебя нужно.

– Знаю. – Рейн дернула головой, высвобождаясь. – Но отношусь к этому спокойно, потому что у меня тоже есть кое-какие планы.

– Хочешь доказать, что твою тетю убили.

– Да.

– Иными словами, используя друг друга, мы квиты, – подытожил Зак.

– Именно, – кивнула Рейн.

– Только не забывай, что страстный секс случился у нас после того, как мы заключили соглашение.

Рейн заморгала, не отводя от него настороженного взгляда, и с вызовом спросила:

– И это должно что-то означать?

– Ты согласилась сотрудничать, потому что это было нужно и тебе. И секс к этому не имеет никакого отношения. Просто мне действительно этого хотелось. И мне показалось, что тебе тоже. Я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаешься. – Рейн поняла, что ее загнали в угол. – Страстный секс не имел ничего общего с нашим с тобой деловым соглашением.

И прежде чем она успела отстраниться, Зак быстро ее поцеловал.

– Рад, что мы все выяснили!

Рейн шагнула в коридор и бросила через плечо, направляясь к лестнице:

– Но чем больше я об этом думаю, тем больше соглашаюсь со старой как мир истиной, что нельзя смешивать удовольствие с делом. Из этого никогда не выходит ничего хорошего.

– Зато показывает, как много ты знаешь, – мягко заметил Зак.

Рейн сделала вид, будто не слышала его слов, и спустилась по лестнице. Только Зак знал, что все она слышала.

Глава 16

Охотник за ведьмами вошел в помещение с помощью электронной отмычки. Гостиницу, по сути, никто не охранял: в этом не было необходимости. До сего дня Шелбивилль славился тем, что здесь почти не совершалось преступлений. Именно потому он и выбрал этот город в качестве места проживания и деятельности.

Впервые увидев дом Талентайр, расположенный в самом конце уединенной улицы и надежно укрытый от посторонних взглядов густыми кронами деревьев, он понял, что это место идеально подходит для его целей. Поскольку раньше он принадлежал самой настоящей ведьме, просто замечательно, что сейчас послужит делу уничтожения ей подобных. Охотник несколько месяцев изучал здание, убеждаясь в правильности своего выбора, а потом потратил еще несколько недель на то, чтобы подыскать ведьму для наказания. И вот все его усилия пошли прахом.

Какая тетя, такая и племянница. Яблочко от яблони недалеко упало. Очевидно, Рейн Талентайр унаследовала темные силы своей тетки. Она тоже ведьма, самая могущественная из всех, кого он когда-либо встречал.

В его душе поднялась волна ярости, взяв верх над всеми остальными эмоциями. В мгновение ока ведьма Талентайр разрушила все, что он с таким трудом создавал в Шелбивиллье, и вот теперь придется искать другое место для выполнения миссии, но прежде нужно получше изучить то, с чем столкнулся. Эта девица представляет собой угрозу, какой он совсем не ожидал, а значит, подлежит уничтожению. Действовать придется очень осторожно – ведьма весьма и весьма опасна.

К счастью, запертая в подвале пленница не видела его лица: отправляясь на дело, он всегда надевал лыжную маску, однако даже мысль, что негодницу нашли прежде, чем она в полной мере понесла наказание, причиняла нестерпимую боль. Охотник убеждал себя, что она все равно не сможет рассказать копам что-то стоящее, не сможет навести на его след, но все же – впервые с начала своей миссии – забеспокоился. В прошлом он всегда мог рассчитывать на огонь, не оставлявший ни малейших улик.

Помучившись долгую бессонную ночь, он наконец все понял: неудача была испытанием, уготованным ему демоном, и исполнять задуманное отныне будет не так просто, как прежде. Охота перешла на новый, более сложный уровень, и теперь предстоит ловить самых могущественных ведьм. Он должен быть готов к этому.

Ему стало ясно, что появление Рейн Талентайр в Шелбивиллье как раз в тот момент, когда он поймал ведьму, не было случайностью. Если он хочет выполнить свою миссию, придется доказать демону, что Рейн не так могущественна, как кажется. Он выследит ее и уничтожит, как выслеживал и уничтожал других, менее опасных ведьм.

Охотник стоял посреди гостиничного номера и осматривался в поисках чего-нибудь особенного, какой-то вещи, которую Рейн сразу узнает, когда он начнет охоту на нее. Для него очень важно, чтобы она познала страх, прежде чем будет уничтожена: охотник и раньше испытывал удовлетворение от этого. Иногда он преследовал своих жертв по нескольку недель и даже месяцев, наблюдая, как они сходят с ума от страха.

Он крадучись двинулся в глубь комнаты. Может, прихватить одну из наволочек? Нет, надо найти что-нибудь поинтереснее.

На крюке в ванной комнате висело влажное полотенце, но таких – простых и белых – много, ничего примечательного. Рейн, возможно, даже не узнает его.

Охотник вышел из ванной комнаты, и его взгляд упал на поднос, где стояла изящная фарфоровая чашка. Он протянул руку и взял ее. Вот оно. Просто идеально.

К обеду охотник с ужасом узнал, что шеф Лангдон и детективы из Портленда и Сиэтла далеко продвинулись в своем расследовании. На почте судачили о биологической экспертизе, образцах волос и его драгоценных фотографиях. Глупая девчонка припомнила достаточно много для того, чтобы полиция напала на его след.

Его охватила смешанная с яростью паника, а виной всему ведьма Талентайр. Он с силой швырнул чашку о стену, и тонкий фарфор разлетелся вдребезги.

Дрожа от гнева, охотник опустился на колени и принялся собирать осколки.

«Гори, ведьма…»

Глава 17

– Поверить не могу, что ты работаешь с человеком из «Джи и Джи», – произнес Эндрю, открыв дверцу духовки, чтобы проверить степень готовности паэльи.

– У меня просто не было выбора, – парировала Рейн. – Во всяком случае, после того как он сообщил, что ученый из Тайного общества появился в Ориане в тот самый день, когда умерла тетя Велла.

Эндрю с другом недавно отремонтировали кухню, и теперь большинство поверхностей тускло поблескивало сталью. Мраморные столешницы пришли на смену пластиковым, а старые дверцы шкафов заменили стекло.

Но никаким, даже самым глобальным переменам не под силу было изменить ощущения Рейн, когда входила на эту кухню. Это был дом. И, несмотря на то что они с тетей Веллой жили на противоположной стороне улицы, большую часть времени Рейн проводила именно здесь, окутанная ощущением безопасности и тепла, исходившим от Эндрю и Гордона. На этой кухне она делала уроки и училась печь.

Они с Заком прибыли в Ориану несколько часов назад. И едва позвонив Гордону, чтобы проинформировать о положении дел, Рейн получила от него приглашение на ужин.

– Привози и его с собой, – добавил Гордон, когда она замолчала.

– Но ведь вы, можно сказать, сидите на чемоданах, – возразила Рейн. – В пять часов утра нужно уже отправляться в аэропорт, так что вам сегодня не до нас.

– Если думаешь, что мы уедем из города, не узнав, что за фрукт этот мистер Джонс, то сильно ошибаешься.

Зак воспринял приглашение на ужин с поразительным спокойствием.

– Они хотят познакомиться со мной. Все родственники так поступают.

Услышав это, Рейн почувствовала гордость и удовлетворение: у нее тоже есть семья, как и у Зака, правда, состоит всего из двух человек, даже не связанных с нею кровными узами. Но это не имеет никакого значения – их роднит нечто гораздо более важное. Сегодня члены ее маленького клана довольно недвусмысленно дали Заку понять, что она не одна и пусть только попробует ее обидеть.

По кухне поплыл аромат шафрана, и Рейн, принюхавшись, воскликнула:

– Пахнет божественно!

– Рис почти готов, – сказал Эндрю, закрывая дверцу духовки. – Еще минут десять – и можно добавлять морепродукты.

В свои без малого шестьдесят лет, с редеющими волосами, он по-прежнему одевался изысканно и элегантно.

– Поверить не могу, что после стольких лет «Джи и Джи» вновь тобой заинтересовались.

– Вовсе не мной, – возразила Рейн. – Их волнует исчезновение одного ученого – вот они и пытаются напасть на его след.

– Так же как когда-то на след твоего отца? – съязвил Эндрю.

– Да. – Рейн открыла шкаф и достала венчик для взбивания. – Мне дали почитать досье, из которого следует, что мой отец занимался какими-то потенциально опасными разработками.

– Это не имеет значения, Рейн. «Джи и Джи» не ФБР, а всего лишь частное детективное агентство, у которого нет никакого законного права вторгаться на территорию частных владений и уничтожать их.

– Знаю.

– Я просто не понимаю, каким образом смерть Веллы может быть связана с исчезновением этого ученого. Ведь столько лет прошло.

– Но ты не можешь не признать, что его появление в городе в день смерти тети выглядит немного странно.

В глазах Эндрю вспыхнуло смешанное с беспокойством неодобрение.

– Мне все это не нравится, Рейн. И как-то тревожно в присутствии этого Джонса.

– Он тебе не понравился? – Рейн внимательно посмотрела на Эндрю: даже не обладая паранормальными способностями, он прекрасно разбирался в людях.

– Если честно, я просто не знаю, что сказать. – Эндрю взял со стола бокал с дорогим каберне и сделал глоток. – Хотя он совсем не похож на Бредли, не так ли?

– Так.

– Только это я пока и могу о нем сказать. С Бредли сразу все понятно. А вот Зак гораздо глубже. Окружающие видят лишь то, что он позволяет увидеть. – Эндрю взглянул на Рейн. – В этом отношении он очень похож на тебя.

Рейн сосредоточилась на смешивании ароматного бальзамического уксуса с дорогим оливковым маслом. Эту смесь Эндрю использовал и для приготовления различных блюд, и для заправки салатов.

– Если бы я была преступницей, – произнесла Рейн, немного подумав, – то не хотела бы, чтобы меня преследовал кто-то из этих двоих.

– Но если все же выбрать – кто волнует тебя больше?

Венчик замер в руках Рейн.

– Знаешь, это довольно странный вопрос.

– А ответ на его есть?

Рейн пожала плечами:

– Зак, конечно.

– Почему?

Рейн осторожно постучала венчиком по краю стеклянной чашки.

– Наверное потому, что я знаю: он не отступится, даже если потеряет след. Бредли более прагматичен. Если у него не ладится дело, он теряет к нему интерес и берется за другое.

– У меня сложилось такое же впечатление. – Эндрю медленно выдохнул. – И все же я скажу тебе кое-что.

– Что же?

– Несмотря на свои сомнения в причинах, подтолкнувших Зака к знакомству с тобой, я должен признаться, что мы все ему обязаны.

Рейн ошеломленно посмотрела на Эндрю:

– Господи, это еще почему?

– В последнее время мы с Гордоном очень за тебя беспокоились.

– Вы же знаете, как я была подавлена.

– Ты была не просто подавлена. – Эндрю многозначительно посмотрел на Рейн. – Мы уже начали опасаться, что ты погружаешься в депрессию.

– Эй, все было не так плохо!.. – Рейн осеклась, задумавшись. – Или было так?

Эндрю улыбнулся.

– Хотя у тебя имелись на то веские основания. Ты же потеряла единственную кровную родственницу, женщину, заменившую тебе родителей. Потом эта история с Митчеллом. Хлопоты из-за дома Веллы. И в довершение – твое появление на месте преступления.

– По крайней мере, это событие закончилось более или менее благополучно. Все могло быть гораздо хуже.

– Верно. Но вчера вечером, когда мы разговаривали с тобой по телефону, я понял, что тебя опять начнут мучить кошмары. Даже несмотря на то, что обнаруженная девушка оказалась жива. Я услышал это по твоему голосу.

Рейн пожала плечами:

– От них никуда не деться.

– Ты всегда так говоришь. Хотя сегодня, переступив порог дома вместе с Заком Джонсом, ты выглядела иначе.

– В самом деле?

– Да. Словно излечилась и вновь готова бросить вызов миру.

Рейн опустила венчик в раковину.

– Зак сказал, что депрессивное состояние тети Веллы не было связано с ее паранормальным талантом.

Эндрю потребовалась пара минут, чтобы переварить эту информацию, а потом в его глазах вспыхнуло понимание.

– Черт возьми! Значит, вот почему ты чувствуешь себя лучше. Джонс внушил тебе уверенность, что твои небольшие странности не приведут в психушку.

– Он говорил довольно уверенно. Сказал, что у таких людей, как я, психологические проблемы возникают в гораздо более раннем возрасте. Лет в двадцать. Может, чуть раньше или позже. Очевидно, Тайное общество тщательно изучает эту проблему. – Рейн помолчала, а потом неуверенно продолжила: – Зак сказал, что, если бы тетя Велла обратилась в общество, специалисты сумели бы ей помочь.

– Знаешь, однажды я посоветовал ей так и сделать, – сказал Эндрю.

– В самом деле? И что она ответила?

Эндрю принялся беспокойно болтать вино в бокале.

– Она расплакалась и сказала, что это невозможно. Думаю, было слишком поздно. К тому же она боялась общества и «Джи и Джи». Не доверяла никому, кто был связан с этими организациями. Она бы пришла в ужас, узнав о Заке Джонсе.

– Знаю.

Эндрю глубоко вздохнул:

– Ты должна кое-что знать. Когда ты рассказала, что с тобой связался человек из «Джи и Джи», мы с Гордоном едва с ума не сошли от беспокойства: испугались, что история повторяется.

Рейн сморщила нос.

– Ну, это вряд ли. Я же не занимаюсь незаконными исследованиями лекарств.

– Я не это имел в виду. Уайлдер Джонс не появился из ниоткуда, чтобы сжечь лабораторию твоего отца. У них с Веллой был роман.

Шок от услышанного был настолько силен, что Рейн на некоторое время лишилась дара речи, но потом наконец выдавила:

– Они были любовниками?

– На протяжении почти двух месяцев. Уайлдер Джонс соблазнил Веллу, налгал ей с три короба, а потом использовал, чтобы разыскать твоего отца и лабораторию.

Оглушенная, Рейн облокотилась о столешницу.

– Почему я его не помню? В первый и последний раз я видела его, когда он со своими людьми ворвался в лабораторию.

– Велла боялась, что, узнав о романе, ты подумаешь, будто она хочет тебя бросить. Но она, конечно же, никогда не сделала бы этого. Она бы нашла способ оставить тебя у себя, даже если б вышла замуж. Она не оставила бы тебя с отцом. Велла не хотела рассказывать о своих отношениях с Уайлдером Джонсом, пока не убедится в серьезности его намерений.

Рейн покачала головой:

– Я в шоке. Даже и представить не могла ничего подобного.

– Велла просто голову потеряла. Она говорила нам, что влюбилась впервые в жизни. Мы с Гордоном забирали тебя к себе, чтобы дать им возможность остаться наедине.

– Неудивительно, что она впала в истерику, когда Джонс и его люди разгромили лабораторию. Мужчина, которого она любила, предал ее. Она винила себя за все: за смерть моего отца и за погром в его лаборатории.

– Да.

– Это многое объясняет, – тихо произнесла Рейн. – После той ночи она так и не пришла в себя.

– Да, – кивнул Эндрю, – так и было.

– Что случилось с Уайлдером Джонсом? Вы когда-нибудь видели его снова?

– Нет. Он пропал.

– Бедная тетя Велла, – прошептала Рейн. – Теперь я знаю, почему вы так беспокоитесь из-за моих отношений с человеком из «Джи и Джи».

– Да.

– Но теперь все по-другому, – поспешно произнесла Рейн.

– Потому что ты думаешь, что Зак с тобой честен?

– Да.

– Может, он просто использует другой подход, чтобы манипулировать тобой.

– Возможно, мы похожи с тетей Веллой внешне, но я не она и смотрю на происходящее широко открытыми глазами, Эндрю.

– Знаю, но…

Рейн подошла к Эндрю и крепко обняла.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Эндрю криво улыбнулся:

– Меня ждет еще одно потрясение? Если это так, то, пожалуй, следует налить себе еще вина.

– Помнишь, что ты сказал несколько минут назад? Ну, о том, что я потеряла единственного близкого человека, заменившего мне родителей?

– Конечно. – Эндрю потрепал Рейн по плечу.

– Ты ошибался.

Рука Эндрю замерла у Рейн на плече.

– Я любила тетю Веллу всем сердцем и знаю, что она любила меня, заботилась обо мне как могла. Но мои настоящие родители – вы с Гордоном. Вы научили меня всему, что я знаю теперь о жизни.

– О, Рейн…

В глазах Эндрю заблестели слезы, и он обнял Рейн в ответ.

Так они стояли некоторое время, крепко прижавшись друг к другу.

Глава 18

– Митчелл – настоящий ублюдок, если вам интересно мое мнение, – сказал Гордон. – Он воспользовался слабостью Рейн и стал с ее помощью блестящим детективом. Заставил ее думать, будто она ему небезразлична. Она начала влюбляться в него, а когда призналась в своих чувствах, унизил ее.

– Знаю, – ответил Зак. – Я еще в Шелбивиллье слышал всю эту историю.

Они с Гордоном сидели в мягких кожаных креслах перед камином в гостиной и потягивали из бокалов вино. С кухни доносились приглушенные голоса, а воздух наполняли соблазнительные ароматы. Если бы не этот допрос, учиненный родственником Рейн, Зак откинулся бы в кресле и наслаждался тихим вечером и вкусной домашней едой. Но вместо этого он чувствовал себя так, словно его прогоняют сквозь строй.

Он знал, что их не случайно разлучили с Рейн, едва только они переступили порог дома. Опытные искушенные полицейские всегда разводят подозреваемых для допроса в разные комнаты.

Гордон оказался крепким мужчиной с седыми волосами. Выражение его глаз, стрижка и манера держаться выдавали в нем бывшего военного.

– Стало быть, вы из «Джи и Джи».

– Да, – кивнул Зак.

– Когда-то у нашей семьи случилась некрасивая история, связанная с «Джи и Джи».

– Я слышал об этом.

– Рейн, тогда совсем еще маленькая, находилась в лаборатории отца, когда эти сукины дети ворвались туда и разгромили все вокруг. После этого ее несколько месяцев мучили кошмары. А потом она потеряла отца. Представляете, какому стрессу подверглась ее психика?

– Мне известно, что «Джи и Джи» тогда не совсем правильно себя повело.

– Велла всегда утверждала, что в смерти Джадсона Талентайра виновен Уайлдер Джонс.

– Я почти уверен, что это не так.

Гордон вскинул бровь.

– Почти?

– В досье говорится, что отец Рейн действительно погиб в автомобильной катастрофе. – Зак сделал глоток превосходного вина и опустил бокал. – Кроме того, «Джи и Джи» так не работает. Это ведь не мафиозная структура и не фирма, поставляющая наемных убийц, а детективное агентство, которое занимается расследованиями.

Гордон возмущенно фыркнул:

– Ну да, как, например, расследование смерти отца Рейн. Велла рассказывала, как люди из «Джи и Джи» уничтожили дело всей жизни ее брата.

– Это исключительный случай, – произнес Зак.

Гордон поудобнее устроился в кресле.

– Знаете, кое-чего мы так и не смогли понять. Почему люди из «Джи и Джи» проявили такую жестокость? Велла тоже не смогла этого объяснить. У нас сложилось впечатление, что Джадсон украл формулу какого-то запатентованного Тайным обществом лекарства. Это так?

– Я не вправе разглашать детали, – уклонился от ответа Зак. – Но, похоже, это действительно так. Правила общества, касающиеся научных исследований, весьма строги. Талентайр нарушил эти правила. Он прекрасно понимал, что делает, и знал, что если «Джи и Джи» найдет его, то сделает все возможное, чтобы прекратить существование его лаборатории.

Гордон нахмурился.

– Но если Джадсон Талентайр создал лабораторию, где трудился над незаконным производством лекарств, общество должно было сообщить об этом в полицию и дать возможность властям решить проблему, а подсылать к нему банду головорезов не имело права.

Зак внимательно смотрел в свой бокал в попытке подобрать правильные слова. «Джи и Джи», так же как и Тайное общество, придерживалось политики «молчания», когда дело касалось общественности. Но Гордон не был представителем общественности. Им с партнером удалось совершить настоящий подвиг: каким-то образом понять и принять не поддающиеся контролю, причиняющие беспокойство способности Рейн. Они стали для нее семьей и дали ей возможность нормально жить. Так что Гордон имел полное право получить ответы на свои вопросы.

– В большинстве случаев «Джи и Джи» действует как обычное детективное агентство и, если необходимо, привлекает к своим расследованиям полицейских, – тихо произнес Зак. – Но свои внутренние дела оно решает самостоятельно.

– Да плевать мне на то, что этот сброд именует себя Тайным обществом! – в сердцах произнес Гордон. – Ни одно общество не имеет права преступать закон. Хочу сказать вам кое-что.

– Я вас слушаю.

– Если вы разобьете Рейн сердце, мы с Эндрю вам переломаем ноги.

– Предельно откровенно, – кивнул Зак и задумчиво посмотрел на огонь. – А что, если она разобьет сердце мне?

– А это уже не наша проблема. Тут вы сами по себе.

Глава 19

Кессиди Катлер смотрела на Бредли Митчелла, не в силах поверить в постигшую ее неудачу.

– Вы хотите сказать, что Рейн вам отказала? Вы же утверждали, что убедить ее помочь вам с делом Деллингемов не составит труда.

Уже пробило девять. Они сидели в большом черном внедорожнике Бредли. Кессиди целый день с нетерпением ждала возможности поговорить с ним, но, вернувшись из Шелбивилльа, он сразу же уехал на место преступления. Когда же полицейский появился наконец в гостинице, где они с помощницей Ники Пламер сняли номер, Кессиди едва не взорвалась.

Новость о том, что Бредли не удалось уговорить Рейн Талентайр принять участие в создании книги, оказалась последней каплей. Кессиди была твердо уверена в том, что ради книги Рейн не откажется сотрудничать с бывшим возлюбленным. Кто не мечтает хоть недолго погреться в лучах славы?

Бредли повернулся и посмотрел на Кессиди, левой рукой крепко сжимая руль.

– Тут нет моей вины, черт возьми. Когда я приехал к Рейн в гостиницу, дверь мне открыл какой-то парень.

– У нее здесь мужчина? – Кессиди ненадолго задумалась. – Но я была уверена, что она приехала в Шелбивилль, чтобы выставить на продажу дом тетки.

– Так и есть.

– Так откуда, черт возьми, у нее нашлось время на шашни с незнакомцем? – Кессиди нахмурилась. – Или они уже были знакомы?

– Она сказала, что он друг семьи. Но в это трудно поверить.

– Почему?

Бредли пожал плечами:

– После смерти тетки у Рейн никого не осталось. Мне кажется, она подцепила этого парня, чтобы отомстить мне, и получила огромное удовлетворение от того, что я застал их вместе.

– Но ведь она не знала, что вы собираетесь с ней встретиться.

Бредли задумчиво потер подбородок:

– Значит, это просто совпадение.

– Я писательница и не верю в совпадения. Издатели такое не купят.

– А я полицейский и тоже не слишком-то верю в совпадения.

Кессиди принялась барабанить пальцами по сиденью.

– Просто катастрофа. Моему редактору очень понравилась идея с ясновидящей. Ники уже начала предварительное расследование.

– Проблема в том, что Рейн не хочет огласки, – сказал Бредли. – Она боится, что люди станут считать ее сумасшедшей.

Кессиди с минуту изучающе смотрела на Бредли. Он действительно очень привлекателен. Свет уличного фонаря выгодно подчеркивал точеные черты его лица. Благодаря его портрету на обложке книги первый тираж разойдется моментально. Его станут приглашать на различные ток-шоу. Черт, черт, черт. Необходимо найти какой-то выход.

– Я дам ей другое имя, – произнесла Кессиди.

– Я предлагал ей это, но она все равно не заинтересовалась. Она никогда не желала благодарности за помощь в раскрытии всех этих казавшихся безнадежными дел. Я уже говорил, она не хочет, чтобы люди относились к ней как к ненормальной.

– Прекрасно. Просто прекрасно. Не видать нам аванса в семьсот пятьдесят тысяч долларов и сериала по мотивам книги. А все потому, что Рейн Талентайр дала вам отставку.

Бредли застыл.

– Вы ничего не говорили о телесериале.

– Мой агент только сегодня поставил меня в известность. Я не хотела вас посвящать, пока не решится вопрос с Рейн.

– Черт, – пробормотал Бредли. – Телевизионный сериал.

Кессиди вновь задумалась.

– Хорошо. Рейн не хочет огласки. А как насчет денег?

– Денег?

– Она же бизнес-леди. Предприниматель. И наверняка приличная сумма ее заинтересует. Вы платили ей за ту работу, что она проделывала для следствия?

– А как, позвольте спросить, я должен был ей платить? Я ведь не получал никаких бонусов за раскрытие дел. Кроме того, она никогда об этом не просила.

– На эту книгу поставлено очень многое. Возможно, я смогу заинтересовать ее материально.

Глава 20

Обратная дорога до дома Рейн заняла всего пять минут. Зак не пытался прервать молчание до тех пор, пока не остановил автомобиль на парковке и не заглушил мотор. Потом, сложив руки на руле, он устремил взгляд на вход и будто между делом произнес:

– Мне показалось, что в целом все прошло нормально.

– Да, если не считать, что Гордон пригрозил тебе ноги переломать, – бесстрастно напомнила Рейн.

Зак широко улыбнулся:

– Ты слышала?

– Да.

– Он заботится о тебе. Так поступают в любой семье. Иногда родственники все портят, но лишь потому, что хотят сделать как лучше.

Рейн изучающе посмотрела на Зака.

– А твои родственники когда-нибудь портили все дело?

– Не то чтобы портили, но, скажем, оказывали давление, как в данный момент. Они хотят, чтобы я сделал карьеру совсем в другой области.

– То есть ты хочешь сказать, они не одобряют твою работу в «Джи и Джи»? В таком случае я могу их понять. Время от времени тебе приходится рисковать жизнью.

– Не слишком часто, но мать все равно переживает. Проблема в желании родственников приобщить меня к семейному бизнесу.

– А, поняла. Старая традиция следовать по стопам отца.

– В моем случае – деда. Отцу удалось избежать этой участи. Он обладает очень мощными паранормальными способностями стратега. У него собственная юридическая фирма.

– А чем занимается твоя семья?

– Владеет корпорацией средней руки. Холдингом с разнообразными интересами.

– Не обижайся, но звучит ужасно нудно.

– Вовсе нет, – возразил Зак, не отрывая взгляда от входной двери. – Я всегда считал, что возглавлю бизнес, когда придет время: планировал занять место деда, можно сказать, меня готовили к этому с пеленок, но год назад передумал.

– И что же заставило тебя изменить решение?

Зак пожал плечами и отстегнул ремень безопасности.

– Год назад я вдруг понял, что не создан для этой работы.

Зак открыл дверь и выпрыгнул из машины, прежде чем Рейн успела задать следующий вопрос.

А когда он обошел машину и открыл перед ней дверь, Рейн, кажется, поняла, что он больше не хочет обсуждать перспективы собственного карьерного роста. И очень хорошо. Ведь он был очень близок к тому, чтобы рассказать ей о Дженне. А Зак никогда не говорил о ней. Ни с кем.

Они с Рейн направились ко входу.

– Как ты объяснила Эндрю свое намерение помогать мне? – спросил Зак, когда Рейн остановилась, чтобы достать из сумочки ключ.

– Я сказала, что мне может представиться возможность выяснить, что же на самом деле произошло с Веллой. Они с Гордоном знают, что я никогда не верила в естественную причину ее смерти.

– Стало быть, о чувственно-страстной стороне нашего сотрудничества ты не упоминала?

Отпирая дверь, Рейн бросила на Зака гневный взгляд и решительно произнесла:

– Об этом вообще больше не может быть и речи. Я уже говорила, что смешивать дело с удовольствием неразумно.

– А кто говорит, что я разумный человек? Я могу быть гораздо более глупым, чем кажусь.

Рейн рассмеялась:

– У тебя нет ни единого шанса.

Зак распахнул перед Рейн дверь и, пропуская вперед, спросил:

– Но ведь страсть все же была, верно?

– Одной ночи вполне достаточно, – бросила она неприветливо и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. – Расскажи лучше, кем тебе приходится Уайлдер Джонс.

Зака охватило ощущение надвигающейся опасности, и он осторожно произнес:

– Уайлдер был моим дядей, одним из нескольких.

– А ты знал, что у твоего дяди и моей тети был страстный роман? Эндрю рассказал, что Уайлдер Джонс соблазнил тетю Веллу, чтобы выведать у нее местонахождение лаборатории моего отца.

«Я обречен. Мама была права насчет тебя, дядя Уайлдер. Ты – настоящая головная боль».

– Этого не было в досье, – произнес Зак вслух, сразу же поймав себя на том, что в последнее время слишком часто произносит эту фразу.

– Думаю, опытному агенту «Джи и Джи» было нелегко и стыдно признать, что он смог добиться цели, прибегнув к самому простому и не слишком достойному способу – соблазнив сестру разыскиваемого человека. Совсем не по-мужски, правда? Подло, низко и коварно.

Зак глубоко вздохнул:

– Может, все было не совсем так.

– По словам Эндрю именно так.

Зак ничего не ответил.

Рейн остановилась у двери.

– По крайней мере, теперь я знаю, почему тетя Велла так горько плакала той ночью. Она доверяла твоему дяде, любила его, а он ее предал.

– Мне жаль, Рейн.

Рейн вздрогнула, а ее рука замерла на ручке двери.

– Он тоже это сказал.

– Кто?

– Уайлдер Джонс. Тетя Велла держала меня на руках, когда люди из «Джи и Джи» крушили лабораторию. Я помню лишь страшный грохот, вспышки света, гнев и слезы тети Веллы. Я не знала, что происходит. И была ужасно напугана.

– Ни одному ребенку не пожелаешь пережить подобное.

– Один из погромщиков – думаю, это был Уайлдер Джонс – остановился перед тетей и сказал: «Мне жаль, Велла». Она закричала на него. Назвала лживым ублюдком. Он приказал одному из подчиненных вывести нас из здания и посадить на заднее сиденье машины. Я помню взрыв. Ночное небо вдруг вспыхнуло огнем, и тетя Велла вновь захлебнулась в рыданиях.

– А что случилось потом?

– Нас отвезли домой. Вот и все. До того как ты появился на пороге моего номера в Шелбивиллье, я больше ни с кем из «Джи и Джи» не встречалась.

Зак медленно выдохнул.

– Теперь я понимаю, почему у тебя сложилось нелестное мнение об агентстве.

– После той ночи у тети Веллы развилась серьезная фобия: она стала ужасно бояться огня. Так, в своем доме в Шелбивиллье ни разу не растапливала камин, даже при виде свечей начинала нервничать.

Рейн открыла дверь, вошла в небольшую прихожую, а когда включила свет, навстречу ей выбежали два кота – серебристо-серый и золотисто-рыжий. Рейн опустила сумочку на пол и подхватила котов на руки. Тишину нарушило тихое урчание, словно вдруг кто-то завел парочку миниатюрных мотоциклов.

– Это Робин, – произнесла Рейн, указывая на золотистого кота, – а второго зовут Бэтмен, – и почесала животных за ушами.

– Понятно, почему ты назвала их в честь супергероев: с такими отметинами вокруг глаз кажется, что они в масках.

– Я взяла их из приюта совсем маленькими. Прошлое их так же таинственно, как у Робина и Бэтмена.

– Как твое собственное?

– Познакомившись с тобой, я узнала о своем прошлом много нового.

– Именно поэтому ты решила положить конец чувственной стороне наших отношений? – тихо спросил Зак. – Боишься, что история может повториться?

– Я просто считаю, что с этого момента нам нужно воспринимать друг друга лишь как деловых партнеров. Спокойной ночи, Зак.

С этими словами Рейн закрыла дверь.

Зак еще немного постоял, прислушиваясь к звукам задвигаемых Рейн засовов, а потом спустился в машину.

Глава 21

Бездомный лежал, свернувшись калачиком, в тускло освещенной подворотне возле мотеля и тщетно пытался согреться, кутаясь в потрепанное лиловое одеяло и слой старых газет. Зак остановился. Рассмотреть лицо бродяги не представлялось возможным – лишь подошва кроссовки торчала из-под слоя газет.

Проходящие мимо люди были настолько поглощены своими, зачастую невеселыми мыслями, что исходящая от них энергия хаотично перемешивалась в воздухе, образуя некое подобие ауры, которую мог ощутить даже человек, не обладающий паранормальными способностями. Зак начал осторожно настраивать свои органы чувств.

Подождал пару минут, но так и не ощутив, чтобы от лежащего в подворотне бродяги исходили какие-то тревожные сигналы, он достал из заднего кармана брюк бумажник, выудил пятидолларовую купюру и бросил рядом с бродягой так, чтобы она не была видна шнырявшим по улице карманникам. Скоро по улицам поедет патруль, так что этого бродягу разбудят и прогонят прочь. Остается лишь надеяться, что он заметит и подберет купюру.

Зак знал, что не стоит давать денег бездомным: ведь наверняка потратят на выпивку или даже наркотики, правда, всегда существовала вероятность, что по каким-то причинам на улице оказался обладатель мощных паранормальных способностей, из-за которых он в итоге и стал алкоголиком, а со временем и вовсе лишился крыши над головой. Подобное часто случается с теми, на кого окружающие навесили ярлык «сумасшедший».

Зак прошел мимо бездомного, направляясь к запертым резным воротам у бокового входа в мотель. Кто он такой, чтобы осуждать бродяг за желание хоть немного скрасить собственное безрадостное существование? Иногда, после особенно сложных дел, он и сам, вернувшись домой, наливал себе виски и всю ночь раскладывал пасьянс, чтобы хоть на время избавиться от изматывающих видений.

Зак вернулся мыслями к Рейн. Наверное, она поступила правильно, не пригласив его к себе. Ему необходимо было некоторое время на раздумья. Конечно, мысль о возвращении в пустую холодную постель не стала более привлекательной, но зато позволила сосредоточиться на деле.

Прежде всего нужно позвонить Фэллону Джонсу. Вряд ли давний роман Уайлдера Джонса и Веллы Талентайр повлияет на ход дела, но упоминаний о нем не встретилось в досье, а Зак не любил таких вот упущений. Да и Фэллона нужно поставить в известность. Ведь он всегда твердил, что даже самая незначительная деталь может всколыхнуть все дело и заставить взглянуть на него под совершенно иным углом. Люди, изучающие теорию хаоса, называли это «эффектом бабочки».

Незначительные, кажущиеся неважными детали…

Такие, как новая подошва чистых дорогих кроссовок, выглядывающая из-под старых рваных газет.

Зак начал разворачиваться еще до того, как почувствовал за спиной какое-то движение.

Еще недавно мирно посапывавший бродяга вскочил с лавочки с быстротой атакующей кобры. Одеяло и газеты полетели в сторону, явив взору Зака пожилую женщину с копной седых кудрей. На ней было мешковатое платье в цветочек, а в правой руке она сжимала маленький сложенный зонтик. Эта хрупкая на вид старушка бросилась на Зака с невероятной быстротой, направив свое оружие в центр его живота.

Глава 22

– Так будет лучше. – Рейн включила электрический чайник, облокотилась о столешницу и посмотрела на котов. – Нельзя допускать повторения того, что случилось прошлой ночью в Шелбивиллье. Взаимная симпатия не должна мешать расследованию.

Робин дернул ухом, но в остальном никак не проявил интереса к рассуждениям хозяйки о причинах, не позволивших ей пригласить Зака в гости. Бэтмен же и вовсе не сводил глаз с большой керамической банки, в которой хранилось печенье. Эту банку подарил Эндрю. Она была расписана веселым желто-голубым орнаментом в стиле рафаэллеско и являлась единственным ярким пятном на фоне минималистского убранства квартиры. Рейн наполнила фильтр травяным сбором, купленным в одном из местных магазинчиков, торгующих чаем. Сегодня ночью голоса вернутся. Обычно требовалось несколько дней, чтобы они растворились в виртуальном темном болоте, где хранились все неприятные и тяжелые воспоминания.

Рейн облачилась в ночную сорочку и халат, приглушила свет во всей квартире и включила концерт Моцарта. Обычно это срабатывало. Еще лучше помогала оглушающая рок-музыка, которая громыхает обычно в любимом ночном клубе Пандоры кафе «Нуар», но сейчас Рейн совсем не хотелось звонить помощнице и предлагать прогуляться до клуба: надо было как следует обдумать все, что произошло с ней за последние двадцать четыре часа.

– Жизнь, как мы знаем, – штука переменчивая, – обратилась Рейн к котам. – Поэтому нельзя терять контроль ни над собой, ни над ситуацией.

Бэтмен тихонько мяукнул, продолжая с вожделением смотреть на банку с печеньем. Робин присоединился к нему.

Рейн подняла крышку. Робин завилял хвостом, в то время как Бэтмен продолжал напряженно смотреть на банку, словно использовал какую-то особую кошачью энергию, призванную заставить хозяйку дать ему лакомство. И его уловка увенчалась успехом.

– Вы хотя бы представляете, что значит встретить наконец мужчину, который понимает меня и знает, каково это – слышать голоса? – Рейн достала из банки пару печений и водрузила крышку на место. – Прошлая ночь стала результатом выброса адреналина и возбуждения от осознания, что ты встретила невероятно сексуального мужчину, который принимает тебя со всеми странностями и не испытывает в твоем присутствии страха и отвращения.

Бэтмен вновь подал голос.

– Хорошо, хорошо.

Рейн отдала котам лакомство, и они принялись за него с едва сдерживаемой жадностью.

Когда вода в чайнике закипела, Рейн заварила травяной чай и объявила котам, вдыхая мягкий успокаивающий аромат:

– В этой игре в карты и последующем сексе с мистером Джонсом было преимущество: прошлой ночью я совершенно забыла о голосах.

Бэтмен покончил со своим лакомством и с надеждой посмотрел на хозяйку, но та напомнила:

– Ты же знаешь, что на ночь можно съесть только одно печенье.

После этих слов коты оставили попытки выпросить угощение с помощью своих паранормальных способностей.

Рейн вытащила из чашки фильтр, положила на блюдечко рядом с чайником и, взяв чашку, прошла в гостиную, бесшумно ступая по деревянному полу в своих мягких черных тапочках.

Полупрозрачные бра в виде фигурок оригами отбрасывали приглушенный свет на низкий диван, обтянутый черной кожей, и такие же черные кресла. Газовый камин обрамляла поблескивающая в полумраке черная плитка. На низком кофейном столике из черного гранита терпеливо дожидалась своего часа колода карт. У окна, выходящего в сад, стоял гимнастический комплекс для кошек: несколько лесенок, когтеточки и уютные спальные домики. Бэтмен и Робин любили смотреть из этого окна на улицу.

Единственными яркими пятнами в гостиной Рейн были три статуэтки, выполненные из цветного стекла. Каждая стояла на белой подставке и была подсвечена свисающими с потолка галогенными лампочками.

Гордон и Эндрю сетовали на то, что квартира Рейн – с белыми стенами, черной мебелью и голым деревянным полом – больше смахивает на галерею современного искусства или центр медитации. Но Рейн любила такие спокойные, не загроможденные лишними вещами интерьеры: в самые плохие, полные кошмаров ночи они помогали бороться с голосами.

Рейн подошла к окну с чашкой в руках и посмотрела на сад, окружающий дом. Интересно, что сейчас делает Зак? Уже лег спать или звонит Фэллону Джонсу в попытке узнать больше о романе ее тети с Уайлдером Джонсом? Рейн была уверена, что это известие застало его врасплох, так же как в свое время и ее. Такого удивления не сыграешь.

По спине Рейн пробежал холодок. Ощущение было таким, словно кто-то коснулся шеи оголенным электрическим проводом. Чашка в ее руке задрожала. Горячие капли обожгли пальцы, заставив Рейн охнуть от неожиданности. Часть отвара пролилась на пол.

– О черт.

Рейн смотрела на лужицу, озадаченная внезапным приступом паники. Мысли о Заке не покидали ее весь день, но только сейчас произвели столь необычный эффект.

Рейн развернулась и поспешила на кухню за бумажными полотенцами, поставив чашку с отваром на стол. Вернувшись в гостиную, она вытерла с пола лужицу, а потом направилась на кухню и выбросила мокрые полотенца в мусорное ведро. Все эти механические действия не могли отвлечь ее от заметно участившегося пульса, и Рейн в смятении посмотрела на свои дрожащие пальцы.

Да что же с ней такое? Еще несколько минут назад все было прекрасно, а теперь что-то случилось. И это явно имело отношение к Заку.

Странно, но Рейн никак не могла справиться с неудержимым желанием набрать его номер и убедиться, что все в порядке. Он ведь дал ей свою визитку, когда они уезжали из Шелбивилльа. «На случай, если меня не будет рядом и я срочно тебе понадоблюсь», – сказал тогда Зак.

Куда же она сунула эту визитку? Ее необходимо найти. Рейн задумалась. Только вот нелегко было собраться с мыслями, когда адреналин зашкаливал, разливаясь по телу и наполняя его бешеной пульсацией.

Бэтмен громко замяукал у ног Рейн, а Робин принялся о них тереться. Коты почувствовали ее беспокойство.

«Сумасшествие какое-то. Нет. Неверное слово. Странность. Да, все это ужасно странно. Ради всего святого, успокойся и попытайся сосредоточиться».

Она сунула карточку Зака в сумочку, прежде чем сесть за руль. Сумочка. Ну конечно. Куда же еще убирают карточки с телефонными номерами?

Рейн бросилась в прихожую. Ну вот. Сумочка лежала именно там, где и полагается, – на полке рядом с ключами, перчатками и стопкой аккуратно сложенных шарфов.

Когда Рейн потянулась за сумочкой, ее рука невзначай коснулась полы черного плаща. И в то же самое мгновение поток темной тяжелой энергии окатил ее с головой и принялся разливаться по телу горячей волной.

«Пусть ведьма знает, что за ней охотятся. Пусть испытает страх…»

– Нет.

Рейн инстинктивно отпрянула и едва не упала, споткнувшись о Бэтмена, попятилась, ударилась о стену, попыталась схватиться за дверную ручку, но промахнулась и весьма неуклюже рухнула на пол. Некоторое время, стараясь унять расшалившиеся нервы и чувства, она сидела, а взволнованные коты кругами ходили вокруг нее.

– Не смотрите на меня так, – прошептала Рейн. – Я тоже не знаю, что происходит.

Возможно, на нее так сильно повлияло происшествие в Шелбивиллье и новые подробности о жизни тети Веллы?

«Не надо так думать. Зак сказал, что я не сойду с ума из-за своих способностей. Нужно взять себя в руки и выяснить, что происходит. Я же надевала сегодня этот плащ и ничего не почувствовала».

– Наверное, это просто случайный всплеск энергии, – обратилась Рейн к котам. – Может, Зак сумеет что-то объяснить: ведь у него на все есть ответы.

Зак. Необходимо позвонить ему как можно скорее. Ведь именно мысль о Заке положила начало этой странной череде событий.

Рейн потрепала Бэтмена по холке, поднялась на ноги и осторожно дотронулась до плаща.

«…Наказать ее, как и остальных. Гори, ведьма…»

Рейн вновь отдернула руку. Это голос убийцы. Только он не был отголоском того, что она слышала раньше, а звучал совершенно по-новому.

Стиснув зубы в попытке помешать голосу проникнуть в сознание, Рейн сняла плащ с вешалки и принялась ощупывать. Мрачные флюиды исходили из кармана, в котором явно что-то лежало.

Рейн осторожно заглянула внутрь, страшась того, что может обнаружить.

В полумраке прихожей блеснул осколок фарфора, и она узнала этот изящный цветочный орнамент: чашка из номера в гостинице «Би и Би».

Глава 23

Что-то было не так с этой маленькой пожилой женщиной. Ее облик расплывался перед глазами. И вдруг на полпути она трансформировалась в мужчину, с ног до головы одетого в черное, с лицом, скрытым черной лыжной маской. Вместо зонтика он сжимал в руке армейский нож.

Глаза Зака не сразу привыкли к такому неожиданному превращению, но органы чувств работали четко, и поэтому понять, что произошло, не составило труда. Он интуитивно отдался на волю своих паранормальных способностей, как поступал всегда, если грозила опасность. Внутренний голос тотчас же подсказал, что перед ним убийца, а способности помогли предугадать следующий шаг.

Зак увернулся вправо, зная, что незнакомец станет атаковать слева. Мужчина в лыжной маске превратился в расплывчатое пятно, на его месте вновь возникла пожилая женщина и, резко развернувшись, молниеносно бросилась на свою жертву.

Женщина явно охотник, обладающий паранормальными способностями.

И это не сулило ничего хорошего. Зак проводил много времени в спортивном зале и на татами, тренируясь в паре со своими родственниками-охотниками, и достиг превосходных результатов, но не обладал сверхъестественной скоростью и молниеносной реакцией охотников десятого уровня. А Лыжная Маска определенно относился именно к таковым.

Зак выхватил из кобуры пистолет, и пожилая женщина резко выбросила вперед ногу. Заку чудом удалось избежать удара страшной силы, однако мысок ботинка все же чиркнул по ребрам, заставив попятиться. От второго удара онемело плечо, Зак выронил пистолет, и тот со стуком упал на мостовую. Времени на поиски не было: он не мог позволить себе хоть на секунду отвести взгляд от соперницы.

В следующее мгновение она вновь трансформировалась в Лыжную Маску, но на этот раз сверхспособности позволили Заку предугадать готовящуюся трансформацию. Информация об этом перенеслась в его мозг на нейрохимическом уровне, превысив скорость мысли. Зак внезапно понял нечто очень важное. Постоянная трансформация не проходила бесследно. Превращение из убийцы в лыжной маске в сухонькую пожилую женщину и наоборот замедляло действия охотника. Так зачем же он расходовал силы на то, чтобы переключаться с одного образа на другой?

Но даже при таком раскладе убийца действовал стремительно, и Заку стоило немалых усилий уворачиваться от его смертоносного клинка. Убежать он не мог, ибо за его спиной все еще оставались кованые ворота. Убийца перекрыл единственный путь к отступлению.

Старуха вновь сделала выпад, однако благодаря своему таланту Зак предугадал ее намерения и, не в силах объяснить почему, уклонился вправо, а потом выждал несколько секунд и уклонился влево.

Старуха на максимальной скорости вломилась в ворота и на долю секунды потеряла ориентацию в пространстве. Воспользовавшись ее замешательством, Зак бросился в арку. Если удастся добежать до парковки, то можно укрыться за автомобилями.

Внезапно Лыжная Маска оказался у него за спиной: еще немного – и охотник настигнет свою жертву.

Сжавшись точно пружина, Зак развернулся и выставил ногу, и, захваченный врасплох в момент трансформации, Лыжная Маска споткнулся и упал, однако через несколько мгновений вновь вскочил, только теперь в образе пожилой леди.

Зак схватил валявшееся на земле лиловое одеяло и швырнул старухе в лицо, закрыв таким образом на несколько секунд обзор. Отпрянув, та принялась высвобождаться из преграды.

Зак прекрасно усвоил урок, преподававшийся в спортивном зале и на татами: везение и эффект неожиданности способны одолеть даже профессионала экстра-класса.

Старуха вновь превратилась в Лыжную Маску.

Зак не делал попыток приблизиться, поскольку знал: шансов одолеть охотника в рукопашном бою у его не было. Оставалась одна надежда – пистолет, который он видел краем глаза: тот лежал в подворотне шагах в десяти от него.

Зак начал потихоньку двигаться в том направлении, когда его и Лыжную Маску ослепил свет внезапно вспыхнувших фар. На стоянку заезжал автомобиль.

Одетая в черное фигура вновь замешкалась, а потом развернулась и бросилась в тень. Зак схватил пистолет и помчался следом, хотя и знал, что никакие его способности не могут тягаться со сверхъестественной реакцией и невероятной скоростью охотника.

Лыжная Маска метнулся к темному внедорожнику. Дверца была предусмотрительно распахнута, и когда охотник прыгнул на пассажирское сиденье, автомобиль рванул с места. Тишину ночи прорезал рев мотора.

С выключенными фарами внедорожник несся прямиком на Зака, и ему не потребовалось никаких сверхспособностей, чтобы понять: если он останется стоять на месте, то будет попросту раздавлен.

Зак нырнул в узкое пространство между двумя припаркованными автомобилями и не слишком удивился, когда внедорожник пронесся мимо, выехал на улицу, свернул за угол и исчез из виду, что на машине не оказалось номеров.

До его слуха донесся знакомый рингтон, и, вытащив из кармана телефон, он машинально произнес, устремив взор на фонарные столбы в той части улицы, где скрылся внедорожник:

– Джонс.

– Зак? – Голос Рейн звучал взволнованно и напряженно. – С тобой все в порядке?

Волнение в ее голосе тут же передалось и ему.

– Что случилось?

– Не знаю. Несколько минут назад я вдруг запаниковала. По какой-то необъяснимой причине мне показалось, что ты в беде.

– Хм.

– Ты тяжело дышишь. О господи… – разочарованно протянула Рейн и откашлялась. – Я… э… отвлекаю тебя?

Заку потребовалось несколько мгновений, дабы понять, что имеет в виду Рейн.

– Нет. Что происходит?

– Не разговаривай со мной так. Меня это раздражает.

– Черт, да скажи же наконец, в чем дело!

– Я пошла в гардеробную, чтобы найти в сумочке карточку с номером твоего телефона, и обнаружила нечто странное… Если, конечно, мне все это не пригрезилось, я попала в серьезную переделку.

– Какого рода?

Рейн судорожно вздохнула и спокойно произнесла:

– Думаю, Поджигатель скоро придет за мной. Сегодня вечером он был в моей квартире и оставил небольшой сувенир.

Глава 24

Зак оказался у ее дверей менее чем через десять минут, побив все рекорды скорости в Ориане. Взгляд Рейн упал на спортивную сумку из плотной материи у него в руках, что могло означать лишь одно: он намерен провести ночь в ее квартире. Она не стала возражать, и правильно сделала.

Коты некоторое время кружили вокруг Зака и лишь потом позволили почесать за ушами. Удовлетворенные, Бэтмен и Робин потрусили назад в гостиную.

Только теперь Зак понял, что Рейн смотрит на него широко раскрытыми от ужаса глазами, а потом едва расслышал ее шепот:

– Что… что с тобой произошло?

Опустив глаза, Зак понял, что ее так испугало: волосы тоже наверняка в беспорядке. К тому же Рейн, должно быть, уловила энергию адреналина и опасности.

– Ничего серьезного – так, кое-что не поделили. Тот парень сбежал.

– Ты подрался?

– Долгая история. Потом объясню.

Глаза Рейн вспыхнули гневом.

– Ты же говорил, что никогда не ввязываешься в драки в барах.

– Это случилось не в баре. Расскажи лучше об осколке, который нашла в кармане. Ты уверена, что он от той самой чашки?

Заку на мгновение показалось, что Рейн будет настаивать на рассказе о драке, но она нехотя сдалась.

– Я не уверена… Но в моем номере была точно такая же, там и оставалась, когда я уезжала.

– Помню.

– Должно быть, он вошел в номер после моего отъезда, разбил чашку, а сегодня вечером подкинул осколок мне в карман.

Зак осмотрел замки.

– А как он попал к тебе в квартиру?

– Не знаю. – Рейн, не в силах справиться с дрожью, крепко обхватила себя за плечи. – Я не обнаружила признаков взлома, и на ручке двери не было никаких энергетических следов.

– Это неудивительно, – рассеянно произнес Зак. – Но ты непременно обнаружила бы их, если бы он шел тебя убивать. Кроме того, он мог надеть перчатки, перед тем как вломиться сюда. Психическая энергия легче и дольше остается на предметах при прямом контакте с кожей. А перчатки – это барьер.

Рейн содрогнулась всем телом и посмотрела на лакированную черную полку под настенным бра.

– Должно быть, он пребывал в ярости, когда разбивал эту чашку. От осколка исходят флюиды паники и злости.

Зак проследил за взглядом Рейн и, увидев лежащий на полке осколок, внутренне сосредоточился, затем протянул руку и взял пестрый кусочек стекла. Органы чувств Зака тотчас же пронизала мощная волна тяжелой темной энергии, а перед глазами вспыхнула и сразу же погасла яркая картинка – отрывок из ночного кошмара. Всего за несколько секунд он ощутил в руках прохладу фарфора, приступ смешанной с яростью паники и неистовое желание разбить изящную чашку о какую-нибудь твердую поверхность.

Зак вернул осколок на полку и попытался остановить просачивавшиеся в кровь потоки энергии, которой и так уже перенасытился за сегодняшний вечер.

– Да, убийца был здесь, но я не уверен, что это Поджигатель, поскольку не спускался в подвал дома твоей тети и мне не с чем сравнить.

– Уверена, это он. – Рейн смотрела на осколок как побитая собака. – Впервые за все время один из убийц осмелился заявиться ко мне домой.

– Да… это кого угодно лишит присутствия духа, – согласился Зак.

– Он попытался нагнать на меня страху.

Зак взял Рейн за плечи, осторожно притянул к себе и крепко обнял.

– Знаешь, это даже полезно. Страх заставляет проявлять осторожность.

– Не обижайся, – произнесла Рейн, зарываясь лицом в рубашку Зака, – но мне сейчас не нужны подобные объяснения.

– Извини. Наверное, это влияние «Джи и Джи». Лозунгом Фэллона Джонса было примерно следующее: если предположить, что что-то пойдет не так, то скорее всего так и будет. Его всегда ужасно раздражает, если агенты настроены слишком уж оптимистично.

– Судя по всему, парень он веселый.

– Найди определение слова «веселый» в словаре и увидишь рядом его фотографию.

Рейн издала какой-то странный приглушенный звук, похожий на сдавленный смех, немного расслабилась и, подняв голову, попросила:

– Расскажи, что ты увидел.

– Это была визуальная интерпретация услышанных тобой слов. Негодяй разбил чашку в порыве ярости и отчаяния, потому что испугался, и обвинил в крушении своих планов тебя.

– Должно быть, он наблюдал за мной в Шелбивиллье. Ждал, когда я уеду. Он сильно рисковал, войдя в мою комнату. Интересно, кто-нибудь его видел?

– Хороший вопрос. Но, возможно, все было не так.

– О чем ты?

– Возможно, он не боялся, что его увидят. Может, он имел полное право находиться в гостинице. – Зак ненадолго задумался. – Это вполне может быть кто-то из обслуживающего персонала или гость. Ведь тогда было полно репортеров и фотографов всех мастей. В толпе затеряться очень легко.

– Ты прав.

– Меня интересует другой вопрос. Что заставило его сосредоточить свое внимание именно на тебе? Ведь всем в Шелбивиллье известно, что вы с агентом по недвижимости наткнулись на жертву Поджигателя совершенно случайно.

Рейн, немного отстранившись, произнесла:

– Не знаю, не знаю… Из собственного опыта мне известно, что психи, подобные Поджигателю, не признают случайностей. Для них все события являются знаковыми.

Зак глубоко вздохнул:

– Ты права.

– Девушку обнаружили в моем доме. В доме ведьмы. Убийца знает, что я племянница ведьмы, и меня тоже считает ведьмой. Кроме того, ему известно, что его жертва была обнаружена в моем присутствии. Его последняя охота сорвалась, и он обвинил в этом меня.

– Может, он оставил еще какие-нибудь следы?

– Нет. Я все просмотрела, пока ждала тебя. – Рейн сморщилась от отвращения. – Но это вовсе не означает, что он не ходил по квартире.

– Сомневаюсь, что он осмелился задержаться здесь надолго. Слишком рискованно. – Зак достал из кармана телефон.

– Кому ты собираешься звонить?

– Прежде всего шефу Лангдону из Шелбивилльа. У тебя есть его номер?

– Есть, но зачем ему звонить? Ведь у нас нет ни единого доказательства. Лангдон ясно дал понять, что не верит в паранормальные способности. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что он считает меня этакой властной стервой. А такие женщины не в его вкусе.

– Очевидно, у него очень скудное воображение. И все же дай мне его номер.

Рейн одарила Зака недовольным взглядом – и он наверняка заслужил это, – но все же нехотя потянулась за сумочкой и достала визитную карточку.

– Наши личные ощущения не имеют никакой силы, – произнесла Рейн, протягивая ее Заку. – У нас есть только осколок фарфоровой чашки, что ровным счетом ничего не значит. Не удивлюсь, если Лангдон сочтет, будто я самолично разбила чашку и увезла осколки с собой, чтобы привлечь к себе внимание и поднять шумиху в прессе. Знаешь, когда я с ним разговаривала, он так и ждал, что вот сейчас я во всеуслышание заявлю о своем даре.

– Но ведь ты не доставила ему такого удовольствия?

– Шутишь? Сделай я подобное признание, он вообще не стал бы меня слушать: наверняка решил, что я все придумала.

– Но позвонить надо. Он волен оставить мои слова без внимания, зато не сможет потом сказать, что его не предупреждали.

Зак набрал номер, и лишь после четвертого гудка неприветливый заспанный голос ответил:

– Лангдон слушает.

– Просыпайтесь, шеф. Похоже, ваш убийца побывал сегодня в Ориане.

– Кто вы, черт возьми, такой? – Похоже, собеседник Зака проснулся окончательно.

– Закари Джонс, частный детектив. – Именно так он себя именовал, когда занимался расследованием, и это была правда: у него даже имелась лицензия, как и у всех сотрудников «Джи и Джи». Агентство действовало вполне легально и было должным образом зарегистрировано в каждом штате, где имелся его филиал.

Зак вкратце изложил ход событий, только его рассказ не произвел впечатления на шефа полиции Шелбивилльа.

– Вы хотите сказать, что мисс Талентайр поверила, будто убийца отправился за ней в Ориану, лишь на основании осколка? – раздраженно спросил Лангдон. – Не смешите, она вполне могла разбить чашку сама.

– Нет, не разбивала, – терпеливо произнес Зак.

– Откуда такая уверенность?

– Я был в номере, когда мисс Талентайр покидала гостиницу: чашка стояла на столе.

– Она ваша клиентка? – с подозрением поинтересовался Лангдон.

– Именно так.

– В таком случае у вас есть основания верить ей, а у меня – нет. Имеются другие, более веские улики, а на ваши глупости мне не хочется тратить свое время.

– И все же я утверждаю, что убийца был сегодня в ее квартире.

– Зачем она ему? – поинтересовался Лангдон, теряя терпение.

– Отличный вопрос.

– Послушайте, судя по тому, что пишут в газетах, девушку обнаружил Даг Спайсер. Имя мисс Талентайр в прессе не упоминалось.

– Шелбивилль – маленький город, шеф. Всем известно, что она была вместе со Спайсером, когда тот обнаружил девушку. Кроме того, все произошло в доме ее тетки, поэтому вполне логично, что убийца обрушил свой гнев на мисс Талентайр. И раз уж мы с вами об этом заговорили, было бы неплохо позвонить господину Спайсеру и проверить, все ли у него в порядке. Возможно, опасность грозит и ему.

– Этого делать я не стану, – устало произнес Лангдон, – но, так и быть, позвоню тому детективу из полицейского управления Орианы и попрошу заехать завтра к мисс Талентайр и посмотреть на этот осколок.

Ну что ж, это лучше, чем ничего: Бредли Митчелл уж точно не станет сомневаться в правдивости слов Рейн.

– Спасибо, – заставил себя произнести Зак, хотя для этого ему потребовались немалые усилия.

– Не обижайтесь, Джонс, но ваша клиентка весьма странная особа. У меня сложилось впечатление, что она… как бы повежливее выразиться… не вполне уравновешенна.

– Спокойной ночи, шеф.

Зак отключил телефон, не дожидаясь ответа, и посмотрел на Рейн.

– Он хочет попросить Митчелла заехать и взглянуть на осколок.

– Что ж, по крайней мере, Бредли мне поверит.

– Да. Я тоже так подумал.

Зак принялся набирать другой номер.

– Кому ты звонишь теперь?

– Фэллону Джонсу.

– Почему?

– Потому что двадцать минут назад какой-то сукин сын пытался выпотрошить меня как селедку с помощью огромного ножа. Бр-р… не люблю ножи.

Рейн в ужасе посмотрела на Зака.

– Это… один из тех охотников, о которых ты мне рассказывал? Из тех, что способны видеть в темноте?

– Да. Похоже, Фэллон оказался прав.

Шок Рейн сменился гневом в мгновение ока.

– И в чем это, позволь тебя спросить, он оказался прав?

– Что ловить надо на живца. Похоже, мое появление здесь заставило подняться на поверхность более крупную рыбу.

Фэллон ответил сразу же. Голос его, как всегда, звучал неприветливо и раздраженно:

– Порадуй меня чем-нибудь, Зак.

– Моя новость сродни вишенке в сливочном мороженом. Меня сегодня чуть не убили на парковке возле мотеля. Охотник.

Несколько мгновений воцарилось молчание, потом Фэллон наконец произнес:

– Полагаю, с тобой все в порядке, иначе я бы сейчас с тобой не разговаривал…

– Ты не представляешь, насколько приятно с тобой общаться. Да, со мной все в порядке.

– А как насчет того?..

– Сбежал.

– Черт.

– Согласен. Но я узнал то, что ты захочешь занести в этот свой компьютер, который предпочитаешь именовать мозгом.

– Я весь внимание.

– Этот сыграл со мной злую шутку, на глазах превратившись в миловидную старушку с ножом в руке. Тебе когда-нибудь приходилось драться с… прабабушкой?

– Давай-ка поподробней о трансформации, – не принял его ерничанья Фэллон.

– Сначала я увидел бродягу, который спал в подворотне возле мотеля, закутанный в тряпье. Вполне стандартная уловка, надо сказать. Выдали его кроссовки, новые и, главное, дорогие. А потом на меня бросилась старушка с зонтиком в руке. Таких шустрых старушек я в жизни не встречал, и мне почему-то не удавалось сосредоточить на ней взгляд, будто ее на самом деле не существовало – так, иллюзия. Прямо на ходу она превратилась в этакого ниндзя – в черном трико и черной лыжной маске. Ты когда-нибудь слышал о чем-либо подобном?

Фэллон некоторое время молчал, и Зак готов был поклясться, что слышит, как шуршат в его голове мысли.

– Может быть, – произнес наконец тот. – Кажется, в архиве есть несколько старинных легенд. Постараюсь найти, а потом тебе перезвоню. У тебя все?

– Черт, нет. Я еще даже не перешел к самой захватывающей части своего рассказа. Уж больно суетный выдался сегодня вечерок. Похоже, Поджигатель последовал за Рейн из Шелбивилльа в Ориану.

– Послушай, Зак, я не хочу, чтобы ты отвлекался от основного расследования!

– Мне очень жаль, но проигнорировать то обстоятельство, что сумасшедший садист преследует Рейн Талентайр, я не могу. Не все же обладают твоим талантом четко отграничивать одно от другого.

– Вот как? Стало быть, вы с ней сблизились. Впрочем, именно за это тебе и платят. Рядом с тобой она будет в большей безопасности, нежели под охраной вооруженного до зубов копа. Что же, защищай ее, пока вы оба будете выполнять поставленную задачу – выяснить, что произошло с Лоуренсом Куинном.

– Слишком уж ты прямолинеен.

Фэллон проигнорировал это замечание и продолжил:

– Если у тебя все, выслушай, что удалось выяснить нам. Не так много, конечно, но все же. Мой аналитик сделал очень интересное открытие, касающееся Лоуренса Куинна. Похоже, наш ученый был большим любителем блюза. Так вот: в Ориане есть ночной клуб, где играют джаз и блюз. Место это называется «Калитка».

Глава 25

Гудини. Он ненавидел этот псевдоним. Ведь его звали Шон Таннер, и еще недавно это имя было довольно известно. Когда к нему явился человек из «Ночной тени», он работал уличным фокусником в Вегасе, но довольно быстро набирал популярность и готовился стать одним из ведущих артистов главного казино на Стрип-стрит. Никто больше не мог делать того, что делал он. Его магия была настоящим даром.

Но «Ночная тень» пообещала ему больше. Гораздо больше. И не обманула. У организации было другое, официальное название, но она свыклась с именем, данным ей Тайным обществом. Это имя нравилось Шону, поскольку вполне соответствовало его артистической натуре.

Ремесло заштатного актеришки осталось в прошлом. Препарат не только подарил ему дополнительный талант охотника, но и усилил врожденную способность к созданию иллюзий. Ему сказали, что он приобрел совершенно новые и неповторимые паранормальные способности, а именно талант охотника-иллюзиониста десятого уровня, чем заслужил уважение к себе. Но так и не дождался такового от Дженуарии.

– «Ночная тень» не терпит ошибок, – заявила ему Джен, и Шон с трудом сдержался, чтобы не свернуть ей шею: такая ярость с разочарованием обуяла его.

К сожалению, Джен снабжала его препаратом и, пока Шон не найдет какой-то иной источник – ее шеф, например, – придется подчиняться приказам.

– Это было ошибкой, – возразил Шон, напряженно всматриваясь в полутемную улицу сквозь лобовое стекло внедорожника. – Вы сами все видели. Меня осветило фарами, и пришлось скрыться: другого выхода просто не было. Вы же сами говорили, что мы не должны привлекать к себе внимание полиции.

– Я наблюдала за вами. Джонс вынудил вас обороняться. Очевидно, трюк со старухой не сработал.

– Он сработал.

Правда, его реакция замедлилась, но он не мог контролировать процесс, и это сильно его беспокоило. Шон боялся признаться Джен, что в момент схватки был не способен удерживать иллюзию. Образы беспорядочно менялись местами, то вспыхивая, то угасая подобно сломанному фонарю.

– Вы споткнулись и упали, – произнесла Джен.

Ей не зря дали такой псевдоним[1] – эта женщина была на самом деле холодна, как кусок льда.

– Подобное иногда происходит во время схватки, – возразил Шон. – Результат был бы таким же и без моего падения. И вообще Джонс и вполовину не так быстр, как я.

– Зато обладает зеркальным талантом. Он предвидел каждый ваш шаг.

– Неправда. У меня все могло бы получиться, если б не тот проклятый автомобиль.

– Надеюсь, вы понимаете, что ваш провал плохо отразится на моей репутации? Джонс остался жив. А это означает, что мне предстоит крайне неприятный разговор с одним хорошо известным вам человеком. Уверена, вам не нужно напоминать, благодаря кому мы с вами получаем препарат.

Шон усилием воли заставил себя промолчать. У него было одно очень важное преимущество: в отличие от Джен его было не так-то просто заменить. Он представлял собой достижение научной мысли. Ему объяснили, что талант создания иллюзий встречается крайне редко, а уж такой человек, как он, способный при определенной лекарственной стимуляции стать еще и охотником, явление и вовсе уникальное.

Еще немного, и он станет настоящей легендой. «Ночная тень» нуждалась в нем.

– Я разберусь с Джонсом в следующий раз, – пообещал Шон.

– А вот будет ли у вас второй шанс, решать мне.

Он знал, что спорить бесполезно, поэтому стал разрабатывать свой собственный план.

Глава 26

К тому времени, как Зак закончил разговор, Рейн начала понемногу закипать, а потом и вовсе с трудом удержалась, чтобы не выхватить у Зака трубку и не высказать Фэллону Джонсу все, что о нем думает.

– Мне показалось, что этот твой работодатель не слишком приятный!

Зак пожал плечами:

– Вообще-то он для меня скорее клиент – ведь я работаю на контрактной основе и, насколько мне известно, другие агенты и аналитики тоже. У него нет постоянного штата сотрудников, да и вряд ли ему это нужно. Он предлагает работу тем, чей талант ему нужен в тот или иной момент.

– Да я не об этом! – Рейн в гневе развела руками. – Тебя едва не убили, а судя по последним фразам вашей беседы, Фэллону Джонсу все по барабану!

– Его интересует лишь результат. И, поскольку я еще жив и готов действовать, мои последующие шаги.

– Да, теперь я убедилась, что абсолютно права: он крайне неприятный тип.

– Фэллон – это… Фэллон. Оценить его способен лишь тот, кто хорошо его знает.

– Готова поклясться, таковых не так уж много… – пробормотала Рейн.

– В целом ты права, но его это совершенно не беспокоит.

Рейн вздохнула:

– Ну и что дальше?

Зак посмотрел на свою сумку, а потом перевел взгляд на Рейн:

– Поразмыслив над недавними событиями, я пришел к выводу, что должен пожить некоторое время у тебя. Куда мне можно положить свои вещи?

Она ведь знала, что это рано или поздно случится. Кроме того, Зак приехал лишь потому, что ей угрожает опасность. Их связывают деловые отношения, не более того. И тем не менее при мысли о том, что Зак будет находиться с ней под одной крышей, по телу Рейн прокатилась волна предвкушения.

– Хорошо, – произнесла она, стараясь держаться холодно и отчужденно.

– И даже возражать не станешь?

Рейн вскинула брови:

– Серийный убийца проник в мой дом и недвусмысленно дал понять, что охотится за мной. Я не глупая и, конечно же, рада, что рядом будет человек, способный справиться с теми, кто бросается на людей с ножом.

– Обожаю торжество здравого смысла. Не собираешься рассказать Эндрю и Гордону о том, что происходит?

Рейн покачала головой:

– Нет смысла. Они тут же примчатся и не отойдут от меня, хотя помочь ничем не смогут. К тому же они попадут в поле зрения убийцы. Он поймет, как мне дороги эти люди… – Рейн внезапно осеклась.

– Наверное, ты права. Где я буду спать?

– Думаю, в библиотеке: там есть раскладной диван.

– Чего-то подобного я и ожидал. Веди.

Рейн вышла в коридор, за ней – Зак с сумкой и курткой в руках, а следом, заинтересованные необычной ситуацией, Бэтмен и Робин.

– Может, тебе стоит завести еще и собаку, – предложил Зак. – Коты – это замечательно, но их возможности ограниченны, так что защитить дом им не под силу.

Рейн оглянулась через плечо:

– А ты обсуди это с Бэтменом и Робином. Что-то мне подсказывает, договориться с ними будет крайне затруднительно.

Рейн открыла дверь библиотеки. Вдоль стен здесь тянулись стеллажи с многочисленными полками, у окна стоял деревянный стол, покрытый стеклом, а в центре располагался кожаный диван – такой же черный, как и остальная мебель в квартире.

Рейн отправилась в гардеробную за постельным бельем и подушками, а когда вернулась в библиотеку, Зак уже раздвигал диван. Постель они стелили вместе, и все происходящее казалось Рейн таким чувственным, каким, впрочем, казалось все, что она с ним делала.

– У меня две ванные комнаты, – указала Рейн на двери в противоположном конце коридора. – И одна из них теперь твоя.

– Спасибо.

Не в силах придумать причину остаться, Рейн направилась к двери, пожелав ему спокойной ночи.

Зак не предпринял попытки остановить ее, но по жаркому огню в его глазах Рейн видела, что он очень этого хотел.

А хотела ли она? Хотела ли, чтобы он бросился за ней, подхватил на руки и отнес в постель? Чтобы принял решение за нее?

Конечно. Да и какая женщина из плоти и крови не желает развития событий именно по такому сценарию? Да, ситуация становилась все более запутанной.

Рейн вышла в коридор, так и не поддавшись желанию броситься в объятия Зака. Пусть пока все остается как есть.

Но не успела Рейн сделать и пары шагов, как услышала за спиной голос:

– Да, чуть не забыл. Фэллон дал мне кончик ниточки, ведущей к Лоуренсу Куинну. Он, оказывается, был страстным любителем блюза. Говорят, в городе есть какой-то клуб, где можно послушать эту музыку.

Рейн развернулась и подошла к двери библиотеки.

– «Калитка». Я никогда там не была, но слышала, что это место пользуется популярностью.

– Фэллон считает, что туда необходимо наведаться. А поскольку подозрения – его специализация, я, пожалуй, действительно туда схожу. Завтра вечером… – Зак взглянул на часы. – Вернее, уже сегодня мы с тобой отправимся в клуб «Калитка».

В душе Рейн шевельнулось любопытство.

– Звучит интригующе.

Зак одарил ее понимающим взглядом.

– Тебе ведь нравится охотиться. Я прав? Даже несмотря на весьма непривлекательную оборотную сторону такого рода деятельности.

– «Нравится» не совсем верное слово, – медленно произнесла Рейн. – Но ты прав: эта деятельность действительно кое-что мне дает – например, удовлетворение от возможности использовать свои способности. Я не могу объяснить почему, но мне действительно это время от времени необходимо.

– Мне тоже. Я пришел к выводу, что, помогая в расследованиях, мы пытаемся хоть на время избавиться от голосов и видений.

Рейн охватило смешанное с любопытством удивление.

– Да, именно. Никогда не думала об этом, но мне действительно помогает.

Зак подошел ближе, обхватил ладонью ее лицо и, неспешно поцеловав, произнес:

– Спокойной ночи.

Рейн стоило недюжинных усилий дойти до своей спальни и при этом ни разу не обернуться. Да ей и не нужно было: она знала, что Зак наблюдает за ней с порога библиотеки, чувствовала на себе его взгляд, и от этого по телу разливалось божественное тепло.

Спустя несколько минут Рейн забралась в постель, откинулась на подушки и взяла с прикроватного столика колоду карт. Бэтмен и Робин свернулись калачиком подле нее.

Рейн разложила пасьянс, стараясь отделаться от приглушенно звучащего в ушах навязчивого голоса:

«…Гори, ведьма, гори…»

Глава 27

На фоне окна выделялась темная фигура. Она знала, что это мужчина, хотя и не видела его лица. Она пыталась сдвинуться с места, закричать, но от ужаса тело и голос отказывались повиноваться.

«Мать пыталась выгнать из моего тела демона, но каждый раз, когда наказывала меня, он становился лишь сильнее. Теперь я ему служу. Он сделал меня могущественнее любой из ведьм. Ты будешь наказана, а потом сгоришь…»

Рейн проснулась от прикосновения к щеке чего-то теплого и мягкого и, открыв глаза, увидела Робина. Бэтмен, подобравшись с другой стороны, тыкался своим маленьким носиком в плечо хозяйки и тихонько мяукал.

Халат Рейн промок от пота. Ее бросало то в жар, то в холод. Так бывало всегда, когда сознание наводняли голоса.

Она села на кровати, взяла котов на руки и, зарывшись лицом в их пушистую шерстку, прошептала:

– Спасибо вам, парни.

– Я чувствовал, что ночь будет непростой, – раздался от двери голос Зака. – И знал, что пасьянс не поможет. И пусть ужасно, когда слышишь голоса о каком-то незнакомом человеке, который давно уже мертв, но от этого можно все-таки попытаться абстрагироваться. Когда же мишенью являешься ты сам и голоса говорят о тебе, все приобретает гораздо более зловещий оттенок.

Рейн подняла голову, и одного взгляда, даже в тусклом свете ночника, было достаточно, чтобы понять: кроме брюк, на нем ничего нет.

– С тобой когда-нибудь происходило подобное? – спросила она в смятении.

– Отчасти.

– Ты говоришь загадками.

– Извини. Длинная история.

– Которую к тому же тебе совсем не хочется рассказывать.

– От того, что я повторю ее еще раз, ничего не изменится, поверь.

Что ж, он имел право на свои тайны. Кроме того, Рейн знала его немногим больше суток. Как могло случиться, что мужчина, с которым она познакомилась лишь вчера, теперь находился в ее спальне?

Как случилось, что серийный убийца проник в ее квартиру и оставил предупреждение?

Ее жизнь постепенно превращалась в хаос.

– Я не хотела тебя будить, – виновато произнесла Рейн.

– Я не спал, – ответил Зак, не отходя от двери.

– А вот я заснула, даже увидела сон. Думаю, это была паническая атака.

– Неудивительно.

– Да уж. – Рейн погладила Робина. – Наверное, у меня просто запоздалая реакция.

– Не забывай, что твоя паранормальная сущность накрепко связана с интуицией. Получив сигнал об опасности, твои органы чувств пробуждают примитивное желание защититься или убежать прочь.

– Судя по всему, ты хорошо в этом разбираешься.

– Это потому, что меня воспитывали…

– …члены Тайного общества, – решительно закончила вместо него Рейн. – Да, ты уже говорил об этом пару раз.

– Я просто пытаюсь объяснить.

– Знаю. Но почему-то начинаю раздражаться, когда заходит разговор на эту тему.

– Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом. – Зак немного помолчал. – Не хочешь сыграть в «двадцать одно»?

Почему нет? Она ведь все равно теперь не заснет.

– Хорошо, – кивнула Рейн и попыталась встать с кровати, чтобы накинуть халат.

– Не стоит вылезать из постели. – Зак включил на прикроватном столике лампу и сел на краешек кровати. – Можем поиграть прямо здесь.

Рейн подумала было, что игра в карты в спальне вряд ли приведет к чему-нибудь хорошему, но Зак уже начал тасовать колоду.

– Снова будем играть на деньги? – спросила Рейн.

– Думаю, лишь две вещи делают игру более интересной. – Губы Зака растянулись в неспешной и невероятно сексуальной улыбке. – И одна из них действительно деньги.

Рейн проснулась от серого света мрачного дождливого утра и ощущения тепла тела, прижавшегося к ее спине. Но это не был Бэтмен или Робин – коты примостились у ног. Кроме того, ни у одного из них не было руки, уютно устроившейся у Рейн на талии. Она опустила глаза. То, что покоилось возле ее правой груди, никак не походило на кошачью лапу: это была большая, очень сильная и мускулистая рука.

Рейн несколько мгновений предавалась воспоминаниям. Сначала они сыграли несколько конов в «двадцать одно». Она постоянно выигрывала, а Зак записывал счет в блокноте. В какой-то момент Зак принес из кухни бутылку виски, которую Рейн держала в шкафу для Эндрю и Гордона. Вроде бы они выпили по два или даже три стаканчика, а вот дальнейшие события представлялись ей восхитительно расплывчатыми.

Рейн приподнялась на локтях и посмотрела на Зака. Он натянул на себя покрывало, чтобы согреться, но все еще лежал поверх одеяла и по-прежнему в брюках, так что ее взору предстала лишь широкая обнаженная грудь.

– Зак, – выдохнула она ошеломленно.

Открыв глаза, он одарил ее оценивающим мужским взглядом и лениво протянул:

– Мы не играли на раздевание, если тебя это беспокоит.

Рейн приподнялась на колени, чтобы повнимательнее разглядеть то, что ее буквально потрясло.

– Господи, ты выглядишь так, словно тебя переехал автобус.

Зак проследил за ее взглядом и поморщился, увидев багровые кровоподтеки.

– Вообще-то мне этот цвет не идет, но на самом деле все не так плохо, как кажется.

– Трудно в это поверить. Я представить себе не могла, что все так ужасно. Нужно было съездить вчера в больницу. – Рейн попыталась встать с постели. – Сейчас оденусь и немедленно отвезу тебя туда.

Однако Зак удержал ее за запястье.

– Расслабься. Ничего не сломано, все на месте.

– Ты уверен?

Похоже, беспокойство Рейн его лишь развеселило.

– Немного побаливает, и все.

– Немного? – Рейн окинула его недоверчивым взглядом.

– Ну ладно, признаюсь: весьма ощутимо. – Зак осторожно коснулся пальцами ребер. – Выпью что-нибудь обезболивающее. А что у меня с лицом?

Рейн прищурилась.

– Странно, но ни одного синяка.

– Хорошо: это избавит меня от ненужных вопросов, а то фонарь под глазом как-то уж очень заметен. – Зак посильнее ухватил Рейн за запястье и потянул к себе. – Знаешь, если ты действительно хочешь мне помочь поскорее выздороветь, есть замечательный способ…

Нет, не стоит им целоваться, но как удержаться от соблазна? Рейн не смогла и легонько коснулась губ Зака своими.

– О да, – протянул он, и его глаза потемнели. – Лекарство действительно волшебное.

Он попытался было обнять Рейн, но та воспротивилась.

– Вот уж не собиралась пользоваться твоей слабостью.

– Все в порядке. Только будь со мной понежнее.

– Тебе не нужен сейчас секс, – сурово произнесла Рейн, наслаждаясь этой добродушно-игривой перепалкой больше, чем следовало. – Плотный завтрак и обезболивающее гораздо важнее.

– Мне кажется, ты ошибаешься. – Зак поднял палец, как профессор перед студентами на лекции. – Секс насыщает кровь эндорфинами, и от этого сразу улучшается самочувствие.

Рейн со смехом спрыгнула с кровати, нашла очки и надела халат.

– Мне кажется, «завтрак» звучит безопаснее.

– Ты делаешь высокие ставки в Вегасе и охотишься на плохих парней так, скуки ради. С каких это пор тебя стала волновать собственная безопасность?

Рейн замерла. Способной на особый риск она себя никогда не считала, как никому не рассказывала и о своих необычных качествах, кроме очень узкого круга близких друзей. Как учила тетя Велла, она тщательно хранила свою тайну, чтобы никто не мог назвать ее сумасшедшей. До встречи с Заком она ни разу не испытывала истинного наслаждения от близости, опасаясь раскрыть правду о себе. Поэтому, услышав эти слова, Рейн испытала настоящее потрясение. Ее первым желанием было ответить Заку какой-нибудь колкостью, как и подобает бесстрашной, агрессивной и готовой на риск женщине, но потом ее взгляд наткнулся на лежащий на прикроватном столике открытый блокнот, на столбики цифр.

Ее возмущению не было предела. Она схватила блокнот и сунула Заку в лицо:

– Что это такое?

Приподнявшись на локтях и сдвинув брови, он некоторое время сосредоточенно разглядывал цифры, а потом улыбнулся и пояснил:

– Это результат нашей дружеской встречи в «двадцать одно».

– Судя по этим записям, я должна тебе десять тысяч четыреста пятьдесят долларов.

– Ты права: после виски удача отвернулась от тебя.

– Да уж конечно! Я никогда не проигрываю в «двадцать одно». Ты меня напоил и воспользовался моим состоянием.

– Три крошечных стаканчика виски способны свалить тебя с ног? Я запомню.

– Я захмелела так быстро из-за стресса, – с негодованием возразила Рейн. – Слишком много потрясений за короткое время.

– Ну, не знаю. – Зак неуверенно покачал головой. – Мне кажется, это только отговорка.

– Ха. – Рейн бросила блокнот на столик и подбоченилась. – Есть и другое объяснение.

– Ну-ну?

– Ты жульничал.

– Значит ли это, что ты не намерена отдавать долг?

– Советую тебе как следует подумать, прежде чем требовать у меня эти десять тысяч четыреста пятьдесят баксов.

– Можем договориться: ты расплатишься иным способом, – вкрадчиво предложил Зак.

Рейн вскинула брови:

– Это каким же?

– Помнишь, я сказал, что только две вещи могут сделать игру более интересной.

Рейн взяла с кровати подушку и швырнула в Зака. Он со смехом упал на спину, а она, воспользовавшись этим, бросилась в ванную комнату, только сейчас осознав, что никогда прежде так не поступала. И мысль эта показалась ей вдохновляющей.

Глава 28

Бредли внимательно разглядывал осколок фарфоровой чашки.

– Ты уверена, что он от той самой, из гостиницы в Шелбивиллье?

Он явился к Рейн в начале девятого в мешковатом пиджаке, зеркальных очках и с выражением типичного копа на лице. Они с Заком пытались держать себя в руках, но Рейн всем своим существом ощущала витающее в воздухе напряжение.

В попытке предотвратить скандал она сварила побольше кофе, предложила мужчинам присесть и разговаривала при этом с ними таким же тоном, к какому прибегала, когда Бэтмен и Робин пытались использовать в качестве когтеточки ее любимые жалюзи.

Зак опустился в одно из кресел возле кофейного столика, Бредли уселся напротив, так что Рейн остался лишь диван.

– Я совершенно уверена, что это осколок чашки из отеля «Би и Би», – ответила она на вопрос Бредли. – Я нашла его здесь, в своей квартире, в кармане плаща.

На лице Бредли отразилась неуверенность.

– Но зачем он положил его именно туда? Тоже мне послание. Наверное, это какой-то символ. Только вот не могу понять, какой именно. Ты могла бы вообще не узнать чашку…

Рейн принялась разливать кофе.

– Он начал на меня охоту, но не хотел оставлять веских улик, которые дали бы основание обратиться в полицию.

– Он чувствует себя в безопасности, – в упор глядя на Бредли, произнес Зак. – И уверен, что, даже если Рейн и отправится в полицию с этим осколком, никто не примет ее слова всерьез.

Демонстративно не обращая на Зака внимания, Бредли не сводил глаз с Рейн.

– Откуда он узнал твое имя? В средствах массовой информации оно не упоминалось. Всем известно, что девушку спасли Даг Спайсер и шеф Лангдон.

– Да, мое имя действительно не появилось в шестичасовых «Новостях», – произнесла Рейн. – Но все в Шелбивиллье знают, что в подвале дома вместе с Дагом Спайсером была я. А еще все знают, что теперь этот дом принадлежит мне.

Бредли задумался.

– Ты хочешь сказать, что убийца – кто-то из жителей Шелбивилльа?

– Да, или тот, кто проводит в окрестностях города много времени – уик-энды, отпуск. В пользу этого говорит также и то обстоятельство, что он быстро вычислил меня, а значит, бывал в доме моей тети.

– Кажется, я знаю, почему он сосредоточил свое внимание на тебе, – произнес Бредли. – И понял я это благодаря его извращенной логике.

– Он охотится на ведьм. А я племянница ведьмы из Шелбивилльа. Он полагает, что я тоже ведьма, и боится меня.

Рейн вдруг поняла, что больше не общается с Бредли с позиции униженной и оскорбленной бывшей возлюбленной, а он не пытается играть на чувстве вины в попытке вынудить ее помогать в написании книги Кессиди Катлер. Они снова работали вместе как команда.

Бредли потер подбородок.

– Но если он тебя боится, почему бы просто не взять, к примеру, пистолет и не покончить с тобой раз и навсегда?

Краем глаза Рейн заметила, как опасно притих Зак. Густая энергия заполнила небольшое пространство комнаты и теперь почти осязаемо пульсировала. Должно быть, это почувствовал и Бредли, поскольку нервно заерзал в кресле.

– В случае с такими сумасшедшими, как он, обычная логика бессильна. Кому, как не тебе, это знать, – поспешно произнесла Рейн и предостерегающе посмотрела на Зака.

Тот не отрывал взгляда от полицейского, но все же мощная энергия стала менее ощутимой.

– Не могу с этим спорить, – ответил Бредли, рассматривая осколок фарфора. – И все же он рисковал, подкинув тебе эту улику.

– Можно пересчитать по пальцам одной руки тех, кто расценит этот кусок стекла как улику или ключ к разгадке убийства, – заметил Зак. – Шефа Лангдона, например, наша информация совсем не заинтересовала.

– Ты прав, – согласился Бредли. – Он сказал, что занят осмотром места последнего происшествия и разработкой версий, поэтому звонит мне. Прежде всего извинился, что зря отрывает от дел, и добавил, что делает это лишь ради того, чтобы Рейн не вздумала дать интервью и во всеуслышание объявить о своих сверхспособностях.

– Стало быть, и он считает меня психически неуравновешенной, а то и вовсе сумасшедшей, – спокойно констатировала Рейн.

– О да, – усмехнулся Бредли, и Рейн тут же одарила его своей особой улыбкой.

– Большинство представителей закона придерживаются примерно одинакового мнения обо мне.

У Бредли хватило совести покраснеть.

– Вы уверены, что эта улыбка вас не раздражает? – вежливо поинтересовался Зак.

На лице полицейского отразилось смешанное со смущением раздражение, и, крепче сжав осколок, он сосредоточил все свое внимание на Рейн.

– Я работал с тобой достаточно часто, чтобы ставить под сомнение твои… э… выводы, замечания и тем более проницательность.

Рейн позволила себе немного расслабиться.

– Спасибо, Бредли.

– Как вы намерены поступить? – спросил Зак.

– Я могу сделать так, чтобы по ночам в окрестностях дежурило больше патрулей, но для охраны Рейн круглые сутки в городском бюджете нет денег.

– Это не проблема: телохранитель у нее уже есть.

Бредли бросил на Рейн вопросительный взгляд, а потом переключил внимание на Зака, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение и признательность.

– Я это уже понял.

– Что собираетесь предпринять? – задал очередной вопрос Зак.

– То же, что и обычно: поговорю с соседями. Может, кто-то видел здесь постороннего или заметил незнакомую машину на стоянке. – Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. – Завтра я уезжаю в Шелбивилль, наведу справки и там, у сотрудников, гостей «Би и Би».

– Лангдона не слишком порадует, что вы похозяйничаете в его вотчине, – заметил Зак.

– Мы как-нибудь это уладим, – заверил его Бредли и, открыв блокнот, поднял глаза на Рейн. – Расскажи-ка мне все с самого начала. Я хочу узнать все, что ты видела и чувствовала в подвале дома своей тети. Ты знаешь процедуру.

– Конечно.

Да, она все знала. Но Зак прав: нынешняя ситуация коренным образом отличалась от того, с чем Рейн сталкивалась раньше. Ведь теперь в списке жертв маньяка ее имя стояло на первом месте.

К тому времени как Бредли ушел, тщательно записав все подробности, Рейн, ощутив себя выжатой морально и физически, откинулась на спинку дивана. Бэтмен и Робин тут же с громким мурлыканьем примостились подле нее.

– Вот так. – Рейн погладила котов. – Похоже, мне просто необходима еще чашка чаю.

– Я принесу, – с готовностью отозвался Зак.

– Спасибо.

– Ты права. – Он развернулся и задумчиво посмотрел на Рейн. – Митчелл действительно принял твои слова всерьез.

– Я же говорила. Он может сколь угодно считать отталкивающими мои способности, но я всегда оказываюсь права. И он это знает.

– Кроме того, у него есть веские причины землю рыть: ведь, поймав Поджигателя, он станет в тысячу раз популярнее.

Рейн криво усмехнулась:

– Об этом я не подумала.

– Судя по лихорадочному блеску в глазах, именно об этом он думал, покидая твою квартиру.

Глава 29

Портленд, Орегон

Джон Стилуэлл Нэш стоял у стеклянной стены офиса и смотрел на скрытый за пеленой дождя Портленд. Казалось, дождь будет лить до тех пор, пока не смоет весь проклятый город в реку Уилламетт. Ничего ему здесь не нравилось. Совсем ничего. Начиная со слишком расслабленных, слишком милых, слишком вежливых, слишком заботящихся об окружающей среде жителей и заканчивая ежегодным фестивалем роз, который вызвал в нем желание схватить со стола тяжелую чернильницу, выполненную в викторианском стиле, и швырнуть в стекло.

Но сейчас ярость в его душе пробудилась не при виде ненавистного города – причиной тому был телефонный разговор.

– Что пошло не так? – спросил Нэш.

Последняя неудача привела его в бешенство, и ему потребовалось немало усилий, чтобы его голос звучал холодно и бесстрастно. Именно так он всегда разговаривал с подчиненными. Ему было жизненно важно скрывать свои эмоции от людей рангом ниже его. Малейшее проявление недовольства свидетельствовало бы о потере контроля, а в его организации подобное считалось слабостью.

– Гудини утверждает, что ему помешали, прежде чем он успел завершить свою миссию, – произнесла Дженуария.

Голос абонента был таким же ледяным, как и его собственный, что и подтолкнуло Нэша дать своему агенту когда-то этот псевдоним. После детального анализа он пришел к выводу, что они потерпели фиаско в Стоун-Маунтин из-за использования агентов, склонных идти на поводу у своих эмоций. Вожделение, зависть и жадность способствовали тому, что операция с треском провалилась. Нэш не мог допустить, чтобы ситуация повторилась.

– Иными словами, Гудини провалил операцию. А это означает и ваш провал тоже.

– Будут другие возможности, – ответила Джен, которую ничуть не смутила прозвучавшая в словах Нэша угроза. – А пока я разрабатываю новый подход к проблеме, более… тонкий.

Нэш скрипнул зубами, поняв намек: Дженуария недвусмысленно напомнила, что это он предложил использовать Гудини, для того чтобы убрать с дороги агента «Джи и Джи». Смерть Джонса должна была выглядеть как результат обыденной драки на стоянке. Никаких улик. Никаких свидетелей. Только труп.

Ненависть к семье Джонс была у него в крови и передалась по наследству от Джона Стилуэлла, его викторианского предка, которого уничтожили Гейбриель Джонс и женщина, ставшая впоследствии его женой.

Семья Джонс наверняка уже забыла о том, самом первом, Джоне Стилуэлле. Только эти ублюдки даже не предполагали, что за год до смерти Джон Стилуэлл начал свою собственную программу продолжения рода. В тайном дневнике детально описывалось, как он соблазнил и заставил забеременеть по меньшей мере двух уроженок Лондона, обладавших, по его убеждению, врожденными паранормальными способностями. Его приводили в восторг открытия Дарвина. Ему ужасно хотелось узнать, передадутся ли по наследству его собственные паранормальные способности и усилятся ли, если матерью его ребенка станет женщина с похожим талантом.

Теория Дарвина получила подтверждение, хотя сам Стилуэлл так и не увидел результата.

Крепко прижав телефон к уху, Нэш принялся расхаживать по офису. Верно, что именно он предложил использовать Гудини для устранения Закари Джонса. Джонс поспособствовал провалу операции в Стоун-Маунтин, и Нэш не мог позволить вмешательства в свои дела еще одному представителю этого проклятого семейства. Но теперь, когда все опять пошло не так, нужно вывести себя из-под удара. Пусть вина ляжет на Дженуарию. К счастью, он сумел обезопасить себя на случай провала, как сделал это после операции в Стоун-Маунтин. Нэш был уверен, что члены Внутреннего круга так и не узнали о его причастности к той операции. И тем не менее повторно прибегать к той же уловке было слишком рискованно.

Члены Внутреннего круга не терпели поражений, и Нэш не осуждал их за это. Когда он по праву займет место главы организации, политика крайней нетерпимости к промахам станет еще более жесткой. Дарвиновский подход к управлению означал, что выжить смогут лишь наиболее сильные и выносливые, а пока необходимо себя защитить.

– За проведение операции отвечали вы, – произнес Стилуэлл. – Поэтому необходимо, чтобы вы получили то, что не удалось Куинну.

– Печально, что Гудини получил приказ убрать Лоуренса Куинна, прежде чем выяснилось, что в его компьютере собраны фальшивые данные, – ответила Джен. – Если бы Куинн остался жив, его можно было бы допросить.

Нэш с трудом подавил очередную вспышку ярости. Когда все закончится, она определенно должна исчезнуть – погибнуть в автомобильной аварии, например.

– Я очень надеюсь, в следующий раз вы позвоните, чтобы сообщить только хорошие новости, – справившись с гневом, бесстрастно произнес Нэш. – В противном случае я вынужден буду вас заменить.

– Да, и еще одно, – перебила его Джен, вновь проигнорировав угрозу. – Гудини просит дополнительную дозу: утверждает, что препарата было недостаточно для успешного завершения задания.

Нэш замер посреди кабинета, охваченный страхом, но все же заставил себя спросить:

– А что вы об этом думаете?

– Судя по тому, что я видела прошлой ночью, он начинает терять над собой контроль: не может удерживать иллюзию достаточно долго, то и дело переключается с одного образа на другой. Это его замедляет. Эксперимент не удался, и его нужно завершить.

Страх ледяным ножом полоснул по сердцу. Гудини – не единственный эксперимент организации. Черт, да все они в той или иной степени эксперименты!

– Вы отвечаете за операцию в Ориане, – повторил Нэш. – Так что решение за вами. Но должен вам напомнить, что Гудини – оружие, и весьма дорогостоящее. Созданная специально для него версия формулы потребовала существенных инвестиций. Будет, мягко говоря, очень жаль, если окажется, что эти деньги вылетели в трубу. А вот если бы операция завершилась удачно, потерю Гудини можно было бы списать.

Стилуэлл закончил разговор прежде, чем Дженуария успела что-либо ответить. Слишком уж участился его пульс, слишком прерывистым стало дыхание. Его колотило от страха и мощного выброса адреналина в кровь. Теперь, чтобы взять себя в руки, потребуется больше времени, чем обычно.

Через некоторое время он пересек кабинет, открыл дверь и вышел в другой офис. Симпатичная секретарша подняла голову:

– Да, мистер Нэш?

– Я спущусь в лабораторию.

– Да, сэр. Отменить встречу с представителями компании, торгующей пищевыми добавками?

– Нет. – Дьявол. Не одно, так другое. Нэш остановился в дверях в попытке справиться с раздражением. – И когда они собирались приехать?

Секретарша посмотрела на часы:

– Через сорок пять минут.

– Я к этому времени вернусь.

Он вышел в коридор и направился к лестнице. Его офис располагался на третьем этаже старого кирпичного здания, но он редко пользовался лифтом. Ему нравилось подавать пример собственной тренированности остальным сотрудникам.

Нэш миновал украшавший стену жизнерадостный плакат, извещающий о том, что компания «Натуральные пищевые добавки «Каскадия-Дон» достигла рекордной прибыли вот уже шестой месяц подряд.

Вышедший в коридор директор отдела маркетинга почтительно кивнул. Женщины из отдела рекламы вежливо поздоровались. Нэш ответил на приветствия и открыл дверь, ведущую на лестницу.

На верхнем этаже здания располагались офисы, чуть ниже – интернет-магазин и отдел продаж по каталогам. Первый этаж служил складом продукции, выпускаемой под маркой «Натуральные пищевые добавки «Каскадия-Дон».

Компания процветала, но оставалась не слишком большой. Это было сделано целенаправленно: Нэш хотел, чтобы компания так и осталась нишевым игроком – свободной от конкурентов маленькой фирмой, торгующей пищевыми добавками, идеальным прикрытием для лаборатории, занимающейся незаконным изготовлением лекарственных препаратов. «Каскадия-Дон» не производила и не упаковывала свою продукцию самостоятельно: для этого нанималась другая компания, но зато могла похвастаться оборудованной по последнему слову техники лабораторией, где разрабатывались новые пищевые добавки и усовершенствовались старые. Лаборатория занимала большую часть цокольного этажа здания и была разделена на две секции.

Нэш миновал последний лестничный пролет, открыл тяжелую стальную дверь и вошел в небольшой кабинет.

Сидевший за столом работник в белом комбинезоне тут же поднялся с места при виде босса.

– Доброе утро, мистер Нэш. Хотите войти в лабораторию?

– Да, Миллер.

Сотрудник достал из шкафа запечатанный пластиковый пакет с одноразовым комбинезоном, шапочкой на резинке, маской и бахилами.

– Это для вас, сэр.

Нэш вошел в небольшую комнатку и быстро облачился в защитный костюм. После этого Миллер нажал на кнопку, и дверь в противоположной стене кабинета бесшумно открылась.

Нэш шагнул в стерильное помещение. В ярком свете свисающих с потолка ламп поблескивало выполненное из нержавеющей стали оборудование и мебель. Лаборанты и техники, с ног до головы одетые в белое, приветственно кивали, когда он проходил мимо. Все здесь работали над созданием пищевых добавок, которые продавались в спортивных центрах и аптеках по всей стране. Стилуэллу было известно, что некоторые компании, работавшие в этой же области, прекратили свое существование много лет назад, и он никак не мог понять, как это оказалось возможным при столь прибыльном деле. Единственным объяснением была некомпетентность. Поразительно, какое количество денег готовы были выкладывать люди за продукты, обещавшие снизить вес, улучшить потенцию, избавить от стресса и повысить иммунитет. Всеми этими препаратами можно было торговать вполне законно, хотя лабораторные исследования не подтверждали эффективность большинства из них.

Поразительно. И очень прибыльно.

Нэш кивнул нескольким лаборантам и направился в дальний конец лаборатории, где остановился перед еще одной стальной дверью, рядом с которой располагалась компьютерная панель. Всего двое во всем здании знали секретный код, и Нэш был одним из них. Сотрудники лаборатории были уверены, что дверь, ведущая в другой отсек, закрыта на кодовый замок для того, чтобы исключить промышленный шпионаж: ведь формулы препаратов, производимых в «Каскадия-Дон», считались секретными.

Лишь горстке людей была известна истинная ценность формул, полученных во внутренней лаборатории.

Эта тайная лаборатория, созданная организацией, была не единственной – еще несколько тщательно законспирированных было разбросано по стране, но Нэш намеревался сделать свою самой важной и успешной из всех. И тогда она станет для него пропуском в высшие эшелоны власти, предоставит возможность занять место нынешнего главы организации. Это место давно должно было принадлежать ему как потомку Джона Стилуэлла. У него было гораздо больше законных прав занимать его, нежели у нынешнего главы, но Нэш выжидал удобного момента. Он родился с талантом охотника седьмого уровня, а благодаря формуле поднялся на десятый. Кроме того, последняя версия формулы, разработанная именно для него, значительно расширила диапазон его возможностей. Врожденная деловая хватка Нэша переродилась в паранормальный талант стратега. А еще он развил в себе способности гипнотизера.

Однако теперь, когда он узнал о промахе Гудини, стало ясно, что эксперименты с расширением диапазона паранормальных способностей необходимо временно прекратить.

Стальная дверь открылась. Нэш вошел в располагавшееся за ней помещение и дождался, пока она захлопнется у него за спиной.

В лаборатории трудились три человека, и все они тут же оторвались от работы. Один из ученых – доктор Хамфри Халси – окинул босса ничего не выражающим взглядом водянисто-серых глаз. Этот человек напоминал ходячий скелет с длинными тонкими руками и ногами, а большие защитные очки делали его похожим на огромное насекомое.

– Ну? – произнес Халси. – Ваш агент добыл для меня информацию? Я не могу продолжать эксперименты без данных Талентайра. Судя по записям Куинна, формулу необходимо стабилизировать. И как можно скорее.

Нэш едва удержался от желания схватить со стола микроскоп и разбить о блестящий череп Халси. Этот человек был единственным, кто осмеливался разговаривать с Нэшем так, словно подчиненный он, а не наоборот. Дерзость сходила ему с рук лишь потому, что, будучи блестящим ученым-химиком, он к тому же обладал интуицией восьмого уровня и способностью к анализу различных схем, моделей и рисунков на молекулярном уровне.

Кроме того, Халси входил в узкий круг людей, управляющих организацией. Сочетание интеллектуальных и паранормальных способностей делало его поистине бесценным сотрудником. К несчастью, он прекрасно осознавал свое привилегированное положение во Внутреннем круге.

– Нет, – ответил Нэш. – Я пришел сюда, чтобы поговорить с вами о последней версии икс девять, которую вы для меня приготовили.

До сих пор самым большим достижением Халси в исследовании формулы основателя было открытие, позволявшее менять состав основного препарата в соответствии с индивидуальными паранормальными способностями человека.

– Я изменил препарат для вас всего несколько месяцев назад, – с раздражением произнес Халси. – Что теперь вас не устраивает?

Нэш подошел ближе и понизил голос. Его помощники обладали высшим уровнем секретности, и все же в лаборатории придерживались правила не доверять никому, за исключением случаев крайней необходимости.

– Приступы не только не прекратились, – тихо произнес Нэш, – но и участились.

Халси фыркнул.

– Не стоит винить препарат в собственных вспышках ярости. Если у вас существует проблема с самоконтролем, я бы посоветовал обратить внимание на собственный психологический портрет. Вы же знаете, как говорят: «Это у него в крови».

И Халси вновь сосредоточился на микроскопе.

Нэшу стоило немалых усилий справиться с яростью, грозившей накрыть его с головой, и спокойно проговорить:

– Вы приготовите новый состав, без компонентов, усиливающих дополнительные способности. Я хочу вернуться к первоначальной версии, которая действует лишь на мои способности охотника. Вы поняли, доктор Халси?

Однако доктор даже не потрудился оторваться от микроскопа.

– Конечно, понял. Вы не можете справиться с другими способностями.

Нэш заставил себя покинуть лабораторию, не поддавшись желанию перерезать Халси горло.

Пока ему без него не обойтись, но со временем все изменится. Незаменимых людей не существует. Даже таких талантливых, как доктор Хамфри Халси.

Глава 30

Зак остановился на тротуаре перед «Инкогнито» и принялся изучать витрину. За стеклом стояло два манекена в викторианских нарядах, а также астронавт, пират и известный супергерой. С потолка свисали на длинных лентах изящные и причудливые маски.

– Не обижайся, – обратился он к Рейн, – но мне всегда казалось, что карнавальные костюмы не очень пользуются спросом. Разве что на Хеллоуин.

– Хеллоуин давно превратился в грандиозный праздник для взрослых, – возразила Рейн. – Некоторые готовы потратить на костюмы целое состояние.

Зак распахнул перед Рейн дверь.

– Но такое бывает всего раз в год.

– Прибавь к этому ежегодный благотворительный бал в Ориане, на который все приходят в старинных костюмах, детские праздники, частные вечеринки и юбилеи, контракты с региональными театральными труппами, интернет-магазин – и получишь вполне доходный бизнес.

– Хорошо. Поверю тебе на слово. – Зак улыбнулся и проследовал за Рейн в магазин. – Хотя, впрочем, скажу. Я не верю, что кому-то старше десяти лет захочется напялить на себя карнавальный костюм.

– Тетя Велла всегда говорила, что каждый человек носит маску.

Торговая площадь магазина оказалась не такой уж большой, но декорированной яркими предметами и освещенной театральными рампами. В витринах были выставлены манекены в костюмах, среди которых была балетная пачка и даже замысловатое платье из тех, что носили в восемнадцатом веке. Стены украшали картины в полированных рамах с изображением надолго отпечатывавшихся в памяти масок.

– Их автор тетя Велла, – пояснила Рейн. – Живопись ее успокаивала. Она могла трудиться над одной картиной на протяжении многих часов и даже дней. Некоторые из них я повесила здесь, остальные хранятся в подвале ее дома в Шелбивиллье.

– Но в твоей квартире таких картин я не заметил.

Рейн загадочно посмотрела на Зака:

– А ты бы хотел, чтобы одна из таких масок висела у тебя дома?

Зак внимательно посмотрел на украшающую стену картину. Он стоял от нее в трех шагах, но даже отсюда чувствовал исходящую от маски энергию.

– Думаю, что нет…

– К счастью, большинство моих клиентов не чувствуют негативной энергии, – тихо произнесла Рейн. – И считают эти картины весьма привлекательными. Случалось, их даже хотели купить, предлагали хорошие деньги, но я не продала, ведь это все, что осталось у меня от тети.

Справа от Зака располагался прилавок, за которым виднелась задрапированная алой бархатной шторой дверь.

– Это ты, Рейн? – раздался из-за занавески голос. – Я как раз собиралась тебе позвонить.

– Извини, что опоздала. Утро выдалось непростым.

Бархатные шторы раздвинулись, и из-за них возникла низенькая полная девушка лет двадцати с небольшим. Выглядела она так, словно забыла смыть грим после съемок фильма о вампирах.

– Это Пандора, моя помощница, – представила девушку Рейн. – А это Зак Джонс.

– Привет, – произнес Зак. – Не расслышал вашей фамилии.

– А ее и не произносили. – Девушка прищурилась в недвусмысленном предостережении.

– Ладно, – кивнул Зак, постаравшись не улыбнуться.

Пандора была одета в длинное струящееся черное платье с широкими рукавами, из-под которого виднелись ботинки на массивной платформе и пятидюймовых каблуках. Шею девушки украшало ожерелье из серебристого металла, стилизованное под старину.

Неестественно черные волосы, разделенные прямым пробором, ниспадали на спину, а бледная пудра, покрывавшая лицо, придавала ей сходство с призраком. Темная губная помада и тщательно накрашенные глаза резко контрастировали с почти белой кожей. Довершал облик обильный пирсинг – в носу, бровях и губах поблескивали металлические колечки и шарики.

Пандора бросила на Рейн ничего не выражающий взгляд.

– Новый приятель?

К удивлению Зака, Рейн густо покраснела и поспешно возразила:

– Нет, новый… э… знакомый. Как я уже сказала, моя жизнь стала в последнее время ужасно запутанной. Заку хотелось взглянуть на магазин и познакомиться с тобой. Он составит нам компанию.

– Зачем это? – Пандора вновь с подозрением посмотрела на гостя.

Рейн закатила глаза:

– Потому что Поджигатель вдруг решил, будто я – его заклятый враг. Так что Зак пока будет выступать в роли моего телохранителя.

Пандора пришла в ужас:

– Маньяк охотится на тебя?

– Похоже на то.

– Черт, я боялась, что однажды это случится. Разве я не говорила, что своим участием в раскрытии преступлений ты рискуешь попасть под удар?

– Говорила.

– Где ты его нашла? – Пандора кивнула на Зака. – Ты ведь не знакома с профессиональными телохранителями.

– Он в некотором роде… сыщик.

– Вообще-то я и есть сыщик. Частный детектив.

Пандора скрестила руки на груди и неприязненно скривилась:

– Господи, только не это. Еще один парень из правоохранительных органов. Неужели тебе мало Митчелла?

Рейн сдвинула брови:

– Я тебе уже сказала, что Зак мне не бойфренд.

Зак посмотрел на Пандору:

– Не стоит так переживать: просто я задаю вопросы и стараюсь получить на них ответы.

– Да? – Его слова, похоже, не убедили Пандору, но она все же пожала пухлыми плечами.

– Не возражаешь, если я осмотрю подсобное помещение? – обратился Зак к Рейн.

– Не возражаю. Идем со мной.

Пандора еще раз одарила нежданного гостя неодобрительным взглядом и, усевшись за компьютер, бросила через плечо, обращаясь к Рейн:

– Кстати, звонила Мария Антуанетта: просила перенести примерку на четверг.

– Нет проблем.

Зак последовал за ней.

– Мария Антуанетта? – удивился он, направляясь за Рейн в подсобку.

– Джоан Эскотт, мэр нашего тихого городка, заказала у нас костюм для ежегодного благотворительного бала, о котором я тебе говорила. В этом году она пожелала надеть платье восемнадцатого века с большим напудренным париком, совсем как то, что ты видел в витрине. Я сказала, что в этом наряде она будет выглядеть как Мария Антуанетта, что не совсем хорошо для имиджа, но она была настроена решительно. Наконец я привела последний аргумент: если она наденет это платье, критики «Ориана джорнал» непременно напечатают ее фотографию с каким-нибудь язвительным заголовком.

– Полагаю, этот аргумент заставил ее передумать?

– Заставил, только, к сожалению, другой наряд оказался не лучше. На этот раз я не смогла ее отговорить, поэтому она отправится на бал в обличье Клеопатры.

– Со змеей или без?

– О, змея у нее точно будет. Мы в «Инкогнито» уделяем большое внимание деталям, так что отправить собственного мэра на бал в костюме, искажающем исторические факты, мы никак не можем.

Зак рассмеялся.

– Ну вот мы и пришли. – Рейн обвела помещение рукой.

Зак медленно обошел комнату, включив сверхчувства на полную мощность. Слева от него находилась примерочная с трюмо, а в самом подсобном помещении в глазах рябило от множества разнообразных костюмов, занимавших длинные вешалки на колесиках. На подвесных полках плотно стояли пластиковые головы в масках.

– Ничего себе…

– Сейчас у нас горячая пора.

– Все это ты придумала сама?

– Лишь сделала кое-какие эскизы. Остальное – дело рук Пандоры. Она настоящий гений в том, что касается дизайна одежды. Пока была жива тетя Велла, большинство масок делала именно она.

Зак прошелся по рядам вешалок, но ничего не почувствовал.

– Ни одной горячей точки.

– Рада это слышать.

Зак посмотрел на дверь в дальнем углу комнаты.

– Полагаю, здесь выход в переулок?

– Да. Но эта дверь все время заперта. Замок достаточно надежный. К тому же мы провели сигнализацию. Я прекрасно осознаю, что большую часть времени мы с Пандорой здесь совершенно одни, поэтому не хочу рисковать.

Кивнув, Зак тщательно осмотрел дверь и, удовлетворившись увиденным, вернулся вместе с Рейн в торговый зал. Пандора, склонившись над клавиатурой, что-то быстро печатала, а услышав, что они вошли, доложила Рейн, не отрываясь от монитора:

– Мы получили еще двадцать заказов на изготовление корсетов. Говорила же тебе, что они станут хитом продаж.

Зак взглянул на экран и увидел изображение корсета из черного винила. В дополнение к нему шли сапоги на высоких шпильках и ожерелье с египетским крестом.

– Это и есть интернет-магазин, о котором ты говорила?

В глазах Рейн вспыхнули озорные искорки.

– До встречи с Пандорой я даже не подозревала, сколь велико количество желающих приобрести подобные неоготические штучки.

Глава 31

Интерьер клуба «Калитка» представлял собой темную пещеру, единственным источником света в которой были тусклые огоньки крошечных свечек, расставленных на столах. Одинокий гитарист пел на сцене о прелести запретных наслаждений. Насколько Рейн могла судить, вся песня состояла из череды метафор, имеющих отношение к кондитерским изделиям.

Рассеянно перемешивая трубочкой шипучий коктейль из тоника и сока лайма, она с нетерпением дожидалась возможности поговорить с Заком, но сделать это можно было, лишь когда музыкант закончит петь. Из уважения к гитаристу посетители клуба старались говорить шепотом, и то время от времени, с официантами.

Зак, казалось, погрузился в музыку. Удобно устроившись на диване со стаканом тоника, он сидел так близко, что касался бедра и плеча Рейн, так близко, что исходивший от него чистый мужской запах смущал и будоражил, отчего по телу время от времени прокатывалась дрожь возбуждения.

И все же они пришли сюда ради дела, поэтому и довольствовались безалкогольными напитками. Рейн потратила немало времени, выбирая подходящий наряд. Поскольку никогда еще не бывала в подобных заведениях и не знала, в чем ходят в клуб, она решила, что не ошибется, надев что-нибудь черное. Платье, на котором в итоге она остановила выбор, нельзя было назвать деловым ни при каком раскладе. Оно ладно облегало фигуру и имело гораздо более глубокое декольте, чем любое другое в ее гардеробе. Каким-то непостижимым образом оно выглядело элегантным и в то же время возмутительно сексуальным. Рейн ни за что не купила бы его, если бы с ней не оказалось Гордона. Именно он настоял на покупке, заявив, что оно просто создано для его любимицы. Рейн собиралась надеть это платье на свое первое свидание с Бредли.

Реакция Зака, когда она вошла в гостиную в платье, на высоченных каблуках, сжимая в руках клатч, не могла не порадовать:

– Ты бесподобна!..

Но сердце запело в груди не от этих слов: причиной был огонь в его взгляде. Ничего подобного видеть ей еще не приходилось, поэтому она чувствовала себя так, словно у нее вдруг подскочила температура.

Гитарист наконец закончил свое выступление и объявил перерыв. Зал наполнился приглушенной музыкой из динамиков и гулом голосов.

– И что теперь? – поинтересовалась Рейн.

Зак выпрямился.

– Начну с того, что пойду к стойке и поболтаю с барменом.

– Зачем?

– Я навел кое-какие справки. В ту ночь, когда здесь побывал Куинн, в клубе случился аншлаг. За столиками сидели целые компании. И если наш ученый был один, то наверняка занял место у стойки.

– Понятно. И ты надеешься, что бармен его запомнил.

– Попытаться стоит. Я вернусь через несколько минут.

Зак поднялся с дивана, но, прежде чем уйти, медленно проговорил:

– В самом деле потрясающее платье, сногсшибательное.

Только сейчас Рейн поняла, что его взгляд устремлен на декольте, и, вспыхнув, посоветовала:

– Лучше иди к бармену.

– Ах да… к бармену. Хорошо. Только бы вспомнить, о чем собирался поговорить…

Рейн улыбнулась:

– Сосредоточься, Джонс.

– Есть, мэм.

Рейн наблюдала, как он петлял между столиками по пути к стойке, и чувствовала в груди какой-то непривычный трепет. Женщине ее возраста должно быть хорошо знакомо искусство флирта, но не ей: для нее все было ново и волнующе. Рейн даже не пыталась оттачивать свое мастерство, так как страшилась неизменного итога отношений. Ей всегда было ужасно неловко посылать мужчинам сигналы, испокон веков используемые женщинами для привлечения представителей сильного пола, потому что она знала, что все равно никогда не сможет обрести эмоциональную близость со своим избранником. Ведь для этого придется рассказать о голосах. А подобные рассказы всегда подобны ушату ледяной воды и отнюдь не укрепляют отношений.

Только вот с Заком все было иначе.

Рейн потеряла его из виду и, откинувшись на спинку дивана, взялась за свой напиток. Шум в помещении постепенно нарастал. Одни посетители пытались перекричать звучащую фоном музыку, другие курсировали между залом и коридором, ведущим в туалетные комнаты.

Через некоторое время Зак вернулся, но когда вновь опустился на диван рядом с ней, Рейн почувствовала, что флиртовать он больше не расположен.

– Бармен его запомнил. У Куинна с собой был ноутбук, который он прижимал к груди так, словно тот был сделан из чистого золота. Он заказал пиво и расплатился наличными, потом еще одно. На этот раз бармен не стал брать с него денег сразу, решив, что он закажет и третью порцию. Так и произошло, но потом он ушел в туалет и больше не вернулся.

– Ты хочешь сказать, ушел, не расплатившись?

– Именно так. Куинн не расплатился за пиво. Не оставил чаевых. Просто вышел в туалет и не вернулся.

Рейн заметила, что Зак внимательно смотрит на дверь, ведущую к туалетным комнатам, и поинтересовалась:

– О чем думаешь?

– По словам Фэллона, след Куинна обрывается в Ориане.

– Ты думаешь, Куинна похитили прямо здесь, в клубе?

– Мы знаем наверняка лишь то, что он приходил сюда двадцатого числа вечером, а потом исчез.

Рейн ощущала исходившую от Зака энергию. Это была все та же источающая опасность аура, которую она почувствовала накануне ночью, когда он возник на пороге ее квартиры после драки.

Странность состояла в том, что состояние Зака пробудило к жизни и ее собственные способности. По телу Рейн прокатилась волна смешанного с возбуждением предвкушения.

Она наклонилась к Заку:

– Что намерен делать?

– То, что и Куинн после трех кружек пива: отправлюсь в туалет.

Рейн положила ладонь на его руку, ощутив необъяснимую потребность к нему прикоснуться.

– Пожалуйста, будь осторожен. Если верить детективам, то самое ужасное случается именно в мужском туалете.

– Не переживай. – Зак ободряюще потрепал Рейн по руке. – Бывают и исключения.

Глава 32

Зак выбрал именно тот путь, по которому удобнее было идти от барной стойки, и ощутил привычную в таких случаях лихорадку. Все его чувства – обычные и паранормальные – обострились и загудели в нетерпении. По спине то и дело пробегал холодок предвкушения, как у охотника, напавшего на след.

Зак знал, что Рейн почувствовала его возбуждение и привела в боевую готовность свои собственные паранормальные способности. Связь между ними становилась все крепче, осознавала она это или нет.

Зак миновал залитый тусклым светом коридор и толкнул дверь с буквой «М». Внутри было трое мужчин – двое у писсуаров и один в кабинке. Зак прошелся по туалетной комнате, стараясь нащупать следы недавнего преступления, но не произвести при этом впечатления извращенца.

Проблема заключалась вовсе не в отсутствии каких бы то ни было следов: просто эта туалетная комната слишком часто бывала свидетельницей человеческих драм. Многочисленные видения дезориентировали Зака, но, к счастью, были довольно слабыми и размытыми: уловил он и отвратительную энергию поспешных совокуплений, и нервозность вкалывающего дозу наркомана, и многочисленные вспышки ярости, которые и привлекли внимание.

След одного из таких приступов гнева был совсем свежим, возможно, оставленным сегодня, и вел к умывальнику. Зак подошел якобы помыть руки и включил все органы чувств. Видение, представшее его мысленному взору, свидетельствовало о том, что заходивший сюда мужчина узнал про измену жены. Оставалось лишь надеяться, что бедолага взял себя в руки, прежде чем вернулся за стол.

Как Зак и предполагал, на дверной ручке сохранилось столько слоев негативной энергии, что вычленить что-то конкретное не представлялось возможным. Дверные ручки впитывали энергию подобно губке.

К тому времени, как закончил осмотр, мужчины у писсуаров начали бросать на него полные беспокойства взгляды, поэтому Зак поспешил выйти в коридор, а затем к запасному выходу. Это была единственная возможность выйти из клуба незамеченным, если кто-то хотел миновать бар. Исходившая от двери энергия не причиняла беспокойства. Зак осторожно дотронулся до ручки, но не уловил никакого сигнала и вышел на улицу. Дверь тяжело захлопнулась за его спиной, и Зак постоял некоторое время, впитывая энергию улицы. Прохладный ночной воздух нес с собой вонь отходов из огромного стального контейнера, рядом с которым стоял другой с надписью «Стекло». Из этого несло остатками вина и пива. Две крысы оторвались от трапезы, обернулись на шум и тут же поспешили шмыгнуть за контейнер.

Зак, не уловив никаких следов Куинна в туалетной комнате и коридоре, подумал, что изучение улицы позади клуба скорее всего лишь ненужная трата времени, но все же медленно двинулся вдоль стены.

Глава 33

Рейн вот уже в который раз посмотрела на часы, однако в тусклом свете свечи увидела, что прошла всего лишь минута. Не так уж много. Интересно, сколько времени требуется на то, чтобы осмотреть туалетную комнату?

Почти сразу же, стоило Заку исчезнуть за дверью, ощущение возбуждения в душе Рейн сменилось каким-то зловещим предчувствием. Все это очень сильно напоминало переживания прошлой ночи, когда Зак встретился лицом к лицу с убийцей. Ощущение это очень не понравилось, но что тут поделаешь? Можно, конечно, выйти в коридор и постучаться в дверь мужского туалета…

А что, идея не так уж плоха.

Но если уйдет и она, официант решит, что столик теперь свободен, и кого-нибудь сюда посадит. За напитки Зак расплатился, как только они пришли, но чаевых не оставил, так как собирался повторить заказ.

Рейн открыла сумочку в поисках мелочи, и в тот же миг волосы у нее на затылке еле заметно шевельнулись, как если бы откуда-то внезапно пахнуло ветерком, а по рукам побежали мурашки.

Она моментально поняла, что, во-первых, мимо дивана, на котором сидела, прошел кто-то чрезвычайно опасный, поскольку не только почувствовала его присутствие, но и уловила темные намерения, а во-вторых, могла с полной уверенностью сказать, что злоба неизвестного направлена на Зака.

Ему грозила опасность – Рейн знала это так же точно, как и то, что слышит голоса.

Она заставила себя сохранить самообладание и спокойно и неспешно достала деньги из кошелька, хотя все ее органы чувств, словно обезумев, кричали об опасности. Рейн потребовалась вся ее воля, чтобы ничем не выказать беспокойства.

Положив деньги на стол, она позволила себе немного развернуться, словно бы в поисках официанта, и успела заметить фигуру, скрывшуюся за дверью в коридор. Что-то в решительных действиях незнакомца подсказало ей, что это именно его негативная энергетика заставила ее встрепенуться, активировав паранормальные способности.

Рейн захлопнула сумочку, поднялась с дивана и, направляясь к туалетной комнате, увидела, как темная фигура остановилась у запасного выхода. В зловещем мертвенном свете вывески можно было разглядеть, как незнакомец вынул из кармана лыжную маску, надел на голову, после чего взялся за дверную ручку, другой рукой вынимая из чехла нож.

Глава 34

Ужасные видения наводнили сознание, едва Зак взялся за край стального мусорного контейнера. Видения были невероятно свежи и исполнены злобы.

Внезапно стало понятно, что произошло на этой улице, – он увидел все глазами Лоуренса Куинна.

«…Вот к нему быстро подходит какая-то темная фигура. Недоумение и ужас охватывают его. Каким же он был глупцом, что поверил им. Ужасное, тошнотворное ощущение. Смерть склонила над ним свою голову. Ее глаза похожи на два черных бездонных колодца… А потом его пронизал какой-то жуткий неземной холод. Он лежит на земле. Смерть нависла над ним и выхватила что-то из его немеющих пальцев…»

Дверь клуба распахнулась. Зак отдернул руку от контейнера и быстро обернулся. Видения рассеялись в тот момент, когда он прервал контакт с металлом, но переживания человека перед лицом неминуемой смерти остались.

На улице появилась Рейн, причем скорость, с которой она двигалась, казалась невероятной для тонких высоких каблуков. Шла она прямо на него, крепко сжав в руке сумочку, и не произносила ни звука, быстро сокращая разделявшее их расстояние.

«Это не Рейн! – воскликнула интуиция Зака. – Иллюзия, женщина, похожая на нее лишь внешне».

И это несоответствие мгновенно создало хаос в сознании Зака, замедлив реакцию, когда в дверях появилась другая фигура.

– Осторожно! – раздался крик настоящей Рейн. – У него нож.

И она швырнула сумочку в Рейн-иллюзию. Та отскочила от ее спины и упала на землю. Удар не мог причинить хоть какого-либо вреда, но вынудил противника буквально на долю секунды обернуться.

Должно быть, удар в спину ослабил его концентрацию, потому что облик Рейн замигал, точно испорченный телевизор, и пропал вовсе, а на его месте возник уже знакомый Заку мужчина в черной лыжной маске.

Лыжная Маска сразу же понял, что Рейн не представляет для него опасности, но Зак выиграл время, чтобы достать из кобуры пистолет. Только вот стрелять было нельзя: этот охотник-иллюзионист двигался слишком быстро, а кроме того, позади него Рейн. Если пуля пролетит мимо цели, что при сложившихся обстоятельствах весьма вероятно, то она может пострадать.

Лыжная Маска вновь трансформировался в Рейн, теперь их с Заком разделяло всего несколько шагов. Интуиция подсказала Заку, что противник сделает в следующее мгновение, и, уклонившись от удара, он попятился, схватил из контейнера со стеклотарой первую попавшуюся бутылку и присел на корточки.

Тем временем Рейн-иллюзия свернула за угол, вытягивая вперед сумочку. Охотник слишком поздно понял, что его цель пригнулась, и попытался приспособиться: взмахнул сумочкой – и она тут же превратилась в нож. Перед глазами Зака опять возник мужчина в лыжной маске, однако трансформация вновь вывела его из равновесия на пару секунд.

Воспользовавшись заминкой, Зак рванулся вперед, низко пригнувшись, и ударил бутылкой по затянутой в черное трико ноге. Стекло разбилось, но у Зака не было возможности посмотреть, опасна ли рана, так как охотник уже, пританцовывая, пятился назад. Он так быстро переключался с одного образа на другой, что Зак не мог сосредоточиться, чтобы прицелиться и выстрелить.

Судя по всему, иллюзионист окончательно утратил контроль над собой, взвыл в приступе паники и ярости:

– Нет!..

Вдруг, резко развернувшись и все еще крепко сжимая в руках нож-сумочку, он бросился бежать.

Зак рванул за ним мимо ошеломленной Рейн, только это было бесполезно. Пусть охотник и утратил способность сохранять иллюзию, но по-прежнему обладал невероятной скоростью, так что догнать его ни за что не удалось бы.

Он еще некоторое время бежал по улице, потом свернул в переулок, и звук его шагов растаял в ночи. Затем послышался рев мотора и визг шин: злоумышленника поджидал автомобиль.

До слуха Зака донесся тяжелый глухой стук и звук отъезжающей машины.

Он некоторое время стоял на месте, ибо не видел смысла лезть в самое пекло, потом осторожно выглянул из-за угла здания и увидел распростертое на перекрестке улиц тело.

Глава 35

– В таких случаях полицейские говорят, что преступник скрылся с места преступления, – сообщил Зак своему собеседнику. – Когда я подошел к нему, он был уже мертв. Никаких документов. Машину тоже никто не видел.

– А ты? – спросил Фэллон.

– Я тоже. – Зак расхаживал по умиротворяющей гостиной Рейн в попытке избавиться от излишков энергии, все еще пульсировавшей в крови. Бэтмен и Робин неотступно следовали за ним, полагая, что это какая-то новая игра. – Но, судя по звуку, это был тот же самый внедорожник, что поджидал охотника на парковке прошлой ночью.

– Полиция не обратила внимания на вас с Рейн?

– Не на этом этапе. Они сочли происшествие неудачной попыткой ограбления. Я сказал полицейским, что пошел в туалет, а потом решил подышать свежим воздухом. Незнакомый парень застал меня врасплох. У него в руке был нож. И он бросился бежать, когда Рейн вышла посмотреть, что происходит.

– Все так и было, – сказал Фэллон.

Его голос звучал удовлетворенно. Все знали правило номер один: придерживайся правды, насколько это возможно, и не обсуждай с полицейскими Тайное общество и его проблемы с «Ночной тенью».

Зак считал это правило очень даже хорошим и полезным. В любом случае полноценной беседы с полицейским о Тайном обществе и «Ночной тени» не получилось бы. Да и что бы он сказал? «Видите ли, офицер, я работаю на организацию, которая занимается изучением паранормальных способностей, а другая организация выкрала у нас формулу препарата, усиливающего эти самые способности человека…»

Время от времени в прессе рядом со статьями о воскресшем Элвисе или о женщине, забеременевшей от инопланетного существа, появлялась информация о Тайном обществе. И это было не слишком хорошо. Кроме того, Фэллон вовсе не собирался решать проблему, выставив агента «Джи и Джи» на посмешище перед правоохранительными органами.

– Копов, конечно, очень заинтересовала машина, сбившая парня, – произнес Зак.

– Даже если они и найдут ее, это вряд ли что-нибудь даст. Тот, кто убил Лыжную Маску, наверняка позаботился о том, чтобы не оставить следов. Как я понимаю, его наставник из «Ночной тени» решил предоставить ему еще один шанс убрать тебя. А когда ему снова это не удалось, они пустили в ход план Б.

– Есть какие-нибудь мысли относительно всех этих превращений?

– Похоже, что парень обладал двумя талантами высокого уровня, – ответил Фэллон. – Только не мог контролировать их оба.

Их кухни вышла Рейн с бамбуковым подносом в руках, на котором стоял изящный чайник и две очень хрупкие на вид чашки. Она успела снять свое сексуальное черное платье и переодеться в белый халат, а вместо туфель на высоких каблуках на ногах красовались мягкие домашние тапочки. Волосы были все еще собраны в весьма привлекательный пучок, но несколько непослушных локонов выбилось из прически во время происшествия в клубе, и теперь они соблазнительно обрамляли ее лицо. Тело Зака, все еще не оправившееся от недавнего выброса адреналина, отреагировало моментально.

– Я всегда считал, что наличие у одного человека нескольких талантов высокого уровня невозможно, – произнес Зак, не в силах отвести от нее взгляд. – Эксперты утверждают, что один из талантов непременно будет доминировать.

– Здесь, как и везде, имеет место исключение из правил, – проворчал Фэллон. – Исторически подтверждено, что есть люди, в равной степени обладающие различными паранормальными талантами. Но ты прав – такой феномен встречается исключительно редко. По словам экспертов, тому, что один из талантов непременно будет доминировать, существует логическое объяснение.

– Это как-то связано со сверхстимуляцией сознания, верно?

– В наше сознание поступает огромный объем информации, получаемой с помощью различных органов чувств. Но оно устроено так, что способно отсеивать ненужную или недостаточно важную информацию. Мы называем это способностью концентрироваться. Если эта способность утрачивается, в мозгу происходит что-то вроде короткого замыкания.

– Информационная перегрузка.

– Ты по собственному опыту знаешь, как сложно справиться со способностями десятого уровня, – произнес Фэллон. – Для этого требуются недюжинные усилия воли и самоконтроль. Только представь, каково это – иметь дело с двумя равными по силе талантами.

– Парень в лыжной маске определенно начал утрачивать контроль над собой. И сегодня это проявилось сильнее, чем накануне ночью. Он включался и выключался, как вышедшая из строя неоновая вывеска.

– Я попытаюсь узнать об этом как можно больше, – пообещал Фэллон. – Использую для этого все возможные источники. Хотя похожих случаев наберется наверняка не так уж много, ибо обладатели двойных талантов, как правило, умирают в раннем возрасте. Думаю, природа позаботилась о том, чтобы избавить мир от таких сверхлюдей, которые, в свою очередь, произвели бы на свет гораздо более могущественное потомство.

– Если ваша гипотеза верна, то какова вероятность, что «Ночная тень» завербовала именно такого человека, который почему-то не умер в детстве?

– Практически равна нулю. Интуиция подсказывает, что «Ночная тень» вовсе его не нашла, а создала с помощью видоизмененной формулы.

– Вполне возможно. Но если они пошли на огромные траты ради создания такого сверхчеловека, зачем его уничтожать? – удивился Зак.

– Очевидно, оказался ненадежным. Он нападал на тебя дважды и в обоих случаях потерпел фиаско. Судя по всему, в «Ночной тени» строго следуют принципам дарвинизма: считают, что выжить могут только самые сильные и успешные. Именно такие люди имеют право занимать руководящие должности.

– Очень надеюсь, что они не успели создать целую армию агентов, обладающих двойными талантами, которые придут на смену этому парню.

– Это вряд ли, – уверенно заявил Фэллон. – Аналитики заверили меня, что, говоря языком статистики, процент людей, обладающих таким парапсихическим профилем, который позволит – при соответствующей лекарственной стимуляции, конечно, – развить в них двойной талант, крайне ничтожен.

– Никогда не любил статистику. Слишком много возможностей подтасовать данные.

– Посмотри на дело с другой стороны, – сказал Фэллон по-прежнему сурово, но с нотками веселья в голосе. – Ты определенно продвинулся в своем расследовании. По крайней мере теперь нам известно, что Лоуренс Куинн мертв. И убил его скорее всего тот же человек в маске, что дважды нападал на тебя.

– Нам также известно, что перед смертью у Лоуренса Куинна что-то украли. Думаю, компьютер. Бармен в клубе сказал, что при нем был ноутбук.

– В котором, очевидно, хранились результаты исследований, которые он намеревался продать «Ночной тени», – принялся рассуждать вслух Фэллон. – Но что-то, должно быть, пошло не так. Люди, убившие Куинна и похитившие его компьютер, по каким-то причинам не получили желаемого, потому и объявились в Ориане снова. Рейн Талентайр – единственная ниточка к ним. Что бы ты ни делал, не выпускай ее из виду.

Разговор закончился, и, убрав телефон в чехол на ремне, Зак посмотрел на Рейн. Она успела сесть на диван и теперь разливала по чашкам чай с такой чувственной грацией, что у него перехватило дыхание, все внутри напряглось.

«Держись, Джонс. Это всего лишь отголоски недавнего происшествия. Ты бывал в подобных переделках и раньше и до сих пор жив».

Рейн поставила чайник на поднос и посмотрела на Зака:

– Что сказал Фэллон?

Заставив себя сосредоточиться, он вкратце пересказал ей их с Фэллоном беседу.

Коты, поняв, что игра закончена, прыгнули на диван и устроились на подушках по обе стороны от Рейн.

Зак провел пальцами по волосам в попытке сосредоточиться.

– Есть одна хорошая новость. Фэллон уверен, что нам не стоит опасаться появления в окрестностях Орианы еще одного охотника, обладающего двойным талантом.

Рейн взяла в руки чашку и поднесла к губам:

– А как насчет того, кто убил охотника в лыжной маске?

– Хм. Думаю, он заставит нас поволноваться. – Зак понял, что смотрит на губы Рейн, и, приказав себе сосредоточиться, вновь принялся расхаживать по комнате. – Но чуть позже.

Немного помедлив, она сделала глоток травяного чая и спросила:

– Почему ты так говоришь?

– Возможно, Фэллон прав, и «Ночная тень» избавилась от охотника, дважды провалившего задание. Но существует и другой вариант. Его могли убрать потому, что он вышел из-под контроля и стал представлять собой угрозу.

Рейн задумалась.

– Ты хочешь сказать, что его никто не посылал к тебе во второй раз? Думаешь, он действовал по собственной инициативе?

– Он очень сильно разозлился. Это трудно объяснить, но я почувствовал, что он хочет убить меня по каким-то своим, личным мотивам. У него не было той бесстрастности, которой необходимо обладать профессионалу. Фэллон считает, что ему ввели препарат, изготовленный на основе формулы. Он мог негативно повлиять на его разум.

Рейн передернулась:

– Из твоих слов следует, что формулу основателя не единожды использовали для того, чтобы сводить с ума людей.

– Так и есть.

– Не могу поверить, что мой отец трудился над созданием столь опасного препарата.

– Рейн…

Она очень осторожно поставила чашку на стол.

– Неудивительно, что совет изгнал из своих рядов нашу семью и приказал «Джи и Джи» сжечь лабораторию.

Зак пересек комнату и остановился перед ней.

– Хочу напомнить, что совет изгнал твоего отца, но не вас с тетей.

Рейн пожала плечами.

– Ни у кого из нас не было особого выбора после той ночи, когда все было уничтожено.

– Ты была слишком мала, но у твоей тети выбор был. Именно она приняла решение воспитывать тебя без помощи общества и лишила наследства.

– На ее месте я поступила бы точно так же. У нее имелось множество причин не доверять обществу и «Джи и Джи».

Зак обошел кофейный столик, поднял Рейн с дивана и спросил:

– А как насчет тебя?

– У меня тоже нет причин доверять обществу или «Джи и Джи». Они преследуют свои собственные цели.

– А ты – свои.

– Верно.

– Значит, не доверяешь ни обществу, ни агентству… А как насчет меня?

Рейн заглянула ему в глаза:

– А это имеет какое-то значение?

– Да. – Зак услышал в собственном голосе резкие ноты, но ничего не мог поделать. – Имеет.

– Тебе я доверяю. – Рейн выглядела так, словно собственное признание ее удивило, но она не стала отказываться от своих слов. – Ты был честен со мной с самого начала.

Зак почувствовал, как что-то внутри его расслабилось, и отпустил ее руки.

– Хорошо. Спасибо.

– А ты мне доверяешь?

– Да, – быстро сказал Зак, не раздумывая.

– Даже несмотря на то, что, помогая тебе, преследую собственные интересы?

– Я все о тебе знаю. Ты ничего не скрывала от меня и была честна с самого начала.

– Мы были честными оба. – Рейн вновь опустилась на диван. – Выпей чаю, а потом сыграем в карты.

Но Заку не сиделось. Травяному чаю и карточной игре не под силу справиться с предстоящими ночными кошмарами. Последние секунды жизни Лоуренса Куинна виделись еще слишком ярко, слишком насыщенно, а нападение Лыжной Маски лишь усугубило проблемы с видениями.

Ночь предстояла не из легких, и Зак не хотел рисковать, притупляя органы чувств с помощью бренди. Наверное, ему лучше вообще не ложиться спать.

Рейн налила чаю в чашку и подала Заку:

– Вот. Выпей.

Чтобы не расстраивать ее, Зак одним глотком опустошил чашку наполовину. Слегка вяжущий рот травяной напиток не был противным, но в его волшебные свойства Зак не верил: вряд ли ему под силу справиться с видениями. Лишь одно средство могло отвлечь его от картин смерти, только оно было ему сегодня недоступно.

Рейн взяла колоду карт и начала раздавать. Зак предпринял героическую попытку сосредоточиться на игре, хотя и знал, что это пустая трата времени. Его сознание упрямо перескакивало с картин смерти на отчаянное первобытное желание выжить любым способом.

– Я ценю твои усилия, только все это бесполезно.

– Грядет одна из таких ночей, да? – уточнила Рейн.

– Я привык. Не переживай за меня.

– Мне тоже совсем не хочется спать. После того как тот парень пытался тебя убить, до сих пор не могу прийти в себя. А потом это бездыханное тело на мостовой…

Рука Зака с чашкой замерла в воздухе.

– Как ты поняла, что он пришел по мою душу?

– Не знаю. Он прошел мимо меня. Совсем близко. И я вдруг ясно ощутила его присутствие. И ощущения эти были крайне неприятными. Это все равно что оглянуться через плечо и увидеть, как на тебя готовится напасть тигр.

Зак кивнул:

– Такое случается с охотниками, когда их переполняет злоба. Они начинают излучать энергию хищника. Многие способны ее уловить, хотя и не до конца осознают это. А уже ты и вовсе улавливаешь эти колебания, словно антенна.

– Ты уверен, что сегодняшние видения связаны со смертью Лоуренса Куинна? – тихо спросила Рейн.

– Да.

– И также уверен, что убил его тот, в лыжной маске?

– Этого я не могу утверждать, но выглядит логично. Последним, что увидел доктор Куинн, было лицо, которое его охваченное паникой сознание распознало как лик смерти, два черных отверстия вместо глаз. Готов биться об заклад, это и был охотник.

– Фэллон Джонс все еще считает, что ключ ко всему – я, – произнесла Рейн.

Зак отхлебнул еще немного чаю.

– К сожалению, я с ним согласен.

– Но с момента смерти тети Веллы прошел целый месяц, и никто не попытался связаться со мной.

– Фэллон считает, что эти люди просто затаились и наблюдают за тобой.

– И что хотят увидеть? – Его заявление явно ошеломило Рейн.

– Подумай сама. Чем ты занимаешься весь последний месяц?

– Помимо бизнеса?

– Да.

– Улаживаю дела с наследством тети. Просто поразительно, какой бумажной волокитой сопровождается смерть.

– Вот именно. А стало быть, все ниточки ведут к Велле Талентайр, – подытожил Зак.

Глава 36

Сон был ужасен.

…Из темноты появился череп с черными дырами вместо глаз. Страх парализовал его, и он вцепился в край стального контейнера. Он отчаянно желал развернуться и убежать прочь, но не мог сдвинуться с места. Да и не было смысла пытаться бежать. Ведь это ужасное существо все равно догонит…

…Вдруг вместо черепа появилось красивое лицо Дженны. Она улыбнулась и протянула к нему руки. «Я идеально подходила тебе. Чего еще можно желать от женщины?»

Зак проснулся с бешено колотившимся сердцем и в промокшей насквозь футболке. Не хватало воздуха, и он резко сел на кровати.

«Это всего лишь сон, идиот. Ты справишься. Ведь раньше получалось. И нечего жаловаться: все равно ведь не собирался сегодня спать».

Зак взглянул на часы. Без четверти три. Ему удалось проспать целых полтора часа, но проблема состояла в том, что теперь он чувствовал себя еще хуже.

Травяной чай помог, но ненадолго. Господи, как же он ненавидел эти проклятые сны.

В дверях возникла бледная, похожая на привидение фигура.

– Зак?

Он готов был просто смотреть на нее – такую неземную и недосягаемую, – готов смириться с тем, что это всего лишь еще одно видение, которое поможет справиться с кошмарами, но звука ее голоса его натянутые до предела нервы просто не выдержали.

– Со мной все в порядке, – буркнул Зак, прекрасно осознавая, что слишком резок. – Возвращайся в постель.

– Я слышала, как ты кричал.

– Просто дурной сон.

– Зак…

– Я не хочу играть в карты, черт возьми. Возвращайся в постель. Сейчас же.

Прекрасно. Он лает на нее, как пес со сломанной лапой.

Рейн подошла к нему вплотную и обняла за шею.

– Я тоже не хочу больше играть и поняла это, когда тебя едва не убили у меня на глазах.

– Рейн… – Желание молнией пронзило Зака. – Прошу, не надо, если только не хочешь этого на самом деле. Мне не нужно твое сочувствие.

Рейн ничего не ответила, а просто поцеловала его. Только это было не нежное, успокаивающее и ободряющее прикосновение губ, а настоящий, страстный и необузданный поцелуй, призванный доказать, что она хочет его так же сильно, как и тогда, в Шелбивиллье.

Чувственная энергия – обычная и паранормальная – вспыхнула горячо и неудержимо, затянув Зака в водоворот эмоций. Сила его была такова, что кошмарные видения исчезли, словно их и не бывало. По крайней мере, на время.

Но Зак был рад и этому.

Схватив за руки, он опрокинул Рейн на кровать и подмял под себя. Ее ступня скользнула по его ноге, и Зак, дернув за ворот целомудренной ночной сорочки из белого хлопка, услышал, как трещат отлетающие пуговицы и рвущаяся ткань.

Полы сорочки разошлись до талии, порадовав Зака. Он сжал ее груди, упиваясь жаром и ароматом тела. Рука его скользнула вниз, к еще более мягкой и теплой, бархатистой внутренней части ее бедра. Сорочка смялась и поползла вверх, поддавшись безжалостному натиску.

Когда Зак проник к ее горячему естеству, Рейн нетерпеливо застонала и впилась ногтями ему в спину, и он подумал, что на коже наверняка останутся отметины. Мысль об этом породила в его душе очередную волну желания.

Плавки больше не могли удерживать рвущуюся наружу плоть, и Рейн, опустив руку, сжала ее в ладони. Столь чувственные прикосновения доставляли Заку ни с чем не сравнимое наслаждение, но ему необходимо было войти в нее, стать с ней единым целым.

И она гостеприимно раскрылась ему навстречу. Когда Зак оказался внутри, она все еще оставалась тугой и не была готова к единению. С его губ сорвался стон разочарования, но когда он попытался отстраниться, Рейн обхватила его ногами за талию, приглашая погрузиться еще глубже. Вот теперь, не в силах больше сдерживаться, Зак дал волю чувствам.

– Рейн…

– Все хорошо, – прошептала она, прижавшись к нему всем телом. – Я хочу ощущать тебя внутри.

Развязка наступила почти мгновенно. Тяжелые волны наслаждения смывали кошмарные видения и подпитывающую их темную энергию.

Казалось, этот очищающий взлет на вершину будет длиться вечно. Когда же все закончилось, Зак в изнеможении упал на подушку рядом с Рейн. Он знал, что ей не удалось испытать того же, и хотел все исправить, но усталость оказалась слишком сильной.

Рейн нежно поцеловала его в щеку.

– Поспи.

Сквозь накатившую дрему Зак почувствовал, как Рейн накрыла их обоих одеялом. Последним, что он помнил, была ее рука, обнимающая его.

А потом он провалился в сон.

Глава 37

Зак проснулся пасмурным сырым утром, чувствуя себя расслабленным и отдохнувшим. Рядом с ним зашевелилась Рейн и тихо спросила:

– Кто такая Дженна?

Всю расслабленность тут же как рукой сняло. В первое мгновение у Зака возникло желание солгать, но он еще ни разу не солгал Рейн и не хотел начинать. Кроме того, она имела право узнать правду.

– Моя невеста. – Зак прикрыл глаза тыльной стороной ладони. – Она умерла год назад.

Рейн осторожно коснулась его руки:

– Я не знала и подумала, что… Хотя нет. Ничего. Извини.

Зак убрал руку и повернул голову к Рейн:

– Откуда ты узнала о Дженне?

– Ты выкрикивал ее имя во сне. Именно поэтому я пришла в твою комнату: хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Зак поморщился:

– Я этого боялся. Воспоминания о Дженне перемешались со сном о Лоуренсе Куинне.

– Это все объясняет.

– Что объясняет?

– Когда ты выкрикнул это имя, я подумала, что так звали одну из тех, кого тебе пришлось выслеживать в прошлом. Мне и в голову не пришло, что это имя твоей женщины.

Зак уставился в потолок, понимая, что сейчас расскажет все.

– Полтора года назад мы с Дженной были представлены друг другу свахами с сайта www.arcanematch.com. Тайное общество создало этот сайт, чтобы помочь своим членам подыскать себе пару. Ведь зачастую у людей с мощными паранормальными способностями отношения с представителями противоположного пола складываются непросто.

– Я это заметила, – сухо произнесла Рейн.

– Согласно сайту знакомств, Дженна была для меня идеальной парой. И так, черт возьми, оно и оказалось.

Рейн ничего не сказала, но Зак почувствовал, как она слегка от него отодвинулась, словно пытаясь оказаться в безопасности. Решив во что бы то ни стало довести начатое до конца, он продолжил:

– Дженна была очень красивой, но красота не главное. Она была очень умна. Образованна. Казалось, всегда знала, что именно мне нужно, раньше, чем я сам успевал это понять. И это касалось не только постели.

Рейн натянула одеяло до подбородка.

– Понимаю.

– Она очаровала моих родных и друзей. В зависимости от моего настроения она могла быть сексуальной, страстной, обаятельной или игривой. Ей нравились те же вещи, что и мне, начиная с музыки и заканчивая едой. Мы никогда не ссорились. Смеялись над одним и тем же. Она не жаловалась, если работа отрывала меня от дома на несколько дней или даже недель. Она всегда…

– Само совершенство, – бесстрастно подвела итог Рейн.

– Да. Они с моей матерью планировали совершенную свадьбу. И совершенный медовый месяц. Я повторял себе, что должен чувствовать себя самым счастливым человеком на земле, но… не чувствовал.

– Тебе было мало совершенства? – Теперь голос Рейн звучал резко и неприветливо.

Зак посмотрел ей в глаза:

– Все было слишком уж идеально. И я наконец решил, что Дженна очень уж хороша, чтобы быть реальным человеком.

– Ты пытался найти недостатки в идеальной женщине?

– Да.

Рейн села на кровати, все еще прижимая одеяло к подбородку.

– Но почему?

– Потому что в какой-то момент осознал, что не люблю женщину, которую все считают моей половинкой, и захотел понять, что же не так.

– С ней?

– Нет, – возразил Зак. – Со мной.

– И?..

– Я начал копаться в ее совершенном прошлом. Данные, занесенные в компьютер, оказались девственно-чистыми, но, копнув глубже, я начал замечать пробелы в безупречном портрете идеальной женщины. Мне пришло в голову, что она просто решила скрыть некоторые факты своей биографии.

– Это показалось тебе хорошим знаком?

– Хочешь верь, хочешь нет, но я испытал облегчение от того, что она действительно оказалась простой смертной.

– Что же случилось? – нехотя спросила Рейн, ибо не могла сдержать любопытства.

– Я действовал очень осторожно, но Дженна обладала интуицией очень высокого уровня. Она начала подозревать, что я в ней сомневаюсь, и не на шутку забеспокоилась.

– Она попыталась тебя уличить?

– Можно сказать и так. Она пыталась меня отравить.

Рейн ошеломленно посмотрела на Зака:

– Ты серьезно?

– Меня спас мой талант. Она подсыпала яд в бутылку с моим любимым бренди, который я пил, когда видения становились совсем уж невыносимыми.

– И как же ты понял, что в бутылке яд?

– В ту ночь бутылку из шкафа доставала она. Было что-то необычное в том, как она протянула ее мне. Наблюдая, как она наливает бренди в стакан, я понял, что она вознамерилась меня убить.

– Господи! Я просто не знаю, что сказать. – Рейн замолчала и сдвинула брови. – А что случилось, когда ты отказался пить?

– Она чуть с ума не сошла. Не знаю, как это описать. Она бросилась на меня и попыталась выцарапать мне глаза. Она кричала и без конца повторяла, что идеальна для меня. Наконец мне удалось ее успокоить. Потом я вызвал доктора Тайного общества, и он сообщил мне, что у нее случился психотический срыв. Ее пришлось положить в частную клинику, принадлежащую обществу.

– Что было дальше?

– Двумя днями позже она окончательно лишилась разума. К ней приставили санитара, но она все равно умудрилась покончить с собой.

Глаза Рейн расширились от ужаса.

– Ты говорил, что подобные срывы и последующее сумасшествие свойственны тем, кто принимал составленный на основе формулы препарат и неожиданно его лишился.

– Именно.

– Ты хочешь сказать, что тебя едва не убила представительница «Ночной тени»?

– Нет, травить меня они не собирались, – тихо ответил Зак. – Их задачей было устроить нашу с Дженной свадьбу.

Внезапно в умных глазах Рейн вспыхнуло понимание.

– Ну конечно. Внедрив своего человека в семью Джонс, они получили бы превосходного шпиона.

– Они приготовили для Дженны почти безупречную легенду и взломали сайт общества, чтобы она оказалась в списках так называемых «невест». В довершение к этому они проникли в генеалогическую базу общества, чтобы составить Дженне достойную биографию.

– Каким образом «Ночная тень» поняла, какая именно женщина станет для тебя идеальной?

– Они проникли в базу данных сайта знакомств и скачали оттуда мое досье, а после этого состряпали психологический портрет Дженны, который почти на сто процентов совпадал с моим. Выбор пал на нее не только из-за красоты. Она оказалась превосходной актрисой, а еще обладала интуицией очень высокого уровня, как и моя мать. Ее врожденные способности усилили с помощью формулы.

– И она превратилась в идеальную женщину, – прошептала Рейн.

Зак сложил руки за головой.

– Такой она и была, пока не попыталась меня отравить. Просто удивительно, как подобная мелочь может разрушить идеальные отношения.

– Поистине некоторым мужчинам не угодишь.

Уголки ее губ дрогнули, и сковывавшее Зака напряжение немного отпустило.

– Наверное, я слишком разборчивый.

– Ты сказал, она попыталась убить тебя, потому что испугалась.

– Именно так.

– Но какой смысл? Раз уж ее план провалился, зачем рисковать? Она должна была знать, что «Джи и Джи» и совет не успокоятся, пока не поймают ее.

– Она пребывала в отчаянии. Как я уже говорил, в «Ночной тени» провалов не терпят. Яд, которым она воспользовалась, должен был сымитировать сердечный приступ. Она надеялась, что хозяева ее не накажут, если я умру от естественной причины.

– Господи, какая жестокость.

– Да уж.

Рейн подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками.

– Неужели все в обществе знают, что произошло между тобой и Дженной?

– Нет. Магистр, совет и «Джи и Джи» замяли дело. Официально же было объявлено, что моя невеста покончила жизнь самоубийством.

– Что соответствует действительности.

– Отчасти. Потому что мне кажется, Дженну убил кто-то из «Ночной тени».

Рейн обеспокоенно посмотрела на Зака:

– Господи, ты хотя бы понимаешь, что был на волосок от смерти?

Зак мрачно улыбнулся.

– Совершенство не так уж прекрасно, как его расписывают.

– Ты в самом деле ее не любил?

– Некоторое время я был ослеплен, – признался Зак. – Но в конце концов пришел к выводу, что чего-то не хватает.

– И это пошатнуло твою уверенность в себе, верно? Заставило усомниться в собственной интуиции.

– Да.

Рейн кивнула.

– Примерно то же самое случилось и со мной после неудачи с Бредли. Хотя в моем случае все было не настолько драматично. Я не переставала себя спрашивать, как умудрилась внушить себе, что он мистер Совершенство.

Зак поймал ее за запястье:

– Ты уверена, что он не таков?

Она улыбнулась:

– Вне всяких сомнений.

Опершись на локоть, Зак потянул Рейн к себе и, прижимаясь к теплому податливому телу, произнес:

– Да. Никаких сомнений.

Он занимался с ней любовью неспешно в неясном свете утра, наслаждаясь выражением разгорающейся в ее глазах страсти. Когда же Рейн превратилась в его руках в расплавленный огонь, он погрузился в гостеприимные глубины ее лона. Ноги Рейн сомкнулись вокруг его талии, и комната мгновенно наполнилась кипучей энергией жизни.

Глава 38

Они ели спелую алую малину с гренками из цельного зерна и арахисовым маслом. Зак сварил себе кофе, а Рейн заварила чай, решив, что это один из самых чудесных завтраков в ее жизни, если не самый чудесный. Она знала, что будет беречь и лелеять воспоминания о чувственной близости, царившей в это утро на кухне.

– Знаешь, – пробормотал Зак, пережевывая гренок, – я, пожалуй, мог бы привыкнуть к арахисовому маслу на завтрак.

А Рейн подумала, что она-то уж точно привыкла бы видеть его каждый день за столом на своей кухне. При мысли об этом Рейн охватила тоска, и она себе приказала: «Не стоит мечтать о том, что, возможно, никогда не сбудется».

Часом позже, когда она загрузила последние тарелки в посудомоечную машину, раздался звонок в дверь.

– Я открою, – произнес Зак, поставив чашку с кофе на стол. – Это, наверное, Митчелл. Он, должно быть, уже знает о происшествии в клубе прошлой ночью.

Рейн выпрямилась.

– Но он, помнится, собирался сегодня в Шелбивилль.

– Может, передумал.

Робин и Бэтмен потрусили за Заком в предвкушении новой игры.

Рейн прислушалась к звуку отпираемой двери. Зак кого-то поприветствовал, а потом до ее слуха донесся оживленный и очень приятный женский голос.

– О, как мило, – проворковала незнакомка. – Обожаю кошек.

– А у меня на них аллергия, – раздался другой женский голос.

Рейн вышла в гостиную. С Заком разговаривала миниатюрная женщина в обтягивающих черных джинсах, черной водолазке и сапогах на высоких каблуках. Незнакомка оказалась обладательницей тонких черт лица, доведенных до совершенства с помощью искусного макияжа, живых глаз и непослушных янтарно-каштановых локонов. Массивный кулон из бирюзы на серебряной цепочке перекликался с цветом ее глаз.

– Кессиди Катлер, – представилась женщина, прежде чем Зак успел объяснить, кто она такая, а потом указала рукой на свою спутницу: – А это моя помощница Ники Пламер.

– Здравствуйте, мисс Талентайр, – произнесла Ники, с беспокойством поглядывая на котов.

Ники выше и старше своей работодательницы: на вид Рейн дала бы ей лет тридцать шесть – тридцать семь, была одета в основательно помятый брючный костюм. Очки в роговой оправе обрамляли ее исполненные беспокойства карие глаза, и в руке она сжимала массивный кожаный портфель.

Рейн подхватила Бэтмена и Робина на руки.

– Я отнесу их в библиотеку.

– О, прошу вас, не беспокойтесь, – поспешно произнесла Кессиди, но Рейн уже направлялась к двери:

– Вернусь через минуту.

Ники благодарно улыбнулась хозяйке дома.

Рейн поспешно пересекла коридор, вошла в библиотеку и оставила там явно недовольных поворотом событий животных, а когда вернулась, гостьи уже успели удобно устроиться на диване.

– Я принесу кофе, – сказал Зак.

Кессиди повернулась к Рейн:

– Бредли так много рассказывал о вас, что мне ужасно захотелось познакомиться. Никогда еще не разговаривала с настоящим телепатом.

Краем глаза заметив вернувшегося с кухни Зака, Рейн поняла, что он с трудом сдерживает смех, но не удостоила вниманием ни его, ни слова Кессиди и с холодной вежливостью спросила:

– Чем могу быть полезна?

– Прошу прощения за вторжение, – произнесла Кессиди. – Я уже извинилась перед мистером Джонсом за то, что, возможно, оторвала вас от завтрака, но выбрала для визита столь ранний час, потому что хотела застать дома, пока вы не ушли на работу. Бредли говорил, что вы владеете магазином карнавальных принадлежностей здесь, в городе.

– Вы хотите, чтобы я помогла вам с написанием книги о Бредли, – перебила гостью Рейн.

Однако Кессиди, похоже, ничуть не смутилась, лишь кивнула, переходя на более деловой тон:

– Именно так. Более того, я твердо намерена вас уговорить и обещаю – не пожалеете. Насколько я знаю, вы не получали вознаграждения за помощь, которую оказывали Бредли в раскрытии преступлений.

– Я делала это не ради денег, – поспешно парировала Рейн.

– Это очевидно. Но я считаю, что всякий труд должен вознаграждаться. Кроме того, аванс, выданный мне за книгу, таков, что вас может очень заинтересовать помощь в ее написании.

– Я сейчас немного занята, мисс Катлер.

– Понимаю. Бредли сказал, что у вас недавно умерла родственница. Прошу вас, примите мои соболезнования.

– Благодарю.

Кессиди сложила руки на коленях и очень серьезно посмотрела на Рейн.

– Я прекрасно понимаю, что вы пользуетесь своими паранормальными способностями не ради денег, а потому, что чувствуете себя обязанной помочь семьям жертв восстановить справедливость. Я всего лишь прошу, чтобы вы помогли Бредли принести спокойствие в семью Деллингем. Только вы можете это сделать.

Черт бы побрал это ужасное чувство вины!

– Боюсь, сейчас у меня на это нет времени, – ответила Рейн, хотя и знала, что ее слова звучат неубедительно.

Кессиди охватило праведное негодование. Она вздернула подбородок и расправила плечи, глаза вспыхнули стальным блеском.

– Полагаю, именно такие слова слышали Деллингемы от правоохранительных органов на протяжении последних пяти лет. Неужели вы хотите снова лишить их надежды?

Рейн встряхнулась, гоня прочь охватившее ее чувство вины, и холодно улыбнулась:

– Мы только что говорили о том, какие большие деньги вы намерены сделать на этом проекте, помните? Ведь именно они являются истинной причиной вашего визита, не так ли?

Кессиди поджала губы:

– Я не отрицаю, что зарабатываю на жизнь написанием книг, но деньги не главная причина, по которой занимаюсь этим. Если бы меня интересовали лишь деньги, то писала бы детективы, выдуманные, а не основанные на реальных событиях. Я пишу книги по той же причине, что заставляет вас помогать Бредли: тоже хочу встать на защиту давно забытых жертв преступлений.

Рейн охватил очередной приступ вины.

– Мне очень жаль. Я вовсе не хотела вас обидеть предположением о том, что вами движет лишь материальная заинтересованность.

Кессиди смягчилась:

– Существует еще одна причина, по которой я это делаю. Нам, то есть обществу, необходимо детально изучать поведение преступников и останавливать охваченных злобой психопатов, прежде чем они успеют добраться до своих жертв. Вам известно, как повлияло на семью Деллингем убийство Линды? Оно сломало этим несчастным жизнь.

– Я не говорю, что вы не испытываете потребности писать о настоящих преступлениях, – поспешно произнесла Рейн. Черт, точно так же давил на нее Бредли, когда просил о помощи.

– Буду честна с вами, – не отступалась Кессиди. – Я была настроена весьма скептически, когда Бредли сказал, будто вы называете себя ясновидящей. И меня вряд ли можно осуждать за это. За свою жизнь я повидала огромное количество мошенников. И даже написала книгу о шарлатане, который выдает себя за ясновидящего.

– «Жестокие видения», – произнесла Рейн.

По лицу Кессиди разлилось удовлетворение.

– Вы читали?

– Да. – Рейн действительно прочитала эту книгу в надежде найти родственную душу, человека, который бы ее понял, но описываемый в книге человек оказался банальным жуликом.

– Тогда вы понимаете, что я подумала, когда Бредли рассказал, будто вы слышите голоса. Он пытается убедить себя в том, что вы всего лишь обладаете даром подмечать мелкие детали на месте преступления, которых не видят и не замечают другие люди. Но я верю, что вы настоящий экстрасенс, Рейн, и хочу написать о вас и вашем даре. Я хочу присутствовать при расследовании дела Деллингемов и рассказать людям о торжестве справедливости.

– Вы не понимаете, – перебила ее Рейн. – Менее всего я хочу, чтобы мое имя появилось на страницах вашей книги.

Кессиди заметно смягчилась:

– Я уважаю ваше желание. И обещаю придумать для вас псевдоним.

– Не думаю, что это выход. Блогерам и журналистам не составит труда вычислить, кто я такая.

Кессиди с готовностью подалась вперед.

– Я гарантирую вам анонимность, поверьте. Я еще ни разу не выдала своих источников.

– Нет, – твердо заявила Рейн. – Я не хочу участвовать в этом проекте.

Вот тут впервые за все время беседы Кессиди позволила себе выказать раздражение. Рейн заметила, что почти незаметная перемена ее настроения обеспокоила Ники и теперь та то и дело с тревогой посматривала на работодательницу.

Кессиди же принялась барабанить пальцами по кожаному подлокотнику дивана и решительно посмотрела на Рейн.

– Проблема в Бредли, не так ли?

– Нет.

– Я понимаю. – Кессиди бросила взгляд на Зака, а потом вновь перевела его на свою собеседницу. – Бредли объяснил, что вы неверно истолковали ваши с ним отношения: придумали себе больше, чем было на самом деле, но не стоит из-за этого переживать, подобное случается.

Рейн посмотрела на часы и вскочила с дивана.

– Прошу простить, но мне пора на работу. Желаю вам удачи с книгой.

Однако Кессиди и не думала подниматься с дивана, и Ники занервничала еще сильнее. Она несколько раз моргнула, а потом откашлялась.

– Э… наверное, нам тоже пора идти, мисс Катлер. Вы не забыли, что в девять часов вам нужно позвонить своему агенту?

Кессиди помедлила еще немного, явно раздосадованная отказом, и Рейн едва удержалась от желания силой вытолкать ее из своего дома. Это было бы совсем не сложно, ведь она превосходила незваную гостью и весом, и ростом.

Но Кессиди, кажется, наконец поняла, что ситуация становится крайне неловкой, поэтому нехотя поднялась с дивана и, протянув Ники руку, отрывисто бросила:

– Карточку.

Помощница поспешно открыла кожаный портфель, достала оттуда золотистого цвета визитницу, вынула одну из карточек и положила в протянутую ладонь Кессиди.

Катлер передала карточку Рейн.

– Я хочу, чтобы вы еще раз обдумали мое предложение. Несмотря на личные взаимоотношения с Бредли, вы отлично работали и сейчас можете внести неоценимый вклад в дело справедливости. Прошу вас, сохраните эту карточку. Когда будете готовы принять мое предложение, позвоните – это номер моего мобильного.

Рейн взяла карточку, так как считала, что это поможет выпроводить писательницу из квартиры.

Зак уже открывал дверь. Катлер быстро вышла на улицу, и Ники, бросив на Рейн извиняющийся взгляд, последовала за ней.

Захлопнув дверь, Зак посмотрел на Рейн:

– Очень решительная женщина.

– Она считает, что мое нежелание участвовать в ее проекте связано с Бредли.

– Знаю.

– Но это здесь ни при чем. Я просто не хочу рисковать.

– Ты ей не доверяешь?

– Нет. Мое инкогнито будет раскрыто, едва только кто-то из блогеров копнет глубже.

– Почему-то мне кажется, что ты права.

Рейн взглянула на Зака:

– Что ты намерен делать дальше?

– Во-первых, тебе не стоит сегодня ходить на работу. Полагаю, Пандора справится без тебя?

– Конечно. А что будем делать мы?

– Думаю, пришло время поговорить с теми, кто последним видел Веллу Талентайр живой.

Глава 39

Доктор Бакстер Огилви посмотрел на Рейн через стол, заваленный папками, документами и научными журналами. Этот человек возглавлял психиатрическую лечебницу Святого Дамиана. За тот год, что Велла была пациенткой этого лечебного заведения, Рейн прониклась к доктору симпатией и уважением. Он с состраданием относился к своим подопечным и был с головой погружен в медицинскую практику. Рейн знала, что он так и не нашел истинной причины психического заболевания ее тети. Чтобы понять его природу, нужно было бы поверить в ее паранормальные способности. Только Рейн знала, что он не пойдет на это. И в конце концов доктор Огилви счел симптомом заболевания заявление Веллы о том, что она слышит голоса.

Однако его подход к этому необычному и довольно сложному случаю оказался на редкость объективным и широкомасштабным. Он включал в себя прием витаминов наравне с новейшими психотропными препаратами и традиционную психотерапию. Огромное внимание также уделялось спокойной, умиротворяющей обстановке. Рейн была очень благодарна доктору Огилви за старания. Этот человек сделал то, чего не удалось сделать ей самой, Эндрю и Гордону: в его лечебнице впервые за многие годы Велла обрела покой и относительный эмоциональный комфорт.

Доктор Огилви был немало удивлен, увидев на пороге своего кабинета Рейн со спутником, но все же еще раз выразил соболезнования.

– Я понимаю, как тяжело смириться со смертью близкого человека, – обратился он к Рейн, сложив руки на столе и пристально глядя на нее сквозь стекла очков в тонкой золотой оправе. – Иногда обстоятельства вынуждают нас искать ответы там, где их нет. В вашем случае медицина бессильна. Возможно, вам стоит обратиться к священнику.

– Мы здесь не для этого, – поспешила повернуть беседу в нужное русло Рейн. – Нам необходимо узнать подробности происходившего в ночь смерти тети.

Огилви заметно забеспокоился:

– Насколько я помню, вам выдали копию медицинского заключения.

Зак посмотрел на доктора:

– Нам известно, что сердечный приступ у Веллы Талентайр случился незадолго до полуночи. Нам также известно, что были проведены все необходимые реанимационные мероприятия. Мы не ставим под сомнение причину смерти или компетентность персонала лечебницы.

Доктор Огилви в замешательстве сдвинул брови:

– Тогда что вы от меня хотите?

– Мы хотим поговорить с сотрудниками лечебницы, общавшимися с Веллой Талентайр в последние сутки перед ее смертью.

В голосе Зака зазвучали стальные нотки и вовсе не потому, что он с головой погрузился в расследование. Как и Рейн, он столкнулся с целым сгустком тяжелой беспорядочной энергии, витавшей в вестибюле лечебницы и кабинете главного врача. Как и все заведения подобного типа, лечебница Святого Дамиана вобрала в себя психическую сущность отчаяния, страха, тревоги, гнева, боли да и просто сумасшествия, источаемых на протяжении многих лет пациентами и их родственниками. Стены лечебницы были в буквальном смысле слова пропитаны негативной энергией.

При вмешательстве Зака доктор напрягся.

– Вы что же, всерьез полагаете, что я позволю частному детективу допрашивать своих сотрудников? Если подозреваете кого-то в преступной халатности, то должны следовать необходимым в таких случаях процедурам.

– Нет, – опередила Зака, пока тот не насторожил доктора еще больше, Рейн. – Речь идет вовсе не об этом. Мы понимаем, что вы обязаны защищать своих сотрудников, но, как вы, наверное, понимаете, я вступила в наследство и занимаюсь продажей тетиного дома. В процессе оформления документов у меня появились кое-какие вопросы.

Доктор Огилви теперь и на Рейн смотрел с выражением мрачной настороженности. Она знала, что в этот самый момент он всерьез обдумывает, не стоит ли позвонить своему адвокату. А раз так, то их скоро попросят покинуть лечебницу.

– Вы вполне можете ответить на единственный интересующий нас вопрос, – все-таки вклинился в диалог Зак. – Навещал ли кто-нибудь Веллу Талентайр накануне ее смерти?

Доктор Огилви пребывал в нерешительности.

Рейн подалась вперед.

– Прошу вас, доктор Огилви. Это очень важно. Я знаю, вы подробно записываете все, что происходит в лечебнице. Насколько я знаю, в тот год, что тетя провела в стенах вашего заведения, ее навещали всего трое: я, Гордон Салазар и Эндрю Китредж. Нас всегда просили зарегистрироваться в книге посещений и предъявить удостоверение личности.

– Члены семьи имеют право знать, кто, кроме них, посещал их родственницу, – спокойно, но решительно произнес Зак.

Подбородок доктора Огилви дрогнул, но он все же отрывисто кивнул.

– Да, я могу предоставить вам такую информацию. – Он нажал на столе кнопку переговорного устройства: – Миссис Томас, не могли бы вы принести мне список всех посетителей, навещавших Веллу Талентайр двадцатого числа прошлого месяца?

– Сию минуту, доктор Огилви.

Спустя некоторое время в кабинет вошла помощница доктора с листком бумаги в руке и спросила, протягивая доктору отпечатанный на компьютере список:

– Это то, что вы просили, сэр?

Огилви быстро пробежался глазами по списку и слегка сдвинул брови:

– Да, благодарю вас.

Женщина вышла из кабинета, притворив за собой дверь, и Рейн вдруг поняла, что доктора заинтересовало какое-то имя и он напряженно просматривает список.

– Двадцатого числа меня не было в городе, – произнесла Рейн. – Но я знаю, что к тете заезжал Гордон. Это было примерно после полудня. А другие посетители у нее были?

– Да, – кивнул доктор Огилви, даже не пытаясь скрыть удивления. – Был.

Зак сидел спокойно, как и прежде, но Рейн тотчас же ощутила, как всколыхнулась его аура. Должно быть, и он почувствовал исходившие от нее волны беспокойства – ведь она вцепилась в подлокотники кресла с такой силой, что вполне могла оставить на гладком дереве царапины от ногтей.

– И кто же этот посетитель? – заставила себя спросить Рейн, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Николас Джей Паркер. Он назвался другом вашей тети.

Желудок Рейн болезненно сжался.

– Насколько я знаю, у нее не было знакомых по имени Паркер.

Огилви недоуменно вскинул брови:

– Вы уверены, что знаете всех, кто входил в ее окружение?

Первым порывом Рейн было ответить утвердительно, но потом она вспомнила, что до недавнего времени понятия не имела о страстном романе тети Веллы с Уайлдером Джонсом, и призналась:

– Нет, но могу спросить у Гордона и Эндрю: они наверняка вспомнят, если она упоминала когда-нибудь эту фамилию.

– Во сколько приехал и уехал этот самый Николас Паркер? – спросил Зак.

Огилви сверился со списком.

– Он зарегистрировался в журнале в половине четвертого, а вышел из лечебницы сорок минут спустя.

– Они встречались в палате или в одной из комнат отдыха? – напряженно уточнила Рейн.

– Этого я вам сказать не могу. – Огилви решительно положил листок на стол. – Но кто-то из сотрудников должен помнить, поскольку новый посетитель непременно привлекает внимание. Ведь Веллу Талентайр навещали только вы, мистер Салазар и мистер Китредж.

– Я буду вам очень признателен, если вы скажете, кто работал в тот день. Возможно, он смог бы описать этого человека, – нарушил молчание Зак.

Огилви кивнул и набрал чей-то номер. Пока доктор говорил по телефону, Рейн чувствовала, как с каждым мгновением учащается ее пульс.

Наконец Огилви повесил трубку и выглядел при этом крайне обеспокоенным.

– Николас Джей Паркер встречался с вашей тетей у нее в палате.

– Под номером триста пятнадцать. – Рейн еще сильнее вцепилась в подлокотники. – Это было ее личное пространство. Она никогда не покидала палату по собственной воле, ее приходилось уговаривать. Тетя всегда говорила, что только там чувствует себя в безопасности.

– Да, – кивнул доктор. – В любом случае они пробыли наедине большую часть этих сорока минут. Но поскольку никто из обслуживающего персонала ранее Паркера не видел, одна из санитарок заходила пару раз в палату, дабы убедиться, что все в порядке и пациетка не желает отдохнуть.

– Должно быть, они все же были знакомы, – пробормотала Рейн, сбитая с толку новой загадкой. – В противном случае она не стала бы разговаривать с ним так долго, поскольку не слишком-то любила общаться с посторонними.

– Нет, – возразил Огилви, – не были. Когда санитарка сообщила о приходе Паркера и сопроводила его в палату, Велла начала было возражать, но посетитель сказал, что работал в лаборатории ее брата, поэтому согласилась его принять.

Рейн почувствовала стеснение в груди.

– Паркер знал моего отца?

Зак одарил ее ледяным взглядом.

– Так он сказал твоей тете, но мог и солгать, чтобы позволила войти.

Рейн ошеломленно покачала головой:

– В любом случае остается неясным, почему он вдруг решил навестить ее спустя столько лет.

– Сожалею, что не могу ответить вам на этот вопрос, – произнес всерьез обеспокоенный Огилви, поворачиваясь к Заку. – Санитарка описала Паркера как человека среднего роста и возраста, совершенно лысого, а еще он подергивался.

– Подергивался? – с холодным интересом переспросил Зак.

– Именно это слово употребила санитарка; думаю, это что-то вроде нервного тика.

– А санитарка не помнит случайно, как он был одет?

– Очевидно, во что-то не привлекающее внимание. Да, еще очки – он был в очках. – Огилви, тяжело вздохнув, перевел взгляд с Зака на Рейн. – Да уж, визит и впрямь из разряда необычных. Но поверьте: его как следует обыскали. Кроме того, его впустили с согласия вашей тети.

– Спасибо.

– Есть еще кое-что, – тихо добавил Огилви, – то, что немного вас успокоит. Санитарка сказала, что, когда Паркер ушел, Велла выглядела уставшей, но совершенно спокойной. Всю оставшуюся часть дня она дремала. В десять часов приняла свое обычное лекарство и почти сразу же уснула.

– А спустя час сорок пять минут умерла от сердечного приступа, – будто продолжая разговор с доктором Огилви, произнесла Рейн.

Сложив руки на руле, Зак разглядывал здание лечебницы и окружающий ее двор сквозь серую пелену тумана. Он чувствовал, что клубок начинает распутываться с невероятной быстротой. Это было равносильно тому, как если бы разрозненные части мозаики вдруг разом встали на свои места. В общей картине до сих пор отсутствовали кое-какие детали, но и они скоро появятся – Зак был в этом уверен.

– Описание Паркера, хоть и не слишком подробное, определенно подходит Лоуренсу Куинну. Особенно нервный тик.

Рейн резко повернулась к нему:

– Ты уверен?

– В его досье была такая деталь.

Рейн обхватила себя за плечи и задумчиво проговорила, глядя на лечебницу:

– Но зачем Лоуренс Куинн приезжал к моей тете?

– Их связывало лишь одно, и мы оба знаем, что именно.

Рейн печально вздохнула:

– Версия формулы основателя, созданная моим отцом.

– Да. – Зак даже не пытался подсластить горькую правду: Рейн сильная, справится. – А ты заходила в палату триста пятнадцать после смерти тети?

– Нет. Ее тело сразу же переправили в морг. Гордон и Эндрю в ту же ночь собрали ее вещи. К тому времени как я вернулась из Вегаса и начала заниматься похоронами, возвращаться туда уже не было смысла. Честно говоря, мне и не хотелось.

– Понимаю.

Рейн взглянула на Зака:

– О чем ты думаешь?

– О том, что твои подозрения, касающиеся смерти Веллы Талентайр, оказались небеспочвенными.

– Но ты же слышал, что сказал Огилви: она была в порядке после ухода этого таинственного Паркера, или кто он там на самом деле, и не просто в порядке, а очень спокойна, даже задремала.

– Я бы сказал, неестественно спокойна.

Рейн вдруг замерла.

– Ты думаешь, он дал ей какое-то лекарство?

– Куинн был блестящим химиком и прекрасно разбирался не только в лекарствах.

– Ты о чем?..

– Он был экспертом в области воздействия психотропных препаратов на людей с сильными паранормальными способностями – именно этому он посвятил большинство своих исследований.

– Но зачем ему экспериментировать с тетей Веллой, не говоря уже о том, чтобы убивать, спустя столько лет? Она ни для кого не представляла угрозы.

– Пока я не могу ответить на этот вопрос. Я знаю лишь то, что Фэллон оказался прав: связь между этими двумя людьми существует.

Оба смотрели на здание клиники еще несколько минут.

– Как она это выдерживала? – прервал молчание Зак.

– Пребывание в психиатрической клинике?

– Наверное, это был сущий ад. – Зак передернул плечами. – Мы пробыли там всего полчаса, а я готов уже был лезть на стену.

– Она переносила свое пребывание здесь относительно спокойно, потому что ее паранормальное чутье начало постепенно ослабевать. Она говорила, это все равно, что оглохнуть или ослепнуть. В последний год жизни Веллу Талентайр уже нельзя было назвать яснослышащей: она утратила свой талант, но вместо того, чтобы обрести покой, тетя погрузилась в еще более глубокую и затяжную депрессию. Огилви пытался вывести ее из этого состояния, но способности к ней так и не вернулись.

Зак завел мотор.

– Хочу спросить еще об одном.

– Спрашивай.

– Клиника Святого Дамиана – очень дорогое частное заведение. За год, что твоя тетя находилась здесь, ты, должно быть, потратила целое состояние.

– Хм…

– Вегас?

– Оказывается, я очень неплохо играю в карты.

Глава 40

Телефон зазвонил, едва только она отперла дверь квартиры. На дисплее высветился знакомый номер. Бредли.

Зак проследовал за ней в прихожую и закрыл за собой дверь, а Рейн тем временем ответила на звонок.

– Алло? – Голос ее звучал настороженно: Рейн совсем не хотелось снова спорить из-за книги Кессиди Катлер.

– Это Бредли. Я все еще в Шелбивиллье. У меня для тебя хорошие новости. Подумал, ты должна узнать это первой.

– Что происходит?

– Лангдон арестовал Поджигателя. Пресс-конференцию будут транслировать в шестичасовых «Новостях».

Рейн окатила волна облегчения, и, прикрыв микрофон ладонью, она обернулась к Заку:

– Это Бредли. Говорит, арестован охотник на ведьм.

Зак тихо присвистнул:

– Быстро.

– На этот раз он не успел сжечь улики. – Рейн вновь поднесла телефон к уху. – Он жил в Шелбивиллье?

– Да. Приехал в город недавно. Это Бартон Россер. Ты, наверное, его помнишь: администратор из гостиницы «Би и Би».

– О господи! Как подумаю, сколько раз проходила мимо… – ужаснулась Рейн, но тут же осеклась. – Как Лангдон его вычислил?

– Обнаружил фотографии с мест преступлений в его ноутбуке. Кроме того, у него в спальне нашли ремень, похожий на тот, каким была связана та девушка. Сейчас эксперты проводят анализ ДНК по волосам, что обнаружили в подвале дома твоей тети. Результаты будут совсем скоро.

– А что заставило шефа Лангдона заподозрить Бартона Россера?

– Он попал в поле зрения почти сразу. Лангдон давно присматривался к нему, так как Россер отбывал тюремное заключение за изнасилование и незаконное проникновение в жилище, а когда решил порасспросить, тот попытался сбежать.

Глава 41

Губы Пандоры двигались, но Рейн не слышала ни слова, поэтому наклонилась над столиком и, вытащив из ушей беруши, попыталась перекричать льющуюся со сцены музыку:

– Что ты сказала?

– Я говорю, почему Зак оставил тебя здесь со мной? – прокричала в ответ Пандора.

– Он ведь детектив, помнишь? Уехал по делам. На этот раз не смог взять меня с собой, но и одну в квартире оставлять не захотел.

Они сидели в черной виниловой кабинке в кафе «Нуар». Пандора пила эспрессо, а Рейн заказала травяной чай. Название клуба было выбрано не случайно, ибо все внутри было задрапировано черным, даже стены и потолок. Мерцающие неоновые скульптуры странных оттенков зеленого, лилового и красного цветов казались выходцами из потустороннего мира. В половине второго ночи клуб был переполнен, но Рейн прекрасно осознавала, что она здесь самая взрослая, даже вышибала и бармен были моложе.

Кроме того, она единственная воспользовалась берушами. Все эти молодые люди еще пожалеют, что не берегли свой слух, думала она, чувствуя себя старой и занудливой, однако пока они веселились, насколько могут позволить себе веселиться готы.

Как и посетители «Калитки», завсегдатаи кафе «Нуар» были одеты в черное с ног до головы. Разница состояла лишь в том, что вместо одеяния, уместного для джаз-клуба, обитатели кафе «Нуар» вырядились в костюмы из черной кожи, украшенные стальными заклепками. Глаза Рейн разбегались от огромного количества разнообразных татуировок. Цвет волос посетителей клуба варьировался от угольно-черного до ослепительно белого, хотя кое-где мелькали и ярко-голубые шевелюры.

В динамиках грохотал хеви-метал. Рокеры были одеты, как и публика, во все черное. Из-под расстегнутого кожаного жилета солиста виднелась татуировка в виде переплетения демонов и змей, создававшего весьма интересный эффект.

Рейн, как и всегда, надела годные на все случаи жизни черные брюки и черную водолазку, зато Пандора выглядела типичной представительницей готической культуры в своем длинном струящемся платье, надеть которое не погнушалась бы сама королева вампиров. Разрезы на юбке являли взору окружающих черные чулки в сеточку и высокие ботинки на массивной платформе. Высокий яркий воротник резко контрастировал с неестественно белым лицом и театральным макияжем.

Тонкие как ниточка брови Пандоры взметнулись, и она наклонилась к самому уху Рейн:

– Безумно рада, что этого урода наконец поймали.

– А уж я-то как рада.

– В большинстве случаев серийным убийцам удается скрыться от правосудия. Они и этого ни за что не нашли бы, если б не твоя помощь. Поэтому я до сих пор считаю, что ты заслуживаешь большей благодарности.

– Нет уж, спасибо.

– Гордон и Эндрю будут в шоке, когда вернутся и узнают, что тут происходит.

– Не напоминай. Я уже сочиняю подходящую легенду.

– Знаешь, – произнесла Пандора, – я привыкла думать, что работать на экстрасенса, который помогает полицейским разыскивать убийц, круто, но мне и в голову не приходило, что у твоего хобби есть обратная сторона.

– Мне тоже, – вздохнула Рейн.

Глава 42

Клинику Святого Дамиана охраняли довольно серьезно, только вот не от возможной опасности извне, а чтобы не сбежали пациенты, – Зак довольно быстро это понял. С помощью портативного прибора отключения сигнализации ему ничего не стоило пробраться внутрь здания через подвальное окно.

Несмотря на ободряющие новости из Шелбивилльа, ему совсем не хотелось оставлять Рейн одну, поэтому он отправил ее вместе с помощницей в пристанище готов, завсегдатаем которого являлась Пандора. Зак слишком уж переживал за Рейн. Ну и что?

Он надеялся, что найдет в цокольном этаже прачечную, и удача ему улыбнулась. В столь поздний час прачечная пустовала. Зак позаимствовал свежевыстиранную серую униформу и натянул верхнюю часть поверх собственной черной футболки. Мешковатые штаны, надетые поверх брюк, сковывали движения и выглядели довольно нелепо, но в тусклом свете ночников это было не слишком заметно. Кроссовки на мягкой подошве и бейджик на груди завершали образ, причем бейджик он повернул задом наперед, скрыв таким образом написанное на нем имя. Но это не выглядело подозрительно: вполне мог перевернуться, если одеваешься второпях.

Клиника Святого Дамиана располагала довольно обширным штатом сотрудников. Кроме того, выяснилось, что, как и в большинстве больниц, в этой клинике частенько пользовались услугами наемных сотрудников, с помощью которых латали прорехи в графике. Так что на незнакомого санитара вряд ли обратили бы внимание. И все же Зак постарался избегать случайных встреч.

Проблема состояла в том, что его парапсихическое чутье обострилось до предела. А это означало, что он не сможет абстрагироваться от посторонней статической энергии, пропитавшей стены здания. Зак всегда был более восприимчив к темным эмоциям: жестокости, страху, выбросам адреналина, сопровождающим предвкушение убийства, но его органы чувств улавливали и другое, например отчаяние и физическую боль. Всего этого в психиатрической клинике имелось с избытком.

Зак знал, что, поднявшись в больничное отделение, он даже по полу будет ступать с трудом: толстые подошвы кроссовок вряд ли заблокируют гнетущую энергию, с легкостью прилипающую к любым поверхностям.

Сконцентрировавшись в ожидании удара энергетической волны, Зак быстро поднялся на третий этаж и у двери остановился, прислушиваясь. Из коридора не доносилось ни звука, было пусто, яркие лампочки освещали только пост медицинской сестры в дальнем конце, в то время как основное освещение притушили, оставив лишь несколько ночников. Двери почти во все палаты были плотно закрыты.

Рейн подробно описала, как найти триста пятнадцатую палату. К счастью, это в противоположном от поста медсестры конце коридора.

Зак двинулся в нужном направлении и тотчас же понял, что оказался прав насчет пола.

Некоторые экстрасенсы утверждали, что нахождение в больнице, полицейском участке или любом другом учреждении, пропитанном человеческим горем, сродни прогулке по кладбищу, обитатели которого все еще отчасти живы. Но Зак был с подобным утверждением не согласен, ибо считал кладбище относительно спокойным местом. В отличие от больниц.

Дверь триста пятнадцатой палаты была закрыта. Зак вошел внутрь с уверенностью санитара, выполняющего привычную работу, и притворил за собой дверь.

В лунном свете, лившемся через лишенное занавесок окно, вырисовывалась фигура лежащего на кровати человека. Пациент, подросток, ошеломленно смотрел на появившегося в палате незнакомца. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы ощутить исходящий от него ужас. По какой-то непонятной причине мальчик смотрел на Зака так, словно тот был чудовищем, вылезшим из-под кровати.

– Извини, – тихо произнес Зак, – не хотел тебя напугать: просто зашел проверить, все ли в порядке.

Однако застывший от ужаса мальчик не двигался и не произносил ни слова.

Не слишком хороший знак. Стало быть, придется пустить в ход план Б.

– Ладно, извини, я ухожу, – произнес Зак, примирительно поднимая руки вверх, и сделал шаг назад.

– Вы собираетесь меня убить? – с дрожью в голосе произнес мальчик.

Зак остолбенел.

– Нет, что ты! Я вовсе не собирался обидеть тебя. Просто хотел осмотреть палату, убедиться, что все в порядке.

– Я вам не верю, – прошептал мальчик. – От вас исходит слишком яркое свечение. Ни у одного санитара нет такого.

Внезапно Зак все понял.

– О черт! Ты видишь мою ауру?

Мальчик ничего не ответил, уставившись на незнакомца своими огромными от страха глазами.

Зак постарался выключить свои органы чувств.

– Так лучше? Больше не свечусь?

– Что это значит?

– Это значит, что я уменьшил силу своих паранормальных способностей. Отключить совсем их не могу, сейчас выделяю не так много энергии, как несколькими минутами раньше, так что теперь почти никто не сможет ничего заметить. Кстати, меня зовут Зак.

– Вы вампир или что-то вроде того?

– Вампиров не существует. Я всего лишь обладаю кое-какими паранормальными способностями. И, думаю, ты тоже. Знаешь, как говорят: «Рыбак рыбака видит издалека». Как тебя зовут?

– Джош.

– Приятно познакомиться, Джош. Как ты здесь оказался?

– Я сумасшедший.

– Да? И в чем это проявляется? Ты поджигаешь дома? Мучаешь животных?

– Нет. Ничего такого. Я люблю животных. – Джош приподнялся на локте – очевидно, негодование пересилило страх. – Я вижу световые волны вокруг людей.

– Да, я так и понял. – Зак подошел ближе. – А кто тебя сюда поместил?

– Мачеха. И отца уговорила. Сказала ему, что, если я останусь жить с ними, ее дети получат психическую травму.

– Потому что ты видишь человеческие ауры?

– Это так называется? Этот странный свет?

– Угу.

Джош замялся в нерешительности.

– Ваша очень сильная. Вы вроде сказали, что отключили свою ауру.

– Именно. Но экстрасенсы десятого уровня излучают энергию, даже когда их паранормальные чувства отключены. Хотя отнюдь не все способны почувствовать эту энергию. Это могут лишь люди с мощными паранормальными способностями.

– Вы говорите как сумасшедший.

– Люди, у которых таких способностей нет, действительно считают нас ненормальными. Тебе разрешено пользоваться компьютером?

– Конечно. Когда меня привезли сюда, доктор Огилви позволил взять с собой компьютер. Мачеха говорит, что я и так провожу за компьютером слишком много времени, а доктор считает, что мне нужно вести такой же образ жизни, что и мои сверстники, – пользоваться Интернетом, например.

– Доктор Огилви – отличный специалист и очень славный человек – просто не верит в существование паранормальных способностей.

– Знаю. Я говорил, что у него хорошая аура: светлая и теплая, а он решил, что я либо придумал это, либо вижу галлюцинации.

– Он не первый, кто подавляет излишнюю чувствительность собственной натуры. Большинство людей предпочитают идти по пути наименьшего сопротивления, предпочитая не верить в собственную сверхчувствительность.

– Вы точно не сумасшедший?

– Если и так, то точно не из этой клиники. Я живу обычной жизнью. У меня даже есть подруга, тоже экстрасенс.

– Хм. Это разве нормально?

Зак вытащил из бумажника визитку.

– Мне кажется нормальным. Кроме того, мне известно то, чего не знаешь ты.

– И что же это?

– Я знаю организацию, объединяющую таких людей, как мы с тобой. Я дам тебе адрес и пароль сайта.

– Круто.

– Только мне нужна ручка.

– Лежит на столе, – с благоговением протянул Джош.

Зак огляделся. В палату проникало достаточно света, чтобы разглядеть ручку и стопку бумаги на небольшом столе возле окна.

– Вижу.

Когда Зак подошел к столу, Джош прошептал:

– Ничего себе! Сколько энергии вы излучаете, столько разных оттенков. Жаль, что я не могу дать им названия.

– Это потому, что паранормальное излучение исходит не из того спектра, что обычный свет, и испускает волны, невидимые человеческому глазу.

– Значит, я похож на тех птиц, что видят ультрафиолетовое излучение, которого не замечают люди?

– Совершенно верно. Только большинству экстрасенсов тоже не дано видеть эти волны. Лишь единицы – такие сверхчувствительные, как ты, – способны их различить. И это настоящий дар.

– Может, и так, только я оказался из-за него в психушке.

– Не переживай. Я поговорю с нужными людьми, и они придумают, как вытащить тебя отсюда.

Джош саркастически фыркнул:

– Вы действительно думаете, что это возможно?

– Я это знаю, – уверенно ответил Зак.

– Вы еще не встречались с моей мачехой.

– Поверь: те, о ком я говорю, настоящие мастера своего дела.

– Какого дела?

– Они помогают обладателям паранормальных способностей привыкнуть к своему дару и адаптироваться к своей необычности, чтобы жить нормальной жизнью.

– Правда?

В единственном слове прозвучала такая надежда, что Заку с трудом удалось сдержаться, чтобы не забрать мальчика с собой прямо сейчас и не отправить в ближайший из офисов общества. Но в обществе существовали определенные правила, регламентирующие подобный вид деятельности, не говоря уже об общепринятых законах. Фэллону ужасно не понравится, если агента «Джи и Джи» обвинят в похищении людей. К счастью, были другие способы, чтобы осуществить задуманное. В Тайном обществе действовала целая команда профессионалов, которые специализировались как раз на решении таких вот проблем.

– Конечно, правда, – заверил мальчика Зак. – Только для этого потребуется некоторое время, чтобы уладить все формальности. А убедиться, что ты такой не один и уж точно не сумасшедший, тебе поможет сайт, адрес которого сейчас дам.

С этими словами Зак взял со стола ручку, и в тот же миг неистовый, обжигающий, наполненный отчаянием энергетический поток прошел по его телу с ног до головы, а в сознании вспыхнули еле различимые призрачные образы.

Зак включил свои способности на полную мощность, и образы стали отчетливее и живее.

…Его рука сжимает ручку. Нет, рука женская. Он ощутил женскую сущность… Женщина попыталась написать записку… Ей необходимо оставить послание, прежде чем… умрет…

– Мистер? – Джош вновь перепугался не на шутку. – С вами все в порядке? Ваша аура так сияет, что того и гляди взорвется.

– Со мной все в порядке.

Зак взял себя в руки, и видения тотчас погасли. И хотя от пережитого энергетического всплеска все еще покалывало пальцы, записать адрес и пароль сайта злосчастной ручкой кое-как удалось. Этот пароль был известен лишь проверенным людям, хоть и не состоявшим в обществе, но живо интересовавшимся природой паранормального. Для членов Тайного общества существовали и другие сайты, но Джош еще не был готов для информации такого рода: пусть пока ознакомится с основной информацией и получит надежду, которая ему сейчас так необходима.

Зак передал карточку Джошу.

– Вот возьми. А я пока свяжусь с людьми, которые смогут убедить доктора Огилви и твоих родных в необходимости иного лечения.

Джош крепко сжал карточку.

– А что будет, если у вас это не получится?

– Тогда мы прибегнем к более радикальному способу. Но люди, о которых я говорю, настоящие профессионалы. К тому же доктор Огилви желает тебе только добра. С ним поговорят на понятном ему профессиональном языке.

– Хорошо, – кивнул Джош, все еще с трудом веря в происходящее.

Зак взял его за плечо:

– Ты готов ждать, пока мы будем все улаживать? Это не быстро – возможно, потребуется несколько недель.

– Конечно, ведь все не так плохо: доктор Огилви с момента моего поступления сюда постоянно сокращал количество лекарств, а с понедельника я вообще ничего не принимаю и чувствую себя гораздо лучше. Так что справлюсь.

– И еще: сделай вид, что перестал видеть ауры.

Джош вопросительно взглянул на Зака:

– Вы хотите сказать, я должен притвориться?..

– Совершенно верно. Если повезет, доктор Огилви решит, что твои видения были результатом приема слишком большого количества лекарств – на лекарства можно списать многие беды.

– Мне стоило самому до этого додуматься.

– Послушай, мне ужасно не хочется оставлять тебя здесь: я знаю, что у тебя накопились вопросы, но пора выбираться отсюда, пока кто-нибудь не пришел.

– Не бойтесь. Они обходят палаты всего пару раз за ночь и заглядывали за час до вашего прихода.

– Ты уверен?

– Более чем. У меня было достаточно времени, чтобы понять, как здесь все устроено.

– В таком случае не возражаешь, если я здесь немного осмотрюсь?

– Нет, конечно… – Джош замялся. – А зачем?

– Видишь ли, я частный детектив и расследую смерть женщины, некогда лежавшей в этой палате.

– Ничего себе! – присвистнул Джош. – Вы настоящий частный детектив?

– Самый что ни на есть. Большую часть времени.

Джош уселся на кровати по-турецки.

– А какие у вас способности? Такие же, как у меня?

– Нет. – Зак взял в руки стоявший на столе стакан, но ничего не почувствовал. – Иногда я могу ощутить чью-либо ауру, только очень нечетко и неопределенно, да и то если человек находится близко и излучает достаточное количество энергии. Во всяком случае, так отчетливо, как ты, ауру не вижу.

– А если рядом с вами сумасшедший?

– Сумасшедшие зачастую испускают очень хаотичную и необузданную энергию, которую я вполне способен почувствовать.

– А я… э… испускаю такую энергию? – осторожно спросил Джош.

– Нет. – Зак положил руку на основание настольной лампы. Пусто.

– Что вы ищете? – поинтересовался Джош, заметив эти манипуляции.

Зак подошел к шкафу и распахнул дверцу, приготовившись к всплеску энергии.

– Мои способности позволяют почувствовать энергию, оставленную человеком, охваченным сильными эмоциями, страхом, ужасом…

Ручка двери содержала лишь привычную статическую энергию, накопленную годами.

– Вы что-то почувствовали, когда дотронулись до шариковой ручки, верно?

– Да. Энергетику и внутреннее состояние женщины, которая писала этой ручкой записку.

– И что в этом такого необычного?

Зак, чтобы не перепугать мальчика до смерти, осторожно ответил:

– В тот момент она сильно волновалась и отчаянно хотела оставить кому-то послание.

– Это так странно.

– Не более странно, чем видеть ауры.

Джош улыбнулся – впервые за все время.

– Наверное. Что вы надеетесь здесь найти?

Не мог же Зак сказать правду: следы преступника, убившего женщину в этой самой комнате, – тогда Джош попросту не сможет спать по ночам.

– Просто интересно, какие следы здесь остались, – ответил он, стараясь не проявлять эмоций, и взялся за спинку кровати.

…И сразу же окунулся в кошмар.

Зак поспешно отдернул руку, что не осталось незамеченным.

– Нашли что-нибудь? – очарованный происходящим, воскликнул мальчик.

– Тшш… Да, нашел. А теперь мне пора, Джош.

Зак направился к двери, когда мальчик его окликнул и задумчиво произнес:

– С вашим талантом вполне можно работать частным детективом или полицейским. Но что делать тем, кто видит ауры?

– Ты, конечно, можешь мне не верить, но из таких выходят самые лучшие психиатры.

Глава 43

Безжалостное буханье хеви-метал сотрясало стены туалетной комнаты. Даже пол вибрировал под ногами.

Рейн вышла из раскрашенной граффити кабинки и направилась к раковине, чтобы вымыть руки. Почти два часа ночи, а Зак до сих пор не вернулся. С одной стороны, Рейн больше не испытывала приступов паники, подобных тому, что предупредил ее об опасности, грозившей Заку, но с другой – не знала, стоит ли так слепо полагаться на собственную интуицию. Ведь может статься, в следующий раз она ее не предупредит.

Рейн вновь вставила беруши, набрала полную грудь воздуха и, открыв дверь, шагнула навстречу грохоту.

Если освещение в туалете показалось Рейн довольно тусклым, то за его пределами и вовсе царил полумрак. Стены коридора, который вел в главное помещение клуба, были задрапированы черной тканью, а единственным источником света служили гирлянды зловещих голубых фонариков, тянувшиеся по обеим сторонам стеклянной дорожки. Чтобы не оступиться, приходилось внимательно смотреть под ноги.

Мимо кто-то прошел и скрылся за дверью мужского туалета, но в полумраке Рейн не смогла ничего разобрать, кроме затянутой в черную кожу ноги и тяжелого черного ботинка.

Вдруг воздух наполнился запахом дыма с примесью чего-то резкого, наподобие травы. Наверное, в туалете подожгли бумагу или закурили. Скорее всего последнее. Рейн сморщила нос, стараясь не вдыхать слишком глубоко, однако запах все усиливался. Краем глаза Рейн уловила какое-то движение слева – тяжелая черная драпировка там колыхнулась, словно на нее вдруг пахнуло ветром, только не снаружи, а изнутри. Кто-то явно прятался между шторой и стеной.

Внезапно в голове Рейн загомонили голоса: это были крики ярости, боли и восторга сродни агонии.

«…Нужно поплавать в этой крови… Искупаться в ней… Умри, умри, умри. Я хочу почувствовать, когда она наконец перестанет дышать. Мне необходимо это. Необходимо знать, что в моей власти забрать ее жизнь…»

Это были голоса из давнего нераскрытого дела, над которым она работала вместе с Бредли. И каким-то причудливым образом они переплелись с неясной энергией, витающей в коридоре.

«…Нужно ударить еще раз. Сейчас, сейчас, немедленно. Плевать на то, что я должен сделать. Нужно ударить. И больше ничего не важно. Ничего…

…Глупая сука. Она заслужила эти страдания. Пусть заплатит за все…

…На этот раз убью его…»

В груди Рейн поднялась паника, и она почувствовала, что еще немного – и потеряется в море призрачных голосов. Зак ошибался, когда уверял, что она не сойдет с ума, как тетя Велла. Это уже случилось. Она теряет над собой контроль. С таким трудом выстроенная стена психической самозащиты начала рушиться. Все, что таилось глубоко внутри, теперь всплывало на поверхность.

Внезапно среди хаоса голосов зазвучал еще один. Это был голос Зака, повторявший то, что было известно каждому члену Тайного общества. «Экстрасенс, решивший поэкспериментировать с противозаконными препаратами, обрекает себя на мучительные ночные кошмары…»

Ладно. Возможно, она не сходит с ума – возможно, все дело в наркотическом дыме, который каким-то образом подействовал на ее паранормальные чувства. Надо убираться отсюда, и поскорее.

Рейн попыталась сдвинуться с места, но почувствовала, что едва держится на ногах, а опустив глаза, увидела, что ее ноги вместе с туфлями на высоких каблуках растворились в мерцающем голубом свете под стеклянным полом. Рейн больше не могла понять, куда наступает: одурманивающий дым обратил все ее чувства – обычные и паранормальные – в хаос.

Каблук невидимой туфли заскользил по стеклу и подвернулся, Рейн споткнулась и в падении инстинктивно схватилась за черную штору, пытаясь удержаться на ногах, однако ткань не выдержала и сорвалась с крючков, удерживавших ее на стене.

Рейн больно ударилась о твердый, подсвеченный огоньками пол, а ярды тяжелой ткани каскадом рухнули на нее, угрожая задушить под своей массой. В тот же миг она ощутила мощный прилив адреналина. Господи, как все нелепо! Неужели ей суждено умереть на полу рядом с туалетом в пристанище готов? Прикладывая все силы к тому, чтобы заставить замолчать взбунтовавшиеся голоса, Рейн уперлась ладонями в подсвеченный пол и умудрилась встать на четвереньки.

Теперь, немного приподнявшись, она смогла дышать, но удушливый запах дыма еще чувствовался, хотя был уже не таким густым. Рейн вдруг вспомнила, что дым всегда поднимается вверх, поэтому здесь, внизу, воздух оказался гораздо чище. Стоило подумать об этом, как Рейн громко чихнула: это от пыли, что скопилась под шторой.

Вновь послышались голоса, но, к счастью, на этот раз не в голове.

– Слушай, брат, тебе не кажется, что пол какой-то странный?

– Я ж тебе говорил, что от этой новой «дури» напрочь башку сносит.

– Не, брат, эта занавеска только что висела на стене. Какого черта она делает на полу? Огней теперь не видно.

Рейн осторожно набрала в грудь воздуха:

– Помогите!

– Кажись, под ней кто-то есть.

– Уверен, что это не «дурь» ударила тебе в голову?

– Не похоже.

Внезапно кто-то сдернул занавеску, и Рейн, поднявшись на колени, увидела двух воззрившихся на нее парней. Разглядеть их лица в полумраке коридора она не могла, но лампочки в полу осветили две пары тяжелых кожаных ботинок.

– Спасибо, – пробормотала Рейн, непрестанно чихая.

Один из парней с беспокойством присел на корточки: в тусклом свете блеснули колечки у него в носу, на веках и нижней губе, и спросил:

– Вы в порядке?

– Да, спасибо. – Рейн осторожно вдохнула: тошнотворный запах почти не ощущался. – Не могли бы вы подать мне руку? Я, кажется, сломала каблук.

– Конечно.

Крепко ухватив за локоть, парень поднял Рейн на ноги.

– Эй, а ведь вы босс Пандоры, верно? Я видел вас здесь и раньше.

– Верно. – Теперь Рейн разглядела кожаные жилеты, оставлявшие обнаженными руки и грудь парней – очевидно, для того, чтобы окружающие могли полюбоваться многочисленными татуировками. У парня с кольцом в губе был ирокез на манер акульего плавника, а его попутчик собрал свои длинные волосы в конский хвост.

– Не могу выразить словами, как благодарна вам за помощь, – с улыбкой произнесла Рейн. – Эта штора весит целую тонну. Думала, задохнусь под ней.

– Нет проблем, – ответил пирсингованный, польщенный похвалой.

– Обращайтесь если что, – с энтузиазмом подхватил тот, что с конским хвостом.

– О, надеюсь больше ничего не случится.

Почему-то вдруг стало шумно, и Рейн огляделась.

– Это ведь не вы были за шторой?

– Чего? – пирсингованный был явно сбит с толку. – Не. Мы только что вышли из туалета.

– Я так и думала. Кто-то здесь прятался, вот за этой самой портьерой. Вы никого случайно не видели?

– Неа, – ответил пирсингованный. – Да тут разве кого-нибудь разглядишь?

– Да уж. Еще раз спасибо.

Рейн попыталась сделать шаг, но поняла, что это будет не так-то просто: в лодыжке пульсировала боль. Когда, опираясь рукой о стену, она медленно заковыляла в сторону зала, до ее слуха донеслось:

– Глянь, какие кренделя выписывает!

Рейн узнала голос того, что с ирокезом, а потом и его приятеля:

– Я ж тебе говорю: это все «дурь». Хороша!

Рейн добралась до кабинки, где ее поджидала Пандора.

– Наконец-то! – нетерпеливо воскликнула та, пытаясь перекричать грохот музыки, но, увидев, что Рейн хромает, забеспокоилась: – Что случилось? Повредила ногу?

– Упала по дороге из туалета. – Рейн с облегчением плюхнулась на диван. – Сломала каблук и подвернула ногу.

– Сильно?

Рейн осторожно подвигала поврежденной конечностью.

– Вроде нет. Домой вернусь, приложу лед.

Только теперь она поняла, отчего музыка вдруг стала такой громкой: потерялись беруши. Сунув руку в сумочку за другой парой, Рейн ощутила вдруг волну паранормальной энергии, которая всколыхнула все внутри. Зак. Теперь она не сомневалась, что почувствует его невидимую ауру где угодно, а еще поняла, что он очень возбужден. Наверняка что-то случилось.

Рейн обернулась. Отыскать его глазами в толпе оказалось нетрудно: свет на мгновение у него за спиной вспыхнул, и она разглядела напряженное лицо и черную кожаную куртку. Выглядел он в тысячу раз опаснее, чем любой из присутствующих.

Зак решительно двинулся сквозь толпу к кабинке, где они сидели, и завсегдатаи клуба расступались перед ним, хотя и не понимали почему. И только Рейн знала: они отходят в сторону инстинктивно, на первобытном уровне улавливая исходящие от Зака флюиды опасности. Эксперты Тайного общества были правы: большинство людей и в самом деле наделены сверхчувствительностью в той или иной степени. Только предпочитают называть это интуицией или просто здравым смыслом.

Зак подошел к их столику и остановился перед Рейн. В очередной вспышке света она разглядела на его лице выражение угрюмости и вместе с тем угрозы.

– С тобой все в порядке?

Металл в его голосе сбил ее с толку, и она машинально ответила:

– Да.

– Она подвернула ногу, – вмешалась Пандора.

– Ничего страшного, – поспешила успокоить Зака Рейн. Когда он пребывал в таком настроении, она начинала чувствовать себя не в своей тарелке, и женская сущность подсказывала ей нужную манеру поведения.

Зак заметно расслабился и кивнул Пандоре:

– Спасибо, что присмотрели за ней.

– Да чего там! – отмахнулась та. – Лучше скажите, как расследование.

– Пока ничего интересного. Еще раз благодарю, но нам с Рейн пора. Вас подвезти?

– Нет, я остаюсь. Музыка сегодня классная. У меня здесь полно друзей, так что не беспокойтесь, вернусь домой с кем-нибудь из них.

Взяв со стола сумочку, Рейн выбралась из кабинки, и Зак, не говоря ни слова, подхватив ее под руку, двинулся сквозь толпу.

От адской боли, пронзившей лодыжку, Рейн охнула и пошатнулась, едва не свалившись.

– Прости! Ты ведь повредила ногу. Черт, я ведь знал: что-то случилось!

– Сломался каблук, только и всего.

– Черт бы побрал эти высокие каблуки!

– Но ведь они тебе так нравятся!..

– Я с таким же успехом любил бы тебя и в простых удобных тапочках.

Понимал ли Зак, что именно сказал?

– Вот уж не поверю, – возразила Рейн, попытавшись заставить собственный голос звучать беззаботно. – Мужчины с ума сходят по высоким каблукам.

Зак не стал спорить, а его «любил бы» они предпочли не обсуждать: наверняка он сказал это не подумав.

Прежде чем успела понять, что происходит, Рейн оказалась у него на руках. Море покрытых татуировками и пирсингом завсегдатаев клуба расступилось словно по волшебству, расчистив им дорогу к выходу.

– Стало быть, ты здесь завсегдатай? – развеселился Зак.

– Только когда понимаю, что предстоит ночь, когда даже травяной отвар и пасьянс не помогают.

– Да здесь же оглохнуть можно.

– Говоришь как старик.

Забрав ее плащ, Зак вышел на улицу.

– Напомни взять тебя с собой, когда соберусь в январе на распродажу, – произнесла Рейн. – Здорово, когда толпа перед тобой расступается.

– Знаешь, как говорится: у каждого свой талант.

Зак донес Рейн до машины и осторожно опустил на асфальт, чтобы открыть дверцу, а потом помог забраться на сиденье.

Она по-прежнему ощущала его присутствие каждой клеточкой, но больше не улавливала обжигающей энергии, от которой совсем недавно волосы на затылке вставали дыбом.

– Что ты имел в виду, когда сказал там, в клубе, будто знал, что со мной что-то случилось? – сгорая от любопытства, спросила Рейн.

– Просто предчувствие. – Зак завел мотор и, положив руку на спинку соседнего сиденья, обернулся, чтобы дать задний ход.

– Такое же, как было в ту ночь, когда на тебя напал парень с ножом?

– Может быть. – Зак ловко и уверенно, сдав задом, развернул автомобиль и направил к выезду со стоянки. – Наверное, тебе стоит знать, что, по мнению экспертов, телепатии не существует.

– Ваши эксперты знают все на свете?

– Черт, конечно нет! – Зак выехал на улицу. – Но они первые скажут тебе, что научные исследования природы паранормальных явлений еще находятся на ранней стадии развития. В последние десятилетия Тайное общество значительно продвинулось вперед в своих исследованиях, но препятствий на его пути по-прежнему достаточно.

– Например?

– Во-первых, технологии. – Зак притормозил на светофоре. – И без того непросто предлагать обществу пусть и обоснованные, но гипотезы, объясняющие психический феномен. Обнаружить и измерить его и того сложнее, ибо нет в современном мире технологий, с помощью которых можно было бы исследовать паранормальные явления.

– Хм. Я об этом как-то не подумала.

– Как нога?

– Побаливает.

Зак молча кивнул, сосредоточившись на дороге.

– Ты что-то обнаружил в клинике, да?

– Веллу Талентайр убили.

Рейн судорожно сглотнула. Анализируя и сопоставляя факты, она допускала такую возможность, и все же смириться с реальностью оказалось непросто.

– Как? – спросила она шепотом.

– Думаю, Куинн сделал ей укол.

Рейн охватил липкий ужас, а сменившее его непереносимое чувство вины едва не лишило присутствия духа.

– Но вскрытие ничего такого не показало, – напомнила она Заку, отчаянно пытаясь справиться с очередным приступом вины.

– Существует огромное количество препаратов, способных вызвать остановку сердца и не оставить при этом никаких следов. И не забывай, что Лоуренс Куинн был экспертом в этой области: он знал, как то или иное лекарство действует на человека, обладающего паранормальными способностями.

– Ты в этом твердо уверен?

– Я видел его… и чувствовал, – спокойно ответил Зак. – Вот он сжимает шприц… Его душит злоба… но и радость он испытывает тоже.

Рейн в ужасе воскликнула:

– Господи!.. Он что, радовался, когда убивал?

– Нет. Он нервничал: возможно, боялся, что в палату кто-нибудь войдет и застанет его на месте преступления, а радость испытывал оттого, что был уверен: желаемое все-таки от Веллы получил. Эта смесь разнообразных эмоций была столь сильна, что ее след остался на спинке кровати.

– Но что он от нее хотел, как думаешь?

– Не знаю, но у меня сложилось впечатление, что целью его было сокрытие какой-то тайны. Он не мог рисковать: не мог допустить, чтобы она рассказала кому-то еще то, что говорила ему.

На глаза Рейн навернулись слезы, но, судорожно вздохнув, она попыталась взять себя в руки.

– И все же препарат подействовал не сразу. Санитарка сказала, что Велла была совершенно спокойна, когда Куинн ушел.

– Думаю, это правда: я не почувствовал сопротивления. Велла не пыталась протестовать. Мне даже показалось, что она согласилась на инъекцию добровольно. Должно быть, Куинн обманул ее: каким-то образом убедил, что препарат ей поможет.

– Она все равно не уловила бы никаких предупредительных сигналов, потому что давно уже утратила свои способности, – горестно вздохнула Рейн: смешанная с чувством вины печаль разрывала ей душу. – Даже обычные инстинкты притупились из-за приема многочисленных лекарств. У нее вообще не осталось чувства самосохранения.

Темнота ночи все сильнее сгущалась вокруг движущейся машины.

– Есть еще кое-что, – произнес Зак. – И это может быть очень и очень важно. Когда я взял со стола шариковую ручку, то почувствовал себя так, словно коснулся оголенного электрического провода. Она так и искрила женской энергией.

– Тети Веллы?

– Думаю, да.

– Кто бы это ни была, та женщина чувствовала, что умирает, и отчаянно пыталась что-то сообщить запиской кому-то из близких.

Ошеломленная, Рейн развернулась на сиденье.

– Ты уверен?

– Насколько возможно быть уверенным в такой ситуации. – Зак раздраженно махнул рукой. – Ты знаешь, как это бывает.

– Не так хорошо, как ты, – напомнила Рейн. – У меня не было преимущества в виде всех этих странных исследований Тайного общества.

– Как я уже говорил, любая разновидность парапсихического таланта неразрывно связана с врожденной интуицией. Мы на подсознательном уровне улавливаем энергию и трансформируем в видения, как в моем случае, или же в голоса, как в случае с тобой. Но в любой интерпретации или переводе всегда найдется место каким-либо нюансам или откровенным ошибкам.

– Нюансам… – повторила Рейн.

Зак крепче сжал руль, но даже когда нажал на педаль газа на перекрестке, машина продолжала двигаться плавно и уверенно.

Рейн знала, о чем сейчас думает Зак: как позволил своей невесте его обмануть.

– Считаешь, что в данном случае интерпретировал энергию неверно?

– Нет. Думаю, что твоя тетя ненадолго пришла в возбуждение от препарата, который ввел ей Куинн. Доктор Огилви сказал, что она приняла свои привычные витамины около десяти вечера, а умерла спустя два часа. Возможно, эти витамины ненадолго нейтрализовали действие отравы, а может, мысль о неминуемой смерти спровоцировала выброс адреналина. Как бы то ни было, Велла нашла в себе силы встать с постели и найти ручку.

– Она в самом деле оставила мне записку?

– Тут я не могу сказать ничего определенного: рука дала мне ощущение лишь ее решимости оставить записку. – Зак задумался. – Но я также уловил и чувство невероятного облегчения. Велла была уверена, что все получилось.

– Но никакой записки не было. Эндрю и Гордон не могли ее не заметить, когда собирали тетины вещи.

– Это всего лишь маленький листок бумаги, так что легко просмотреть, – возразил Зак.

Рейн сцепила руки на коленях.

– Или же в записке был бессмысленный набор слов, понятный лишь ей и никому больше…

– И в этом случае ее просто-напросто отправили в мусорное ведро.

– Да.

Оба некоторое время молчали, потом Зак спросил:

– А куда делись вещи, которые Эндрю и Гордон забрали из палаты?

– Они оставили лишь то, что, по их мнению, могло быть дорого мне как память. Все остальное выбросили.

– И где хранится то, что оставили?

Рейн заметно напряглась, вспомнив о деле, которое откладывала вот уже на протяжении многих месяцев.

– Эти вещи лежат в доме Гордона и Эндрю. Честно говоря, я до сих пор не могу заставить себя разобрать их. Мне хватило хлопот с похоронами и бумажной волокитой, связанной с наследством.

– Понимаю. – Зак переключил скорость. – Полагаю, у тебя есть ключ от квартиры твоих друзей?

– Конечно.

– Ты знаешь, где хранится коробка с вещами Веллы?

Рейн приготовилась к неизбежному.

– Ты хочешь забрать ее прямо сейчас?

– Время работает против нас.

– Знаю. – Рейн запрокинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. – Ключ у меня с собой.

Зак держал Рейн на руках, пока она открывала дверь, затем внес ее в холл и подождал, пока она набирала код для отключения сигнализации.

– Тебе необязательно всюду носить меня на руках, – попыталась она воспротивиться, потянувшись рукой к выключателю.

– А мне нравится. – Зак опустил ее в кресло. – Посиди здесь, а я найду что-нибудь холодное, чтобы приложить к ноге.

Зак скрылся в кухне, а через некоторое время вернулся с пакетом замороженного шпината, привязал его к ноющей лодыжке Рейн и удовлетворенный проделанной работой вынул из кармана телефон.

– Собираешься позвонить Фэллону Джонсу прямо сейчас? – спросила Рейн.

– Да. Необходимо ему кое-что сообщить. – Зак набрал номер.

– Но уже четверть третьего.

– И что? – Зак поднес телефон к уху. – Раз мы не спим, то и он, вполне вероятно, бодрствует. Кроме того, Фэллон тратит не слишком много времени на сон, когда занимается расследованием. Особенно если в деле замешана «Ночная тень».

– Не только он мало спит в последнее время.

Однако Зак ничего не ответил, так как уже говорил по телефону.

– И тебе веселого доброго утра, Фэллон. У меня есть кое-какие новости, но сначала хочу рассказать о семнадцатилетнем подростке, способном видеть человеческую ауру. В настоящее время он находится в психиатрической клинике.

Зак говорил быстро и лаконично, не проявляя никаких эмоций, хотя Рейн чувствовала настойчивость и слышала в его голосе властные нотки.

– Дело осложняется тем, что мачеха считает его сумасшедшим и боится, как бы он не оказал дурное влияние на других ее детей, – подвел итог Зак. – Но главный врач клиники – хороший человек. Думаю, у него развита интуиция, хотя он и не осознает этого. Считаю, команде экспертов стоит с ним поработать.

Зак немного помолчал, слушая ответ Фэллона, и терпеливо произнес:

– Знаю. Тебе снова кажется, будто я пытаюсь отдавать приказы. Но ведь это так и есть. А теперь о последних новостях по ситуации в Ориане, ибо она получила новое развитие.

Закончив разговор, Зак вопросительно посмотрел на Рейн.

– Почему каждый раз, когда я становлюсь свидетельницей твоего разговора с Фэллоном, мне кажется, что ты отдаешь ему приказы?

Зак одарил Рейн искренней улыбкой.

– Так эффективнее.

– Почему?

– Потому что я просто рожден отдавать приказы. И терпеть не могу, когда приказывают мне.

Глава 44

Коробка с вещами, скрашивавшими жизнь Веллы Талентайр в клинике Святого Дамиана, оказалась ничтожно мала. Зак обнаружил ее в верхнем ящике шкафа рядом с мольбертом и отнес в машину, а потом вернулся за Рейн и еще одним пакетом замороженных овощей.

Оказавшись на пассажирском сиденье, Рейн обернулась, чтобы взглянуть на коробку.

Зак убрал одну руку с руля и легонько коснулся ее колена.

– Как нога?

– Лучше, спасибо. Холод помог.

– Ты не рассказала, как получила травму.

– Простая случайность. В коридоре перед туалетом было очень темно. Один из посетителей курил за занавеской какую-то гадость, и запах подействовал на мои паранормальные чувства. Я потеряла равновесие, упала и потянула за собой драпировку. Ужасно неловкая ситуация.

По спине Зака пробежал холодок, еле заметный отголосок ледяного ужаса, охватившего его, когда он парковал машину перед кафе «Нуар. Он ни за что не забудет этого ощущения, ибо никогда еще не испытывал ничего подобного. К черту экспертов. Он на подсознательном уровне знал, что Рейн в беде.

Но она всего лишь споткнулась и подвернула ногу. Не похоже, чтобы эта травма представляла собой опасность. Тогда почему он среагировал столь остро?

– Еще раз и поподробнее расскажи про дым, – попросил Зак, но просьба прозвучала скорее как приказ.

Рейн бросила на него ошеломленный взгляд:

– Зачем? Что-то не так?

– Пока не знаю. Скорее всего ничего особенного. Просто хочу узнать, что это был за дым.

– Не могу описать, на что он похож.

– Марихуана?

– Нет. Что-то другое. Похожее на ладан. Какой-то травяной запах, которого я не узнала. Хотя я не так уж хорошо разбираюсь в травах.

– Может, узнаешь того, кто ее курил?

– Я его не видела. – Рейн на секунду задумалась. – Или ее.

– Не видела того, кто курил?

– В коридоре было темно, к тому же он прятался за драпировкой, висевшей на стене. Когда я грохнулась на пол и потянула за собой тяжеленную портьеру, он куда-то исчез.

Заку вдруг показалось, что чьи-то призрачные пальцы коснулись его затылка, но он постарался ничем не выдать волнения и переспросил:

– Говоришь, прятался за портьерой?

– Наверное, боялся, что его поймают с косяком в руках. У кафе «Нуар» репутация не слишком благопристойного заведения. Пандора говорит, что полицейские время от времени устраивают там облавы.

– Так. Давай-ка еще раз по порядку. Ты не видела курящего, потому что он прятался за портьерой, но нескольких глотков дыма хватило, чтобы с твоими паранормальными чувствами случилось что-то неладное?

– Наверное, именно так и было.

– Черт.

– Кстати, – добавила Рейн, – спасибо за информацию о непредсказуемом воздействии психотропных препаратов на обладателей мощных паранормальных способностей. Она уберегла меня от полной потери ориентации, когда я почувствовала необычное действие дыма на мои органы чувств.

– Черт.

– Ты уже это говорил.

Зак нажал на педаль газа.

– Зак?

– Да?

– Ты считаешь, что у нас возникли новые проблемы, верно?

– Да. Именно так я считаю.

Зак мерил шагами гостиную и говорил по телефону с невероятно раздраженным Фэллоном:

– Мне нужен твой человек в Ориане и как можно скорее. Желательно, чтобы это был охотник.

Каждой клеточкой тела он ощущал на себе взгляд Рейн. Она удобно устроилась на диване, а ногу с привязанным к ней пакетом замороженных овощей положила на подушку. Бэтмен и Робин свернулись у нее под боком. Коробка, которую они привезли из квартиры Эндрю и Гордона, стояла нераспечатанной на кофейном столике.

– Зачем, черт возьми, ты требуешь телохранителя для Рейн? – требовательно спросил Фэллон. – Ведь Поджигателя арестовали. Я даже попросил одного из аналитиков проверить эту информацию. Вероятность, что полицейские схватили именно Поджигателя, составляет девяносто шесть и три десятых процента. Лучше не бывает. Ты же сам знаешь, что стопроцентную гарантию все равно никто не даст.

– Если я прав, все это не имеет никакого отношения к тому психу. Сомневаюсь, что он знал, как воздействовать на сверхчувства Рейн с помощью лекарственных препаратов. Это был кто-то связанный с «Ночной тенью».

– Хм.

Вот теперь Зак знал, что полностью завладел вниманием Фэллона, и добавил:

– Конечно, я не могу утверждать этого с полной уверенностью, потому что в данном случае прислушиваюсь лишь к собственной интуиции.

– Я не вижу ни одной объективной причины, которая толкнула бы «Ночную тень» на похищение Рейн Талентайр. – Теперь голос Фэллона звучал задумчиво. – Ты говорил, что она ничего не знает о работе отца.

– До сегодняшней ночи у нас не было ни одной объективной причины считать, что ее тетю убили.

– Будь я проклят, если ты не спишь с Рейн Талентайр.

В этом был весь Фэллон: всегда находил связь между, казалось бы, никак не связанными фактами.

Зак бросил взгляд на Рейн.

– Это к делу не относится.

– Верно, если только твое личное отношение к ней не влияет на объективность.

– Пришли кого-нибудь сюда завтра, Фэллон. Мне еще многое нужно сделать, но я не могу оставить Рейн одну.

– Ты действительно считаешь, что ей грозит опасность?

– Да.

– Хм.

– Прекрати сейчас же. Предупреждаю, что не стану этого делать.

– Чего именно? – неумело притворился невинной овечкой Фэллон.

– Ты считаешь, что неплохо бы использовать Рейн в качестве наживки, раз уж за ней охотится кто-то из «Ночной тени». Но я этого не позволю.

– Если я включу в дело еще одного агента «Джи и Джи», есть риск, что агент «Ночной тени» сочтет, будто игра не стоит свеч, и свернет всю операцию. И тогда я не получу ответов на интересующие меня вопросы.

– Я хочу, чтобы охотник стоял на пороге квартиры Рейн в восемь часов утра.

И прежде чем Фэллон успел что-либо возразить, Зак закончил разговор.

Рука Рейн замерла на пушистой голове Робина.

– Ты в самом деле считаешь, что кто-то пытался меня похитить?

– Да.

– Но объясни, ради бога, зачем?

– Не знаю, – признался Зак. – Я очень многого не знаю. Но мы и так выжидали слишком долго. И как только прибудет твой телохранитель, я начну искать ответы.

– Где? – спросила сбитая с толку Рейн.

Зак пересек комнату и остановился перед кофейным столиком.

– По опыту я знаю, что они, как правило, находятся где-то совсем рядом.

– Я не понимаю.

– Знаю. – Зак обогнул столик и опустился на диван рядом с Рейн, постаравшись не задеть ее ногу. – Но тебе не понравятся мои объяснения.

– Никаких секретов, Зак.

– Хорошо. Никаких секретов. – Зак откинулся на спинку дивана, вытянул ноги и сложил руки за головой. – Мне нужно присмотреться к окружающим тебя людям.

Рейн замерла, как он и предвидел.

– Только не Эндрю и Гордон. Ты же не веришь, что кто-то из них желает мне зла?

Зак посмотрел на Рейн, но не произнес ни слова.

– Черт возьми, ты не можешь их подозревать. Это просто невозможно.

– Хорошо. Я не уверен, что Эндрю и Гордон замешаны в этом.

– Но все-таки не вычеркиваешь их из списка подозреваемых?..

– То, что они оба предположительно находятся сейчас на конференции в Сан-Диего, свидетельствует об их невиновности.

– Предположительно?

– Мне не составит труда проверить, где они провели сегодняшнюю ночь.

– Но это же просто смешно. – Рейн начала слишком усердно гладить Бэтмена, и кот недовольно завилял хвостом. – Поверить не могу, что ты можешь считать их агентами «Ночной тени».

Зак молчал, так как знал, что Рейн не понравится его намерение.

– Кого ты еще собираешься проверять? – раздосадованно спросила она.

– Бредли Митчелла и Пандору.

Рейн вздохнула:

– Ты действительно будешь очень занят.

– Именно поэтому я и велел прислать тебе телохранителя, – произнес Зак.

– Ты считаешь, Фэллон тебя послушает?

– Он знает, что у меня есть веские причины на такого рода требования. В противном случае я не стал бы ни о чем просить.

Зак посмотрел на коробку.

Рейн проследила за его взглядом.

– Полагаю, пришло время ее открыть.

Зак усилием воли подавил клокочущее в груди чувство вины. Ему не хотелось заставлять Рейн пройти через это, но иного выхода не было.

– Думаю, да.

Глава 45

Зак распечатал коробку и посмотрел на ее скудное содержимое: три томика стихов, краски, кисти, фотография в рамке, туалетные принадлежности и несколько милых сердцу безделушек.

– Вот тебе и тайное послание, – протянула Рейн. – Никакой записки. Даже ни клочка бумаги.

Рейн взяла в руки фотографию, на глаза навернулись слезы. Здесь вся их маленькая семья – она сама, тетя Велла, Эндрю и Гордон. Рейн помнила, как они собрались в палате клиники Святого Дамиана, чтобы сфотографироваться на память. На заднем плане виднелся именинный торт с горящими свечами.

– Мы пытались на один день забрать ее из клиники. – Рейн поставила фотографию на стол. – Но она отказалась, мотивировав это тем, что в клинике чувствует себя в безопасности.

Зак расцепил руки и наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть фотографию.

– Она выглядит такой умиротворенной.

– Благодаря доктору Огилви и тому обстоятельству, что голоса в ее голове наконец замолчали.

Зак осторожно вынул фотографию из рамки и перевернул, чтобы изучить обратную сторону, но там было пусто.

– Если бы тетя Велла хотела оставить мне послание, – произнесла Рейн, – вряд ли стала бы прятать его там, куда я никогда не загляну.

– Просто решил проверить на всякий случай. – Зак вновь вставил фотографию в рамку, затем взял один из томиков стихов и пролистал. Никакой записки.

– Это нас ни к чему не приведет, – заметила Рейн. – Если записка и была, ее вполне могли выбросить в мусор.

Рейн положила книгу на стол и потянулась за другой, но едва кончики пальцев коснулись обложки, по ее телу будто разряд тока прошел. Она машинально втянула носом воздух и уронила книгу в коробку, хотя сделала это недостаточно быстро. В голове тотчас же раздался похожий на отдаленное эхо, хриплый и полный отчаяния голос Веллы: «…Я ничего не расскажу. На тебе нет вины».

Рейн усилием воли заставила замолчать зловещий голос, доносившийся из могилы, и сцепила руки на коленях, глядя на книгу так, словно та вдруг превратилась в готовую атаковать кобру. Крошечные когти вонзились в кожу сквозь ткань брюк – это Робин и Бэтмен заволновались, почувствовав охватившее хозяйку напряжение.

– Ты в порядке? – спросил Зак.

– Да. – Рейн не могла отвести взгляда от томика стихов. – Книга. Велла пребывала в ярости, когда дотрагивалась до нее, а еще была охвачена ужасом.

– Боялась за себя?

– Нет. За меня.

Бэтмен принялся тереться головой о руку Рейн, требуя внимания, и она, немного помедлив и расслабившись, вновь принялась гладить кота. Удовлетворенный, Бэтмен свернулся клубочком.

Зак взял книгу в руки и прочитал название: «Зимнее путешествие».

– Это была ее любимая книга. На меня эти стихи навевали уныние, а ее, кажется, успокаивали.

Зак еле заметно сжал губы, и Рейн поняла, что он тоже ощутил чужеродную энергию.

– Да, она действительно боялась. За тебя.

Зак открыл книгу. Велла даже не попыталась спрятать свое послание. Оно было написано на форзаце. Здесь же лежала пожелтевшая визитная карточка.

– Она пребывала в панике, но прекрасно осознавала, что делает. Послание оставила в этой книге, так как знала, что рано или поздно она попадет тебе в руки. Записку могли выбросить, а личные вещи пациентов не трогают.

Зак положил раскрытую книгу на кофейный столик. Затем взял визитную карточку и перевернул ее. Простой черный шрифт поблек от времени, но имя проступало четко. Под ним виднелся номер телефона.

– Это визитная карточка «Джи и Джи», – заметила Рейн. – Должно быть, ее дал тете Уайлдер Джонс. Не верится, что она хранила ее все эти годы.

Рейн наклонилась вперед и, не дотрагиваясь до книги, прочитала послание.

«Моя дорогая Рейн, я умираю с мыслью о том, что тебе грозит смертельная опасность. Сегодня ко мне пришел человек, назвавшийся Паркером. Он сказал, что нашел записи Джадсона и изучил результаты его исследований. Сказал, что может меня вылечить. Но я знаю: он лгал. И скоро он поймет, что я тоже ему солгала. Наивно было полагать, что я выдам свои тайны первому встречному.

Странно, но от его лекарства мое сознание стало невероятно ясным. Ничего подобного я не испытывала уже много лет. Усилилось сердцебиение. Со мной что-то не так. Нужно быстрее закончить письмо.

Я очень боюсь, что, уличив меня во лжи, Паркер придет за тобой. Но ты не сможешь дать ответов на интересующие его вопросы, потому что я никогда не открывала тебе всей правды. Однако он может тебе не поверить.

Только теперь уже ничего не сделаешь. Ты должна обратиться в агентство «Джонс и Джонс». Оно тебя защитит. Но не безвозмездно. Имея дело с «Джи и Джи», всегда приходится платить определенную цену. Они могут потребовать у тебя то же, что и Паркер. Отдай им это, Рейн. Потому что оно не стоит твоей жизни. То, что они ищут, спрятано под маской Уайлдера Джонса. Тебе стоит лишь вспомнить свой день рождения.

Во всем, что случилось много лет назад, виноваты лишь мы с твоим отцом. А ты невиновна, Рейн. В «Джи и Джи» поймут это.

Я люблю тебя. Передай Эндрю и Гордону, что и их я люблю всем сердцем. Я задолжала тебе так много, что все равно не смогла бы расплатиться».

Подпись Веллы была неразборчивой.

Рейн больше не могла сдерживать слез. Испугав Бэтмена и Робина, вскочила с дивана и похромала в свою комнату, а оказавшись внутри, заперла дверь, опустилась на край кровати и дала волю горю и чувству вины.

Она не слышала, как открылась дверь, а спустя мгновение Зак уже был рядом и заключил ее в объятия. Это уже слишком. Не в силах противиться, Рейн уткнулась лицом в рубашку Зака и разрыдалась. Он не пытался ее утешить, просто крепко прижимал к себе, выжидая, пока уляжется буря.

Когда все закончилось, Рейн почувствовала себя совершенно опустошенной и, положив голову ему на плечо, прошептала:

– Я была в Вегасе. Лоуренс Куинн убивал ее здесь, в Ориане, а я играла в карты в Вегасе.

– Поэтому ты плакала? Ты чувствуешь себя виноватой, потому что была в казино, когда ее убивали?

– Ведь если бы я была здесь…

– Нет. – Единственное короткое слово поставило точку. Зак осторожно отстранился. – Ты же не веселилась. Ты играла в карты по необходимости. Ведь за пребывание твоей тети в клинике нужно было платить немалые деньги.

– Да, но…

– Даже будь ты здесь, ничего бы не изменилось. Ты ничем не смогла бы помочь. Твоя тетя сама позволила Куинну ввести лекарство. Она прекрасно понимала, что рискует. Черт, она с самого начала знала, что ему нельзя доверять, поэтому солгала.

– Я иногда просыпаюсь ночью и думаю, что могла бы что-то сделать. Как-то все изменить.

Зак сжал ее лицо в ладонях.

– Ты так привыкла о ней заботиться, что никак не можешь заставить себя взглянуть фактам в лицо. Хотя все и так очевидно. Ты не смогла бы ее спасти.

– Как ты не смог спасти Дженну?

Рейн на мгновение показалось, что он ее оттолкнет, однако Зак снова заключил ее в объятия.

– Да, как я не смог спасти Дженну.

Они обнялись и некоторое время молчали.

– Думаешь, таким образом природа дает нам понять, что никто никого не может спасти? – прервала молчание Рейн.

– Похоже на то.

– Тяжелый урок.

– Да, – кивнул Зак. – Очень тяжелый.

Глава 46

Рейн отодвинула от себя тарелку с остатками намазанного арахисовым маслом гренка и еще раз посмотрела на послание тети Веллы.

– Ужасно неприятно тебе в этом признаваться, но, возможно, не быть мне сыщиком-экстрасенсом. Никак не могу взять в толк, что тетя подразумевала под маской Уайлдера Джонса и при чем тут мой день рождения.

Зак налил себе в чашку кофе.

– Уайлдер не оставлял у Веллы каких-нибудь своих вещей?

– Если и оставлял, мне об этом ничего не известно. – Рейн задумчиво постучала кончиком ручки по столу. – Если уж на то пошло, я понятия не имела о ее романе с этим человеком. Эндрю рассказал мне о нем совсем недавно. Если Велла и хранила какие-то вещи с тех времен, то они находятся в ее доме в Шелбивиллье.

– Ты сказала, в подвале огромное количество ящиков и коробок.

– Так и есть. В большинстве из них хранятся ее картины. Наверное, нужно их все просмотреть. И, скажу тебе, это задача не из легких – ведь в подвале около трех сотен картин, и, насколько я знаю, на всех изображены маски.

Звонок в дверь раздался столь неожиданно, что Рейн выронила ручку.

– Сейчас полседьмого утра. Кто это может быть?

– Полагаю, твоя нянька.

Зак поставил на стол чашку с кофе и вышел в гостиную. Робин и Бэтмен посеменили следом, подняв хвосты и навострив уши. Они привыкли к Заку и теперь считали его членом… чего? Рейн попыталась вспомнить, как называется кошачья стая. Наверное, прайд, как у львов. К сожалению, слово это не слишком благозвучно, так что неудивительно, что его мало кто использует.

До слуха Рейн донесся звук открываемой двери и голос, похожий на рокот, исходящий из глубины пещеры. Она осторожно поднялась, стараясь не тревожить поврежденную ногу, и доковыляла до порога кухни.

Почти все пространство небольшой гостиной занимал огромный темнокожий мужчина, на вид несколько моложе Зака. Его лысая голова блестела так, словно он специально отполировал ее с помощью воска. Глаза скрывались под темными очками. В ухе красовалось золотое кольцо. Он был одет в штаны цвета хаки, голубой пуловер и потертую замшевую куртку «пилот». Под курткой Рейн разглядела наплечную кобуру.

Великан одарил Рейн улыбкой, которая с легкостью могла бы осветить театральную сцену, и произнес:

– Вы, должно быть, клиент.

Рейн даже не попыталась сдержать ответную улыбку:

– А вы, должно быть, мой телохранитель.

Обмен любезностями завершил Зак:

– Это Рейн Талентайр. Рейн, познакомься с Кельвином Харпом.

Рейн протянула руку:

– Рада с вами познакомиться, мистер Харп.

– Зовите меня просто Кельвин. – Он пожал ей руку, а потом перевел взгляд на котов, усевшихся у его ног и не мигая таращившихся на него. – А кто эти ребята?

– Бэтмен и Робин, – ответил Зак.

Лицо Кельвина просияло.

– Откуда вы узнали? Это же мои самые любимые супергерои.

Он присел на корточки и вытянул руку. Коты оценивающе обнюхали его пальцы и, судя по всему, остались довольны. Кельвин ласково почесал животных за ушами и выпрямился.

– Похоже, тебя приняли в команду, – заметил Зак. – Как насчет кофе?

Улыбка Кельвина стала еще шире:

– Отличная идея! Впрочем, и перекусить я бы тоже не отказался: с тех самых пор, как раздался звонок от Фэллона, минутки свободной не было, а на борту самолета ничего, кроме пончиков, не оказалось. Только разве это еда?

– Как насчет сандвича с арахисовым маслом? – поинтересовался Зак.

– Подойдет. – Кельвин бросил заинтересованный взгляд в сторону кухни. – Черт, да я такой голодный, что готов есть даже кошачий корм.

Зак посмотрел на Рейн:

– Единственный недостаток Кельвина состоит в том, что он постоянно голоден и его нужно кормить, причем кормить основательно.

Глава 47

Зак воспользовался отмычкой из набора «Джи и Джи», чтобы войти в небольшую квартиру-студию. Хоть он не надеялся отыскать улики, которые указывали бы на то, что Пандора работает на «Ночную тень», горький опыт научил его не позволять симпатиям вставать на пути у логики.

Квартирка Пандоры была декорирована так, как и полагалось берлоге гота: потолок детально воспроизводил картину ночного неба с месяцем и звездами; стены выкрашены в темно-синий цвет, а двери и оконные рамы – тоже в синий, но чуть более светлого оттенка. Гостиную украшала эклектичная черная мебель. На этом мрачном фоне в глаза бросались кроваво-красные подушки.

Прежде всего Зак заглянул в холодильник. Во время операции в Стоун-Маунтин стало ясно, что наркотик, изготовленный «Ночной тенью» по новой разновидности формулы, нужно обязательно хранить в холодильнике. Оставалось надеяться, что дело обстояло так же и сейчас.

Затянутой в перчатку рукой Зак открыл дверцу холодильника: остатки еды навынос, несколько бутылок воды и пара упаковок содовой, пакет молока. Зак достал из кожаного чехла тонкий металлический стержень, который дал ему Фэллон, и поместил его в картонный пакет с молоком. Цвета стержень не поменял. Зак сполоснул его под краном и повторил опыт с уксусом. Снова безрезультатно.

Осторожно обследовав всю квартиру, он понял, что Пандора всего лищь творческая личность, пусть и немного странная и склонная к драматизму.

Зак вышел из квартиры, спустился по лестнице и прошел два квартала к тому месту, где оставил взятую напрокат машину.

Пандора появилась из подсобного помещения ближе к полудню.

– Как насчет пиццы?

Раскинувшийся в кресле с чашкой кофе в руке Кельвин одарил ее насмешливым взглядом.

– Не играй со мной, женщина, и не задавай подобных вопросов в шутку.

Ответный смех Пандоры был скорее похож на глупое хихиканье и прозвучал так неожиданно, что, стоя за прилавком, Рейн в недоумении посмотрела на помощницу, поскольку никогда не слышала, чтобы Пандора так смеялась.

– В ресторане, что находится в конце квартала, готовят отличную пиццу, – заверила Кельвина Пандора. – Если хочешь, я принесу.

– О боги! – вздохнул, приложив огромную ручищу к сердцу, Кельвин. – Просто идеальная женщина. У тебя есть кто-нибудь?

К изумлению Рейн, Пандора вспыхнула до корней волос и ответила:

– В данный момент нет.

– Сегодняшний день у меня определенно удачный, – объявил Кельвин.

Пандора, необычно взволнованная, поспешно повернулась к Рейн:

– Как всегда? Вегетарианскую с оливками?

– Я не против. А что скажете вы, мистер Кельвин?

– Отлично. – Он вынул из кармана бумажник. – Итак, две, но одну – самую большую.

– Хорошо, – рассмеялась Рейн. – Ленч за счет заведения.

– Ну уж нет: позвольте заплатить за него «Джи и Джи». – Кельвин высыпал Пандоре в руку целую пригоршню мелочи. – Запишу пиццу как мелкие расходы.

Расхохотавшись, Пандора поспешила к двери, и Кельвин проводил ее восхищенным взглядом.

– Кажется, я наконец-то нашел девушку своей мечты.

Рейн сложила руки на прилавке.

– Я думала, члены Тайного общества заключают браки лишь с себе подобными, полагаясь на опыт свах.

– Я предпочитаю охотиться самостоятельно. – Кельвин вновь принялся наблюдать за улицей перед магазином. – Кроме того, сайт знакомств Тайного общества не дает стопроцентной гарантии. Спросите Зака о его невесте.

– Я знаю о Дженне.

– Страшно представить, что смогла бы предпринять «Ночная тень», если бы их с Заком свадьба состоялась, – продолжил Кельвин.

– Да, замужество их агента и члена семьи Джонс стало бы для «Ночной тени» огромной удачей.

Кельвин тихо фыркнул:

– И не просто за члена семьи Джонс, а за Джонса Номер Один.

Рейн замерла.

– Прошу прощения?

В глазах Кельвина промелькнуло удивление.

– Извините. Я забыл.

– Забыли – что?

– Фэллон, когда позвонил, сказал, будто вы воспитывались вне общества. Так что, думаю, вы не очень хорошо знакомы с его структурой и политикой.

– Я знаю, что Тайное общество было основано Джонсом и что с тех пор его потомки имеют среди своих соратников огромное влияние.

– Это еще мягко сказано. В прошлом столетии общество претерпело серьезные перемены: например, теперь членов Управляющего совета избирают путем голосования, но одно осталось неизменным – главой организации может стать только Джонс. Обычно это человек, принадлежащий той же ветви генеалогического древа, что и Зак. Тайное общество очень строго придерживается традиций.

Рейн едва не упала на прилавок.

– Вы хотите сказать, что Заку предначертано занять кресло магистра Тайного общества?

– Его американского филиала, – уточнил Кельвин. – В Великобритании свой магистр.

– Еще один Джонс?

– Боюсь, что так.

– О господи! Я понятия не имела.

– Назначение Зака должно быть одобрено советом со дня на день. Официально о нем объявят на ежегодном Весеннем балу. Проблема состоит в том, что после смерти невесты Зак постоянно повторяет, что решил отойти от дел. Хотя никто не воспринимает его слова всерьез.

Рейн сдвинула брови:

– Зак произвел на меня впечатление человека, не склонного менять однажды принятое решение.

– Верно. Но в данном случае все полагают, что ему просто нужно время, чтобы смириться с потерей.

– Его невеста оказалась агентом «Ночной тени» и пыталась его отравить. Не знаю, как вы, но лично я прекрасно понимаю, что подобное обстоятельство вполне могло заставить его пересмотреть собственные цели и стремления.

– Ха. Зак был рожден, чтобы занять это место. Рано или поздно он это поймет.

– Но ведь мир не перестанет существовать, если он откажется.

Кельвин пожал плечами:

– Говорят, незаменимых людей не бывает. И, Бог свидетель, вокруг немало других Джонсов. Но дело в том, что сейчас кресло магистра занимает дед Зака, и большинство членов совета, состоящего, кстати сказать, из людей, обладающих интуицией высокого уровня, считают, что Зак как никто другой подходит для этой должности. Так что он испытывает на себе нешуточное давление.

– А что делает его таким уникальным? Вы же сказали, что есть много других Джонсов.

– Среди Джонсов, кажется, еще ни разу не было обладателя зеркального таланта десятого уровня. Так что он первый.

– И что? Почему это делает его основным претендентом на кресло магистра?

– Обладатели зеркального таланта столь редки, что уже превратились в легенду, – объяснил Кельвин. – Совет и стоящий во главе его старик испытывают перед Заком благоговейный трепет. Видите ли, способность предвидеть действия другого человека особенно ценна для того, кто сидит в кресле магистра и постоянно имеет дело с плохими парнями. А «Ночная тень» – это самое настоящее сборище плохих парней, причем мирового масштаба.

Глава 48

Он оставил машину в гуще других автомобилей, наводнивших небольшой участок, служивший стоянкой, и прошел целый квартал пешком до растянувшегося вдоль дороги шестиэтажного многоквартирного комплекса.

Система защиты в доме Бредли Митчелла оказалась на удивление некачественной. А может, он считал, что плохим парням просто не придет в голову вламываться в жилище такого крутого детектива.

Зак отключил сигнализацию с помощью того же приспособления, которое помогло открыть входную дверь. Проделав все это, он оказался в на удивление чистой, со вкусом обставленной квартире с одной спальней, хотя ожидал увидеть захламленную холостяцкую берлогу со взятой напрокат дешевой мебелью, техническими новинками и картинками, вырезанными из мужских журналов.

Новенький телевизор и современная аудиосистема действительно присутствовали, а вот удобный диван, мягкие кресла и кофейный столик никак не походили на арендованную мебель. На стенах висели гравюры Анселя Адамса, но более всего Зака поразило наличие шкафа, битком набитого книгами.

А он-то надеялся, что Митчелл окажется тупым неандертальцем с не подлежащим исправлению характером. Хотя можно было догадаться, что Рейн ни при каких условиях не увлеклась бы мужчиной, страдающим отсутствием ума и умением прилично вести себя в обществе.

Первые видения возникли, едва только Зак снял перчатку и коснулся спинки кровати. Они были нечеткими и вспыхивали в сознании короткими обрывками. Мощная интуиция вызвала в сознании изображение двух людей, слившихся в экстазе. Один из них – тот, кто оставил на кровати более сильный энергетический отпечаток, – не наслаждался действом, по крайней мере, так, как наслаждаются этим обычные люди. Для одного из любовников секс был оружием… вернее, нет – орудием, орудием для достижения более важной цели, нежели сиюминутное удовольствие. Целью этого человека была власть.

Зак некоторое время постоял у кровати, чтобы впитать образы, вычленить из них ключевые моменты, а потом подавить усилием воли, и поспешил в кухню, вновь надев на руку перчатку. Зака постигло разочарование, когда он не обнаружил в холодильнике никаких пузырьков без этикетки, и все же опустил тонкий металлический стержень в пакеты с соком и молоком.

Закрыв дверь, он некоторое время постоял посреди опрятной кухни Митчелла, думая об увиденном. Все его сверхчувства буквально кричали о том, что препарат должен быть где-то здесь.

Он вновь вернулся в гостиную и прислушался: ничего, прошел в холл и открыл дверцу встроенного шкафа, где у Митчелла хранилась стиральная машина и сушилка. И тут наконец Зак услышал это: писк мотора крошечного холодильника.

Портативный прибор стоял в самом углу, включенный в розетку. Когда Зак коснулся ручки холодильника, в его сознании вспыхнуло очередное видение. Источаемая ручкой энергия была настолько сильной, что не спасла даже перчатка. Зак открыл дверцу и увидел внутри маленький пузырек без этикетки с остатками прозрачной жидкости.

Бредли вставил ключ в замочную скважину, вошел в коридор и взглянул на белую приборную панель на стене. Сигнализация была отключена. Что-то здесь не так. Он отчетливо помнил, что включил ее перед уходом. Проклятая штука снова сломалась. Нужно выбрать время и заменить ее.

Бредли пару раз ударил по панели, но лампочки не загорались, и хотел было ударить еще раз, когда ощутил у себя за спиной чье-то присутствие.

Бредли развернулся, машинально сунув руку за пазуху, и уперся взглядом в направленное на него дуло пистолета.

– С вашей профессией можно было бы поставить сигнализацию и получше, – произнес Зак.

– Какого черта вы здесь делаете?

Зак показал ему пузырек с жидкостью.

– Нам нужно поговорить.

Глава 49

Около полудня мэр Джоан Эскоттт припарковала свой спортивный «Мерседес» возле «Инкогнито», хотя стоянка там была запрещена, и влетела в магазин. Кельвин, казалось, не обратил на женщину никакого внимания, а вот Рейн уловила всплеск энергии. Телохранитель «включил» свои сверхчувства, когда мэр вошла в магазин, чтобы оценить ее с точки зрения охотника.

Джоан резко остановилась, сняла солнцезащитные очки и, одарив телохранителя оценивающим взглядом, с неприкрытым интересом спросила:

– Новый сотрудник?

– Это мистер Харп, внештатный дизайнер, – пояснила Рейн, прежде чем Кельвин успел ответить на вопрос. – Принес несколько эскизов.

Джоан тут же потеряла всякий интерес.

– О… наверняка гей?

Телохранитель одарил мэра своей ослепительной улыбкой, а Рейн откашлялась.

– Кельвин, познакомьтесь с Джоан Эскоттт, нашим мэром.

Посерьезнев, тот почтительно склонил голову:

– Ваша честь.

– Вы живете в Ориане? – поинтересовалась Джоан.

– Нет, мэм, я из другого города.

– Понятно. – Сообразив, что перед ней не потенциальный избиратель, Джоан переключила внимание на Рейн и заявила, сверяясь со своими усыпанными бриллиантами часами: – У меня всего пятнадцать минут: без четверти час встреча со стилистом. Я не могу опаздывать. Роджер такой вспыльчивый, а мне необходимо уложить волосы для благотворительного вечера.

– Ваш костюм готов, – сообщила Рейн, отводя в сторону алую бархатную штору. – Примерка не займет много времени.

Джоан еще раз с сожалением посмотрела на Кельвина, а потом еле слышно вздохнула, убрала очки в свою объемистую сумку и последовала за Рейн.

Кельвин с кажущимся безразличием поднялся с кресла, неспешно отправился за ними и остановился перед входом в подсобное помещение, сложив руки на груди.

Рейн принесла с вешалки костюм Клеопатры и стала освобождать от пластикового чехла.

– Мы укоротили подол еще на два дюйма и ушили бюстье.

Джоан была явно довольна увиденным:

– Выглядит сказочно.

С этими словами Джоан запустила руку в сумку. Рейн предположила, что мэр собирается надеть очки, но вместо этого заметила в ее руке странный предмет, похожий на белый кувшин.

Рейн вновь ощутила всплеск энергии. Кельвин подскочил так быстро, что Рейн не сразу поняла, каким образом он оказался рядом и схватил мэра за правое запястье. Однако совершенно невозмутимая Джоан уже выронила кувшин из рук, и он разбился, а в комнате откуда ни возьмись возникло белое облако дыма.

«Ручная граната, – промелькнуло в голове у Рейн. – Мы все покойники!»

Она инстинктивно упала на пол и метнулась под вешалку с одеждой, чтобы приготовиться к взрыву и летящим в разные стороны кускам металла, хотя и знала, что уже поздно, ничего не поможет.

Однако взрыва не произошло, и осколки в ее тело не впились: вокруг лишь расползалось облако холодного белого дыма, постепенно наполняя воздух знакомым травяным ароматом.

Джоан в недоумении смотрела на происходящее, пока не лишилась чувств.

Уши Рейн заполнил гул голосов, возникших из дальних уголков сознания, где она хранила свои ночные кошмары. Раздались знакомые крики ярости и предсмертные стоны. Смертельная паника охватила все ее существо.

– На пол! – крикнула она Кельвину.

Он, казалось, понял ее, но почему-то не последовал совету. Вместо этого он пнул изрыгающий дым сосуд под другую вешалку и попятился к двери, силясь достать телефон.

Но было слишком поздно. Кельвин стоял как раз над сосудом, когда тот ударился об пол. Рейн знала, что он вдохнул самое большое количество отравляющего вещества, и просто удивительно, как сумел продержаться на ногах так долго. Никто понятия не имел, какой эффект окажет этот губительный препарат на охотника, сверхчувства которого работали на полную мощь, когда по ним ударила волна дыма.

Кельвин закашлялся, однако телефон из рук не выпустил, продолжая нажимать на кнопки.

– Выбирайтесь отсюда! – услышала Рейн. – Через черный ход. Немедленно.

От его падения задрожал пол. Кельвин рухнул и больше не двигался.

Телефон приземлился на пол рядом с ним, и Рейн не знала, успел ли он набрать 911. Ее собственный телефон остался в сумке на прилавке.

Стараясь не дышать глубоко, она выдернула полы блузки из-за пояса брюк. Дым сконцентрировался в центре помещения, и Рейн не рискнула ползти сквозь густое облако в главный зал магазина: дверь черного хода располагалась значительно ближе.

Прикрывая подолом блузки нос и рот, Рейн неловко поползла к двери. А с дымом происходило то, что и должно было произойти в соответствии с законами физики: он начал подниматься вверх. Воздух возле двери пропитался травяным запахом, но дым здесь был менее густой, чем несколькими дюймами выше, однако Рейн знала, что все равно вдыхает отраву. Демоническая какофония в ее голове становилась громче и мучительнее.

Вдруг начали оживать костюмы на вешалках. Рейн оказалась в самом эпицентре вселяющего ужас бала-маскарада, который почему-то проходил в зале, увешанном кривыми зеркалами. Плащи и платья кружились, сводя Рейн с ума. Горящие злобой глаза таращились на нее сквозь пустые прорези в масках. Ее охватила паника. А желание вскочить на ноги и броситься к двери стало непереносимым.

«Это всего лишь наркотик. Не обращай внимания. Оставайся на полу».

Голоса постепенно изменялись, причем некоторые, казалось, исходили от масок.

«…Убей ее. Замучай. Гори, ведьма, гори…»

Рейн говорила себе, что медленно, но верно продвигается к выходу сквозь ряды танцующих костюмов, уже вроде бы различала очертания двери, но ее зрение настолько затуманилось от ядовитых испарений, что казалось, будто дверь то и дело меняет свое местоположение. Кольцо масок сжималось.

«…Терзай ее, терзай… Заставь ее страдать…»

Где-то в отдалении зазвенел колокольчик. Рейн хоть и с трудом, но узнала этот звук. Вернулась Пандора. Слава богу.

А потом она услышала еще голоса, но уже не призрачные.

– Они должны быть без сознания. – Это Кессиди Катлер.

– Нужно действовать осторожно. – Голос Ники Пламер звучал, как всегда, озабоченно. – Дым слишком густой. Если надышимся, у нас будут проблемы.

– Подождем еще пару минут, чтобы рассеялся. Запри входную дверь и переверни вывеску. Вынесем ее через черный ход.

Глава 50

– Она тебя подставила, – произнес Зак.

– Но это же просто бессмысленно. – Бредли достиг дальней стены гостиной, развернулся и двинулся в обратную сторону. – Это же Кессиди Катлер. Она написала четыре книги. – Он остановился перед книжным шкафом, вытащил оттуда роман «Жестокие видения» и показал Заку обложку. – Ее портрет на каждом из этих проклятых экземпляров.

– Я не говорю, что она присвоила себе чужое имя, хотя нужно учитывать и такую возможность. Но скорее всего она и есть Кессиди Катлер.

Бредли сунул книгу на полку.

– Тогда почему, черт возьми, она хочет причинить вред Рейн?

Заку приходилось тщательно подбирать слова, чтобы, насколько это возможно, придерживаться правды.

– В моем агентстве считают, что она связана с подпольным синдикатом, производящим и распространяющим наркотики нового поколения.

Бредли упал в одно из кресел и прищурился. Он был не понаслышке знаком с наркоторговлей и связанными с ней преступлениями.

– Хорошо. Допустим, ты прав. Но что ей нужно от Рейн?

– Ее отец был блестящим химиком.

– Да, знаю. Она мне рассказывала.

– Когда Рейн была совсем маленькой, ее отец работал на клиента нашего агентства – компанию, которая создала и запатентовала уникальный психотропный препарат. – Зак принялся излагать выученную наизусть легенду, в которой незаметно переплетались правда и вымысел. – Работы были приостановлены после того, как клинические испытания выявили потенциальную опасность препарата. Однако Талентайр понял, что этот препарат будет пользоваться огромным спросом на черном рынке и принесет огромный доход, если его немного доработать. Он уволился из компании, сохранил в тайне формулу и начал собственные исследования.

– Рейн сказала, что он умер, когда она была ребенком. Погиб в автомобильной катастрофе.

– Так и есть. Компания, на которую он работал, провела внутреннее расследование и пришла к заключению, что формула умерла вместе с ним. Этим все и закончилось. Вспомнили об этом деле несколько недель назад, когда внезапно пропал еще один ученый по имени Лоуренс Куинн. Клиент вновь обратился в мое агентство. Мы выяснили, что доктор Куинн занимался несанкционированными исследованиями того же препарата, формулу которого украл Джадсон Талентайр. Мы шли по следам Куинна, которые и привели нас в Ориану.

– Да? И где же он, черт возьми?

– Пропал. Основываясь на крупицах той информации, которую мне удалось добыть, могу предположить, что он мертв. Думаю, он навестил Веллу Талентайр в клинике для душевнобольных, а потом, получив необходимую информацию, исчез.

В глазах Бредли вспыхнула неподдельная заинтересованность.

– Ты думаешь, его убил тот, кому была необходима информация, полученная от Веллы?

– Да.

Бредли протестующе поднял руку:

– Постой. Давай вернемся к Велле Талентайр. Есть какие-нибудь доказательства, что она была убита?

– Она оставила Рейн записку: мы обнаружили ее прошлой ночью среди личных вещей Веллы, которую написала в ночь своей смерти. Там сказано, что к ней пришел посетитель, который затем сделал ей укол. Она знала, что умирает, и хотела предупредить Рейн. Описание этого таинственного посетителя очень подходит Лоуренсу Куинну.

– А что Куинн от нее хотел?

– Точно мы не знаем, но подозреваем, что этот визит как-то связан с формулой, украденной Джадсоном Талентайром много лет назад.

Бредли задумался.

– Вы думаете, Куинн решил возобновить исследования и наладить нелегальное производство наркотика?

– Да. Но, похоже, он все же не получил желаемого от Веллы Талентайр. В своей записке для Рейн она говорит, что не доверяет ему и поэтому солгала, – предположительно снабдила фальшивыми данными.

– Куинн догадался обо всем, разделался с ней и попытался связаться с некими плохими парнями. Но и там ничего не вышло. Верно?

– Верно. Только вот я уверен, что «плохие парни» это не кто иные, как Кессиди Катлер и Ники Пламер, а еще тот, что попытался разделаться со мной в переулке за местным джаз-клубом, но был сбит машиной на перекрестке. До больницы его не довезли.

– Я слышал об этом происшествии, когда вернулся из Шелбивилльа, и собирался поговорить с тобой. Личность пострадавшего до сих пор не установили. Ты хочешь сказать, что его убила Кессиди?

– Да.

– Зачем?

– Очевидно, из-за того, что ему не удалось меня прикончить.

Бредли посмотрел на пузырек с прозрачной жидкостью, помещенный в ведро со льдом.

– Ты в самом деле полагаешь, что она оставила это здесь, чтобы навести подозрения на меня?

– Она знает, что я в городе. И ей необходимо направить меня по ложному следу, а ты просто подвернулся под руку. Она уже использовала тебя, чтобы подобраться к Рейн, и, думаю, решила сделать что-то подобное еще раз.

Бредли скривил губы, и его лицо приобрело кислое выражение.

– Но зачем ей я? Почему не обратиться к Рейн напрямую?

– А ты подумай сам: Рейн довольно замкнута, круг ее друзей крайне ограничен, да и попасть туда не так-то просто.

Бредли в нерешительности помедлил, а потом кивнул:

– Я понимаю, но ведь Рейн не химик, не ученый, не являлась таковой и ее тетя. Кроме того, судя по твоим словам, Кессиди и ее шайка уже имеют на руках наркотик, о котором ты рассказал. И чего они, черт возьми, ожидали от Веллы Талентайр? Чего хотят от Рейн?

– Я все еще работаю над этими вопросами. Знаю лишь то, что с нынешней версией формулы возникли какие-то проблемы. Наверное, кто-то считает, будто Велла располагала важной информацией, касающейся разработок ее брата. А теперь, когда она умерла, те же люди переключили внимание на Рейн.

Бредли вскочил на ноги и вновь принялся расхаживать по гостиной.

– Ты выставил меня полным идиотом, Джонс.

– Вовсе нет, – возразил Зак. – Будешь идиотом, если не поверишь фактам, которые буквально сунули тебе под нос.

Бредли посмотрел на него:

– Если хочешь, чтобы я арестовал Кессиди Катлер и Ники Пламер, предоставь мне железные доказательства.

– Чего нет – того нет, – признался Зак. – Но для начала можешь осмотреть ее внедорожник.

– А что с ним не так? Она ездит на арендованном.

Зак вскинул бровь:

– На том же, что и пару дней назад?

– Нет. Сказала, что в нем сломался кондиционер и ей пришлось взять другой.

– Почему-то мне кажется, что в агентстве по прокату автомобилей его до сих пор не видели. Скорее всего она бросила его на парковке в одном из крупных торговых центров. На что-то более изощренное у нее просто не было времени.

– Думаешь, она сбила на этом внедорожнике напавшего на тебя парня?

– Да. И наверняка вымыла его. Но какие-то следы могли и остаться. Ничего нельзя знать наверняка.

Бредли взялся за телефон:

– Нужно связаться с агентством по прокату автомобилей.

Зак еле заметно улыбнулся.

– Что? – Бредли недовольно нахмурился.

– Рейн говорила, что ты хороший коп.

Внезапно он почувствовал себя так, словно его ударило мощным разрядом тока, и кровь тотчас же насытилась адреналином.

Зак вскочил на ноги прежде, чем успел это осознать, и ринулся к двери.

– Какого черта? – крикнул вслед ему Бредли. – Куда ты собрался?

– Рейн. Она в беде. Отправь кого-нибудь к ней в магазин. Немедленно.

Зазвонил телефон. Зак выхватил его из кармана, спешно направляясь к машине, и увидел на дисплее номер Кельвина. А потом телефон замолчал.

Глава 51

Ядовитый дым начал постепенно рассеиваться, но маски все насмехались над ней, а костюмы продолжали кружить под музыку, которую слышали лишь сами призрачные танцоры. Комната вращалась вокруг Рейн. Желудок болезненно сжимался. Нет, ее не может стошнить. Только не сейчас. Нужно уносить отсюда ноги, пока Кессиди и Ники не решили, что в подсобку можно войти. Задняя дверь – ее единственное спасение.

Рейн поползла вперед, стараясь не издать ни малейшего шороха. Блестящая ручка двери, манящая спасением, была совсем рядом, стоило лишь протянуть руку. Снизу просачивался свежий воздух. Нужно всего лишь вскочить на ноги, открыть дверь и выбежать на улицу.

Еще один необычный звук вклинился в хор призрачных голосов. Кто-то настойчиво стучал в дверь магазина.

– Это ее помощница! – рявкнула Кессиди по другую сторону бархатной шторы.

– Она видит нас, – едва не сорвалась на крик Ники. – Наверное, думает, что дверь захлопнулась случайно. Если не откроем, она поймет: что-то не так.

– Впусти. Придется от нее отделаться. Двое других нас не видели, но она может описать нас Джонсу и копам.

– Ты же сказала, никаких пистолетов?

– Да, но про другое оружие я ничего не говорила. Я прихватила с собой препарат: чтобы остановилось сердце, достаточно двойной дозы.

Они собирались убить ни в чем не повинную Пандору лишь потому, что она случайно их увидела. Рейн охватила ярость.

Она услышала, как открылась входная дверь, а потом голос помощницы:

– Спасибо. Кто запер дверь? Где мой босс? А тот большой парень, что сидел в этом кресле?

– В подсобке, – холодно ответила ей Кессиди. – Сейчас придут.

Рейн в последний раз глотнула относительно чистого воздуха, просачивавшегося под дверь, поднялась на ноги и, задержав дыхание и спотыкаясь, бросилась сквозь пелену дыма к алой занавеске.

Прилив адреналина унял боль в лодыжке. Но лишь отчасти.

Рейн отдернула занавеску. Пандора как раз собиралась войти в магазин, нагруженная коробками с пиццей. Кессиди и Ники стояли наготове по обе стороны двери в ожидании момента, когда она шагнет внутрь.

– Беги, Пандора! – закричала Рейн, спеша к входной двери, насколько позволяла нога. – Это убийцы. Вызови полицию. Беги, черт бы тебя побрал!

Пандора растерялась, открыв рот от удивления, а Кессиди уже тянула к ней руки.

– Беги! – Рейн вновь крикнула, постаравшись придать своему голосу властности и вложить всю ее в единственное слово.

Уронив коробки с пиццей, Пандора развернулась и выбежала прямо на середину улицы. Загудели сигналы. Завизжали тормоза. Водители принялись выкрикивать ругательства. Где-то в отдалении завыла сирена.

– Забудь про нее, – бросила Кессиди своей помощнице. – Нужно убираться отсюда. Через заднюю дверь. Помоги скрутить эту суку.

– Полагаю, это вы обо мне, – произнесла Рейн, одарив ее совершенно особенной версией своей улыбки, и, подгоняемая отчаянием и гневом, продолжила свое неуверенное продвижение к двери.

Кессиди и Ники стояли на ее пути. План, если можно так назвать задуманное, состоял в том, чтобы, протаранив их обеих, вылететь на улицу.

Но в тот самый момент, когда они поравнялись, подвела больная нога. Рейн потеряла равновесие, пошатнулась и врезалась прямо в Ники, отчего обе рухнули на пол. Отчаянно размахивая руками, Рейн пыталась высвободиться, но Кессиди приказала:

– Держи ее, черт возьми!

Краем глаза Рейн увидела отливающий серебром, похожий на шариковую ручку предмет, нацеленный ей в шею.

И без того нервная Ники окончательно потеряла голову от страха и взвизгнула:

– Это безумие! Копы вот-вот будут здесь. Делай что хочешь, а я сматываюсь.

Оттолкнув Рейн, она вскочила на ноги и помчалась к двери.

Та же, откатившись в сторону, схватила за ногу ближайший манекен – тот, на котором была надета балетная пачка, – дернула что есть силы и повалила. Манекен рухнул прямо между ними, и Кессиди, вынужденная отскочить в сторону, взвизгнула с перекошенным от ярости и разочарования лицом:

– Черт бы тебя побрал!

Рейн вновь откатилась в сторону, но на этот раз успела ухватить Кессиди за обутую в элегантную туфельку ногу и с силой толкнуть.

– На, получай!

Писательница вовремя увернулась, иначе просто запуталась бы в изящно расшитых юбках. Внезапно ее внимание привлекло какое-то движение на улице перед магазином. Немного помедлив, она наконец пришла к выводу, что ситуация складывается отнюдь не в ее пользу, и, развернувшись на каблуках, ринулась к алой занавеске и скрылась в подсобном помещении.

Рейн лежала на полу, пытаясь перевести дыхание. До ее слуха донесся звук открываемой задней двери, шум потасовки и отчаянные женские крики.

– Нет! – визжала Кессиди. – Отпусти меня, чертов ублюдок!

Голос Зака, источавший ледяной холод, предупредил:

– Если хоть пальцем ее тронула, убью!

– Берегись ее ручки! – выкрикнула Рейн.

Послышался глухой стук, и в дверном проеме возник Зак с изящной перьевой ручкой золотисто-черного цвета в руках.

– У меня есть такая же.

В магазин ворвался Бредли с пистолетом в руке, а за ним следом – двое полицейских, один из которых держал под локоть закованную в наручники Ники.

– Ты в порядке? – встревожился Бредли, глядя на Рейн.

– Да, в порядке. – Она осторожно села, стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке.

– Катлер в подсобке. – Зак указал большим пальцем на занавеску.

Бредли тотчас же отправился туда, прихватив с собой одного из полицейских, а Джонс взял Рейн за плечи и напряженно заглянул в глаза:

– Она тебе что-то ввела?

– Нет. Она опять использовала ядовитый дым, а выстрелить просто не успела.

Зак притянул ее к себе и обнял так крепко, что она едва не задохнулась.

– В ее серебряной ручке что-то очень опасное, – пробормотала Рейн. – Она сказала, что убьет Пандору – двойной дозы хватит.

– Ручку я забрал, а Бредли обыщет ее на предмет другого оружия.

– А что там с дымом?

– Все еще чувствуется, но его силы уже недостаточно, чтобы воздействовать на меня.

– Что с Кельвином и Джоан?

– Без сознания, но живы, – сообщил возникший в дверях Бредли. – Кессиди тоже. Что ты с ней сделал, Джонс?

– Временно обездвижил. – Зак слегка разжал объятия, но совсем не выпустил. – Пройдет через несколько часов.

– Полагаю, мне не стоит больше задавать вопросы на эту тему. – Бредли вошел в зал. – Кто из них бросил эту проклятую дымовую шашку?

– Наверное, Кессиди, – предположил Зак.

Рейн ошеломленно заморгала и хотела было его поправить, но почувствовала, как предостерегающе сжались на запястье его пальцы.

– Откуда ты узнал, что у нас тут проблемы?

– Не спрашивай. – Бредли криво усмехнулся. – Это Джонс понял, что в магазине неладно. Наверное, он тоже ясновидящий… Как ты.

Глава 52

Несколькими часами позже Рейн сидела на диване, подвернув одну ногу под себя, и потягивала из чашки травяной чай, приготовленный для нее Заком. Она вымылась, едва только они вернулись домой, и переоделась в белый махровый халат. Робин устроился у нее на коленях, согревая своим теплом, а Бэтмен свернулся калачиком рядом. Врач перевязал ногу и приложил к ней очередную упаковку замороженных овощей.

Зак и Кельвин сидели в креслах и пили кофе.

Рейн взглянула на Зака:

– Хорошо, что Бредли послушал тебя и позволил мне все подробно изложить завтра. Сегодня я правда к этому не готова.

Кельвин фыркнул, развеселившись.

Рейн удивленно вскинула брови:

– Что такого смешного я сказала?

– Ужасно не хочется вас разочаровывать, но, мне кажется, Зак беспокоился вовсе не о вашем душевном равновесии, когда уговаривал Митчелла подождать с расспросами до завтра. Когда дело касается деталей, Зак становится… как бы это сказать… весьма и весьма дотошным парнем.

Внезапно Рейн все поняла и посмотрела на Зака:

– Ты хотел сначала узнать, что я собираюсь рассказать Бредли, не так ли?

– Эй, неужели вы думаете, что я настолько жестокосерден? – Зак сделал вид, что обиделся. – Ты была измучена.

– Ха. Я на это не куплюсь. Ты счел, что мой рассказ нужно немного скорректировать. Признайся.

Кельвин усмехнулся и отхлебнул кофе.

– Хорошо, – сдался Зак. – По опыту я знаю, что полиции лучше не рассказывать слишком много.

– Другими словами, мы не расскажем Митчеллу, что он оказался в самом эпицентре войны между двумя тайными организациями, занимающимися изучением парапсихической природы человека, так? – вежливо осведомилась Рейн.

– Как правило, «Джи и Джи» оставляет право делиться подобной информацией за плохими парнями, – ответил Кельвин.

Рейн вскинула брови:

– Потому что в таком случае плохие парни будут выглядеть кончеными психами, в то время как «Джи и Джи» сохранит имидж частного детективного агентства незапятнанным?

Улыбка Кельвина стала еще шире.

– В точку.

– С нас достаточно и вполне законных обвинений, – произнес Зак. – К тому же у Митчелла имеются веские личные мотивы разобраться с преступницами. Ему не понравилось, что Катлер пыталась его использовать.

– Нападение, попытка похищения и грабежа – для начала более чем достаточно. – Кельвин крепко сжал своей огромной ручищей чашку с кофе. – Сдается мне, Митчелл откопает еще что-нибудь.

– Ему это не нужно, – произнес Зак, глядя на огонь камина. – Потому что все это ненадолго.

Рейн ошеломленно посмотрела на него:

– Что ты хочешь этим сказать? Что Кессиди и Ники сбегут?

– Да. Прямиком в тюремную клинику для умалишенных. Если доживут.

– Не понимаю.

– Судя по тому, что мы видели, «Ночная тень» не терпит провалов. – Зак отпил кофе и поставил чашку на стол. – Я уже рассказывал, как они удерживают в повиновении своих агентов. Все они зависимы от разновидности формулы, разработанной специально для них. Если лишить их этого наркотика, они сходят с ума и кончают жизнь самоубийством в течение сорока восьми часов.

Рейн передернулась от охватившего ее ужаса.

– Как Дженна?

– Да, – кивнул Зак, не отрывая взгляда от огня. – Как Дженна. Так или иначе, сумасшествие всегда было побочным эффектом каждой из когда-либо созданных версий формулы.

– А как насчет препарата, что ты обнаружил в квартире Бредли?

– Пузырек был почти пуст. В нем осталось лишь несколько капель препарата. Недостаточно даже для одной дозы. Кессиди оставила такое количество для того, чтобы я идентифицировал формулу и пришел к выводу, что Бредли – именно тот человек, который мне нужен.

Рейн судорожно сглотнула.

– Значит, Кессиди и Ники совсем скоро сойдут с ума? Думаешь, они знают об этом?

Зак пожал плечами:

– Сомневаюсь. Мы не знаем, как много рассказывают руководители своим агентам. Но скорее всего они им лгут. Зачем говорить правду? Это может отпугнуть желающих вступить в их ряды.

Рейн на мгновение прикрыла глаза и передернулась, но потом кое-что вспомнила.

– А как насчет мэра? Сегодня, когда Бредли спросил о том, кто бросил дымовую шашку, мне показалось, ты не хочешь, чтобы я сказала правду.

Зак одобрительно улыбнулся:

– Ты верно все поняла.

– Но если она с этим связана…

– Не связана, – заверил ее Зак.

– Объясни, – потребовала Рейн.

– Когда я вошел в подсобное помещение и осмотрелся, сумка мэра была расстегнута и ее содержимое рассыпалось по полу. Именно тогда я подумал, что, возможно, дымовуху в магазин принесла она, однако ни возле нее, ни возле сумки не обнаружил никакого всплеска энергии. Она не знала, что делает.

– Но тогда зачем она ее бросила?

– Скорее всего кто-то из этих двоих – Кессиди или Ники – владеет гипнозом, – ответил Зак. – И видимо, природные способности усилены наркотиком.

– То есть ты хочешь сказать, что одна из этих женщин под гипнозом внушила мэру, что надо принести в магазин шашку и взорвать?

– Верно. – Зак пожал плечами. – Именно поэтому Джоан Эскоттт не смогла ничего вспомнить, когда пришла в себя.

Рейн посмотрела на него:

– И что мы ей скажем? И что скажем Бредли, раз уж на то пошло?

Зак вытянул ноги в сторону камина, оперся о подлокотники кресла и соединил кончики пальцев.

– Лучше ничего не усложнять. Чем история проще, тем лучше. Митчелл вскоре поймет, что не сможет обвинить женщин в хранении наркотиков, потому что у него нет никаких улик, а вот обвинить Кессиди и Ники в похищении мэра с целью выкупа вполне реально. Что ты об этом думаешь?

Рейн заморгала.

– Думаю, мэру Эскоттт эта идея придется по душе. Такой общественный резонанс накануне выборов.

Кельвин улыбнулся:

– Очень изобретательно, Джонс.

– Ники и Кессиди будут это отрицать, – заметила Рейн.

Кельвин с трудом подавил смех:

– Они будут отрицать все. И что? Через пару дней все равно окажутся в психушке.

– Интересно, почему они решили похитить меня? – задумчиво протянула Рейн.

– От отчаяния, – ответил Зак. – Первоначально они хотели понаблюдать за тобой: вдруг ты унаследовала от Веллы то, что надеялся заполучить Лоуренс Куинн. Ты была для них единственной ниточкой к тому, что они искали. Мое появление в городе подтвердило их предположение о том, что ты располагаешь какой-то жизненно важной информацией. Они не могли больше ждать, не могли позволить заполучить твой секрет агенту «Джи и Джи».

– Бедняжки, – прошептала Рейн.

Мужчины переглянулись, но не произнесли ни слова.

Рейн отхлебнула своего напитка, опустила чашку и, сдвинув брови, посмотрела на Зака:

– Ты сказал, что в лабораториях Тайного общества есть образец формулы, который они изучают. Значит, теперь они многое знают об этом препарате. Неужели ваши эксперты ничего не могут сделать, чтобы помочь Кессиди и Ники?

Зак посмотрел на нее поверх пальцев. Судя по всему, вопрос сильно его озадачил.

– Ты хочешь спасти эту парочку? Кессиди Катлер, возможно, косвенно виновна в смерти Лоуренса Куинна, а еще велика вероятность, что именно она сбила того парня на перекрестке. Она же пыталась убить Пандору и похитить тебя. Ники помогала ей во всем.

Рейн поплотнее закуталась в халат.

– Перспектива сойти с ума так ужасна. Моя тетя на протяжении многих лет верила, что ходит по краю бездны. Мысль об этом долгое время была и моим самым худшим из кошмаров. При мысли о том, что я собственными руками толкаю кого-то в пропасть, мне становится дурно.

Зак бросил взгляд на Кельвина, но тот лишь пожал плечами:

– Не смотри на меня. Откуда мне знать, нашли они антидот или нет?

Зак колебался еще некоторое время, а потом с неохотой достал из кармана телефон.

– Спрошу у Фэллона. Может, он знает, на какой стадии находятся исследования.

Глава 53

Рейн лежала в постели в компании свернувшихся у нее в ногах Бэтмена и Робина, когда из-за двери ванной послышался телефонный звонок. Звук заглушала льющаяся вода, но внезапно шум воды прекратился, и Рейн услышала тихий голос Зака.

Спустя несколько минут он появился в спальне: нижнюю часть обнаженного тела прикрывало обвязанное вокруг талии полотенце, с влажных волос стекали капельки воды, – и с мрачным видом остановился возле кровати.

– Звонил Фэллон. Он связался с главой лаборатории, которая занимается изучением наркотика, изъятого в ходе операции в Стоун-Маунтин. Им удалось установить, что само по себе это вещество инертно и активность проявляет только в составе химического соединения, но с каким веществом или веществами, никто не знает.

– Иными словами, химики даже не начинали работать над производством антидота, – сделала вывод Рейн.

– Именно так.

Откинувшись на подушки, она закрыла глаза:

– Стало быть, Ники и Кессиди обречены на сумасшествие и, возможно, самоубийство.

– Да.

Повисла пауза, а когда Рейн открыла глаза, Зак устало произнес:

– Мне очень жаль, Рейн. Я знаю, как это для тебя важно.

С выражением шока на лице она резко села.

– О господи, да не смотри ты на меня так! В этом нет твоей вины. Я знаю, что шансы на удачу были невелики. Спасибо, что позвонил.

Зак ничего не ответил, а Рейн схватила его за руку, потянула к себе и, когда он сел на край кровати, мягко произнесла:

– Я думала, прошлой ночью мы пришли к выводу, что спасти всех не имеем возможности.

– Хочешь правду? Мне плевать на Кессиди и Ники. Они пытались похитить тебя. А потом все равно убили бы независимо от того, получили бы или нет желаемое. По мне, так пусть прыгают в окно или гниют в психушке.

Иногда Рейн забывала о беспощадном, холодном прагматизме, присущем Заку Джонсу. Наверное, именно поэтому все вокруг считали, что из него получится первоклассный магистр. Сострадание и дальновидность – прекрасные черты, но без железной воли их обладателя бесполезны.

– Я понимаю, – тихо произнесла Рейн. – Ради меня ты позвонил Фэллону. Но это ни к чему не привело. Значит, так тому и быть. И раз уж невозможно спасти всех, надо хотя бы извлечь из этого урок.

– Какой именно?

– Как бы там ни было принято в «Ночной тени», удача не решает в жизни ничего. Ошибки случаются. На них мы учимся, меняемся, растем. И если ты не позволишь себе хоть иногда совершать ошибки, Зак, то обречешь себя на жизнь в железной клетке, которая будет уменьшаться до тех пор, пока не лишит тебя способности дышать.

Зак посмотрел на нее с подозрением:

– К чему ты клонишь?

– Кельвин сказал, что совет считает тебя лучшей кандидатурой на должность магистра.

– Черт! – досадливо выругался Зак. – Кельвин так сказал?

– Я знаю тебя не так давно, но считаю, что он прав.

– На это место есть и другие претенденты.

– Возможно. Но совет хочет видеть в кресле магистра тебя. – Рейн усилием воли подавила приступ острой тоски. – Черт, да ты просто создан для этой работы. В помощь тебе и имя, и твой зеркальный талант, и умение отдавать приказы.

Зак поджал губы:

– Дженна доказала, что я не так хорош, как думал о себе.

– Взгляни на ситуацию трезво. Судя по тому, что ты мне рассказал, ей удалось обмануть все системы безопасности Тайного общества, а их, полагаю, немало. А поймал ее за руку лишь ты один, Зак. Твой талант и недюжинный ум предотвратили свадьбу шпионки «Ночной тени» и будущего магистра Тайного общества.

– А ведь это чуть не случилось, – тихо произнес Зак.

– Иногда подходишь к чему-то очень близко. Возьмем, к примеру, то, что случилось сегодня.

Зак накрыл ее руку своей большой ладонью и нежно сжал пальцы.

– Не волнуйся, я никогда не забуду, как едва не потерял тебя сегодня.

– Ясно, что общество будет бороться не только за право на существование, но и за всех нас – экстрасенсов и простых людей. Ты сам говорил, что это единственная на сегодняшний день организация, которая воспринимает «Ночную тень» всерьез. Пока ты не подыщешь себе союзников, тебе и совету придется свернуть деятельность. Ты не можешь уйти от ответственности да и, как мне кажется, не хочешь этого.

Зак посмотрел на Рейн так, словно не верил собственным ушам.

– Ты здесь, случайно, не по просьбе моего деда? Признавайся, это он подослал тебя ко мне с агитационными речами?

Рейн улыбнулась в попытке прогнать разрастающееся в груди ощущение потери.

– Нет. Я сама пришла к этому умозаключению.

Зак молчал и молчал так долго, что Рейн начала беспокоиться, но наконец пошевелился.

– Знаешь, а неплохо было бы разработать противоядие для разновидности формулы, которой пользуется «Ночная тень».

– Для того чтобы спасать таких людей, как Ники и Кессиди?

– Нет. Ведь тогда, помимо всего прочего, Внутренний круг «Ночной тени» поймет, что и у общества припасены кое-какие трюки. Кроме того, известие о существовании антидота поможет ослабить контроль «Ночной тени» за своими агентами и породить в головах последних мысли о переходе в стан врага. Уж мы бы нашли применение информации, которой они располагают.

– Об этом я не подумала. – Рейн обхватила руками колени. – Посмотри правде в лицо, Джонс. Ты рожден для того, чтобы возглавить Тайное общество нашего поколения.

Зак не ответил. Зато вместо ответа Рейн ощутила всплеск энергии, затягивающий ее в свой водоворот и пробудивший к жизни ее собственные сверхчувства.

Зак встал, погасил свет и, уронив на пол полотенце, забрался в постель.

Кожа его обжигала, отчего нарастало возбуждение Рейн. До слуха донеслось недовольное урчание и глухой стук: это Бэтмен и Робин спрыгнули с кровати, раздосадованные неожиданным вторжением.

А потом Зак ее поцеловал жестко, страстно и требовательно. Невидимая энергия, исходившая от охваченных страстью тел, вспыхивала яркими бликами, переливаясь через край и превращаясь в единое целое. «Его, моя и наша», – подумалось Рейн. Ей казалось, что, когда они с Заком любили друг друга, их объединенная энергия распространялась за пределы привычного спектра, набирая такую мощь, какой они никогда не достигли бы поодиночке. Рейн не понимала, как это происходит, но знала лишь одно: занимаясь любовью с Заком, она обретала способность значительно расширять границы собственных паранормальных способностей. Кроме того, Рейн была уверена, что заимствует часть способностей Зака и наоборот. И это лишь добавляло ослепляющей страсти их занятиям любовью.

У Рейн перехватило дыхание от растущего в груди сладостного напряжения, когда Зак поймал зубами ее сосок и нежно потянул за него.

– Скажи, что ты чувствуешь это, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Скажи, что я в этом не одинок.

Рейн приподняла бедра и, прильнув к его напряженному телу, смакуя ощущение тугих мышц широкой мужской спины под своими пальцами, шепотом спросила:

– Ты уверен, что не умеешь читать мысли?

– Маловероятно. – Зак скользнул вниз по ее телу, покрывая живот горячими влажными поцелуями. – Спроси специалистов.

Зак спустился еще ниже, и уже в следующее мгновение Рейн ощутила его губы на внутренней поверхности своего бедра. Ее охватила граничащая с паникой неуверенность, она погрузила пальцы в его волосы, попыталась оттолкнуть…

– Зак, подожди…

– Скажи, что я не один это чувствую, – тихо приказал он в ответ.

А потом кончик его языка коснулся самого средоточия ее страсти, и ей показалось, что сейчас она разобьется и разлетится на тысячи мерцающих осколков.

– Скажи, – повторил Зак, погружая пальцы в ее лоно.

Рейн охватило невероятное возбуждение. Ей показалось, что она больше не выдержит этой чувственной пытки.

– Да. Да, я тоже это чувствую. – Она крепче вцепилась в волосы Зака, отдавшись изысканным ласкам. – Думаю, специалистам нужно вплотную этим заняться.

Мгновение спустя чувство освобождения нахлынуло на нее с безудержной силой, и ей показалось, что она рассыпается на части. Кто-то тихо вскрикнул где-то в ночи, и спутанное сознание Рейн подсказало, что она слышит свой собственный голос.

Однако, прежде чем мир вновь начал обретать отчетливые очертания, Зак перекатился на спину, увлекая Рейн за собой. Его влажные ладони обхватили ее ягодицы, и он нетерпеливо подался вверх.

Рейн хотела сказать ему, что все происходит слишком быстро, что ее лоно все еще слишком чувствительно от полученного секунду назад наслаждения, но слова застряли в горле. Рейн ощутила, как в нее погружается, ее растягивает и заполняет тугая плоть, поняла, что это слишком, и охнула:

– Нет…

– Да, – выдохнул Зак.

И вдруг совершенно неожиданно Рейн сотрясла очередная волна страсти. На этот раз Зак неотступно следовал за ней. Казалось, они целую вечность летели в пространстве, где свет, тьма и все краски спектра слились воедино и закружились в водовороте чувственного наслаждения.

Она не сможет остаться с ним навсегда, потому что общество предъявит на него свои права. Но она будет оставаться рядом с ним так долго, как только сможет.

Глава 54

Портленд, Орегон, 6.30

Джон Стилуэлл Нэш переодевался после изнурительной тренировки в спортзале, когда у него зазвонил телефон. Оторвавшись от застегивания пуговицы на рубашке, он посмотрел на закодированный номер, высветившийся на дисплее, и узнал его сразу же. В ожидании новостей из Орианы уровень адреналина в крови подскочил до предела, а по спине забегали мурашки.

Он медленно приложил телефон к уху, не зная наверняка, радоваться или нет. Если Джануарии улыбнулась удача, это упрочит ее положение в организации, а значит, для него она станет представлять еще большую угрозу и ему придется думать, как избавиться от нее, не навлекая на себя подозрений. И будет это не так-то просто.

Но с другой стороны, если все получилось, он первым станет обладателем информации о Талентайр, что даст ему неограниченную власть.

– Операция в Ориане провалилась, – сообщил голос в трубке. – Оба агента задержаны местной полицией и обвиняются в довольно серьезных преступлениях.

Нэш судорожно сжал трубку телефона: эта сука провалила операцию… вот уж верно говорят: будьте осторожны в своих желаниях, – и ледяным тоном спросил:

– Как самочувствие агентов?

– Состояние обеих стремительно ухудшается: максимум несколько дней – больше не протянут.

Внезапно Нэш почувствовал такое облегчение, что по телу прошла нервная дрожь. Он опустился на скамейку и заставил себя дышать медленно и размеренно. Сука скоро умрет. А это дорогого стоит.

Как бы сильно ни хотелось ему завладеть информацией, которую Лоуренс Куинн обещал вытащить из Веллы Талентайр, в процессе операции стало окончательно ясно, что Кессиди Катлер представляет собой серьезную угрозу. Липкий страх, снедавший его изнутри на протяжении многих недель, начал понемногу отпускать.

– А что с данными Талентайра? – усилием воли заставив себя скрыть обуревавшие его эмоции, спросил Нэш. – Они существуют или Куинн ошибся?

В трубке повисла зловещая тишина, но потом заговорили снова:

– Пока не знаем. Агент «Джи и Джи» все еще в Ориане, так что если эти данные действительно существуют, то рано или поздно окажутся в руках Тайного общества.

Все в помещении вдруг приобрело кроваво-красный оттенок. Нэш вскочил со скамейки, схватил первый попавший под руку предмет – ботинок – и с силой швырнул в дверцу шкафчика.

– Что там за шум? – обеспокоенно спросили в трубке.

«…Идиот. Полный идиот… Нельзя терять самообладание…»

– Ничего, просто упал ботинок – я в спортзале.

– Там что, есть кто-то еще? – В размеренном голосе собеседника послышалась тревога.

– Нет. Конечно нет. Не беспокойтесь. Вы понимаете, что, если общество получит данные Талентайра, которым цены нет, по словам Куинна, у нас возникнут большие проблемы?

– Да.

Внезапно Нэш вспотел. Это ведь не просто мелкая неудача, не просто провал: случившееся может обернуться самой настоящей, полномасштабной катастрофой.

– Буду на связи.

Нэш отключил телефон, отчаянно пытаясь справиться с охватившей его яростью и паникой. Все будет хорошо. Кессиди Катлер делала все возможное, чтобы и ей досталась своя доля почестей за участие в операции. Он же сделает так, чтобы вся вина свалилась на ее голову. К счастью, он заранее проанализировал возможные риски, старался держаться в тени до успешного исхода операции и только потом потребовать награду.

Нэш осознал, что был на волосок от гибели, но потом напомнил себе: во всей этой неразберихе присутствовал один положительный момент – наконец удалось отделаться от этой внушавшей животный страх стервы.

Глава 55

Рейн подставляла голову под горячие, испускающие клубы пара струи в предвкушении завтрака с Заком, когда пробежавший по спине холодок предупредил, что в ванной комнате она больше не одна.

– Я чувствую чье-то присутствие, – протянула она театрально. – Кто-то вошел ко мне. Подай же голос, о незнакомец!..

– Ты права, – раздался из-за шторы голос Зака. – Я действительно займу кресло магистра.

Рейн похолодела под горячим душем, сердце болезненно сжалось, из глаз покатились слезы. Она напомнила себе, что все знала заранее: так и должно было случиться, потому что это правильно, общество нуждалось в Заке. А ей остается лишь до поры до времени жить настоящим и стараться не думать о будущем. Роман с Заком хоть и может продолжаться месяцы и даже годы, но кого она обманывает? Рано или поздно ему придется жениться, и это положит конец их отношениям.

– Вот и хорошо, – заставила себя произнести Рейн. – Из тебя получится отличный магистр.

Зак отдернул штору, и Рейн, увидев, что он в брюках, вдруг остро как никогда ощутила собственную наготу.

– Теперь я хочу знать, что будет с нашими отношениями, – потребовал Зак.

Рейн инстинктивно прикрыла грудь полотенцем, пытаясь сообразить, о чем именно ее спрашивают, и промямлила, сбитая с толку:

– Я не понимаю…

– Вчера днем тебе угрожала опасность, и я сразу же понял это, а когда напали на меня, неладное почувствовала ты.

– Странно, да?

– Между нами существует нечто вроде психической связи, которая день ото дня становится все крепче. Не знаю, как ты, а со мной еще никогда не происходило ничего подобного. Ни с кем у меня не было столь крепкой связи.

– Даже с Дженной? – едва слышно спросила Рейн.

– Даже с ней. А у тебя?

– Нет, ни с кем.

– И что же нам с этим делать? – задумчиво произнес Зак.

Рейн пребывала в полной растерянности, не в состоянии ни связно мыслить, ни говорить, стоя перед ним вот так – полностью обнаженной.

– Э… не могли бы мы обсудить это чуть позже? – наконец пробормотала она без всякой надежды. – Возможно, за завтраком?

– Существующая между нами связь никуда не исчезнет. И тебе это, думаю, известно. Слишком глубоко она пустила свои корни – я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

– О…

– Ты чувствуешь то же самое? Связь на самом глубоком уровне?

Зак был непреклонен.

Вырвав штору у него из рук, задвинула ее так, чтобы прикрыть наготу, и гневно едва ли не выкрикнула:

– Ты знаешь, что я чувствую к тебе!

– Нет, не знаю. Мне известно, что ты испытываешь ко мне симпатию и что мы, возможно, до конца жизни будем связаны некими узами, но и только.

В груди Рейн вспыхнул гнев:

– Господи, да я почти сразу влюбилась, еще той ночью в Шелбивиллье! Неужели не понял, со своим талантом видеть людей насквозь?

Едва не подскочив от радости, Зак отдернул штору, схватил Рейн и потянул было к себе, но она взвизгнула:

– Ты же насквозь промокнешь!

Тогда он снял с крючка махровый халат, закутал ее и, крепко прижав к себе, сказал:

– Несмотря на свои особые способности, я не знаю ответов на многие вопросы. Тем более если речь идет о чем-то очень личном, да еще в деталях. Помнишь, я рассказывал? – Рейн кивнула, и Зак продолжил: – Вот и сейчас я имею дело с очень личными ощущениями. С того самого момента, как ты открыла передо мной дверь своего номера, я знал, что люблю тебя, очень сильно.

– В самом деле? – Рейн, казалось, ошеломили его слова.

– Выходи за меня замуж.

А теперь она почувствовала себя так, словно свалилась с высокого-превысокого обрыва, и с трудом вымолвила:

– Это невозможно…

– Почему?

– Потому что ты скоро станешь магистром и тебе нельзя жениться на дочери человека, изгнанного обществом из своих рядов за предательство. И ты прекрасно это знаешь. Твоя семья и совет придут в ужас, не говоря уже о «Джи и Джи». Тебе придется принять во внимание всю эту чушь под названием «традиции». Единственный приемлемый для нас вариант – оставить все как есть, пока не наступит момент, когда тебе надо будет жениться и…

Зак заставил Рейн замолчать, прижав к закрытой двери и накрыв ее губы своими в неспешном расчетливом поцелуе, и когда она наконец оставила попытки вырваться и прильнула к нему, поднял голову:

– Кажется, ты кое-чего не знаешь о статусе магистра Тайного общества.

Его хриплый от едва сдерживаемых эмоций голос вызвал в ней очередную волну дрожи, и Рейн судорожно сглотнула.

– Чего же?

– Магистр – это босс.

– И?..

– И как таковой имеет право делать все, что сочтет нужным.

– После того что я прочитала о своем отце в досье, составленном «Джи и Джи», тебе придется переписать историю, чтобы меня приняли в высших слоях общества.

Зак одарил ее неспешной уверенной улыбкой:

– Нет проблем.

Душу всколыхнуло смешанное с тревогой разочарование: ну зачем он ее мучает? – и натянуто возразила:

– Женитьба на мне не принесет тебе ничего, кроме проблем. И мне тоже. Я не хочу, чтобы окружающие меня постоянно в чем-то подозревали: мне и без того приходится непросто, постоянно доказывая людям, что я не сумасшедшая.

– Ты что, совсем в меня не веришь?

– Зак, нужно быть реалистом. Никто в обществе из тех, кому известно мое прошлое, не станет мне доверять: тень отца-изменника будет лежать на мне вечно. Если мы поженимся, совет не позволит тебе стать магистром.

– Позволь об этом беспокоиться мне.

– Но ты же хочешь получить это место!..

– Не так сильно, как тебя.

Ответ Зака потряс Рейн до глубины души.

– Ты готов отказаться ради меня от кресла магистра?

– Не задумываясь ни на секунду.

– Зак…

Он рассмеялся:

– Но ты наверняка будешь чувствовать себя виноватой, так что, пожалуй, я не стану.

– А как быть со свахами с сайта знакомств?

– Так ведь это они напортачили, познакомив меня с Дженной, помнишь? Поэтому я нашел для себя идеальную жену сам.

– Ты говоришь это серьезно?

– Памятуя о недавней трагедии в моей личной жизни, женитьба – это то, к чему я отношусь очень и очень серьезно.

Рейн набрала в грудь воздуха, изо всех сил стараясь придерживаться здравого смысла:

– Как-то все это быстро… Мы знакомы всего несколько дней, да и знакомство наше состоялось при весьма непростых обстоятельствах.

Зак задумчиво посмотрел на Рейн:

– Если бы ты воспитывалась в обществе, то поняла бы, что связь между нами уникальна.

Рейн вздернула подбородок и сложила руки на груди.

– Мне постоянно напоминают, что мое воспитание не соответствует тому, что дает общество. Что я вообще тут делаю? Не знаю.

– Зато ты знаешь, что хочешь быть со мной, верно?

Рейн зажмурилась:

– Да, хочу, как не хотела ничего в жизни.

– Этого достаточно.

Зак расстегнул брюки, и Рейн увидела всю силу его возбуждения.

– И что, по-твоему, ты делаешь?

– Просто не могу устоять, когда ты такая мокрая и разгоряченная после душа. Это ужасно меня заводит.

– Врешь. Могу поклясться, еще совсем недавно ты заявлял, что тебя заводит моя способность слышать голоса.

– И это тоже. Меня заводит все, что есть в тебе.

Рейн думала, что Зак отнесет ее в постель, но он просунул руки под халат, обхватил ее за ягодицы и оторвал от пола, так что ей пришлось ухватить его за плечи, чтобы не потерять равновесие.

– Обхвати меня ногами, – хрипло приказал Зак, уткнувшись лицом ей в шею. – Крепко.

Чувственная дрожь прошла по ее телу, и она с готовностью подчинилась. А Зак, удерживая ее одной рукой, другой проник в ее лоно и немилосердно дразнил до тех пор, пока она захотела его так же отчаянно, как и он ее.

Почувствовав это, он крепче прижал ее к двери и вошел в нее так глубоко и решительно, что ощущение невероятно тугой плоти стало восхитительным потрясением для ее обнаженных чувств и она впилась ногтями ему в спину.

Чувство освобождения прокатилось по ее телу почти сразу же, лишив способности дышать и говорить, а когда спустя мгновение Зак последовал за ней, Рейн поняла, что он намеренно оттягивал развязку, уступая первенство ей.

Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, они еще несколько минут сжимали друг друга в объятиях, а потом Зак опустил Рейн на пол, нежно поправил халат, понимающе улыбнулся и ласково потрепал по голове.

– Согласен: ты действительно подвергалась стрессу, поэтому тебе нужно время, чтобы привыкнуть к моему постоянному присутствию рядом.

Восхитительное чувство насыщения сменилось негодованием: как он посмел врываться в ее мысли?

– Ты прав. – Рейн прищурилась. – Мне действительно нужно время подумать. Очень много времени.

– Прекрасно. Но предупреждаю: связь между нами будет крепчать день ото дня. И ты не сможешь ее игнорировать.

Рейн вскинула брови:

– Откуда тебе это известно?

– Я же экстрасенс.

Чмокнув ее в нос, Зак вышел из ванной.

Спустя полчаса, немного придя в себя, Рейн вспомнила про питомцев и открыла банку с кошачьими консервами. Бэтмен и Робин отреагировали на этот звук примерно так же, как в древние времена реагировали на песни сирен моряки. Сломя голову коты бросились на кухню и принялись выписывать восьмерки у ног хозяйки, с вожделением глядя на открытую банку лакомства.

Рейн посмотрела на их мордочки, похожие на маски, и в ее голове вдруг откуда ни возьмись всплыли слова Веллы, которые она и произнесла, сама того не заветив:

– Все носят маски.

Варивший кофе Зак бросил на нее вопросительный взгляд:

– Ты о чем?

– Кажется, я знаю, что имела в виду Велла, когда предложила заглянуть под маску Уайлдера Джонса.

Глава 56

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда Зак остановил машину на улице возле дома Веллы в Шелбивиллье. Заглушив мотор, он ответил на звонок, а через некоторое время сообщил Рейн, которая ждала, глядя на мрачные очертания дома сквозь мокрое от дождя лобовое стекло, окончания разговора:

– Это Митчелл.

– Да, я догадалась. Плохие новости?

– Для Кессиди Катлер и Ники Пламер – да: у обеих наблюдаются стойкие симптомы острого психического расстройства. К ним вызвали психиатра. Я ничего не сказал Митчеллу, но, исходя из опыта работы с агентами «Ночной тени», знаю, что их состояние будет лишь ухудшаться.

Рейн аж передернуло.

– И с этим ничего нельзя поделать?

– Ничего. – Помолчав, Зак добавил: – Но Митчелл сообщил кое-что весьма интересное. Прежде чем лишиться разума, Ники Пламер без умолку болтала, причем очень злилась на Кессиди Катлер, потому что считала, будто та решила свалить всю вину на нее.

– И попытку похищения?

Зак покачал головой:

– Нет, только организацию постановочных убийств, которые она описывала в своих книгах.

– Господи! Кессиди сама убила всех этих людей?

– Да, а потом, по словам Ники, предоставила полиции подозреваемых в убийствах.

Рейн охватил ужас:

– То есть те, кого арестовали за жестокие убийства, на самом деле невиновны?

Зак усмехнулся:

– К счастью, благодаря нашей неповоротливой системе правосудия приговоры в отношении всех этих несчастных не успели привести в исполнение. Представь только, каково сейчас Митчеллу.

– Да уж. Если Ники сказала правду, он станет детективом десятилетия: про него напишут книгу, а может, даже снимут сериал.

– Он сказал, что Пламер предоставила ему предостаточно информации, чтобы начать расследование. Чуточку везения и небольшая помощь «Джи и Джи» – и через несколько месяцев Митчелл прославится как раскрывший несколько громких преступлений и спасший от смерти ни в чем не повинных людей.

– Поразительно. – На протяжении всего пути из Орианы Рейн страшилась вернуться в Шелбивилль, но сейчас неожиданно для себя развеселилась: – Надеюсь, Ники сказала правду.

– Скорее всего так оно и есть. – Зак отстегнул ремень безопасности, взял с заднего сиденья куртку и надел поверх кобуры. – У нее не было мотива на себя наговаривать.

– Логично. – Рейн тоже отстегнула ремень, взяла свой длинный черный плащ и открыла дверцу. – А теперь давай посмотрим, права ли я относительно маски Уайлдера Джонса.

Они быстро прошли ко входной двери сквозь похожую на туман пелену дождя. Рейн подумала о том, что сегодня гораздо холоднее, чем в тот день, когда была здесь в последний раз. От порывов ветра деревья гнулись, шуршали сухими листьями в ожидании снега.

На одном из опорных столбов крыльца все еще болтался обрывок ленты, какой огораживают место преступления. Рейн остановилась на ступеньках и, вытащив ключи, спросила:

– Ты уверен, что нам можно зайти внутрь?

– Утром я звонил Лангдону, и он сказал, что эксперты здесь работу закончили, так что проблемы в том, чтобы мы вошли внутрь, не видит.

Рейн отперла дверь, и Зак с любопытством огляделся. В маленькой прихожей было холодно и сумрачно.

– Где ты уловила негативную энергию в прошлый раз?

– На кухне и в подвале. Убийца проник в дом через черный ход.

Они прошли мимо камина, которым Велла никогда не пользовалась, и поднялись по лестнице на второй этаж. Из-за больной ноги Рейн просто вынуждена была взяться за перила. Она попыталась отключить свои сверхчувства, но все равно избегала прикосновений к деревянной поверхности голой рукой. Несмотря на то что Велла не оставила каких-то слишком явных следов, все часто используемые поверхности – такие как перила и дверные ручки – излучали еле заметную энергию отчаяния, беспокойства и уныния, накопленную за долгие годы жизни в этом доме.

Зак коснулся перил и тут же отдернул руку.

– Понимаю, почему ты недолюбливаешь этот дом.

– Мне бы ужасно хотелось поскорее продать его, но, боюсь, это теперь будет практически невозможно, а налоги, к сожалению, никто не отменял.

– Поговори со своим агентом. Возможно, он подыщет покупателя, которого интересует лишь земля и который снесет старый дом и построит на его месте новый.

– Хорошая идея, – согласилась Рейн.

– Ты, конечно, потеряешь значительную часть его истинной стоимости, но зато освободишься от налогов.

– Только они меня и волнуют.

Рейн с трудом поднялась по лестнице. Дверь в спальню Веллы была приоткрыта, и они вошли внутрь.

Обстановка этой маленькой комнатки казалась еще более мрачной, чем в остальных помещениях. На окнах висели плотные шторы. Рейн протянула руку к выключателю, внутренне приготовившись к всплеску энергии, однако Зак перехватил ее и сжал запястье. Рейн удивленно обернулась, но он покачал головой и приложил палец к ее губам.

Теперь и Рейн услышала приглушенные звуки, доносившиеся снизу: кто-то открыл дверь кухни, – и инстинктивно напряглась, а ее сверхчувства заработали в полную силу.

– Мисс Талентайр? – раздалось с первого этажа. – Это я, Даг, из «Недвижимости Спайсера». Где вы?

Зак убрал палец. Только теперь, когда на нее нахлынула волна облегчения, Рейн осознала, сколь сильное напряжение охватило ее всего несколько секунд назад. Да, она действительно подвергалась очень сильному стрессу в последнее время.

– Это мой агент по недвижимости.

Рейн несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять нервную дрожь, а потом вышла на лестничную площадку, и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Зак подошел к ней. Даг Спайсер стоял у подножия лестницы, опершись одной рукой о стойку перил, а другой крепко сжимая ручку своего кожаного портфеля.

– Здравствуйте, Даг. Мы пришли забрать кое-какие вещи моей тети.

Агент доброжелательно улыбнулся Рейн:

– Да, я знаю: утром встретил в кафе шефа Лангдона, и он сказал, что вы направились сюда. Кажется, мы незнакомы с вашим другом. Даг Спайсер.

– Закари Джонс, – представила Зака Рейн.

Даг кивнул и сразу же перешел к делу:

– Я здесь, собственно, не случайно: подыскал для вас более-менее приемлемый вариант. Предложение, конечно, не слишком выгодное, но, боюсь, в сложившихся обстоятельствах на большее рассчитывать не приходится.

– Да я готова на любое предложение. Вы просто не представляете, как я рада, что этим домом хоть кто-то заинтересовался! – воскликнула Рейн.

– Покупатель из Сиэтла, – сообщил Даг. – Ему нужен дом в горах, чтобы проводить в нем выходные. Я собирался отправить вам факс с информацией, но поскольку вы все равно здесь, можем обсудить детали прямо сейчас.

– Хорошо. Я спущусь.

– Я думаю, можно расположиться за кухонным столом. Пойду пока приготовлю бумаги.

Даг крепче сжал ручку портфеля, развернулся и быстро зашагал в сторону кухни.

– Судя по всему, у меня сегодня счастливый день, – обрадовалась Рейн и уже шагнула к лестнице, когда Зак удержал ее за запястье и одними губами произнес:

– Не спеши, подожди здесь.

Отстранив ее, Зак спустился вниз, приложил ладонь к тому месту на стойке, где минуту назад лежала рука Спайсера, но тут же отдернул пальцы, резко развернулся и взлетел наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

– О черт! – прошептала Рейн, когда Зак снова схватил ее за руку, одновременно вытаскивая из кобуры пистолет.

– В спальню! – шепнул он ей на ухо. – Быстро!

Заскрежетав зубами от боли в лодыжке, Рейн старалась не отставать. До двери спальни оставался всего какой-то фут, когда нога все же подвела хозяйку. Упасть ей Зак не позволил, но коленом она все же ударилась больно.

Рейн оглянулась через плечо и в отверстие между стойками перил увидела Дага Спайсера, который уже был в кухне, прикрываясь дверью как щитом.

– Ведьма! – взвизгнул он и поднял руку.

Прежде чем Рейн успела что-либо понять, Зак упал на нее, выбив воздух из легких. До слуха донеслась серия глухих ударов, и тело, прикрывшее ее, вдруг содрогнулось.

Сверхчувства Рейн охватило холодом: она знала, что разделяет его физическую реакцию на пулю, но в тот же миг она почувствовала, как Зак пришел в движение, откатившись в спальню вместе с ней. Дом сотрясла новая череда выстрелов, было слышно, как летят в стороны щепки.

Однако ощущение ледяного холода исчезло, и Рейн поняла, что Заку удалось каким-то образом отключить свои сверхчувства.

Лежа на животе, он подполз к лестнице и, дважды выстрелив, глухо посетовал:

– Не могу отсюда прицелиться. Нужно ждать, пока он поднимется по лестнице.

В доме повисла тишина, но спустя несколько мгновений ее разорвал нечеловеческий вопль Спайсера, донесшийся из кухни:

– Есть только один способ разделаться с ведьмой!

Рейн бросила взгляд на Зака и, с ужасом увидев расплывающееся по рубашке алое пятно, попыталась подползти к нему, но он указал рукой на окно:

– Уйдем через него.

– Ты ранен. Нужно остановить кровь.

– Не сейчас. Это подождет.

– Но…

В тот же миг она ощутила запах бензина и все поняла:

– Господи! Он собирается поджечь дом вместе с нами…

– Вперед! – приказал Зак, каким-то образом успев встать на ноги.

Рейн схватилась за край прикроватного столика и поднялась с пола. Насытивший кровь адреналин позволил ей не обращать внимания на боль, обострил все чувства, и она заметила свою сумочку, невесть как здесь оказавшуюся.

Рейн потянулась было за ней, однако ее остановила картина на стене с изображением зловеще улыбающейся маски, и, вспомнив слова тети Веллы, она сдернула картину, и ее взору предстала дверца встроенного в стену сейфа.

Зак тем временем открыл окно, и в спальню ворвался порыв холодного воздуха.

– Какого черта ты делаешь? Нужно выбираться.

– Секунду.

Сейф был самым простым, дешевым. Рейн быстро набрала дату собственного рождения.

– Оставь! – крикнул Зак, перебрасывая через подоконник веревочную лестницу. – Что бы там ни находилось, оно не стоит твоей жизни.

Однако Рейн уже распахнула дверцу сейфа и забрала единственную вещь, которая там лежала, – тетрадь в кожаном переплете.

Из холла раздалось громкое шипение, а вслед за ним рев Спайсера:

– Гори, ведьма!

Датчики дыма, которыми был буквально нашпигован дом Веллы, зазвонили во всю мощь.

Рейн бросилась к окну, и Зак фактически вытолкнул ее наружу. Поставив ногу на первую ступеньку спасательной лестницы, она начала медленный спуск. Лестница дрожала и раскачивалась, но тем не менее держалась, когда Зак спускался следом.

Оказавшись первой на земле, Рейн заковыляла прочь от дома, а за ней и Зак, прижимая руку к боку, где расплывалось багровое пятно.

Спотыкаясь и едва не падая, они поспешили к небольшому дровяному сараю, в котором Велла хранила садовые инструменты. Рейн скрежетала зубами от боли в лодыжке, хотя понимала, что Заку еще хуже. Раз уж он может идти, то она и подавно сумеет.

Добравшись до задней стены сарая, они остановились. Отсюда уже были видны языки пламени и клубы черного дыма, поднимающиеся к дождевому небу. Пламя пожара ревело подобно ожившему тираннозавру, жадно пожиравшему все вокруг.

– Сядь, пока не упал, – приказала Рейн.

Зак неохотно повиновался. Опустившись на холодный пол сарая, он отстегнул от ремня телефон и, слегка подавшись вперед, не сводя взгляда с пылающего дома и сжимая в руке пистолет, набрал 911.

Тем временем Рейн просунула руки ему под куртку и расстегнула промокшую от крови рубашку. Рана была справа, но определить, где именно, не получалось из-за спекшейся крови. Наконец она нащупала рваные края раны и, сорвав с шеи шарф, туго обмотала торс, ощутив, как Зак судорожно втянул носом воздух. К тому времени как она закончила перевязку, оба они оказались перемазанными кровью.

Теперь дом был полностью охвачен огнем, и распространялся он с ужасающей скоростью. Если бы не фобия Веллы, заставившая ее снабдить весь второй этаж спасательными лестницами…

«Слава богу, – подумала Рейн, – самое страшное нас миновало. Спасибо тебе, тетя!»

– Как думаешь, Спайсер успел убежать? – спросила она шепотом.

Зак покачал головой, не отрывая взгляда от дома.

– Он не мог уйти просто так: ему необходимо было убедиться, что все получилось.

– Он сумасшедший.

– О да.

Спустя несколько секунд до слуха Рейн вновь донесся вопль Спайсера:

– Умри, ведьма! Как умерла она!..

– Он только что заметил веревочную лестницу, – тихо произнес Зак. – И окончательно вышел из себя.

Высокий, полный ненависти вопль Спайсера перекрыл рев огня:

– Нет! Ты не можешь убежать! Ты должна сгореть!..

– Он увидел сарай! – встревожился Зак. – И направляется сюда.

В отдалении раздался вой сирен, но Спайсер, словно ничего не слыша, продолжал вопить:

– Демон всегда побеждает! Демон могущественнее тебя, ведьма.

Зак медленно поднялся, прижимаясь спиной к стене сарая, и крикнул:

– Опусти пистолет, Спайсер! Полиция уже здесь. Игра проиграна.

Ответом послужила беспорядочная стрельба, за которой последовала тишина. Рейн не очень-то разбиралась в оружии, но знала, что пистолет время от времени необходимо перезаряжать.

Зак высунулся из-за угла сарая и выстрелил один-единственный раз.

Даг Спайсер был все еще жив, когда шеф Лангдон и помощник шерифа подъехали к дому. Следом за ними появились пожарные и «Скорая помощь».

Рейн не стала дожидаться, пока медики определят, кому оказывать помощь первым, и похромала им навстречу, размахивая руками, чтобы привлечь внимание. А когда поняла, что ее увидели, произнесла со всей властностью, на какую только была способна, указывая на Зака:

– Позаботьтесь сначала о нем.

Глава 57

Двумя часами позже Рейн сидела в приемном покое муниципальной больницы Шелбивилльа в компании Уэйна Лангдона.

Казалось, Зак находится в отделении экстренной помощи целую вечность. К Рейн ненадолго выходил доктор. Сообщив, что рана серьезнее, чем казалось на первый взгляд, он сказал также, что пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов.

– Несколько швов, курс антибиотиков – и мистер Джонс будет как новенький. У него останется весьма пикантный шрам, но никаких серьезных последствий.

Ему легко говорить, подумала Рейн. Разве можно забыть, как Зак закрыл ее своим телом, или липкий страх, когда она поняла, что его ранило?! Да это будет преследовать ее в ночных кошмарах наравне с голосами.

Кто-то перебинтовал ей ногу и снабдил парой костылей.

– Прежде чем Спайсера забрали на операционный стол, я успел получить от него полное признание, – произнес Лангдон. – Как начал говорить о сжигании ведьм, заткнуть ему рот оказалось довольно проблематично.

– Угу. – Рейн вертела в руках костыли, пытаясь сообразить, как ими пользоваться.

Лангдон поморщился:

– Спасибо, что не сказали «я же вам говорила».

– Хотя сдержаться оказалось ужасно трудно.

– Еще бы, – тихо присвистнул Лангдон. – Должен сказать, признание Спайсера подоспело как нельзя кстати, и это факт.

– Почему? – спросила Рейн, глядя на часы.

– Дело Бартона Россера начало разваливаться прямо на глазах. Оказалось, что на время одного из убийств у него имеется железное алиби. Когда была убита первая девушка, он отбывал срок за кражу со взломом.

– Полагаю, подставил его Спайсер.

– Да. Очевидно, вы ужасно напугали его, обнаружив девушку в подвале живой. – Лангдон откашлялся. – У меня сложилось впечатление, что что-то в вас заставило его сильно занервничать.

– Иногда я оказываю на людей странное влияние. Это все мой дар.

Лангдон посмотрел на Рейн так, словно не знал, как воспринимать ее слова, а потом хоть и покраснел, но сделал вид, будто она ничего не говорила, откашлялся и поспешил продолжить рассказ:

– Спайсер подумал, что лучший способ отвести от себя подозрения – это предоставить нам подходящего на роль убийцы человека. И он подбросил в дом Россера ремень. Затем скопировал фотографии своих жертв с собственного компьютера на флеш-карту и загрузил в ноутбук Россера. Несколько минут назад мы обнаружили эти фотографии у Спайсера.

– Но почему он выбрал для роли подозреваемого именно Россера?

– Спайсер намеренно выбрал того, кто приехал в город позже него. Россер подходил для отведенной ему роли еще и потому, что был нелюдим, и, кроме того, поговаривали, будто сидел в тюрьме.

У Рейн зазвонил телефон. Она достала его из сумочки и посмотрела на дисплей, но номер не определился.

– Алло…

– Рейн Талентайр?

Незнакомый мужской голос напоминал рык раздраженного медведя.

– Думаю, вы ошиблись номером, – растерялась Рейн.

– Фэллон Джонс, – прорычал медведь, еще больше раздосадованный необходимостью представляться. – Я пытался дозвониться Заку, но у него не отвечает телефон. Что, черт возьми, происходит?

Рейн одарила Лангдона ослепительной улыбкой:

– Прошу прощения, но мне нужно ответить на звонок.

– Конечно. Нет проблем.

Рейн поднялась, схватила костыли и поковыляла сквозь раздвижные стеклянные двери на улицу. Снаружи оказалось холодно, но она не обратила на это внимания, внезапно ощутив такой прилив тепла, что стало жарко. Опершись на костыль, Рейн умудрилась поднести телефон к уху и спокойно и невозмутимо произнести:

– Здравствуйте, мистер Джонс. Так это вы возглавляете организацию, которая много лет назад разрушила мою семью?

– Что?

– У меня просто нет слов, чтобы объяснить, как взбесил меня подлый, низкий подход Уайлдера Джонса к так называемому «расследованию».

– Какого черта? Леди, я не имею никакого отношения к тому расследованию, ибо это случилось задолго до моего появления в «Джи и Джи».

– Мне не нужны ваши извинения, Джонс. Я хочу, чтобы меня смиренно просили о прощении. Уайлдер Джонс разбил моей тете сердце.

– Вы так взбесились из-за того, что у них был роман? – Голос Фэллона звучал озадаченно. – Вы с ума сошли?

– К счастью, нет, но в этом нет заслуги «Джи и Джи» или Тайного общества.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Согласно предоставленному мне досье, в определенных кругах «Джи и Джи» сложилось твердое убеждение, что я с высокой вероятностью унаследовала такой тип и степень паранормальных способностей, с которыми трудно жить в реальном мире. Вы знали, что тех, кто говорит, будто слышит голоса, сразу же начинают считать сумасшедшими? И знаете что? Такие люди и вправду в конечном итоге сходят с ума.

– Я не виноват в том, что от вас скрывали ваше досье. Все документы, касающиеся вашей семьи, считались секретными.

– Открою вам глаза, мистер Джонс. Вы можете сколь угодно считать себя тайной организацией, работающей на правительство, но это не так: вы всего лишь обычная частная сыскная контора.

– Черт, я…

– Более того: будь вы законным агентством федерального правительства, я не была бы взбешена меньше.

– Успокойтесь, мисс Талентайр.

Слова Фэллона прозвучали как приказ, но Рейн их проигнорировала.

– Я спокойна, благодарю. А теперь поговорим о вашем бесцеремонном неуважении к частной жизни. Меня совсем не порадовало то обстоятельство, что в начале расследования вы приказали своим аналитикам сунуть нос всюду, начиная с моей медицинской карты и заканчивая покупательскими привычками. Такие сведения должны оставаться конфиденциальными, мистер Джонс.

– Передайте трубку Заку.

– Знаете что? Я всерьез подумываю о том, чтобы подать на «Джи и Джи» в суд. Только представьте, какие последствия ожидают в этом случае вашу контору и все Тайное общество. Если мне удастся найти хорошего адвоката, который правильно выступит на процессе, клянусь, вам придется открыть для общего пользования ваши так называемые «секретные» досье. Представьте себе газетный заголовок: «Детективное агентство, содержащее на службе сотрудников с паранормальными способностями, заводит секретные досье на простых граждан».

– Передайте трубку Заку, – приказал Фэллон. – Сейчас же.

– Сожалею. Но это невозможно.

– Где он?

– На операционном столе.

– Он ранен? Как… Что вообще происходит?

– Ах да, вы же еще не знаете о последней промашке «Джи и Джи». Судя по всему, вы ошиблись, когда подтвердили, что полиция Шелбивилльа заключила под стражу серийного убийцу.

– Я лишь сказал, что вероятность этого составляет девяносто шесть и три десятых процента, по данным наших аналитиков.

Рейн зацокала языком.

– Не слишком хорошая работа, мистер Джонс. Ваши аналитики ошиблись на сто процентов. Настоящий убийца едва не пристрелил нас несколько часов назад: одна из пуль досталась Заку, а перед этим пытался сжечь заживо.

– Насколько серьезно ранение?

В голосе Фэллона послышалось неподдельное беспокойство, и Рейн немного смягчилась:

– Врач сказал, все будет в порядке. Я как раз жду рядом с операционной.

– Ублюдка взяли?

– Вы имеете в виду настоящего негодяя? Да. Только не благодаря «Джи и Джи».

– Не понимаю, как мы его просмотрели. Очевидно, у нас были недостаточные или неверные данные.

– А может, вам просто нужно меньше полагаться на паранормальные способности ваших аналитиков и обратить больше внимания на традиционные методы расследования?

– У нас было не так много времени на перепроверку отчетов, – огрызнулся Фэллон. – Имелись задачи посерьезнее, если вы помните.

Рейн вновь хотела сказать резкость, но в этот момент по другую сторону стеклянных дверей увидела Зака. Он передвигался самостоятельно, и это был очень хороший знак. Рубашку его разрезали, и теперь под кожаной курткой виднелась обнаженная грудь и перевязанный бок.

– Зак только что вышел из операционной, так что мне пора.

– Подождите, – поспешно произнес Фэллон. – Дайте ему трубку, прошу вас.

– Хорошо. Но прежде нам с вами нужно кое-что прояснить.

– Что именно? – насторожился Фэллон.

– Как я понимаю, «Джи и Джи» подчиняется только Управляющему совету и магистру Тайного общества.

– Да. И что?

– Так уж случилось, что скоро я стану женой будущего магистра. И это положение даст мне огромную власть, не говоря уже об обширных полномочиях. – Рейн помахала Заку костылем. – Так что вам лучше больше меня не злить, мистер Джонс.

– Передайте трубку Заку! – рявкнул Фэллон.

Зак как раз, миновав стеклянные двери, направился к ней.

– Это мистер Джонс из «Джи и Джи», – пояснила Рейн. – Хочет поговорить с тобой.

– Я предполагал, что он будет звонить, – ответил Зак.

– Лучше предупредить тебя сразу. Я только что сообщила ему, что мы собираемся пожениться.

Выражение глубокого удовлетворения отразилось на его суровом лице, а глаза стали синими-пресиними.

– Что ж, в кругах Тайного общества это может считаться официальным объявлением о помолвке. Как он воспринял известие?

– Живи мы сейчас в другом веке, его реакцию можно было бы описать как апоплексический удар.

– Не волнуйся, он выживет.

– Зак? – раздался в трубке приглушенный, отдающий металлом голос. – Это ты?

Зак взял телефон из рук Рейн, подался вперед и накрыл ее губы в страстном поцелуе, а к тому моменту как поднял голову, по ее телу вовсю бегали мурашки, а губы чувственно покалывало.

– Зак? – Фэллон сорвался на крик. – Ты здесь? Поговори со мной, черт возьми!

– Позже, – рассеянно ответил тот. – Я сейчас немного занят.

Связь была прервана, телефон убран в карман, и Зак вернулся к тому, на чем остановился.

Глава 58

Все собрались в гостиной Рейн и открыли первую из двух бутылок пино-нуар, привезенных Гордоном из Орегона. Они с Эндрю заявили, что вино им нужно в медицинских целях, чтобы оправиться от шока, вызванного последними известиями.

Эта парочка устроилась на диване, а коты вытянулись между ними. Зак расположился в одном из кресел. Рейн заняла другое.

– Как ты догадалась, где она хранит дневник? – спросил Эндрю. – Ты знала о сейфе?

– Нет. – Рейн посмотрела на тетрадь в кожаном переплете, лежащую на кофейном столике. – Но сегодня утром я случайно вспомнила про картину на стене в спальне Веллы. Она была первой в серии. Я запоздало поняла, что ее, должно быть, вдохновил Уайлдер Джонс.

Гордон посмотрел на дневник:

– И что ты в нем обнаружила?

Рейн сделала глоток вина, чтобы собраться с мыслями, и поставила бокал на стол.

– Мой отец вводил себе разработанный им препарат.

– Черт! – Седые брови Гордона взметнулись вверх. – Это кое-что объясняет.

– Точно, – кивнул Эндрю.

– Я знаю, о чем вы все сейчас думаете, – сказала Рейн. – Джадсон Талентайр выглядит как настоящий сумасшедший ученый.

– Нет, – возразил Зак, пригубив вина, и опустил бокал. – В Тайном обществе эта честь принадлежит моему предку Сильвестру Джонсу.

Рейн ошеломленно взглянула на него:

– Ты называешь основателя Тайного общества сумасшедшим ученым?

– Ну, вообще-то правильнее называть его алхимиком, поскольку он жил в конце шестнадцатого века. Думаю, в то время слова «ученый» просто не существовало. Хотя, в сущности, это одно и то же. Сильвестр, бесспорно, был выдающимся человеком и очень сильным экстрасенсом, но также не секрет, по крайней мере в семье Джонс, что еще и параноиком, а в конце жизни и вовсе впал в беспамятство.

– Очень интересная семейная история, – сухо заметил Эндрю.

– Наше генеалогическое древо изобилует личностями, которых общество предпочитает называть экзотическими, – продолжал Зак. – Но у меня создалось впечатление, что большинство причуд Сильвестра обострилось из-за экспериментов, которые он проводил над собой.

Эндрю нахмурился:

– Сильвестр Джонс создал оригинальную версию формулы?

– Вместе с предполагаемым противоядием. Но в Викторианскую эпоху общество на собственном тяжелом опыте убедилось, что противоядие не действует. В конце шестнадцатого века Сильвестр умер в одиночестве в своей лаборатории. Никто не знает наверняка, что его убило, но широко распространена версия, что он, возможно, отравился наркотиком, который сам и разработал, потому что противоядие не подействовало.

Рассеянно поглаживая Бэтмена, Гордон взглянул на Рейн:

– Полагаю, твой отец пошел на риск, потому что был уверен: уж его-то версия формулы сработает.

– Да. – Рейн взяла со стола бокал и сделала несколько глотков вина, чтобы найти в себе силы рассказать историю до конца. – Он вводил препарат и Велле.

Повисла тяжелая пауза, пока все присутствующие переваривали услышанное.

Эндрю закрыл глаза от охватившей его боли.

– Это объясняет еще кое-что.

– Препарат подействовал, – бесстрастно продолжила Рейн, – значительно усилив парапсихические способности и отца, и тети. Но отец вскоре понял, что у них с Веллой возникли проблемы с самоконтролем. Обычные чувства тоже оказались затронутыми.

– Старая проблема нестабильности, – заметил Зак.

– Тогда отец немедленно прекратил работу над формулой и занялся противоядием. Он верил, что преуспел в этом. В последний год он день и ночь работал в своей лаборатории, потому что отчаянно хотел спасти и себя, и Веллу.

Эндрю взглянул на Рейн:

– Он нашел что-нибудь?

– Да. Он начал принимать противоядие сам и давал Велле, несмотря на то что это был экспериментальный образец. Курс инъекций был рассчитан на несколько недель, чтобы можно было тщательно наблюдать за результатом и побочными эффектами. Но отец погиб в автомобильной катастрофе, так и не завершив курс лечения. Им оставалось принять всего по одной дозе.

Зак замер.

– Вот почему вы обе отправились к нему в лабораторию в день похорон.

Рейн кивнула:

– Велла пишет в своем дневнике, что отчаянно желала получить последнюю дозу противоядия. К тому времени она уже поняла, что Уайлдер – враг, и знала, что если он обнаружит лабораторию, то попросту уничтожит.

– Так она приняла последнюю дозу? – спросил Гордон, подавшись вперед.

– Да. – Рейн вновь сделала глоток и опустила бокал. – Я помню, как мы приехали в ту ночь в лабораторию. Она знала код, поэтому без труда открыла дверь. Когда мы вошли внутрь, она усадила меня на стул и дала мою любимую книгу, но в ту ночь я никак не могла сосредоточиться.

– Неудивительно, – вставил Эндрю, – ведь тебе пришлось присутствовать на похоронах собственного отца.

– Затем Велла прошла в маленькую комнатку, где отец установил специальный холодильник. – Рейн чуть помолчала, глядя на пляшущие в камине языки пламени. – А спустя несколько минут в помещение ворвался Уайлдер Джонс со своими людьми и начал крушить все вокруг. Тетя Велла выбежала из комнаты и, схватив меня на руки, принялась плакать и кричать на Уайлдера. А потом я помню, как мы сидели на заднем сиденье машины: нас везли домой.

– В ту ночь она приняла последнюю дозу противоядия, – задумчиво произнес Зак и перевел взгляд на Эндрю и Гордона. – Когда вы начали замечать, что она в беде?

Они переглянулись, и Гордон ответил:

– Три-четыре месяца спустя. В первый раз это продлилось несколько дней, а потом, как нам показалось, Велла вернулась к обычной жизни. Во всяком случае, на некоторое время.

– Мы думали, что худшее позади, – добавил Эндрю, – но такие приступы стали повторяться все чаще. Каждый последующий протекал тяжелее и дольше предыдущего. После таких приступов Велла становилась еще более хрупкой и слабой.

– Но умерла она лишь месяц назад, – заметил Зак, откинувшись в кресле и сложив пальцы домиком. – И все еще была бы жива, если б ее не убили.

– Ее пришлось отвезти в клинику, – напомнил Гордон.

– Да, но вы рассказали, что она была достаточно спокойной и здравомыслящей в последний год своей жизни. И все это благодаря лечению доктора Огилви. А еще мы точно знаем, что в ночь своей смерти она мыслила четко и ясно. Ведь ей удалось написать Рейн послание.

– К чему ты клонишь? – спросила Рейн.

Зак постучал пальцами друг о друга.

– Я думаю, что у созданного твоим отцом противоядия были недостатки. Ему наверняка пришлось преодолеть какие-то технические препятствия.

Рейн озадаченно сдвинула брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Насколько я знаю, твоя тетя прожила дольше, чем кто-либо из тех, кому вводили препарат, а потом лишали его. Во всех остальных случаях принимавшие наркотик умирали в течение нескольких дней: в основном в результате самоубийства, но Велла Талентайр, несмотря на все свои странности, не сошла с ума и не наложила на себя руки. Это делает ее случай уникальным.

Все присутствующие некоторое время обдумывали услышанное.

В конце концов Рейн зашевелилась в кресле и нарушила молчание:

– В таком случае тебе, наверное, интересно будет узнать, что еще сделала тетя Велла той ночью.

Зак внимательно посмотрел на Рейн.

– Мой отец хранил свои записи в трех экземплярах: в компьютере, в распечатанном виде и в личном дневнике. Уайлдер Джонс знал об этом и потому уничтожил все три варианта. Но перед его приездом тетя Велла успела сфотографировать страницы дневника, в которых описывался процесс создания противоядия, и в ту ночь забрала фотокопию с собой.

Зак прищурился:

– В рапорте говорится, что Уайлдер обыскал Веллу, прежде чем посадить вас в машину.

– Может быть, он думал, что мне достаточно травм для одного дня, или просто отвлекся на бившуюся в истерике Веллу. В общем, меня он не обыскал. А тетя Велла спрятала копию записей в мою книгу. Так что это я вынесла формулу отца из лаборатории.

Все одновременно посмотрели на лежащую на столе тетрадь.

– Она забрала у меня фотокопии, как только мы вернулись домой. Я не видела их до тех пор, пока не начала читать этот дневник. Они лежали в самом конце тетради.

Зак загадочно смотрел на языки пламени.

– Что ж, одна из тайн семьи Джонс раскрыта.

– Какая? – спросила Рейн.

– Теперь понятно, почему в последние три месяца своей жизни дядя Уайлдер жил на грани риска. Все говорили, будто он ищет смерти. Мама оказалась права. Причиной подобного странного поведения была женщина.

Рейн посмотрела на Зака:

– Ты хочешь сказать, что веришь, будто он по-настоящему влюбился в Веллу?

– Думаю, дядя Уайлдер встретил любовь своей жизни, но настолько все испортил в отношениях с Веллой, что, должно быть, решил: надежды на счастье нет. Именно поэтому и обрек себя на смерть.

Рейн долго раздумывала над словами Зака, наконец вымолвила:

– Ему не стоило ей лгать.

– Она тоже лгала ему насчет формулы, – парировал Зак.

– Словом, лгали друг другу оба, – мрачно констатировал Гордон. – По собственному опыту могу сказать, что подобный подход к межличностным отношениям ни к чему хорошему не приводит.

Чуть позже позвонил Бредли Митчелл. Трубку взял Зак. Закутанная в махровый халат Рейн вышла из ванной, когда он как раз заканчивал разговор. Отключив телефон, Зак посмотрел на нее.

– Митчелл сообщил, что Кессиди Катлер как-то ухитрилась отыскать в клинике открытое окно, спрыгнула вниз и сломала себе шею.

Рейн опустилась на край кровати и сложила руки на коленях.

– Самоубийство.

– Да.

– А что с Ники Пламер?

– Пока жива. Но врач говорит, что она все глубже погружается в психотическое состояние. Она больше не разговаривает и вообще ни на кого не реагирует. Никто не верит, что она выйдет из этого состояния. – Зак сел рядом с ней и взял ее руку в свою. – Все та же старая схема.

– Бредли рассказал что-то еще об убийствах, совершенных Кессиди Катлер?

– Сказал, что дело выглядит довольно внушительным.

На лице Рейн отразилось довольство.

– Оно продвинет его по карьерной лестнице. И самое приятное в этом то, что ему не придется делить почести и славу с подругой-экстрасенсом.

Зак опрокинул Рейн на спину, уперся руками в матрас по обе стороны от ее лица и склонился над ней:

– Я очень надеюсь, что ты не станешь сейчас говорить, будто скучаешь по работе с ним, потому что мне такие упоминания ужасно не нравятся.

Рейн обхватила Зака за шею:

– Как ты это делаешь?

– Делаю что?

– Выглядишь грозным, опасным и в то же время невероятно сексуальным.

Казалось, Зак некоторое время всерьез обдумывал слова Рейн.

– Будь я проклят, если знаю ответ. Наверное, это…

– Дар. – Рейн рассмеялась и притянула Зака к себе. – Не по Бредли я скучаю, а по работе.

Зак нежно поцеловал Рейн в губы, а потом поднял голову:

– Знаю. Я понимаю, каково это – иметь такие способности, как у нас. Но не беспокойся: в качестве жены магистра и внештатного консультанта «Джи и Джи» ты найдешь применение своим способностям.

Рейн удивленно заморгала:

– Я стану агентом «Джи и Джи»?

– Почему бы нет? Ты рождена для этой работы.

– Ух… А ты обсуждал это с Фэллоном Джонсом?

– Обсуждать нечего. Я же босс.

Зак погасил смех Рейн поцелуем, заполнившим пространство вокруг постели невидимой потрескивающей энергией.

Глава 59

Вашингтон.

Психиатрическая лечебница Уинтер-Коув,

позже той же ночью

Санитар остановился у палаты 705 и заглянул внутрь через маленькое окошко. Пациентка все еще спала. В бледном свете луны он видел очертания ее фигуры на кровати. Она лежала в той же позе, что и часом раньше: на боку, спиной к двери, натянув одеяло на голову и не двигаясь.

Что-то неестественное было в ее спокойствии. Санитар дежурил в этом отделении больницы с того самого момента, как сюда поместили эту странную пациентку. Но еще никогда она не спала так беспробудно.

Санитара охватило беспокойство. Женщину тщательно охраняли, чтобы она не совершила самоубийство, но он работал здесь довольно долго и поэтому знал: те, кто хочет лишить себя жизни, как правило, преуспевают.

Санитар набрал секретный код, открывающий дверь, вошел в палату и двинулся к кровати.

– Мисс Пламер? Вы не спите?

Наклонившись, чтобы тронуть пациентку за плечо, он понял: фигура на кровати сложена из подушек и свернутого одеяла, но было уже поздно.

Санитар услышал за спиной легкое шарканье тапочек по кафельному полу, а в следующее мгновение голову взорвала боль, и мир вокруг погрузился во тьму.

Она выбрала самого невысокого санитара, и все равно его одежда была ей слишком велика. Рубашка источала запах мужского пота и сигаретного дыма. Она давно изучила распорядок: нужно всего лишь незаметно пересечь холл, ведущий к лестнице, а если это удастся, то и из здания выберется; если повезет, то санитара еще некоторое время никто не хватится.

Она спустилась по лестнице в раздевалку для персонала, нашла шкафчик санитара и, достав оттуда кепку и куртку, убрала волосы под головной убор и подняла ворот.

Легкое гипнотическое воздействие у служебного выхода, и охранник ни капли не усомнился в личности покидавшего клинику сотрудника.

Спустя несколько минут она уже отъезжала от клиники на старенькой малолитражке санитара, подумав, что машину нужно будет сменить, пока не рассвело. Она ехала быстро и не сбавляла скорости, стараясь за короткое время уехать от клиники как можно дальше. А еще у нее было время обдумать дальнейшие планы.

Для организации она все равно что умерла, но ситуация изменится, когда обнаружат валяющегося без сознания санитара.

Внутренний круг приступит к поискам, едва только станет известно, что она сбежала. Копы и «Джи и Джи» тоже станут ее разыскивать. Ники Пламер должна исчезнуть, по крайней мере до тех пор, пока не сможет предоставить Внутреннему кругу веские доказательства предательства Джона Стилуэлла Нэша.

Зато когда она докажет, что только ей удалось понять, насколько на самом деле опасен Нэш, директор будет ей очень благодарен. После этого он отдаст ей должность Нэша в организации, и тогда от Внутреннего круга ее будет отделять всего несколько шагов. А там и до кресла директора недалеко.

Конечно же, все удивятся, узнав, что она выжила, после того как ее лишили препарата. Возможно, она позволит им думать, что обладает врожденным иммунитетом к побочным эффектам наркотика. А может, солжет, что Нэш никогда не давал ей настоящий препарат из страха, что она станет сильнее его. Да, пожалуй, так лучше: Нэш дал ей подделку. Отлично. Еще один гвоздь в крышку его гроба.

Во Внутреннем круге считали, что она обладает довольно посредственным талантом стратега, который с помощью наркотика удалось усилить до девятого уровня. Правда же состояла в том, что она действительно была экстрасенсом девятого уровня и лишь прикидывалась посредственным стратегом. С ее способностями оказалось довольно легко подменить маленькие пузырьки с препаратом, когда ей ввели три первые дозы, призванные подсадить на наркотик. Позже она просто выбрасывала новые порции препарата в ближайшую помойку.

Она с самого начала почувствовала, что раз организация бесплатно раздает наркотик своим агентам, значит, существует обратная сторона медали. Внутренний круг желал убедиться, что может контролировать создаваемых им невероятно опасных и могущественных экстрасенсов.

Она оказалась права.

Ей, как и другим, ужасно хотелось использовать наркотик, но она не собиралась принимать его до тех пор, пока не убедится, что ее жизни ничто не угрожает или что существует противоядие. Она собственными глазами видела, что наркотик делает с Джоном Стилуэллом Нэшем.

Говорят, что самые ужасные ссоры происходят между родственниками. Она не усомнилась в этом ни на минуту. Интересно будет посмотреть на выражение лица Нэша, когда он узнает, что является не единственным продуктом репродуктивных экспериментов, которые проводил Джон Стилуэлл в конце девятнадцатого века.

Только вот выживают не сильнейшие, а очень, очень умные.

На следующий день Фэллон Джонс читал новости с экрана компьютера. Они казались столь незначительными, что любой другой человек, не обладающий нездоровым стремлением соединять совершенно не связанные между собой точки, просто не обратил бы на них никакого внимания.

«…Ники Пламер, подозреваемая в заговоре, направленном на похищение мэра Орианы, штат Вашингтон, сбежала из психиатрической клиники Уинтер-Коув и, судя по всему, утонула.

Женщину, похожую по описанию на Ники Пламер, видели последний раз на пароме в Сиэтле. Машину, угнанную прошлой ночью с больничной стоянки, обнаружили на борту парома.

Во время проведения психиатрической экспертизы Пламер находилась под охраной с целью предотвращения самоубийства. Власти полагают, что она спрыгнула за борт где-то между Сиэтлом и Бремертоном. Тело не обнаружено».

Фэллон подошел к окну и устремил взгляд на затянутый пеленой тумана городишко Скаргилл-Коув. Так стоял он некоторое время и думал о точках.

Глава 60

Лос-Анджелес, неделю спустя

Официальная штаб-квартира американского филиала Тайного общества располагалась в типичной для Лос-Анджелеса офисной башне, поблескивающей сталью и стеклом. Офисов здесь было на удивление немного, ибо организация никогда не приветствовала массовые скопления. Ее члены в большинстве своем были убежденными одиночками и не слишком любили всякого рода организацию их деятельности. Формально совет собирался в Лос-Анджелесе несколько раз в год, а в остальное время совещания происходили в режиме он-лайн или по телефону.

Решение устроить штаб-квартиру в Лос-Анджелесе было принято в 1930 году, когда стало очевидно, что в Калифорнии проще всего скрыть тех, кто посвятил себя изучению всего необычного и сверхъестественного. В Лос-Анджелесе таких людей воспринимали как совершенно нормальных.

Как хорошо, думал Зак, что, после того как он займет кресло магистра, им с Рейн не придется жить в этом огромном городе блеска, скоростных автострад и солнца. Зато в Ориане они устроятся прекрасно. К тому же это место просто идеально для воспитания детей.

Но сначала нужно решить все вопросы со своим будущим советом.

На противоположном конце стола его дед заканчивал вступительную речь. Высокий и представительный Банкрофт Джонс прямо-таки источал властность, и не только паранормального происхождения. Он обладал той самой харизмой, коей природа награждала всех рожденных стать лидерами. В возрасте семидесяти восьми лет он оставался все таким же невероятно быстрым и прозорливым охотником, как и раньше.

– …Поэтому мне очень приятно объявить, что мой внук Закари Гейбриель Джонс согласился занять пост магистра, – провозгласил Банкрофт.

Присутствующие разразились бурными аплодисментами. Десять мужчин и женщин, сидящих за столом, разом повернулись к Заку. Все они обладали различными, но неизменно мощными паранормальными способностями. Зак знал, что стать членами совета им позволили честолюбие и умение политически маневрировать, совершенно не связанные с их особыми талантами. Иметь с ними дело на протяжении многих лет будет крайне непросто.

Пожилой мужчина, сидевший напротив Зака, поднялся со своего места и откашлялся.

– Я знаю, что выражу общее мнение, если скажу, что мы рады вашему согласию принять назначение, – произнес Гектор Эрреро. – Но вам немаловажно будет знать, что вас просили занять этот пост не только из уважения к долгому и продуктивному сотрудничеству вашей семьи с Тайным обществом.

С дальнего конца раздался тихий смешок Мэрилин Хьюстон:

– Если бы нашей целью было назначить на пост магистра человека с фамилией Джонс, мы могли бы выбрать любого из ваших родственников. Ведь ваша семья чрезвычайно плодовита, мистер Джонс.

Раздался смех, и Зак тоже улыбнулся в ответ.

Эрреро снова откашлялся и продолжил:

– Мы все чувствуем, что в грядущие десятилетия обществу придется столкнуться с рядом серьезных трудностей. Впереди тяжелые и, возможно, опасные для нас времена. Мы давно уже стремимся стать полноценной частью общества, и это дается нам весьма непросто. Вдобавок к этому исходящая от «Ночной тени» угроза крепнет год от года. Эту организацию необходимо уничтожить: ведь, расцветая пышным цветом, она не только разрушит Тайное общество, но и пустит корни в советах директоров крупнейших корпораций и даже правительстве.

Это Банкрофт предложил дать заключительное слово одному из самых могущественных и влиятельных членов совета.

– Мысль о подпитанных наркотиком агентах «Ночной тени», занимающих важные посты в высших эшелонах власти нашей страны, недопустима, – предупредил Эрреро. – В противном случае ущерб от их деятельности будет огромен. Мы должны бороться с этой заразой, по крайней мере в обозримом будущем, и бороться нам придется в одиночку.

По рядам членов совета пробежал одобрительный, но не слишком радостный гул.

– Мы все знаем, что ждать поддержки от правительства, средств массовой информации и правоохранительных органов не приходится, – добавил Эрреро. – Ведь большинство людей по-прежнему считают, что все паранормальное – это удел писателей-фантастов, шарлатанов, ток-шоу и сумасшедших. И пока не в наших силах убедить их в том, что опасная секретная организация, состоящая из невероятно могущественных экстрасенсов, существует и должна восприниматься всерьез.

Все без исключения сидящие за столом сжали губы и заметно помрачнели.

– Поэтому мы приветствуем нашего нового магистра, наделенного всеми необходимыми качествами, чтобы вести нас за собой в это рискованное время. – Эрреро устремил за Зака взгляд своих прожигающих насквозь глаз. – Мы просим вас принять присягу и занять кресло магистра, Закари Гейбриель Джонс.

Зак поднялся со своего места, но вместо того чтобы направиться во главу стола, он обвел взглядом всех членов совета, потом медленно положил папку на столешницу из полированного камня и, четко проговаривая каждое слово, произнес:

– Прежде чем принять присягу, я хочу представить вам мою невесту, мисс Рейн Талентайр – дочь Джадсона и Миранды Талентайр.

Эти имена произвели на присутствующих эффект разорвавшейся бомбы. Рты раскрылись, а глаза расширились от негодования. Зак знал, что некоторые из присутствующих входили в совет, когда Джадсона Талентайра изгоняли из Тайного общества, да и остальным его имя было хорошо известно.

Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, Банкрофт открыл дверь, и в зал вошла Рейн.

Остановившись на пороге, она холодно и спокойно кивнула присутствующим. Выглядела она строго и вместе с тем сногсшибательно в подогнанном по фигуре черном пиджаке от Армани, узких брюках и туфлях на высоких каблуках. Темные волосы были собраны на затылке в элегантный узел, очки в темной оправе лишь оттеняли глубину глаз, напоминавших полные тайн озера.

«Как, черт возьми, случилось, что мне так повезло? Я буду любить ее до последнего вздоха», – подумал Зак, обошел вокруг стола и взял Рейн за руку, даже не пытаясь скрыть гордости.

– Добро пожаловать, дорогая. Позволь мне представить тебе членов Управляющего совета американского филиала Тайного общества.

Зак быстро перечислял имена, члены совета нехотя кивали, кое-кто пробормотал приветствия, но большинство присутствующих словно лишились дара речи.

И тогда Рейн, одарив их своей особенной улыбкой, ровно произнесла:

– Очень приятно познакомиться со всеми вами.

Зак с трудом подавил улыбку. К счастью, никто из членов совета не понял, что их только что поставили на место.

– Как я уже говорил, – вступил Зак, – моя невеста – дочь Джадсона Талентайра, обвиненного много лет назад в несанкционированных исследованиях и в итоге изгнанного из общества. Тогда этим делом занималось агентство «Джи и Джи», и оно уничтожило результаты его исследований.

Никто не среагировал на эти слова – всем эта история была известна.

– Однако ни совет, ни «Джи и Джи» так и не поняли, что Талентайр работал вовсе не над формулой наркотика, а над противоядием.

Зал загудел как потревоженный улей.

– Талентайр создал свою версию формулы наркотика лишь для того, чтобы опробовать на ней действие противоядия, – продолжил Зак.

На лицах присутствующих отразились самые различные эмоции, среди которых преобладали замешательство и понимание, причем в равной степени. По меньшей мере двое из членов совета, обладавших чрезвычайно высоким уровнем интуиции, уже начали понимать, к чему клонит Зак.

– Уверен: вы все понимаете, какое стратегическое преимущество дало бы нам противоядие в борьбе с «Ночной тенью», – продолжил Зак. – Помимо всего прочего, оно ослабило бы контроль организации за своими агентами.

– Противоядие стало бы для нас огромным подспорьем, – заметил Пол Ашида. – Сейчас провал операции в «Ночной тени» карается смертью или сумасшествием, а существование противоядия помогло бы нам переманивать на свою сторону тех, кого они отвергли.

Лицо Дженис Форстер просветлело:

– А еще это позволило бы нам внедрить в организацию своих шпионов.

Ее поддержал Коннор Прайс:

– Дьявол, одни только слухи о существовании противоядия посеют панику внутри организации.

Когда началось бурное обсуждение, Банкрофт тихо поднялся со своего места и сложил руки за спиной. В его глазах читалось удовлетворение, и он подмигнул Заку: все шло так, как и было задумано.

Уилсон Эверли прервал оживленную беседу с Ашидой и с надеждой повернулся к Заку.

– Вы говорите, Джадсон Талентайр открыл противоядие?

– Оно несовершенно. Его успели протестировать на одном-единственном человеке, и эксперимент оказался не вполне успешным. Однако наши эксперты проанализировали препарат и пришли к выводу, что Джадсону Талентайру удалось преодолеть несколько технических препятствий, которые помешали создать противоядие нам.

В разговор вступил Банкрофт:

– Доктор Джеймсон сообщил, что записи Талентайра указали нашим ученым совершенно другое направление. Он уверен, что его команде с высокой степенью вероятности удастся создать стабильный эффективный препарат, способный нейтрализовать версию формулы создателя, разработанную «Ночной тенью», в течение нескольких месяцев.

– Это настоящий прорыв! – провозгласил Гуэрра. – Это лекарство будет первым действительно сильным оружием, которое мы обернем против «Ночной тени». Но почему мы узнали об этом открытии только сейчас? Ведь Талентайр умер несколько лет назад.

Зак ждал этого вопроса:

– Секрет противоядия был утерян после смерти Талентайра. В процессе недавнего расследования, проводимого «Джи и Джи», Фэллон Джонс принял решение поднять старое досье Джадсона Талентайра, и выяснилось, что там слишком много пробелов.

Банкрофт начал излагать тщательно продуманную историю:

– Талентайр собирался передать созданный им препарат Тайному обществу, но погиб в автомобильной катастрофе, не успев сообщить «Джи и Джи» о своем открытии. Большинство его документов было уничтожено агентами, однако сестре Талентайра удалось спасти формулу противоядия. Но после того как агенты «Джи и Джи» обошлись с ее братом, она решила не отдавать формулу обществу и забрала эту тайну с собой в могилу.

Зак посмотрел на Рейн: подошла ее очередь рассказывать.

Она обвела взглядом собравшихся и продолжила:

– Папка, что лежит на столе, содержит документацию, касающуюся нового расследования дела моего отца агентами «Джи и Джи». Это правда, что он был одержим собственными исследованиями в запрещенных областях, но в агентстве уверены, что он не собирался использовать свои открытия в преступных целях.

– Талентайра интересовала лишь наука, – заметил Зак. – Он досконально изучил биохимию формулы основателя, что позволило ему проделать огромную работу и найти путь к созданию противоядия.

– Постойте-ка, – перебила его Дженис Форстер. – Вы же сказали, что формула противоядия была потеряна.

– Так мы считали до тех пор, пока не умерла Велла Талентайр, – сказал Зак. – Однако несколько недель назад она нашлась среди ее личных вещей, оставленных в наследство моей невесте.

Внимание присутствующих вновь сосредоточилось на Рейн, и на ее губах опять заиграла особая улыбка, только на сей раз гораздо теплее предыдущей.

– Я решила отдать найденную мной формулу Тайному обществу, потому что уверена: ей будет найдено разумное и достойное применение, – как того и хотел мой отец.

Слова Рейн вызвали очередную бурю эмоций.

Зак наклонился к невесте и шепнул на ухо:

– Вот так, детка, ты переписала историю.

Рейн рассмеялась:

– Как же я люблю тебя, Закари Гейбриель Джонс!

– А уж как я-то, Рейн Талентайр!

С этими словами Зак заключил Рейн в объятия и на глазах у собственного деда и всего Управляющего совета поцеловал. Раздались аплодисменты. Зак ощутил в тот же миг вибрирующую в воздухе энергию любви и понял, что и Рейн тоже ее почувствовала. Эту любовь они пронесут через всю свою жизнь.

Примечания

1

Джен, Дженуария – от англ. January – январь. – Прим. ред.

Content

Джейн Энн Кренц
Жгучее желание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Примечания