Александр Дым

Записки на краях шарфа

© Александр ДЫМ, 2014

© Издательский дом «Кислород», 2014

© Дизайн обложки — Кирилл Витковский, 2014

Предисловие

Идея этой книги появилась в 2005 году. Яуза в разговоре как-то сказал Дыму, что интересно было бы сделать книгу — сборник баек-историй старой мафии. Тогда на дворе для нас стояло смутное время, поражения на Маленковке и Проспекте Мира поставили все армейские банды перед вопросом — быть ли движу дальше? Парни были одними из тех, кто на этот вопрос ответил: «Быть!»

И мы выбрали не просто быть, а быть лучшими. Жизнь была насыщена событиями и без такой заявки о себе как книга. Поэтому мы отложили её создание на более подходящее время.

Спустя семь лет это время настало. Дым записал первую историю. Потом еще одну. Еще. И еще. Звонки, контакты, встречи. Он слушал истории парней на кухнях старых хулиганских притонов, на балконах квартир, в барах и на скамейках парков. Набивал тексты ночами в спальном мешке на бетонном полу в длинных зимних трипах в депрессивное Поволжье, печатал часами в «Сапсанах» и на верхних полках плацкартов. Чтобы сильнее пропитаться хулиганской эстетикой для художественного оформления историй, Дым принял предложение стать админом одного очень популярного фанатского ресурса и начал в адских количествах постить разные материалы на хулиганскую тематику: большое количество соответствующих образов помогало прокачать правильный настрой для обработки текстов. Книга росла и обретала черты, пока не оформилась в цельный снимок времени. Историй хватило бы еще на три книги, но в какой-то момент стало ясно, что всё нужное уже сказано и можно остановиться.

Со многими людьми уже не пересечься — сидят, погибли, уехали в далекие города, а то и страны. Многие вернулись к мирной жизни и залегли на дно спальных районов или в уютные стены офисов, однако, встречаясь с множеством парней, отошедших и ветеранов, часто ловишь себя на мысли, что хардкор не бывает бывшим — в каждом из них продолжает жить воин.

Содержание этой книги — плод богатого жизненного опыта коллектива авторов, которых долгие годы связывает тесная дружба. У нас не было цели составить хронику прошлых событий, в книгу вошли лишь те места и ситуации, которые глубоко поразили сердце, обогатили опытом и заставили почувствовать жизнь с каких-то новых сторон. Истории собраны не в чётком хронологическом порядке.

Эта книга — нарезка будоражащих кадров из жизни компании фанатов ЦСКА поколения 1978–1985 годов рождения, чей расцвет фанатской деятельности пришёлся на конец девяностых и первую часть двухтысячных годов.

События книги берут своё начало в середине девяностых. Её герои вышли из разных социальных слоёв, и в жизни многие из нас — бесконечно разные персонажи, за исключением времени, проведённого вместе на пути воина. Именно это время нас и изменило, и сформировало.

Все возможные нестыковки, неувязки, ошибки в датах, прочие отклонения обусловлены давностью произошедших событий. Время как ластик — многое приходится восстанавливать по полустёртым обрывкам памяти.

Книга ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает. Встречающиеся в книге художественные элементы, которые можно отнести к правым и иным радикальным субкультурам, приведены исключительно для более яркого художественного оформления текста и придания ему большей реалистичности.

Концептуально эта книга — обработанные словами мысленные видеоролики архивных папок безвозвратно ушедшего мира; кадры словами, фиксирующие сцены той жизни, о которой мы будем помнить до последнего вздоха.

Лучшей цитатой к тому духу, частичку которого мы хотели передать этой книгой, служат слова Фридриха Ницше: «Беззаботными, насмешливыми, сильными — такими хочет нас мудрость: она — женщина и любит всегда только воина».

Многим дано прожить бурную и интересную жизнь. Однако лишь единицы могут запечатлеть свою жизнь как легенду. Это легенда о том, как отправился в свой славный боевой поход красно-синий драккар и как десятки злых сильных голосов оповестили мир о том, кто будет теперь им править.

Хорошее художественное вступление, правда?

На самом деле нам всё это приснилось, а когда мы проснулись и рассказали свои сны друг другу — появилась эта книга.

Люди Чести

Боевые искусства (Яуза)

Всё началось с первых фильмов про боевые искусства. Я был ещё маленький, когда как-то поехал с родителями в гости к их друзьям. И там на видео увидел фильм «Остров Дракона» с Брюсом Ли. Это нанесло серьёзный удар по неокрепшей детской психике — мне дико понравилось!

Итог был закономерен. В 1987 году мне было семь лет, и я пошёл заниматься по объявлению в свою первую секцию — вин-чунь кунг-фу. Стиль Брюса Ли — так они его и рекламировали. Преподавал там какой-то странный человек: он был русским и производил впечатление нормального, но когда начинал тренировку, у него сразу появлялся какой-то странный а-ля корейский акцент. Он был конкретно «в образе». Прозанимался я у него примерно два года: одну зиму мы занимались в лесу, вторую зиму начали кочевать по разным залам. В итоге я потерялся: был школьником младших классов, и ездить куда-то спецом на тот момент было довольно неудобно.

Вообще, в плане боевых искусств на улице заезжие азиаты скорее разочаровывали. У нас на районе была общага под названием Шанхай, и районная молодёжь частенько ходила кидать тамошних обитателей. Обычно они были достаточно пассивными и не доставляли особых проблем, но однажды один районный гаврик немного влип. Ему попался какой-то очень шустрый, безумный и что-то умеющий китаец. Он зашипел и ткнул парня пятернёй так, что у того неделю не сходили с кожи три синих точки — отпечатки пальцев… Выглядело прикольно. Азиату его боевое искусство всё равно не помогло: китайца охерачили битой, и на этом всё его кунг-фу закончилось.

В шестом классе в мою жизнь пришло каратэ. Сочетание каратэ и видеосалонов — это страшная сила… Первая серьёзная секция — шотокан-каратэ. Там я прозанимался до 11 класса. Для детских районных разборок это была вполне неплохая школа, в драках с такими же малолетками каратэ реально работало! Особенно мне полюбился удар мае-гири в прыжке, всем весом. Однажды я им с прыжка буквально снёс оппонента с ног. Так, что он отлетел на пару метров.

В 11 классе я попал под замес, в очень серьёзную разборку. Мне хорошо всекли, и я осознал, что надо что-то менять в системе боевой подготовки… Парень пробил мне по-боксёрски, и я сразу погас…

Расклад был очень неприятный, и мне ещё повезло — легко отскочил. Мы были дерзкими, 11-й класс, частенько тусовались в районном детском садике. Набухались там как-то и решили пойти в соседний микрорайон поискать неприятностей. У нас были так называемые Верхний и Нижний городки Моссовета, мы были с Верхнего. Напились водки, кто-то и говорит:

— Пойдём в Нижний городок, надаём там всем 3,14здян!

— Ну, пойдём.

Ходили-ходили, искали, до кого докопаться, — никого не нашли. Потом мы зашли во двор к одному местному авторитетному шпану, грузили-грузили его… Он нам говорит:

— Завтра приходите. Разберёмся и поговорим!

С утра подряжаемся, всем звоним… В итоге никто не пришёл. Собралось нас всего четыре человека. Ладно, идём в тот двор общаться, что делать — сами же забились…

Тут один из наших говорит:

— Я могу наших старших подтянуть, они за нас впишутся, мы же тоже с Нижнего.

У нас на районе была своя авторитетная полублатная компания, но из нашей тусовки с ними практически никто не общался.

Заходим в тот двор — там стоит человек пятнадцать.

— Погодите, пацаны, сейчас наши старшие придут!

Приходят старшие с нашего района, здороваются с этими, те тычут пальцем в нас, типа «вот эти гады, которые перемирие нарушают!» Тут начало брезжить понимание, что ситуация выруливает в нездоровое русло. Во дворе собирается около тридцати человек, и нас четверых разводят по компаниям. Каждого отводят в сторонку, над ним нависает 7–8 человек, и начинают грузить за жизнь. Я понимаю, что писец, поскольку по всем понятиям мы, и правда, были неправы. Кого-то из наших на заднем плане уже колотят всей толпой.

Мне один авторитетный чечен говорит: «Пойдём поговорим один на один!» Я подумал, что один на один ещё не самый плохой расклад. Отошли. Стоим, разговариваем, базар-базар, вдруг — БАЦ! Удар кулаком в лицо, — я пропускаю, сразу падаю, нокдаун, в голове звенит.

Он говорит мне:

— Осознал?

— Да, отвечаю, — а что тут непонятного.

В общем, тот день оставил в душе крайне неприятный осадок. Я собирался прийти и забиться с ним, морально готовился — но он вскоре после этого разбился на мотоцикле, и реваншу не суждено было состояться.

Этот случай показал мне, что в моей боевой подготовке есть над чем поработать. Спустя некоторое время ко мне попали две книжки Белова «Искусство атаки» и «Изначалие». Так я попал в мир славяно-горицкой борьбы. Зачитывался этими книгами запоем. Приехал, решил посмотреть. Секция была в Коломенском. У меня был пояс по каратэ, думал, приеду и хоть что-то покажу. Приезжаю, и на первой тренировке меня какой-то щегол выносит в одну калитку. Я понял, что надо что-то делать, и, закусив удила, все пять лет института проходил на славяно-горицкую борьбу. Занимался у Белова, основателя системы. Первые три года очень плотно, по 3–4 раза в неделю без пропусков. Потом в моей жизни появился околофутбол, и в следующие два года частота тренировок немного снизилась. Тренировки стал посещать и Федос. Было весело.

Сыграло свою роль то, что Белова начало немного заносить — сначала в сторону политики (он организовал какую-то партию). Подготовка начала дрейфовать от рукопашного боя в сторону непонятно чего — начались тренировки а-ля «боевое плавание», «ориентация на местности», «спортивное лазание по деревьям» и т. п.

Мне это было уже не столь интересно, меня интересовал вполне конкретный прикладной мордобой. Потом пошёл уклон в сторону эзотерики. Полная жесть из серии «Боевая магия варваров». На тренировках стали появляться темы вроде «у вас 2 минуты, идите погуляйте и представьте свой паттерн и мифическое животное Люто». Творились неописуемые вещи, и по итогу мы завязали.

Тем не менее, этой секции я благодарен. Придя после неё в околофутбол, я чувствовал себя вполне комфортно: тренировки проводились на улице в любую погоду, махались мы в полный контакт, и как система рукопашки эта подготовка оказалась весьма эффективной в массовых и одиночных драках.

Параллельно в институте вместо физкультуры я ходил на дзюдо.

После славяно-горицкой мне попала в руки книжка Юрия Юрьевича Сенчукова «Грязное ушу». Было довольно любопытно читать, и с автором этой книги я сошёлся по итогу в реальном поединке.

Он преподавал в то время хапкидо, а мне как раз стало любопытно попробовать, что это за стиль. Поездил по Москве по секциям — попал в секцию к Сенчукову. Он очень крутой мастер, тоже не без странностей — но крутой. Первый раз я приехал и подрался с ним на ножах.

Когда я пришёл к ним в секцию, показалось, что они как-то странно работают — на низких скоростях, не в полный контакт. После славяно-горицкой, где постоянно колотили по щщам и «стенка на стенку», было обычным явлением: ты как-то приходишь в секцию и осознаёшь, что вопрос авторитетов для тебя не стоит. Приходит понимание, что всё зависит не от системы, а от того, как дерёшься лично ты.

Захожу в зал. Смотрю, как проходит тренировка. Стою с кривой рожей — что тут за фигня…

Он подходит ко мне и спрашивает:

— Что типа не нравится?

Я отвечаю:

— Да шляпа какая-то, если честно! Не кажется эффективным.

Он говорит:

— Может, постоим?

Классический спарринг пришлось отбросить — я был в тот вечер в классическом костюме и в гриндерсах; ни сменки с собой, вообще ничего. Предложил ему подраться на ножах — он согласился.

— Здесь будем?

— Нет, пойдём в раздевалку.

Зашли в раздевалку, подрались. Проиграл ему со счётом 5:10. Он сказал мне после боя, что я один из лучших на тот момент, с кем он дрался на ножах, и это было серьёзным комплиментом. Со мной приехал ещё один парень, который до этого занимался кобудо. С ним Сенчуков подрался на шестах и тоже победил — выглядело очень круто, аж щепки летели!

По итогу я пошел к нему учиться и прозанимался у него примерно полгода: ездить было далековато — с «ВДНХ» до «Южной». Сейчас у Сенчукова своя академия «Контен» на Каширке.

Что мне понравилось в их системе, у них любое контрдействие — это удар по яйцам! Что бы ты ни делал, как бы ни нападал — в ответ прилетал удар в пах. Там были ребята, у которых эта тема была наработана до автоматизма, с ними мало кому понравилось бы стоять: чуть что — шлёп в промежность…

Потом походили с гэлантами на рукопашку к омоновцу — там не особо понравилось. А потом мы с Юрой Нераболом пошли в ЦСКА на бокс. Вот бокс нас захватил надолго!

Но в ЦСКА тоже было не очень удобно ездить, и мы стали тренироваться в боксёрском клубе «Норд» на «ВДНХ» у Володи Индейца, к тому моменту уже давно ставшего легендой мясного движа — ех-предводителя GF. Туда же довольно быстро подтянулись Хакер и вся наша мафия. В «Норде» мы прозанимались довольно долго. Это был легендарнейший зал, там занимался очень пёстрый и серьёзный состав.

Мы прикалывались, что если туда приедут мусора, они могут принимать вообще всех, кто там занимается, включая тренера… Просто за татуировки — руны, пропеллеры, лозунги, бригадные символы.

Довольно любопытным вышло посещение московской секции «кои комбат», той самой системы, с которой неразрывно связано имя Кочергина. Это питерская система, естественно, я не мог пропустить открытие этой школы в Москве. Там преподавал Виталий Богданович. Он потом умер от какой-то лютой болезни головы вроде рака мозга, хотя здоровьем отличался отменным. На первой тренировке он предлагал всем выдержать обычный маваши: группа вставала, все вроде как подготавливались, но от его на вид ничем не примечательных махов ногами люди просто складывались и оседали на пол.

Отзанимался месяца два, но вышла довольно неловкая ситуация. Все в этой секции, да и я, начитавшись Кочергина, начинали воспринимать окружающую реальность не совсем адекватно. Абсолютная беспощадность по отношению к себе; если биться, то в полную силу — этот набор установок сыграл на тренировке довольно злую шутку. Основной контингент занимавшихся имел определённую подготовку, и, начитавшись Кочергина, все приходили настроенные уничтожать себя по полной; имело место состояние некоторой душевной экзальтации.

Там и приключилась со мной история, после которой я подвязал с КОИ. На тренировке мы выполняли одно из рядовых упражнений: разбились на пары, встали на колени, друг напротив друга, начали боксировать. Без перчаток. Мне в пару достался молодой парень, который до этого занимался джиу-джитсу.

Я ему сразу сказал:

— Слушай, Кочергин — это, конечно, круто, но мне завтра на работу, давай без перегибов. Зачем это всё? По лицу сильно не бей, обозначай, по корпусу — как хочешь.

— Да, да, без проблем!

Начинаем работать. Он мне засадил по щщам довольно сильно.

Говорю ему:

— Слушай, ну ты чего?

Он опять:

— Да, да, извини.

Продолжаем работать — отсаживаю ему по корпусу, удары в голову ему обозначаю ладошками. Он мне опять с силой бьёт в голову.

Второй раз ему говорю:

— Заканчивай, ну ты чего в самом деле?

Он в ответ:

— А чего? Работаем же!

Ну ладно. Продолжаем работать. Он снова наносит сильный удар мне в голову. У меня пара сечек, опухла бровь. Ну, работаем так работаем: я включил Кочергина. Перестав сдерживаться, тут же пробиваю в ответ боксёрскую серию: бью левый прямой, затем наклоняю его и засаживаю в лицо несколько апперкотов. У него тут же заплывает вся физиономия. Прибегает тренер, уводит его в туалет умываться. Пришлось вызвать скорую. В итоге выяснилось, что у моего спарринг-партнёра перелом лицевой кости. Я не склонен винить в том, что всё так сложилось, пострадавшего, скорее, свою роль сыграла тут сама система построения тренировок.

В 2006 году я нашёл новую альтернативу и пошел заниматься к Юрию Михайловичу Федоришену, легендарному мастеру каратэ ещё с советских времен. Я искал какой-то оптимальный вариант тренировок (работал я тогда на Красной Пресне, а его зал был в районе метро «1905 года», минут 10–15 на машине). Когда я увидел список его данов и поясов, подумал, что это будет круто — и не ошибся.

Только попав в эту секцию, я понял, что такое на самом деле каратэ и что оно реально может. Это было совсем не то, чем я занимался когда-то в школе. Упражнения на удары по горлу, в глаза, в другие болевые точки были вполне в пределах нормы. Люди, которые приходили в первый раз, были в ахуе оттого, что в первом же спарринге в партере им пытались выдавить глаза и открутить мошонку. Однажды пришёл парень из капоэйры, крепкий тип, но он был в шоке, когда ему прищемили яйца во время броска. Он странно взвизгнул и пошёл в раздевалку, сказав напоследок: «Парни, я всё понял, это не моё!»

Тренировки там были весьма специфические, в каком-то смысле это секция «каратэ черных поясов» для тех, кто уже имеет определённый уровень и хочет его шлифовать. Там не было какой-то методы обучения для доведения бойца с нуля до какого-то уровня. Вышло так, что на первой же тренировке мне рассекли глаз во время драки на ножах. Я в ответ нарисовал оппоненту такую же сечку на лице. Потом уже на тренировках мы стали использовать маски во время таких поединков.

Околофутбольный опыт к тому времени дал мне богатое понимание того, чем является уличная драка, однако нечасто мне приходилось сталкиваться с людьми, в отношении которых возникало чёткое понимание, что если он захочет, то сможет за несколько секунд без особого напряга тебя убить. Не по-спортивному, хорошей двойкой в челюсть, а элементарно: пырнув в глаз пальцем, вырвав кадык или одним ударом сломав об колено позвоночник. Не будучи сотрудником спецподразделений, не проходя спецподготовки, этому довольно тяжело научиться. Но очень хочется.

Федоришен даёт и все эти вещи. Он подполковник милиции и имеет богатый опыт силовых задержаний особо опасных преступников. Кроме того, он семикратный чемпион Украины по рукопашному бою ещё времён СССР; список прочих регалий продолжать можно очень долго.

Там я подтянул свои знания рубки в партере и значительно пополнил багаж грязных приёмов.

Потом была своя секция. А сейчас я увлёкся кудо, и, думаю, что конца и края оттачиванию боевого мастерства не существует. Воин не может не биться, а спорт не может не радовать.

Начало (Шипа, Каспер, Шведка, Колдун, Костыль)

Шипа: В середине 90-х, после посещения нескольких футбольных игр, я отчётливо осознал, что мне этого мало! Нет, я любил футбол, знал игроков, кто как играет, но неумолимо влёк и тот факт, что есть парни, которые колотят мясо! Я узнал, что существуют такие люди, как хулиганы. Было прикольно: заходишь на стадион и начинаешь высматривать, где сидит основа. Смотришь, один сектор выделяется — там всё время шизят, руки летят, крики-выкрики. Сразу понимаешь — мне туда! Там уже познакомился с некоторыми личностями, и понеслось…

Каспер: Мне здорово запомнилась первая драка на футболе, которую я увидел. В 1998 году мы поехали на матч ЦСКА — «Ростов» на Песчанке. Нас было трое пятнадцатилетних подростков, а шарфа было два; мы спорили между собой, кому в них гонять. Ещё у нас не было денег и билетов на футбол. Мы в результате залезли через трубы на забор, откуда весь матч и посмотрели. На Песчанке тогда безбилетники не обламывались — все либо залезали на старый гараж за забором и смотрели мяч оттуда, либо лезли смотреть с забора, через трубы отопления, примыкающие вплотную к этому забору.

Посмотрели мы мячик на заборе — поехали назад. Спустились в метро. С нами в вагоне с футбола ехал один тип: высокий, долговязый, на вид ему было немного за двадцать. Одет в бомбер, джинсы, синие мартинсы — типичный хулс. Напротив него стояло двое таких же парней, тоже в бомберах, на моде того времени, короткие стрижки.

Долговязый молча подошёл к ним и рывком расстегнул одному из парней бомбер — наружу показался спартаковский шарф! В вагоне на секунду повисла нехорошая пауза. Парень ловко схватился обеими руками за поручень, резко подпрыгнул и с двух ног всёк мяснику в голову! Следующий перегон мы зачарованно наблюдали, как этот тип колотил в таком стиле сразу двоих — быстро, точно и мощно. В итоге, вцепившись руками в поручень, он умудрился в одну калитку ногами задолбить двоих до горизонтального положения.

Тогда на нас это произвело очень сильное впечатление!

Шведка: Всё началось в школе. Нам было по 15–16 лет — самый возраст бухать-тусить, хочется движухи. Моя подруга Саша Рыжая, адовая женщина, познакомилась с представителями той компании, из которой впоследствии образовалась Ярославка. Она позвала меня на футбол. В 1998 году мы с ней поехали на первый матч сезона ЦСКА — «Зенит».

Приехали в Москву, спустились в метро, на «Комсомольскую», стоим-думаем: «Интересно, на какой станции у нас находится стадион?!» Тут встретили конскую деваху. Она нам говорит: «Я тоже не совсем помню, вроде «Полежаевская!» А ехать надо было на «Сокол»…

Мне было абсолютно всё равно за кого болеть, до этого я даже немного из-за моды походила с мясной розой. На футбол я тогда не попала, зато помню много алкоголя во дворах на Песчанке — стало не до футбола. Было весело.

Общение продолжилось. Я начала гонять с этой тусовкой. У нас вошло в привычку собираться за 3–4 часа до матча в пивняке в Мытищах. Там были разливное пиво, водка. Алкаши-завсегдатаи иногда радовали заказами типа: «Мне 100 грамм и ириску!» Из этого пивняка мы либо шли пешком до платформы Тайнинская, либо ехали в Мытищи, а оттуда до платформы Лось. Там за полтора часа до матча обычно уже стоял сбор коней с Ярославского направления.

Когда мы ехали либо когда стояли в Лосе, регулярно случались разные рубки. Бывали и очень жёсткие. По этой ветке ездило много и мяса, и коней — все друг друга били. Первые околофутбольные баталии я видела не в формате «околофутбол», а скорее в формате «около-Лось». Мобильников ни у кого не было, всё строилось большей частью на спонтанных пересечениях.

Однажды на Лосе на меня напал какой-то мясник. Мы приехали туда — народу почти не было. Я, Рыжая, несколько мытищинских парней. Остановилась электричка, из неё выбежали мясники, и понеслось. На меня прыгнул какой-то мужик, схватил за шарф и начал тянуть. Тогда я первый раз ударила мясника! Шарф был отбит. Драться приходилось и впоследствии, а первый опыт запомнился надолго.

Следующие годы начинались с футбольного календаря в «Спорт-экспрессе». Открываешь в начале сезона:

— Так, куда я поеду в этом году?

Однажды в 1998-м сидели в Лосе, бухали. Рыжую кто-то уговаривал выпить стакан водки — она активно отнекивалась. Тут приезжает Серега, только что вернувшийся с выезда в Тюмень. Рыжая продолжала отбиваться:

— Нет, я не буду! Серега, помоги!

Серега спокойно отвечает:

— Да ладно!

Хватает полный стакан водки и выпивает!

Через несколько минут он торчит в окне и метает харч с девятого этажа.

* * *

По нашей ветке, в Королёве, жили два брата-близнеца из спартаковской банды Gladiators. Однажды мы с ними столкнулись на платформе. Меня переклинило, кричу им:

— Давайте драться! Давайте драться!

Парни пытаются с ними о чем-то договориться, а я прыгаю вокруг и кричу. Так и не забились. Прошло несколько недель. В Мытищах был день города. Иду мимо местного ДК, тороплюсь на общий сбор. Хлоп, меня кто-то бьёт по плечу.

Поворачиваюсь — стоит один из этих братьев, улыбается:

— Ну что, драться-то будем?

В итоге драка с гладиками состоялась, хотя я в ней не участвовала.

Брат меня постоянно доставал:

— Возьми меня с собой на футбол!

Я его отшивала раз за разом, мол, зачем ты там нужен. Но судьбу было не обмануть.

В 99-м Швед сам купил билет и поехал в Раменское, где кони очень жёстко подрались с ОМОНом. Когда он приехал домой с фингалом под глазом, у него горели глаза! Сказал, что было нереально круто и он хочет ходить на футбол! И понеслось…

Колдун: Район, на котором я рос, всецело поддерживал «Спартак». Все болели за мясо, шизили за мясо, на районе постоянно мелькали красно-белые шарфы.

В 97-м году я начал проявлять интерес к футболу. Сначала общался с мясом, но не дошло до того, чтобы я начал носить розу или ходить на их матчи. Был уровень чисто бытового общения, дворовая компания. Иногда в разговорах я интересовался их движением, хотелось понять, что это за тема. Ребята они были дружные, держались вместе, гоняли на выезды, одевались интересно, у них были свои угары. Один из них и ныне ездит на футбол в статусе болельщика. Когда-то он ходил в черно-красной розе Spartak Ultras. В то время могли подойти и спросить за розу.

Тем не менее, был у меня на районе один знакомый конь. Он фанател по баскетболу. Позвал меня на матч ЦСКА — «Локомотив» (Минеральные Воды) — на дворе был февраль 1998 года. Раздавали билеты бесплатно: тогда пытались привлекать молодёжь на трибуны. Всем было не до спорта, народ пытался выжить. Собрались небольшим составом на районе, с нами были и мясные — билеты на халяву, почему бы и не сходить. Из десяти человек трое болели за «ЦСКА», я тоже пошёл в армейской розе — мне её подарили. Сходили, пошизили. Мне очень понравилась атмосфера! Организованная поддержка, угары, на трибунах тогда было чувство единения. Коней было очень мало по сравнению с количеством мясников, их сплочённость мне очень понравилась. Я начал интересоваться армейским движением, проявлять интерес и симпатию.

В начале мая 1998 года я принял для себя решение — буду гонять за коней! Это интересно, круто и правильно. Поехал на «Петровско-Разумовскую» покупать себе розу — это было в ближайших краях единственным местом, где можно приобрести шарф «ЦСКА». Потом ещё шарфы появились на вьетнамском рынке «Красная река». На рынке мы не покупали, чтобы не кормить иностранцев, да там и без нас было весело — в те времена туда постоянно приезжали РНЕшники и бритые на 20 апреля; в некоторые дни этот рынок превращался в ад. На территорию рынка заваливалось человек 100–150, и щемили всё, что движется.

Рядом с этим же рынком я снял первую розу. Мы с товарищем прогуливались, увидели двух мясников и решили проявить к ним нетерпимость. Подкараулили на улице, подошли. Предложили им подраться или сразу признать поражение и отдать розы. Они подумали и отдали розы. Я был сильно удивлён, как так — взять и так просто отдать свои цвета! Это позор! Когда снимали розы, один из мясников пожаловался, что с него уже вторую розу в этом месяце снимают.

Свой первый шарф я купил без приключений. Из магазина дошёл до остановки, сел в автобус. Достал по дороге из пакета, еду — рассматриваю. Смотрю — в салоне парень сидит в армейской розе. Он меня заприметил, пошли друг к другу почти одновременно. Поздоровались, обменялись контактами — тогда коней было так мало, что люди при встрече были рады любому красно-синему собрату. Незнакомый человек в красно-синей розе воспринимался как родной, старались устанавливать и не терять связь с каждым.

Первый футбол, на который я пошёл, было столичное дерби ЦСКА — «Динамо». Матч проходил в дружеской обстановке, все отлично поддерживали свои команды. После матча извилистым маршрутом пошли до «Савёловской» организованным мобом, около 80 человек. В районе «Белорусской» наша толпа увидела другой моб, численностью также около 70–80 человек. У всех были розы на шифре: и у них, и у нас. Все одеты одинаково — черные бомберы, джинсы. Намотали на руки пряги. Когда стали сближаться, те нам давай орать — эй, мясо! А мы им орём то же самое… В последний момент поняли, что и мы, и они — это кони вперемешку с «Динамо».

Районные мясники удивлялись:

— Нафига тебе это надо? Надо болеть за чемпионов. «Спартак» — чемпионская команда, народная. А ты за кого болеешь? У нас на районе никто за коней не болеет, а ты болеешь! Что это такое?

Тем не менее, с районным мясом проблем не возникало — были знакомы с подросткового периода, остались нормальные отношения.

В 1999 году пробил свой первый выезд, в Ярославль. Тогда он и за выезд-то не котировался, но надо было с чего-то начинать. Среди коней у меня тогда особо друзей не было. Знакомому баскетбольному фанату ЦСКА с района футбол был не интересен.

У нас в Бескудникове уже была на тот момент сплочённая группа молодых коней, которые катались на матчи и давали бой. Некоторые из них позже стали одними из основателей группировки Gallant Steeds. Поначалу мы не общались, но в начале 1999 года я с ними познакомился в результате одной из районных разборок. У моего товарища произошёл конфликт с отставным ОМОНовцем. Драться «раз на раз» с ним пришлось мне. Я дрался самоотверженно, но мне было 15 лет — возраст и габариты не позволили победить в той драке против опытного взрослого бойца — ОМОНовец меня затоптал. Этот махач увидела компания, в которой был кто-то из бескудниковских коней. Им понравилось, что я стоял до последнего. Один из старших узнал об этой ситуации и предъявил:

— Вы чего не впряглись? Он же тоже конь!

С того времени завязалось личное общение. Настало время следующего дерби, и я попал на сбор будущих GS. Накануне договорился погулять в выходной с девушкой, у меня как-то вылетело из головы, что предстоит день дерби — я тогда начал плотно увлекаться боксом и немного отвлёкся от субкультурных движений. Встречаю на районе нескольких коней из той тусы. Они мне говорят:

— Серёг, ты куда?

— С девчонкой погулять.

— Ты чего, какая девчонка?! Сегодня дерби ЦСКА — «Спартак»!

— А где матч?

— В Черкизове! Надо ехать, сейчас собираемся. Будем по Савёловской ветке орудовать!

В общем — хрен с ней, с девчонкой. Конечно, я поехал с парнями! Прихожу на место сбора: с кем-то был знаком, с кем-то нет. Всего собралось около тридцати человек, и мы поехали на платформу Бескудниково. Хотели подраться с долгопрудненским или лобненским мясом. С последними были самые жёсткие зарубы. У них был яркий, харизматичный лидер — некий Джордан, который рулил всем мясом на ветке.

Подходит собака, и мы заприметили в ней мясников. Прыгнули в собаку, идём по вагонам к мясу. Между нами остаётся один тамбур, и тут нам попадается конь — он ехал в этой собаке зашифровавшись. Он нам говорит:

— Парни, не ходите туда! Там четыре вагона мяса!

Силы неравные, да и пофигу. Мы было пошли дальше, но двери в их вагон оказались заблокированы.

На платформе Окружная мы вышли и бросились к вагону мяса, к ближайшим дверям. Видимо, они не совсем понимали, какое нас количество, и не торопились выскакивать. Мы попытались зайти сами — в ответ полетели бутылки, и начался обмен ударами. Кони с платформы лупили по вагону, мясо швырялось через окна дерьмом — всё под аккомпанемент взаимных оскорблений. Двери закрываются — из мяса никто не вышел.

Тут вижу: к стеклу мясник прижимает носопыру, типа пятачок показывает, корчит рожи и фак показывает. Мне это очень не понравилось. На ногах были новенькие ботинки Dr. Martens, и я со злости всандалил стальным стаканом точно в ту точку окна, к которой мясник прижал свой нос. Стекло осыпалось, «мартенс» врезался в рожу свиньи, и пятачок пропал из поля зрения. Электричка тронулась.

Такой экстрим у меня был в первый раз. Парни сказали, что это круто выглядело!

Приехали на Комсомольскую. Идём по переходу, и прямо на нас выходит группа мяса, человек 15–20! Взрослые мужики и ребята постарше нас. Они явно не ожидали этой встречи, шли растянувшись. Мы же шли собранно. Набросились на них, как бандерлоги, — возраст и комплекция им не помогли. Облепили их и затоптали. В процессе драки подключались люди со стороны, причём подписывались только кони — мясо на платформе было: они стояли и не вмешивались.

Запомнился один момент. Я зауважал заваленного мясника — он намертво вцепился в розу и не отдавал её, как его ни колотили и ни возили по полу. Ему сильно накидали гриндерсами, но розу он не отпускал. В итоге его оставили в покое. Молодец, красавчик — за цвета держался до последнего! На его фоне многие его коллеги смотрелись жалко: взрослые мужики зажимались, прятались за спины прохожих, просили, мол, ребята не бейте. Вид у них был очень хулиганистый, но розы они отдавали без сопротивления. Положительный пример поведения и отрицательный в рамках одной ситуации.

Бескудниковские кони хорошо отметились в тот день.

Костыль: К концу девятого класса в школе меня настоятельно попросили:

— Давай, ты не придешь в 10 класс!

Мне было всё равно. Недалеко от дома была путяга, автомобильный колледж. Я решил, что пойду туда — а чего, нормальная тема. И не поступил…

К счастью, подвернулась другая шарага, техникум, — я пошёл туда. На новом месте познакомился с парнями, которые ходили на футбол, носили розы, участвовали в движении. Стали общаться. У меня тогда не было никакого понимания, что это за движение.

В 1997 году пошёл с ними на футбол — понравилось. Потом продолжил в том же ключе и дальше, стал ходить на футбол. Я знал из рассказов, что есть конфликт между конями и мясом, что они бьют друг другу рожи, но мне всё это было не очень интересно. Прикольно было сходить на футбол! Шарф на шее, пить водку, шизить на стадионе — обожаю суппорт! Это угар, это мне нравится. А мордобой, причины войны между конями и мясом мне тогда были непонятны — я собирался оставаться в стороне от этих разборок, меня интересовал только футбол.

Я купил свой первый шарф. Спустя две недели ехал в техникум — с меня стали снимать шарф четыре персонажа.

Подошли какие-то парни, обступили и говорят:

— Давай, старичок, скидывай шарф — и свободен! Процедура простая.

Мне стало очень обидно: какие-то чмошники подходят и пытаются меня тут ограбить, отнять предмет ставшего любимым хобби; кинуть на деньги, которые я заплатил за розу.

Пошёл на принцип и отказался отдавать шарф. Начался замес: четверо на одного. В драке я был избит: меня повалили, запинали и сняли шарф. Это были заведомо нечестное нападение и грабёж.

Помню, шёл после, и в груди клокотало:

— Таких гадов гасить надо, нах!

С того момента во мне затаилась дикая злоба на мясо, появилось стойко негативное отношение к красно-белым по формуле «Где увидел — там и бью!».

И до этого мясников я не любил, в родном Алтуфьеве эта порода людей всегда царапала взгляд: вечно бухие, грязные, агрессивные, с ордами таких же карликов вокруг. Мясники производили на меня отвратное впечатление. Как молодому гражданину и уважающему людей жителю города, мне эти толпы пьяных олигофренов казались просто лишними на местности. Я знал, что «ЦСКА» бьётся с этим стадом, у них между собой по менталитету полный дисконнект. Выбор «ЦСКА» был во многом предопределён этим фактом.

Когда с меня сняли шарф, а значит, старина Костыль оказался в минусах — я принял решение вписаться в эту войну. Надо было выводить баланс в плюс после такой лажи.

Со своими одногруппниками начал участвовать в рейдах охоты за шарфами. Начал собирать коллекцию красно-белых роз. Начали гулять по районам и схлёстываться.

Эта компания была потом в числе тех, из кого образовывались Gallant Steeds.

Было несколько забавных эпизодов.

Как-то идём с корешем Женей, он в параллельной группе техникума учился — будущий гэлант. На «Менделеевской» видим типа в чёрно-белом шарфе с приятелем. О-па, педо! Прыгаем на них, второй убегает. Тип в шарфе остался и нормально пошёл в отмах. Гасимся с ним; в процессе драки он перемещается вверх по лестнице перехода на «Новослободскую». Парень дрался, не отступал ни в какую.

В какой-то момент мы устаём — возникает пауза.

Начинается разговор:

— Вы чо?!

— Через плечо!

— Х*ли вам надо?!

— Ты педо!

— Что вы гоните?!

— Что ты гонишь!? У тебя роза!

Он снимает шарф и показывает: у него оказывается обычный шарф, в котором в части узора присутствуют чёрный и белый цвета. Оказалось, мы лоханулись! Не на того напали… А парняга красавчик — пару минут рубился очень чётко! Извинились и разошлись.

Через некоторое время я купил шарф Red Blue Hooligans, с бульдогом. Одел в первый раз, будучи уже карланом на некотором опыте.

Однажды мы как-то с корешем, конём из Тушино, спускались в метро на его районе. Он помимо «ЦСКА» электронной музыкой увлекался и одевался соответственно. По внешнему виду вообще нельзя было сказать, что он фанат. Только одна деталь выдавала — он всегда ходил с прягой.

Спускаемся на платформу, я смотрю — в середине «Тушинской» стоит группа, человек десять, в шарфах. Я приглядываюсь и вижу, что шарфы красно-тёмные, что-то такое. Думаю, нормально, не мясо вроде. Идём дальше.

Доходим до них — подходит электричка. Перевожу взгляд и вижу, что эти десять человек смотрят на меня в упор, на их лицах изумление! Я не понимаю, в чём дело, присматриваюсь. У них шарфы не красно-синие, а красно-чёрные! У мяса тогда были хулиганские шарфы в красно-чёрном цвете. Я понимаю, что сильно ошибся… Не мой день. В основном это были карлики, но было и несколько человек нормального возраста и комплекции.

Кореш, не заметив, проходит дальше и запрыгивает в поезд. Дёргаюсь, чтобы тоже заскочить в поезд, меня хватают и обступают толпой. Начинается групповое избиение со всех сторон. Слышу, двери закрылись, поезд поехал.

В какой-то момент их хватка ослабла, и я смог вырваться, сорвал с пояса прягу. Вижу, как мой кореш с ними рубится. Он успел выскочить — они на него внимания не обратили. И он со спины с прягой в них влетел! Рубим вдвоём их прягами — они пришли в замешательство и побежали от нас. Выгоняем их на улицу. Останавливаемся, передыхаем, делимся впечатлениями.

Возвращаются двое самых здоровых из них. Идут к нам. Смотрю, пряги в руках. У нас тоже. Сходимся, начинаем рубиться прягами двое на двое. У них как-то драка не пошла — оба пропустили несколько раз прягой в голову.

Они притормозили, подсдулись, начался базар. Один говорит мне:

— А ты что, хулиган?

Я тогда только претендовал на это звание и ответил честно:

— Нет, не хулиган. Но за розу отвечу!

Они постояли, посмотрели, развернулись и ушли. А мы поехали зависать к девчонкам, куда и направлялись с самого начала.

Потом был еще один эпизод в Алтуфьеве. Там мясо всегда паслось толпами, в дни футбола по району кружили орды, со всех окрестностей мясники собирались по 100–200 человек и куда-то двигали или где-то зависали. В тот день мы с другом махнулись шмотками: он мне отдал красно-синий свитер-пульсар, я ему — немецкую рубашку с орлом на рукаве. А это был день футбольного тура.

Я понимаю, что сейчас в городе мясо, и мне ехать в Алтуфьево. Еду в этом свитере домой. Выхожу в Алтуфьеве из метро, лесенка из перехода на улицу, мне в одну сторону, а на противоположной стороне на лестнице стоят человек пятнадцать. Палят меня, кричат:

— Эй, братан, ну-ка тормозни!

Ещё чего. Бегу по лестнице, за мной бегут шесть человек. Бегу по улице, вижу ментовский «козлик» стоит на обочине, бегу к нему. Остановился, думаю, что здесь-то меня явно бить не будут.

Мясо смотрит издалека — я с серыми вроде не общаюсь, просто стою себе и всё.

Один из них идёт ко мне. Подходит и говорит:

— Ну чё, братан, пойдем рубиться!

— Чёт вас многовато на меня рубиться, вариант не очень — я один! Это не по честному.

— Не ссы, будет всё ровно! Один на один подерёшься — мы выберем одного.

— Ладно, пошли драться!

Я согласился драться, но почувствовал, что будет какая-то жесть. Отходим за дом, чтобы менты не увидели.

Драться со мной вышел самый здоровый. Начинаем драться с этим типом, а он оказался хоть и здоровый, но какой-то ватный. При том, что я на тот момент был вообще не спортсмен, не отличник по физкультуре, я сумел насовать ему по голове практически в одну калитку. Я его уверенно гасил, когда со стороны неожиданно вписался второй мясник. Вот пидорасы!

Когда вписался второй, я снял прягу. В ответ один из мясников тоже снял прягу, а второй достал шланг от стиральной машины с грузиком. Тридцать секунд драки на дерьме — нормальная рубка. Тут что-то склинило в мозгах у человека, который договаривался со мной о драке. Он подумал, что это плохая тема, отвёл одного из них, мол, не надо, договаривались один на один. Давайте, рубитесь дальше. Мой оппонент отказался — ему уже хватило.

Говорю им:

— Ну что, кто следующий?

— Да не, завязываем, ты подрался, красавчик, чё!

Это были ещё не те парни, которые образовались в печально известную Алтушку, те были тогда моложе… У мясников, с которыми я повстречался в тот день, какие-то понятия о чести были.

Мясники готовились к матчу, один из них достал пузырь и говорит:

— Давай тогда бухнём!

Выпил с ними из горла водки — так и разошлись.

Неожиданный шедвелл (Федос)

В школе я сначала не выделялся — был ни рыба ни мясо. Лохом я не был, поскольку дружил со спортом и драться не боялся, хотя сам на конфликты не нарывался. Середнячок. Крутые парни из нашего класса, с которыми я общался, позвали меня на матч «Динамо». Мне было 14 лет, 1995 год, «Динамо» играло с «Аланией».

Первое чувство, которое я ощутил, попав на стадион, — это был страх… Вокруг скинхеды в пятнистых штанах, лысые, здоровые, в армейских ботинках — «гриндерсов» тогда ещё не было.

Я спрашиваю одноклассников:

— Что делать-то надо?

Они говорят:

— Руки поднимай и ори «Динамо!», когда все орут «Динамо!» и поднимают руки.

Ладно, стал повторять за окружающими. Потусил, понравилось. Раз сходил, два сходил. Начал покупать «Спорт-экспресс», следить за футболом. В следующем туре должен был состояться матч «Спартак» — «Динамо».

Спрашиваю парней:

— Чего, идём?

Они говорят:

— Не, на «Спартак» — «Динамо» мы не пойдём. Там сильно избить могут, нафиг надо…

— А я пойду!

— Ну, скатертью дорога.

Решил пойти один. Приехал за день до игры на Черкизово, попросил в кассе самый дешёвый билет. В тридцать шестом павильоне на ВДНХ тогда продавались шарфы. Там я приобрёл себе розу «Динамо» в день перед футболом.

На следующий день еду на футбол. Один, в футболке Iron Maiden, розу я предусмотрительно повёз с собой в непрозрачном полиэтиленовом пакете. Нахожу свою трибуну, захожу и понимаю, что что-то тут конкретно не так.

Самый дешёвый билет оказался на фанатском секторе мяса!

Смотрю, какой-то кипиш. Стоят восемь взрослых мужиков в шарфах «Динамо», вокруг них что-то вроде зоны отчуждения, я подумал — может, так и надо?

Пробиваюсь к ним, достаю из пакета шарф и встаю рядом. Игра начинается, и я чувствую, как вокруг стремительно начинает сгущаться напряжение. Я успел постоять в шарфе максимум пару минут, когда мясо прыгнуло на этих мужиков. Мужики сразу пошли в отмах. Я не дрался, был в шоке от происходящего, наблюдал за дракой из-за спин мужиков. Прыжок отбили. Довольно быстро появились менты, и нас вывели с сектора.

Менты сказали нам идти на свою трибуну, объяснить там ситуацию, и нас пустят. Мы обходили Черкизон, когда мне прилетел мощный удар сзади, и я полетел на землю. Вцепляюсь в шарф, за него тянет какой-то здоровый лысый тип. Шарф удержать не удалось — этот парень его вырвал и передал кому-то. Его же почти сразу задержали набежавшие менты. Менты с нами дошли до нашей трибуны, где один из этих мужиков сказал мне, чтобы я не расстраивался, и подарил мне свою розу.

Этот шарф оказался редким и раритетным: у меня потом его пытались и выменять, и купить, но я всегда отказывал.

Потом была путяга, потом серьёзный околофутбол меня затянул через ребят с района (они гоняли за «ЦСКА»). Мои одноклассники просто любили футбол; я же после того, как меня побили, хотел драться с мясом. Замес, в который я попал, не выходил из головы, во мне проснулась жажда боя. 14 лет — переходный возраст, я хотел стать воином и пошёл на рукопашный бой. В школе я подрался со всеми несимпатичными мне одноклассниками, стал сам нарываться на драки, специально провоцировать их. Фантазию не подключал, действовал прямо.

Подходил, спрашивал:

— Хули тут сидите? Чего расселся, лох?

И сразу же бил.

Моя репутация на районе сильно изменилась. Спустя время я стремительно начал зарабатывать и фанатскую репутацию.

ПТУ на Лосе (Федос)

Моё ПТУ напоминало колонию для несовершеннолетних. Конец 90-х, платформа Лось, здание стояло прямо у МКАДа. Там же я впервые увидел Маугли. В моей путяге кого только не было — особенно много было наркоманов с Ивантеевки.

Только на первом курсе у нас посадили трёх человек за героин. Постоянно были драки.

На выходе из ПТУ процветало каждодневное обувалово.

— Деньги есть? А если найду?

Кого-то постоянно избивали, некоторых сажали за это. Однажды наблюдал, как один отморозок урной по голове загасил моего одногруппника с дурацким именем Рудольф.

Некоторые истории поражали. Стояло время, когда были очень популярны кожаные куртки с меховым воротником, их еще называли «пилот». Они были довольно дорогие — всего штук восемь на всю путягу. Миша из нашей группы дежурил по раздевалке. Наркоман с Болшево, а с ним ещё пять человек подошли к Мише:

— Давай нам все «пилоты» из раздевалки!

Он им:

— Вы чего? Так нельзя!

Они его избили, сняли с него золотую цепочку, забрали шесть «пилотов» из раздевалки, погрузили в «шестёрку» и уехали. Естественно, всех посадили. Это героин…

Мне в первый день сломали нос — в Боткинскую больницу привезли с мощным сотрясением мозга. Я тогда ещё болел за «Динамо».

Вышло это так. 1 сентября. Я прихожу. На третьем этаже была планёрка перед началом учёбы. Все группы строились, что-то объявляли: всякое фуфло. Стою в кепке «Динамо». Смотрю, напротив меня три третьекурсника. Один из них — Т. из Гладиаторов. Все в бомберах, «гриндарах», в красно-белых розетках-хулиганках. Мясник смотрит на меня и показывает характерный жест рукой по горлу. Я сразу почуял неладное, стало стремно.

Первый урок в моей группе был на третьем этаже. Все друг с другом не знакомы… отсидели урок, перемена… все начинают расходиться.

В класс заходит какая-то девка и обращается ко мне:

— Эй ты, в кепке! Да, да, ты! К тебе поговорить пришли!

Я выхожу — меня уже ждут. Стоят человек семь с характерными рожами. Говорят мне:

— Ну чего, пойдём, мусор!

— Куда?

— Сейчас покажем.

Здание путяги было четырёхэтажным. Если идти вверх по лестнице, можно было подняться на площадку перед выходом на крышу, пройдя четвёртый этаж. Меня привели в этот закуток — дальше всё развивалось стремительно.

Почти сразу последовал мощный удар в щщи — я упал, и меня начали топтать ногами. Я схватился за кепку и зажал её под себя под градом ударов — вырвать её из рук им так и не удалось.

Пришёл в себя, спускаюсь. Меня мутит, нос лежит на боку, кровища хлещет без остановки. Вызывают скорую, меня везут в Боткинскую больницу. Там мне вправили нос.

Помню, надо мной склонился врач и ласково сказал:

— А чего ты хочешь, парень? Красота требует жертв!

Было больно. Сначала он делал что-то с носом руками, потом в ход пошли металлические спицы. Через день меня выписали домой с сотрясением мозга — побыл на больничном.

Иду опять в путягу, а там ко мне пришли из отделения милиции. Я был несовершеннолетний, 14 лет. Нас с матерью вызвали в ПТУ. Больница передала сведения в ОВД, к территории которого относилось наше ПТУ.

— Ну чего, давай рассказывай — кто тебя побил? Сейчас его посадим.

— В смысле посадите?

— Ну чего, у тебя тяжкие телесные, даже если твой обидчик несовершеннолетний, он поедет в колонию к малолетним преступникам.

Мать уговаривала меня сказать, но я про себя подумал, что не буду сдавать. Говорю, что не помню, что это какие-то вообще посторонние типы зашли. Мне опер говорит:

— Что ты чешешь? Выйди отсюда!

Я вышел из кабинета. Он о чём-то пообщался с мамой, и она подписала отказ от возбуждения уголовного дела. Потом меня подтянули старшие и сказали:

— Спасибо тебе, что не сдал. Проблем у тебя тут больше не будет.

И правда, у меня больше никаких проблем в путяге не было.

Первый бой (Паша Б-с)

Ехали мы как-то с Песчанки, компания 15-16-летних карликов. Календарь распорядился так, что в этот же день играли «Динамо» с «Торпедо». Мы вышли из троллейбуса, встали неподалёку от метро «Белорусская». Стояли, тупили, как обычно, по-конски. Я зашнуровывал свои «мартенсы», вдруг слышу какой-то шум-гам, смотрю — народ куда-то начинает щемиться мимо. Я не понял, в чём дело — что за кипиш?! Подрываюсь со всеми, бегу. За кем-то или от кого-то и не знаю… В процессе бега постепенно выяснилось, что от кого-то…

Оказалось, что в троллейбусе следом за нами подъехали торпедоны, довольно-таки взрослые. Парни, которые были со мной, сильно занервничали по этому поводу. Добегаем до метро, я остановился и попытался подраться с торпедоном. Он был гораздо взрослее меня и не проявлял особой активности. Я посмотрел по сторонам и обнаружил, что наш поединок с интересом наблюдает мент в паре метров от нас. Стала понятна причина, по которой наша битва не увеличивает свой накал. В итоге мы разошлись, я быстро свинтил с места событий.

Спустя некоторое время той же компанией мы ехали на трамвае и увидели из окна, как какого-то коня «обувает» на шарф группа мясников. Я предложил остановить трамвай и выйти, однако парни, которые ещё были в шоке от происшествия с торпедонами, эту идею не одобрили. Мы доехали до метро, оттуда до вокзала и пересели в электричку — там у нас произошёл следующий трабл с какими-то хулиганами. Парню из компании такой же молодёжи почему-то не понравился кельтский крест на шее у одного из коней. Этот символ отчего-то вызвал у него сильную агрессию. Мы подрались с ними в вагоне, но без особой жести. Потом вышли на своей станции, а те парни поехали дальше.

Вписка с препятствиями, или Марафон в «Лужниках» (Сафон)

Мы были мелкими, лет по 15–16. Была игра с мясом в Луже. Как-то так получилось, что у нас было два билета на троих. У меня с собой была КЛСка (удостоверение члена фан-клуба ЦСКА) — тогда их давали в виде удостоверений-корочек.

Парни прошли по билетам, я вписывался. Первый и последний раз я вписался в «Лужники» через ворота! Я перелез через них, нашел калитку, где не было ментов, проник на второй ярус. Ура, я на стадионе!

До меня докопались мусора. Я им тыкаю корочку «Клуб Любителей Спорта» — они мне говорят:

— Ты чего, м*дак? Тебе вообще не сюда!

Тут я понимаю, что сектор с моими товарищами находится через трибуну от меня! Я на центре, они за воротами! Что делать? Кое-как отбазарился, к своим не пропускают. Ладно. Нужно было с одного сектора перелезть на другой по ярусам — я осмотрелся и двинул в путь.

Ситуация из фильмов про Джеймса Бонда. Внизу стоят мусора, а я, вцепившись руками в край, ползу у них над головой! Как будто перелезаешь с балкона на балкон — похожий трюк. Добираюсь до самого края нужной мне трибуны: на нижних секторах сидят кузьмичи, моя братва стоит в серединке трибуны. Наших мало, сектора три за самыми воротами, от них меня отделяет абсолютно пустое пространство!

Всё видно как на ладони, спрятаться просто негде. Делать нечего, я бодрым шагом двинул к своим, перелезая через бордюры и ограждения. Пока лазил, умудрился сломать часы — это был единственный косяк того дня.

До цели оставалось около 100 метров, когда из оцепления снизу трибуны отделилась фигура в казённой форме и решительным шагом двинула вверх по ступенькам мне наперерез! Перспектива общения с этой фигурой абсолютно не вдохновляла. Я тут же ощутил мощный прилив адреналина, включилась «вторая космическая скорость». Я понёсся как участник легкоатлетических состязаний, по-всякому перепрыгивая ограждения, — такой своеобразный бег с препятствиями.

Я успел, проскочил между стоящими лицом к толпе срочниками, перелез через последнее ограждение и вкрутился в толпу наших. Внутри всё бурлило от радости и короткого адреналинового прихода — КОНИ!!! УРА!!! СВОИ!!!

Одна из самых крутых вписок на стадион из тех, что мне довелось провернуть.

Первая встреча с легендой (Федос)

Маугли был легендой у нас на районе. Я уже слышал за него, когда учился в путяге.

Стоим на улице — идёт тип. Кто-то говорит:

— Да это ж Маугли!

Я смотрю во все глаза: столько историй уже про него слышал!

Идёт подросток в пульсаке «ЦСКА», заурядной комплекции: внешне ничего такого, из чего создаётся имя легенды.

Мы стояли на крыльце ПТУ, у нас в соседнем входе было общежитие и там теннисный стол, за игрой в который народ постоянно коротал время. Маугли заходит в этот вход.

Я не успел докурить сигарету, когда оттуда вылетел какой-то тип. За ним выбежал Маугли с теннисной ракеткой, догнал его, дал по башке ракеткой. Человек упал, ещё раз — хрясь! Маугли добавил ему ребром ракетки. Выпрямился и с улыбкой пошёл назад.

Тогда я первый раз увидел его в деле — меня впечатлило!

Познакомились мы с Маугли немного позже. Я гонял с тусовкой коней на районе, через них познакомился с Яузой. Саша тогда плотно занимался единоборствами, он был немного постарше. Яуза предложил тренировать желающих — я стал заниматься у него. Мы регулярно тренировались на Лосином острове. Мне тоже было что показать: дед владел специфическими навыками боя и хорошо научил владеть ножом. С Сашей мы часто тогда рубились на ножах, очень душевно. На почве тренировок сошлись, и я получил предложение драться вместе за «ЦСКА»:

— Ты с нами тренируешься, ты с нами тусуешь, мы все кони — давай гонять вместе?

Я согласился.

Была вторая половина 90-х. Одна из первых жёстких ситуаций приключилась с нами на дерби. Мы собрали всех, кого могли, вплоть до знакомых пацанов с района. Всего человек 15. Я был самым младшим в этой компании, при этом был с самым большим опытом походов на футбол.

Сели в электричку, там к нам прибилось ещё человек десять невеликовозрастных карликов с ветки, таких же, как мы.

Мы доехали до Комсомольской, вышли, смотрим — перед нами на платформе красивым квадратом стоит строй! Здоровые, серьёзные, относительно нашего уровня типы, все на бомберах, по фанатской моде. При виде нас строй заметно оживился, и в нас полетел залп дерьма: парни швырялись большими подшипниковыми шариками. Затем они толпой ринулись на нас — с нашей стороны всё войско карликов принялось стремительно отступать в противоположную сторону. Кто не успел, тех по-жёсткому валили, добивали по голове прягами. Меня не тронули — толпа пронеслась мимо.

Мне ничего не стали предъявлять по малолетству. Те, кто не успел убежать и получил, начали качать:

— Как это так: мы дрались, а вы свалили!

Тусовка перессорилась, Саше подарили эстафетную палочку как намёк; отношения были серьёзно испорчены. Я послал нах крикунов и остался с Сашей — видя всю эту ситуацию со стороны, я понимал, что эти люди на него просто гонят и драки там никакой не было, они тупо не успели сделать ноги, убежать пытались все. У большинства были шрамы на затылках, а не на лице.

Мы начали акционировать вчетвером: Яуза, я, Паша К., Миша З. Драки на ветке, войны в собаках. Преобладающее количество врагов всегда было проблемой, поскольку прыжок на целый вагон проезжающего мяса был жёсткой затеей.

У Яузы появился компьютер, через Интернет на каком-то форуме он списался с авторитетным конём из банды с Лося. Я знал в лицо тусовку тех коней. Он меня спрашивает:

— Знаешь такого человека — Ч.?

— Да, знаю, он второй человек в их конторе.

— Я с ним списался. Он говорит — хотите, подъезжайте.

Мы собрались и стали думать — стоит или нет. Двое были за, двое были против. В результате мы поехали с Яузой вдвоём.

Приехали на Лось, пересеклись. Ч. Говорит нам:

— Я не поеду, дела сегодня, езжайте с ними.

Поехали. Сначала нас не очень дружелюбно приняли, единственный, кто очень дружелюбно отнесся, был Турбо. Доезжаем до Комсомольской — там стоит Маугли.

Вот это мы в нормальную струю врубились — подумалось мне.

Он говорит:

— Привет, парни! Я взял всем билеты на сектор «Торпедо».

Мы поехали на шедвелл (акция, которая заключается в проникновении на вражеский сектор с целью устройства беспорядков). Приезжаем, заходим на сектор «Торпедо», нас человек двадцать. Мы с Яузой были готовы на всё, очень хотели себя проявить — особенно, когда поняли, что это серьёзные люди. Мне было 17 лет, Саше — 19, и мы были очень серьёзно настроены, возраст горячий.

— Ну всё, прыгаем!

Я тут же отделяюсь от нашей толпы и бросаюсь на торпедонов через верх трибуны — меня почти сразу вяжут и выкидывают со стадиона. На самом секторе менты нам подраться не дали. Мой билет по счастливой случайности не порвали, я зашёл обратно и направился к выходу с сектора, в подтрибунное помещение.

Перерыв. Нахожу своих. Понеслось — мы прыгаем на педо, была отличная драка, и мы с Сашей хорошо себя в ней проявили.

Потом к нам подошёл Маугли и сказал:

— Парни, вы нормально машетесь. Оставьте телефоны.

Через два дня звонок:

— Парни, в среду мы собираемся.

В среду играли «Спартак» — «Ротор». Мы приехали на платформу «Москва-3», накрываем собаку — поколотили всех.

Звонок в пятницу:

— Парни, в субботу дело.

Это продолжалось на протяжении нескольких месяцев: мы дрались минимум два раза в неделю — гонял постоянный костяк из двадцати парней. Это было нечто. Этот период сформировал из нас новые личности.

Белорусская ветка (Паша Б-с)

Война между фанатами на нашем направлении была классической для того времени. Мяса было больше — они занимали 2–3 вагона. Нас, сборной солянки коней со всей ветки, в лучшем случае набирался вагон, это в самые лучшие времена. Акционировали друг на друга, иногда накрывали, иногда бились при случайных пересечениях. Все основные люди знали друг друга. Были старшаки, которые решали что-то — и мы ехали мутить. У нас было несколько возрастных человек, которые гоняли постоянно (поколение хардкорных RBW). Мы, молодая поросль, шли за ними.

1998 год. Последняя игра первого круга с Шинником — мы проиграли. За неделю до матча мы договорились пересечься с мясом на ветке в этот день. Нас было меньше, и кто-то из старших поговорил с RBWшниками.

Поехали на ветку окольными путями, до платформы Тестовская. Мы шли к платформе, когда из кустов нарисовалась группа очень серьёзных взрослых дядь. Я на тот момент ездил всего четвёртый месяц и очканул, увидев их. Это были Red Blue Warriors. Они присоединились к нам, и мы пошли на Тестовскую. Там уже ждала нас толпа мяса и торпедонов. Нас было человек 60–70, их около сотки.

Они оказались на одной платформе, мы на противоположной, нас разделяли железнодорожные пути. Как только вошли на платформу, началось шоу: мы орали ругательства друг другу, в воздух летело всё, что может летать. Кто-то от переизбытка чувств швырнул во врага кассетный плеер. С нами был один парень, фанатичный спортик, хорошо накачанный, он всех здорово тогда удивил — умудрился перекинуть урну с платформы на платформу через двое путей! Очень скоро появились серые — была стрельба в воздух. Мясо село в электричку и уехало в сторону области. Они вышли на Филях.

Мы ушли с платформы, сели на троллейбус и доехали до Филей на рогатом. В Филях около платформы произошла основная битва — в ожесточённой драке мы задуплили их состав. Легендарного у мяса Андрея Четверга запинали ногами под лавку.

Там был мой знакомый торпедон из параллельного класса — ему очень здорово досталось на моих глазах. Я был шокирован, увидев, насколько жёстко его запинали и под конец отоварили дубиной по голове. Я даже сказал товарищу, что больше на футбол никогда не поеду, ну его нах — такой экстремизм! Зря сказал, конечно. Пришёл следующий тур — и я поехал!

Со временем множество махачей слились в один. Получали они, иногда доставалось нам. Часто бывало так, что большинство мяса ехало дальше, а мутить на нас оставалась какая-то кучка, не очень большая — чаще всего мы выходили всем составом и разгоняли их без особых проблем. Вычисляли друг друга, многие тогда прятали шарфы под бомберы, но это не спасало!

Ножевое ранение (Федос)

Несколько раз дерьмом от мяса мне доставалось довольно жёстко. На «Цветном бульваре» меня забили арматурой, но это не было чем-то из ряда вон выходящим в те времена.

Больше всего мне запомнился случай, когда я ещё не был знаком ни с кем из парней; это был период, когда сборную коней с направления ещё никто не знал как какое-то имя — просто кони с ветки.

90-е годы. Дерби ЦСКА — «Спартак». Едем небольшим составом в собаке с Лося, подъезжаем к Лосиноостровской. Понимаем, что на платформе полно мясников! Все приготовились, что будет драка.

Открывается дверь — один из коней тут же получает пряжкой по щщам, мясо врывается, наши бегут… Я со всеми. У меня роза была завязана под футболкой, не на виду.

Пробегаем несколько вагонов, я понимаю, что скоро будет конец электрички. Отступать некуда.

Я остановился в одном из тамбуров и закосил под кузьмича. Мимо бежит мясо. Их пронеслось мимо меня довольно много, и я уже было подумал, что пронесло, когда один из мясников, из самого конца их колонны, остановился, обернулся ко мне и начал пристально разглядывать.

— Ты конь!

У него в руке была ножка от табуретки, и он тут же пустил её в ход. Я упал, он начал колотить меня ею по голове, которую я прикрывал руками. Рукам доставалось больше. Он ударил меня несколько раз, но не увлекался. Мясник побежал дальше, а вот следующий тип, который был за ним, подтвердил известную мысль, что в конце толпы на драку всегда ходят самые гандоны. Он задирает мою футболку и видит динамовский шарф.

— Ты не конь! Ты мусор!

Он сдирает с меня шарф, делая при этом резкое движение рукой. Я ощутил какое-то жжение в груди… Не знаю, что у этого человека было в голове. В руке у него был швейцарский складной нож типа victorynox с кучей прибамбасов вроде штопора и прочего.

Лезвием этого ножа он пырнул меня в грудь; мне очень повезло, что лезвие было коротким… На память об этом случае теперь ношу на груди шрам.

Двойник «Ростов — Волгоград» (Сафон & Младший)

Это был двойник «Ростов — Волгоград».

Выезд начался с того, что у нас постоянно заканчивалось пойло, а мы без конца пополняли запасы. В поезде бухло закончилось с 1-го по 15-й вагон, ни у кого из проводников не осталось ничего. Мы пропили примерно долларов 150 — по тем временам для нас это были ощутимые деньги. У меня было с собой примерно четыре с половиной тысячи, в поезде слили примерно по двушке… Зачем-то купили каких-то фарфоровых свиней и швырялись ими — разбили вдребезги.

Мы только-только приехали, на поезде тряслись перед этим, телефонов ни у кого тогда не было (может, один на всю банду), ночь, левый берег Дона. Вокруг пансионаты, лагеря какие-то. Мы в непонятках — где парни??? Нас высаживают. Думаю:

— Еб*ть «Спартак», и что?

Вокруг кусты-кусты-кусты и темнота, нихрена нет и нихрена не видно.

— Ну и что делать будем?

— Давай бухать!

Встали, бухаем. Пили… пили — вдруг треск в кустах. Из кустов вылезает Бир и удивлённо на нас смотрит.

— А вы чего тут делаете?

— Вас ищем!

— Аааа. Ну мы типа здесь!

Ведет нас кустами — приводит в какой-то пансионат.

Заходим в этот пансионат и ах*еваем. Двухэтажное бунгало с деревянной лестницей со стороны улицы, по лестнице бежит чувак, а из него падает оно, как из лошади навоз!

Мы в шоке, ржём. Нихрена себе мероприятие — вот это мы заехали! Чувак пробегает куда-то во тьму. Больше я его в тот вечер не видел…

Идём дальше, к нашей мафии, под впечатлением от увиденного. Картина маслом — все синие в газ. Упершись лбом в стол, в трусах и с рюкзаком за спиной, спит Вождь. Кто-то зашёл спать не в тот дом и потерялся.

Были и приятные исключения в этом синем царстве: Федос тогда был на спорте, делал пробежки и даже пиво пил только в экстренных случаях.

Однако и Федос меня удивил. Увидел меня, кричит:

— Сафон, дай сигарету! Я бегать пошёл!

Утро запомнилось тем, что на злополучной лестнице бегал какой-то мужик и сильно возмущался:

— Кто разбросал дерьмо по всей лестнице???

Его негодование, однако, имело грязные последствия — напоследок один из наших наложил кучу у столба на выходе с этой злополучной базы отдыха…

С утра выдвинулись, поехали в другой пансионат, где зависали RBW. Там происходил полный ад! И мы в него с головой окунулись, поскольку было всем по 18–20 лет, и печень была крепкой.

В пансионате царил синий туман, и этот алкомарафон не имел шанса остановиться, потому что завхоз соседнего пансионата дядя Валера продавал бодяженный водой спирт в заткнутых газеткой снарядах — по тридцатке штука. Варлам мутил маленковскую шизу: он ходил и орал нон-стопом:

— Раз! Два! Три! А-А-А-А!!!

Ещё он пытался бить себе об голову кирпичи — происходил лютый трэш. Потом он потерялся и обнаружился уже в Волгограде.

Незадолго до выезда в свет вышел новый хит группы «Краски». Строчка из него помогала нам определить градус подпития одного нашего товарища. Когда стрелка залития переходила в красную зону, Таракан оживлялся и начинал кричать:

— Мамочка, что с нами будет?! Я полюбила бандита!

Бухали-бухали, потом двумя маршрутками поехали на Синее озеро. Алкобезумие набирало обороты, синяя синь и синее уж некуда. Я вдрабадан пошёл купаться, упал на мостках, разбил в мясо бровь — кровища хлещет. Мы выпили всю водку — хозяевам пришлось бегать за ней в соседний кабак. В Ростове я тогда первый и пока единственный раз в жизни ел лягушек. Несколько человек отрубилось до полной потери сознания, валялись кто где. Когда мы уходили, я оглянулся и увидел, что полыхает прибрежный тростник: кто-то его поджёг! Ад…

Жаба постоянно покупал пиво «Дон» ящиками. Оно пилось везде. Первыми в очередную снимаемую маршрутку степенно заходили ящики с пивом, затем загружалась мафия.

На местном пляже приключилась занимательная встреча. Мы лазили по окрестностям, купались… Нарисовывается Скинс. Грустный, с перебинтованной рукой. Спрашиваем:

— Что случилось-то???

— Э-э-э, — говорит — приколите, какая жесть вышла… Купались мы на карьере, там обрыв здоровый, и отчего-то мне сразу подумалось, что с края этого обрыва будет классно посидеть-подумать! Сказано — сделано. Сижу, делаю дело, и вдруг подо мной всё резко осыпается! Упал вниз, прилетел раньше собственного дерьма, вывихнул руку…

Из Ростова мы ехали проходящим поездом «Ростов — Баку». Этот поезд нужно было назвать «Кошмар скина»! В поезде русских было всего 13 человек: 10 нас и 3 мента; Федя с Тараканом при этом ехали по вписке. Весь остальной поезд — Азербайджан на колёсах!

Тут же к нам подвалили проводники:

— Давайте вы нам теток поиметь дадите — мы вам поляну накроем!

В итоге вместо накрытой поляны Жаба бегал за одним из проводников по поезду с ножом в руках и криками:

— Иди сюда, сука!

В поезде было и правда совсем некомфортно. Стрёмно с ними. Стоишь в тамбуре, куришь — они подходят, начинают экспрессивно чего-то грузить по ихнему: «Хачкермуладжамулах».

И вот думаешь — он тебя сейчас послал и стоит улыбается, или чего-то там просто спросил?… Возникает агрессия. Вокруг орда иностранцев, в воздухе тяжелые для меня запахи и тарабарская речь. Один из самых омерзительных железнодорожных трансферов в моей жизни!

Остальная часть выезда прошла намного более спокойно.

Защита дома (Федос)

Поехали мы однажды в Подмосковье, к знакомой на дачу. Маугли, я со своей девчонкой, ещё одна девчонка из местных и Мал, который просто за компанию поехал с нами.

Зима, ночь, деревня, изба. Сидим мы в ней, а к этим девкам заходит компания местная — типа заглянули на огонёк. Человек шесть типанов и бабы местные. Я даже не понял, как всё понеслось: мы сидим в комнате, бухаем — вдруг бац-бац-бац, начинается махач… Эти гопники нас давай месить; мы все сидели, а они стояли. Сначала я даже не успел встать с кресла. Закрылся, а они же не могут бить всё время. Поколотили, поколотили, отошли.

Маугли, как был в одних трусах, тут же вскакивает и отчаянно прыгает на них с воплем «РУССКИЕ, ВПЕРЕД!». Я тоже вскакиваю и начинаю их лупить. Мал тоже вскочил, но его рубанули почти сразу, хотя дрались наши соперники абсолютно по-колхозному.

Дерёмся, в крови все, они на дерьме вдобавок. Две их тёлки поленья в руки взяли и давай нас поленьями этими колотить. Ад.

Невесёлый расклад, но мы-то — психи. Выбиваем их из комнаты на террасу — там они уже облажались. В замкнутом пространстве умение драться значит больше, чем количество нападающих. Не нокаутирующие удары, конечно, были, но лица им мы нормально расколотили.

В апофеозе выгоняем их на крыльцо, одному из них я в угаре руку об косяк сломал. Такая затея: они не решаются в дом заходить, мы закрылись, всевозможное г*вно в окна летит, погром.

Параллельно развивался другой кровавый экшен. Лене одна из баб, которая против нас была, орёт:

— Лена, ты прошмандовка!

Лена хватает банку огурцов, орёт ей в ответ:

— Заткнись, шлюха!

И банку ей о жбан — бах! Банка вдребезги… короче, всем весело, все отдыхают.

Деревенские на улице подожгли дом с задней стороны. Шторы полыхнули пламенем, тюль загорелся… но потухло — зима была всё-таки. Потолок закоптился. Мы тоже в ответ в окна швырялись, осознавая, что ситуация дерьмо — ночь-полночь, мобила тут не ловит, пердь, стая местных орков, мы в кровище. ХЗ, чем закончится.

Маугли берёт колья и суёт в печку, говорит, сейчас ими оборону держать будем. Я хохочу. Сразу внутренне приободряешься от такого зрелища.

А у тех, на улице, уже запал пропал. Кричат:

— Москвичи, выходите, поговорим.

Подумали… Ну ладно, выйду к ним. Выхожу — стоят помятые, один за руку держится. Нормально мы им щщи понабили.

Они начинают качать:

— Слышь, да мы ща можем вас убить, вы не дойдете до станции.

Я им:

— Да-да-да, базара нет…

А у самого в голове:

— Ща, доберусь до мест с сотовой связью, и ты узнаешь ярость хулиганов!!!

Разошлись.

Там ещё прикол такой был — со спиной я встрял. Дом этот был очень холодный, мы там побили ещё всё, сквозняки дикие, может быть, это дало осложнение. Я с утра просыпаюсь — мне всё хуже и хуже, вечером на вокзале еле с лавки встал. Приезжаю домой пьяный — там ремонт, мать кричит:

— Ты дармоед, шляешься, бухаешь … обещал же помочь с ремонтом!

Я говорю:

— Мам, извини, не могу мусор вынести, у меня со спиной что-то…

Она не поверила — скандал, вырубаюсь. C утра просыпаюсь и ног не чувствую, не могу с боку на бок перевернуться, боль дикая в спине… месяц промучился так, потом прошло само собой.

Ещё прикол был с ответкой.

Бить этих парней мы ездили дважды. Первый раз не доехали, потому что Гнус улетел в кювет. Я ехал в той машине. Мы впятером садимся в тачку, он говорит:

— Пацаны, я два дня назад права купил, если кто умеет — садитесь, мне не жалко…

Мы переглянулись — никто не умеет. Поехали с Гнусом за рулём.

Первым тревожным звоночком через 15 минут стал короткий жалобный хруст пластмассы — мы сшибли зеркало не особо крутой машине, но по итогу разъехались без взаимных претензий.

Едем, шоссе. Ещё в пути я заметил, что наш водитель зеркалами практически не пользуется, и вот мы разворачиваемся, и я вижу, что на нас летит КамАЗ… а мы под КамАЗ… я ору: «Миша-а-а!!!

В этот момент нас бьёт в заднее правое крыло, и мы юзом улетаем на обочину, сбив столбик 55 км…

В общем, в первый раз разборка не задалась.

Во второй раз всё же добрались до них и накрыли их в их же логове, было весело. С бейсбольными битами и криками «работает московский ОМОН». Раздолбали им музыкальный центр, телевизор, всё подчистую разбили, всех поколотили, шлюхи их визжат. Жалко, их мало было, всего четверо, один ещё умудрился так ловко шифрануться, что его не заметили. Помещение небольшое было, нас туда человек пятнадцать залетело, хз, как его не заметили, за тётками, что ли, спрятался… повезло парняге, бывает.

Апельсиноруб (Паха с Маленковки)

В этот день в городе был футбол. 90-е, мы ехали с какого-то мячика. Восемь человек. В метро зашли в вагон — свободных мест было немного. Уже тогда мы были немного подкованными: не кучковались, не вели себя как дебилы и старались не привлекать внимания — рассредоточились по вагону.

На одной из остановок в вагон зашли трое крепких ребят и подошли к отдельно стоящим Фунтику и Сафону: они выглядели из нас всех наиболее похожими на футбольных хулиганов. Фунтик и Сафон стояли около дверей, а эти парни их обступили полукругом. Я сидел в метре от них на лавке напротив, с краю у входа, и прекрасно слышал завязавшийся разговор. Стандартный, в принципе, набор вопросов, чтобы понять, за кого болеет собеседник.

— Чё, ребят, как ЦСКА сыграл?

Я напрягся и переглянулся со всеми — во взглядах парней читалось:

— Ух ты! Весело! Сейчас посмотрим, что будет!

Стягиваемся со всего вагона и встаём сзади, вторым полукругом окружая стоящих. С нашей стороны следует вопрос:

— Кто такие, чьих будете, из какой фирмы?

На этот вопрос самый здоровый из них отвечает:

— Clock Work Orange, слышали? Заводные апельсины. Я — Т****!

На этой фразе он получил с локтя в голову от Яузы. Я занялся другим оппонентом и краем глаза заметил, как Яуза завалил здоровяка. Откуда-то в руках Саши появилась бутылка — он принялся долбить его донышком бутылки по голове с криками:

— Запомни, меня зовут Яуза!!!

Мы растащили в стороны остальных и начали их колотить при абсолютном невмешательстве населения. Я и ещё двое парней окучивали спортивного вида здоровяка — он сразу нахватал сильных подач, но был упёртым — так и остался стоять на ногах. Перегон от «Проспекта Мира» до «Рижской» мы их лупили, одержав решительную победу.

На «Рижской» вышли с ними на платформу. Парня, которого я колотил, звали Рома — он был приписным у апельсинов, гонял с ними на рубки. Он попытался с нами забиться, но по итогу ответная драка не состоялась: CWO не захотели этой встречи и сказали Т**** что-то из серии:

— Ну ты и м*дак! Надо же было так лохануться…

Аргумент из рюкзака (Сафон)

На каждом из выездов кто-то из наших, или все мы разом колотили каких-либо гопников. Так выходило. Один из хитов, связанных с подобного рода времяпровождением, произошёл в Новороссийске. Это был мой третий выезд, 1998 год. Надо было уже идти на стадион — мы «заливались» на пляже.

Маугли поднимает войско:

— Давай-давай, подъём, пора на мяч!

Тут кто-то из наших прибегает на кипише:

— Братва! Трабл! Там гопари местные! Их там тьма, все на г*вне! Что делать?!

Маугли:

— А что делать-то? Надо идти! Собираемся!

Тут же он начинает из своего рюкзака доставать какие-то вещи, отдает их кому-то. У него такой обычный холщовый рюкзак был — «Смерть туриста» такие рюкзаки называли. Потом идёт по пляжу и начинает собирать камни, отдавая предпочтение увесистым булыжникам. Кладёт в рюкзак один, два, три булыжника, пять, шесть. Затянул. Перехватил рюкзак за завязки и лямки рюкзака. В общем, получилась этакая палица.

Говорит какому-то парню:

— Ну, чего тебе?

Маугли ему рюкзаком по хребту — БАХ! И спрашивает:

— Ну как, больно?

Тот в ответ:

— Аааааа! Уууууу!!! Них*я себе…

Маугли что-то про себя прикидывает и добавляет ещё пару булыжников.

— Теперь пошли!

Я впечатлился практической жилкой Маугли, а из того трабла мы вышли без особых проблем и без потерь.

Куплю коня (Федос)

Была у меня одна подруга. Любовь была у нас с ней, все дела. Лошадей она любила — ну очень хотела свою лошадь. Мне было на тот момент 18 лет, мы жили вместе — такие вот ранние отношения.

В общем, говорит она мне:

— Лошадь хочу, не могу… мне край без лошади по жизни…

Настоящую лошадь хочет… Я целеустремлённо полез в Интернет наводить за лошадь справки — чё почём, где приобрести; тогда уже Интернет был у кореша одного: зашёл на огонёк к нему. Покопался. Неприятно поразился цене…

Выяснилось, что в городе Починки Нижегородской области есть племконезавод, где разводят лошадей. По прайсу — двушка зелени. Вариант был, в принципе, приемлем — около 800 долларов давала девушка, да и плюс она давай мне по ушам чесать, какое же лошадь нереально крутое животное, будет аншлаг, от денег отбиваться, мол, придётся ещё. Ты, говорит, только выйдешь с ней к метро «ВДНХ» — к тебе тут же подходить начнут, деньги на корм совать.

Я на всю эту тему, естественно, не вёлся. Я твёрдо знал, что это животное будет только жрать наши деньги, и сразу предупредил её, если будет так:

— Хочешь продавай, хочешь — делай что хочешь, твой геморрой дальше!

Она уверенно так отвечает:

— Да базара нет.

Ладно. Была проработана целая операция и были привлечены дополнительные средства. За лошадью мы поехали на «пятерке» с её батей, обычным кузьмичом. Транспортировать лошадь планировали в КамАЗе, поскольку у подруги был знакомый алкаш в деревне, гордый владелец КамАЗа. Планировали по доскам затащить лошадь в КамАЗ, выстелить дно сеном и доставить несчастное парнокопытное к месту воссоединения со своей будущей владелицей.

Дорога не обошлась без приключений. Останавливают нас в какой-то области гаишники. Батя выходит, трёт с ними — возвращается злой. Едем дальше… Я его спрашиваю:

— Что случилось?

Он, в расстройстве весь такой, куда, мол, всё катится, отвечает:

— Да представляешь, они мне говорят: «Дай сотню! Просто дай! Ни за что… Просто — ДАЙ!..»

Лютые какие-то, лесные голодные гибэдэдэйцы попались…

Город Починки Нижегородской области. Воскресенье. Утро. Приезжаем куда надо. Захолустное здание из кирпича, лошади в загонах стоят, за изгородями бегают, навозом вкусно пахнет — всё как надо.

Заходим на племконезавод. Сидят две рожи: одному лет пятьдесят, другому пятнадцать, оба в телагах, сильно пропитого вида.

— Чего вам? — спрашивают.

Я уверенно заявляю:

— Лошадь хотим купить…

Они на нас уставились круглыми глазами и говорят:

— Это только директор завода решает…

Я в ответ:

— Ну и где директор завода? В чём проблема? Вы что, это ж бизнес. Животное хочу купить!

Дальше выяснилось, что это выходной, что директора сегодня не будет, что у пацанов не было своих мобил, чтобы записать мобилу директора.

Я им говорю:

— Давайте я вам 500 баксов дам и заберу животное методом самовывоза!

Они ни в какую, мол, поголовье посчитано, да и нам нужен был не жеребёнок, а здоровая лошадь. Угнать лошадь? Подумал, прикинул — вообще не вариант. Так и не купил в результате…

Может, и к лучшему. Через полгода мы расстались. А если бы покупка состоялась — точно бы вошла в мой хит-парад наиглупейших вложений лавэ…

Кстати, по итогу через несколько лет девушка всё-таки приобрела себе настоящего коня и, наверное, была счастлива.

Владикавказ 99 (Крыл)

Был апрель месяц, первый выезд. Я пересёкся со своими в Филёвском парке — погнали на выезд оттуда. Первый выезд сезона. Всего на него поехало чуть больше двухсот человек. Перед выездом нас попыталось накрыть мясо, неудачно — их приехало меньше, чем было нас.

В поезде мы ехали сорок три часа, меня потом трясло ещё сутки…

С нами ехал Б.: он пьяный лёг на третью полку и с неё упал вниз, лбом прямо об стол. У него выросла вторая голова! Гематома была таких размеров, что это очень трудно описать словами… Спустя некоторое время она стала такая, что все увидевшие были в шоке — я поначалу сомневался, что после такого удара можно выжить…

Во Владике нас встретили органы правопорядка, усиленные ОМОНом. Чтобы не было кипиша, нас всех посадили в автобусы и повезли к ОМОНу на базу. Это была реально база: они там жили, тренировались. Полный комплекс: казармы, залы с матами, бассейн, столовая, парк с БТРами.

ОМОН был на удивление очень гостеприимен. Каждому человеку дали сухой паёк: бутылка «Дюшеса», печенье, банка тушёнки. Они даже брали в своих палатках водку парням без денег: у них были на местности какие-то точки, которые они могли доить. Фоткались вместе на матах. Всё было замечательно.

Просыпаемся следующим утром, день матча. ОМОНовцы все злые, ходят и орут. Какой-то мудак из наших взял и нагадил у них прямо в душе! Прямо посередине душевой оставил здоровую кучу. Ещё у них был фонтанчик, в нём плавали декоративные красные рыбки. ОМОНовцы их там кормили, разводили. Какие-то злодеи за ночь всех рыбок в фонтане переловили — наутро они исчезли!

ОМОНовцы нам говорят:

— Вы чего, дебилы, что-ли, кони? Мы к вам по-человечески, напоили, накормили — а вы нам душевую обосрали, всех рыбок перехерачили!

Короче, отношения с ними сильно испортились. Накануне вечером был ещё случай — два синих карлика ушли с ОМОНовской базы в город, с рюкзаками. Пошли за пивом. На футболе на следующий день они не появились, и больше их никто никогда не видел…

ОМОНовцы отвезли нас на стадион. Местные швыряли в нас камни. ЦСКА выиграл 0:1 — Хомуха забил с пенальти.

После футбола нас привезли на вокзал и посадили не на поезд, а на какую-то собаку до Эльхотово. Только отъехали — по вагону пошёл слух, что местные гоблины ходят по поезду и кидают наших парней на еду и вещи. Народ подорвался — вычислили этих гопарей. Кидальщиков догнали на платформе на следующей остановке и жестоко избили.

Едем дальше. На следующей остановке началось шоу. Платформа была оцеплена местной милицией, в вагоны ворвались злые опера, все с пушками, дико орут, мат-перемат. Всех приняли: за шкирку, за волосы, за руки, за ноги выволакивали на платформу и укладывали лицом в бетон. Вся платформа постепенно оказалась заполнена лежащими в ряд телами — приняли весь выезд.

Пролежали так мы около сорока минут. Чуть голову отрываешь — сразу окрик:

— Лежать, мразь!

Перед глазами, пока я лежал, бегали по своим мелким делам муравьи — я имел возможность наблюдать перипетии их нелёгкой муравьиной жизни и даже дал многим из них погоняла — всё равно делать нечего.

Менты подогнали автобусы, стали поднимать по одному.

— Встать! Бегом в автобус!

До автобуса надо было бежать метров триста от платформы. Вдоль этого пути успела собраться толпа местных, кавказцы от мала до велика. Вышло всё население. Они узнали, что их парней жёстко отпрессовали наши. Был такой слух, что одного из них убили.

Руки за голову, бегу через живой коридор. Пока бежишь, тебе со всех сторон стараются всадить плюху местные, бьют клюками старые усатые женщины, кидают камни дети. Настроение опустилось ниже плинтуса. В автобус нас запрессовали так, что я думал мне сломают ребра, сейчас задохнусь…

Отвезли в отдел. Отдел имел прилегающую территорию типа «плац», огороженную забором. На эту территорию нас и выгрузили. Местное население стянулось вслед и начало из-за забора наблюдать за развитием событий. Нам показывали ножи издалека и проводили ими по горлу.

Менты тем временем пригнали каких-то трёх женщин на опознание. Типа они ехали в этой электричке и видели всю эту жару из окна. Нас построили буквой П.

Женщины смотрели на нас. Стоишь и думаешь:

— Сейчас она покажет на меня, и привет — сидеть в Владикавказе, какой ад…

Одна из них прошла мимо меня, покосилась, но прошла дальше… «Не он!»

Я облегчённо выдохнул.

Женщины мало кого опознали, оперов это мало устроило. Они заставили нас вытянуть руки. Затем прошли и осмотрели кулаки — у кого сбиты, у кого царапины. Начали выдёргивать тех, чьи костяшки вызывали их подозрение.

Б., с его распухшей головой, осмотр костяшек даже не понадобился — его выдернули первым…

От всей толпы отделили ещё несколько человек и присоединили к тем, кого опознали — образовалась отдельная кучка в районе пятнадцати человек. Я попал в их число, потому что у меня на костяшках были какие-то повреждения. Дело принимало жутковатый оборот. Мне повезло — начался какой-то кипиш, менты на некоторое время отвлеклись, и я потихоньку, вдоль стеночки, перебежал назад к основной толпе.

Потом приехал тот же самый ОМОН, которому мы дали копоти в душе, и повёз нас назад на станцию.

Узнав, что произошло, ОМОНовцы сказали, что мы мудаки, каких они ещё никогда не видели! «Уезжайте уже, пожалуйста: от вас одни проблемы!»

На платформе стояли куча ментов в бронниках и с автоматами и ОМОН. Мы молча встали в оцеплении в ожидании поезда. Сразу за оцеплением бесновалась толпа аборигенов — многие с ножами, вилами, дубинами. Летели угрозы:

— Сейчас вас отпустят, и вам 3,14здец! Всех зарежем!

Пришёл самый главный мент, жирный дядя. Из всей толпы он выбрал почему-то меня — я опрометчиво оказался в первом ряду. Глядя прямо мне в глаза, он начал злобно орать:

— Вы ****** ***ные! Убили парня ни за что! Дебилы ***ные! 3,14зда вам всем!

Я стою и не знаю, куда глаза девать. Как кролик перед удавом, а он меня как цель для взгляда из всей толпы выхватил и вымещает злость!

Один из K.I.D.S., И., остался в числе этих пятнадцати человек в отделении. Они переночевали пару ночей в камере, потом семерых человек, включая его, отпустили. Остальных оставили.

Менты посадили их в собаку и сказали на прощание с улыбкой:

— Удачи! Мы вас оставляем!

Сразу после того, как менты ушли, на парней со всех щелей полезли местные!

И. говорил, что жизнь им спас пожарный щит с крюком, ведром и огнетушителем… Они заняли оборону в вагоне, аборигены лезли на них как зомби в фильме ужасов!

И. сказал, что чуть тогда не поседел. Это была драка, в которой ценой победы являлась жизнь! Если бы дали слабинку, стали жаться, щемиться — забили бы насмерть. Не будешь драться — умрёшь!

Они отбились и приехали в Москву через несколько дней после нас.

Нас же посадили в поезд с ментами, и на прощание местные разбили камнями в поезде все стёкла. Добрались до Минеральных Вод, оттуда до Рязани, там и до дома добрались. Кое-как доехали. Поездка не для слабонервных.

Бары, клубы, дискотеки (Яуза, Дым, Коля С-н)

Яуза: Было такое место — кафе-бар «Ласточка». Там коротала досуг девушка одного из наших парней, Честера, и что-то приключилось — какие-то люди на неё наехали, грубо обозвали и пообещали вступить с ней в половой контакт в жёсткой форме. Она слёзно попросила нас приехать и разобраться.

Это было время, когда Ярославка только вступала в период своего расцвета, самое-самое начало, все были лёгкими на подъём и жадными до неприятностей. Мы собрали небольшой состав, человек десять, и поехали на разборку в эту «Ласточку». Приехали на собаке, поискали там и во дворах рядом — никого нету. Созвоны-перезвоны — эти люди обозначились. Забились.

Проходит немного времени — приезжает машина. Выходят типы. Трое. Двое с битами, один с пустыми руками.

Подходят к нам, один собирается что-то сказать, и Честер тут же пробивает ему в щщи. Тип падает, и мы начинаем его лупить, остальные двое убегают в машину, наши следом — жалобно звенят разбитые стёкла тачки. Они дают по газам, прямо через толпу.

Разборка за нами. На горизонте появляются менты, и мы разделяемся на две группы. Трое парней идут на автобус, остальные пошли на электричку. Парни, которые поехали на электричке, добрались до дома без проблем.

А вот для троицы, отправившейся на автобусную остановку, эта идея оказалась несчастливой. Где-то в недрах района их настигло несколько джипов — обиженные нами типы успели поставить в ружьё подмогу. Одного из наших парней, Макара, поймали и погрузили в багажник, отвезли за город.

Тот день оставил в памяти Макара массу ярких воспоминаний: его угрожали отъ*бать, избили палкой, выбили передний зуб, но по итогу отпустили. Эта история впоследствии имела продолжение и многих заставила всерьёз подумать о приобретении стволов.

Концерты были отдельной темой.

Мне здорово запомнилась драка на Горбушке с охраной во время какого-то ска-концерта. Мы пришли на него просто потусоваться своим составом, послушать музыку. Поход планировался исключительно с целью развлечения, однако обстоятельства сложились иначе. Сначала двое охранников докопались до наших парней с пропиской и регистрацией.

Антоха сказал одному:

— Да пошёл ты! Мытищинский я.

Слово за слово, начали толкаться, типа отвалите. Серёга заорал, что не надо их бить, но уже понеслось. Со всех сторон на нас начали набегать охранники, появились дубинки, и охрана пустила их в ход. Нам ничего не оставалось кроме как отвечать. Пока шёл махач с охраной, всё было неплохо: перевес был явно на нашей стороне, хотя охранников было на порядок больше, и они были на дерьме. Потом появились менты, и события приняли для нас нежелательный оборот.

Драка вышла очень массовой и довольно жестокой. С нашей стороны были повязанные, которые получили условные сроки.

Если говорить про драки непосредственно в барах, очень крутой замес у нас однажды вышел в «Кружке». У меня была тогда давняя мечта — драка в баре, как в кино. В тот день она сбылась.

Шла прямая трансляция одного из матчей сборной. Мы собрались в «Кружке»: большой стол, пиво, футбол на плазме. Было человек десять, друзья из старого хардкора Ярославки.

Рядом за большим столом расположилась другая компания, между нами и телевизором. Тоже кони. Мне показалось, какие-то интернетчики — громкие синие базары, кто-то из них только приехал с выезда с Пармы и строил из себя авторитета; люди пили водку и стремительно теряли края.

В какой-то момент я им говорю:

— Ребят, респект и уважуха, но футбол идёт — не могли бы вы вести себя немного потише?

Ответ был не совсем адекватным:

— Чего??? Ды кто ты такой, нах?? Кто ты такой, чтобы мне здесь такое говорить??? Да я за коней огого, да я того, да я сего.

Самый здоровый и наглый из них встаёт и кидает мне:

— Ты кто такой?

Я встаю и отвечаю:

— Я Яуза из Red Blue Warriors! А ты кто такой?

— Я в рот **** Red Blue Warriors!

— А я в рот **** тебя и всех твоих друзей!

Рядом с моим собеседником вскакивает толстяк, разбегается по столам и прыгает всей тушей прямо на меня! Я падаю с ним на стол сзади, переваливаюсь, и мы с ним укатываемся. Начинается полный трэш. Кто-то из наших хватает кружку и бросает в них — начинается драка «все на все».

Люди вокруг щемятся, всё летает, ломается мебель, бьётся посуда. Жирняка, который прыгнул на меня, тушат ударом ноги в голову.

Вскакиваю. Рядом сидит тётка в шоке, перед ней тарелка со спагетти и куском мяса. Я хватаю эту тарелку у неё из-под носа и тут же разбиваю её о затылок одного из наших оппонентов. Он поворачивается, и я понимаю, что эта затея не сработала, но тут же добавляю ему хорошего крюка с левой, и уже этот вариант работает отлично. Паша К. бьёт одному двойку так, что тот отлетел и перевалился через барную стойку, зацепив стоящий на ней алкоголь; всё звенит и сыпется. Один за другим эти типы сдуваются, и спустя несколько минут после начала драки мы понимаем, что это победа и настало время линять.

Там ещё был прикол. Мы, чтобы не сбиться со счёта, сидели по такой системе: заказал — тут же деньги под кружку, чтобы потом в конце проще закрывать счёт. По ходу посиделок на столе образовалась пушистая стопка купюр. Я цапаю со стола эту стопку, и двигаем на выход.

Идём вниз — навстречу охрана. Я им на ходу:

— Бляха, что ж у вас творится! Зашли пива попить, а у вас там драка полным ходом!

Наши поддакивают. Спускаемся, молча уходим. Никого не повязали. Переходим на другую сторону дороги, видим, как к Кружке подьезжают менты.

Нас догоняет самый здоровый, который больше всех бычился и меньше всех дрался по итогу:

— Эй, братаны, погодите!

— Чего хочешь? Мало, что ль?

— Ладно-ладно, пацаны, пошизили, всё нормально! Респект и уважуха, ответили за RBW, базара нет, хорошо отдохнули — давайте счёт на двоих, кабак-то вместе громили!

— Дружище, ты только что выгрёбывался по поводу того, какой ты крутой и всех в рот бомбил! Иди-ка ты, нах, отсюда, пока зубы на месте и нос ещё дышать может…

— Ну вы чего…

— На счёт три тебя здесь нет! Пошёл!

Мы поехали в другую Кружку, на Курской, и устроили там жиган-пати на прихваченные деньги.

Дым: Футбольные фанаты тоже люди и тоже любят тусоваться по клубам. Мы видели своими глазами, как вставала на ноги и развивалась эта движуха в России.

Клубы, клубы, тусовочки… Нынешний молодняк тусуется по всяким модным дорогим клубачкам, опэн-эйрам и прочим арэнби. Вылизанные организмы с минералкой в руках, длинноногие «девочки на ночь», красивая жизнь… Однако мало кто помнит, как всё начиналось… Была сторона модно-мажорская — Гагарин-пати, клуб «Титаник». Андрей Хаас выпустил даже книгу «История российского рэйва» про то, как всё это делалось, но я никогда к модной молодёжи не относился… мне это было не особо интересно.

Однако клубное движение середины 90-х помню очень хорошо. У уличной молодёжи клубы были — и там всё было жёстче и прозаичнее. В середине 90-х появилась сеть дискотек Мегаденс, «Акватория» на Кожуховской также принадлежала к ним. Мой сосед по парте, Костян, увлечённо гасивший рэпперов, как-то выбрался с приятелями на дэнсинг, угорел от происходящего, и с 9-10 класса мы начали регулярно посещать подобные заведения с целевой аудиторией из студентов, школьников и гопников всех мастей… Собственно говоря, попадая по случаю в нынешние клубы и на пати, я всегда сравниваю это с тем временем… и, несмотря ни на что — нынешнее время всегда проигрывает маргинальному прошлому… По угару, персонажам и ситуациям — однозначно… Хотя я вообще никогда не любил клубы и до сих пор не люблю такой отдых. Активно не люблю.

Наш типичный поход в клуб в то время выглядел примерно так… На очередном уроке слушаем с Костяном с одного плеера какого-нибудь DJ Трансдрайвера или Грува, и Костян говорит:

— А не сгонять ли нам в клубачок…

— Конечно, брат…

Собираемся после школы в подъезде на районе составом от 3 до 8 человек. Берём водки, пьём её и едем. Либо приезжаем к клубу, распиваем рядом с ним в подворотне, потому как внутри дорого. Денег после этого хватало обычно только на вход и на пару кружек пива. Плюс сигарет с собой.

Вход. Как обычно — быки на входе, обыск и раздевалка. Конечно, мероприятие под названием «фэйс-контроль». На джинсы особо, в принципе, и не смотрели, зато не пускали в кроссовках и спортивной одежде — хотя можно было при желании попасть в клуб и в таком прикиде.

Модные шмотки — прада, габбана, армани? Никто про них и не знал толком. Все, за очень редким исключением, ходили в прикиде с вещевых рынков, даже многие дети из хорошо обеспеченных семей. У меня магазинных шмоток было меньше, чем пальцев на одной руке. Обычный прикид — какие-то ботинки, джинсы за пару сотен с вьетнамской толкучки на «Тульской», ветровка типа адик с баскетбольным мячом оттуда же да майка из магазина «Трикотаж» (по сути, филиала того же рынка) на районе. Жвачки, воду и хавчик с собой брать нельзя, и, как правило, на выходе их не вернут. Оружие, наркотики и т. п. — ясен пень. Тем не менее, протаскивали с собой и то, и другое, и третье — и пользовались…

Внутри — компании таких же стрёмных персонажей и стайки молоденьких девчонок, дальше по ситуации. Драки, трах в сортирах, кидалово, мусора… полный набор.

Это была движуха и движуха гнилая по сути, хотя угар был по-детски непосредственным, и всё воспринималось позитивно — поскольку молодой и всё в новинку. Жажда новых впечатлений.

География клубов… из особенно запомнившегося конечно же «X-ray» на «Автозаводской». Бывшее здание Дома культуры какого-то завода, со стороны жуткого вида бревенчатая избушка, стёкла которой трясутся от басов внутри… Видок ещё тот. Низкая цена за вход, внутри много малолеток и просто детей, у входа и по дороге часто происходило кидалово. Нас не смогли кинуть ни разу, поскольку мы практически местные и всех знали. Помню, как однажды одного из борзых залётных местный пацан ударил отвёрткой в ногу. Тогда было весело… Неизменно малолетние рэперы, грустно сидящие у стеночек, на втором этаже бар, в помещении нет света как такового, однако над каждым столом нависает лампа, все люди вроде как сидят в кругах света… Тёток нормальных почти не попадалось, наркоты мне там не предлагали ни разу, ну а менты своим вниманием обходили эту точку, конкретных репрессий в клубе я не наблюдал… Мне никогда не нравилась эта дыра.

«Мастер» на Добрынке/«Серпуховской». Вроде бы существует и поныне, не знаю, что сейчас там. Вот это была тема! Кидалово приезжало туда толпой, после конца дэнсинга пару раз видел массовые прыжки на идущих к метро клабберов. Однажды нас пятерых тормознули рыл двенадцать… зажали у стенки на углу рядом с магазином «Динамо», настучали так, что из пятерых идти хоть как-то могли только двое… Сняли всё мало-мальски ценное. Даже ботинки сняли с одного. В скверике рядом тоже не скучали…

Внутри относительно прилично. Психованная охрана. Реальные быки. При мне охранник избил парня за то, что тот стукнул таксофон на входе, который зажевал его жетон… Сильно ударил парня кулаком в голову и выкинул на улицу, не дав ему забрать свою куртку…

МДМ на Фрунзе. Большой дэнсинг. Как-то в пьяном угаре забычили с двумя такими же синими пацанами. Один бьёт нашего и выхватывает нож. Нож выбивает с ноги один из наших, прыгаем… Один убегает после удара в лицо. Чела с пером валим, добиваем, он падает с лестницы. А она у подножия МДМ немаленькая. Мусора, обезьянник, родители… Слава яйцам, ничего серьёзного у парня… Перелом руки в двух местах минус пара зубов и рёбер. Замяли по обоюдному согласию.

На самих танцах много торчков — сложно было не замечать людей с «нестандартными» зраками. Однажды пьяная девочка лет 16, с которой я активно знакомился, засунула руку мне прямо в ширинку в тёмном уголке рядом с танцполом и принялась меня возбуждать, что-то при этом рассказывая о себе и глядя в глаза… был в шоке… тогда я ещё не видал того, что происходило в «Парк авеню диско».

«Парк авеню диско» на Таганке. Придурки в милитари-стайле на входе. Попал туда первый раз, уже будучи фанатом, году в 97-м… погнал угореть с дружками по старой памяти. Бомбилы по дороге, кидалово и дилеры в Таганском парке рядом. Покупая на входе билет, отдельно надо в кассе покупать номерок в раздевалку — в куртке не пустят. Два танцпола: на первом этаже попса, на втором — «колбаса». Ублюдки из спальных районов, малолетние шлюхи. Минет — несколько сотен. Однажды моему дружку какая-то деваха лет 18, причём весьма приличная на вид, отсосала за кружку пива (!!!). Сперма на стенках в кабинках видеотелефонной релаксации внизу. Идея проста — есть кого снять и есть куда отвести затыкать тут же. Углы тёмные и без кабинок найти можно было. Бычьё попадалось просто фольклорное, но немало тусило простых студентов и клерков. Мусора очень «любили» это заведение — скандалы были громкие, мол, «гнездо разврата»… В упомянутых выше кабинках, кстати, частенько ночевали замученные басами люди, не имевшие денег уехать посреди ночи домой.

Много конкурсов с показыванием сисек-писек и чуть ли не половыми актами на сцене; впрочем, такое и в других клубах случалось.

«XXX» на Измайловской (или в Измайловском парке, не помню уже). В здании старого кинотеатра, обычный набор адских персонажей для подобного места. Что понравилось — идёшь на второй этаж по тёмной лестнице — видны были лучи света, пробивающиеся через дырки в стенке: через них можно было посмотреть на улицу. Бар на втором этаже — это что-то… куча хлама, поломанных кресел, через которые была проложена тропинка к светящемуся бару в глубине этого немаленького помещения…

Из уличных мероприятий тоже можно вспомнить несколько интересных мест. До сих пор вздрагиваю, вспоминая один из концертов, сентябрь был… «Филипс» устроила гопотеку для народа… какая-то рекламная шняга. Натали пела «Ветер с моря дул, нагонял беду». Беда была близко, её там хватало. Публика на 90 % гопотажное молодое синее быдло и пролетариат. Пацаны повсюду. Огонь!

Вкратце сюжет выглядел так — в состоянии синей сини всёк человеку, который попытался трогать меня в толпе. Гомосек влетел спиной в компанию синих быков. В результате передралось человек двадцать рядом, я получил по яйцам омоновской дубинкой, приятель распорол руку, упав на бутылочные осколки… Пьяные, грязные, в крови — после потасовки нас долго не хотели пускать в метро из-за не совсем приличного внешнего вида. Все-таки отмылись как могли, зашли и уехали… Помню, вхожу домой, сажусь снимать кроссы, сзади голос: «Саша, а что это у тебя на спине???» На белой майке сзади через всю спину грязный отпечаток обуви размера 43-го где-то… Отдохнули…

Историй было море, да и не все клубы вспомнил. Была ещё бойня в проезде у заповедника гоблинов «Шоссе» на «Авиамоторной», синее снятие трансвестита нашим кексом по ошибке в «Хангри Дак» на Кузнецком, эпопеи моих тогдашних дальних знакомых с кидаловом пидарасов у гей-клуба «Шанс». Некоторым парням нужны были деньги — на взятки преподам и сдачу сессии…

Это тоже история клубной жизни, только та, о которой никто не напишет… Та, что уже навсегда и безвозвратно останется там, в Москве 90-х.

Коля С-н: Шёл 2003 год. Я был в известном заведении «Честерфилд» неподалёку от «Курской» на очередной попойке с однокурсниками. Мы часто там зависали по понедельникам, были «счастливые часы» — «один к пяти» — ты заказывал один коктейль, а приносили пять. «Лонг Айленды» бармены делали с таким количеством алкоголя, что начинало мутить, даже когда ты его просто нюхал. Естественно, мы напивались «в очко». Среди моих однокурсников хватало разных людей, парни были немаленькие и не слабые, хоть и не бойцы, были и персонажи весьма быковатые в состоянии подпития.

Один из однокурсников по сини сцепился с парнем из U2, молодёжки Union. Они начали драться прямо на танцполе. Мясник сидел на нашем типе и долбил его, когда ситуацию спалила одна из наших девчонок и полезла их разнимать — она схватила сзади мясника, чтобы оттащить. Темно, мигал стробоскоп, он не видел, что это девчонка, и наотмашь ударил назад. Удар локтём пришёлся моей однокурснице точно в гортань. Перелом гортани, скорая… В клубе начался кипиш, кто-то кому-то ещё ввалил, в полутьме и всеобщей свалке ещё одной нашей девчонке сломали нос, тоже случайно… Драка вроде как поутихла, все потянулись на улицу. Эти две девчонки пострадали в тот вечер больше всех, но самое интересное было впереди…

Вываливаемся на воздух. Мне надо проводить свою девчонку до метро.

Вижу, однокурсники рамсят с мясниками, мясо продолжает выходить из клуба — они кучкуются на лестнице. Из клуба их выходит всё больше и больше — их там отдыхало больше двадцати человек. Я понимаю, что что-то может случиться.

Говорю однокурснику:

— Если они прыгнут — валите их с лестницы, кучкуйтесь, бейте их за всю хурму, — я сейчас вернусь!

— Ок!

Быстро проводил. Иду назад. Только поднимаюсь из перехода вверх на улицу, как до моих ушей доносится заряд:

— Давай, дерьмо!

Слышны крики и звуки драки, вдобавок начинается довольно сильный дождь. Замечательный вечер, эпическое зрелище. Мяса по итогу около двадцати пяти человек, нас семеро. Лечу к месту. Первое, что вижу, как один из моих однокурсников, высокий накаченный парень, стоит по торсу, кричит мясникам: «Давай раз на раз!» В ответ ему в рожу прилетают кулаки со всех сторон — бах-бах-бах! Они его не могут положить, поскольку он здоровее и выше их на голову, но и он сам в драке никакой, поэтому мясники не получают особого урона. Мясо начинает атаковать с удвоенной силой, и результат этого боя понятен заранее… Однокурсники один за другим принимают горизонтальное положение со всеми сопутствующими гостинцами с рук и ног.

Я с разбегу влетаю ногой в одного из мясников, бью ему пенальти, и он падает на своих — это обстоятельство не даёт ему упасть на спину. Это сыграло с ним злую шутку. Он начинает подниматься лицом вперёд, крутит пальцем у виска — и я пробиваю тут же второй пенальти, вырубая его наглухо. Крутил пальцем у виска он, потому что он и его друзья сначала не поняли, в чём дело, — я был единственный из нас одет в кэжуальные шмотки: олимпийка, спортивная классика, джинсы. Остальные однокурсники выглядели обычными гопарями, и я не вписывался визуально в общую концепцию забычившей с мясом компании. Мясники в первый момент и подумали, что я — это свой, попутавший в горячке сторону.

Потом понимание пришло, и навстречу вылетел низкий толстенький тип. Он шёл на меня, опустив голову, и это тоже сыграло с ним дурную шутку: я уронил его на землю на отходе, лягнул ногой прямо в лицо — тренировки дали о себе знать. Шансов у меня всё равно, конечно же, не было против такого количества оппонентов. Я приготовился получить и получить жестоко — однако спас счастливый случай: ситуацию разрядили появившиеся менты — драка сама собой распалась. Из нас на ногах остался стоять только я. Одногруппники получили, но без жести. Двое девчонок попали в больницу. Хорошо отдохнули.

Околофутбол на Чемпионате вузов (Паха с Маленковки)

Околофутбол требует всего двух вещей — футбола и тех, кто испытывает эмоции по поводу футбола. Дальнейший движ возникает иногда сам собой.

Я был в запасе институтской футбольной команды. Так вышло, что в моём институте училось много представителей спартаковской банды CWO и других неформальных объединений; большинство этих людей также играло и болело в студенческих чемпионатах.

Мы играли в классический футбол на большом поле с командой университета связи где-то в районе Борисовских Прудов. По ходу матча вышло так, что действия судьи вызывали у нас сильную неприязнь, да и команда соперников сильно нас провоцировала. Мы потихоньку начали закипать.

В общем, по ходу матча они достали нас настолько, что мы реально взбесились. В середине второго тайма вся наша скамейка запасных и те, кто приехал с нами, выбежали на поле и дали ебуков судье и всей их команде. Судье один персонаж из ОБ-88 сломал два ребра…

Студенческий чемпионат тоже бывал нескучным. Вот и тот матч запомнился надолго. А околофутбол тогда был везде! Ведь околофутбол — это в первую очередь те самые неравнодушные люди на скамейке…

Фанатский шоппинг (Паша Б-с)

Однажды мы поехали что-то покупать к Забродину в магазин, который у ледовых касс. В это время была игра «Динамо» — «Спартак» на стадионе «Динамо». Недалеко от «Динамо» мы встретились и тусанулись со знакомыми динамиками. Стоим, общаемся.

Вдруг откуда-то появляется моб мяса и начинает яростный геноцид всего «Динамо» в поле зрения! Динамики щемятся, вмешиваются милиционеры и начинают принимать всех. Нас принимают вместе с динамиками… В отделении всех поколотили и выкинули на улицу.

Это было неожиданное развитие событий для скромного похода в магазин! Такая карма…

Лютые карлики (Костыль)

Был 97-ой год. ЦСКА играл на Песчанке. От метро туда ходили троллейбусы, и день матча для водителей троллейбусов превращался в ад! Синие кони битком забивали этот общественный транспорт, и начиналось шоу: синющие обожратые карлики принимались всё громить, бить стёкла.

Ладно, выносили стёкла, но били и плафоны, а иногда по роже доставалось и водителю троллейбуса. Подобное к тому моменту не вызывало никакого удивления, однако в тот день, о котором рассказываю, кони всё же смогли меня поразить.

Был в шоке, когда увидел в троллейбусе выбитую стену… Окно было тоже выбито, а вместо боковой стены ниже окна зияла пустота: какие-то психи вырвали часть бортовой обшивки: торчало железо, ещё какая-то хрень. Троллейбус изнутри выглядел так, как будто его брали на абордаж! Как будто снарядом в бок засадили.

Никогда такого не видел, не представляю, как карлики умудрились сотворить этакое.

Карлики — это могучая сила, бессмысленная и беспощадная.

Много лет спустя один из топ-боев Ярославки, авторитетный, всем известный и уважаемый человек, член уважаемой организации, мирно ехал в общественном транспорте. Рядом с ним оказались какие-то лютые карлы, хрестоматийная компания школьных карликов-хулиганчиков, одетая в смесь фейковых фанатских шмоток с гопостайлом.

Они подходят к этому топ-бою и спрашивают:

— За кого гоняешь, слышь?

Авторитет, в ахуе от такой наглости, честно говорит, за кого он болеет и кого представляет. Потом рассказывал, что последнее, что помнит, — он договорил, а в следующий момент на него набросилась вся толпа в пятнадцать карликов. Под градом ударов он очутился под сиденьем, куда его затрамбовали ударами ног. Затоптали нахрен, разорвали, как стая шакалов, сломали человеку руку.

Нельзя недооценивать любого противника — встреча с толпой вражеских карликов легко может закончиться грустно.

Красные крылья (Дым)

Эту историю поведал мне один из ветеранов RBW. Прежде чем перейти к самому повествованию, хотелось бы дать небольшую вводную часть по поводу реалий, в которых вся эта история произошла. Эпоха лысых голов, тяжёлых ботинок, бомберов, «вайт-пауэр дискотек» в пригородных собаках, массовых драк с ментами на стадионах и с оппонентами в самом центре города, использования в драках пряг, бутылок и арматуры; безумного алкоугара и, конечно же, массового повседневного хождения на цветах родного клуба.

Представители поколения фанатов, пришедшие в движение после середины 2000-х, застали лишь отголоски того угара. В 90-х самое широкое распространение получило такое явление, как «охота за розами». Некоторые могли бы назвать это субкультурным гоп-стопом, однако многие расценивали эту охоту именно как увлекательное занятие. В Москве в те времена, одевая на шею свой красно-синий, или красно-белый, или бело-голубой, либо чёрно-белый шарф и переступая порог дома, человек делал уверенную заявку на получение по физии. Чаще всего шарфы срывали в метро. Именно метро было самой опасной в этом плане зоной Города, популярной в плане акций и неожиданных и не самых приятных встреч. Повсюду на улицах за розы реально дрались, и до сих пор в гостях иной раз слышишь в голосе старых бойцов гордые и ностальгические нотки, когда они показывают свою старую розетку, политую собственной кровью, — «щщи разбили, но розу отстоял!».

Отнятые розы продавали знакомым представителям вражеского лагеря на районе за полцены или за пару бутылок пива. Из них делали тряпки для протирки гриндерсов, ритуально сжигали, практиковали и прочие глумления. Судьба трофея была личным делом каждого. Некоторые трофеи, такие как фирменные розы Flints Crew, ценились весьма высоко — не все из подобных раритетов ныне хранятся у тех, кто их заработал и не смог отстоять и уберечь.

Сегодня ты охотник, а уже завтра по дороге через Город можешь встрять и стать жертвой — движение тех дней дарило футбольным хулиганам каждый день массу впечатлений куда интереснее и ярче нынешних тупых драк спортсменов в лесах, лишённых элемента внезапности адреналинового прихода.

История, которая изложена ниже, скорее чёрный юмор с уличным оттенком.

Привожу по памяти от лица рассказчика:

«В те годы я учился в центре, на Сретенке. По соседству с моей школой в переулке был магазинчик, где торговали фанатской атрибутикой, — туда с утра до вечера всю неделю ездил понятно какой контингент. Так уж вышло, что самая удобная дорога к метро от магазина проходила аккурат мимо моей школы, и это было очень удобно.

Обычно купивший розу паренёк шёл в ней до метро — будний день, обеденное время, центр Москвы, не особо стремались; розу тогда обычно прятали под куртку перед входом в метро. А по дороге попадали в переплёт — мы стояли на переменках на углу школы и выцепляли любителей похрюкать и пошизить за красно-белых, гордо шествовавших мимо нас с новым приобретением.

Только купил, не прошло и пяти минут, и нате — бац-бац, и роза меняла хозяина). Дошло до того, что это дело мы поставили на поток, пока слух про вакханалию у школы не дошёл до директрисы. Меня вызвали на ковёр, однако отмазаться удалось — я помимо прочего прилежно учился и был на хорошем счету.

Возвращаясь к теме. Стою я как-то на углу, вижу, идёт парень, на шее красно-белая роза. О! Мой клиент. Иду на перехват, нахлобучиваю.

Бам! Бам! Слышу, парень кричит:

— Это не «Спартак»!.. Я не «Спартак»!..………

— Чего??? Не «Спартак»? Ты чего гонишь?! На!

Срываю с него розу и быстро засовываю под куртку, проводив бедолагу прощальным пинком.

Возвращаюсь назад, вытаскиваю рассмотреть добытый трофей — и впадаю в ступор.

На красно-белой розе крупная надпись — Detroit Red Wings…

Действительно — не «Спартак». Не повезло парню, бывает же такое…»

Помимо роз был ещё такой фетиш, как ботинки. Про них нельзя не упомянуть. Это предмет ностальгии — абсолютно точно. Стиль из молодости. Было время, когда московская молодёжь помешалась на «гриндерах», «шеллисах» и «мартинсах». Я как-то целый семестр выкруживал деньги, чтобы однажды заявиться на лекции в институте в огромных чёрных Shelly’s. Адские боты. Пока я их не убил (а мне это удалось!), они до последнего натирали ноги, оставив на память мозоли, которые впоследствии не сходили с ног несколько лет. Ещё были ничем не запомнившиеся гриндерсы и самые крутые боты того стиля, мои любимые древние всесезонные Dr. Martens (зимой на шерстяной носок они были лучше любых зимних ботинок) на тонкой подошве с жёлтой ниткой прошивки. Этими ботинками я периодически топтал московский асфальт много лет вплоть до 2005 года, в котором окончательно перебрался на более спортивный, лёгкий стиль.

На эти боты копили, их обсуждали парни в самых разных компаниях, про них спрашивали у вечно накуренных продавцов «Обуви XXI века», ими понтовались, ездили вкручивать в них болты на «Сокол», били о них бутылки, вырезали на стаканах ножом узоры, ими вышибали зубы и ломали рёбра, они были предметом гоп-стопа. Бритые на них зашнуровывали белые шнурки за убийства инородцев, вайт смок сочетали их с рэпперскими трубами. Знакомые фанаты в таких ботинках топали как-то 11 километров по сельской местности в 30-градусную жару на выезде в Самару — потом, наверное, выливали из них пот. Рассказывали про ботинки весёлые байки: например, как-то один парень решил проверить прочность ботинка и поставил гриндер под колёса автомобиля. В результате стальной стакан не пострадал, однако под весом машины продавил подошву насквозь, до асфальта, и заодно оставил парнишку без пальцев. В 90-е было много таких «забавных» историй, даже слишком много…

И сложно ответить сразу и однозначно — что будут вспоминать подобным образом про 2000-е годы парни с улиц?

Двойник «Санкт-Петербург — Череповец» (Сафо)

1999-й год, февраль. Помчали мы, три дебила с Маленковки (я, Мишаня и Фунтик), на двойник «Санкт-Петербург — Череповец». Забились на станции Маленковская, денег было примерно 300 рублей на рыло. Ещё у Мишани был пакет с варёными яйцами: это единственное, что у него было дома из еды. Он сварил их и взял с собой в долгую дорогу. Яйца с майонезом ушли «на ура», прямо тут же, за платформой, под два снаряда беленькой. Снаряды кончились, и мы двинулись.

Питер ничем особым не отметился, зато отметился Череповец. Мы поехали в него из культурной столицы. Естественно, на собаках. От Питера до Череповца расстояние — три псины. На первой псине мы промчали «на ура» и доехали до какой-то совершенно адской перди. Вся вода в той местности воняла сероводородом, то есть любой ручей, колодец — вонища шла от них просто неописуемая…

Что делать? Деньги кончились, остались копейки… В лучшем случае по двадцать рублей на человека… Пошли, обнесли кафе, в три рожи натырили каких-то кулебяк… Запивали водой, набранной там же в кафе из-под крана в пластиковые бутылки…

Пошли пробивать поезд. Следующая собака завтра. Если уезжать — то только на почтово-багажном, и то мы были не уверены, что почтовый тут остановится. Короче, непонятно, как быть.

Стоим, тусуемся. Приезжает следующая собака, и нарисовывается очередная делегация коней во главе с Чесноком, олдовым авторитетным конём. Нам было только по 16, а Чесноку ого-го, авторитетный ростовский конь — мы очень обрадовались, что он приехал. Помимо Чеснока делегацию составляла в основном карлота. Мы сами уже были авторитетной карлотой — у каждого за плечами было по 10–15 выездов.

Пообщались с ними, думаем — чё, как, как ехать-то? Давайте посмотрим. Приезжает этот почтово-багажный поезд. Весь запечатанный, внутрь хрен где пролезешь. Никак не проникнуть. Не берёт, не везёт.

Ладно, поехали на ж*пе. Едем! На улице минус восемнадцать. Я надел на себя всё, что у меня было. Ехал замотанный по глаза розеткой, в шапке, в капюшоне, зеленый бомбер с воротником — всё по фэн-шую.

Мы ехали втроём на ж*пе почтового вагона. Он как обычный спальный — с резинкой, с подножкой. Сидеть там негде; часа четыре мы стояли на этом долбанном морозе, вцепившись в вагон, замёрзли — писец как, оставляя необъятные просторы Родины по ходу движения…

А типаны ехали на прицепленном сухогрузе — там такая была лесенка на крышу. Их человек шесть эту лесенку облепило, — ну и поехали. Приехали в Череповец, ох, как мы оттуда сползали на землю, когда поезд остановился…

У меня такого больше ни разу в жизни не было… Я шёл на прямых ногах, потому что они у меня реально не гнулись… Заходим в здание вокзала — ощущение, что сейчас окочуримся…

Всех спас Чеснок, авторитетно заявивший:

— Я знаю, что сейчас надо делать!

А что надо делать? Бухать!!! В общем, собираем со всех лавэ. На две нормальных бутылки водки не хватает. Нас восемь щщей, все пьющие. Бутылка и мерзавчик при таком раскладе — ну вообще не фэн-шуй…

Чеснок:

— Я знаю, что нам делать! Берём водяру и «Анапу»! Я знаю!!! Берём «Анапу»!!!

Коллектив был не против. В общем, водку мы запивали «Анапой». Очень специфический коктейль! Что самое удивительное, по итогу никто не заболел, все пришли в себя.

Наутро приехала вся мафия во главе с пьяным Шведом, которого мы потом устали искать по городу. Оказалось, он спал в подтрибунном помещении в ледовом дворце. Он прошёл туда с командой, к ним на тренировку, лёг и отрубился! Мы его там и обнаружили, к нашему великому удивлению.

Потом рубились в хоккей нашими коваными нацистскими лаптями, шеллисами и мартинсами. Огромную аутентичную шайбу, правда без автографов, нам подарили наши игроки. Мы пошли и порубились между собой в коробке за ледовым дворцом. Ещё между делом успели подраться с гопниками.

На матче было тоже очень весело. Гопари кинули в нас мороженым, а мы его съели. Местные аху*ли! Кто-то обиделся бы, а мы просто его сожрали! Ели интеллигентно, с нами был Турбо с его магическим посохом питания — огромной ложкой, с которой он гонял навсе-все выезды…

На обратном пути было тоже кино. Много народа, денег нет, как-то надо ехать. Какой-то проходящий поезд. В итоге: куплено 33 билета. Едут все, кто был на шайбе. Человек 60, наверное. И идёт отписка на каждой станции. Проводница чуть с ума не сошла, пересчитывая нас. Считала, наверное, раз стопицот. Её реально начало клинить: в один конец идёт — в вагоне 38 человек, назад идёт — всего 30. На каждой станции она проходила в один конец вагона, потом в другой — каждый раз количество человек в вагоне не совпадало.

Потом уже начали угорать — начали ныкаться и те, кто ехал с билетами. В итоге мы со Шведом обгасились, спёрли у проводницы ведро угля, пытались его кому-то продать, потом выкинули.

Затем отломали от окон пластиковые палки, на которые вешаются занавески в поездах; разжились по одной и устроили адовую сечу — поединок на шпагах в стиле «трёх мушкетеров». Вагона три, наверное, с ним прорубились сначала в одну сторону, потом в другую, как настоящие гусары, только стук вагонов по рельсам, залихватские вопли да зловещий звук воздуха, вспарываемого пластиковыми палками.

Адовый выезд получился!

Встреча с CWO (Колдун)

В очередном матче ЦСКА проиграл со счётом 3:0. Вышли со стадиона, хотелось как-то поквитаться за неудачу. Кто-то слышал, что воины должны собираться на «Курской», и мы решили туда поехать, притусоваться к сбору. Отправились на «Курскую» — нас было четыре человека. Один парнишка позже гонял за YGS, а другой стал снайпером в спецназе.

Выходим на «Курской», смотрим — стоит какая-то компания, человек пятнадцать. Взрослые парни, без цветов. Подходят к нам:

— Вы мясо? Давайте драться!

— Нет, мы кони!

Показали им розы.

— Да, кони? Точно кони? А мы апельсины!

Один из них достаёт из рюкзака бомбер и показывает нам нашивку на нём. Череп в котелке и надпись Clock Work Orange.

— Ну чего, кони? Раз приехали — давайте драться!

Мы смотрим, они вроде как позврослее, да ещё их больше! А что делать? Мы же кони.

— Ну давайте!

Апельсины предложили через пятнадцать минут в переходе на «Римской». Здесь типа мусора, а там всё ровно будет.

Мой товарищ по прозвищу Бульдог говорит им:

— Зачем через пятнадцать минут? Давайте сейчас! Здесь выйдем и на улице порубимся.

Апельсины согласились, и мы пошли к эскалатору. Их четверо отделилось, нас четверо. Остальные пошли за нами сзади в отдалении. Пока шли — растянулись. Я с Бульдогом и трое апельсинов успели зайти на эскалатор, остальных внизу остановили менты.

Тем временем едем вверх по ленте: мы с Бульдогом первые, апельсины чуть ниже.

— Слушай, а на улице-то нам, наверное, кранты! У них там по-любому ещё кто-то стоит.

Решили прыгнуть на них прямо на эскалаторе. На счёт три.

Повернулись к мясникам, начали громко считать вслух.

Они на нас смотрят как на дураков, не понимают, что происходит.

— Раз! Два! Три!

Бульдог врезал с ноги в голову ближайшему мяснику — его противник начал падать, но успел схватиться рукой за поручни и подтянуться в исходное положение. Я одновременно врезал своему — и мой оппонент кубарем покатился по ступенькам вниз, его поймал третий апельсин, поставил на ноги. Они вдвоём поломились ко мне. Бульдог рядом вовсю уже дрался со своим оппонентом. Я поспешил на помощь, и сначала всё было неплохо. Потом мне пришлось отвлечься на драку с прибежавшими апельсинами, и Бульдогу досталось: мясник оказался крепышом и неплохим боксёром — парой апперкотов он рассёк бровь и разорвал губу моему товарищу.

Помогло, что мы стояли выше; подоспевших двоих я некоторое время довольно успешно сдерживал. А в какой-то момент раскинул руки и просто прыгнул на них сверху. Мы покатились все вместе вниз по эскалатору, помню, как у бабули выбили из рук сетку с яблочками, которые запрыгали по ступенькам вниз вместе с нами.

Менты в этот момент внизу спрашивали у наших:

— Ребят, всё в порядке?

— Да, всё нормально!

Шум. Они повернули головы и как раз увидели, как я с раскинутыми руками на мясников падаю.

После падения я снова встал и опять оказался выше противников. Один из двух мясников уже ничего не хотел и не вмешивался, второй был тоже несколько потерян — я подмял его и неплохо настучал по голове.

Остановили эскалатор. Мясо побежало вверх по нему, а мы вниз. Я поворачиваюсь на них посмотреть и вижу, что в нашу сторону летит бутылка «Балтики-3», успел даже прочитать этикетку. Бутылка попадает Бульдогу точно в затылок, разбивается, осколки режут ему голову. Мы перепрыгиваем на соседний эскалатор, сбегаем вниз — нас принимают менты.

Всех отводят в отделение. Мясо помятое, Бульдог покоцан: сидим и злобно смотрим друг на друга. Менты спрашивают нас:

— Будете писать заявление? Мы им сейчас устроим!

Мы, естественно, отказались. Сказали, что не надо ничего с мясниками делать, всё нормально.

Мясо нам говорит:

— Вы чего, ах*ели? Что вы стали прыгать на нас на эскалаторе???

Мы им говорим:

— Слушайте, ребят… вон вы какие, старше нас, крупнее — на улице нам был бы капец! Решили немного уравнять шансы.

С этим доводом они согласились, тем более что мы прыгнули вдвоём на троих. Даже сказали, что это была нормальная рубка — подрались, красавчики, уважуха. Тем временем к отделению подъехало ещё мясо, их собралось человек двадцать. Все недобро на нас посматривали, и если бы не менты рядом, не знаю, чем бы всё могло закончиться.

Нас отпустили. Мы поехали по домам; я в куртке, заляпанной кровью Бульдога. Он после удара бутылкой в голову потрогал затылок и машинально похлопал меня этой же рукой — на светлой куртке остался кровавый отпечаток его ладони и пальцев… В таком виде через пол-Москвы домой ехал…

Ночь на кладбище (Дым)

Ада нет, кроме того что рядом ©

В конце 90-х одной прекрасной летней ночью я пошёл ночевать на деревенский погост неподалеку от дачи. В одиночку. Заброшенное кладбище на опушке леса у просёлочной дороги. Пришёл туда после полуночи, темнота, обустроил местечко среди могил и стал ждать.

Не «на слабо», не на спор — просто хотелось проверить себя, да и любопытно, что такого во всех этих страшилках.

Забегая вперёд, скажу, что повторять такое особого желания с тех пор у меня не возникало. Смысл этого испытания я понял — такой опыт действительно может стать серьёзным потрясением для психики.

Это очень непростое переживание, хотя прекрасно владеющим собой, скептически настроенным, а также обладающим плохой фантазией и не особо подвижной психикой людям оно не должно составить большого труда. Я на тот момент в эти категории не попадал — богатое воображение и довольно эмоциональное восприятие дали мне билет на очень стрёмный аттракцион.

Кладбище страшно тем, что когда остаешься там один, его атмосфера вытаскивает из тебя твои собственные страхи и навязки. Моим противником стало мое собственное подсознание, рождаемые им иллюзии. C любым кошмаром во плоти хотя бы чисто теоретически можно биться — но что ты сделаешь с порождениями и слабостями собственного разума?

Это было реально страшно.

Мозг сам додумывал, что означает любой шорох и треск вокруг; паранойя рубила так, что мне едва хватило силы воли остаться.

Каждый пропущенный сквозь мозг фильм ужасов. Каждая история, рассказанная в пионерском лагере после отбоя (я как-то провёл смену в пионерлагере в окраинном корпусе в весёлой палате, выходящей окнами на кладбище вдалеке за забором). Каждый забытый детский страх. Все они рвались изнутри и принимали формы, видимые глазу и слышимые уху. Треск ветки вдали. Смазанное движение на самой периферии зрения.

Сознание проводило самые дикие ассоциации и подкидывало мне самые жуткие версии того, что это может быть. Как известно — ожидание смерти хуже самой смерти.

Остаться и не побежать сломя голову, наверное, помог древний инстинкт. Инстинкта у человека два в случае опасности — действовать или застывать неподвижно. Это пришло, очевидно, с древних времён, когда люди сталкивались с доисторическими монстрами, которые реагировали на движение. Замри или беги.

Не могу это даже отдалённо описать… были моменты, когда меня конкретно колбасил жёсткий животный ужас. Потом он отпускал, и я врубался, что это глюк. Пока очередной кошмар по новой не ломился в голову… Хорошо, что летом светает рано… Когда взошло солнце, я сразу покинул кладбище.

Я очень редко смотрю с тех пор фильмы ужасов. Пропуская что-то через себя — мы оставляем часть этого внутри. Запечатляем в себе, хотим мы того или нет. И кто знает, как и в каких обстоятельствах это больное и извращённое творчество сможет ударить тебя исподтишка.

Настоящие ужасы скрыты в нашем сознании. Они лишь ждут своего времени и места.

Эта же тема работает и в массовой драке — по молодости бывает страшно, пока не увидишь лица противников. Потом бояться уже некогда.

Окуловка-99 (Паха с Маленковки)

Мы помчали на собаках в Питер втроём: Фунтик, Мишаня и я. Всю дорогу почти не пили, только перекусили хлебом с майонезом. С собой был нехитрый выездной набор: две банки тушёнки, хлеб, немного колбасы и литр водки.

В Окуловке мы отделились от толпы выездных коней и пошли на пригорок неподалёку, чуть подальше от селения. Сели, распечатали литр, издалека посматриваем вниз. Там явно что-то было неладно: периодически по улицам проносились конские отряды человек по 15–20, слышались дикие вопли. Это всё было достаточно далеко от нас, но звучало очень угарно, потому что само по себе место там очень тихое.

Водка закончилась, когда уже стемнело. Нас начали есть комары, и мы выдвинулись в сторону станции. А в Окуловке явно что-то происходило! Слышались вопли, какие-то фигуры стремительно куда-то перемещались в темноте.

Выйдя на площадь, мы тут же увидели М-ба, который закричал нам, показывая на одну из улочек:

— Перекрывайте эту улицу! Никто не должен тут пройти!

Вот это пати! Мы, в состоянии в полное «очко», перекрываем эту улицу втроём. Хотя никто из нас не мог нормально даже стоять на ногах!

Дальнейшие события той ночи, я помню очень смутно — были пересечения с ментами, буча с местными. Мы даже не понимали толком, что вокруг происходит… Как оказалось потом, какие-то кони из-за какой-то девчонки что-то не поделили с местными на дискотеке. Всё это переросло в массовые беспорядки и погромы, пострадали магазины, клуб, а также местные жители и милиционеры, которых в тот момент в селении оказалось четверо или пятеро. Толку от них было мало — с началом беспорядков они нацепили на себя амуницию, выставили огромные щиты, спрятались за ними и начали ждать подкрепления.

Мы попали в струю событий последней части этого ада — когда уже вся конская выездная бригада объединилась и начался погром всего, что движется. Некоторых пришлось останавливать от беспричинного погрома, типа если уж драться — то с ментами. С милицией особого экшена по итогу не вышло: они быстро приехали, распылили газ, выстрелили несколько раз в воздух, и обстановка разрядилась.

Начинало светать, и вся эта чехарда нам порядком поднадоела. Решили пойти за водкой и самогоном, встретили местных гопников на задворках. Минутная неловкая пауза перед возможной конфронтацией, и мы спрашиваем:

— Сэм есть?

— Ща организуем!

Купили литр самогона и вместе с местными выпили его — вполне нормально и миролюбиво пообщались. Двинули на электричку.

Наша электричка уходила в пять утра. Мы пошли вместе с местными к вокзалу. По дороге попался мусорской кордон, причём многие менты были в штатском. Нас повязали и в бобике повезли в отдел. Помню, вместо паспорта я показывал им КЛС. Они поржали, переписали наши фамилии и отпустили.

Мы уже здорово опаздывали на собаку и двинули к вокзалу бегом, но по воле случая на нашем пути оказался ещё один кордон… Они бросились за нами в погоню, я был очень пьяный и еле говорил. На бегу я попытался им крикнуть, что меня только что отпустили их коллеги, что я опаздываю на электричку, но сделать это по пьяни нормально не получалось, да и бег был далеко не со спринтерской скоростью.

Ко мне подбежал мусор и свалил на землю, начал выкручивать руки. Подбежали наши парни и другие менты — возникла неловкая ситуация. Парни объяснили, что мы только что из отделения…

В собаку мы запрыгнули в последний момент…

После этого происшествия корреспондент Андрей Митьков порадовал общество замечательной статьей «Окуловка спустя месяц после побоища», которая проливает свет на некоторые детали причин произошедшего:

«Что, собственно, произошло в этом затерянном на карте 20-тысячном городишке чуть больше месяца назад?

Первое впечатление от Окуловки — серость и убогость. Промышленные предприятия — АО «Радуга», АО «Окуловский бумажник», АО «Кулотинская мануфактура», другие давно уже не работают на полную мощь, если работают вообще. Штаты сокращаются, растёт безработица. Месячный заработок в 500–700 рублей здесь вызывает зависть, получаешь больше тысячи — считают Рокфеллером.

Выживают благодаря огородам. У молодёжи — никаких перспектив. Самые талантливые выпускники четырёх городских общеобразовательных школ уезжают учиться в соседние Валдай, Боровичи, реже — в Новгород; отправить отпрыска в какой-либо петербургский вуз родителям не по карману. Вечерами ребята и девушки от 16-ти до 25-ти собираются у памятника великому земляку Миклухо-Маклаю — это место с двумя скамейками и тремя, если не ошибаюсь, деревьями жители Окуловки гордо называют сквером. Поют под гитару, пьют пиво… Hо чаще — самогон. Он в Окуловке не самый качественный, но зато очень дешёвый. 15 рублей пол-литра в любое время дня и ночи в каждом подъезде и дворе. Иногда пацаны дерутся район на район. Hо главное культурное событие недели — ночная дискотека в выходные дни (вход: до визита фанатов ЦСКА — 7 рублей, сейчас — 10). С такой дискотеки, собственно, всё и началось…

Мобильная, маневренная военизированная

Вечером поступила информация: из Бологого в сторону Окуловки на последней электричке направляется толпа фанатов в количестве не менее 150 человек; находятся в нетрезвом состоянии и уже побили в подвижном составе окна, — начальник РОВД майор Леонид Шеин всё равно что делает доклад. — Оценив ситуацию, я поднял личный состав по тревоге. Вечером в воскресный летний день дома находились не все, и всё же необходимый по нормативным документам минимум — около шестидесяти человек — обеспечить удалось. Их хватило бы для обеспечения общественного порядка, но, увы, слишком мало, чтобы противостоять мобильной и маневренной военизированной молодёжной группировке, имеющей опыт и навыки организации беспорядков. Приехавших, в подавляющем большинстве 13-17-летних подростков, встретили на вокзале. В связи с ремонтом зала ожидания провели их на стадион «Локомотив» и разместили там. Наладили контакт со старшими, и поначалу никаких проблем не возникало. Однако ближе к ночи некоторые вышли из оцепления и просочились в город. Человек 30 расположились у бывшего Дома культуры железнодорожников, ныне городского Дома культуры, вели себя очень развязно и нагло.

Тихо-вежливо-сердито наряд проводил компанию к месту дислокации, на стадион. Hо часть фанатов по-прежнему болталась в городе. И в районе двенадцати-половины первого ночи в скверике у Дома культуры у них произошла стычка с местным населением. Наряд отреагировал оперативно — дерущихся растащили. Армейские болельщики побежали к стадиону с криками: «Наших бьют!» Толпа в 150 человек тут же снялась с места и ломанулась в город. Все находились в состоянии алкогольного а, может, и наркотического опьянения. Наши сотрудники, конечно, пытались загородить дорогу, но силы оказались неравны — и цээсковцы прорвались к Дому культуры. Набрали камней и щебня и забросали ими отдыхающих и работников клуба.

Hа милиционеров тоже обрушился град, но, несмотря на это, удалось не допустить рукопашной схватки между фанатами и местным населением. Затем московские хулиганы бросили взрывпакет в машину вневедомственной охраны, а одной из девушек разбили камнем лицо — она просто истекала кровью. Я дал команду открыть огонь вверх, на пресечение. Закон разрешает — для обеспечения безопасности граждан, а также сохранности здоровья и жизни сотрудников милиции.

После первого залпа нападавшие рассеялись, что позволило подогнать к клубу «скорую помощь» и эвакуировать потерпевших. Также доложили о происшествии в МВД, вызвали подкрепление и получили разрешение на применение спецсредства — «Черёмухи». В это время толпа — плечом к плечу — опять стала надвигаться, агрессия из них просто ключом била. Дали ещё один залп — и снова фанаты разбежались. Собравшись в очередной раз, они уже направились в сторону зданий администрации и отдела. Во время передышки сотрудники ОВД получили индивидуальные средства защиты — щиты, изделия ПР-73, то есть дубинки. Hо к этому времени «боевики» уже выдохлись, и постепенно мы их выдавили к железной дороге.

К майору-крепышу, фактурой сильно напоминающему борца-классика, мы ещё вернемся. А пока послушаем, как вспоминают тот вечер другие непосредственные участники событий.

Марина Флотская, методист районного Дома культуры по работе с молодёжью, в ночь с 10 на 11 июля выполняла на дискотеке функции дежурного администратора:

— Первые фанаты ЦСКА появились в клубе задолго до танцев и затем с каждым часом всё прибывали и прибывали. Совместно с работниками правоохранительных органов мы решали: пускать приезжих на дискотеку или нет. У нас просто зал не вместил бы всех желающих! Hо в итоге москвичей человек 70 набилось. Танцевали они, конечно, зажигательнее, чем местная молодёжь, а девушки в экстазе даже до купальников раздевались. И, кстати, я не видела, чтобы фанаты выпивали или «травку» курили. У нас с этим строго, следим. Заварушка — я даже не заметила из-за чего — началась около часа ночи. Москвичи ни с того ни с сего побежали на улицу, и все задавали один и тот же вопрос: «Что случилось?» Я тоже вышла на крыльцо — и увидела, что всё пространство перед клубом запружено фанатами. Ко мне подошёл милиционер и сказал: «Заканчивайте дискотеку». Когда я об этом объявила, все закричали: «Верните наши деньги!», а самые отчаянные чуть ли не с кулаками на меня полезли. Никто и не думал расходиться, но хоть успокоились. Я вновь пошла на улицу. Говорил какой-то фанат — на вид постарше других. Очевидно, он пользуется авторитетом, потому что другие в этот момент молчали. Мол, одного москвича избили прямо на дискотеке. И, действительно, рядом стоял парень с забинтованной головой. Благородный предводитель предлагал «тому, кто это сделал», выяснить отношения один на один.

Милиционер спросил: «Hу что, из-за одной набитой морды погром устраивать?»; окуловские стали объяснять москвичам, что всё произошло случайно; другие закричали: «Вы мешаете нам отдыхать! Из-за вас дискотеку закрыли! Езжайте куда ехали!»

Конечно, со стороны местных не обошлось без мата, а один, приезжий кавказец, вдруг заявил болельщикам ЦСКА: «Резать таких, как вы, надо». Он, кстати, когда началась драка, первым и убежал. А началась она тут же.

Несколько фанатов «выдернули» из толпы нашего парня и стали избивать. В считанные секунды образовалось множество таких группочек… Крики, кровь. Видела, как один парень отбивался от наседавших на него москвичей собственными костылями.

Почти сразу милиционеры стали стрелять в воздух, и армейцы разбежались.

Hу, и мы, кто стоял поближе к крыльцу, воспользовались временной передышкой и спрятались в Доме культуры — ведь и в нашу сторону полетели пивные бутылки и камни. Вскоре клуб превратился в госпиталь: сюда забегали окровавленные ребята, умывались, перевязывали раны — и снова в бой. Зашёл один из милиционеров. Я слышала, как он по рации разговаривал с коллегами. Срочно просил прислать подкрепление и патроны, которые «скоро закончатся». Почти кричал: «Если фанаты ворвутся в Дом культуры, беды не миновать! Всех перережут!»

У меня спросил: «Где запасной выход? В случае чего…»

Я показала — и, выглянув затем в окно, впервые за весь вечер так сильно испугалась, даже запаниковала: фанаты «обложили» клуб со всех сторон. И стали забрасывать его камнями. Отойдут к железной дороге, наберут щебня и с криками: ЦСКА — чемпион!» — вновь на штурм.

Да ещё обязательно шарф на шесте над собой поднимут будто хоругвь (всего в клубе разбито 203 квадратных метра стекла на сумму 7000 рублей, а общий ущерб Дому культуры составил 17410 рублей). Сколько продолжалась бомбардировка, не знаю, но мне показалось, что вечность. Девушки рядом повторяли, словно молились, только одну фразу: «Боже, где же милиция?.. Боже, где же милиция?..»

Потом милиция опять стреляла, применяла слезоточивый газ, и некоторые фанаты разбежались. А мы часть людей эвакуировали через крышу по случайно нашедшейся приставной лестнице. Другие выбрались, разобрав стенку в курилке.

Hо уходили все, в прямом смысле слова, огородами. Пара человек даже от карауливших свои посевы бабулек граблями по спине получили.

Милиция тоже виновата

18-летние подруги-хохотушки Юля Михайлова и Света Захарова пользуются среди мужского населения Окуловки повышенным вниманием и, когда приезжают в родной город (первая учится в Новгороде, вторая — в Валдае), не пропускают ни одной дискотеки. Они, на самом деле, симпатичные.

— С чего все началось, мы не видели — танцевали. Потом нам, правда, рассказали, что пьяные цээсковцы «прикопались» к окуловской девчонке — и местные ребята их побили. Или кто-то из москвичей просто потанцевал с нашей «медляк», и за это его поколотили… Что же случилось на самом деле, точно не знаем, но дискотеку почему-то решили закончить раньше времени. Мы вышли на улицу и попали… в самый центр драки. Пришлось отбиваться от нескольких — трёх, пяти, семи фанов — одновременно. Причем они орудовали кольями и дубинами, а мы — голыми руками…

— Мне повезло, — уверена Юля, — я почти сразу какую-то палку подобрала.

Сначала с целой толпой дралась, потом один на один с парнем. Когда друг у друга палки выбили, сошлись врукопашную. Потом он, видать, за подмогой побежал. Hу, и я в «жэдэ» — позвать кого. Оттуда милиция меня уже не выпустила.

— А вообще мы в наших «органах» разочаровались, — вздыхает Света. — Когда толпа фанатов только подошла и завязалась драка, милиция ничего не предпринимала.

Я спросила: «Что вы смотрите?!»

«Нас слишком мало — мы ничего не сможем сделать», — ответил молоденький парень. Потом слышала собственными ушами, как один милиционер сказал: «Вызывай ОМОН, пока не поздно».

«Да зачем? — возразил тот, что постарше. — Сейчас наших побьют и уедут».

— Спасались мы сами. От наших пацанов разве подмоги дождёшься! Малолетки завелись быстро, но, увидев разъяренную толпу фанатов, тут же «сделали ноги». Бились с москвичами почти взрослые дяди — кому по 23–25 лет. Hу и мы остались… Нам ещё повезло — отделались синяками да ссадинами. Многим пробили головы, а у одной девчонки чуть глаз не вытек…»

Новый год на сельской дискотеке (Федос)

Однажды я встречал Новый год на сельской дискотеке во Владимирской области. Вышло это так…

Работал я с одним типаном, и он мне однажды загоняет:

— Братан, есть совхоз во Владимирской области, там человек 200 молодух живёт. Есть маза нормально отжечь.

Я думаю:

— А что нет-то? Поехали!

Я тогда не бухал особо, взял с собой пару таблеток. Не подозревал о формате вечеринки, на которой окажусь. Приехали. Я уже подготовился к Новому году, на позитиве весь, под «красной стрелой».

Хотя сама местность отнюдь не располагала. Нас в дом заселяют, а там бомжи реальные лежат, воняют. Печки там повсеместно пластиковыми бутылками топят, не знаю почему. Самогона бутылку за полтинник впарили сразу как москвичу. Дискотека первый день 15 рублей, второй — 25 рублей, а вход на вип-новогоднюю дискотеку стоил целых 50 рублей, и все местные в голос возмущались, что это обдираловка.

И вот Новый год. Захожу я туда, весь на мощном позитиве. Там помещение просторное, посередине ёлка огромная. В общем, не дошел я до этой ёлки буквально пару шагов.

Меня так незатейливо кто-то сзади за плечо разворачивает… Обернулся — стоит тело гораздо меньше меня с дико кривым носом, шапка на ушах — типичный колхозный сильно недокормленный бычок.

Бубнит чего-то. Прислушиваюсь. Слышу:

— Ты чего-то, бл* хочешь?

Ну, думаю, сука, а вечер так хорошо начинался…

Щёлк ему — он падает. И понеслась… Бац-бац, долгая нелепая драка. Они меня били много, но как-то неудачно. В итоге сбили меня толпой с ног. Я под эту ёлку, под лапу, залез и ногами отбивался — им неудобно было меня достать.

Тут подъехали мой приятель с корешами. Началась массовая драка — сначала в зале, потом на улице. Пришёл какой-то деревенский старший. Я б его тоже убил с одного удара. Начал разруливать: пацаны, чего за дела, из-за чего конфликт?

«Кривой нос» откуда-то нарисовался, помятый, в неадеквате, шатается. Ему поплохело после удара — уже ничего и не хочет.

Ему старший говорит:

— Будешь драться с ним раз на раз?

Тот отказался, ну и всё, типа конфликт закончен, да я и сам не жаждал особо продолжения.

С дискотеки в итоге мы ушли, ибо с местными молодухами — это отдельная печальная история… Там реально около сотни девчонок от 15 до 25 лет тусовалось… и все они были мерзкими — с индейским раскрасом и балтикой-девяткой в руках…

Питер 99 (Костыль)

Первый выезд, на который я мог бы сгонять, был выезд на хоккей: ЦСКА играл с «Химиком» из Воскресенска. Родители восприняли эту идею в штыки.

Отец спросил меня:

— Ты зачем вообще туда едешь?

— Поддержать команду!

— Если ты так за команду переживаешь, назови игроков её основного состава?

Тут я понимаю, что в теории здорово плаваю. Отец улыбнулся:

— Сынок, что ты мне лапшу на уши вешаешь. Побухать можно и здесь, туда ехать в таком случае я не вижу причин.

Спустя некоторое время, в 99-ом году, я собрался ехать в Питер. Было понятно, что денег на эту поездку мне не дадут и ехать вряд ли разрешат. Не стал ни с кем советоваться и ничего просить. Купил обратный билет из Питера до Москвы — туда решили мчать на собаках. На выезд я скооперировался с двумя парнями из бескудниковских коней, будущими гэллантами.

Подхожу в день перед выездом к маме, говорю:

— Мам, такие дела — планирую ехать на выезд в Питер.

— Ладно, езжай, но денег не дам.

Она думала, что без денег я хрен уеду. Я ответил, что поеду в любом случае — разберусь и без денег. Мама поняла, что настрой серьёзный, вздохнула и дала денег — не голодать же сыну.

Ехали по фанатской классике — электрички, пересадки на сельских вокзалах, палёная водка. Спали на улице.

Тогда уже были с бомжами отношения не очень, хотя войны ещё не было. Была словесная агрессия в нашу сторону — их болелы начали тогда позволять себе нелицеприятные высказывания о нас. Тогда до драк не дошло, но тем летом уже были драки отдельных людей между собой. А уже следующим летом произошла массовая драка K.I.D.S. с Коалицией на мостике у стадиона, с которой началась крупномасштабная война конских и бомжовских бригад. В той драке с нашей стороны были не только K.I.D.S. Там принимал участие и мой кореш Никита из Павловского Посада, через которого спустя время я попал в Ярославку.

Приезд мяса на RBW-пати (Колдун)

Накануне главное конской вечеринки 1999 года я, тогда ещё совсем карлик, познакомился с одним из старых RBW, Жирафом; на RBW-пати поехали с ним и его друзьями. Всё началось, когда мы стояли около входа в клуб. Шли разговоры про то, что мясо может приехать, но никто этому серьёзного значения придавать не стал.

Когда неподалёку от нас неожиданно показалась толпа и полетели первые бутылки, стало ясно — зря не придавали. Вот оно, началось… Мяса было много и вооружено оно было аргументами покруче бутылок. У многих в руках были арматурные пруты, палки.

Я заметил пустые пивные бутылки и схватил их, чтобы оказать сопротивление. Две бутылки я успел швырнуть в мясо, тут часть наших начала щемиться в клуб, меня свои же прижали к стене с третьей бутылкой в руке. Об стену над головой разбивались бутылки, мясо швырялось дерьмом без остановки. Осколки посыпались на голову — я получил несколько мелких рассечений. Жираф прыгнул прямо в толпу мяса — его там зарубили арматурой, здорово досталось. Моему другу ударом арматуры сломали руку. Мясо откатилось и начало теряться во дворах — слышен был стук об асфальт арматуры, которую они скидывали при отходе. Нас прессанули по жести! Одному из RBW пробили тогда голову в шести местах.

Сквозь давку на входе из клуба прорвались те, кто хотел драться. Вслед за мясом побежал карательный отряд. Я присоединился к нему, подобрав по дороге брошенную противниками арматуру. Никого уже не догнали.

Вернулись, дождались скорой помощи. Поехал с другом в больницу, чтобы ему наложили гипс. Возвращаемся из больницы, мечтаем — вот, попалось бы нам сейчас какое-нибудь мясо!

И тут нам у метро попадается парняга в мясной розе. Это карма! Мы, не сговариваясь, на автомате его атакуем. Товарищ со сломанной рукой в гипсе бил с ноги (он занимался тогда тайским боксом, имел неплохую растяжку). Я как боксёр работал руками. После файтинга мясная розетка перешла к нам.

Отомстили!:-)

Одиночки и кланы (Дым)

Быть одиночкой или стать частью заряженного общей целью людского механизма? Этот вопрос многие поколения неизменно встаёт перед человеком. Два разных выбора, два концептуально разных пути. Кто-то с детства заточен чётко под один из них. Кто-то колеблется. Многие, как и я, научились жить на этих двух путях разом, миксуя жизнь нарезкой из одиночества и битв в очередном строю. Я видел, как горят стадионы, как лидеры прокладывают путь к вершине; но и видел, как меняют со временем цвет обои и появляются седые волосы за долгие месяцы одиночества.

В своё время, пытаясь в процессе взросления понять, как не утонуть и не быть съеденным обстоятельствами в нашем сумасшедшем и жестоком социуме, я быстро на своей шкуре прочувствовал, что по-настоящему в этом мире решают не люди, а интересы кланов. Людям нравится думать, что они круты и сами по себе, и это убеждение приятно, но законы природы не обманешь. Двое людей вместе всегда сделают больше, чем они же по отдельности. Миром правят кланы, и чем они сильнее — тем круче их возможности.

Фанатское движение — это социальная сеть, основанная на принципе клановости. В таких неформальных социальных структурах может быть от нескольких человек до нескольких сотен и тысяч, её участники — люди всех полов и возрастов. Её цели бывают невероятно разнообразными, а награды необычайно щедрыми. В условиях отключенных социальных лифтов клановость вообще становится единственным эффективным механизмом выживания.

Что, кто-то правда думает, что наверх пробиваются умные и талантливые? Все умные и талантливые, кто сам по себе и не ушлый по жизни, при самом благоприятном раскладе вырастают до талантливых исполнителей высокого ранга. Но все сливки с их работы будут снимать кем-то поставленные люди.

Путь в клане — это путь в социуме. Если хочешь добиться чего-то в социальной жизни, твой путь хоть как будет лежать через покровительство той или иной группировки, формальной или неформальной. Люди с низкими стартовыми условиями в жизни, отказывающиеся примыкать к кланам, всегда будут внизу пирамиды, отодвинуты от реальных рычагов.

Однако одиночество не становится от этого менее актуальной темой. Одиночество тоже сильный путь — но не путь материи, а путь духа! Это всегда только вопрос выбора. Каждый человек в любой момент жизни может сделать иной выбор и не быть одиноким. Если выбрал внутреннее одиночество — надо научиться его любить и обращать в пользу, а не погружаться в страдания по этому поводу. Одиночество при всех своих минусах может дать колоссальный толчок к саморазвитию! Святые отшельники, мастера боевых искусств, художники и писатели, романтичные натуры, социопаты и природофилы, вечные кочевники по натуре: все они такие разные, но часто выбирают для себя именно одиночество. И в общем-то не обламываются.

Посмотрим на этот вопрос так: в детском саду вокруг нас были одни люди. В школе уже другие. Во дворе третьи. На работе четвёртые. В семье пятые. Кто-то приходит, кто-то исчезает со временем. Свой путь рядом с этими людьми по итогу прокладываешь ты сам, в том числе определяя и кому из них оставаться в твоей жизни. У каждого из этих людей также есть свой путь со своими жизненными задачами. Один ты что-то делаешь или вместе с кем-то — это выбор. В разные периоды жизни у меня он был разный.

Когда чувствую, что правильнее делать что-то в одиночку — я так и делаю, значит, такой у меня этап жизненного пути.

Когда чувствую, что правильнее что-то делать в коллективе, труба зовет! — я становлюсь частью коллектива и живу его жизнью.

Если есть внутреннее чувство, как правильно поступить, — следуй ему.

Люди нам в жизни даются как те или иные уроки. Ты настроен развиваться — и жизнь тебе их пошлёт, а люди всегда будут частью этой учёбы! Участие в деятельности группировки людей, объединённых общими целями, является эффективным жизненным уроком.

Для меня одним из таких уроков стала Ярославка.

Травмы (Костыль)

В околофутболе мне особенно не доставалось, хотя не могу сказать, что так сложилось вследствие того, что суперкрутой или спортсмен.

В школе я был не особо физически развит и первое время огребал на постоянной основе. Я сам провоцировал, вёл себя вызывающе и регулярно получал, но не менял своей линии поведения. Всегда шёл в отмах. В 6 классе меня отдали в борьбу — секция самбо и дзюдо. Прозанимался там меньше полугода, и меня оттуда выгнали за драку. Отец сказал, что я долбанутый — как можно из секции борьбы вылететь за драку? Обидно было, что несправедливо выгнали, ведь не я начал драку, но, по крайней мере, я отмудохал паренька, который начал замес. Я не понял, с чего он до меня докопался, абсолютно на ровном месте. Парень получил люлей, а меня выгнали.

В 7 классе ситуация с проигрышами в драках начала напрягать, и я в первый раз подтянулся, начал что-то делать сам. Спустя пару лет я уже без особых усилий подтягивался пятнадцать раз, сдавал на пятерку все физкультурные нормативы.

В околофутболе я занимался прикладным боевым рукопашным боем у Жени М., ездил в зал на севере Москвы. Потом секция переехала, и стало неудобно туда добираться.

Профессиональных спортсменов среди хулиганов в старые времена было немного: достаточно было просто не быть дрищом, держать удар и давать сдачи. По сравнению с гопниками у меня всё было хорошо с физической формой, но на серьёзного спортсмена я не тянул.

В ОФ я получал не часто и не жёстко, хотя дрался много. По-настоящему жестоко я получал на улице без околофутбола. Однажды спустившиеся с гор гости столицы разбили мне голову — была черепно-мозговая травма. В тот день бухал сначала с одними приятелями, потом с другими. Был день рождения у одного из парней, и я успел сменить несколько компаний собутыльников. Выдался жёстко тусовочный день.

В 2 часа ночи чуть очухался и обнаружил себя на сборе GF вместе с лидером Wild Boars и подругой Настей НН. С ними перед этим бухали, а они провожали мясо, и я за компанию случайно попал на сбор. Проводили. Я отписал Касперу, что с «Бабушкинской» уехало два автобуса мяса, надо звонить парням. Но была ночь — никто уже не успевал. Денег на такси не было, метро было закрыто, и мы пошли в сторону дома пешком. Долго шли. В районе метро «ВДНХ» у Бабая начались тёрки с восемью кавказцами, компанией гоп-абреков. Мы были здорово пьяны. Понимаю, что начинается какая-то нездоровая тема, подхожу ближе и слышу фразу из их разговора:

— Ты что, фашист?

Потом свет погас. Когда я открыл глаза в следующий раз, вокруг была больница, в которую меня привезли с черепно-мозговой травмой. Один из кавказцев ударил меня сзади по голове чем-то увесистым — остался шрам. Потом долго приходил в себя.

В другой раз кавказец порезал мне руку и ткнул ножом в бок. Меня тогда спасло только то, что я был сильно волосат и носил в кармане расчёску. Он пропорол мне пуховик и воткнул нож прямо в расчёску… Я узнал это только следующим утром, когда увидел, что пуховик пробит и расчёска проткнута.

Случилось всё так. Мы с товарищем из No Name Firm бухали в Бибирево. Ночь, пора по домам, ловим тачку, договариваемся через «Алтуфьево» на «Щукинскую». Я отдаю товарищу деньги, выхожу — всё, мол, пока. Смотрю — товарищ тоже выходит и быстрым шагом удаляется к метро! Я понимаю, что это кидок, иду за ним.

Сзади крики:

— Эй, чо! Вы куда???

Смотрю назад и вижу, что недавно спустившийся с гор водила бежит за нами. Разворачиваюсь, чтобы он не прыгнул мне в спину. Иду к нему — у нас начинается драка. Я пьяный, вижу всё кадрами, помню, как он махал металлической трубой! Потом труба у него исчезла из рук и от очередного удара я сел на зад. Очевидно, именно в этот момент он приложил меня ножом. Кавказец уже не просто дрался — целенаправленно пытался меня убить. На моё счастье товарищ был недалеко, он подоспел как раз в тот момент, когда я осел. Джихад-таксист испугался, поскольку нас уже стало двое, и сделал ноги.

Попрощались с товарищем, разошлись по домам. Утром просыпаюсь — постель в крови, рука изрезана, хорошо хоть в боку не было дырки…

Будьте аккуратнее.

На пермской вписке (Паша Б-с)

Был декабрь 2000 года. В тот выезд я познакомился с Маугли. Мы поехали на баскетбол в Пермь — выездной матч с «Урал-грейтом»; тогда чемпионат назывался североевропейской баскетбольной лигой. Соперники были очень сильной командой, несколько чемпионств, а их президент Кущенко потом стал президентом ЦСКА.

Выезд организовал Забродин. Все ехали на поезде. Там я и познакомился с огненной компанией — Маугли, Ч., Т., К., Б. и другие. Было море луды, синяя вода лилась рекой. Помню такую дичь — Маугли прыгает с верхней полки на Турбо и что-то орёт про реслинг — Турбо лениво отмахивается.

По приезду мы вписались у пермских динамиков. Какая-то адовая квартира. На ней нас встречает известный екатеринбургский фан Съедобный. Было много спирта и вообще никакой еды, кроме рыбного бульона. Все присутствующие пребывали в мертвецки пьяном состоянии. Когда пришли — хозяин квартиры, сын местного нефтяного бизнесмена, спал на диване в общей комнате.

Кто-то из наших в процессе общения сел рядом — хозяин зашевелился. Мы были в первый момент уверены, что он просыпается… Действительность далеко превзошла наши скромные предположения — он встал, подошёл к платяному шкафу, дёрнул ручки и вошёл в него как в дверь. И, естественно, врезался в стену с оглушительным грохотом!

Никто даже не засмеялся — в таком шоке все были. Никогда бы не подумал, что можно перепутать шкаф с дверью! Хотя, наверное, надо смотреть на этот случай просто — вопрос лишь в том, сколько ты выпил…

В квартире ещё присутствовал один амкарец по кличке Бразилец, знакомый Забродина. У амкарцев с пермскими динамиками была война между собой. Я с Бразильцем сидел на кухне, о чём-то разговаривали, и тут вдруг нарисовывается какое-то тело и начинает амкарца по-настоящему душить! Хватает за горло и принимается сжимать изо всех сил. Кое-как мы их расцепили… синие пермяки — это жёстко!

Именины (Федос)

Название «Ярославка» родилось, когда мы бандой ехали в собаке. Размышляли, как назваться. Парни сидели и перебирали английские варианты — был вариант Inter City Crew, многие склонялись к варианту Service Line…

С нами гонял один человек, Миша К-я, он сказал:

— Что это за линия обслуживания? Мы кто вообще?

От «сервис лайн» мы отказались.

Тут кто-то говорит:

— Давайте называться, как наша ветка. Ярославка!

Так фирма обрела своё имя. Это была единственная на тот момент фирма с русским названием, все остальные группировки хулиганов назывались по-английски — эта тенденция продолжалась до середины 2000-х.

Россия — Югославия (Паша Б-с)

Всего в Сербии мне довелось побывать 11 раз.

Мой первый выезд в те края был в 2000-м году. Мы ехали на сборную (тогда это была ещё Югославия). В Белград — на автобусе. Собралась разношёрстная компания: старые кони, мясники, динамики, екатеринбуржцы, самарцы.

Одним из хитов поездки стал загоревшийся в автобусе екатеринбуржский фан Съедобный.

Была ночь, все спали. Мы ехали по Словакии. Весь автобус мирно покачивался в состоянии синего анабиоза, все в состоянии опьянения — кто-то сильнее, кто-то поменьше. Я собирался отходить ко сну, когда салон автобуса пронзил чей-то адский вопль. Вскакиваю и вижу, как по проходу в автобусе мечется человек в огне — он реально горит!

Я крикнул ему, чтобы он падал в проход! Он упал, и его начали тушить. Кто-то тушил его своей курткой Lonsdale, параллельно его поливали спрайтом, чтобы быстрее потухло. Общими усилиями пламя удалось сбить. У Съедобного обгорел низ живота, также сгорела футболка «ОПГ УРАЛМАШ», которую он очень любил. Оказалось, что Съедобный заснул в автобусе с открытой бутылкой спирта и зажжённой сигарой… После самовозгорания Съедобный начал ползать под сидениями по всему автобусу и орать, что ему нужна помощь. Остановились на каком-то посту, вызвали местную скорую, парамедиков.

Они приехали, спрашивают:

— А что с ним случилось?

Им так и объясняют:

— Человек пил спирт и загорелся!

Парамедики постоянно переглядывались и повторяли:

— Спиритус! Спиритус!

За эту поездку я дважды был в состоянии белочки. Пребывал в аду на белорусско-польской границе. Там собрали паспорта, а я в это время спал. Когда очухался, начал искать паспорт и понял, что паспорта нет! Начинаю паниковать, а оказывается, что его уже забрали…

Возвращают паспорта. Дядя Серёжа Мельник выходит из алкогольной комы, смотрит на стоящего перед ним польского погранца, видит герб Польши на форме и спрашивает:

— Что это за курица?

Он очень рисковал остаться на границе, мы от погранца еле отбрехались…

Когда проезжали по Венгрии, я взял в придорожной лавке адское пойло, креплёное вино. Здорово накидавшись, пытался одаривать сербских пограничников долларами — они в ужасе сбежали из нашего автобуса. До матча было время, и мы поехали к морю, в Черногорию. Там был страйк, шла забастовка против Милошевича. Дороги были перекрыты. Нам пришлось развернуться и ехать в Белград.

В 5 утра приехали в Белград, заселились в Земуне, пошли гулять. Отошли от гостиницы, свернули за угол и обнаружили здоровую стену, свежеизрисованную свастиками и значками московского «Динамо». Это уже постарались наши коллеги по автобусу. Мы побродили по городу, съели по плесковице и дали по пиву. Так прошло пару дней, а потом случились исторические события.

Произошёл переворот, Милошевича свергли. В центре начались беспорядки. Вечером попросили таксиста отвезти нас в центр — он сказал, что там беспорядки и всё перекрыто полицией. Мы ему говорим, отвези куда сможешь, дальше сами дойдём. Он нас отвёз поближе к центру, дальше пошли пешком. В воздухе висел запах перца. Были разграблены магазины. Побродили среди всего этого бардака: кто-то грабил, а кто-то просто, как мы, гулял. Залезли на территорию стадиона «Партизан». Нас оттуда прогнал сторож. Сыграли в футбол с местными пацанами на поле возле школы, трое на трое. Весело провели время. Только на футбол не попали. Сборная Югославии, как и сама Югославия, в те дни перестала существовать…

Начало (Шушу)

До начала 2000-х я был гопником: ходил в туфлях, брюках и кожаной куртке, стригся, как гопник — лысая голова, на которой оставался чубчик. В институте познакомился с конём Дэном, который гонял на матчи с 96-го и принимал участие в карланских драках тех времён на ветках.

Однажды на матче к нему подошёл Шипа и спросил:

— Слышь, а ты же из текстилки?

Шипа, как оказалось, тоже учился в нашем институте. Через Дэна я потом и познакомился с Шипой.

Шипа спросил у Дэна:

— Хочешь гонять с Ярославкой?

Я спрашиваю Дэна:

— А Ярославка — это кто?

— Да хер знает, карлики какие-то…

— Ну ладно, потом расскажешь.

Был 2001 год. Я плотно занимался боксом, любил помахать кулаками. Дэн с Шипой стали тусоваться вместе в институте. Я постоянно зависал с ними и слушал их истории. Про то, к примеру, как Ярославка накрывала собаки. Дэн говорил, что они ни разу не получали от мяса люлей. Что у Ярославки есть такие П. и С, которые рубят всех направо и налево как роботы; однажды вдвоём они в драке уложили семерых человек.

Я попросил парней взять меня на драку — очень хотелось попробовать и посмотреть на этот движ вживую. Они меня сначала отписывали:

— Нет, ты типа гопник, ещё и за «Динамо» болеешь!

По итогу всё-таки добился своего — спустя время ко мне подошёл Шипа и сказал:

— Поехали с нами!

Был первый матч сезона. На стадионе подошёл ко мне Леха П. и спросил:

— Это ты хочешь с нами гонять?

— Да.

— Надо будет абонемент на футбол купить и за ЦСКА болеть!

Так я и начал гонять с Ярославкой.

На ловца и зверь бежит (Крыл)

Было начало 2000-х. Мы приехали в Киев на баскетбол. На том выезде нас было около тридцати человек, состав на 90 % K.I.D.S. Мы вышли из метро где-то в центре, название станции уже не помню. Хотели взять покушать, попить пива в гаштете — обычное выездное времяпровождение.

Видим: идёт моб, примерно пятьдесят-шестьдесят человек. Идёт прямо на нас. Парни нашего возраста, за двадцать, некоторые с девчонками. Не самый хардкор, но уже не карлики.

Они подходят к нам и с ходу говорят:

— Слышьте, тут москали приехали! Давайте объединимся и завалим их вместе!

Они говорят это нам!

Егор Х. говорит им:

— Давай!

И тут же бьёт в щщи ближайшему парню. Мы набросились на них и отлупили их толпу в одну калитку.

Их девчонки пытались нас остановить, визжали, кричали что-то типа:

— Хватит, не надо бить Васю!

Куда там…

Реально — на ловца и зверь бежит!

Собрался объединённый конский моб, поехали на баскет. В метро разлетались плафоны, неслась шиза «Русские, вперёд!» и «Ваши бабы на Тверской!» Поднимаемся на эскалаторе, выходим из метро. Поднимаемся и встаём около баскетбольного дворца вверху лестницы — там был такой подъём, 5–6 ступенек — небольшая площадка, и так несколько раз.

Вдруг появляется моб и идёт к нам вверх по лестнице. Мы присмотрелись. На нас вышли натуральные мужики по 30–40 лет, мы в основной массе были на половину моложе. С их стороны летит заряд!

— Кыев! Кыев!

Мужики выглядели натуральным олдскулом родом из 90-х: все на бомберах, на пряжках. Многие из нас уже подзабыли к тому моменту, как это — драться на пряжках. А у них эта мода была в разгаре! Наши первые ряды сразу попали под адский прессинг.

Многих наших посекли пряжками — кровь текла из разбитых голов. У нас было несколько пивных бутылок, но это слабо помогало. Начался очень плотный махач, кровища, шапки на снегу, появились заваленные. Части наших в ходе драки удалось отнять у врагов пряги, и они с остервенением лупили ими хохлов в ответ.

У Миши Г-са всё лицо было в крови — она залила его так, что на лице не было даже единого белого пятнышка кожи.

Он орал:

— Мы русские! Мы правы!

Сначала драка остановилась на месте. Потом они начали пятиться назад, мы понемногу перехватывали инициативу. Оставалось додавить их буквально 20–30 секунд, когда на сцене появился «Беркут». Они оперативно окружили нас и всех повязали. Что меня тогда удивило, так это их амуниция. Они вышли все как чёрные ниндзя, натуральные роботроны, с современными рациями, очень крутым снаряжением. Из толпы в двести человек на баскетбол попало всего несколько человек.

Всех запихали в автобусы и развезли по отделам. Увезли хрен знает куда — какая-то ментовская темница. Посадили в подвал. Было жутковато — государство, где нас не любят, мы в его тюрьме… Потом нас, двадцать человек, повели на опознание.

Пострадавших в драке киевлян они привели на опознание. Мы встали все вдоль стенки около какого-то кабинета. Приводят украинских хулиганов — они все побитые. Узнаю лица — только что с ними рубились!

Первый идёт, на всех смотрит:

— Не знаю… не знаю… не знаю.

Менты говорят:

— Давай второго.

Второй идёт:

— Не знаю… не знаю… не знаю.

И так восемь человек подряд.

Менты улыбнулись:

— Понятно. Вы друг друга хрен сдадите!

Некоторые, когда проходили, выразили нам респект:

— Красавцы, отличная драка! Крошите там у себя мясо, вы крутые!

Было приятно слышать их респект и то, что они проявили такую хулиганскую солидарность!

Новороссийск 2000 (Костыль)

Я поехал на этот выезд один — никто из корешей не собирался, зато мама единственный раз в жизни сама по собственной инициативе дала мне денег на выезд. Хватило как раз на билеты туда-обратно и немножко поесть. Всю дорогу до Новороссийска пил пиво и читал спортивные газеты. Приезжаю и понимаю, что одному здесь лазить вариант сомнительный — до матча оставалось три дня, в планах было покупаться и позагорать, но одному что делать — было непонятно …

На платформе в Новороссийске я увидел армейцев, на вид вполне адекватных. Подошёл к ним, спросил, можно ли с ними тусануть, чтобы не пропадать одному. Они пообщались между собой, видят — я вроде адекватный. «Ладно — давай с нами». Оказалось, это были Руслан из Котов, Никита из павловопосадских коней и ещё пара ребят. Такой компанией мы и поехали в Геленджик тусоваться перед матчем.

На пляже в Геленджике за день до матча мы встретили парней из Суппортов. Они нам говорят:

— У нас тут напряги на дискотеке, была драка, теперь с местными забились.

Мы подписались. Собирается состав, набрали молотков, арматуры. В итоге всё пресекли менты, нам не дали подраться.

На следующий день в Новороссийске мы вчетвером шарились неподалёку от стадиона. Нарисовались местные чёткие пацаны — начались качели.

— Кто такие? Чего-куда? Кто по жизни?

Начинается классический разговор. Сначала мы их стебали — было похрену на их гоп-закидоны. Потом в какой-то момент это стало надоедать, разговор начал принимать отчётливый характер агрессии.

Отхожу отлить в кусты, в сторонку ото всех. Вслед за мной нарисовывается один из этих гопников. Начинается базар. Тип становится агрессивным. Понятно, что дело идёт к драке — у типа в руках появляется шланг со свинцовым грузиком.

Финальная стадия гоп-прелюдии — человек задаёт мне вопрос:

— Ты же пацан, ты по понятиям живешь?

Я ему спокойно отвечаю:

— Нет.

У него происходит перезагруз. Человеку из южного города в 2000-м году сказать, что я не пацан и живу не по понятиям — он вообще такого не ожидал! Я отвечал честно — в фанатизме совсем другие ценности. Он в ахуе, не знает, как продолжить разговор, стандартная схема «пацан-не пацан, покурить, хоп, можно драться» дала сбой.

Быдлан зависает, он дохловат, и я понимаю, что если он не успеет рубануть меня шлангом — я ему навешаю. Я готов к драке. Он разворачивается и уходит. Я возвращаюсь к своим, рассказываю ситуацию, и мы ржём. Гопари стоят в сторонке, расстроенные, парни над ними тоже постебались. В итоге они свалили, ничего от нас не добились. Им нужны были жертвы, а не драка.

В нашем случае сладких они не нашли.

Злая энергетика (Дым)

Сейчас мне уже за 30, я успокоился и только по серьёзной, обоснованной необходимости могу стать участником активных боевых действий. По жизни я абсолютно перестал искать драк ради драки. Хотя и бывает всякое, случаи из той жизни уже не повторяются. Раньше неприятности сами находили меня на ровном месте, казалось, я их притягивал. И излучал сам.

Середина 2000-х. Это был период очень активной жизни в конском движе. Акции, выезды. Я был постоянно заряжен, тренировался, слушал агрессивную музыку. Люди говорили иногда, что от меня, худого и лютолицего, веет стрёмом.

Поздний вечер, после акции на остатках адреналина еду домой. Сажусь в трамвай, помятый, усталый, плюхаюсь сзади, включаю плеер, втыкаю в окно.

Следующая остановка. В вагон заваливается пьяный быдлан, от которого веет агрессией. Эту ауру ни с чем не перепутаешь. Я знаю её с раннего детства. Он проходит турникет, ведёт тяжёлым взглядом по пассажирам, и я понимаю, что он тупо ищет, до кого бы дое*аться.

Кроме меня в вагоне были мужики спортивнее и крупнее, были и пацанчики; выбор у быка вроде бы был, но чуйка что-то начинала жарко шептать мне в ухо… И… единожды зацепившись за меня взглядом, он определился и уверенным шагом направился ко мне. Его моторика движений и выражение лица ясно дали мне понять картину дальнейшего развития событий. Угар — подумал я. Коррида с пьяной тушей.

Выдохнул, встал, на ходу сдёргивая наушники и запихивая их в карман, как раз успел их убрать и тут же бросить двоечку типу в рожу. Первую половину перегона мы увлечённо мутузили друг друга под задорные крики разной степени истеричности пассажиров нашего весёлого рейса. Затем был партер и брейк, на остановке он полувышел-полувыпал из дверей и выглядел не очень. Я же, тоже прибавив во внешней помятости, поехал дальше до дома. Успел даже послушать ещё пару песен.

Почему он выбрал меня, хотя я отнюдь не выглядел круто, а рядом были соперники на вид куда интереснее? Думаю, всё дело в энергетике. Он искал выплеска, и его подсознание уверенно определило, кто тут действительно не против подраться…

Воронеж 2000 (Шипа)

Драться на футболе я начал в 1999-м году. Поначалу это были мелкие стычки. Первая супердрака — это был Воронеж, 2000-й год. Мы били мусоров прямо на секторе; помню, что это было очень угарно!

Семнадцатилетние подростки, мы только окончили школу. Ехали компанией друзей с нескольких районов, все друг друга уже знали. Я тогда ещё не был в основе армейского движа, но уже кого-то знал, понимал все расклады. Как раз начинался период, когда RBW перестали безраздельно править всем движем, появились зачатки первых серьёзных самостоятельных банд — небольшими компаниями тогда уже вовсю гоняли и рубились основатели Ярославки, K.I.D.S., Gallant Steeds. В силу стремительно входило новое поколение хулиганов, которое было молодо и активно, что-то шарило в моде, в субкультуре; к нам шло много новостей с Европы про тамошние движухи. Это был период, когда российский околофутбол обретал новый, свежий силуэт. Всё уже было не как раньше: вместо драк пьяных людей в шарфах появились конкретные цели и задачи, конкретный стиль. Это радовало.

Я не помню, с чего начался замес на секторе. Когда на серых прыгнул армейский хардкор, вся ребятня тоже решила поддержать прыжок. Такого избиения мусоров я больше нигде не видел. Могу припомнить только одну сопоставимую тему — когда менты отхватили на «Динамо» во время матча «Россия — Швейцария».

Их били все и всем, что только могло пойти в ход. Воронежская милиция никак не ожидала такого яростного напора! На стадионе были старые деревянные скамейки, которые держались на соплях. Мы отдирали доски и колошматили ими сотрудников правопорядка, но как-то по итогу всё это смогли остановить. Было очень весело. На том же матче я впервые увидел, как сектор снимают видеокамерой — для нас ещё были в новинку такие методы оперативной работы.

Нам очень повезло тогда — наш поезд уходил рано. Чтобы успеть на него, надо было уйти со стадиона минут за десять до конца матча. Мы подошли к ментам в оцеплении, показали билеты, поныли про опоздание, и нас выпустили с сектора. Только приехав домой, мы узнали, что после матча были жестокие репрессии. Менты жёстко избили всех на выходе с сектора, пытались найти зачинщиков.

А нас пронесло…

Парк Репина (Крыл)

У одного из наших парней, Сереги П., был день рождения. В этот день мясо играло с бомжами в Питере. У меня в подсознании было, что мясо уехало в Питер; что в городе из тех, кто остался, никто ничего мутить не будет.

После работы приезжаю в центр, в парк Репина (там наши парни и друзья из другой субкультуры). Мы бухаем, все с телками. Б. пошёл искупаться в семейных трусах.

Потихоньку темнеет. Мы вконец перепились «Гжелки»: кто-то уже не стоит на ногах, кто-то блюёт, кто-то яблоками в пароходы кидается…

Из московских сумерек появляется моб — к мосту через Яузу издалека идёт сотня с лишним человек. Туристы, что-ли, подумали мы…

Моб подошёл к мосту, и я сразу понял, что это не туристы!

Это мясо, которое специально не уехало в Питер, чтобы накрыть кидсов в день рождения Серёги! Вот ведь как…

У меня в руках была целая бутылка «Гжелки». Я перехватил её за горло как гранату и кинулся на мясо как на танк. Побежал на них и швырнул бутылку — попал одному из мясников точно в голову. Спустя годы мы с этим человеком стали дружески общаться, сложились нормальные отношения. Он рассказал мне, как это выглядело: сказал, что видел, как я побежал на них и бросил бутылку, но никак не ожидал, что она прилетит ему точно в голову!

С нашей стороны махалось немного народа: кто-то был уже не в состоянии из-за перепоя, часть отошла с девчонками и в драку не вмешивалась. В результате нас избили, меня завалили, но поколотили довольно поверхностно. Очень сильно пострадал Г. — его серьёзно зарубили арматурой.

В тот день нам реально испортили праздник.

Махач с Suburban Squad (ЯУЗА)

Это было в 2000 году. Наша активность на тот момент нарастала. Так сложилось, что нашими товарищами по многим акциям выступали парни с курской ветки. От них-то мы и узнали о некой подольской банде мяса — Suburban Squad. Они прославились в своё время за счёт того, что по некоторому недоразумению, когда был замес на их ветке, им удалось выйти относительно целыми из драки с серьёзным составом RBW. Последние заявляли, что это произошло исключительно по недоразумению и вмешательству АСАВ*. Suburban Squad приписывали, естественно, это своим боевым качествам и повсеместно декларировали, что очень круты! А как же? Они отбились от Воинов, а значит, они входят в TOP. Вели они себя очень нагло, никогда не гнушались дерьма и доставляли в дни матчей в собаках немало проблем фанатам ЦСКА того направления: подольское мясо было очень активно в ту пору в плане муток и акций. Собачные войны во всей своей красе! True hardcore!

Коней тогда очень жёстко прессовали. После каждого матча и практически в каждой акции подольские использовали разного рода аргументы — от арматур до ножей. На тот момент на курской ветке вообще не признавали fair-play.

Ходили анекдоты про такое явление, как «подольское фехтование арматурой». Однажды нас изрядно повеселили подольские соратники-кони. Все ехали на выезд на басах в Элисту в 2000 году. Автобусы остановились в пробке на МКАДе. Все вышли, чтобы размяться. Чтобы как-то себя развлечь, устроили между бандами боксёрский турнир. Подольские ребята тогда сказали:

— Мы не будем участвовать, мы не очень умеем боксировать. Мы пофехтуем на арматурах!

Их потешное состязание живо напомнило нам сюжеты из фильмов про Дункана МакЛауда.

В тот период, в силу разных обстоятельств, мы плотно общались с подольскими конями — с Андерсеном, Яшей Улыбкой, Костей, Вжиком, Подольским; их там была целая мафия. Они частенько приезжали к нам на ветку для помощи в разного рода карательных операциях, также и мы приезжали помогать им в делах на их ветке.

В один из наших приездов мясо обнаглело настолько, что встало в Подольске прямо на станции, на платформе. Нас было двадцать человек — четырнадцать человек Ярославки и шестеро подольских ребят. Их — где-то тридцать пять-сорок человек. Но цифру мы узнали уже существенно позднее. Разглядеть в темноте на станции в тот момент было практически ничего невозможно.

Мы вышли из собаки и в сотне метров увидели толпу, явно не скрывающую своих враждебных намерений. Мясо. Именно те, кто нужен и кого искали. Выскочили из вагона, побежали на них. Навстречу мощнейший залп стеклотары. Передо мной бежал человек, растянув куртку через локоть перед лицом как мини-щит — иначе голову бы неминуемо разбили. Бросали бутылки на поражение — со всей дури, стараясь попасть в голову. В итоге добежали до них сквозь шквал летящего дерьма, и начался довольно грязный махач.

Драка проходила с обоюдным применением дерьма — некоторые из наших использовали брошенные бутылки в ответ, что-то отбирали у мяса в ходе драки. Сами субурбаны были на арматуре, у одного я лично видел нож-катер для резки картона. В ходе драки они вообще активно старались использовать всё, что попадало под руку. Тем не менее, в плане драки как таковой они ничего особенного не показали. Одно дело — карликов по вагонам щемить и совсем другое — с фирмой организованной сойтись. Были охотниками — стали дичью. В результате их замесили: кого-то с трудом, кто-то лёг сразу. В конце концов, они дрогнули и побежали. Но не все — был у них один парень с погонялом Князь (если мне память не изменяет). Кикбоксёр, судя по слухам. Метра под два ростом. Он встал к стене и начал ожесточённо отмахиваться — его не могли завалить втроём, замучались бить. В итоге ему очень сильно навешали, но он остался на ногах. Стойкость достойна восхищения. Добивать не стали. Оставили его в покое приходить в себя у стенки, просто ушли. Человек пять у них осталось лежать без сознания.

Мы были первыми, кто их погнал в собственном городе, причём меньшим составом. Хорошая, плотная драка, в ней на тот момент участвовал костяк того объединения, которое чуть позже стало известно общественности как Ярославка.

Потом года через три-четыре была ещё одна драка с ними. RBW обновлённым составом решили громыхнуть подтяжками и выяснить окончательно отношения после того первого раза, когда субурбанам удалось целыми соскочить с темы с ними. Была забивная драка, RBW vs Suburban Squad. Я тоже дрался в этом забиве, как и несколько наших (многие из нас были тогда уже в RBW), в том числе Серёга Малой. В этой драке на чистых руках «ровно на ровно» они также потерпели сокрушительное поражение, после чего как активная группа уже не смогли оправиться и больше не делали заявок на статус TOP. Бригада, насколько мне известно, развалилась, а самых активных людей забрали в другие мясные фирмы.

Молод и безбашен (Дым)

Многие члены уличных группировок с глубокой ностальгией вспоминают то время, когда они только начинали вливаться в движение.

Офигенное чувство — тебя всюду таскают с собой, всё время рассказывают и показывают что-то новое и по-жестокому безбашенное…

Когда более опытные люди присматривают за тобой, всячески подогревают, прощают по твоей неопытности косяки, за которые впоследствии без разговоров подвесили бы за яйца. Когда у тебя намного больше шансов соскочить с темы, чем впоследствии… и многие с удовольствием балансируют на этой притягательной и в то же время пугающей своим тёмным будущим границе.

Однако это недолгий, как правило, срок… и однажды приходится поступком доказать свое окончательное желание стать частью группировки, потому что только взрослое дело поставит тебя в один ряд со взрослыми.

А дальше будни члена уличной конторы, из которых выскочить бывает очень непросто. В каких-то случаях отпустят просто так и без вопросов, в каких-то повезут в лес закапывать… Полный спектр обязанностей, да и подогревать и подтягивать новичков придётся возможно уже тебе. И плюс понимание, что по-другому жить, может быть, и не сможешь.

Но что бы как бы не приключилось дальше — всегда вспоминаешь, как всё начиналось, как ты первый раз влез в рубку и почувствовал вкус совсем другой жизни, нежели та, которая осталась в родительском доме.

Глядя назад и вспоминая себя молодым, думаешь о возможном выборе, который тогда был. И чаще всего понимаешь — перед каким бы выбором ни ставила жизнь, он мог быть сделан только один.

Ведь тогда ты был молод и безбашен.

Green Line (Боксёр)

В 2002 году Green Line были самыми адовыми типами, которых я только знал. День основания Green Line — это день погрома на Манежке. Мы не внесли никакого вклада в погром в тот день: на Манежке мы не были, но совпадение вышло весьма двусмысленным. Название придумали кони с Белки, по цвету ветки, на которой мы мутили. Многие думали сначала, что мы — это молодёжь Gallant Steeds — они были очень активны на зелёной ветке. В реале мы не имели к ним никакого отношения.

Прошло время — я стал лидером Green Line. Это было несложно — я и сам хотел стать лидером: был спортсменом, участвовал во всех драках, стараясь быть первым; брал на себя решение общих вопросов. Само собой получилось так, что я зарекомендовал себя определённым образом, и ни у кого не было вопросов по поводу руководства.

При этом как самостоятельной фирмы Green Line никогда не было, хотя её состав провёл немало самостоятельных драк. Костяком Green Line были кони с зелёной ветки, которых впоследствии люди в теме узнали как «дивизию викингов», легендарную ударную силу Ярки. В Алтуфьеве был филиал в 4 человека, из которого вышел и я. Мне Green Line всегда напоминали что-то вроде народного ополчения: именно как войско-ополчение они были сильны.

Мы появились на заре эпохи забиваний. Не были первооткрывателями, но шли в самом первом эшелоне. По сути, живущих темой Green Line было всего семь человек, нон-стоп активными было пятеро. Остальные гоняли время от времени: сегодня человек есть — завтра нет.

У Green Line и алтуфьевских коней всегда были тёрки с алтуфьевским мясом. Однажды объединённый моб (алтуфьевские кони — алтуфьевские динамики — Green Line) поехал искать алтуфьевское мясо. Ехать до их территории было две остановки на автобусе — удобная акция. Ходили по району — никого не нашли. Через две недели решили повторить этот поход, но уже в меньшем составе. Собралось около 25 человек, бродили по району: сначала никого не нашли. Вырулив из-за очередного угла, мы увидели уличную открытую веранду по типу детсадовской. Веранда была как муравейник — на ней и рядом тусовалось несколько десятков человек! Это были они, алтуфьевское мясо! Мясо в тот же момент поняло, что вот они — алтуфьевские кони… Из нашего состава человек двадцать сорвалось на мясо, несколько человек побежало в противоположную сторону. Мясо двинуло на нас, и чуть в стороне я увидел мясника, который тащил в нашу сторону валун. Валун был такой тяжести, что он не мог разогнуться и нормально его поднять выше уровня своего пояса. Я так и не понял, с какой целью он так надрывался…

Я сошёлся и на равных порубился с одним из мясников. Дальше подключились его друзья и меня завалили. Один из самых клинических мудаков в алтуфьевском мясе, некто Тушёнка, добивал меня ножкой табуретки по голове. Он бил меня очень долго: наши валяются, его друзья уже ушли — а он сидел на мне и продолжал колотить! В этот момент я понял, что мы остались одни, и стряхнул его с себя. Встаю. Он понимает, что остался один. «Раз на раз» не получилось: оказалось, что Тушёнка очень быстро бегает.

Неподалёку валялось три человека из наших — я привёл их в чувство. Ещё с нами была девчонка, местная скин-girl. Девчонка пыталась меня закрывать, когда меня добивали, и ей кто-то из мясников сильно всёк за компанию — ей стало плохо. Идём назад все побитые, растрёпанные, в синяках и ссадинах. Все на взводе. Время 11 вечера. В автобусе с нами ехало два выходца из южных республик. Они начали смеяться, когда мы зашли. Нас переклинило, были ещё на сильных эмоциях после всего. Начался конфликт. Затем они получили очень жестоких люлей — били их на всём протяжении поездки! На очередной остановке открылись двери, и они по воздуху по очереди вылетели из автобуса. Первый воткнулся в асфальт, второй грузно шмякнулся на первого. Здоровым мужикам было уже совсем не до смеха. Их реально выкинули, взяв за руки и за ноги.

Другой эпизод тоже случился на нашем районе. Несколько человек из Green Line, включая меня, ехало в сторону метро «Алтуфьево» на автобусе. Мне надо было ехать дальше, остальная банда собралась на выход. Они уже почти вышли, и у дверей у них произошёл конфликт с южанином, который оказался непростым — он неплохо отмахивался, даже присылал в ответ. Но не видел одного — в автобусе был ещё я. Наши уже все вышли из автобуса — он стойко оборонялся в дверях. Я вмешался. После нескольких плюх в голову ситуация изменилась: наши ворвались в бас и начали гоняться за ним по салону. Саша С. выскочил из автобуса, схватил огромный булыжник и попытался им загасить автобус и горца разом — промахнулся, упал лицом в лужу. Повседневные будни викингов.

Green Line как фирма закончила своё существование в феврале 2003 года после драки со Strong Action Group. Забивались 25 на 25. C нашей стороны основы всегда было максимум в районе десятка человек, остальное количество для драк набирали по знакомым. Когда увидели рожи SAG, впоследствии ставших Union, с нашей стороны драться вышло всего 15 человек. Мы проиграли тот бой. Я выбрал новый вектор развития.

Несмотря на активную самостоятельную деятельность, с самого начала мы были приставкой к кому-то. Сначала Green Line гоняли с Котами. Потом с Ярославкой.

Потом Green Line как хулиганский бренд исчез, а его люди стали частью Ярославки.

К 2005 году многие люди, прошедшие через Green Line, стали реальным хардкором Ярославки. Green Line исчез как название, но люди продолжали зажигать вовсю.

Маховик насилия продолжал набирать обороты.

Автоматизм (Дым)

Некоторые достаточно продолжительные периоды жизни я занимался различными единоборствами. Махал ногами вместе с каратистами и ушуистами, потел на матах вместе с самбистами, бился в своё время на закрытых лютых тренировках с парнями из Ярки, рубился на рукопашке. Изучал литературу и видео по теме; наблюдал, как дерутся другие.

И довольно долгий период констатировал одно и то же: недостаточно обладать некоей теоретической базой и пониманием на логическом уровне принципов выполнения тех или иных ударов и приёмов. Когда дело доходило до драки, сплошь и рядом оказывалось, что в быстротечном уличном бою я и в помине ничего такого не могу продемонстрировать, что вроде бы вполне выполнимо физически и нормально получается на тренировке.

Ответ нашёлся быстро. Секрета в нём нет — всё дело в автоматизме. В моторной памяти мышц.

Психологическая подготовка позволит не убежать и сойтись, вытерпеть боль и сражаться до потери сознания — но ведь при этом хотелось бы ещё и побеждать!

Драка не даёт выбрать что-то из теоретического арсенала, она вообще не оставляет времени на раздумья. Как только произошёл первый схлёст — сразу в ход идут инстинкты плюс тот самый автоматизм. Наработал до автоматизма пинок с ноги в голову или боксёрскую двоечку — значит ею, скорее всего, и выстрелишь сразу вместо того, чтобы тупить и огребать первому.

Таким образом, получается, что каждый человек имеет как бы два арсенала — один находится в виртуальном виде, в реале же в распоряжении человека в бою оказывается только то, что он довёл до автоматизма многократным повторением на тренировках, плюс его физическая сила и умение вкладывать в удар массу тела.

Мастер с точки зрения такого подхода — это тот, у кого весь реальный арсенал полностью совпадает с богатым виртуальным, плюс он сам способен импровизировать и работает в бою на инстинкте только частично, умея молниеносно принимать решения и мозгом. Таких людей, понятное дело, крайне мало…

Дубль Яро (Костыль)

Всё началось с того, что я познакомился на выезде в Новороссийск с Никитой, конём из Павловского Посада. В 2001 году Ярославка проиграла драку на поляне свиньям из Юнион, и перед бандой встал вопрос — кадры уходят, новых кадров нет, что будет дальше с Ярославкой — непонятно. Многие начали выпадать из движа, наставали другие времена. Просто выйти и зарядить громкий клич для того, чтобы погнать мясо, было уже недостаточно. Стало понятно, что у мяса появилось наконец-то поколение, которое могло дать отпор. Ярославке стало ясно, что надо привлекать молодёжь себе на смену, и рулевые стали смотреть по сторонам в поисках перспективных кадров.

Мой приятель Никита был хорошим боксёром, отлично физически развит, и его быстро заметили — тогда в Павловском Посаде жил парень из первого состава Ярославки, Леша, кони его называли Чаплиным. Чаплин порекомендовал Ярке трех людей — Никиту, меня и Шипу.

В конце 2001 года мы попали на собеседование с топ-боем Ярки. На тот момент у нас уже была компания, своя мини-фирма из 15 человек. Мы готовились шагнуть в большой ОФ, наказывать гладиаторов, строили планы. Хотя понимали, что 15 человек маловато для великих дел, и думали, как выходить из ситуации. У меня был знакомый армеец, Костя. Я рассказал ему про нашу ситуацию. Он сказал, что их тоже 15 человек, тоже хотят развиваться. Он предложил подумать над тем, чтобы что-то попробовать вместе. Немного позже их компанию околофутбольная общественность узнала как фирму Мустанги.

Перед встречей с Ярославкой в тот же день у нас была встреча с Мустангами на предмет объединения. Общение с Мустангами прошло как-то неудачно, не могу даже сказать, что нам не понравилось — показалось, что особого интереса к нам не было.

Общение с Яузой нас заинтересовало сильнее — нам предложили попробовать себя в топовой бригаде: если проявите себя — то пригодитесь. А кто бы в то время из молодых не хотел ездить с Ярославкой? Они уже были легендой.

Нам сказали особо не обольщаться — мол, будете ездить, на вас будут смотреть, стоите вы чего-то или нет. Мы согласились.

Пригласили нас троих. Остальным своим парням мы сказали, что по мере возможности будем всех тянуть к себе, ни для кого ворота не закрыты. По факту так оно и вышло — те из нашей первой компании, кто реально этого хотел, позже стали ездить с Ярославкой, попали в основу. Таких было немного, остальные быстро сдулись и завязали.

Первая драка за Ярку была с болшевским мясом. Махались в какой-то подмосковной перди в лютый мороз — мы их победили. Практически все драки дубль Ярославки тогда выигрывал, только однажды нам досталось. В 2002 году была драка на платформе Воронок — забились с мясом, которое было под Юнион. Нам позвонили накануне: приезжайте, будет драка. Приезжаю, смотрю — состав нормальный: три человека — реальная основа. Я приободрился. Ещё там были какие-то карлики, но мы не обратили на них внимания. Главное — тут есть нормальные парни. Порубимся.

Нормальные парни объясняют, что сейчас будет драка с просмотровым мясом Юнион, и драться мы будем против мяса вместе с карликами, на которых мы не обратили поначалу внимания. Я смотрю на будущих коллег по драке и понимаю, что это труба — какие-то адовые карлы ростом мне по плечо! Стало тревожно.

Дрались двадцать на двадцать. Приехало мясо, было видно, что их состав куда лучше, плюс они были усилены двумя основными Ю. У нас нормальных было девять человек из дубля, щёлковские и выхинские парни, остальных добирали хрен знает как и откуда. Всех их тогда я видел в первый и последний раз. А я тогда на драку первый раз привез Колдуна. Он был достаточно опытным на тот момент армейцем, уже успевшим отметиться в драках за бескудниковских коней. Понимая его перспективы, я стремился заполучить его к нам.

Колдун к тому моменту уже четвёртый год дрался за «ЦСКА», и ни в одной из драк мясники не сумели его завалить. Это была первая драка, в которой он получил! Он был в шоке, как такое вообще может быть, но показал он себя отлично, вырубив одного из основных Ю.

Порубились мы тогда нормально: всех левых бойцов с нашей стороны быстро раскидали — они легли и больше не вставали. С нашей компанией это не прокатило — мы вставали и прыгали снова и снова. Некоторые вставали по 3–4 раза, мясникам тоже досталось. Но силы были слишком неравны, и мы проиграли этот бой.

Мы все очень расстроились. Это было первое поражение дубля Ярославки.

Тогда забивные драки околофутболом не считались — так, посмотреть, что люди из себя представляют, немного поднатаскать. Основные люди тогда в забивах участвовали редко, их не надо было проверять, за них и так всё было понятно, и их делом считались карательные мероприятия и масштабные пересечения бригад «все на все».

Спустя два года непрерывных драк я попал в основной состав. В основном составе я пробыл недолго, всего пару недель. Потом нас с Шипой отчислили и перевели в дубль.

Вышло это так.

В тот день мы мутили на мясо. Они тогда любили зависать в клубе Честер на «Курской». У нас собрался неплохой состав, сборная солянка — Коты, мы, Гэлланты, Янги. Человек 50–60 неплохого хардкора. Многие уже тогда мутили на машинах, а у нас машины не было. Моя ячейка состояла из небогатых студентов. Выяснилось, что в Честере мяса не было, зато оно было в Кружке на «Курской».

На нас мест в машинах не досталось. Пошли пешком от Садового кольца до Кружки. Всего нас было человек 15 — несколько Котов, несколько YGS, три человека из дубля Ярославки. Сначала по дороге прыгнули и разогнали каких-то парней в переходе. Они, судя по всему, предупредили остальных, что какие-то кони идут к Кружке.

Когда мы подходили к кабаку, мясо уже стояло на улице. Их тоже было около 15 человек, в основном из банды Young Crew. Мы сошлись, порубились с ними и порубились не очень удачно — часть людей с нашей стороны начала убегать. Получили 3,14зды и легли К-т, Миша Т-й. Меня рубанули в драке, и я тоже упал. Меня развернуло, и я падал лицом вниз, спиной к основной толпе мяса — они не поняли, что я конь. Вскочил и увидел, что впереди бегут наши парни. В этот момент мясо рвануло за ними, и я продолжил движение в толпе мяса. Идея прыгнуть на ходу на соседей показалась мне не очень удачной, и я решил добежать до первой схватки и там проявить свою конскую сущность.

Довольно необычное ощущение — я бежал в середине толпы мяса вслед за своими же! Потом мясо остановилось, а я побежал за своими дальше.

Тут же об этом узнала наша общественность. Мы ушли с места, стоим у «Таганской», умываемся. Спустя двадцать минут мне звонит Яуза:

— Мы слышали, сейчас драка была на «Курской».

— Да.

— Участвовали?

— Да.

— Убежали?

— Да.

— Тогда счастливо. Можете забыть про Ярославку.

Потом всё-таки состоялись разборы, щёлковские парни стали узнавать, как так получилось. Я рассказал. Решили собрать большой совет и выяснить, что и как было. Приехали наши старые, старые RBW, К-т как участник событий, ещё кто-то. Заслушали, кто чего скажет. Выслушали всех. К-т показал на меня и сказал, что я дрался, на моё счастье, он всё-таки это заметил.

Естественно, всё равно эта ситуация была хреновой, но стало понятно, что не всё так однозначно.

Нас перевели назад из основного состава в дубль и сказали, что нам надо пройти ещё серию максимально жестоких забиваний, чтобы понять, нужны мы фирме дальше или нет. После новой серии жестоких драк на полянах мы искупили кровью «вину» и спустя полгода вернулись в основной состав.

Поляны всё-таки не дают того навыка, которым пропитан городской боец. Драки в городе сильно отличаются от забиваний в чётко оговорённом формате в чистом поле. В городских пересечениях нужен совсем другой опыт.

Немые зомби (Яуза)

В самом центре Москве, неподалёку от метро «Новокузнецкая» — «Третьяковская», на улице Пятницкой, в своё время был такой культовый гаштет — кафе «Серна». Это было полусовковое кафе, очень популярное в первой половине нулевых. Оно пережило две большие волны тусовщиков — в первой волне были Спайкер, Собакка и вся их околомясная тусовка. Тогда там тусовался специфический круг знающих людей. Потом оно приобрело широкую известность среди неформальной молодёжи — народ потянулся более массово. Туда можно было прийти, попить недорогого пива, хотя кто-то пил и исключительно чай; разные и очень непохожие люди встречались и тусовались, шла весьма колоритная движуха. Можно было встретить бритых, всевозможных музыкантов, альтернативщиков, фанатов из разных лагерей, абсолютно разных людей. При этом всё всегда протекало довольно мирно. Я помню за всё время всего две или три драки, да и те, скорее, приключились по синему недоразумению. При возникновении повода разобраться люди старались выходить на улицу. Саму «Серну» посетители любили и старались по возможности не громить обстановку. Любопытно, что в самом кафе посетители предпочитали исключительно пить, а голод ходили утолять в пельменную, которая находилась в 50 метрах от входа, — ели там и возвращались добухивать в «Серну».

В нулевые у нас был период времени, когда мы тусовались там в режиме «день через день». Наша компания полюбила встречаться в «Серне» после работы и институтов.

В один из вечеров я приехал туда, плотно успев перед этим прилудить с одним из кидсов на «Кузнецком мосту», — душа требовала продолжения банкета. Естественно, там я встретил наших ребят: Андрюху Хакера, Каспера и ещё нескольких парней. Мы весело посидели, безо всякой жести, без лютой синьки, просто хорошо накачались пивом. Кто-то уезжал, кто-то приезжал. Мы пролудили там до самого закрытия и в районе половины первого двинули к метро. Был вечер пятницы, и мы собирались ехать куда-то тусоваться дальше.

По дороге к метро Хакер купил в палатке стандартный стоп-топ — сосиску в булочке а-ля «хот-дог». Кто бы мог подумать, что эта покупка станет катализатором весьма бурных событий. Тут надо сделать отступление и сказать, что раньше на «Новокузнецкой» часто собирались немые. Это была немая молодёжь, не какие-то люди в возрасте, именно парни от восемнадцати до двадцати пяти лет — наши ровесники, обиженные по какой-то причине Богом. Они тусовались группками как в самом метро, так и в окрестностях около входа. У них были какие-то свои неформальные движухи, ну, немые и немые, никто на них не обращал особого внимания и никаких проблем с ними обычно не возникало.

Нас было шестеро: я, Хакер, Контрабас, Молчун, Руслан и Шведка. Подходим к метро, выпившие, на позитиве. На пятачке перед метро к нам подходит один из немых. Паренёк, можно сказать, даже одетый «по моде», в кэжуального вида шмотках. Абсолютно нормально, без бычки начинает чего-то мычать и показывать на сосиску.

Я ему говорю:

— Дружище, извини, но сосиска одна, а нас тут и так шесть человек!

Он мычит и тянет пальцы к сосиске.

Говорим ему:

— Слышишь, руки-то убери!

Немой неожиданно внагляк выхватывает сосиску из булки в левой руке Хакера, на что незамедлительно получает хороший удар в челюсть с правой хакеровской руки. От удара он садится на пятую точку, а со всех сторон тут же набегает толпа его друзей.

Нас берёт в полукольцо целое немое войско. Они начинают на нас прыгать, их скапливается всё больше. Мы отбиваемся и отходим ко входу в метро. В итоге встаём прямо в дверях в метро, в тамбуре на входе в вестибюль. Шведка встала сзади. Начался плотный замес. Их человек сорок, многие были одеты по моде а-ля лонсдейлы и фред перри, и прыгали они очень активно.

Всё это действо живо напоминало картину из какого-то дурного зомби-апокалипсиса. Вроде бы ничего особенного. Рядовая массовая драка, если не считать одного обстоятельства: они не издают ни одного внятного звука в ходе потасовки, и от этого становилось стремновато. Никаких чудес рукопашного боя немые, естественно, не демонстрировали — но когда к тебе несколько десятков человек тянут руки и тихо мычат нутряные гласные звуки, становится как-то не по себе, это сильно давит на психику!

Одна из массивных дверей была открыта, вторая ходила туда-сюда, периодически то с одной, то с другой стороны её пинали ногами. Попасть в вестибюль толпой они не смогли. Прорывавшиеся через двери моментально окучивались, свои оттаскивали их назад, многим из них здорово досталось. Ну а мы, будучи в подсиняченном состоянии, начали включать викингов и во время заминок прыгать на них сами. Вылетает Хакер — бах-бах, раздаёт, получает, отступает. Вылетаю я, синий глаз, прописываю двоим-троим, получаю сам подач по щщам. Чувствую, что насобирал достаточно, — отскакиваю назад.

В результате получается патовая ситуация: они не могут попасть внутрь, мы сами не выходим на открытое пространство, понимая, что на улице на открытом пространстве начнёт играть роль их численный перевес. Уйти из тамбура мы не можем, поскольку при таком соотношении полноценно давать отпор можно только в узком, ограниченном пространстве, где они не могут реализовать своё численное преимущество. Немые изменяют тактику, и в нас начинают лететь бутылки, в обилии валяющиеся по окрестностям ближайших палаток. Стёкла в дверях метро со звоном осыпаются на пол. Самое интересное, что в двадцати метрах от наших дверей был второй выход… Почему никто из них не догадался забежать через него и атаковать нас со спины, я не знаю.

Десять минут продолжались эти качели. Потом пришёл мусор, прикрикнул — и немые разбежались. Мы спустились в метро и уехали. Спустя неделю приехали и пытались кого-нибудь найти, но без успеха.

Очень крутая драка, необычные ощущения — махач с немыми зомби…

Культура обыска (Дым)

— Поднимите руки! Колюще-режущие есть? Запрещённые вещества есть? Алкоголь есть? Что в том кармане? Выверни, руку разожми. Снимай ботинки. Снимай носки. Вынимай стельку… …это нельзя…

Можно подумать, что это гнк-шники принимают барыг — нет, ничего подобного. Это меня и всё остальное выездное конское братство люди в форме шмонают на входе на гостевой сектор стадиона столицы Татарстана.

Фанатская жизнь даёт любопытный опыт. В прошлом выпало несколько лет, когда я так привык поднимать руки при обысках на входе на стадион и вне его, что и по сию пору делаю это с некоторой долей автоматизма: многократные повторения этого жеста дают о себе знать.

Сам я в жизни не носил опасных предметов на стадион — понятие отношений с врагами внутри движения для меня исключало наличие колюще-режущих при себе плюс полиция — очевидно, что это лишний и нахрен не нужный повод для неприятного разговора с неприятными людьми. Нет повода — нет проблем.

Многие ещё помнят 90-е, когда при входе на стадион менты отнимали ремни и зажигалки. И в начале 2000-х стоило брать на футбол ремень с пряжкой потоньше, иначе могли последовать придирки со стороны правоохранителей. Даже такие мелочи создавали проблемы и лишали честных парней поддержки штанов.

Вспоминаю сейчас… А ведь на некоторые матчи при желании люди могли пронести по частям гранатомёт. Уж на некоторых евровыездах, да и в России тоже — точно! На многих стадионах мира, от Швеции до Латинской Америки, на отдельно взятом секторе, там, где зажигает пассионарный дух, можно найти оружие, пиротехнику, проституток, все виды наркотиков и массу других ужасных и отвратительных вещей.

Много где парни жгут так беззаботно у себя на секторах по одной простой причине — их не шмонают, как нас в Казани!

Особенно «тепло» вспоминаю адский шмон в Казани на входе на стадион, где в 2005 году меня обыскивали нон-стопом добрых полчаса: лишили ремня, мелочи, брелка, сигарет и зажигалки, только в задницу разве что фанатам не заглядывали… До задниц не доходило, но в самое сокровенное поклонниц нашего клуба казанские менты пытались вперить взор. Уже не припомнить имя начальника, повелевшего устроить эту унизительную процедуру…

Был случай, когда на баскетболе в той же Казани сотрудники при исполнении начали исполнять гинекологический осмотр, закончившийся громким скандалом с привлечением СМИ…

Как вспоминал присутствующий на выезде конь:

«А теперь начинается главное Дерьмо выезда. Все находятся в цоколе. Там гардероб, туалет (про них речь немного позже) и странная комната с банками какой-то краски, запахом мясозавода и женщинами-ментами в резиновых перчатках. Всех пришедших дам, невзирая на возраст (то бишь девочек 5 лет тоже), просят по одной заходить в эту комнату. Там их заставляют раздеваться, наклоняться, приседать, и ментогинекологи проводят обследование внутренних органов пришедших. Только после этого в сопровождении женщины-мента приехавшим девушкам можно было пройти на сектор.

Мужское население поднималось на первый этаж, где со скоростью 1 человек в 5 минут их пропускали за двери, ведущие на лестницу на сектор. Там нас ожидали бравые сержанты-проктологи, опять-таки в резиновых перчатках, которые полностью обшаривали одежду, заставляли снимать ботинки, носки, рубашки, и (справедливости ради — выборочно) проверяли состояние нашей предстательной железы. С собой не разрешали проносить металлические деньги, ключи, вообще ничего железного, мобильные, никакие сумочки, купленные в фойе ПРОГРАММКИ НА МАТЧ, красные майки. Причём от этажа к этажу (нам нужно было подняться с первого на третий) требования о запрещённых предметах менялись. Приходилось возвращаться вниз, просить куртки, убирать туда артефакты и вновь проходить основной досмотр на первом этаже в гинекологическом отстойнике. Отбирали даже чехлы от фотоаппаратов, а сами аппараты проверяли на их реальную работоспособность (???).

В результате всех этих шмонов мы оказались на секторе с ТЯЖЁЛЫМИ ЖЕЛЕЗНЫМИ КУБИКАМИ-НОМЕРКАМИ из гардеробной!!! С металлическими деньгами, которыми ДАВАЛИ сдачу в буфете на секторе, после которого было только лёгкое похлопывание. У меня в заднем кармане остался просто забытый мною и невыложенный маленький викториновский НОЖ!!! Ну а в красных майках с ОУКСом в итоге был каждый второй. Естественно, что из 400 анонсированных болельщиков на матч сумело попасть около 50, из которых первую четверть увидели 10, а вторую 20, сумевших пройти кордоны. Естественно, что очень многие просто отказались от такого внепланового осмотра своих внутренних органов, и на игру их не пустили. Добавим сюда совершенно отмороженных ОМОНовцев, которые, на фоне в общем-то спокойных ментов, бродили кругами и бросались на каждого встречного-поперечного. Добавим сюда ОБЩИЙ для мужчин и женщин туалет, в котором из кабинок была открыта ровно одна, а проходящая мимо справляющего свои потребности у писсуара джентльмена ментесса была вполне обычным явлением».

Это надо же додуматься — такое унижение только для того, чтобы после этого шмона кони оказались на секторе с тяжёлыми железными кубиками-номерками из гардеробной!!! Это даже сложно назвать целенаправленным издевательством — скорее это запредельный идиотизм, который переходит за грань нормального человеческого диалога между гражданином и государством.

Сравнивая охрану разных заведений с ментами на футболе, сравнение в плане лютости и умения шмонать чаще всего явно в пользу ментов, хотя сравнивать их дело неблагодарное и не совсем корректное — видели и клубы с крутым шмоном, были и матчи, где обыск формален.

С клубами, как правило, всё-таки попроще. В 90-х мой знакомый постоянно таскался на гоп-дискотеки с отвёрткой в ботинке. Не помню случая, чтоб обнаружили, да и в ход он её, к счастью, не пускал. Потом уже не знаю что было — мы перестали общаться. Я до сих пор не понимаю, зачем он так психовал: очевидно, сказывалось влияние большого количества шансона, прослушанного в детстве в его родном Солнцеве. Он и вправду старался быть опасным.

В разных вариациях уже много раз бывал в одной и той же ситуации. Как-то пару лет назад я сорвался на днюху олдового коня. Подхожу к бару на Садовом, набираю своим, подходя ко входу, и о-па — первый сюрприз. У входа кучки молодёжи — цепочка и двое упитанных быков в костюмах. Бар оказывается чем-то вроде мужского клуба (коктейль-бар с дэнсингом, если говорить точнее), вход только по паспорту плюс шмон имеет место быть. Не ожидал, но ладно. В поясе был нож — я им накануне пивные бутылки на другом пати открывал, очень удобные для этого грани на ручке. Выпирает сквозь наружный карман напоясной сумочки, но что делать — не перепрятывать же.

Именинник выходит на крыльцо, тянет меня мимо охраны — мол, он со мной. Охрана смотрит мой аккуратно сшитый ксерокс паспорта, ржёт. Хлопки по карманам, по сумочке и… по ножу… Проходи! Иду дальше. У лестницы второй эшелон. Остёгиваю сумочку и держу её в руке, снова обхлопывания, сумочку в руке не смотрит — и, вуаля, я внутри и с ощущением, что две гранаты в карманах и ствол за ремнём могли бы в нагрузку проехать со мной за обе линии обыска без особых проблем!

Поэтому, наверное, редко когда могу полностью расслабиться в подобных заведениях: всё равно припаливаешь по привычке по ходу пати незнакомых пассажиров вокруг. На таких примерах можно сделать чёткий вывод — наличие кучи внушительного вида быков с бэйджиками охраны на самом деле абсолютно не гарантирует Вашей безопасности!

В отличие от футбола, где во все времена ваша лучшая гарантия — это не дерьмо в кармане, а десятки друзей рядом!

Pretty Horse (Шведка)

В районе 2000-го года в женской части армейского движа начались разговоры, что неплохо бы собрать женский моб.

Наши основные оппоненты Female Mob тогда ещё не появились, но были у мяса такие «Красно-белые ведьмы» — организация девочек, которые типа мочили всех подряд.

Наши девчонки решили собрать всех тех, кто активно ездит. В 2001 году мы собрались, и началась история первой женской банды в армейском движении — Pretty Horse.

Позже появилась спартаковско-динамовская банда Female Mob. Мы подрались с ними пару раз в год возникновения их фирмы.

Первая драка с Female Mob была в Одинцове — дрались двенадцать на двенадцать. Забились, посылали скаутов — всё как у взрослых.

В итоге встретились — и мы победили.

Конечно, женская драка в корне отличается от мужской. Всё совсем иначе. Помню, в одном из женских махачей мы встали друг напротив друга (был матч ЦСКА — «Зенит» на «Автозаводской»). Тогда уже появился объединённый Female Mob — тяготеющие к хулиганизму мадам, в составе «мясо плюс динамо». Они приехали туда вычислять зенитовских девчонок. Мы подошли к ним.

— Какого вы тут делаете? Пойдемте, подерёмся!

— Пойдёмте…

Мы ушли во дворы на «Автозаводской», встали друг напротив друга.

И тут кто-то говорит:

— Давайте не царапаться и волосы не драть!

На том и порешили. Вот оно — отличие от мужской драки! Одна эта фраза иллюстрирует, в общем-то, всё.

— Договорились?

— Да, договорились!

В итоге я уехала оттуда с расцарапанным лицом: дралась с какой-то жирной тёткой, которая не могла задрать ногу выше колена — это было смешно.

Так вышло, что Female Mob получали от нас абсолютно во всех драках: в забивных, в городских. Однажды в метро их задолбили наши девчонки прямо в вагоне в ходе случайного пересечения.

У Pretty Horse было несколько забивных драк — все мы выиграли. С нами никто не хотел драться после того, как пару раз мы отметелили мясо. Не было достойной конкуренции, в которой мы могли бы как-то развиваться — девчонок тогда на футбол ходило мало, к ОФ тяготели и вовсе единицы. Нас было мало и все друг друга знали.

Активно мы просуществовали около трёх лет, потом ОФ-составляющая нашего движа сошла на нет. Сейчас девчонки стали мамами, больше сидят дома, лишь иногда вспоминая про боевую молодость. Это был угар!

Россия — Швейцария (Федос)

2000-й год. Это был один из групповых просмотров футбола, закончившийся на редкость фееричным побоищем. Западная трибуна стадиона «Динамо». На беговой дорожке установлен огромный экран. Рядом сидит спортивный комментатор. Не было ничего, что предвещало бы предстоящие события.

Мы приехали составом в 15 человек, зашли на сектор, встали. Изначально мы думали подраться с мясом, если будет такая возможность. Вокруг кого только нет — все движи, кучками стоят представители разных группировок. Никакого разделения, все стояли вперемешку.

Вдруг начинается какое-то оживление. Зажигается файер. Мы быстро перебираемся поближе. Там уже побили обычных ментов, но мы успели поучаствовать в потасовке с ВВшниками.

Это было прелюдией. Дальше на сцене появился ОМОН. Они очень резво вломились на сектор, вклинились на середину, разгоняя фанатов ударами дубинок. Этот кавалерийский заход им дорого обошёлся — прорвавшись в центр сектора, они неожиданно обнаружили, что колечко замкнулось, они находятся в окружении толпы хулиганья. Наш ответный удар закончился для ОМОНа плачевно — их жёстко отпинали и прогнали с сектора.

Это единственный случай в российском околофутболе, когда хулиганы по-жёсткому вломили ОМОНу, вышли со стадиона и спокойно разъехались. Обычно мы по возможности избегали жёстких конфронтаций с ними, поскольку страшно даже не столько сесть, сколько то, что если ОМОН повяжет и будет не в духе — тебя просто искалечат, а уже потом посадят. Я понял это ещё в 90-е — меня 15-летнего однажды взяли за шило в рукаве. Ух, натерпелся же я в их автобусе… Сначала они мне рассказывали, как духи в Афгане наших шилом в ухо убивали, потом дали мне жестоких люлей. При чем тут я и духи, я не понял, но что это за люди и на что они способны — понял отлично.

После этого матча моя мама узнала про околофутбол.

Я спал. Она меня будит:

— Вставай, козёл! Я тебя только что по телевизору видела! Ты был вчера на матче?

— Нет!

— Невримне! Там отчётливо видно, как вы дерётесь!

Отмазываться в этой ситуации было глупо. Я сознался. Да, есть такое увлечение. Я ей по-своёму причёсывал: что мы за добро, что дерёмся только с такими же — кто сам этого хочет. Что не до убийства, а как спорт. Мягко всё это ей описал. Потом прижилось, мама смирилась и даже начала гордиться в определённый момент времени тем, что я — футбольный хулиган.

Пати в школе (Боксёр)

Однажды мы арендовали для вечеринки школу: и ненапряжно по деньгам, и отдыхать там было довольно забавно. Получилось случайно: наша банда алтуфьевских коней шаталась по району, народу хотелось выпить, а подъезды и улица уже поднадоели. Кто-то сказал, что знает школьного сторожа. Договорились с ним, и он нас впустил и открыл нам класс. Мы посидели и без особых эксцессов спокойно побухали. Всем понравилось.

Спустя месяц состоялась вторая, более масштабная вечеринка. В Алтуфьеве собралась большая толпа коней и динамиков, в том числе туда приехала и «дивизия викингов». Снова сняли школу: школа была нестандартная, со спортивным уклоном, довольно большая по площади. Меня изначально там не было, я был с двумя приятелями и двумя девчонками на квартире одного из приятелей. Мне звонят, говорят, что договорились насчёт школы с охранником — он всех впускает. Сто рублей с каждого участника. Я согласился поучаствовать.

Приезжаю туда с приятелем и двумя девчонками в районе 2 часов ночи. Оказалось, что кони арендовали актовый зал школы. Картина не для слабонервных. Несколько десятков человек в полное «очко». Столов в актовом зале не было, бухло валялось прямо под ногами, закусь стояла на подоконниках. Магнитофон орёт песни «Коловрата».

Охранник напился и спал у себя в каморке с самого начала вечеринки, он даже не представлял, что в это время происходило на охраняемой им территории. А в школе происходил полный писец!

В какой-то момент наша тусовка начала расползаться по школе, по разным этажам. Я с двумя товарищами поднялся на этаж выше. Мы ушли в самый дальний угол коридора, встали пообщаться. Вдруг наблюдаю такую картину — по коридору идёт один из викингов и выбивает все двери подряд! Я его спросил, зачем он это делает, а он в ответ привёл мне какую-то очень вескую причину, почему он решил это сделать! Точно её, к сожалению, не вспомню.

Он доходит до нас и выбивает дверь в близлежащий кабинет. Заходим туда. Начинают переворачиваться стулья и парты, конкретный погром!

После этого спускаемся к актовому залу и видим, что рядом происходит пьяный погром школьного туалета. Тогда ещё была мода на тяжёлые ботинки — под ударами гриндерсов и шеллисов туалет уничтожается тотально. Унитазы, раковины, писсуары, плитка на стенках — под ударами ног в гриндерах всё это разлеталось на осколки.

Одна из дверей актового зала вела в спортзал. Эту дверь, естественно, тоже выбили. В 4 часа ночи в спортзале параллельно пьянке начался баскетбольный матч. Кто-то ещё ходил за водкой, продолжалась синь.

Вечеринка продолжила набирать обороты.

Саша С. выбил дверь в кабинет директора и наложил кучу у него на столе. В актовом зале начался дикий слэм под громкие зиги. Потом устроили соревнование по метанию стульев и столов, кто дальше кинет. Большая часть стен актового зала была увешана зеркалами. Под градом мощных бросков не осталось ничего целого.

Зеркала вдребезги. Наверное, выбили бы и окна, но они были в решётках и пострадали лишь отчасти.

Периодически происходили перемахи между собой. В какой-то момент кому-то показалось, что охранник голубой, а пидарасом в России, как известно, быть хуже, чем вшивой бездомной собакой. К пребывающему в состоянии «в очко» охраннику пошла карательная экспедиция. Его поколотили, отобрали все заплаченные за вход деньги. Сильнее он не пострадал только потому, что был невменяем и даже не понял, что с ним случилось.

Ближе к 6-ти утра все подустали и начали потихоньку расходиться. Я прошёлся напоследок по школе и был впечатлен размахом — два этажа школы были просто уничтожены, разбито абсолютно всё, что можно разбить. Тотально разгромлен актовый зал. Побит и обут охранник. Половина школы заблёвана. Хорошо отдохнули.

Охранник потом, не знаю зачем, сознался, что это он впустил людей в школу. На него повесили штраф огромных размеров — он ничего не стал платить и сбежал в Тамбов, откуда был родом. Больше его никто никогда не видел.

K.I.D.S. vs Union & CO, бойня на «Новокузнецкой» (Крыл)

Было начало 2000-х, закат «эпохи аргументов». Лето, дерби, физкультура. В те времена в армейском общаке гоняла масса левых людей — на сбор постоянно попадали чьи-то непонятные кореша, друзья с района, вообще не пойми кто. Фирму не устраивали акции с этим балластом, неуправляемой толпой. Решили отделиться. Нас было двадцать семь человек, чисто K.I.D.S.

Мы пошли гулять по городу. Шли. Кто-то пил пиво, кто-то угорал на трезвую голову. Решили зайти на станцию метро «Новокузнецкая» и вернуться к общаку на «Белорусскую». Растянулись, шли вальяжно — все такие модники: Burberry, Lacoste, парни как с витрины.

Спустились в метро. Я шёл в первых рядах. Выходим на платформу, поворачиваем в самую первую арку с левой стороны. Ещё не все успели спуститься на эскалаторе, ждём отстающих.

На «Новокузнецкую» подъезжает очередной поезд. Краем глаза замечаю, что первые два вагона битком забиты крепкими парнями в фанатских шмотках! Мы переглядываемся и понимаем, что это может быть только мясо! Они увидели нас.

Поезд останавливается. Мы остаёмся стоять в арке. Я оборачиваюсь и вижу, как все они высыпают из вагонов. Около 100–120 человек. Намного больше, чем нас. От эскалатора к нам подтягиваются отставшие наши. Воздух станции разрывают их крики, мясо шизит, несутся угрожающие вопли.

Они кричат нам:

— Эй, лошади! Кони, вам писец…

Их состав двигается в нашу сторону.

Мы встаём в арке, она узкая, и мясо не видит, сколько нас точно за ней. Поэтому они сначала поосторожничали и начали поливать нас дерьмом. Обрушился град бутылок, камней, в кого-то метнули кусок арматуры.

Драться под таким прессом реально тяжело: надо было и смотреть на врага, и уворачиваться от аргументов. Дерьма было просто море! Мы были не готовы к такому повороту событий — на весь состав у нас было 2–3 пивных бутылки.

Начался первый замес. Мы встали по шесть человек в ряд в арке. Я оказался в первом ряду. Они приблизились на расстояние метра, и мясо в первом ряду начало махать арматурой, как топором дровосеки…

Мы попятились, пытаясь отмахиваться. За некоторое время до этого дня я бухал с двумя близнецами то ли из кабанов, то ли из девилов — и вот они в метре от меня махают металлическими прутами, пытаясь разбить мне голову! Ощущение ещё то… Я увернулся от очередного удара арматурой — удар пришёлся по касательной в голову стоявшего сзади Н.…

Был и угар. Один из мясников в процессе махания арматурой, обёрнутой в газету, не заметил, как из его «Спорт-экспресса» арматура вылетела куда-то во время особенно энергичного маха. Он подскочил к И. и начал бить его одной газеткой по голове:)

Минута жёсткого рубилова. Сначала действие было в таком месте — сбоку нас защищали стены, сзади подпирали подошедшие. Потом мы начали отступать, многие были сильно травмированы в первом стыке. Кого ударили арматурой, кого бутылкой, кого ещё чем-то.

Д. ударом арматуры разрезало губу — она свисала на куске кожи так, что было видно зубы. Г. сломали арматурой лобовую кость — он до сих пор ходит с ямочкой над глазом, ему сделали дырку во лбу ударом арматуры. Большей части нашего состава пробили голову. Мы продолжали драться: все в крови, всё летает, кто-то запалил файер, шум-гам-тарарам, адская дичь!

Это было очень здорово!

Нас оттеснили назад к эскалатору, многих завалили. На эскалаторе осталось около десятка человек, остальные в крови лежали на платформе.

Драка продолжалась. Неожиданно их состав остановился, откатился назад. Они побежали обратно на платформу и начали шизить:

— Красно-белые!

Поорав, они разбежались по разным вагонам поезда: может, испугались ментов.

Оставшийся наш десяток они не добили. Мы же были готовы драться дальше.

Антон кричит:

— Чего мы стоим?! Вон они уходят!

Мы бежим за ними вслед, залетаем в эту же арку, в самую ближайшую дверь вагона и начинаем жёстко бить свиней внутри. Они рассредоточились — стояли совсем маленькими кучками. Мы месили всех, кто попадался под руку. Мясники пытались сопротивляться, но мы слишком взбесились от зрелища наших друзей, лежащих в крови на платформе. Адреналин такой, что парашют и ледяная прорубь не нужны.

Я был сильно удивлен — пока мы избивали этих поросят, свиньи из соседнего вагона даже не попытались прийти на помощь! Все прикидывались пассажирами… Для меня это была какая-то дикость — спокойно смотреть из соседнего вагона, как ломают твоего! Это при том, что их было гораздо больше!

Прибежали мусора, начали всех вязать. Поезд отправился весь в разбитых стёклах и камнях на полу.

Все изодранные, окровавленные, мы пошли поднимать своих и зализывать раны… Очень жестокая и кровавая драка.

K.I.D.S. отстояли этот бой достойно, хотя врага было в пять раз больше!

Жёсткие раздачи (Швед)

Сам я никогда ничего в руки не брал, дрался всегда без дерьма. Самая жёсткая тема, в которой было огромное количество дерьма, это драка общаков на «Китай-городе». Я видел, как в людей швырялись урнами с расстояния в пару метров, лупили дубинками, бутылками, всем, что под руку попадётся. У одного из Братьев из RBW почти не было верхней губы — всю разодрали в клочья. Почти вся участвовавшая в той драке Ярославка после побоища поехала зашиваться в травмпункт.

Я был в первом ряду вышедших из метро — мы приняли на себя основной удар выкатившегося навстречу войска мясников. Меня дважды ударили по голове палкой, кепка не защитила голову. Ударили так, что у кепки с джинсы ободрало краску. Как не вырубили, не знаю. По итогу меня запинали в уголок на лестнице на входе, помяли очень здорово. Я пришёл в себя нескоро.

После драки на «Китай-городе» тема с аргументами резко пошла на спад, отношение к их использованию здорово изменилось. Началась компания среди ОФ-общественности. Группа CWT спела свою песню «Откажись от аргументов». Это принесло как хорошие, так и дурные последствия. Боевыми единоборствами хулиганы начали заниматься настолько серьёзно, что травмы стали намного опаснее, и их было гораздо больше, чем в старые времена с арматурой в руках. Раньше драться не умели: хоть и били друг друга палками, но без особой спортивной злости. Такой ярости, с которой сейчас лупят друг друга руками и ногами, раньше в околофутболе я не замечал. Было как-то человечнее, несмотря на многие дикости.

В период, когда мы плотно занялись боксом и взяли жёсткий курс на фэйрплэй, однажды мы отлупили торпедонов. Знакомый торпедон на следующий день мне говорит:

— Что вы, кони, совсем озверели, на дерьме наших поколотили!

Я там был, сам всё видел — мы били их исключительно чистыми руками! Он не поверил, но я отвечал тогда и сейчас могу ответить за свои слова. Мы били их кулаками (тогда ещё бинтами многие не заматывались). Торпедоны просто не осознали на тот момент, что околофутбол превращается из столкновений с толпой пьяных людей на дерьме в столкновения с толпой трезвых полупрофессиональных и профессиональных спортсменов, которые руками способны избить намного более жестоко!

На чистых руках мне тоже сильно доставалось несколько раз. В драке с RWDB порвали плёнку на лёгком — харкал кровью. Мы дрались по колено в снегу, сошлись в чистом поле. В ходе драки я споткнулся и упал на снег лицом вперед, выставил руки. Упал. Спустя пару секунд сбоку с размаху тип пробил мне с ноги. Ничего, врач сказал, что жить буду.

В одной из драк с Union мне сломали лицевую кость. А драка на поляне «все на все» с ними в 2008 году была одной из самых кровавых и жестоких на моей памяти. Парней положили серьёзно, я пытался не допустить перегибов — у Union на тот момент не было против нас никаких шансов. Мы дрались намного больше, были на ходу. У них же наблюдался некоторый застой. Да и приехал с нашей стороны такой состав Ярославки, включая ряд отошедших супербойцов из числа ветеранов, что остановить нас уже ничего не могло. Пожалуй, я даже могу назвать эту драку самой кровавой из всех, что видел между конями и мясом. Накал эмоций запредельный — мы укатали их в полный хлам.

Были и другие, более мелкие травмы. Ничего, зажило. Издержки образа жизни.

Драка на фестивале «Клинское» (Шипа, Каспер)

Шипа: «Лужники». Мы выходили с праздника самого мерзкого российского пива, и по дороге нам попался майор милиции. Он стоял с важным видом и давал интервью телекомпании РТР:

— Никаких инцидентов не было, событие прошло нормально. Всего лишь несколько пьяных задержанных.

Его рожу снимают, а на заднем плане мимо него прямо в кадре камеры проходит наш хардкор.

Кто-то глумится:

— Событий не было? Сейчас будут!

Мы вышли на набережную. Чистый воздух, лето, погода классная. Мясо уже движется навстречу, они были молодцом — вышли большим молодёжным составом на реальный конский хардкор. Начало было красивым — они запалили файеры, заряды. Файер-шоу им не помогло — мы замесили их. Две минуты они держались, потом побежали… Настрой у нашего состава был просто аховый.

Не представляю, что нас могло бы остановить, да и противник был не нашего класса.

Каспер: Драка на музыкальном фестивале «Клинское» стала для меня одной из самых ярких. Нас было около 50 человек, все были в бумажных кепках и некоторые действительно успели попить немного пива.

Так вышло, что с определённого момента по ходу фестиваля нашу компанию начали сопровождать менты. Был очень чёткий момент, когда мы услышали, как голос в рации у одного из них очень громко произнёс:

— Группа молодых людей в составе 100–150 человек движется в сторону ледового!

Мы сразу подумали:

— Спасибо за подсказку! Отлично, нам точно в ту сторону! Идём!

В общем, мы с мясом встретились: нам противостояла сборная солянка мясного хардкора. Мы пошли на них, схлестнулись, продавили и погнали. Сама драка для меня прошла не особо травматично — получил вскользь пару раз по щщам, сам нахлобучил пару раз в ответ. После драки я и ещё пара человек затаились на горке, где была железка, чтобы нас не достали конные менты. Оттуда нас эвакуировал Тимофей на машине.

Помню, тогда очень сильно удивило ноу-хау оперов в самом конце экшена: по окончании махача мы лицезрели рядом медленно едущий мимо уазик, на капоте которого стоял тип с камерой и снимал как заправский кинотелеоператор!

Саранская «Светотехника» (Колдун)

* Это история о том, как один человек создал целое фанатское движение! (Дым)

В Саранск меня занесло шальным ветром судьбы.

После военной школы я сначала намеревался либо пойти служить в армию, либо поступать в военный вуз. Потом подумал: всё-таки решение связать всю жизнь с армейской службой в наше смутное время показалось не самым лучшим решением. Я из простой рабочей семьи, в столице знакомств в академических кругах у нас не было.

Зато у нас жила в Саранске тётка, к которой меня послали родители по итогам размышлений о моей дальнейшей судьбе. В Саранске был один университет и один институт. Поступить туда было намного проще и дешевле, чем в аналогичные учебные заведения в Москве. Потом, если что, был вариант перевестись оттуда в Москву. Я поехал в Саранск, отдохнул, поступил в оба учебных заведения сразу. Пойти решил в Мордовский государственный университет им. Огарёва — он считался более серьёзным вузом, существовал с 1931 года, там надо было ответственно учиться.

Разобравшись с учёбой, я озаботился вопросом досуга. На тот момент я был уже сформировавшимся футбольным фанатом, с чёткими клубными предпочтениями и некоторым боевым опытом. Стал смотреть, какие в Саранске есть футбольные команды.

В городе было две команды. Первая — «Светотехника», старейший клуб города. У неё не было организованных групп фанатов, за неё поначалу изредка приходили поболеть отдельные личности, которые сидели обособленно. Вторая команда, «Биохимик», была порождением одноимённого завода — старая заводская футбольная команда. Там уже была сплочённая фан-группа, которая её поддерживала. Эта группировка уже вовсю ездила по второй зоне Поволжья, была известна среди фанатов низших дивизионов. В высшей лиге они поддерживали ЦСКА. И фанаты, и клуб имели красно-синие цвета. Несмотря на правильные цвета, мне они почему-то сразу не понравились. Да и неинтересно — у одной команды есть фанаты, у другой вообще нету. Мне надо, чтобы было с кем повоевать. Моя душа хотела войны. Юношеский максимализм и амбиции взяли своё. Я принял решение в одиночку начать топить за саранскую «Светотехнику»!

Повязяв на пояс армейскую хулиганскую розу, приехал к стадиону на следующий матч «Светотехники». Выпил пару бутылок пива перед матчем, чтобы не мандражировать на публике. Захожу на сектор. Смотрю — все сидят, семечки грызут, смотрят на поле, никто не шизит…

Летнее солнышко припекало, меня переклинило, и я начал во всю глотку один шизить за «Светотехнику»! Я так шизил, что после этого матча попал на первую страницу местной газеты. На матче ко мне начали подходить люди, интересоваться. Несколько взрослых мужиков, один мой ровесник. Кто-то предложил следующий матч вместе пошизить. Обменялись телефонами. Я сказал, что приехал поступать, сдал экзамены, скоро уеду домой в Москву, в сентябре вернусь.

В Москве я добыл несколько флагов во время Дня города, белый цвет обрезал. Моя двоюродная сестра сшила баннер «Светотехники», дизайн — красные и синие кубики шашечкой, надпись белым цветом. На баннере было написано FANS и вышит «кельтский крест», всё как полагается. Цвета у «Светотехники» были красно-черно-белые, и первые розы выпускали этого цвета, но стала по итогу она красно-синей. Когда потом спрашивали, почему, парни отвечали:

— Потому что Колдун за ЦСКА болеет.

Получился курьёз — и «Биохимик» красно-синий, и мы. У них только цвета ближе были к цветам «Барселоны», с гранатовым и фиолетовым оттенками.

Размером он был 1,5 x 3,0 м и должен был по моей задумке стать магнитом для всех, кто хочет активно поддерживать команду. Когда я приехал, до дерби с «Биохимиком» оставалась одна игра. У нас не было ни состава, вообще ничего. Были я, баннер и пара контактов в телефонной книжке. Обзвонил всех, с кем махнулся номерами.

На матч с «Энергетиком» из Уреня собрались в количестве четырёх человек. На матче к нам подтянулись ещё четверо сочувствующих. В восемь голосов мы шизили, придумывали на ходу кричалки, переделывали армейские кричалки:

— Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом «Светотехники» братва!

Кипучая, могучая, никем не победимая

Саранская «Светотехника», ты самая любимая!

— Мы мордвины! Злые мордвины!

Была и своя фирменная распевная:

— СВЕ — ТО — ТЕХНИКА— СВЕТОТЕХНИКА!

На дерби с биохимиками мы пришли составом в восемь человек. Подошли к началу матча — рядом со стадионом никого из них не встретили. Заходим на стадион — их около 50 человек на трибуне. Чтобы попасть на наш сектор, надо было пройти мимо них. Проходим мимо — они смотрят, удивляются, кто мы такие. Мы развернули баннер, зарядили нашу кричалку. Они поняли, что мы за «Светотехнику», начали факи нам показывать, какие-то проклятия кричать.

Это было то, что я хотел! В ответ они услышали о себе много нового, я с удовольствием оскорбил и их команду, и их фанатов. Потом оказалось, среди них была женщина, преподаватель физкультуры из моего университета, у неё муж работал в клубе «Биохимик». Она меня потом вызвала и возмущалась, что я так нетолерантен к биохимикам, мол, что я там ей показывал и зачем?! У нас с нею был конфликт. Я сказал, что нас спровоцировали, что лично к ней у меня вопросов нет — она же мне фак не показывала!

На матче угарно пошизили, мы их передразнивали.

Они заряжали:

— «БИО!»

Мы тут же подхватывали:

— ТУАЛЕТ!

Думали, после матча нам достанется. Но нас никто не ждал, всё обошлось без крови.

В следующих матчах стали подтягиваться местные ребята — нас становилось всё больше. С Ваней Хвощом, поклонником «Светотехники» и фанатом московского «Торпедо», мы решили пробить первый выезд за «Светотехнику». Поехали в Саратовскую область, в город Балашов. Матч прошёл в хорошей атмосфере. Мы познакомились с местными — к нам подошёл парнишка и стал советоваться, как лучше организовать фан-клуб. Обменялись контактами, подарили ему номер РФВ. Нашли гостиницу, где остановилась команда. Они были сильно удивлены, увидев нас. Нас покормили, и, когда мы попросились с ними в обратный путь, команда без проблем вписала нас к себе в автобус.

Следующее пересечение с «Биохимиком» пришлось на кубковый матч. Играли не в Саранске, поскольку там поле не было готово, а в селе Ромоданово, за 30 километров от Саранска. Были милиция и даже ОМОН. Получилось так, что нас с биохимиками развели в разные стороны. Им отдали трибуну, а нас поставили болеть в чистом поле. Мы с товарищем пошли забиться с биохимиками. Как раз подъехал их автобус. Они попёрлись нам навстречу с наглыми рожами. В итоге я схлестнулся раз на раз с их лидером Сердобом, но менты не дали нам закончить. В конце матча выяснилось, что наши автобусы почему-то уехали, и до Саранска 30 километров мы шли пешком.

Затем состоялось первое полноценное дерби. Мы пропалили место сбора вражеских сил и накрыли биохимиков карательным отрядом светотехнарей. Половина супостатов приняла горизонтальное положение, другая половина ретировалась. Среди приваленных оказались представитель Ульяновска (Ф.К.Волга) и Кефир из Дзержинска (Ф.К. Сибур-Химик). В результате акции был захвачен раритетный баннер биохимиков с автографами игроков.

В целом сезон 2001 года прошёл в формировании основы бригады. Периодически накрывали и разгоняли био. Активно пробивались выезды. Посетили четырнадцать из восемнадцати выездных игр, что являлось лучшим результатом второй лиги «Поволжье». Приобрели нового врага — Ульяновск объявил нам войну. Да и вообще все кому не лень и кто дружил с «био» объявляли нам войну! Нас это только радовало.

Движ «Светотехники» стал развиваться семимильными шагами и в дальнейшем за какие-то три года ускоренно прошёл путь эволюции, который прошли видные отечественные фан-группировки лет за 10. Мы прошли путь от полугопнических фанов с лысой головой, в бомберах и с прягами, до модных молодых людей в качественной одежде спортивных лейблов из группировки Ultra Light Band. Фан-сектор увеличивался от матча к матчу и со временем достиг численности до 100 человек. Курс был взят на хулиганизм.

Расцвет движения фанов «Светотехники» пришёлся на 2002 год. Перед началом сезона вышел оперативно подготовленный нами номер фан-зина «Ультрасвет». Появился сильный ельниковский филиал фанатов «Светотехники», где лидерами являлись Кулик и Виталик, оба армейцы, скромные и надёжные парни, до сих пор посещают и пробивают выезды за «ЦСКА». Они в правильном ключе развивали движение в небольшом мордовском селе, почти за 100 километров от Саранска. Стоит отметить, что в данном селе были и поклонники бомж-клуба с берегов Невы — с ними у местных коней даже было пару перемахов! Эхо больших фанатских войн звучало и в глубинке…

В течение сезона 2002 года фанаты «Светотехники» пробили все выездные игры по Поволжью, а фан Кулик сделал «золотой сезон». Состоялось несколько столкновений с врагами. На дерби «Светотехника» — «Био» до матча мы пропалили место стоянки био и прыгнули на них в соотношении примерно 25х25 — без плотного файтинга мы их погнали и завалили, кого смогли догнать. После матча выдвинулись на забитую стрелу на велодроме, где вступили в бой при раскладе 36 нас против 50 био. Была хорошая драка, почти до полной потери сил. Она прекратилась, не выявив победителя, хоть мы и продавили их прилично и привалили многих. Одному даже понадобилась карета скорой помощи. Прогнать их не удалось из-за «стариков био», мужиков по 30–35 лет, и вмешательства милиции, которая всех разогнала.

На выезде в Пензу местные фанаты «Зенита» вели себя вызывающе и предложили забиться после матча. Согласились, но, поразмыслив, мне стало ясно, что серые нас не выпустят одних в город. Поэтому в перерыве матча я с криком: «погнали!» прыгнул на очень кстати проходящих мимо нашего сектора зенитчиков прямо с трибуны. Некоторые парни прыгнули вслед за мной. Расклад примерно 13 нас на 25 пензяков. Драка происходила прямо на футбольном поле и на беговой дорожке. Некоторые из оппонентов по ней и убегали. 10 ультралайтов и 3 пензяка были задержаны милицией и помещены в ИВС. После заступничества клуба нас выпустили, но подвергли административной ответственности: штраф 11 рублей с каждого. Инцидент имел большой общественный резонанс — драку показывали по пензенскому ТВ и писали гневные статьи в газетах про отмороженных мордовских фанатов.

В тот же период началась мода на забивы под видеокамеру. Как сейчас модно — просмотр, проверка. Мы провели таких несколько. Стрела молодёжными составами № 1 (до 18 лет). 11х11. Стороны сходились дважды — дважды победу праздновали молодые ультралайты. Некоторых био пришлось откачивать. Стрела молодёжными составами № 2. 9х9. Все био за 30 секунд вынесены до единого. У нас появилась достойная молодёжь — группировка «Злобные лампочки».

Фанаты «Торпедо» Волжский — друзья ульяновцев, объявили нам войну. Война была чепуховой — враги нам забивают стрелы по Поволжью, ульяновские фанаты дома в Ульяновске (мы привезли состав, местные фаны отказались драться), а волжские в Волгограде показали свою полную несостоятельность. В Саранск же враги не приезжали, ограничиваясь угрозами по Интернету.

Ultra Light Band становится № 1 из девяти фанатских группировок в зоне «Поволжье». Наша команда выходит в первую лигу! Аплодисменты, занавес, забег на поле за игровыми майками футболистов на последнем матче сезона, после которого вышли в первую лигу.

2003 год

Межсезонье отметилось конфликтами с местными мафиозными шайками и гопниками. Конфликты завершились карательной акцией и зачисткой окрестностей от гопников летучим отрядом светотехнарей с шизой, боевым кличем и фаерами в одном из районов города. Потом был ещё случай — на секторе стадиона замесили дерзких бандюганов из одной ОПГ, типа мы мешали им культурно наслаждаться игрой. И они ничего лучше не придумали, как в грубой форме попытаться подвинуть фанатский сектор. Несколько пенальти в голову их не вразумило. После матча был разговор по понятиям.

К началу сезона выходит третий номер фанзина. Мы как раз тогда получили страшную новость, как удар ножом в спину: «Светотехника» переименована в «Лисму-Мордовию». Одни фанаты заявили, что не будут поддерживать команду с таким названием, другие продолжали, но не команду, а своих друзей, свой моб, свой город. Как итог — спад в фанатизме: один за другим фаны стали покидать наши ряды, игнорировать посещение матчей дома и на выезде.

Фан-сектор уменьшился вдвое, но шиза по-прежнему оставалась весьма неплохая. Спад в выездной деятельности: пробили девять из двадцати одного выезда. Удивительно, но ещё более резкий спад наметился в фанатизме у био — и мы тому виной. Вражду с био никто не отменял, но наши с ними отношения приняли нейтральный характер, поскольку глупо самоутверждаться на слабом противнике.

Зато у нас появился новый враг — Химки, и это был реальный враг. Предполагали, что в Химках против нас будут мутить — местные очень любят прыгать на приезжих любителей футбола. Однако на выезде в Химках вышло иначе — мы в 21 человека успешно контратаковали неприятеля, превосходящего числом как минимум в два раза прямо рядом с их стадионом. Ничья с нашим психологическим преимуществом: четверых их бойцов мы уложили на лопатки, остальных потеснили. Химки ничего не смогли сделать, были обескуражены. Вторую сходку предотвратила милиция: от Химок полетело дерьмо, мы зажгли фаеры… эх, красиво! Приехали серые и всех разогнали.

В третий раз прыгнули на них по пути назад, в тамбуре электрички. Расклад в тесноте примерно 6х6. Милиция остановила электричку, и началось вязалово. Состав Химок примерно в 30 штыков из последнего вагона отчислился на платформу и свалил — мы двигались в их направлении по электричке, и замес в тамбуре произошёл случайно: те шестеро, с кем зарубились, случайно забежали в вагон далековато от своих.

Потом противостояние с Химками перенеслось на нашу территорию. В Саранске при раскладе приблизительно 40х40 в равном бою с обоюдными шансами, прерванном ОМОНом, победитель так и не определился. В тот день мы активно искали противника по городу. Не смогли найти. Нам позже сказали, что они отсиживались в Рузаевке, а приехали в город аккурат к матчу и пошли на стадион. По воле судьбы так получилось, что мы практически в одно время пошли по одной дороге перед стадионом навстречу друг другу. Загорелись фаеры, улетели в сторону — и понеслась! Отличный махач, но через 40 секунд вмешался ОМОН, начал всех разгонять. Было красиво. На самом матче собрался самый внушительный сектор за всю историю «Светотехники», палили дымы и фаеры. Мы выступили очень достойно с таким серьёзным противником.

На двух последних матчах (Химки, Смоленск) устроили пиротехнические шоу с огнями, дымом. Дикая шиза порядка 100–150 человек, милиция бессильна, и, как следствие, — беспредел ОМОНа на матче со смоленским «Кристаллом». Закрылся сезон дракой с милицией на трибуне.

2004 год

Это был уже не спад, это был кризис. Уровень фанатизма упал до низкой отметки. На половине матчей сектор вообще пустовал. «Лисма-Мордовия» вместо родной «Светотехники» и милицейский пресс. Движ испугал милицейских шишек, и был дан приказ: «Давить!»

Начался милицейский террор и беспредел в отношении некоторых людей за фанатизм и определённые взгляды. На всех последующих матчах активность фан-сектора была подавлена. В первые же минуты матча фан-сектор оцеплялся серыми, которые никого не впускали туда и не выпускали оттуда. Над фанатами по верху сектора ставили взвод ОМОНа, демонстративно похлопывавший палками себе по ладоням. В итоге желающий запалить файер должен был знать, что после этой своей шалости он будет в застенках как минимум избит. Многие в таких условиях предпочли сдаться. Фанаты перестали образовывать фан-сектор. Команда в итоге осталась без поддержки… и вылет во вторую лигу…

Было пробито шесть выездов, самым дальним из которых стал Новороссийск (1700 км); а самым массовым — газель в Саратов. Из-за хронического недобора состава в Химках отважились побывать лишь 2 чела.

Потом химки приехали к нам. В этот день была проведена милицейская акция «Вихрь-Антифанат». В Саранск Химок прибыло около 60 рыл, и большая часть их состава быстро была арестована. Наш моб (около 40 щщей) тоже накрыли и повязали 11 человек, часть была разогнана. Наш уцелевший моб (около 15 человек) ищет уцелевший моб Химок (их тоже было 15-ти), но безуспешно. Потом нас второй раз накрыли менты. Уцелевший моб Химок где-то прятался и появился спустя 10–15 минут после начала первого тайма, сразу же в окружении милиции. Итог дня — пересечения не было, победили серые. После матча химчан отвезли из отделений в Рузаевку, наших выпустили, предварительно избив в отделении.

В 2005 году нас потрясла большая трагедия — погиб наш брат Эдик (Сатурн), двухметровый кладезь душевной доброты и дружбы. У него было 22 выезда за «Светотехнику» и 2 — за «Торпедо»…

Теперь уже не кризис, а катастрофа: «Лисма-Мордовия» снимается с чемпионата, а «Биохимик-Мордовия» реорганизован в «Мордовию». Старое поколение фанатов прекратило ходить на футбол и поддерживать новый непонятный клуб. Ultra Light Band прекратила своё существование. Большинство молодёжи стало поддерживать «Мордовию». Пришли новые люди, не помнящие войны светотехников с биохимиками, так как была нарушена преемственность поколений. Далее история саранского фанатизма писалась новым поколением.

Разведка боем (Яуза)

В какой-то момент алтуфьевское мясо начало вызывать у нас непреодолимое желание найти их и отдубасить. Решили поехать к ним в район на разведку, пощупать местность, попробовать найти места их тусовок. Я, Маугли, Федос и двое местных.

Приезжаем на район. Парни остались около машины, я с одним из местных пошёл в парк, посмотреть что и как. Специально оделся попроще, очки нацепил. Походили, ничего интересного не заметили, вышли.

Говорю местному:

— Давай в магазин зайдём.

Подходим к магазину. У входа стоят какие-то мужики. Они немедленно доеб*ваются до меня:

— Слышь, дай червонец!

— Недам!

— Чё, впадлу, что-ли?

— Да пошел ты!

С этими словами я спокойно прохожу мимо них в магазин. Оглядываюсь — они недовольные стоят, чего-то трут между собой. Я понимаю, что что-то будет. А у меня с собой в тот день случайно оказались нож и газовый баллончик.

Говорю местному, который меня водил:

— Подержи очки.

Отдаю ему очки, выхожу из магазина. Только выхожу — от ближайшего типа в мою сторону следует фраза:

— Эй! Паря, не ах*ел ли ты? За метлой не следишь!

Я сразу же прыгнул, дал ему по щщам, безо всяких разговоров. Начинаю с ними драться; от моего удара один из них упал и отрубился. Отскакиваю. Против меня ещё двое; помню, в голове крутилась одна мысль:

— Нож или баллончик? Баллончик или нож?

Потом думаю, да ну, нах! Обойдусь и без дерьма.

Лоу-кик одному — он проваливается. Начинаю на них орать — действую на психику:

— Чё, волки? Да вы ноты попутали!

И гопари дали заднюю… Поднятые руки, дежурная фраза:

— Братан, извини, бес попутал! Братан, успокойся, мы просто попросили…

— Так не просят!

Я достаю десятку, комкаю её и швыряю им, прежде чем уйти.

Такое вот кино. Подрался против троих и лишний раз убедился, что количество мало значит в отсутствие качества.

Послеоперационный бинт (Боксёр)

На одной из первых акций с Green Line со мной произошёл забавный случай.

Green Line собралась на очередную акцию. Как обычно, большая часть состава была с Белки. Помню ещё, тогда у них было много народа с очень звучными погонялами — Толя Беспредел, Паша Каннибал, Людоед, Каратель и так далее. Мы шерстили в районе «Белорусской» — «Савёловской» в поисках спартаковской банды «Авангард»; у нас была инфа, что они будут там.

Спускаемся в метро «Менделеевская», вдруг кто-то орёт:

— Вон мясо!

Это был действительно «Авангард», всего несколько человек. Наши их начинают валить, очень жёстко бьют. Кто-то кричит: «Мусора!» Начинается классический расход. За мной и Сухарём погнался мусор. Мы пробегаем переход на «Новослободскую». Кричу Сухарю, что разбегаемся в разные стороны. В этот момент меня поймал мусор. Я был стрижен под ноль, в варежках, под варежками намотаны боксёрские бинты.

Мент повел меня в стационарный пункт. На эскалаторе он спросил меня:

— Ты скин или браток?

Я понимаю, что скин это не вариант, и говорю, что я браток. Он спрашивает, с какой группировкой я связан. Тут я понимаю, что и браток не самый лучший вариант ответа…

— Не-не-не, я не браток! Не скин и не браток!

Привели в отделение, посадили в наручниках в обезьянник. Начали заполнять на меня бумаги, но до серьёзного не дошло — никто из побитых мясников не стал писать заявление. Пока менты копались в бумагах, я попытался снять варежки и развязать бинты. Но поскольку был в наручниках, естественно, у меня ничего не получилось.

Через некоторое время вывели из обезьянника, сняли наручники. Затем последовал вопрос.

— Парень, а что это у тебя под варежкой? Снимай-ка.

Снимаю правую варежку — там классически замотанные боксёрские бинты.

— Это что такое???

Я буквально за месяц до этого кого-то избил, сломал при этом руку. И не нашёлся сказать ничего лучшего, кроме как:

— Это у меня послеоперационные бинты!

И даю менту справку, что у меня был гипс. Они посмотрели и поверили!

Это был 2002 год, тогда хулиганы массово в бинтах ещё не лазили, а с боксом эти менты были вообще не знакомы. Они никак не могли поверить, что я не скин из-за лысой головы, но по итогу помурыжили меня и отпустили.

Про обеты (Дым)

Может, наивно, но я искренне верю, что если держаться своего пути, то всё будет уравновешиваться обязательно. За плохим последует хорошее. И наоборот. Закон жизни, если ты идёшь ровно.

В своё время, когда я стал вливаться в движ ЯПМ, я получил живой пример того, что до этого ощущал подсознательно, но не пытался для себя облечь в слова. Среди прочих тем разговоров я услышал про такую вещь, как практика обетов. То есть сознательный отказ от чего-либо или жёсткое ограничение в чём-либо без видимых причин. Многие парни практиковали обеты. Особенно мне запомнилось общение на эту тему с Сафоном и Федосом, и, конечно, с Яузой.

Обет. Например, человек даёт обет курить, только попав за пределы двухсот километров от Москвы. И живёт по этому правилу — пока в Москве, табака для него будто не существует. Попадает за пределы 200 километров — дует хоть по две пачки в день. Сафон реально следовал этому правилу довольно длительное время.

Или отказаться вообще от чего-либо на какой-то срок. Ни капли алкоголя, ни точки гарика, ни дня без драки, месяц без секса, полгода просыпаться на работу вовремя — вариаций бесчисленное множество. При этом, замечу, никто из них не имел, в принципе, веского на то довода, помимо добровольно взятых на себя обязательств по отношению к самому себе же.

Естественно, у меня возник вполне закономерный интерес — люди сознательно и нехило ограничивали себя в чём-то по жизни. Зачем? Смысл ответа сводился к следующему: это возвращается. Если ты идёшь своим путём, твёрдо его гнёшь, то игра с энергетикой не может не привести к реакции. Если ты оттянешь туго натянутую бечёвку и отпустишь — она совершит движение в противоположном направлении и после слабых колебаний вернётся на место. От одного полюса к другому — от лишений к обогащению.

Так и тут. Дал себе слово — сдержал его, обет выполнил. Проявил силу духа. Проверил себя и укрепил свой стержень. Есть за что себя уважать. И помимо этого — такая незаурядная и, несомненно, полезная тренировка духа обязательно даст тебе бонус. Какой? Жизнь сама решит, по ситуации.

Неожиданно свалится крупная сумма денег, даст фотомодель с обложки, нокаутируешь профессионала, упадёт халява, срастутся проблемы, повысят на работе — кто знает. Но жизнь вернёт, повинуясь этому закону, — если путь правильный и бечёвка натянута туго, а не бесцельно болтается. Такая вот игра и тренировка в одном флаконе, стихия мастерства стойкости с законным бонусом. Многие рассказывали, как по завершении обета в их жизни случался крутой позитивный момент. Причём в этот момент у них было ясное осознание того, за что им этот бонус по жизни выпал.

Армия (Боксёр)

Всё началось с околофутбола — именно он поставил меня на путь воина. Всё, что случилось со мной далее, включая и армию, было производными от околофутбола, его последствиями.

Я учился в учебном заведении, где был знакомый, который помогал решать вопросы; ещё были отсрочка от армии и возможность попасть в университет сразу на второй курс по окончании. На четвёртом курсе учёбы я начал активно участвовать в околофутбольных событиях. Тогда же у меня в голове появилась мысль, что я должен обязательно пойти в армию. Спустя годы мне сложно понять ту свою мотивацию, сейчас я бы назвал это детским лепетом — розовые мечты, громкие слова о патриотизме. Сейчас я понимаю, что к службе в армии это не имеет никакого отношения, что патриотизм — это то, что внутри; это повседневное состояние души, проявляющееся в отношении к вещам и к месту, где живешь. Мусор, который ты выкидываешь в урну, а не швыряешь под ноги — это тоже патриотизм. Это черта характера, а не выполнение квестов по мотанию портянок и надрыванию глоток на демонстрациях. Это не норматив, который ты выполнил по пяти пунктам, и всё, привет, ты патриот. Это то, как ты относишься к своей Родине, к своему дому.

Тогда же я считал, что если я патриот — я должен пойти и послужить своей стране. На тот момент оказалось, что в нашей стране это утверждение — чушь, которую столкновение с армейской действительностью ломает очень быстро.

Оказалось, что в армии главное это не патриотизм, а банальная физическая сила и бесстрашие. Пришёл, раздал всем ебуков — тогда у тебя всё хорошо. Самое сложное, самое нужное и самое важное в армии — это твоя психология как личности.

Моё глубокое убеждение — в армию надо идти не в 18 лет, а как минимум в 21, лучше в 23 или 24 года, когда ты как личность уже более или менее сформировался. Армия представляет собой достаточно жёсткую школу жизни, и вчерашним школьникам с ещё зыбкой структурой психики её ресурсов может не хватить, чтобы правильно себя поставить и переварить жизненный опыт, с которым приходится столкнуться. Многие просто не готовы к армии психологически.

Мне повезло, служить в армию я пошёл в 21 год. Я пришёл сам: были определённые махинации, чтобы я попал в определённую часть. Я хотел идти служить в какую-нибудь жесть: воевать, ломать кирпичи об голову и гнуть якоря, прыгать с парашютом и подобные темы. Особенно меня влекла морская пехота.

Но жизнь распорядилась иначе — я попал в скромные мотострелковые войска.

Нас привезли в часть. Мы шли по плацу, и я впервые услышал знаменитое «Вешайтесь, духи!». Меня это абсолютно не трогало, в определённой степени даже интересовало.

К нам подошли ребята из старшего призыва и с ними один дед, начали объяснять нам, как в армии надо правильно жить. Я внимательно их выслушал и, когда беседа вышла на рельсы темы физического насилия в армии, сделал в ответ заявление, которое стало лозунгом первой части моей службы.

— Я фанат, боксёр, дерусь 365 дней в году, мне пох, где и с кем драться. Готов сейчас же выйти с любым из вас раз на раз.

Я говорил искренне, без понтов, для меня тогда это было нормой — для них же это было необычно! Как-то сразу ко мне стали относиться немного иначе, чем к остальным.

Говорил то, что думал. 25-го меня забрали в армию, а еще 23-го мы разбивали лица Union на Таганке — здесь и сейчас для меня произошла только смена декораций, пьеса в голове продолжала играть та же самая.

Помимо этого я сразу же выделился ещё одним моментом. В той казарме, куда вначале попал, был очень плохой спорт-уголок. А я перед армией усиленно тренировался с разными весами — организм требовал нагрузки.

Подошёл к старшему и спросил:

— У вас тут есть тяжёлые работы?

Он отвечает:

— Ты ё*нулся, это ж армия! Чего-чего, а этого всегда хватает!

— У меня к вам есть личная просьба: можно меня на все самые сложные работы? Готов вставать с утра и работать до упора!

— Нон-стоп такое невозможно, но мы твоё пожелание поняли…

В учебке мы были месяц до присяги, и во всех сложных работах, которые там были, я принял самое активное участие.

Как в фильме «Операция «Ы»…»:

— Песчаный карьер! Я! Цементный завод! Я!

Есть плохие актёры и хорошие актёры. У плохих актёров в игре всегда чувствуется фальшь — я же был искренен, люди это чувствовали, и меня быстро стали выделять.

Драться? Пошли драться! Копать? Давайте лопату! Идём на спортивные занятия, всем надо бегать пять кругов, а я прошу, чтобы мне дали пробежать десять кругов. Нет преграды епанутым. В определённой степени это сразу поставило сержантов в тупик — они столкнулись с человеком, который сам жадно искал того, что другие воспринимали как наказание, от чего шарахались. Меня невозможно было напугать тем, чего обычно все боялись. Правда, потом оказалось, что в армии очень много методов, как сломать человека безо всяких физических мер и морального пресса — были бы желание, воображение и интеллект. Но всё в конечном счёте решает то, как ты себя сможешь поставить.

Изначально больше всего люди боятся физической расправы; это то, на чём попадает огромное количество людей. Если же насилие у тебя в крови, если даже ты просто к нему привычен и воспринимаешь его как повседневный элемент жизни, если ты всегда готов ответить на насилие насилием — это снимает огромное количество всевозможных проблем.

В моей части было две проблемных роты. Рота обеспечения, деды в которой были очень лютыми, — с духами там нон-стопом происходила жесть. И авторемонтная рота, где тоже был не сахар, но деды были немного человечнее. Я попал в авторемонтную.

Моя встреча с замстаршины авторемонтной роты произошла следующим образом: я бегал по спортгородку и увидел огромного перекачанного кабана, который занимался физическими упражнениями. В те времена я постоянно думал — смогу ли победить всех, любого человека, который выходит против меня? Каждого, кого я видел, я воспринимал как мишень. Бегаю и представляю в мыслях, как мне надо ударить, чтобы вырубить его сразу же, как вести с ним бой, если драка затянется.

Меня подзывает мой сержант, говорит:

— Пойдём, я тебя познакомлю!

Мы подошли к этому качку — он оказался тоже боксёром, Максим из Лобни. Мы пообщались на тему бокса и драк. Он спросил, в какую роту меня определили. Отвечаю, что в авторемонтную. Он посмотрел на меня, мол, всё понятно — я тогда не знал, что он из той же роты.

После присяги я пришёл в роту, и всё продолжилось по той же схеме. Все самые сложные работы — готов! Драться — готов! Отношение сложилось нормальное, меня зауважали.

На третий месяц службы я ходил с расстёгнутым воротом, руки в карманах, у меня были свои духи. Я вёл себя так, как будто отслужил минимум год, максимум полтора. Деды держали меня за равного. Парням моего призыва это не нравилось:

— Что ты с ними, почему не с нами? Ты нас предал, так неправильно.

Я отвечал им, что я сам за себя, а касательно своего призыва, — если вы лохи и готовы давать над собой издеваться, это ваши личные проблемы, и я не собираюсь делать их своими. Я готов отвечать за себя здесь и сейчас. При этом статус в армейской иерархии, год призыва и прочее меня нисколько не волнуют. Если вы не готовы за себя отвечать и не можете себя нормально поставить — это ваши проблемы.

Довольно быстро мне разрешили заниматься в казарме в гражданке. Я одевал боксёрскую форму, боксёрки, бегал по расположению — в какой-то момент это было даже лучше, чем дома.

Однажды меня вызвал к себе командир роты и сказал, что видит, что я еб*нутый, и у него есть ко мне предложение. Такую характеристику я воспринял как похвалу. Он предложил мне стать замстаршины роты. Это человек, которого обычно не любит никто, — он проецирует приказы офицеров на солдат, а потому вроде как и с солдатами, но при этом вроде как и с офицерами. Я согласился.

Вскоре случился эпизод, который ярко продемонстрировал мне преимущество психологии над физической силой. В роте обеспечения служил один кавказец, довольно крутой — колотил всех в своей роте. Он был зверем от природы — давил часто не столько силой, сколько психологией; отличался звериной жестокостью, много лютовал. Реально агрессивное животное, мастерски использующее свои инстинкты хищника.

Был выходной, нас всех повели в кинозал смотреть учебный фильм про неуставные взаимоотношения, как это плохо и что можно попасть в дисбат. Посмотрели, выходим. Я иду, весь расстёгнутый, у меня в руке сотовый телефон: они были тогда запрещены и особенно — для младшего призыва. Ко мне подваливает этот джигит с несколькими парнями и начинает качать. Я уже слышал о его любви к издевательствам над молодыми от моего призыва и приготовился дать отпор. Физически он реально был сильнее меня, но в произошедшем далее наверняка сыграли роль слухи по части о том, что я боксёр и фанат, постоянно тренируюсь. Он весил на несколько десятков килограммов больше, умел драться, не терпел себе равных и за исключением психологии имел в потенциальной драке большие шансы победить.

— Эй, притормози, разговор есть!

— Что надо?

— Ты какого призыва? Я тебя чего-то не знаю!

— Весенний, этого года.

— Чего??? Ты только призвался, полгода не прошло! Ты чего, ах*ел так ходить?

Подходит Максим, спрашивает, что за проблемы. Кавказец начинает ему горячо втирать, что я дух и не имею права так ходить. Максим спокойно отвечает:

— Он хочет — он ходит.

Он опять ко мне:

— Ну ты, совсем ах*ел!

— Слышь, чего тебе надо? Хочешь разобраться — давай драться!

Тут появился один из офицеров — джигит пошёл на попятную, бросив мне, что мы ещё встретимся. Ну, это не вопрос…

Приходим в расположение, и я говорю Максу:

— Пойдём искать его прямо сейчас!

Мы нашли его в солдатской чайной. Начались тёрки, и, к моему удивлению, он стал съезжать с драки!

Он говорит Максиму:

— Так не должно быть, это не правильно!

На что Максим отвечает:

— У вас в роте может быть что угодно. У нас будет так! Мы считаем его достойным человеком, и он решает сам, как ему ходить.

Весь разговор я молча стоял и смотрел ему в глаза, он старался не смотреть на меня и обращался исключительно к Максиму. По итогу он сдулся и рот в мою сторону больше не открывал и не подходил. За всё время службы в части я оказался одним из немногих, кто смог дать ему оборотку.

Я понял тогда один простой момент: не надо пытаться избежать всеми правдами и неправдами неизбежного, а для мужского коллектива драка — это момент неизбежный. Это может быть часто, может быть редко — но это стандарт.

В дальнейшей службе у меня были разные моменты. Меня перевели в другую часть, и там однажды я не разошёлся в дверях с парнями из другой роты. Люди, с которыми я не разошёлся, были на полгода меня старше.

Один мне говорит:

— Тебе 3,14здец, я тебя то, я тебя сё!

Отвечаю, что сейчас поем и приду — разберёмся. Еда не лезла в горло, волнение нарастало — я пошёл в роту. Подхожу к этим парням, спрашиваю:

— Где этот м*дак, который мне 3,14здец обещал?

Они смотрят на меня непонимающими глазами. Я объясняю ситуацию, и мне говорят, что он пошёл мыться. Это сказало мне о многом — очень многие в армии за базаром не следят вообще, это не зона, где ты обязан следить за своим языком, чтобы не попасть в число опущенных и чепушил. C тебя спросят ровно столько, сколько ты сказал. В армии же люди за базаром вообще не следят, они отслужили год и думают, что они уже могут всё. Это совсем не так.

Я, весь на адреналине, даже поесть не смог, пошёл, чтобы быстрее разобраться, а человек обещал мне только что 3,14здец, и пошёл мыться! Это говорит о том, что человек сам не понял, что он мне только что сказал.

Приходит этот хрен моржовый, по-другому и назвать не могу. Я сразу к нему:

— Ну и чего?

— Чего?

— Ты мне собирался п*здец устроить!

Он делает шаг ко мне, видно, что собирается базарить. У меня в армии на тот момент была коронка — удар с локтя, я специально его тренировал. После первого же шага я всаживаю ему с локтя в голову. Он падает, поскольку не ожидал и удар вышел реально сильным. Я сажусь на него сверху и начинаю его методично и безжалостно крошить. На меня наваливается вся его кодла, оттаскивают за шиворот от него по полу и начинают толпой пинать ногами. Пинают по-детски — они не проходили школу околофутбольного затаптывания. Немного поваляли. Я вскакиваю, хватаю стул и говорю:

— Давай, г*вно, кто первый?

Они в шоке — реально такого не ожидали. Только что меня пинали ногами восемь человек, вроде всё, а я встаю и прыгаю на них со стулом.

Сразу говорят:

— Подожди, подожди, чего ты?

Их приятель встаёт в непонятках, с разбитыми щщами:

— Зачем ты бьёшь-то???

— Ты же сам угрожал! 3,14здец обещал устроить! Вот я — вот 3,14здец!

Мы пошли с ним в ленинскую комнату, где он объяснил мне, что он отслужил столько-то и ему не уступать было неправильно, что он понимает, что был неправ в своих словах. Факт был уже в том, что я его вынес, и говорить он мог мне что угодно. Сам виноват. Он сказал мне вещь — и я пришёл за этой вещью. Сказал бы мне, что мы ещё поговорим — я пришёл бы разговаривать. Сказал, что ты меня изобьёшь — я пришёл с тобой биться. Надо следить за своим языком, это очень важно. И вот итог — я уделал его, и он ещё за это передо мной извинялся.

Вообще, драк в армии было мало, всего 4 или 5 серьёзных. Человек 20 или 30 я отколотил в одну калитку — наказывал за слова и поступки. Иногда тренировки ради нарывался сам, иногда наезжали на меня. Чтобы подраться, я даже ходил в самоход. Один из моментов мог стать для меня судьбоносным — ударом с локтя я сделал одному из оппонентов открытый перелом носа — в армии это дисбат без вариантов. Мне повезло — парню вправили нос, и он не пошёл на меня стучать.

Через некоторое время люди привыкают — есть чокнутый, к которому лучше не приставать. Дедам интересны те, над кем можно поиздеваться. Духам интересны те, кто над ними не издевается. Всем вместе плевать на службу и патриотизм.

Я оказался в своём измерении, за границами отношений по формуле «дед — дух». Для кого-то армия школа, для меня же она оказалась формой тренировки, ничего особо нового в ней для себя я не открыл.

Через какое-то время меня перевели в другую часть, где я продолжил придерживаться того же образа жизни. Не давать себя в обиду, драться всегда и со всеми при первом же поводе. Привычка представлять мысленно, как я избиваю всех, кто мне попадается, начинала сильно эмоционально меня выматывать. Однажды произошёл такой случай. Ночью меня будит повар — спросить, куда я положил ключи. Спросонья вижу очертания, не понимаю, кто это, а в голове сразу мысль, куда его надо ударить, чтобы отрубить. Я начал понимать, что это нездоровая тема, надо завязывать, ибо ничем хорошим это не закончится.

Ко мне часто приезжали друзья, Ярославка. На одной из встреч мой друг и наставник Рома Плащ подарил мне книгу Роберта Шарма «Монах, который продал свой феррари». Там не было ничего особенного, просто доступно описывались принципы вроде «не хочешь зла в жизни — не исповедуй его ежедневно». Внешний мир есть отражение мира внутреннего — золотая мысль.

Я стал читать книгу, переосмысливать всё происходящее и через какое-то время внутренне успокоился. Перестал провоцировать драки и перед тем, как применить к кому-либо физическое насилие, стал предупреждать словами, чтобы дать человеку шанс решить возникшую между нами проблему иначе, чем с помощью его разбитого лица. Своих молодых я старался просить по-человечески сделать что-либо, прибегая к колотушкам только в совсем экстремальных случаях, и это работало — меня не подводили, потому что просил, а не запугивал. Со временем отклик возрос — бойцы и сами хотели сделать приятное.

Насилие — это не метод. Насилие — это способ коммуникации между людьми. Важна только внутренняя сила, она всё и определяет. Побои не ломают сильных людей, просто сегодня ты оказался слабее. Но будет завтра, и будет новый бой. Лишь внутренняя слабость лишает шансов на успех.

Вторая часть службы в армии стала периодом, когда я занялся развитием не столько тела, сколько души и силы воли. У меня была слабая память из-за бокса — очень часто били по голове. Я мог читать страницу, переворачивать её и, прочитав вторую страницу, забыть, что было на первой. Страдала кратковременная память. Стал очень сильно из-за этого переживать, думал, 22 года — а уже инвалид…

Из подаренной Плащом книги я стал ежедневно выписывать мысли и учить их наизусть. По субботам у всех был ПХД (парко-хозяйственный день), а я шёл в каптёрку, закрывался там и повторял эти мысли подолгу. Доходило до того, что я повторял про себя мысли целыми днями из-за большого количества написанного. Иногда бывало ощущение, что мне не хватает целого дня, чтобы повторить всё, что я выписал и заучил наизусть. Спустя много месяцев я выучил наизусть сорок три листа. Интересная иллюстрация человеческих способностей — человек, который еле запоминает лист, способен запоминать наизусть десятки страниц…

Последние восемь месяцев в армии я практически ни с кем не общался, не ходил в наряды, коммуникацию по службе поддерживал с тремя людьми, не смотрел телевизор. Я жил либо в книгах, либо в спортзале. Периодически я выбирался на гражданку, чтобы участвовать в забивных драках, благо часть была недалеко от Москвы.

Когда я выписывал какие-то мысли — старался делать это каллиграфическим шрифтом. Иногда бывало так, что дописываю лист и раз — делаю ошибку из-за того, что задумался. Такие листы я переписывал с нуля.

Был конец январских праздников 2003 года. Я сижу: сделал раз ошибку, сделал два ошибку. Когда я в четвёртый раз переписывал лист, я понял, что мне нужно как-то подстегнуть свою концентрацию. Решил за каждую ошибку давать себе штраф. Чем себя наказать? Я принял решение — за каждую ошибку стоять под ледяным душем по тридцать секунд. На тот момент я не обливался и не занимался закаливанием. Закончив писать, я отправился в душ. Я даже не представлял, что меня ждёт…

Врубаю ледяную воду, захожу под неё — и через пять секунд вылетаю из душа с перебитым дыханием, бешеными глазами: всё горело, я не мог отдышаться… Стою перед этим душем, перевожу дыхание и понимаю:

— Вот он настал, момент истины! Либо я себя сейчас переборю и зайду обратно под воду, либо я уже никогда не зайду в этот душ…

Как в драке, когда она упорная, жёсткая и встречаются два равных по силе состава. Есть критический момент, когда кто-то один делает шаг вперёд — и он побеждает. Я сделал шаг вперёд — залетел в этот душ, ещё 5-10 секунд под ледяными струями — вылетаю… Так в течение двух минут я влетал и вылетал из-под душа… когда две минуты закончились, я сел на лавку и почувствовал, что крайне обессилен: все мои силы, вся моя энергия ушли на этот душ. Тело везде горело, и я подумал, что заболею. Январь, холодный солдатский душ, полное отсутствие практики закаляться перед этим. Но я не заболел.

Каждый день я стал ходить и стоять под ледяным душем — когда минуту, когда две. У меня бывало 6–7 ошибок. Один раз я начеканил ошибок на пятнадцать минут ледяного душа. Чтобы отстоять их, мне пришлось окунаться не полностью, а держать под душем части тела попеременно, поворачиваясь разными боками. Не давая отдых частям тела, выдержать 15 минут в ледяной воде на тот момент я не мог. Только каким-то чудом я не заработал менингит…

Помню две вещи. Ощущение, что у меня замёрз мозг. Подержав несколько минут в ледяной воде голову, чувствуешь, что она стала холодной и на ощупь напоминает тыкву, мозги внутри будто промерзают инеем. Сейчас я бы не стал совать под ледяной душ голову, её надо беречь — но тогда я этого не знал… Прошло время, и это стало приносить меньший эффект — я привык к ледяному душу и мылся ежедневно, пользуясь преимущественно краном с холодной водой. Организм адаптировался.

После того, как я дембельнулся, я продолжил практику обливаний в течение ещё нескольких лет на гражданке.

Привыкнув к душу, попробовал придумать что-нибудь новое. Решил стоять на мраморном полу на кулаках. По времени взял так же: по тридцать секунд за каждую ошибку. В тот день вышло ошибок на одиннадцать минут стояния на кулаках. Я простоял это время. Было не столько больно, сколько сложно в плане выносливости. Когда встал, в течение получаса я не видел своих косточек: они ушли внутрь… Кулак выглядел комком одной сплошной массы. Через какое-то время костяшки встали на место, однако такие последствия вызвали опасение за здоровье конечностей. Дальше я стал отрабатывать ошибки по схеме — минуту стою, минуту отжимаюсь. Но прошло время, и это самонаказание стало меня радовать и доставлять удовольствие нагрузкой.

После того, как я вышел на дембель, в разговоре с Федосом родилась мечта уехать на месяц в заброшенный лагерь и тренироваться там, как шаолиньские монахи. Федос был готов так угорать по выходным, ему мешала работа. Я был готов ехать тренироваться нон-стопом месяц с утра до вечера. Но вышло так, что этому было не суждено осуществиться.

Армия, как и всякий опыт жизни в мужском коллективе, многому учит, даёт полезный социальный опыт. Главное — делать из происходящего правильные выводы, быть собой и никого не бояться. Армия, она для каждого своя. Парни моего призыва за два месяца до дембеля грезили, как они приедут домой, будут тёлок трахать, оттягиваться и так далее.

Я до последнего дня не хотел уходить из армии. Для меня это было идеальное место, где я многое самостоятельно в себе открыл, тратя большую часть времени на чтение и самотренировки. Мне больше ничего было не надо. Я просветлялся.

Вечер перед дембелем, все оживлены, многие в гражданке. А я пошёл, как всегда, тренироваться.

Армия кончилась, декорации опять сменились, но тренировки остались.

И путь воина повёл меня дальше, швырнув из армии в самое пекло околофутбольных баталий.

This is England (Яуза)

Естественно, влияние английской околофутбольной культуры не обошло и Россию. Когда у нас массово появилась возможность ездить по миру, по ходу евровыездов мы посетили и Англию. Было любопытно посмотреть, что там сейчас за движуха.

Первый раз мы приехали туда в 2004-м на матч с «Челси». Тогда ещё присутствовал романтический флёр — нифига себе, Лондон, хэдхантерс! На каждого смотришь, выпаливаешь Стоун Айленды, сам город очень атмосферный. Лазили составом человек в двадцать. От нас были я, Маугли, Хакер, Юра и Костя. Мы пытались что-то мутить с Кассом Пеннантом, ездили в какие-то пригороды, тёрли с их мафией — в результате встреча сорвалась.

В следующие приезды мы видели людей из Вест Хэма, Астон Виллы. В последний приезд мы посетили мячик Миллуола. Там мы пересеклись с ирландцем, который жил в Миллуоле и топил за него. Встретились, передали ему бутылку водки от друга из Москвы, пошли с ним тусить с местными. Он выглядел реально как хулиганье в кино: лысый, в клетчатой кепке, чёрный плащ, вставные серебряные фиксы, с жутким акцентом. Не сразу удавалось догонять, что он говорит.

Пара вещей в Англии в их движухе нас тогда поразили, совсем не похоже на реальность привычной нам хулс-тусовки в московском формате.

Сидели в кабаке — классический английский паб, Five Bells Pub, рядом со стадионом. Мы пришли туда человек 15 русских. Сели бухать с местной братвой. Я пошёл отлить, сначала не догнал, что у них там происходит за прикол, — типы в сортире постоянно заходят в кабинки по двое. Что за ерунда? Сначала подумал, что тут происходит педерастия, однако потом заметил шмыгающие носы, и всё понял. Туалет у них по совместительству является местом употребления кокаина.

На футболе продаётся пиво, и далеко не безалкогольное — пожалуйста, иди и покупай! В туалетах происходит что-то неописуемое — люди в открытую пыхают, нюхают, в воздухе стоит сильный запах марихуаны. Целое отделение оперов ГНК сделало бы там пятилетний план за один перерыв между таймами. Взяв пиво, на фоне происходящего ощущаешь себя натуральным стрэйтэджером!

Параллельно футбольной баталии мы наблюдали быстрое погружение в неадекват нашего знакомого ирландского миллуольца. Чем ближе был конец матча, тем более он был не в себе. Его состояние можно было описать одним ёмким непечатным выражением — «Обх*ячен в дрезину».

— Русские, я приеду к вам! Мой кокаин, мой АКМ, будем наводить движения в Москве!

Забавно было его послушать. Он говорит мне:

— У нас акция, акция, поехали с нами акцию!

Я думаю, ну какая там акция — из их компании один относительно вменяемый человек остался, полупьяный, остальные вообще на подступах к астралу! О серьёзности затеи с составом в такой кондиции говорить было бы смешно.

Я и ещё часть ребят отписались и поехали в город, часть поехала вместе с ними. Потом они рассказали, что всё выглядело так: ходили, ходили, в процессе выяснилось, что акция не против Вест Хэма, как они подумали сначала, а против каких-то молодых, потому что кто-то где-то в пабе кому-то что-то не так сказал. Нашли этих молодых — они пофакали друг на друга, поручкались и пошли пить все вместе. Вот и вся акция.

Пообщались с Кассом Пеннантом и укрепились во мнении, что, может быть, на матчах второй лиги и в местностях поглуше что-то ещё у них осталось из околофутбольных страстей в духе старых книг и фильмов про футбольных хулиганов, однако в Лондоне ловить уже особо нечего. Весь Лондон покрыт камерами CCTV, они на каждом шагу, тебя в любом случае спалят и снимут на видео. Закон на доказательном основании записи с этих камер позволяет тебя влёгкую за немотивированное насилие закрыть лет на пять, а мячик своей команды посмотреть вживую по итогам суда могут разрешить только ближе к старости, поэтому всё околофутбольное движение само собой пошло на убыль.

Стоит упомянуть, что одному из гэллантов, застрявшему по работе в Лондоне на полгода, в своё время удалось поучаствовать в классическом английском околофутбольном экшене в Лондоне. Он гонял за Вест Хэм, сидел в пабе с их основой. К их кабаку пришла толпа Миллуола. Наш парень сразу схватил стол, выбежал с ним, швырнул его в толпу орущих бритишей — они разбежались после этой подачи. А представитель GS получил от Вест Хэма погоняло «Русский терминатор».

P.S. Наше общение с Пеннантом привело впоследствии к появлению в его книге «Top Boys» глав обо мне, Маугли и Докторе из K.I.D.S.. Так о русских начали узнавать в мире.

Оборона вагона (Сеня)

Мы ехали на общак, вышли на «Проспекте Мира». На платформе пошли к эскалаторам, на выход. Нам навстречу сверху бежало несколько коней.

Мы спросили, что случилось. Нам ответили, что наверху сейчас разгром — общак мяса на улице накрыл сбор нашего общака.

Нас было два десятка человек — выходить на толпу мяса таким составом было бы опрометчиво. Решили вернуться. Пошли назад на платформу, дождались электрички, зашли в ближайший вагон.

Видим, с криками по платформе бегут люди: сначала несколько человек, потом больше, больше. Со стороны эскалатора послышался нарастающий гвалт десятков голосов. Я понял, что это мясо приближается. Двери всё не закрывались. Крики становились всё громче.

Двери закрылись, и я выдохнул. В тот же момент на платформу вылетела толпа мяса; мне показалось, что их было больше сотни человек. Они увидели нас и кинулись к вагону, начали трясти его. Поезд не едет.

Мы сгруппировались в одном краю вагона.

Прошло около минуты, и тут как в кино… с тихим шипением дверь открывается, и мясо волной вминает нас в стену вагона! Первый напор был так силён, что нас просто утрамбовали в конец вагона, прижали к стене, мы стояли как оловянные солдатики. Драться было в этот момент физически невозможно, потому что каждый мясник пытался попасть в вагон, и в итоге они сами своей массой вдавили в нас свои первые ряды!

Маугли, с детской обидой на лице, орёт:

— Хули мы стоим! Почему нет драки?!

Мясо в этот момент как раз начало понемногу пятиться, и я тут же воспользовался возможностью наконец-то дать мясу по роже — приложил ближайшего типа от души! Впереди у нас стояла пара хороших боксёров, а у первого ряда мясников не было возможности уйти от их ударов. Ярославка яростно атаковала первой, начался полный контакт, в ходе которого мы положили их первые ряды. В узком пространстве у них не было возможности реализовать свое преимущество, на первый план вышло индивидуальное мастерство бойцов. Они отошли назад, потом ещё немного назад. Кого-то из свиней без сознания свои же за одежду вытаскивали из вагона.

Мы отвоевали свою часть вагона — махач продолжился. Основная масса мясников отступила и обступила ближайший к нам выход из вагона. Они пытались войти, но каждый, кто совался, быстро получал по морде. Хакер чёткими ударами посадил нескольких на задницу. В самом вагоне им расхотелось воевать ещё быстрее, драки в проходе они слили в одну калитку.

Мы кричали им из вагона:

— Идите сюда! Ну, давайте!

Но никто уже не шёл — желание драться у них таяло на глазах. Двери закрылись. Мы уехали.

Я считаю эту драку победой, хотя мясо неизменно называет её ничьёй.

Боль (Дым)

«Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли». Стивен Кинг «Ярость»

Урок боли — один из самых важных, который получает человек на пути воина. Каждый футбольный хулиган знает не понаслышке, что такое боль.

Ты открываешь глаза, приподнимаешься — и вдруг падаешь на бок, сворачиваешься в позу зародыша и начинаешь тихонько, еле слышно стонать. Или сидишь в вагоне метро — и вдруг сгибаешься, схватившись руками за живот или за голову, на глазах выступают слёзы. Вариантов масса.

Кто-то невидимый с размаху засадил в тебя столь же невидимое шершавое копьё, и ты корчишься на нём, мир теряет очертания. Бояться в этот момент становится некого — боль, которую тебе способны причинить, ты сейчас несёшь в себе. Когда среди ярких вспышек боли ты, периодически кривясь и сгибаясь, тем не менее идешь вперед, к цели, какой бы она ни была — ты по-своему бесстрашен. Терпеть или протянуть руку к таблетке? Современная медицина знает один рецепт — если не знаешь, что именно и почему болит, выпей универсальное обезболивающее. И всё будет ровно.

Я не мазохист, но когда боль очень сильна, часто предпочитаю переносить её как есть. «Не жалуйся на боль — вот лучшее лекарство…» — как сказал известный персидский поэт.

Боль даёт особое психическое состояние, обычно по-своему «промывающее» мозги. Отсюда такая сопутствующая многим упражнениям на болевой порог жёсткость во многих боевых школах. Боль — это хороший учитель. Да и никогда не поймёшь, что такое по-настоящему хорошо, пока не прочувствуешь, что такое по-настоящему плохо… Мужчина должен уметь терпеть боль — нам повторяли это с детства.

Физическая боль. Много ассоциаций с этим словосочетанием. Сразу начинаешь вспоминать всё богатство граней этого ощущения, которые жизнь тебе успела к данному моменту продемонстрировать. Она сводит с ума, стирая в моменте своим ослепительным ластиком из разума всё… В иных ситуациях нам практически невозможно достичь подобного эффекта. «Тонкий» намёк жизни на то, что всё-таки бытие определяет сознание, и только так. И в то же время боль физическая иногда помогает не сойти с ума и пожирает лишнее, когда одолевает боль моральная. Никогда не забуду, как много лет назад один мой приятель с района, получив оглушительное для него известие, с белым лицом подбежал к углу дома и принялся с двух рук яростно молотить по водосточной трубе, сминая её ударами, как бумагу… Потом остановился, тяжело дыша. С разбитых в мясо костяшек капала кровь — цена за то, чтобы взять себя в руки.

Боль заставляет терять сознание. И помогает не утратить его, когда это очень надо. Антон Палыч Чехов верно подметил: «Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче!»

Пережитая боль помогает понять, как хорошо тебе, просто когда её нет в твоей жизни. Помогает почувствовать, что ты жив. И боимся мы чаще не смерти, а боли, которая неразрывно связана в сознании со смертью.

Философский вопрос — «Сразу хочешь умереть или предпочтёшь подольше помучиться?» Популярный ход в разного рода книгах и фильмах. Мудрецы в притчах и герои боевиков почти всегда выбирают второе. В случае с мудрецами всё более-менее понятно: они, говоря высоким языком, не страшатся испить до дна из чаши бытия. Помучиться и умереть, скажем, от болезни — не так уж и плохо по сути. Потому что болезнь — время, когда можно отбросить все дела, всю суету, примириться и просто побыть с самим собой и Богом. Чего переживать — все мы там будем! У героев всё прозаичнее. Время надо потянуть обязательно — бороться до последнего! Иначе какой ты герой, если сразу сам себя в расход пускаешь, может, и шанс какой-никакой нарисуется, особенно если он уже в сценарии прописан.:) Геройскую натуру показать — мол, боли не боюсь, смерти в лицо без колебаний харкну, как верблюд, видал я вас всех в Склифе. И так далее. Короче, человеческая культура ненавязчиво убеждает, что в идеале — правильнее будет помучиться. А вот многие ли это выберут в реале? Совсем другой вопрос. Не могу даже оценивать, что тут хорошо, а что плохо. Просто задать себе такой вопрос интересно — честный ответ на него много скажет о собственном понимании жизни.

А может, это всё и ни о чём. Ну что такое физическая боль по сути? Защитный механизм, поднимающий тревогу, если нарушен внешний покров или сбой в работе внутри. Обрати внимание!!! Срочно!!! Этот механизм так устроен, что игнорировать его ты просто не в силах.

В любом случае боль всегда честно утверждает своим появлением — ты всё еще жив! Это сигнализация. Причём весьма странная и ноющая иной раз по никчёмному поводу, по которому воют вхолостую сигнализации машин в любом дворе, коль их настроили криво. И вот кто-то от боли в порезанном пальце умирает от шока, а кто-то с улыбкой выпиливает себе на члене лобзиком имя любимой на глазах у миллионов оцепеневших телезрителей в прямом эфире в очередном популярном телешоу… Кому какой болевой порог выпадет, кто как занимается его регулировкой.

Физическая боль не хороша и не плоха по сути. Она просто спутница, всегда где-то рядом.

И от физической боли всегда есть безопасная и доступная каждому таблетка или ампула, в отличие от боли моральной…

Как началась война с бомжами (Крыл)

Одним из первых серьёзных звонков в отношениях с бомжами был их прыжок на хоккее, когда они составом в 120 щщей на дерьме забили тридцатку коней у входа в «Юбилейный».

Потом был мячик в Питере. Небольшим составом K.I.D.S. мы побухали в парке неподалёку и двинулись на футбол. До начала матча оставался час. На маленьком мостике, ведущем к стадиону, мы встречаем М. — у него из носа хлещет кровь.

— Что случилось?

— Меня избила Коалиция!

Он показывает пальцем на толпу каких-то парней. Я сразу запомнил одного из них — жирного лысого борова с косичкой на макушке в толстовке Umbro.

Мы тут же идём к этим парням и начинаем махач. В ходе драки явно видно наше преимущество: они отбиваются, но мы ощутимо их тесним. Со всех сторон сбегаются серые, нас разнимают. Ладно.

Зашли на футбол. На секторе по ходу мачта нам поступает сообщение, что Коалиция ждёт нас у стадиона, разбившись на несколько кучек. Мы договорились между собой, что выйдем со стадиона без палева, по несколько человек. Соберёмся за пределами стадиона вместе и решим, что делать.

Спускаемся с сектора вдвоем с В. из RBW, выходим. Только перешли через мостик, я вижу — этот жирный боров из Коалиции стоит один!

Я говорю В.:

— Вот один из тех гондонов, кто на наших прыгал!

Идём к нему.

В. подбегает к нему, обхватывает сзади руками, чуть приподнимает — жирный начинает беспомощно дёргаться. В. кричит мне:

— Крыл, бей!

Я подскакиваю и начинаю колошматить жирного как боксёрскую грушу! Ух, как я оторвался, отработал все удары — левой, правой, апперкот. Жирный обмяк и отправился отдыхать на асфальт.

Была ещё одна стычка. Мы пошвырялись друг в друга бутылками, начали их бить, но рукопашную предотвратили менты.

Когда приехали в Москву, нам предъявили ветераны движа за эти боевые действия: зачем старую дружбу рушите? Типа был союз, и вот кидсы такие борзые приехали, всё перемирие нарушили.

Однако войну было уже не остановить, и старые дальше ввязались в неё по полной программе. Сейчас война с бомжами идёт капитально.

В следующий раз мы приехали — на вокзале стоят старые бомжи. Пафосные, скрестив руки, здороваются с кем-то из старых коней.

— Где кидсы? Они нам нужны!

Они хотели обменяться телефонами, забиться и подраться. Мы оставили им телефоны наших представителей. Они записали, но никаких звонков от Коалиции нам не поступило.

Прошло несколько лет. Мы снова ехали в Питер составом K.I.D.S., было несколько наших топовых бойцов. Всего нас было 14 человек.

Мне за день до этого выезда позвонила знакомая, которая хорошо общалась с кем-то из бомжей. Она говорит:

— Они знают, что вы взяли билеты именно на этот поезд, сколько вас человек и кто едет!

Я сказал ей, чтобы она свои страшилки карликам рассказывала, и забыл об этом разговоре.

Едем в поезде. Она опять мне звонит:

— Крыл, вас будут встречать.

Я уже синий, да ладно, кто нас там будет встречать в семь утра, кто вообще и откуда знает. Положил трубку и сразу забыл, даже никому не сказал про это.

Приехали, выходим с вокзала, обходим его с левой стороны и начинаем уходить вглубь — Невский остаётся за спиной. Широкая дорога, посередине трамвайные пути. Мы растянулись, шли и смотрели, куда можно зайти перекусить.

Подъезжает трамвай, останавливается. Затем отъезжает — и мы видим, что через трамвайные пути к нам приближается моб численностью около 30 человек. Мы понимаем, что это бомжи и их ровно в два раза больше! Это были Jolly Nevsky.

Бомжи приближаются, я успеваю отметить их фирменную фишку. Подходя к нам, они на ходу достают и вставляют в рот синие капы (у всего моба они одного цвета). Мы группируемся, и начинается рубилово прямо на дороге. После первого схлёста они довольно быстро начинают пятиться назад. Какой-то мудак у них вытаскивает газовый баллончик и распыляет его в нашу сторону — некоторое время драться приходится в отравленном воздухе.

Вася Ф. кричал бомжам:

— Бомжи, вы чего, вас же больше — чего вы пятитесь?

Я сцепился раз на раз с лидером джолликов и хорошо ему накидал по морде. Бомжи продолжали пятиться, и мы прогнали их через трамвайные пути и дорогу на противоположную сторону улицы.

Бомжи начали поднимать руки и ныть:

— Всё, парни, всё, хватит — там мусора, там мусора!

Тыкают пальцем, остановились. Я смотрю: там где-то за километр стоит гаишник, ещё и к нам спиной. Чего они так ссут?

Помятые бомжи тем временем дважды зарядили «Питер! Питер!» и оперативно убрались восвояси.

Мы возвратились через улицу и сели в кафе, около которого началось всё месиво. Вдруг вернутся? Просидели два часа — так никто и не пришёл.

Их было в два раза больше, и они готовились. Нас было меньше, и мы не знали, что будет драка — и тем не менее дали хороший отпор и почти их погнали.

Боевой выезд на Zenit party (Федос)

Доехать до Питера было целым приключением. Наш автобус сломался, не доезжая Твери, но, тем не менее, большим мобом мы туда добрались — изначально отъезжало несколько автобусов.

Изучаем расписание и понимаем, что мы не успеваем на вечеринку бомжей, нам надо срочно гнать в Бологое! Собаки в обозримом времени нету! Нас больше сотни, часть народа отписывается.

Мы затормозили на дороге пазик, в котором ехали какие-то колхозники.

— Граждане пассажиры, просим всех на выход.

Выгнали почти всех. Оставили только нескольких девчонок. Народу набилось столько, что автобус трещал — нас в него влезло 82 человека!

В какой-то момент один из воинов начал кричать:

— Аааа! Аааа! Я сейчас улечу!

Напор тел был такой, что его спиной выдавили стекло — оно вылетело на дорогу. Воин подумал, что сейчас отправится вслед за ним… Надо учесть, что на дворе была зима!

Каким-то чудом пазик доехал до Бологого — там отписалась большая часть коней, порядком подзамученная такой поездкой.

Нас осталось 25 человек — помчали в Питер. Приезжаем, едем к клубу, где у бомжей пати. Подходим ко входу. «Давайте 25 на 25». — «Давайте».

Бомжи отобрали из посетителей вечеринки лучший состав.

Построились друг напротив друга, сходимся. Мы сразу начинаем их теснить, бомжи ощутимо огребают в плотном контакте. Они пятятся и встают спиной к торцу пятиэтажки. Мы прыгаем на них, бьём, загоняем за угол дома, лупим до победного врагов во дворе.

Идём назад и видим картину: на асфальте сидит Водное Поло, у него из головы хлещет кровь, вокруг него толпа бомжей, что неопровержимо свидетельствует о подлом факте: они прыгнули нам в спину, избили толпой нашего товарища!

Мы сразу же прыгаем на бомжей — понеслась! Их огромная толпа, на пати было около 1000 человек, часть которых вышла посмотреть на разборку. Однако сыграло свою роль, что многие из них были болельщиками, а не хулиганами: в итоге из всей толпы драться пыталось человек 150 — сборная солянка из зенитовских хулиганов, которые решили посетить главное пати своего фанатского движа.

Мы врубились в толпу, замес вышел знатный — я потерял там отличную цепочку, у меня был с собой собачий поводок на всякий случай. Махач шёл на трамвайных путях, посреди дороги, с одной стороны вход в клуб, с другой дома. Спустя минуту драки подъехали сотрудники правоохранительных органов и пресекли беспорядки. Мы спокойно ушли и разъехались.

Приезжаем на вокзал я, Маугли и Антоха К. Нам надо было поспать два часа до поезда — пошли в зал ожидания. Я и Антоха отрубились, тем временем до Маугли докопались местные кидальщики. Это была их большая ошибка!

Подходят к Маугли, начинают грузить какую-то муть. И в один момент тип, который бычил, сказал Маугли:

— Ты чего, войны хочешь? Я ща кореша позову, вам капец!

Сходил за каким-то здоровенным типом. Тот скинул куртку, кожуру с мехом, и сказал Маугли:

— Пошли драться раз на раз!

Мы с Антохой просыпаемся — какой-то кипиш. Подрываемся, спрашиваем:

— Что такое?

Маугли говорит:

— Да ничего особенного, пошли со мной, посмотрите.

Тип идёт к выходу, за ним Маугли, за ними мы. Только вышли на улицу, Маугли сразу ударил здоровяка по голове, ещё, ещё. Тот хоть и был тяжелее и выше, здоровее на порядок, но оказался каким-то аморфным. Он безропотно дал себя отколотить в одну калитку, напринимал в голову, от ударов упал.

Возвращаемся в зал ожидания. Стоит кидальщик, который затеял конфликт, с ним ещё два человека. Идём к ним. Прыгаем, начинаем гасить: каждый валит своего. Избили их. Только начали выходить, и на выходе из вокзала Маугли неожиданно говорит:

— Пацаны, подождите!

Он бежит назад. Подбегает к типу, который всё начал, — тот сидит на лавке, в себя приходит — и орёт ему:

— Ну что, ты, урод, войны хотел?!

Тот начинает приподнимать голову. Маугли тут же ему ногой с обычного башмака хрясь с размаху прямо по морде. Очень красиво получилось!

Помню, подумал тогда:

— Ну и крут же Маугли!

Отписались на пути, ждём поезда. Нас трое и воин Зима. Три часа ночи. Никого на перроне нет. Вдруг видим в свете фонарей, что вдалеке идут четыре офигительных тёлки! Ничего себе, подумали мы.

Они подходят ближе, и Зима говорит:

— Да это ж группа «Блестящие»!

Мы смотрим, это в натуре «Блестящие»! Сами с сумочками, с ними какое-то чертило в костюме и с чемоданом. Они прошли дальше по перрону. Когда мы в поезд сели, то выпили и пошли искать их по поезду, чтобы трахнуть. Ломились пьяные в какие-то купе, никого не нашли — оно и к лучшему, наверное!

Не вовремя (Паха с Маленковки)

События этого очень далёкого дня утвердили меня в тот сезон в мысли, что Ярославка приобрела серьёзное значение в околофутбольном раскладе, в раскладе сил. В питерском движе того времени эта драка так же здорово поменяла расклады: мы разбили их наголову вдвое меньшим составом. Во время выездного матча в Питере Роме досталось за пределами стадиона. Был замес и следовало разобраться — он забился с бомжами. Мы вышли с сектора, за нами вышли Воины и все те, кто захотел. Всего желающих оказалось 53 человека.

От стадиона мы отошли в сквер и расположились там в ожидании наших оппонентов. Точное время пересечения было непонятно. Я отошёл и купил себе шаурму и пиво. Вернулся к парням, на лавочку, сел, откусил и тут же увидел, как они выходят из-за угла, около 100 человек. Такой злости и досады у меня никогда не было! Я взбесился — в итоге недопитое пиво полетело в бомжей, а жалобно остывающую шаурму пришлось оставить на лавочке. Эта потеря бросает единственную мрачную тень на мои воспоминания об этом дне, однако дальнейшие события меня, безусловно, порадовали.

После того, как стороны обменялись привычным для тех времён залпом камней и бутылок, последовал короткий жёсткий схлёст, в ходе которого бомжи почти сразу начали разбегаться во все стороны. Драка была закончена в считанные минуты, а наше движение записало в свой актив ещё одну славную победу!

Махач с общаком бомжей (Шипа)

Одна из самых ярких драк для меня — махач в Питере. Был брошен вызов, и прямо во время матча мы вышли с сектора составом в 52 человека. Состав был небольшой, супербойцов в нём особо не было, но все друг друга знали.

Мы пили пиво в сквере, кто-то даже сбегал и взял еды, кто-то начал клеить проходящих мимо тёток. Непонятно было, сколько продлится ожидание.

Когда вышла толпа бомжей, я сразу подумал, что будет жесткач. Их было намного больше. Бомжи шли бодро, до нас донеслись их молодецкие заряды. Они направились к скверику, где мы стояли. Я посмотрел по сторонам — никто даже не сказал ни слова. Все молча встали, оставив свои занятия. Так же молча, тихо слились в один монолитный моб. И пошли бомжам навстречу. Без зарядов, криков, суеты.

Мы шли с одной мыслью: «Будь что будет!» Сходка была одна, и она была что надо! Мы врубились в их толпу и больше не останавливались, пока они не побежали. Я дрался в первом ряду и успел вырубить двух человек. Поначалу они неплохо сопротивлялись. Помню, как я схватил парня из их первого ряда за шкирку и швырнул за спину — там его тут же запрессовал наш второй ряд.

Несмотря на численное преимущество, качество их состава оказалось низким, немало народа с их стороны даже не вступило в драку! Они продержались совсем немного. Никто не ожидал, что бомжи так быстро начнут от нас убегать, имея такое превосходство в числе.

По итогу их толпа разделилась на две половинки и дала стрекача. Часть коней погналась за одной половиной убегающего войска бездомных, другая часть за другой. Бомжи прилично от нас оторвались; задние убегающие были уже в трёхстах метрах, когда стало ясно, что их не догнать. Из-за домов послышались рвущие психику звуки милицейских сирен — органы правопорядка, как обычно, запоздало неслись на место событий. Хотя пресекать было уже нечего.

Мы остановились. Часть побежала всё же ловить бомжей, а мы втроём решили вернуться на место событий. Возвращаемся к скверу и видим, что там стоят 11 бомжей. Нас трое. Что делать? Смотрим, вдалеке из-за угла выруливает компания из 6 человек — Хакер, с ним несколько кидсов. Они тоже видят противника и идут к ним.

Прыгнули на бомжей с двух сторон — снова схлёст, снова питерцы получают люлей в одну калитку. Мы добивали их, когда на сцене появились несколько милицейских экипажей с мигалками. Оставив в покое изрядно пострадавшие тела питерских хулиганов, начали уходить огородами. Никого из коней ментам так повязать и не удалось.

Бомжи (Шведка)

Однажды к моей подруге приехал товарищ из Питера — небезызвестный К. из Jolly Nevsky. У нас как раз в тот день был сбор: шли от платформы Москва-3 в Сокольники — бить мясо на хоккее. К. попросился с нами. Ладно, пошли…

Всё могло бы пройти без проблем, но на этом сборе, как оказалось, были и динамики. У динамиков с бомжами на тот момент уже были очень сложные отношения, жёсткое взаимонедопонимание. По дороге К. спалили динамики, кто-то из Capitals. Было неприятно, посколько мне его пришлось увозить с этого сбора, немного помятого…

И я так и не увидела, как наши погнали мясо — акция в тот день была успешной.

Потом я попала на тему бомжей — тоже не обошлось без приключений. Однажды наш друг Б., также член питерских Jolly Nevsky, приехал к нам со Шведом в Москву в гости и говорит:

— Еду в Калугу на футбол.

Калуга была недалеко, делать мне было особо нечего. Я ему говорю:

— Давай-ка я с тобой!

Поехали. Как раз именно на этот выезд к бомжам приехало мясо. Я была шокирована увиденным: стоит ОМОН, я перед ОМОНом. На бомжей идёт мясо — все бомжи бегут от спартачей, прячутся за спинами ОМОНовцев.

Я не понимаю, что происходит. Кричу бомжам:

— Вы куда?

Меня в ответ хватают за шкирку и затаскивают за ОМОНовцев.

Говорю им:

— Я не понимаю, почему вы такое ссыкло! Вас же много! Они приехали на ваш выезд, их мало! Чего вы все ломитесь как трусливое стадо?

Внятного ответа я так и не получила. На то время я перестала воспринимать бомжей как какую-то силу, в какой-то момент они произвели впечатление сборища людей с недостойным поведением.

С тех пор они сильно выросли, и спустя время мы признали в них достойных оппонентов.

Евпатория (Сафон & Младший & Яуза)

Жизнь фанатов включает в себя не только выезды — конечно же, мы котировали и котируем обычные поездки на отдых. Правда, и на отдыхе в компании братвы времяпровождение сплошь и рядом мало отличается от выездного. Так случилось и в тот раз. Мы решили квалитетным составом махнуть на отдых в Евпаторию.

Младший: Первым приехал Паша К., за несколько дней до приезда основного состава мафии. Паша снял замечательный номер. Через два дня прилетели Сафон с Младшим и вписались у него до приезда парней, ещё через день подтянулся основной состав. Приехали. Паха нас встретил. Кинули вещи, пошли на пляж. Ну, первый день, надо как-то вливаться… и мы пошли адски бухать! В ночи меня все потеряли. Я накидался и ушёл в одиночку бродить по городу. Утром помню, как шёл по городу в газ, по торсу. Будний день, люди на работу идут, и я навстречу иду зигзагом с бутылкой в руках. Кое-как дошёл до гостиницы…

Сафон: Картина маслом. Я сплю. Паша с барышней за стенкой свои тёмные дела наводит. Вваливается Младший, просыпаюсь, хорошо — все на базе! Младший, в состоянии синего робота, заходит — спустя две минуты я слышу журчание! Думаю, ну что за на… Открываю глаз и в шоке фиксирую, как Младший стоит, не открывая глаз, и молча обоссывает стенку! Спит и поливает стенку одновременно!

Я ему кричу:

— Ты что творишь, давай заканчивай!

Младший на это, не открывая глаз, уверенно заявляет в ответ:

— Ты не понимаешь, здесь всё в целлофане!

Я дико ржу от этого заявления. Паша в кипише. Тёлка орёт:

— Аааааа, кошмар!!! Что здесь происходит???

В общем, она схватила вещи и сбежала в ужасе.

Младший: На следующий день я просыпаюсь — никого нет. В номере как-то пахнет странно. Думаю, может, все ушли куда-то — на пляж, скорее всего. Приходит Сафон — пошли, мол, встречать парней.

Нужно было как-то решать вопрос с «базой» на всю нашу честную компанию. Сняли в итоге дом на братву. Поехали парней встречать, добиравшихся перекладными из Симферополя. Стоим, ждём их. Приехали — Хакер, Яуза, Кр-н, Чича и Полдник с братом Серёгой (который был местным и постоянно проживал в Симферополе, выбрался просто приятно провести время и помочь в разруливании локальных проблем). Встретили. Идём по городу в сторону «базы», а через улицу напротив мечеть. Кр-н давай орать что-то крайне нетолерантное!

Первая мысль:

— Вот это зашибись начало!

Кр-н впоследствии тот ещё маргинальный персонаж оказался. Единственный, кстати, среди нас затусовавшийся хулиган «Спартака», создавший нам всем в итоге массу проблем.

Отдельно нужно отметить, что в это время поблизости проходил пляжный фестиваль электронной музыки — всем известный Казантип. То есть идеологически вся поездка была приурочена изначально вроде как к посещению данного мероприятия, однако на деле редко когда удавалось выбраться куда-то дальше местной гопотеки с огромным количеством полуобнажённых и загорелых женских тел. Какой там Казантип (куда, между прочим, ехать на такси из города было около часа), когда тут в двух шагах «заповедник»?! В итоге на сам фестиваль за весь отдых попали раза три-четыре.

Отдельно пару слов нужно сказать о том, во что превратилась в итоге наша «база» через неделю проживания. Это стало адовым притоном анонимных алкоголиков. Пьянка, по сути, шла постоянно. Тяжело было застать момент, когда на кухне кто-то бы не сидел и не пьянствовал. Компания-то большая. Отдельный угар наступал вечером и поздно ночью — приходишь домой спать, а спать очень сложно, потому что всё время идёт движуха. Кто-то с тётками зависает, кто-то общается; везде валяются тела. Смотришь, где место есть, и падаешь.

Мест хватало не всегда, и некоторое время мне даже пришлось пожить на кухне, которая стала неформальным центром всей этой вакханалии. Ярко запомнились самодельные тряпки из рулонов туалетной бумаги, разрисованные свастиками и языческими рунами.

Распорядок дня был просто замечательным: просыпаешься пьяным, идёшь на кухню — там уже кто-то пьёт! Или ещё с ночи не перестал лудить, или уже с утра начал! Две недели нон-стопом. Открываешь холодильник — он забит доверху пивом и водкой. Выпьешь, на завтрак — водка и пельмени, иногда суп.

Музыкальное сопровождение проживания всей нашей аццкой компании на «базе» было суровым. У нас был магнитофон с тремя дисками: диск с вайт-пауэр творчеством группы TNF, диск Drum’n’base и диск группы «Краски». Соседи сначала удивлялись, потом привыкли. С такой мафией связываться лишний раз никто не хотел.

Однажды парни уехали, и мы взяли на троих два ящика пива и рыбы — сейчас бы умер так пить, наверное… А тогда всё выпили. Приехали парни и мы по итогу допились до такого состояния, что перебили кучу кружек — мы лупили кружками навстречу с большого размаху — БАХ, только ручки в руках оставались. Было очень весело. Весь пол в стекле, всё в пиве, тётки хором визжат!

В этот ад приехала дочка друга отца Яузы. Она одна приехала из Москвы, не зная, кто тут и что тут, а тут семь парней, ад происходит, какие-то женщины, водка, пельмени, и всё это сопровождается диким вайт-па. Она сильно удивила нас тем, что ничего не ела, пила только водку, запивая водой.

Яуза: Отдых был в разгаре и был очень крутым — солнце, море, алкоголь, гопотеки. Младший жил на кухне, он с неё не выбирался. Пьянка заканчивалась — он там же засыпал. Просыпался — и пьянка начиналась по-новой. Однажды он ушёл на какое-то пати одетый и вернулся домой в трусах.

Появление этой женщины в разгаре нашей синей идиллии достойно отдельной истории.

Сидим мы на кухне, бухаем, магнитофон орёт, Коловрат поёт про кровь патриотов. Вдруг звонок. Родители. Я, в состоянии полунеадеквата, снимаю трубку:

— Ну чего ты, как?

— Нормально.

— Слушай, мы тут в гостях сейчас у наших друзей, семейной пары. У них дочка, она сейчас в Москве, ей делать нечего, не знает чем заняться — не будете ли вы сильно против, если она к вам приедет? У вас культурно всё?

— Да, конечно. Всё культурно!

— Мы ей сейчас трубку передадим.

— Привет, хочу на море, думаю вот куда сорваться.

— Привет, не вопрос, конечно! Приезжай, если надумаешь! Записывай адрес.

Вроде как до конца не договорились. Я положил трубку и забыл об этом разговоре.

Спустя некоторое время она приехала к нам! Парни были в шоке!

Ещё больше впечатлилась она — ночами приходилось пробираться между множества валяющихся повсюду тел, на кухне шёл непрерывный алкомарафон под леденящие душу вайт-пауэр баллады, творился ад. Кто знает, может быть, обстановка как-то на неё повлияла — всё проведённое с нами время она почти ничего не ела — пила только воду и водку, которую заедала чипсами.

Ещё был угар. Наши соседи были какие-то наркоманы с «Ботанического сада», которые приехали серьёзно отвиснуть. Мы собирались на Казантип. Кр-н тщательно подготовился, лучше всех: надел рубашку, побрызгался ароматной водой и заявил, что ему надо обязательно на пару минут забежать к нашим соседям! Проходит пять минут, десять — его всё нет и нет.

— А где Денис?

Мы выходим во двор и находим Дениса в состоянии в полное «очко», размазанного в жёсткие ебеня. Он съел какую-то очень бодрящую пилюлю!

Мы загрузили его в такси и поехали с этим телом на Казантип. На Казантипе он круто жёг, подошёл к бармену и начал задорно его вопрошать:

— Почём грибы?

— Какие грибы? Молодой человек, тут только алкоголь!

— Да ладно! Чё ты мне заливаешь? Почем грибы??? Ты что, не видишь меня, может???

Потом мы ходили и угорали:

— Денис, а под чем эта телка?

— Это марки!

— Понятно, бумага. А вот та?

— Дудка, кокос, грибы.

— Ого-го…

Он не переставлял нас удивлять.

В один из дней я и Сафон по пьяни пошли ночью купаться на пляж в пригороде Евпатории. Классическая травма — я с разбегу нырнул в море и расшиб голову об камни — потом меня зашивали.

Отличный отдых, до сих пор вспоминаю с удовольствием.

Младший: Был день ВДВ. Я, Кр-н и Хакер пошли в столовую. Кр-н набрал поднос, идёт, вдруг слышим — БАЦ! Борщ летит по всей столовой, какой-то кипиш начинается. Мы слышим короткий диалог:

— Сколько стоит этот борщ?

— 10 рублей!

— А, и чёрт с ним! Дайте ещё один! Я его грохну!

— Ааааа! Нет! Молодой человек, вы с ума сошли???

— Ну ладно… дайте поесть хотя бы…

Мы выпили в этой столовой два графина водки, пошли на дискотеку. Выходим из кафе — на улице прошёл мощный ливень, под ногами лужи. Вокруг полно бухих ВДВшников, орут чего-то, к тёткам пристают. Подходя к дискотеке, мы лицезрели на входе сечу ВДВшника с каким-то парнем, но сначала не обратили на это внимания. Внутри мы немедленно нахлестались шампанским.

Стою, пью шампанское из горла бутылки, подходит ко мне парень:

— Там на улице кипиш, ВДВшники всех бьют.

Почти одновременно какой-то щуплый мужик начинает орать на весь зал:

— Кто пойдёт махаться с ВДВ???

Андрюха Хакер тут же кричит:

— Мы пойдём!

Мужик смотрит на нас нерешительно и опять орёт:

— Кто пойдёт махаться с ВДВ???

Хакер ему говорит:

— Да ты уже достал!!! Мы пойдём!

Хакер решительно перелезает через парапет второго этажа клуба, спрыгивает на улицу и бьёт первому попавшемуся ВДВшнику в щщи. ВДВшники бегут к нему, их много. Мы с Кр-ном прыгаем через парапет к Андрюхе на помощь. Я разбиваю о воздушно-десантного вояку бутылку, кому-то наворачивает Кр-н. Начинается свалка. В результате Хакеру изорвали и обляпали глиной его белоснежные штаны, у меня на светлой куртке остались отпечатки чьих-то ботинок, правда, без особого для меня физического ущерба. Выбегает охрана клуба и буквально втаскивает нас внутрь. Через некоторое время нас вывели через другой выход, и мы уехали на такси на базу.

Сафон: Утро, поехали купаться и завтракать, часть парней решила не ехать. Искупались, позавтракали в кафе, съели «снаряд» водки, возвращаемся. Идём-идём, подходим к дому, слышим — из-за ворот очень громко орёт TNF. Заходим — на «базе» в полный газ Младший, Хакер и Кр-н. Кр-н валяется на входе во двор. Все густо «зататуированы» ручкой, да как… «Американская история X» там рядом не стояла! «Пропеллеры», «пропеллеры», «дедушка» на бронепоезде…

В результате татуировку ручками сделали все — покрылись густой вязью синих картинок и символов — и в таком виде поехали на Казантип!

Младший: Отдельно стоит вспомнить поездку на Казантип. Первая поездка была ещё та — дорога на Казантип стала запоминающейся. Кр-н наелся какой-то прущей гадости — творился полный ад.

Всю дорогу он орал, не переставая:

— А-а-а-а! Мама, забери меня! Сделайте песню погромче!!! А-а-а-а! Это песня про маму!

И так два часа. Мы чуть не свихнулись.

Сафон: Казантип — это, конечно, что-то! Такого живьём я до этого не видел.

Для пропуска фотографировали, и давали его со штрих-кодом. Когда проходишь, проводишь пропуском — и у охранника на экране загоралась твоя фотка, которую делали, когда ты этот пропуск получал. В очереди стоишь и смотришь: типы проходят, фотки загораются, экран было видно из очереди. Ёпт, какие ж мы там видели рожи… Люди сразу подо всем, вообще в газмяс.

В музыкальном плане мне понравились хардкор и драм. Основной танцпол с полом из плитки; были танцполы и на песке. Очень атмосферное место. Персонажей мы там видели фантастических — девочки в костюме гриба, бабочки, феи, калейдоскоп причудливых нарядов. Мне кажется, это был одновременно и последний интересный год на Казантипе. В следующие годы я там бывал, и мне атмосфера показалась более отстойной: в 2007 году цены подняли в три раза, фестиваль превратился в клон недешёвого московского клуба, и Казантип отпугнул самую движевую аудиторию.

Младший: На обратном пути решили — не пьём! Два часа мучались, ворочались, страдали… Потом купили пива, всадили по три бутылки — и крепкий сон сопровождал нас до самой Москвы.

Стрелка с City Boys (Колдун)

Был у меня знакомый парнишка, один из лидеров фанатов димитровградской «Лады». Помимо «Лады» он болел за коней и впоследствии гонял с конской бандой Stallions. Звонит мне как-то:

— Слушай, мы забились с мясом на Патриарших Прудах, 15 на 15! Не хватает народа — можешь помочь?

Я позвонил нескольким парням, кто мог подскочить, — мобильников ещё не было у большинства, самое начало 2000-х. По старинке созванивались по домашним телефонам и выцеплять народ бывало сложно. Собралось 5 человек. Поехали к ледовому дворцу ЦСКА. Встретили Г. из RBW. С ним был друг, который приехал джинсы купить, не фанат даже. Они поехали с нами.

Пересеклись со знакомым — с ним были какие-то адские карланы. Нас было 11человек и 1 мясник с нами: он сказал, что будет драться за нас, мы ж друзья. На всю толпу два мобильника. Приехали на «Пушкинскую», пошли к Патриаршим. Скаут сходил к прудам — никого не нашёл.

Стали звонить мясу — безрезультатно. Потом уже выяснилось, что они нас вели. Мы ещё не знали, что пока мы шли к Патрикам, нам на хвост сел их скаут — шёл за нами парнишка с рюкзачком, никто и не подумал. Вернулись на «Пушкинскую», встали на площади у выхода из метро к Макдональдсу. Стоим, собираемся уже разъезжаться.

Тут из перехода раздаются крики, и вываливает моб, поднимается по лестнице к нам. Их было 25 человек — эту цифру нам назвал знакомый из вражеского лагеря. Меня переклинивает, бросаюсь навстречу и с диким рёвом прыгаю сверху в толпу. Г. и ребята, которые были со мной, не растерялись и тоже прыгнули. Растерялись ребята, которые нас позвали. Всего на мясо прыгнуло человек семь. Мы с ходу начали отчаянно с ними драться. Мясо совсем не ожидало такой реакции. Те, кто сзади, начали у них щемиться, может, они настраивались на лёгкую победу, а тут реальная драка вышла.

Первый ряд мясников проиграл драку. Мы принялись их добивать с дикими криками: «ЦСКА!» Задние ряды побежали от нас, взбежали по противоположной лестнице и далее включили спринт по Тверской. Мы добили упавших, зарядили, прошли по переходу, вышли к кинотеатру «Пушкинский», за ним разделились и потерялись дворами.

Потом на матче на Стрельцова кто-то из парней спросил:

— Никто не в курсе, кто в центре на прошлой неделе поколотил мясо? Говорят, какая-то двадцатка коней всех вынесла!

Я улыбнулся и рассказал расклад. Позже мы узнали, что это было мясо под флинтами, некие City Boys.

Нетолерантность (Дым)

Общество склонно считать футбольных хулиганов нетолерантными людьми. Нам смешно слышать это. Они нас этим ничуть не оскорбляют. Люди, рассуждающие на тему толерантности, смешны в своем невежестве.

Каждый из поживших нашей, да и просто бурной российской жизнью, ощущает это на глубинном, интуитивном уровне… С годами вопиющая нетолерантность всего окружающего мира становится очевидной!

Возможен ли триумф абсолютной толерантности в человеческом обществе? Думаю, что нет. Наш мир создан нетолерантным и будет пребывать таковым во веки веков.

Народы были и будут нетолерантны к другим народам, религии — к религиям. Атеисты нетолерантны к верующим. Верующие к тем, кто нарушил каноны и к безбожникам. Отцы нетолерантны к музыке детей. Дети — к ценностям отцов.

Кони и мясо нетолерантны друг к другу.

Борцы за толерантность и антифашизм во всех странах с белым населением будут и дальше толерантно протыкать ножами и стрелять из травмачей в лица своим ровесникам с противоположными политическими взглядами и получать свою порцию ножевых ран и ударов полицейскими дубинками. Левые радикалы в такой же степени нетолерантны к правым, сколь правые к левым идеям.

Либералы адски нетолерантны к патриотам. Провинция нетолерантна к столице. Коммунисты нетолерантны к капиталистам. Капиталисты — к националистам. Звезды нетолерантны к прессе. Андеграунд нетолерантен к попсе. Попса нетолерантна к настоящему андеграунду.

Кошки нетолерантны к голубям. Собаки — к кошкам. Мужики с охотбилетами нетолерантны к зверям. Их жены нетолерантны к охоте и рыбалке. А кабан с удовольствием запорет клыками очередного пузатого пузана в камуфляже, забравшегося в его угодья утолить свою жажду крови.

Гордость нетолерантна к унижению. Подлость — к благородству. Надежда нетолерантна к смирению. Правда — ко лжи. Свободный дух нетолерантен к ограничению свободы, а государства как системы бывают очень нетолерантны к тем, кто этим чувством внутренней свободы смеет обладать и жить в соответствии с нею.

Даже мудрецы бывают нетолерантны к глупости.

Я могу продолжать этот ряд долго. Это бесконечный список, и огромную его часть, осознанно или нет, ты тащишь с собой по жизни в своём багаже. Такими создала нас природа. Невозможно быть в своём уме и абсолютно толерантным одновременно.

Вопиющая нетолерантность прошита в каждом из нас вдоль и поперёк, в сотнях плоскостей она пронизывает наши ДНК и прорывается наружу сплошь и рядом, незаметно для нас. Именно она, нетерпимость, и создала нашу цивилизацию. Всё вокруг нас пронизано этими невидимыми лучами нетерпимости — биологическими, социальными, моралистическими, идеологическими, творческими, субкультурными и многими другими.

Какие-то из них исчезают в течение жизни, какие-то приобретаются. Иногда они мешают, но иногда без них никак — хотя бы ради выживания и защиты того, что дорого.

Так ли уж она плоха, нетерпимость сама по себе? Очевидно, нет.

Нетерпимость к слабости создала наше оружие. Нетерпимость к безграмотности и дремучести создала системы знаний и обучения. Нетерпимость к раннему уходу близких создала медицину. И так далее.

Правда в том, что абсолютно толерантных людей не может быть. Толерантности как глобального явления в природе не существует, более того на глобальном уровне само это понятие абсурд, явно отрицаемый законами этого мира.

И те, кто провозглашает абсолютную толерантность как принцип общественного устройства, — суть лжецы и пустозвоны, ибо этим утверждением они плюют на весь наш биологический вид.

А толерантность избирательная — суть подлость по отношению к тем, кого небрежно выбросили из-под лучей этой толерантности, оставляя греться в них лишь избранных. Что, как ни парадоксально, лишь подчёркивает нетолерантную сущность современной толерантности западного образца.

А потому я уверен — нетолерантность продолжит своё победное шествие вместе с нашей цивилизацией вплоть до последнего вздоха последнего человека.

Никто не имеет право тыкать в другого пальцем с обвинениями в нетерпимости, поскольку это уже само по себе нетерпимость.

Каждый из нас, каждый человек — к чему-то нетерпим!

Мы носим в себе бациллы нетолерантности от первого до последнего вздоха.

Признайтесь себе в этом честно и живите в соответствии со своей природой. Мир сам решит, кому суждено остаться.

Елец (Паша Б с, Костыль, Крыл)

Паша Б-с: Это был 2003 год. Автобусы на выезд организовывал Вова Б-н. Они ехали то ли от ЛДПР, то ли от детского дома: какая-то такая жесть. Ехали ночью. Доехали без особых эксцессов. C утра разбрелись по городу: кто-то в баню, я в кино — ничто не предвещало бури. Потом собрались, пошли на футбол. После того, как нам забили гол, в воздухе запахло беспорядками.

Сначала один из K.I.D.S. попытался прорваться на поле — его задержали. Но пример парня вдохновил остальных, и кони принялись прорываться на поле через оцепление с швырянием ограждениями в ментов и в ВВшников. Тут же кто-то начал кидать фаеры в соседний сектор с кузьмой, отчего аборигены начали закипать. Кузьмичи взбеленились, срочники в ужасе — толпа пытается прорваться на поле. Драка с ментами закончилась поливанием нашего сектора водой из пожарных брандспойтов.

По итогу всё сошло на нет, все устали. Один из коней решил отчислиться раньше и спрыгнув прямо сверху сектора на улицу, что-то сломал себе — его увозила из-под стен стадиона скорая.

Мы вышли со стадиона, пошли к автобусам и встали на перекрёстке около гостиницы. В это время начали выходить местные граждане. Среди них оказалось достаточно особо активных, которые жаждали разборок за наше поведение на стадионе. Мы стояли недалеко от автобусов на одном из ответвлений перекрёстка перед стадионом. Три других ответвления довольно быстро заполнились весьма агрессивным местным населением.

Спустя короткое время на перекрёстке у нас началась с ними сеча. С нашей стороны участие в драке принимали пассажиры всех трёх автобусов выезда, со стороны местных участвовало несколько сотен человек. Всё было довольно сумбурно: прыжки то с их, то с нашей стороны, кому-то суют исподтишка, кто-то отбивается, суета. Всё достаточно стандартно. Махач шёл, по сути, с обывателями, обычными людьми, поэтому у меня особой агрессии в том раскладе не было. По ходу действия на поле боя появляются органы правопорядка — драка начинает сходить на нет. Мы стали отходить к автобусам, местные поползли зализывать раны по норам.

Серега Малой отстал от моба, и ему несколько раз сильно прилетело дубиной по голове. Контуженный и обозлённый, Малой зашёл в автобус, достал где-то заныканный нож и рванул к выходу с криками:

— Выпустите меня, я их всех сейчас зарежу!

Еле его успокоили. Поехали домой. Голову пробили также Перекупану. Мы забинтовали его рану и кое-как натянули ему шапку на бинты, чтобы не было палева.

В Москве все три автобуса развезли по отделениям и переписали. Весело сгоняли.

Костыль: На этот выезд мы собирались ехать отдельным экипажем. Мой товарищ Никита купил себе первую машину, убитую в хлам «семёрку». Права у него были уже целых две недели, и мы решили — надо ехать на выезд на машине!

Договорились встретиться на Патриарших Прудах, оттуда двинуть. Время выезда настало. Еду из дома к Патрикам — начинаю с троллейбуса до «Медведково». Мне уже скоро выходить на остановке у метро, иду к выходу. Лезу в карман и понимаю, что телефона нет! Только что я ощущал его в штанах, только сделал шаг — и мобильник пропал! Я мобилизуюсь, поскольку точно знаю, что ещё в салоне автобуса он у меня был. Делаю шаг обратно, думаю. Ехал я две остановки, значит, резанули мобильник у меня в это время, а может, и потерял.

Вспоминаю, что только что об меня тёрся какой-то мудак, который нёс какую-то несвязную белиберду. На вид обычный гопник возраста за тридцать, габаритами поменьше меня. Явно сидевший недолгое время, довольно характерный типаж, более уместный в посёлке городского типа. Я ещё подумал: ну что за дебил!

Понимаю — это ж он по-любому…

А он вот, ещё здесь, никуда не вышел. Я к нему.

— Братан, извини, у меня такая фигня, что был телефон — и вдруг нет. Есть подозрение, что он у тебя. Надо бы карманы твои посмотреть и уладить это недоразумение. Ситуация такая, что смотреть будем по-любому.

Он начинает мяться. Мне даже самому стало неудобно, потому что до конца я уверен не был, так ли это.

— Ну ладно, смотри.

Я хлопаю по карманам. В одном кармане телефон прощупывается.

— Это что? Доставай.

Он засовывает руку в карман, достаёт телефон — телефон не мой. Я его дальше хлопаю, опять за этот карман — опять телефон.

— А это что? Доставай.

— Я ж тебе показал — телефон.

— Ты чего — мудак? Это что такое???

Держу его за одежду.

В первый раз в жизни я столкнулся с таким профессионализмом! Он начинает опять гнать белиберду — я психую, ору на весь троллейбус:

— Доставай, тварь!

И вдруг (я даже не понял, как) у меня в руке оказывается мой телефон!!! Только что я орал на него, махал руками — и вот я держу в этих же руках свою мобилу. Огонь!!! Я остолбенел и вышел. Он тоже вышел, огрызнулся на меня и пошёл прочь.

Такое начало выезда.

Ехали вчетвером — я, Никита, Каспер и Шипа. От колонны наших выездных автобусов мы отстали очень быстро. Когда отъехали на 150 километров от Москвы, с машиной начались проблемы — она начала дико греться, ехали и часто останавливались. Остановились, посмотрели — нет охлаждающей жидкости. Где-то ночью нашли эту жидкость.

Едем дальше. Раннее-раннее утро, солнце встаёт. Все спят, кроме водителя. Я открываю глаза и вижу, как из капота валит дым! Я ору:

— Никита, тормозим!

Мы останавливаемся, выскакиваем — открывается капот и из-под него вырывается язык пламени! Горит проводка! Выдёргиваем провода, посмотрели — поворотник. Оторвали провода, чтобы не горели. Поехали дальше.

Уехали недалеко — машина встала намертво. Оказалось, что бачок с охлаждающей жидкостью пробит.

Стоим на трассе, думаем, что делать. Никита остался с тачкой — ловить кого-то, чтобы прицепили на тросик — и до сервиса. Каспер остался с Никитой.

Мы с Шипой поехали дальше автостопом. Долго ловили машину — никто не останавливался. Вдруг останавливается «москвич» 70-го года, на вид раритетнее некуда. В нём пожилой мужичок.

— Вам куда?

— В Елец!

— Мне туда же, садитесь.

«Москвич» летел по трассе очень бодро — давал под 130 км/ч! Мы успели к началу матча.

Один из парней, пьяный в дугу, бегал по сектору и орал:

— Хули вы все стоите! Ментов почти нет! Было б тут мясо — город уже бы горел!

В общем, настрой у некоторых был такой, что понеслись старые добрые беспорядки после того, как наша команда пропустила гол. Беспорядки, рубилово.

Нам с Шипой очень хотелось спать. Мы ушли со стадиона в перерыве, дошли до автобуса Ярки — ложимся, спим.

Проснулся я от яростного крика:

— Вы чё, охренели! Там писец, а вы здесь спите! Там война!

Открываю глаза — над нами стоит Серёга Малой, его разрывает адреналиновый приход!

Смотрим через заднее стекло автобуса и видим, что там реально война!

Выскакиваем из автобуса — на перекрёстке у стадиона, с одной стороны стоят наши, около полтинника, с трёх сторон подходят гопники. Повсюду идут локальные драки. Рядом со мной падает один из наших, с забора рядом тут же молниеносно спрыгивают гопники и начинают шарить по карманам. Мы на них — они бежать.

Со стороны гопарей появилась милиция. Я подумал, что теперь всё будет хорошо. Менты достают дубинки и начинают бить наших, вместе с гопарями! Я в шоке, думаю, хреновый расклад.

Серёгу прижали у стены несколько гопарей, хорошо, что у него был нож. Он достал его:

— Ну что, парни, давайте! Кто-то из нас сегодня умрёт!

Они решили, что не хотят умирать, и отошли.

Плохо помню, как это всё прекратилось… Мы уехали, в Москве всех переписала милиция.

Приезжаю домой с выезда, ночь. Меня встречает отец:

— Ну, как сьездил?

— Прикольно! Жаль, что проиграли, а так нормально всё.

Отец качает головой. У меня на куртке отчетливо видны отпечатки чьих-то ног после той драки на перекрёстке.

— Ты чего, чокнутый? Новости посмотри, придурок, чрезвычайное положение было введено в городе! Нормально он сьездил! Ты вообще в себе?

Отец развернулся и ушёл. И что тут скажешь?

Крыл: На выезд в Елец мы двигали своим автобусом, около 25 человек K.I.D.S. и наши друзья.

Приехали на мячик, были мелкие стычки, потом было мракобесие на стадионе — 10 минут драки с ментами, в конце которой нас поливали из пожарного брандспойта. Мы решили пораньше уйти с футбола после этого шоу, чтобы не попасть после окончания матча под возможное вязалово.

Наш автобус стоял метрах в 300–400 от стадиона, у дорожки рядом с дворами. Встали у автобуса. Стоим, курим, бухаем, разговариваем, собираем народ, чтобы ехать домой.

Заканчивается матч, и вся местная гопота, вывалившись со стадиона, идёт прямо через переулочек, где стоит наш автобус! Это ад…

Они появились, как рыжие псы из мультфильма про Маугли. Большая масса людей быстро дошла до нас, и началось!

Кто-то видит нас и орёт:

— Вот они!

Толпа была разношёрстной — помимо местных гопников всех возрастов там были даже женщины и пенсионеры, какой-то дед махал черенком лопаты… Акты словесной агрессии быстро сменились вполне конкретными бросками дерьма в нашу сторону и актами рукоприкладства.

Спасибо Серёге П., если бы не его решительные действия — всё должно было закончиться для нас плачевно, врагов было слишком много. Он заскочил в автобус, выскочил из него с огнетушителем и закричал:

— Ни шагу назад! Это наш автобус. Если его разобьют — нам точно конец!

Он нас реально завёл! Мы построились в боевые ряды на улочке, закрывая собой автобус, — другого транспортного средства для эвакуции не предвиделось, надо было защитить автобус любой ценой!

Серёга П. бросился с огнетушителем на их толпу, мы за ним! Началась потасовка: в нас летели камни, били палками и даже подобранными с земли корягами, с которых летела грязь. У нас не было дерьма и численного превосходства, но было своё преимущество, оно заключалось в духе — отступить было некуда и немыслимо — мы дрались с мрачной решимостью загнанных в угол людей.

Получив жестокий отпор, местные откатились обратно — они не были настроены драться до последнего в отличие от нас.

Отходим назад к автобусу — они опять группируются. Опять идут, опять мы прыгаем навстречу, опять завязывается отчаянный махач. Эти качели продолжались довольно долго, многие из наших получили разные травмы. Я дрался и мечтал про себя, чтобы наконец-то появились менты. И моя мечта сбылась — они появились, и драка сошла на нет. Мы отстояли автобус.

Укрощение Интернет-бойца (Шушу)

Момент, когда я начал гонять, совпал с периодом активного развития фанатского Интернета в России. Появились многочисленные фанатские сайты, народ начал общаться на гостевых книгах и форумах. Мы тоже влились в это движение, общались со всеми.

Был один тип, он отписывался под ником lambretta, состоял в какой-то молодёжной мясной банде. В серьёзных драках его никто никогда не видел, однако сам он утверждал, что он нереальный боец: мол, его ещё ни в одной драке не завалили. Он нас достал своим пафосным гоневом. С ним общался наш знакомый, и мы знали, как он выглядит.

Был осенний вечер, в тот день в городе играл «Спартак». После матча много мясников поехало тусоваться в центр. Мы в тот вечер пили в «Сильверсе». Оттуда вдвоем с Гришей пошли прогуляться к «Охотному ряду».

Выходим на площадь, смотрим — идёт движение! Стоят кучками какие-то хулиганчики — там пять человек, здесь семь: так кучками и стоят. Мы вспомнили, что сегодня играет мясо. Точно — свиньи.

Тут видим, что с «Театральной» выходит этот тип, ламбретта. Разодет как с картинки, вместе со своей молодёжной бандой (их было 10 человек). Они сели на лавке неподалёку, и мы поняли — вот оно, наше счастье!

Недалеко стоит трое типов лет по 18, одеты по моде. Подходим:

— Слышь, вы кто такие, мясники, что ль?

Они ссутся. Один говорит:

— Да мы кони, кони!

Он расстёгивает куртку — на нём майка с гербом «ЦСКА».

— Кони? Пошли с нами — будем мясо бить!

Парни обречённо вздыхают:

— Ну, пойдёмте…

В переходе неподалёку мы нашли еще Джона и Юру из молодой конской банды Hunters. Они стояли в переходе и играли песни на гитаре. На предложение вместе хлопнуть мясников они отреагировали позитивно, пожелав присоединиться. Нас уже семеро. Идём к «Театральной», к той лавке, где сидит lambretta с бандой, заняв две лавки.

Рядом с ним ещё три человека. Он сидит в обнимку с тёлкой. Спрашиваем:

— Слышь, это ты такой-то такой-то мясник?

— Да.

— Это ты в Интернете отписываешься под ником lambretta?

Сразу бью его — он гаснет и даже не идёт в отмах.

— Сидеть, суки!!! «ЦСКА», МОСКВА!!!

Кто-то начинает дёргаться — один тип в акваскутуме получает в голову и начинает ныть:

— Да я за «Титан», вторая лига!

Бах! Бах! Бах! Он заплакал.

— Сидеть, мрази! Глаза не поднимать!

Поколотили их. Этот ламбретта, который понты кидал, оказался просто трусливым лохом. Даже не пошёл в отмах.

Расходимся. Кони, которых мы первыми прицепили с собой, смотрели на эту расправу даже в большем шоке, чем получившее на ровном месте мясо…

Крутое пати (Афоня)

Эту историю я услышал, когда зашла речь о самых трэшевых пати в жизни. Каждому из присутствующих было что вспомнить, однако Афоня рассказал историю, представив которую, мы надолго задумались. В перерывах между взрывами гомерического хохота.

Выезд. Казань. Лето. Так вышло, что пятеро любителей хорошо отдохнуть в свободное от управления миром и сжигания стадионов время, решили приятно скоротать оное время прогулкой. Поскольку недалеко от стадиона находилась водная гладь и люди на ней явственно неплохо отдыхали, общей коллегией было принято решение взять пакет пива, сесть на какое-нибудь плавучее средство а-ля теплоходик и нормально отжечь по ходу водной прогулки. Сказано — сделано. И вот бухло весело звенит в пакетах, а пойманный бомбила, усвоив задачу, мчит наших героев к «пристани, от которой ходят прогулочные теплоходы».

Приехали. Стоит какой-то кораблик прогулочный у пристани, уже готовится к отправлению, мужик у трапа деньги собирает. Подошли, спросили:

— Это на водную прогулку?

— Да, — ответил мужик, — на три часа плывём. Столько-то с носа.

Заплатили, зашли. Кораблик тут же отплыл. Сели за столик. Осмотрелись. В душах появилось смутное ощущение, что что-то тут не так…

Кораблик был полон. Полон парами и компаниями преклонного возраста, которые принесли с собой огромные сумки с домашней едой и вином — всё это обильно выставлялось на столы. Пять бутылок пива в руках пяти очень спортивных и мужественных молодых лиц и нехитрая закусь а-ля орешки на фоне происходящего вокруг смотрелись действительно крайне странно, тотально не вписываясь в концепцию происходящего. Можно сказать — совсем неформатно.

«Что-то тут не так…» — чуйка буквально кричала об этом подсознанию.

Последовал вопрос, ответ на который вверг парней в лёгкий ступор. Такой прогулки никто не ожидал.

Вопрос был прост:

— У Вас тут мероприятие какое-то?

Ответ был не менее прост, но убоен:

— Собрание клуба знакомств для тех, кому за 40.

Ага-ага, выездная сессия на теплоходике с танцами и посиделками завсегдатаев движа.

Дальнейшие три часа рассказчик охарактеризовал выражениями, передающими запредельную тоскливую адовость происходящего на фоне весёлой водной глади и голубого неба.

Думаю, вы и сами можете себе представить этот весёлый отжиг.:)

Тот нередкий случай, когда выезд запоминается действительно надолго.

Евро (Яуза)

Евро-2004 стал для меня вторым евровыездом в жизни. Коней поехало всего человек десять. Мы прилетели на самолете в Испанию, в Севилью. Из Севильи на автобусах поехали до Португалии. Жили в полупровинциальном городе Альбуфере, недалеко от города Фарб. Курортный городок, гостиница в трёхстах метрах от пляжа.

Наша сборная играла в тех краях — довольно далеко от основного движения, от Лиссабона.

Так получилось, что мы попали в город, где была штаб-квартира английских хулиганов: там жил английский общак, приехавший топить за сборную. Они жили в самом центре, мы расположились ближе к окраине.

Гостиниц, где осели русские, было две. В одной жила смешанная солянка из динамиков, торпедонов и мясников; вторая гостиница была конская — на ней висел баннер-имперка K.I.D.S. и баннер Ярославка. Так мы заявили о себе: ехали с мыслью о том, что что-то обязательно будет; мы были готовы к тому, что в любой момент нашу гостиницу могут атаковать англичане.

День, два — никто не пришёл. Мы начали сами искать приключения. Периодически с англичанами встречались, но они не выказывали никакой агрессии. Как же так, английские траблмейкеры, все дела — и такая пассивность! Единственное место, где русские пересекались с бритишами, было у барыг: все знали, что на центральной площади банчат. Русские ходили на площадь за гашишем, англичане — за кокаином.

На третий день собралась вся приехавшая русская мафия, человек 30, представители топовых движей. Выпили по случаю сбора и отправились по городу шизить! Ходим, заряжаем — никакого эффекта, кроме того, что за нами увязалось несколько ментов — они просто смотрели и ни во что не вмешивались.

Зашли в район, где жили англичане. Вдруг видим толпу. Англичане. Они, завидев нас, тоже начинают что-то шизить. Мы сразу оживились — во, ОНО!

Направляемся к ним — сопровождающие менты заметно напряглись. Англичане дали по тапкам, из их толпы осталось человек десять.

Подходим:

— Ну что, хотите чего-нибудь?

— Давайте вместе пошизим!

— Может, подерёмся?

— Не-не-не, мы просто пошизить!

Потом выяснилось, что в этот вечер англичане были на выезде, весь их хардкор отсутствовал в городе, остались единицы, не пойми кто. Мы этого тогда не знали.

Ходим, орём, драться с нами никто не хочет. Что делать? У них там был центровой паб, решили двигать туда — уж там-то точно найдём приключений! Пришли в паб — там народа мало. Расположились, припили, надавали лещей каким-то шведам, расслабились, спокойно оттуда ушли.

Потом выяснилось, что мы нанесли англичанам страшное оскорбление! Надо понимать, что менталитет-то разный: с их точки зрения, наш поступок был оскорбительнее, чем если бы мы их поколотили!

Континентальный подход с точки зрения групп агрессивных людей такой — есть кусок территории, который я контролирую, на другие территории не лезу, но на своей никого не потерплю. Основная задача в таком подходе — это защита своей территории. Такая логика предопределяет самый оскорбительный вариант по отношению к оппоненту с учётом повсеместно бдящих камер CCTV — это тот самый «capture the flag», занять чужую базу.

То, что мы тогда сделали, это был плевок в лицо. Самое любопытное, что мы об этом тогда даже не знали, просто искали приключений как могли!

Вернулись в гостиницу, ещё выпили, и армеец М. словил белочку:

— Мы всё неправильно делали, не туда ходили! Они пойдут с выезда, я знаю, как на них прыгнуть!

Разочарованные прошедшим днём, мы от этой идеи отказались и предложили ему попробовать завтра. Армеец М. с нашим мнением не согласился, сказал: «Ах, так!» и ушёл акционировать в одиночку. Он ушёл, спрятался в кустах около дороги. Идёт какая-то семья, без мужика — он выскакивает из кустов:

— Игланд?

Ему в ответ:

— Мы здесь на отдыхе, какой там игланд!

— Где твой муж, на выезде??

После этого армеец М. резко сменил тему, и последовала шикарная фраза:

— Чилдрен ноу проблем, хасбенд ноу проблем — фак-фак?

В общем, привезли его в гостиницу в полном аду.

Всё-таки зарубиться разок у нас по итогу получилось. Был матч Англия — Франция в Лиссабоне. Мы подумали, что там по-любому что-то будет! Собрался состав в 15 человек, желающих что-то замутить. Поехали без билета по вписке до Лиссабона, ехать надо было изрядное расстояние — часов пять.

Зашли в поезд, сели. Проехали некоторое количество станций — подходит контролёр:

— Ваши билеты?

— Нет билетов.

— Тогда платите штраф.

— У нас тут такая ситуация… в общем, денег на штраф тоже нет».

На этом месте контролёр неожиданно для нас переходит на русский и говорит:

— Пацаны, как вопрос будем решать?

О-па!

— А ты чего, по-русски говоришь?

— Да, я молдаванин, в Европу перебрался.

— И чего, какие у нас есть варианты?

— С вас всех общий штраф 400 евро, платите мне 200 евро кэшем и разойдемся.

— Подожди! Давай прикинем — ты сейчас снимешь с нас денег, уйдёшь дальше и придёт другой контролёр. Ты можешь нам гарантировать, что нас больше не проверят?

— Не могу.

— Тогда стой с нами.

— Стоять с вами тоже не могу, я работаю.

— Ну ты сам тогда подумай — тебе двести отдадим, придёт такой же — ещё денег потребует. Ты нам что-то выпишешь?

— Не, вы чокнулись, что ли! 200 мимо кассы идут.

— Давай так — мы доезжаем до точки назначения и там тебе всё выдадим, всё справедливо, мы тебе даже 300 дадим.

— Ну, ок.

Естественно, он был кинут.

— А как же деньги?

— Какие деньги?

— Ах вы ******, я вас ненавижу!

В Лиссабоне поехали к стадиону, шатались вокруг. Пока шлялись, купили вина по настоянию армейца М. Он нашёл точку, где продавались литровые пакеты с вином по 2 евро. На 10 евро было приобретено пять литров вина — мы выпили их в парке, и армеец М. ушёл в Вальгаллу. Двинули на футбол, подошли к стадиону. Билетов ни у кого нет, часть пытается вписаться на халяву и вписывается, часть вернулась в сквер, поскольку вписываться с армейцем М. было нереально. Сначала он пьяный бегал вдоль поющих фонтанов. Там такие фонтаны были — идёшь мимо — фонтан струю выдаёт параллельно твоему движению, и так на протяжении двадцати метров. М. носился вдоль них как угорелый и орал. Потом он поймал белку, бегал, его крыша начала конкретно моросить:

— Это же Евро, Яуза, гребаный стыд! Вот, хули, ты стоишь! Вон англичане! Вот, смотри, как надо!

Там идут просто какие-то обычные люди — он бежит и прыгает на них. Оттащив М., мы решили его дозаправить спиртным окончательно, чтобы не случилось чего-нибудь ужасного. Налили ему вина. Он выпил, обрубился — батарейка вышла. Пришли в сквер на площади, положили его на скамейку. Нас осталось человек семь, несколько коней и динамик.

— Надо думать, как выбираться, на футбол не попали, событий нет!

Решили втроём сходить на автобусную станцию: я, Нерабол и Костик. План был взять билеты на вечер и спокойно пропить оставшиеся деньги. Мы потупили в парке — как раз закончился футбол.

Приходит Егор. Он мало того что вписался — вписался на VIP-трибуну! Егор был на взводе и сходу предложил срочно дать по морде каким-нибудь англичанам, любым.

— Яуза, я хочу их крови!

— Что случилось?

Оказалось, он вписался, ходил по трибуне с камерой, снимал всё на видео. Вышел с футбола, снимал и задержал кадр на каком-то типе, англичанине. Бритиш исподтишка выбил у Егора камеру, подключились ещё два типа и Егору пару раз всекли. Прямо на выходе со стадиона. Вписалась полиция. Инцидент уладили, а Егор остался закипевшим! К нам он пришёл совсем на взводе.

Кое-как его успокоили, договорились, что мы сходим взять билеты и после устроим дестрой, потом в разбег до вечера. Ок. Оставляю Егора под контролем Р.

Мы начинаем уходить, переходим дорогу, успеваем отойти ото всех метров на пятьдесят. Я оглядываюсь, а там как в кино! Уже идёт лютый махач! Егор не выдержал и прыгнул на ближайших англичан, большинство из которых оказалось Миллуолом… Помню, у одного там была ещё татуировка с эмблемой клуба, в которой был странный полумесяц. Их было человек десять, крепкие мужики, на моде, все в татуировках.

Мы бегом назад, через дорогу, через машины. Влетаем в сквер — тут же луплю первого попавшегося бритиша боковым, добавляю, складываю на землю. Наши щемят англичан: трое из них валяются, остальные бегут.

Егор бегает в каком-то безумии, орёт англичанам:

— Комон, мазафакеры!

Останавливаю Р.:

— Ну чего за фигня, мы ж договорились до билетов не драться!

— Яуза, я хз! Егор лютует…

Англичане от Егора разбежались кто куда. Несколько укрылись в гостинице неподалёку — забежали в холл и спрятались там. Один залез в машину — Егор тут же отбил машине зеркала с криками на всю улицу: «Вылезай, 3,14дорас!»

Двое англичан начали нам кричать:

— Come on! Come on!

Я и Р. бежим и прыгаем вдвоём на них — буквально пара ударов, и бритиша дают по тапкам. Мы за ними.

Р. кричит, что надо теряться, куда-то пропадает — вокруг уже вовсю голосят сирены. Сзади кого-то вяжут. Бегу какой-то улицей, вижу мусорные баки, думаю — сныкаюсь за ними, пережду. Подбегаю — за ней уже сидит Р.!

Кипиш утих, все нашлись в городе. По итогу повязали Егора и пятерых англичан. Егора брали на ресепшене гостиницы, в которую он вломился, преследуя бритишей.

Пришли на вокзал — билеты были только на утро. Взяли вискаря на соседней заправке. Под утро приехал Егор. У англичан оказались сломаны две челюсти и нос. Они все показывали на Егора, но им не поверили. Протрезвевший Егор разительно отличался от пьяного!

Выходец из хорошей семьи, интеллигентный, с идеальным английским, приличного вида худощавый молодой человек, на вид мальчик-мажор.

— Это какая-то ошибка! Посмотрите на меня и на этих не очень трезвых пятерых джентльменов!

Англичане возмутились:

— Это он нас бил!

Они были синие и зацепились с полисами, начали ругаться, по итогу поверили Егору и отпустили его.

У вокзала делать было нечего, решили поехать в клуб. Взяли такси, поехали на набережную в тусовочный райончик. Приехали. Посидели там, видели одну драку в очереди на такси, но в основном синие угары и заряды, без особых активных действий.

Армеец М. тем временем коротал ночь до поезда по-своему — он спал на дереве…

С утра сели на поезд, вернулись. Дальнейший выезд и возвращение были намного более спокойными…

Неправильная татуировка (Дым)

Приятель из K.I.D.S. в середине нулевых годов за пивом рассказал мне леденящую душу историю про татуировки.

Один продвинутый околофутбольный персонаж решил как-то набить себе серьёзную татуировку, повествующую о его хулиганских и асоциальных наклонностях в этом безумном мире, полном насилия и жести. Он набил внизу спины от почки до почки слово «НЕНАВИСТЬ» по-английски, то есть слово «HATE». ХЭЙТ!!! И два кулака по бокам надписи, очевидно вкладывая в восприятие общей композиции указание на инструмент проведения своей ненависти в реальность, — этими самыми кулачищами по наглым рожам всяческой вражины!

И так сложилась жизнь, что этот человек «заехал» в тюрьму/на зону… А там мало кто английским владеет, там читать и писать-то не все умеют. В такой ситуации ждать широкого владения иностранными языками от соседей по жизненному пространству было бы опрометчиво… И прочитали каторжане у свежеприбывшего коллеги на спине английское слово «HATE» по-русски… то есть не как ХЭЙТ, а именно как звучит русскими буквами «НАТЕ»… и два кулака сбоку, тоже весьма двусмысленно…

Какие напряги создала эта татуировка, каково там пришлось этому человеку, говорить не приходится — думаю, это всем и так понятно…

Мораль этой истории? Догадаться несложно… Сначала думайте — потом делайте!

Околоарбузные беспорядки (Паха с Маленковки)

Это было очень тупое встрялово. Просто пьяная тупость. Мы приехали на выезд в Питер, шли в 12 щщей по одному из спальных районов культурной столицы. В одном из дворов на нашем пути попалась точка по торговле продуктом бахчевой культуры. Точку держали несколько ЛКН, с которыми возник конфликт на бытовой почве, никакой межнациональной розни — кто-то из них в грубой форме отказался кому-то из нас подарить желанный арбуз для утоления сушняка. В результате возникшего взаимного недопонимания никто из них сильно не пострадал — немного погоняли их по двору. Ничего не планировалось. Мы просто шли мимо!

Нас тогда подвела вера в то, что нас никто никогда не поймает, ибо правоохранительные органы не отличались в те времена быстротой и оперативностью работы. Но это оказались подкупленные правоохранительные органы! Они крышевали эту точку по торговле арбузами.

Где-то через два квартала нас настиг милицейский УАЗик. Меня повязали одним из первых. УАЗик остановился рядом с нами, из него выскочили люди с автоматами и устремились в центр нашей толпы. Все начали разбегаться. Я тоже начал разбегаться и почти сразу же врезался в Яузу, толкнул его, сам тормознул от этого столкновения. В следующий момент меня повязали.

Меня и ещё семь человек запихнули в УАЗик — мы еле доехали, сидя на ушах друг у друга. Я сидел в камере с пьяным Фунтиком, в принципе, особо трезвых среди нас на тот момент не было. Фунтик блюёт в этой камере, в ней воняет…

Охота за остальными по району продолжалась полным ходом, причём к облаве подключились и обиженные нами ЛКН с земляками. Они настигли четырёх ребят и напали на них с трубами и другим дерьмом, Яузу пытались затащить в машину. Парни еле отбились, но в итоге всё для них закончилось тем же отделением милиции.

Судьба наша была непонятна в течение какого-то времени, потом были переговоры с крышей арбузных магнатов, некоторая компенсация морального и материального ущерба по взаимной договоренности — и мы снова вдохнули пьянящий ничуть не хуже алкоголя запах свободы!

Лично я пришёл к выводу, что во всём была виновата гостиница и система чек-ина в 12, а то сидели бы в гостинице, не ходили пьяными по городу — не было бы никаких неприятностей.

Знакомство с «дивизией викингов» (Боксёр)

Начинал гонять я с алтуфьевскими конями. Кто-то из наших на одном из выездов познакомился с одним из психов дивизии викингов. Начали общаться. Вскоре их позвали на тему с «Авангардом». Я забивался с тогдашним лидером «Авангарда» — сейчас он гоняет с Union. В итоге нас набралось 30 человек, мясников всего 7. Тема сорвалась. Это была первая объединённая тема алтуфьевских и коней с Белки. Потом мы начали гонять вместе — так появилась новая конская банда Green Line.

Я сказал викингам:

— Если будет какая-то тема — звоните!

Тогда я ещё не знал про районную войну дивизии викингов с местной братвой: у них в тот момент была в разгаре серия разборок с местной криминальной группировкой.

Проходит совсем немного времени — и мне звонит один из викингов. Он рассказывает, что одному из их бригады дали ебуков, серьёзно избили бейсбольными битами. Приезжай — будем всех наказывать.

Я спросил, фанаты ли это сделали. Собеседник заверил, что это так. Встречаемся на районе. М., Ч., Саша С, А. и пострадавший, некто Клюв, у которого на роже живого места не было. Я тогда ещё плохо их знал.

Прибегают карлики-скауты, докладывают, что враги собираются. Скауты пока не могут понять, где они концентрируются.

Кто-то внёс предложение:

— Давайте встанем в подъезде — карлики найдут врага и скажут, где мы стоим. Они придут — мы их атакуем. Сказано — сделано.

Сначала я не почуял подвоха. Ехал с мыслью, что это будет разборка в фанатском формате. Люди на своём районе, вроде знают, что делают. Я не задавал вопросов, был просто готов к драке.

Зашли в подъезд. Стоим, общаемся. В процессе этого общения то и дело прибегают скауты с какими-то непонятными вестями и постоянно что-то приносят. То бутылки, то деревяшки, то булыжники с кирпичами, то куски арматуры затащат. Спустя полтора часа на лестнице образовывается склад — натуральная гора дерьма.

В какой-то момент я спрашиваю:

— Для чего они это приносят?

Викинги смотрят на меня глазами людей, которые увидели инопланетянина.

Один из них медленно говорит мне:

— Мы будем не просто драться, мы будем убивать!

Я неприятно удивился, что этим они собрались заниматься именно в подъезде. Тут же глаза, уши. Выход только один. Мне объясняют, что скауты найдут врагов и скажут, где стоим мы. Враги придут к нам в подъезд, а там мы ждём их с арматурой. Придут люди с битами, ножами и такими же кусками арматуры. То, что весь подъезд будет слышать звуки адского побоища на арматуре, — их не волновало. Как отходить — их тоже не волновало. Викинги хотели кровавой сечи и не забивали себе голову глупостями.

Наматываю бинты — один из них рядом стоит с арматурой. Смотрит на меня, улыбается, хлопает арматуриной себе по руке и повторяет:

— Ну ты, Боксёр, даёшь! Думаешь, здесь драться кто-то будет? Здесь будут убивать!

Финальным аккордом стал монолог викинга о том, сколько раз ему на районе пробивали голову и как ему какие-то гости столицы воткнули арматуру в бедро… Я окончательно понял, что околофутболом здесь не пахнет, и я подписался на беспредельные районные разборки. В то время, в начале 2000-х, на районах творились страшные вещи. Дух 90-х ещё не покинул Город. К моменту нашего знакомства у викингов на районе полыхала мощная уличная война с бандой местного криминалитета. Они молотили друг друга аргументами, накрывали в подъездах и барах, резали, калечили. Закончилось всё это, когда я был уже в армии. Стороны понесли обоюдные потери, но, в общем, кони оказались хардкорнее низового уличного криминала.

К счастью или к сожалению, наше стояние в ожидании битвы закончилось ничем — мы простояли три часа в подъезде, который в конечном итоге превратился в склад боеприпасов. Только пистолетов не хватало. Бандюганов не нашли и бойня не состоялась. И я совсем не сожалел об этом.

Липецк (Костыль)

Фирма решила съездить в Липецк — там играло «Торпедо» в Кубке России. Нашей целью были физкультурно-оздоровительные мероприятия поучительно-раздаточного назначения.

Приезжаем. Многие бухали, с дисциплиной тогда было сложно у некоторых персонажей — им не объяснишь, что надо быть трезвым и готовым к бою.

В какой-то момент передвижений по городу мы сели в рейсовый автобус. Самый пьяный из наших психов был у дверей — иногда он их зажимал, не давая открыться, на остановках орал в двери:

— Бомжи, чего стоите, я в рот бомбил ваш сраный Питер!

На синей волне его склинило, что мы приехали валить бомжей. Было бесполезно объяснять ему, что это Липецк.

В автобус заходят контролёры, 7 человек, здоровые лысые дядьки криминальной наружности. Они начали докапываться до наших: давайте, мол, билетики. Мы послали их нах. Нас ехало 50 человек, и семерым ловить против нас было нечего.

Они быстро поняли, что мы вместе, и вроде заглохли.

Тут одна из тёток вдруг как заорёт:

— Что вы делаете?!

Оказывается, у неё пытались стащить кошелёк, вора поймали за руку — им оказался один из этих контролёров!

И тут Шипа на полном серьёзе говорит:

— Эй, да у меня тоже деньги спёрли!

Рядом стоит один из этих контролёров. Мы сразу к нему:

— Это же ты, тварь, своровал!

Парни начинают волноваться, с задних рядов нам кричат типа: парни, что происходит? Контролёры понимают, что сейчас будет больно. В итоге у Шипы в руках оказываются деньги — у него уже нет ни к кому вопросов.

Контролёрам очень повезло — мы не стали их бить только потому, что ехали на драку с педо, а такой левый замес мог раньше времени обратить на нас внимание милиции — кипиш начался бы точно. Контролёры-воры вышли на остановке, а мы поехали дальше, к пиццерии, где сидело педо.

Хулиганов Торпедо было меньше, чем нас, — драться вышло около 30 человек. С педо я дрался много раз: это всегда было интересно, почему-то именно с ними выходили очень атмосферные драки. Отлупили всех. Поступила информация, что дальше по улице их стоит ещё большее количество, в районе 50–60 человек. Идём по улице с горки, видим снизу такой же по числу моб. Сходимся с ними — опять колотим. Появление ментов и вязалово уменьшают количество акционеров, кто-то бежит от ментов по дворам. Человек 30 наших остались вместе, дошли до торпедовских автобусов и вломили сборищу педонов ещё и там.

Так молодёжный состав Ярославки в трёх драках подряд в один день фактически отлупил весь активный на тот момент торпедовский движ.

Академия ОФ (Дым)

Иногда в разговорах мы фантазировали на тему социума, где ОФ является легальным и социально одобряемым образом жизни людей. Так на одной из тусовок Ярославки родилась идея этого фантастического рассказа.

Академия ОФ. Тренинг. Учебный класс.

Идёт загрузка….….….….….….…

Историческая справка от Дуги Бримсона:

«Для фанатов лондонских клубов излюбленным местом для сведения счетов с оппонентами стало лондонское метро. Фирмы использовали для этого одни и те же станции. Хулиганы «Кристалл Пэлас», например, предпочитали действовать на «Лэндброк Грув», а на «Фулхэм Бродуэй» было лучше не появляться, если ты не был фаном «Челси». Субботними вечерами станции метро и вокзалы Лондона становились местом разборок футбольных хулиганов. Атакам подвергался почти каждый поезд, на котором ехали болельщики».

* * *

«В декабре 1976 года стычка фанатов двух враждующих клубов закончилась трагедией. После матча три фана Millwall загнали двух суппортёров West Ham в поезд на станции New Cross и устроили драку. «Молотобойцам» удалось вытолкнуть из поезда двоих оппонентов, затем они принялись за третьего, горя желанием отомстить. Когда фан Millwall упал на пол, один из «молотков» подтащил его к двери и, открыв дверь, просто столкнул парня под встречный поезд».

* * *

«Мы ездили на игру Chelsea vs. Derby, и после игры ждали поезда на станции Fulham Broadway, которая, как обычно, буквально ломилась от болельщиков Chelsea. В те времена было очень опасно подходить к краю платформы, так как когда поезд приближался, сразу же находилось много любителей потолкаться, и далеко не один человек закончил свою жизнь под колёсами поезда. Каким-то образом на этой платформе оказался болельщик Derby, который сразу же об этом пожалел. Не важно, как ты выглядишь, или какой ты человек, но если ты не носил синие цвета, ты сразу же оказывался по другую сторону баррикад. И, так или иначе, этот несчастный очутился на полу во время приближения поезда. Я никогда в жизни так не был напуган — я думал, что вот-вот стану свидетелем убийства. Два парня сграбастали этого бедолагу, именно сграбастали — они ему надавали таких п… ей, что он валялся на полу как сломанная кукла — а потом свесили с платформы перед приближающейся собакой, чтобы потом резко затащить его обратно. Бог мой! Я никогда ещё не слышал таких душераздирающих криков, это было ужасное зрелище. Лицо машиниста тоже побелело от ужаса, я уверен, он также думал, что для парня всё кончено. Но те парни из Chelsea посмеялись над этой истерикой и спокойно зашли в поезд. Несчастный парень, казалось, выплакал себе все глаза, а эта банда лишь нагло глумилась над ним. Когда поезд уехал, я и несколько моих друзей остались на платформе, так как парню нужна была помощь. И теперь, когда я еду в метро, я с ужасом представляю себе, что это может произойти опять».

Моделирование ситуации: Сколько времени продержится современная фирма в лондонском метро 70-х годов в рядовом трабле?

Критерий поражения: более 60 % фирмы убито либо неспособно продолжать бой.

Критерий победы: Погнать/завалить врага и сохранить минимум 40 % состава.

Количество игроков: 83 человека.

Уровень сложности: HARDCORE

Экипировка: Современная фирма — фэйрплэй с элементами активной защиты.

Оппонент: любые подручные средства.

Это было совсем не больно. Но первый момент шокировал. Зеркало сознания словно расколол стремительный удар молотка, и ровно преломляющийся луч мысли разбился на десятки бестолковых и бессвязных солнечных зайчиков…

Бум!

… Однажды каждому сломают челюсть. Расплатись с долгами и начни новую жизнь. У тебя из крана течёт ржавая вода. Что значит: мы только переехали? Не надо поднимать с заплёванных ступенек чужие пуговицы. Это плохая примета.

… Долговечность телесной связи проверяется ошмётками проданного времени. Не надо дышать мне в затылок. Здесь происходят странные вещи. Старинный бабушкин абажур расплавился от градусов воспоминаний. Выбеленные стены тщеславия разъехались в стороны. Трубы алчности дали течь. Жара отпустила на время задыхающийся город безмолвия.

* * *

ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА………………….

Это было как наезд телекамеры в боевике с большим бюджетом. Вот несётся обшарпанный поезд, машинист зевает. Я лечу навстречу ему, с шипением пролетаю насквозь и мчусь по вагонам. Мимо людей, одежда которых вызывает у меня сразу слово-ассоциацию «ретро». Они, как и пассажиры современного московского метро, читают газеты, книги. Время плееров и мобильных игр ещё не пришло. В центре поезда вагон занимает группа парней, которые выглядят иначе, чем все пассажиры. Я лечу к ничем не примечательному короткостриженному парню среднего роста, и картинка на секунду темнеет… Это же я!

В уши врывается шум поезда, и я поднимаю руки к лицу. Мои руки, мои шрамы, мой жилет Bizo и джинсы Clockhouse, мои кеды на липучках. В таком прикиде люди появятся самое раннее лет через сорок. Я отлично себя чувствую, но мозгом ощущаю весь сюр ситуации: щипаю себя, и боль говорит мне о том, что надо быть готовым… Здесь я способен на то же, на что и в жизни. И поломают меня с той же быстротой.

Парни рядом уже нашли себя и разминают лица. Накладки. Капы. Капюшоны. Заматываем руки — это чтобы отбиваться от оружия. У многих под куртками на локтях скейтерские щитки. Мой сосед достаёт из кармана зажигалку и зажимает в кулак. Гости из будущего к бою готовы. Мы молчим. Говорить уже не о чем. ВОТ— ВОТ.

Сколько нам осталось? Одна минута или пять?

Следующая станция Fulham Broadway.

Поезд влетает на платформу и замедляет ход. Меня трясёт. Нам сказали — видели фильм «Rise of footsoldier»? Так всё и будет…

Впереди по ходу у лестницы группируется толпа. На платформе в стекле вагона мелькает паренёк. Он видит нас и начинает возбуждённо кричать и махать руками. Моб группируется и бежит навстречу. Сотка рыл, молодые парни и здоровые мужики. Палки и цепи. Класс, впереди крутой замес.

А у меня перчатки для рукопашки и резинка во рту, чтобы зубы не выбили. Ничего, топор у кого-нибудь из них отниму. Прикид у них что надо — узкие джинсы, короткие куртки, многие в мартинсах. Обуть бы их ещё на шмотки — сразу можно было бы смело открывать в Москве самый реальный кэжуал-секонд хэнд. Наш лидер орёт: «Нах оборону!!! Выходим и давим!!! Одним катком!!!» Мы заряжаем в ответ…

Поезд визжит и окончательно останавливается. Я стою далеко от дверей, но это оказывается неважным. Они накатывают волной на вагон ровно за секунду до того, как открылись двери. Ад! В дверях сразу же разгорелась мощная рубка, парни рвутся наружу, встречая руками и лицами удары цепей и дубинок. Брызги крови. Огребают и бритиши. Даже обёрнутые тканью руки ломаются под ударами дубин, но и чёткие мощные боксёрские удары роняют бритишей в ответ одного за другим.

На платформе за стеклом собаки напротив меня появляется патлатый тип в полосатом растянутом свитере и сумасшедшей кройки Левайсах. В его глазах пустота. С мрачной улыбкой он ловко швыряет огромный кусок кирпича в стекло. Парень рядом охнул, согнулся, постоял с секунду и рухнул — несколько рёбер сломано разом, болевой шок. Мы закрываемся руками — брызги стекла не столь приятны, как брызги моря… Соседние стёкла взрываются таким же образом, кто-то, перекрывая все звуки, кричит от боли… Я поднимаю кусок кирпича и бросаю его через окно в голову мужика с внушительным шрамом на щеке. Мы всего в метре друг от друга, и поезд слишком хлипкое препятствие для двух таких энергетик.

— Давай, дерьмо!!! Давай!!!

В ближних ко мне дверях наши выталкивают бритишей на платформу, некоторые уже вовсю орудуют отобранным у бритишей дерьмом.

— Все на на платформу, парни!!! Давим, давим!!!

Мне давят в спину, и я толкаю впереди стоящих.

Оглядываюсь — надо понимать, что происходит вокруг. В других дверях пока патовая ситуация — на выходе идёт рубка, бьют в основном через голову. Первые ряды сцепились и работают головами, коленями и локтями. Мы щемим их!

Мы потихоньку расширяем свое пространство на платформе. Держимся плотно, и это пока работает. Я перепрыгиваю через тела в дверях и погружаюсь в вакханалию на платформе. Наши парни выпрыгивают через окна. Нужно оружие. Ныряю вперёд под удар цепи лысого дурня — цепь летит мимо, и я бью его по яйцам, затем опрокидываю хуком и усаживаюсь сверху. Удар локтем — выдираю цепь из его руки. Начинаю подниматься, когда в голову прилетает что-то и в ушах появляется звон.

Палка… Меня огрели по голове палкой… Ноги становятся ватными, но я ещё контролирую тело и отчаянным ударом с оборота засаживаю цепью в шею высокому парню, заносящему дубинку для второго удара. Парень хрипит и падает на колени, держась за горло. Пинок в лицо кладёт его наверняка…

На полу много крови, в её большой луже валяется раскладное бритвенное лезвие, густо заляпанное красным. Я отмечаю это отстранённо, хотя какая-то часть мозга просто вопит: «3,14здец!!!»

Мимо со свистом пролетает топорик — кто и зачем бросил его так наудачу?…

По голове течёт что-то тёплое и липкое… кровь из пробитой палкой головы. Дурнота подкатывает к горлу: я чувствую, что могу сейчас проблеваться… У нас больше двадцати заваленных наглухо, многие дерутся с серьёзными травмами и в любой момент могут выбыть из боя. Этого следовало ожидать… тут не фэйр-плэй.

Челси-и-и, челси-и-и, челси-и-и… Я поднимаю взгляд и цепенею. По лестнице-переходу с другой стороны платформы к нам бодро течёт вооружённая до зубов толпа, как минимум в два раза больше прежней. Я горько жалею, что у меня нет с собой ствола, а лучше двух.

*****!!! Мы подхватываем клич и прыгаем. Это акт отчаяния — терять уже нечего. Прыгаем. Прыгаем. Сил нет. Неужели не потянем… Если остановиться и дать им собраться с духом — нас просто сомнут массой и забьют. И всё же количественный перевес внёс свою неумолимую и неприятную для нас сейчас логику в естественный ход развития событий…

Драка шла на небольшом участке платформы, который находился напротив нашего вагона. Оставшаяся в строю часть первого моба и прибывшее на подмогу войско понемногу брали нас в тиски. Град ударов со всех сторон всевозможными предметами. Движение сбоку — и я не успеваю увернуться от удара молотка в ключицу. Падаю, пытаюсь встать, но сознание меня покидает. Визг тормозов, скрипящих по рельсам. На платформу прибыл следующий поезд. Двери открываются, и платформу сотрясает мощный рёв: «ВЭСТ ХЭМ!!! ВЭСТХЭМ!!!»

Потом картинка гаснет…

………………….

Ваш результат: 1 минута 24 секунды.

Причина прекращения игры: более 60 % вашей фирмы потеряло сознание либо было убито.

………………….

Я снимаю шлем тренажёра с головы, машинально тру рукой место, куда меня ударил молоток. Сраные хэдхантерс. На дерьме и такой кучей… Жесть.

Учебный класс наполняется шумом. Парни вокруг снимают шлемы и оживлённо переговариваются, обсуждая яркие детали прошедшей схватки.

Когда все придут в себя, вместе по записи разберём посекундно на видео действия каждого.

Обидно… Всего 6 секунд до зачёта не хватило!

Орёл (Яуза)

Однажды нам пришла в голову идея провести такую акцию — съездить в проспартаковский город Орёл на их матч с «Динамо» (Брянск). Часть наших поехала на поездах, часть на машинах. Выдвинулось три машины, в том числе и моя.

Ехали весело. У меня была машина тяжёлой артиллерии: Сеня, Швед, Тимофей и Хакер. По дороге у нас отвалился поддон картера — оторвали и бросили его где-то под Тулой. Приехали, высадились, до места сбора успело к тому моменту добраться 30 человек. Решили замутить разведку. Я и парни на двух других машинах ездили по городу, вокруг стадиона, искали места сбора/ тусовок местных фанатов. Ничего.

Несколько раз меня останавливали местные менты — я сочинял им разные истории.

— Что ты здесь делаешь на тачке с московскими номерами?

— К другу приехал на выходные потусоваться…

Встретились и побродили вместе с «Динамо»-Брянск по городу — ничего. Потом брянские куда-то отписались в процессе движений. Начались муты-замуты, созвоны-перезвоны: мы попытались забиться с Орлом как «Динамо»-Брянск; естественно, мы не говорили им, что приехала Ярославка. Подтянулась часть ехавших альтернативно — нас стало в районе 50 человек.

Начался футбол, а мы так и не смогли найти орловских хулиганов. Ментов в окрестностях мячика было прилично, наш состав начал потихоньку перегорать. Решили передислоцироваться — ушли в сторону вокзала, пришли на какую-то окраину. Закончилась городская застройка, и мы зашли в сектор застройки деревенской. Выглядело очень прикольно, Мытищи-стайл: только что мы шли мимо городских бетонно-кирпичных многоэтажных домов, и вот уже прямо через дорогу от них тут же начинается реальная деревня. Деревянные старые дома с лавочками перед забором, колонки — классический сельский пригород на окраине среднего русского города. Мы заходим в этот сельский сектор, идём вглубь него.

Созвоны продолжаются.

— Кто вы? Мы знаем, что вы не «Динамо»-Брянск!

— Какая разница? Давайте уже подерёмся, вы задолбали!

Они трахали нам мозг — мы продолжали бродить по сельским улицам. В какой-то момент к нам подьехал и остановился тонированный «Запорожец». Из запора вышел натуральный уркаган:

— Чё за движения? Кто такие? Кто старший?

— Папаш, всё ровно, иди, без тебя разберёмся!

Он достаёт мобилу:

— Алё, братан, слыш, тут толпа на нашей территории, чего-то тусуются, какие-то тёрки, кто старший — не говорят!

В тот момент я ощутил себя попавшим в какой-то сюр из 90-х…

Идём дальше. Этот тип уехал. Выходим к обшарпанным девятиэтажкам, во дворе — школа. Проходим какие-то турники — спортплощадка — там тусуются люди. К нам подходит от них несколько человек:

— Эй, стойте, не уходите! Пообщаться надо.

Буквально через несколько минут к нам подтягиваются блатоватого вида парни, наши ровесники, двухсотпроцентные гопники. Начинается базар:

— Слыш, корешки! А чё тут у вас, чё такие собранные? Чё, валить кого-то собрались?

— Не, по своим делам. Иди, братух, всё хорошо.

— Не, ну чё, вы ж махаться. Я не понял — за стволом идти мне? Я сейчас сгоняю за ним!

Они уехали. Приехали человек 5 — реально собрались вместе с нами махаться против орловского общака!

Тёрлись рядом, тёрлись:

— Ну чё, пидоров будете бить? Ну, мы с вами тоже хотим бить пидоров!

Какой-то цирк. Несколько раз подъезжали ещё какие-то блатоватые люди и обещали, что к нам кто-то подъедет. Всех по очереди мы просто культурно просили отстать, в то время как по телефонам наши орги продолжали плести непонятные прочим околофутбольные интриги.

Уходим оттуда, идём к ж/д станции, у всех ощущение, что ничего из нашего замута не вышло. Внезапно звонит телефон, и мы получаем новость: они собрали состав и идут к нам! Их уже видела разведка.

Мы разворачиваемся, идём в сторону, откуда они должны к нам двигаться. П., один из лучших бойцов Ярки, крестится на ходу рядом со мной.

Идём по палисаднику — асфальтовая дорога между городской и сельской застройкой. Неожиданно из-за угла выходит человек, видит нас и машет руками кому-то невидимому нам за углом. Из-за угла начинает выползать состав, огромная человеческая колбаса. Мы довольно быстро понимаем, что их значительно больше, чем нас! Их было просто дохрена, на вид около двух сотен человек! Они выходили и выходили, было видно, что там не только фанаты и хулиганы — впереди шли взрослые мужики с бородами! Было похоже, что они собрали всё своё село, что каждый член орловского хардкора позвал на ту драку друзей, родственников и знакомых районных пацанов, и многие согласились. Та драка с общаком Орла со стороны наверняка производила впечатление махача хулиганов с народным ополчением.

Подумалось, что мы влипли… Но куда уже деваться: вызов брошен и битве быть! Душу охватило то непередаваемое чувство, которое охватывает бойца перед большой сечей, предвкушение большого адреналинового прихода…

Сошлись, понеслась сеча! Очень плотно с ними зарубились, вокруг закипел плотный кулачный бой. Я сцепился с крепким мужиком и неплохо ему накумарил. Раза три я хорошо съездил ему по физиономии — он закрыл одной рукой голову, другой схватил меня за куртку и начал затаскивать к ним в толпу. Я уже так пару раз попадал в этом же году, ну, думаю, приехали — сейчас затащит, и там опять меня затопчут. Пытаюсь сбить ему руку. Тут подлетает Н-ли, бьёт этого мужика — мужик начинает щемиться. Потом я сцепился с здоровяком, плотным парнем в зелёной куртке. Мы плотно зарубились. Он успел мне разок неплохо всечь. В какой-то момент стало ощущаться, что наши оппоненты начинают отступать, их становится всё меньше, у нас дерутся и продолжают драться все. Первые орлы бежали с места драки ещё до прибытия милиции. В воздухе воют сирены — на место драки прибыли менты! Ментовский ГАЗик въезжает прямо в дерущуюся толпу, и в этот момент орлы дают по тапкам. Победа!

Начинается вязалово — все разбегаются. Мы убегаем в сельский сектор. Бежим — какие-то дворы, какие-то палисадники. Выбегаем на перекрёсток — вроде чужих нет. Колонка. У неё умывается Каратель со сломанным носом. Подходим К-бан, Федос, я и Л-б.

Стоим, умываемся, делимся впечатлениями от драки, все на позитиве — отлично подрались, акция удалась — мы погнали врага! Тут из близлежащего палисадника к нам выходят два типа, один из них как раз тот самый здоровяк в зелёной куртке! Я с ним только что дрался, мусора помешали — и тут такой подарок!

— Типы, респект вам! Спасибо за драку, хорошая акция! Вы нормально выступили.

Я ору парню в зелёной куртке:

— Слышь, сука, мы с тобой не закончили! Этого не трогать, он мой! Акция не закончена, иди сюда!

Я схожусь с ним раз на раз, в это время К-н с Федосом ушатывают второго. Ещё двое наших не вмешиваются. Противник оказался непростым — он не только обладал внушительными габаритами, но и что-то умел, владел какой-то борьбой: он всё время пытался бросить меня через бедро. Я умел уходить от таких бросков, начал заступать ему за ногу, стараясь всё время держаться сбоку, — из этой позиции броски и подножки не работают. Заступая, всё это время я параллельно колошматил его апперкотами. Так вся драка и выглядела — он пытается меня бросить, я делаю зашаг и бросить себя не даю, бью при этом его по щщам. Ору: «Ну че, дзюдоист херов!» По итогу разбиваю в кровь ему лицо, но не заваливаю. Он поднимает руки — всё! Отходит в сторону, подбирает приятеля. Они уходят.

Потом мы по путям дошли до ж/д станции, авто я оставил там рядом. Прыгнули в машину, спокойно уехали, на посту нас не остановили. Крутая акция — никого из наших даже не арестовали.

Ладожская. Фаер в лицо (Паха с Маленковки)

Одним из самых жёстких был махач в Питере, на Ладожской. Сама тема планировалась классической — с засадным полком в компьютерном клубе, с отвлечением внимания; присутствовала стратегия развития событий. Однако из-за несогласованности и конской тупки мы просто выбежали из клуба и начали драться. Я выбегал из клуба одним из последних и оценил масштаб действа.

Нас было чуть меньше — эту битву делала в основном Ярославка, мы держали центр и левый край. Нам удалось продавить их и отогнать к другой стороне дороги. Во время этой драки меня едва не искалечили — в меня тыкал фаером бомж, прямо в голову!

Нифига не фэйрплэй… Я после этого про себя сказал «спасибо» врождённой реакции и всем боевым искусствам, которыми я занимался. Мне прожгли капюшон до волос — клок волос был сожжён. Повезло, что я сумел закрыться; если бы он попал в лицо — последствия были бы куда более тяжёлыми…

Свиноруб на Черкизоне (Федос)

Однажды мы решили приехать на матч мяса в Черкизово. Не все рулевые тогда были согласны с целесообразностью этой акции. Я её поддержал. Приехали на четырёх машинах — всего 20 человек. Подъехали, запарковались во дворах на Большой Черкизовской улице, неподалёку от стадиона. Матч закончился, и мы решили пройти вдоль дороги. Прошли дворами в сторону Черкизовской, вышли из дворов на улицу и начали бить всех, кто был похож прикидом на хулигана.

Наш дружный состав успел поколотить приличное количество народа, когда услышали на другой стороне дороги вопли и увидели, как на противоположной стороне улицы выстраивается и группируется немного превышающая нас по численности банда. Потом выяснилось, что это были «апельсины» и «бутчера» с окружением, их было около 30 человек.

Мы сорвались в их сторону и побежали на них прямо через дорогу сквозь поток машин. Они построились и ждали нас: видно было, что наше поведение их сильно нервирует. Кругом мясо, мужичьё в шарфах, все не понимают, кто, с кем и почему дерётся. Перебежав дорогу, мы вклинились в их толпу — произошёл короткий контакт, за считанные секунды закончившийся нашей победой. Пятеро осталось лежать, остальные разбежались во все стороны.

Мы вернулись, сели в машины и уехали. У мяса потом собралось много народа, но никого уже, естественно, не нашли. Чистая победа, ещё одна в копилку.

Траблмэйкерс (Яуза)

Однажды мы охотились на одних, а поймали совсем других. Изначально целью было мясо из банды Independent Crowd, а поймали в результате каких-то торпедонов.

Операция планировалась следующим образом: собирались выследить какого-то типа из краудов от дома до места их сбора, на который он по нашей информации должен был ехать. Были расставлены сменные скауты на кольцевой линии, которые должны были вести его по очереди. Была ещё куча всяких технических хитростей — всё было очень серьёзно продумано.

Кроме одного НО. Этот чувак оказался нереальным параноиком! Это был просто психоз. Он в последний момент выпрыгивал из дверей метро, менял вагоны, вёл себя как настоящий агент под прикрытием, отсекающий возможные хвосты. Тем не менее, его вели довольно долго, но по итогу ему удалось уйти от наших.

Состав уже было собирался расходиться, поскольку вычисление вражеского сбора сорвалось. И тут поступил звонок от одного из скаутов, расставленных в метро под первоначальные цели:

— Слушайте, тут прошла группа людей, похожих на тех, кто нам может быть интересен. Их вести?

Терять уже было нечего, и мы решили попробовать в прикол, дав скауту команду отработать эту группу.

— Ну давай!

Эту группу он довёл до «Отрадного», наш состав подъехал следом. У некоторых из наших было дерьмо — тогда ещё не было моратория, и это считалось ОК, у одного была палка и у одного была труба, отломанный поручень вагона метро.

Они стояли прямо у метро. Мы вышли на их состав, заряжая «Юнион! Юнион!» (у нас тогда был такой прикол). Они до последнего орали:

Стойте! Стойте! Пацаны, мы свои! Мы «Торпедо»! Мы траблы! Мы траблмэйкерс, «Торпедо»-Москва!»

Они кричали, что мы ошибаемся, когда мы их уже вовсю лупили, — было очень смешно.

С траблмэйкерс позже я как-то сошёлся в одном забивоне, где мне здорово расколотили щщи. Мы пили-кутили всю ночь у меня дома, наутро решили съездить посмотреть одну забивную драку. N-troop махались с торпедонами. Приехали впятером, а там нам говорят:

— Парни, вы в тему, у нас тут ахтунговая ситуация — нам не хватает народа, это очень важно!»

Мы с похмела, но деваться некуда — пришлось встать драться. Кони, которых мы усилили, оказались ни о чем, они больше смотрели, чем дрались. Драку пришлось делать нам. Состав педо был неплох, у них было несколько реальных крутышей, которые махались на достойном уровне — мне несколько раз прилетело очень чувствительно. Одного из наших тогдашних оппонентов, Табаки, позже посадят за убийство при накрытии рэп-концерта — а тогда Хакер ему очень некисло всёк. Мне разбили щщи, Федос сломал руку. Махач в результате закончился ничьёй, хотя дрались очень самоотверженно.

Метротрэш (Дым)

Стою на платформе, палю все движения вокруг. На работу вроде успеваю, как обычно, с опозданием на час.

Как бы встать поудачнее? Раньше постоянно пытался на платформе встать так, чтобы дверь открывалась точно напротив меня. Но нет… Закон подлости. По моей ветке ходят поезда нескольких типов, и разведанное место напротив дверей одного типа состава часто оказывается некорректным для дверей другого типа. Засада.

Посередине платформы прибывшие поезда встречает пузатый мент, затем он совершает обход по опустевшим вагонам. Когда забивал стрелы на станции в центре зала, наблюдал их действия. К себе в офис они частенько на моих глазах принимали людей в состоянии разной степени невмендоса. Судя по всему, намного приятнее сидеть там и черкать шариковой ручкой по вкусно хрустящему протоколу, а не каждые три-четыре минуты с физией одновременно страдающей и стригущим лишайником и запущенной формой чумки овчарки носиться по вагонам в поисках потерявших сознание в дороге граждан и иных преступных элементов…

В конце платформы, как обычно, стоят в ожидании сменщики-машинисты. Ездил один тип на моей старой ветке, вылитый Люцифер — под форменную рубашку одевал чёрные джинсы, всегда почему-то с пятнами похожей на засохшую субстанцию кончины на них, и остроносые казаки, что вместе с его одутловатым ликом и патлами до плеч как-то царапало взгляд. Ну мало ли — работа у них тоже ещё та, железных червяков по бетонным кишкам гонять и втыкать часами в перегонах на нескончаемо бегущие по периферии зрения километры кабелей. И ещё орать дурным голосом в микрофон в час пик, чтобы очередной осёл освободил двери… неужели так долго подождать следующего поезда…

Мне нравятся старые составы — там попадаются в вагонах толстенные пуховые подушки, в которые так приятно иногда утопить свои булки, погрузиться в очередную книжку в смартфоне. А ещё в них есть вагоны, которые закрыты от глаз пассажиров соседних вагонов, двери в торцах у них непрозрачные. И если ты в нём один на перегоне от Строгино до Крылатского длиной в 9 минут — можно грамотно помракобесить в нём и особо не опасаться последствий. Я обыскал как-то такой вагон из интереса — видеокамер и прочего палева не обнаружил. Так что отдыхаем в личном пространстве до следующей станции. Лежа на диване или куря сигарету в форточку. На подъезде к станции бычок об пол, и куда-нибудь по ситуации; единственное, если вас могут спалить, то лучше в карман. А там на улице докурить уже или выбросить можно будет, от запанкованности мозгов зависит. Ну а хулиганью заморочки ни к чему — можно об галстук кому-нибудь затушить даже, если дверь остановилась напротив явной вражины, которая пытается прорваться в вагон и хамит уже с платформы одним своим непотребным выражением лица. В мирном варианте соскока рецепт простой — переход в другой конец вагона, лицо сделать силикатным кирпичом. Я тут не причем. В рот вас калачом. И всё. Или, например, воткнуть в уши плеер и поставить его на максимальную громкость, закинуть ноги на поручень, повиснуть как летучая мышь вниз головой и читать так перегон русский чёткий рэпачок под плеер в полный голос, активно жестикулируя руками. Можно, наверное, даже после полуночи в такой вагон удачно попасть и сексом там позаниматься аккуратно на диванчике — только уложиться лучше в 9 минут, мало ли что… Вариантов море и четыре лужи.

Поезд подъехал — захожу и сажусь. Современный состав с длиннющими вагонами, в некоторых из них иногда на скорости что-то жутковато стучит по крыше и в стенах.

В перегоне от Строгино до Крылатского иногда возникают мысли, что тут можно встретить старость… он тянется как нескончаемая куча связанных между собой платков из кармана Амаяка Акопяна. Амаяк меня всегда радовал одним своим афоризмом: «Надо просто дунуть — и всё получится!!!».

Пассажиров немного, человек 20 на весь вагон. Время за десять, основная масса трудоголиков проехала. Мне кажется, что на строгинский пляж по району сейчас двигает куда больше народа, чем на работу, благо пляж у многих здесь начинается сразу через дорогу от дома.

Я всех их внимательно изучаю: кого-то искоса, кого-то прямо. Это они внешне спокойные, все такие в основном на вид приличные — а в реале расслабляться нельзя. Ну кто знает, что от кого из них можно ждать? Я уверен, что попади мы на голодный остров, как минимум пятеро из них стали бы каннибалами и в охотку схарчили бы всех остальных. Возможно, даже сырыми. И неважно, кто как выглядит, — внешность обманчива.

Так, кто тут ещё у нас. У бабули напротив в тележке вполне может лежать мясницкий тесак… Тётенька лет 35 рядом смотрится в зеркальце и что-то замазывает на лице под носом специальным минивеником с ручкой, небось, в коробочке у неё кокос вместо пудры, это она таким ушлым образом облупос себе устроила по дороге на работу, ишь как глазки блестят…

Оооо, какие персонажи…

Вот тип в грязных белых кроссовках Nike на липучках, что стоит у дверей и старательно мнёт что-то рукой в переднем кармане драных джинсов, — он ведь может с одинаковым успехом сейчас и увлечённо дрочить, и возбуждённо зажимать между пальцев короткое стальное шило в максимально эффективной позиции для тычкового удара в воздушный шарик в руках у девочки лет 12-ти неподалёку. Чуть подальше мордастый кэжуал в клетчатых шортах, на Lacoste и белых тапках. Читает «Спорт-экспресс», классика жанра… только двух патчей SI не хватает ещё сбоку белых носков, чую сразу — мясным духом потянуло. Лицо такое серьёзное-серьёзное и баки так благородно пушатся по бокам, прямо английский лорд в палате парламента. С пачкой LM, торчащей из кармашка сбоку. Сделать самолетик, что-ли, бумажный с надписью на крыле «8 лет без побед», или «Не забывай!!! Свиноеб don’t stop!!!», кинуть ему поверх газеты и угореть от реакции. А ведь каждый из них в любой момент может сойти с ума, ударить в шутку соседа ножом, да что угодно выкинуть. Кто ж знает, что там у них в головах… Не зря так люди оживляются, когда встречают знакомых и друзей в общественных местах — от знакомых хоть знаешь примерно чего ожидать, а к незнакомым спиной поворачиваться всё-таки не стоит… А значит, надо быть начеку.

«Молодёжная». Ну и название. Молодёжи на платформе почти не наблюдается, скорее наоборот… Переобозвали бы уже — в Пенсионную, правда, «Коломенская» с её Нагатинским затоном куда больше этого названия заслуживает. А вот дальше кайф, перегон по улице до Скунцевской — можно после отъезда из Строгино переключиться уже ненадолго с залипающих соседей и кабелей за окном, вспомнить, какая сейчас на улице погода. Птичка на стекло может струйку жидкую пульнуть, которую ветром размажет по стеклу — уже нескучно, да и мир большой видно — красота!

Потом «Парк победы». Красивое метро. Жаль, раньше не работало, когда я ездил на Поклонку вечерами у кровавых (из-за красной подсветки) фонтанов побродить вечером. Народу набилось уже прилично, всех контролировать стало сложно, я сбоку у двери читаю со смартфона и краем глаза параллельно палю ближайших. Спина прикрыта до поясницы — лучше, чем ничего. Хоть в ноги никто сзади не кинется…

«Киевская». Нет, это не «Киевская» с тех пор, как там гости столицы банчат цветами. ГИВИвская она… Как есть ГИВИвская. Мне часто по делам и на лёгкий шоппинг в «Европейском» туда выходить приходится. Иду через их толпу, и начинается: «Эээ, слюш, цветы бэри… Нет ёпта, НЕТ! Так и хочется взять мегафон и заорать:

— Я не хочу ваши шипастые розы и хризантемы-мутанты!!! Любимой девушке я лучше подарю любовно лично сорванный букет васильков и полевых ромашек!!!

«Смоленская». Мало людей, чем она мне всегда нравилась. Запомнилась она мне особенно 97-м годом. Убрав шарфы под куртки, мы на шифре (без цветов — зато в остальном при параде, джинсы голубые, бомберы…) ехали вниз с улицы, а столь же невеликовозрастная и столь же бухая тусовка коротко стриженных карлов в мясных розах и точно таких же фейковых рыночных бомберах-альфах двигалась неспешно вместе с лентой по эскалатору наверх на улицу. У них были бутылки в руках, у нас были бутылки. Как несложно догадаться, вопрос от одной из явно обозначающих себя сторон должен был последовать, и он последовал. «Кто такие, бл*дь???». Ответ в исполнении моего коллеги по хобби Володи был лаконичен — во вражью массу улетела его бутылка с недопитым пивом, разбившись о чью-то инстинктивно выкинутую вверх руку. Ответный залп осыпал нас градом осколков — мы не остались в долгу. Я вспоминал про это, когда через годы во время потасовки на дерби в метро зажатые нашим прыжком у подножья эскалатора и явно уже обреченные на прогон оппоненты решили добавить стресса и нам: они начали кидать бутылки в низкий потолок холла над нашими головами, а мы стояли так плотно, что оставалось только накинуть капюшон на голову и давить вперёд под россыпью стеклянных брызг сверху. Хорошо, что бутылок у них было мало и всё кончилось очень быстро… Возвращаясь в 97-й — чёртовы ленты разносили нас всё дальше друг от друга, немногочисленные пассажиры что-то осуждающе орали, мы утирали кровь с лиц и потёки пива с одежды… Встреча на Эльбе. Хоть не приняли никого из нас… спустились и быстро уехали.

Следующая станция «Арбатская». Всё, с этой станции всегда дурдом по-любому до места назначения. В вагон протискивается мадемуазель лет 20, при этом разворачивается и протирает меня своим третьим размером. Бортанула меня своими персиками и встала. Ну что ты глазками хлопаешь? Может, я наглухо женатый — просто кольцо дома забыл. Или нет, лучше сказать правду — я убеждённый холостяк с выделенкой анлим десять мегабит и сотней порносайтов в закладках mozilla… ох, точно не к добру она икнула запахом творожной булки прямо мне в лицо. Меня явно пытаются дезориентировать. Что-то и тут не так… Отвлечение внимания, размечтаюсь сейчас — а мне карманы дядька с ноутбуком с сиденья сзади почистит. Руки кладу сзади на карманы джинсов, чтобы не почистил этот жулик, косящий под офисного хорька. Тоже мне акула бизнеса, сам небось накачает тут порева и смотрит в маленьком окошке в углу экрана, а для всех он excel мучает. Плохо, что теснота — градуса поворота шеи мне не хватает, чтобы срисовать ситуацию сзади. Убранные назад руки были недальновидным решением. Так бы она в них упёрлась, а тут получается, что она руки выставляет впереди персиков, чтоб ко мне не прижало всем телом. С этим я сейчас согласен — по отдельности тут потеть лучше, чем вместе. Ещё подумает чего-нибудь, ну, хоть таз вперёд при этом я выпячивать не пытаюсь… Я натянуто улыбаюсь, никаких персиков — я думаю о своем бабле в заднем кармане.

Её вынесло на «Площади Революции» по направлению к переходу. В вагон одновременно с желающими выйти полезли отдельные бараны из входящих, усложняя этим и без того непростое движение. Многие люди в общественном транспорте ведут себя так, как будто у них табличка на груди с огромными буквами: «Ударь меня»… На платформе меж тем граждане с деловитым видом на бегу продолжали измываться над скульптурами — какой уже год это длится… Несчастной скульптурной собаке каждый второй норовил подрочить уже и так издроченный до блеска нос, а дети по традиции пытались вырвать из рук революционных матросов и солдат их бронзовые литые наганы и огромные гранаты. Ничего, я тоже пробовал таким способом достать себе реальный ствол, пока мне лет 12 не стукнуло. Идём бывало по станции с мамой, и я, улучив момент, на ходу пытаюсь рвать оружие из рук … так ничего и не вышло. И у этих не выйдет.

«Курская»… бвэээээээээ. Радиальная ещё туда-сюда… А вот мерзейшая «Курская»-кольцевая меня всегда расстраивала. Меня там уже пытались обувать прямо на платформе. Последний раз бык попросил телефон, типа он со своей симки позвонит. Угу, ща прям, сладкого нашёл. Время идёт — прихваты у них всё такие же тупые по сути. Ответить можно, как и лет 8 назад, всё равно по-своему в кассу будет: «Слышь, Вась, вот тебе десять рублей бумажкой и два монеткой — иди купи жетоны для таксофона в ближайшем киоске «Союзпечать».

А менты в переходе с «Курской» на «Чкаловскую»… Еду вверх и уже знаю, что стоят они там наверняка у металлического турникета, и меня ждут, чую прям — сразу встрепенутся и цепко схватят за рукав. Они ведь давно уже не видели мой паспорт и содержимое карманов… Целый день ведь уже прошёл, мало ли… Тьфу. Сколько крови моей выпили, сколько раз останавливали, обезьянник я их как родной знал вообще… И почему-то всегда только с ними нервы, не было больше второй такой недружелюбной ко мне ментовской точки в метро.

«Курская» позади. Скоро и мне на выход. Не самый скучный маршрут в метро, хоть и не самый-самый интересный. По пути к работе только осталось оттоптать хорошенько ноги кому-нить в давке на платформе, и всё. Когда толпа чуть двигается вперёд, переваливаясь как стадо пингвинов, обязательно найдутся олени, которым не идётся со всеми нормальной скоростью и черепашьим шагом. Раз на ноги наступит, два, три. Ну почему я уважаю заочно человека передо мной и прилагаю максимум стараний, чтобы не навалиться на него своим телом; даже если меня толкают сзади, я стараюсь не наступать на ноги. С теми, кто пытается давить в спину всем телом плотно сзади в еле бредущей толпе или воткнуть в спину острую часть рюкзака или сумки, всё просто — мах с локтя назад, не глядя, но не в полную силу, просто дать понять, что стоит изменить своё поведение. Народ-то тоже такой. Парни рассказывали, как один пихнул так с локтя — получил в ответ сразу куском водопроводной трубы по затылку: хозяйственный мужик видно, по делам торопился…

Самые мерзкие всё равно те, кто начинают топтаться на ногах. И вот когда мне в тыл попадает такой копытоногий, я быстро начинаю звереть. У меня своя метода. Больше двух раз подряд мне ещё никто не наступал, и никто из них не был рад, что встал за мной. Я в такой толпе и ситуации всегда начинаю идти на цыпочках. Переднюю ногу вперёд и еле-еле шажки, а заднюю на мысочек, и всё!!! Дальше ждём ощущения в подошве, говорящего нам о том, что наш ластоногий друг (подруга) сзади в очередной раз смело выкидывает свои щупальца далеко вперёд, очевидно решив, что мои ноги идут далеко впереди моей спины… И в этот момент я плавно и быстро всем весом опускаю стопу на пятку, а заодно и типа залетевшую под ход моей ноги чужую ногу. Гриндерсы давно не в моде, но я и сейчас отдавлю клешню человеку качественно — надо работать, как агрегат на заводе: резко опустился всей массой, проштамповал болванку, хлопнул прессом жёстко, и тут же соскочил — это случайность, пардон. И ногу тут же опять в исходное положение. Я всегда разочек давлю от души, особенно кайфово это по лакированным штиблетам делать и по ослепительно белым кедам, приложить серьёзно — но на секунду-три, и тут же как ни в чем не бывало идти нормально дальше, на тех же медленных полуцыпочках. Дальше мудила (есть ли женский род у этого слова? Завис я на этом нюансе…) сзади будет внимательно смотреть под ноги — проверено. Пока поперестраиваешься в этом движении колеблющихся частиц, можно пар пять разных нетерпеливых ног отдавить легко и с удовольствием, после пары удачных прихлопов азарт просыпается.

Лента несёт меня вверх. Я почти доехал, улица, Москва, особняки старинные. Воздух.

Хорошо после подземки даже в этом загазованном воздухе.

И скоро опять в метро — ловить новые угары и свежие волны метропаранойи.

Встреча с робокопом (Шипа)

В моих воспоминаниях одним из самых классных стал выезд в Голландию, на кубковый матч с «Херенвееном».

После матча кони шли по городу, здорово растянулись, мы отбились немного в сторону тусовкой в 6 человек. На одной из улиц на нас попытались прыгнуть голландцы, около сотни человек, все модные, в «стоун айлендах», крепкие парни лет 25–30. Всё закончилось очень быстро — появились двое полицейских и не дали им на нас напасть, разогнали сотню человек без особых проблем! Я потом узнавал, почему так вышло при таких-то численных раскладах: оказалось, нападение на полицию чревато огромными штрафами и серьёзными последствиями, самые скромные из которых — увольнение с работы или лишение некоторых социальных благ, чего никому не захочется испытать в жизни.

После этого мы пришли на железнодорожную платформу — там уже стояли наши, человек 20. Народ ещё потихоньку подтягивался. Кроме нас на противоположной платформе были голландцы, которые вели себя вызывающе, что послужило поводом для начала массовой драки. С их стороны платформы по пассажирскому туннелю на наш перрон пришла группа голландских хулиганов. Началась потасовка. Короткая стычка развивалась в неблагоприятном для европейцев ключе: в скоротечном кулачном бою они начали огребать и активно отчисляться с платформы назад в пассажирский туннель.

И снова ACAB поставил жирную точку в околофутбольной баталии.

Никогда до этого не видел такой картины — к нам прямо на платформу заезжает белый спортивный мотоцикл BMW, навороченный такой, весь в обвесе, с мигалкой. И на нём сидит реально робокоп! Очень крутого вида: весь в защите, за спиной торчат два пистолета-пулемета, эффектным штрихом из-за спины выглядывают их дула.

Он встал метрах в семи от нас, молча посмотрел на происходящее.

Голландцы переглянулись и сразу кинулись бежать назад к своим, мимо него! Мы стоим на платформе перед этим робокопом, видим всю эту картину и понимаем, что на этом моменте лучше всего заткнуться и сворачивать все движения. Развернулись, уехали.

Такие дела, в Европе всё иначе…

Сокольники (Паша Б-с)

После еврокубкового матча на Черкизоне состав коней поехал в «Сокольники». Были Югенды, Gallant Steeds, RBW, несколько K.I.D.S. Не было Ярославки. Из нашей тусовки поехали только я и В. На матче я узнал, что готовится сеча с Union. Я прекрасно себе представлял, кто это и что будет. Многие в ехавшем на драку составе утратили на тот момент чувство реальности; они имели смутное представление, с чем встретятся. Детская болезнь части конского хардкора тех лет, которую впоследствии движению удалось вылечить, — это то, что многие начали считать себя богами околофутбола, не имея при этом большого опыта высококлассных драк! Столкновение с новой реальностью для них оказалось очень болезненным.

Драка развивалась стремительно. «Юнион» красиво вышли из метро, ровно, как по линеечке. Последовал заряд:

— Ю-ни-он! Ю-ни-он!

Мы ждали их рядом с выходом из метро — махач начался через считанные секунды. Я стоял в первом ряду, когда сошлись. Первая сходка оказалась очень плотной: мы так сцепились, что почти невозможно было что-то делать руками. Когда в ход не могли идти руки, все били, чем могли и как могли — коленями, локтями, головой. Не помню, сколько продолжался первый стык, не дольше минуты. Затем плотняк начинает рассыпаться, меня сносят с ног, я понимаю, что кони получили люлей. Кто-то убегает; часть, в том числе и я, остаётся лежать на земле. Встаю, оглядываюсь вокруг. Что происходит? Мимо проходит знакомый из Ю. — я предложил ему продолжить танцы. Он вежливо отказался.

Через дорогу, между тем, продолжалась драка — с группой мяса продолжал яростно сражаться один товарищ из K.I.D.S., издавая при этом боевые крики типа «Идите сюда, пидорасы мясные!»

Я рванул ему на выручку, спринт через дорогу, подбежал, от души вломил в голову одному из «Юнион». Конечно, против толпы на открытом пространстве вдвоём ловить особо нечего. После этого помню, что развернулся, передо мной возник человек то ли в синей, то ли в голубой куртке — и свет погасили. Даже не помню удара. Дальше был провал.

Прихожу в себя, какое-то странное ощущение внутренней пустоты. Чувствую себя контуженным, очень плохо воспринимались звуки. Осмотрел себя, понял, что из уха у меня идёт кровь. Накинул на голову капюшон, спустя несколько минут встретил знакомую конскую девочку, Олесю. Она спросила, что случилось. Я объяснил, так и так, мы получили, а я поехал домой.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Какой домой! Поехали в травму. Пошли до наших.

С воинами на машине поехали в травму. В травме я отрубился. Потом уже мне рассказывали. Девочке врач в травме говорит: «Держи его!», а у меня из уха кровь, изо рта пена. Олеся смотрела на всё это в шоке. Мне что-то вкололи, привели меня во вменяемое состояние. Отправили в больницу там же в «Сокольниках». Там я пришёл в себя и ночью позвонил родителям, сообщил, что со мной всё нормально.

При мне ещё были документы на визу во Францию — я собирался ехать на выезд. Неожиданно стало хреново. Я очень не хотел блевать на пол по-свински и попросил Олесю достать пакет из кармана. Она достала, и я блеванул прямо на эти документы… выезд не состоялся.

Диагноз, который мне поставили после этой драки: перелом основания черепа, перелом затылочной кости, суборкидальное кровоизлияние в мозг, разрыв барабанной перепонки.

Выезд в Чехов (Федос)

В тот год один из топ-боев выбил 40 тысяч — поддержать мини-футбольный клуб ЦСКА. На эти деньги дружный состав суппортёров ЦСКА из разных контор двинул на выезд в город в дальнем Подмосковье. Собралось около 50 человек. Состав был ярким и включал в себя немало людей, являвшихся цветом тогдашнего конского хардкора. Я подписал под это мероприятие почти всю «дивизию викингов» — им понравилась идея побухать на халяву и прокатиться.

Собрались на вокзале, сели в собаку, поехали — всё как обычно. Дико пили по пути туда на мини-футбольный бюджет: это лучшее вложение в суппорт, если вы хотите обеспечить по полной его вокальную составляющую.

В мини-футбольном дворце на входе были большие тонированные стёкла. Мы стояли внутри, когда к непрозрачному снаружи стеклу подошёл один из кидсов, достал болт и начал обильно поливать стекло; при этом струёй он пытался рисовать какие-то фигуры. Ему было невдомёк, что изнутри прекрасно всё видно. Фойе было битком забито народом, местные жители также приличным числом решили посетить этот матч. Все ходят и невольно натыкаются взглядом на парня, трясущего членом за окном. Дети отворачиваются. Жуткое зрелище.

Пошизили на футболе, обнесли местный супермаркет, приходим на платформу. Подходит собака — она вся битком забита дачниками. Самым простым путём пошёл тот же представитель кидс: он лезет в открытое окно под фрамугу — его перевешивает, он падает на колени дачникам, кому-то достается кроссовком по щщам. Забитый проход, где некуда встать. Он лежит на коленях у этих людей и орёт: «Ааааааа!!! Аааааааа!!!»… Ад. Все поломились внутрь, мы тоже как-то протиснулись.

В вагоне началась акция «Пассажиры, убирайтесь!»: песни, швыряние мелких предметов. Идёт угар, люди отписываются усиленными темпами. Вагон заметно опустел, соседние вагоны вздрогнули и уплотнились.

Подъезжаем к Царицыно. Саше С. приспичило отлить. Мы вышли составом в 15 человек, чисто «дивизия викингов». Он начал мочиться рядом с рынком — охранники ему что-то сказали. В общем, понеслось довольно быстро. Мы уделали всю охрану царицынского рынка, нормальный махач — их тоже было человек 15, довольно крепких. Стали сваливать. В метро нас догнали серые. Когда вязали, Сашу С. приковали к поручню в вагоне. Мы смогли отчислить ментов из вагона, и поезд уехал.

Отстегнуть соратника не получалось. Через станцию нас ждал наряд — надо было двигать, и я принял решение:

— Будем оставлять Сашу С.

Он доехал до конечной — там его отстегнули, как-то выкрутился.

Для одного дня это была большая концентрация событий… много эмоций.

Драка с Union & WB на «Китай-городе» (Шушу)

На дворе стоял декабрь, середина 2000-х. На улице наступили серьёзные холода. Мы праздновали в «Кружке» совмещённый день рождения трёх наших парней. «Кружка» была на одной из конечных станций зелёной ветки. Нас было 25 человек. Откуда-то появилась информация, что то ли на нас, то ли на сидящую где-то неподалёку Зарю мутят Кабаны. Ну, мутят и мутят, побухали ещё в «Кружке», поехали из неё к маленковской братве — там ещё хорошо посидели, полудили. Домой не хотелось. Мы пошли до «Алексеевской», чтобы оттуда поехать к одному из наших продолжить пати.

Спускаемся втроём в метро, время ближе к часу ночи. Я, Леха и Костыль. Едем, никого не трогаем. За одну станцию до «Китай-города» в соседний вагон заходит состав, человек 30–40 очень серьёзного вида. Ничего себе совпадение, подумали мы…

Леша смотрит в их сторону и говорит:

— Это Union с Кабанами!

Я гонял тогда всего несколько месяцев, а тут в соседнем вагоне состав Union, про которых я столько слышал! Начало подколбашивать.

Подъезжаем к «Китай-городу», выходим, идём на противоположную сторону проводить Лёшу — ему надо было ехать куда-то дальше. Состав из соседнего вагона тоже вышел и пошёл на переход.

От их толпы отделяется лидер, подходит к нам — они с Лёшей на тот момент работали вместе.

Первое, что он спросил, было не «привет» или «пока». Он начал в лоб:

— У вас состав есть?

— Да не, мы все в разъезде.

— Ну ладно.

Он ушёл вслед за всеми на переход. Лёша уезжает, сказав нам быть аккуратнее. Нам с Костылем надо было в тот же переход, куда ушло мясо. Идём, переходим, спускаемся.

Первое, что мы видим на платформе, — от их состава осталось около 20 человек.

Нам это не понравилось — час ночи, большие интервалы между поездами, тут всякое может случиться. Смотрю на табло: поезд в нужную нам сторону ушёл полторы минуты назад. Ждать точно долго. Они стоят в пятидесяти метрах от нас в центре платформы, мы ближе к началу поезда.

Всё стало ясно, когда из их тусовки выделилось несколько делегатов и направилось к нам. Остальные остались на месте и принялись внимательно наблюдать за происходящим. Всего к нам направилось пять человек.

Костыль устало потёр глаза и сказал одно слово:

— БЛ*ТЬ!

Они подходят к нам.

— Чё, кони?

— Да, кони.

Спросивший с ходу замахивается, но Костыль перехватывает его руку. Они начинают бороться, падают и укатываются по платформе. В пылу борьбы они укатились за колонну — я потерял их из виду. Впрочем, на некоторое время мне стало не до этого. Я остался один против четверых. Встаю в боксерскую стойку, пробиваю двоечку — первый же подошедший падает. Я сам не ожидал такого расклада, вот это я боксёр, ничего себе! Второй бьёт — я уклоняюсь, отвечаю двоечкой — он отступает и спотыкается о первого, тоже падает. Я подскакиваю к лежащим и начинаю кошмарить их с криками: «Лежать, суки!»

Оставшиеся двое смотрят в ахуе и отбегают от меня! Я бегу к Костылю — он лежит на платформе, сцепившись с оппонентом: они просто обнимаются, тот тип сверху на Костыле.

В этот момент слышу крики:

— Эй, стоять там! Вы чё, пацаны!

К нам бегут несколько обычных мужиков! Они увидели, как пятеро нападают на двоих, и в них взыграло чувство природной справедливости. Мужики начинают драться с теми двумя мясниками, которые на меня не напали. Мясники начинают получать звиздюлей.

Становится всё веселее. Кричу:

— Костыль, отпускай его голову!

Костыль отпускает голову, и я пробиваю несколько пенальти по башке мяснику — он вырубается. Помогаю встать другу и бегу назад к тем первым двум мясникам, с которыми сошёлся. Один помогает встать другому, у первого лицо в крови, он выглядит не очень. Они от меня щемятся.

15 человек в отдалении в удивлении взирают на всё это побоище. Как потом я выяснил, прыгнувшие на нас были Кабанами, смотреть за происходящим остались Union. В какой-то момент наблюдающие приходят к выводу, что необходимо вмешаться.

Картина. Костыль бежит на помощь мужикам. Union бегут на помощь Кабанам. Я, воодушевленный предыдущими успехами, встал, опустив руки, и стал ждать, пока подбегут Union. Признаюсь, словил кураж — хотелось вырубить первого подбежавшего резким боковым на отходе, чётко, в последний момент.

Хрен там. Первый же подбежавший тип чётким ударом буквально снёс меня с ног. Боковой не прошёл — боксёр в нокдауне. Дальше меня били ногами, пытались куда-то тащить. Следующую минуту я запомнил очень плохо. Сквозь звуки драки прорвался шум подъезжающего поезда.

Поезд подходит, открываются двери, и я чувствую, что кто-то хватает меня за шиворот куртки и затаскивает в вагон. Это Костыль. На платформе остаётся валяться капюшон от моей куртки. Двери захлопываются прямо перед носом у мясников, поезд трогается, и последнее, что мы видим, — толпа Union, которая жестоко долбит вписавшихся в драку мужиков… как в кино… Вся драка заняла считанные минуты.

Однако приключения не хотели нас покидать. Через вагон от нас в поезд успели заскочить 5 мясников. Они палили нас; ждали, когда мы выйдем.

Выходим на «Краснопресненской», едем на эскалаторе… Я уже было успокоился и решил, что пронесло. Мы с Костылём осматриваем друг друга — вроде все целы, только у меня оторван капюшон. Внезапно слышим голос:

— Эй, пацаны, эй! Тормозите!

На ленте снизу появляется эта пятёрка парней — мы оказываемся в двадцати метрах друг от друга.

Костыль посмотрел на них, на меня и второй раз за сегодняшний вечер сказал: «Бл*ть!»

Он потянул меня, мол, пойдём быстрее, хватит уже на сегодня. Я говорю: «Подожди». Разворачиваюсь и кричу тем типам:

— Что хотели?

— Мы ничего не хотим, только извиниться!

Костыль ещё раз внимательно посмотрел на них и сказал мне:

— Нахрен надо. Это мясо! Уходим!

Мы решили не искушать судьбу — извинения мясников так и не были приняты в этот вечер.

Свои и чужие (Дым)

Знакомый посмотрел видео нескольких массовых драк футбольных хулиганов и удивлённо спросил меня: «Слушай, а как вы друг друга различаете? Все без опознавательных знаков, в разной одежде, людей с обеих сторон при этом десятки!»

Я объяснил, что когда фанатский стаж превышает определённый срок, ты знаешь в лицо как минимум пару сотен человек. На бесчисленных матчах, выездах, общих пьянках, движухах из года в год ты видишь одних и тех же людей. Даже если ты не знаешь их лично — после трех-пяти лет постоянного взаимосозерцания их лица всё равно для тебя родные, как и твоё для них. В рамках банды это количество схлопывается до нескольких десятков — через год активной жизни участника хулиганской группировки человек знает всех активных членов своей и союзных по муткам фирм. Поэтому в драках локальных группировок и фанатских союзов практически всегда большинство присутствующих узнаёт своих даже со спины, по силуэту, по детали одежды. Члены фирм проводят слишком много времени друг с другом, чтобы ошибаться. Но…

Конечно, бывают и казусы; хватает примеров, когда свои дерутся со своими. На общаках, где вместе в бой идут десятки банд. В махаче на площади у станции метро «1905 года» боец топовой армейской группировки в разгар побоища жестоко подрался с основным членом молодёжной банды своего же фанатского союза. Разнесли щщи друг другу очень серьёзно. В той драке от мяса мало кому так досталось.

Случаются ситуации, когда под раздачу случайно попадают новички, которых ещё не все успели запомнить. Или союзники. Знакомый динамик рассказал мне, как в 97-м поехал с конями бить мясо в «Сокольники». В ходе потасовки он оказался на земле, и кони же избили его пряжками, приняв за мясника. Говорил, сразу колотить начали так, что сказать им ничего было невозможно.

В драке с апельсинами и бутчерами на Чистых Прудах зимой однажды попал под замес один из парней Ярославки. Когда сошлись с ними стенка на стенку, по ходу пьесы он оказался на земле и попал под пресс ударов ногами парней из YGS. Всякое случается.

Иногда проблемы случались из-за чрезмерной боеготовности армейского хардкора. В первой половине 2000-х Ярославка однажды на «Динамо» едва не подралась с Шэди Хорс, поскольку с обеих сторон оказались люди, которые сразу, не разбираясь, начали драться. Парни не знали друг друга в лицо.

Попытки решить проблему «отличи своего» предпринимались. Самыми популярными у армейских группировок были несколько приёмов. Одна деталь чтобы бросалась в глаза и можно было отличить своего. Иногда всё войско одевало копеечные тканевые садовые перчатки с резиновыми пупырышками. На пивном фестивале в «Лужниках» на драку с мясом состав коней однажды шёл поголовно в бесплатных картонных кепках с логотипом этого фестиваля.

Другим приёмом была изолента. Однажды поверх рукавов курток мы повязали куски яркой изоленты как повязки. Помню, у кого-то из парней оказался маркер, и куча народа на том общаке стояла с чёрными коловратами на красном фоне. Армейские каратели в Стоун Айлендах. Эти приёмы работают, и ничего лучше пока фанаты во всём мире не придумали.

Гоп-зачистка (Федос)

Я ехал на электричке с Яузы до Маленковки, в спорткостюме. Собирался посидеть у знакомых парней и устроить спортивную пробежку назад к дому минут на 40. Ночь, последняя собака. У меня были с собой древний мобильник с монохромным экраном и старый кассетный плеер, пусть и большой, но в нём работало радио — бегать поприятнее. Ни денег, ни оружия, на шее золотая цепочка — подарок мамы.

Меня, скорее всего, пропалили, когда электричка въезжала на платформу. Захожу, сажусь. Через двадцать секунд передо мной нарисовывается тело. На пальце наколот синий перстень. Стоит, смотрит на меня. Меня кто-то цепляет сзади, и в следующее мгновение я обнаруживаю, что к моему горлу приставлен нож. Стоящий передо мной тип достаёт нож и садится сбоку, ещё один садится с другого бока. Оказался в капкане — двое по бокам, один держит сзади и приставил нож к горлу, один передо мной. Попал под профессиональный гоп-стоп. Они вынимают наушники у меня из ушей и говорят:

— Не дёргайся.

Меня быстро обыскали, всё вынули.

Сижу, за окном темно, последняя электричка, нож у горла и у бока, в голове мысли:

— Отвратительно закончить свою жизнь так… Сейчас зарежут… Зачем им свидетель…

Я нашёл в себе силы сказать:

— Симку верните!

— Не вопрос.

Открывает телефон, достает симку, кладет её на лавку:

— Тебе где выходить?

— На Маленковке.

Они выходят в тамбур, стоят, смотрят на меня через двери. Подъезжаем к Маленковке. Встаю, думаю, куда идти — в дальний тамбур или в ближний, где они стоят. Думаю, если сразу меня не убили, то в тамбуре гасить не будут. Выхожу к ним — они смещаются в сторону и спокойно дают мне пройти. Выхожу на платформу, поворачиваюсь к ним и говорю:

— Парни, я очень надеюсь, что мы с вами в скором времени встретимся.

Они смеются, и один говорит мне:

— Слышь, ты один не катайся в ночных электричках. Это опасно для жизни.

Из ценного сняли только золотую цепочку — она была мне дорога как подарок.

Прихожу к ребятам на Маленковку, объясняю ситуацию. Парни сказали, что это наверняка наркоманы — они постоянно на нашей ветке работают.

На следующий день мы собрались на «Проспекте Мира» «дивизией викингов» — я объяснил ситуацию. Они предложили поездить и поискать. Призвать к ответу и сдать в милицию. Не вопрос, давайте.

Мы начали рейды по ночным собакам. Я шёл первым, смотрел, ребята за мной. Большая часть контингента ночных собак была на вид полукриминальным сбродом, однако я помнил лица грабителей — и это были не они.

Парни меня постоянно спрашивали:

— Эти? Нет! Эти? Нет! Может, эти? Да точно нет!

Мы часто пересаживались. Я уже не помню, какая по счёту была собака, когда одному из викингов надоело ходить без дела. Мы успели пройти несколько вагонов, когда он показал мне на какую-то компанию из четырёх крепких быков и спросил:

— Эти?

— Нет, не эти!

— Да за*бал ты. Эти!

С этими словами он подошёл к этой компании и мощно пробил в голову одному из них. Дальше был хардкор, гоп-зачистка электрички. Все криминальные на вид элементы подвергались обструкции. Короче, акция «электричка без гопарей».

На следующий день я поехал с другими знакомыми парнями — на нас наехали два здоровых кабана. Они начали конфликт первыми. В нашу сторону последовал вопрос:

— Вы чего на нас уставились?

— Что ты мне сказал?

— Что слышал!

Идём к ним. Бах-Бах-Бах! Кабаны на полу. Разговор не получился.

Найти никого не удалось. После этого мы завязали с поисками.

Чёрный день дерби (Шу)

«Проспект Мира»… осеннее дерби с мясом, поражение коней и массовый забег… Бег в никуда. Нда… В памяти по-прежнему всплывают пережитые моменты на той станции московского метрополитена.

А задумка была неплохая, даже скажу больше, план мероприятия вселял, не буду говорить за всех, но лично в меня — веру в победу.

Из воспоминаний: Проснулся в 5.10 утра 24 сентября с одним вопросом в голове: «Какого хера я не дома?!»

Попытался восстановить прошедший день… 23 сентября, постоянные звонки по поводу предстоящего дерби, просьба Шипы не ночевать дома, а поехать к Н. с целью не опоздать на сбор с утра. Дебош до 3 часов ночи.

Проснулись — нас в квартире пятеро: Я, Н., Т., Никита и Костыль. Сбор назначен на 5.30 у метро. Идём по улице — народу болт. Проходим американское посольство. Охранники, позёвывая, внимательно провожают нас взглядом. В голове проносится, а что они ещё могут подумать, когда пятеро молодых людей идут в такую рань, ну, видимо, что мы возвращаемся из ночного клуба с бодрым видом. Подходим к метро, ждём Леху и Шипу. Жизнь в городе ещё не проснулась, ещё мало автомобилей на дорогах, из обывателей только те, кто работают по субботам, — их единицы. В голову непроизвольно начинают лезть думы: может, мы чокнутые: вставать так рано, мутить на мясо, чтобы подраться, получить дозу адреналина и сходить на футбол. Пытаюсь прочь гнать от себя такие мысли и настроиться на предстоящую драку, прокручивая в мозгу все возможные варианты. Знал бы я тогда, как всё получится, не прилагал бы к этому никаких усилий.

Едем на общее место сбора банды. На одной из станций метро, пока ждали собаку, к платформе подходит 8 человек — сразу же напрягаются нервы. Они в противоположном конце. Прежде чем сесть в поезд, успеваю разглядеть знакомые щщи. Выходим на «Цветном бульваре», идём разными дорогами человека по 2–3. Уже подходя к месту сбора, с Шипой замечаем троих незнакомых подозрительных стосов. Подрываемся к ним с вопросом:

— Парни, за кого гоняете?

Они, немного опешив и впав в ступор, начали по всем раскладам играть в русскую рулетку сами с собой, что же сказать — мясо или кони? Не найдя лучшего ответа, как сказать, что за Россию, и явно довольные своей сообразительностью, они воспряли духом. Немного поглумив над их находчивостью и поняв, что они ни о чём — уходим.

Вот они! Все знакомые лица. Пока что ещё не все собрались, но половина банды уже в сборе — салютуем общий привет и отходим в сторону с людьми, которых давно не видели, обсудить жизненные проблемы.:)

По истечении часа все в сборе. Нас 97, вся Ярославка и Коты.

Слышны милицейские сирены. Не по нашу ли это душу? Минут за пять до этого выходила директор школы, на заднем дворе которого мы собрались, и грозила нам вызвать «доброжелательных» серых. Все, поржав над ней, пропустили мимо ушей директорские угрозы. Два наряда ППС: с автоматами, в бронежилетах, с опущенными забралами — неужто собрались штурмовать что-то или пленить честных русских парней? Немного, а может, и много ах*ев от нашего количества, они не сразу сообразили, что им делать. Мы же, недолго думая, не стали ждать, пока опомнятся сотрудники, и начали уходить. В спину летит грозный крик:

— СТОЯТЬ! СЕЙЧАС ОТКРОЕМ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Игнорируем угрозу и спокойно идём дальше, некоторые пытаются бежать, их охладил голос вождя: «НЕ БЕЖИМ!» Мусора всё-таки успевают задержать Н., Костыля и Т. Задают абсурднейший вопрос:

— Чё, мясо — кони, что ли?

Выступает Н. Всех спасает его ксива.

Друзья нас догоняют, а ментосы, не придумали ничего лучше, чем: «А давай их на машине преследовать». Спустя секунд десять после того, как все погрузились в басы, выруливает мусорская колымага. Представляю недоумение усатого сержанта из подмосковной деревни:

— Куда могли деться 100 человек?!

Тронулись…

Проездили большую часть утра по третьему кольцу — ждали информацию от скаутов. В автобусе была ситуация сродни второму пришествию Христа: все глумились, рассказывали друг другу истории, кто-то мотал бинты, кто-то опохмелялся, некоторые, не выдержав раннего подъёма, тривиально спали — был бардак. Прокатались таким образом до 12 дня. Матч по выходному обычаю должен начаться в 2 часа. Кто-то уже начал говорить, что ничего не будет. Нервное напряжение потихоньку, как и положено в такой ситуации, начало спадать. Уже большая часть народа отошла ко сну, угомонились дети, наконец-то. От нечего делать завёл разговор с Максом на тему скаутов. Он сказал, что мясо видели то тут, то там и т. д. Я вяло смотрел на пробегающие за окном асфальтовые джунгли, думая над тем, как же сыграет ЦСКА, думал о шизе и послематчевом сборе и продолжении банкета у Н. Я просто выключился в тот момент, у меня спал настрой на драку, и в мозгу сидели уже совсем другие вещи…

Вдруг резко останавливаются автобусы, и народ валом посыпал на улицу. Меня будят (не заметил, как заснул) — я второпях, на ходу начинаю криво-косо мотать бинт, думая, что мясо уже где-то рядом, вставляю капу и вываливаюсь из автобуса. Весь состав перебегает 6-полосную дорогу. Машины останавливаются, водилы на нас смотрят квадратными глазами и смиренно пропускают. Входим во двор одного из домов — там сидят человек десять. Это мясо, но никто не тронул их. Они, немного прикуев, сваливают без оглядки. Делаем непонятные зигзаги по дворам центральной улицы и выходим к метро «Проспект Мира». Залетаем в вестибюль, спускаемся по эскалатору на платформу. Ещё на эскалаторе начинаю растирать лицо. Со мной рядом Дым. Что-то спрашиваю у него сквозь капу, пытаюсь унять нарастающее нервное напряжение. Сам не понял, что спросил. Он мне так же, сквозь капу, отвечает что-то нечленораздельное. Начинает импульсивно поступать адреналин в кровь — всё больше и больше. Поползли слухи о том, что мясо количеством в сотку едет нам наперерез. Генералы принимают решение идти по переходу, допустив тем самым стратегическую ошибку, хотя глупо по истечении такого времени искать ошибки.

Бой

Поднимаемся по эскалатору на переход — навстречу выходит непонятная пара кэжуальных щщей; их провожают взглядом. Проходим одну из арок перехода, встаём, развернувшись в обратную сторону, плотно прижавшись к стене. Ждём секунд 40 — ничего. Р-к начинает вести состав на спуск из перехода, откуда мы изначально шли… Выходим из арки перехода… А там на нас тупо смотрят человек 40 — мясо: они поднялись по эскалатору нам навстречу. Получилось так, что мы шли на спуск по переходу, а они на подъём. Два войска разделяют железные барьеры — их ставят в метро для того, чтобы у эскалаторов разделить потоки масс движущихся в разные стороны. С диким рёвом наша толпа устремляется вперёд. Человек 20 успевает перепрыгнуть эти ограждения, остальных застопорило. Вижу, что мясо начинает жаться под напором этой двадцатки, но у них всё поднимается и поднимается народ… Как потом оказалось, их было 140–150, хотя не в количестве дело. Перепрыгнувшие схлёстываются с их первым рядом — гладиаторами, одновременно оппоненты выбивают одно из ограждений, и человек 30 их выходят нам по фронту. Основные события тем временем переместились на наш правый фланг. Мясу удаётся, не без помощи людей, которые поднимались по встречному эскалатору, зажать фланг, тем самым деморализовав наши основные силы. К этому времени людей, которые перепрыгнули барьеры, уже завалили, и сеча идёт по фронту, частично на фланге. Нас начинают теснить назад. Сквозь тела успеваю рассмотреть, как Ж-ва и Костыль отчаянно машутся с надвигающийся толпой. Больше мне никто не запомнился. Стою в середине. Потихоньку драка доходит и до меня — остаётся 1–2 ряда. Невозможно ничем пошевелить — всё настолько плотно, не могу сделать шажок в сторону, чтобы занять удобную позицию.

Ну, вот они… Не успел ударить ни разу, как прилетает кулак, угодивший мне точно в челюсть. И в этот самый момент ряд, который был впереди меня, даёт по тапкам. Под их давлением падаю на пол, не успев сгруппироваться, чувствую шаги по спине, в голове одна мысль: «НУ ВОТ И ВСЁ!» Краем глаза замечаю набегающее мясо и белые кроссовки «Адидас», которые в память врезались ну как минимум лет на 10. Лежу, считаю удары ногами: раз, два, три… Вроде всё… Вой толпы стихает. Я в непонятой позе на полу. Голос сверху:

— Встаём, уходим. Тут мусора.

Меня поднимает парень в мясной розе. В голове пусто, даже боли от поражения нету: ни физической, ни моральной, как будто я это не я. Он меня ведёт, немного придерживая. Спускаемся с ним на платформу, куда прежде высыпал весь мясной состав. Наших никого нету. И начинается. Следует один заряд за другим: «Сранно-белые» и «КаЛьянс» и ещё какая-то муть такого же типа. Не придумываю ничего лучше, как подняться назад, где лежал, может, там кто и остался.

Поднимаюсь. Человек 15 наших стоит. Голос Боксёра:

— Ярославка, собрались!

Второй стык. Теперь мы действуем с тактической позиции мяса, со стороны, откуда они шли на нас, а они, наоборот, идут из арки. Бардак такой, что непонятно, кто есть кто. Успеваю заметить Боксёра, который один встал против стены мяса, идущей на него. Начинаю рваться туда. Наношу удар стосу, попавшемуся под руку. В ответ крик:

— СТОЙ! Я свой!

В глазах уже пелена какая-то: кто есть кто — непонятно. Иду вперёд — с левого бока выскакивает парень, смачно бьёт меня в височную область. Отвечаю ему боковым — попадаю в район шеи. Он отскакивает и призывными жестами показывает — давай! Я немного пячусь назад к эскалаторам. Он на меня. И тут пробегает наш парень, вцепившись в меня с криком:

— Их там много. Уходим!

Всё, не выдерживают нервы. Я спускаюсь по эскалатору, поворачиваю налево голову — по стенке стоит обычный народец и тихонько ахуевает. В центре — наше оставшееся войско. Подхожу к ним. Принимается решение — уезжать. Всё. Занавес.

Выводы… Да не нужно делать никаких выводов и искать виноватых. Прежде всего виноваты были мы все в этом поражении. Обидно? Да, обидно. Но что поделать, таковы правила околофутбола: либо ты, либо тебя. Одно из двух, третьего не дано.

Конские шахматы (Дым)

В мире существует много вариантов игр на основе классических шахмат: шахматы Фишера, крэйзихаус, шахматы Фролова и так далее. Однако конский вариант шахмат я увидел впервые в жизни!

Середина недели, поздний вечер, один из близких к центру Города районов столицы. Заходим в квартиру, где проходило очередное собрание кружка теоретического и практического управления миром. Позитивная волна, старая и видевшая очень многое кухня забита нашими парнями — все позитивно общаются: кто-то за столом, кто-то стоя. На большом столе шахматная доска, двое играют под азартные комментарии зрителей. Я в шахматы в жизни играл (правда, последний раз уже достаточно давно), правила знаю и не понял сразу, почему они так странно комментируют некоторые ходы.

Сафон, видя мою заморочку, пояснил:

— Мы играем в «конские» шахматы. Тема такая — помимо обычных шахматных правил проигрывает тот, кто теряет обоих коней. Так веселее.

При этом оба они коней особо не берегли, бросая их на сложные участки, и только там по факту разруливая стратегические шахматные напряги. Подумалось тогда, что и в шахматах, включив фантазию, можно неплохо поднять градус экшена! Такая вот фишка!

«Дивизия викингов» (Федос)

Драккар на нашей эмблеме плывёт не просто так. Во мне была глубока вера в Одина, скандинавские легенды неизменно вызывали глубокий отклик в душе. Я сам викинг.

Однажды мне говорят:

— Есть такие типы, они тоже в викингов верят, ты с ними сойдёшься. Будешь у них старшим.

Из всей тусовки с тех краёв я знал только К. и П.: они на тот момент были нормальные ребята, подкаченные, боксёры. Они тоже верили в Одина, чтили скандинавских богов. Думаю, остальные тоже, наверное, нормальные ребята, можно делать дела.

Был назначен сбор. Подъезжаю на него с К. и П., вижу картину…

Сидит 15 человек абсолютно адской наружности. Один в разных кроссовках. Другой лежит в траве в заляпанной кровью футболке, как из «зловещих мертвецов». Более или менее на ногах был только один человек.

Смотрю на них и вопрошаю:

— Что это такое?

К. с П. мне заявляют:

— Мы их знаем, извини Федос, мы тебя очень уважаем, но ездить с ними не будем.

Я никого не знаю. Спрашиваю:

— А что у вас там за забрызганное кровью тело лежит?

— Да он кухонным топориком какого-то быдлана на районе рубил.

Я ах*ел. Пообщался. Сошлись с ними — среди них были разные люди. Однако всех их объединяло одно — запредельная адовость! Было ясно, что многие из них сядут в тюрьму, многим в жизни приходилось и придётся непросто.

Спрашиваю:

— А что вы там за викингов-то вообще знаете?

Один из них в ответ мне заявляет:

— Викинги — это была самая жестокая дивизия СС!

Понятно. Я начал остро осознавать, какое замечательное шефство оформила мне жизнь. Будем проводить работу. Абсолютное большинство не работает, все пьют. Я сам был на спорте, но затащить кого-то из них на спорт оказалось нереально: они не имели к этому никакой мотивации. Единственный, кто подтянулся на спорт, был Коля М.: он достиг хороших результатов. Ещё там был парень, который занимался академической греблей. Я сначала не понял, что он с ними делает. Интеллигентный парень из хорошей семьи, своё прозвище Каратель он заслужил неспроста, отличившись жестокостью в битвах. Было чёткое ощущение, что башня у многих из этих парней вообще отсутствует, нет никаких внутренних тормозов ни перед чем.

Я подумал: не хотите заниматься спортом — будем забиваться! Базара нет. Выходы на забивоны я искал через знакомых — многие темы срослись. Всего у нас состоялось восемь забиваний — ни одной драки «дивизия викингов» не проиграла. Из нормальных банд мы разбили North West Side, Simple Boys и поколотили Авангард в уличном пересечении у кинотеатра «Прага».

Наша первая забивная драка, лето. Мы приезжаем в Серебряный Бор, я смотрящий. Попросил их перед этим не пить. Они не смогли устоять! Наш состав в газ, часть людей выглядит абсолютно непотребно. Вышло мясо, построилось. Это были North West Side. Видно было, что спортики, что серьёзные люди. Они тогда ходили под Васей Киллером. Запомнил, что у одного была татуха — «боксёрский клуб «Спартак».

Ну, думаю, понятно, чем это дело сейчас закончится. Как же я ошибался! Несётся схлёст. Нельзя сказать, что в одну калитку, но за две минуты викинги серьёзно уделали мясников! Нескольких мне пришлось оттаскивать — они вели себя крайне жестоко, пощады у них просить было бесполезно.

После драки я высказал всем респект. Мы поехали на троллейбусе до метро. По дороге нам попалась разборка из-за ДТП — черноволосый смуглый южанин темпераментно наезжал на русского мужика, орал на него, выглядел очень агрессивно. Кто-то орёт водителю: «Стой прям здесь!» Троллейбус останавливается, открываются двери, из них высыпает вся эта мафия. В общем, в этом ДТП по итогу оказался неправ южанин, который сдуру достал ствол и быстро убедился, что делать этого не стоило.

Как эти парни выигрывали забивания? Пьяные и без спортивной подготовки против трезвых тренированных умеющих драться людей, тем не менее, они раз за разом отчаянно ломали лица всем, кому им приходилось противостоять. Сами по себе многие из них были физически очень крепкими от природы, имели колоссальный опыт уличных драк без правил, и было во всех них что-то запредельное: это были люди, которые жили так, как будто им уже нечего терять, которым ничего не страшно, и они были очень дружны между собой.

Кроме того, в драках они отличались жестокостью — могли откусить кусок уха или носа, начать выдавливать глаз (парень, которому один из викингов пытался выдавить глаз, заплакал во время драки). Разборчивостью и выверенным стилем они не отличались, заменяя их дикостью. Один из них как-то дрался с фаером в капюшоне — ему закинули в ходе драки фаер в капюшон, а он в угаре продолжал драться. Другой отдыхал в психбольнице, выходил из неё специально за две недели до дерби, причём первую неделю к нему боялись подходить свои: он мог спокойно разговаривать и вдруг кинуться на собеседника. Третий на выезде в давние времена отрезал голову козлу и играл ею в футбол.

Один из викингов как-то перед забивом показал на мясника и сказал:

— Он мой.

Когда началась драка, он сразу побежал к жертве, вцепился в парня и завалил его. Я услышал, что сваленный парень жутко визжит… Я подбегаю ближе и понимаю, что наш парень кусает его лицо. Я потом видел эти укусы — они выглядели как грим для фильма ужасов — жуть!!! После одной из драк Штурмовики нам предъявили, что одному из их бойцов откусили ухо и укусили за спину — остался мощный кровоподтёк.

Таких историй с викингами было множество. В драках они брали духом и безбашенностью, а не выучкой. Они ничего и никого не боялись.

Однажды нас подставили.

Коля М-р однажды предложил:

— Есть маза пересечься с алтуфьевскими.

Мне было всё равно, с кем махаться. Говорю:

— Поехали.

Мы забились в Отрадном. С. мне говорит:

— Слушай, а ты с этими-этими забился? Блин, зачем… Давай не поедем туда, там 3,14здец будет.

— Почему?

— Они нас подставят! Это люди без чести.

— Да ладно, всё нормально. Такого не бывает!

У меня тогда были свои понятия обо всём, и я сказал собеседнику, чтобы он не ссал: встанем и нормально выступим. Приезжаем на автобусе, выходим. Нас уже ждут, приводят на поле, где забив. А там стоит 70 человек. Нас приехало 15. Я понимаю, что это всё не просто так.

С. говорит:

— Вот ветчина, сейчас посмотришь — пиндец нам будет…

Я подхожу:

— Что, всё по-честному?

— Да, всё по-честному.

Строимся, сходимся с ними, лупим мясо в одну калитку. И понеслось…

Бах — тело бежит и с ноги бьёт меня в бочину… Бах — отделившийся от толпы парень с ноги бьёт в голову одного из наших, сидящего на оппоненте… Спустя несколько секунд нас топчет вся эта куча народа. Нас очень сильно избили. Алк от ярости тогда перекрылся и порезал сам себе щёку бутылкой.

Я потом извинялся перед парнями за то, что не послушал. Я не представлял, что такое возможно. Впоследствии это стало более распространённым из-за Васи, но тогда я привык к тому, что все «стрелки» были честными. К этой части мясного движа с тех пор и ряда других ситуаций у нас появилось особенное отношение. Очень долго потом я пытался найти этих людей. По итогу однажды на «Спортивной» они нам попались и были наказаны.

Викинги были страшными людьми. Не все из них были идейными представителями фан-движа, отдельные персонажи скорее напоминали об отмороженной шпане 80-х годов.

С бесплатным магазином у них была отдельная фишка. Когда я начал с ними общаться, они мне сразу сказали:

— Это наш район, ты можешь делать здесь всё, что угодно!

Я сначала не придал значения этим словам, но были факты, которые заставляли насторожиться. Шёл я как-то с одним из них (он на вид реальный оборванец). Останавливается седьмая бэха, из неё выходит какой-то кавказец, здоровается за руку:

— Здравствуй, Саша. Всё у тебя нормально?

Саша отвечает:

— Да.

И приказным тоном добавляет:

— Дай денег на пиво и шаурму.

Кавказец достаёт пачку денег и нормально отсчитывает Саше. Я в шоке. Спрашиваю, в чём тут прикол. Саша отвечает, что они поссорились с районной компанией кавказских полубандитов и порубили их арматуринами. Потом кавказцы их искали, побили кого-то из них. В ответ они накрыли кабак с кавказцами. Так с попеременным успехом они воевали на районе. Сейчас такие вот отношения… Постепенно я начинал понимать, с кем связался. Бывало так. Иду по их району вдоль дороги, вижу драка какая-то.

Думаю:

— Наверняка это кто-то из моих.

Действительно, на остановке кого-то избивает К-ч. Долго не мог понять, почему их никто не приструнит, но видно в те далёкие времена были тому причины.

Бесплатный магазин был у них в подвальчике. Я думал, они выносят из него под курткой. Хрен там. Они заходили в него, внаглую брали, что хотели, и уходили, ничуть не таясь, с бухлом и закусью в руках мимо охранника и кассирши. С ними просто боялись связываться. Слова никто не говорил.

Вечеринки викингов всегда были филиалом ада на земле. Больше всего мне запомнился день рождения Т-чи. Пати проходило на школьном дворике. Водка, пиво, бесплатный магазин.

Пьём. Неожиданно именинник вскакивает и орёт во всё горло:

— ПОГРОМ!!! А-А-А-А-!!!

Хватает бутылку и лупит ею первую же попавшуюся машину (рядом с двориком была большая стоянка). Все викинги вскакивают и оруг вслед за ним:

— ПОГРОМ!!! А-А-А-А!!!

Летят бутылки, звон бьющегося стекла.

Потом все начали играть в салки: бегали прямо по крышам и капотам авто, среди которых было немало довольно дорогих автомобилей. Сигнализации орут, но никто из хозяев не появился. Мой кореш поскользнулся и здорово разбил себе лицо. До сих пор не понимаю, как нас тогда не повязали…

Прошло полгода. Другая вечерина. Опять школьный дворик, опять бесплатный магазин. Я пил тогда редко, но именно в тот день я пил. После этой вечерины я дал себе зарок, что больше с ними я пить никогда не буду. Пили-пили, в какой-то момент голову отшибло… прихожу в себя — я в отделении милиции, сижу в камере. Руки разбиты. Джинсы в капельках крови. Со мной рядом сидит персонаж из окружения тусовки викингов, просто их районный знакомый, в викингах он не был. Спрашиваю его, что произошло-то?

Он мне говорит:

— Я не знаю, я ничего не делал, в любом случае это всё ты. Нас обвиняют в грабеже и тяжких телесных.

Мне подумалось, что это конец. Статьи тяжкие. Закроют так, что мало не покажется.

Проходит десять минут — заходят два опера. С ними тело, на нём вообще нет живого места: распухшая бесформенная голова, зубы вкось, губищи порваны, нос свёрнут. Я удивился, что он не в больнице. Думаю, всё, доигрался Федос.

Опер показывает на меня и спрашивает мужика:

— Вот этот?

Мужик смотрит на меня единственным открывающимися глазом секунд пятнадцать, молчит. Потом говорит:

— Нет, не этот!

Опер начинает закипать:

— Да как не этот!

— Точно не этот!

Судьба распорядилась так, что я отскочил. Меня повели к операм.

— Повезло тебе! Он не хочет давать на тебя показания…

— А что было-то? Расскажите хоть…

Оказалось, у какого-то магазина компания викингов сцепилась с другой компанией и зверски её покрошила. Одного я видел, второй уехал в больницу. У одного из них дёрнули сумку. Я обычно далёк от таких приключений и сильно удивился, услышав всё это. Опера не отдали конфискованный нож, но я был согласен уйти оттуда и голым, лишь бы быстрее вырваться из застенков.

Напоследок мне задали вопрос:

— Ты Александра С. знаешь?

Говорю, что слышал про такого.

Опер говорит:

— Мне не нужны твои показания, я знаю, что ты его знаешь. Мой тебе совет человеческий: не общайся с ним, а то сядешь в тюрьму.

Такая у этих парней была репутация на районе. Потом я пытался выяснить, кто из них дёрнул сумку. Так и не выяснил. Между собой они были очень дружны, покрывали друг друга постоянно и до последнего. Правды не добьёшься. Справедливости ради надо отметить, что к уголовке ради уголовки они были не склонны, это касалось лишь одного-двух персонажей. Эти парни были просто без башни.

Тот же Саша как-то отвесил комплимент девчонке, с которой я приехал:

— Ты классная! Я бы тебя трахнул, но ты тёлка Федоса!

Вечеринки викингов заканчивались по-разному, но никогда не было такого, чтобы все попили чай, интеллектуально пообщались и разошлись. Как-то они зависали у одного из них на хате. Я в это время сидел на шашлыках вдвоём с девчонкой в Лосиноостровском парке. Звонок: «Подъезжай на хату к С, у нас тут шлюха». Я сказал девчонке, что у меня срочное дело, и двинул к парням.

Приезжаю — там ад. Шлюха в ужасе от компании бухающих и шизящих парней, татуировки Адольфа. Несколько человек серьёзно качались и имели весьма брутальный вид. У С. тогда была навороченная звуковая система с мощными колонками. 4 часа утра, Коловрат орёт на весь подъезд, соседи вызывают ментов.

Приехавший наряд ломится в дверь — их через дверь посылают в Израиль. Менты продолжали тусовать под дверью, и мы совершили ошибку — упустили из виду хозяина квартиры, который успел здорово напиться, — его перекрыло. Слышим, какая-то суматоха. Это С. открыл дверь и прыгнул на ментов… Его отбили, затащили назад в квартиру, ментов опять не пустили…

Они орут из-за двери:

— Мы тебя, сука, убьём!

Им в ответ через дверь:

— Сосите!..

Так и отдыхали…

Неслучайные случайности (Дым)

Среди множества акций было несколько, завязку которых можно оценивать по-разному — списывать на чудо; на сверхъестественную, обострённую годами жестоких уличных побоищ интуицию генералов Ярославки; на то, что люди одной энергетики обречены пересекаться самой судьбой и законами Вселенной. Лично я по итогу склонился к варианту с чудом. Сквозь кровь на асфальте в те дни отчётливо проступало ощущение, что воля Вселенной и законы кармы посредством наших кулаков присылали свою кару вражеским группировкам.

Особенно запомнились два случая.

Первый раз я ощутил ЭТО, когда мы накрыли Union в баре на «Динамо». Той осенью Union настолько обнаглели, что устроили свой шабаш рядом со священным местом враждебной им коалиции. Старый стадион терпеть не мог всего красно-белого, его окрестности всегда были оплотом красно-синей и бело-голубой мощи. И так уж вышло, что в тот же вечер четверо парней из Ярославки, включая меня, собрались попить кваса и обсудить свои дела в баре в Петровском парке.

Сидим, общаемся. В бар заходит взволнованный Лёха.

Говорит:

— Шёл к вам мимо бара у ворот в парк — там у входа стоят несколько «Юнион»!

Обзваниваем знакомых, выцепляем девушку участника союзной группировки, работающую неподалёку, запускаем в бар — убер аллес… Она заглядывает и выходит в шоке от зрелища забитого бухающим мясом кабака. Её догнали — еле отмазалась. Ей пришлось объяснять им, с какой целью заходила…

Бар под завязку набит Union! Около 40 человек.

Снимаемся, по дороге вызваниваем кого только можно.

Собирались у кинотеатра «Прага». До последнего момента было около 20 человек, в основном наши, ещё подъехали несколько Кидсов. Но когда стали трогаться, от метро подошёл совместный состав RBW и Gallant Steeds — стало веселее.

Итого: 55 человек, примерно половина состава — Ярославка, остальные — 6 Воинов, плюс Кидсы и Гэлланты.

Шли на расклад — нас 55 на 40 Union… что вышло…

Когда всем составом вырулили к «Динамо», начались первые траблы. Сначала нас пропалили серые.

Потом мы долго тупили в переходе, пока принималось решение. Наконец, пошли к метро. У дороги несколько наших прыгнули на троих Union, уезжавших на машине. Один из них, мощного телосложения парень в аляске, оказался боевым лидером Union… Сеня немного побоксировал с ним.

Выходим к метро — эти трое «Юнион» подходят и встают рядом. На них тут же прыгают несколько человек. Ментов вокруг около 20 человек, но никто из них не вмешивается!

Кто-то говорит: «Уезжаем. Кто-то: «Идём громить!»…

Наконец, идём. Подходим к бару, заряжаем «Ред!! Блю!! Вариорс!!!», валим несколько человек у входа — сам бар в состоянии жёсткой баррикады.

Отходим, спускаемся к метро. Тут из-за палаток появляются они. Послышался крик:

— Давай, г*вно!!!

— Ну, давай…

Разворачиваемся и бежим на них. Один из их парней разворачивается и убегает в парк в чём был, то есть в майке, и это в минус пять… Остальные мужественно принимают бой и очень быстро принимают горизонтальное положение. Полтора десятка человек у бара мы вынесли за 20 секунд — их жёстко добивали. Параллельно шёл мощный махач в предбаннике бара — там тоже было весело. Ещё человек 10 отсиживалось… Когда отходили, встал, по-моему, только один… остальных менты поднимали…

Спускаемся в метро и уезжаем. Занавес.

Вообще случайностей было немало. Та неделя была богата ими… Накануне мы вшестером пошли в кино и случайно встретились с мобом из 50 гладиаторов… Нас не тронули — им были нужны исключительно Shady Horse.

Мы тогда подумали:

— Зачем вообще нам нужны скауты??? Пошли в кино — полтинник гладиков… Пошли кваса попить — сорокет «Юнион»… мир тесен!!!

Второй случай, я называю его про себя «Остановка у дороги».

Суббота, лето. Москва застыла в предвкушении изысканного футбольного пиршества «Спартак» — «Зенит»… Мы были равнодушны к вопросам перформанса на этом матче и не имели в нём футбольных фаворитов, однако наши околофутбольные оппоненты в тот день присутствовали на улицах большими компаниями. Наша дружная тусовка решила немножко размяться… чтобы враги не расслаблялись.

Как обычно, сбор. Долго ждали, пока скауты и братва из дружественных конских банд дадут хоть какую-то наводку. Наконец выдвинулись, типа нас ждут, 7 автобусов бомжей… Нас было 50 человек плюс где-то в городе Гэлланты, тоже не особо большим составом.

В итоге ситуация спасла бомжей от встречи с нами. В центре опаздываем ещё на какой-то непонятный состав, до матча час.

И тут мы спонтанно принимаем решение прокатиться к стадиону «Лужники», проехаться по улицам рядом с метро «Спортивная»…

«Их много, но мы же психи!!!» (с) Маугли

Не вопрос, маленькой злобной автоколонной из автобуса и пары машин едем в логово врага… Полчаса до матча! Адреналин! Весь район кишит мясом, множество серых, и мы кружим вокруг!

Как всё получилось… В общем-то, сыграла роль случайность… В 5–7 минутах езды от стадиона на Фрунзенской набережной останавливаемся: кому-то приспичило пописать, многим хотелось «размять булки» после продолжительного сидения в автобусе. Проходит буквально пара минут — на улицу выходит несколько человек. Сижу в машине и вдруг вижу, как наши массово выскакивают из стоящего дальше по дороге баса и бегут во двор… Капу в рот, подрываюсь со всеми…

Там такой старый дом буковкой П, в глубине дворика сидели наши «друзья» из Алтушки… для многих из наших эти люди являлись сублимацией всего самого плохого в мясном ОФ… с дороги мы бы их не заметили… а тут случай — просто остановились напротив.

Их спалил заглянувший во двор Федос. Он сходу подошёл к ним и спросил:

— Мясо?

Дальше был утвердительный ответ, немедленный удар Федоса по щщам одному из мясников, потом во двор ворвался карательный отряд из нескольких десятков человек.

Карма. За Алтушкой косяков было очень много — использование подручных средств, избиение большой толпой маленьких составов, накрывание дней рождения и т. п. Сам под них не попадал, но слышал от многих и видел на лицах у парней не самого приятного вида шрамы после встреч с этими товарищами…

Алтушки было где-то в два-три раза меньше нас (я насчитал 17 человек). Дрались у них не все, кто-то убежал, несколько человек спряталось в магазине. Участь оставшихся была незавидна: их колотили крайне жестоко, не встречая сильного отпора. Часть наших не дралась, философски наблюдая, как имеющие претензии сводят старые счёты… В мясо разнесли лица нескольким центровым людям, потом оказалось, что повредили ухо лидеру Алтушки. Вскоре появились серые — пришлось прыгать по тачкам и устраивать ОЧЕНЬ быстрый заезд по району… ушли… у них 2 человека в больнице.

Буквально через считанные минуты после нашего отъезда на место приехало около 80 человек мясного хардкора, но никого, кроме ментов и поколоченных соратников, не обнаружили. Нельзя расслабляться — враг всегда где-то рядом!

Акция реально очень наглая, учитывая время и место…

Не рассчитали (Федос)

Однажды к нам попала инфа о сборе мяса, которое куда-то уезжало. Они отбывали с «Тёплого стана». Нас собралось человек 35–40. Расположились неподалёку. Тут прибегает один из наших самых отмороженных бойцов и кричит нам:

— Бежим отсюда!

Я не поверил своим глазам.

Сходил посмотреть и понял, что дело по-настоящему плохо. На месте сбора оказалось 10 автобусов мяса! Мы думали, что там отходит один, максимум два баса, а попали, судя по всему, на общий сбор хулиганов «Спартака»…

Среди нас были люди, готовые атаковать и это количество. Мясо тем временем нас пропалило — надо было срочно что-то решать. Мы прикинули и сочли более целесообразным отступить в той ситуации. Не рассчитали…

Общак «ЦСКА» VS общак Украины (Яуза)

Украинцы привезли в Россию 2 автобуса. Это были объединённые силы: «Динамо»-Киев плюс Львов и Харьков. Как они нам сказали, они ехали подраться с мясом. Их задумка не срослась. В ходе дальнейших околофутбольных интриг они решили подраться с конями.

Мы собрали состав и караваном машин двинули к ним, в сторону Калуги. Долго ждали, созвоны-перезвоны. По итогу доехали до них мы только ночью! Поставили машины прямо на трассе, на каком-то повороте. Прямо в свете фар напротив нас на фоне двух автобусов хохлы встали стеной, раздевшись по торсу. Они зажгли фаеры. Понеслось.

Мы шли на них немного в горку, но это им не помогло. Контакт, плотная рубка, которая закончилась тем, что мы положили их всех, устроили «братскую могилу». Одному из «Динамо»-Киев, к несчастью, досталось очень жёстко, чуть не умер — мы отвезли его в больницу и потом перевозили в Москву.

Был ещё курьёзный момент. Против нас там махался один человек из «Динамо»-Киев — он на тот момент поддерживал с нами контакт и махался несколько раз за Ярку. Ему тоже тогда досталось от нас. Хорошая драка, но ребята с Украины тогда явно замахнулись на планку, которую взять у них не было шансов.

Румыния (Дым)

Москва — Унгень — Бухарест — Брашов — Бранн — Брашов — Бухарест — Киев — Москва

«Кто ищет, тот всегда найдёт. И выпьет…» (Народная мудрость)

Последний евровыезд сезона-2005 я просто не мог не пробить, учитывая, что меня до 2006 года европейские власти забанили по причине моей асоциальной сущности. Въезд в страны Шенгена год назад для меня закрылся на пару лет… но пердяевская Румыния, на моё счастье, в эту самую еврозону не входила, поэтому визу я получил без проблем, хотя определённый трабл с бронированием дешёвых отелей был. В отпуск на работе меня отпустили легко. Денег с собой было мало, зато был оптимизм и желание рубиться… это, в принципе, наверное, и есть главное.

Собственно, начиная описание самого выезда, я поначалу даже впал в некоторый ступор… Проблема в том, что из 6 дней выезда большую часть я очень смутно помню по причине пребывания в состоянии синего ада… но всё-таки попробую собраться с мыслями. Итак…

Вторник, около 12 дня.

Атмосфера дороги почувствовалась на перроне — из выезда в выезд всё те же лица!

Я подвалил к своим. Макс разливал шампанское, по стакану и вперёд… как мы пили до Унгени — помню смутно… помню, что пили! Я бухал то в купе у Макса, взявшего в дорогу 55 бутылок разнообразнейшего пойла, то в нашем купе, то ещё где-то…

Помню, как в Сухиничах пьяным взором выглянул в окно и понял, что стремительно схожу с ума… За окном было море психоделической окраски плюшевых мишек, львов, обезьян и далее весь перечень фауны по списку… сначала решил, что допился — ан нет, оказалось — местное население ими торгует, зарабатывает себе на жизнь… зарплату им этими плюшевыми пингвинами выдают…

Ещё был кинут вагон-ресторан с совершенно неотдупляемым, почти не говорящим по-русски и неприветливым персоналом, вдобавок нам дали меню на тарабарском языке! Мы обиделись и ушли, забыв заплатить по счёту.

Границы все пересекались быстро и незаметно, только в Молдавии ушлые таможенники пытались с одной девчонки снять денег за то, что она сказала, что у неё с собой 400 долларов, а оказалось 600…

Мы же на вопрос этихвымогателей в форме отвечали:

— При нас находится сумма в пределах разрешённой для ввоза-вывоза в вашу страну.

В Унгень приехали в среду под вечер… ждали два часа поезд в Бухарест: 20 долларов с носа и вперёд. За это время отдельные товарищи успели окончательно напиться в такие сопли, что мама не балуй… меня угостили коньяком в привокзальном буфете. Что-то ещё было… Когда же я встал… Из всех органов в таком состоянии отчётливо ощущался лишь рюкзак на спине, живущий в симбиозе с позвоночником…

Выделялся Мик-б, допившийся и ушедший в Вальгаллу… его тело валялось морской звездой прямо у касс… Пришлось народу его тащить.

Поезд до Бухареста был раздолбан на редкость: покосившиеся двери, отвратительного качества туалет и тамбур, впрочем, толпе упитых и уставших пить коней было всё равно — и все быстро отрубились, дружно попадав в купе кто где…

Утро в Бухаресте было ещё отвратительнее, чем поезд, который нас в него привёз. В абсолютно невменяемом состоянии выползаю на перрон, башка трещит, вообще жизнь омерзительна… Вижу, как два колхозного вида мужика орут друг на друга, один выхватывает нож и начинает им махать перед собой. Welcome to Romania.

Идём через вокзал, выходим на площадь. Немного потупив, все разбредаются. Я иду с толпой, направляющейся в отель «Кристалл пэлас», где и благополучно впишусь чуть позже в номер к RBW. До отеля добирались долго, минут 40 топали по ночному Бухаресту.

Город производил впечатление места, с которого рисовали арены игр типа квэйка или каунтер страйка, причём бойцы отчаянно выбивали врагов из каждого дома — многие дома явно зачищались исключительно из гранатометов… Серые облупленные стены, мрачноватая убогая архитектура, недоброжелательные лица редких ночных прохожих… Заискрили провода среди горы мусора на полу полуразрушенного особняка, мимо которого мы шли… адовое место.

Пока шли, я нашёл лабораторию по разведению гигантских муравьев и обнаружил, что у купленной в Сухиничах Машиной плюшевой лошадки начались месячные. Один из воинов поговорил с аборигеном, выяснил маршрут. Садимся в трамвай и едем до отеля. В отеле была долгая тупка на ресепшене, ожидание до времени вселения и пиво по 2 евро кружка.

Ожидание оживила привалившая толпа греков: куча небритых импульсивных дядек в интересной атрибутике. Оказалось, в тот же день Паок играл с Рапидом: это были парни из банды GATE 4. Увидев на некоторых людях майки RBW, они оживились и подошли. Мы с ними пофоткались на фоне их баннера. Один из RBW продемонстрировал нехилый набор тату. Грекам тоже было что показать.

Наконец, вписались в номера. Пошли гулять по городу. Правда, перед этим мы долго тупили, куда-то шли, кого-то ждали — в общем, типичный образец конской тупки… «Больше двух коням не собираться!» (с)

Добрались до стадиона — поменяли валюту, в которой все долго путались, зато все сразу стали миллионерами. Потом двинули покушать. Ещё час шлялись по окрестностям: фаст-фуд был найден и объеден! Общее впечатление от второй прогулки по Бухаресту только подкрепило первое: мрачный, убогий, неприветливый город с агрессивными жителями, беспредельными водилами, кучей не пойми как одетого сброда, цыган и далее по списку…

Пробили магазин с сувенирами у стадиона отвратных красно-белых цветов — и везде символика двух шавок: символ их команды. RED DOGS — так их называют! Пафосно, но неубедительно… Всё равно кони круче всех, и Ярославка правит миром! Обнести румынский магазин не представлялось возможным по причине крайне небогатого ассортимента и зыркающего глазами персонала… Румыны ушлые — там воровать все не дураки…

Пришлось покупать другу сувенир на крайне малочисленные кровные деньги.

Вернулись в отель, побухали и завалились поспать. Встали, припили ещё и двинули на стрелу. Но до стрелы ещё было время, и мы принялись шалить… до состояния «трэш, каким он должен быть».

Учитывая практически невыпускаемую с Москвы из рук бутылку, я дошёл очень быстро… Пока было время, пошли гулять и есть — я, М., молодой кидс Р-р и двое парней из Зари… Я только смутно помню, что пытался угнать мусорный бак, ударил головой какой-то дорожный знак и пугал несколько раз прохожих девчонок… поравнявшись с ними, я с криком: «БУУУ!!!» делал в их сторону размашистые движения руками, как будто пытаюсь сгрести слоновий пенис… Девки с визгом щемились от меня, что, в общем-то, неудивительно… В гаштете всё продолжилось, только я орал: «Викинги!!! Викинги!!!»… и мы приставали к сидящим за соседними столиками девочкам с вопросами:

— А твой парень случайно не из RED DOGS?

К нам подошёл администратор, адовый эмигрант-хохол из Ивано-Франковска, который услышал русскую речь и решил пообщаться… Бедолага. Через полчаса туда ввалился весь наш состав, и ему стало куда как веселее… хотя, в общем, жести никакой особо там не было.

Собирались и тупили в гаштете долго. Наконец, подъехали несколько опаздывающих Гэллантов, ещё кто-то, и мы двинули. Выходим на улицу — уже стоят спалившие нас (или вызванные кем-то) полисы, jandarmeria. Группируемся, двигаем. Полисов рядом мало, и если что — всё будет! Народу мало, бойцов — человек 30–40, представители Воинов, Ярославки, Кидс, Гэллантов, Югентов, Котов, Зари. Идём, ливень всё сильнее…

Ощущение в пропитанном алкоголем мозгу непередаваемое: чужой агрессивный город, стена дождя, и из любой улочки в любой момент может появиться толпа. Антураж можно, наверное, сравнить только с описанием выезда в Миллуол из книги Кинга «Фабрика футбола». Мы подходим, уже почти стадион — врагов всё нету. Пара мелких стычек по дороге, которые моментом разняли полисы.

Вокруг идут локальные драки. Мы прыгаем на румынов, выходящих с боковых улочек. Менты мечутся и разнимают. Во время короткой потасовки в тёмном сквере у дома я увидел, как они ошиблись и в короткой драке у магазина в темноте приняли своего за хулигана, и дико колотили его. Я в шоке! Он орёт. Его по башке, сильнее и сильнее!

Только избив, коллеги догоняют, что это такой же ACAB, как они… «Извини Борода, ошибка вышла» (c)

Вообще менты у них достаточно жёсткие, в драку лезут не задумываясь. Любой повод — и они включаются.

Экшена ноль, и мы решаем зайти на сектор. После некоторой заминки без особого обыска (весь шмон — три хлопка вдоль фигуры) входим — матч уже вот-вот начнётся. Чёртовы решетки — сверху довольно острые загнутые прутья. Когда вешали баннер Ярославки, моя нога соскользнула, я повис на ограде на единственном зимнем пуховике. Так до конца выезда и проходил в пуховике с дыркой на груди, из которой сыпались перья.

Тем временем на секторе начали разгораться беспорядки, поскольку от местных агрессивно настроенных кузьмичей, к которым нас присоседили, нас разделяли только преодолеваемые лёгким прыжком перила и цепочка полисов. Тут же возник конфликт…

Я этого не видел. Мы как раз повесили баннер, и я снял себя с ограды, подтянувшись на руках. Когда начался трабл, побежали в центр кипиша. Только подбегаю — спецназ начинает заливать всех газом, кого-то бьют дубинкой… Я как раз с утра побрился одноразовым лезвием — тут же лицо загорелось как от ожога, глаза слезятся, в горле химическая авария… отошёл только минут через 20.

Суппорт — мы пели, как могли. Я приобрёл очень сильную сексуальную хрипотцу в голосе. Их фанатьё поёт неплохо, на стадионе чёткое разделение. Ультрас сидят в одном конце стадиона, толпа парней без палева — в другом… баннер «DOGS OF WAR» у них запомнился… В перерыве мы танцевали под модный музон и заряжали: «МЫ ПРИЕХАЛИ, ЧТОБЫ ТАНЦЕВАТЬ!!! ЧТОБЫ ТАНЦЕВАТЬ!!! ЧТОБЫ ТАНЦЕВАТЬ!!!» Диско после длительного пребывания под проливным дождём, травления газом и прочих радостей.

Жандармы в оцеплении улыбались, глядя на беззаботно дэнсящих в первом ряду парней и дядек уже в возрасте типа Воина П…

Потом были и фаер-шоу, и «киевский мюзик-холл».

По футболу — проиграли… обидно и шансы были, но результат — на табло.

После матча к ограждению подошёл Газзаев, поблагодарил всех за то, что приехали поддержать. Часть народа на выходе повязала полиция, судя по всему, за фаер-шоу. Позже их отпустили без особых последствий. Мы же выписались, поймали тачку и поехали в гостиницу сушиться и бухать… Отдохнули, спустились в холл. Тут подъехали со своего матча промокшие и тоже проигравшие греки из GATE 4 — и началось попоище… хотя пили преимущественно пиво, но в ад со старых дрожжей ушли быстро…

Я угорел, когда спросил грека, сколько ему лет, — здоровенное матёрое тело с широченной небритой физиономией, выглядящее лет на 30–35, ответило мне: 20 лет… Я аж сел… а мне 25… пришлось показать паспорт, чтоб поверили! И я сказал:

— We are small, but very evil! (греки понимающе закивали).

После нескольких часов пьянки администратор, от греха подальше, переместил всю толпу в закрытый конференц-зал. Вот там была жесть… Все пили и пели. Шиза греков мне очень понравилась, и ещё я понял, что они очень ненавидят Олимпиакос. Стихийно организовалась конференция во главе с Воином Б. и прочими адовыми личностями, и понеслось… Меня назначили переводчиком, поскольку по-английски из всех присутствующих сносно мог говорить только уже в общем-то в дрова пьяный я, но переводить такое…

Проводивший конференцию и сидевший во главе Воин Б. первым делом попросил меня поинтересоваться у вежливо улыбающихся и тем не менее дико похожих на чеченских бандосов греков, где они хранят свои ценности и кредитные карточки, а также, в каких номерах живут… и так далее в том же духе! Количество непрерывно притаскиваемого товарищами пива наводило на мысли о том, что придётся по приезду закодироваться. Каждый следующий день вызывал аналогичные мысли…

Людей, вписавших меня к себе в номер, мне вообще пришлось уводить из конференц-зала по одному. Потом моё здоровье пошатнулось окончательно — я и сам проследовал за ними… То, в каком виде и состоянии мы проснулись поутру, я предпочту опустить… Утром я ушло вписался в столовку и заточил по чужой фамилии. Халява — иногда это так здорово!

Далее по программе у нас был Брашев и замок графа Дракулы. Не только у нас, как оказалось. На вокзале встречаем ещё народ, двигающий в те же края и даже в том же вагоне, что и мы. Это уже радует.

Вообще пригородные (междугородные) поезда по Румынии меня очень приятно удивили своей чистотой, современным дизайном, туалетами и приятной музыкой. Как и Трансильвания — совсем не похожа на Бухарест и окрестности, очень красивая природа — горы, водопады и дымка на вершине гор. Пару городков вдоль дороги я бы спокойно представил и где-нибудь в Швейцарии или Австрии.

«Солнце село, дождь пошёл —

За*бись погодка.

На природе хорошо

После литра водки!» (c)

Пьяный Р. радостно гонял по вагону каких-то малолетних побирушек — певцов сомнительных песенок. Он бил их по голове пустой пластиковой бутылкой — детишки радостно смеялись и резво бежали от него. Не в тот отсек заглянули на своё несчастье.

В Брашеве Р. продолжил. Выйдя на платформу и попав в толпу цыган, он зычно зарядил: «ЗИИИИИК!!!» и гордо проследовал мимо; дальше заряд повторялся неоднократно!

Там же на вокзале решили купить билеты обратно. Пошли в транспортное агентство — такой закуточек в зале ожидания. Лучше бы мы этого не делали. Первым делом неугомонный Р., воспользовавшись моментом, нассал им в горшок с сомнительными цветами в углу, вследствие чего и без того душная атмосфера резко ухудшилась…

Если бы мы знали, что в этом помещении после этого проведём ещё три часа — мы бы его остановили! Но мы не знали. И провели. Это был АД. Ушлый Р. взялся за тётеньку и принялся пробивать варианты: их было немного, а тётенька отчаянно тормозила. Всё это тянулось и тянулось… Уезжать мы должны сегодня ночью…

Всё дело осложнялось тем, что у всех на руках была валюта в евро, баксах и леях, и каждый билет разных вариантов Р. просил пересчитать в разной комбинации этих валют. Шли часы. Из горшка пахло миазмами. У тётки за стойкой пальцы вросли в калькулятор — со стороны это выглядело программированием компьютера марки 286 и ниже; не успевала тётя написать один вариант по прайсу — Р. ставил ей две новых задачи… Тёткин мозг на глазах погружался в беспощадный мир курсов, валют, пересчётов и прочей адовой математики… Я отчаянно потел. Всех трясло. Иногда из зала, где нас ждала часть уезжающих позже коней, заходил недовольный старый армеец Ролик, которому мы указывали на явно эстонское происхождение персонала этой конторы…

Все тухли, сиял один Р. — цена понемножку снижалась! Наконец, за три часа переговоров и пары тысяч пересчётов он вымутил бюджетный вариант за 53 евро на лицо до Москвы… Когда мы выходили оттуда пошатываясь, мне кажется, мы были готовы и по 100 долларов с носа отдать, только бы ЭТО кончилось… Мы даже успели на автобус в Бранн.

В Бранне нас ждал облом — мы опоздали на 10 минут, территория замка закрылась, и мы пролетели с его посещением. Не все. Поскольку большая часть народу собралась оставаться в Бранне на ночь. Дружной толпой пошли в ближайший кабак, где все опять напились. Я попробовал сливовицы — пойло жёсткое и резко бьющее по шарам…

Тема: в ресторане Бешеный спрашивает у официанта:

— Я хочу купить тарелку. Сколько стоит?

Тот в ответ делает жест руками — типа за пазуху убирает. Только он отворачивается — Бешеный берёт со стола немаленьких размеров блюдо и быстро суёт его в рюкзак! Тут нам приносят еду и начинают ставить на эти блюда перед каждым, перед Бешеным пустота… все хихикают. Бешеный невозмутим, когда официантка отворачивается — он просто хватает такое же с соседнего стола.

Вслед за ним отличились и другие…

Некоторые разошлись так, что стали посматривать на большие люстры и на шкуры на стенах. Как кто-то поглумился над Р.:

— Мама: — Р., а ты привёз мне какую-нибудь мелочь на память?

Р.: — да, мам… встречай во вторник два контейнера на Киевском…

Думали штурмовать замок, был разработан план — решётку преодолевать атакой типа клин, поставив во главе старых и увесистых жестильщиков Ролика с Юрком, во фланге у которых шли бы более жёсткие типы. Половина нашей тусы была ОФ — этим отводилась задача миролюбиво избить и связать охранника в сторожке, а затем перебежками толпой в 13 щщей, прячась в тени деревьев, прокрасться по склону к стенам замка и там немножко тихо пофотографироваться на фоне стены. Естественно, растянув при этом баннер и запалив фаеры.

К счастью или к сожалению, мы настолько упились, что план не был претворён в жизнь…

Пока бухали и глумились, наши адмэны сняли за копейки целый евроремонтированный дом, правда, с кодлой каких-то гастеров в комнате на втором этаже. Но те даже не вылезли, когда наша адская тусовка ввалилась туда. Я набухался и вырубился — к автобусу через час еле встал. Остальные продолжали жесть…

Бас обломился, зато нашли местных полицаев, и те за 100 лей с лица пообещали нам микроавтобус до Брашева… и опять облом!!!

Подъехала такая брюквовозка, по сравнению с которой шестые «жигули» покажутся «Икарусом»… 5 человек на заднем сидении… Акула на переднем. Это был кошмар. Особенно не повезло мне, 68-килограммовому недорослю, на худые коленки которого взгромоздился 90-килограммовый тип… на полпути одна нога затекла, и я перестал чувствовать сначала пальцы, потом лодыжку — в голову лезли неприятные мысли об омертвении тканей и гангрене… Когда сделали привал, еле выполз, приволакивая ногу… потом уже влезал последним и доехал нормально. Глумился, как обычно, Р., называя водилу свекольным магнатом и гадая, тронется ли тачка, если на неё сверху положить еще 150 килограммов репы… Доехали как-то.

Наша собака была в 2 ночи — надолго зависли на вокзале. Вокзал там — демоверсия нашей площади трёх вокзалов: гопники, цыгане, куча рыгаловок, где продают исключительно бухло, и ожидающий контингент — иначе как кидаловом и маргиналоидами назвать сложно. Мы бухали и в ус не дули. Я в этом выезде быстро потерял счёт влитому в себя алкоголю…

В полупустой собаке, на наше счастье, были закрытые 6-местные купе со стеклянными дверями, правда, скудно прикрываемые занавесками изнутри.

Двери мы заблокировали прягой и договорились бдить на случай кидалова… Тем не менее, в наше купе дважды пытался вломиться какой-то мутный тип из купе слева, но был послан нах. Периодически пробегали мутные типы, заглядывающие сквозь щели, часто кто-то дёргал за ручку, в общем, обстановка была нервной! Доехали без проблем.

На вокзале в Бухаресте долго ждали поезда… пили… Р. полил пивом вымогающего милостыню цыганёнка в Макдаке. Он обиделся и сбегал за братвой в лице такого же снусмумрика; тот посмотрел на нас и решил не связываться. Ещё видели, как пьяный дед в пиджаке и резиновых сапогах пытался стащить в синем аду рекламный щит, после чего был остановлен менеджером. Дед возмутился и стал показывать ему приемы кунгфу… жесть полнейшая.

Брюс Ли угорел бы…

Дальше были два дня пути — ещё больше пьянства. Потом прикидывал — мы в первый же день пути выпили с Р. на двоих в купе около 28 банок пива Becks меньше чем за полдня, и это при том, что предыдущие 5 дней мы лудили не переставая…

Запомнились проводники Вовка и Галюсик, которых мы так называли с момента встречи. Они потом привыкли и под конец пути даже бесплатно поили нас чаем. Барыга в Черновцах у информационного бюро:

— Девушка, а где у вас тут обменный пункт?

— А шо вам надо? (голос сбоку)

— Баксы поменять!

У мужика, как по волшебству, в руках появляется толстенная пачка гривен…

В Киеве была стоянка полтора часа — побухали в гаштете с друзьями Воинов и оказавшейся в Киеве О. Перцовка там ядрёная… На вокзале встретили нескольких Гэллантов и Югендов, зависавших там до вечернего поезда. Р. заболтался с ними и едва не опоздал на поезд… В последний момент он заскочил в вагон и шёл к нам через весь поезд. Прицепили вагон-ресторан — часть народа там немедленно зависла и упилась до потери человеческого облика со всеми вытекающими… в каком состоянии я выходил на вокзале в Москве… лучше и не вспоминать..

Последний выезд сезона был достойно завершён.

В плену врага (Паша Б-с)

Была зима. Шёл Кубок Содружества. Я ехал с футбола, когда мне позвонили и попросили выйти на станции метро «Улица 1905 года». Выхожу, смутно подозревая что-то нехорошее. Подозрения оформились в твёрдую уверенность, когда обнаружил поблизости очень большую толпу людей. Сразу я их не распознал, позвонил и мне сказали, что это точно не кони. Я перешёл дорогу и стал наблюдать за этим войском, за их движениями.

К сожалению, я был в фанатском прикиде, в броской белой куртке, и меня срисовали довольно быстро. Появилось ощущение, что надо сворачиваться, но опоздал. Группа крепких молодых людей окружила меня, оттеснила от дверей ближайшего магазина. Мы вместе перешли дорогу — мясники выглядели очень довольными удавшимся захватом.

Появился их лидер Вася. Мы поздоровались. На тот момент я ещё нормально к нему относился. Для них он был царь-император, авторитет, а я сказал ему просто:

— Здравствуй, Вася!

Мясники потускнели и ушли.

Сели в машину. Они забрали у меня сим-карты и отвезли к «Олимпийскому» — там отпустили. Потом мы встречались — они вернули симки. Вася потом предъявлял, что я кипишил там, начал прыгать, привлекать внимание, когда они уезжали.

Я подпрыгнул всего один раз: посмотреть номер его машины. Потом нашёл неподалёку знакомых, взял у человека трубу, набрал нужный номер по памяти и рассказал друзьям про эту ситуацию…

Стамбул, драка в самолёте (Федос)

Состав был огонь, хоть нас было очень мало, но Ярославка и RBW.

Я почуял, что что-то произойдёт, ещё в зале вылёта. Женя в хлам, сидит и излучает негативные эмоции:

— Я что, полечу с этими чертями?!

Мы смотрим на него и понимаем, что приключений не избежать.

Худо-бедно, сели в самолёт. Взлетели. Вскрывается бухло, в салоне идёт угар. Я сажусь с Женей. Тётка, у которой было третье место с нами в ряду, в ужасе сливается куда-то на всё время полёта. Женя пьёт ещё — и его сознание уходит в недоступные обычным смертным просторы алковалхаллы.

C Женей у нас уже бывали весёлые ситуации. Однажды мне из-за него сломали руку бейсбольной битой. Как-то я с подругой, Коля С-н, Миша-Врач и Женя у нас на районе отдыхали во дворе. На соседней лавке сидела компания, человек 5–6, они тоже пили. Женя был очень пьяным, и кто-то в этот момент в каком-то ракурсе сказал слово «бомжи». Для него это страшный раздражитель. Женя не любит бомжей намного сильнее, чем мясо. Он кричит:

— Где бомжи???

И бежит на компанию на соседней лавке. Начинается драка. Я подключаюсь. Кого-то валим, кто-то убегает. Возвращаемся, решаем, что надо отсюда уходить. Мы пошли по главной дороге от этого двора. Прошли метров 200 — сзади остановилась машина, из неё вылетело четверо парней с бейсбольными битами! Я услышал, что сзади какой-то кипиш, обернулся и увидел, что Женя уже лежит, они рядом. Я прыгаю навстречу, отбиваю биту рукой, чтобы добраться до оппонента, и начинаю нормально лупиться с одним из них. Тут мне сбоку прилетает битой ещё раз — БАМ! Нас завалили. Спустя время мы нашли этих парней и для профилактики отпинали их заводилу.

Возвращаясь к выезду.

Летим, высота 10000 метров. Женино сознание работает в боевом режиме «синий демон»: противник виден. Он начинает шизить навесь салон нелицеприятные для слуха турков лозунги — прямо и грубо поливает их в открытой форме.

В этот момент мимо идёт стюардесса с тележкой. Я сижу у иллюминатора, Женя посередине. В тот момент, когда она поравнялась с нами, Женя откинулся на меня к стене и одновременно ударил ногой по тележке сбоку. Что-то с неё вылетело, сама же тележка не опрокинулась, упершись в кресло и подлокотники.

Стюардесса начинает причитать:

— Кто-нибудь, успокойте его…

Прибегают мужики восточной внешности, владеющие русским. Потом выяснилось, что торговцы-челночники из Азербайджана. Оказалось, что в этом самолёте их летело человек 20. Это был единственный раз, когда я дрался на борту самолёта на такой высоте.

Они подрываются:

— Чё там? Эй, ты, сука!

Женя в ответ орёт:

— Давай, иди сюда!

В салоне закипел нешуточный перемах, но драться всем было физически невозможно: не позволяла ширина салона. C нашей стороны дрались Женя, я и Миша Г-с из RBW. Мы схлестнулись — они получили несколько ударов в лицо через сидения, и драка начала затухать сама собой.

Они говорят нам:

— Разберемся по прилёту.

Я отвечаю:

— Да не вопрос!

В аэропорту поставили визу за 20 долларов. Выходим из последней таможенной зоны и видим, что нас уже ждут. Стоит моб наших противников из самолёта — их уже человек 30 вместе со встречающими.

Один из них подходит к нам и говорит Мише Г-су:

— Пойдём раз на раз!

В ответ Миша говорит ему такую фразу:

— Я с чёрными раз на раз не выхожу!

В конце фразы он пробивает боковым в челюсть оппоненту — тут же начинается замес «все на все». Полупились от души… прямо в здании аэропорта.

Сели в самолёт — драка. Только получили визу, вышли — опять драка. Огонь.

Махач остановило появление полиции, которая начала арестовывать самых буйных. Женя стал одним из лидеров их хит-парада забияк, поскольку часть его агрессии досталась и полицейским. По итогу всех отпустили.

На сам футбол мы не пошли, побродили с девчонками по Стамбулу. Мне у них не понравились ни места, ни люди. Люди просто омерзительны, их молодёжь растёт уродами.

Я с девчонкой шёл мимо толпы молодых турков — их стояло человек 10. Один кричит:

— Эй, Наташа, пошли еб*ться!

Я им показываю жестом: «Да у вас не стоит!»

Турки улыбаются и ржут, может, поняли не так как-то. Отвратительное впечатление. Вал негатива от всего, что я в этой поездке пережил, от того, где нахожусь, всё нарастал и нарастал внутри. Этот негатив рождал внутри энергию разрушения.

В гостинице мы крайне жёстко перепились — нам сорвало башни. Женя сломал дверь. Я сломал тумбочку. Я смутно помню дальнейшее. Только хорошо запомнил, как сломал нос администратору. Вышло это случайно. Я спустился по лестнице и проходил мимо ресепшена. Он до меня докопался, начал мне что-то качать, и что-то в его голосе вызвало у меня сильный негатив. Делаю шаг к нему, бью в рожу — он падает на стойку. Я ухожу.

На следующее утро выписываемся — нам выкатывают счёт на 2000 долларов.

Мы говорим:

— Да пошли вы нах!

— Тогда мы вызываем полицию!

— Член себе в рот засунь и вызывай! Парни, поехали на метро!

Ушли, нормально доехали до аэропорта. Подходим к стойке — нам отказывают в регистрации билета. Это был чартер. Они уже получили от туроператора указание не регистрировать нас, пока мы не решим проблем с гостиницей.

Не хотите нас пускать — будем сидеть здесь. Мы садимся на пол у стойки.

Они говорят:

— Ну, сидите!

В итоге деньги отдал один из Воинов, который не мог улететь вместе с нами. Так и улетели…

Евровынос (Паша Б-с)

2005 год. Я помчал на Суперкубок. На этот выезд поехал изначально в одни щщи: пробил пути, как добраться подешевле, летел лоу-костом за 50 евро. Ночной поезд через Польшу, маленький пердяевский аэропорт, долетел до Бергамо, побродил там и двинул в Милан. Там встретился с Женечкой и компанией, которые уезжали в Монако. Они сказали, что в отеле неподалёку живут парни из окружения Зари, и дали их координаты.

Я с ними состыковался и пересёкся — они вписали к себе в номер. На следующий день пошли гулять. Один товарищ был при деньгах и хотел закупиться шмотьём, так что мы двинули по магазинам. Посетили магазин Lotto. Он взял себе сандалии и дальше таскал с собой большой пакет с ними.

Ходили-бродили, и ноги привели нас в бутик Stone Island. Зашли, посмотрели. На первом этаже выставлялись новые коллекции, внизу вещи со скидкой. Мы парни скромные, пошли смотреть вещи со скидкой. Начали смотреть шмот. Тут кто-то и сказал роковую фразу:

— Пищалок-то нет!

Подняв глаза к потолку, я удивился второй раз:

— И гляделок-то тоже нет!

Осмотревшись, мы увидели, что и продавцов на этом этаже тоже нет!

Это удивило. Поднявшись наверх, я обнаружил, что пищащих столбов на выходе тоже нет — на полу были только крепления, обозначавшие, что они должны там быть! Я спустился вниз и поставил в известность коллег. Сладчайший магазин!

Мы померили какие-то вещи, поднялись. Парень с лавэ пошёл покупать на кассу, в процессе покупки он повернулся ко мне и сказал, что забыл пакет с обувью снизу. Я сказал, что всё понял, и пошёл вниз. Взял куртку, которую мерил, кофту одному из парней, убрал всё это под коробку с сандалиями в пакет, поднялся, и мы вышли.

Дошли до Макдональдса. Зашли впятером в туалет для инвалидов и достали шмотки. Один из парней достал из кармана шорты и тенниску — я даже не заметил, как он умудрился запихнуть их под шумок! Куртку я носил потом долго.

На следующий день один из самых легендарных персонажей нашего движения вынес из этого же бутика два здоровых пакета, битком забитых шмотками…

Вторая история приключилась, когда мы играли с Интером. В Милане есть торговый центр «Ренессанс», а в нём отдел Stone Island. Мне там очень понравился свитер с капюшоном. Обошёл магазин, изучил входы-выходы. Пищащие столбики были не на всех выходах с каждого этажа, внизу на выходе на улицу они были примерно мне по плечо в высоту. Я надел свитер на себя и спустился на первый этаж. Пищалка на свитере была прикреплена на воротнике — она оказывалась выше уровня детекторов-столбов. Вышел на улицу, и ничего не запищало.

Только отошёл от торгового центра, неторопливо иду по узенькой крытой улице, поворачиваюсь — за мной едет полицейская машина. Также не спеша. Сначала я очканул, думал, сейчас меня принимать будут. Делаю пару шагов в сторону, если остановятся — будем общаться. Всё оказалось прозаичнее — они ехали за мной и не сигналили, потому что никуда не торопились. Я отошёл — они проехали мимо. Зашёл в макдак, скинул свитер, запихнул его в пакет — пищалку отдирали у кого-то в номере. Свитер я потом продал за 10 тысяч рублей — в московских магазинах он стоил на сотку евро подороже.

Ещё один случай запомнился в Берлине. Я ехал как настоящий пАдонок, подготовившись, с отвёрткой. Торговый центр на Александр-плац. Мне понравилась альфовская куртка-бомбер приятного цвета, классика. Померил её, изучил что там, как устроено. В примерке быстро избавил куртку от лишних атрибутов, как опытный покупатель убрал приобретение в заранее заготовленный пакет и спокойно вышел из магазина.

Замечательный шоппинг в Европе.

Прага, финал четырёх (Федос)

Приехали в Прагу, заселились. Было несколько игр, билеты нам выдавали бесплатно.

Мне этот баскетбол, как мёртвому минет.

Мы стояли с Женей у дворца спорта, когда к нам подвалили:

— Есть билеты?

Я тут же уверенно ответил:

— Есть!

— Продашь?

— Да! Почём возьмёшь?

— Давай по номиналу.

— Это сколько?

— 50 евро.

В первый день я сделал ошибку и отдал билет по номиналу. В следующие дни билет у меня уходил за 150 евро, плюс один билет я продал поддельный. На вырученные с поездки деньги я потом поднялся на Эльбрус, купил на них целиком всё снаряжение.

Желающие ударно пополнили гардероб методом евровыноса. Я показал пару приёмов одному из наших — и он переоделся целиком с головы до ног, включая кеды, в течение очень короткого времени.

В гостинице мы жутко перепились на радостях от встречи с Прагой. В этой гостинице праздновалась какая-то свадьба. Мы на неё вписались и очень хорошо поели. Когда синяя муть поднялась до предела, у парней снесло крышу — начали воровать. Картины со стен, вазы — всё, что попадалось под руку.

Ночь, в коридоре идёт вакханалия. Процентов семьдесят постояльцев гостиницы приехали в красно-синий набег, остальные тридцать заперлись в номерах и мечтают пережить эту ночь. Повсюду курят, на полу бычки.

Поднимается смотритель гостиницы. Первым, кто ему попался, был Ж.

Он уже снял картину в рамке в стекле со стены и сосредоточенно изучал её содержимое.

Смотритель что-то ему сказал и получил уверенный ответ:

— Да ладно, папаш! Она мне не нужна!

C этими словами он швырнул картину в сторону смотрителя — она чуток до него не долетела и с грохотом разлетелась на осколки под ногами. Чех в шоке, кричит про полицию, спускается вниз. На втором этаже стояла кадка с пальмой. Эту кадку подняли и сбросили вниз следом. Хорошо отдохнули!

Белоруссия — Польша — Словакия (Дым)

Ружомберок (Словакия) — «ЦСКА» (Москва), отборочный этап ЛЧ, август 2006

В эту авантюру я решил ввязаться сразу и не раздумывая, благо страны Восточной Европы — моя давняя любовь ввиду их относительной дешевизны и практически гарантированного экстрима, да и не впервой уже.

Была одна проблема: меня никто не собирался отпускать с работы (я проработал меньше полугода). Я решил проблему кардинально — попросту забил на работу и уехал на неделю в Европу, решив потом что-нибудь соврать про форс-мажор. Кстати говоря, решение оказалось правильным: меня подвергли жёсткому выговору за это, но не уволили, как сделали бы в серьёзной фирме. Наш отдел имел такой состав: я, профессиональный каратист Дима (обладатель чёрного пояса по годзю-рю), бывший подмосковный гопник и бывший героиновый наркоман Серёга, а также два брата — перманентных раздолбая. Одним из них оказался мой будущий самый близкий товарищ по работе, ныне покойный Андрюха, Таракан Медведковский. Он был отошедшим хулиганом ЦСКА из измайловских коней, которые топили с RBW. Андрюха дрался в том самом знаменитом первом забиве Ярославки и «Юнион» на поляне, получил в той драке сотрясение мозга. Он рассказал мне массу интересных олдскульных историй. Работа была что надо — а я всё равно уехал.

Виза была сделана, документы оформлены, билеты до Бреста куплены, и 21 августа вечером на перроне одного из московских вокзалов мы стояли и досвиданькались с многочисленной группой друзей, девушек и просто сочувствующих. Путь в адовом общем вагоне ничем особенным не запомнился: немного выпили, немного поглумились, и я очень беспокойно переночевал на третьей полке, опыты падения с которой у меня уже были… на этот раз обошлось.

Брест

Выездной Билайн подвёл — он не работает в Белоруссии…

Меняем деньги в обменнике на вокзале. В обмен на пару десятков евро я получаю толстую пачку белорусских денег с внушительным количеством нулей. Емать «Спартак», мы олигархи! Недалеко от вокзала пробили хорошую столовку; вообще белорусские цены ниже плинтуса. За очень низкий прайс можно набрать целый поднос вкусной еды, так что все остались довольны. После обеда оставалось довольно много времени до поезда, и наша зондеркоманда разделилась. Часть отправилась в город, а семеро человек, включая меня, отправились осматривать Брестскую крепость.

Т-н уверенно сказал, что знает короткий путь. Путь, возможно, был действительно более коротким, только привёл он нас в какую-то адовую промзону с забором высотой под 2,5–3 метра. Назад переться не было никакого желания: шли и так уже довольно прилично. Решили штурмовать. Более худые и похожие на ниндзя с зарядом: «ЯАМАКАСИ!» смело ринулись преодолевать препятствия, более габаритным и объёмным товарищам идея явно пришлась не по душе. Но и они, ворча, побрели вдоль забора в поисках более удобного места. Преодолели в результате все, хотя над одним 90-килограммовым товарищем мы сильно поугорали. Повиснув на заборе на двух руках, он никак не решался спрыгнуть, призывая нас то поддержать его, то подтянуть, то его футболка зацеплялась за забор — в общем, проклятое препятствие упорно не желало преодолеваться! Однако всё закончилось вполне благополучно.

Погуляв по Брестской крепости, воссоединились с остальными и пошли на свою собаку до Тересполя.

Брест — Тересполь

Брестский дьюти-фри — это отдельная песня. Аттракцион «Контрабандисты». Куча взъерошенных мамонтообразных тёток закупает блоки сигарет и бутылки водки. 2,5 доллара можно подзаработать, провезя их с собой и отдав человеку по ту сторону границы (по закону через границу с Польшой человек может провезти именно такое количество табака и алкоголя). Можно попробовать исполнить кидок, если очень нужны блок дрянных сигарет и литровая бутылка водки «Ельцин». Мы провезли и немного подогрелись на контрабанде. Цены неплохие, можно найти текилу за 15 баксов, виски за 8 и т. п. Я, М-вр и Р-н скинулись на троих на виски, Маугли взял ещё литр рома — запас на поездку в польских собаках.

В поезде кора: весь поезд «Брест — Тересполь» разодран и разобран на куски, в вагоне на подъезде к польской границе можно наблюдать, как тётки ныкают это нехитрое палево в крышу вагона, в какие-то дырки за обшивкой, куда-то ещё, причём ничуть никого не стесняясь. Как они потом его достают — фиг знает. Думаю, давно знают, какие смены погранцов работают и как-чего тут крутится, скорее всего, в отстойнике в этом поезде нужные люди уже знают, откуда доставать весь этот жир.

Таможенный контроль проходит прямо в поезде. С паспортом всё в порядке. Кивая на мой пакет с водкой и куревом, тётя-таможенник спрашивает:

— Для кого?

— Для себя, — говорю я.

— А за сколько в дьюти-фри покупал? — спрашивает её напарник.

— Не помню. Друга попросил — он мне купил, — отвечаю я.

Иди, говорят мне, и больше так не делай. И они улыбаются, и я ржу. Все всё понимают.

Мы в Польше.

Тересполь

Покупаем билеты. На собаках всю Польшу насквозь можно проехать, купив всего один билет за 56 злотых.

Опять разделяемся, большей частью состава топаем пробить чего-нибудь поесть и выпить вискаря. В ближайшем маркете ценители заодно затариваются польским угаром — яблочным и малиновым пивом «Реддс». Я опробовал — тема. У нас такого нет. По дороге видели бабку на велосипеде «Аист» — близость к нашим землям была налицо. Костёл, коттеджеобразные домики, сельская местность — всё выглядело вполне цивильно.

Нашли какую-то пиццерию, где можно было без палева на улице под зонтиком попить дьютифришный виски, немного разбавленный колой. Заказали пиццу. Распили. М-р обратил внимание на двух полячек лет 25–30 за соседним столиком — Коле захотелось женского внимания… Призывно потрясая бутылкой виски, Колян приглашающе сказал:

— Проше, пани.

Пани вздрогнули и отказались. Однако всю нашу пьянку Коля не сдавался и безуспешно, но упорно пытался их соблазнить… Поскольку польского он толком не знал, призывы к паням неслись на смеси английского, русского мата с редкими вкраплениями польских слов, Ну и, по мере того, как убывало в бутылке виски, не была забыта и история взаимоотношений России и Польши. Множились вокруг пустые бутылки пива (некоторые гурманы накупили сразу кучу сортов местного пивка с целью дегустации). К тому моменту, как Колина пытливая мысль в конце логического ряда предъявила уже сильно подуставшим от его исторических изысков паням зачем-то Семилетнюю войну (к которой Польша не имела отношения, как и Россия, впрочем), к счастью для паней, нам пора было двигать на вокзал.

По дороге зашли в кафе. Там у нас произошёл конфликт с каким-то агрессивным антимоскальским хохлом. Польша по-своему быдланская Мекка: количество агрессивного сброда в ней очень велико, и найти проблему в этой стране на ровном месте не составляет особого труда.

Но вокзале у нашей собаки по перрону ходил гопник с ножом в руках — заострял найденную в ближайших кустах палку. Что он с ней собирался делать в дороге — загадка…

Мы полезли в собаку — пора было ехать.

Тересполь — Варшава

Заняв несколько купе, пьём виски с колой, кто-то общается, кто-то играет в карты. Голова гудит. Я пьян. За окном смеркается, на некоторых станциях из окна собаки изредка можно наблюдать кучки местных гопников, тусующихся у всевозможных шлагбаумов, гаражей и подобных мест. Гопы коротко стрижены, спортивно одеты и апатично грызут семечки, рубятся по своим пацанским проблемам. Сельская местность выглядит цивильнее нашей глубинки: даже в самых непрезентабельных на вид домах-пятиэтажках типа наших хрущёвок стояли сплошь пластиковые окна.

Вдоль дорог, в окрестностях вокзальчиков и на стенах домов множество футбольных граффити и надписей, меняющихся от местности к местности. Бесконечные LKS, GKS, BKS, STAL, HOOLIGANS, DESTROYERS навязчиво бросаются в глаза повсюду.

К ночи мы прибыли в Варшаву. Город — одно большое грязное гетто. Атмосфера нездоровая, люди замороченные и на сложных лицах. На улице видели, как резвятся местные гопы: у одного из баров стоял автомат под незамысловатым названием BOXER. Кидаешь монетку — опускается груша. Бьёшь её что есть силы. Автомат показывает, сколько очков набил в зависимости от силы удара. Несколько польских пацанов нашего возраста лупили её так, что трясся весь автомат…

Каждый удар, по моим прикидкам, если так влупить человеку без капы по зубам, — из серии «Прощай, улыбка…»

В процессе ожидания нам довелось увидеть молодёжный состав Легии Варшава — самый маленький из этих парней не уступал габаритами самым крупным из нас!!!

Попили пива, пообщались, поели, дошли до вокзала, и вуаля — очередная псина.

Варшава — Бельске-Бьяла — Звардов — Кадка (Словакия)

На наше счастье, в ночной собаке немного народа, и мы без особых проблем заняли несколько купе. В нашем весьма просторном купе кроме меня, Маугли и Л. ехал какой-то польский кузьмич, сошедший посреди ночи. Остаток ночи мы нормально проспали, растянувшись во весь рост на лавках.

Польские собаки совсем не похожи на наши: во многих есть купе с дверями, с сидячими местами, во всех вагонах есть туалеты, а вот курить не везде можно. Вообще, за бухание наезжают почти повсеместно. Например, за распитие на улице на штраф со стороны местного мусора нарваться проще простого; за курение во многих местах тоже наезжают. Так, на одной из станций по пути назад двух наших парней пытались оштрафовать на немаленькую сумму за то, что они курили на улице в пяти метрах от здания весьма задрипанного вокзала.

Гуляем час по утреннему Бельске-Бьяла, по привокзальным улочкам — симпатичный небольшой городишко, дома в основном прошлого века. Этот кусочек их города напомнил окрестности старого Арбата в той стороне, где много посольств и застройка не отличается большой высотой.

Наша следующая собака оказалась двухэтажной. Конечно же, мы расположились на втором этаже: для кого-то продолжилось пьянство, для кого-то сладкий сон.

В следующей польской перди под проливным дождём мы зависли надолго. Поезда дальше не шли по каким-то техническим причинам, и, порядочно подустав там торчать, мы пошли другим путём и двинули на автобус в Словакию. Только сели в бас — со следующей собакой появились представители нашей «детской» банды, тащившие с собой двух сильно нетрезвых и плохо соображавших граждан американского происхождения. Кидсы встретили их во время гулянки в одном из крупных польских городов и, судя по всему, выпили вместе очень много… после чего янки поехали с K.I.D.S. на выезд. Кидсы & Сo тоже вписываются в бас. Едем. Без особых проблем проехали контроль и добрались до словацкого города Кадка (Cadca).

Кадка — Жилино — Ружомберок

Меняем в очередной раз деньги (все уже начали потихоньку ехать крышей, роясь в своём бюджете. У меня, например, в кошельке уже на третий день пути была пёстрая смесь десятков купюр из рублей, долларов, евро, белорусских рублей, злотых, словацких крон и прочих валют).

Словацкая собака больше похожа на наши, однако туалеты там тоже есть везде. И никаких обоссанных тамбуров. Даже обидно за родину.

Американцев напоили вусмерть и научили разного рода позитивным лозунгам: они пьяные орали на весь вагон на ломаном английском «Еб*ть «Спартак»!!! и «Мы построим новый рай!!.. …» … Эта синяя вайт-пауэр дискотека практически без перерывов продолжалась до Ружомберока…

Не доехав полтора километра до города, Кидсы & Сo вместе с отчаянно матерящимися янки на всякий случай спрыгнули с поезда на ходу и пошли в город пешком. Жесть как она есть. Особенно учитывая, что я и ещё пара наших парней прыгали с поезда вместе с ними…

Ружомберок

Маленький городишко. Дешёвые ресторанчики с огромными порциями. После 5 вечера всё закрывается — невозможно даже нигде обменять валюту.

Повсюду кони. Невозможно пройти сто метров, чтобы с кем-нибудь не поручкаться. Очень вкусное тёмное разливное пиво. Вообще попробовали много разных вкусняшек. Очень понравилось пиво «KELT», ну и, конечно же, родной «Золотой Фазан».

Я в местном маркете прикупил 2 бутылки местного абсента: одна красного цвета (называется «YOUNG BLOOD»), другая синего. Пойло убойное.

Идём к стадиону. Начинается мелкий дождик, но поскольку абсолютное большинство коней уже совсем-совсем нетрезвые, мало кто обращает внимание на это досадное обстоятельство.

Собака у нас сразу после матча, а с рюкзаками с бухлом на стадион попасть весьма затруднительно… однако, перебрав множество вариантов (самый простой пришедший на ум был спрятать в кустах у платформы), пытливый конский ум находит решение — договариваемся с девушкой на ресепшене у отеля поблизости и отдаём на пару часов рюкзаки на хранение ей.

На стадионе у нашего входа море знакомых лиц — представители практически всех банд от молодёжных до старых. Для такого выезда действительно неплохой состав выездного хардкора. Заходим на матч, уже знаем, что будет неплохое шоу.

Баннеры, люди подходят, настроение отличное, местные правоохранители уже напряжены — за 5 минут до матча из-за косяка одного молодого отнимают одну из двух огромных армейских дымовых шашек. Неприятно, но по сравнению с тем, что у нас осталось, — это капля в море.

И вот начало матча. Растягиваем на весь сектор баннер. Все кто хочет зажечь, — идут вниз; простые болелы, немощные и женщины стоят сбоку повыше; под баннером идёт активная раздача шашек. Я взял один из красных дымов. Баннер сворачивается, и практически сразу начинается мощнейшее шоу… ЖГУТ ВСЕ!!! Одна огромная военная шашка (в продаже таких не найдёшь), порядка 65–70 дымовых шашек и пара десятков обычных фаеров! В общем, шоу что надо.

К сожалению, некоторые не очень трезвые и не совсем адекватные личности не смогли себя сдержать, и часть пиротехники отправилась на поле (чего лично я абсолютно не одобряю). Траектория одного из фаеров очень удачно нашла щщи местного центрового полицая. После чего последовали немедленные репрессии — сектор начали поливать из брандспойта, и появилась «группа космонавтов» в традиционных обтекаемых белых шлемах и с резиновыми самотыками в руках. Игроки покинули поле, а на сектор зашел Гинер, толкнувший гневную и недоумённую речь.

К сожалению, её я пропустил, поскольку шашка взорвалась у меня в руках, и я (да и не только я) оказался обладателем сильно заляпанной конечности, которую принялся немедленно отмывать, поскольку большее палево придумать трудно… к счастью, у меня ещё обошлось без ожога.

В общем, в результате матч был продолжен, все успокоились, «ЦСКА» победил. Ближе к концу матча мы потерялись, хотя и успели на электричку. И всё бы было хорошо… Если бы через некоторое короткое время мы не узнали, что польские хулиганы, как позорные крысы, улучшив момент, украли у девушки из багажника машины наш баннер. Сказать, что настроение было испорчено, — не сказать ничего…

Спустя короткое время после нашего возвращения была устроена забивная драка со своровавшей этот баннер польской бандой ГКС Белхатов. Поляки получили своё, и баннер был возвращён.

Дальнейший путь обратно во многом напоминал путь туда. Немного поменялся состав людей, а в общем жара шла всё та же: те же собаки через Польшу с кучей пересадок, бухло, вписки, рамсы с какими-то борзыми чеченами в польской перди под названием Lukow. На одном из отрезков пути ночью все распределились по купе. Мы с М-ром выжили каких-то сектантов, позвали ещё своего чела. Спали втроём в купе переполненной электрички, двери заблокировали двумя ремнями — постоянно ломилась польская кузьма и контра, слыша в ответ: «Нах… с пляжа!»… Ночка была весёлой.

В Бресте оказалась беда с билетами — плацкарта не было в помине, последнее купе купили перед нами. Большая часть поехала до Минска. Р., Таня и я решили ехать по вписке.

Не доехал только я. Собственно говоря, не доехал я во многом из-за собственного тупежа, но в основном из-за синего угара и сказок Чуковского. Р. договорился, что вписываться я буду в купе у коней, взрослых уже мужиков лет за 30. Это они как раз взяли то самое последнее купе: парни сошли со своего поезда выпить водки в Бресте, забурились в кабак и благополучно профакали свой поезд; на их счастье, у одного с собой оказалась приличная сумма денег.

Таня вписывалась в берлогу сверху, я должен был спать на матрасе на полу. Мужики были синими вусмерть. Даже курить с ними рядом было страшно. Могли вспыхнуть. И что самое страшное, пить они не переставали ни на секунду, только изредка прерываясь на кадрёж с женщиной предпенсионного возраста из соседнего купе и прочие мелкие радости. Один из них в синем аду купил на вокзале в Бресте сборник сказок Корнея Чуковского («Мойдодыр», «Муха-цокотуха» и прочий трэш), и несколько часов мы слушали, как они угорали по цитатам из этой книжки, изредка прерываясь на более близкие нам футбольные темы. В конце концов, один допился и словил белочку — посреди ночи он начал вопить на весь вагон какую-то очередную тупую цитату (ненавижу Чуковского!!! теперь ненавижу…), да так, что успокаивать его пришёл проводник, который обнаружил в купе 5 человек вместо четырёх.

После некоторых выяснений и категорического отказа брать у меня взятку, он оперативно сдал меня некстати оказавшимся совсем поблизости ментам, которые постановили ссадить меня с поезда в Орше и пробить мои данные в местном отделении — такие правила. Меня заперли сначала в техническом тамбуре, потом ко мне припёрлась целая делегация из начальника поезда с какими-то тётками и проводником.

Было смешно.

Начальник поезда:

— А где твои вещи?

На самом деле, мой рюкзак лежал у Тани в берлоге, однако подставлять её было никак нельзя …

И я брезгливо достал из герметичного кармана ветровки носки, в которых до этого ходил дня четыре. Издавали они весьма обильно далеко не аромат любви, но поскольку они Lacoste, никак не хватало духу выбросить.

— Вот все мои вещи. Нижнее белье с собой в кармане, а больше ничего мне не надо. Зачем ещё что-то в поездке по Европе?

Прибавим к этому чётырехдневную небритость, попахивающую потной кониной майку и запах перегара изо рта (я тоже посинячил с мужиками под Мойблядодыра) — евробомжи форева. Собеседники не очень приятно изменились в лице и активно начали от меня отодвигаться. Я грустно убрал носки — обострять ситуацию как-то всё-таки не хотелось.

«Ты, наверное, наркоман», — задумчиво сказала тётка.

Мне вдруг очень захотелось ответить:

— А есть что предложить?

Но я стоически сдержался и с достоинством ответил, что я фанат ЦСКА, немного запил с друзьями и забыл выйти в Минске. А в поезд я попал, поскольку ехал в нём от Бреста до Минска, что, в общем-то, было чистой правдой.

Тётки тут же оживились, и одна заявила, что фанаты всё могут, они вообще 3,14здец какие находчивые. Я сразу проникся гордостью за репутацию своей субкультуры.

Вскоре делегация ушла, и со мной до Орши стали вести беседу менты.

Белорусские менты оказались нормальными, обращались очень вежливо, рассказали много интересного типа того, что у них в Белоруссии есть даже такой закон про вежливое обращение с гражданами, и милиции у них в Белоруссии вообще никто не боится. Потому что батька приказал им местное (а заодно и приезжее) население любить, беречь и трогать только в экстремальной ситуации (какая нафиг там диктатура? какой такой «режим»?).

После моего недолгого пребывания в этой стране мой респект к Лукашенко и вообще политике их властей возрос многократно: нет криминальных иностранцев и бомжей, адекватные акабы, чистые улицы, низкие цены, пенсии у стариков, на которые можно жить, и много чего ещё. Есть наверняка и свои минусы, но всё относительно. В нашей стране, по моему ощущению, беспредела куда как побольше.

В ответ я рассказал им, какой беспредел творится у нас, как мне перебили руку пришельцы с планеты обезьян в Нальчике, как били дубинками на концертах и выездах, как вообще нелегко путешествовать мирному фанату и что не все москвичи живут так запиписечно, как все почему-то думают. Менты, явно всё-таки улавливая часть амбре от моих носков даже из кармана и глядя на мою небритую физиономию (коренной москвич — гы-гы-гы), охотно с этим соглашались.

Разрулив проблемы с ментами в Орше, я купил билет и до 5-ти утра (когда приходил мой поезд на Москву) прожиганивал последние белорусские десятки тысяч рублей. Сильно набрался. Помню только — пил с какими-то белорусскими гастерами на вокзале за батьку. Они называли меня братухой и спрашивали, где я служил и кто сейчас по жизни… такой ад!

Сил хватило только зайти в поезд, взять бельё и практически сразу вырубиться… Когда проснулся, продрав глаза, первым делом увидел и услышал, как плохо одетый пьяный кузьмич с блевотиной на рукаве и сильно помятой физией сидит на краю моей кровати и увлечённо гонит колхозного вида девахе напротив, с которой только что, видно, познакомился. Что-то про то, что он потерял мобильник за 20 тысяч, и его теперь в Москве трахнет шеф. Слово «ШЕФ» он произносил так, что мне как минимум представлялся какой-то нереальный олигарх в костюме от Brioni! Он гнал, что его сестра — топ-менеджер отделения Парламент-групп в Белоруссии. На этом моменте я заулыбался — знает простой народ такие модные слова. Что у его сестры есть квартира в Москве. Гнал ей, как он там по приезду шикарно заживёт… В этот момент кузьмич с вожделением кинул призывный взгляд девчонке, однако на его гон она реагировала вяло. Дальше он начал гнать ещё что-то дико увлекательное, но я опять вырубился…

Ближе к Москве проснулся — звонил один из парней узнать, как я. Оказалось, что вся банда, поехавшая в Минск, едет через два вагона от меня… это судьба… Потопал к своим, а там уже и Москва, перрон, встречающие друзья, метро, и всё… до новых встреч!

Ружомберок (Костыль)

Это был мой первый евровыезд, я успел вписаться на него в последний момент. Загранпаспорт мне выдали в паспортном столе буквально в последний день подачи документов на визу. Сразу подорвался в посольство — подал документы и визу получил.

Как только мы сели в поезд до Ужгорода, у Шипы опустилось забрало: он начал пить и творить синий беспредел. Мы с ним даже друг другу рожи били. Потом, на обратном пути, дошло до того, что его отписали от отряда — ехать с ним было невозможно.

Первый хит Шипа устроил на границе Украина — Словакия. Мы ждали с хохловской стороны, когда погранцы займут свои будки для прохождения пограничного контроля. Наконец пограничники появились. Они идут по залу, в котором мы ожидаем. В этот момент Шипа в угаре хватает литровую баклашку с пивом и швыряет что есть силы через весь зал! Он чуть-чуть не попал в погранцов. Бутылка падает прямо перед ними, они в ахуе — что тут вообще происходит! Шипа ржёт, мы хватаемся за голову! Как-то всё таки прошли границу.

Естественно, всё время пребывания в Словакии мы бухали — первый евровыезд. Отличная атмосфера, крутое пиво, меганизкие цены. Все в восторге!

Шипа просыпается в гостиничном номере в Кошице. Чувствует, что-то странное происходит. Он трогает руками — под ним что-то мокрое! Говорит мне — что-то не так. Встаёт. Я смотрю — под ним здоровое жёлтое пятно… Говорю ему: «Шипа, ты просто чудовище… ты допился до дикого ада!»

Шипа начинает грузиться, мрачнеет на глазах, как так — даже в детстве не было такого! Ад и Израиль, просто конец света. Он начинает шарить по своей кровати и вдруг светлеет лицом. Из складок одеяла появляется открытая банка пива. Пьяный Шипа держал её в руках и уснул, вылив банку пива на себя!

Говорю ему, что ещё повезло, и он на этот раз отскочил, но если будет пить так же дальше — будет то, о чём он подумал!

Ещё был хит. С нами ехало два парня, родные братья-близнецы по погонялу Братухи. Мы с них были в отпаде — один в газмяс, другой нормальный. Второй напивается — первый трезвый. Один тупит — второй адекватен. Второй начинает тупить — первый становится адекватен. Они всё время менялись ролями, и никогда не было такого, чтобы они были в одинаковом состоянии! Если один нормальный — второй точно какую-то фигню исполняет! В итоге у нас появилась масса шуточек про то, что у Братух один мозг на двоих. Как будто они мозг друг другу по очереди передают…

Одного из Братух выписывали из поезда по дороге к украинской границе. Как только мы сели в поезд, всем раздали миграционные карточки. Всех предупредили: заполните сразу, потом будем бухать — станет не до этого, потеряете, будете не в состоянии пьяными ручки искать, начнутся тёрки с пограничниками с самого утра. Сейчас заполним, уберём и забудем. Братухи забили на это дело. У одного из них потом были проблемы. Утром идут погранцы, начинают проверять документы. Братуха им говорит: «Идите нахрен, ничего заполнять не буду». Они раз проходят — он им ничего не дал. Два проходят — опять ничего.

Начинаются тёрки. Братуха, ещё весь под алкогольными парами, с ночи в себя не пришёл, начинает бычить. Погранцы злятся — мы угораем.

Поезд трогается, погранцы достают наручники и начинают его заковывать, ты, мол, достал. Мы его отбили кое-как тактично, ладно. Погранцы на прощание сказали, что без этой бумажки он обратно не уедет, спрыгнули с поезда. На самом деле оказалось, что на эти миграционные карты всем пох, и границу он пересёк безо всяких проблем.

Возвращение баннера. Сечи на польских полянах (Боксёр)

Получив новость о том, что наш легендарный баннер украли поляки на выезде в Словакию, я сразу осознал одну вещь. Дальнейшая жизнь строилась, исходя из одной конкретной развилки — либо мы возвращаем баннер, либо перестаём существовать как бригада. Мы уже никогда не сможем спокойно жить с этим дальше.

Встретились, долго обсуждали, что делать. Пришли к пониманию, что дальше возможен лишь один вариант — ехать драться за баннер. Через знакомых по цепочке был найден выход на нужных нам людей. В итоге забились.

Как собирали людей на это турне — отдельная песня. Есть много людей, крутых с точки зрения физики и боевого мастерства. Однако когда жизнь доходит до подобных тем, постоянно получается, что этих топов нет. Те, кто должен был ехать, не могли по разным причинам.

Состав на эту драку большей частью состоял из людей, которые не были в числе 30 лучших бойцов фирмы. Однако эти люди при первом зове бросили всё и поехали биться за честь фирмы в дальние края. Всего нас было одиннадцать человек.

В день, когда мы должны были ехать, было дерби. Днём подрались со спартаковской бандой P.I.G. у станции метро «Волгоградский проспект». Нас было 25, их 60. Отличная сеча. В итоге мы их отлупили и погнали. Потом был сбор на одной подмосковной платформе — там всех арестовала милиция. Среди повязанных был один участник поездки, Ж.

Поезд у нас был вечером того же дня. Мы уже в поезде, его всё нет. Состав начинает трогаться, и мы видим, как наш товарищ бежит по платформе. Он запрыгнул в вагон буквально на последних секундах!

Туда ехали, абсолютно не представляя, с кем и где мы будем драться. Догадывались, что будут здоровые мужики. Угорали, пока ехали, но в воздухе ощущался некоторый мандраж. По дороге к Варшаве ехали и разговаривали: внутренний посыл был у всех однозначный — назад пути нет! Со щитом или на щите. Либо мы побеждаем, и Ярославка продолжает своё существование, либо её никогда уже больше не будет. Другого отношения к этому у нас не было. Надо выложиться до конца, проявить всю силу духа. В безысходности есть только один вариант — побеждать!

Нас встретили в Варшаве поляки — были совсем не впечатлены нашим внешним видом. Здоровяков среди нас не было, все худые, половина вдобавок невысокого роста.

Нас везли два часа на машинах, я даже успел поспать, чтобы избавить мозг от разрывающих мыслей. Быстрей бы драка! Мы были очень напряжены. Машины остановились на дороге — нам показали на тропинку. Идите по ней — там будет противник. Баннер лежит вот в этой машине в багажнике, победите — заберёте. Нет — нет.

Идём по тропинке, видим их на поляне. Я даже не знал, как называется банда, которая там стояла. Парни были на порядок крупнее нас — но не сказать, что суперздоровые. Было уже без разницы, каких они габаритов. Мы врубаемся в них — начинается драка. Они оказались никакими бойцами — мы надавали им в одну калитку! Те переживания, которые кипели внутри, настолько всех нас взвинтили, что мы их просто порвали. У поляков не было такой мотивации. В драке они не помогали друг другу, каждый дрался сам за себя. У нас же на помощь летели мигом. Кроме того, они не были готовы серьёзно терять здоровье — получив нормально по щщам, поляк поднимал руки и начинал говорить: «Баста! баста!» В драке раз на раз они превосходят физически наших хулиганов, но в массовой драке проигрывают более слаженной в групповых действиях банде. Им крепко досталось.

С нашей стороны пострадал только один из парней, Коля М-р. Ему подбили глаз. Он высморкнулся кровью — начал стремительно расти бланш под вторым глазом. Коля был как китайский пчеловод. Во второй драке с поляками ему тоже не повезло — опять два синяка под глазами.

Баннер вернулся в Россию. Честь фирмы была восстановлена. В этом случае проявилась вся суть Ярки — без разницы кто, но всегда находились люди, которые подрывались по первому слову и делали своё дело.

В драке со Шленском из Вроцлава сценарий драки повторился. 35 на 35. С их стороны огромные накаченные кабаны. С нашей стороны — состав худышей. Как и в драке за баннер, поехали драться далеко не те, кто, по идее, должен был драться. Было порядочно хороших бойцов, но были и люди, в эффективности которых в данной командировке я испытывал сильнейшие сомнения. Один из поехавших парней весил 40 килограммов!!!

С нами был один из олдовых RBW. Когда он увидел состав Шленска, то побледнел, посмотрев на них и посмотрев на нас. Мы ставили на одно — на взаимовыручку. Было ясно, что драка не должна превратиться в поединки «один на один» с этими стероидными Годзиллами. Мы настраивались биться до конца, без оглядки на всё. Победа или смерть.

Перед дракой мы встали в линию, и я сказал парням:

— Вы должны драться не за себя. Каждый из вас должен драться за людей рядом, за каждого из своих, кто рядом с вами. Вы должны сделать всё, чтобы никто не получил по голове, чтобы каждый остался целым. Если каждый из вас будет биться так — мы всегда победим.

Мы встали в круг, обнялись, посмотрели друг другу в глаза. Потом развернулись и пошли на поле. По дороге зарядили «Звучит наш гимн!» Поляки ждали, выстроившись в линию. Из-за накаченных габаритов казалось, что их в два раза больше, чем нас!

Срубаемся с ними — начинается замес. Все, с кем я махался, были на голову выше и намного шире меня. Я упал в партер со своим оппонентом: сначала он был на мне, потом я сел сверху. В этот момент ко мне подлетает поляк, начинает меня бить. Я вцепился в первого поляка, и, пока его держал, в моей голове была только одна мысль:

— Сейчас я на себя оттягиваю двоих, значит, кому-то из наших легче!

В этот момент подбежал Кирилл и вырубил поляка, который меня бил. Подлетели ещё ребята. Дальше мы так и работали, кидаясь из стороны в сторону на выручку своим.

В какой-то момент возникла короткая заминка. Стоит толпа наших и толпа поляков. Я вылетел к ним, пробил по щщам пшеку, потом ещё одному. Все кинулись вперед и Шленск смяли. Был угар — один из наших парней дрался в шлеме для водного поло — поляк ударом ноги умудрился порвать этот шлем. Многие поляки убежали в кусты. Мы вынесли их на силе духа, с нашей стороны было много разбитых лиц. Вообще чистых лиц не было ни у одного человека — весь наш состав успел получить по щщам. Шленск выглядел не лучше. Поляк, который вёз нас на эту драку, валялся после неё без сознания около 15 минут.

После драки один из поляков при нас позвонил по мобильному и сказал кому-то, что их побили школьники.

Герой вагона (Шушу)

Я ехал с работы. Сделал пересадку с кольцевой на радиальную.

Пятница, тёплый весенний вечер, «час пик» уже прошёл. Было свободно, большинство пассажиров ехало сидя.

В вагоне ехал молодой человек высокого роста, довольно крепкий. Было непонятно, то ли он пьяный, то ли принял каких-то наркотиков, но вёл себя крайне неадекватно — приставал к пассажирам, цеплял девчонок за коленки, заваливался на людей. Так он и шёл по вагону. В итоге дошла очередь до меня. Но тут нашла коса на камень.

У меня в руках была спортивная куртка.

Он мне начинает что-то говорить:

— Ты молодец, нормальный ты парень… только отдай мою спортивную сумку!

С этими словами ни с того ни с сего он хватается за куртку и начинает её вырывать, пытаясь упереться в меня ногой! Я воспринял это не просто как верх наглости — это был её запредельный айсберг!

Говорю ему один раз:

— Прекрати!

Бабушка рядом начинает причитать:

— Мужчина, отстаньте от мальчика!

Придурок не унимается. Я отбил куртку, но он успел исподтишка сунуть мне в грудь. Стою и чувствую, что закипаю. Мы доехали до «Коломенской» — двери открылись и закрылись.

Только двери закрываются — он опять приближается ко мне и предлагает выйти один на один на следующей станции.

Коротко отвечаю:

— Да пошёл ты нах!

Тут же бью ему троечку — боковой, апперкот, боковой. Мужик падает на пол. У меня опускается планка, начинаю его методично добивать, с криками: «Лежать, тварь!» Он меня очень сильно разозлил — я колошматил его довольно долго. Руки разбил об него сильно.

Когда я остановился, мужик был в крови, что-то бормотал, но ещё оставался в сознании.

Поднимаю голову — весь вагон смотрит на меня реально обалдевшими глазами!

Ничего себе, наконец-то восторжествовала справедливость!

Ко мне подошли мужики, пожали руку и сказали:

— Спасибо!

Тётки, увидев мою разбитую руку, стали давать мне салфетки. Мне уступили место, сказали: присаживайтесь! Я почувствовал, как же это здорово — быть позитивным героем! Герой вагона!

Только присел на лавку, как этот тип начал подниматься. Меня ещё не покинул адреналиновый туман в глазах. Машинально, на автомате, выстрелил наработанный большим количеством драк рефлекс — пробить пенальти! Я вскочил и что есть сил ударил этого урода ногой в голову; удар вышел такой силы, что на кроссовке остался кровавый след. Он запрокинул голову и слёг окончательно — зафиксировал я его чётко.

Люди вокруг впали в ещё больший шок: он в крови лежит, пузыри пускает. Кто-то вызвал скорую по связи с машинистом. Ко мне подошёл мужчина в пиджаке и галстуке среднего возраста и сказал до сих пор греющую мою душу фразу:

— Молодой человек, сейчас электричка остановится, уходите через ту дверь, в эту сейчас зайдет милиция со скорой! А вы оденьтесь, как будто вы не при делах!

Совесть и справедливость для русских людей всегда выше закона!

Сербия и Польша (Швед)

У меня остались смешанные ощущения от поездок в Восточную Европу. Сербия — это сплошной хаос. Что-то вроде начала 90-х у нас, только помассовее. Народу побольше на футбол ходит.

Страна находится в шатком положении, экономически и политически, в социальном плане. Всё это, как зеркало, отражается на людях. Трибуны Сербии — отпечаток времени. Есть отдельные группировки вроде Grobari, которые можно с натяжкой назвать фирмами, однако чуть что — и всё это перерастает в чуждый нашему околофутбольному менталитету пистолетно-ножевой радикализм.

В процессе нашего общения с сербами мы неоднократно предлагали им прийти к противостоянию по русскому образцу. Без пистолетов, бит, палок и ножей. Говорили, что это качественно улучшит околофутбольную конкуренцию внутри страны, позволит создать новую репутацию, даст возможность выступать на международной арене. Однако реальность бандитских 90-х и этнических чисток ожесточила души сербов. Мы бы хотели видеть более мягкими и по-спортивному честными сербские пересечения.

Поножовщина не красит мировую фанатскую субкультуру, честь имеет лишь бой на чистых руках.

Отдохнуть в Сербии парни умеют. При этом можно отметить, что их движ не особо наркотизирован в сравнении с движами других стран. В той же Польше фанаты склонны убиваться более продвинуто.

Польша — это отдельный разговор. Это фирмы, хулиганы, ультрас, усташки, пронизывающие всю систему футбольных лиг сумасшедшие фанатские союзы десятков команд, яркие перформансы и стероидные монстры.

У англичан мы взяли внешний вид, но ОФ при этом у нас свой, специфический. И у поляков ОФ специфический, свой, но вот внешний вид при этом… Часто польский моб на вид может напоминать толпу быков из Мытищ в моих 90-х. Но, конечно, попадаются и одетые по моде люди.

По ходу истории польский околофутбол превратился в серьёзное околокриминальное движение. Взаимная ненависть поляков была и остаётся очень сильной. Когда напротив друг друга оказываются две толпы равноценно подготовленных спортсменов, появляются другие аргументы. У поляков ножи и топоры раньше всегда были, а в отдельных локальных войнах и ныне остаются такими аргументами. Сама Польша довольно депрессивная на вид страна — это наложило отпечаток на её обитателей.

Их топовые люди, которые вышли из 80-х, как-то выделяются. Они другие. Когда смотришь на такого лидера серьёзной польской банды, на его окружение — сразу видно, что это сильные духом люди, что каждый из них воплощает в себе личность, определённый характер. Каждый из них сам по себе личность. Это чувствовалось. Видно, что они росли на других взглядах, в других взаимоотношениях.

Те, кто помоложе, были уже другими. Много спортсменов, много наркоманов. Хватает разных людей. Но такой харизмы, как у старших, у молодого поколения уже не ощущается.

Я гонял на выезды по Польше с составами топовых польских движей. Это был ад и Израиль! Едет целый поезд фанатов, поезд выделен исключительно под них. Под охраной, с вертолётами.

Полиции очень много — тебя охраняют как родного человека! За ними очень серьёзно следит полиция, все под колпаком, внутри движений много вполне обоснованной паранойи по поводу стукачей.

Как-то я наблюдал такую картину: у ограды сектора на высоком штыре была установлена камера, которая снимала происходящее. C угла сектора, если залезть на ограждение, можно было до неё дотянуться. Поляки, естественно, залезли и накрыли эту камеру дождевиком. Пришли стюарды, серьёзные на вид шкафообразные мужики. Все с огромными баллонами перцового газа — на вид как огнетушители в миниатюре. Они содрали дождевик с камеры. Девчонка залезает — опять его вешает. Стюарды подошли и начали с ней переругиваться. Она им что-то факает. Они очень медленно подходят всё ближе. Один ей показывает жестом: эй, мол, дай я тебе чего скажу. Она подаётся к нему, лицом в его сторону через решётку. Спустя секунду получает в лицо мощнейшую струю газа с расстояния в полтора метра… У нас милиция добрее!

Фанатский поезд в Польше — это путешествие в полном огне — множество людей в разнообразных состояниях. При этом спорт у них в большом почёте. Есть немалая категория людей, которые серьёзно относятся к ЗОЖ.

Польские хулиганы здоровые и сильные парни, они безбашены, всё серьёзно. Но весь их движ оставляет ощущение локальности, явления местного масштаба. Сейчас им даже не дают подраться у себя в городах. Некоторые из их пересечений заканчиваются трупами, потому что для некоторых движей большие драки редки: успевает накопиться чрезмерное количество ненависти.

Каждая страна Восточной Европы — это свой, локальный мирок. У нас всё-таки совсем другая тема и другой путь. Свой путь.

Синяя бойня (Крыл)

Был день рождения одного из K.I.D.S., отмечали на природе, в Строгинской пойме. Пришли на пойму, расположились, мангалы поставили. Сначала нас было человек 30–35 вместе с тётками и пассажирами.

Вижу, идут по берегу трое. Парень из Union, лидер Union и один из девилов. Идут мимо нас.

— Крыл, можно тебя на секундочку?

— Да.

Пожали руки. Стоим, разговариваем.

— Крыл, мы тут около вас находимся. У нас тут тоже шашлыки. Если хотите драться — давайте сейчас! Потом по синьке не хотелось бы.

Я подумал — все вроде отдыхать приехали. Женщины, дети. Зачем?

— Мы отдыхаем. Вы отдыхаете. Давайте отдыхать. Перемирие?

— Да только за!

Жмём друг другу руки, расходимся. Они уходят. День рождения набирает обороты, все бухают.

Кому-то из наших парней звонят RBW. Говорят, что знают, что рядом с нами сидит мясо. Они предлагали приехать и накрыть мясной шашлык, однако я всех отговорил от этой идеи. Вроде договорились же. Позже я пожалел, что мы не приняли предложение RBW.

Проходит около шести часов — у нас уже разъехалась половина состава, уехало много топовых людей. Все синие, в полный газ. Осталось 12 человек.

Со стороны мясников донеслись нелицеприятные заряды про наш любимый клуб и его фанатов, что было расценено нами как полная бескультурщина. K.I.D.S. тут же ответили аналогичными зарядами про «Спартак» и фанатов раба -3,14дораса.

Мы столкнулись с остатками их состава на просёлочной дороге в пойме. К этому моменту у них тоже разъехалась большая часть народа. На нас вышел такой же по количеству и столь же пьяный состав мясников.

Армеец М. и мясник Г. зацепились языками. Началась драка «раз на раз». М. валит оппонента, кто-то из свиней бьёт М.

Я подхожу, говорю, что была договорённость: сами же начинаете! Всё было по-честному — зачем такая фигня!

В тот же момент Ф. исподтишка со всей силы бьёт мне кулаком в лицо: он стоял за спиной рядом — у меня были опущены руки в этот момент, я не ожидал такого подлого нападения!

От удара у меня был сломан нос, вылетели четыре верхних зуба вместе с отколовшимся куском десны… Зубы выпали изо рта прямо с куском челюсти…

Рядом в тот же момент разгорелась массовая драка — все начали драться со всеми. Махач вышел равный, 12 на 12. Все 24 бойца были пьяными в полное «очко», с обеих сторон был реальный олдовый хардкор.

Драка шла очень долго, около 10 минут.

В какой-то момент поднимаюсь и вижу: пыль столбом стоит, руки-ноги летают в воздухе, непонятно, кто где. Кто-то встаёт — его опять гасят. Наш — не наш, смотрю, не могу ничего понять…

На дороге лежит Андрей Ч-г, легендарная у мяса личность. В первый момент я испугался за его жизнь, потому что увидел, что его пацанские ботинки стоят в метре от лежащего Андрея. Кто-то из наших ударом вышиб его из ботинок! Как будто поездом сбило. Похлопал его по щекам — он подал какие-то признаки жизни. Андрей пришёл в себя только спустя 10 минут после окончания драки.

Я оставил его в покое и побежал в месиво. У меня уже не было зубов, пьяный, озлобленный. Агрессии море. Дрались долго и как-то по-пьяному жестоко. К концу драки от майки у меня остались только рукава.

Вся их братва приняла горизонтальное положение. Особенно не повезло у них одному парню с двойным переломом ноги. В ходе драки он упал в глубокую канаву, сломал себе ногу. Пополз наверх из канавы, только выполз — тут же кто-то из наших прописал ему ногой в щщи со всей дури. Он улетел назад — сломал второй раз ту же ногу… По итогу сотрясение плюс двойной перелом ноги.

К концу драки у них остались стоять на ногах только Ф. и Г. — мы их загнали в кусты. Они стояли, шатаясь. Руки висели как тряпки. Все реально замучались драться.

Н. кричал им:

— Падайте! Вы про*бали!

Мы все остались к концу драки на ногах. Разошлись. Не знаю уж, как они своих парней оттуда уносили после такого.

C утра просыпаюсь — ужас! Зубов нет, лицо разбито в кашу, нос набок и от моей майки General White Boy остались только рукава… Друг детства был в шоке, когда я зашёл к нему и показал несколько своих зубов на куске десны — околофутбольный сувенир. Я пострадал сильнее всех.

Спасибо парням, через день они навестили меня на районе, посидели на лавочке. Парни приехали морально поддержать меня. Было очень приятно ощущать, что я не один!

Нальчик (Дым)

— Хозяйка, пули свистели у нас над головой!!!

— А сапоги у вас над головой не свистели?!

— Ааааааа.

(Из популярного советского мультика)

После убойного для мозгов выезда в Кострому накануне в день отъезда вставать было непросто… Сборы, рюкзак с кучей бухла и пачкой чокопаев, и я прусь на вокзал. Вместе с ограниченной в финансах и лениво учащейся фаном Лошадкой мы избрали самый жестокий для печени и долгий по времени маршрут — плацкарт до Нальчика и плацкарт обратно. Благо, как человек безработный и неучащийся я мог себе позволить потратить пять дней на выезд.

Приезжаю на вокзал — там уже тусят знакомые провожающие и отъезжающие лица. Появились всегда жизнерадостный Р., немного менее, но всё же жизнерадостные шэдики, часть выездной братвы с ласково позвякивающими сумками и пакетами. По мере прибытия народа становилось ясно, что поездочка будет адовой… В каком-то смысле нам повезло, ибо большая часть самых адских выездюков ехала в соседнем вагоне. Народу немного, на весь поезд человек 35–45, что уже наводило на нехорошие мысли — я думал, отчаянных наберётся больше. Многие собиравшиеся соскочили в последний момент.

Хиты начались с самого начала поездки. Проводником в нашем вагоне был некто Султан Наджафович (фамилию не запомнил), флегматичный престарелый абрек с лицом лучшего друга анаши, гашиша, шышек и прочих веществ, позитивно действующих на мозг человека. На руке у него был вытатуирован какой-то странный факел, в глазах читался тотальный похуизм к происходящему вокруг… Р. сразу ласково окрестил его Суликом, а Лошадка — осликом. Билетов он у входящих не проверял, ничего не надрывал и не отрывал, никого не палил, и в этот вагон, как мы быстро поняли, мог без проблем вписаться любой желающий.

Поезд тронулся, и все дружно принялись активно уничтожать взятые в дорогу запасы спиртного… Через некоторое время выяснилась странная вещь — в нашем вагоне за бельё проводник просил 60 рублей, в соседнем проводница просила полтинник, коням из ещё одного плацкарта, в другом конце поезда, бельё продавали по 45… Р. после того, как ему озвучили цифру, нимало этим возмутился и, указав проводу на то, что в нефирменном поезде бельё не может столько стоить, получил в ответ от зависшего на такой грамотной предъяве Сулика:

— Эээ, дарагой, слюшай, давай тебе бесплатно дам?

Дико обрадованный таким босяцким подгоном, Р. с сияющими глазами примчался с халявным бельём. Глубоко возмущённые такими поборами, мы без проблем выбили нам из Сулика бельё по 45 рублей.

Дальнейший путь проходил исключительно в алкоключе. Р. познакомился с начальником поезда и, пользуясь своим высоким коэффициентом ушлости и умением ставить на место всевозможных служащих, выбил на нас чиповый супец-лапшу. Обычная в вагонах-ресторанах история: в меню блюда есть — а в реале нет. Нам готовили на заказ.

Большую часть наших попутчиков составляли солдаты (с одним из которых карлы подрались в тамбуре, а потом пили вместе весь остаток пути) и люди кавказской национальности (увидев контингент, Р. сразу заявил что вокруг одни фотороботы… полный вагон фотороботов… действительно, абсолютное большинство наших попутчиков до боли напоминало лица в листовках-ориентировках, разыскивающих организаторов всевозможных терактов…). Ушлый Сулик, получивший мзду, на одной из остановок одного такого фоторобота попытался вселить на третью полку прямо над Р., однако разгневанный авторитет с позором изгнал дитя гор. Сулику пришлось определять джигита на другую шконку.

Синяя жесть разгорелась с новой силой, когда в Ростове подсели братья-скашники и сочинские кони: той ночью я засыпал под весёлые звуки бьющихся в тамбуре стёкол… Одного джигита научили показывать древнее римское приветствие — ему тут же почему-то набил щщи другой джигит. Странно — и почему же так вышло?

Так же мы немало повеселились, слушая, как ночью один конь в соседнем купе привёл даму сердца ночевать, после чего делегация из ехавших рядом тёток побежала жаловаться, что они уже не в том возрасте и состоянии здоровья, чтобы рядом с ними ночью творилось ЭТО (хотя ничего такого этого ещё не началось к тому моменту). Потом долго были слышны причитания про слабое сердце и свободные нравы современной молодёжи! Нам было стыдно.

Решив избежать возможного принималова на вокзале, Р., я и Лошадка сошли в Прохладном. Там было действительно прохладно и висел густой туман. Мы довольно быстро вписались в бас на Нальчик.

Диалог Р. с водителем автобуса:

— Это автобус до Нальчика?

— Да!

— Сколько стоит билет?

— Пятьдэсят рублэй!

— А что так дорого?

— Харашо, сорок!

У меня вообще сложилось впечатление, что в тех краях накинуть чирик-другой — это хорошая традиция местного населения…

Поспав в автобусе, вышли на автовокзале в Нальчике и двинули в гостишку «Старый Двор» на окраине Нальчика, где уже кучковались многие наши. После ряда движений благодаря случаю сняли с Лошадкой 900-рублевый номер за полцены (остальную половину дали молодые кони, которые отбывали тем же вечером — им надо было чуток отлежаться и принять душ).

Чуть позже подъехали люди, летевшие на самолёте: Паша Б-с, Пустота с женой. Стало веселее!

Немножко побухали, поехали пошататься по городу до матча. Сначала приземлились в кабаке напротив стадиона, цены мегадешёвые: разливное пиво — 14 рублей, порция хычин — 10 рублей. Потом пошли гулять по городу — и с этого момента мы почуяли неладное. Местное население поголовно смотрело нам вслед, сплошь и рядом мы ловили на себе косые и весьма враждебные взгляды, однако дальше взглядов дело не доходило. Дошло позже… Постоянно встречались люди в форме и с оружием.

Тормознула на перекрёстке тонированная тачка. Мудак внутри высунул фак и прокричал на ломаном русском «цэска хуйна!». Тут же отважные джигиты дали по газам. Крутая акция.

Парни видели в городе два раза, как ДПСники тормозили тачки — водители на ровном месте начинали драться с ментами. Много злых и сложных лиц на каждом шагу. Русских в городе нет практически ВООБЩЕ. Зато на глаза постоянно попадаются непривычные глазу фичи а-ля магазин «Исламские товары» и т. п.

Посидели в Инет-кафе, двинули на матч. Подходим к стадиону, народу море… к кассам не пробиться… Все менты не знают, где сектор для болельщиков, — все посылают нас в разные стороны. С грехом пополам выяснили, что нужно обойти стадион кругом. Обошли. Первое, что увидели, — железные ворота и толпу местных, рвущихся туда. Менты и солдаты-срочники лупят всех, кто пытается пролезть. У одного солдафона собака без намордника — он периодически ослаблял поводок, и собака упорно пыталась кого-нить тяпнуть. Жесть.

Кое-как пробиваемся через толпу к ментам и пытаемся объяснить, что мы из Москвы и нам нужен сектор болельщиков ЦСКА. После долгих препираний, показав паспорта, попадаем на сектор. Из всех коней, присутствовавших на секторе в тот день, билеты купило человек 5… На стадионе, думаю, тоже немногие брали билеты — кто-то прорвался силой, многих на моих глазах вписывали менты, родственные и дружеские связи там в почёте. Менты все местные, пара неизвестно как затесавшихся туда относительно славянских физий наблюдалась только среди солдат-срочников.

Наконец, на секторе. Народу мало, фирменных людей приехало человек десять. Пели и шизили все как могли. Зато нальчукчовцев набился целый стадион… Такое впечатление, что болеть-тусоваться-грызть семечки пришёл весь город.

Вокруг стадиона на деревьях, мачтах, на крыше дома напротив нашего сектора можно было наблюдать местных любителей футбола, безденежных и без блата; на некоторых деревьях висящие связки стремящихся к спорту нальчукчей напоминали гроздья экзотических бананов… Судя по всему, культура витья гнёзд на деревьях для просмотра футбола не чужда Нальчику, ибо эти персонажи вроде бы не сильно обламывались…

Проходящие мимо сектора представители местной молодёжи и более возрастной части населения строили рожи, орали какую-то чушь, показывали пальцами по горлу нашу незавидную дальнейшую участь, тыкали пальцами и подолгу зависали, вперившись взглядами в столичных штучек. То есть в нас. Один проходящий мимо договорился: после очередного оскорбления в наш адрес один из коней в первом ряду прописал совсем оборзевшему джигиту — менты разняли завязывающуюся бучу.

Что характерно, как потом выяснилось из рассказов об общении выездюков с местными, никто из местных не верил, что мы приехали за свои деньги. Все спрашивали, сколько нам заплатили за это…

В перерыве произошло несколько весьма показательных разговоров между подошедшими местными и нашими парнями…

Одного отозвали в сторонку и окружили. Тут же подтянулись наши. Привожу этот дешёвый развод относительно дословно:

— Слюш, угости бумажкой, а?

— Какой бумажкой? Срать, что-ли, хочешь?

— Нэт, сторублевой.

— Ты в себе? Нам самим деньги нужны, мы издалека приехали…

— Мне до дома доехать.

— Ты где живёшь-то?

— Да тут нэдалеко, минют десять идти…

Немая сцена…

Другой конь спросил у местного абрека, у кого можно купить местную розу. Через некоторое время абрек прибегает с розой и говорит: «Давай типа меняться. Ты мне конскую, я тебе нашу». Конь говорит: Нету у меня розы нашей». Абрек в ответ: «Ну, иди и возьми у кого-нибудь на секторе». Наш посылает горца в горы. Видя оживлённую беседу, подваливает местный ОМОНовец, спрашивает: «Чё за базар?» Абрек ему трёт чего-то. ОМОНовец поворачивается к стосу и говорит (дословно):

— 5 минут тебе, чтобы найти шарф, или зубы выбью нах.

Армеец в ответ вежливо советует следить за своими зубами, которые тоже сейчас могут треснуть. ОМОНовец тут же спускает базар — и стороны расходятся.

Во втором тайме началось. Полетели камни. Сначала немного. Парню рядом со мной попали в щёку. Потом в течение короткого времени две пробитых головы, жене моего друга и совсем молодому пареньку. У обоих головы в крови, ещё некоторое количество мелких травм. Под конец тайма армейцы забили гол, запалили фаеры, команда нас поблагодарила. И вот, после того как она покинула поле, начался АД. Огромная толпа справа ломанулась к нам — мусора принялись её сдерживать. Куча кривляющихся бессмысленных лиц, тысячное море агрессивных людей, прыгающих и закидывающих камнями сотню человек, большинство которых составляли мирные болелы, карлы, женщины и дети…

Дерьмища летело немало — куски бетона и асфальта, бутылки с водой и прочий скам, причём вышедшие со стадиона поддерживали оставшихся на нём: снаружи из-за пределов стадиона дерьмище летело тоже только в путь. Едва успевай уворачиваться. Мальчику лет 7–8 один из камней пробил голову у меня на глазах.

За спинами ментов и в таком количестве все крутые. На какой-то момент казалось, что менты не сдержат толпу и начнётся месиво. Многие поднялись повыше, чтобы легче было защищаться… камни летели отовсюду, многие сели на корточки и закрыли головы куртками… В голове появились уже мысли о том, чтобы продать жизнь подороже. Начинаю разминать руки. Тут же мне в правую руку, у которой как назло было вывихнуто и до этого запястье, прилетает весьма увесистый кусок бетона… В глазах чернеет. Следующий момент только помню, что сижу на корточках и перед глазами всё плывет. Держусь за руку и хочу встать — если начнётся месиво, надо быть на ногах. Мимо бежит красный от переизбытка адреналина карлан и орёт:

— Охренеть! Это круче, чем Манежка! Это круче любого забивона!

Слово «м*дак» так и вертится на ставшем непослушном языке — никакие траблы не стоят пробитой головы маленького ребенка…

Ко мне подбегает Лошадка, поддерживает. Бедная Дашка, пока меня прикрывала, ей кто-то засандалил камнем в задницу… Рука потихоньку опухает. Мент отводит меня в машину; мажут йодом и перевязывают, суют таблетку фена под язык. От обезболивающего укола я отказался, о чём весьма скоро пожалел…

Мент привел меня назад. Камнепад в таком масштабе прекратился, хотя из-за стадиона ещё прилетали отдельные снаряды.

Потом было долгое ожидание, пока разгонят толпу за стадионом. Разгоняли долго — успело стемнеть.

Когда подали первый бас, народ дружно вздрогнул: такой красивый рейсовый автобус с бааальшими стёклами… от которых будет немало осколков. Но всё в результате обошлось, и он без происшествий увёз часть людей до Минеральных Вод, тех, кто не оставался в Нальчике на ночь. Потом дали второй бас. Поменьше. В него забилось количеством раза в два больше народу, чем то, на которое он рассчитан… на этой труповозке нас и повезли по гостиницам после долгого ожидания… Тронулись, наконец-то. Кто-то сказал: «Поехали, смертнички»… Когда выезжали, кто-то запел: «Врагу не сдаётся наш гордый варяг…» АД!.

Вырубили в басе свет, менты врубили мигалки и на приличной скорости повезли нас по городу.

Обошлось, хотя в городе на одном из первых перекрёстков к нам ломанулась толпа — но они не успели атаковать бас. Какие-то группы людей дальше по дороге выскакивали из переулков и бежали нам вслед, но автобус набрал приличную скорость и оттранспортировал наши тела от стадиона и его окрестностей. У меня дико разболелась рука, вообще с трудом воспринимал происходящее вокруг…

Состояние стадиона и организация матча заслуживают только матных слов.

Нас привезли в гостишку, там вызвали такси, и Лошадка повезла меня в единственный в Нальчике травмопункт, пока остальные пошли напиваться после пережитого. Здесь нам дико повезло — попался хороший человек. Местный парень, он 4 года проучился в Москве во ВГИКе. Выслушав наш трабл, сразу впрягся и принялся разруливать. По дороге рассказал нам, что местные здесь не любят никого — ни чужих, ни друг друга. В этих краях человек человеку волк.

Реально хороший человек — в том городе всё-таки встречаются и такие. Я прошёл по его медицинскому полису, без паспорта. Он научил меня, что сказать. В приёмном до нас докопался какой-то пятнистый демон с автоматом, мол, кто я ему такой и откуда у меня такая травма… Таксёр навешал ему лапшу на уши, типа я его друг и покалечился у него дома. Причём я проходил под именем-фамилией таксиста, а он назвался ещё как-то. Длинная и запутанная история получилась в его исполнении. ВГИК — это хорошая школа. Спасибо, Рус!

Меня осмотрели и просветили рентгеном… Удалось сойти за местного, хотя сцена и ситуация была ещё та. Долго рассказывать все тёрки и нюансы. Обмануть удалось и милицию и медиков. Диагноз — сильный ушиб и вывих запястья. Слава Создателю, обошлось без переломов. Так экстремально я ещё ни разу травмопункт не пробивал.

Человек реально бескорыстно помог, при том, что сам мог подставиться и поиметь проблему. Что было бы, если не он? Какое бы было отношение и как и за сколько бы мы разруливали в травмопункте, без полиса, и с бдительным ментом (работа у него там такая) — хрен знает. Уверен, сложись всё немного иначе — и я писал бы куда более жёсткие строки про местные правоохранительные органы…

Потом поехали назад в гостишку, купили мороженого приложить к ушибу за неимением льда. Тепло попрощались с Русланом… почти все пили в ресторане, я же наглотался обезболивающего и поэтому отправился на отдых досрочно. Лошадка тоже устала после таких движений — доели остатки мороженого и вырубились намертво. Нечасто случается такой насыщенный событиями вечер в жизни…

Утром позавтракали. Большинство коней свалило пить и купаться на грязевые источники. Мы успели подскочить на проводы улетающих, потом поели и двинули к вокзалу.

Путь назад для большинства прошёл в жестоком алкоугаре: синие песни, немножко расстроенные проводники, рамсы с пассажирами. Пили жёстко, один чел махнул на стоянке мобилу на восемнадцать баклашек пива… К следующей остановке ещё четверо готовы были конвертировать свои средства связи в жидкую валюту… потом удивлялись, протрезвев, куда же делись их телефоны!

К нам в купе в первой половине пути подселился гопник Вася родом из какого-то маленького городка с незапоминающимся названием, довольно забавный чел. Вася ехал в Москву гостить, по дороге кормил нас наготовленным в дорогу. Я рассказывал ему про футбольный хулиганизм. Вася поделился нюансами жизни родного города. Гоп-стоп нон-стоп. Драки с чехами, одна дискотека на весь город, никаких субкультур («ну вот, только рэперы есть, их никто не трогает, правда, как-то пришёл я с друзьями в ДК, у них какой-то фестиваль, ну и от 3,14здили их…»(c))

И вот, наконец, я в родном городе. На перроне уже встречали друзья, которых я был безумно рад видеть. Рукопожатия. Москва. Пора возвращаться к обычной жизни… до следующего выезда.

Ночной бой (Шу)

«Следующая станция: Москва-3!» — раздалось из динамиков громкоговорителя электропоезда.

Вот и добрался почти до места сбора. На часах 11 вечера. «Сделать бы всё до закрытия метро, а то потом опять хлопот не оберёшься домой возвращаться», — промелькнула в голове мысль. Но всё, как всегда: ты предполагаешь, а Бог располагает. Домой я вернулся на следующий день с восходом солнца…

4 часа спустя. 100 километров от Москвы, где-то под Дмитровом, федеральная трасса.

— Red-Blue Warriors!!! Red-Blue Warriors!!! Red-Blue Warriors!!!

Сейчас всё начнётся…

Только-только соскочил с собаки, огляделся — никого нету. Опоздал на сбор на 10 минут. Боялся, что все уже уехали, но на платформе заметил знакомые колоритные щщи. Уффф, успел — уже хорошо.

— Здарова, Саш!

— Привет, Серёг, а где все?

— Вон туда пройди, там уже все в сборе.

— Мы сейчас с Максимом дождёмся еще пару человек и тоже придём.

Я, теряясь на неосвещенной, грязной дороге, топаю в сторону какой-то непонятной палатки, на которую мне указал Серёга.

— Псих, к вам в машину можно? Мне места не хватило.

— Давай залазь.

— Походу нихера не будет, не могут они их найти.

— Интересная затея — догонять их по трассе в 12 ночи. Далеко-то они уехали?

— Да я не знаю.

— Ладна, я пойду узнаю, что там и как.

00.30. Станция Северянин, Ярославское направление. 9 машин. 70 человек.

К этому моменту подъехали Гэлланты на трёх машинах, но всё равно мест всем не хватало. Пришлось вписаться к Кидсам в авто. Сидим в машине у П. Трое на заднем сиденье — я, Б. и ещё какой то стос. Впереди, вальяжно уперевшись коленками в приборную доску, сидит Н.

— А состав хороший.

— Да-а-а, состав классный…

Неожиданно беседа прерывается… наши взгляды устремляются на две мусорские машины, которые подъехали внезапно. Кони, как испуганный табун, попрыгали по своим авто и «галопом» рванули от серой опасности.

— И чего? Куда мы сейчас?

— Да хрен их знает.

— Ну, надо решать быстрее, а то люди на метро опоздают: скоро закрытие. Набирай Максиму скорее.

— Сейчас, минутку, вот вроде остановились первые машины — припаркуемся и спросим.

Подъезжаем на место действия последними, уже потеряв надежду, что мы кого-либо догоним на этой ночной трассе.

Аккуратно обгоняем автобусы бомжей и паркуемся на обочине. Выходим. По телу побежала знакомая, так любимая мною дрожь — адреналин начинает импульсивно разбавлять кровь. Стоим друг от друга метрах в восьмидесяти. Они построились, перегородив всю дорогу в обе стороны. Получилась очень красивая картинка — 80 человек стоят, сгруппировавшись в ночных сумерках, сзади их подсвечивают фары автобусов и машин, которые так и не успели проехать.

Без суеты встаю в строй. Иду чётко посередине, сзади кто-то суетится, орёт, чтобы не разрывали строй. В голове одна мысль — стыдно будет проиграть после заряда RBW, ох как стыдно.

Где-то в одном строю с нами идут динамики, вроде Кэпиталс. Присоединились к нам уже в Подмосковье — 3 машины. Это к ним сегодня на выезд в Ярославль пожаловали мешки тремя автобусами. Погоняли карликов перед кассами, догнали уже по пути в Москву два автобуса мусоров и отоварили их.

Нас меньше — 50 человек.

Начинаем сходиться. Слышу удары бутылок об асфальт. В следующую секунду передо мной, как подкошенный, падает один из наших — бутылка попадает ему чётко в лоб. Схватившись двумя руками за пораженное место, он корчится на асфальте от боли. Я ничем не могу помочь ему. Некогда. Перешагиваю тело и иду вперёд. Поднимаем руки, заряжаем:

— Москва!

Первые ряды сходятся. Мы отчаянно давим. Попытавшись перешагнуть первых упавших, путаюсь в них. Кто-то сзади поддерживает меня за пояс, не давая упасть, и в этот момент замечаю замешкавшегося бомжонка. Выкидываю двоечку в направлении его подбородка — оба удара точно ложатся в цель. Он падает плашмя, я сажусь на него сверху и начинаю правой рукой методично засовывать удары в его неумную голову. Обработав одного, поднимаюсь, смотрю, на кого бы ещё переключиться. Но рядом только заваленные бомжи.

Встаю, добавляю два раза с ноги, чтобы не поднялся. Подбегаю к телу другого мешка, начинаю поднимать. А парень лежит, притворившись, что ему досталось, без единой царапины на лице. Я не причиняю ему никакого вреда, даю руку и говорю, чтоб шёл поднимать своих. Бегу вперёд и тут замечаю шевеления у бомжовского баса. Ныряю в проход, забегаю по лестнице, решаю штурмовать в одни щщи. Неожиданно из темноты получаю удар в область надбровья. Не понимаю, откуда ударили, выбегаю назад из двери, снимаю капу и ору:

— Выходи, с*ка! Давай «один на один»!!!

Ответа не последовало…

Оборона гаштета (Крыл)

Был день рождения у девчонки одного из наших парней. Собирались в заведении неподалёку от одной из станции метро на фиолетовой ветке; тусовка чисто K.I.D.S. Все пришли с подругами, с жёнами. Одна девчонка была беременная. Всего со вторыми половинками около 20 человек.

Культурно сидим, на столах цветы, закуска, чай с тортиками. Ничто не предвещало вспышки насилия! Сидим, общаемся, бухаем, отдыхаем.

К сидящему Б. подходят два парня, протягивают руки:

— Здорово, Кидсы!

Я услышал краем уха и не понял сначала, кто это такие. У них с Б. начинается разговор. До меня долетают обрывки фразы:

— Выходите из бара!

Тут один из парней неожиданно бьёт сидящего Б. Я в ту же секунду понимаю, что это точно не кони!

Мы подрываемся и лупим этих двух. Это оказались алтуфьевские. На улице нас ждало еще 40 человек. Они узнали, что мы сидим тут, и приехали из Алтуфьево, чтобы нас накрыть. Мы прекрасно знали, что это за люди: однажды двое Кидсов вышли из метро на «Алтуфьево» — там стояли это мясо. И они составом в 30 человек избили арматуринами двоих наших парней, одному из этих Кидсов сломали позвоночник… Мрази! Подлые гиены, люди без чести. Такие поступки не лезут ни в какие рамки.

Избитые мясники выползают на улицу и сообщают своим, что кони выходить не будут. Тогда алтуфьевские решили брать кабак штурмом!

Само заведение было подвальным, надо было спускаться по лестнице, которая была довольно узкой, — сразу 40 человек вломиться в бар не могло физически. Это обстоятельство не дало им реализовать своё четырёхкратное преимущество.

Они ворвались, и лестница сразу оказалась заполнена массой галдящих мясников. Мы увидели это и побежали навстречу, перехватив их у подножия этой лестницы. Мы не хотели дать им войти в зал, сзади были наши близкие. Началась плотная сеча в предбаннике.

Под этой лестницей как раз был туалет. Ф. там отливал в тот момент, когда вломилось мясо. Он сделал свои дела, открыл дверь и тут же получил несколько сильных ударов. Его по итогу забили толпой прямо в туалете.

Первый натиск мяса остановили три наших топовых человека, вставших в ряд. Каждый из этих персонажей по отдельности является квинтэссенцией лучших бойцовских качеств конского хардкора; несгибаемые духом люди, которых много раз не могли завалить куда более именитые противники. Из-за их спин остальные швыряли в мясо дерьмо и подключались к драке, когда в обороне на секунду возникала прореха. Адская дичь — за считанные секунды по многим лицам начала течь кровь.

Тем не менее, спустя время драка немного сместилась в сторону зала. Там сидело много обычных людей, которые пришли покушать и пообщаться, отдохнуть. А тут такое началось! Они были жутко напуганы, некоторые лезли прятаться под стол, кто-то закрывал телом женщин и детей. Адский страх в глазах.

Рубилово разгорелось не на шутку. Разбили все плазмы. Стулья, столы, еда, пепельницы летали по воздуху, использовались в ходе потасовки. Хватали тарелки с кусками недоеденного кем-то мяса, кружки — всё это швырялось и разбивалось о головы враждующих сторон. С нашей стороны билось 12 человек, с их — около 40. Этого количества хватило, чтобы в ходе драки разнести кабак до состояния «под списание».

В ходе драки я дёрнул охранника:

— Дай мне ствол!

— У меня только дубинка…

— В жопу её себе засунь…

Одному из мясников мы сделали сэндвич: на него, лежащего, грохнули стол и встали сверху. Много жестоких травм. Обе стороны получили серьёзные повреждения, кое-кого немного покалечили.

Но все уже слишком устали — слишком много травм получили бойцы… Мясо решило отступить, хотя в драке однозначный победитель так выявлен и не был; мы все, кроме загашенного в туалете Ф., были готовы продолжать драку.

Знакомый мясник из Митино опоздал на это мероприятие. Потом рассказывал:

— Я поднимаюсь на эскалаторе — алтуфьевские как раз едут вниз: все с побоями, часть не могла идти самостоятельно, их с собой уносили за руки — за ноги…

Мы тоже пострадали и довольно сильно. Досталось каждому. Больше всех пострадал Б. — его пришлось замотать бинтами так, что он стал похож на ниндзя, на лице места живого не было.

Уходили через кухню, прошли мимо кастрюль и поваров. Повара нам сами показывали путь. На улице с противоположной стороны дома вовсю выли сирены. Мы взяли такси и разъехались зализывать раны.

Все были по итогу на позитивной волне: отлично подрались и отстояли свои позиции!

«Честный» ОФ (Шведка)

Я видела огромное количество драк: со временем мне стало абсолютно всё равно, кто, где, с кем и как дерётся. Насилие перестало вызывать эмоции, за исключением случаев, когда дрался наш состав — люди, с которыми я по жизни общалась. Те, кто мне дорог.

Один случай запомнился особенно. Мы приехали на забив — парни подрались, всё ровно. Часть народу уехала: кто-то поехал в травму, кто-то по своим делам. Нас осталось 12 человек. Мы ждали ещё состав, который должен был приехать на следующий забив.

Тут из леса показались непрошенные гости — мясной Альянс во главе с Васей. Всего около 70 человек.

«Русский стиль» в жизни в Васином исполнении оказался не столь красивым, как понты в Интернете. Они приехали на чужой забив огромной толпой и избили в пять раз меньшее количество народа. Получили все.

Один из мясников, с которыми мы забивались тогда, был с нами в тот момент. Он сказал:

— Вы что, совсем ах*ели? Это что, нормально по-вашему?!

Этот мясник встал с нашими против Альянса и тоже был избит.

Очень сильно тогда досталось одному из наших, к которому мясо питало особенно «тёплые» чувства. Его били все! Каждый считал своим долгом подойти и ударить с ноги, с руки. На парне живого места не было после того, как по нему прошлась вся их толпа. В больницу потом я везла его реально в полуживом состоянии.

Кровища текла отовсюду — я стою и снимаю! Мясо увидело это и принялось отнимать у меня камеру. Я вцепилась в неё мертвой хваткой, но по итогу силы были неравны, и видео стёрли.

Беспомощность, которую испытываешь, глядя на то, как большая толпа втаптывает в землю близких тебе людей, а ты ничего не можешь сделать — это жуткое ощущение… Жуткое чувство.

Старший лейтенант Парадный (Швед)

В тот год банда находилась в очень активном состоянии. Всем хотелось доказать, что мы лучшие! Был большой моральный и энергетический заряд, хотелось действовать.

Было решено организовать акцию на мясо в Самаре. Поездок было две. В первую поездку мы приехали и уехали ни с чем. Второй раз оказался куда более весёлым.

Приехали в город. Нас было около пятидесяти и все — проверенные кадры. Скауты сказали, что мясо на набережной, все вперемешку: и люди из банд, и мясники попроще — всё готово для свиноруба. Конечно, хотелось бы выйти чисто на толпу фирмачей, но ввиду того, что все они вперемешку рассредоточились по набережной, мы плюнули и решили отлупить всё мясо хулиганского вида, которое попадётся на набережной.

Надо отметить, что это были майские праздники — на набережной собралось полгорода! И выездное мясо тоже, естественно. Легендарный бар «Дно» с разливным «Жигулёвским» притягивает фанатов на набережную, как магнит.

Скауты говорят:

— Ну всё, давайте, погнали!

Автобус подъехал к началу набережной — там был небольшой спуск. Я начал угорать и говорить всем парням:

— Ну всё! Вы не представляете, что это такое и чем это закончится!

Эти шутки оказались неожиданно весьма пророческими.

Мы вышли из автобуса, пошли на набережную. Полтос очень серьёзных заряженных на бой ребят. Успели пройти всего около двухсот метров, когда начался угар. По щщам огребают все личности в спартаковской символике; все, кто оделся как футбольный хулиган. Свиньи получают на лавках, в кустах, на дорожках. Парни врываются в открытые кафе и лупят мясников прямо за столиками.

Свиньи ничего не понимают — кто-то щемится, кто-то героически огребает, большинство из них не понимает сути происходящего.

Какой-то парень поблизости от меня орёт: «Кони, вы что аху…» Он не успевает договорить, посколько ему в голову прилетает несколько смачных ударов, от которых он принимает горизонтальное положение.

Состав немного растянулся во все стороны — драка шла одновременно в нескольких местах, вспыхивая то тут, то там краткосрочными актами насилия. Мы прошли ещё немного, продолжая активную зачистку набережной от всего красно-белого, когда из полутьмы рядом со мной возникли два милиционера в парадных белых рубашках. Один из них тут же начал тыкать мне в голову пистолетом с воплями:

— Всем стоять, все арестованы!

Меня заковали в наручники и положили лицом на землю. Один из ментов, который был поспокойнее, остался со мной. Второй, его коллега, в это время начал жечь!

Его, ввиду праздничной рубашки, мы прозвали Парадный. Это был старший лейтенант милиции, подтянутый, спортивный, при этом мужик уже в возрасте. Он оказался очень боевым и бесстрашным ментом — настоящий офицер! Если бы таких милиционеров было много — порядка в стране было бы однозначно больше…

Выхватив пистолет, Парадный произвёл несколько выстрелов вверх и ломанулся за всеми с криками:

— Я сейчас вас всех арестую! Всем стоять!

Набережная вокруг продолжала кипеть, поскольку многие появления Парадного не заметили в угаре карательной операции, многие увлеклись и его проигнорировали. Дальнейшего я не видел, но по рассказам ребят Парадному удалось немного сбавить эскалацию насилия.

Говорю менту:

— Слышь, подними меня. Я не убегу, ты ж с пистолетом!

Меня поднимают. Подходит какой-то дрищ в джинсовке, начинает нести любимую провинциалами байду, вследствие чего у нас состоялся интересный диалог:

— Вы, москвичи, то-сё, вы оборзели? Вы чё себя так ведёте?

— Вась, а ты кто такой-то?

— Ты как со мной разговариваешь! Да я тебя!

— Пошёл нах отсюда!

— Мы с тобой завтра поговорим!

— Пошёл нах! Я с тобой ни сегодня, ни завтра разговаривать не буду!

Он разворачивается и уходит.

Спрашиваю у мусора в форме:

— А это кто?

Он улыбается и отвечает:

— Да это опер из нашего отделения.

Мент отводит меня с набережной и сажает в машину. У него новый «Мицубиси Аутлендер». Я сразу заинтересовался:

— А ты чего за милиционер-то?

— Я занимаюсь экономическими преступлениями!

— И чего, машину на зарплату купил?

— Какая тебе разница! Ты чего, охерел?

Я ржу. Привозят меня в отделение. Всё это время Парадный носился за братвой по всей набережной с пистолетом. Он реально арестовал несколько человек — никто не хотел рубиться с человеком на взводе с пистолетом в руках. Он был крайне серьёзно настроен.

В отделении меня особо не обыскивали, так — похлопали чуток по карманам: убедились, что нет оружия. Паспорт отобрали и сказали — стой здесь. Стою около дежурки — заводят какого-то мясного. Он с отбитой головой, ничего не соображает. Спросил его, что случилось.

Оказалось, что компания мясников переходила где-то улицу. Остановилась машина, и местный крутой пацанчик сказали им:

— Слышь, свиньи, отвалите с дороги!

Мясники обиделись — разбили пацану морду и покрушили машину. Этот самарский пацанчик оказался то ли мафией, то ли каким-то непростым. Мясники успели недалеко уйти от места происшествия, когда их догнали две машины. Последнее, что видел мой коллега по заключению, — как из одной машины выскочил тип с битой и сходу дал ему этой битой по башке. Спасла случайность. Его уже клали в багажник, чтобы куда-то везти, когда мимо ехал наряд милиции. В результате правоохранительные органы отбили спартача у мафии.

Мясника привезли в отделение. Пытавшаяся его похитить братва приехала следом. Всё время, что мы там сидели, они ждали этого мясника у отдела. Заходил даже гонец от них:

— Отдайте его нам — у нас к нему дело важное есть!

Менты над ним сразу начали жёстко прикалываться:

— Будешь себя плохо вести — мы тебя им отдадим!

Я отписал своим, что сижу в отделении, пока не понимаю, что будет. Привозят нескольких наших — Т., Сашу С, ещё нескольких адских личностей.

Приезжает Парадный. Сходу он начал рвать и метать:

— Я вас всех разорву, посажу, уничтожу!

Я ему говорю:

— Мне-то ты что это чешешь? Я не при делах! Готов дать объяснительную!

— Пиши!

Сажусь, пишу: шёл, гулял по набережной, вдруг налетел лёгкий ветерок — и вот я перед вами.

Написал, что гулял по набережной, увидел, как дерутся какие-то молодые ребята… сотрудник милиции появился рядом и наставил на меня пистолет. Я подчинился законному требованию сотрудника милиции, больше мне сказать в этой истории нечего.

Менты прочитали — сидят, ругаются, москвичей козлами называют. Понять не могут, кто есть кто — паспорта-то у всех московские. Кто за кого болеет, там не написано.

В это время в отделении нарисовывается омерзительная рожа, оказавшаяся начальником службы безопасности ФК «Спартак». Он приехал со своим заместителем. Заходит в отделение, начинает на меня пялиться.

Сразу говорю ему:

— Что ты на меня уставился?

Он отвернулся, ничего не ответил. Далее состоялся его разговор с Парадным, смысл которого был примерно следующим:

— Отдай нам их паспорта. Это организованная группа лиц, они специально приехали, чтобы бить бедных, беззащитных фанатов «Спартака».

Парадный посмотрел на нас, посмотрел на них. И жёстко сформулировал ответ начальнику службы безопасности поросят:

— Пошёл ты нах отсюда вместе со всей службой безопасности ФК «Спартак», вы никто и звать вас никак. Документы отдам, только если мне начальник УВД разрешит.

Тот начал было качать:

— Да ты кто такой! Отдай нам документы!

Парадный на это повторно ответил предложением пройти в свинарник вместе со всем «Спартаком»; кроме того, он сказал, что в соседней камере есть места и, если начальник службы безопасности будет продолжать свои нелепые угрозы и требования, — у него есть отличный шанс провести эту ночь в обезьяннике.

Обгаженное и беспомощное руководство службы безопасности «Спартака» дало заднюю и скрылось в ночи.

У Парадного было всё по справедливости, всё по конституции. Он всех, кого надо, арестовал, а остальным ловить нечего, тем более полуофициальным лохам из второсортной службы безопасности.

Чуть позже люди, которые тоже были в Самаре в это время, подошли к милиционеру на входе, предложили как-то простимулировать наше освобождение. Заявления всё равно не будет, ничего не будет. Чего зря ночь сидеть?

На это милиционер отвечает:

— Вы к Парадному с такими темами даже не подходите, потому что сразу в соседних камерах будете сидеть!

Бывает же ещё такое! Парадный не брал взяток. Честный, серьёзный мужчина, всегда всё по закону, всегда ратует за победу добра над злом. Мы прониклись и зауважали.

Конечно же, профессиональная среда накладывает на них отпечаток. Не обошлось без приколов и с нами. Им же обязательно надо застращать, мол, все сядете, всё про всех знаем. Я уже имел дело с ментами не раз, только поддакивал и под конец спросил:

— Вы меня отпускать будете или обвинение предъявите?

Им это не понравилось, и нас повели в камеры: что-то среднее между КПЗ и ИВС.

Построили в предбаннике. Спрашивают:

— Судимые есть?

— Я.

— Статья?

— Такая-то, часть 2.

Они меня начали бить ещё, когда принимали. На это я сказал, что если ещё раз ударят — пусть вызывают скорую. «А чё?» — «А ничё. Со здоровьем проблемы. Ещё раз ударишь — отъеду, а ты сиди». Меня сразу оставили в покое. Я знал эту систему, знал, чего бояться милиционеры, и этим пользовался. У ранее судимых есть определённые привилегии перед теми, кто ранее не был судим. Это подразумевает, что человек знает свои права, что с ним можно делать, что нельзя: без причины лишний раз такого человека они уже не тронут. Ну а если попадёшь по реальному делу, как бывший осужденный, ты так же прочувствуешь несколько другое отношение. Цацкаться не будут.

Геройствовать в милиции не обязательно, просто не нужно. Лучше сослаться на здоровье — скорее всего оставят в покое.

Меня сразу же посадили в отдельную камеру, закрытую, с шикарной шконкой, с отдельным туалетом. Ко мне каждые полчаса заходили и спрашивали, как я себя чувствую. Парней в это время посадили в открытую камеру — они впятером спали на двух лавках.

Кинул плащ под голову — нормально поспал всю ночь. Несколько раз поднимали.

Самара — это один из первых российских городов, где на футбольных хулиганов начали создавать базы данных. Ночью меня поднял опер и начал задавать вопросы. Он, видимо, описывал, как кто выглядит. Начал спрашивать, какие кроссовки ношу, какой цвет глаз, ещё какую-то муть. Я отказался отвечать. Сказал ему, чтобы он писал, что видит, и отстал от меня с дурными вопросами.

Утро, просыпаюсь. Очень хочется курить. Приходит Парадный, осматривает нас — всё в порядке. У него заканчивается дежурство. Говорю ему:

— Товарищ старший лейтенант, очень уже курить хочется!

Сидящий рядом прапор говорит мне, чтобы закрыл рот. Отвечаю, что у меня зависимость от табака, курить охота, чего такого-то?

Меня отвели назад в камеру. Проходит 20 минут — открывается дверь, стоит Парадный:

— Пойдём…

Он завёл меня на последний этаж УВД. Мне сразу подумалось, что начнётся разговор за жизнь — они это любят. Завёл меня в кабинет, сходил за пачкой сигарет и пепельницей. «Не обессудь, — говорит, — есть только «Ява». Да спасибо и на этом…

Закурил. Сам Парадный не курит. Начался разговор, правда, не совсем за жизнь. Сначала он сказал, что будь бы сейчас тридцать седьмой год, он бы нас во двор вывел и расстрелял через одного.

— Что вы вытворяете? Я сам служил в ЦСКА ВВС, мы дрались со всеми, всякое бывало. Из-за девок, просто так. Ты пойми одно — кроме этих сраных мясных болельщиков у меня там была целая набережная мирных жителей, детей, стариков, женщин! Я только сел в кафе, когда появились вы…

Знать бы наперёд! Оказалось, что Парадный пришёл в кафе на набережной покушать. Только заказал кусок мяса — и тут появились мы! Двадцать минут раньше, полчаса позже — мы бы не встретились вообще… На всю набережную была одна дама-милиционер с маленькой собачкой. Парадный в этом кафе обедал, но, будучи честным милиционером, не смог остаться в стороне, увидев безобразие. И вместо отдыха он принялся пресекать!

Встреча с Парадным была предопределена свыше. Это был реально честный и неподкупный милиционер. Пока он был на смене, пока вопросом рулил Парадный — правосудие было твёрдым как скала, и мы сидели… как его смена закончилась — всех отпустили за 600 рублей. Коррупция.

Наша армия, наша милиция, вся наша власть — всё это было, есть и будет оставаться дерьмом, и не потому, что там так всё организовано. А потому, что от низших ступеней иерархии до высших люди в ней дерьмо, нормальных и идейных один на тысячу! И реформировать они всю эту систему могут до посинения — от того, что дерьмо в ступке как-то перемешают, пахнуть лучше оно не станет.

Пока на тысячу человек будет хоть один такой Парадный оставаться — надежда у государства ещё хоть на что-то есть. Если таких совсем не останется в какой-то сфере — жди беды…

Я выкурил пять сигарет за время нашего разговора, продолжая гнуть свою линию — приехал на футбол, никого не знаю, ни в чем не участвовал, случайно мимо проходил.

Меня отвели назад и посадили к парням. Сидим, угораем. Вдруг картина!

С ноги открывается дверь в наше помещение — на пороге появляется опер с набережной, которого я послал подальше.

Его взгляд останавливается на мне. «Пойдём!» Этот опер оказался татарином.

Приводит меня в оперчасть. В коридоре какой-то мужик сидит, пристёгнутый наручниками к специальной трубе в стене.

— Чего вы его тут держите-то?

— Он пьяный жену колотит постоянно, задолбал всех. Мы его здесь на цепь посадили, чтобы не бухал.

В кабинете начальник уголовного розыска этого УВД и два опера, один совсем молодой. Кроме того, в кабинете находилось два мясника, один из которых был моим вчерашним знакомцем с отбитой битой головой. Второго приняли за то, что он выбил ногой стекло в самарском Макдональдсе: руки были заняты подносом, и он решил открыть дверь американской тошниловки ударом ноги — немного не рассчитал. Это было расценено как попытка хулиганских действий.

Начальник уголовного розыска был на вид типичным майором: широкоплечий, усатый, видно, что тёртый. Началась в десятый раз та же песня про охамевших москвичей и их поведение — я не спорил. Да, мы такие.

В этот момент опер, который меня привёл, попытался оказать на меня физическое воздействие. Может, напугать хотел. Он попытался схватить меня за шею и согнуть, но ничего не получилось — его рука соскальзывала с моей шеи, играла роль разница наших габаритов — не в его пользу. Он пытается ударить меня в грудь, и получается так, что он бьёт и отлетает! Я стою на месте, улыбаюсь и спрашиваю его, глядя на начальника уголовного розыска:

— Ты зачем меня бьёшь?

Он чего-то жужжит, напрягся — понимает, что физически он сделать мне ничего не может. Подходит начальник угро, встаёт лицом к лицу и спрашивает:

— Ты чего тут борзеешь?

Я отвечаю, что это не то место, чтобы борзеть… Я себя никак не веду — написал объяснительную, подчинился действиям сотрудников милиции, агрессии ни в чью сторону не проявляю. Прекратите меня бить!

Выслушав это, они моментально оставили меня в покое и начали бить этих двух мясников. Я так и не понял, зачем они всё это делали, зачем вообще было бить!

Те парни были ещё очень молодые, перепугались, начали кричать: «Не надо, мы больше не будем!». Прямо детский сад.

Начальник ушёл. Стою с побитыми мясными. Солнечное утро. Мусора между собой трут. Один другому говорит:

— Мы вчера так налудились водочки! Башка болит.

Говорю им:

— Может, с меня пиво, и я пойду?

Они говорят:

— Не, пойдём вместе в магазин. Мы тебе покажем, что купить.

В магазине мы купили пива и продуктов на 600 рублей.

Вернулись. Спускаюсь вниз и говорю прапорщику:

— Отпускай задержанных!

Там был такой прапорщик, который заведовал задержанными и оперативной ситуацией в части. Мы поначалу плохо себя вели в камере, громко орали. Он нам несколько раз сказал закрыть рот, мы ему сказали отвалить. Тогда он молча пошёл и открыл дверь общего туалета неподалёку, а сам ушёл. Стало невозможно дышать! Мне пришлось подозвать его и клятвенно пообещать, что мы будем сидеть тихо — терпеть эту пытку было решительно невозможно!

За мной спускается опер, подтверждает, что надо отпустить. Опер уходит, прапорщик спрашивает:

— Сколько ты им дал?

— 200 рублей.

— Мне столько же давай!

Я даю ему 200 рублей. Из клетки сзади орёт Саша С. из «дивизии викингов»:

— Швед, заплати за меня!

Сашу тоже отпускают.

Наконец-то свобода! Назад я и сестра полетели бизнес-классом — других билетов не оставалось. Надо было меня видеть! После суток в отделении от меня воняло, как от псины, немытые волосы, насквозь много раз пропотевшая майка Serbia. Голову в туалете самарского аэропорта помыть не удалось — там тусовалась нереальная толпа народа. Ну и ладно, я пошёл на вылет.

В бизнес-классе летело четыре человека. Перед вылетом подъехала машина — из неё достали и занесли на борт огромную фанерную коробку. На ней было написано: КУБОК ЛИГИ ЧЕМПИОНОВ. Его показывали мясу в день матча на выезде! Этот кубок положили в нашем отсеке.

Прилетаем, садимся в Домодедово. Начинаем собираться — из эконом-класса появляются два типа, которые притащили кубок. Хватают ящик, пытаются идти к выходу.

Стюардесса бизнес-класса останавливает их, и на наших глазах происходит такая сцена:

— Вы куда?

— На выход!

— У меня первыми выходят пассажиры бизнес-класса!

— Вы что, не понимаете — это же Кубок Лиги чемпионов!

— Ты что, не понял? У меня первыми выходят пассажиры бизнес-класса!

Меня, драного и вонючего, выпускают из самолета раньше, чем знаменитый Кубок. Так закончилась поездка на акцию в Самару.

Финал Кубка УЕФА (Крыл)

У нашего школьного приятеля был свой кабак на «Тушинской». Он пригласил нас к себе посмотреть футбол по старой дружбе.

Мячик идёт, любимый клуб выигрывает — мы все жутко напиваемся. Матч заканчивается — мы вовсю празднуем!

Час ночи. Мне звонит знакомый мясной:

— К вам едут гладики, 70 человек.

Я с шампанским, танцую на столе, а тут мне говорят:

— В вашу сторону от метро идёт состав.

Я не поверил, отвечаю ему:

— Да ладно, пугай своих друзей! Нам пох!

Выходим на улицу, жгём фаеры, пиво, шампанское. Рядом с кабаком стоят двое ментов с автоматами — приехали следить за безопасностью: кони сегодня везде гуляют!

Вдруг кто-то хлопает меня по плечу и говорит:

— Смотри!

Я оборачиваюсь и понимаю, что дело плохо, очень плохо! К нам идёт большой моб — их в несколько раз больше нас. Менты садятся в тачку. Кто не хотел или не мог драться — зашёл в кабак.

Нас осталось на улице 13 человек. Первый же схлёст с мясом. Место довольно открытое — нас задавили массой и положили на землю. Одного из Кидсов, уже лежащего, ударили бутылкой по голове — она разбилась, а он закрывал голову руками, и ему очень сильно распороли кисть. У него висела кожа и была видна кость кисти (после в травмпункте ему наложили много швов). Они задолбили нас, попинали. Только начинают уходить — мы встаём с земли, кто в состоянии встать. Поднимаюсь — всё в тумане, изодрал одежду об асфальт.

Наши орут мясу:

— Вы, ссыкуны, куда уходите! Давайте, мрази!

Они останавливаются, разворачиваются, опять на нас. Второй схлёст, хлоп-хлоп — мы опять лежим. Они опять уходят.

Встаю кое-как: сначала на карачки, потом на ноги. Поднимается ещё пара наших.

— Чего, рабы сраные! Сосали и сосать будете, мразь свиная! Эй, чмо — мы стоим, а вы опять уходите!

Они в третий раз на нас — чувствовалось, что это уже сильно им надоело!

Четвёртого раза уже не было — мы валялись просто никакие… Если ты не отступил и бился до конца — ты выиграл эту драку при любом исходе!

Уходя от погони (Дым)

В жизни каждого фаната случается ситуация, когда надо уходить от погони. Нам не раз приходилось бегать от ментов, по сути, фанатские дела не желают активного столкновения с системой. Нашей целью всегда были лишь абсолютно такие же, как мы, психи, однако городские пересечения невольно втягивали в гущу событий массу абсолютно непричастных к футбольному насилию граждан. Органы правопорядка нервничали — мы получали очередные неприятности и очередную дозу адреналина. Иногда кто-то садился или пускался в бега.

У каждого хулигана есть несколько историй на этот счёт. Мои случились неоднозначными. Дважды мне удавалось уйти с места событий, выбежав на проезжую часть дороги и голосуя экспрессивными взмахами рук. Фортуна была на моей стороне — дважды машины забирали меня почти немедленно. Первый раз я уходил так ночью неподалёку от Лужи после забега от ОМОНовцев, которые в сквере гонялись за нами с бейсбольными битами. Когда выезжали из района, по встречной пронеслась куча машин с сиренами и мигалками. Офигенное чувство.

Второй раз был тоже ночью. Вынуждены были делать ноги после побоища, которое учинили у входа в ночной клуб одного из спальных районов столицы, — пришлось разбегаться в разные стороны! Банальная история. Саша С. пошёл за водкой в ближайшую к клубу палатку и встретил местное быдло. После того, как милиция начала бить тревогу, был выполнен манёвр «расход». Я ловко и быстро свалил на пойманной тачке, но лёгкие пути были не для всех — несколько парней залезли на территорию детского садика, забрались на крышу беседки и пролежали там пару часов, пока шла облава по району. Они сильно замёрзли, была зима… зато в плен не попали.

Были случаи, когда парни сбегали от органов в наручниках. С одним из коней был случай, когда мужики в гараже без вопросов сняли наручники и пообещали не признаваться власти, если что. Другого коня друзья отбили и посадили в такси в наручниках, но таксист оказался сознательным. Вместо дома он отвёз армейского хулигана в ближайшее отделение и сдал как преступника. А ещё говорят, что у нас граждан сознательных нет! Есть, закон чтят, непорядок стремятся пресекать. Их, на самом деле, не так уж и мало.

Ещё было круто, когда в сквере за кинотеатром «Пушкинский» в меня стрелял непонятный спецназ резиновыми пулями. Это были не ОМОНовцы. Они были больше похожи на черепашек ниндзя. Мы отмечали чемпионство 2005 года, а черепашки зачищали компании особо буйных коней. Мне показалось, что их послали рубить фанатов для тренировки — мы выступали как тренажёры. В сквере с двух сторон взяли нас в клещи шеренги парней в латах, и понеслось избиение. Они появились из темноты. Ещё секунду назад никого не было — и вдруг в свете редких фонарей в 20 метрах от нас темнота выплюнула стену людей в брониках, с прозрачными щитами и дубиналом. Всех встречных эти люди выносили на раз. Сталиваться с ними — не вариант. Мы с Г. перепрыгнули через ограду бульвара, перебежали проезжую часть, на секунду остановились. В ту же секунду к ограде с криками: «Суки, стоять на месте» подбежал спецназовец, вскинул дробовик-резинострел и произвёл в нашу сторону выстрел. Мы, естественно, и не подумали стоять и разбежались с Г. в противоположные стороны. Спецназ нас не взял в тот вечер.

Это был мой второй побег от милиции в тот день. Первый раз меня повязали на «Белорусской», когда я с конским общаком ехал с «Аэропорта» на Манежку отмечать чемпионство. Кипиш на платформе, драка с ментами. У одного из них сорвало башню — он выхватил ствол и начал стрелять. Мент выстрелил в вагон прямо рядом со мной — на железе осталась вмятина. Все впали в ступор. Размахивая стволом, он загнал нас внутрь вагона и повязал почему-то меня, хотя я никого не трогал.

Вывел, сдал другим ментам. Тут в другом конце поезда снова началась драка — он убежал туда. Менты отвернулись — и я на всякий случай дал джазу! Бежал как сумасшедший по эскалатору — ушёл. Спустя два часа в меня уже стреляли резиновыми пулями на Пушке. Ещё спустя час я со свежесобранной из выживших компанией прыгнули на мясо на Чистаках, ещё час спустя я в приступе белки залез на дорожный знак и погнул его ударом головы. Накал эмоций был сумасшедшим! Вечер с погоней — вечер что надо.

1905 (Шушу)

Пять часов вечера. По дороге в сторону метро «Баррикадная» движется неприметная «шестёрка». За рулём классический кузьмич, справа на пассажирском сиденье сижу я.

— Тебя избили, что ль? Сегодня матч ЦСКА — «Спартак» был, по радио передавали, что фанаты уже 2 раза подрались: первый раз на площади у рижского вокзала, а второй… второй раз вроде на «Библиотеке им. Ленина». Я думал, ты один из них.

— Да не, дядь, я не фанат. Мы с друзьями гуляли по парку возле Белого дома — я там поскользнулся и упал на что-то твёрдое. А сейчас еду с больницы…

— Ну да, да, я так и понял… с Боткинской ты едешь…

Захожу в квартиру, где всё до боли знакомо. Стягиваю с себя запачканную куртку, меняю в носу вату — кровь по-прежнему никак не хочет останавливаться. В квартире темно, прокурено и нет никакой еды. А мне так сильно хочется пожрать — слишком много сил и нервов было отдано этому дню. Раздаётся звонок. Знакомый мясник истошно начинает вопить в трубку, что это было недоразумение и 1 апреля «Юнион» нас не пожалеют. Устало посылаю его нах и отключаю мобилу. Падаю на кровать — голова по-прежнему трещит: сейчас бы анальгина и снотворного и провалиться в беспамятство, чтоб не осознавать то, что у меня сломан нос, сотрясение мозга и гематомы по всему лицу. Минут 15 лежу без сна, в полукоматозе, потом всё же засыпаю. Мозг, перемалывая события дня минувшего, работает с удвоенной силой, и во сне ещё раз проносится перед глазами прожитый мартовский день — от самого начала до самого конца…

9.00, утро

Стою у табло на Ярославском вокзале. Из метро выходит Шипа. Покупаем билеты на собаку и выдвигаемся на место сбора банды. Сегодня это подмосковная станция «Тайнинская», не доезжая одну остановку до города Мытищи. Запрыгиваем в собаку — встречаем там Серёгу Малого. Беседуем на разные темы, и вдруг он резко говорит мне, чтобы я снял цвета. Я снимаю шарф, сжимаю его в руке. Мы встаём и уходим в конец собаки. Малой говорит, что заметил парня из мясного объединения «Бримсоны». Стараемся всё сделать без палева. Доезжаем до нужной нам станции, выбегаем и сразу забегаем на переход, соединяющий две платформы. Собака уезжает дальше, а мы благополучно переходим и встречаем Шведа: он говорит, чтобы мы прошли в глубь какой-то деревни, в назначенное место. Немного поплутав, всё же находим нужное нам место. Никого ещё нет: все, как всегда, опаздывают.

11.00

В сторону Москвы в одном вагоне собаки едем составом в 53 человека. Армейский хардкор, представители двух банд. По информации поезд, который едет впереди, забит свиньями, их сопровождает конский скаут. Их примерно 60 человек, и они вышли за две станции до конечной…

Парни наматывают бинты прямо в вагоне, на глазах у ошалевших граждан, в воздухе витает напряжение. Обыватели опускают глаза в пол и делают вид, что ничего не происходит.

Согласовываю свои действия с Шипой, чтобы в драке действовали вместе, и психологически настраиваюсь на махач. Выходим из собаки… Спрыгиваем на железнодородные пути и идём окольными путями к месту, где якобы стоят свиньи. Прошагали вдоль путей и свернули во дворы. Минут двадцать поплутали… В итоге никого не нашли. Возвращаемся назад и вписываемся на платформу каким-то нелепым десантным вариантом: с высоты трёх метров прыгаем на платформу, кто-то смешно падает. Продолжаем свое путешествие в Москву в поисках мяса.

11.40

Мы стоим на глухом пятаке неподалёку от Рижского вокзала. Вокруг заборы, конечная общественного транспорта.

— Вон свиньи, автобус синий и маршрутка одна. Бляха, это точно они, стеллионс на одном басе сегодня ездят…

— Они у Рижского вокзала остановились! Всё, бл*ть, собрались — драться будем под мостом, откуда мы пришли! Кто съебётся, тот на футболе может не появляться!..

За три минуты до этого парни поймали какого-то нелепого парнишку, с виду похожего на скаута. Он получил по щщам и, стоя в растерянности, не зная, что сказать, пытался объяснить сквозь слезы, что он искал какую-то улицу. Его отпустили, не причинив ему больше никакого вреда. Через некоторое время подъезжает автобус со стеллионс. Их примерно 35 человек. Они присоединяются к нам, и нас становится гораздо больше, что значительно придаёт сил. Так же подъехало несколько RBW — эти дяденьки вселяют веру в непобедимость. А свиней всё не видать…

— Все пошли. Там Гэлланты у касс е*ашатся с оппозицией, давай бегом на помощь к ним!

Войско устремляется к Рижскому вокзалу, недалеко от которого мы стояли…

Произошла следующая ситуация: с утра наши скауты вели автобус и маршрутку свиней от места их сбора. Договорились драться на «Рижской» с ними — они приехали, а опоздавшие к нам Гэлланты, выходя из метро, нарвались аккурат на них. GS уработали сначала мясо, выходившее из машин, а затем положили скам, вывалившийся из баса. Полная и безоговорочная победа за конскими бойцами… Представить трудно, что бы было с ними, если бы ещё и мы вышли им в тыл.

Подбегаем к месту боя — справа у входа на вокзал сидит с десяток парней с разбитыми в кашу лицами, у баса копошится еще тридцатка таких же неудачников. Куда делось остальное мясо, для меня осталось загадкой…

Не тронув ни одного свинтуса, устремляемся к метро, попутно отзвонив Гэллантам и договорившись с ними встретиться на одной из станций метрополитена…

… Смотрю в небо, в голову лезет фраза из старой-престарой компьютерной игры: «It’s good day to die».

12.30

Вышли на «Краснопресненской», попутно погнав 20 suburban’ов. Кто-то перепутал Яузу с мясом и приложил его с ноги. Бывает…

Встали в парке, ждём своих. Люди всё приезжают и приезжают. В итоге набралось 250 отчаянных красно-синих сердец, 500 рук и столько же ног. Предстояло дождаться оппонентов и выяснить, кто же сильнее в ОФ на данный момент. Было огромное желание реабилитироваться за сезон-2005, который был проигран вчистую на околофутбольных аренах. Все построились и двинулись по направлению к метро «1905 года». Прежде был отзвон со стороны мяса — они приняли наше предложение о пересечении и должны были подъехать с минуты на минуту. Чётким квадратом спускаемся с горки прямо по проезжей части, попутно заряжая: «Red Blue Warriors!»

Иду в третьем ряду, справа на ряд впереди шагает Ке-с, остальные щщи вокруг незнакомые. Распределились: на левом фланге шли GS и Shady Horse, посередине мы и Коты, справа RBW и Югенды. Истошный вопль спускает меня с небес на землю: «А-а-а-а-а! Вот они!!!», а я только на секунду задумался о своём… Подпрыгиваю, используя плечи впереди стоящего, чтоб увидеть картину — мясо выбегает из-за палаток и, наспех построившись, двигается в нашу сторону. Как в исторических фильмах про войну сходятся две армии, так и мы сошлись в этой битве стенка на стенку. Поначалу начинаем давить, первые ряды как карточный домик складываются аккуратно мне под ноги. Выхожу на фронт и начинаю махать кулаками. Напротив отмахивается парень на две головы повыше, тянуться ужасно неудобно, но всё же… Сзади идёт постоянное давление. Драка настолько плотная, что у меня из-за спины кто-то успевает помогать своими длинными руками… В самый ненужный момент спотыкаюсь о вновь упавшие тела — в тот момент, когда мы только начали продавливать их середину. Падаю на корточки, зубами к мясу, спиной к нашим — тут же получаю удар с ноги по зубам. От потери драгоценных зубов спасает капа.

Не понимаю, что происходит, в голове одна мысль: если сейчас начнут нас давить, уже точно не поднимусь, и так быстро всё и закончится.

«Шушу, вставай, что с тобой?!» — братуха пытается поднять меня, взяв за подмышки.

«Вперёд, вперёд, вали мясо!» — ору я на его потуги поднять меня. Запутавшись в телах левой ногой, пытаюсь её вытянуть, теряю кеду. Присмотревшись и найдя её, сидя задницей на проезжей части, затягиваю липучки. Поднимаюсь и бегу вперёд. Из-за спины выбегает какой-то стос с криками: «Ах ты, сука!», бьёт боковым ударом мне в область носа — раздаётся хруст, и ручейком начинает течь кровь. Стою в ступоре, секунды три смотрю на него, подпрыгиваю к нему с ударом. Он, недолго думая, срывается с места и ныряет в толпу, я за ним, но безуспешно.

Вокруг тем временем идёт какая-то неразбериха: мы прорываем левый фланг и центр мяса, а правому флангу выходим в бочину, и получается как в компьютерной игре: выделив юнитов, курсором направляют на ослабевшее войско. Они ещё пытаются сопротивляться, но я этого не замечаю. В тот момент, когда все добивали остатки гладиков и «Юнион» у магазина Benetton, мы с Н. выносили обессиленного Серёгу, которого добили наши же бракованные бойцы. «Серёга! Что с тобой!» — ору я ему, увидев брата в адском состоянии. Берём его с двух сторон и оттаскиваем тело к палаткам. Серёга реально в шоке и не реагирует на мои вопросы. Срываюсь к палатке, чтобы купить ему воды, но там нет продавщицы — кому-то ору, чтоб дали воды. В этот момент со стороны краем уха слышу заряд: «Red Blue Warriors» и осознаю, что мы победили…

День медленно уходит изо сна, подкинув на прощание мне две последние фразы…

— Давай мы тебя в травмпункт отведём…

— Да, конечно, давай… Нос сломан. Это жесть… на футбол хрен попаду: обидно, очень обидно…

После драки (Шведка)

Настал день X — наши должны были сойтись на поляне с предпоследней буквой алфавита. Я против Ю., все на все. Перед дракой мы собирались в одной части леса, они в другой. Я ходила в окрестностях по тропинкам, мониторя ситуацию. Там же и с абсолютно теми же целями по тем же тропинкам бродил скаут от мясников. Периодически пересекаясь с этим мясником, мы косо поглядывали друг на друга и шли дальше.

В итоге меня посадили посередине поляны и сказали:

— Сиди и жди. Как выйдет мясо — звони!

Я села. В руках была бутылка с минералкой. Я так сильно нервничала, что сгрызла пробку на этой бутылке! Мясники не заставили себя долго ждать.

Сама драка мне понравилась: знатная сеча, в которой Ю. ожидаемо получили ебуков.

После драки наши ушли в одну сторону, мясники пошли в сторону ближайшей железнодорожной платформы. И так уж вышло, что именно у этой платформы была припаркована моя машина! Надо идти за машиной, думаю, эх, как бы не получить — мясо сейчас не в духе.

Перехожу через мост, смотрю — они все стоят на площади около платформы. Я, аккуратно шифруясь за палатками, как-то полукругом начала обходить их. Однако на открытое пространство всё равно приходилось выходить, и меня заметили.

К. меня увидел и орёт издалека:

— Привет!

— Привет!

Я даже не стала подкалывать и спрашивать, как у них дела; я видела, как у них дела, — плохо! Много в хлам разбитых лиц, мне понравилось. Быстро до машины, зажигание, старт.

Это был тот самый случай, когда от момента посадки в машину до отъезда проходят считанные секунды. Адреналин!

Влияние околофутбола на личность (Швед)

Я был обычным парнем, жил районными мытищинскими движухами. Районный движ был своеобразным — полухулиганским, полукриминальным. Дворовое болото, пьянки, драки, мутные движения. Обычные будни уличной молодёжи 90-х в подмосковных городах.

Однако потом жизнь дала резкий поворот — я познакомился и стал гонять с компанией людей, ставших впоследствии самой крутой околофутбольной фирмой в России.

Первый раз я приехал домой с футбола с разбитым в кашу лицом. Мои замшевые ботинки, брюки, куртка были изодраны и изляпаны. Я был в восторге. Чётко понял для себя, что в следующую субботу знаю, что буду делать.

С появлением околофутбола из моей жизни отсеклись все эти дворовые разборки, мутные знакомые, стрёмные движения. Я открыл для себя новый, богатый приключениями, интересный мир. Появился состав, который с самого начала был топовой фирмой. Мы постоянно о себе заявляли, дрались со всеми. Меня окружали люди из разных слоёв общества, все были объединены одной сильной идеей, все несли в себе здоровые амбиции. Многие действительно любили «ЦСКА»; сам я до сих пор слежу за футболом и бываю на матчах, в курсе всей жизни клуба.

Моя девушка мне говорила, что мы чертовы психи, что когда собираемся вместе — вообще никого вокруг себя не видим. Что другой жизни для нас не существует. Она говорила, что порой ей обидно — что я не смотрю на неё так, как смотрю на друзей во время очередного сбора. Настолько мы все были увлечены этой темой! Я был горд тем, что я один из той пары десятков человек, которая претендует на лидерство в стране. Мы стали лучшими, загасили всех. Дошли до предела, когда в России не осталось соперников по силам, в противостоянии с которыми мы могли бы развиваться. Из тех, с кем драки были наиболее принципиальными, — конечно, Union. Они появились на нашем направлении, и мы много раз сходились в бою. Было много жестоких сходок. Однажды мы пропалили их на Тайнинской и отлупили так, что у одного из них начали отказывать ноги — парень потом еле очухался. Знаменитый забив на Лосе вышел не в нашу пользу, а в другой раз мы погнали Union при их двукратном численном превосходстве. Чего только не было.

Чувство принадлежности к закрытой элитарной теме даёт необычный взгляд на мир. Будучи в фирме, ты живешь иной, принципиально отличной от обывателей жизнью. Мы представляем породу людей, которая действительно что-то хочет от жизни. Мы никогда не боялись приходить и брать своё. Местами был юношеский максимализм, но всё переросло в серьёзное движение. Сражаться за фирму стало для каждого не просто хобби — делом чести! Это завораживало и завораживает даже сейчас, спустя годы.

ОФ перевернул мой взгляд на мир. Что-то правильное осталось из той жизни, которая была — за базаром надо следить и в Мытищах, и в мире футбольных хулиганов. Что-то пришло. Околофутбол закаляет — стойкость, чувство плеча, крепкая дружба, мужские поступки и личная ответственность каждого из нас за то имя, которое он представляет. Появилось увлечение спортом, многие залы стали родными.

Спорт дал понимание того, что у бойцов нет такой темы:

— Всё, я первый!

Сегодня ты первый — завтра никто. Если этого не понимать, результата не будет. Отлупил всех, расслабился — получай! Нельзя допускать ни секунды простоя. Чуть дашь слабину, найдётся тот, кто превзойдёт тебя. Это касается как отдельных людей, так и бойцовых группировок в целом. Крут тот, кто всё время в деле.

Пикник на Яузе (Сафон)

В пятницу мне позвонили типа будет замут какой-то крутой и спрашивают — ты поедешь или нет?

А у моего одноклассника был юбилей, 25 лет, я ему за месяц клятвенно обещал, что буду.

Спрашиваю:

— Какая тема? Что будет-то? Точно или как обычно?

— Ничего не знаю пока точно.

— У меня здесь такая тема — обещал человеку на юбилее быть.

— Ну ладно, хрен с тобой, позвоним, если что.

Одноклассник решил провести юбилей в форме пикника на платформе Яуза. Суббота, подъезжаем в обозначенное время. Я приехал с девочкой. Жарим шашлык, пьём. Хороший семейный кузьмичёвский пикник.

Пишу парням, как дела у вас? Они пишут, что ничего пока, какие-то движения.

Проходит время, сидим уже довольно долго. Вдруг один из мужиков мне говорит:

— Слышь, а это не твои друзья там идут?

Я поворачиваюсь и вижу, как по аллее мимо нас чешет вся наша мафия, впереди Боксёр с Федосом.

— Сафон, хули ты там сидишь?!

Федос видит весь этот пикник в своём родном лесу, кидает мне характерный жест рукой и бежит к нам от общей массы, на ближайшие две минуты подменяет меня в калдырке.

Бегу к своим, на войну.

— Что за движения?

— Мясо едет.

— Кто?

— «Юнион».

Идём в лес, в лесу готовимся. Проходит минут 30–40. Прихожу в себя, настраиваюсь. Настрой у всех был адовый — собирались биться как в последний раз.

Выходим на дорогу — выходит мясо.

Я бросил взгляд на место пикника. На моём пикнике и на нескольких соседних люди замерли. Тишина на площадке, никто не говорит, умолкла вся музыка. Камера, мотор:

— Я-РО-С-ЛА-В-КА! Я-РО-С-ЛА-В-КА!

— Ю-НИ-ОН! Ю-НИ-ОН!

Заряды оборвались, и воздух раздробился звуками десятков кулаков, непрерывно молотящих в чужие тела. Рублюсь с правого фланга. Мясникам дают провалить наш центр, но это сделано умышленно. Мы шли двумя колоннами с хлипким центром, затем врезавшийся клин наши начали окучивать с двух сторон, задние ряды сходу вступили в драку, причём клин попал в мясорубку точно между двумя рядами первосортного хардкора. В свалке в центре мы избили их, как Александр Невский тевтонцев, свинью клином. Потом я убежал на поле — там мы рубились с крутарями-спортсменами. Многие из них дрались действительно круто, но это не помогло.

Боксёр схватился со здоровяком: он чётко поднырнул под правую руку противника и тут же правым крюком всадил кулак мяснику в челюсть. Богатырь из «Юнион» обмяк и рухнул.

Неподалёку Шипа получил по роже, но тут же за него прибежала месть, и обидчик был наказан. Смешались в кучу кони, мясо.

Основная масса их моба полегла, часть мы загнали в лес. Победа!

Подняли падших и разошлись.

Возвращаюсь к пикнику — свечусь от радости. Сколько ждали, и вот оно, сбылось! «Юнион» повержены, долги сведены!

Девушка моя знала, чем я занимаюсь, видела фильмы и записи. Вживую она никогда такого не наблюдала и сказала мне:

— Я, конечно, знала, что ты дебил… но не могла предположить, что до такой степени!

Все гости и юбиляр сидели с лицами, на которых было написано, что только что они видели здесь что-то запредельное! Коллеги юбиляра по работе угорели, как развлекаются друзья их босса.

А я в тот день понял, что футбольный хулиган не уйдёт от кармы — юбиляр выбрал место для пикника именно на той поляне, где состоялась драка. Я не смог бы её пропустить ни за что!

Hardcore (Дым)

Это английское слово имеет множество значений, самыми популярными из которых стали название стиля музыки и название раздела порносайтов, в котором любители порнухи могут насладиться зрелищем традиционного старого доброго грубого гетеросексуального контакта. В дословном переводе приходят на ум варианты «жёсткое/тяжёлое ядро/основа».

Это брутальное английское слово оказалось весьма востребовано российской субкультурой — так, в среде российских футбольных хулиганов под этим словом с давних пор понимался боевой костяк, который по-русски звучал как «основа». Сразу вспоминается эффектный отрывок из книги Спайкера: «Рубилово: наша стенка на оставшуюся без тыла первую линию, продолжается секунд 15, и мы — ногами по трупам — рвёмся к туловищу гидры, которое с другой стороны, взяв в полукольцо, железными прутами прессует НАШ хардкор».

Оттуда оно потихоньку перекочевало и в нашу повседневную жизнь. Я часто слышал и говорил сам про «хардкорные» поездки, пересечения и прочее. Употребляя относительно самых разных вещей это слово, как-то задумался — какой смысл в переводе на русский я в него вкладываю?

С экспрессивной точки зрения, чисто эмоционального восприятия — это слово подчёркивает адовость ситуации, добавляет градус накала в изложение истории.

C точки зрения логического смысла «хардкор» по жизни как понятие лично для меня — это жизнь на высоких оборотах. «Хардкорный» человек — тот, кто имеет внутри непрерывно генерирующее энергию то самое «тяжёлое ядро», которое даёт человеку достаточно жизненной силы, чтобы поддерживать жизнь на высоких оборотах с регулярно зашкаливающими эмоциональными всплесками. Вплоть до крайности людей, живущих в стиле «life fast — die young». Парни без тормозов и башни. Поступки, достойные людей, стойких к любым испытаниям жизни.

Подобное притягивается к подобному. В каждой теме случается момент, когда лучшие неминуемо оказываются рядом с лучшими. Сила притяжения образует ядерную реакцию, и из людей выплавляется тот человеческий материал, который образует излучающее безумную энергию ядро. Основа. Hardcore Чтобы это ядро зажглось и запылало, иногда достаточно встретиться двум сердцам и решить в каком-нибудь деле выступить вместе. Энергия двух человек вместе бывает сильнее сотни человек по отдельности. Однажды, в начале 2000-х, я так повстречался с одним человеком, и мы двинули по общей теме — спустя несколько лет в баре нашу тему праздновали десятки человек.

Если таких сердец больше и есть питательная среда в виде собратьев по делу — начинается быстрая цепная реакция. Люди притягиваются, и ядро разгорается ярче, втягивая в себя всё новые частички энергии. Иногда загорается сверхновая; она неизбежно вбирает в себя другие более слабые ядра целиком, сжигая то, что непригодно. В мире появляется новая сила.

Зеланд называл это явление маятниками в Трансерфинге, общество описывает это явление разными терминами в зависимости от форм его проявления: от общественных организаций и неформальных обьединений до ОПГ. Мафия бессмертна. Она везде достанет. Там смена поколений основы отлажена как ядерный реактор в автоматическом режиме.

Когда ты в ядре, тебя греет безумная энергия, ты сам становишься способен её генерировать. Это как резонанс в физике: все сразу как будто пользуются энергией всех. Возникают идеи, темы, ситуации, цели — энергия растёт с каждой победой и позволяет засиять ярче всех в своём мире.

Быть частью тела коллектива дано большинству. Быть сердцем и мозгом — дано единицам. Такие люди уникальны, это Божий дар каждому движу в любой сфере жизни, равно как и люди боя, люди дороги и люди творчества.

Уход из активной деятельности некоторых людей, невзирая на мои личные симпатии и антипатии, спустя время я склонен расценивать как страшную потерю для движа в целом. Никак иначе. Исключительная энергетика людей, которые делают движ, оставила чёткое ощущение: незаменимые люди есть в каждом поколении. Совершенно ясным это стало для меня после общения с рядом топов.

Будут те, кто будет делать то же. Но не будет тех, кто будет делать так же.

The end (Дым)

Однажды околофутбол в жизни заканчивается. Но не заканчивается жизнь — заканчивается лишь определённый её период.

В молодости футбольный фанатизм — это школа, в которой куётся характер. В зрелости футбольный фанатизм — это часть стиля жизни.

Сейчас мне за тридцать, я хожу на интересную работу и люблю своих близких. Занимаюсь требующим координации спортом, самообразованием и творчеством. В обычной жизни я стараюсь стать достойным членом общества и профессионалом в своём деле. Уважаю людей за правильное применение тех способностей, которыми нас наделили свыше, будь то умение биться или какой-либо другой навык. За ум и за искреннее сердце, а не за тупую агрессию и не за не знающую пощады силу.

Не дрался по футбольной теме уже очень и очень давно. Мой путь в движении закончился в прошлом десятилетии. На футболе бываю пару раз в году, всегда спонтанным решением. Последний раз на момент выхода книги был на выезде в 2012 году — в Нижнем Новгороде. Нигде не состою, не стремлюсь участвовать в чём-либо связанном с насилием, не испытываю в этом потребности и не бываю в курсе такого рода новостей. Всё это осталось в прошлой жизни, лишь организм иногда вспоминает о полученных в околофутбольных боях травмах. Не все проблемы со здоровьем, возникшие из-за околофутбола, удалось устранить и по сей день.

Многие люди из того времени, с кем связь оказалась сильной, пришли в нынешнее время со мной как друзья по жизни. Только общие темы теперь околофутбола практически не касаются. Многим современный околофутбол уже не интересен — проигрывает тому времени, которое помнит олдскул.

Те драки лишь иногда приходят в снах или встают в глазах при воспоминаниях на кухнях.

Никак не могу сказать, что моя нынешняя жизнь менее интересна, чем та, стремительно уходящая в прошлое. Но иногда испытываю ностальгию.

Будет ещё немало приключений — они в моей жизни не закончились с околофутболом. Будет ещё весело, будет страшно, будет эмоционально. Я не знаю, что будет. Да и важно ли это?

Вальгалла ждёт.

Добавлю только, что мне бы очень не хотелось, чтобы содержимое этой книги чрезмерно романтизировалось.

Всегда стоит помнить, что платить придётся — отношениями с близкими, карьерой, здоровьем, свободой, а кому-то и жизнью. И если примете для себя решение окунуться в подобную нашей молодости жизнь — помните о рисках, принимайте их осознанно и потом не говорите, что вас не предупреждали, чем это может закончиться.

«Реквием по мечте» (Яуза)

Когда-нибудь я проснусь в кабаке, с трудом продрав заспанные глаза и пытаясь понять, что же происходит вокруг?

Шум застолья, громкая музыка и голоса. Сигаретный дым и запах алкоголя сильно ударят в нос. Кто-то подойдёт и сильно хлопнет меня по плечу:

— Ну что, Санчелла? Опять перебрал? Или шишки оказались слишком ядрёными? Не вешай нос, братан, всё будет хорошо!

Я обернусь и увижу Андрюху Хакера с двумя кружками пива в руках:

— Одна твоя, брателло. И никаких соскоков, как обычно! Всё только начинается.

За столами вся наша банда и даже те, кого уже нет. Колян что-то рассказывает своим тихим голосом с блатоватым мытищинским акцентом вечному оптимисту Серёге Малому. Скашник, Андреич, каторжанин Антоха Мытищинский, Малина, умерший от героина, братуха Швед и неугомонный Федос, отсидевший и, похоже, сторчавшийся К., вечно пьяный Фунтик с Арбузом что-то опять барагозят, Маугли, Чечен, Турбо, Дэн Бобров, Сеня и ещё много кто — одним словом, все братья, с кем мне доводилось гонять эти долгие годы. Кабак забит до отказа знакомыми лицами, из колонок, надрываясь, рубит наша музыка. Гуляй, банда!!!

«ЗА «Ц» и большие «С»!!! ЯРОСЛАВКА ПРАВИТ МИРОМ!!!» — грянет над кабаком голос Дрюни. И по старой привычке изо всех сил мы ударимся кружками. «Лапин культа, ебта!!!» — и с щедро налитых пивных кружек от сильного удара слетят хлопья пены.

Жизнь прекрасна. Жизнь, чёрт побери, лучше всего! И празднику нет конца. Мы вместе. Мы едины и объединены одной целью, одной идеей. Нас плющит от общения друг с другом. Братство, где каждому небезразличен каждый. Братство, где нет лжи и фальши. Где твоя проблема — это проблема всех. Не голословно, а на деле. Где всё равно, кто ты по жизни в социуме и кто у тебя родители. Я блаженно делаю глубокий глоток и понимаю, что я самый счастливый человек на Земле, и нет ничего, что может нарушить эту идиллию.

Вот она — моя Вальгалла. Я верю, что так и будет. Я верю в свой рай и знаю свой ад. Всё просто и делится на белое и чёрное.

Но вот я просыпаюсь и неохотно возвращаюсь к реальности. Глаза привыкают к свету, и мозг начинает работать в привычном режиме. Мне уже не семнадцать и даже не двадцать пять. Я перевалил за тридцать. За плечами туева хуча акций и драк за «Я». Невообразимых и нереальных. Мы воевали со всем светом: с мясом и педо, с гопниками и бандитами, с англичанами и поляками, с кавказскими и азиатскими отморозками, громили на трибунах ментов — сейчас всего и не упомнишь. Когда-то я пытался считать драки. Через какое-то время сбился. Время оставило лишь обрывки воспоминаний.

Воспоминания… Остаются только одни воспоминания и маленькая могила очень близкого мне человека на Волковском кладбище под Мытищами с печальной каменной плитой. И ещё несколько могил, раскиданных по ближайшему Подмосковью.

Наверное, мы все могли бы гордиться тем, что стало из «Я». Банда номер один в России и уж, по-любому, в пятёрке по Европе. За сотню отборных бойцов со всей Родины-матушки от Краснодара до Орла. Кто бы мог подумать тогда в 2000-ом году, что из неполных 20 человек подростков получится то, что есть сейчас. Наверное, ушедшие от нас и сидящие могли бы гордиться.

Пришли новые люди. Достойные и прошедшие через ад хороводов, чтобы стать частью того, что мы именуем «Ярославка». Уважение им от души и поклон низкий! Некоторые пришли и ушли, загоревшись, как звёздочка, и погаснув быстро, как падающая комета. За столько лет лица менялись как в калейдоскопе. У каждого своя история, но каждый нашёл в этом что-то своё. Видимо, что-то в этой идее изначально было так. «ТАК» — в смысле правильно и честно. До конца верно. Стыдно, но сейчас многих даже не знаешь по именам, а чьи-то лица даже видишь в первый раз. Уверен, что и к тебе относятся как к динозавру, старому и больному, который ещё может показать зубы, но не может сильно укусить.

Слава Богу, что хватило в своё время ума и терпения поступиться гордостью и отойти в сторону, дав дорогу новой крови. Слава Богу, что хватило сил умерить гордыню и передать руль в правильные и честные руки, которые направили нашу ладью в нужном направлении. Главный враг повержен, и мы на коне. Все основные долги отданы. И за пробитую голову на «Китай-городе», и за Пушкино рассчитались сполна. Интересы распространяются уже на Европу, претензии — на мировое господство. А что?! Надо соответствовать когда-то созданному лозунгу.

Всё верно и правильно, но всё-таки не покидает ощущение, что что-то не так. Возможно, я ошибаюсь, но любой так называемый «старый» (в том числе и я) чувствует себя несколько лишним в сложившейся системе ценностей. Во-первых, конечно же, возраст. Того задора, который был в 20 лет, уже нет. Зато есть куча проблем: работа, семья, стареющие родители, которым нужно помогать, у многих дети. Нет возможности так же активно ездить на акции. Нет возможности так же активно принимать участия в забивонах. Зато есть работа, где ты к своему тридцатнику уже кем-то стал и не можешь просто так прийти с разбитым лицом, радостно улыбаясь порванными губами, как это было на моём первом месте работы. «Бойцовский клуб» — вот была наша Библия: «Даже Мона Лиза со временем разрушается».

Но сейчас совет директоров не поймёт и не оценит этой шутки. Есть обязательства, которые порой стоят уже выше возможности поехать раскрошить кому-нить в Польшу хлебало. Есть, наконец, огромное количество благоприобретённых за столь длительный период времени проблем со здоровьем. Яркий пример тот же Сеня, который дрался с Ю., рискуя отъехать на тот свет после первого хорошего пропущенного удара. Куча причин. Порой, если честно, просто откровенно нет такого желания, и возникает понимание, что однажды для всех настает время уступить своё место более амбициозной молодёжи.

Каждый однажды станет взрослее. Этого не избежать. Перед каждым встанет вопрос о целесообразности дальнейшего акционирования, и, чёрт его знает, какие будут обстоятельства и сможете ли вы поехать на ту или иную акцию. И у вас за спиной молодёжь будет обсуждать неспортивную форму и пивной живот, и забудутся все те баталии, где вы сломанными руками собирали свои выбитые зубы, а потом неделями валялись дома с дикими головными болями. Как забывается всё то, что делали мы. Всё пройдет, и вы тоже пройдёте. Поверьте, ничто не вечно.

Мы уходим в Лету. Будем идти к своей Вальгалле, помнить оставшиеся могилы, будем братьям переводить деньги в тюрьму, будем вытаскивать друг друга из передряг и бытовых проблем, будем ночью срываться к «своим» старикам на другой конец города, даже если у человека проблемы с передозом или его из дома просто выгнала жена.

Мне нет дела до причины — ему плохо и он мой брат. «Бывших» не бывает.

Нас всех ждёт в конце пути один кабак на всех и вечная пьянка с братьями — пока вечность не выйдет, и боги не призовут нас воплотиться в тела новых бойцов для следующей битвы. Часть мест там уже занята, стынет пиво и парни ждут. Что такое 30–40 лет по сравнению с вечностью?!

Я в это верю, потому что по-другому быть не может!

Ярославка правит миром!

Послесловие

Что можно было сказать напоследок от лица тех, кто плавал на драккаре под красно-синим парусом? Мы будем кратки. Всё, что нас не убивает, — делает сильнее. Пока ты жив — битва будет продолжаться. Ведь воин заканчивает битву только вместе с последним вздохом.

Ты можешь быть давно не в околофутбольном строю, но воинский строй в голове по жизни никуда не исчезает, меняются лишь декорации и правила битвы. Братство — величайшая драгоценность. Пускай о каком-то периоде жизни остались лишь воспоминания, но путь воина дал тебе новые горизонты сражений и цели. И братья рядом. Вместе и до конца.

Время прошло, опыт получен и осмыслен, связанные с физическим насилием темы отошли на второй план. У многих срослась карьера, появились дети. Другие заботы, другие радости, другой формат тусовок, другое отношение к себе и к людям. Возраст внёс свои коррективы, многие волки стали старыми.

Пришло понимание того, что далее по жизни самые важные победы будут одержаны в мире духовном, а битвы материального мира лишь их слабый отзвук, проходной билет в принципиально иное миропонимание, поиск себя в молодости.

Герои этой книги свой внутренний поиск в ипостаси футбольного хулигана закончили и ныне живут совсем другой жизнью.

Но где-то в глубине души у каждого внутри остался жить тот бесстрашный парень, что встал в одиночку с парой друзей против огромной толпы напротив, встал в стойку и принял очередной жестокий бой. Мы помним каждого, кто стоял с нами в этом бою.

Хакер.

Малой.

Вечная память, братья! Рождённый воином будет жить вечно. Вы навсегда в наших сердцах!

Люди Чести

Content

Александр Дым
Записки на краях шарфа

Предисловие

Боевые искусства (Яуза)

Начало (Шипа, Каспер, Шведка, Колдун, Костыль)

Неожиданный шедвелл (Федос)

ПТУ на Лосе (Федос)

Первый бой (Паша Б-с)

Вписка с препятствиями, или Марафон в «Лужниках» (Сафон)

Первая встреча с легендой (Федос)

Белорусская ветка (Паша Б-с)

Ножевое ранение (Федос)

Двойник «Ростов — Волгоград» (Сафон & Младший)

Защита дома (Федос)

Апельсиноруб (Паха с Маленковки)

Аргумент из рюкзака (Сафон)

Куплю коня (Федос)

Владикавказ 99 (Крыл)

Бары, клубы, дискотеки (Яуза, Дым, Коля С-н)

Околофутбол на Чемпионате вузов (Паха с Маленковки)

Фанатский шоппинг (Паша Б-с)

Лютые карлики (Костыль)

Красные крылья (Дым)

Двойник «Санкт-Петербург — Череповец» (Сафо)

Встреча с CWO (Колдун)

Ночь на кладбище (Дым)

Окуловка-99 (Паха с Маленковки)

Новый год на сельской дискотеке (Федос)

Питер 99 (Костыль)

Приезд мяса на RBW-пати (Колдун)

Одиночки и кланы (Дым)

Травмы (Костыль)

На пермской вписке (Паша Б-с)

Именины (Федос)

Россия — Югославия (Паша Б-с)

Начало (Шушу)

На ловца и зверь бежит (Крыл)

Новороссийск 2000 (Костыль)

Злая энергетика (Дым)

Воронеж 2000 (Шипа)

Парк Репина (Крыл)

Махач с Suburban Squad (ЯУЗА)

Молод и безбашен (Дым)

Green Line (Боксёр)

Автоматизм (Дым)

Дубль Яро (Костыль)

Немые зомби (Яуза)

Культура обыска (Дым)

Pretty Horse (Шведка)

Россия — Швейцария (Федос)

Пати в школе (Боксёр)

K.I.D.S. vs Union & CO, бойня на «Новокузнецкой» (Крыл)

Жёсткие раздачи (Швед)

Драка на фестивале «Клинское» (Шипа, Каспер)

Саранская «Светотехника» (Колдун)

Разведка боем (Яуза)

Послеоперационный бинт (Боксёр)

Про обеты (Дым)

Армия (Боксёр)

This is England (Яуза)

Оборона вагона (Сеня)

Боль (Дым)

Как началась война с бомжами (Крыл)

Боевой выезд на Zenit party (Федос)

Не вовремя (Паха с Маленковки)

Махач с общаком бомжей (Шипа)

Бомжи (Шведка)

Евпатория (Сафон & Младший & Яуза)

Стрелка с City Boys (Колдун)

Нетолерантность (Дым)

Елец (Паша Б с, Костыль, Крыл)

Укрощение Интернет-бойца (Шушу)

Крутое пати (Афоня)

Евро (Яуза)

Неправильная татуировка (Дым)

Околоарбузные беспорядки (Паха с Маленковки)

Знакомство с «дивизией викингов» (Боксёр)

Липецк (Костыль)

Академия ОФ (Дым)

Орёл (Яуза)

Ладожская. Фаер в лицо (Паха с Маленковки)

Свиноруб на Черкизоне (Федос)

Траблмэйкерс (Яуза)

Метротрэш (Дым)

Встреча с робокопом (Шипа)

Сокольники (Паша Б-с)

Выезд в Чехов (Федос)

Драка с Union & WB на «Китай-городе» (Шушу)

Свои и чужие (Дым)

Гоп-зачистка (Федос)

Чёрный день дерби (Шу)

Конские шахматы (Дым)

«Дивизия викингов» (Федос)

Неслучайные случайности (Дым)

Не рассчитали (Федос)

Общак «ЦСКА» VS общак Украины (Яуза)

Румыния (Дым)

В плену врага (Паша Б-с)

Стамбул, драка в самолёте (Федос)

Евровынос (Паша Б-с)

Прага, финал четырёх (Федос)

Белоруссия — Польша — Словакия (Дым)

Ружомберок (Костыль)

Возвращение баннера. Сечи на польских полянах (Боксёр)

Герой вагона (Шушу)

Сербия и Польша (Швед)

Синяя бойня (Крыл)

Нальчик (Дым)

Ночной бой (Шу)

Оборона гаштета (Крыл)

«Честный» ОФ (Шведка)

Старший лейтенант Парадный (Швед)

Финал Кубка УЕФА (Крыл)

Уходя от погони (Дым)

1905 (Шушу)

После драки (Шведка)

Влияние околофутбола на личность (Швед)

Пикник на Яузе (Сафон)

Hardcore (Дым)

The end (Дым)

«Реквием по мечте» (Яуза)

Послесловие