Ким Лоренс

Маленький секрет Энджел

Роман

Kim Lawrence

A Secret Until Now

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© 2014 by Kim Lawrence

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

Лондон, лето 2008 г., отель

Глаза Энджел привыкли к темноте. С того места, где она лежала, часов не было видно. Однако, судя по тоненьким лучикам света, пробивавшегося сквозь щели темных штор, уже настало утро.

Утро после прошлой ночи.

Она вздохнула и огляделась в незнакомой комнате. За свою жизнь она побывала в десятках таких мест и избегала их, если только у нее была возможность, потому что они вызывали у нее депрессию. Вызывали… Она улыбнулась от того, что невольно использовала прошедшее время. Эта комната была другой. Но не из-за обстановки. Все по-другому из-за того, что она не одна. Энджел замерла, когда мужчина рядом с ней пробормотал что-то во сне, и ее внимание моментально переключилось на него.

Она резко вздохнула, когда он, лежа на боку, неожиданно закинул одну руку под голову, отчего обозначились его мускулы на спине. Его лица она не видела, было слышно только равномерное глубокое дыхание. Разбудить его? Подойдя ближе, Энджел заметила темные круги под глазами. Они подсказывали, что мужчина, скорее всего, нуждается в отдыхе и полноценном сне. Она заметила это в тот же момент, когда увидела его. Энджел никогда не считала себя особенно наблюдательным человеком, но тут каким-то удивительным образом один взгляд на него оставил неизгладимый отпечаток в ее памяти.

Хотя, надо признать, его лицо было особенным. Его не портили морщинки образовавшиеся от утомления в углах его широких чувственных губ, ни темные тени, лежащие под совершенно невероятными глазами. В этих магнетических голубых глубинах отражались цинизм и злость. Она вызвала его ярость, но не ярость заставляла подгибаться ее колени, и не драматичная близость к смерти, и не то, что он спас ей жизнь. Дело было в нем самом. Он излучал невероятную мужественность, которая оказала на нее сокрушительный эффект, отчего она потеряла возможность дышать, горло сжало от избытка эмоций, и ее словно снесло огромной волной желания.

Энджел не потребовалось много времени на то, чтобы принять решение. У нее даже не возникло мысли о том, что может быть иначе. Вся ее вселенная сосредоточилась на одном этом незнакомце, и она знала, что должна быть с ним. Она хотела его, и по его глазам видела, что он хочет того же самого.

Что еще имело значение? Прошлой ночью не было места никаким вопросам.

Энджел всегда была абсолютно уверена, что с ней такого не может случиться. Что задавать себе вопросы надо до, а не после. Но вчера она нарушила все правила.

Этот мужчина не просто спас ей жизнь. То, что она к нему чувствовала, даже близко не было похоже на благодарность. Но истинную природу этого чувства она не могла разгадать. Вся ее жизнь, все ее установки перевернулись с ног на голову. Она понятия не имела, почему это произошло, но сопротивляться было все равно что бороться с цветом глаз или группой крови.

– Бог мой, как же ты красив! – Ее хриплый голос был мягким и полным благоговения, когда она протянула руку, чтобы прикоснуться к его темным волосам.

Ее собственный цвет волос часто называли черным, но его был на два тона темнее, а ее кожа, имевшая теплый оливковый оттенок, смотрелась почти белоснежной по сравнению с его загорелым бронзовым телом. Этот контраст восхитил ее, когда она впервые увидела их переплетенные тела – не только цвет кожи, но и разницу во всем: его твердость против ее мягкости, его жесткие волоски на теле против ее женственной гладкости. Ей хотелось касаться его, пробовать на вкус…

Энджел не могла понять, почему она не чувствует усталости. Она не спала всю ночь, но ее чувства не притупились от изнеможения, а, напротив, заставляли ее тело пульсировать от наполненности ощущениями.

Уголки ее губ изогнулись от удовольствия, когда она потянулась с женственной грацией, ощущая в своем теле те мускулы, о существовании которых она даже и не подозревала. Как можно спать, когда наконец случилось то, чего она так ждала? Когда она нашла мужчину своей мечты…

Она вытянула руку, проводя пальцами над изгибом его плеча, борясь с соблазном прикоснуться к нему, сдернуть простыню, прикрывавшую нижнюю часть его тела. Ей было странно, что такие мысли ничуть ее не смущают. То же самое она чувствовала, когда раздевалась для него. У нее появилось ощущение, что так и должно быть, и сердце у нее замирало от возбуждения.

Но никакая фантазия не могла сравниться с тем восхищением, которое вызвало у нее его тело. Ее мышцы рефлекторно сжались от горячего, голодного ожидания возможности изучить каждый дюйм его мускулистого тела еще раз.

Его звали Алекс. На его вопрос, как ее имя, она ответила «Анджелина», хотя никто и никогда ее так не называл. Когда она только родилась, ее отец сказал, что она выглядит как ангел, оттуда все и пошло.

Она напряглась, когда он пробормотал что-то во сне, прежде чем перевернуться на спину и закинуть руку за голову, задев длинными пальцами изголовье кровати.

В слабом утреннем свете, который заполнил комнату, его кожа отливала золотом. Энджел не могла отвести взгляд от его широких плеч и мускулистой груди, покрытой темными волосками. На его поджаром теле не было ни одного лишнего фунта. Его можно было назвать совершенством. И прошлая ночь была совершенной, хотя и абсолютно не такой, как она ожидала. Не было ни боли, ни смущения. И Энджел отдалась этим ощущениям полностью, без остатка.

* * *

– Алекс…

Этот голос звучал музыкой в его ушах.

– Что случилось?

Он привык действовать, преуспел в решении кризисных ситуаций. Все дело только в умении сконцентрироваться. Отсечь все лишнее и сконцентрироваться.

Он переехал в офис после похорон и практически жил в нем последний месяц. Тут можно было помыться, поесть и поспать. Ну или хотя бы вздремнуть немного на софе. Это казалось разумным и устраивало его. Ему больше незачем было возвращаться домой.

Потом кризис закончился, и Алекс не мог придумать ни одной причины не идти домой, где он, по крайней мере, мог нормально поспать. Он действительно лег в постель, но вскоре проснулся, чувствуя себя очень странно, словно потерял ориентацию в пространстве… Свет проникал сквозь шторы в комнату. Чужую комнату. Черт возьми, где он?

Алекс заморгал и разглядел прекрасное лицо самой невероятной женщины, какую он когда-либо видел. Она сидела на кровати, глядя на него, а на ней не было ничего, лишь копна сияющих темных волос лежала шелковым покрывалом на ее груди.

Груди, которая так хорошо умещалась в его ладонях и имела вкус… Внезапно он все вспомнил. Черт!

– Доброе утро!

Его тело тут же отреагировало на ленивое обещание в ее улыбке, но, игнорируя горячее желание, от которого начала закипать его кровь, Алекс сжал зубы и спустил ноги с кровати. Чувство вины начало подниматься в нем, топя все остальные ощущения. Он сел, закрыв глаза. Он должен постараться как-то уменьшить нанесенный вред и не повторить ошибку, каким бы соблазнительным это ни казалось.

Она была воплощением греха, сочетая в себе восхитительный голос и совершенное тело, но это его ошибка, а не ее, и он должен покончить с этим.

– Я думала, ты уже никогда не проснешься.

Его спина напряглась, когда она прикоснулась к ней пальцами. Алекс постарался стереть с лица все эмоции, прежде чем повернуться к ней.

– Тебе нужно было разбудить меня. Надеюсь, ты из-за меня никуда не опоздала?

– Опоздала? – Ее голос задрожал.

Он встал и огляделся в поисках своей одежды.

– Я могу вызвать тебе такси?

– Я… не понимаю… Я думала, мы… – Ее голос замер.

Он смотрел на нее холодно.

– Послушай, прошлая ночь была… На самом деле она была просто фантастической. Но я не свободен.

«Не свободен». Энджел все еще не могла этого осознать.

Алекс ощущал, как чувство вины сжимает все его внутренности, но не собирался растягивать эту сцену. Он совершил огромную ошибку. Конец истории.

– Я думала…

Он резко прервал ее:

– Прошлой ночью у нас был просто секс. – Он говорил медленно, словно объяснял что-то ребенку или полной тупице. Холод в его глазах, как и сами слова, смутили Энджел.

– Но прошлой ночью…

– Как я уже сказал, прошлая ночь была великолепной, но это была ошибка. – Огромная ошибка, и он не поддастся соблазну повторить ее.

Энджел молча смотрела, как он пытается справиться со своей рубашкой, потом натягивает брюки, и автоматически потянулась за предметом, вывалившимся из его кармана и с металлическим звуком упавшим на пол как раз возле ее ног. Наклонившись, чтобы поднять его, она увидела, что это кольцо.

– Твое?

Он был чрезвычайно осторожен, чтобы не задеть ее пальцы, когда забирал кольцо.

– Ты женат?

Алекс подумал о том, чтобы сказать ей правду, сказать, что совсем недавно он был женат, что кольцо лежит у него в кармане, потому что друзья твердят ему, что он должен двигаться дальше. Но потом он понял, насколько легче и менее болезненно будет соврать. Это не облегчит чувство вины, прочно поселившееся в нем, но сделает проще их расставание, да и ей даст возможность пожаловаться своим подругам, что «этот мерзавец, оказывается, был женат».

– Прости.

Ее невероятные зеленые глаза вспыхнули огнем, когда она с королевским достоинством поднялась и презрительно произнесла:

– Ты – просто отвратительное ничтожество!

Последовавшая за этим пощечина заставила его зажмуриться. Открыв глаза, он увидел, как она исчезла в ванной комнате, громко хлопнув дверью.

* * *

Энджел ворвалась в ванную, прижав руки ко рту, надеясь добежать до унитаза раньше, чем ей станет совсем плохо.

Когда она вернулась в комнату, там уже никого не было. Энджел почувствовала к нему такую ненависть, какую в себе никогда не подозревала. Она ненавидела его даже больше, чем того мерзавца – маминого дружка, – который пытался лапать ее, когда ей было шестнадцать лет. Но единственным человеком, которого она ненавидела больше, чем Алекса, была она сама. Как можно быть такой глупой? Он поступил с ней как с гулящей женщиной, потому что она себя вела именно так.

К тому времени, когда она покинула комнату в отеле, ее слезы высохли, а на лице застыло решительное выражение. Энджел поклялась, что никогда, никогда больше даже не вспомнит о нем. О нем и о прошлой ночи. Ничего не было. Его просто не существовало. Это самый лучший выход.

Она могла жить дальше.

Глава 1

– Это же вторая крупнейшая в Европе рекламная компания, и…

– Ну а тебе-то что с того? – спросил Алекс, который слушал Нико, одновременно читая контракт.

Молодой человек пожал плечами:

– Ну, я слышал, там можно пройти практику.

Алекс закончил читать, поставил свою подпись на последней странице и положил бумаги в стопку документов, прежде чем откинуться на спинку стула и вытянуть длинные ноги. Размяв плечи, он с сожалением подумал о пробежке, которую обещал себе в качестве награды за утро, проведенное за работой. Не то чтобы ему было жалко времени для юноши – Нико был очень нетребовательным родственником, в отличие от других, которые воспринимали его как персональный банк. Он философски относился к этому, семья для него была очень важна.

– Я тебя слушаю.

Нико чувствовал себя не в своей тарелке под взглядом этих глаз. Их пронзительный голубой цвет, как и у его собственной матери, был очень необычным. Ему с самого детства казалось, что эти глаза могут прочитать его мысли. Он уже давно не был ребенком, но со своим дядей всегда оставался предельно честным – на всякий случай.

– Ты ведь знаешь, что отец предложил мне работу, и я очень благодарен за это, – торопливо заверил он.

– Но?…

– Но я бы хотел заняться чем-то, что никак не связано с тем, что я – его сын или твой племянник.

Благодаря Алексу кораблестроительная империя, основанная его греческим прапрадедушкой, возродилась после многих лет неграмотного управления и стала одной из самых известных историй успеха.

Но даже и без этого его дядя был бы баснословно богат, так как Алекс унаследовал нефтяную компанию своего прапрадеда из России, которого Нико даже никогда и не видел. Именно тогда Алекс передал повседневное управление своим корабельным бизнесом своему зятю, отцу Нико.

– Ладно, забудь об этом, – пробормотал Нико. – Я знал, что… Думаю, я знал, что тебе это не понравится. Просто мне хотелось произвести впечатление на того типа из рекламной компании. Надо было видеть его лицо, когда я упомянул твой остров, Саронию. Он засиял прямо как медный таз!

– Ты пытался произвести на него впечатление, за что тут извиняться? Или у тебя там есть личный интерес? Могу представить, что новое лицо этой косметической компании далеко не уродливое – возможно, кто-то из твоих подруг-актрис? Вы встречаетесь?

Пытаясь вспомнить ее имя, он рассматривал сайт этого косметического гиганта, который как раз и запускал новые духи. Алекс был не очень хорошо знаком с этим миром.

– Большое событие эти новые духи, да?

– Огромное! – заверил его племянник. – Они собираются запустить серию рекламных роликов, в которых будет участвовать одна и та же пара, всего шесть роликов, все очень красивые и очень высокого качества. У каждой серии будет свой захватывающий сюжет. Они наняли очень известного режиссера и одного актера из Голливуда на главную роль, хотя ему уже лет тридцать пять.

Алекс с трудом сдержал улыбку.

– Какой старый! – Приятно осознавать, что у него есть еще три года, прежде чем его запишут в категорию престарелых.

– Они хотят снять первые три ролика в экзотическом месте – песок, солнце, пальмы, как райский остров.

Понятно, почему Сарония так заинтересовала их.

В свое время остров был знаменит грандиозными приемами, которые там устраивал его дед. Спирос Теакис – известный любитель старлеток – щедро тратил доходы своей греческой судостроительной империи на вечеринки, которые считали за честь посетить все звезды того времени. Фотографии с тех легендарных празднеств до сих пор всплывали то тут, то там, так же как и истории о тех диких вечеринках, горячих романах и небывалых излишествах. Однако большинство людей упускало из виду тот факт, что особняк позже сгорел от удара молнии. Никто из гостей чудом серьезно не пострадал, но дом так и не был восстановлен. Состояние его деда таяло на глазах, и это место постепенно стало необитаемым.

Алекс из любопытства съездил туда. Эмма, которая составила ему компанию, была очарована островом. Они даже планировали построить там дом, но потом Эмма заболела и слегла.

Через несколько месяцев после ее смерти он снова поехал на Саронию, планируя прожить на берегу несколько дней, но пробыл там несколько недель. Потом он решил построить там дом, но не семейное жилище, а совсем простой дом, без каких-либо изысков, хотя его сестра и назвала его монашеской кельей. Это было его личное убежище, место, куда он сбегал раз или два в год, чтобы подзарядить свои батарейки.

Как бы он ни восхищался идеей своего племянника, он скорее впустил бы камеры в собственную ванную, чем позволил бы съемочной группе попасть в свое личное убежище.

– Луиза, – вдруг сказал молодой человек, усевшись на край большого стола. – У нее было очень строгое воспитание, и она думает, что я… избалованный.

– Она снимается в вашем сериале?

Нико кивнул.

– И ты теперь хочешь произвести на нее впечатление. – Алекс, лениво просматривающий страницы сайта, вдруг замер. – Кто это?

В его голосе явно чувствовалось напряжение, но Нико, полностью поглощенный собственными проблемами, не придал этому никакого значения. Алекс наклонился, чтобы разглядеть фотографию на экране. Это была студийная съемка потрясающе красивой молодой женщины, провокационно улыбающейся в камеру. Все в ее облике было притягательным, начиная с темных волос, искусно уложенными волнами падающих на лицо, до манящей улыбки в ее глазах, которые, казалось, приглашали разделить секрет, таившийся в их сияющей изумрудной глубине.

– Энджел. Или, точнее, Анджелина. Она модель.

– Модель? – Его это ничуть не удивило. Удивил моментальный эффект, который произвело на него лицо. Последний раз он видел эту девушку шесть лет назад. Случай, который не делал ему чести, который он оставил в прошлом. Но неожиданное напряжение, скрутившее сейчас его внутренности, было очень даже настоящим.

Его племянник был поражен его невежеством.

– Как ты мог ее не видеть? Она в прошлом году участвовала в рекламе нижнего белья и была практически везде.

– Как-то я это пропустил, – задумчиво проговорил Алекс, представляя прекрасную брюнетку без белья… вообще без одежды. Он собрался было встать, но понял, что лучше не привлекать внимания к тому, какую реакцию вызвала у него эта фотография, чувствуя себя подростком с бушующими гормонами, который не в состоянии контролировать себя.

– Она великолепна, правда? – продолжал ничего не подозревающий молодой человек. – Эти волосы, зеленые глаза… Они собираются построить всю рекламную кампанию вокруг нее. Они говорят, это их расчет – пригласить неизвестную актрису, чтобы та стала лицом нового парфюма…

Алекс перестал слушать объяснения. Увидев это лицо, эти глаза, вспомнив гладкое, гибкое тело, его изгибы, золотистую кожу, он словно снова вернулся в ту ночь, вспомнив каждую деталь, даже как будто чувствуя запах ее шампуня.

Желание снова вспыхнуло в нем. Но вместе с тем пришло чувство вины… как и было всегда. Сколько недель тогда прошло после смерти Эммы? А он прыгнул в постель с первой же попавшейся женщиной. Конечно, она его туда пригласила, но он ведь не отказался.

Его губы скривились от отвращения. Конечно, у него были женщины после этого, как только он пришел в себя. Женщины, которые просто наслаждались сексом и не требовали ничего больше.

У него не было никакого желания еще раз чувствовать свою вину, но повторить все… У них был самый лучший секс в его жизни, так почему бы не повторить это?

– Да.

Нико, который только что поднял свой звонящий мобильный, чтобы выключить, выронил его от неожиданности. Даже не думая о том, чтобы поднять его, он так и стоял, открыв рот, и пристально разглядывал лицо своего дяди, напрасно пытаясь понять его мысли, что, как всегда, было абсолютно бесполезным занятием.

– Что ты… Да??! – с трудом проговорил он, не в состоянии поверить своей удаче.

Сидя за столом, Алекс усилием воли вернул контроль над своими эмоциями и загнал все эротические видения в дальние закоулки своего сознания. Изогнув темную бровь, он спокойно повторил:

– Да.

Нико подскочил, сияя от возбуждения, свойственного только юности, отчего Алекс, который был всего на двенадцать лет старше, почувствовал себя стариком.

– Серьезно?! Это не розыгрыш? Хотя нет, у тебя…

Алекс усмехнулся:

– Нет чувства юмора?

Может, мальчик прав и он действительно истребил его в себе?

Но ему следовало подвести черту под тем, что случилось когда-то, а эта неожиданная возможность подвернулась очень кстати. И ему не хотелось слишком много раздумывать о причинах. Возможно, все дело в том, что из-за работы у него уже несколько месяцев не было женщины, отсюда и эта неожиданная физическая реакция. Он устал от монотонности своей жизни, ему хотелось эмоций, взлетов и падений.

Удивляясь тому, откуда у него такие мысли, Алекс поднялся и натянул пиджак, висевший на спинке кресла. Так мог думать человек, не удовлетворенный своей жизнью, а он был полностью доволен.

– Ты собираешься его поднять? – кивнул он на до сих пор лежащий на полу телефон.

Все еще шокированный, Нико завертел головой.

– Что? Ах да, конечно…

– Ты будешь держать меня в курсе?

– Я? Ты хочешь, чтобы я… Отлично, конечно… Так я сообщу все детали…

Будучи высоким, атлетического сложения, молодой человек тем не менее был вынужден задирать голову, чтобы смотреть в лицо своему дяде, который был на пару дюймов выше и значительно шире его в плечах.

– Да, сообщишь мне.

– Так ты это серьезно? Ты действительно позволишь им снимать на Саронии?

Он, конечно, сам просил этого, но даже в самых смелых мечтах Нико не мог предположить, что Алекс согласится. Все знали, как ревностно Алекс Орлов охранял свою личную жизнь, особенно после того, как кто-то выкрал больничные записи его жены незадолго до ее смерти и опубликовал слезливую статью в газете.

– Естественно, с некоторыми ограничениями. Во-первых, они все будут жить на материке и каждый день приезжать на остров. И во-вторых, я хочу, чтобы они даже близко не подходили к дому. Могу я рассчитывать на тебя?

– Ух ты! Да, абсолютно, большое спасибо! Ты не пожалеешь об этом!

Глядя на то, как парнишка чуть не прыгает от переполнявшего его энтузиазма и удовольствия, Алекс решил, что не будет размышлять над причинами, по которым он так поступил, чтобы не портить себе день, а лучше отправится на пробежку.

Энджел заглянула в гостиную, где собрались почти все, кто был задействован в проекте.

– Думаю, я лучше пойду прогуляюсь. Кто-нибудь хочет подышать свежим воздухом?

Она была очень активным человеком, и стены роскошного отеля действовали ей на нервы. Несколько пар глаз изумленно уставились на нее. Кто-то, чье имя она уже и не помнила, снисходительно ответил:

– Энджел, дорогая, там идет дождь.

«В августе не бывает дождей».

Она уже сбилась со счету, сколько раз ей это говорили с тех пор, как они приехали сюда. Но факт оставался фактом: уже два дня шел проливной дождь. Съемки откладывались. Для Энджел это означало, что она на два дня позже увидится со своей дочерью.

– Ничего страшного, это же просто вода.

Ее ответ вызвал недоуменные взгляды.

– Но ты же промокнешь.

– Мне надо размяться.

– Я собираюсь в тренажерный зал, – сказала Индия, которая в рекламе играла ее мать, хотя была всего на десять лет старше, – пойдем со мной.

– Терпеть не могу тренажерные залы, у меня аллергия на лайкру.

– Ты серьезно?

– Да нет же, Индия, она просто шутит, – вмешался Руди, осветитель.

– Твои волосы промокнут! – запротестовал парикмахер-визажист, который отвечал за то, чтобы ее прическа выглядела безупречно. Он долго не мог отойти от шока, когда обнаружил, что волосы длиной до талии были ее собственными, а их роскошный цвет – полностью натуральным.

– Ничего, высохнут.

– А что это за запах?

– М-м-м… боюсь, это от меня. – Энджел вытянула руку, которую прятала за спиной. – Не могу удержаться, чтобы не добавить побольше лука.

– Это что, хот-дог?!

Единственным человеком, на чьем лице не было выражения ужаса, был молодой грек, Нико. Судя по всему, он был из семьи Теакис, которая владела этим фешенебельным курортом и многими другими, но она не знала, как он связан с владельцем Саронии, которого представлял.

– Очень на это надеюсь.

Грек был единственным, кто засмеялся в ответ, так что она не удержалась и подмигнула ему.

– Но ты же плотно позавтракала! – возмущенно воскликнул стилист.

Энджел научилась не обращать внимания на чужое мнение. Так, она уже проигнорировала чересчур прозрачные намеки, что лучше было бы выбрать обезжиренный йогурт вместо плотного полноценного завтрака.

– Да, и было очень вкусно!

Покрепче сжав хот-дог, она удержала себя от желания сказать что-то, чтобы сгладить их недовольство. Ей потребовалось время, но она научилась не искать одобрения у других. Изредка, когда у Энджел появлялось такое желание, она решительно с ним боролась.

Подняв повыше подбородок, она ослепительно улыбнулась:

– Ну, я пошла на улицу.

Человек, скрывавшийся за газетой, опустил ее, и оказалось, что это фотограф, который был гораздо более знаменит, чем все те звезды, которых он снимал.

– Расслабьтесь, ребята! На нашей девочке не задерживается ни одна лишняя унция, правда, дорогая? – Его брови поднялись, в то время как взгляд прошелся по всем изгибам фигуры молодой женщины. – Ты выглядишь особенно сексапильно сегодня… Чисто профессиональное наблюдение, ты же понимаешь, Энджел, любовь моя.

Алекс кивнул садовнику, чьи глаза округлились, когда он узнал человека, который прошел мимо лестницы.

Алекс прилетел прошлой ночью на частном самолете, который приземлился в частном аэропорту. Судя по словам Нико, дождь шел с того самого дня, как прибыла съемочная группа.

Дождь только что прекратился, и влага под ногами начала превращаться в легкий туман, испаряясь под полуденным солнцем. У Алекса было в запасе несколько часов до приветственной вечеринки, которую Нико запланировал на вечер. Молодой человек не сомневался, что Алекс придет туда только в качестве одолжения. Алекс, чьи мотивы были не столь бескорыстными, не стал разубеждать племянника.

Прогуливаясь по пляжу, он выбрал путь вдоль террас, уставленных цветами. Обычно в это время дня пляж был заполнен солнцезащитными тентами и загорающими людьми, но из-за непогоды никого не было, кроме одной шумной компании, весело играющей в мяч.

С нетерпением ожидая вечера, Алекс гадал, почувствует ли он снова ту химию, которая возникла у них с этой восхитительной брюнеткой. Один взгляд на ее лицо моментально пробудил в нем инстинкт охотника.

– Ну, давай же, давай! – завопил кто-то, и Алекс резко обернулся.

То, что он увидел, заставило его замереть на месте. Интересно, а чего он ожидал? Что объект его неприличных фантазий будет загорать на берегу, возможно даже топлес, потягивая коктейли, или посещать спа-салон? В любом случае он не ожидал, что она будет яростно биться за мяч на песке, босиком, в шортах и футболке, с развевающимися волосами, дико вопя и уворачиваясь от противников.

– Он у меня!

Но прежде, чем он успел хоть что-то понять, кто-то из мужчин-игроков уже повалил ее на песок, и они начали яростно бороться. Алекс с отвращением наблюдал за тем, как они катались по песку, не преминув заметить, что руки мужчины были, казалось, на каждой части ее тела.

Он быстро отвернулся и пошел прочь, только через некоторое время заметив, что его руки так и сжаты в кулаки.

Энджел, разгоряченная, потная и полностью вовлеченная в игру, не видела ничего вокруг, пока не обратила внимание на одного человека, проходившего мимо. На свете миллионы высоких, темноволосых, атлетически сложенных красивых мужчин, и некоторые из них излучали властность и даже сексуальность. Много раз за эти годы у нее почти останавливалось сердце, когда ей вдруг казалось, что это ОН. Но уже через несколько мгновений она понимала, что это всего лишь бледная копия, у которой не было и сотой доли того, на что она когда-то откликнулась на уровне каких-то первобытных инстинктов.

Но теперь, став матерью, Энджел оставила все свои инстинкты в прошлом. Шансы на то, что она когда-либо встретит его, были слишком призрачными, и уж точно это не могло произойти здесь. Подумав об этом, она отвела взгляд от высокой фигуры. Схватив мяч и продолжив игру, она решила выбросить из головы все ненужные воспоминания.

Глава 2

После изматывающей игры дружелюбное семейство пригласило ее попить с ними чай, так как они праздновали бриллиантовую свадьбу своих бабушки и дедушки. Отказы, как они сказали, не принимались, так что, быстро приняв душ и переодевшись в своем бунгало, Энджел присоединилась к ним и от души наелась пирожных без каких-либо комментариев о том, сколько в них жира.

Впервые после приезда сюда Энджел наслаждалась происходящим, даже расслабилась наконец-то, хотя дети одного возраста с ее Жасмин вызвали у нее наплыв эмоций и мыслей о том, как там ее дочка. В результате она съела гораздо больше пирожных и провела там гораздо больше времени, чем изначально планировала. После такого веселого дня тишина и пустота ее бунгало подействовали на нее угнетающе.

Как бы чудесно тут ни было, Энджел не могла чувствовать себя счастливой без одного жизненно важного для нее элемента. Она подошла к столу и почувствовала, как ее сердце сжалось, а на глаза навернулись слезы.

– Ну вот, пять минут тут, и уже тоскую по дому! Твоя мама просто размазня! – сказала она фотографии смеющейся девочки, нежно прикоснувшись пальцем к снимку.

Постаравшись сглотнуть ком в горле, она твердо сказала сама себе: «Энджел, все, соберись!» – и снова поставила фотографию на стол.

Выпрямив плечи, Энджел пошла в спальню. Ей было ясно сказано, что на сегодняшнюю вечеринку не идти нельзя, а она… Взглянув на часы, Энджел вздохнула. Ну да, она уже опаздывает. Значит, времени на переодевание не осталось. Конечно, тонкое хлопковое платье, которое было на ней, даже с натяжкой нельзя было назвать коктейльным. Оно было длиной до лодыжек, глубокого синего цвета с зелеными вкраплениями. Ее гладкие загорелые плечи были открыты.

Хотя Энджел и вращалась в мире высокой моды, она абсолютно не зависела от ее капризов. Она прекрасно знала, что ей подходит, у нее был свой собственный стиль и уверенность, с которой она носила любую одежду.

Баланс – так назвал это агент, пригласивший ее. Именно это привлекло его внимание к ней среди множества симпатичных девушек в парке в тот день. Ну и еще длина ее ног.

Уже на пути к двери Энджел подтянула платье повыше, чтобы прикрыть округлости груди, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Подхватив нитку симпатичных зеленых бус, купленных по сумасшедше низкой цене, она на ходу застегнула их на шее, разумно считая, что значение имеет не то, что ты носишь, а то, как ты это носишь. Хоть и избитая фраза, но от этого не менее правдивая.

У Алекса редко возникала потребность логически обосновывать собственные действия, так с чего бы ему этим заниматься сейчас? Если объективно посмотреть на ситуацию, то он просто согласился выполнить просьбу Нико, помог своему племяннику, ведь это его семья. И еще у него здесь бизнес.

Любопытство тоже не является преступлением. Нельзя сказать, что Алекс затеял все это с единственной целью – встретиться с женщиной, которая провела ночь в его постели шесть лет назад. Разве можно обвинить его в том, что он не упустил свой шанс, когда тот сам шел ему в руки? Тем более в прошлый раз она не просто пошла к нему в руки – она прямо-таки запрыгнула туда!

Алекс всегда был за то, чтобы жить настоящим моментом, не оглядываясь на прошлое. Но он не мог ничего с собой поделать, когда приступ горячего желания охватил все его тело и как будто отбросил в тот самый день шесть лет назад. Тогда он, не в силах больше сидеть в машине, вышел на лондонскую улицу и пошел пешком, смешавшись с толпой.

А что, если бы он этого не сделал?

Молодая женщина шагнула с тротуара на проезжую часть, забитую машинами, и он в буквальном смысле вытащил ее из-под колес автомобиля.

Алекс навсегда запомнил тот момент. Казалось, он и сейчас мог почувствовать запахи улицы, скрежет тормозов и крик одного из свидетелей чуть не произошедшей катастрофы, тогда как остальные продолжали спешить по своим делам, не замечая ничего вокруг. Реакция Алекса была чисто инстинктивной, не имеющей никакого отношения к смелости, и так же, повинуясь своим рефлексам, он развернул женщину к себе лицом, посмотрел ей в глаза и… так и замер.

Его злость моментально испарилась. Она была просто ошеломительна.

Он помнил, как подумал о том, что было бы ужасно, если бы на этом лице остались шрамы. Изящный, слегка вздернутый носик, большой рот с сочными пухлыми губами, невероятные глубокие зеленые глаза миндалевидной формы с густыми ресницами, темные, дугой изогнутые брови. И впридачу у нее была гладкая кожа, отливавшая бледным золотом в сером свете улицы.

Алекс обнаружил, что держит в руках живое воплощение чувственности, и его тело моментально отреагировало соответствующим образом.

Борясь с желанием и дальше прижимать ее к себе, – а она неизбежно почувствовала бы тогда, в каком он состоянии, – он отпустил незнакомку, но продолжал придерживать ее за локти. Легкий запах ее шампуня дразнил его обоняние.

Она тяжело дышала и растерянно хлопала глазами. Даже в ботинках без каблуков она была выше его плеча. Изгибы ее стройной фигуры превращали самые обычные джинсы и футболку в весьма привлекательный наряд.

– Вы в порядке?

Молодая женщина кивнула, отчего шелк ее темных длинных волос заструился вокруг лица и по плечам.

– Я все еще здесь, цела и невредима, – пробормотала она с озадаченным выражением. В ее голосе была притягательная хрипотца. – И правда, вся жизнь проносится перед глазами.

Она откинула голову назад и посмотрела на него. Ее глаза округлились, когда она прошептала: «Ух ты!»

Алекс понял, что улыбается, изумленный ее естественностью, а потом его взгляд приковал румянец, покрывший ее щеки и шею, придав неповторимо нежный оттенок ее коже. Но, несмотря ни на что, незнакомка стойко выдержала его взгляд.

– Думаю, вы спасли мне жизнь.

Алекс едва заметно пожал плечами:

– А у вас давно вошло в привычку бросаться под колеса едущих автомобилей?

Она с таким же напряжением смотрела на него, как и он на нее.

– Нет, это был мой первый раз.

Теперь, когда она отдышалась, эффект от ее глубокого, сексуального голоса еще больше усилился. Алекс почувствовал ее дрожь. Интересно, это последствия шока, или она чувствует то же самое, что и он?

Было что-то провокационное в том, как она подняла подбородок и предложила:

– Могу ли я… Позвольте мне угостить вас кофе, чтобы отблагодарить? Мне кажется, это меньшее, что я могу сделать, если только вы…

– Кофе вполне сойдет, – услышал Алекс свой голос.

Она едва заметно вздохнула и засияла от нескрываемого восторга, а когда он повел ее по улице, продолжая придерживать за локоть, она не отодвинулась. Он почувствовал ее дрожь, и в этот раз точно знал, что ее вызвало…

Алекс решил задвинуть подальше все свои воспоминания, потому что они были неразрывно связаны для него с чувством вины. С одной стороны, он понимал, что это не имеет никакого смысла. Он уже не женат, поэтому об измене нет и речи, он волен заниматься сексом с любой женщиной.

Даже когда Эмма была жива, он мог бы иметь любовницу, причем с ее благословения. Алекса не так легко было шокировать, но он был потрясен до глубины души, когда жена предложила ему это.

– Ты же мужчина, у тебя есть потребности, которые я не могу… Ты был так терпелив со мной, никогда не упрекал меня в том, что я сразу не сказала тебе о своей болезни.

– Не было бы никакой разницы, знал я об этом или не знал, – сказал он тогда, надеясь, что это правда. Даже мысль об измене казалась ему предательством.

– Да, Алекс, но факт заключается в том, что у тебя не было выбора. Я не дала тебе такой возможности. Так что… если хочешь, ты можешь встречаться с другими женщинами, все нормально, не беспокойся насчет меня. Мне не обязательно об этом знать. Я не хочу об этом знать. Пока ты со мной, а я… Я так ненавижу больницы, Алекс…

Он чувствовал ее страх, видел, насколько она боится, что он просто отправит ее в какую-нибудь безвестную лечебницу. Его сердце разрывалось от мысли, что его жена готова терпеть его неверность ради того, чтобы остаться в доме, который она с таким удовольствием обставляла в первые месяцы после их свадьбы. Эмма так радовалась жизни, пока болезнь не начала брать свое.

Всего через год она уже оказалась прикована к инвалидной коляске, и ее снедало чувство вины из-за того, что она не сказала Алексу об этом до того, как они поженились. Было невыносимо тяжело постоянно слышать ее извинения, отчего Алекс временами начинал злиться на нее. Она переживала и еще больше чувствовала себя виноватой. Это был мучительный замкнутый круг.

– Эмма, это твой дом. Это наш дом. – Ее рука казалась такой маленькой. – Никаких больниц, никаких других женщин не будет, клянусь тебе.

Алекс сдержал свое обещание. Возможно, он и был свободен юридически, но в душе, в сердце он чувствовал себя женатым человеком, когда провел ночь с Анджелиной. И за всю эту ночь он ни разу не вспомнил об Эмме. Как он мог забыть, даже на мгновение? Неудивительно, что утром он постарался уйти как можно быстрее.

Его не оставлял вопрос: смог бы он сдержать свое обещание, если бы встретил сногсшибательную Анджелину, пока Эмма еще была жива? Он не хотел знать ответ, так как подозревал, что он бы ему не понравился.

– Не хватает только нашей звезды.

Он не смог удержаться, чтобы не посмотреть на дверь, отчего почувствовал приступ раздражения.

– А что, леди любит прибывать эффектно?

В ответ на пренебрежение, прозвучавшее в голосе дяди, Нико встал на ее защиту:

– Она действительно очень милая.

Лысеющий исполнительный директор закивал в знак согласия:

– Она и правда терпеть не может всех этих церемоний, так что последнее, в чем ее можно обвинить, так это в звездных замашках. – Улыбнувшись, он сделал несколько глотков апельсинового сока. – Если бы она хотела, чтобы люди заметили ее, ей не потребовалось бы никаких эффектов. Если есть Энджел, то больше не видишь никого.

Алекс вспомнил Анджелину, или Энджел, как ее все называли, в своей комнате, в безликом гостиничном номере. Для него в ту ночь не существовало больше никого. Он сжал зубы в попытке изгнать из своего воображения картинку, как она сидит, восхитительно обнаженная, даже не осознающая, какое впечатление производит, и ведет себя так, словно между ними нечто больше, чем просто секс… словно у них есть завтра.

Усилием воли вернувшись в настоящий момент, Алекс подумал, было ли явное восхищение директора чисто профессиональным. Может, он спал с ней?

– Руди говорит, у Энджел просто нет плохих ракурсов. Камера любит ее, – сообщил ему Нико, свежеиспеченный президент ее фан-клуба.

– А Руди – это…

– Наш осветитель, один из лучших.

«Похоже, этот парень тоже влюблен в нее», – подумал Алекс хмуро.

Боже, она приехала самая последняя. Энджел поборола желание вернуться в тень, затем улыбнулась иронии жизни, в которой она зарабатывала деньги, позируя перед камерой, позволяя людям смотреть на свое изображение, хотя на самом деле терпеть не могла оказываться в центре внимания.

Энджел задержалась у входной двери, окинув взглядом комнату. Да, она была права, когда думала, что недостаточно шикарно одета. Мужчины, не считая Росса, были в пиджаках и галстуках, а женщины – в коктейльных платьях.

– Это стоило ожидания, – услышал Алекс чьи-то слова и не мог не согласиться с ними.

Увидев опоздавшую, он ощутил волну жара, прокатившуюся по телу. Шесть лет назад Энджел покорила его естественной грацией и чувственностью, которая сражала наповал тем, что была неосознанной, неизведанной. Сейчас же к этим качествам добавилась уверенность, с которой она держалась, ее умение наслаждаться своей красотой.

И каждый мужчина в этой комнате наслаждался её привлекательностью.

Алексу показалось, что всех этих лет и вовсе не было. Его голубые глаза неспешно оглядели ее. Казалось, она и пальцем не пошевелила в стремлении выглядеть эффектно, но умудрялась посрамить своим видом всех тех женщин, которые потратили немало часов в попытке привести себя в надлежащий вид. Конечно, Энджел была уже не в шортах и футболке, но все же ее одежда больше подходила для вечеринки на пляже. Она что, специально так оделась, чтобы выделиться из толпы? Она вызывала в воображении образ древнегреческой богини. Ткань облегала длинные красивые ноги, обнаженные плечи, казалось, отсвечивали золотом, а полную высокую грудь выгодно подчеркивала драпировка ее платья. Казалось, Энджел сияла в свете мерцающих ламп.

Насколько Алекс мог судить, на ней не было ни капли косметики. Ее лицо, с большим притягательным ртом, симпатичным носиком и потрясающими глазами с пушистыми темными ресницами, было невероятно прекрасным, подчеркнутым шелковым водопадом струившихся волос.

Когда Энджел показали на того миллиардера, благодаря чьей щедрости они могли снимать свой сериал на частном острове, ей показалось, что на нее неожиданно вылили ушат ледяной воды.

– Вот это я называю настоящим мужчиной!

Если бы только у нее было хоть какое-то предчувствие! Сначала ее разум просто отказался воспринять то, что она увидела. Потом легкие отказались дышать, а в груди, казалось, застыла глыба льда. Нечеловеческим усилием воли Энджел попыталась скрыть свои эмоции, не дать им отразиться на лице. Он шел к ней, и ей некуда было бежать. Даже с закрытыми глазами она бы чувствовала его приближение.

Интересно, как она умудрялась выглядеть спокойной? Видимо, она даже смогла сказать что-то смешное Сэнди – симпатичной гримерше, которая и указала на Алекса, – так как та залилась звонким смехом. Энджел, хоть убей, не помнила, о чем шла речь.

– Ты что, замерзла? Ты вся дрожишь! – встревожилась ее собеседница.

Энджел тяжело сглотнула и заставила себя успокоить девушку:

– Нет, все нормально, я не замерзла. – И это была правда. Коктейль, состоящий из шампанского и бренди, уже согревал ее. – Это Алекс Орлов? – Ее голос звучал словно издалека. Голова кружилась, пока она пыталась осознать, что перед ней тот, с кем у нее был роман на одну ночь.

Отец ее ребенка.

Сэнди неправильно поняла выражение лица Энджел.

– Знаю, знаю, в жизни он выглядит даже лучше, правда? – Девушка ни секунды не сомневалась, что Энджел узнала миллиардера. Да, она знала его имя, но ирония заключалась в том, что узнала она его несколько лет спустя от собственного брата, который в свойственной ему манере пытался ее свести с этим человеком!

Мужчины встретились на гонках, где оба ради развлечения катались на суперскоростных машинах по гоночной трассе. С ее братом все ясно, так как он хорошо разбирался во всем, что было связано с автомобилями. А вот насчет второго Энджел решила, что ему просто нравится нарушать границы дозволенного и есть деньги на такие дорогие игрушки.

Казалось, этих мужчин связала общая любовь к скорости, и, очевидно, тема семейной жизни просто не всплывала в их разговорах, иначе Чезаре не пришла бы в голову идея свести ее с этим человеком. Естественно, он и понятия не имел, что речь идет об отце ее ребенка, которого ее братец уже не раз грозился при встрече расчленить медленно и мучительно. Энджел однозначно отвергла его предложение. Но для Чезаре привычка заботиться о сестре была, казалось, в крови.

Я не собираюсь встречаться с каким-то олигархом, пусть даже он отлично водит в дождливую погоду!

Ее брат ухмыльнулся, услышав ответ, но счел своим долгом уточнить:

– Ну, не сразу встречаться. Я просто предлагаю пригласить его как-нибудь на выходные. Мне кажется, вы с ним поладите. Он оценит твое чувство юмора, хотя, надо признаться, будет тут в меньшинстве. Вообще, он наполовину русский. Его отец умер до того, как он родился, а мать сразу после этого вернулась домой. У него в России был дед, от которого он и унаследовал нефтяную компанию, но, поскольку его мать была наполовину гречанкой, его воспитывала греческая родня, хотя на самом деле он гражданин Великобритании.

– Прекрасно. Хочешь – приглашай его, – ответила Энджел, решив про себя, что будет просто уезжать куда-нибудь на выходные, когда брат попытается осуществить свои своднические планы. – Но я думаю, что одного любителя адреналина на семью достаточно.

С чувством, похожим на паранойю, она смотрела на то, как он направляется к ней с грацией хищника. Желудок ее, казалось, ухнул в какую-то пропасть, когда она обнаружила, что Алекс уже буквально в нескольких футах от нее. Теперь она знала, что именно он был там, на берегу. У нее оставалось несколько секунд на то, чтобы натянуть на лицо маску вежливого безразличия. Она точно знала, что скажет ему, – у нее было шесть лет на то, чтобы придумать это. Ее слова не должны выставить ее восхищенной дурочкой, которая все это время только и делала, что думала о нем, не в состоянии двигаться дальше. У нее, в конце концов, есть жизнь, которую она любит, и ему там нет места. По крайней мере, еще сегодня утром Энджел была совершенно уверена в этом.

А вдруг он ее даже не узнает? Хотя вряд ли можно было надеяться на такую удачу, подумала она, едва сдержав приступ истерического смеха.

Энджел постаралась прийти в себя и успокоиться, использовать момент, чтобы разглядеть Алекса получше. Хотя в этом она была не одинока – большинство женщин в помещении занимались тем же самым. Однако в этом не было ничего удивительного: аура мужественности, которая лишила ее дыхания в тот самый первый раз, никуда не делась, она, очевидно, была неотъемлемой частью его сущности. Он явно из тех мужчин, чей тестостерон заходил в комнату раньше их, и, к своему стыду и ярости, Энджел не могла не признать, что иммунитет к нему у нее не вырабатывался.

Ей не было еще и двадцати, когда она начала учиться в колледже искусств. Потом Энджел узнала, что среди других студентов у нее была репутация весьма искушенной девушки.

– Ты такая независимая! – однажды с завистью сказала ей одна из подруг, страдающая от тоски по дому. – И ты можешь разговаривать с кем угодно!

Да, Энджел действительно была независимой. А как еще? Ведь часто, приезжая домой на каникулы, она обнаруживала чек и записку от матери с объяснением, что ее пригласили на какую-нибудь виллу в Швейцарии. Или еще куда-нибудь. Поменяв десять школ за восемь лет, Энджел вынужденно научилась находить общий язык с разными людьми, хотя это было нелегко, но такая ситуация делала невозможным установить прочные дружеские отношения с кем-либо.

Ирония заключалась в том, что, несмотря на свою репутацию, Энджел, в отличие от большинства своих ровесников, почти ничего не знала о противоположном поле. Ее сексуальный опыт практически равнялся нулю. Проблема заключалась не в низкой самооценке, не в том, что с ее телом что-то не так или что она была скромницей. Нет, проблема была гораздо серьезнее. Энджел была неисправимым романтиком! И никто из окружавших ее мужчин не мог сравниться с тем образом идеального возлюбленного, которого она себе вообразила. А когда она встретила того, кто выглядел и вел себя так, как герой ее фантазий, оказалось, что он всего лишь лживый изменщик.

Алекс подошел ближе и теперь смотрел только на Энджел. Миллионы несвязных мыслей и чувств пронеслись в ее голове. Она закрыла глаза, стараясь вернуть контроль над собой. Это заняло считаные секунды, но ей показалось, что прошла целая вечность. Когда же она набралась смелости и встретила его взгляд, то увидела в них ответ на свой вопрос – он все помнил.

Энджел не упала в обморок, не рассыпалась на тысячу осколков. Вместо этого она старательно нахмурилась, изобразив, что пытается вспомнить его.

– Алекс Орлов. – Он слегка кивнул.

– Ваше имя кажется мне знакомым… – Энджел прикусила нижнюю губу, притворяясь, что роется в памяти. Если бы не Жасмин, она послала бы его куда подальше, и плевать на то, что люди сочтут ее круглой идиоткой.

Но он не выглядел озабоченным, похоже, его развлекала эта ситуация.

– Со мной такое постоянно случается. Знаете, такое уж лицо – забывается моментально.

Ей хотелось закричать, когда она улыбнулась ему в ответ, не в состоянии побороть дрожь, охватившую ее от пристального взгляда его голубых глаз. Энджел приказала себе расслабиться. Да, он повлиял на ее жизнь, но не является угрозой для нее.

Ее жизнь продолжалась, пусть время не до конца залечило ее душевные раны. Но ведь ошибка, которую она совершила, подарила ей Жасмин. Этот мужчина преподнес ей дар, о котором даже и не подозревал. Должна ли она сказать ему об этом?

– Нравится ли вам жизнь на острове, мисс… – Алекс выразительно изогнул бровь.

Продолжая изучать ее, он заметил, что с годами ушла детская округлость, отчего ее лицо стало более выразительным. Она явно из тех женщин, которые с возрастом становятся только красивее.

Энджел наблюдала за тем, как двигаются его губы. Губы, которые могли творить чудеса, о которых она мечтала. Но в голове ее крутилась только одна мысль: «Ты женат». Эти слова, которые разрушили когда-то ее мир, превратили самое прекрасное, что происходило с ней в жизни, в омерзительный и непристойный поступок.

Она заморгала и попыталась сконцентрироваться на происходящем, когда один из директоров по рекламе, подошедших к Алексу, услышал его вопрос и сказал:

– Мы тут привыкли называть друг друга по именам, правда ведь, Энджел?

Он был похож на щенка, который пытается угодить хозяину. Ей стало жаль его.

«Дыши!» – приказала Энджел сама себе. Она справлялась и с худшими ситуациями. Например, когда вернулась в свою комнату в студенческом общежитии, закрылась в ванной и провела сорок минут под душем, пытаясь отмыться от чувства отвращения к самой себе, стыда и горького разочарования. В конце концов она выключила воду, вытерла запотевшее зеркало и жестко спросила свое отражение:

– И что ты собираешься делать, Энджел? Оставаться здесь целую вечность? – Разглядывая свое зареванное лицо, она ответила себе: – Вся проблема в том, что ты просто глупая фантазерка. Ты сама хотела, чтобы первый раз был с кем-то, кто заставил бы тебя почувствовать нечто особенное. Ты не получила принца, ну и что? Подумаешь, большое дело. Смирись с этим Энджел Уркварт.

Это был хороший совет тогда, пригодится он и сейчас. Она подняла подбородок.

– Энджел Уркварт. На самом деле я здесь не для того, чтобы наслаждаться окружающей обстановкой, просто по работе.

Ей не удалось добавить теплоты или оживления в свой голос, но она смогла сказать это спокойно.

– Надеюсь, в вашем графике все же найдется время, чтобы насладиться тем, что мы можем предложить, Анджелина.

Хищный блеск его глаз не должен был шокировать ее и уж точно не должен был вызывать жар в ее теле, но она испытала и то и другое.

«Чему тут удивляться?» – спросила Энджел сама себя. Шесть лет назад она запрыгнула в его постель практически сразу после знакомства. Почему бы ему не отнести ее к категории легкодоступных?

Борясь со стыдом, Энджел уцепилась за злость, закипавшую в ее жилах. Улыбаясь, она откинула назад свои темные волосы и постаралась придать лицу беспечное выражение.

– Вообще-то Энджел. И если честно, я не люблю заниматься несколькими делами одновременно. – Ей хотелось разрушить все его ожидания. Ей может даже понравиться процесс. – У вас чудесный дом. – Да, дом, жена и, возможно, дюжина детей. Интересно, а у Жасмин есть братья или сестры? Энджел не думала об этом раньше, но сейчас эта мысль засела у нее в голове.

– Это не мой дом. Это отель, мисс Уркварт. – Алекс помедлил, внимательно изучая ее лицо. Она побледнела, ее пухлые розовые губы вдруг стали бесцветными, и она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание.

– С вами все в порядке? – услышала она его вопрос, в котором было больше раздражения, чем озабоченности.

Энджел схватила бокал с подноса проходящего мимо официанта.

– Думаю, это не очень хорошая идея.

Ее зеленые глаза распахнулись, когда он взял ее бокал и вылил все содержимое в ближайший цветочный горшок. Раскрыв рот, Энджел почувствовала, как в ней поднимается волна ярости. Это просто немыслимо!

– Что вы себе позволяете? – возмутилась она.

Он спокойно ответил:

– Вам нужен свежий воздух. – И, взяв ее за руку, повел Энджел к выходу.

– Что вы себе позволяете? – повторила она, сопротивляясь.

– Вы повторяетесь. Простите… – Люди расступились перед ним в ответ на его просьбу. – Я спасаю вас от себя самой.

«Ты на шесть лет опоздал с этим!» – подумала она, решив, что если продолжит сопротивляться, то лишь привлечет к себе ненужное внимание. Краем глаза она заметила удивленные взгляды присутствующих.

Выйдя на веранду, Алекс усадил ее в стоящее там кресло.

– Ну что, лучше?

Энджел кивнула и подставила лицо морскому бризу.

– Внутри было слишком жарко.

На самом деле на улице было даже жарче, но здесь нет стен, которые давили на нее. Как только ее голова перестанет кружиться и она сможет дышать, ей станет лучше.

– Спасибо вам. Не хочу держать вас тут, вдали от ваших гостей.

Глава 3

Вы ведете себя как ребенок.

Эта фраза заставила ее резко поднять голову, но это оказалось ошибкой. Энджел закрыла глаза и подождала, пока мир перестанет крутиться вокруг нее. Через несколько мгновений она снова открыла их, почувствовав, как ее губ коснулся стакан. Подчинившись молчаливому указанию Алекса, она выпила воды, решив про себя, что этот человек понятия не имеет, что такое хорошие манеры.

Затем она отвернулась и пробормотала:

– Достаточно, спасибо.

– Пожалуйста.

Алекс смотрел на то, как она стерла тыльной стороной ладони остатки воды с губ, вспоминая о том, как эти губы отвечали на его поцелуи, как она была податлива под его напором. Мышцы его челюсти напряглись, шея заныла от напряжения, когда он пытался стереть эти воспоминания из памяти, но все равно не мог забыть, как своим сводящим с ума голосом она умоляла его не останавливаться. Этого хватило, чтобы внутренний голос, который должен был остановить его, замолчал окончательно.

Алекс сделал это тогда и хотел – точнее, отчаянно нуждался – повторить это еще раз. Внутренняя борьба измотала его. Было в этой женщине нечто такое, что пробуждало в нем неистовые первобытные инстинкты.

– Что там произошло?

«Мое прошлое вернулось ко мне».

– Вы преувеличиваете, – ответила Энджел, не желая признавать, что чуть не потеряла сознание на виду у всех, – я же вам сказала, что там было…

Его глаза сузились от раздражения, и он нетерпеливо прервал ее:

– Это не из-за жары.

Теперь уже она сердито уставилась на него. Любой, имеющий хотя бы каплю сострадания, уже давно бы принял ее объяснения, а не продолжал допытываться и выводить ее из себя.

– Нам что, обязательно это обсуждать? У меня просто закружилась голова. Это со всеми случается. Теперь я чувствую себя гораздо лучше. Лягу сегодня пораньше спать.

– Это не бывает без причины.

Энджел начала чувствовать себя виноватой, поскольку он продолжал внимательно изучать ее лицо, словно надеялся найти там ответ.

– Может, вы прекратите пялиться на меня? Вы заставляете меня чувствовать себя преступницей. Я не нарушала никаких законов.

– Вы уверены?

– Думаю, я бы запомнила.

– Вы приняли что-нибудь?

Все еще глубоко вдыхая свежий воздух, чтобы избавиться от тумана в голове, Энджел непонимающе взглянула на него, но, поняв, что именно он имеет в виду, резко побледнела и ощутила, как ярость охватывает ее. Он продолжает ее оскорблять!

– Вы обвиняете меня в том, что я… я… наркоманка?!

«И он еще имеет наглость выглядеть изумленным, увидев, что я обиделась? Это просто возмутительно!» – кипятилась она.

Алекс почувствовал облегчение. Ее возмущение могло быть и наигранным, но его инстинкты говорили, что она искренна.

– Не надо драматизировать.

Энджел стиснула зубы. Его снисходительный ответ вызывал в ней желание завизжать.

– Я просто стараюсь исключить все возможные причины, прежде чем вызвать доктора.

Ее глаза округлились от ужаса.

– Мне не нужен доктор! И я не драматизирую. Я просто реагирую на то, что вы оскорбляете меня.

– Оскорбление? – протянул Алекс удивленно. – Разве это не обычное дело среди тех людей, с кем вы работаете?

Ее губы изогнулись в презрительной усмешке.

– Как мило: человек, который не боится обобщать или судить других со своей безопасной позиции морального превосходства.

Алекс моргнул с удивлением. А у нее есть зубки и коготки! Эта женщина перед ним далека от того сексуального образа, оставшегося в его памяти. Медленная, задумчивая улыбка смягчила жесткое выражение его лица. Эти изменения не сделали Энджел менее привлекательной, наоборот, она словно бросала ему вызов, а Алекс всегда любил вызов. Точнее, раньше любил. В последнее время он обычно выбирал более простые пути, так как они не требовали от него эмоционального напряжения.

– Да, я вижу, вы явно чувствуете себя лучше. Вообще, я подумал, что это может быть из-за каких-то лекарств. Они могут дать непредсказуемый эффект, если смешивать их с алкоголем. – Алекс кивнул в сторону помещения, из которого они недавно вышли, – а вы налегали на него, когда находились там.

Прекрасно! Значит, она не только наркоманка, но еще и пьяница!

– Ну спасибо! – Ее глаза светились презрением. И этот лицемерный самоуверенный мерзавец и был тем мужчиной, которого она так долго ждала? Энджел горько усмехнулась. Неужели она была настолько глупой? – Между прочим, то, что я работаю моделью, не значит, что я имею какие-то сомнительные увлечения. Я, конечно, привыкла к тому, что люди делают какие-то странные выводы… – Она сделала многозначительную паузу и с удовольствием заметила, как дернулся мускул на его щеке. – И это не самая приятная часть работы, – продолжила она. – Однако ваши оскорбления опустили меня еще ниже. Имейте в виду, если бы я нуждалась в советах, я бы точно не обратилась к вам, господин Орлов. Вы… вы… Вы мне отвратительны!

Закончив свою тираду, дрожа от презрения, Энджел вдруг неожиданно вспомнила его расслабленное лицо, когда он спал, когда жесткие линии смягчились, а длинные ресницы бросали тень на точеные скулы. Он не был беззащитным, не был мягким, а просто… Она не могла подобрать слова, чтобы описать те непередаваемые ощущения. И сейчас тоже не могла, хотя эти ощущения снова к ней вернулись.

Ноздри Алекса трепетали, когда он резко вдохнул. Ему, конечно, нравилась дерзость, но всему есть предел.

– И на чем основано ваше мнение?

– А как еще назвать женатого человека, который спит с кем попало? Кстати, чтобы избавить вас от лишних усилий, сразу скажу, что теперь требуется гораздо больше, чем просто сказать: «Ты мне нужна», чтобы затащить меня в постель.

– Спасибо, что просветили, – пробормотал Алекс и добавил, не упустив момент: – А что теперь для этого требуется?

Энджел потрясла головой, притворяясь, что не поняла его, потому что на языке так и вертелся ответ, что потребуется немного. Ей было стыдно признаваться, но стоило ему прикоснуться к ней, как это моментально вызывало… Не важно, что именно. Энджел не испытывала никакого желания давать названия своим чувствам.

– Так что же теперь нужно, чтобы затащить тебя в постель? – Что бы это ни было, оно определенно стоило его усилий. Алекс уже давно не испытывал такого желания. Если вообще когда-либо испытывал.

– Мне интересно, вы специально тренируетесь в умении обижать людей, или это ваш природный дар?

– Ты не ответила на мой вопрос. Хотя, с другой стороны, и не надо отвечать. Позволь мне самому выяснить. Это будет гораздо интереснее.

Кровь прилила к ее лицу. Его слова были слишком унизительными, чтобы раздумывать над ними.

– Со мной вам ничего не светит!

– Ну, знаешь ведь, как люди говорят: важен не столько результат, сколько процесс.

Эти слова всегда казались Алексу невероятно глупыми. Его всегда интересовал результат, возможность воспользоваться каждым моментом удовольствия в месте назначения. Предвкушение того, как он погрузится в ее теплое тело и забудет обо всем, стоило того, чтобы попробовать.

Энджел посмотрела на него с презрением:

– И часто ты слушаешь, что тебе говорят другие?

Алекс изогнул темную бровь и медленно улыбнулся. Не говоря ни слова, он протянул руку и обхватил ее голову, затем притянул к себе. Не успела Энджел понять, что происходит, как он склонил к ней лицо, и вот уже его страстный поцелуй заставил ее разомкнуть губы, поддаваясь ее яростному натиску. Энджел почувствовала жар, охвативший ее всю, услышала какой-то животный стон, но никак не могла связать этот звук с собой.

Когда все вдруг прекратилось и она смогла, наконец, открыть свои отяжелевшие веки, то встретила горящий взгляд пронзительных голубых глаз. Ошеломленная, Энджел покачнулась и приглушенно вскрикнула от ужаса. Она шагнула назад, потом еще раз, с удивлением обнаружив, что все-таки стоит на ногах.

– Хочешь правду?

Ей показалось, что она в каком-то страшном сне. Она пристально посмотрела в глаза Алекса, сглотнула едкий ком в горле, чувствуя отвращение к себе, и, подняв руку, вытерла припухшие губы. Где было ее самоуважение? Где ее гордость? Когда этот мужчина прикасался к ней, она словно переставала существовать, переставала быть собой и превращалась в кого-то, кто пугал ее, чьи действия она никак не могла предугадать.

Энджел глубоко вздохнула, стараясь прийти в себя.

– Ты, – презрительно заявила она, – не поймешь, где правда, даже если она схватит тебя за руку!

Она опустила глаза и услышала его хриплый смех.

– Правда заключается в том, что я больше доверяю языку тела. – Особенно если интересующее его тело – такое восхитительное, как ее. – Слова могут лгать, но есть некоторые вещи, которые ты не можешь скрыть.

Энджел резко вскинула голову:

– Я не пытаюсь ничего скрыть!

В тот же момент, когда эти слова сорвались у нее с языка, она поняла, что молчание было бы более убедительным.

– Например, твои зрачки расширились настолько, что осталась только тоненькая полоска радужки. – Ее глаза были чистейшего зеленого цвета с небольшими вкраплениями золотистых точек. – И ты на самом деле очень хорошо целуешься.

Она резко выдохнула, но все же смогла ответить на его слова:

– Ну, целоваться не так тяжело. Это… это просто рефлекс!

Его бровь изогнулась.

– Никогда не слышал, чтобы это так называли.

Ненавидя самодовольство в его голосе, она резко ответила:

– Так ты говоришь, что знаешь язык тела? Ну, давай, изучи вот это! – предложила она, показывая на собственное лицо, побледневшее и застывшее холодной маской. – Мне стало плохо в комнате, потому что я увидела тебя, и это напомнило мне об одном эпизоде в моей жизни, которым я совсем не горжусь. Точнее, я глубоко стыжусь его.

– Это твоя проблема, а не моя. – По его мнению, стыд и чувство вины были не тем, о чем стоило заявлять всему свету. С некоторыми вещами просто приходилось жить, это та цена, которую нужно платить за свои ошибки.

Энджел с дрожью вдохнула воздух и бросила ему в лицо:

– Ты превратил меня в другую женщину! – Ее голос упал до шепота, когда она осознала кое-что для себя. – Ты превратил меня в человека, которым я никогда не хотела быть, – в мою мать!

Алекс сжал челюсти, но его злость почти моментально испарилась. Он очень хорошо понимал, о чем говорило тело, но тут даже не нужны были его таланты, чтобы понять, что в ее глазах настоящий шок.

Так у Энджел проблемы с матерью? Это его не касалось, он не собирался помогать ей. Он отказывался мириться с необычным для себя желанием узнать больше деталей, желанием, которое шло вразрез с его целенаправленным безразличием.

Шесть лет, Энджел, и ты все равно пришла к тому же самому. Как она могла это не заметить раньше?

– Madre di Dio! – воскликнула она и рассмеялась.

Ее хриплое восклицание привлекло его внимание.

– Итальянка?

Энджел моргнула, пытаясь вернуться мыслями к настоящему.

– Наполовину. – Она не собиралась распространяться на эту тему. Она и так уже слишком много сказала и показала.

Отсутствие лишних деталей – вот что обычно Алекс ценил в своих любовницах и поддерживал в них стремление избавить его от них. Но даже он предпочитал законченные предложения. По крайней мере, латинская кровь объясняла золотое сияние ее кожи, ну и характер, конечно. Хотя, если бы он произнес это вслух, она бы обвинила его в обобщении.

– Ты ведешь себя так, словно ты являлась пассивной жертвой. Но насколько я помню, ты была равным и очень активным участником, так что роль обманутой девственницы тут кажется перебором. – Удивительно, но у нее сохранилась способность моментально краснеть – румянец залил ее щеки, и из бледно-золотых они стали сияюще-розовыми. – Уверен, это был не первый роман на одну ночь в твоей жизни.

Энджел отвела глаза и проглотила оскорбление, хотя вряд ли Алекс думал, что оскорбит ее. Он просто считал ее именно такой. Проще позволить ему продолжать думать так же, чем рассказать правду.

Интересно, а как бы он отреагировал, если бы она заявила, что он был единственным мужчиной, с которым у нее когда-либо был секс? Энджел чуть не засмеялась, представив себе выражение его лица. Или, еще хуже, он мог задать ей один вопрос, который она сама задавала себе, наверное, тысячу раз: почему он? Как она могла объяснить ему то, чего сама не понимала?

Энджел заставила себя посмотреть на него и почувствовала внутренний трепет, когда их взгляды встретились.

– Так же как и у тебя. – На случай, если он подумает, что это был комплимент, она холодно добавила: – Ты заставил меня почувствовать себя… дешевкой. – Она отвела взгляд и не увидела, как он переменился в лице. – Может, я и работаю моделью, что в твоих глазах делает меня девушкой легкого поведения… – Энджел глубоко вдохнула и изо всех сил постаралась сдержать свое негодование. – Но я не сплю с женатыми мужчинами.

Ее последний комментарий задел его.

– Я сейчас не женат.

Интересно, зачем он это сказал? Чтобы она себя чувствовала лучше? Или это просто ложь, чтобы затащить ее в постель? Энджел сказала себе, что не хочет этого знать. Все, чего она хотела, так это убраться отсюда, подальше от него.

– Интересно, почему меня это не удивляет? – протянула она. – Я очень надеюсь, что она заставила тебя раскошелиться как следует. – «Наверное, его банковский счет – его единственная чувствительная точка», – подумала она горько.

– Она умерла.

Его слова заставили Энджел охнуть и почувствовать себя настоящей стервой. Она не знала, что сказать, чтобы не выглядеть пошлой и неискренней.

О-о…

Тут служащий в униформе принес поднос с кофейными чашками и чайником. Повинуясь кивку Алекса, он поставил его на стол. Молодой человек говорил по-гречески, и Алекс Орлов ответил ему на том же языке.

Множество вопросов крутилось у Энджел в голове, пока она наблюдала, как Алекс наливал кофе и придвинул ей чашку.

Интересно, он любил свою жену? Выражение его лица ничем не выдавало его мысли. В ее представлении мужчина, любящий свою жену, не мог быть неверным. «Но это ведь представления идеалиста», – подумала она с хмурой гримасой.

Алекс изменял жене, но Энджел предполагала, что некоторые мужчины делают это, а некоторые женщины мирятся с неверностью либо просто не знают о ней. Это было странно для нее. Даже нет, просто мерзко. Но каждый воспринимает семейную жизнь по-своему.

– Прости, я не знала о твоей жене, иначе бы я не сказала того, что сказала. Пусть даже это и правда.

Интересно, эта бедная женщина так и жила в неведении? Или просто притворялась, что ничего не знает? Или знала и страдала от унижения? Энджел не могла решить, что хуже.

Она оторвала взгляд от его прекрасного профиля римского патриция и подумала, как мучительно, должно быть, жить с мужчиной, которого хотят другие женщины. Она не собиралась это испытывать на своей шкуре.

Энджел не собиралась выходить замуж. Проще просто жить друг с другом, чтобы было легче расстаться. У нее больше не будет детей. Когда-то она жалела себя, но теперь не могла представить, кто сможет заставить ее пойти под венец.

Наблюдая за тем, как затуманился ее взгляд, Алекс подумал о том, что ему очень хотелось бы узнать причину.

Но, поймав себя на этой мысли, он почувствовал раздражение. Вообще-то он собирался уложить ее в свою постель, а не выяснять, что у нее на уме.

– Похоже, я не очень хороший собеседник. Прости, если не могу развлечь тебя. – Энджел опустила взгляд на свой кофе и неожиданно снова посмотрела на него. Похоже, ее намерение не выказывать никакого интереса разлетелось вдребезги. – Это было… Твоя жена… Как она… Это случилось недавно?

– Давно.

Когда он не стал продолжать, Энджел сделала глоток кофе и посмотрела на него поверх чашки.

– Наверное, тяжело одному воспитывать детей? – пробормотала она, изо всех сил стараясь не выглядеть так, словно от его ответа зависела ее жизнь.

Есть ли у Жасмин братья или сестры? Или она – его единственный ребенок? Энджел иногда чувствовала себя виноватой, что не могла подарить ей брата или сестру. Конечно, если выяснится, что у Алекса собственная семья, то он вряд ли захочет поддерживать отношения с Жасмин.

– У нас не было детей.

Они хотели завести их, но не сразу. Конечно, им казалось, что у них еще все впереди, а потом слишком быстро выяснилось, что ничего уже и не осталось. И Эмма, переживая из-за быстро прогрессирующей болезни, злилась и обвиняла его в… Ну, почти во всем, пока не дошло до того, что она просто отворачивалась к стене, когда он заходил в комнату.

Доктора говорили, что это из-за ее чувства вины, ведь она не сказала ему о своей болезни сразу. Как они и предсказывали, эта фаза прошла. Но дальше – хуже. Эмма полностью погрузилась в свои переживания, и то немногое время, которое у них оставалось, оказалось омрачено ими.

Энджел опустила глаза, но Алекс успел увидеть в них слезы и отреагировал на сочувствие привычным для себя способом.

– Я не нуждаюсь в жалости, Энджел, – грубо сказал он.

Ее потрясенный взгляд метнулся к его лицу.

– Зато ты нуждаешься в хорошем пинке, – парировала она. – Иногда ты бываешь просто ничтожеством. Но я искренне сочувствую тебе из-за жены.

– Но при этом я ничтожество. Я понял. – Напряжение, вызванное ее сочувствием, Алекс решил скрыть за ухмылкой. – Мне нравится соответствовать твоим ожиданиям. Расслабься, – посоветовал он ей. – Мне не нужна жилетка, в которую можно поплакать.

Хотя он бы совсем не возражал против теплой женской груди, на которую можно было бы положить голову.

– Я и не собиралась тебе ничего предлагать. И я ничего от тебя не ожидаю.

– Простое любопытство? – Его догадка подтвердилась тем, что Энджел отказывалась смотреть ему в глаза. – Не надо чувствовать себя виноватой. Все хотят спросить меня, но очень мало кто спрашивает. Смерть – это такая тема, где люди предпочитают ходить вокруг да около. Эмма умерла от множественного склероза в агрессивной форме, которым она болела долгое время.

Энджел поразилась тому, как спокойно он говорил об этом. Если судить по его эмоциям, то он словно рассказывал о жизни какого-то незнакомца.

– Нам повезло, что у нас не было детей. – Алекс мрачно улыбнулся. – Ну, теперь твоя очередь.

Энджел поняла, что он отказывается принимать сочувствие, но она все равно сочувствовала ему. Она бы испытывала то же самое к любому человеку в такой ситуации, разница только в том, что не всех она ненавидела последние шесть лет. А чувствовать к нему что-то, кроме ненависти, было очень странно… Ей требовалось время, чтобы к этому привыкнуть.

– У меня есть один ребенок. – Она не могла притворяться, что Жасмин не существовала.

Алекс напрягся.

– В большинстве стран человек и не может иметь больше. – Какого черта она не сказала ему, что замужем? Почему ему в голову не пришла такая возможность? Алекс не смог скрыть своего удивления.

– Больше одного?

– Но ты не носишь кольцо, – выдавил он, чувствуя себя преданным.

Ветер растрепал ее волосы, и она подняла руку, чтобы убрать пряди с лица. Потом ее пальцы автоматически потянулись к перстню, который она носила на цепочке. Ее брат унаследовал шотландское поместье с замком, а она, как женщина, получила только это кольцо. Она переживала из-за этого гораздо меньше, чем ее брат.

– А с чего я должна его носить? – Энджел резко замолчала, когда до нее дошел смысл его слов. – О боже, я не про мужа говорю, а про ребенка! Про дочь.

Алекс был потрясен лишь немногим меньше, чем когда думал, что у нее есть муж. Его взгляд опустился на ее пальцы, которые теребили цепочку на шее. Он узнал то, что изначально принял за подвеску.

– У тебя есть малыш? – Он окинул взглядом ее стройное тело, отчего испытал такой приступ желания, что ему пришлось с усилием сжать зубы.

Нельзя отрицать, что это прекрасная возможность сказать правду.

«Так что же ты молчишь, Энджел? Скажи ему, что у вас есть ребенок».

Но, как бы она ни старалась, она не могла представить его реакцию на такую новость.

– Ну, уже далеко не малышка. – Выражение ее лица смягчилось. Жасмин была милым ребенком, особенно когда спала. Первые полтора года пролетели для Энджел словно в тумане из-за постоянного недосыпа.

– Но она, вероятно, еще маленькая, а ты – одинокая мать? – Интересно, имеет ли перстень какое-то значение? Памятный подарок от отца ребенка?

Энджел моментально почувствовала враждебность. Она была уверена в себе, когда дело касалось ее родительских навыков, прекрасно умела с вежливой улыбкой избегать ненужных советов, но когда ее критиковали за то, что у ее дочери нет отца, она была не в состоянии сдержаться.

– Да, я – одинокая мать, но не понимаю, каким образом тебя это касается? – выпалила она, но тут же осознала, что все это может скоро измениться. Когда он все узнает, то, возможно, захочет участвовать в воспитании дочери. Эта мысль привела ее в ужас.

Удивляясь ее враждебности, Алекс постарался ее успокоить умиротворяющим жестом. Она невольно проследила за движением его рук, такими они были красивыми.

– Вряд ли меня можно назвать экспертом в этом вопросе. – Алекс наблюдал за тем, как Энджел выпрямила плечи. Он видел, как она заставляет себя избавиться от напряжения. Ее улыбка была вымученной, и она избегала его взгляда.

– Но это не мешает большинству людей раздавать советы.

– А ее отец участвует в воспитании?

Энджел не могла смотреть на него. Хорошо, что она сидела, потому что ее колени тряслись.

– Нет.

– Думаю, это нелегко.

Он думал правильно, но Энджел ни за что на свете не отказалась бы от этого. Бессонные ночи окупались миллионом других моментов.

– Я справляюсь.

– Уверен в этом.

И снова она не приняла его слова за чистую монету.

– Конечно, я не такая наивная, чтобы думать, что одинокая работающая мать может дать ребенку все. Но я и не хочу всего.

– Мы все хотим одного больше, чем другого. – В этот момент все, что он хотел, хотел так, что у него сводило мышцы, сконцентрировалось в этой вспыльчивой темноволосой, зеленоглазой колдунье. Его способность контролировать себя отказала ему напрочь – он хотел, чтобы она оказалась под ним, он хотел быть в ней и понимал, что ни на секунду не сможет успокоиться, пока не получит желаемого.

Увидев выражение его глаз, Энджел не стала задавать ему вопрос, чего он хочет больше всего. Она резко поднялась.

– Ну, спасибо за кофе и беседу, но я уже чувствую себя хорошо.

– Я провожу тебя до твоего бунгало.

Она почувствовала холодную волну страха, когда поняла, как ей хочется сказать «да», откинула волосы назад и холодно ответила:

– В этом нет необходимости, кроме того, я не собираюсь пока к себе. Я вернусь на вечеринку. – Теперь комната, полная людей, уже не казалась ей таким уж плохим местом, она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.

– Если тебе станет легче, то Эмма, моя жена, умерла за несколько недель до того, как мы встретились.

Энджел потрясла головой.

– И ты думаешь, что мне действительно от этого станет легче?

Да, он надеялся на это, но, видимо, ошибался.

– Я решил, что ты должна это знать.

– Да, но не раньше, чем прошло шесть лет, на протяжении которых я обвиняла себя в том, что стала такой же, как моя мать. Какого черта ты тогда сказал, что женат?

– Я этого не говорил. Ты сама так решила.

– А ты меня не поправил. Почему… О, ты… Ох… – И тут до нее дошло. – Это был самый быстрый способ избавиться от меня?

– Просто я терпеть не могу сцен.

Энджел резко вздохнула и, услышав звук подлетающего вертолета, взмолилась, чтобы он забрал его куда-нибудь подальше отсюда.

– Я возвращаюсь на вечеринку. Твою вечеринку, поэтому я не могу тебе запретить туда пойти, но если ты будешь донимать меня, то я пожалуюсь на тебя руководству отеля! И плевать мне, если кому-то придется несладко!

Уж точно не ему, если судить по выражению его лица.

– Я могу поручиться, что мы очень серьезно относимся ко всем жалобам.

– Мы? – Она покачала головой.

– Этот отель является частью группы «Теакис». – Его губы изогнулись в улыбке.

Энджел нахмурилась:

– Что тут смешного? Ты не веришь, что я это сделаю?

– О, я уверен, ты осуществишь любую свою угрозу. Но прежде я должен тебе объяснить, что мой дед Спирос Теакис, Анджелина. Я представляю группу компаний «Теакис», и со своей позиции могу тебя заверить, что мы очень серьезно относимся ко всем жалобам.

Осознав его слова, Энджел застыла на месте. Высказав ей это, он развернулся и ушел, не сказав ни слова и ни разу не оглянувшись.

Глава 4

Энджел пробыла на вечеринке еще около часа, и к тому времени, когда она добралась до своей комнаты, ее головная боль превратилась в настоящую мигрень.

Она полночи провела в ванной комнате. На часах было уже больше четырех утра, когда она наконец добралась до кровати и уснула. В результате она целую вечность провела в кресле гримера. Хотя, может, это было нормально для фильма? Энджел понятия не имела. Когда она встала перед камерой, то очень явно почувствовала свою неопытность. Она успокаивала себя тем, что никто не заинтересован в том, чтобы она провалилась, хотя и знала, что некоторых людей может порадовать этот факт. Как оказалось, первый съемочный день прошел хорошо, хотя Энджел казалось, что все продвигается мучительно медленно.

Она пожаловалась на это своему партнеру по фильму, и он сказал:

– Возьми, например, вязанье, как я.

– Сколько у нас времени на ланч, как ты думаешь?

– По моему скромному разумению… – начал он, и Энджел не смогла не рассмеяться. По ее мнению, в Клайве не было и капли скромности. – Ну ладно, ладно, не очень скромному…

Может, он не слишком скромен, но у него хотя бы есть чувство юмора.

– Так вот, я думаю, что на сегодня мы закончили.

И он оказался прав.

Энджел уже узнала, что узкий пролив, отделяющий частный остров от берега, на котором находился отель, безопасен. Она отказалась садиться в лодку, а решила проплыть это расстояние.

Темно-бирюзовая вода была теплой, и Энджел, которая всегда отлично плавала, остановилась в сотне ярдов от пляжа и легла на спину, чтобы лениво покачаться на волнах.

Рев мотора гидроцикла заставил ее поднять голову. Если бы она этого не сделала, то не увидела бы ребенка, который явно заплыл на своей надувной игрушке гораздо дальше, чем собирался, и с ужасом поняла, что он находится прямо на пути гидроцикла.

Две вещи сразу стали очевидными. Во-первых, что ребенок толком не умеет плавать, а во-вторых, что человек, управляющий гидроциклом, не мог его видеть.

Ее крик привлек внимание людей на берегу, некоторые из них забежали в воду и начали что-то кричать водителю гидроцикла, но тот ничего не слышал.

Поскольку Энджел была гораздо ближе к ребенку, она мощными гребками, на которые, как ей показалось, потратила последние силы, подплыла к ребенку и убедилась, что он держится на плаву. Но малыш от страха вцепился ей в шею, и она от неожиданности ушла под воду. Когда Энджел снова вынырнула, то увидела, что гидроцикл летит прямо на них.

В последний момент она прижала лицо ребенка к своему плечу и зажмурила глаза. Возможно, это было не самое удачное решение, но, по крайней мере, через несколько мгновений, открыв их, обнаружила, что они все еще живы. Хотя, как оказалось, это случилось благодаря тому, что водитель гидроцикла увидел их в последний момент. Он резко повернул, пролетев в считаных дюймах от нее, но она не обратила на это особого внимания, так как старалась удержаться на поверхности. Малыш все так же цеплялся за нее, да еще от страха дико болтал ногами, пытаясь обхватить ее.

Энджел почувствовала невероятное облегчение, когда к ней подплыл катер, и кто-то протянул ей руку.

– Огромное спасибо! – Ее благодарная улыбка увяла, когда она увидела хозяина руки, за которую ухватилась. Его лицо было в тени, так как солнце из-за его спины светило прямо в ее глаза, но это не помешало ей узнать его.

Она неуклюже плюхнулась в катер, пытаясь отдышаться.

– Ты в порядке?

– В полном, – солгала она.

– Не двигайся!

Как будто она могла, даже если бы захотела.

* * *

Алекс не рискнул даже ответить на такую явную ложь, так как не был уверен, что сдержится, поэтому просто молча повел катер к берегу, решив не перекрикивать ребенка, который вопил ему в ухо:

– Я хочу к маме!

– Да пожалуйста!

Энджел вздохнула:

– Не злись на него, видишь ведь, что бедняжка расстроен.

Это он расстроен! Алекс был уверен, что, увидев, как она плывет прямо под гидроцикл, он потерял как минимум полгода своей жизни. Если так пойдет, Энджел не доживет и до тридцати!

– Я слышу, что он расстроен, – резко ответил он, одной рукой держа ребенка, а другой управляя катером. Он с раздражением взглянул на нее и сердито проворчал: – Ты можешь сидеть спокойно? Если ты вывалишься, видит бог, я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти. За всю свою жизнь я никогда не видел такого безрассудного, самоубийственного, глупого поступка! Каждый раз, когда я тебя вижу, ты пытаешься убить себя!

Прежде чем Энджел успела хоть слово сказать в ответ на такое несправедливое обвинение, Алекс заглушил двигатель, и люди, подошедшие к катеру по отмели, уже протянули руки, чтобы забрать мальчика и передать его матери.

Молодой человек в футболке с эмблемой отеля забрался в катер и, поговорив с Алексом, взял руль. А сам Алекс стянул с себя футболку и нырнул в воду прямо с задней части катера и пропал из вида, пока не вынырнул у берега, где вода была ему по пояс.

Его гладкая мокрая спина так и просилась на обложку какого-нибудь мужского журнала о здоровье. Он покосился на Энджел:

– Тебе помочь добраться до берега?

Она посмотрела на него с холодным презрением и спустилась в воду. Он больше ни разу не обернулся, чтобы проверить, справляется ли она, и ей пришлось собрать всю свою гордость, чтобы удержаться на ногах, потому что они перестали ее слушаться после пережитого шока.

Когда она добралась до берега, то рядом с группой людей, обступивших ребенка и его семью, увидела Алекса в действии. Он тут же занялся решением проблем – очевидно, что это естественное состояние для него. Он из тех людей, которые отлично справляются с кризисными ситуациями. Он был хорош, ей пришлось это признать, когда она наблюдала, как он разговаривает с людьми, успокаивает их и попутно раздает указания.

Тут кто-то воскликнул:

– Если бы не та девушка… Она – настоящая героиня!

Кто-то захлопал в ладоши, другой подхватил, и началась настоящая цепная реакция – все люди на берегу начали хлопать.

Энджел, чье внимание было полностью сконцентрировано на Алексе, с запозданием поняла, что все смотрят в ее сторону, и начала оглядываться вокруг, чтобы увидеть ту самую героиню. Когда же она поняла… О боже!

К ее огромному облегчению, в этот момент к берегу подплыл тот парень с гидроцикла, и, воспользовавшись тем, что все обратили внимание на него, Энджел быстро оглянулась вокруг и устремилась подальше от толпы, к выступающим из воды камням.

Обнаружив за ними безлюдный берег, она с облегчением опустилась на песок и закрыла глаза. Вытянувшись, она осознала, что ее сотрясает крупная дрожь. Энджел постаралась успокоиться, так как в висках снова начала пульсировать боль. Великолепно, только этого ей сейчас и не хватало. Проще застрелиться, чтобы облегчить свое состояние.

Похоже, Алекс единственный заметил, как она улизнула. И уж точно он один последовал за ней. Его злила сама мысль о том, что она спряталась, как раненое животное, чтобы зализать свои раны.

Увидев ее, лежащую на берегу, он побежал к ней, но резко остановился, заметив, как вздымается ее грудь, как мягкие полушария натягивают черную ткань ее купальника. Он почувствовал, как его злость испаряется, вспомнил выражение ее лица, когда она поняла, что аплодисменты были для нее. Большинство людей были бы счастливы, если бы им так аплодировали, чтобы их называли героями, но она выглядела… шокированной.

Лежа на берегу, она умудрялась выглядеть одновременно и чертовски сексуальной, и невероятно беззащитной.

– Ты в порядке? – Его голос был хриплым от беспокойства.

Единственной причиной, почему она не выскочила из собственной кожи от неожиданности, была его тень, которую она заметила за секунду до того, как он заговорил. Все еще переживая из-за его несправедливых упреков в катере, она представила себе нетерпение, написанное на его лице. Ей казалось, она так и видит, как он смотрит на свои часы, думая про себя: «Опять эта женщина!»

Энджел приподнялась на локтях, не глядя на него.

– Все нормально, – ответила она, стирая одной ногой песок со ступни другой.

Глядя на ее темноволосую макушку, он удивлялся, как она умудрялась сделать так, что ее ответ звучал как «проваливай отсюда». У нее определенно талант. Ему очень хотелось сделать именно это – если уж она решила загреметь в больницу, то кто он такой, чтобы ей мешать?

Не осознавая, что он склонился к ней, Энджел начала подниматься. Когда они чуть не столкнулись головами, она вскрикнула от неожиданности.

На нем все еще не было рубашки, отчего ей приходили в голову мысли о невероятно сексуальном пирате. Энджел поняла, что не может оторвать взгляд от его груди.

– Я в порядке, – смущенно прошептала она, думая, что никогда в жизни не была так далека от этого.

– Думаешь, если повторишь это много раз, так и будет? – Его тон не был веселым, скорее уставшим.

– Но так и есть… – Впившись зубами в нижнюю губу, Энджел все же заставила себя поднять глаза и обнаружила, что он вовсе не выглядел нетерпеливым или злым. Нет, Алекс выглядел обеспокоенным и озабоченным. Вместо того чтобы успокоиться, она растерялась. Хотя, находясь рядом с Алексом, она девяносто процентов времени пребывала именно в таком состоянии.

Под действием этих чувств привычные ей злость и негодование улетучились. Без них она ощущала себя беззащитной. И понятия не имела, что ей делать с его заботой. Хотя… кого она пытается обмануть? Она вообще не имела представления, как ей поступить. Этот мужчина – отец ее ребенка, но в то же время он незнакомец – абсолютный незнакомец.

Ну что ж, у нее один выход – познакомиться с ним. Он тут. Так что хватит брюзжать, лучше попытаться поговорить с ним. Или она подсознательно использует все эти стычки, чтобы отложить тот момент, когда придется рассказать о Жасмин?

– Я на самом деле в порядке. Просто мне хотелось убежать от всей этой суеты… Как там мальчик?

– Похоже, с ним все в порядке, – сухо ответил Алекс. – Когда я уходил, он с удовольствием позировал перед камерами. Что случилось?

– Ничего.

– Ты вздрогнула.

Она измученно вздохнула и выпалила:

– Просто болит голова. Ничего страшного.

По сравнению с прошлой ночью это была чистая правда.

От растущего раздражения он стиснул зубы. Она сказала это так, словно он в чем-то виноват.

– Дай мне посмотреть.

Она отвернулась:

– Я не ударилась, просто голова болит.

– От обычной головной боли не остается синяков.

Он присел рядом с ней, и его длинные темные от загара пальцы нежно, но уверенно убрали влажные пряди волос с ее лба, отчего ее глаза расширились и словно стали еще более зелеными. В глубине ее груди зародилась дрожь, которая разошлась жаром по всему телу, заставляя ее отшатнуться от Алекса, пока она еще могла это сделать.

– Оставь меня в покое!

В этом-то и проблема, что он не мог этого сделать. Ни тогда, шесть лет назад, ни сейчас. Алекс желал ее с первого же мгновения, как увидел, и со временем его голод ничуть не уменьшился. Скорее наоборот, он стал еще сильнее, и не важно, что Энджел его раздражала, упрямилась, – ничто не могло остудить его жар. Рядом с этой женщиной он терял контроль над собой. Он бы мог справиться с вожделением, но ее способность вызывать у него эмоциональную реакцию выбивала почву из-под его ног.

– Да ты просто дьявольски везучая, раз после всего этого у тебя просто голова болит! – Новая порция обвинений была болезненной, но, по крайней мере, Энджел смогла стряхнуть с себя ощущение беспомощности.

– Тебе обязательно орать? – Она сжала пульсирующие от боли виски. Я не глухая.

Он заскрежетал зубами, вспомнив, как она кинулась под гидроцикл, закрывая собой ребенка, и его ярость усилилась.

– Ты хоть когда-нибудь задумываешься о последствиях своих поступков?

Между прочим, она уже шесть лет жила с последствиями их обоюдного поступка.

Я их просто принимаю, – спокойно ответила она. – А ты?

Он проигнорировал ее встречный вопрос, заметив только панику в ее взгляде.

– Мы говорим не обо мне. Я говорю о твоем стремлении привлечь публику.

Она вскипела:

– Ты думаешь, я все это организовала?!

Алекс так не думал, но что-то подобное все же промелькнуло в его мыслях.

– Нет, я думаю, что ты бы просто не додумалась до такого, – признался он. Усталость сквозила в его голосе, когда он добавил: – Ты вообще когда-нибудь думаешь перед тем, как сделать что-нибудь?

Энджел уставилась на него горящими от злости глазами.

– Да, ты прав. Я не думала. Это вечная история моей жизни! – Она фыркнула. – Если бы я подумала, то неужели бы отдала свою девственность эгоистичному, лживому подонку, который заставил меня верить, что он женат, лишь бы выпроводить за дверь?

Она закрыла глаза, чтобы не видеть выражение его лица. Он выглядел потрясенным. Казалось, что кто-то приставил пистолет к его голове и нажал на спуск.

Ее слова не просто повисли в воздухе – они, казалось, жили, вибрировали и занимали все больше места с каждым ударом ее сердца. К сожалению, она не могла вернуть их назад, потому что, как всегда, выдала правду в самый неподходящий момент из всех возможных.

Глава 5

– То есть ты хочешь сказать… Нет… Нет, ты не могла быть девственницей! – Алекс лихорадочно припоминал какие-то детали и не мог поверить, что не заметил их сразу.

– Ну конечно же нет! Что я могу сказать? У меня плохое чувство юмора.

Глаза Энджел были закрыты, она крепко зажмурилась, как ребенок, который верит, что это превратит его в невидимку.

– Да. Ты была девственницей. – Судорожно проведя по волосам, Алекс вскочил и сделал несколько нервных кругов по песку, прежде чем опять подойти к ней. – Ты была девственницей, но вела себя как…

– Как кто? – сердито кинула она, тоже вскакивая.

Алекс посмотрел на нее и застонал, качая головой:

– Theos!

Она поежилась, обхватив себя руками, несмотря на полуденную жару. «Видимо, это от шока», – подумала она, отстраненно наблюдая за тем, как дрожь сотрясает ее тело. Правда выплыла наружу, и Энджел не могла вернуть это, оставалось только притвориться, что она злится.

– Давай не будем поднимать шум из-за этого. Когда-то это все равно случилось бы.

– Ты считаешь, это хороший повод для дурацких шуток? Это очень серьезно. Для меня. И для тебя, должно быть, тоже.

Даже у Эммы Алекс был не первым, и его это не волновало. Кого-то из мужчин, возможно, и привлекала перспектива обучать девушку всему, но это ответственность, которой он всегда старался избегать.

– Прости, если тебя обижает мое отношение к этой старой истории, но это было так давно! Жизнь продолжается. – И подкидывает время от времени сюрпризы. Например, сегодня для нее сюрпризом стала реакция Алекса на эту новость. – Я бы сказала, что со вторым разом возникает гораздо больше проблем. – Энджел откашлялась, жалея, что затронула тему несуществующей у нее сексуальной жизни, и делано засмеялась: – Даже у тебя. – Но, взглянув в его лицо, она прикусила язык.

– Какого черта ты мне не сказала? – рявкнул Алекс.

– Что-то я не помню, чтобы у нас было время для разговоров, – пробормотала Энджел. – Да если бы и сказала, разве что-то изменилось бы?

Алекс открыл рот, потом снова его закрыл. Это хороший вопрос. Он был бы рад думать, что вел бы себя по-другому, но в тот день он явно думал не головой.

– Меня возмущает, что ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то животным.

Он еще возмущается!

– Ну хорошо, мне жаль, что я заставила тебя чувствовать себя жертвой, но думаю, мне придется это пережить.

Ее язвительность вызвала румянец на его скулах. Мускул на его щеке дернулся, когда их взгляды встретились и обжигающий голубой и сверкающий зеленый сошлись в поединке.

– Я знаю, в этом не было твоей вины, – проговорил Алекс, – это все я… Постой, ты сказала, что со вторым разом были проблемы… – Он помотал головой, отказываясь верить мысли, которая промелькнула в его голове.

– Я так сказала? – переспросила Энджел, спрашивая себя, может ли он что-нибудь не заметить. Нацепив сладкую неискреннюю улыбку, она решила скрыть правду. – Ах да. Просто после тебя было сложно найти другого мужчину.

– Ну, не считая отца твоего ребенка.

Энджел знала, что только осложняет себе жизнь, скрывая правду. Она со вздохом потерла глаза и с отвращением спросила себя: где та женщина, которая никогда не боялась неловких ситуаций и все трудности встречала с высоко поднятой головой?

Когда она наклонила голову, чтобы взглянуть на него, он увидел синяк, который уже проступил у нее на виске. Уставившись на него, Алекс почувствовал, как мускулы его живота сжались от избытка эмоций, которым он не мог найти объяснения. Только сумасшедший мог чувствовать желание защитить эту дерзкую ведьму с ее острым язычком и воинственным отношением. А он не сумасшедший.

– То, что ты сделала, было просто безумием. – И храбростью, неохотно признал он. Было невозможно не восхищаться бесстрашием этой женщины – по крайней мере, на расстоянии. «Но это может превратить жизнь ее близких в ад», – подумал он мрачно. – Ты могла погибнуть.

Алекс закрыл глаза, еще раз вспоминая все, что произошло, и заново переживая то ужасающее чувство беспомощности.

– Я не имею права умирать. У меня есть Жасмин, – твердо сказала Энджел. Жасмин бы осталась без матери, а она не могла такого допустить. Но ведь это чуть не случилось! – Ее уверенность рассыпалась как карточный домик. О боже! Ведь он был прав! Она мать, она не имеет права кидаться куда-то, не подумав. – Я ужасная мать!

Услышав, как она всхлипывает, увидев слезы, струящиеся по ее щекам, Алекс почувствовал, как его грудь сжалась от переполнявших чувств, и притянул Энджел к себе. На этот раз она не стала отталкивать его, как прокаженного, а, наоборот, спрятала лицо на его груди, тая в его объятиях.

– А что, если…

– Ты выжила, а значит, нет никакого смысла в этих «если». Так сколько лет твоей дочери… Жасмин, да? – Алекс задал вопрос не столько потому, что ему было интересно, сколько с целью отвлечь ее. В то же время его рука поглаживала ее влажные волосы, убирая их с шеи, касаясь теплой влажной кожи.

– Она пошла в школу. Ну, начала ходить.

– Начала?

– Ей пришлось пропустить какое-то время, так как она плохо себя чувствовала, но она занималась дома, поэтому быстро всех догнала. Она умница.

Явно различимая гордость в ее словах заставила его руку замереть, хотя темные пряди так и оставались в его пальцах. Было трудно представить ее матерью.

– Но сейчас ей лучше? – спросил он, давая ей время взять себя в руки.

Энджел кивнула, уткнувшись в его грудь.

– Я делала на некоторое время перерыв в работе, но это предложение было слишком хорошим… – Он почувствовал, как она напряглась, прежде чем отойти от него. Заправив волосы за уши, Энджел поинтересовалась: – Полагаю, ты из тех, кто считает, что матери не должны работать?

Она явно ждала, что он будет ее осуждать. «Неудивительно, – подумал Алекс, – ты только этим и занимался все время. Легко осуждал, но не торопился прощать». Слова его матери. Потребовалось много времени, чтобы он их понял.

– Я ничего не знаю о сложностях, с которыми сталкиваются матери… да и вообще родители. Я все еще с трудом представляю тебя в этой роли.

– Не можешь представить меня матерью или чем-то большим, чем просто тело в купальнике?

– На твоей страничке в Интернете нет ни слова о том, что у тебя есть дочь. Это что, профессиональная скрытность?

– Ты не единственный, кто охраняет свою личную жизнь… – Энджел взмахнула густыми ресницами, и голос ее вдруг упал до хриплого шепота. – Ты что, искал меня?

– Мне было любопытно.

Так же как и ей. Неожиданно для себя она задала вопрос, который ему уже задали многие.

– Почему ты разрешил нам сниматься на Саронии? – В тот же момент, как слова сорвались с ее губ, она пожалела о них, но было слишком поздно. Говорят, ты отказывал даже королевским особам.

– Правда, так и говорят?

Она сузила глаза:

– Ты же знаешь, что да.

– А какая у тебя версия?

Энджел закрыла глаза рукой. Слишком поздно притворяться, что она не думала об этом, но нужно попробовать.

– Ну, я не думала ни о чем конкретном, но если бы я стала думать, то согласилась бы с теми, кто решил, что это причуда скучающего богатого человека, если, конечно, ты не собираешься вложить деньги в косметический бизнес.

– Ты что, хочешь получить инсайдерскую информацию?

– Вряд ли. Эти слухи и так подняли стоимость акций компании на невероятную высоту. Даже мы, простые модели, иногда читаем страницы с финансовыми новостями, – добавила она, довольная тем, что смогла удивить его.

Но улыбка испарилась с ее лица, когда Алекс, пристально глядя ей в глаза, прикоснулся к ее руке. От этого легкого прикосновения ее внутренности словно превратились в желе.

– И никто не подумал, что я сделал все это ради того, чтобы заполучить тебя?

Она сопротивлялась воздействию его низкого голоса, ненавидя Алекса за то, что он дразнит ее.

– Ну, тогда я точно буду чувствовать себя особенной.

Алекс пожал плечами и усмехнулся:

– Ничего особенного. Мой племянник попросил помочь ему в его карьере.

– А ты, значит, милый дядя, который постоянно спешит на помощь своему племяннику?

– Скорее, я – адекватный дядя. Но это не составляет мне труда. Нико – очень милый парень, кроме того, это позволяет мне воздействовать на мою сестру, Адриану.

– У тебя большая семья? – спросила Энджел, невольно думая о том, что у него на одного родного человека больше, чем он считает.

– Мои родители погибли некоторое время назад в автокатастрофе. У меня две сестры: Адриана, она на десять лет старше меня…

– Это мать Нико?

Он кивнул в подтверждение ее слов.

– Ее муж, Гас, был юристом-международником в Женеве, но теперь он руководит компанией в Греции. У них только один сын.

– Но ты сказал, у тебя две сестры?

Алекс помедлил.

– Лиззи – твоя ровесница.

Имя не было ни греческим, ни русским.

– Я думала, ты младший в семье.

– Лиззи – моя сестра наполовину, результат интрижки отца. – Услышав ее приглушенный вскрик, Алекс подумал, что за последние тридцать секунд выдал больше личных подробностей, чем за всю свою жизнь. – Думаю, подробности не имеют значения. – Так, ерунда, из-за которой чуть не распалась семья. – В общем, она – самая младшая.

– И ты пытаешься притвориться, что ее нет?

Эти слова вызвали у него приступ злости.

– Никто на свете не сможет сделать вид, что Лиззи нет. – Его лицо смягчилось, когда он говорил о своей младшей сестре.

– Значит, брак твоих родителей был разрушен. – Энджел, которая прекрасно знала, каково это, сочувствовала ему.

– Нет, мой отец изменил моей маме, но она его простила, и до развода дело не дошло.

Когда ее в возрасте восьми лет забрали из единственного дома, который она знала и любила, и от отца, которого она боготворила, Энджел испытала настоящее потрясение, от которого так до конца и не оправилась. Ей казалось, что ее наказывают за что-то, но не могла понять за что. Иногда она чувствовала вину, сама не зная, за какие грехи, а иногда – злость на отца за то, что он решил избавиться от нее.

В один из их коротких визитов к отцу она назло всем начала себя отвратительно вести. Тогда брат усадил ее перед собой и разъяснил некоторые вещи:

– Ты, конечно, можешь вести себя как непослушный ребенок и испортить то время, пока мы здесь. Здесь нет вины нашего отца, или моей, или твоей.

– Но мы же не нужны маме!

– Это правда. – Ее брат сжал кулаки от отчаяния, но продолжал спокойно объяснять: – Но гораздо больше она не хочет, чтобы мы достались отцу. Ты понимаешь это, малыш?

Энджел понимала по-своему, по-детски.

– Мне кажется, я ненавижу ее, Чезаре… – Она прошептала свое признание, потому что знала: так думать нельзя.

Однако Чезаре не осудил ее, а просто пожал плечами и ответил:

– Ну и что из этого? Она этого не заслуживает. Просто помни: когда мы станем взрослыми, мы сможем жить там, где захотим.

– Здесь, в замке, с папой?

– Да, конечно, – кивнул брат.

Энджел грустно улыбнулась, возвращаясь мыслями в настоящее. Они действительно вернулись в шотландский замок, где прошло их детство, но там уже не было отца. Он умер, а Чезаре унаследовал землю в ужасном состоянии вместе с замком и долгами.

– Тебе повезло.

Его удивленный взгляд остановился на ее лице.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что развод – это очень тяжелое дело, а если мама простила, то она… – Склонив голову набок, Энджел изучала его лицо. – Но ты ведь так и не простил, не так ли?

– Что?

– Не простил своего отца.

Он очень постарался это скрыть, но Энджел успела заметить шок, промелькнувший в глубине его глаз, после чего его взгляд стал холодным и закрытым.

– Это не я должен был прощать. – А теперь слишком поздно говорить отцу, которого Алекс всегда обожествлял, что понимает его слабость. – Хотя да, с юношеской самоуверенностью я позволял себе судить его. Но, пережив секс на одну ночь, оказался в классическом положении человека, который кидается камнями, живя в доме со стеклянными стенами.

Была какая-то злая ирония в том, что он обвинял отца за неспособность отвечать за свои поступки. За то, что тот был настолько глуп, чтобы заняться опасным сексом. Он так и слышал наполненные презрением собственные слова себя молодого. Его до сих пор от них передергивало.

Ему просто повезло, что он не оказался в подобной ситуации.

– То есть это не в твоих правилах? Ты не… не… – Энджел замолчала, покраснев.

– Не сплю с женщинами, с которыми только что познакомился? Вообще-то нет. Хотя я могу понять, почему ты сделала такое заключение, если принять во внимание, как у нас все случилось. В этом ты для меня дважды уникальная – моя единственная девственница и мой единственный секс на одну ночь, – закончил Алекс бесцветным голосом. – А ты?

– Ну, я думала, ты уже решил, что любую модель ничего не стоит затащить в постель.

Алекс вздрогнул и нахмурился.

– Я ничего о тебе не знаю.

– Ах да, точно, ты наверняка хотел узнать меня поближе? – Энджи округлила глаза. – Так, с чего мне начать? С моих политических взглядов или с любимого автора? Ну, скажем, по гороскопу я Рыбы, пью слишком много кофе, а мой любимый цвет – зеленый.

– Ты всегда начинаешь шутить, когда дело доходит до чего-то личного?

Смущенная тем, что он так легко разгадал ее тактику самозащиты, Энджел яростно потрясла головой. Но прежде чем она успела продолжить, Алекс задал следующий вопрос:

– А где сейчас твоя дочь?

Слава богу, не здесь… Энджел передернуло от мысли, что судьба могла столкнуть их с Алексом, когда они были бы вместе с Жасмин.

– Дома, в Шотландии, с Че… – Она резко оборвала себя, вспомнив, что Алекс знаком с Чезаре. – Я уверена, она в безопасности.

Одно только упоминание другого мужчины заставило челюсть Алекса сжаться. Выяснив, что отец ребенка не участвовал в его воспитании, он автоматически исключил любого другого мужчину. Ему даже в голову ни разу не приходило, что у нее мог быть кто-то другой. Понимая, что это глупо, он все же чувствовал себя преданным. Но не ожидал же он, что она будет шесть лет сидеть и ждать его?

Алекс прищурился и снова посмотрел на ее руку. Он все еще помнил эти пальцы на своей коже. Резко втянув воздух, он постарался побороть в себе горячий приступ желания. Подумать только… девственница! Он все еще не мог сжиться с мыслью, что лучший секс в его жизни был с девственницей.

– У тебя кто-то есть? Разве отец ребенка не против того, что ее воспитывает какой-то другой мужчина?

– А ты бы возражал? – задала Энджел встречный вопрос.

Ему не потребовалось много времени, чтобы обдумать ответ.

– Да, я бы возражал.

Маленькая Лиззи – теперь уже совсем не маленькая – провела первые годы своей жизни у родственников и друзей, пока отец не забрал ее к себе и не дал ей крышу над головой. Позволить, чтобы такое произошло с его собственным ребенком? Ни за что! Его ребенок всегда будет знать, где его дом, он всегда будет чувствовать себя любимым и защищенным.

Его быстрый ответ вызвал панику у Энджел. Она опустила глаза, пытаясь глубоко дышать, чтобы успокоиться. Он не мог знать. И не знал.

– Я воспитываю дочь одна.

– То есть ты звонишь, и парень, с которым ты встречаешься в это время, приезжает и работает приходящей няней? И не возражает, что у тебя работа, из-за которой ты постоянно уезжаешь? – Неужели этот глупец настолько ей доверяет, что отпускает ее на другой конец земного шара?

Злость поднялась в ней тяжелой волной, и она выпалила:

– Я бы ни за что не доверила мою дочь чужим людям!

– Почему тебе всегда кажется, что я осуждаю тебя?

– А разве нет?

– Может, это ты сама себя осуждаешь?

– Между прочим, нет ничего плохого в том, что мужчина заботится о ком-то.

– Разве я говорил, что это плохо? – Алекс вопросительно изогнул бровь.

– Ты имел это в виду! – возразила Энджел. – Если бы у меня был бойфренд, который бы захотел присматривать за Жасмин, пока меня нет дома, я была бы счастлива.

Но она бы не согласилась на такое. Энджел ни за что бы не позволила своей дочери привязаться к кому-то, кто мог исчезнуть из ее жизни в любой момент.

– Мне не нравится быть вдали от дочери, – проговорила она дрожащим голосом, не в состоянии скрыть свои эмоции. – Но это не будет долго продолжаться. Я дала себе пять лет на то, чтобы накопить достаточно денег, чтобы начать собственный… – Энджел резко оборвала себя, не понимая, зачем говорит ему все это.

Из всего ее монолога Алекс обратил внимание на одну деталь.

– Если бы? То есть у тебя нет мужчины?

– А что? Ты собираешься претендовать на вакантное место? Это шутка. Мой брат мне очень помогает с дочкой.

– У тебя есть брат?

– У него была возможность остаться с Жасмин. – Энджел сделала шаг назад. – Слушай, я лучше пойду.

– Нет. – Алекс схватил ее за руку.

Она посмотрела на его пальцы на своем запястье, и он пояснил:

– Во время прилива тут нельзя пройти.

Он отпустил ее руку, но ее кожу все еще покалывало от его прикосновения. Рассеянно потирая запястье, Энджел боролась с поднимающимся в ней смятением.

– Мы что, в ловушке?

Алексу хотелось сказать, что они действительно тут застряли, но он поборол это желание.

– Расслабься, здесь есть тропинка среди деревьев. – Он показал рукой на сосны, которые росли вдоль берега. – Эта дорога чуть длиннее, но вполне приличная. Пойдем, я тебе покажу.

Бок о бок, но не касаясь друг друга, они пошли по тропинке. Сосновые иголки шуршали под ногами, пока они шагали в тени ароматного живого навеса. При рассеянном свете синяк на лбу Энджел стал более заметным.

– Тебе повезло, что у тебя не фингал под глазом.

Энджел автоматически подняла руку и притронулась к виску:

– У меня легко появляются синяки. – Произнеся это, она резко остановилась, поняв, какие могут быть последствия. – Что там, синяк? Ты видишь его?

Алекс кивнул, не понимая, с чего это она вдруг начала переживать из-за того, на что раньше не обращала внимания.

– Прекрасно! – Энджел обвела пальцами слегка припухшее место. – Могу себе представить ужас гримера, когда она увидит все это.

Последнее, чего бы ей хотелось, так это сомнений в ее профессионализме.

– Ну, не настолько все плохо.

– Это будет настолько плохо, когда все камеры будут направлены прямо мне в лицо.

– А они не могут пока снять сцены, где тебя нет?

Энджел засмеялась:

– Это же просто реклама, а не какой-нибудь блокбастер. Я занята во всех сценах, и, как они не устают повторять, время – деньги.

Тут они дошли до места, где деревья расступались. Вдали уже виднелся отель. Энджел глубоко вздохнула.

– Что ж, пойду расхлебывать кашу, которую сама и заварила. – Она повернулась к нему. – Кажется, я забыла поблагодарить тебя вчера. Хотя нет, я точно знаю, что не сказала тебе спасибо за то, что ты не позволил мне вчера пить. Я тебе за это очень благодарна.

Алекс посмотрел на нее со странным блеском в глазах.

– Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужно…

Без всякого предупреждения он склонил голову и накрыл ее губы своими. Какое-то первобытное удовольствие охватило ее, и она застонала, отвечая его голодным губам, растворяясь в нем, уносимая волной необузданной страсти. Энджел не могла ей сопротивляться, не могла остановить себя, она с головой ушла в те ощущения, которые только он мог в ней пробудить. Облегчение… освобождение… это было невероятно! С Алексом она переставала быть тем человеком, которым так старалась стать, и становилась тем, кем была только с ним… Ну почему с ним?!

Все прекратилось так же резко, как и началось.

Они стояли, уставившись друг на друга. Энджел видела настороженность в его голубых глазах, потом услышала сдавленное проклятие, увидела, как он резко отвернулся и пошел прочь.

Она так и осталась стоять, с широко раскрытыми глазами, прижав руку к губам и глядя ему вслед.

Глава 6

После того как ее лицо изучили со всех сторон все заинтересованные лица, включая дерматолога, было решено, что ситуация не настолько плохая, как все боялись. Через три дня припухлость исчезнет, а оставшийся синяк можно будет загримировать.

Трех дней Энджел не хватило бы, чтобы слетать домой и повидать Жасмин, но их было слишком много, чтобы отчаянно скучать по ней. Не зная, чем заняться, Энджел загрустила. Многие на ее месте были бы рады возможности поваляться на пляже и позагорать, но ее всегда быстро утомляло безделье.

После того как ей запретили делать все, что хоть как-то могло ей навредить и еще задержать съемки, Энджел в конце концов сдалась и уселась на берегу в тени пальм. У нее с собой была пара длинных спиц, клубок шерстяных ниток ярко-голубого цвета и куча инструкций от Клайва, который заверил ее, что даже ребенок справится с этим. Он пообещал, что она удивится тому, как расслабляюще действует вязание.

Спустя полчаса ее зубы уже ныли от напряжения. От отчаяния Энджел изо всех сил запустила клубок и спицы куда-то в песок.

Неожиданно она почувствовала, как волоски у нее на шее зашевелились, и поняла, что уже не одна, даже раньше, чем услышала голос. Но все равно не смогла удержаться и вздрогнула.

– У нас тут штрафуют за разбрасывание мусора.

Интересно, долго он уже за ней наблюдает? Энджел увидела, как Алекс подошел к выброшенным ею вещам, подобрал их и понес обратно. Да уж, вот повезло так повезло. Десятки миль пляжа, а он прогуливался именно в том месте, где она устроилась. Стыдясь моментально вспыхнувшего страстного желания, от которого у нее пересохло в горле, Энджел наблюдала за его движениями.

Алекс никуда не торопился, и, когда он наконец приблизился, ее сердце уже колотилось как бешеное. Она опустила взгляд и уставилась на его босые ноги – относительно безопасных частях тела, на которых можно было сфокусировать внимание. Но, не в силах сдержаться, она все же посмотрела на покрытые волосками мускулистые икры, потом выше. Шорты цвета хаки сидели очень низко, демонстрируя его узкие бедра, а распахнутая рубашка с короткими рукавами открывала подтянутый загорелый торс.

– Ты что, пришел, чтобы арестовать меня? – Энджел вытянула руки, словно для того, чтобы на них надели наручники. Я не стану сопротивляться.

– Трудно в это поверить. – Сама мысль о том, что она сдастся без боя, вызвала у Алекса мрачную улыбку. Он бросил спицы ей на колени. – На самом деле я здесь, чтобы спасти тебя.

Энджел нервно рассмеялась. Единственный, от кого ее нужно было спасать, стоял тут, прямо перед ней, повергая всю ее нервную систему в состояние хаоса одним своим видом, излучая сексуальность каждой своей клеточкой.

– Я спасу тебя от смерти от скуки.

– Кто сказал, что я скучаю?

Алекс наклонился, подобрал кусочек голубой пряжи, прилипший к его шортам, и насмешливо приподнял брови:

– Ты умираешь от скуки.

Скука… все гораздо хуже, подумала Энджел. Она была отчаянно возбуждена – один взгляд на него заставлял все ее нервные окончания как будто звенеть от напряжения. Энджел прижала руку к животу, чтобы хоть как-то усмирить свои желания. Хорошо, что на ней шляпа с широкими полями и темные очки, за которыми она могла скрыть лицо.

Увидев, как он выбрасывает нитку, она насмешливо спросила:

– Разве ты не мусоришь сейчас? Или ты – особый случай?

– Мне нравится думать, что так и есть. – Его зубы блеснули.

Она нервно водила рукой вверх и вниз по гладкой коже ноги.

– Я не умею просто спокойно сидеть. – Увидев, куда он смотрит, Энджел отдернула руку и поправила темные очки.

Его не удивило ее признание. Ее вообще нельзя было назвать спокойной женщиной: упрямая, агрессивная, постоянно спорящая и возражающая… Составляя в уме список ее не самых приятных качеств, он разглядывал ее лицо, видел ее округлый подбородок и пухлый рот. Алекс не мог не вспоминать о том, как эти губы раскрывались, уступая его натиску. Молчание затянулось, а он все стоял перед ней, как статуя. Не в силах больше выносить это, Энджел произнесла:

– По-моему, это тебе скучно. – Она собиралась сказать это холодно и высокомерно, а получилось скорее обиженно.

В ответ Алекс опустился на песок рядом с ней, тем самым подогревая ее трусливое желание сбежать. Его плечо было всего в дюйме от нее. Чтобы как-то отвлечься, Энджел схватила свое вязанье и стала запихивать его в объемную пляжную сумку, при этом умудрившись ткнуть спицей себе в ногу.

– Ой!

– Ты уже плавала? – Алекс видел очертания купальника под тонкой тканью ее пляжного платья.

– Мне нельзя. На самом деле мне запретили практически все, разве только дышать можно, и все на меня теперь косо смотрят.

– Не могут же они обвинять тебя в том, что ты спасла жизнь ребенку?

– Почему? Ты же обвинял! Да и вообще, слишком уже все всё преувеличивают. – Энджел сунула непрочитанную газету в ту же сумку и закрыла ее.

– Как всегда, скромна. – И как всегда, воплощенный соблазн. Алекс не мог оторвать взгляд от ее губ, страстно желая приникнуть к ним в жарком поцелуе. Эта потребность была настолько сильной, что на несколько секунд он позабыл обо всем на свете.

Энджел фыркнула и приподняла очки.

– Да уж, я такая. Жаль только, что меня нельзя назвать творческим человеком. – Она кивнула на торчащее из сумки вязанье.

– Правда? Я думал, что ты училась в школе искусств, – невинно поинтересовался Алекс.

– Я не закончила учебу… – Лицо Энджел напряглось, и она бросила подозрительный взгляд в его сторону. – Откуда ты знаешь? – спросила она, подтягивая колени к подбородку и обхватывая их руками.

Алекс пожал плечами:

– Наверное, кто-то упомянул об этом.

Или он прочитал где-то. А точнее, в ее биографии, которую предоставили ему вместе с коротким отчетом о ней люди, которые обычно добывали для него информацию о будущих сотрудниках. В отчете была подробная информация по большей части о том, как Энджел провела несколько месяцев до рождения ребенка… и, что самое важное, там была указана дата родов.

Было три часа ночи, когда эта мысль впервые закралась в его голову. Следующие несколько часов Алекс провел, пытаясь узнать хоть что-нибудь. Чем дальше, тем больше Алекс убеждался, что, с одной стороны, он может оказаться прав, а с другой – что ответственными за эту идею могут быть его чрезмерно активное воображение, сексуальное разочарование и недостаток сна.

Он хотел знать. Для этого ему нужна была информация. Алекс не заботился о разнице во времени – он бы не стал работать с теми, кто не был доступен двадцать четыре часа в сутки, и человек, которому он позвонил, ничего другого и не ожидал.

В пять утра на его имейл пришло сообщение, и в нем были факты, которые ему требовались: Анджелина Уркварт родила дочку через восемь месяцев после того, как они провели ночь вместе.

Возможно, он стал отцом. Возможно, у него есть ребенок, а он и представления об этом не имел. Он мог встретиться с собственной дочерью на улице и не узнать ее. Эта идея приводила его в ужас. А как же насчет отцовства? Да, его шокировала эта мысль, но все же не казалась кошмаром, как он представлял себе раньше. Интересно, что почувствовал его отец в тот день, когда на его пороге объявилась женщина с ребенком на руках и пачкой писем, написанных, но так и не отправленных матерью Лиззи, и заявила, что пришла его очередь взять ответственность за ребенка, чьим отцом он являлся. И все это на виду у толпы гостей, пришедших в тот день на вечеринку.

У него, по крайней мере, была возможность привыкнуть к этой мысли в одиночестве, и он мог сам выбрать место и время, когда все выяснится. Если выяснится. В конце концов, ничего еще точно не известно.

Интересно, почему Энджел ему не сказала? Она вообще собиралась об этом говорить? Алекс представил, как она была одинока и напугана, когда поняла, что беременна. С одной стороны, она наверняка просто не знала, как его найти. А с другой… может, она даже и не пыталась, учитывая, как плохо она о нем думала в тот момент. Алекс стиснул зубы. Он собирался стать частью жизни своего ребенка, не важно, чего ему это будет стоить.

– Так почему ты не закончила учебу?

Вопрос казался обычным, но что-то в его взгляде заставило ее напрячься. Энджел пожала плечами:

– Пришлось отвлечься на кое-что другое.

На ребенка. Его ребенка? Вот уже несколько часов Алекс мучил себя вопросами. Ему была нужна информация, та, что хранилась в одном месте – ее прекрасной маленькой головке.

– А сейчас? Сейчас ты не хотела бы отвлечься?

Энджел гневно взглянула на него:

– Да, деликатность – не твой конек. Спасибо за предложение, но нет.

Его грудной смех пощекотал ее нервы.

– Вообще-то я не предлагал ничего неприличного, так что не смущайся…

Она подняла подбородок повыше, хотя готова была засунуть голову в песок.

– … но я был бы рад обсудить твою идею.

Энджел вонзила ногти в ладонь, стараясь сконцентрироваться на боли, чтобы хоть как-то обрести контроль над собой.

– Я не подавала никакой идеи, – сказала она слабым голосом.

– Ну, хватит дуться, – вздохнул Алекс. – Это же очевидно, что я хочу заняться с тобой сексом.

Он сказал это с таким видом, с которым обычно заказывают пиццу. Энджел стало интересно, может ли резкая боль в груди быть признаком сердечного приступа? Или вообще остановки сердца? Каким-то чудом ей удалось сохранить спокойное выражение лица. Счастье, что на ней темные очки!

– Я это поняла. – Энджел решила перевести все в шутку, иначе она просто не готова справиться с ситуацией.

Неожиданно в его глазах что-то полыхнуло. Злость?

– Уверен, что это так, – невозмутимо ответил он, – но сейчас я думал о чем-то вроде обеда.

Пообедать с Алексом Орловым? Безумная идея. Или нет? Разве это не возможность получше узнать отца Жасмин, чтобы понять, хочет ли она, чтобы он участвовал в жизни дочери? Из этих соображений лучше задвинуть свои чувства куда-нибудь подальше.

И что это за чувства?

– Надеюсь, есть тебе не запретили? – Алекс открыл бутылку с водой, которую принес с собой. – Хочешь?

Энджел покачала головой, завороженно глядя на то, как он пьет, как вытирает влажные губы тыльной стороной ладони.

– Так что?

Она вздрогнула, не в силах вспомнить, о чем речь.

– Что?

– Тебе же не запретили есть, я надеюсь?

– Зависит от калорийности. Они беспокоятся о моей талии. – Энджел пожалела о своих словах еще до того, как закончила говорить, но постаралась не поддаваться желанию натянуть подол своего платья пониже.

Алекс склонил голову и долгим взглядом прошелся по всем изгибам ее тела, задержавшись на предполагаемой проблемной зоне. Выражение его лица было непроницаемым, но блеск в глазах заставил ее желудок сжаться.

– Да, вижу, тебе нужно быть осторожнее, – сказал Алекс, думая о том, что еще никогда не встречал женщину, которая бы являлась живым воплощением эротики и чувственности.

Она чуть не задохнулась от возмущения и ответила ему полным негодования взглядом, но, увидев смешинки в голубых глазах, засмеялась.

– А тебе бы понравилось, если бы я начала обращать внимание на твои недостатки? – Хотя она не видела ни одного, по крайней мере физического.

– Так ты же сама заговорила о своей талии, – напомнил он ей. – Но я не жалуюсь, и, если ты собираешься мне сказать, что у тебя проблемы с самооценкой, можешь не тратить на это время.

Его взгляд, который она физически чувствовала на себе, скользил по ее губам, по изгибам ее стройной фигуры, по длинным ногам… Женщина не могла быть настолько раскованной в постели, как Энджел, если она не была довольна собственной внешностью. Она получала удовольствие от собственного тела так же, как и от его. Алекс никогда не встречал женщину, которая бы восхищалась им так, как она.

Неожиданно приступ острого желания пронзил его, вызывая болезненные ощущения в паху. Позволив воспоминаниям завладеть собой, Алекс уже не мог остановить этот неудержимый поток. Его глаза потемнели, в них заплясали языки пламени, когда он представил… нет, почувствовал, как ее руки скользят по его коже, ощутил вкус ее губ. Она страстно занималась с ним любовью, отдавая ему всю себя. Он ни на секунду не подумал, что она была девственницей, даже когда он с трудом вошел в нее… Она вскрикнула при этом, но он воспринял это скорее как комплимент.

«Может, ты просто не хотел знать это, Алекс?»

Энджел видела, как он напряжен. Неожиданно он взял ее за руку и потянул, помогая встать.

– Не надо сидеть здесь под полуденным солнцем.

Она не обратила внимания на его раздраженный тон, так как была поглощена своими ощущениями от их контакта и желанием поддаться им. Придя в себя, она поспешно отдернула руку и прижала к груди, пытаясь выровнять дыхание.

– Я обещаю: ты будешь в безопасности. – Алекс изогнул бровь и протянул ей руку.

Энджел смотрела на нее и думала, что он заставляет ее чувствовать себя как угодно, но только не в безопасности.

– Мне не нужен телохранитель.

Их взгляды встретились, и ей показалось, что воздух между ними потрескивает от напряжения.

– Тогда как насчет очаровательного собеседника и вкусного обеда?

– О, неужели? – Энджел оглянулась вокруг. – И где я все это найду? – спросила она, прежде чем смущенно добавить: – Хорошо, я согласна на обед. Я проголодалась.

Они молча пошли по дорожке, которая вела в сторону от пляжа вдоль нагретых солнцем сосен. Когда они подошли к территории отеля, Алекс повернул налево и зашел в ворота, на которых была надпись «Частная собственность» и которые обычно были заперты.

– Куда мы идем? – спросила Энджел, увидев небольшую бухту.

– Обедать. Осторожно, камни скользкие.

– Я думала, мы пообедаем в отеле.

– Нет, – коротко бросил Алекс.

– Я уже заметила, – пробормотала Энджел, демонстративно игнорируя его руку, которую он протянул, чтобы она оперлась на нее.

Он и не ожидал ничего другого от этой упрямой женщины. Наблюдая за тем, как она грациозно пробирается по камням, Алекс подумал, что никогда еще не видел, чтобы кто-то мог поскальзываться и спотыкаться так элегантно.

Когда они дошли до лодки, она все же приняла его помощь. Он улыбнулся, но его улыбка поблекла, когда Энджел на секунду прижалась к нему, перелезая через борт, отчего, казалось, между ними вспыхнуло пламя. Опустив глаза, чтобы скрыть свой тяжелый голодный взгляд, он взял ее за локти и, отодвинув от себя, холодно сказал «Держись!», хотя все его инстинкты требовали, чтобы он прижал Энджел к себе, чтобы хоть как-то облегчить невыносимое напряжение в паху. Алекс всегда умел контролировать свои желания, но ничего не мог с собой поделать, стоило женщине по имени Анджелина Уркварт оказаться поблизости.

– Мы что, будем обедать на Саронии? – спросила она, испытывая смешанные чувства по отношению к этому путешествию в неизведанное.

– Разве ты не любишь сюрпризы?

– Только некоторые.

– Да ладно, Энджел, – поддразнил он ее, – надо уметь рисковать!

Энджел опустила глаза, вспоминая, что случилось в последний раз, когда она рискнула. Но теперь она стала матерью и собиралась обеспечить свою дочь тем, чего ей самой так не хватало в жизни, – спокойствием, заботой. В эту картину не вписывались взрывоопасные отношения, а она прекрасно осознавала, какие искры летели вокруг, стоило Алексу оказаться поблизости.

Подставив лицо ветру, Энджел наслаждалась поездкой, зная, что она будет недолгой. Съемки проходили в одном и том же месте на берегу, но Алекс обогнул его, и они направились на другую сторону острова. Там он мастерски подвел лодку к небольшому деревянному пирсу, возле которого стоял грузовик, и заглушил мотор.

– Здесь раньше была дорога от другой стороны острова, но она совсем заросла, так что теперь сюда можно добраться только по воде или на вертолете.

Оказалось, что на этой стороне тоже не было дороги. Каменистый, практически вертикальный путь, по которому он вел открытый грузовик, вряд ли можно было назвать дорогой. На середине пути Энджел, которая вцепилась в ремни безопасности, не выдержала:

– Если ты и дальше собираешься так мчаться, то хотя бы держи руль обеими руками!

Алекс только лениво улыбнулся ей.

Когда они поднялись на вершину холма, Энджел онемела от восторга, увидев открывшийся перед ней пейзаж. Нетронутый песок у воды сказочного серебристо-белого оттенка, зеленый цвет высокой травы разбавлен яркими пятнами диких цветов… Посреди этого волнующегося изумрудного ковра стоял белоснежный шатер с длинным столом, установленным под ним. Два человека выгружали что-то из машины, припаркованной неподалеку.

– Мог бы предупредить, я хотя бы оделась соответствующе!

Алекс переговорил с мужчинами, и они быстро собрались и уехали. В этот момент Энджел каждой клеточкой кожи почувствовала, что они тут совершенно одни. Она засмеялась, чтобы скрыть свою нервозность, и подошла к столу, накрытому белой скатертью, на которой стояли серебряные приборы и хрустальные бокалы.

– Это так ты себе представляешь пикник?

Большинство людей сочли бы это идеальной обстановкой для соблазнения. Не сбрасывая со счетов такую возможность, Энджел подумала, что Алекс не стал бы тратить столько усилий просто так. Возникал вопрос: к чему все это?

– Мне не нравится песок в еде.

– Ты мог бы залить пляж бетоном.

– Хорошая идея, но тогда у меня возникнут проблемы с экологическим контролем.

– Да, и с прибылью, – пробормотала Энджел себе под нос, вызвав у него улыбку.

– Ты, как всегда, готова приписать самые неблаговидные мотивы моим действиям.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но промолчала и отвела взгляд.

– Если тебя интересует тема экологичности, взгляни на дом.

Проследив за его жестом, Энджел нахмурилась, не видя ничего, кроме покрытого зеленью холма, но потом вдруг заметила отблеск солнечного света, отраженного оконным стеклом.

– С ума сойти!

– Да, его трудно сразу заметить, правда? Архитекторы постарались на славу, сделав так, чтобы строение слилось с окружающим ландшафтом. Более того, они сделали здание его частью.

Встроенное в холм, его убежище с торфяной крышей было невидимым почти со всех сторон, но дизайн был продуман так, что каждую комнату заливал свет, попадающий внутрь сквозь массивные стеклянные панели, выходящие на море.

– Ты живешь там? – Энджел не могла себе представить, чтобы у него был такой дом.

– Я иногда приезжаю сюда. Здесь есть все, что мне нужно, но он не предназначен для развлечений, поэтому… – Алекс взглянул на нее. – Ты не присядешь? – Он отодвинул один из стульев.

Взволнованная и растерянная, Энджел приняла приглашение.

Время шло, а она так и не поняла, что он за человек. Алекс умело избегал личных вопросов, переадресовывая их ей. Это приводило ее в отчаяние.

– Ты не любишь морепродукты?

Энджел отложила вилку, которой до этого вяло ковыряла в тарелке. Она решила, что должна спросить прямо.

– Зачем ты привез меня сюда? Ведь не для того, чтобы говорить о еде? – Энджел прикусила нижнюю губу.

– А почему ты приехала? – парировал Алекс.

Она поставила локти на стол и посмотрела на него.

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

Он неторопливо положил большую креветку в рот.

– Я с трудом удерживаюсь от соблазна припомнить поговорку про горшок, что чайник черным называл, а сам весь в саже был.

– Очень смешно.

– Отвечаю на твой вопрос: да, я спрашиваю, если ответ меня интересует.

– Мне было скучно, и я проголодалась.

– Но ты почти ничего не съела.

– Я слежу за своим весом.

– Ты тоже веришь тому, что глянцевые журналы внушают молоденьким девушкам? – Его тон казался обманчиво-спокойным, но взгляд, устремленный на нее, был испепеляющим.

– А что они внушают?

– Что все должны гнаться за нереальным совершенством, быть похожими на тех девушек, которых видят на картинках. Что совершенство и есть счастье. Хотя, я забыл, у тебя есть дочь. Думаю, ты прекрасно знаешь, о чем я.

Она напряглась, ее сердце начало биться с бешеной скоростью. Он знает! Он узнал каким-то образом! Или думает, что знает…

– Жасмин еще ребенок.

– Это правда, но они так быстро растут, а возраст девушек, страдающих анорексией, становится все меньше и меньше.

Она потрясла головой и вскочила. Когда она смотрела на него сверху вниз, то ощущение, что он играет с ней, как кот с мышкой, было не таким сильным.

– С чего это ты вдруг так заинтересовался моей дочерью?

Глядя ей в глаза, Алекс положил на стол салфетку и тоже встал.

– Потому что мне пришла в голову одна мысль… Глупая, конечно, но я по своему опыту знаю, что как раз от таких мыслей нельзя отмахиваться. В общем, я тут провел небольшое исследование и обнаружил несколько очень интересных деталей, например, что твоя дочь родилась через восемь месяцев после ночи, которую мы провели вместе. А у тебя никого не было до меня.

– И после. – Бог мой, неужели она сказала это вслух?

Алекс никак не отреагировал на ее слова, но она физически чувствовала, как в нем бурлят эмоции.

Энджел пожала плечами и постаралась сохранить спокойствие.

– Значит, ты хочешь знать, являешься ли ты отцом Жасмин? А ты мог просто спросить об этом? Обязательно было устраивать все это?

– Я подумал, что ты, возможно, ждешь удобного момента, чтобы рассказать мне. – Алекс пытался взглянуть на ситуацию ее глазами, но, судя по всему, она не оценила его старания. Он был ее единственным любовником… Единственным… Он почувствовал приступ первобытного удовлетворения и медленно выдохнул. – Я решил, что если создам правильную обстановку… Если ты расслабишься…

– Да ты просто надеялся напоить меня, – резко прервала она его, указывая на вторую бутылку, которая ждала своей очереди в ведерке со льдом, – а потом заставить меня выболтать все!

Ее слова разозлили Алекса.

– Я вообще не должен заставлять тебя! Если у меня есть ребенок, я имею право знать это! Имею право увидеть ее.

Видя, как он зол, Энджел с раздражением вздохнула. Что он может знать об этом? Быть родителем – это не право, а привилегия.

– Право? Ты не имеешь никаких прав! Ты увидишь Жасмин, только если я тебе позволю это, а я не собираюсь этого делать! Я приехала сюда, чтобы выяснить, тот ли ты человек, которому я позволю появиться в жизни моей дочери, и теперь я вижу, что нет, я и близко не подпущу тебя к своей дочери… ни за что! Ты мерзавец, который манипулирует людьми, словно они – пешки в твоей игре! Ты последний человек, которого я бы выбрала в отцы своей дочери!

Тяжело дыша, они стояли у противоположных концов стола, уставившись друг на друга, словно соперники на дуэли.

Несмотря на бушевавшую в ней ярость, Энджел уже начала сожалеть о сказанных словах. Алекс склонился над столом, упершись руками в его поверхность, и пристально посмотрел ей в глаза ледяным взглядом, от которого веяло арктическим холодом. Когда он заговорил, его голос был тихим и спокойным, однако в этот момент Энджел видела человека, который мог заставить сильных мира сего трепетать от страха.

– Ты не тому бросаешь вызов. Ты не сможешь скрыть мою дочь от меня. Только попробуй помешать мне увидеть ее – и тебе придется умолять меня позволить тебе навестить ее. – Не говоря больше ни слова, он развернулся и ушел.

Энджел стояла, словно оцепенев. Она очнулась, только услышав звук двигателя, и увидела, как автомобиль исчезает в облаке пыли.

Он уехал, оставив ее одну. Не в состоянии поверить тому, в каком положении она оказалась, Энджел посмотрела на оставшуюся еду и вино и с коротким смешком уселась на стул.

– Ну, по крайней мере, с голода я точно не умру.

Двадцать минут спустя она все еще сидела там, когда приехал один из мужчин, который перед этим накрывал на стол. Даже если ситуация казалась ему странной, он ничем не выдал своего удивления, лишь вежливо спросил ее:

– Вы готовы вернуться на материк?

Она была готова целовать ноги своему спасителю, но ограничилась кивком и улыбкой.

Глава 7

Проехав около мили, Алекс остановился. Он уперся локтями в руль и задумался. Да уж, хорошо сработало, ничего не скажешь. Да, он спланировал все это. И, хотя он отвергал все обвинения Энджел, разве она была не права?

Он все испортил. Он все еще находился под впечатлением от открытия, что у него есть дочь. Когда Энджел не сказала ему то, что он хотел услышать, он перешел в наступление и тем самым лишь ухудшил ситуацию.

Вернувшись в свое бунгало, Энджел поняла, что хочет сделать две вещи: броситься на кровать и прорыдать до вечера или расколотить что-нибудь. Как только все пошло не так, как хотел Алекс, он вышел из себя. Она отказалась играть по его правилам, и он сразу ушел, не забыв при этом выдать пару угроз, от которых до сих пор кровь леденела в ее жилах. Теперь ей стало окончательно ясно, что за человек скрывается за приятной внешностью.

Только поговорив с Жасмин, она позволила себе разрыдаться. Это были больше слезы сожаления, чем злости. Ее любимая девочка заслуживала такого отца, который будет принимать ее какая она есть, а не давить на нее, ожидая каких-то невыполнимых вещей. Интересно, Алекс хотя бы имеет представление о том, что значит быть родителем? Или Жасмин станет лишь его очередной собственностью?

Интересно, он серьезно имел в виду то, чем угрожал ей? Может, ей стоит проконсультироваться с юристами? Одна мысль о том, что кто-то пытается отнять у нее дочь, сводила Энджел с ума… Она содрогнулась, вспоминая, каким убийственно-спокойным был его голос, когда он озвучивал свои угрозы.

Она не будет паниковать, она будет бороться!

Меньше всего этим вечером ей хотелось идти на вечеринку, но Энджел знала: если она там не появится, ее поведение сочтут невежливым, так что ей пришлось провести остаток вечера за столом, вымученно улыбаться и поддерживать непринужденную беседу.

Проведя на вечеринке необходимое для соблюдения приличий время и поняв, что у нее совершенно нет аппетита и настроения, Энджел извинилась и направилась домой.

Подойдя к двери, она начала искать свою карту.

– Можешь не искать, она не заперта. Сюда может зайти кто угодно.

Энджел вскрикнула и резко обернулась. Несмотря на то что было темно, она сразу поняла, кто это.

– Но ты не зашел? – Она умудрилась сказать это спокойно, но спокойствие это было напускным. Звук его голоса запустил в ее теле цепную реакцию, которую она была не в состоянии контролировать. Как можно ненавидеть и желать человека одновременно?

Энджел скрестила руки на груди, не в силах сдержать дрожь, и ткань топа коснулась ее бесстыдно торчащих сосков. Казалось, сердце бьется у нее в горле, и его стук отдается в ушах, заглушая шум волн. Она подняла подбородок и с королевским достоинством спросила:

– Так почему ты не зашел?

– Я подумал, что лучше дождусь приглашения.

– Тогда тебе придется чертовски долго ждать. – Если бы… Когда дело касается этого мужчины, вместо того чтобы запирать двери, Энджел так и хотелось распахнуть их настежь и затащить его внутрь!

Прищурившись, он проследил за ее рукой, когда она потерла виски.

– Ты дрожишь.

– Возможно, потому, что я не привыкла, чтобы на меня из темных кустов выскакивали мужчины.

– Ты подумала, что это какой-то маньяк?

Она помотала головой:

– Я просто не ожидала.

– Знаешь… по поводу того, что случилось днем… Ты была права. Ты не сказала ничего такого, чего я бы уже не знал. Я просто не был готов это услышать.

Энджел смотрела, как он провел рукой по волосам, которые и так уже были порядком взлохмачены. Он все еще был в той одежде, что и днем, и она впервые увидела на его лице щетину.

– Это твое право – принимать решение. Все те угрозы… это эгоизм с моей стороны. Прости меня, ты была права. У тебя есть все причины ненавидеть меня.

Я переспал с тобой, я не предохранялся, это было глупо, я никогда… – Он оборвал себя, не желая скатываться в банальное «я никогда так не делал». В конце концов, с чего она должна верить ему? Действия говорят гораздо больше, чем слова. – Я хочу все исправить.

Энджел заставила себя засмеяться:

– Ты просто хочешь получить Жасмин.

Ее слова заставили его сжать губы, но он постарался скрыть свое отчаяние, напомнив себе, что сегодня он уже повел себя как слон в посудной лавке, угрожая, вместо того, чтобы задавать вопросы, наводить мосты.

– Да, это правда. Я хочу быть отцом своему ребенку. Но ты права, я не в том положении, чтобы качать права.

Это было так нетипично для него. Энджел не могла верить этому новому Алексу и не собиралась поддаваться ложному чувству защищенности.

– Да, это неожиданный поворот после того, как всего несколько часов назад ты угрожал мне судебными разбирательствами.

– Я же рассказывал тебе о Лиззи…

– О твоей сестре?

Он кивнул.

– Ей было уже десять лет, когда она узнала, кто ее отец, узнала, что она была желанным ребенком. Я хочу, чтобы Жасмин знала, что она – желанный ребенок.

После этих слов от ее враждебности не осталось и следа. Она не сомневалась в его искренности.

– Она знает это! – отозвалась Энджел. Я никогда не позволяла Жасмин даже на секунду усомниться в том, что она желанна и любима.

– Я уверен, что ты – великолепная мать, но вопрос не в этом.

– А в чем тогда вопрос, Алекс? – Было очевидно, что множество совпадений разбередили в нем старые душевные раны. – Твои отношения с отцом никак с этим не связаны. Ты не можешь позволить прошлому управлять твоим настоящим!

Алекс недоверчиво рассмеялся:

– Значит, это чистая случайность, что твои поступки как матери являются полной противоположностью тому, как вела себя твоя собственная мать? Это то, что всегда делают люди. Мы стараемся избежать ошибок, которые совершали наши родители. Но некоторым это не удается…

– Но наша ситуация совершенно другая! – запротестовала Энджел.

– Мать Лиззи решила не говорить моему отцу о своей беременности, так как знала, что он женат. Мой отец всегда был героем для меня. Он по-настоящему старался ради меня. Мы все делали вместе. Но потом… После того случая уже ничего не было по-прежнему. Я не мог успокоиться. Я дал ему понять, что презираю его, и никогда не упускал возможности повернуть нож в ране. Какая ирония, что в конце концов я поступил точно так же, как он.

– Но это не так! – воскликнула Энджел. – Ты ведь не был…

– Женат? Но моя жена умерла всего за несколько недель до этого! Разве это делает меня хоть сколько-нибудь лучше?

Боль в его голосе заставила ее содрогнуться.

– Когда люди горюют, они часто делают вещи, которые им обычно несвойственны.

– Ты пытаешься найти оправдание тому, что я сделал? Ты?

– Ты несправедлив к себе, Алекс. Ты любил свою жену, тебе было больно, ты горевал… И это длилось долгое время.

– Я знал, что это случится.

– Но разве от этого легче? Ради бога, Алекс, нельзя быть таким безжалостным к себе. – Энджел видела, что Алекс собирается возразить, но не дала ему возможности сбить себя с мысли. Некоторые вещи нужно проговаривать, тем более когда это настолько очевидно. – Ты ведь был рядом, когда твоя жена нуждалась в тебе, разве не так?

– Да, думаю… Да, был, но я не смог…

– Знаю, это было тяжело, но ты попытался и сделал все, что мог. А когда она умерла, ты совершил нечто такое, чего никогда не делал, но не потому, что разлюбил ее, а просто для того, чтобы перестать… думать. – Энджел печально покачала головой. – Не знаю, какой была твоя жена, но готова поспорить – она бы поняла тебя и не сочла бы твой поступок предательством. Я на ее месте именно так бы и поступила.

Она проявляла такое благородство души, что ему стало не по себе.

– Думаю, ты гораздо лучше, чем я.

– Если бы! Ты просто забылся в одной ночи секса, а я… – Энджел горько усмехнулась. – Мне нравилась мысль, что я влюблена. Да расслабься, – добавила она, видя выражение его лица, – с тех пор я выросла.

– Когда ты одна растишь ребенка, взрослеть приходится быстро. Я хочу, чтобы моя дочь знала, что она желанна, Энджел. – Алекс сомневался, что сможет быть таким же хорошим родителем, как Энджел, но он постарается. – Хочу, чтобы она знала это от меня.

От этих слов сердце ее переполнилось сочувствием.

– Ты хотела, чтобы я выслушал тебя… Энджел, я готов тебя слушать. Я хочу помочь, хочу участвовать во всем этом. Разве это эгоистично? – Алекс глубоко вздохнул, потом тихо сказал: – Больше никаких угроз.

– Ты меня не напугал, – соврала Энджел. Но не так сильно, потому что верила, что ее брат сможет постоять за нее, если только ей понадобится его помощь.

– Я хочу стать частью ее жизни… чего бы это ни стоило.

Энджел не могла отвести глаз от его губ. Как же она хотела снова коснуться его! Подняв повыше подбородок, она откашлялась.

– Похоже, ты уверен, что стоит тебе поцеловать меня, и я соглашусь? – заявила она. – Твоя проблема в том, что ты считаешь себя совершенно неотразимым, – продолжила она, понимая, что сама именно так и думает.

Энджел потеряла способность двигаться, даже дышать, когда он резко приблизился к ней, и, прежде чем она успела понять его намерения, взял ее лицо в ладони. Его взгляд как будто пронизывал ее насквозь, и она не могла отвести взгляд, боясь даже моргнуть, чтобы не разрушить эти чары.

– Поцеловать? – Хищно улыбнувшись, Алекс склонил голову и медленно поцеловал ее, растягивая эротическое удовольствие, наслаждаясь каждым мгновением, скользя языком между ее губ, пробуя ее на вкус. Не нашлось бы слов, способных описать сладкую, горячую боль внизу ее живота.

Энджел застонала, глотая воздух, когда он оторвался от нее. Она чувствовала, как его руки поддерживают ее за талию, ее колени подгибались, ноги казались чужими.

– Я собираюсь сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя, Энджел, – отрывисто бросил Алекс, заставив ее затрепетать в предвкушении. Все еще не сводя с нее взгляда, он коснулся языком контура ее припухших губ, потом слегка прикусил их. – У тебя есть какие-то возражения?

В своем воображении Энджел представляла, как отталкивает его, разряжая ситуацию несколькими правильными словами. Но в реальности она таяла в его объятиях, прижимаясь к нему грудью, требующей его ласки, чувствуя биение его сердца, наслаждаясь его мужественностью. Она притянула к себе его голову, чтобы иметь возможность проявить инициативу, и коснулась его губ, пробуя их на вкус, вдыхая его запах, потом, прикрыв глаза, прошептала:

– Никаких возражений.

Его глаза вспыхнули. Первобытное желание охватило Алекса с такой силой, что он забыл как дышать. Энджел дрожала, ее сердце колотилось, когда он запустил пальцы в ее густые и шелковистые волосы, открывая шею.

Она крепко закрыла глаза, когда он прижался губами к пульсирующей жилке у ее ключицы. Глубокий вздох превратился в протяжный стон, когда его язык и губы двинулись вдоль шеи, по подбородку и снова добрались до ее губ. К этому времени ее кожа покрылась испариной, а она тяжело дышала, словно только что пробежала марафонскую дистанцию.

Алекс и сам дышал с трудом. Она обвила руками его шею, чувствуя, с каким трудом ему дается каждый вдох. Он был так близко, что она могла рассмотреть каждую черточку его прекрасного лица, а выражение первобытного голода и неудержимой страсти вызывало неистовое желание, пронизывающее все тело Энджел.

С трудом выговаривая слова, чувствуя себя одновременно и испуганной, и невероятно возбужденной ощущениями, которые охватили ее, словно пламя лесного пожара, она прошептала:

– Мне это нужно. Мне нужен ты.

В ответ он с еще большей страстью поцеловал ее. Ее тело изогнулось, когда она целовала его в ответ, отвечая на его натиск с неистовой страстью.

– Черт, у меня нет с собой… Нам надо быть осмотрительными…

– Нет, все нормально. Я принимаю таблетки.

– Слава богу!

Все еще целуясь, они двинулись в сторону дома. Энджел словно сквозь туман услышала звук закрывающейся за ними двери. Она споткнулась, но Алекс не дал ей упасть и подхватил на руки – удивительное ощущение, ведь Энджел никогда в жизни не позволяла себе быть слабой или терять контроль… Как это не похоже на нее!

В спальне он осторожно усадил ее на мягкое покрывало. Глядя на Энджел, такую прекрасную, с затуманенными страстью глазами, он понял, что замок, на который он закрыл все свои чувства, не выдержал и разлетелся вдребезги.

– Ты такая красивая! – сказал Алекс, глядя в ее сияющие глаза. Нежно коснувшись ее щеки, он почувствовал ее дрожь.

Она закрыла глаза и, поймав его руку, прижалась губами к его ладони. Внезапность, с которой ее ненависть к нему сменилась сочувствием, а затем и желанием, поражала Энджел, пугала ее.

– Я женщина, а не хрустальная ваза.

Глухо зарычав, Алекс отбросил все попытки притвориться, что он держит себя в руках, отдавшись на волю чувств, охвативших его. Он решил просто наслаждаться ими… и Энджел.

Она схватила его за рубашку и, падая на спину, потянула за собой. Она скорее почувствовала, чем услышала его хриплый смех, когда он приподнялся на одной руке и проговорил голосом низким от страсти:

– Я же раздавлю тебя.

Энджел с силой потянула полы рубашки в стороны, отчего пуговицы разлетелись по комнате. Положив ладони на горячую кожу его груди, она потянулась, чтобы поцеловать его, покусывая его губу, прошептала:

– Я даже надеюсь на это…

Бурный поток желания, которое он пробудил в ней, был стремительным, как горная лавина, не поддающимся никакому контролю… Она потеряла контроль над собой… Страсть заполнила каждую ее клеточку, не оставив места ни единой мысли. У нее была только одна цель – потеряться в нем, раствориться в его силе.

Приподнявшись над ней, он, не отрывая взгляда от ее лица, избавился от рубашки, швырнув ее на пол. Ее кожа стала настолько чувствительной, что одежда казалась Энджел тяжелой, ей было в ней невыносимо тесно. Она потянулась к своему топу, желая избавиться от него.

Алекс был само совершенство: поджарый, мускулистый, с мощной широкой грудью, покрытой темными волосками, золотистая кожа блестит от пота… Энджел застонала от восхищения.

Избавившись от рубашки, Алекс потянулся к ремню, но Энджел его опередила, снедаемая потребностью чувствовать его, прикасаться к нему. Дрожащими от нетерпения, но на удивление проворными пальцами она расстегнула пряжку.

Он схватил ее руки, поднял их высоко над ее головой и начал медленно целовать ее, затем потянул за край ее тонкого топа и снял его через голову.

На ней были маленькие трусики и бюстгальтер, представлявший собой пару треугольников. Алекс прорычал от удовольствия и потянулся к застежке. Он склонился над ней, лаская ее, его руки скользили по ее бедрам, талии, выше, пока не накрыли томящуюся в ожидании грудь. Энджел изогнулась навстречу ему, ее руки сами собой обвились вокруг его шеи, она инстинктивно прижималась к нему, продолжая одновременно страстно целовать его шею. С закрытыми глазами она зарылась пальцами в его волосы, наслаждаясь своими ощущениями, но этого ей было мало. Она хотела больше. Ей нужно было больше. Она сказала это вслух?

– Я знаю.

Его влажное горячее дыхание обожгло ее лицо, шею, потом грудь. Его ладони двигались по ее телу, а язык обводил контур ее ареол, прежде чем он втянул в рот сначала один бесстыдно торчащий сосок, потом другой.

Алекс потянул ее трусики вниз – Энджел не сопротивлялась. Он раздвинул ее бедра. Она заметалась, словно в лихорадке, когда его пальцы скользнули между ее ног, раздвигая ее плоть, проникнув туда, где сосредоточилась вся ее чувственность, заставляя ее задыхаться и ловить воздух ртом, пока он ритмично ласкал самую чувствительную точку. Ее частое дыхание сменилось глубокими стонами, ей казалось, что ее тело парит над кроватью.

– Тебе нравится?

Энджел кивнула. У нее кружилась голова, когда она смотрела в его горящие глаза. Она знала, что доверилась ему не только физически. Она связана с этим мужчиной, отцом ее ребенка, и в этом нет ничего постыдного или неожиданного.

Она подняла голову и жадно поцеловала его в ответ, даже не пытаясь сдерживать себя. Она хотела Алекса, хотела быть поглощенной им, хотела стать с ним единым целым.

– Я тоже тебя хочу!

– Черт, я не мог думать ни о чем другом, – прорычал он, – с тех пор как увидел твою фотографию. – Глядя ей в глаза, он взял ее руку и положил ее на свой твердый гладкий член. – Смотри, как я тебя хочу, Энджел, – прошептал он хрипло.

Ему было так хорошо, когда она прикасалась к нему. Глаза его, полуприкрытые тяжелыми веками, лихорадочно блестели, хищное выражение его лица еще больше подстегнуло возбуждение Энджел.

Ее губы разомкнулись, когда он опять начал целовать ее, затягивая в водоворот страсти. Он скользнул вдоль ее тела, и она направила его в себя. Ее глаза закрылись, она вся отдалась во власть своих ощущений, слыша как будто со стороны свое тяжелое частое дыхание.

– Пожалуйста…

Они начали двигаться вместе, его руки прижали ее к кровати, а она обхватила его своими длинными ногами. Почти не дыша, Энджел следовала его ритму, чувствуя его кожей и каждой клеточкой своего тела. Их вздохи и вскрики слились воедино, и она отдалась вихрю ощущений, которые сотрясали ее тело.

Возвращаясь на землю, Энджел почувствовала легкость. Груз, который она несла с собой всю свою жизнь, исчез. Она поборола своих демонов. Она не была такой, как ее мать, потому что она любила его.

Она лежала в темноте, осознавая, что с ней произошло. Теперь она ничего не боялась. Он был частью ее, пусть и не чувствовал того же. Это печалило Энджел, но она решила насладиться каждой каплей удовольствия, которое ей уготовано.

Эта ночь принесла им много удивительных мгновений. Уже не было такой спешки, такого сумасшествия, но каждый последующий раз был все более потрясающе чувственным, чем предыдущий.

Энджел проснулась от холода. Одеяло валялось на полу, а Алекс спал на другой стороне кровати. Он зашевелился, когда она прижалась к его теплому телу. Лучи света уже были видны на горизонте, где небо касалось моря. Скоро утро, и что тогда?

Энджел ощутила привычную тоску и… одиночество. Как странно. Она не одинока, у нее есть Жасмин. Вздох слетел с ее губ.

– Ты замерзла?

– Нет, все нормально, – ответила она, уткнувшись в его плечо.

Алекс обнял ее одной рукой.

«Не стоит привыкать к этому, Энджел!» – напомнил ее внутренний голос. Притворившись глухой, она сосредоточилась на том, как его пальцы рисуют круги на ее животе. Неожиданно он замер, и она почувствовала, как он напрягся.

– Что это? – Он провел пальцем по тонкому шраму на ее нежном животе.

– Осложнения во время схваток. Пришлось делать экстренное кесарево сечение.

Алексу показалось, что его ударили кулаком в грудь. Столько всего произошло с ней из-за него, а он даже представления об этом не имел.

– Ты могла умереть? – Чувство вины застряло у него комом в горле. Интересно, а чем он занимался в это время? Подписывал очередную сделку и поздравлял себя? Наслаждался технически идеальным сексом с красивой женщиной?

В этой ночи не было ничего технического. Первобытная, страстная, взрывоопасная – да, затягивающая, словно наркотик, – да, определенно. Теперь Алекс понимал, зачем предпринял столько усилий, чтобы вернуть Энджел в свою жизнь. Он пытался вернуть это чувство, эту эмоциональную связь, которую испытал единственный раз в жизни…

Которую ему подарила его любовница на одну ночь.

– Если бы я жила в какой-то дикой стране, то могла бы. А так это обычное дело. – Но тогда она была ужасно напугана.

Алекс не поверил ни единому ее слову.

– Ты была одна?

Она покачала головой.

– Твоя мать была с тобой?

Энджел ответила ему грустным смехом.

– Рождение ребенка вас могло помирить.

Энджел сжала его руку. Притянув его пальцы к губам, она поцеловала их и ответила с печальной улыбкой:

– То, что я превратила ее в бабушку, в глазах моей матери является настоящим преступлением, за которое она до сих пор меня не простила. Я даже не знаю, в какой стране она была, когда я рожала. Ей быстро надоедает сидеть на одном месте.

Алекс тихо выругался.

– Скажи мне, что ты была не одна во время родов.

– Я не была одна, – заверила она его. – Со мной была моя подруга, Клара… – Которая, несмотря на все ее благие намерения, провела первые несколько часов из сорока восьми, пока у Энджел были схватки, в компании молодого доктора. А когда начался процесс родов, она грациозно упала в обморок. К тому моменту, когда все пошло не так, у Клары обнаружили сотрясение мозга и оставили ее в больнице на ночь. Через шесть месяцев Энджел была подружкой невесты на ее свадьбе с тем самым молодым акушером. – Потом мой брат прилетел из Дубаи первым же рейсом, как только узнал, что я рожаю. Жасмин родилась на месяц раньше, поэтому его не оказалось рядом. – Как говорили акушерки, он практически протоптал траншею в полу, пока нервно ходил туда-сюда в ожидании, пока она придет в себя после анестезии.

Это он должен был находиться там. Должен был первым взять на руки свою малышку. Теперь уже ничего не поделаешь, но мысль об этом не выходила у него из головы.

Энджел опустила в своем рассказе некоторые детали. Например, когда она пришла в себя в реанимации, то первым делом услышала, как ее настойчивый брат, который готов был зубами вырвать нужную информацию из докторов, пытал ее лечащего врача, уверен ли он, что она больше никогда не сможет иметь детей.

– Неужели никакой надежды? А ЭКО?

– Не то чтобы совсем невозможно, но весьма маловероятно, – ответил ему врач. – Вы хотите, чтобы я сообщил это отцу ребенка? Или вы сами?

– Если я когда-нибудь встречу того подонка, который так поступил с ней, я сделаю кое-что гораздо лучше! Я уж постараюсь, чтобы он никогда больше не смог так поступить с другими! Она еще не пришла в себя?

Энджел закрыла глаза и притворилась спящей, а через несколько мгновений действительно погрузилась в сон. Однако когда она пришла в себя и вспомнила этот разговор, то уже смогла спокойно отреагировать на новость, которую принес ей Чезаре. Она успокоила его, заверив, что с ней все в порядке. Когда спустя несколько дней ее выписали домой, все удивлялись, как хорошо она со всем справляется. Ей стоило больших усилий держать себя в руках. Она с облегчением вздохнула, когда, наконец, окружающие перестали ходить вокруг нее на цыпочках, а она смогла полностью посвятить себя заботам о ребенке.

Все было хорошо, пока однажды, шесть месяцев спустя, она не задумалась, зачем складывает вещи, из которых выросла Жасмин, в шкаф. Зачем все это хранить, если у нее никогда больше не будет детей? И у Жасмин не будет братьев или сестер… Слезы полились по ее щекам, сначала беззвучно, а потом перешли в всхлипывания, а потом в горькие рыдания. Много позже, когда у нее уже не осталось сил плакать, она вытерла слезы и на следующий день собрала все детские вещи и отнесла их в местный благотворительный центр, жестко сказав себе, что у нее уже есть чудесная малышка, а многим людям даже в этом не повезло.

Больше она об этом не думала.

Интересно, а как Алекс? Оплакивал ли он до сих пор потерянное будущее со своей женой?

– Долго твоя жена была больна?

Она почувствовала, как он напрягся, а потом отодвинулся от нее.

– Да.

– Я знаю, скорбь – это очень личное дело. – Энджел потянулась, чтобы погладить его по спине, глубоко вздохнула и продолжила: – Моей подруге даже понадобилась помощь специалиста, когда ее…

– Мне не нужна помощь каких-то специалистов. У меня есть ты. Ты была права: меня мучило чувство вины, потому что я постарался растопить свое горе, занявшись сексом с незнакомкой. Я не горжусь этим, но ты помогла мне увидеть… С тех пор жизнь продолжилась, Энджел. Вопрос в том, – спросил он спокойно, – продолжилась ли твоя?

Энджел почувствовала, как они поменялись местами. Только что она его поддерживала, понимала, но вот уже ее саму просят посмотреть в глаза своим демонам, но она еще не готова к этому.

Глава 8

Энджел лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей, когда услышала, как Алекс одевается. Когда он прошел в соседнюю комнату, она поднялась с кровати. Она не хотела, чтобы он ушел вот так, не сделав ничего, чтобы уменьшить ту пропасть, которая образовалась между ними.

Завязав халат, она прошла за ним. Алекс, не слыша ее шагов, держал в руках серебряную рамку с фотографией Жасмин. На его лице отражались грусть и боль. Пытаясь проглотить комок в горле от избытка эмоций, Энджел сказала:

– Ты можешь увидеть Жасмин.

Он оторопел на мгновение, но потом улыбнулся и кивнул:

– Хорошо.

– Но только если ты согласен, что я сама решу, когда ей сказать, кто ты.

– Мне кажется, это разумно.

Энджел выдохнула. Она так надеялась, что это сработает. Она должна сделать так, чтобы это сработало.

– Хорошо, тогда я все организую. Только есть еще одна вещь… Нет! – Она шагнула назад, выставив вперед руку, словно отгораживаясь от него, когда он сделал шаг к ней навстречу, а блеск в его глазах заставил ее задрожать. – Не делай этого!

Его пальцы, которые уже потянулись, чтобы развязать узел на поясе, замерли. Он был разочарован.

– Что не так?

Все не так.

– Я не могу.

Морщинка между его бровями разгладилась.

– У тебя утренние съемки? Какая жалость! – пробормотал он, не в состоянии успокоиться, и опустил взгляд на выступающие под тонкой тканью халата соски. Еще никогда он не хотел ни одну женщину так, как Энджел. Было невероятно сложно вести себя спокойно, словно в этой отсрочке ничего особенного не было, когда каждая клеточка его тела пульсировала и требовала сорвать с нее все эти слои шелка и прикоснуться к ее мягкой коже.

– Нет, у меня нет утренних съемок. Я имею в виду… Ну… – Энджел замолчала, закрыла глаза и застонала. – Пожалуйста, не смотри на меня так, – взмолилась она.

– Как?

Она с отчаянием вдохнула:

– Как будто ты…

– Думаю о том, чтобы заняться с тобой любовью? – А когда он не думал об этом?

Его слова смутили Энджел, она покраснела и прижала руку к груди.

Я не могу сосредоточиться! – выдавила она. – Я просто пытаюсь тебе сказать, что мы не можем…

не сможем больше… – Не в силах подобрать слова, она кивнула в сторону спальни: – Заниматься этим.

– Этим?

Она подняла подбородок и ответила неожиданно громко и четко:

– Сексом. Это будет частью нашего договора. Если ты хочешь участвовать в жизни Жасмин, то нам надо договориться. Ребенку нужна стабильность, безопасность.

Ей точно не нужен нескончаемый поток «дядей» за столом во время завтрака. Не нужно слышать, как хлопают дверями, кричат друг на друга, выясняя отношения в любое время дня и ночи, не нужны отвергнутые матерью любовники, которые либо начинали себя безобразно вести, либо становились жалкими.

– Ты думаешь, я буду с этим спорить?

– Я всегда ставлю Жасмин выше своих собственных потребностей, – тихо сказала она.

– А тебе нужен я.

– Дело не в этом, – вспыхнула она, потуже затягивая пояс.

– А в чем тогда? – Неожиданно ему пришла в голову мысль. Ему показалось, он понял, к чему она его ведет. – Ты хочешь, чтобы мы поженились?

Алекс не был удивлен. Уже не в первый раз женщина смотрела на него как на перспективного кандидата в мужья. Но ни одна из женщин, которым он мягко дал от ворот поворот, не была матерью его ребенка. Его глаза сузились. В этом заключалась разница. Хорошенько поразмыслив, он решил, что с практической точки зрения это не такая уж плохая идея. Конечно, он был достаточно старомоден и считал, что это он должен делать предложение. Однако испуганное восклицание Энджел прервало ход его мыслей.

– П-поженились?! Конечно же нет! – Неприкрытый ужас в ее словах отразился на лице.

Похоже, он всегда может рассчитывать на то, что Энджел обеспечит ему удар по самолюбию.

– Я неподходящая кандидатура в жены, можешь мне поверить. Это было бы просто глупо! – воскликнула она, внутренне содрогаясь.

– Что, женатые родители? Черт, да, ты права, это просто несусветная глупость! – Сжав зубы, Алекс подошел к окну. Он напоминал ей тигра в клетке.

– Пожалуйста, не надо так, я не шучу, – подошла к нему Энджел.

Он резко повернулся к ней, запустив пальцы в волосы.

– Прости. Скажи мне, что за мысли…

– Бродят в моей маленькой милой головке? – раздраженно перебила она его, сверкая глазами.

– Ты не милая.

Энджел не сходила с ума от собственной внешности, но прекрасно знала, что большинство людей считали ее более чем просто привлекательной.

– Значит, я – уродина! – Она сама не могла поверить в то, что так по-детски отреагировала.

– Нет, ты прекрасна, – возразил Алекс. Его взгляд скользнул на фотографию. – Она тоже. И очень похожа на тебя.

Его слова переключили внимание Энджел.

– У нее гораздо более приятный характер.

– Может, она унаследовала его от отца?

Алекс Орлов приятный? В любое другое время это предположение вызвало бы у нее неудержимый смех, но сейчас она постаралась успокоиться.

– У нас не может быть интрижки с тобой, Алекс.

Рядом с ним она забывала про все на свете. А она не из тех, кто готов пожертвовать всем ради мужчины.

– А кто сказал, что я хочу интрижку?

Она вздрогнула, услышав его слова, и, подняв подбородок, с вызовом произнесла:

– Прости, ошиблась. А что, интересно, ты имел в виду? Остаться друзьями с сексом в виде бонуса?

– Мы не друзья.

– Спасибо, что напомнил.

Сожаление промелькнуло на его лице.

– Я не имел в виду в таком смысле… Я просто… – Алекс нервно провел руками по своим темным взлохмаченным волосам. – Просто… Ты сводишь меня с ума.

«Похоже, это заразно», – мрачно подумала Энджел.

– Не волнуйся, я предпочитаю говорить как есть. У нас не может быть секса с тобой. Нам нельзя осложнять отношения – ради Жасмин.

Он попытался понять ее логику, но не смог.

– Интересно, что плохого для Жасмин в том, что мы проведем вместе ночь?

– Я хочу, чтобы моя дочь видела отношения, основанные на взаимном уважении и…

– Наша дочь.

Его замечание заставило ее сжать зубы.

– Пять лет она была моей дочерью, Алекс.

– И ты отказываешься принять тот факт, что теперь это изменится, – резко ответил он.

– Я являюсь примером для своей дочери и не хочу, чтобы она думала, что случайный секс – это все, на что она может рассчитывать в жизни. Я достаточно насмотрелась на то, как моя мать спала с кем попало на всех модных курортах Европы. Ее любовники приходили и уходили. Я не хочу такой жизни для Жасмин.

– Так ты все-таки настаиваешь на свадьбе? – Он торжествующе ухватился за эту мысль.

– Я настаиваю на отношениях, основанных на чем-то большем, чем просто похоть, – возразила она. – На безопасных отношениях.

– Безопасных?! – воскликнул он. – А что такого ужасного в похоти? Это неплохо для начала, – продолжил он низким хриплым голосом, от которого у нее по коже побежали мурашки.

Глубокий взгляд, в котором она тонула, вызывал у нее головокружение, поэтому она отвела глаза.

– Только если оба партнера хотят одного и того же.

– Мне казалось, я дал тебе то, что ты хотела.

Его неспособность понять ее вызывала отчаяние.

– Моя мать меняла своих любовников, как перчатки. Я прекрасно знаю, что значит привязаться к кому-нибудь и потерять его или слушать бесконечные скандалы, пока пытаешься уснуть.

– Какое отношение то, что она была никуда не годной матерью, имеет к нам?

– Я знаю, как не надо делать.

– А хороший родитель – это монах или монашка? Мне интересно, ты вообще больше никогда не собираешься заниматься сексом, или это только секс со мной может спровоцировать эмоциональное потрясение нашей дочери?

– Ты все переворачиваешь с ног на голову.

– Так объясни мне! Или ты хочешь сказать, что я должен выбрать между сексом с тобой или участием в жизни своей дочери?

– Вовсе нет!

– А что тогда? – Не дожидаясь ее ответа, Алекс покачал головой и остановил ее, выставив перед собой руку: – Хотя, знаешь, я не хочу ничего слышать, потому что это все неправда. Знаешь, что я думаю? Я думаю, дело тут не в Жасмин, а в тебе. Ты ее используешь как прикрытие, потому что на самом деле ты очень боишься. Только вот чего? Того, что станешь такой, как твоя мать?

– Конечно же нет! – ответила Энджел слишком уж торопливо.

– Из того, что ты мне рассказывала, следует, что ты являешься полной противоположностью своей матери.

– Дело не в моей матери. Дело в нас… В тебе.

– Ты что, боишься меня? – Алекс выглядел шокированным. – Мне это даже в голову не приходило. Но почему? – Его глаза сузились, когда она отвела взгляд, уставившись в точку поверх его плеча. Этот жест подтвердил его подозрения.

– Нет, конечно. – Это была правда. Энджел не боялась Алекса, но она боялась того, что он заставлял ее чувствовать. Встреча с ним словно сняла заслон с чувств и эмоций, они хлынули неудержимым потоком, и она была уже не в силах остановить их. Она любит его, а он разобьет ей сердце. Это неизбежно. Но ее беспокоило не столько собственное разбитое сердце, сколько то, что Жасмин будет наблюдать все это, увидит, как разрушаются их отношения, и сделает вывод, что именно этого ей стоит ожидать от жизни.

– У нас у всех были какие-то проблемы в детстве. Но почему тебя пугают нормальные сексуальные отношения?

– Они меня не пугают. – Энджел постаралась говорить спокойно.

– Твой отец что, изменял матери? – спросил Алекс.

– Нет, мой отец всегда боготворил мою мать, даже после того, как она ушла от него и забрала нас с собой, а потом сделала вид, что нас вообще не существует. – Настойчивый внутренний голос говорил ей, что она слишком многое ему рассказывает, но Энджел уже не могла остановиться. – И отвечаю на твой вопрос: нет, я не боюсь, но я решила для себя, что моя дочь всегда будет для меня на первом месте. – Она устало вздохнула. – Неужели ты не понимаешь? Это, – она жестом показала сначала на себя, потом на него, – как раз та ситуация, которой я хочу избежать.

– Это как раз та ситуация, которую ты выстроила у себя в голове, – мрачно возразил Алекс. – Ты правда думаешь, что когда-нибудь найдешь парня, с которым никогда не будешь спорить? Да ты уже через неделю начнешь сходить с ума от скуки.

– Я не ищу мужчину. Будет либо так, как я сказала, либо никак.

Увидев измученное выражение ее зеленых глаз, Алекс решил прикусить язык. Он понял: Энджел искренне верит во всю эту ерунду, которую говорит. Ее логика просто бредовая, но сейчас не время указывать ей на это. Лучше всего сделать небольшое тактическое отступление… но он к этому еще вернется.

* * *

Алекс закрыл за собой дверь. Энджел должна была почувствовать себя счастливой, но не чувствовала. Самый потрясающий мужчина во всей вселенной предлагал ей быть с ним, а она отказалась! А он даже не особенно и сопротивлялся… Может, он даже почувствовал облегчение? Энджел решительно сказала себе, что приняла правильное решение. Если повторить это несколько раз, то она поверит этому.

Она взяла телефон, чтобы организовать приезд Жасмин. На удивление, все случилось гораздо быстрее, чем Энджел рассчитывала. Молодая женщина, которая помогала присматривать за Жасмин, согласилась вылететь с ней ближайшим рейсом. Так что меньше чем через двадцать четыре часа Энджел уже поблагодарила ее за помощь и проводила на обратный рейс.

Жасмин на заднем сиденье оживленно болтала всю дорогу из аэропорта, не в состоянии успокоиться. Когда они подъехали к дому, она уже была заметно уставшей.

– Тебе нравится твоя спальня? – спросила ее Энджел, видя, как малышка уже неизвестно какой раз обходит комнату.

– Ужасно нравится! – сказала она, присев на кровать, пока Энджел распаковывала ее маленький чемодан. Жасмин начала ритмично болтать ногами, отчего ее пятки гулко ударялись о деревянный каркас кровати. – Они мне уже маленькие, – заметила она, когда Энджел вытащила пару джинсовых шорт с симпатичными утятами на карманах, – но у нас не было времени купить что-нибудь другое.

– Не волнуйся, мы купим тебе что-нибудь здесь. Ну вот, все готово, – сказала Энджел, положив последнюю футболку в ящик шкафа и закрыв его. – Ну что, поспишь немного?

Девочка надула губки:

– Я же не маленькая! Я хочу купаться! Ты мне обещала.

Энджел вздохнула. Ее дочка никогда ничего не забывала.

– В жарких странах все спят днем.

– Что, даже взрослые?

Энджел кивнула:

– И взрослые тоже.

– Значит, ты тоже будешь спать? Со мной?

Ее логика была железной, и Энджел прекрасно знала: если уж она что-то пообещала дочке, ей не отвертеться.

– Хорошо, тогда переодевайся в купальник, и мы сначала пойдем поплаваем.

Она подала эту идею и заранее знала, каков будет ответ. Наблюдая за тем, как ее дочка прыгает на кровати, она поняла, какой спокойной ее жизнь была без Жасмин. Спокойной и пустой.

Интересно, Алекс, с его замашками и стилем жизни, вообще понимает, во что ввязывается?

Алекс иронически засмеялся. Подумать только, он так нервничает из-за встречи с пятилетним ребенком! Хотя слово «нервничает» вряд ли точно описывало смесь возбуждения, предвкушения и смятения, которые он испытывал. Держа в руке подарок – книжку, которую он сам выбирал, что было для него непривычно, – он шел по берегу в сторону бунгало Энджел. Он находился в нескольких ярдах от него, когда услышал звонкий смех. Алекс инстинктивно пошел на этот звук и увидел их в воде, весело брызгающихся и вопивших. Не обращая внимания на то, что вода намочила его дорогущие кожаные туфли, он любовался тем, как Энджел поднимает на руки маленькую хохочущую девочку, чей тонкий голосок сливался с бархатным контральто Энджел. Алекс замер. В жизни бывают некоторые моменты, которые навсегда остаются в памяти. Это был тот самый момент. Он не видел, как родилась его дочь, поэтому сейчас он чувствовал примерно то же самое, как если бы присутствовал при родах. И этот момент был прекрасен.

– Кто тот дядя, мамочка?

Энджел повернулась и увидела его. Ее сердце сжалось.

– Это мой друг. – Она поставила дочь на ноги и протянула ей руку. – Пойдем поздороваемся с ним?

Один из друзей Алекса рассказывал, как странно себя чувствовал, когда забирал новорожденного ребенка домой. Он испытал шок, когда за одну ночь они из просто пары превратились в семью.

Алекс не видел Жасмин новорожденной. Его дочь уже была полноценным человеком со своим опытом, о котором он ничего не знал, личностью. Боялась ли она темноты? Он не знал, но собирался выяснить все подробности. Но для этого они должны стать семьей – это единственный вариант.

Алекс всегда был уверен, что только дураки принимают важные решения спонтанно и позволяют эмоциям взять верх. Но оказалось, из этого правила бывают исключения, и одно из них стояло на берегу. И он принял самое важное решение в своей жизни, ни на секунду не сомневаясь в нем. Он собирался жениться на Энджел. Они станут одной семьей. И это обязательно произойдет.

Глава 9

Жасмин приняла мамино объяснение без вопросов.

– А он хочет поиграть с нами?

Энджел покачала головой:

– Не думаю, моя милая, да и нам уже достаточно. – Она взяла дочь за руку и повела туда, где стоял Алекс.

Ветер шевелил его темные волосы, и он, как всегда, выглядел просто великолепно.

Жасмин не упустила ни одной детали в его внешности.

– Ваши ботинки промокли. Это же глупо – ходить в ботинках по пляжу. – Она пошевелила пальцами босых ног во влажном песке и продолжила критически оглядывать его. Похоже, ее не впечатлило то, что она увидела. – А костюм? Это же непрак… – Тут она взглянула на маму, словно прося помощи, на что та автоматически подсказала:

– Непрактично, – но тут же добавила: – Не будь грубой, Жасмин.

Алекс не удостоил свою обувь даже взглядом. У его дочери был шотландский акцент. А он ведь даже не знал, где она жила все эти пять лет. Он-то думал, что в Лондоне, но, как оказалось, ошибался.

– Она права, я одет совсем не для пляжа. – Вообще-то он оделся так для деловой встречи. – Просто я был на работе, а вы, как я вижу, плавали.

– Я еще не умею плавать. Мама хотела меня научить, но у меня пока не получается.

Ее вздох и серьезное лицо вызвали улыбку у Алекса. Пусть он и немного знал о пятилетках, ему все же показалось, что она гораздо более развитая, чем остальные дети ее возраста. Она не только выглядела так же потрясающе, как и ее мать, но и не боялась говорить то, что думает.

– Может, я бы мог научить тебя? – Алекс повернулся к Энджел, чтобы понять, как она отреагирует на его предложение.

Она наклонилась, чтобы поднять полотенце с песка, и волосы, упавшие ей на лицо, скрыли его.

– Мамочка?

Энджел повесила полотенце на плечо.

– Это было бы здорово.

Девочка радостно ускакала вперед.

– Ты возражаешь?

– Не в этом дело. Ты повернул так, что стало невозможно сказать «нет», и мне это не нравится. Не надо мной манипулировать, Алекс.

– Я и не собирался этого делать. Не похоже, чтобы она боялась воды.

Энджел засмеялась:

– Жасмин вообще ничего не боится. В этом-то и проблема – у нее совершенно отсутствует чувство опасности. Я не хочу ее пугать, но все-таки должна быть какая-то грань. Она не боится воды, но ненавидит холод. У нас дома белый песок, чистое море, но вода не всегда теплая, а она – маленькое теплолюбивое создание и очень любит солнце.

– Понятно. Но я удивился, когда услышал ее акцент. Он звучит очаровательно, но я не ожидал.

– А я даже и не замечаю, что у нее акцент. У нас апартаменты в замке… – Увидев выражение лица Алекса, она поспешила объяснить: – Мой брат унаследовал его, когда умер наш отец. Прекрасное отдаленное место, где часто идут дожди. Разве не каждая маленькая девочка мечтает жить в замке?

– Правда?

– Я была счастлива там, когда мне было столько же лет, сколько ей сейчас.

– Но у тебя нет акцента.

Ее улыбка померкла.

– Нет, я потеряла его, так же как и свои корни. Но с Жасмин этого не случится.

– Корни – это не место, это люди.

Но он-то не рос в бесконечной череде гостиничных номеров!

– Ты говорила, что она болела. Что с ней было? Что-то серьезное?

– Потребовалось некоторое время, чтобы поставить диагноз, что-то с ногой. Ей приходилось много времени проводить в постели, и это было очень тяжело. Они даже думали, что она будет хромать, но все обошлось. Ты в порядке, Алекс?

Он оторвал взгляд от играющего ребенка и кивнул.

– Все прекрасно. – Настолько, насколько может быть у мужчины, который узнал, что женщина, которую он любит, в одиночку справлялась со столькими проблемами.

– Ты уверен?

Он снова кивнул:

– Я должен был быть с тобой.

Его горящий напряженный взгляд заставил ее отвести глаза.

– Но ты же здесь сейчас.

– Да, я здесь.

Они догнали Жасмин. Девочка уже явно устала.

– Взять тебя на руки, милая?

– Нет, я в порядке. Что это? – Она с любопытством уставилась на сверток в руке Алекса.

Он вытащил книгу из-за спины.

– Книжка. Я подумал, что она тебе понравится. Это про принцессу, которая выходит замуж за прекрасного принца после того, как он спасает ее от дракона. – Какие же были простые времена! Все, что требовалось от мужчины, чтобы проявить себя, – всего-навсего убить какого-то дракона. В наши дни жизнь намного сложнее.

– А у меня уже есть книжка про принцессу. Она спасает принца и ненавидит розовый цвет.

Да, жизнь теперь настолько сложнее, что ему даже не удалось произвести впечатление на пятилетнего ребенка.

– Похоже, – тихо сказал он Энджел, когда она взяла у него книжку, – я недостаточно политкорректен.

Они дошли до бунгало, и Энджел открыла книжку.

– Посмотри, Жасмин, тут столько картинок! И они такие красивые!

Странно, что она пытается пощадить его чувства. Но Алекс так старался, что ее сердце разрывалось на части, когда она наблюдала за ним.

– А там есть кошки?

– Не уверен, – признался Алекс.

– Я люблю кошек. Спасибо вам большое.

Он склонил голову:

– Всегда пожалуйста, Жасмин.

Она позволила провести себя на веранду, где с разбегу плюхнулась на скамью.

– Я могла бы прямо сейчас посмотреть на картинки.

– Хорошенькое дело! Вообще-то мы с тобой договорились: сначала купаемся, а потом спим.

Она неохотно поднялась.

– Попрощайся с Алексом.

– Приятных снов, мистер Алекс.

– Приятных снов, Жасмин.

– В холодильнике есть бутылка вина, если хочешь. Я недолго… если хочешь подождать.

– Хочу.

Алекс встал, когда Энджел вернулась в гостиную через некоторое время, и отодвинул ей стул, вздрогнув, когда тот с шумом царапнул деревянный пол.

– Прости.

– Не беспокойся. Сейчас ее и пушками не разбудишь.

– У нее есть характер. Ты хорошо ее воспитала.

Энджел почувствовала, как покраснела от удовольствия в ответ на комплимент.

– Мне очень помогли…

– У тебя была няня?

Словно защищаясь, она вздернула подбородок.

– К счастью, да.

Приподняв бровь, он налил ей кофе. От вина Энджел отказалась.

– Я же не критиковал тебя.

– У меня чудесный брат. Моя обычная няня сейчас сидит дома с гипсом, а девушка, которая ее заменяет, прилетела сюда с Жасмин, а потом сразу отправилась обратно.

– А чем занимается твой брат?

– Я думаю, ты знаком с ним.

Алекс смотрел, как она сделала глоток кофе.

– С кем?

– С моим братом. Насколько я знаю, вы вместе катались на спортивных машинах. Его зовут Чезаре.

Алекс выглядел потрясенным.

– Ты – сестра Чезаре Уркварта? – Он следил за карьерой этого бывшего гонщика и всегда восхищался им. Ему всегда казалось, что их симпатия взаимная.

Она кивнула.

– А он знает обо мне? – спросил Алекс, представляя, как бы он сам отреагировал в обратной ситуации, если бы узнал, кто бросил его юную и красивую сестру беременной.

– Пока нет.

– Предполагаю, мне от него не скрыться, – сардонически усмехнулся он.

Она посмотрела на него, удивляясь, как он мог веселиться, когда она искренне переживала из-за того, что сделает ее брат. В лучшем случае он просто пристрелит его.

– Значит, решено, – сказал Алекс. – Нам придется пожениться.

Она постаралась подстроиться под его легкомысленный тон.

– Да уж, ты знаешь, как подать идею. Конечно, поженимся, только назови день.

– Завтра, если только ты не хочешь устраивать пышную церемонию.

Шутка уже начала ее утомлять.

– Очень смешно.

– А почему ты решила, что я шучу?

Она повернулась, изумленно глядя на него.

– Потому что если ты не шутишь, то, значит, ты просто не в своем уме.

– Мы говорим не о Жасмин.

– Именно о ней. О Жасмин и о нас. Если ты не хочешь быть моей любовницей, то стань моей женой.

Чувствуя нарастающую панику, Энджел прижала руку к груди.

– Нас нет.

Нетерпение отразилось на его лице.

– Не говори ерунду. Я – отец твоего ребенка, я – единственный мужчина, с кем ты спала. Все это складывается в «мы».

– Но это не складывается в свадьбу!

– Мы говорим не о том браке, который будет существовать только на бумаге, если это тебя беспокоит. Не о том стерильном, удобном… – Алекс увидел, как она вздрогнула, и замолчал. – Что я такого сказал?

Бледная как полотно, она затрясла головой.

– Это уже слишком!

Алекс пожал плечами и заставил себя усмирить свое нетерпение. Он и так уже дал Энджел достаточно пищи для размышлений. Но на прощание он позволил себе еще один выпад:

– Ты же не хочешь, чтобы Жасмин была единственным ребенком, правда?

Энджел обрадовалась тому, что он не видит ее лица, слез, которые потекли по ее щекам. Она была благодарна Алексу за то, что он сказал, потому что на какой-то момент она даже поверила, что у них все получится.

Глава 10

Стоило Алексу зайти в фойе отеля в сопровождении ассистентов, он сразу понял: здесь что-то не так. Вокруг толпа народу, кто-то разговаривал, кто-то просто таращился, а в центре стояла Энджел, с белым лицом и безумными глазами, и кричала:

– Что с вашими людьми?! Я не хочу сидеть, не хочу заполнять никакие бумаги! Я же сказала вам, что я не могу найти свою дочь. Мою малышку! Она была там, а теперь ее нет. Мне нужна помощь, а не чай!

Ее пронзительный крик заставил Алекса остановиться. Он почувствовал, как ледяная рука сжимает его сердце, и уже мгновение спустя он устремился к ней, заставляя толпу расступаться.

– Энджел!

Она резко повернулась. Он навсегда запомнит ее взгляд.

– Слава богу! Алекс! Жасмин… она…

Он положил руки ей на плечи.

– Я слышал. Просто скажи мне, как все случилось.

Энджел всхлипнула.

– Посмотри на меня.

Она отреагировала на его твердый голос, стараясь успокоиться.

– Она провела все утро рядом со мной на съемках. Мы пообедали, да, я уже говорила это, и… Мне надо выйти!

– Сейчас выйдешь.

– Я увидела Нико, он спросил меня о… Не помню, о чем. Я отвернулась только на мгновение, правда, на мгновение, а когда повернулась обратно, ее уже не было, она словно растворилась в воздухе!

– Когда это случилось?

– Пару… Я не знаю, совсем недавно. – Энджел сжала голову руками и постаралась мыслить логично, пытаясь справиться с паникой.

– Хорошо. Покажи мне, где ты ее в последний раз видела.

Следующие несколько минут Энджел провела словно в тумане. Она пересказывала все события уже, кажется, в тысячный раз, чувствуя себя совершенно беспомощной и такой напуганной, какой себе и представить не могла. А Алекс в это время делил желающих помочь на группы и отправлял их в разные места на поиски.

– Она не могла далеко уйти, а десять групп обойдут очень большую территорию. Мы найдем ее.

Энджел схватила его за руку:

– Я тоже хочу пойти.

– Нет, нужно, чтобы ты и Нико остались тут, – вдруг она вернется. Ну а телефон Нико есть у всех. Так что, если ему что-то сообщат, ты первая об этом узнаешь.

– Ты просто боишься, что я увижу что-то ужасное, поэтому ты не хочешь, чтобы я пошла! – резко бросила она.

Алекс взял ее за плечи.

– Не надо так думать. Ты выдержишь, ты сильная. Посмотри на меня, Энджел!

Ее безумный взгляд остановился на его лице.

– Мы найдем ее!

Она всхлипнула и судорожно глотнула воздух.

– Я совсем не сильная, Алекс.

Он улыбнулся ей самой нежной улыбкой, какую она когда-либо видела, и прикоснулся к ее лицу.

– Ты выносливая, как старые ботинки.

И ушел.

Телефон Нико зазвонил через десять минут. Самые длинные десять минут в ее жизни.

Все еще держа свою дочь за руку, Алекс присел рядом с ней на корточки и указал на Энджел, бегущую к ним по песку в окружении Нико и еще нескольких людей.

– Вон твоя мамочка!

Когда Энджел добежала до них, он отпустил руку Жасмин и, поднявшись, отступил. Тяжело дыша, с лицом залитым слезами, она бросилась на колени и так крепко сжала дочь, что девочка запротестовала и начала вырываться.

– Прости, прости меня… – Энджел отпустила ее, прижав одну руку ко рту и пытаясь удержаться от рыданий, которые так и рвались наружу. Встревоженные зеленые глаза тщательно изучали лицо дочери. – Ты в порядке? – Она подняла глаза на Алекса. – Она в порядке? Господи, мои зубы все еще стучат.

Видя, в каком она состоянии, он ощутил ком в горле.

– С ней все хорошо, – сипло успокоил он ее. – У нее просто было небольшое приключение, правда, Жасмин? Ничего страшного, так, несколько царапин.

– Я была очень-очень храброй! – Жасмин посмотрела на Алекса, словно ища подтверждения своим словам, и он кивнул.

– Прямо как твоя мама.

Энджел, которую трясло от накатившего на нее чувства облегчения, не могла удержаться и прикасалась к Жасмин чуть ли не каждую секунду, чтобы удостовериться, что это правда и ее дочь с ней. И уж точно Энджел не могла сказать, что она храбрая. Она все еще не могла избавиться от кошмарных образов, проносившихся в ее голове. Понемногу ее состояние начало сказываться и на Жасмин. Ее гордая улыбка испарилась, а губы начали дрожать.

– Мамочка?

– Пожалуйста, никогда больше так не делай… никогда! Обещай мне!

Лицо Жасмин поморщилось.

– Тебя там не было! – заплакала она.

Ее слова пронзили сердце Энджел.

– Не плачь, моя дорогая… – Энджел всхлипывала, обнимая дочь. – Все хорошо!

Она гладила Жасмин по голове, и ручки ребенка обвились вокруг ее шеи. Взяв ее на руки, Энджел с трудом поднялась и поверх головы дочери улыбнулась Алексу и прошептала «Спасибо!».

* * *

Только способность сконцентрироваться и освободить голову от всего ненужного помогли Алексу пройти через все это, не поддаться самым ужасным мыслям. Ему хватило благодарности в сияющих глазах Энджел, чтобы все барьеры, так долго возводимые им в душе, рухнули. Он склонил голову, ничем не выдавая вихря сильнейших эмоций, сжавших его сердце. Он понял, что единственное, чего он хочет, – это защитить двух самых главных женщин в его жизни от всех опасностей.

Алекс встал рядом с ними, поцеловал макушку кудрявой головки, прижавшейся к плечу Энджел, и тихо спросил:

– С вами все будет в порядке?

– Ты не пойдешь с нами? – Услышав дрожь в своем голосе, Энджел постаралась натянуть на лицо слабую улыбку в попытке спасти ситуацию.

Его пальцы сжались на ее плече. Его рука была тяжелой, внушающей уверенность. Энджел закрыла глаза, глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть ему в глаза.

– Все будет в порядке, – заявила она, приказывая себе не привыкать к его поддержке. Он ведь не всегда будет с ними.

– Я недолго. Только хочу проследить, чтобы эта часть пляжа была огорожена к утру. Не хочу, чтобы такое повторилось. – Он едва заметно, но решительно улыбнулся и подозвал своего племянника. – Нико проводит вас до бунгало и побудет с вами, пока я не приду.

Нико кивнул:

– Да, конечно.

Жасмин подняла голову.

– Я хочу вернуть своего котенка!

Энджел вопросительно подняла бровь и взглянула на Алекса.

– Котенка?

– Она увидела бездомного котенка и, похоже, пошла за ним, пролезла через дыру в заборе. Котенок привел ее к тому месту, где живут дикие кошки, и Жасмин решила, что хочет взять одного из них домой.

Он не стал рассказывать, как ему пришлось убеждать ее, что это не самая удачная идея. Похоже, его дочь в полной мере унаследовала упрямство своей матери, так же как и отсутствие чувства страха.

Человеку, которому пришлось бы жить с двумя такими женщинами, нельзя позавидовать, но Алекс понял, что именно этого он хочет больше всего на свете, и сделает все, чтобы добиться своего.

– Понятно, откуда царапины.

– Царапины?

Он взял маленькую чумазую ручку и повернул ее ладонью вверх. Энджел увидела несколько царапин на запястье. Они выглядели красными и припухшими.

– Подожди… – Он вытащил телефон и взглянул на экран. – Марк Ломас.

Узнав имя человека, с которым она здоровалась каждое утро, Энджел подумала, что Алекс должен в первую очередь поговорить со своим гостем.

Положив телефон в карман, он удовлетворенно кивнул.

– Марк подойдет к бунгало к тому времени, когда вы будете там.

– Зачем?

Он озабоченно разглядывал ее лицо. Энджел все еще была слишком бледной. Ему хотелось усадить ее куда-нибудь, пока она не упала, но он знал, что только зря потеряет время, если попытается заставить ее сделать это. Энджел так крепко держала свою дочь, что, казалось, она ее больше никогда в жизни не отпустит.

– Я думал, ты с ним уже встречалась и разговаривала. Он живет в соседнем бунгало. Он врач.

– Да, возможно, разговаривала.

– Он возглавляет службу медицинской поддержки на благотворительных скачках, – объяснил Алекс. – Я отправил ему сообщение, когда обнаружил Жасмин, и объяснил ситуацию. Я подумал, будет хорошо, если он осмотрит ее и обработает эти царапины. Он спросил, делали ли ей прививку от столбняка. Я не знал. – Его челюсть сжалась, и он посмотрел в сторону. В следующий раз он будет знать. Нет, конечно, он не хотел, чтобы такое повторилось, но, если все же что-то случится, он будет знать все, что должен знать отец.

– Да, ей делали прививку. – Энджел поцеловала залитую слезами щечку дочери и подумала, что сама выглядит ничуть не лучше.

– Может, я возьму ее на руки? – предложил Нико.

Энджел замотала головой и покрепче прижала к себе малышку. Насколько проще ей жилось, если бы она могла всегда держать ее вот так, возле себя, чтобы уберечь от всех опасностей этого мира. Она слышала, что самое тяжелое для родителей – это отпустить своих детей, но до сегодняшнего дня до конца не понимала, что это такое.

Они дошли до бунгало на две минуты раньше доктора. Он извинился за задержку, вселив во всех вокруг чувство уверенности в своей компетенции.

Как Алекс и говорил, он обработал царапины, намазал антисептиком и умудрился отвлечь Жасмин, делая ей укол антибиотика широкого спектра действия. Он посоветовал Энджел следить за царапинами и вообще связываться с ним, если у нее появятся хоть какие-то вопросы или сомнения.

После купания и пары бутербродов глаза Жасмин закрывались сами собой. Она уснула даже раньше, чем ее голова коснулась подушки.

Вернувшись в гостиную, Энджел убедила Нико, что ему нет необходимости и дальше тут оставаться.

– Ты уверена?

– Абсолютно! Я сейчас приму душ и тоже пойду спать.

Оставшись наконец одна, Энджел проверила Жасмин и направилась в душ, оставив все двери открытыми на случай, если малышка проснется.

После душа она даже не стала сушить волосы, а просто выжала их и пальцами зачесала назад. Надев шелковый халат, она заторопилась в комнату дочки, чтобы еще раз удостовериться, что с ней все в порядке.

Чуть позже она вышла на веранду и увидела приближающегося Алекса. Он был еще далеко, но она безошибочно узнала его силуэт, его походку, манеру двигаться. Энджел распрямила плечи. Она знала, что он ей скажет. Что она ужасная мать. И будет прав. Ей нечем защититься от этой правды, так же как нечем защититься от своих чувств. Она любит его.

Конечно, Энджел знала, что она физически привлекательна для него, и его преданность дочери тоже не вызывала сомнений. Но Энджел понимала, что этого недостаточно.

Алекс замедлил шаг, держась одной рукой за перила. Увидев Энджел на веранде, он забыл, как дышать. У нее были все причины ненавидеть его, но ее доброе сердце простило его. Она дала ему второй шанс. Конечно, он понимал, что она боится довериться ему, но готов был потратить остаток своей жизни, чтобы убедить ее в своих чувствах.

Ее сердце бешено колотилось, пока Алекс поднимался по ступенькам. Вряд ли он мог винить ее больше, чем она – саму себя. И она еще читала ему лекции об ответственности родителей!

Энджел переоделась. Теперь на ней было шелковое черное кимоно с вышитыми яркими рисунками, доходившее до середины икр, открывающее бесконечно длинные загорелые ноги. Он голодным взглядом скользнул по ее телу, по всем его мягким сексуальным изгибам и тяжело сглотнул, теряя самообладание, когда его тело напряглось от переполнявшего его желания.

– Она уснула?

Энджел кивнула, собралась с духом и решила не ждать, пока он начнет обвинять ее.

– Я знаю, это я виновата, и…

Алекс приложил палец к ее губам.

– Ты говоришь слишком много всякой ерунды.

Энджел настроила себя на то, что он начнет обвинять ее, она была полностью готова к его злости. Она бы справилась с этим, но к чему она оказалась совершенно не готова, так это к его невероятной нежности, озабоченности в его голубых глазах, поддержке.

– Прости, что я так долго, но я хотел быть там, когда приехала полиция, чтобы объяснить ситуацию. Я не хотел уходить, пока мы проверили ограждение по всему периметру, чтобы там не было дыр. После драки, конечно, кулаками не машут, но… – Алекс помолчал. – Я все болтаю, а ты… бедная малышка, ты выглядишь ужасно.

Ее губы задрожали.

– Я… бога ради, не надо быть таким милым со мной, Алекс!

Игнорируя ее слова, он скользнул руками по ее спине.

– Иди сюда.

Энджел шагнула к нему, чувствуя, как его руки сомкнулись вокруг нее, и слезы хлынули неудержимым потоком. Стыд душил ее.

– Это все из-за меня! Я…

– Не говори ерунды, – резко сказал Алекс, гладя ее по влажным волосам. – Ты не можешь смотреть на ребенка каждую секунду. Даже я это знаю.

Энджел подняла к нему заплаканное лицо.

– А я могу, и я буду! – отчаянно заявила она, пытаясь справиться со своими эмоциями и отойти от него.

Алекс боролся с соблазном вернуть ее в свои объятия. Ему пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Энджел измотана эмоционально и физически, сейчас совсем неподходящее время.

– Так что сказал Марк? Ты не возражаешь, что я пригласил его? Я просто подумал, это будет меньшим стрессом для нее, чем поездка в больницу. И я рассказал ему о ее ноге.

– Он прекрасно с ней поладил, так что она в порядке. Просто довольно сильные царапины, и еще она очень хотела пить. Он ввел ей на всякий случай антибиотики. – Глаза Энджел потемнели, когда она содрогнулась и прошептала: – Как только подумаю, что могло произойти!

– Не думай!

Она чуть не сказала: «Тебе легко говорить!», потому что поняла: ему совсем не было легко. Если ей и требовались какие-то доказательства, то она еще раз убедилась сегодня, как Алекс любит их дочь.

– Нет никакого смысла мучить себя такими мыслями.

Она глубоко вздохнула.

– Да, ты прав.

Его лицо стало чуть менее серьезным, и он улыбнулся.

– Правда?

Но она не смогла ответить ему улыбкой.

– Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты сделал сегодня.

Алекс покачал головой, смущенный тем, как она на него смотрела. Он не хотел ее благодарности. Он хотел ее.

– Меня не за что благодарить.

Ее зеленые глаза протестующе округлились.

– Если бы ты не нашел Жасмин до темноты, дальнейшие поиски сильно усложнились. За это время с ней что угодно могло случиться. На свете так много вещей, гораздо более опасных, чем котята.

Алекс взял лицо Энджел в ладони и заставил ее посмотреть на него.

– Ты обещала, что не будешь этого делать, помнишь?

Она кивнула, не в силах выговорить ни слова от переизбытка эмоций.

– Я всего лишь сделал то, что должен делать отец, ты же знаешь. И мне надо еще столько наверстать…

Печаль в его голосе заставила Энджел окончательно принять решение. Не важно, какую боль ей придется пережить, но отец Жасмин достоин того, чтобы участвовать в ее жизни.

– Могу я ее увидеть?

– Конечно… – Ее голос был хриплым от слез. – Ты не должен спрашивать.

– С каких это пор?

Энджел поежилась:

– Знаю, я всегда была настороже, относилась к тебе с подозрением. Мне очень трудно…

Алекс договорил за нее:

– Доверять? – Странное выражение промелькнуло на его лице. Застав ее врасплох, он склонился и мягко поцеловал ее в губы. – Я буду помнить о твоем обещании.

Сжав руку в кулак, чтобы пальцы так не дрожали, Энджел последовала за ним, но остановилась в дверях спальни Жасмин, позволив ему одному зайти туда.

С трудом покинув спящую дочь, – Алексу все еще казалось невероятным чудом, что он имел какое-то отношение к ее созданию, – он обнаружил Энджел на веранде. Наступила ночь, лампочки, укрытые в густых кронах деревьев, озаряли сад волшебным мягким светом.

– Такой прекрасный вечер…

Энджел повернулась к нему. Она выглядела настолько изумительно, что у Алекса перехватило дыхание. Спустя несколько мгновений он нервно провел руками по волосам и нахмурился.

– Ерунда какая-то! Так много нужно сказать, а я тут обсуждаю с тобой погоду.

С того места, где она стояла, Энджел физически ощущала волны эмоций, которые исходили от него. Она торопливо закачала головой:

– Нет, Алекс! – Энджел знала, что он собирался ей сказать. Сегодняшний день окончательно убедил его, что его долг – жениться на ней. Все вокруг думали, что она сильная и способна справиться сама. И Энджел так считала. Но сегодня она вела себя как бесхребетная размазня, растерялась, стоило случиться чему-то серьезному. Я не могу выйти за тебя замуж.

Понимая, насколько она сейчас уязвима, Алекс постарался взять себя в руки, но он уже понял, что проигрывает в этой борьбе.

Бледная, но собранная, Энджел отступила на шаг назад, увеличивая пространство между ними, но не уменьшая напряжение, звенящее в воздухе. Мужественно выдержав его взгляд, она заговорила отстраненным голосом, лишенным всякого выражения:

– Женитьба не должна быть наказанием.

Его глаза потемнели от возмущения. Он шагнул было вперед, но остановился.

– Ты думаешь, что женитьба будет для меня наказанием?

– Господи, нет! – Энджел сделала глубокий вдох и попыталась побороть желание шагнуть в его объятия. Она опустила взгляд, раздумывая, как лучше все объяснить. В конце концов, она не скажет ему ничего такого, чего бы он уже не знал. Она заставила себя вновь взглянуть в его лицо. – Я знаю, ты думаешь, что это твой долг – жениться на мне. – Будущее давило на нее. Будущее, где она сможет лишь помахать ему рукой на прощание, когда он будет забирать Жасмин на выходные. Я не то, что тебе нужно.

– Что мне нужно? – проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, прежде чем выругаться на нескольких языках. К черту все эти предосторожности. Ему нужно было пробиться через стены, которые она возвела между ними. – Ты ничего не знаешь, Энджел Уркварт, а я знаю. Я знаю, что ты любишь меня, так какого дьявола ты не можешь просто признать это?

– Любовь тут ни при чем! – вспыхнула Энджел. – И не смей больше кричать на меня… И если бы я любила тебя… – Она покачала головой и твердо сказала: – Есть очень серьезные причины, почему я не могу выйти за тебя замуж.

– Назови хотя бы одну! – предложил Алекс.

– Ну… ты меня не любишь. – Тяжело сказать эти слова, не выглядя при этом уязвимой и отчаянно нуждающейся в любви. – Большую часть времени я тебе даже не нравлюсь. – Замолчав на мгновение, чтобы перекинуть тяжелые влажные волосы через одно плечо, Энджел дала Алексу возможность сказать что-нибудь, но он промолчал.

Он просто стоял и изумленно смотрел на нее так, что ей хотелось заплакать.

– Даже не знаю, накричать на тебя или засмеяться.

Энджел укоризненно посмотрела на него. Неужели он не догадывался, насколько ей тяжело говорить об этом?

– Ты думаешь, что должен жениться на мне из-за Жасмин. Я знаю, у тебя благие намерения.

Его губы скривились в усмешке.

Я не занимаюсь благотворительностью! – Он шагнул к ней. Я мужчина, который хочет тебя, и я собираюсь получить тебя…

Это возмутительное самонадеянное заявление должно было заставить ее презрительно засмеяться или сделать еще что-нибудь подобное, но вместо этого она испытала приступ тяжелого, горячего возбуждения.

Его уверенность была абсолютной и непоколебимой. Потребность раствориться в нем, подставить свое лицо его поцелуям стала такой невыносимой, что Энджел застонала от отчаяния. Ее молчание, казалось, подогревало его нетерпение.

– Ты же знаешь, что хочешь меня, так почему ты так сопротивляешься этому?

– Да, я хочу тебя.

Ее признание раскалило ситуацию до предела. Глаза Алекса сияли голубым огнем.

– Но ты-то говоришь не о том, кто чего хочет, ты говоришь о женитьбе. Я не могу выйти за тебя.

– Это я уже слышал.

Энджел некуда было отступать, и она уперлась спиной в перила и выставила вперед руку, надеясь, что это остановит его наступление.

Я не могу выйти за тебя, – выпалила она, – потому что у меня больше не может быть детей. – Она не могла понять, как он отреагировал на ее слова. – Ты вообще понимаешь, о чем я?

Склонив голову набок, Алекс пристально изучал ее прищуренными глазами. Он ни на секунду не поверил ее напускному спокойствию. Он чувствовал боль, которую Энджел пыталась скрыть, словно она была его собственной. Ему хотелось прижать ее к себе, обнять, успокоить. Но ему нужны были факты.

– Может, ты мне объяснишь, о чем ты говоришь?

Она ответила на его просьбу небольшим пожатием плеч.

– Я рассказывала, что мне понадобилось кесарево сечение, когда я рожала Жасмин.

Алекс кивнул.

– Я думала, это и так понятно.

Он вздохнул.

– Нет, непонятно.

Энджел пыталась понять, что выражает его взгляд. «Отстраненный» – это слово пришло ей на ум.

– Я потеряла много крови, – призналась она, – и, если не вдаваться в медицинские подробности, вероятность того, что я забеременею, очень мала.

– Ты могла умереть – этот факт ускользнул у тебя из памяти, я полагаю.

Ее не удивляло то, что он злился.

– В наше время рожать безопасно, поэтому нельзя сказать, что моя жизнь подвергалась серьезной угрозе. Я редко об этом думаю. У меня есть Жасмин, поэтому мне не нужно… В общем, это для меня закрытая глава.

Я не понимаю, какое это имеет отношение к нам? Если то, что ты говоришь, – правда…

– Если?! – взвилась Энджел. – С чего мне лгать? – Неужели он думает, что ей приятно раскрывать такие медицинские подробности?

– Успокойся, Энджел. Я просто пытаюсь понять, какой тогда смысл принимать противозачаточные таблетки?

– О-о… Врач посоветовал мне это. Хотя шансы забеременеть ничтожно малы, технически это все же возможно.

Если бы она согласилась сделать еще несколько тестов, врач мог бы получить более точную информацию, но Энджел, которая уже устала от всех этих уколов, отказалась.

– Почему мне кажется, что ты рассказала мне только половину истории?

Энджел вспомнила, что врач сказал ей на прощание: «Хочу еще раз обратить ваше внимание, как важно немедленно обратиться к врачу – немедленно! – если у вас появится хотя бы малейшее подозрение, что вы беременны, мисс Уркварт».

– Если каким-то чудесным образом я все-таки забеременею, мне нужно будет постоянно находиться под наблюдением.

Услышав это, Алекс побледнел.

– Ты имеешь в виду, для тебя это опасно – забеременеть? Опасно для жизни?

– Это преувеличение, – сказала Энджел, избегая его взгляда. – Если я забеременею…

– Нет!

Она вздрогнула от его резкого тона.

– Да, я знаю. Как я уже говорила, вероятность этого не больше, чем выиграть миллион в лотерею.

– Я имею в виду, что ты не будешь даже пытаться. – Его руки опустились ей на плечи, и она почувствовала, как он дрожит. – Ни сейчас, ни потом – никогда ты не будешь рисковать своей жизнью! Ты меня слышишь? Никогда!

Трудно было не услышать, хотя Алекс и не кричал. Его голос упал до низкого баса, – так он говорил, когда был особенно раздражен.

Зарычав, он скользнул руками вниз по ее спине. Она чувствовала его пальцы, их теплоту даже сквозь ткань, чувствовала, как они задержались на ее бедрах, потом на талии.

– Я только что смог опять тебя найти. Думаешь, я готов рисковать? Потерять тебя? И вообще, это было бы эгоистично – Жасмин нужна мать, она нуждается в тебе… Ты мне нужна, Энджел! Когда-то я думал, что ты – мое слабое место. А теперь я знаю, что ты – это моя сила.

Слезы от переполнявших эмоций наполнили ее глаза.

– Тебе нужна женщина, которая бы смогла дать тебе все. Просто нужно подождать. Я знаю, сейчас это кажется невозможным, – добавила она мягко, – но однажды ты полюбишь кого-то так, как любил Эмму. Представь, как ужасно будет, если ты в этот момент окажешься привязанным ко мне. В браке нужна любовь, Алекс, и ты ее заслуживаешь. Ты заслуживаешь детей с любимой женщиной. Я видела тебя с Жасмин. Ты захочешь иметь собственную семью когда-нибудь, а я не смогу тебе ее дать.

– Ты просто глупая женщина!

Она заморгала, не понимая.

– Ты и правда самая глупая женщина!

Это оскорбление было произнесено голосом, в котором было столько любви, что слезы полились у нее из глаз.

– Ты уже подарила мне семью – ты подарила мне Жасмин. Ты и Жасмин – это та семья, которая мне нужна, моя упрямая, воинственная, прекрасная Анджелина, мой собственный ангел. Я люблю тебя.

Она закрыла лицо руками.

– Но я же не…

– Ты не вторая для меня.

Ее глаза округлились от того, что Алекс словно читал ее мысли.

– Я любил Эмму, – тихо признался он, – и я рад, что был с ней. Но мы слишком мало времени провели вместе, прежде чем я стал ее сиделкой. Мы никогда не были настоящей парой. Думаю, что, если бы все сложилось иначе, мы могли бы быть счастливы, но ты… с тобой… – Алекс коснулся ее щеки, затем наклонился и поцеловал ее в губы. – Ты – моя вторая половинка.

Счастье взорвалось внутри ее чудесным фейерверком.

– Я люблю тебя, Алекс.

От этих слов напряжение словно покинуло его, и он наконец улыбнулся. Взяв Энджел за руку, глядя ей прямо в глаза, он положил ее ладонь на свою грудь, как раз там, где билось его сердце.

– Если жизнь вдруг отнимет тебя у меня, я этого не переживу, – сказал он.

Энджел взяла его руку и с любовью поцеловала ладонь, потом подняла глаза и пообещала:

– Я этого не допущу, Алекс.

Он нежно вытер ее слезы.

– Выходи за меня замуж, мой ангел!

– Так что ты собираешься делать завтра?

Его взгляд блеснул, когда он потянулся к ее губам:

– Собираюсь стать самым счастливым человеком на планете!

Эпилог

– Папочка!

Он никогда не уставал слушать, как она его называла.

– Да, мисс Жасмин?

– Ну что, мы можем уже идти?

– Ты сделала домашнее задание?

Нетерпеливо прыгая на одном месте, Жасмин решительно закивала:

– Я уже давным-давно готова!

Алекс пожал плечами:

– Не надо смотреть на меня – я тоже давно готов. Мы ждем твою маму, так что все претензии к ней.

– Какие претензии в этот раз? – спросила Энджел, входя в комнату.

– Что мы тебя очень долго ждем, – выпалила Жасмин.

– А куда мы так торопимся? Снег в ближайшее время точно не растает.

Эта зима была самой длинной за всю историю.

– Он может растаять! Солнце светит вовсю, а я хочу показать папочке своего снеговика. Он не верит, что снеговик выше его ростом! Почти выше.

– Ну, простите, но собрать вот это чудо совсем не быстрое дело! – Энджел посмотрела на сверток в своих руках. Малыша почти не было видно под всеми слоями одеял, в которые он был закутан. Его глаза были закрыты, темные ресницы почти лежали на щечках.

Забавно, но когда Энджел обнаружила, что беременна, то думала, что они из-за этого разойдутся. Ведь они оба договорились изначально: больше никаких детей. Но это все равно случилось, ее маленькое чудо, и в результате оно еще больше сблизило их.

Энджел больше переживала о том, как она сообщит эту новость Алексу, чем о самой беременности. И она никогда не забудет тот его взгляд. Энджел не думала, что когда-нибудь увидит своего большого, дерзкого и невероятно храброго мужа напуганным. Хотя теперь она чаще вспоминала то выражение, с каким он впервые взял на руки своего новорожденного сына.

Но Алекс был рядом с ней все это время. Ей приходилось терпеть его чрезмерную опеку, но, когда у нее кончалось терпение, она сразу вспоминала тот взгляд.

Подойдя к ней, Алекс приоткрыл складки голубого одеяльца, чтобы посмотреть на сына.

– Его первая прогулка.

– Как думаешь, он не замерзнет?

Смех Алекса разнесся по комнате.

– Мне кажется, он скорее перегреется.

Алекс все еще не мог поверить, что у него есть сын, и, хотя он любил маленького Тео больше жизни, месяцы беременности Энджел были худшим временем в его жизни.

Страх потерять ее не оставлял его ни на секунду. Ему казалось, что на его сердце лежит огромный камень. Он пытался скрыть свои страхи, ради Жасмин пытался создать видимость нормальной жизни, но напряжение было просто невыносимым.

А Энджел в очередной раз поразила его. Она совершенно невозмутимо перенесла всю беременность, несмотря на то что два раза лежала в больнице и постоянно находилась под наблюдением. Алекс не слышал от нее ни одной жалобы…

Он припал к ее губам в долгом и требовательном поцелуе, от которого у нее на щеках появился румянец.

– Что это вдруг?

– Мужчина должен брать то, что может взять, и тогда, когда он это может.

Напоминание о предыдущем дне, когда они вместо того, чтобы хоть немного поспать, занялись любовью, только усилило румянец на ее щеках и заставило глаза засиять.

– Можно, я покатаю Тео? – спросила Жасмин. – Я буду очень-очень-очень осторожной!

– Мы будем это делать по очереди, – решил Алекс, взяв коляску и застегнув все чехлы, а потом подошел к жене и прошептал ей: – В следующий раз моя очередь сверху!

– Ну, что поделаешь, семейная жизнь – она такая: там даешь, тут получаешь.

А Энджел вышла замуж за человека, который отдавал несоизмеримо больше, чем брал.

Content

Ким Лоренс
Маленький секрет Энджел
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог