Шри Ауробиндо

Синтез Йоги I

«Вся жизнь – йога»

Предисловие

«Синтез Йоги» – главное, фундаментальное произведение Шри Ауробиндо, посвященное йоге. Оно состоит из четырех частей; в первых трех частях книги с позиций Интегральной Йоги рассматриваются основные пути традиционной индийской йоги: Карма-йоги (Йоги действий), Джняна-йоги (Йоги знания) и Бхакти-йоги (Йоги преданности); в четвертой части излагаются основы Йоги Самосовершенствования, предложенной Шри Ауробиндо. По словам самого Шри Ауробиндо:

«Синтез Йоги» не предназначался для того, чтобы дать метод, которому должны следовать все. Каждое направление йоги рассматривалось отдельно, со всеми его возможностями, и давалось объяснение того, каким образом разные пути йоги сходятся, – так, чтобы человек, начав следовать по пути Йоги знания, мог также достичь реализации Карма-йоги и Бхакти-йоги, и то же самое касается каждого пути. Было намерение, закончив раздел Йоги Самосовершенствования, предложить путь, на котором все системы йоги могли бы быть объединены, но эта часть так и не была написана.

18 мая 1936 г.

«Синтез Йоги» впервые начал издаваться в ежемесячном журнале «Арья», который выходил с августа 1914-го по январь 1921 г. Когда выпуск «Арьи» был прекращен, работа осталась незаконченной, и Шри Ауробиндо никогда не предпринимал попыток ее завершить. Тем не менее он частично отредактировал введение, существенно исправил первую часть «Йога божественных трудов» и внес значительные исправления в некоторые главы второй части «Йога интегрального Знания». Первую публикацию «Синтеза» в «Арье» и его незавершенную вторую редакцию разделяют более тридцати лет. В результате есть некоторые различия в терминологии между отредактированной и неотредактированной частями книги.

В 1948 г. главы, составлявшие «Йогу божественных трудов», были опубликованы отдельным изданием Библиотекой Шри Ауробиндо (Мадрас). Никакая другая часть «Синтеза» при жизни Шри Ауробиндо не издавалась самостоятельной книгой. В 1955 г. Международным университетским центром имени Шри Ауробиндо (Пондичери) «Синтез Йоги» был впервые опубликован в наиболее полном виде. Содержание этой книги, в которую вошли введение и четыре части, с незначительными изменениями использовалось для всех последующих публикаций.

В данном томе мы представляем вниманию читателей введение и первую вторую и третью части книги: «Йога божественных трудов», «Йога Интегрального Знания» и «Йога Божественной Любви».

Биографическая справка

Шри Ауробиндо – выдающийся мыслитель, общественный и политический деятель, поэт-провидец, йогин – родился в Калькутте 15 августа 1872 г. в семье доктора Гхоша, происходившего из знатного рода воинов-кшатриев. С семилетнего возраста обучался в Англии – сначала в школе Св. Павла в Лондоне, а затем в Королевском колледже в Кембридже, специализируясь в изучении классической и современной западной литературы. С ранних лет он проявил выдающиеся способности в латыни и греческом, а также в стихосложении.

В 1893 г. в возрасте 21 года Шри Ауробиндо возвращается в Индию. В течение последующих 13 лет он занимает различные посты в администрации города Бароды, преподает английскую и французскую литературу в местном университете, а в 1906 г. переезжает в Калькутту, где становится ректором Национального колледжа. Кроме того, в эти годы он включается в активную политическую борьбу за независимость Индии. Издававшийся им журнал «Банде Матарам» стал могучим голосом освободительного движения, впервые выдвинув идеал полной независимости страны, а также сформулировав конкретные методы его достижения. Одновременно он продолжает свое поэтическое творчество, а также погружается в изучение культурного и духовного наследия Индии, овладевает санскритом и другими ее языками и начинает постигать ее древние священные писания. Осознав подлинное могущество и ценность духовных открытий, давших жизнь всей ее богатейшей многовековой культуре, он в 1904 г. решает ступить на путь йоги, стремясь использовать духовную силу для освобождения своей родины.

В 1908 г. Шри Ауробиндо был арестован по подозрению в организации покушения на одного из чиновников британского колониального правительства и оказался в тюрьме по обвинению, грозившему ему смертной казнью, однако по окончании следствия, длившегося целый год, был полностью оправдан и освобожден.

Этот год стал для него «университетом йоги»: он достиг фундаментальных духовных реализаций и осознал, что его цель не ограничивается освобождением Индии от иноземного господства, но состоит в революционном преобразовании всей природы мироздания, в победе над неведением, ложью, страданием и смертью.

В 1910 г., повинуясь внутреннему голосу, он оставляет «внешнюю» революционную работу и удаляется в Пондичери, французскую колонию на юге Индии, чтобы продолжить интенсивные занятия йогой. На собственном опыте реализовав высшие духовные достижения прошлого, Шри Ауробиндо смог превзойти их и осознал, что окончательной и закономерной целью духовных поисков является полная трансформация человека, вплоть до физического уровня, и воплощение на земле «жизни божественной». Достижению этой цели он и посвятил себя, разработав для этого свою Интегральную Йогу.

С 1914 по 1921 г. он издает ежемесячное философское обозрение «Арья», где публикует свои главные труды, в которых подробно рассматривает основные сферы человеческого бытия в свете высшего Знания, обретенного в результате практики йоги, раскрывает истинный смысл древних писаний – Вед, Упанишад, Бхагавадгиты, значение и роль индийской культуры, исследует проблемы развития общества, эволюцию поэзии и поэтического творчества.

Шри Ауробиндо оставил физическое тело 5 декабря 1950 г. Его литературное наследие насчитывает 35 томов, среди которых мировоззренческие труды, обширная переписка с учениками, множество стихов, пьес и грандиозная эпическая поэма «Савитри», которую он создавал в течение последних тридцати пяти лет жизни и которая явилась действенным воплощением его многогранного духовного опыта.

В центре уникального мировоззрения Шри Ауробиндо – утверждение о том, что мировая эволюция есть постепенное самопроявление, самообнаружение Божества, скрыто пребывающего в Природе в результате предшествующей инволюции. Поэтапно восходя от камня к растению, от растения к животному и от животного к человеку, эволюция не останавливается на человеке, но, реализуя свою внутреннюю истину, тайную Божественность, устремляется дальше, к созданию более совершенного, «божественного» вида, который будет превосходить человека в гораздо большей мере, чем тот превосходит животное. Человек – лишь переходное ментальное существо, чье призвание – достичь более высокого, «супраментального», уровня сознания, Сознания-Истины, и низвести его в мир, преобразив все свое существо и всю жизнь в непосредственное выражение Истины.

Всю свою жизнь Шри Ауробиндо посвятил утверждению в нашем мире этого супраментального сознания, реализация которого должна привести к созданию на земле мира истины, гармонии и справедливости, предвещенного пророками всех времен и народов.

Шри Ауробиндо, Пондичери, 1950 г.

Введение. Условия Синтеза

Глава I. Жизнь и йога

В созидательном движении Природы прослеживаются две закономерности, которые, как можно заметить, являются справедливыми для всех сколько-нибудь значительных видов человеческой деятельности – неважно, ограничивается ли эта деятельность кругом наших обычных интересов или же охватывает те исключительные сферы и свершения, которые представляются нам возвышенными и даже божественными. Любой вид деятельности имеет тенденцию к образованию сложного и гармоничного целого, которое, в свою очередь, распадается на множество различных направлений усилий и задач только затем, чтобы вновь обрести единство в еще более могучем и масштабном синтезе. Вместе с тем, необходимым условием всякого эффективного проявления является постоянное развитие его форм – при этом любая истина, любая деятельность, заключенная в слишком жесткую форму, неизбежно устаревает и если не полностью, то в значительной степени утрачивает свою ценность: она должна всё время обновляться в свежих струях духа, который вдыхает новую жизнь в мертвые или умирающие формы и изменяет их, если им суждено возродиться. Непрерывное возрождение является условием физического бессмертия. Мы живем в эпоху, когда весь мир претерпевает муки нового рождения, когда все виды познания и деятельности, обладающие хотя бы какой-то практической ценностью или потенциальной жизнеспособностью, проходят через горнило величайших испытаний и получают возможность нового рождения. Мир сегодня предстает в образе гигантского котла Медеи, в котором всё кипит, перемешивается, разлагается на отдельные элементы, опробывается в самых разнообразных условиях и сочетаниях – с тем, чтобы либо подвергнуться окончательному распаду и послужить исходным материалом для новых форм, либо, преобразившись, воскреснуть к новой жизни в новых условиях. Индийская йога, которая по сути своей представляет собой особое действие или проявление определенных могущественных сил Природы и существует сегодня в виде множества разрозненных школ, доктрин и направлений, потенциально является как раз одним из таких динамических элементов будущей жизни человечества. Дитя незапамятной древности, дожившее до наших дней благодаря заключенной в нем жизненной силе и истине, она выходит ныне из тайных школ и прибежищ аскетов, в которых скрывалась до сих пор, и стремится найти себе место в будущей совокупности живых человеческих сил и полезных занятий. Но прежде она должна заново открыть себя, обнаружить глубинную причину своего существования – ту универсальную истину, ту непреходящую потребность Природы, которую она собой выражает, – и в результате этого самопознания и обретения нового понимания собственного предназначения прийти к новому и более масштабному синтезу. В результате такого самопреобразования она сможет более легко и более эффективно принять участие в преобразовании жизни человечества, чтобы повести его внутрь – в неизмеримые глубины, и ввысь – к необозримым высотам его собственного существа и бытия.

При правильном отношении к жизни и к Йоге становится очевидным, что вся жизнь является Йогой, либо осознанной, либо подсознательной, ведь мы обозначаем этим термином целенаправленное самосовершенствование индивида путем выявления и раскрытия скрытых возможностей собственного существа и воссоединение отдельной личности с универсальным и трансцендентным Бытием, которое мы видим отчасти проявленным в человеке и в Космосе. Но и вся жизнь в целом – если мы направим взгляд по ту сторону ее внешних феноменов – предстает грандиозной йогой Природы, пытающейся постепенно проявить заложенное в ней совершенство и достичь единства со своей божественной реальностью. В человеке, своем мыслящем создании, она впервые на этой Земле реализует способность к самоосознанию и целенаправленной деятельности, которые позволяют быстрее и эффективнее достичь этой великой цели. Йога, по словам Свами Вивекананды, может рассматриваться как средство, позволяющее сжать эволюцию индивида до пределов одной жизни, нескольких лет или даже нескольких месяцев земного существования. В таком случае любая система Йоги представляет собой не что иное, как процесс выборочного или концентрированного применения в более узких, но более энергичных и более интенсивных формах тех или иных универсальных методов, которые уже используются – в свободном, широком и неторопливом движении, с кажущейся расточительностью энергии и средств, но с большим многообразием и размахом – великой Матерью в ее грандиозном эволюционном труде. Только такой подход к Йоге может служить основанием для разумного, рационального синтеза йогических методов, поскольку с такой точки зрения она перестает казаться чем-то мистическим и сверхъестественным, не имеющим ничего общего с обычной активностью мировой Энергии или с той целью, которую она преследует в двух своих великих процессах субъективной и объективной самореализации; с такой позиции йога предстает, скорее, особым способом интенсивного использования тех сил, которые эта Энергия уже проявила или продолжает развивать и организовывать в своих менее возвышенных, но более универсальных процессах.

Соотношение между йогическими методами и обычными психологическими процессами человеческого сознания приблизительно такое же, как между научным использованием природной силы электричества или пара и естественным поведением пара и электричества, и эти методы также основаны на знании, сформировавшемся в итоге систематических экспериментов, практического анализа и подтвержденном устойчивыми результатами. Раджа-йога, например, основывается на знании, полученном благодаря непосредственному внутреннему восприятию и опыту, которое говорит о том, что все многообразные элементы, взаимосвязи, функции, силы нашего внутреннего существа могут быть выделены в чистом виде и реорганизованы или даже вообще упразднены, могут быть направлены на выполнение новых, прежде невозможных функций или же трансформированы и объединены в новом всеобъемлющем синтезе при помощи определенных внутренних методов. Точно так же Хатха-йога основывается на знании, полученном благодаря непосредственному внутреннему восприятию и опыту, что все наши жизненные силы и функции – нормальная деятельность которых кажется непреложной и необходимой, поскольку ею обусловлено само наше существование, – могут быть полностью взяты под контроль, а их деятельность преобразована или даже приостановлена, что приводит к результатам, которые при других условиях были бы невозможны и которые кажутся чудом тому, кто не уловил скрытую закономерность, лежащую в основе этих процессов. И если в некоторых других видах Йоги присущий ей рациональный характер не столь очевиден вследствие того, что они более интуитивны и менее механистичны, больше стремятся, подобно Йоге Преданности, к переживанию божественного экстаза или, подобно Йоге Знания, к восприятию божественной беспредельности бытия и сознания, – тем не менее, они также сосредоточиваются на развитии определенных присущих нам фундаментальных качеств, используя их таким образом и для достижения таких целей, которые не предусмотрены в рамках нашей обычной повседневной деятельности. Любой из методов, объединенных под общим названием «йога», представляет собой особый психологический процесс, в основе которого лежит вполне определенная истина Природы и который направлен на развитие наших обычных функций до таких сил и способностей, которые потенциально всегда присутствуют в нас в скрытом виде, но не столь легко или не столь часто проявляются в процессе естественного развития Природы.

Но так же, как в области изучения материального мира расширение научных знаний имеет свои неблагоприятные последствия, поскольку ведет, например, к победоносному развитию и утверждению искусственности, которая грозит похоронить нашу естественную человеческую жизнь под грузом всесильных механизмов, и к приобретению определенной свободы и новых возможностей ценой дальнейшего порабощения, так и всепоглощающая увлеченность йогическими занятиями и их необычайными результатами может иметь свои недостатки и потери. Йогин склонен удалиться от жизни общества и рискует утратить контроль над жизнью; он предпочитает обрести сокровища духа ценой обеднения своей человеческой деятельности, внутреннюю свободу – ценой смерти для внешнего мира. Обретая Бога, он утрачивает жизнь; обращая же усилия вовне в стремлении покорить жизнь, он подвергается опасности утратить Бога. Вот почему в Индии возникло убеждение о несовместимости жизни в миру и духовного развития или совершенствования, и хотя традиция и идеал всепобеждающей гармонии между стремлением к внутренней жизни и потребностями внешней жизни по-прежнему остаются в силе, примеры достижения такой гармонии в действительности встречаются крайне редко. Фактически, сегодня, если человек обращает свой взгляд и энергию на внутреннюю жизнь и вступает на путь йоги, то его неизбежно считают выброшенным из великого потока нашего коллективного существования и созидательного труда человечества. Столь сильно было это представление, столь важное место занимало в наиболее влиятельных философских и религиозных учениях, что теперь бегство от жизни обычно рассматривается не просто как необходимое условие, но как главная цель Йоги. Так что никакой синтез Йоги нельзя считать удовлетворительным, если он не ставит своей целью восстановление единства Бога и Природы в освобожденной и облагороженной жизни человечества или не использует в качестве своего метода не просто пассивное приятие, но активное утверждение гармонии между нашими внутренними и внешними действиями и переживаниями в стремлении достичь и в том и в другом божественного совершенства и полноты. Ибо человек как раз и является той формой выражения и символом высшего Бытия, низошедшего в материальный мир, в котором низшее получает возможность преобразить себя и обрести природу высшего, а высшее – проявить себя в формах низшего. Уход от жизни, которая дана ему для осуществления этой возможности, не может являться ни неизбежным условием, ни окончательной и подлинной целью его высших стремлений, ни наиболее эффективным средством его самореализации. Он может рассматриваться лишь как временная мера, необходимая в определенных обстоятельствах, или же как особая миссия, возложенная на отдельных людей и требующая от них максимального сосредоточения усилий для того, чтобы подготовить новый более великий этап в развитии всего человечества. Истинная цель Йоги, ее высокое предназначение могут быть полностью реализованы только в том случае, если сознательная йога в человеке будет, подобно подсознательной йоге в Природе, неотделима в своем внешнем проявлении от самой жизни, и мы, охватив единым взглядом и сам путь, и его высочайшее достижение, сможем с более полным и ясным осознанием сказать: «Вся жизнь есть Йога».

Глава II. Три этапа в эволюции Природы

Таким образом, заглядывая в прошлое йоги, мы обнаруживаем, что в ее развитии прослеживается тенденция к разделению и образованию различных школ и направлений, которая, подобно любому естественному процессу, имеет свою практическую пользу и даже необходимость, – и мы стремимся на основе синтеза отдельных направлений и методов, образовавшихся в результате этого процесса, создать единую интегральную Йогу. Но для того, чтобы разумно направить свои усилия, мы должны знать прежде всего общий принцип и основной смысл этой тенденции к разделению, а затем – конкретную практическую пользу, на которой основан метод каждой школы йоги. Для понимания общего принципа мы должны обратиться к универсальной деятельности самой Природы, обнаруживая в ней не просто обманчивую, иллюзорную активность призрачной Майи, но космическую энергию и работу самого Бога в Его универсальном бытии, вдохновленную бесконечной Мудростью и выражающую эту Мудрость, всеохватывающую и в то же время исключительно точную в мельчайших деталях, – prajñā prasṛtā purāṇī, как говорит Гита, – Мудрость, исходящую от Вечного с начала времен. Для понимания же конкретной практической ценности различных методов йоги мы должны проникнуть в сущность каждого из них и разглядеть за многочисленными деталями фундаментальный принцип, который они выражают, и основополагающую силу, которая дала начало и энергию процессам их реализации. После этого нам будет легче обнаружить один общий принцип и одну общую силу, из которой все они черпают энергию и смысл своего существования, к которой все они подсознательно тяготеют и в которой, следовательно, все они могут сознательно воссоединиться.

Постепенное и все более совершенное самопроявление Природы в человеке – которое в наше время называют эволюцией – подразумевает наличие трех последовательных элементов: того, что уже полностью проявилось, того, что находится в стадии сознательной эволюции, и того, чему еще предстоит проявиться, но что, быть может, уже обнаруживает себя, если не постоянно, то случайно или с определенной периодичностью, в первичных или более развитых формах, а иногда даже, пусть и в редких случаях, в формах, близких к высочайшей реализации, доступной для человечества в его нынешнем состоянии. Ибо Природа движется вперед не размеренным строевым шагом. Она постоянно стремится превзойти себя даже ценой последующих болезненных падений. Она продвигается к цели стремительными бросками, совершает блистательные и мощные прорывы, достигает грандиозных реализаций. Иногда она с неудержимой страстью устремляется ввысь, надеясь силой овладеть царствием небесным. И эти попытки превзойти себя являются раскрытием в ней всего самого божественного или, быть может, самого дьявольского, но в любом случае самого могущественного, с тем чтобы привести ее как можно быстрее к цели.

Телесная жизнь это тот элемент, который Природа уже сумела для нас развить и прочно утвердить в процессе эволюции. Она добилась в какой-то степени гармоничного сочетания двух низших, но крайне важных фундаментальных элементов, необходимых для нашей деятельности и прогресса на земле: Материи, которая, как бы ни презирал ее приверженец слишком оторванной от всего земного духовности, является нашей основой и первейшим условием существования всех наших энергий и всех наших достижений, и Энергии Жизни, которая обеспечивает нам существование в материальном теле и служит в нем основанием для нашей умственной и даже духовной деятельности. Ей удалось достичь определенной устойчивости в своей непрерывной деятельности в материальном мире, создав форму, которая, с одной стороны, является достаточно прочной и долговечной, а с другой – достаточно пластичной и способной к изменениям, чтобы служить подходящим жилищем и орудием действия для бога, постепенно раскрывающего себя в человечестве. Именно это имеется в виду в притче Айтарея Упанишады о том, как боги отвергли одну за другой все животные формы, предложенные им Божественным, и только когда был создан человек, воскликнули: «Воистину, это сделано на славу!» – и согласились воплотиться в нем. Ей также удалось достичь действенного компромисса между инертностью материи и активной Жизнью, воплощенной в ней и использующей ее в качестве источника питания, и благодаря такому компромиссу не только поддерживается витальное существование, но становится возможным и всестороннее развитие ума. Сбалансированное сочетание этих двух начал, витального и физического, представляет собой основополагающее состояние Природы в человеке и называется на языке йоги грубым телом, состоящим из материальной субстанции, или «пищевой оболочки»[1], и нервной системы, или витального проводника[2].

Таким образом, если это тело служит основой и первым необходимым средством для действия более высоких энергий, предполагаемого универсальной Силой, и если оно представляет собой проводник, с помощью которого Божественное стремится проявить себя в этом мире, если верно индийское утверждение о том, что тело является инструментом, предназначенным для исполнения истинного закона нашей природы, тогда всякое категоричное отвержение физической жизни неизбежно означает отрицание всеобъемлющей божественной Мудрости и отказ от той цели, которую она стремится достичь в земном проявлении. Такой уход от жизни может быть правильной позицией для отдельных людей, в силу некоего тайного закона их развития, но это никогда не было и не может быть предназначением для всего человечества. Поэтому йогу, которая пренебрегает телом или считает отвержение или избавление от него необходимым условием подлинной духовности, никак нельзя назвать интегральной. Скорее, именно совершенство тела должно стать высшим торжеством Духа, а превращение жизни в теле в жизнь божественную – завершающим актом Всевышнего в Его вселенском труде. Тот факт, что физическое является препятствием для духовного, еще не служит основанием для отвержения физического, ибо в божественном провидении вещей наши величайшие трудности являются для нас самыми благоприятными возможностями. Самая большая трудность – это указание, которое нам дает Природа, в каком направлении нам нужно следовать к нашей величайшей победе и к решению нашей главной проблемы; это не предупреждение о безвыходной западне, которой мы должны избегать, или о враге, слишком сильном для нас, от которого мы должны спасаться.

Точно так же и нервно-витальные энергии в нас имеют большую ценность; они также требуют божественной реализации их возможностей, которая должна стать нашим высшим достижением. Важная роль этого элемента в божественном замысле вселенной с особой силой подчеркивается всеобъемлющей мудростью Упанишад: «Как спицы – в ступице колеса, так в Энергии Жизни находит опору всё: и тройственное знание, и Жертва, и могущество сильного, и чистота мудрого. Во власти Энергии Жизни – всё, что пребывает в тройственных небесах»[3]. Поэтому йога, которая стремится разрушить эти нервные энергии или методом подавления привести их в состояние бессильного и инертного покоя или от них избавиться, видя в них источник нездорового возбуждения, не является интегральной Йогой. Необходимо эти энергии очистить, а не уничтожить, полностью их трансформировать, научиться управлять ими и правильно их использовать – такова подлинная цель, ради которой они были заложены и развиты в нас.

Если телесная жизнь является основой и первым инструментом, который Природа сумела сформировать для нас и прочно утвердить в процессе эволюции, то наша ментальная жизнь – это ее следующая цель и более совершенный инструмент, который всё еще находится в процессе развития. Именно к этой цели она устремляется в своем обычном движении восхождения, и именно к ней, за исключением периодов, когда ее силы истощаются и она вновь погружается в покой и мрак неведения для передышки и восстановления сил, направляются ее неустанные искания, как только ей удается освободиться от груза своих первых витальных и физических достижений. Ведь именно человек обладает наиболее важной отличительной особенностью. Его разум включает в себя не один и не два, а три уровня: это материальный ум, связанный с нервной системой, это чистый интеллектуальный разум, освобождающийся от иллюзий тела и чувств, и, наконец, это превосходящий интеллект божественный разум, который, в свою очередь, освобождается от несовершенного способа функционирования логически мыслящего и подверженного игре воображения рассудка. Вначале разум в человеке находится в плену телесной жизни, которой он полностью поглощен в растении и которой, хотя и меньше, всё же порабощен в животном. Он считает эту жизнь не только первым, но и единственным условием своей деятельности и служит ее нуждам так, словно в них заключен весь смысл существования. Но для человека жизнь тела является лишь необходимой основой, а не высшей целью, первоначальным условием, а не конечным достижением. Согласно справедливому суждению древних, человек по сути своей является мыслящим созданием, Ману, ментальным существом, которое управляет жизнью и телом, а не животным, подчиненным им[4]. Таким образом, человек воистину становится человеком лишь тогда, когда ментальное сознание высвобождается из материального, и мы начинаем жить в этом сознании, всё больше обретая независимость от нервных и физических процессов, и по мере увеличения этой свободы мы становимся всё более способны правильно понимать и использовать жизнь тела. Ибо ключ к подлинному могуществу – свобода, а не, пусть и утонченное, рабство. Высший идеал человечества – способность свободно, а не по принуждению избирать условия нашего физического существования, но условия более свободные и возвышенные.

Эта развивающаяся ныне ментальная жизнь человечества на самом деле пока еще не стала всеобщим достоянием. В настоящее время она достигла своего полного развития только в редких избранных представителях рода человеческого, в то время как в великом множестве или даже в подавляющем большинстве людей она либо составляет лишь незначительную, слабоорганизованную часть их обычной природы, либо не развита вообще и присутствует в виде скрытой потенциальной возможности, которую не так легко активизировать. Очевидно, что ментальная жизнь не завершила свою эволюцию в Природе; она пока еще не утвердилась в том полуживотном, каким является нынешний человек. На это указывает хотя бы тот факт, что полное и устойчивое равновесие между витальной и материальной составляющими, которое характерно для здорового, крепкого, жизнеспособного физического тела, чаще всего свойственно тем народам или социальным слоям, которые не утруждают себя интенсивной умственной деятельностью, которым незнакомы беспокойные искания и напряженная работа мысли и которые, в лучшем случае, используют лишь часть своего ума, взаимодействующую с материальным миром. Человеку же цивилизованному еще предстоит установить равновесие между действующим в полную силу разумом и физическим телом – пока что он, как правило, не обладает таким равновесием. И в самом деле, кажется, что напряженная умственная деятельность часто становится причиной дисбаланса между различными элементами человеческого существа, что позволяет ряду видных ученых расценивать гениальность как одну из форм душевной болезни, как результат дегенеративных изменений или патологическое отклонение Природы. Однако если мы примем во внимание не только те случаи, которые обычно приводятся в доказательство этого излишне поспешного утверждения, но и всю совокупность многообразных фактов, относящихся к этому явлению, то нам откроется совсем другая истина. Гений – это попытка универсальной Энергии ускорить и усилить развитие наших интеллектуальных способностей так, чтобы на этой основе подготовить проявление в нас более мощной, более непосредственной и более быстрой деятельности супраинтеллектуального или божественного разума с его безграничными возможностями. В таком случае это не просто некая причуда или необъяснимая загадка Природы, но ее очередной и совершенно естественный шаг на пути эволюционного развития. Она достигла гармонии между физической жизнью и материальным умом, теперь она стремится распространить эту гармонию и на функционирование интеллектуального разума. И хотя интеллектуальная деятельность тяготеет к подавлению свободного проявления животного и витального начал, она не вызывает – или, по крайней мере, не должна вызывать – серьезных нарушений в функционировании человеческого организма. Но универсальная Энергия преследует еще более великую цель, стремится достичь еще более высокого уровня. К тому же нарушения, порождаемые в процессе ее движения вперед, не столь велики, как это пытаются часто представить. Некоторые из них – это первые незрелые зачатки новых реализаций; другие – незначительные проявления процесса дезинтеграции, которые легко поддаются исправлению и нередко дают начало новым, плодотворным видам деятельности и, в любом случае, являются ничтожной платой за те великие будущие достижения, ради которых она трудится.

Приняв во внимание все обстоятельства, мы можем, пожалуй, прийти к заключению, что ментальная жизнь, возникшая в человеке далеко не вчера, – это ускоренное воспроизведение в нем прежнего достижения универсальной Энергии в человечестве, после которого она испытала одно из своих прискорбных падений. Быть может, дикарь – это не столько родоначальник нынешнего цивилизованного человечества, сколько выродившийся потомок прежней цивилизации. Ведь, несмотря на то, что уровень интеллектуального развития в человеческом обществе пока еще весьма неоднороден, способность к такому развитию присутствует практически в каждом индивиде. Можно увидеть, что в отдельных случаях представители даже тех народов, которые принято считать отсталыми, – например, чистокровный негр, выходец из многовекового варварства Центральной Африки, – способны, не нуждаясь во вливании чужой крови или в ожидании будущих поколений, усвоить общую интеллектуальную культуру – даже если они не смогут достичь интеллектуального уровня наиболее выдающихся представителей европейской культуры. И даже в массе своей человечеству при благоприятных обстоятельствах, похоже, нужно лишь несколько поколений для того, чтобы проделать путь, на который, на первый взгляд, должны уйти тысячелетия. В таком случае человек, пользуясь преимуществами ментального существа, в какой-то степени либо избавлен от тяжкого гнета медлительных законов эволюции, либо уже заключает в себе достаточно развитую практическую способность к интеллектуальной жизни и при соответствующих условиях или благоприятствующих обстоятельствах всегда может ее проявить. Человек становится дикарем вовсе не потому, что не способен к ментальному развитию, но потому, что в течение длительного времени находился в изоляции или отвергал возможности для развития интеллекта и был удален от пробуждающего импульса цивилизации. Варварство – это лишь переходный сон, а не первородный мрак.

Более того, общее направление развития современной мысли и современных усилий человечества позволяет проницательному взору увидеть грандиозную и сознательную попытку Природы создать условия для интеллектуального развития в общечеловеческих масштабах, развить умственные способности человека и открыть перед ним новые перспективы посредством расширения, «универсализации» тех возможностей, которые предоставляет ментальной жизни современная цивилизация. Даже присущая европейскому интеллекту – лидеру этого движения – поглощенность явлениями материальной Природы и внешней стороной действительности составляет необходимую часть данного процесса. Он пытается таким образом упорядочить и развить физическое существо и витальные энергии человека, а также его материальное окружение, чтобы они могли послужить достаточно надежной основой для полного раскрытия его умственного потенциала. Широкое распространение образования, прогресс отсталых народов, освобождение и развитие угнетенных слоев общества, умножение технических приспособлений, облегчающих труд человека, стремление к созданию идеальных социально-экономических условий, усилия науки, направленные на поиски средств для улучшения здоровья и увеличения продолжительности жизни современного цивилизованного человечества – вот те очевидные признаки, которые позволяют судить о характере и значении этого обширного движения. При этом, возможно, не всегда применяются оптимальные или, по крайней мере, наиболее эффективные средства, однако цель, ради которой они используются, это правильная цель, предусматривающая выполнение важной предварительной задачи: создание необходимых условий для физического здоровья каждого человека и общества в целом, для удовлетворения насущных потребностей и запросов материального ума, для достаточного отдыха и досуга, для обеспечения равных возможностей для всех – с тем чтобы теперь уже всё человечество, а не только привилегированная нация, отдельный класс или индивид, получило возможность свободно развивать свое эмоциональное и интеллектуальное существо, реализуя всю полноту его сил и способностей. В настоящее время в обществе могут преобладать материальные и экономические цели, но за ними всегда присутствует более высокая, главная движущая сила, которая действует скрыто или ожидает благоприятного времени для того, чтобы проявиться.

Но когда эти предварительные условия будут выполнены, когда попытка осуществления этой великой задачи обретет достаточно прочную основу, какова же будет та новая цель, которой будет служить интеллектуальная деятельность? Если Разум действительно является высшим достижением Природы, то всестороннее развитие рационального и умозрительного интеллекта и гармоничное удовлетворение эмоций и чувств достаточны уже сами по себе. Но если человек – это нечто большее, чем наделенное разумом и эмоциями животное, если эволюция продолжается и после того существа, каким человек является сейчас, должно прийти новое существо, тогда вполне возможно, что полнота ментальной жизни, гибкость, пластичность и широта интеллекта, богатое многообразие дисциплинированных эмоций и чувств – это лишь средство перехода к развитию более высокой жизни и более могучих способностей, которые однажды должны проявиться и овладеть инструментами низшей природы, точно так же, как сам разум овладел телом, и физическое существо уже не живет исключительно ради удовлетворения собственных потребностей, но для того, чтобы служить основой и инструментом для осуществления более высокой деятельности.

Представление о том, что существует жизнь более высокая, чем жизнь разума, составляет основу всей индийской философии, и обретение и организация этой жизни являются подлинной целью различных методов йоги. Разум – не последнее достижение эволюции, не ее высшая цель, но, подобно телу, инструмент, средство выражения Духа. Он даже так и называется на языке йоги: внутренний инструмент[5]. Согласно индийской традиции, эта новая сила, которая должна проявиться в жизни человечества, не будет совершенно новым элементом его опыта: некогда она уже действовала в этом мире и даже управляла человечеством в отдельные периоды его развития. Как бы то ни было, если мы знаем о ней, значит, хотя бы однажды она проявлялась здесь, по крайней мере, частично. И если Природа не смогла удержать достигнутые ею высоты и пережила падение, причину этого следует всегда искать в отсутствии некой гармонии, в недостаточной прочности интеллектуальной и материальной основы – к развитию которой ей пришлось обратиться снова, – в своеобразной «сверхпоглощенности» высшим существованием в ущерб низшему.

Но что же, в таком случае, представляет собой этот более высокий или высший уровень бытия, к которому движется наша эволюция? Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется обратиться к сфере высшего духовного опыта и необычных понятий, которым трудно дать точное определение на каком-либо ином языке, кроме древнего санскрита – единственного языка, на котором они в какой-то степени систематизированы. Соответствующие и весьма приблизительные термины английского языка несут в себе другие ассоциации, и поэтому их использование может привести к многочисленным и довольно серьезным неточностям. В терминологии йоги помимо состояния нашего физического и витального существа, называемого «грубым телом» и включающего в себя две составляющие: «пищевую оболочку» и витальный проводник, помимо состояния нашего ментального существа, называемого «тонким телом» и включающего в себя одну составляющую: умственную оболочку или ментальный проводник[6], существует понятие третьего состояния – высшего и божественного, состояния супраментального существа, называемого «каузальным телом» и состоящего из четвертой и пятой оболочек, которые описываются как «тело знания»[7] и «тело блаженства»[8]. Но это знание не является систематизированным результатом умственных поисков или рассуждений разума, как не является оно и временным обобщением доводов и умозаключений в теории высшей вероятности, – скорее, это чистая самосущая и светоносная Истина. И это блаженство не является некоей высшей формой эмоционального или чувственного удовольствия, за которым стоит опыт горя и страдания, – это чистое наслаждение, которое также является самосущим и не зависит от каких бы то ни было объектов и конкретных переживаний, это ничем не обусловленная радость, которая образует саму сущность или, если так можно выразиться, саму субстанцию трансцендентного бесконечного бытия.

Но соответствуют ли эти психологические понятия чему-то конкретному и реальному? Все йогические учения утверждают, что знание, лежащее в основе этих понятий, является результатом глубокого духовного опыта и высшей целью йоги. Они описывают главные принципы высшего состояния нашего сознания, безграничного состояния нашего бытия. Существует, так сказать, гармония высших качеств, в какой-то мере соответствующих таким психологическим качествам, как откровение, вдохновение и интуиция (хотя они проявляются не на уровне интуитивного разума или даже божественного разума, но на еще более высоком плане сознания), которые позволяют воспринимать Истину непосредственно, а точнее, жить в знании истины вещей, одновременно и универсальной и трансцендентной, и являются формой ее проявления и выражением ее светоносной творческой энергии. Ибо эти качества воплощают в себе свет сознательного бытия, которое приходит на смену эгоистическому существованию обособленного «я», – бытия одновременно космического и трансцендентного, естественным состоянием которого является Блаженство. Эти качества безусловно божественны и по отношению к тому, чем в настоящее время является человек, представляют собой сверхчеловеческие уровни сознания и деятельности. Триада трансцендентного бытия, сознания и блаженства (Сат-Чит-Ананда) – это в действительности метафизическое описание высшего Атмана. Именно так предстает нашему пробудившемуся сознанию Непознаваемое, воспринимаем ли мы его как чистую Безличность или как космическую Личность, проявляющую вселенную. Но в йоге эти три качества Сат-Чит-Ананды рассматриваются также в психологическом аспекте – как состояния субъективного существования, которые в настоящее время неизвестны нашему бодрствующему сознанию, но которые тем не менее пребывают в нас на сверхсознательных уровнях, а это значит, что мы всегда можем их достичь.

Действительно, как указывает само название, каузальное или причинное тело, каарана (kāraṇa), в противоположность двум другим, которые являются лишь инструментами, карана (karaṇa), или средствами выражения Духа, эта высшая форма проявления является также источником и реальной силой всего, что предшествует ей в разворачивающемся эволюционном процессе. И в самом деле, наши умственные функции есть лишь вторичное, ограниченное и – в той мере, в какой они отделены от скрытой истины, которая в действительности является их источником, – искаженное проявление божественного Знания. То же самое можно сказать и о наших чувствах и эмоциях по отношению к Блаженству, о нашей нервной энергии и деятельности – по отношению к аспекту Воли или Силы, в котором выражает себя божественное Сознание, о нашем физическом существе – по отношению к чистой сущности этого Блаженства и Сознания. Эволюцию, которую мы наблюдаем в Природе и в которой занимаем высшую ступень среди других земных форм жизни, в определенном смысле, можно рассматривать как проявление в обратном порядке этих божественных Ипостасей. С помощью этого проявления они в своем единстве и своем многообразии используют, развивают и направляют к совершенству несовершенную субстанцию и деятельность Материи, Жизни и Разума, чтобы те могли всё более совершенно выражать на уровне изменчивого относительного бытия гармонию тех вечных божественных состояний, которые являются их источником. Если такова действительно истина вселенной, тогда цель эволюции является в то же время и ее причиной; то, что изначально заключено в ее отдельных элементах, постепенно освобождается от своих ограничений. Но это освобождение, безусловно, не является совершенным, если оно представляет собой бегство в иные миры, не предполагающее возвращения к субстанции и деятельности, присущим материальному миру, для того чтобы возвысить и преобразовать их. Имманентное присутствие Божественного в мире не имело бы никакого смысла, если бы не вело в конце концов к такому преображению. Но если человеческий разум окажется способен вместить всё великолепие божественного Света, человеческие эмоции и чувства – воспринять и выразить высшее Блаженство во всей его полноте и силе, человеческие действия – не только стать формой проявления, но и движением свободной от эгоизма божественной Силы, а физическая субстанция нашего существа – обрести прозрачную чистоту высшего существования, объединить в себе пластичность и устойчивое постоянство, чтобы быть в состоянии вынести и сохранять эти высочайшие переживания и энергии, – тогда весь долгий труд Природы будет в конце оправдан осуществлением грандиозного свершения, и каждый шаг ее эволюции раскроет свой глубокий смысл.

Даже слабый отблеск этого высшего бытия столь ослепителен, столь пленительны и многообещающи возможности, что, увидев его хотя бы один раз, мы не можем не почувствовать в себе вполне оправданного стремления овладеть им во что бы то ни стало, оставив всё остальное. При этом легко впасть в другую крайность, противоположную той, что свойственна людям, которые считают достижения Разума и ментальную жизнь в целом высшим идеалом. Легко начать рассматривать Разум как ненужное искажение, отрицание Истины и самое большое препятствие на пути, как источник иллюзорной вселенной, затмевающей подлинную Реальность, – поэтому нужно полностью отвернуть его, отказаться от всей его деятельности и его результатов, если мы хотим достичь окончательного освобождения. Но это – лишь полуистина, которая является заблуждением, поскольку такой взгляд сосредоточен лишь на сегодняшних ограничениях Разума и не признает его божественного предназначения. Подлинное знание есть то, которое постигает и приемлет Бога во вселенной так же, как и за пределами вселенной, а интегральная йога – та, которая, обретя Трансцендентное, может вновь обратиться ко вселенной и овладеть ее силами, сохраняя способность свободно перемещаться вниз так же, как и вверх по великой лестнице бытия. Ибо если только существует вечная Мудрость, то дар обладания Разумом также должен иметь свое высокое применение и предназначение. Применение его должно определяться той ролью, которую он призван играть в этом восхождении ввысь и возвращении обратно, а предназначением его должны стать полное раскрытие своих способностей и преображение, а не устранение и уничтожение.

Таким образом, мы постигаем три этапа эволюционного развития Природы: физическую жизнь, которая служит основой нашего пребывания в этом материальном мире; ментальную жизнь, которая позволяет нам осознать себя и найти физической жизни более высокое применение, развить ее до более широких пределов; и, наконец, божественное бытие, которое является целью существования двух других и в то же время возвращается к ним, чтобы дать им освобождение и раскрыть им их собственные высочайшие возможности. Если мы не пренебрегаем ни одним из них, не считаем ни один из них чем-то недоступным для нас или слишком низким для нашей природы и если мы не считаем уничтожение хотя бы одного из этих элементов нашего бытия необходимым для высшего достижения, то мы признаем, что это освобождение и свершение являются, по меньшей мере, частью – и частью обширной и важной – йоги и ее цели.

Глава III. Тройственная Жизнь

Таким образом, учитывая, что Природа является эволюцией или прогрессивным самопроявлением вечного и тайного бытия в трех последовательных формах, соответствующих трем ступеням ее восхождения, мы имеем в качестве условия всей нашей деятельности три взаимозависимые возможности: телесную жизнь, ментальное существование и скрытое духовное бытие, которое, с точки зрения инволюции [заключения Духа в Материи][9], является причиной всех остальных форм существования, а с точки зрения эволюции – результатом их развития. Сохраняя и совершенствуя физическое существо, максимально развивая ментальное существо, Природа ставит своей целью (и это должна быть и наша цель) проявление в совершенном теле и совершенном уме трансцендентной активности Духа. Как ментальная жизнь не отменяет жизни физической, а вырабатывает средства для ее возвышения и более рационального использования, так же и духовная жизнь должна не разрушать, а преображать нашу интеллектуальную, эмоциональную, эстетическую и витальную деятельность.

Ибо человек, лидер эволюционирующей Природы, единственное земное создание, в котором ее эволюция может достичь полного завершения, представляет собой плод тройственного рождения. Он получил в свое распоряжение жизнеспособный носитель, состоящий из тела – сосуда божественного проявления, и жизни – динамического средства для осуществления этого проявления. Его деятельность сосредоточена в прогрессивно развивающемся разуме, который стремится к совершенствованию как самого себя, так и своей обители и собственных жизненных средств и который способен в ходе постепенного самораскрытия пробудиться к осознанию своей подлинной природы как одной из форм выражения Духа. Он достигает вершины своей эволюции, когда становится тем, чем в действительности был всегда: светоносным, блаженным духом, который должен наконец озарить жизнь и разум своим доныне скрытым великолепием.

Поскольку именно таков божественный Замысел в отношении человека и человечества и таково направление действия божественной Энергии, то и цель и способ организации нашего бытия должны формироваться на основе взаимодействия в нашем существе этих трех элементов. В результате того, что эти элементы обрели в Природе отдельные формы, у человека имеется возможность выбора между тремя различными способами жизни: заурядным материальным существованием, жизнью, сосредоточенной на ментальной деятельности и прогрессе, и непреходящим блаженством духовного бытия. Но в ходе своего развития он может объединить эти три формы существования, превратить их диссонансы в гармоничный ритм жизни и таким образом обрести состояние божественности во всей его полноте, стать совершенным Человеком.

В обычной Природе каждой из этих форм существования свойственна особая характерная энергия, господствующий импульс.

Характерная энергия телесной Жизни проявляется не столько в прогрессе, сколько в постоянстве, не столько в развитии индивидуальных форм, сколько в их воспроизведении. Действительно, в физической Природе существует эволюция видов: от растения к животному, от животного к человеку – поскольку даже в неодушевленной Природе действует скрытый Разум. Но как только тот или иной вид приобретает устойчивую физическую форму, так главной и непосредственной заботой земной Матери, кажется, становится его сохранение путем постоянного воспроизводства. Ибо Жизнь всегда находится в поиске бессмертия; но поскольку индивидуальная форма является преходящей и лишь идея формы вечно существует в сознании, созидающем универсум, – так как там она неуничтожима, – то постоянное воспроизводство становится единственно возможным видом материального бессмертия. Самосохранение, самовоспроизводство, размножение являются, в таком случае, главными инстинктами всего материального существования.

Характерная энергия чистого Разума проявляется в стремлении к изменению, преобразованию, и чем большего уровня развития и организации он достигает, тем в большей мере этот закон Разума приобретает форму непрерывного расширения, усовершенствования и все более рационального упорядочивания его достижений, а это значит – постоянного движения от меньшего и более простого к более масштабному и более сложному совершенству. Ибо, в отличие от физической жизни, Разум бесконечен в своей области, гибок в расширении своих границ, пластичен и многообразен в своих формациях и способен легко изменять их. Таким образом, изменение, расширение и самосовершенствование являются его неотъемлемыми свойствами. Его принцип – стремление к совершенству, его девиз – неустанный прогресс.

Характерный закон Духа – самосущее совершенство и вечно неизменная бесконечность. Он всегда и по своему неотъемлемому праву обладает бессмертием, которого ищет Жизнь, и совершенством, к которому стремится Разум. Обретение вечного, реализация того, что является неизменным во всех вещах и за пределами всех вещей, что одинаково исполнено блаженства как во вселенной, так и вне вселенной, не подвержено несовершенствам и ограничениям форм и действий, в которых пребывает, – таково высшее достояние духовной жизни.

В каждой из этих форм существования Природа действует как на индивидуальном, так и на коллективном уровне, ибо Вечный равным образом утверждает себя и в отдельной форме, и в жизни группы – будь то семья, клан, нация или сообщества, сформированные на менее «материальных» принципах, или же самое великое сообщество, объединяющее в себе всех индивидов, – наше коллективное человечество. Человек также может искать блага для себя лично в любой или во всех этих сферах деятельности, или может отождествиться в какой-то из них с коллективом и жить ради него, или же, восходя к более истинному восприятию этого сложного универсума, согласовать стремление к личной реализации с коллективной целью. Ибо если для души правильное отношение к Всевышнему заключается не в эгоистическом утверждении своего обособленного существования и не в растворении в Невыразимом, а в осознании своего единства с Божественным и с миром и в объединении их в своем индивидуальном бытии, то для индивида правильный подход к коллективу – не в эгоистическом стремлении к улучшению собственного материального благосостояния и к личному ментальному развитию или духовному спасению с полным безразличием к своим собратьям и не в подавлении или нанесении ущерба собственному развитию в интересах общества, а в том, чтобы объединить в себе все его лучшие и наиболее совершенные возможности и распространить их с помощью своих мыслей, действий и всех остальных средств на окружающих людей, с тем чтобы всё человечество смогло приблизиться к такому уровню развития, которого достигли его наиболее выдающиеся представители.

Отсюда следует, что первоочередной задачей материальной жизни должно быть осуществление витальной цели Природы. Всё, что нужно человеку, поглощенному ценностями материального мира, это жить, пройти свой путь от рождения до смерти, стараясь получить от жизни все доступные блага и удовольствия, но в любом случае жить. Он может пренебречь этой целью только ради других инстинктов физической Природы: воспроизведения себе подобного индивида и сохранения рода в рамках семьи, класса или общины. Соблюдение личных интересов, забота о семье, поддержание установленного порядка в обществе и нации являются неотъемлемыми составляющими материальной жизни. Их огромное значение в организации деятельности Природы самоочевидно, а следовательно, и значение соответствующего человеческого типа. Этот тип людей обеспечивает устойчивость сформированной Природой структуры, а также надежную преемственность и сохранность ее прежних достижений.

Но в силу самой роли, отведенной им Природой, такие люди и их жизнь не могут не быть ограниченными, приземленными и неразумно консервативными. Рутинный распорядок, установленные обычаи, унаследованный или вошедший в привычку образ мышления – это воздух, которым они дышат. Они принимают и ревностно отстаивают нововведения, утвержденные прогрессивным разумом в прошлом, но с не меньшим рвением борются против перемен, которые он пытается совершить в настоящем. Ибо для материального человека живой прогрессивный мыслитель – это всегда оторванный от реальности теоретик, бесплодный фантазер или попросту безумец. Древние семиты, которые побивали камнями живых пророков и поклонялись им после их смерти, были настоящим воплощением этого инстинктивного и лишенного разума принципа Природы. Если обратиться к принятому в древней Индии делению на единождырожденных и дваждырожденных, то первое определение следует отнести именно к этому материальному человеку. На него Природа возложила выполнение работ низшего порядка; он обеспечивает основу для ее высшей деятельности; но его нельзя отнести к тем, кому легко доступны сияющие высоты второго рождения.

И всё же он способен признать духовность – в той мере, в какой она была утверждена в системе его привычных представлений благодаря великим религиозным откровениям прошлого, и он отводит в своей схеме устройства общества место – почетное, хотя и далеко не всегда действенное – для священнослужителя или образованного теолога, которые всегда могут обеспечить его привычной и достаточно безопасной духовной пищей. Но человеку, который отстаивает свое право на свободу духовного опыта и духовной жизни, он предлагает (если он вообще приемлет его) не облачение священнослужителя, а одеяние саньясина – пусть тот экспериментирует со своей опасной свободой вне пределов общества. Таким образом он может даже играть роль общественного громоотвода, принимая на себя электрическую энергию Духа и защищая от нее всё здание человеческого общества.

Тем не менее, даже материального человека и его жизнь можно сделать в какой-то степени прогрессивными, если утвердить в материальном уме привычку к прогрессивному преобразованию, стремление к сознательному изменению, устойчивую идею непрерывного развития как закона жизни. Создание с помощью этих средств прогрессивных обществ в Европе является одной из величайших побед Разума над Материей. Но всё же физическая Природа берет реванш, так как прогресс в этом случае приобретает более грубый и более внешний характер, а попытки возвысить или ускорить его влекут за собой всеобщее утомление, быстрое исчерпание сил и сокрушительные падения или откаты назад.

Можно также придать материальному человеку и его жизни некоторую духовность, приучив его рассматривать весь порядок и организацию жизни и всю свою повседневную деятельность с позиции религиозного духа. Духовные общины, некогда созданные таким образом на Востоке, являются одним из величайших примеров торжества Духа над Материей. Тем не менее и здесь есть один недостаток, поскольку подобные духовные сообщества часто сосредоточивают свои усилия только на формировании религиозного характера, наиболее внешней форме духовности. Их возвышенные проявления, даже самые блистательные и могущественные, либо просто умножают число душ, устранившихся от социальной жизни и тем самым обедняющих ее, либо могут лишь ненадолго взволновать общество, вызывая в нем кратковременный подъем духовного воодушевления. Истина в том, что сами по себе, в отрыве друг от друга ни ментальные усилия ни духовные устремления не способны преодолеть грандиозное сопротивление материальной Природы. Необходимо их объединить в одном совместном усилии, чтобы добиться полного преобразования природы в человеческом существе. Но обычно две эти великие действующие силы не готовы к необходимым взаимным уступкам.

Ментальная жизнь концентрируется на эстетической, этической и интеллектуальной сферах деятельности. По своей сути разум – идеалист и искатель совершенства. Тонкое «я», сияющий Атман[10], это всегда мечтатель. Мечта о совершенной красоте, совершенном образе действий, совершенной Истине, ищет ли он новых форм Вечного или пытается вдохнуть жизнь в старые формы, составляет саму сущность чистого разума. Но он не знает, как преодолеть сопротивление Материи. В этой области его действия затруднены и неэффективны, ему приходится нащупывать путь, действуя методом проб и ошибок, и в итоге – либо отказаться от борьбы, либо смириться с унылой, мрачной действительностью. Или же, изучая материальную сторону жизни и принимая условия сражения, он может преуспеть, но лишь в попытке навязать жизни ту или иную искусственную систему, которую безграничная Природа либо разрушает и отбрасывает прочь, либо искажает до неузнаваемости, либо лишает своей поддержки, в результате чего от живого идеала остается лишь бездыханный труп. Можно пересчитать по пальцам те великие достижения мечтателя в Человеке, которые были с готовностью восприняты миром, которые мир бережно хранит в своей памяти и, по крайней мере, в отдельных элементах, старается сохранить в жизни.

Когда пропасть между реальной жизнью и внутренней склонностью мыслителя слишком велика, Разум в каком-то смысле отстраняется от жизни, для того чтобы получить большую свободу действия в своей собственной сфере. Поэт, живущий среди своих красочных образов, художник, всецело поглощенный своим искусством, философ, погруженный в интеллектуальные размышления в своей одинокой келье, ученый-схоласт, занятый исключительно своими научными изысканиями и опытами, – эти саньясины интеллекта часто встречались в прежние времена, нередки они и сегодня. Всё наше историческое прошлое является свидетельством той великой работы, которую они сделали для человечества.

Но такое затворничество оправдано только в исключительных случаях, при осуществлении особого рода деятельности. Разум обретает свою полную силу и широту действия, только когда он стремится охватить всю жизнь и с одинаковой готовностью приемлет ее возможности и ее препятствия, используя их как средства для достижения большего совершенства. Именно в борьбе с трудностями материального мира происходит нравственное совершенствование личности и формируются великие учения, вырабатывающие нормы общественной жизни. Входя в соприкосновение с реальной действительностью, Искусство приобретает жизненность, Мысль находит подтверждение своим абстракциям, умозаключения философа обретают прочное основание научного знания и опыта.

Однако подобное «погружение в жизнь» может происходить и исключительно в интересах индивидуального ума, с полным безразличием к формам материального существования или к задачам возвышения общества в целом. Такое безразличие особенно отчетливо проявляется в эпикурейском учении, в какой-то степени оно присуще и стоикам; даже альтруисты чаще совершают добрые дела ради личного удовлетворения, чем ради ближних, которым оказывают помощь. Но подобные благие деяния также являются ограниченными. Для человека прогрессивного ума подлинный и самый благородный путь действий состоит в том, чтобы попытаться возвысить до своего уровня всё человеческое общество либо распространяя свой образ мышления и свои достижения, либо предпринимая усилия изменить материальную жизнь общества, придавая ей новые формы: религиозные, интеллектуальные, социальные, политические – более точно выражающие тот идеал истины, красоты, добра и справедливости, светом которого озарена душа этого человека. Неудача в таком деле не имеет особого значения, ибо такая попытка уже сама по себе является действием динамической силы и творческой энергии. Борьба Разума в его попытках возвысить жизнь является предвестием и условием завоевания жизни чем-то более великим, что превосходит сам Разум.

Духовная жизнь, наивысшая ступень нашего существования, имеет отношение к вечному, но это не значит, что она никак не связана с преходящим. Для духовного человека мечта разума о совершенной красоте находит свое воплощение в вечной любви, красоте и блаженстве, которые ничем не обусловлены и в равной степени присутствуют за всеми объектами и явлениями видимого мира; его мечта о совершенной Истине находит воплощение в высшей и самосущей, самоочевидной и вечной Истине, которая остается всегда неизменной, но объясняет смысл всех изменений, так как является их скрытой причиной и целью всякого прогресса; его мечта о совершенном действии – во всемогущем и непреложном Законе, неотъемлемо присущем всему сущему и выражающемся в ритмах миров в проявленном бытии. То, что в сияющем «Я»[11] предстает как мимолетное видение или непрерывное усилие творения, является вечно существующей Реальностью в высшем «Я», которое обладает знанием и которое есть Господь[12].

Но если даже ментальной жизни часто трудно приспособиться к косному сопротивлению материальной сферы действия, насколько же труднее духовной жизни утвердиться в мире, который, по всем внешним признакам, полон отнюдь не Истины, но самой извращенной лжи и заблуждений, не Любви и Красоты, но повсюду распространенных разногласий и уродства, не Закона Истины, но торжествующего над всем эгоизма и порока? Поэтому духовная жизнь в лице святого и саньясина склонна, скорее, отвернуться от материального существования и отвергнуть его полностью и физически или, по крайней мере, отречься от него в своей душе. Она считает этот мир царством зла или неведения и отводит место божественному и вечному либо где-то в далеких небесах, либо за пределами мира и жизни. Она стремится отделить себя от этой нечистоты и предпочитает утверждать духовную реальность в беспорочном уединении. Такое отвержение оказывает неоценимую услугу самой материальной жизни, вынуждая ее признать и даже преклоняться перед тем, что является прямым отрицанием ее собственных ничтожных идеалов, низменных забот и эгоистического самодовольства.

Но столь великая сила, как духовное могущество, не может ограничивать подобным образом свою деятельность в мире. Духовная жизнь также может вернуться к материальной и использовать ее как средство обретения высшей духовной полноты. Не соглашаясь находиться в плену обманчивого восприятия двойственностей и внешнего облика вещей, она может стремиться видеть во всех формах присутствие единого Господа, одной и той же вечной Истины, Красоты, Любви, Блаженства. Ведантическая формула, согласно которой Дух пребывает во всем сущем, всё сущее пребывает в Духе и все сущее есть становление проявление Духа во всем многообразии форм, служит ключом к этой более плодотворной и всеобъемлющей йоге.

Но духовная жизнь, подобно ментальной, может использовать внешнее существование во благо индивида, оставаясь совершенно безучастной к какой бы то ни было коллективной работе, к задаче преобразования и возвышения этого чисто символического мира, который она использует. Поскольку Вечный неизменно пребывает во всем сущем, а все сущее неизменно пребывает в Вечном, поскольку правильный образ действий в этом мире и их результаты не имеют значения по сравнению с внутренней подготовкой к единственной великой реализации, человек, обладающий подобным духовным безразличием, бесстрастно приемлет любое окружение, любое действие, готовый покинуть этот мир, как только будет достигнута его собственная высшая цель. Именно так многие восприняли идеал, провозглашаемый Гитой. Существует, конечно, и другая возможность: внутренние любовь и блаженство могут изливаться на мир через благие деяния, помощь, сострадание, а внутренняя Истина – через приносимые миру знания, не пытаясь при этом радикально изменить этот мир, который по присущей ему природе должен оставаться полем столкновения противоположностей: порока и добродетели, истины и заблуждений, радости и страдания.

Но если Прогресс также является одним из главных условий существования мира, а постепенное проявление божественного – истинным смыслом деятельности Природы, то и такое ограничение духовной жизни является необоснованным. Духовная жизнь в мире имеет возможность преобразовывать материальную жизнь по собственному образу и подобию или по образу и подобию Божественного – и таково, в действительности, ее истинное предназначение. Вот почему помимо великих отшельников, ищущих и обретающих собственное освобождение, мы знаем и великих духовных учителей, несущих освобождение другим, а также высочайших из всех – тех великих душ, великих деятелей и подвижников, которые, чувствуя в себе могущество Духа, превосходящее все силы материальной жизни вместе взятые, отправились в мир, чтобы сойтись с ним в схватке и, с любовью приняв его в свои объятия, заставить его согласиться на собственное преображение. Обычно усилия при этом направляются на осуществление преобразований в умственной и нравственной сферах жизни человечества, но они могут быть и шире и включать в себя также и изменение всех форм нашей жизни и ее устройства, с тем чтобы превратить их в более пригодный сосуд для нисхождений Духа. Такие попытки знаменуют собой наиболее заметные вехи в прогрессивном развитии человечества и его идеалов и в его подготовке к божественному преображению. Каждая из них, каковы бы ни были ее внешние результаты, приближает Землю к обретению Небес и ускоряет медленный эволюционный процесс Йоги Природы.

В Индии в течение последней тысячи лет и даже больше жизнь духовная и жизнь материальная существовали бок о бок, за исключением прогрессивного разума. Духовность пришла к соглашению с Материей, отказавшись от попыток оказать влияние на развитие общества в целом. Она получила от общества, во-первых, право на свободное духовное развитие для всех, кто отмечает свое отличие от мирских людей с помощью каких-то символов, например, одеяния саньясина; во-вторых, согласие считать такую жизнь высшей целью человека, а тех, кто живет ею, – достойными самого глубокого уважения; и, в-третьих, она добилась того, что само общество приняло такую форму религиозной жизни, в которой даже самые обыденные действия должны сопровождаться определенным ритуалом, служащим напоминанием о духовном символизме жизни и о ее подлинном предназначении. С другой стороны, обществу было предоставлено право на инертную и косную жизнь, сохраняющую неизменным свой традиционный уклад и лишенную всякого стремления к дальнейшему развитию. Эта уступка почти лишила смысла соглашение в целом. По мере всё более жесткого закрепления религиозной формы ритуалы, вместо того чтобы служить напоминанием о духовном смысле жизни, стали вырождаться в формальные обряды, утрачивая свою живую суть. Постоянные попытки изменить эту форму через создание новых сект и религиозных школ приводили лишь к утверждению новых ритуалов или видоизменению прежних, ибо спасительный элемент свободного и деятельного разума был отвергнут. Материальная жизнь, отданная во власть Неведения, бесцельной и бесконечной двойственности, стала болезненным и тягостным ярмом, избавиться от которого можно было только бегством.

Школы индийской йоги также оказались жертвами этого компромисса. Индивидуальное совершенство или освобождение сделались главной целью, уединение того или иного рода и отказ от обычной деятельности – условием, отвержение жизни – вершиной йогических усилий. Учитель передавал свое знание лишь небольшому кругу учеников. И даже если предпринимались попытки основать более широкое духовное движение, конечной целью все-таки оставалось освобождение индивидуальной души. Пакт, заключенный с погрузившимся в инертную неподвижность обществом, в основном соблюдался.

Целесообразность такого компромисса при сложившемся в то время положении вещей в мире не подвергается сомнению. Благодаря такому компромиссу в Индии смогло сформироваться общество, посвятившее себя сохранению и почитанию духовности; благодаря ему Индия стала страной, занимающей особое место среди всех остальных стран, в которой, как в крепости, высочайший духовный идеал смог выжить под натиском окружающих сил и сохраниться в своей первозданной чистоте. Но всё же это был лишь компромисс, а не абсолютная победа. Материальная жизнь утратила божественный импульс, побуждающий ее к росту; духовная жизнь сохранила, благодаря удалению от мира, свою возвышенность и чистоту, но утратила возможность проявить всю полноту своей силы и приносить пользу миру. Поэтому по воле божественного Провидения страна йогинов и саньясинов была вынуждена вступить в жесткий и неизбежный контакт с тем самым элементом, который она отвергала, элементом прогрессивного Разума, получив возможность наверстать упущенное и приобрести то, что теперь от неё требовалось[13].

Нам нужно еще раз осознать, что индивид существует не только сам по себе и для себя одного, но и в коллективе и для коллектива, и что индивидуальное совершенство и освобождение не исчерпывают всего Божественного Замысла в отношении мира. Полная свобода для одного человека подразумевает освобождение также и других – всех наших собратьев, всего человечества. Наилучшее применение нашего совершенства заключается в том, чтобы, воплотив божественный образ в себе, способствовать распространению этого знания среди других людей, пока наконец это не станет возможным и для всех остальных.

Таким образом, на основе конкретного рассмотрения человеческой жизни в трех возможных аспектах ее проявления мы приходим к тому же выводу, который сделали раньше, рассмотрев общие направления творческой деятельности Природы и три основных этапа ее эволюции. И мы начинаем понимать всеохватывающую цель нашего синтеза йоги.

Дух – это венец универсального существования; Материя – его основа; Разум – связующее звено между ними. Дух есть то, что вечно; Разум и Материя – средства проявления и орудия действия этого вечного начала. Дух есть то, что скрыто и что должно быть проявлено; разум и тело – средства, при помощи которых он стремится раскрыть, обнаружить себя. Дух есть образ Владыки Йоги; разум и тело – средства, предназначенные Им для воплощения этого образа в феноменальном существовании. Вся Природа есть попытка постепенного самораскрытия сокровенной Истины, всё более и более успешное воплощение в материальном мире божественного образа.

Но то, что Природа стремится осуществить в массах в ходе медленной эволюции, йога осуществляет в индивиде путем стремительной революции. Она действует через ускорение всех энергий Природы, через возвышение, сублимацию всех ее функций. В то время как Природа развивает духовную жизнь с великими трудностями и вынуждена постоянно возвращаться назад ради достижения менее высоких реализаций, йога с помощью своей возвышенной силы и метода концентрации энергии позволяет идти прямо к цели и попутно обрести совершенство разума и даже, при желании, совершенство тела. Природа ищет Божественное в своих собственных проявленных символах; йога идет за пределы Природы к Владыке Природы, за пределы вселенной – к Трансцендентному и может возвратиться обратно, неся трансцендентный свет и силу и власть Всемогущего.

Но в итоге их цель – едина. Распространение йоги во всем человечестве должно стать окончательной победой Природы над собственной склонностью к медлительности и скрытию Божественного под внешними масками. Так сейчас через усилия прогрессивного разума в сфере Науки она стремится сделать всё человечество способным к полному развитию ментальной жизни. Аналогичным образом при помощи йоги она неизбежно должна стремиться подготовить его для нового эволюционного восхождения, второго рождения, духовного бытия. И подобно тому, как ментальная жизнь использует и совершенствует материальную, духовная жизнь станет использовать и совершенствовать материальное и ментальное существование, чтобы они могли стать средствами божественного самовыражения. Всякий раз, когда духовное начало приобретает первостепенное значение, наступает легендарная Сатья-юга или Крита-юга[14] – век Истины, проявленной в мире символов, эпоха осуществления великой работы, когда Природа в человечестве, озаренная, одухотворенная, исполненная радости и блаженства, пребывает в мире и покое на вершине своих усилий.

Задача человека – познать подлинное значение универсальной Природы, избавиться от непонимания и пренебрежительного отношения к великой вселенской Матери или неправильного использования ее энергий и неуклонно стремиться с помощью ее поистине могущественных средств достичь ее высочайшего идеала.

Глава IV. Системы Йоги

Те же соотношения между различными психологическими составляющими человеческого существа и связанные с ними разнообразные виды деятельности и цели, являющиеся объектом усилий человека (которые мы рассмотрели в нашем кратком обзоре естественной эволюции), находят отражение и в основополагающих принципах и методах различных школ йоги. И если мы попытаемся объединить и согласовать их основные практические методы и главные цели, мы обнаружим, что и здесь принципы, лежащие в основе деятельности Природы, являются естественной основой и условием их синтеза.

С одной стороны, йога превосходит обычные способы деятельности космической Природы и поднимается над нею. Ибо цель Универсальной Матери – объять Божественное во всей Его полноте и воплотить Его в своей игре и своих творениях. Но в высочайших взлетах йоги она превосходит себя и постигает Божественное в Нем самом, находящееся за пределами универсума и не принимающее никакого участия в космической игре. Поэтому некоторые полагают, что это не только наивысшая, но и единственно истинная или единственно достойная цель йоги.

И, тем не менее, Природа, когда осуществляет переход на следующий эволюционный уровень, всегда опирается на то, что уже сформировала в процессе эволюции. Не что иное, как индивидуальное человеческое сердце, сублимируя или возвышая свои наиболее высокие и чистые эмоции, достигает трансцендентного Блаженства или невыразимой Нирваны; не что иное, как индивидуальный разум человека, преобразуя свои обычные функции в знание, превосходящее ментальный уровень, постигает свое единство с Невыразимым и растворяется в этом трансцендентном единстве, расставаясь со своим обособленным существованием. И всегда именно индивид, отдельное «Я», чье восприятие обусловлено Природой и чья деятельность осуществляется с помощью ее формаций, восходит к постижению «Я» необусловленного, свободного и трансцендентного.

На практике, прежде чем появится какая-либо возможность для йоги, необходимо наличие трех составляющих – нужны, так сказать, три согласные стороны, готовые принять участие в общей работе: Бог, Природа и человеческая душа, или, прибегая к более абстрактной терминологии, Трансцендентное, Универсальное и Индивидуальное. Если человек и Природа предоставлены самим себе, то один связан активностью второй, поэтому индивид не способен существенно превзойти медленный эволюционный процесс Природы. Необходимо нечто трансцендентное, свободное от власти природы и более великое, чем она, нечто, способное воздействовать и на нас, и на нее, привлекая нас к Себе и заставляя ее согласиться, по доброй воле или по принуждению, на это индивидуальное восхождение.

Именно поэтому в основе любой системы йогической философии лежит концепция Ишвары, Господа, высшей души или высшего «Я», к которому обращено стремление духовного искателя и которое дарует ему просветляющее прикосновение и силу реализации. Равным образом истинна и обратная идея, на которой особенно настаивает Йога Преданности, – а именно, что не только индивид нуждается в Трансцендентном и ищет Его, но и Трансцендентное в определенном смысле нуждается в индивиде и ищет его. Как бхакта ищет и жаждет своего Бхагавана, так и Бхагаван ищет и жаждет своего бхакту[15]. Йога знания не может существовать без человека, ищущего знания, высшего объекта познания и божественного использования индивидом универсальных возможностей знания; не может быть Йоги преданности без человека, возлюбившего Бога, высшего объекта любви и наслаждения, и божественного использования индивидом универсальных возможностей духовного, эмоционального и эстетического наслаждения; не может быть Йоги труда без человека-работника, высшей Воли, Владыки всех трудов и всех жертвоприношений, и божественного использования индивидом универсальных возможностей силы и действия. Если даже в интеллектуальном плане мы придерживаемся чисто монистической концепции высшей истины мироздания, на практике мы все же вынуждены признавать наличие этой вездесущей Триады.

В действительности, связь индивидуального человеческого сознания с божественным составляет саму суть йоги. Йога – это воссоединение того, что в условиях игры универсальной Природы стало обособленным, с собственным истинным «я», собственным источником и собственной универсальной сущностью. Такой контакт может быть в любой точке того сложно организованного, многомерного сознания, которое мы называем своей личностью. Его можно осуществить на физическом уровне, через тело; на витальном – через функционирование тех составляющих, которые определяют состояние и переживания нервной части нашего существа; на ментальном – благодаря эмоциональным переживаниям сердца, деятельности динамичной воли или пониманию ума либо – в более широких масштабах – благодаря общему преобразованию ментального сознания во всех его проявлениях. Божественного Сознания можно также достичь благодаря пробуждению к непосредственному восприятию универсальных или трансцендентных Истины и Блаженства, когда центральное эго, сосредоточенное в уме, обращается к Божественному. Какую точку соприкосновения мы выберем, таким и будет тип нашей йогической практики.

Ибо если, оставив в стороне все сложности специфических методов основных школ йоги, всё еще широко распространенных в Индии, мы сосредоточим свой взгляд на главном принципе каждой из них, то мы обнаружим, что они располагаются в восходящем порядке, который начинается с тела, низшей ступени этой лестницы, и восходит в конце концов к непосредственному контакту индивидуальной души с трансцендентным и универсальным «Я». Хатха-йога избирает в качестве средств достижения совершенства и реализации единства с Божественным тело и витальные функции; ее внимание сосредоточено на работе с «грубым телом». Раджа-йога в качестве своего главного рычага избирает ментальное существо в различных его аспектах; она сосредоточивает свое внимание на «тонком теле». Триединый Путь Действий, Любви и Знания использует в качестве отправной точки ту или иную часть ментального существа: волю, сердце или интеллект – и стремится в результате ее преобразования и обращения к Божественному достичь Истины, Блаженства и Бесконечности, которые несут человеку освобождение и составляют природу духовной жизни. Его метод состоит в том, чтобы установить связь между Пурушей, воплощенным в индивидуальном теле, и божественным Пурушей, пребывающим во всех телах и вместе с тем превосходящим всякую форму и имя.

Хатха-йога ставит своей целью достижение власти над жизнью и телом, сочетание которых в виде «оболочки для пищи» и витального проводника образует, как мы видели, грубое тело – сбалансированную систему, являющуюся основой всех действий Природы в человеческом существе. Этот установленный Природой баланс витально-физической структуры отвечает задачам обычной эгоистической жизни, но не отвечает целям хатха-йогина. Ибо он рассчитан только на то незначительное количество витальной или динамической силы, которого достаточно, чтобы обеспечить нормальное функционирование физического тела на протяжении средней человеческой жизни и более или менее адекватное выполнение им обычных действий, определяемых предназначением индивидуальной жизни, воплощенной в данном теле, и условиями окружающей среды. Хатха-йога поэтому стремится усовершенствовать это творение Природы, установить новый баланс, который позволил бы физическому проводнику выдерживать всё более мощный поток витальной или динамической силы Праны, неограниченной, почти бесконечной по объему и интенсивности. В Природе этот баланс основан на индивидуализации ограниченного количества и ограниченной мощности силы Праны. Индивид, в силу своей личной и наследственной привычки, не способен вместить, использовать или контролировать большее количество энергии. Хатха-йога открывает путь к универсализации индивидуального витального существа по мере того, как тело обучается воспринимать, усваивать, использовать и контролировать намного менее фиксированный и более мощный поток универсальной энергии.

Главными методами Хатха-йоги являются асана (āsana) и пранаяма (prāṇāyāma). С помощью своих многочисленных асан или фиксированных поз она вначале исцеляет тело от того беспокойства, которое свидетельствует о его неспособности вместить витальные силы, вливающиеся в него из универсального Океана Жизни, не растрачивая их в движении и действии, наделяет его исключительным здоровьем, силой и гибкостью и стремится освободить его от привычек, делающих его зависимым от обычной физической Природы и не позволяющих ему преодолеть узкие границы ее обычного функционирования. В древней традиции Хатха-йоги всегда предполагалось, что человек может достичь такого мастерства в овладении телом, что будет способен даже в значительной мере обрести победу над силой тяжести. При помощи различных вспомогательных, но весьма сложных и тщательно разработанных методов хатха-йогин добивается такого состояния, когда его тело полностью освобождается от нечистоты, а нервная система очищается для тех дыхательных упражнений, которые являются самыми важными его инструментами. Эти упражнения называются пранаямой, практикой, позволяющей добиться контроля над дыханием и витальной силой, ибо дыхание является главной физической функцией витальных сил. Прибегая к пранаяме, хатха-йогин преследует двойную цель. Во-первых, она позволяет достичь максимального совершенства тела. Витальный проводник жизненной силы освобождается от многих обычных нужд физической Природы; достигаются крепкое здоровье, продление молодости, часто – необычайно долгая жизнь. С другой стороны, пранаяма пробуждает свернувшуюся кольцом «змею» пранической энергии в витальной оболочке и открывает йогину уровни сознания, сферы опыта, сверхъестественные способности, недоступные в обычной человеческой жизни, и вместе с тем невероятно усиливает те энергии и способности, которыми человек уже обладает. Эти достижения могут быть еще больше укреплены и получить дальнейшее развитие при помощи других вспомогательных методов, имеющихся в распоряжении хатха-йогина.

Достижения Хатха-йоги поэтому поражают глаз и производят сильное впечатление на заурядный или физический ум. И всё же в итоге у нас может возникнуть вопрос, что же мы приобретаем в результате всего этого колоссального труда? Цель физической Природы: сохранение физической жизни самой по себе, достижение высочайшего совершенства и даже, в определенном смысле, способность более интенсивного наслаждения физическим существованием – получает решение на необычайно высоком уровне. Но слабость Хатха-йоги заключается в том, что ее сложная и трудоемкая практика требует столь значительных затрат времени и энергии и столь полного устранения от обычной человеческой жизни, что использование ее результатов в жизни этого мира становится либо неосуществимым практически, либо чрезвычайно ограниченным. Если же в награду за эту потерю мы обретаем другую жизнь в ином, внутреннем мире, динамическую ментальную жизнь, то этих же результатов можно достичь и с помощью других систем – Раджа-йоги, Тантры, предлагающих гораздо менее трудоемкие методы и не требующих столь строгого соблюдения необходимых условий. С другой стороны, физические достижения Хатха-йоги, а именно – увеличение витальной силы, продление молодости, здоровье, долголетие – не многого стоят, поскольку фактически превращают нас в скупцов, озабоченных достижением личного совершенства, отвернувшись от общечеловеческой жизни, не используя свои достижения во благо других, не делая их частью общего мирового достояния. Хатха-йога достигает больших результатов, но платит за них непомерную цену и преследует очень незначительную цель.

Раджа-йога ставит более высокие цели. Она стремится к освобождению и совершенству не физического тела, а ментального существа, к обретению контроля над эмоциональной и чувственной жизнью, господства над всем аппаратом мысли и сознания. Она сосредоточивает внимание на читте, субстанции ментального сознания, в которой берут начало все эти движения, и пытается – точно так же, как Хатха-йога в отношении своего физического тела – прежде всего очистить и успокоить эту субстанцию. Обычное состояние человека – внутренний хаос и смятение, состояние государства, раздираемого внутренними распрями и лишенного действенной власти; ибо правитель, Пуруша, подчинен собственным министрам, то есть различным силам человеческого существа, подчинен даже своим подданным – инструментам чувств, эмоций, действий, удовольствий. На смену этой подчиненности должна прийти свараджья, полная власть над собой. Для этого в первую очередь необходимо помочь силам порядка восторжествовать над силами беспорядка и хаоса. Первоочередная задача Раджа-йоги – это подчинение существа строгой самодисциплине, в результате чего на смену необузданным побуждениям и реакциям, которым любит потакать низшее витальное существо, приходят правильные склонности ума и правильный образ мышления. Приверженность истине, отвержение всех эгоистических стремлений, непричинение вреда другим, чистота, постоянная медитация и обращенность к божественному Пуруше – истинному владыке ментального царства приводят к тому, что в уме и сердце утверждается чистое, умиротворенное и ясное состояние.

Однако это только первый шаг. Затем необходимо полностью успокоить обычную деятельность ума и чувств, с тем чтобы душа могла свободно подняться к высшим состояниям сознания и заложить основание для совершенной свободы и обретения полной власти над собой. Но Раджа-йога не забывает и о том, что ограничения обычного ума обусловлены, главным образом, его зависимостью от реакций нервной системы и тела. Поэтому она заимствует из системы Хатха-йоги ее методы, асаны и пранаяму, но в каждом случае избирает из всех многочисленных и сложных форм этой практики один-единственный самый простой и самый эффективный метод, позволяющий достичь нужной цели кратчайшим путем. Таким образом она избегает свойственной Хатха-йоге сложности и громоздкости, используя в то же время эффективность ее методов для установления контроля над телом и витальными функциями и для пробуждения внутренней динамической силы, называемой на языке йоги кундалини (kuṇḍalinī), – змея внутренней Энергии, спящая, свернувшись кольцом, в основании позвоночного столба, которая обладает сверхъестественной скрытой силой. Добившись этого, система Раджа-йоги стремится полностью успокоить неугомонный ум и поднять его на более высокий уровень сознания, используя метод сосредоточения ментальной силы и проходя через ряд последовательных стадий, ведущих к самадхи.

При помощи состояния самадхи, в котором ум получает возможность оставить свою ограниченную деятельность в бодрствующем состоянии и подняться в более свободные и высокие сферы сознания, Раджа-йога достигает сразу двух целей. Она раскрывает в нас способность к чистой ментальной деятельности, освобожденной от суеты и беспорядка внешнего сознания, и позволяет, опираясь на нее, подняться к еще более высоким, супраментальным планам, где индивидуальная душа вступает в свое истинное, духовное существование. Кроме того, она наделяет нас также способностью по своей воле превращать сознание в энергию, направленную на избранный объект, что, согласно нашей философии, является принципом изначальной космической энергии и методом божественного воздействия на мир. Благодаря этому йогин, уже овладевший высшим супракосмическим знанием и опытом в состоянии транса, становится способен теперь уже в состоянии бодрствования получать непосредственно любое знание и использовать любую силу, которые могут оказаться полезными или необходимыми для деятельности в объективном мире. Ибо древняя система Раджа-йоги искала не только свараджьи, власти над собой или личного господства, абсолютного контроля собственного сознания над всеми свойственными ему состояниями и движениями, но и самраджьи, «внешнего» господства, власти собственного сознания над своими действиями во внешнем мире и внешними обстоятельствами.

Таким образом, становится понятно, что подобно тому, как Хатха-йога, работая с праной и телом, ищет супранормального совершенства физической жизни и ее способностей и выходит за ее пределы в сферу ментальной жизни, так и Раджа-йога, оперируя умом, ищет супранормального совершенства и развития способностей ментальной жизни и выходит за ее пределы в сферу духовного существования. Но слабость этой системы состоит в том, что в своей практике она слишком зависит от аномальных состояний транса. Это ограничение ведет прежде всего к определенной отстраненности от физической жизни, которая является основой всей нашей жизнедеятельности и полем осуществления наших ментальных и духовных достижений. И особенно важным ограничением является то, что духовная жизнь в этой системе слишком тесно связана с состоянием самадхи. Наша цель состоит в том, чтобы духовная жизнь и ее опыт могли быть полностью проявлены и использованы в бодрствующем состоянии и даже стать естественными функциями нашей природы и частью нашей повседневной деятельности. Но в Раджа-йоге духовная жизнь, скорее, стремится отойти на второй план по отношению к нашей обычной жизни, вместо того чтобы низойти и овладеть всем нашим существованием.

Триединый Путь преданности, знания и трудов стремится охватить ту область, которую Раджа-йога оставляет без внимания. Его отличие от Раджа-йоги состоит в том, что он не занимается тренировкой всей ментальной системы с помощью тщательно подобранных упражнений, рассматривая их как средство достижения совершенства, но овладевает некоторыми ее основными составными частями: интеллектом, сердцем, волей – и стремится преобразовать их обычные функции, переключая внимание от обычных внешних занятий и сосредоточивая его на Божественном. Другое его отличие состоит в том (и с точки зрения интегральной Йоги, в этом его недостаток), что он пренебрегает ментальным и телесным совершенством и стремится только к обретению чистоты как условию божественной реализации. Еще один его недостаток – по крайней мере, в современных методах практики – состоит в том, что те, кто следует этим тройственным путем, обычно избирают только один из трех параллельных путей, чуть ли не противопоставляя его двум другим, вместо того чтобы двигаться к объединенной гармонии интеллекта, сердца и воли в интегральной божественной реализации.

Путь Знания ставит целью реализацию единого и высшего «Я». Используя метод интеллектуального размышления, вичара (vicāra), практикующий на этом Пути движется к правильному распознаванию, вивека (viveka). Он рассматривает и различает разнообразные элементы нашего видимого, или феноменального, бытия и, отказываясь отождествлять себя с каждым из них, в результате исключает и обособляет их в одной общей категории в качестве «составляющих Пракрити», феноменальной Природы, или творений Майи, феноменального сознания. Таким образом он может достичь правильного отождествления себя с чистым и единым «Я», которое не подвержено изменениям и разрушению и не обусловлено каким-либо феноменом или сочетанием феноменов. При этом Путь Знания в том виде, в каком его обычно практикуют, ведет к отвержению человеком феноменальных миров как иллюзии и в итоге – к полному и безвозвратному растворению индивидуальной души во Всевышнем.

Но такой исход, исключающий участие человека в мировом существовании, не является единственным и неизбежным результатом Пути Знания. Ибо если человек следует по этому пути, обладая более широким взглядом на мир и с менее личными целями, то метод Знания может служить средством активного завоевания космического существования для Божественного, а не только вести к уходу в трансцендентные сферы. При этом отправной точкой будет служить реализация высшего «Я» не только в собственном существе, но и во всех существах, и в итоге – осознание того факта, что даже все феноменальные аспекты мира есть игра божественного сознания, а не что-то абсолютно чуждое его истинной природе. На основе этой реализации возможно дальнейшее расширение знания и преобразование всех форм познания, даже относящихся к наиболее мирской стороне жизни, в проявления деятельности божественного сознания, посредством которых можно воспринимать и осознавать единый и единственный Объект познания – как в его сути, так и в игре его форм и символов. Использование такого метода вполне может привести к возвышению всей сферы человеческого интеллекта и восприятия на божественный уровень, к его одухотворению и к оправданию тяжелого космического труда во имя рождения знания в человеке и человечестве.

Путь Преданности ставит целью наслаждение высочайшей Любовью и Блаженством и обычно стремится к познанию высшего Господа в Его личностном аспекте, выступающего по отношению к вселенной как божественный Любящий и вкушающий наслаждение. При этом мир воспринимается как игра Господа (в которой наша человеческая жизнь представляет собой конечную стадию), проходящая через различные фазы, когда Господь то скрывает себя, то открывает взору любящего. Принцип Бхакти-йоги заключается в том, чтобы охватить все обычные отношения человеческой жизни, в которых участвуют эмоции, и направить их не на поддержание преходящих мирских привязанностей, а на обретение радости Вселюбящего, Всепрекрасного и Всеблаженного. Поклонение и медитация – это только средства, помогающие подготовить себя для встречи с Божественным, установить с ним более глубокие и близкие отношения. И эта йога – воистину всеобъемлюща в эмоциональном плане, так как охватывает все чувства, так что даже враждебность и противодействие по отношению к Божественному рассматриваются как определенная форма Любви – любви неистовой, нетерпеливой и искаженной – и как одно из возможных средств реализации Божественного и спасения души. Этот путь тоже, если он практикуется так, как обычно, ведет к отказу от участия в мировом существовании и к растворению в трансцендентном и супракосмическом Сознании – правда, это растворение другого рода в отличие от монистического.

Но и здесь подобный результат, исключающий жизнь в мире, не является неизбежным. Сама эта йога предлагает первую поправку, когда не ограничивает проявления божественной любви отношениями между высшей Душой и индивидом, но распространяет ее и на обычные чувства доброжелательства и взаимного уважения между самими бхактами, объединенными общей реализацией высочайшей Любви и Блаженства. Она предлагает и еще более широкую поправку, предусматривая реализацию божественного объекта Любви, присутствующего во всех существах, не только человеческих, но и животных и даже во всех формах жизни. Таким образом, мы видим, как такая более широкая реализация Йоги Преданности может служить возвышению всей сферы человеческих эмоций, чувств и эстетического восприятия на божественный уровень, ее одухотворению и оправданию космической борьбы ради обретения любви и радости нашей человеческой природой.

Путь Трудов ставит целью посвящение всей человеческой деятельности и каждого действия высшей Воле. Он начинается с отказа от каких бы то ни было эгоистических целей в своей работе, от любых действий, совершаемых в личных интересах или ради успеха в мире. Благодаря такому отречению наши разум и воля настолько очищаются, что мы начинаем ясно осознавать великую универсальную Энергию – как истинного исполнителя всех наших действий, и Владыку этой Энергии – как Того, кто ими руководит и управляет. Индивид при этом предстает всего лишь как маска, внешнее средство, инструмент или, с более позитивной точки зрения, как сознательный центр действия и взаимосвязи с феноменальным миром. Выбор и руководство каждым действием всё более осознанно предоставляются этой высшей Воле и этой универсальной Энергии. В конце концов, все наши действия, так же как и их результаты, отдаются ей без остатка. Целью здесь является освобождение души от порабощенности, вызванной ее сосредоточенностью на внешней стороне вещей и ее реакциями на события феноменального мира. Карма-йога, подобно другим путям, используется как метод, который ведет к освобождению от существования в проявленном мире и растворению во Всевышнем. Но и здесь такой исключительный результат не является неизбежным. Этот путь может с таким же успехом привести и к осознанию Божественного во всех энергиях, событиях и действиях, и к свободному и неэгоистическому участию души в космической деятельности. При таком подходе этот путь ведет к возвышению всех проявлений человеческой воли и всех видов деятельности на божественный уровень, к их одухотворению и оправданию космического труда ради обретения человеком свободы, силы и совершенства.

Очевидно также, что при интегральном взгляде на мир эти три пути едины. Божественная Любовь должна естественным образом вести к совершенному знанию Возлюбленного в результате полного единения с Ним, превращаясь при этом в путь Знания, и к божественному служению, превращаясь в путь Действий. Точно так же и совершенное Знание должно вести к совершенной Любви и Радости и к безусловному приятию трудов и действий Того, которого мы познали. Действия, совершаемые в духе посвящения, должны привести к безраздельной любви к Владыке Жертвоприношения и глубочайшему знанию Его путей и Его существа. Именно такой триединый путь позволяет нам легче всего достичь абсолютного знания Единого, безграничной любви к Нему и преданного служения Ему во всех существах и во всех Его проявлениях.

Глава V. Синтез

В силу самой природы основных систем йоги, каждая из которых имеет дело с одним из аспектов сложного человеческого целого и стремится реализовать в полной мере его высшие возможности, может показаться, что при достаточно широком и продуманном подходе попытка объединить все эти системы должна естественным образом увенчаться созданием некой всеобъемлющей интегральной йоги. Но эти системы столь сильно отличаются друг от друга в сфере приложения своих усилий, столь высоко специализированны и сложны формы их практики, требующие точного исполнения в мельчайших деталях, столь долго утверждалось взаимное противостояние их идей и подходов, что нам будет совсем не просто обнаружить путь к подлинному их синтезу.

Попытка механически соединить их в одно целое была бы не синтезом, а смешением различных систем. Практикуя их по очереди, одну за другой, мы также вряд ли добьемся успеха, учитывая краткость нашей человеческой жизни и ограниченность нашей энергии, не говоря уже о колоссальных затратах труда, которые подразумевает столь сложный и многосторонний процесс. Некоторым действительно удается успешно практиковать таким поочередным способом Хатха-йогу и Раджа-йогу. И в недалеком прошлом мы видели тому уникальный пример, представленный нам жизнью Рамакришны Парамахамсы, пример великой духовной личности, которая сначала устремляется прямо к божественной реализации – так сказать, силою овладевает царствием небесным, – а затем поочередно осваивает различные йогические методы, с невероятной быстротой постигая их суть, чтобы каждый раз возвратиться к главному: к реализации и переживанию единства с Богом благодаря силе любви, расширению врожденной духовности в разнообразном и многоплановом духовном опыте и спонтанному проявлению интуитивного знания. Однако данный случай не может быть распространен на всех людей и возведен в общее правило, поскольку он имел совершенно особое предназначение и отвечал велению времени: на примере великого и неоспоримого опыта могущественной души показать истину, которая сегодня более всего нужна человечеству и к которой с трудом продвигается мир, веками разделенный на враждующие друг с другом секты и школы, гласящую, что все школы и системы являются различными формами и частями единой интегральной истины и каждая из них так или иначе движется к единому высшему знанию, переживаемому на собственном опыте. Единственное, что необходимо, это познать Божественное, стать Им и обладать Им – и это достижение включает в себя все остальные или ведет к ним. К этому единственному благу нам нужно стремиться и именно его мы должны в конце концов достичь, а всё остальное, что избирает для нас божественная Воля: все необходимые формы выражения и средства проявления – приложится само собой.

Таким образом, ни механическое соединение разнообразных систем йоги, ни поочередное их освоение не приведет нас к синтезу, который мы предлагаем осуществить. Для этого мы должны оставить в стороне внешние формы различных йогических дисциплин и сосредоточиться скорее на том главном, основополагающем принципе, свойственном для них всех, который включал бы в себя эти отдельные принципы и находил им должное место и применение, и на той главной движущей силе, которая является общим ключом к их столь различным методам и которая, таким образом, способна произвести естественный отбор среди их разнородных энергий и объединить их полезные достижения. Именно такова была наша исходная цель, когда мы приступили к нашему сравнительному анализу методов Природы и методов йоги, и вот мы вновь вернулись к ней, но теперь мы уже можем отважиться на некоторое конкретное решение.

Прежде всего, мы видим, что в Индии до сих пор существует замечательная йогическая система, которая по сути своей является синтетической и основывается на великом центральном принципе Природы, великой природной движущей силе; но эта система представляет собой отдельное направление йоги, а не является синтезом, объединяющим учения других школ. Эта система – путь Тантры. Из-за ряда своих особенностей Тантра пользуется дурной славой среди тех, кто не является ее последователем, и прежде всего из-за особенностей ее «пути левой руки», Вама-марги, которая не стремится превзойти двойственность добродетели и порока и вместо того, чтобы заменить их спонтанной безупречностью действий, кажется, сделала самопотворство методом своей практики, а необузданную моральную распущенность нормой социальной жизни. Тем не менее, в истоке своем Тантра была великой и могущественной системой, основанной на идеях истинных, по крайней мере, частично. Даже ее разделение на «путь правой руки» и «путь левой руки», Дакшина-маргу и Вама-маргу, отражало в себе некую глубокую истину. Согласно древнему символическому смыслу, слова «дакшина» и «вама» определяли разницу между путем Знания и путем Ананды: Природы в человеке, обретающей освобождение благодаря правильному распознаванию своих энергий, элементов, потенциальных способностей и возможностей, и Природы в человеке, достигающей освобождения благодаря радостному приятию и умелому использованию своих энергий, элементов и способностей. Но оба пути пришли в итоге к забвению своих изначальных принципов, искажению символов и падению.

Если, тем не менее, и здесь также мы оставим в стороне узко практические методы и попытаемся обнаружить главный принцип, то увидим прежде всего, что Тантра явно отличается от ведических методов йоги. В определенном смысле все школы, рассмотренные нами ранее, являются по сути своей ведантистскими; их сила заключается в знании и оно же является их методом, хотя это знание и не всегда является плодом умственных усилий, но может быть знанием сердца, выражающимся в любви и вере, или знанием воли, реализующимся в действии. Во всех этих школах Владыкой Йоги является Пуруша, Сознательная Душа, которая познает, созерцает, побуждает, управляет. Но в Тантре это, скорее, Пракрити, Душа Природы, Энергия, Воля, обладающая всей полнотой власти, исполнительная сила мироздания. Проникая в глубинные тайны этой полновластной Воли, ее метода, ее «тантры», а затем используя полученное знание на практике, йогин-тантрист достигал целей своей дисциплины: силы, совершенства, освобождения, блаженства. Вместо того чтобы отвернуться от проявленной Природы и ее трудностей, он встречал их лицом к лицу, противостоял им и побеждал их. Но в итоге, в соответствии с общей тенденцией Пракрити, тантрическая йога в значительной степени утратила свои принципы, став более механистичной по своему характеру и зависимой от формул и ритуалов, и превратилась в оккультный механизм, всё еще могущественный при правильном его использовании, но утративший чистоту своего изначального замысла.

Основная концепция Тантры представляет нам одну сторону истины: поклонение Энергии, Шакти как единственной действенной силе вселенной, без которой ничто невозможно осуществить. Другую сторону истины мы находим в ведантистской концепции Шакти как силы Иллюзии и в стремлении обрести освобождение от обманчивой видимости, порождаемой активной Энергией, в безмолвном пассивном Пуруше. Но в интегральной концепции Сознательная Душа есть Господин, а Душа Природы – его Энергия, исполняющая волю своего владыки. Пуруша есть Сат, самосущее сознание, чистое и безграничное; Шакти или Пракрити есть Чит, то есть сила самосущего сознания Пуруши, чистая и безграничная. Отношения между ними отражают взаимосвязь полюсов покоя и действия. Состояние, когда Энергия поглощена блаженством самосущего сознания, – это покой; состояние, когда Пуруша реализует себя в деятельности своей Энергии, – это действие, созидание и наслаждение или Ананда становления. Но если Ананда является истоком и первопричиной всякого становления, то его методом является Тапас, или сила сознания Пуруши, сосредоточенная на своих бесконечных возможностях в существовании и извлекающая из них истинные идеи или Идеи-Реальности, виджняна (vijñāna), которые, будучи творением всеведения и всесилия Самосущего, неизбежно реализуются и содержат в себе природу и закон собственного становления, воплощая их в формах разума, жизни и материи. Окончательное торжество и всемогущество Тапаса и неизбежное воплощение Идеи – это основа всякой йоги. В человеке эти принципы (Тапаса и Виджняны) проявляются в виде Воли и Веры: воли, которая неизбежно реализуется в жизни, поскольку основывается на Знании, и веры, которая представляет собой отражение в низшем сознании пока еще не проявленной Истины или Идеи-Реальности. Именно о такой неизбежности, с которой реализует себя такая Идея, идет речь в следующей фразе Гиты: Yo yac-chraddhaḥ sa eva saḥ, «то, во что человек верит, или какова Идея, в которой он твердо убежден, тем он и становится».

Мы видим, таким образом, что представляет собой с психологической точки зрения – а йога это не что иное, как практическая психология – концепция Природы, от которой мы должны отталкиваться. Это самореализация Пуруши с помощью собственной Энергии. Но в движении Природы существует два принципа: высший и низший, или, если угодно, божественный и небожественный. Различие, в действительности, существует лишь при подходе с практической точки зрения; ибо нет ничего, что не являлось бы божественным, и, при более широком взгляде, такое разграничение столь же условно, как и проведение различия между естественным и сверхъестественным, ибо всё сущее является естественным. Всё сущее пребывает в Природе и всё сущее пребывает в Боге. Но с практических позиций между ними есть существенное различие. Низшая Природа – та, которую мы знаем, которой являемся и которой будем оставаться до тех пор, пока такова наша вера, – действует путем ограничения и разделения, основывается на Неведении и достигает вершины в жизни эго. Высшая Природа – та, к которой мы стремимся, – действует путем примирения противоположностей и преодоления ограничений, основывается на Знании и достигает вершины в жизни божественной. Восхождение от низшей Природы к высшей и является целью йоги. Это восхождение может осуществиться путем отвержения низшей Природы и перехода в высшую – согласно общепринятой точке зрения – или же путем трансформации низшей Природы и возвышения ее до уровня высшей. Именно это должно быть целью интегральной Йоги.

Но в любом случае для того, чтобы перейти к высшей сфере бытия, мы должны использовать в качестве средства для восхождения нечто, присущее низшей сфере, и каждая из школ йоги избирает свою собственную отправную точку или свой собственный путь бегства. Они сосредоточивают свои усилия на той или иной активности низшей Пракрити и обращают ее к Божественному. Но естественная деятельность Природы в нас представляет собой интегральный процесс, в котором участвует всё многообразие элементов нашего существа и который затрагивает всё, что нас окружает. Вся жизнь – это Йога Природы. Йога, в которой мы нуждаемся, также должна быть интегральным, всеобъемлющим процессом Природы, а вся разница между йогином и обычным человеком состоит в том, что йогин стремится, чтобы на смену интегральному функционированию в нем низшей Природы, деятельность которой происходит в эго, посредством эго и основываясь на принципе разделения, пришло интегральное функционирование высшей Природы, деятельность которой происходит в Боге, осуществляется Богом и основывается на единстве. В сущности, если бы нашей целью было лишь бегство из мира к Богу, то нам не стоило бы тратить время и силы на создание некоего интегрального пути. В этом случае всё, что нам нужно было бы сделать, это выбрать из тысяч путей, ведущих к Богу, один-единственный кратчайший путь, не размениваясь на изучение всех остальных. Но если наша цель – трансформация всего своего существа по образу Божественного бытия, то интегральный путь становится необходимым.

Наш метод, таким образом, должен состоять в том, чтобы всем своим существом войти в сознательное соприкосновение с Божественным и призвать Его преобразовать всё наше существо в Свое существо; так что в определенном смысле сам Бог, наша подлинная Личность, становится садхаком этой садханы[16], так же как и Владыкой Йоги, который использует нашу низшую личность в качестве центра божественного преображения и средства достижения собственного совершенства. По существу, давление Тапаса, силы сознания в нас, сосредоточенной на Идее божественной Природы, на том, чем мы являемся в нашей целостности, приводит к реализации божественной Природы. Божественное, всеведущее и всемогущее, нисходит в ограниченное и затемненное существо, постепенно просветляет и наполняет энергией всю низшую природу и заменяет собственным действием все проявления низшего света и деятельности смертного человеческого существа.

С точки зрения внутренней, психологической реальности, этот метод заключается в постепенном отказе от эго со всеми проявлениями его качеств и его функциями и замещении его запредельным высшим «Я» с его грандиозными и неисчислимыми, но всегда безупречными действиями, всецело предавая себя в руки Божественного. Безусловно, это не самый короткий путь к небесам и не самая легкая садхана. Она требует огромной веры, неустрашимой смелости и, самое главное, неистощимого терпения. Ибо эта йога имеет три стадии, из которых только последняя может быть быстрой и сопровождаться абсолютным блаженством: вначале эго делает усилия, чтобы войти в соприкосновение с Божественным; затем происходит масштабная, всесторонняя, а значит, трудоемкая подготовка, осуществляемая с помощью действия влияния Божественной Силы, всей низшей Природы на всю низшую природу, которая должна научиться воспринимать высшую Природу и стать ею; и наконец должна произойти полная трансформация. Но в действительности божественное Могущество, часто оставаясь скрытым и действуя незаметно, приходит на смену нашей слабости и ведет нас вперед даже тогда, когда мы теряем веру, мужество и терпение. Она помогает «слепому стать зрячим, а хромому – преодолеть горные кручи». Ум начинает осознавать благотворную силу высшего Закона и неослабевающую поддержку божественной Милости; сердце соприкасается с Владыкой всего сущего и Другом человечества, или с вселенской Матерью, которая поддерживает садхака и помогает ему пройти через все неудачи и падения. Вот почему этот путь – самый трудный из всех и вместе с тем, если принять во внимание беспрецедентность его задач и величие цели, – самый легкий и самый прямой.

Процесс преобразования низшей природы под воздействием высшей отличается тремя характерными признаками. Во-первых, для него не существует какой-либо жестко установленной системы или строгой последовательности действий, как в отдельных направлениях йоги – скорее, это свободный, внешне непоследовательный, но тем не менее целенаправленный и неуклонный процесс изменения, осуществляемый в зависимости от характерных особенностей личности, в которой он разворачивается, полезных качеств, свойственных индивидуальной природе, и тех препятствий, которые она создает на пути очищения и совершенствования. Из этого следует, что каждый человек в своем движении по пути йоги, в известном смысле, использует свой индивидуальный метод. И в то же время существует несколько общих направлений внутренней работы (справедливых для всех систем йоги), которые позволяют нам создать не просто жесткую систему, а нечто вроде «шастры» или научного метода такой синтетической йоги.

Во-вторых, этот процесс, будучи интегральным, принимает нашу природу такой, какой она сформировалась в процессе нашей прошлой эволюции, и, не отвергая в ней ничего, ведет нас к божественному преображению. Каждая часть нашего существа, оказавшись в искусных руках великого Мастера, подвергается трансформации и являет свой подлинный и совершенный образ, которому наша природа безуспешно пытается соответствовать ныне. Наблюдая на собственном опыте за развитием этого процесса, мы начинаем понимать, как устроено это низшее проявленное существо, и осознавать, что всё в нем, сколь бы уродливым, низменным и примитивным оно ни казалось, является лишь более или менее искаженным или несовершенным отражением какого-то элемента или действия, принадлежащего гармонии божественной Природы. Мы начинаем понимать, что имели в виду риши Вед, описывая праотцев человечества, которые, как кузнецы на своей наковальне, выковывали формы для богов.

В-третьих, действуя в нас, божественная Сила использует все обстоятельства нашей жизни в качестве средства для практики интегральной Йоги. Любое переживание, любое взаимодействие с внешним миром, даже самое незначительное или самое губительное, находит место в этом преобразовании, и каждый внутренний опыт, вплоть до самой жестокой боли и самого постыдного падения, становится шагом на пути к совершенству. И мы начинаем ясно видеть, как действует в нас тот универсальный метод, при помощи которого Бог ведет к совершенству весь этот мир; мы постигаем Его замысел – открыть свет в темноте, могущество в слабом и падшем, блаженство в горе и страдании. Мы обнаруживаем, что в деятельности как низшей, так и высшей природы божественный метод по сути своей один и тот же – только в одном случае этот процесс является медленным и неосознанным, основанным на подсознательной деятельности Природы, а в другом – он становится быстрым и осознанным, поскольку инструмент узнает руку Мастера. Вся жизнь – это Йога Природы, стремящейся проявить Бога, скрытого в ней. Обращение к йоге происходит в тот момент, когда это стремление может стать сознательным, а значит, достичь в человеке своей подлинной цели. При этом энергии, которые рассеивались и беспорядочно использовались в эволюции на уровне низшей природы, должны быть собраны воедино и сосредоточены на достижении одной цели.

Интегральный метод приносит интегральный результат. Прежде всего, это интегральная реализация Божественного Бытия – реализация Единого не только в аспекте неделимого единства, но и в аспекте множественности, столь же необходимом для обретения полного знания Единого относительным сознанием, как и первый; реализация единства не только во всеобъемлющем Духе, но и в бесконечном многообразии сил, миров и творений.

А значит, и интегральное освобождение. Это не только свобода, порожденная нерушимым единством с Божественным во всех частях нашего существа, саюджья-мукти (sāyujya-mukti), которая приносит нам состояние освобождения даже в условиях разделения и двойственности; не только салокья-мукти (sālokya-mukti), которая позволяет всему нашему сознательному существованию обрести состояние, присущее Божественному, состояние Сат-Чит-Ананды; но это также и обретение божественной природы через трансформацию этого низшего существа по образу Божественного, проявленного в человеке, садхармья-мукти (sādharmya-mukti), и полная и окончательная свобода всего существа, освобождение сознания от преходящей формации эго и его слияние с Единосущим – универсальным как в мире, так и в отдельной личности и трансцендентно единым как в мире, так и за пределами всего мироздания.

Благодаря этой интегральной реализации и полному духовному освобождению достигается совершенная гармония результатов Знания, Любви и Действий. Ибо в этом случае человек полностью избавляется от эго и достигает отождествления своего существа с Единым во всем и за пределами всего. Но поскольку наше развивающееся сознание не ограничено достигнутой реализацией, мы обретаем также и единение в Блаженстве, и гармонию многообразия в Любви, так что все отношения, существующие в условиях космической игры, остаются возможными для нас даже тогда, когда мы пребываем в единстве с Возлюбленным на высших уровнях нашего существа. А поскольку мы, благодаря такому расширению сознания, способны обрести свободу в духе, который объемлет жизнь и не нуждается в уходе от нее, мы получаем возможность, отвергнув эгоизм, ограниченность и нечистоту, превратить свои разум и тело в канал божественного действия, свободно изливающегося на мир.

Божественному существованию присуща не только свобода, но также чистота, блаженство и совершенство. Интегральная чистота, которая обеспечивает, с одной стороны, совершенное отражение в нашем существе божественного Бытия, а с другой – совершенное выражение в нас его Истины и Закона в условиях жизни и в виде правильного функционирования того сложного инструмента, который образуют внешние части нашего существа, – таково условие интегральной свободы. Результатом ее становится интегральное блаженство, в котором возможны одновременно и Ананда единения со всем существующим в этом мире, поскольку всё воспринимается как образ Божественного, и Ананда переживания того, что не принадлежит этому миру. Интегральная чистота подготавливает достижение интегрального совершенства нашего человеческого существа как образа Божественного, проявляющегося в условиях человеческого вида, – совершенства, основанного на особой ничем не ограниченной свободе бытия, любви и радости, игры знания и игры воли, выражающей себя в могуществе и деятельности, лишенной эгоизма. Такая интегральная реализация также становится возможной в ходе интегральной Йоги.

Совершенство включает в себя совершенство разума и тела – то есть высшие достижения Раджа-йоги и Хатха-йоги займут свое место во всеобъемлющей формуле синтеза, к которому в конце концов должно прийти человечество. В любом случае, интегральный метод должен включать в себя максимальное развитие умственных и физических способностей человечества, достижимое при помощи йоги. Впрочем, обретение таких способностей не имело бы никакого смысла, если бы они не предназначались для использования в интегральной умственной и физической жизни. Такого рода интегральная ментальная и физическая жизнь была бы, по своей сути, выражением духовного бытия в истинных ментальных и физических ценностях. Таким образом, мы смогли бы осуществить синтез трех уровней Природы и трех форм человеческого существования, развитых или развиваемых ею в процессе эволюции. Мы смогли бы соединить в своем освобожденном существе и более совершенных видах деятельности материальную жизнь, нашу основу, и умственную жизнь, наш инструмент на переходной стадии развития.

Но интегральное преображение, к которому мы стремимся, не было бы реальным или даже возможным, если бы оно ограничивалось индивидуальной реализацией. Поскольку обладание божественным совершенством предполагает, что мы должны полностью реализовать себя не только в собственных бытии, жизни и любви, но и в бытии, жизни и любви всех остальных, то распространение нашей свободы и ее результатов на других стало бы неизбежным следствием и окончательной целью нашего освобождения и совершенства. Значит, такого рода усилия, неизбежные в процессе интегрального преобразования, рано или поздно должны привести к расширению индивидуальной реализации до масштабов всего человечества.

Божественное преображение обычной материальной жизни человека и его великих вековых усилий к ментальному и нравственному развитию личности и общества благодаря распространению совершенной духовной жизни на все человечество стало бы венцом как индивидуальных, так и коллективных усилий. Такое свершение – не что иное, как воплощение «царства небесного внутри» в царство небесное вовне, что означает также подлинное осуществление идеала, к которому так или иначе стремятся все религии мира.

Всеобъемлющий синтез совершенства, о котором человек только способен помыслить, является единственно достойным стремлением для тех, чей исполненный благоговения взгляд постигает Бога, тайно пребывающего в человеке.

Часть первая. Йога Божественных Трудов

Глава I. Четыре инструмента йоги

Йога-сиддхи, совершенство, обретаемое в результате практики йоги, легче всего может быть достигнуто благодаря одновременному использованию четырех важных инструментов йоги. Первым таким инструментом является знание истин, принципов, сил и процессов, которые ведут к духовной реализации – шастра (śāstra). Затем – терпеливая и настойчивая работа, опирающаяся на знание, сила нашего собственного стремления – утсаха (utsāha). В-третьих, это непосредственное руководство, пример и влияние Учителя – гуру, который помогает нам возвысить наше знание и стремление в сферу духовного опыта. И, наконец, способствующий фактор Времени – кала (kāla), ибо у всего сущего есть цикл процесса собственного развития и период божественного становления.

* * *

Высшая Шастра интегральной Йоги есть вечная тайна Веды в сердце всякого мыслящего живого существа. Лотос вечного знания и вечного совершенства скрыто пребывает внутри нас в виде нераскрывшегося бутона. И он распускается – быстро или постепенно, лепесток за лепестком, путем последовательных реализаций, – когда разум человека обращается на поиски Вечного, а его сердце, избавляясь от рабской привязанности к преходящим объектам видимого мира, устремляется к Бесконечному. Все события жизни, все мысли, все побуждения к действию и внутренние порывы, порождаемые нашими способностями, все переживания и опыты, активные и пассивные, становятся отныне средствами, помогающими разбить панцирь, скрывающий нашу душу, и устранить все препятствия на пути неизбежного освобождения. Тот, кто избирает Бесконечное, сам является избранником Бесконечного. Он получил божественное прикосновение, без которого невозможно пробуждение, невозможно раскрытие духа. Но когда такое прикосновение получено, победа неизбежна – будет ли она одержана стремительно в течение одной человеческой жизни или же потребует настойчивых усилий на протяжении многих стадий цикла существования в проявленной вселенной.

Нет ничего из того, что способен познать разум, что не было бы уже заложено в качестве потенциального знания в раскрывающейся душе человека. Точно так же любое совершенство, достигаемое нами во внешнем существе, является лишь реализацией вечного совершенства Духа, пребывающего внутри нас. Мы познаем Божественное и становимся Божественным, поскольку уже являемся Им в скрытых глубинах своего существа. Всякое учение, всякое становление представляет собой открытие, обнаружение того, что уже заложено внутри нас. Тайна человека – в постижении самого себя; а самопознание и рост сознания – средство и путь достижения этой высшей цели.

Обычно посредником такого внутреннего открытия становится Слово – то, что услышано (śruta). Оно может прийти к нам изнутри, оно может также прийти к нам извне. Но в любом случае Слово – лишь средство, с помощью которого пробуждается скрытое знание. Внутреннее слово может исходить от нашей глубочайшей души, которая всегда открыта Божественному, или же это может быть слово тайного универсального Учителя, пребывающего в сердцах всех существ. В редких случаях человеку не требуется никакого другого учителя, так как весь остальной процесс йоги развивается благодаря постоянному влиянию и под руководством внутреннего Гуру. Лотос знания раскрывается изнутри, под воздействием силы озаряющего света, исходящего от Того, кто обитает в лотосе нашего сердца. Поистине велики те немногие, для кого достаточно такого внутреннего знания и кому нет нужды полагаться на слово Писаний или помощь живого учителя.

Слово, приходящее извне как откровение Божественного, является необходимой помощью в работе внутреннего самораскрытия; это может быть слово мудрости, пришедшее из прошлых времен, или же более могущественное слово живого Гуру. Иногда это слово-откровение является лишь своего рода предлогом для того, чтобы внутренняя сила пробудилась и проявила себя. Это, можно сказать, уступка Божественного, всемогущего и всеведущего, универсальному закону, который управляет Природой. Именно это, как сказано в Упанишадах, произошло с Кришной, сыном Деваки, который услышал слово риши Гхоры и обрел знание. То же самое относится и к Рамакришне, который своими внутренними усилиями достиг главного, основополагающего озарения, а затем обращался к помощи учителей разных йогических школ, но каждый раз способ и быстрота, с которой он достигал высшей реализации каждого из этих путей, доказывали, что эта помощь для него была лишь уступкой общему правилу, согласно которому знание только тогда является эффективным, когда ученик получил его от своего Гуру.

Но чаще всего влияние Слова, полученного как божественное откровение, занимает в жизни садхака гораздо большее место. Если йога опирается на Писание, Шастру – на Слово, в котором йогины прошлого воплотили свой духовный опыт, – то ее можно практиковать самостоятельно только с помощью собственных усилий или прибегая к помощи Гуру. В этом случае мы обретаем духовное знание, концентрируясь на тех истинах, которые нам передали, и оно становится осознанным и живым, когда эти истины познаются на собственном опыте. Мы продвигаемся в йоге, следуя методам, закрепленным в Писании или традиционных учениях, углубляя и проясняя свое понимание благодаря наставлениям Учителя. Такая практика является более узкой, но и более безопасной и эффективной в своих пределах, поскольку она подобна накатанной дороге, ведущей к хорошо известной цели.

Садхаку интегральной Йоги нужно помнить, что всякое Писание, каким бы великим оно ни было по своему авторитету и широким по своему духу, является лишь частичным выражением вечного Знания. Он может черпать в Шастре помощь и поддержку, но никогда не станет ограничивать свое развитие даже величайшим из Писаний. Если Писание отличается глубиной, многогранностью, глобальностью видения, то его влияние на садхака может оказаться в высшей степени благотворным и сыграть неоценимую роль в его прогрессе. Оно может помочь ему пробудиться и повести его к высочайшим озарениям и к постижению на собственном опыте величайших истин бытия. Садхак может длительное время руководствоваться в своей практике йоги каким-то одним Писанием или использовать несколько Писаний поочередно – если он следует великой традиции индуизма, это могут быть, например, Гита, Упанишады, Веды. Возможно также, что в своем духовном развитии он будет по большей части опираться на богатый и разнообразный опыт познания истин, заключенных во многих Писаниях, и использовать для созидания будущего всё богатство высших достижений прошлого. Но в конце концов, а еще лучше (если возможно) в самом начале он должен утвердиться и жить всегда в своей душе, которая превосходит все выраженные в словах Истины – śabdabrahmātivartate, превосходит всё, что он когда-либо слышал, и всё, что еще услышит, – śrotavyasya śrutasya ca. Ибо он не является садхаком какого-либо Писания или даже всех Писаний вместе взятых; он – садхак Бесконечного.

Существует другой вид Шастры, который является не Писанием, а теоретическим объяснением и описанием методов, принципов действия и техники исполнения, особенностей того пути йоги, который садхак избрал. У каждого пути есть своя Шастра – либо Писание, либо традиционное знание, передаваемое из уст в уста по длинной линии преемственности. В Индии любое духовное учение – существует ли оно в письменной форме или в устной традиции – обычно вызывает у людей чувство глубокого уважения или даже благоговения. Считается, что все направления и пути йоги уже четко обозначены и изучены и знание о них запечатлено в Шастре. Учитель же, получивший это традиционное знание и реализовавший его в жизни, ведет ученика по пути, проложенному еще в глубокой древности. Часто можно даже услышать возражения против новой практики, новой системы йоги или нового учения: «Это противоречит Шастре». Но никогда – ни прежде, ни теперь – в реальной практике йоги на самом деле не было этой жесткой догматичности, которая подобно железной двери закрывает доступ для новой истины, нового откровения, нового более глубокого знания. Запечатленное в Писаниях или традиционное учение передает знание и опыт, накопленные в течение многих веков – систематизированные, упорядоченные, изложенные в доступной для начинающего ученика форме. Его значение и пользу поэтому трудно переоценить. Но всегда остается широкая возможность для появления новых методов и путей развития. Даже Раджа-йогу – систему, развившуюся в настоящую науку, – можно практиковать другими способами, отличными от тщательно разработанного метода Патанджали. Каждый из трех путей, тримарга (trimārga)[17], разделяется на множество боковых ветвей, которые у цели вновь сходятся вместе. Истинное знание, которое лежит в основе любой йоги, остается неизменным, но система, последовательность, методы и формы духовной практики могут отличаться и должны меняться в соответствии с особыми потребностями и побуждениями, характерными для индивидуальной природы, которые должны быть удовлетворены, даже если основополагающие истины остаются неизменными и одними и теми же для всех.

Интегральная Йога, объединяющая в себе другие направления йоги, в особенности должна избегать каких бы то ни было ограничений, налагаемых предписаниями традиционных учений или Шастры. Ибо, охватывая знания, дошедшие до нас из прошлого, она стремится организовать их по-новому в соответствии с потребностями и целями настоящего и будущего. Абсолютная свобода как в сфере духовного опыта, так и в изложении обретенного знания с использованием новых терминов и новых словосочетаний является условием ее естественного формирования. Стремление охватить всю жизнь – это позиция не пилигрима, следующего к своей цели прямой проторенной дорогой, но первопроходца – по крайней мере, в области духовного знания, – прокладывающего свой путь сквозь девственный лес. Ибо йога в течение длительного времени оставалась отстраненной от жизни, а древние системы (подобные тем, что создали наши ведические праотцы), которые стремились охватить и ее в своих исканиях, теперь очень далеки от нас, поскольку часто пользуются непонятными нам терминами и предлагают формы практики, неприменимые в современной жизни. Человечество с тех пор прошло большой путь, увлекаемое потоком вечного Времени, и сегодня для решения той же самой проблемы необходимо найти новую отправную точку.

В интегральной Йоге мы не только ищем Бесконечное, но и призываем Бесконечное проявить себя в человеческой жизни. Поэтому Шастра нашей йоги должна предусматривать бесконечную свободу для ищущей души человека. Возможность свободно изменять характер и форму взаимодействия с Универсальным и Трансцендентным в соответствии с особенностями природы каждого человека является непреложным условием полноты духовной жизни. Вивекананда, подчеркивая, что, по мере всё большего единения мировых религий формы их самовыражения будут становиться всё богаче и разнообразнее, сказал однажды, что это неотъемлемо присущее им единство достигнет совершенства, когда каждый человек обретет свою собственную религию и когда он, не связанный ограничениями никаких сект и никаких традиционных вероучений, будет свободно следовать процессу развития своей природы в ее взаимоотношениях со Всевышним. Точно так же можно сказать, что совершенство интегральной Йоги будет достигнуто тогда, когда каждый человек сможет следовать своим собственным путем йоги, направляя развитие своей природы к тому, что превосходит ее пределы. Ибо свобода есть высший закон и величайшее достижение.

И всё же необходимо указать некоторые общие ориентиры, которые могли бы помочь садхаку правильно направить свой ум и духовную практику. Но они должны быть сформулированы, скорее, как общие законы, принципиальные положения, как очень полезные, но широкие рекомендации, которые указывают направление усилий и развития, а не как жесткая система строгих предписаний, которым нужно неукоснительно следовать. Любая Шастра является результатом духовного опыта прошлого и средством, помогающим обрести будущий духовный опыт. Она является помощью и в какой-то степени руководством. Она расставляет указатели на пути, обозначает главные дороги и уже изученные маршруты, давая возможность путешественнику понять, куда и какой дорогой он следует.

Остальное зависит от собственных усилий и опыта садхака и от силы Гуру.

* * *

Быстрота продвижения вперед, масштаб и интенсивность духовного опыта, значительность достижений как в начале пути, так и долгое время спустя зависят прежде всего от устремленности и усилий самого садхака. Йога представляет собой процесс восхождения души человека от состояния, характерного для эго, – когда сознание поглощено явлениями видимого мира и привязано к преходящим формам – к состоянию, в котором Трансцендентное и Универсальное могут низойти в индивидуальное существо и трансформировать его. Поэтому первым определяющим элементом сиддхи является настойчивость, с которой человек стремится совершить этот переход, интенсивность силы, которая побуждает душу обратиться к своей внутренней реальности. И здесь первостепенную важность имеют устремленность сердца, сила воли, сосредоточенность ума, упорство и твердая решимость, позволяющая неуклонно направлять энергию на достижение поставленной цели. Идеальный садхак должен быть вправе сказать о себе словами Библии: «Ревность моя о Господе снедает меня». Именно эта «ревность о Господе», utsāha, – пылкое рвение, охватывающее всю природу в поиске своей божественной реализации, vyākulatā, неутолимая жажда сердца обрести Божественное – поглощает эго и разрушает его узкие и тесные границы, открывая доступ к всеобъемлющему и полному восприятию того, к чему человек стремится, того, что, будучи универсальным и трансцендентным, во всех отношениях превосходит даже самую великую и возвышенную индивидуальную природу и личность.

Но это только одна сторона силы, работающей для достижения совершенства. Процесс интегральной Йоги включает в себя три этапа, которые на самом деле не являются четко обозначенными или строго разграниченными, но которые тем не менее образуют определенную последовательность. Прежде всего необходимо стремиться совершить, по крайней мере, первичное преобразование своего существа и выйти за пределы своей ограниченной личности хотя бы настолько, чтобы это позволило установить связь с Божественным. Затем нужно позволить низойти в нас тому, что превосходит нашу природу, тому, с чем мы вошли в соприкосновение, с целью трансформации всего нашего сознательного существа. И, наконец, мы должны сделать наше преображенное человеческое существо проводником божественной Силы в мире. До тех пор, пока связь с Божественным не станет достаточно устойчивой, пока у нас не будет ясного и постоянного осознавания нашего единства с Ним, sāyujya, до тех пор в садхане, как правило, должен преобладать элемент личных усилий. Но по мере того, как эта связь будет всё больше укрепляться, садхак должен начать осознавать, что в нем действует не его собственная, а какая-то иная сила – сила, превосходящая его эгоистические усилия и способности, и постепенно он научится подчинять себя этой Силе и препоручать ей осуществление своей йоги. В конце концов, его собственные воля и сила становятся едиными с этой высшей Силой; они сливаются с божественной Волей и ее трансцендентной и универсальной Силой. Он обнаруживает, что теперь Божественная Сила совершает все необходимые изменения в его ментальном, витальном и физическом существах, действуя с беспристрастной мудростью и дальновидной эффективностью, недоступными для нетерпеливого и алчного эго. Когда же это отождествление, это слияние с Божественным становится абсолютным, тогда человек становится центром божественного проявления в мире. Его очищенное, освобожденное, пластичное, просветленное существо может теперь служить непосредственным проводником высшей Силы, осуществляющей более масштабную Йогу всего человечества или сверхчеловечества, Йогу духовного развития или преобразования всей Земли.

В действительности всё и всегда совершается высшей Силой. Ощущение, что это именно мы стремимся к цели и прилагаем усилия для ее достижения, порождается эгоистическим умом, который пытается неверным и несовершенным способом отождествиться с деятельностью божественной Силы. Он упорно старается применить к переживаниям супрафизического плана бытия обычные ментальные понятия, применимые к переживаниям обычной жизни в мире. В повседневной жизни мы действуем с позиции эго, ощущая себя отдельной, обособленной личностью; мы думаем, что действующие в нас универсальные силы принадлежат нам; мы воспринимаем то, что является результатом избирательной, созидательной и прогрессивной деятельности Трансцендентного на уровне нашего ума, нашей жизни и нашего тела, как результат наших собственных усилий, нашей мудрости, силы и добродетельности. Озарение приносит нам знание, что эго – лишь инструмент; мы начинаем осознавать и ощущать, что всё это является «нашим» в том смысле, что принадлежит нашему высшему, интегральному «Я», единому с Трансцендентным, а не нашему инструментальному эго. Все препятствия и заблуждения, с которыми мы сталкиваемся в ходе работы, привносим в нее мы сами; истинная же действующая сила принадлежит Божественному. Когда человеческое эго осознает, что его воля на самом деле всего лишь орудие, что его мудрость – лишь невежество и детский лепет, что его сила подобна неуверенным шагам ребенка, а его добродетель – лишь претензия на непогрешимость, и научается вверять себя Тому, что превосходит его, тогда оно обретает спасение. За видимой свободой и мнимой независимостью нашего индивидуального существа, к которой мы столь глубоко привязаны, скрывается самая жалкая зависимость от тысяч внушений, побуждений, сил, от которых мы обособились в своей маленькой личности. Наше эго, гордо заявляющее о своей свободе, в действительности, живет в самом тягостном рабстве, являясь в каждый момент своего существования игрушкой, марионеткой бесчисленных существ, сил и влияний универсальной Природы. Растворяясь в Божественном, эго обретает истинную полноту; отрекаясь от себя ради того, что его превосходит, оно избавляется от своих оков и ограничений и приходит к абсолютной свободе.

Но всё же в духовной практике каждый из трех этих этапов имеет свою пользу и необходимость и каждому из них следует отвести свое время и место. Наш путь не был бы безопасным и эффективным, начни мы сразу с последней и высшей стадии. Неверным было бы и преждевременно переходить с одной ступени на другую. Ведь даже если мы с самого начала признаем существование Всевышнего своим умом и сердцем, в нашей природе остаются элементы, которые могут еще долго препятствовать тому, чтобы это знание стало подлинной реализацией. А без такой реализации наша ментальная вера не может стать динамической реальностью; она по-прежнему будет лишь формальным знанием, а не живой истиной, лишь идеей, а не действенной силой. И даже если это знание начало превращаться в реальность, все же было бы опасно слишком рано предполагать или считать, что мы полностью предали себя в руки Всевышнего или стали его орудием. Такая самонадеянность может привнести в садхану губительную ложь; она может привести к беспомощной инертности или, освящая движения эго Именем Божественного, гибельно исказить и свести на нет весь процесс йоги. Существует более или менее продолжительный период внутренних усилий и борьбы, в ходе которого человек должен отвергнуть темноту и искажения низшей природы и с твердой и непоколебимой решимостью встать на сторону божественного Света. Мы должны овладеть ментальными энергиями, эмоциями сердца, витальными желаниями и даже физическим существом так, чтобы они научились всегда занимать правильную позицию или воспринимать и откликаться только на влияния высших сил. Только когда это будет действительно сделано, низшая природа сможет отдать себя высшей, потому что только в этом случае жертва будет принята.

Прежде всего садхак, используя личную волю, должен овладеть эгоистическими энергиями своего существа и обратить их к Свету и к Истине; сделав это, он должен затем научиться безошибочно распознавать Истину и Свет, всегда принимать их и неукоснительно им следовать. По мере своего совершенствования он, всё ещё опираясь на собственную волю, собственные усилия и энергии, учится видеть в них инструменты высшей Силы и сознательно подчинять их действия высшей Воле. В ходе дальнейшего развития его воля, усилия, энергия перестают восприниматься им как его собственные и становятся действиями высшей Силы и Воли в индивидуальном существе. Но, тем не менее, между божественным Источником и человеческим проводником остается своего рода пропасть, преодолевая которую поток божественной Энергии неизбежно утрачивает хотя бы отчасти свою чистоту и силу, а иногда и претерпевает очень серьезные искажения. На последнем этапе самосовершенствования с постепенным исчезновением в человеке эгоизма, нечистоты и невежества это последнее разделение исчезает, и все в нем становится проявлением действия Силы Божественного.

* * *

Если высшая Шастра интегральной Йоги – это вечная тайна Веды в сердце всякого человека, то ее высший Наставник и Учитель – это внутренний Наставник, Учитель Мира, джагад-гуру, скрыто пребывающий в нас. Это он озаряющим светом своего знания рассеивает в нас тьму; во всевозрастающем сиянии этого света он сам постепенно проявляется в нас во всем своем великолепии. Он всё больше и больше раскрывает в нас свою божественную природу, которой присущи свобода, блаженство, любовь, сила, бессмертное существование. Он увлекает нас ввысь своим божественным примером, становясь нашим идеалом, и преобразует наше низшее существование по образу и подобию того, что он провидит в нас. Наполняя нас своим присутствием и силой, он наделяет индивидуальное существо способностью, позволяющей ему достичь тождества с универсальным и трансцендентным.

Каков же его метод, его система? У него нет никакого метода и, вместе с тем, он использует любые методы. Его система – естественная организация наивысших процессов и движений, доступных природе. С одинаковым вниманием и тщательностью относясь как к самым ничтожным мелочам и к самым незначительным с виду действиям, так и к самым великим и важным свершениям, он в итоге преображает всё наше существо, возвышая всё в нем в сферы Света. Ибо в его йоге нет ничего столь ничтожного, что не заслуживало бы внимания, и нет ничего столь великого, чтобы не попытаться этого достичь. Слуга и ученик божественного Мастера не подвержен гордости и эгоизму, ибо всё для него и за него совершается свыше, – и точно так же он не имеет права приходить в уныние из-за своих недостатков или изъянов собственной природы, ибо Сила, работающая в нем, является безличной (или сверхличной) и бесконечной.

Полное признание этого внутреннего Наставника, Учителя йоги, который есть свет и владыка всех жертвоприношений, цель всех усилий – имеет первостепенную важность на пути к интегральному совершенству. Неважно, как мы увидим его вначале: как безличную Мудрость, Любовь и Силу, стоящую за всем сущим, как Абсолют, проявляющийся в относительном и влекущий его к себе, как наше собственное высшее «Я» и высшее «Я» всех созданий, как божественную Личность, пребывающую в нас и во всем сущем в любой из Его (или Ее) бесчисленных форм и под любым именем, или же как постигаемый умом идеал. В конце концов мы осознаем, что он есть всё это и более, чем всё это вместе взятое. Путь, которым разум приходит к нему, очевидно, будет зависеть от прошлой эволюции и нынешней природы садхака

Этот внутренний Гуру поначалу бывает скрыт от нас из-за самих наших усилий и поглощенности эго собой и своими интересами. По мере того, как наше сознание проясняется и беспорядочные эгоистические порывы уступают место спокойному процессу самопознания, мы начинаем осознавать источник света, всё ярче сияющего внутри нас. Оглядываясь назад, мы начинаем понимать – видя, как все наши невежественные и противоречивые поступки вели нас к цели, которую мы начинаем осознавать лишь теперь, – что еще до того, как мы вступили на путь йоги, развитие нашей жизни преднамеренно направлялось к этой поворотной точке. Ибо теперь нам начинает открываться подлинный смысл всех наших поисков и усилий, успехов и неудач. Наконец-то мы можем понять причину пережитых нами испытаний и страданий и оценить, какую великую помощь оказало нам всё, что противостояло нам и ранило нас, и сколь необходимы для нас были даже падения и ошибки. Позднее мы начинаем распознавать это божественное руководство, уже не только обращая взгляд в прошлое, а в настоящем – видя, как формирует наши мысли трансцендентный Провидец, как направляет нашу волю и наши действия всеобъемлющая Сила, как вдохновляют нашу эмоциональную жизнь всеохватывающие Блаженство и Любовь, привлекающие к себе всё сущее и приемлющие всё. Мы узнаем его и в более тесных личных взаимоотношениях, которые мы лишь едва ощущаем в начале пути и которые в конце его заполняют всю нашу жизнь; мы ощущаем вечное присутствие верховного Владыки, Друга, Возлюбленного, Учителя. Мы распознаем его в самой сути своего существа по мере сближения и единения с более великим и свободным бытием; ибо мы постигаем, что это чудесное развитие не является результатом наших собственных усилий: это вечное Совершенство преображает нас по своему образу и подобию. Тот, кто предстает Господом или Ишварой в йогической философии, Учителем – в нашем сознательном существе (чайтья гуру или антарьямин), Абсолютом – для мыслителя, Непознаваемым – для агностика, универсальной Силой – для материалиста, высшей Душой и верховной Шакти, – Единый, выступающий в разных вероучениях под разными именами и в разных формах, – является Владыкой нашей йоги.

Увидеть Его, познать Его, стать Им и реализовать Его в нашем внутреннем существе и во всей нашей внешней природе, это то, к чему мы всегда неосознанно стремились и что отныне становится сознательной целью нашего земного существования. Осознавать Его во всех частях нашего существа, а также во всем, что наш разделяющий ум считает не относящимся к нашему существу, – таково высшее завоевание индивидуального сознания. Принадлежать Ему и обладать Им в себе и во всем сущем – таково условие обладания всей полнотой власти и всемогуществом. Наслаждаться Его присутствием во всех состояниях: бездействия и деятельности, покоя и могущества, переживания единства всего сущего и его многообразия – вот подлинное счастье, к которому безотчетно стремится джива, индивидуальная душа, воплощенная в мире. Постижение индивидом на собственном опыте той истины, которую скрывает в себе универсальная Природа и ради осознания которой она трудится, – таково наиболее полное определение цели интегральной Йоги. Это означает преображение человеческой души в душу божественную и человеческой жизни – в жизнь божественную.

* * *

Самый верный путь к этой интегральной реализации – найти Владыку тайны, который пребывает в нас, быть постоянно открытыми божественной Силе, которая также есть божественная Мудрость и Любовь, и доверить ей процесс преобразования нашего существа. Но поначалу эгоистическому сознанию очень трудно сделать это. И даже если ему это удастся, еще труднее добиться того, чтобы такое состояние открытости и полной самоотдачи стало совершенным и установилось во всех частях существа. Трудности прежде всего обусловлены тем, что укоренившиеся в нас эгоистические привычки, которые определяют наши мысли, чувства, ощущения, преграждают нам путь к восприятию [божественной Силы]. В дальнейшем основной причиной затруднений становится то, что душе, скрытой покровами эго, не просто поддерживать веру, самоотдачу и стойкость, необходимые на этом пути. Божественное действует не так, как того желает или считает правильным эгоистический ум, так как оно через заблуждения ведет к истине, через страдания – к блаженству, через несовершенства – к совершенству. Эго не способно видеть, куда ведет его божественный Проводник; оно противится Ему, утрачивает веру и решимость и не желает идти вперед. Но эти недостатки не имеют большого значения, ибо наш внутренний божественный Учитель не может быть оскорблен нашими бунтами или обескуражен нашим неверием, или оставить нас из-за нашей слабости – Он принимает нас с бесконечной любовью матери и неиссякаемым терпением учителя. Но когда мы отказываемся следовать Его руководству, то утрачиваем сознание, позволяющее нам воспринимать Его благодать, хотя и не лишаемся благоприятных результатов Его влияния в настоящем или, по крайней мере, возможности получить их в будущем. А отказываемся мы потому, что перестаем отличать свое высшее «Я» от низшего, посредством которого Он подготавливает возможность своего проявления в нашем существе. Как в самих себе, так и в окружающем мире мы не можем увидеть Бога за внешними проявлениями его деятельности, и, главным образом, потому, что он действует в нас, используя естественные свойства нашей природы, а не с помощью серии чудес, совершаемых по собственной прихоти. Человеку же, чтобы обрести веру, нужны чудеса; ему хочется быть ослепленным, чтобы увидеть Божественное. Это нетерпение и невежество таят в себе большую опасность и могут иметь гибельные последствия, если, отказываясь следовать божественному руководству, мы обращаемся к иной, ложной Силе, которая готова потворствовать нашим желаниям и побуждениям, и просим ее вести нас, называя ее божественным Именем.

Но если человеку трудно уверовать в нечто, незримо пребывающее в нем самом, ему легче поверить в то, что он может представить существующим вне его. Духовный прогресс большинства людей требует поддержки извне, внешнего объекта поклонения. Им необходим видимый образ Бога или человек, воплощающий Его в себе – Аватар, Пророк или Гуру; иногда требуется и принимается и то, и другое. Ибо, отвечая на потребность человеческой души, Божественное может проявиться как в образе божества, так и в образе богочеловека или же просто человека, используя эти грубые одеяния, столь надежно скрывающие Его, чтобы вести человека по пути познания духа.

В ответ на эту потребность души индуистская духовная традиция формирует понятия Ишта-Деваты, Аватара и Гуру. Ишта-Девата, избранное божество, это не какая-то Сила низшего порядка – это имя, образ трансцендентного и универсального Божественного. Практически любая религия имеет в своей основе или использует одно из таких имен или один из таких образов Божественного. Очевидно, что душа человека нуждается в таком образе. Бог – это Всё и больше, чем Всё. Но как человеку постичь то, что больше, чем Всё? Поначалу ему не под силу охватить даже и Всё, так как он сам, в своем активном сознании, является ограниченной и обособленной формацией и может открыться лишь тому, что имеет соответствие с его ограниченной природой. Между тем, Всё включает в себя и то, что превосходит понимание человека или кажется слишком ужасным его эмоциональному существу и приводит в смятение его чувства. Или же он просто не может представить себе такое Божественное, не может приблизиться к Нему или не может признать Его, если это нечто, что выходит за пределы его невежественных или ограниченных представлений. Ему нужно увидеть Бога в знакомом образе: либо в образе человека, либо как что-то, превосходящее человека, но соответствующее его представлениям о высочайшем и доступное восприятию его чувствами или его пониманием. Иначе ему будет трудно войти в соприкосновение и единение с Божественным.

Но даже тогда он нуждается в человеческом посреднике, чтобы иметь возможность почувствовать Божественное в чем-то близком его человеческой природе, ощутить Его влияние и последовать Его примеру в образе человека. Отвечая на эту потребность, Божественное воплощается в человеческом теле и приходит как Аватар, Воплощение Божественного – Кришна, Христос, Будда. Или же, если и в этом облике человеку трудно распознать Божественное, Оно проявляет себя, используя менее чудесного посредника: Пророка или Учителя, – поскольку многие из тех, кто не может постичь или допустить существования Божественного Человека, готовы открыться высокодуховному человеку, считая его не воплощением Бога, а учителем мира или представителем Божественного на Земле.

Но и этого недостаточно: необходимы личный пример, непосредственное влияние и наставления живого учителя – так как лишь немногим удается черпать действенную силу в образе и духовном примере Учителей и Аватаров прошлого и распространять их учение на собственную жизнь. В ответ на эту потребность индуистская традиция устанавливает отношения Гуру – ученика. Иногда Гуру может быть Воплощением Божественного или Учителем мира, но достаточно уже, если он является для ученика образцом божественной мудрости, если он может передать ему некое знание божественного идеала или помочь почувствовать, что такое настоящая связь человеческой души с Вечным.

Садхак интегральной Йоги использует все эти вспомогательные средства в соответствии со своей собственной природой; но он должен преодолевать присущие им ограничения и отвергать притязания на исключительность, свойственные эгоистическому уму, который твердит: «Мой Бог, мой Аватар, мой Пророк, мой Гуру», – и, одержимый духом сектантства и фанатизма, противопоставляет свой идеал всем остальным. Любые проявления сектантства и фанатизма должны быть исключены, поскольку они несовместимы с интегральной реализацией Божественного.

Наоборот, садхак интегральной Йоги не будет удовлетворен до тех пор, пока в его личном представлении о Божественном не найдется места всем остальным именам и образам Божества, пока не увидит своего Бога, Ишта-Девату, во всех иных Богах и не поймет, что все Аватары – это проявления Единого, Того, кто нисходит во всякого Аватара, пока не объединит все истины всех учений в единой гармонии Вечной Мудрости.

Он не должен также забывать, что все эти внешние вспомогательные средства служат единственной цели: пробудить его душу к осознанию Божественного, пребывающего в нем. Если это не сделано, ничего, в конечном счете, не сделано. Недостаточно поклоняться Кришне, Христу или Будде, если это поклонение не сопровождается открытием и формированием природы Будды, Христа или Кришны в себе самом. То же самое касается и всех других вспомогательных средств – все они предназначены для одной цели: каждое из них служит мостом между состоянием неведения, в котором пребывает обычный человек, и состоянием осознанного единения с Божественным, присутствующим в нем.

* * *

Учитель интегральной Йоги следует в своей работе, насколько это возможно, методу нашего внутреннего Учителя. Он ведет ученика согласно природе самого ученика. Наставление, личный пример и непосредственное влияние на ученика – вот три инструмента Гуру. Но мудрый Учитель не стремится навязать ученику свою волю или свои взгляды, пользуясь пассивностью его воспринимающего ума; он лишь пытается посеять в душе ученика семена полезного и истинного, всходы которых под неусыпной божественной опекой принесут щедрый урожай. Он стремится, скорее, пробуждать, нежели поучать; он помогает ученику раскрывать свои способности и обогащать свой внутренний опыт в процессе естественного и свободного развития своего существа. Он предлагает ученику тот или иной метод лишь в качестве вспомогательного средства, полезной рекомендации, а не как строгую дисциплину или неизменное правило, которому нужно неукоснительно следовать. И он внимательно следит за тем, чтобы средства, помогающие внутреннему развитию, не превращались в ограничения, чтобы практика йоги не стала чисто механическим процессом. Вся его работа заключается в том, чтобы пробудить источник божественного света в душе ученика и привести в действие божественную силу, инструментом, воплощением или проводником которой является сам Учитель.

Живой пример гораздо действеннее любых поучений, но не поведение и не характер Учителя играют здесь главную роль. Они тоже имеют свое место и свое значение, но наибольшую важность для пробуждения огня стремления в сердцах других людей имеет тот решающий факт, что Учитель обладает божественной реализацией, которая определяет всю его жизнь, внутреннее состояние и все его действия. Это является главным и универсальным признаком духовного Учителя, все же остальные относятся к особенностям его личности и зависят от жизненных обстоятельств. Именно эту динамическую божественную реализацию садхак должен почувствовать в Учителе и воспроизвести в себе самом, учитывая особенности собственной природы. Ему не нужно стараться внешне подражать Учителю, что может, скорее, сделать бесплодными его усилия, чем принести истинные и естественные плоды.

Еще важнее, чем пример, – личное влияние Учителя. Влияние – это не просто авторитет Учителя в глазах ученика, но сила его воздействия на ученика благодаря внутренней связи, его присутствию, благодаря соприкосновению его души с душой ученика, которой он передает, даже в безмолвии, то, чем он сам является и чем обладает. Это, воистину, признак настоящего Мастера. Ибо величайший Мастер – не столько Учитель, сколько Присутствие, которое изливает божественное сознание и присущие ему свет, силу, чистоту и блаженство на всех окружающих, готовых воспринять их.

И еще одним признаком учителя интегральной Йоги является то, что он не станет присваивать звания Гуру, действуя в свойственном человеческому эго духе самовозвеличивания и тщеславия. Его работа, если она у него есть, доверена ему свыше, а сам он – лишь канал, сосуд или представитель Божественного. Он – человек, помогающий своим братьям, дитя, ведущее других детей, Свет, зажигающий свет в своих ближних, пробужденная Душа, пробуждающая другие души, и прежде всего – Сила или Присутствие Божественного, призывающее к себе другие силы Божественного.

* * *

Садхак, в чьем распоряжении есть все эти средства, уверен в своей победе. Даже падение становится для него лишь средством нового возвышения, а смерть – переходом на пути к высшей цели; ибо как только он встал на путь йоги, рождение и смерть становятся лишь стадиями процесса развития его существа и этапами его духовного восхождения.

Время – это последний способствующий фактор, необходимый для успешного движения по пути йоги. По отношению к нашим человеческим усилиям Время может выступать в качестве врага или друга, в качестве препятствия, способствующего фактора или средства осуществления. Но в действительности Время всегда – средство реализации души.

Время – это арена обстоятельств и сил, которые взаимодействуют, образуя некоторую суммарную последовательность, и Время служит мерой этого процесса. Для эго Время – тиран и препятствие, для Божественного – средство достижения цели. Поэтому до тех пор, пока наши усилия исходят от индивидуального «я», Время кажется нам препятствием, поскольку выражает собой всё сопротивление противостоящих нам сил. Когда индивидуальные усилия сочетаются в нашем сознании с действием божественной Силы, Время предстает для нас как необходимое средство и условие работы. Когда же эти два способа действия становятся едины, оно предстает для нас слугой и инструментом.

Садхак, чье отношение ко Времени безупречно, обладает бесконечным терпением, словно у него в запасе вечность для достижения своей цели, и, вместе с тем, действует, вкладывая всю свою энергию, чтобы достичь реализации здесь и сейчас. Неустанно совершенствуя свое мастерство и ускоряя движение вперед, однажды он удостаивается чудесного дара мгновенной божественной Трансформации.

Глава II. Самопосвящение

Йога по природе своей – это всегда рождение заново, это переход человека из состояния, присущего заурядной ментализированной материальной жизни, в более высокое духовное сознание и более великое, божественное состояние бытия. Никакая йога не может быть предпринята или быть успешной, если в человеке не пробудится настоятельная потребность в более высокой духовной жизни. Душа, призванная к такому глубокому и обширному преобразованию, может прийти к поворотному пункту в своей жизни разными путями. Она может прийти к нему в процессе естественного развития, бессознательно следуя к собственному пробуждению; она может достичь его под влиянием того или иного вероучения или философской системы; она может приблизиться к нему по мере постепенного прояснения сознания или же вдруг осознав свое предназначение в результате неожиданного прикосновения свыше или потрясения; она может направляться к нему под давлением жизненных обстоятельств или повинуясь собственной внутренней потребности, может быть разбужена одним-единственным словом, разрушающим оковы ума, или благодаря долгим размышлениям, благодаря примеру далекого основоположника традиции или непосредственному, каждодневному контакту с живым учителем. Пробуждающий зов придет в соответствии с особенностями индивидуальной природы и конкретными обстоятельствами.

Но каким бы способом ни пришел этот зов, за ним должно последовать твердое решение ума и воли и, как результат, – полное и действенное посвящение себя Божественному. Принятие новой духовной идеи-силы и устремленность всего существа к высшему, внутреннее просветление, духовное обращение или преобразование, поддерживаемое настойчивостью воли и жаждой сердца, – таков решающий шаг, содержащий в зародыше все будущие плоды йоги. Сама по себе идея или интеллектуальный поиск чего-то более высокого, запредельного, сколь бы ни был силен интерес ума, не дадут никаких практических результатов до тех пор, пока не будут подхвачены сердцем и волей и достижение Божественного не станет единственной желанной целью и единственным достойным свершением. Ибо истину Духа нужно не просто осмыслить, но воплотить в жизнь, а для этого необходимо сосредоточение всего существа на одной-единственной цели. Преобразование, на которое направлена йога, столь глобально, что его невозможно осуществить, опираясь на фрагментарную волю, на малую долю энергии или на колеблющийся ум. Тот, кто ищет Божественное, должен посвятить себя Богу и только Богу.

Если изменение происходит внезапно и необратимо благодаря всепобеждающему божественному вмешательству, то никаких существенных или продолжительных трудностей больше не будет. Вслед за прозрением или одновременно с ним приходит выбор, а за выбором следует самопосвящение. Мы уже следуем по пути йоги – пусть даже поначалу кажется, что мы бредем неизвестно куда, а сам путь едва различим и цель его не вполне ясна. Тайный Учитель, внутренний Гуру уже приступил к работе, пусть даже он пока не проявил себя открыто или не предстал воплощенным в конкретной человеческой личности – своем представителе. Какие бы трудности и сомнения не поджидали нас на пути, они не могут, в конечном счете, противостоять силе того переживания, которое изменило течение всей нашей жизни. Однажды завладев нами, внутренний зов уже не покинет нас; то, что уже родилось в глубинах нашего существа, рано или поздно проявится во всей полноте. Даже если поначалу в силу обстоятельств нам не удается твердо и неуклонно продолжать свой поиск или совершить полное самопосвящение Божественному во всех своих действиях, наш разум уже покорен этой идеей, и он настойчиво стремится осуществить ее, предпринимая всё новые и новые попытки и достигая всё более значительного продвижения на пути к своей главной цели. В нашем внутреннем существе пробуждается неудержимое стремление, перед которым любые обстоятельства оказываются, в конце концов, бессильны, и никакие слабости нашей природы не могут долго служить препятствием.

Но не всегда всё начинается именно так. Нередко садхак продвигается вперед медленно и постепенно, так что между первым устремлением ума и полным согласием всей природы участвовать в восхождении к Божественному пролегает долгий путь. Поначалу может возникнуть живой интеллектуальный интерес, горячая увлеченность идеей или какой-либо несовершенной формой практики. Или же это может быть усилие не всей, но какой-то части природы, решение или обращение к цели, обусловленное интеллектуальным влиянием извне или продиктованное личным уважением и преклонением перед кем-то, кто посвятил себя Высочайшему. В таких случаях обычно необходим период длительной подготовки, прежде чем самопосвящение станет окончательным и бесповоротным – а иногда этого может и не произойти. Бывает так, что садхак достигает определенного прогресса, прилагает серьезные усилия, даже добивается значительного очищения и получает множество йогических переживаний (но не главных или высших), однако в результате оказывается, что либо вся жизнь потрачена на приготовления к духовной жизни, либо достигнута лишь та или иная промежуточная стадия, и ум, движимый недостаточной побудительной силой, останавливается на достигнутом, смирившись с пределами возможного для себя. Бывает даже, что садхак падает с достигнутого им уровня сознания и возвращается к прежней жизни – что на общепринятом языке йоги называется уходом с пути. Причина подобного падения – в том, что где-то в самой сердцевине духовного поиска кроется изъян. Несмотря на живой интеллектуальный интерес, на горячую увлеченность сердца, на активные и настойчивые усилия воли, природа в целом не охвачена стремлением к Божественному. Она лишь смиряется с этим интересом, этой увлеченностью и этими усилиями. В таком случае можно говорить лишь о попытке, возможно даже, очень энергичной попытке, но не о полной самоотдаче, чтобы удовлетворить непреодолимую потребность души или служить осуществлению непреходящего идеала. Даже такая несовершенная йога не будет напрасной, ибо ни одно усилие к духовному восхождению не пропадает даром. Пусть даже в настоящий момент наши усилия не увенчались успехом или привели к достижению лишь подготовительной стадии или предварительной реализации, тем не менее, они определили будущее нашей души.

Но если мы хотим в полной мере использовать ту возможность, которую предоставляет нам эта жизнь, если мы хотим должным образом откликнуться на услышанный нами зов и достичь увиденной нами цели, а не просто сделать несколько шагов в ее направлении, тогда нам необходимо полностью посвятить себя избранному пути. Секрет успеха в йоге заключается в том, чтобы рассматривать ее не как одну из целей своей жизни, но как саму жизнь.

* * *

И поскольку йога, по сути, является переходом от заурядного материального и животного существования, свойственного большинству людей, или от более ментального, но всё же ограниченного образа жизни, который избирают немногие, к более великой духовной жизни, к божественному состоянию бытия, каждая составляющая наших энергий, отданная низшему существованию и действующая в духе этого существования, вступает в противоречие с нашей высшей целью и нашим самопосвящением. Вместе с тем, любая энергия, любая деятельность, которые мы смогли отвоевать у низшего и поставить на службу высшему, в такой же мере ослабляют могущество сил, противостоящих нашему прогрессу, и способствуют нашему движению вперед. Преобразование должно быть всеобъемлющим, и именно в этом причина всех трудностей и преткновений на пути йоги. Ибо вся наша природа и все окружение, наше индивидуальное и наше универсальное «я» полны привычек и влияний, препятствующих нашему новому духовному рождению и нашим усилиям всецело сосредоточиться на достижении одной цели. В определенном смысле, мы – не что иное, как сложная совокупность ментальных, нервных и физических привычек, удерживаемых вместе несколькими господствующими идеями, желаниями и ассоциациями, – сочетание множества мелких самоповторяющихся сил с несколькими преобладающими вибрациями. Цель же нашей йоги – не больше и не меньше, как разрушение всей совокупной формации нашего прошлого и настоящего, которая и образует обычного материального и ментального человека, и создание в самих себе нового центра видения и нового универсума жизнедеятельности, которые станут основой сверхчеловеческой природы и образуют человека божественного.

Первоочередная задача здесь – разрушить эгоцентрическую позицию ума, заставляющую его сосредотачиваться исключительно на собственном развитии, удовлетворении собственных желаний, собственных внешних интересах старого порядка. Нужно заменить эту поверхностную ориентацию более глубокой верой и видением, благодаря которым человек повсюду видит одно лишь Божественное и ищет одного лишь Божественного. Следующий необходимый шаг – научить всё наше низшее существо открываться этой новой вере и более широкому видению. Вся наша природа должна совершить интегральную самоотдачу; каждое мгновение в каждой своей части и каждом движении она должна отдавать себя тому, что непреобразованному чувственному уму кажется намного менее реальным, чем материальный мир и его объекты. Всё наше существо – душа, ум, чувства, сердце, воля, жизнь, тело – должно посвятить все свои энергии без остатка Божественному, так, чтобы стать совершенным проводником Божественного. Это непростая задача, поскольку всё существующее в этом мире подчиняется устоявшимся привычкам, которые стали для него законом, и противится радикальному изменению. А ведь не может быть более радикального изменения, чем то революционное преобразование, которое стремится осуществить интегральная Йога. Всё, что в нас есть, все составляющие нашего существа нужно постоянно обращать к основополагающей вере в Божественное, к воле, направленной на достижение Божественного и к видению Божественного. При возникновении каждой мысли, каждого импульса необходимо неустанно себе напоминать, что, как гласит Упанишада: «Божественный Брахман есть ТО, а не то, чему здесь поклоняются люди». Необходимо убедить витальное существо полностью отречься от всего, что прежде составляло для него смысл его существования. Ум должен перестать быть умом и озариться светом, нисходящим свыше. Жизнь должна преобразиться в нечто спокойное и необъятное, исполненное силы и могущества, нечто, не имеющее больше ничего общего со своим прежним слепым, алчным и ограниченным «я» и его мелкими желаниями и побуждениями. Даже тело должно подвергнуться трансформации и перестать быть тем ненасытным животным или обременительным земным прахом, каковым оно является сейчас, а вместо этого стать сознательным слугой, светоносным орудием и живой формой духа.

Трудность этой задачи, естественно, привела к поиску простых и эффективных решений; в результате среди религиозных и йогических школ возникла и глубоко укоренилась тенденция к отделению внутренней жизни от жизни мира. Считается, что силы этого мира и их деятельность либо не принадлежат Богу вовсе, либо по какой-то тайной и непонятной причине (то ли Майи, то ли чего-то еще) являются темным противоречием божественной Истине. В отличие от них, силы Истины и их идеальная деятельность принадлежат совершенно иному плану сознания, чем тот, на котором основывается земная жизнь с ее темными, невежественными и извращенными импульсами и силами. При этом сразу же возникает противоречие между светлым и чистым царством Божьим и темным и нечистым царством дьявола. Мы ощущаем непреодолимое разделение между нашим земным рождением, нашей низменной жизнью, и божественным сознанием, духовным и возвышенным. Нас легко убедить в том, что эта жизнь, находящаяся в плену Майи, несовместима со стремлением души, сосредоточенной на чистом бытии Брахмана. И тогда самый простой выход – отвернуться от всего, что принадлежит этому миру, и в едином, безудержном порыве восхождения перейти в другой. Так возникает заманчивый и, на первый взгляд, неизбежный принцип всепоглощающей концентрации на Божественном, который занимает столь важное место в отдельных направлениях йоги. Ведь такая концентрация может через бескомпромиссное отречение от мира привести нас к полному посвящению себя Тому, на ком мы концентрируемся. При этом мы освобождаемся от тяжкой необходимости принуждать все силы и импульсы низшей природы к осознанию новой, более высокой одухотворенной жизни и приучать их служить ее орудиями и средствами выражения. Достаточно того, чтобы уничтожить или усмирить их и сохранить в лучшем случае несколько энергий, необходимых, с одной стороны, для поддержания жизнеспособности тела и, с другой – для единения с Божественным.

Сама цель и идея интегральной Йоги не позволяют нам прибегнуть к этому простому и страстному в своем высочайшем порыве способу восхождения. Стремление к интегральной трансформации не позволяет нам избрать этот кратчайший путь или путешествовать налегке, оставив в стороне бремя своих трудностей. Ибо мы поставили своей целью отвоевать для Бога нас самих и весь мир. Мы решили отдать Ему наше становление, так же как и наше бытие, а не просто преподнести скромное подношение чистого и незамутненного духа тайному Божеству, пребывающему где-то высоко в небесах, или прекратить свое существование, принеся себя в жертву некоему незыблемому Абсолюту. Божественное, которому мы поклоняемся, это не просто некая далекая супракосмическая Реальность, но полускрытое Божество, которое присутствует и находится близко к нам в этой вселенной. Жизнь есть поле божественного Проявления, которое еще не достигло своего высшего осуществления. Именно здесь, в жизни, на земле, в теле, – ихаива (ihaiva), как настаивают Упанишады, – мы должны раскрыть Божество; здесь мы должны реализовать в своем сознании его трансцендентные величие, свет и блаженство, овладеть ими и, насколько это возможно, выразить их. В таком случае, мы в нашей йоге должны принять жизнь с тем, чтобы полностью преобразить ее; мы не должны уклоняться от трудностей, которые благодаря такой позиции прибавятся к нашей борьбе. Но даже если наш путь станет более трудным, а усилия – намного более тягостными и напряженными, тем не менее, в конце концов мы получим несравнимо более ценную награду. Ибо как только наш разум более или менее постоянно сконцентрирован на образе Божественного, а наша воля сосредоточена на единственной цели, сама Жизнь приходит нам на помощь. Сохраняя состояние сосредоточенности, бдительности, полной сознательности, мы сможем использовать каждый элемент и каждое проявление Жизни, каждое ее обстоятельство и каждое событие как топливо для пылающего в нас жертвенного Огня. Непобедимые в своей борьбе, мы можем заставить саму Землю способствовать нашему движению к совершенству и можем обогатить нашу реализацию трофеями, отвоеванными у противостоящих нам Сил.

* * *

Есть еще одно направление в практике обычной йоги, предлагающее свое полезное, но суженное и упрощенное решение, неприемлемое для садхака интегрального пути. В ходе практики йоги нам приходится столкнуться лицом к лицу с чрезвычайной сложностью нашего существа, с вдохновляющей, но и приводящей в замешательство многомерностью нашей личности, с этой неисчерпаемой и хаотичной стихией Природы. Обычному человеку, который живет на поверхностном уровне своего бодрствующего сознания, не ведая о глубинах собственного «я» и обширных пространствах, скрытых покровом внешней природы, его психологическое существование представляется относительно простым и очевидным. Небольшая, но шумная компания желаний, ряд императивных интеллектуальных и эстетических пристрастий, набор вкусов, несколько господствующих или по крайней мере отчетливо выраженных идей в великом потоке бессвязных или едва связных и в подавляющем большинстве тривиальных мыслей, некоторое количество более или менее настоятельных витальных потребностей, физические болезни, сменяющиеся исцелениями, беспорядочная череда радостей и горестей, частые неприятности и невзгоды и лишь редкие случаи высоких и пылких стремлений и взлетов в умственной или физической сфере – и Природа, отчасти при поддержке его ума и воли, отчасти без таковой или вопреки ей, организует всё это, приводя к некоторому грубому практическому равновесию, к некоторому сносному беспорядочному порядку. Таковы составные элементы его существования. Средний человек даже сегодня в своем внутреннем существовании демонстрирует такую же грубость и неразвитость, какие были свойственны внешней жизни первобытного человека. Но как только мы погружаемся вглубь своего существа – а йога предполагает исследование всех многоплановых глубин души, – мы вдруг обнаруживаем себя в огромном и сложном субъективном мире (так же, как когда-то в процессе эволюции человек обнаружил себя в объективном мире), который нам предстоит познать и завоевать.

Более всего мы будем обескуражены, когда увидим, что каждая часть нашего существа – интеллект, воля, чувственный ум, нервное существо или душа желаний[18], сердце, тело – обладает, если так можно выразиться, собственной сложной индивидуальностью и природной организацией, независимой от остальных. Ни одна часть нашего существа не находится в согласии ни с самой собой, ни с другими частями, ни с этим иллюзорным эго, которое является тенью центрального и централизующего «я», образуемой на уровне нашего внешнего невежественного существа. Мы обнаружим, что состоим не из одной, а из множества личностей – каждая со своими запросами, со своей отличной от других природой. Наше существо есть лишь грубо организованный хаос, в котором нам предстоит утвердить принцип божественного порядка. Более того, мы обнаружим, что в своем внутреннем мире в не меньшей степени, чем во внешнем мы не одиноки. Видимая обособленность нашего эго была не более чем иллюзией, великим обманом чувств; в действительности мы не отделены от остального мира и не замкнуты в своих внутренних пределах. Наш ум – это механическое устройство, предназначенное для приема, переработки и передачи в измененном виде поступающих в него волн информации; в него постоянно, каждое мгновение, вливается нескончаемым потоком извне множество самых разнообразных вибраций, сверху, снизу – отовсюду. Добрая половина наших мыслей и чувств не принадлежит нам – в том смысле, что они сформировались вне нас; да и вряд ли хотя бы о каких-то внутренних движениях можно с уверенностью сказать, что они берут начало в нашей природе. Значительная их часть поступает к нам от других или из окружающего пространства, иногда как полуфабрикат, иногда как готовый импортируемый продукт. Но еще большая часть приходит из универсальной Природы этого мира или из иных миров и планов и от их существ, сил и влияний; ибо над нами и вокруг нас простираются иные планы сознания, планы разума, планы жизни, планы тонкой материи, которые питают нашу жизнь и деятельность или питаются за их счет, оказывают на них давление, властвуют над ними, используют их для проявления своих форм и сил. Трудность нашего индивидуального освобождения бесконечно возрастает из-за этой сложности нашего существа, из-за его открытости многочисленным планам и подчиненности потокам вселенских энергий. Всё это мы должны обнаружить и исследовать и в итоге – прийти к осознанию скрытой основы нашей природы, а также всей совокупности составляющих ее и движущих ею сил и утвердить в этом хаосе божественный центр, истинную гармонию и светозарный порядок.

Обычные направления йоги используют для работы с этими конфликтующими составными элементами природы простой и прямой метод. Они избирают в качестве единственного средства для достижения Божественного одну из главных психологических сил нашего существа, все же остальные силы и энергии либо приводятся в состояние инертного покоя, либо постепенно иссякают, не получая развития. Так бхакта, овладев эмоциональными силами своего существа, горячими порывами сердца, непрерывно и всецело сосредоточен на Божественной любви, поглощенный одним-единственным стремлением, подобным языку пламени, неизменно поднимающемуся в небо. Он безучастен к умственной деятельности, не обращает внимания на докучающий интеллект, его не заботит свойственная разуму жажда знания. Всё необходимое ему знание – это его вера и воодушевление, которое переполняет сердце в состоянии единения с Божественным. Любое побуждение к действию кажется ему бессмысленным и бесполезным, если оно не связано непосредственно с почитанием Возлюбленного и служением в Его храме. Человек Знания, добровольно ограничивающий свой интерес силой и деятельностью различающего ума, находит освобождение в самоуглублении и самоисследовании ума. Он сосредоточивается на идее истинного «Я», при помощи тонкого внутреннего различения обнаруживает безмолвное присутствие этого «Я» среди затмевающей его активности Природы и через концентрацию на этой идее, определяющей его восприятие, обретает конкретный духовный опыт. Он безразличен к игре эмоций, глух к ненасытному зову страсти, закрыт для разнообразных видов активности Жизни – и чем большего благословения он удостаивается, тем быстрее они оставляют его и он получает освобождение, пребывая в состоянии неподвижного внутреннего покоя и безмолвия, вечного недеяния. Тело для него – камень преткновения, витальные функции – враги; если нужды витального существа удается свести к минимуму, это для него – великая удача. От бесконечных трудностей, приходящих из окружающего мира, можно отгородиться, используя надежную защиту внешнего физического и внутреннего уединения; укрывшись за стеной внутреннего безмолвия, он остается бесстрастным и отстраненным по отношению к миру и к другим людям. Пребывать наедине с собой или с Божественным, удалиться от мира, чтобы общаться только с Богом и преданными Ему собратьями, сконцентрировать все усилия ума исключительно на познании высшего «Я» и все стремления сердца на всепоглощающей жажде Божественного – такова основная тенденция этих направлений йоги. Проблема решается исключением всех трудностей, кроме одной центральной, для преодоления которой избирается единственная движущая сила; среди разрозненных голосов и призывов нашей природы принцип такой «исключающей концентрации» становится для нас эффективным средством освобождения.

Но для садхака интегральной Йоги такое внутреннее или внешнее уединение может быть лишь временной необходимостью или этапом на его духовном пути. Принимая жизнь, он должен нести не только собственное бремя, но и значительную часть бремени мира в дополнение к своей и без того нелегкой ноше. Поэтому его йога, как никакая другая, сравнима с битвой; однако это не только индивидуальная битва, это коллективное сражение, разворачивающееся на огромной территории. Он должен не только одержать победу над силами эгоистической лжи и беспорядка в самом себе, но и победить их в их вселенской ипостаси – в качестве представителей могущественных враждебных сил мироздания. Этот универсальный масштаб придает им гораздо больше сил для упорного сопротивления, способность воскресать вновь и вновь – почти до бесконечности. Часто он обнаруживает, что даже после того, как одержана очевидная победа в его собственной индивидуальной битве, он, тем не менее, должен снова и снова вести борьбу за победу в этой, кажется, нескончаемой битве, поскольку его внутреннее существование настолько расширилось, что оно не только включает в себя его собственное существо с его четко определенными потребностями и переживаниями, но и пребывает в единстве с жизнью других существ, ибо он заключает в себе весь универсум.

Для искателя интегральной реализации недопустимо также слишком произвольное разрешение конфликта между различными внутренними составляющими собственного существа. Ему нужно достичь гармонии между знанием здравомыслящего рассудка и безусловной верой; ему нужно примирить нежную душу любви и грозную необходимость силы; нужно соединить в одно целое пассивность души, живущей умиротворенно в трансцендентном покое, и активность божественного посланника и воина. Ему, как и всем искателям духа, предложено разрешить противоречия разума, избавиться от цепкой хватки чувств, утихомирить эмоциональные бури, обезвредить ловушки желаний, преодолеть оковы физического тела. Но он должен улаживать их взаимные внутренние конфликты, а также устранять препятствия, которые они создают на пути к его цели, в ином духе, ибо ему предстоит достичь бесконечно более сложного совершенства в искусстве управления всеми этими мятежными элементами. Принимая их все как средства достижения божественной реализации и божественного проявления, он должен настроить их нестройное звучание на божественный лад, озарить их непроницаемый мрак, преобразовать их, каждый в отдельности и все вместе, установить всеохватывающую гармонию в каждом из них и между ними всеми – не пренебрегая ни одной крупицей, ни одной струной или вибрацией, не оставляя ни единого атома несовершенства ни в одной части своего существа. Концентрация, охватывающая лишь одну из частей нашего существа или даже несколько его частей одну за другой, может рассматриваться в его сложной, комплексной работе лишь как временная полезная мера, и от нее нужно отказаться, как только она утратит свою пользу. Концентрация, охватывающая всё его существо, всю жизнь – вот та великая задача, которую ему предстоит осуществить.

* * *

Концентрация, на самом деле, является первым условием любой йоги, а всеобъемлющая, интегральная концентрация является самой сутью интегральной Йоги. Несомненно, твердая фиксация мыслей, эмоций или воли на отдельных идеях, объектах, состояниях, внутренних движениях или принципах часто бывают необходимы и здесь, но лишь в качестве вспомогательного средства. В этой йоге требуется более масштабное усилие: необходима тотальная, всеобъемлющая открытость, гармоничная концентрация всего существа и всех его энергий на Едином, которое есть всё сущее, – без такого усилия эта йога не может достичь своей цели. Ибо мы стремимся к сознанию, которое неизменно пребывает в Едином и в то же время активно действует в мире; именно такое сознание мы хотим утвердить в каждом элементе нашего существа и в каждом движении нашей природы. Эта всесторонне открытая, всеохватывающая концентрация всего существа на Божественном является сутью садханы [интегральной Йоги], а ее суть должна определять ее практические методы.

Но хотя концентрация всего существа на Божественном и составляет основу этой йоги, наше существо все же слишком сложно устроено, чтобы им можно было овладеть легко и сразу, – это всё равно что ухватить мир обеими руками и обратить его весь, целиком и полностью, к единой цели. Человеку, стремящемуся превзойти себя, выйти за пределы своего ограниченного сознания, вначале обычно приходится найти некую особую пружину, действенный рычаг в сложном механизме, который представляет собой его природа. Именно эту пружину или рычаг он использует чаще других, чтобы привести в движение весь механизм и заставить его работать для достижения поставленной цели. А его выбор всегда направляет сама Природа. Но в данном случае это должна быть Природа в наиболее высоких и широких проявлениях своей активности в нем, а не в низших и ограниченных ее движениях. На уровне низшей витальной активности самым действенным рычагом Природы является желание; но главная отличительная особенность человека состоит в том, что он – ментальное существо, а не просто витальное животное. Точно так же, как он использует свой мыслящий разум и волю для того, чтобы контролировать и сдерживать витальные импульсы, он может привести в действие еще более высокий озаренный разум, вдохновляемый его глубинной душой, психическим существом, и заменить этими двумя более могущественными и чистыми движущими силами доминировавшую ранее витально-чувственную силу, которую мы называем желанием. Он может полностью подчинить желание и преподнести его для преобразования божественному Владыке. Этот возвышенный разум и эта глубинная душа, психический элемент в человеке, – это те два рычага, с помощью которых Божественное может овладеть его природой.

Высший разум в человеке есть нечто иное, более чистое, широкое и могущественное, чем интеллектуальный или логический ум. Животное – это витально-чувственное существо; человек, по общему мнению, отличается от животного тем, что он обладает интеллектом. Но это очень упрощенный и очень несовершенный взгляд, который вводит нас в заблуждение. Ибо интеллект – это лишь инструмент, обладающий специфическими и очень ограниченными функциями, связанными с практической жизнью, а источником его деятельности является нечто неизмеримо более великое, чем он сам, сила, пребывающая в более светлом и свободном, безграничном эфире. Истинное и высшее предназначение нашего наблюдающего, рассуждающего, исследующего и оценивающего интеллекта (в отличие от выполняемых им сиюминутных и промежуточных задач) состоит в том, чтобы подготовить человека к правильному восприятию и неискаженному проявлению действия Света свыше, который должен постепенно заменить в нем сумеречный низший свет, управляющий животным. Животное также обладает рудиментарным рассудком, неким подобием мысли, душой, волей и остро переживаемыми эмоциями; его психология, пусть и менее развитая, принципиально ничем не отличается от психологии человека. Но в животном все эти способности подчиняются жесткому автоматизму и строго ограничены, почти полностью обусловлены низшим нервным существом. Все восприятия, ощущения и действия животного управляются нервно-витальными инстинктами, нуждами и потребностями, которые связаны с витальными желаниями и импульсами. Человек тоже подвержен этому автоматизму витальной природы, но в меньшей степени. Человек может привнести в сложную работу, направленную на саморазвитие, просветленную волю, просветленную мысль и просветленные эмоции; он может всё больше и больше подчинять этим более сознательным и разумным руководящим силам низшую функцию желания. И в той степени, в какой ему удается таким образом контролировать и озарять светом знания свое низшее «я», он уже больше не животное, а человек. Когда же он может начать полностью замещать желание более высокими, озаренными мыслями, видением и волей, пребывающими в контакте с Бесконечным, сознательно подчиняющимися более высокой, чем его собственная, божественной воле, связанными с более масштабным, универсальным и трансцендентным знанием, он вступает на путь, ведущий ввысь, к сверхчеловеку. Он начинает свое восхождение к Божественному.

Таким образом, мы должны сосредоточить свое сознание прежде всего на уровне высшего разума и его мысли, света и воли или во внутреннем сердце и его глубочайших чувствах и эмоциях – в любом из этих центров или, если удастся, в обоих сразу – и использовать их как рычаг для того, чтобы возвысить всю свою природу к Божественному. Концентрация просветленных ума, воли и сердца, устремленных все вместе к единой и грандиозной цели нашего познания, единому светоносному и беспредельному источнику наших действий, единому и непреходящему объекту наших эмоций есть отправная точка этой йоги. Мы должны направить свои поиски на открытие подлинного источника Света, возрастающего в нас, и Силы, которую мы призываем, чтобы она управляла нашим существом. Нашей единственной целью должно быть само Божественное, к которому осознанно или неосознанно вечно стремится нечто в нашей сокровенной природе. Необходима объемная, всесторонняя и вместе с тем целенаправленная концентрация ума на идее, восприятии, видении, пробуждающем прикосновении единого Божественного и реализации Божественного нашей душой. Необходима пламенная концентрация сердца на Всеедином и Вечном и, когда мы наконец обнаруживаем его, глубокое погружение и переживание состояния высшего экстаза и единения с Тем, кто есть высшая Красота и Блаженство. Необходима твердая, непоколебимая концентрация воли на достижении и полной реализации всего, что есть Божественное, и свободная, пластичная открытость всему, что оно намерено проявить в нас. Таков триединый путь нашей йоги.

* * *

Но как же можно концентрироваться на том, что нам еще не известно? И, тем не менее, нам не удастся познать Божественное, пока мы не сможем достичь этой концентрации своего существа на нем. Концентрация, которая завершается живой реализацией и постоянным ощущением божественного Присутствия, присутствия Единого в нас самих и во всем, что мы осознаем, – вот что в йоге подразумевается под словом «знание» и поиском знания. Недостаточно, прибегая к чтению Писаний или напряженным философским раздумьям, посвятить себя интеллектуальному постижению Божественного; ибо в итоге наших длительных ментальных усилий мы, возможно, познаем всё, что сказано о Вечном, постигнем всё мыслимое о Бесконечном и всё же не будем знать о нем ничего. Конечно, такая интеллектуальная подготовка может стать первым этапом интенсивной йоги, но она не является неизбежной: эта ступень не является обязательной для всех и не все должны ее проходить. Йога была бы недоступна, исключая лишь немногих, если бы ее необходимым условием или обязательным подготовительным этапом была интеллектуальная форма знания, приобретаемого с помощью умозрительных рассуждений Разума. Зов, исходящий из души, и достаточно интенсивная поддержка со стороны разума – вот всё, что от нас требуется, чтобы Свет, пребывающий над нами, мог начать в нас свою работу. Эта поддержка может быть достигнута настойчивым сосредоточением ума на идее Божественного, соответствующей волей в динамических частях существа, стремлением, верой, потребностью сердца. Любой из этих элементов может играть ведущую роль или преобладать, если они не могут действовать в унисон или в едином ритме. На первых порах идея может быть и неизбежно бывает неадекватной; стремление – узким и несовершенным, вера – мало просветленной и даже (если она не стоит прочно на твердыне знания) шаткой, неустойчивой, подверженной колебаниям и сомнениям; часто она даже может угаснуть совсем, и требуется немало усилий, чтобы, словно факел на ветру, зажечь ее снова. Но если однажды где-то глубоко внутри нас утверждается необратимое самопосвящение, если мы пробуждаемся и внимаем зову души, то эти неадекватные инструменты становятся пригодными для божественной работы. Вот почему мудрецы всегда были против того, чтобы хотя бы как-то ограничивать пути, ведущие человека к Богу; они не хотят закрывать перед ним даже малейшую возможность: даже самая узкая дверь, самые темные и скрытые закоулки, самые извилистые и неприметные тропы могут служить средством приближения к Божественному. Любое имя, любая форма, любой символ, любое подношение считались действенными, если они сопровождались самопосвящением; ибо в сердце ищущего Божественное осознает себя и приемлет жертву.

Но всё же чем величественнее и шире движущая идея-сила, стоящая за самопосвящением, тем лучше для искателя, тем богаче и многограннее будет его реализация. Если мы хотим следовать интегральной Йоге, мы должны опираться на интегральную идею Божественного. Нужно обладать достаточно широким стремлением в сердце, чтобы достичь ничем не ограниченной реализации. Мы должны избегать не только узких религиозно-сектантских взглядов, но и односторонних философских концепций, пытающихся заключить Невыразимое в жесткие рамки той или иной ментальной формулы. Наилучшей динамической концепцией или побудительным мотивом для того, чтобы начать практику интегральной Йоги, была бы, естественно, идея или ощущение сознательного Бесконечного, объемлющего всё сущее и всё превосходящего. Наш взгляд должен быть устремлен к свободному, всемогущему, совершенному и блаженному Единому и Единству, в котором движутся и живут все существа и в котором все могут встретиться и стать едиными. Это Вечное, когда оно открывается и прикасается к душе, предстает в личной и безличной форме одновременно. Оно обладает личностью, поскольку оно есть сознательное Божественное, бесконечное «Я», созерцающее собственные отражения в мириадах отдельных осколков – божественных и небожественных «я» мироздания. Оно безлично, поскольку предстает для нас как бесконечное Бытие, Сознание и Ананда и поскольку оно есть источник, основа и сущность всех существований и энергий – изначальная субстанция нашего бытия, ума, жизни и тела, нашего духа и нашей материи. Сосредоточивая на нем наш ум, мы должны не просто интеллектуально понять, что оно существует, постичь его как нечто абстрактное, логически неизбежное, – наш ум должен прозреть и увидеть его здесь, в этом мире, скрыто пребывающим во всех созданиях, осознать его в нас самих, наблюдать и использовать движения его сил. Оно есть единое Бытие – оно есть изначальное и универсальное Блаженство, которое лежит в основе всего сущего и превосходит всё сущее, – Оно есть единое бесконечное Сознание, которое порождает все сознания и вдохновляет всю их деятельность. Оно есть единое безграничное Существо, которое осуществляет все действия и принимает все их последствия; его воля направляет эволюцию всего сущего к некой пока еще недостигнутой, но неизбежной цели и полноте. Сердце может посвятить себя ему, устремиться к нему как к высочайшему Возлюбленному, наполниться его присутствием, жить им, познавая его как универсальную сладость Любви, как живой океан Наслаждения. Ибо ему принадлежит тайная Радость, которая поддерживает душу во всех ее переживаниях, поддерживает даже заблудшее эго в его испытаниях и трудностях, пока все горести и страдания однажды не исчезнут навсегда. Ему принадлежат Любовь и Блаженство бесконечного божественного Любящего, который мириадами путей ведет всё сущее к своему счастливому единству. На нем непоколебимо может сосредоточиться Воля, как на незримой Силе, которая направляет ее и воплощает в жизнь, и как на источнике ее могущества. В своем безличном аспекте, это побуждающее Могущество есть светоносная Сила, которая содержит в себе все результаты и спокойно работает над их осуществлением; в аспекте личностном – это всеведущий и всемогущий Владыка Йоги, которому ничто не в силах помешать достичь своей цели. Именно с такой верой должен ищущий отправиться в путь и начать свой духовный поиск; ибо во всех своих усилиях в этом мире и особенно в своем стремлении к Незримому ментальный человек должен волей-неволей руководствоваться верой. Когда будет достигнута духовная реализация, вера, обретя свое божественное воплощение и исполнение, превратится в негасимое пламя знания.

* * *

В любом нашем усилии, направленном к духовному восхождению, вначале, естественно, присутствует низший элемент желания. Ибо того, что просветленная воля видит как свою главную цель и к чему стремится как к своему высшему завоеванию, того, что для сердца является единственно важной ценностью, способной дать ему высшее наслаждение, – та часть нашего существа, которая чувствует себя ограниченной и встречающей противодействие и в силу своей ограниченности постоянно с чем-то борется и чего-то жаждет, будет добиваться с беспокойной страстью эгоистического желания. Эта неутолимая сила жизни или душа желаний в нас должна быть, прежде всего, принята, но только для того, чтобы мы могли ее трансформировать. С самого начала мы должны научить ее отвергать любые другие желания и жаждать одного лишь Божественного. Добившись успеха в этом ключевом вопросе, необходимо научить ее желать что-то не ради собственного блага, но ради Бога в мире и Божественного в нас самих. Душа желаний должна быть сосредоточена не на личном духовном завоевании, хотя мы можем быть уверены во всех возможных духовных завоеваниях, но на осуществлении великой работы как в нас самих, так и во всех остальных, на высочайшем грядущем проявлении, которое станет блистательным воплощением Божественного в мире, на Истине, которую предстоит найти, пережить на собственном опыте и навсегда утвердить на троне жизни. И наконец, что труднее всего для нее, труднее, чем стремиться с правильными побудительными мотивами, она должна научиться стремиться правильным образом; ибо она должна следовать не собственным эгоистическим прихотям, но желаниям Божественного. Она должна перестать настаивать на своем собственном способе достижения духовной реализации, на своей мечте об обладании, на своем представлении о правильном и желательном, как это свойственно сильной эгоистической воле; она должна направить все свои силы на исполнение более великой и всеобъемлющей Воли и согласиться подчиняться менее пристрастному и менее невежественному руководству. Подчиненное подобным образом, Желание, этот великий нарушитель человеческого покоя, причина всех трудностей и ошибок, будет готово к трансформации, в результате которой оно превратится в свой божественный прообраз. Ибо и желание, и страсть также имеют свои божественные формы; существует чистый экстаз души, стремящейся превзойти все пристрастия и страдания; существует Воля Ананды – сиятельная владычица высшей благодати.

Если однажды три главных инструмента: ум, сердце и воля – овладевают объектом концентрации и подчиняют себя его власти (а осуществить это в полной мере становится возможным только после того, как душа желаний в нас признает Божественный Закон), то у нас появляется реальная возможность достичь совершенства ума, жизни и тела в нашей преобразованной природе. Это совершенство будет достигнуто не для того, чтобы удовлетворить индивидуальные эгоистические требования и желания, а для того, чтобы всё наше существо могло воистину стать храмом Божественного, безупречным инструментом божественной работы. Ибо эта работа может совершаться должным образом, только когда инструмент, достигший полной самоотдачи и совершенства, будет способен действовать без всякого эгоизма – то есть когда устранены личные желания и эгоизм, но не сам освобожденный индивид. Даже после того, как устранено мелкое и ограниченное эго, в нас, тем не менее, сохраняется истинная Духовная Личность, через которую осуществляется божественная Воля, божественный труд и которая воплощает в себе блаженство Бога; а также у нас остается возможность духовного применения достигнутых этой Личностью совершенства и полноты. Тогда наш труд становится божественным и совершается божественным образом; наши ум, жизнь и воля, посвященные Божественному, отныне служат лишь тому, чтобы помочь осуществлению в других и в мире того, что мы сначала обрели в нас самих: совершенного Единства, Любви, Свободы, Силы, Могущества, Великолепия и бессмертной Радости, которые только мы способны проявить в теле – ибо это является подлинной целью путешествия духа на земле.

Отправной точкой йоги должно быть усилие в практике такой всеобъемлющей концентрации или, по крайней мере, твердое намерение идти в этом направлении. От нас требуется постоянная и неослабевающая воля, направленная на то, чтобы достичь посвящения всего нашего существа Всевышнему, полное самопожертвование, охватывающее все многочисленные части нашей природы, Вечному, который есть Всё. Насколько полной и действенной будет наша концентрация на единственно необходимом объекте, исключая все остальные, настолько полным будет наше самопосвящение Единому, который является для нас единственно желанным. Но, в конце концов, это «исключение» не будет в действительности исключать ничего, кроме ложности нашего видения мира и невежественности нашей воли. Ибо наша концентрация на Вечном станет совершенной на уровне разума, когда мы будем не только постоянно видеть Божественное в его сущности и Божественное в нас самих, но также и Божественное во всех вещах, существах и событиях. Она станет совершенной в сердце, когда все эмоции соединятся в тотальной любви к Божественному – Божественному не только в его сущности и ради него самого, но также и в любви к Божественному во всех его существах, силах, ипостасях и формах, имеющихся во вселенной. Она станет совершенной на уровне воли, когда мы будем всегда чувствовать и воспринимать божественное побуждение и принимать только его в качестве нашей единственной движущей силы; но все это будет означать, что искоренив все беспорядочные импульсы эгоистической природы (до последнего мятежного элемента), мы «универсализируем» себя и сможем постоянно и с радостью воспринимать только божественное действие во всем сущем. Таково первое фундаментальное достижение (Siddhi) интегральной Йоги.

Именно это – не меньше того – мы, в конечном счете, имеем в виду, когда говорим об абсолютном самопосвящении человека Божественному. Но такая тотальная полнота посвящения может прийти только в результате постоянного внутреннего развития, когда долгий и трудный процесс трансформации, в результате которой желание исчезает как таковое, по большей части завершен. Совершенное самопосвящение предполагает совершенное самоотречение.

* * *

В интегральной Йоге существует два процесса, два периода с переходной стадией между ними: один – процесс самоотречения, другой – его кульминация и следствие. Во время первого человек подготавливает себя к тому, чтобы воспринимать Божественное во всех частях своего существа. В течение всего этого периода ему приходится работать, опираясь на инструменты низшей Природы, но все больше и больше получая помощь свыше. Однако на переходной стадии, завершающей этот процесс, наши личные и по определению невежественные усилия постепенно уменьшаются и замещаются действием высшей Природы; вечная Шакти нисходит в эту ограниченную смертную форму и постепенно овладевает ею и преобразует ее. В течение второго периода высший принцип деятельности полностью замещает низший или первоначальный способ действия, который был прежде необходим; но это становится возможным, только когда наше самопосвящение становится полным. Наша эгоистическая личность не может трансформировать себя и обрести природу Божественного с помощью своей собственной силы, собственной воли или собственного знания, ни благодаря какой-то личной добродетели; всё, что она может сделать, это подготавливать себя к трансформации и всё больше и больше подчинять себя тому, чем она стремится стать. До тех пор, пока в нас существует эго, наша личная деятельность неизбежно будет принадлежать по своей природе низшим уровням существования, оставаясь темной или полупросветленной, ограниченной по своему охвату, крайне малоэффективной по своим возможностям. И если нам всё же предстоит подлинная духовная трансформация, а не просто некоторое просветляющее изменение нашей природы, то мы должны будем призвать Божественную Шакти совершить в нас эту чудесную работу, ибо только она обладает необходимой для этого силой, полновластной, мудрой и безграничной. Но невозможно сразу же полностью заменить индивидуальный человеческий способ действия божественной деятельностью. Сначала необходимо исключить или лишить силы любое влияние снизу, которое может исказить истину высшего принципа деятельности, и это должно произойти в результате нашего собственного свободного выбора. От нас требуется постоянное и настойчивое отвержение импульсов и искажений низшей природы и неуклонная приверженность Истине по мере ее роста в различных частях нашего существа; поскольку для того, чтобы нисходящие в нас и одухотворяющие нас Свет, Чистота и Сила могли постепенно утвердиться и достичь высшего совершенства в нашей природе, мы должны добровольно принять их и упорно отклонять все противоположные, низшие и несовместимые с ними движения нашей природы.

На первой стадии подготовки, в период личных усилий, методом, который нам необходимо использовать, является подобная концентрация всего нашего существа на Божественном, которого мы ищем, и как следствие – постоянное отвержение, удаление, катарсис, всего, что не является подлинной Истиной Божественного. Результатом этих настойчивых усилий станет полное посвящение Божественному всего, чем мы являемся, о чем думаем, что чувствуем и делаем. А посвящение, в свою очередь, достигнув своей вершины, превратится во всецелую, «интегральную» самоотдачу Всевышнему; ибо его венцом и признаком совершенства является всеобъемлющее, абсолютное самоотречение всей природы и полное предание себя в руки Божественного. Вторая стадия этой йоги, являющаяся переходной от человеческой деятельности к божественной, будет характеризоваться нарастанием состояния внутренней неподвижности, всё более ясной восприимчивостью и бдительностью сознания и, вместе с тем, всё более просветленным божественным откликом Божественной Силе – и никакой другой; результатом этого станет нарастающее вторжение великого и сознательного чудесного воздействия свыше. На последней стадии – никаких усилий больше нет, как нет и никакого определенного метода или фиксированной садханы; на смену борьбе и тапасье приходит естественное, простое, могущественное и счастливое раскрытие цветка Божественного из бутона очищенной и усовершенствованной земной природы. Такова естественная последовательность процессов этой йоги.

В действительности эти процессы не всегда протекают в строгой последовательности. Вторая стадия начинается отчасти еще до завершения первой; первая отчасти продолжается, пока вторая не достигнет полного завершения; последняя, стадия божественного действия, может время от времени проявляться в качестве предвестника еще до того, как божественный принцип действия окончательно утвердится в природе и станет нормой. Кроме того, даже в личном труде и личных усилиях человека всегда ведет нечто более высокое и великое, чем он сам. Часто он может на какое-то время осознать и полностью осознает это великое Руководство, скрытое покровом неведения, а в каких-то частях своего существа он может даже сохранять это осознание постоянно. И это может произойти задолго до того, как его природа будет полностью очищена во всех ее частях от подчинения власти низшей природы. Более того, это осознание может возникнуть в нем уже с самого начала; его ум и сердце, если и не другие части, могут более или менее полно воспринимать и откликаться на это внутреннее Руководство с самых первых шагов йоги. Но только постоянное, всеохватывающее и неизменное действие этого великого непосредственного Руководства является всё более четким признаком переходной стадии по мере того, как она развивается и близится к своему завершению. Преобладающее влияние этого более великого божественного Руководства, которое не принадлежит лично нам, свидетельствует о возрастающей готовности природы к полной духовной трансформации. Оно служит безошибочным знаком того, что самопосвящение не только было принято в принципе, но и осуществлено в действии, приобретя реальную силу. Всевышний принял в свои лучезарные длани избранный человеческий сосуд, чтобы наполнить его своим чудотворным Светом, Могуществом и Анандой.

Глава III. Самоотдача в действиях: путь Гиты

Жизнь и только жизнь, а вовсе не далекое и чуждое Запредельное, пребывающее на недосягаемых высотах и погруженное в экстатическое безмолвие, является полем осуществления нашей йоги. Преобразование нашего человеческого – поверхностного, ограниченного и фрагментарного образа мышления, видения, чувствования и существования в глубокое и беспредельное духовное сознание и интегрированное внутреннее и внешнее бытие, а нашей обычной человеческой жизни – в жизнь божественную должно быть главной ее целью. Средством достижения этой высшей цели является самоотдача всей нашей природы Божественному. Всё должно быть отдано Божественному, пребывающему в нас, универсальному Духу, наполняющему всё сущее, и трансцендентному Всевышнему. Абсолютное сосредоточение нашей воли, нашего сердца и нашего ума на этом едином и многоликом Божественном, полное посвящение всего нашего существа Божественному и только Божественному – таков главный процесс нашей йоги: обращение эго к Тому, что бесконечно превосходит его, и неизбежное самоотречение, препоручение себя Его Воле.

Обычная жизнь человеческого существа состоит из полуустойчивой, полутекучей массы несовершенно управляемых мыслей, впечатлений, чувств, эмоций, желаний, удовольствий, действий, в основном привычных и повторяющихся и лишь отчасти динамичных и развивающихся, но, в любом случае, вращающихся вокруг поверхностного эго. Все эти многообразные проявления активности нашего существа в своей совокупности ведут к внутреннему росту, отчасти видимому и реализуемому уже в этой жизни, отчасти сохраняющемуся в виде «зародыша прогресса», который должен проявиться в будущих жизнях. Такой рост нашего сознательного существа, расширение его возможностей, всё более совершенное самовыражение, всё более гармоничное развитие всех его частей составляют весь смысл, всю сущность человеческого бытия. Именно ради этого развития сознания посредством мысли, воли, чувств, желаний, действий и опыта, ведущего в итоге к обретению высшего знания – к открытию в себе Божественного, Человек, ментальное существо, воплотился в материальном теле. Вся остальная его деятельность либо играет вспомогательную и подчиненную роль, либо вообще несущественна и бесполезна; имеет значение только то, что служит и помогает эволюции его природы и росту или, скорее, постепенному раскрытию и обнаружению его истинного «я» или духа.

Задача нашей йоги – по меньшей мере, ускорить достижение этой высшей цели нашего существования в этом мире. Ее процесс оставляет позади обычный неспешный метод медленного и непоследовательного развития, характерный для эволюции Природы. Ведь естественная эволюция представляет собой в лучшем случае неопределенное и скрытое развитие, происходящее отчасти под влиянием условий окружающей среды, отчасти благодаря довольно невежественному обучению и целенаправленным, но малопросвещенным усилиям и лишь отчасти – осознанному и полуавтоматическому использованию возможностей, со множеством промахов и ошибок, которые вновь и вновь повторяются. Значительная часть этих возможностей состоит из, казалось бы, случайных событий, обстоятельств и превратностей, хотя за ними скрывается тайное божественное вмешательство и руководство. В йоге мы заменяем это беспорядочное, извилистое и медленное движение быстрой, сознательной, целенаправленной эволюцией, в которой всё, что случается, предназначено для того, чтобы вести нас кратчайшим путем, насколько это возможно, прямо к поставленной цели. В каком-то смысле ошибочно говорить о цели процесса развития, который может оказаться бесконечным. Тем не менее, можно вести речь о нашей непосредственной цели, о следующей ступени развития по отношению к той, на которой мы находимся сейчас, о более высоком состоянии сознания, к достижению которого может устремиться человеческая душа. Человеку открыта возможность нового рождения, восхождения на более высокий и обширный уровень бытия и возможность низвести это новое состояние бытия на материальный план для преобразования всего своего существа. Он может достичь более широкого и озаренного сознания, которое превратит его в свободный дух и наделит его всемогущей силой, а если это сознание распространится за пределы индивидуального существа, оно может даже стать основой для создания божественного человечества или новой, супраментальной, а следовательно, сверхчеловеческой расы. Именно такое новое рождение мы ставим своей целью: рост в божественном сознании составляет весь смысл нашей йоги, интегральное или полное превращение в божество не только нашей души, но и всех частей нашей природы.

* * *

Наша цель в йоге – устранить это ограниченное эго, чье внимание обращено вовне, и вместо него возвести на престол нашего существа Бога как верховного Владыку нашей природы. А это значит, прежде всего, устранить желания и перестать делать стремление к их удовлетворению главным побудительным мотивом своих действий. Духовная жизнь черпает наслаждение не в удовлетворении желания, а в переживании чистой и безмятежной радости сущностного бытия без малейших примесей эго. И не только наша витальная природа, отмеченная печатью желания, но и ментальное существо должны подвергнуться трансформации и обрести новое рождение. Наш фрагментарный, эгоистический, ограниченный и невежественный ум со свойственным ему способом мышления должен исчезнуть, и его место должен занять всеобъемлющий поток божественного света, несущего озарение без малейших признаков тени и непогрешимое знание, которое в итоге венчается достижением естественного и самосущего Сознания-Истины – свободного от полуистин и заблуждений, подобных движению ощупью в темноте и вынуждающих нас спотыкаться. Наши беспорядочные, беспокойные, эгоцентричные и побуждаемые мелочными интересами воля и деятельность должны исчезнуть и уступить место всеохватывающему действию мощной и стремительной, озаренной и спонтанно действующей Силы, движимой и управляемой Божественным Сознанием. Во всех наших делах и поступках необходимо утвердить высшую, безличную, непоколебимую и непогрешимую волю, которая естественным образом и неизменно действует в согласии с Волей Божественного. Необходимо прекратить поверхностную и не приносящую истинного удовлетворения игру наших мелких эгоистических эмоций, чтобы из самых глубин нашего существа смогло проявиться скрываемое ими психическое сердце, которое ожидает своего часа за поверхностными движениями эго. Тогда под влиянием этого внутреннего сердца, в котором пребывает Божественное, все наши чувства будут преобразованы в спокойные и могучие движения двуединой страсти – божественной Любви и бесконечно многообразной Ананды. Таково определение божественного человечества или супраментальной расы. И именно этим, а не чрезвычайно мощной или даже возвышенной и одухотворенной энергией человеческого интеллекта и деятельности характеризуется тот тип сверхчеловека, который мы призваны развить в себе с помощью нашей йоги.

В обычной человеческой жизни направленная на внешние цели деятельность составляет три четверти, а то и больше, нашего существования. И только исключительные люди: святой и пророк, редкий мыслитель, поэт и художник – способны больше жить внутренней жизнью; они действительно, по крайней мере, в наиболее глубоких частях своей природы, реализуют себя преимущественно во внутренних мыслях и чувствах, а не во внешней деятельности. Но отнюдь не какая-то одна из этих сторон, взятая в отдельности от другой, а скорее, гармония внутренней и внешней жизни, объединенных во всей их полноте в одно целое и преображенных в нечто запредельное, станет выражением совершенного бытия. Поэтому Йога действий, единение с Божественным в нашей воле и деятельности – а не только в знаниях и чувствах – является необходимым, исключительно важным элементом интегральной Йоги. Преображение наших мыслей и чувств без соответствующего преображения духа и формы выражения нашей деятельности было бы несовершенным достижением.

Но для такого тотального преобразования необходимо совершить посвящение Божественному не только нашего разума и сердца, но и наших действий. Необходимо предоставить наши способности к работе в распоряжение стоящей за нами высшей Силы – сначала мы должны согласиться с этим, а затем постепенно это сделать; ощущение, что это мы действуем или выполняем работу, должно исчезнуть. Всё должно быть отдано в руки Божественного, чтобы божественная Воля, скрытая за внешними покровами, могла управлять всем более непосредственно; ибо только благодаря согласию этой Воли становится возможной наша деятельность. Эта скрытая Сила есть истинный Владыка и Свидетель всех наших действий, и только она знает их подлинный смысл и окончательную цель, которые присутствуют за всем невежеством, искажениями или извращениями, привносимыми эго. Необходимо осуществить полную трансформацию нашей ограниченной, искаженной и эгоистической жизни и деятельности в широкий и изливающийся непосредственно из своего источника поток высшей божественной Жизни, Воли и Энергии, которые сейчас скрыто поддерживают нас. Нужно осознать в себе действие этой высшей Воли, этой божественной Энергии, и позволить ей управлять нами; она не должна оставаться, как сейчас, только лишь сверхсознательной, поддерживающей и санкционирующей Силой. Необходимо достичь неискаженной передачи через нас божественного намерения, исходящего из высшей мудрости, и действий ныне скрытой всеведущей Силы и всемогущего Знания, которые превратят всю нашу преображенную природу в свой чистый, свободный канал, с радостной готовностью служащий для беспрепятственного проведения высших энергий. Это полное самопосвящение и самоотдача и, как следствие, – всеобъемлющая трансформация и преобразование своего существа в чистый канал для беспрепятственного проведения божественных энергий на материальный план представляют собой фундаментальные средства и высшую цель интегральной Карма-йоги.

Даже для тех, для кого первым естественным движением является посвящение, самоотдача и происходящая в результате полная трансформация мыслящего разума и его знания или для кого естественным движением является полное посвящение, самоотдача и трансформация сердца и его эмоций, – посвящение Божественному всех своих действий является необходимым элементом этого преобразования. Иначе они, возможно, найдут Бога в какой-то «иной жизни», но они не смогут реализовать Божественное в земной жизни; эта жизнь для них покажется совершенно нелепой, бессмысленной и не имеющей никакой связи с Божественным. Им не удастся достичь истинной победы, которая дает ключ к разгадке тайны нашего земного существования; их любовь не сможет возвыситься до любви абсолютной, торжествующей над всяким эгоизмом и разобщенностью; их знание не станет всеобъемлющим знанием, присущим единому, всеохватывающему сознанию. Несомненно, можно начать духовный путь только с поисков истинного знания или обращения к Божественному всех своих эмоций и чувств, или с того и другого вместе, и оставить задачу обретения единства с Божественным в своей работе на завершающую стадию йоги. Но недостатком такого подхода является то, что мы можем оказаться сосредоточенными исключительно на своей внутренней жизни, слишком поглощенными своими субъективными переживаниями, замкнутыми и изолированными в своем собственном внутреннем мире. Таким образом, мы рискуем стать затворниками в своем духовном уединении, а позже обнаружить, что нам трудно успешно вернуться к деятельности во внешнем мире и применить к жизни наши достижения в сферах высшей Природы. В этом случае, когда мы решим присоединить к нашим внутренним завоеваниям внешнее царство, мы обнаружим, что слишком привыкли к чисто субъективной деятельности и не способны эффективно действовать на материальном плане. Мы столкнемся с огромными трудностями в преобразовании внешней жизни и тела. Или же мы обнаружим, что наши действия не соответствуют достигнутому нами внутреннему свету, что они по-прежнему совершаются привычным образом, поэтому подвержены ошибкам и заблуждениям и подчиняются влияниям обычной, несовершенной старой природы; Истина внутри нас будет по-прежнему отделена мучительной пропастью от невежественного способа функционирования нашей внешней природы. Так происходит довольно часто, поскольку при таком подходе человек изолируется от внешнего мира и не желает проявлять достигнутые им Свет и Силу в жизни или прибегать к помощи физических средств, предназначенных для земного мира и его процессов. Мы словно живем в ином, более тонком и обширном мире, но не обладаем божественной властью – быть может, вообще никакой властью – над материальным и земным существованием.

И всё же каждый должен следовать своей природе, и всегда существуют трудности, с которыми неизбежно приходится иметь дело, если мы намерены следовать естественному пути йоги. В конце концов, йога – это прежде всего изменение внутреннего сознания и внутренней природы, и если состояние развития различных частей нашего существа таково, что это изменение может быть сделано благодаря исключительному сосредоточению на работе с какой-то одной частью, оставляя остальные на более позднее время, то мы должны смириться с видимым несовершенством такого пути. Тем не менее, идеальным методом интегральной Йоги является такой процесс развития, который с самого начала был бы интегральным, охватывающим одновременно все части существа, и многоплановым и разносторонним в своем движении вперед. В любом случае, мы сейчас рассматриваем йогу, которая является интегральной по своей цели и всеохватному характеру своего метода, но она начинается с действий и прогрессирует благодаря действиям, хотя с каждым шагом всё более вдохновляется живительной божественной любовью и всё более озаряется целительным божественным знанием.

* * *

Величайшее учение о духовном пути действий, дарованное человечеству, наиболее совершенная система Карма-йоги, известная человеку в прошлом, представлена в Бхагавадгите. В этом знаменитом эпизоде Махабхараты с несравненным мастерством и непогрешимой точностью подлинного знания, пережитого на опыте, изложены главные направления внутреннего развития и основополагающие принципы Карма-йоги, которые сохраняют непреходящую ценность во все времена. Действительно, в Бхагавадгите дается подробное и полное описание только самого пути – каким древние видели его. Что же касается состояния совершенства, являющегося высшим достижением этого пути, его высшей тайной, то об этом ничего не говорится конкретно, а скорее дается лишь намек. Это остается без объяснений, как невыразимая часть высшей тайны бытия. Для такого умалчивания существуют очевидные причины, так как это высшее достижение в любом случае принадлежит сфере духовного опыта и никакое учение не в силах его выразить. Его нельзя описать таким образом, чтобы ум, не просветленный преображающим духовным опытом, смог по-настоящему понять его. Для души же, миновавшей сияющие врата и озаренной лучами внутреннего света, всякое умственное или словесное описание будет выглядеть столь же бедным, сколь и бесполезным, неточным и не соответствующим действительности. Для описания божественных реализаций мы поневоле вынуждены использовать неадекватные и вводящие в заблуждение слова, принадлежащие языку, который был создан для передачи опыта обычной жизни ментального человека. Выраженные в словах, они могут быть правильно поняты только теми, кто уже знает и благодаря знанию способен наполнить эти убогие внешние описания совершенно иным, внутренним смыслом. Еще ведические риши настойчиво повторяли, что слова высшей мудрости понятны лишь тем, кто уже принадлежит к числу мудрых.

Из-за этого умалчивания о высшей реализации может показаться, что Гита в своем мистическом финале не дает нам того решения, которое мы ищем; она останавливается на границе высочайшего духовного разума и не пересекает ее, чтобы вступить в сияние супраментального Света. И всё же ее сокровенное знание о возможности динамического (а не только статического) отождествления с внутренним Присутствием, ее высшая тайна абсолютной самоотдачи божественному Учителю, Владыке и Обитателю нашей природы, является главной тайной [человеческого существования]. Такое состояние самоотдачи или полного предания себя в руки Божественного представляет собой необходимое средство супраментального преобразования, и, вместе с тем, только в результате супраментального преобразования становится возможным динамическое отождествление с Божественным.

Каковы же в таком случае основы Карма-йоги, изложенные в Гите? Главный принцип, духовный метод Карма-йоги можно коротко сформулировать как сочетание двух наиболее великих и возвышенных состояний или сил сознания: равновесие и единство. Суть ее метода состоит в безусловном приятии Божественного в нашей жизни так же, как и в нашем внутреннем «я» и духе. Внутреннее отвержение личных желаний и пристрастий ведет к равновесию, делает совершенной и всеобъемлющей нашу самоотдачу Божественному, способствует освобождению от разделяющего эго, в результате чего мы обретаем единство. Но это должно быть единство, обладающее качеством динамической силы, а не только неподвижного покоя или бездеятельной благодати. Гита обещает нам свободу духа даже в разгар самой напряженной деятельности или во время бушевания самых мощных природных стихий, если мы согласимся подчинить всё свое существо Тому, кто превосходит разделяющее и ограничивающее эго. Она предлагает интегральную динамическую деятельность, в основе которой лежит неизменный покой; насколько возможно широкое действие, основанное на неподвижном и нерушимом покое, – такова ее тайна, действие, которое является свободным выражением духа и исходит из высшего источника, внутреннего безмолвия.

Всё сущее в этом мире есть единый и неделимый, вечный, трансцендентный и космический Брахман, который кажется разделенным в объектах и существах видимого мира. Но так только кажется, ибо в действительности он всегда един и неизменен во всех материальных объектах и живых существах, разделенность же является лишь внешним феноменом. До тех пор пока мы пребываем в состоянии невежества и воспринимаем только внешнюю сторону проявленного мира, мы представляем собой эго и подчинены силам Природы. Плененные внешним обликом вещей, привязанные к противоположностям, обреченные метаться между добром и злом, пороком и добродетелью, горем и радостью, болью и наслаждением, удачей и неудачей, успехом и поражением, мы беспомощно вращаемся по кругу, прикованные к железному или железному с позолотой колесу Майи. В лучшем случае, мы имеем лишь очень ограниченную, относительную свободу, которую по неведению называем свободной волей. Но свобода эта по сути своей иллюзорна, ибо то, что мы считаем своей собственной волей, на самом деле является лишь проявлением качеств [универсальной] Природы; то, чего мы хотим и насколько сильно мы этого хотим, полностью определяется силой Природы, овладевающей нами, но неподвластной нам. Именно Природа, а не какое-то независимое эго избирает для нас в каждое мгновение нашего существования цель, к которой мы начинаем стремиться с осознанным намерением или под влиянием бессознательного импульса. Если же, напротив, мы живем в единой реальности Брахмана, то мы выходим за пределы эго и превосходим Природу. Ибо при этом мы возвращаемся к своему истинному «я» и осознаем себя как дух, в сознании которого мы становимся выше побуждений Природы, выше ее качеств и сил. Обретая совершенное равновесие в душе, разуме и сердце, мы осознаем наше истинное «я» единства – единое со всеми существами, а также единое с тем, что выражает себя в них и во всем, что мы видим и испытываем. Это равновесие и это единство образуют в нас необходимый двуединый фундамент, который должен стать основой божественного бытия, божественного сознания, божественного действия. Не чувствуя своего единства со всем сущим, мы не можем быть божественными духовно. Не умея одинаково относиться ко всем вещам, событиям и существам, мы не можем обладать духовным видением, божественным знанием, божественным восприятием других. Высшая Сила, единое высшее Сознание, вечное и бесконечное, одинаково относится ко всем вещам и ко всем существам, и именно поэтому оно может действовать с абсолютной мудростью в согласии с истиной своих деяний и своей силы и в согласии с истиной каждой вещи и каждого создания.

В этом также заключается единственная истинная свобода, доступная человеку, свобода, которой он не может обладать, если не перерастет свою ментальную обособленность и не станет сознательной душой в Природе. Единственная свободная воля в мире – это единая божественная Воля, которую Природа лишь исполняет, ибо эта Воля является повелительницей и созидательницей всякой другой воли. Человеческая свободная воля может, в определенном смысле, быть реальной, но, подобно любому другому качеству, принадлежащему гунам Природы, она лишь относительно реальна. Разум, вовлеченный в водоворот природных сил, колеблется между несколькими возможностями, склоняется к той или иной из них, останавливается на ней и думает, что это он сделал выбор, но он не видит, не имеет даже смутного осознания Силы, скрыто присутствующей за ним, которая и предопределила его выбор. Он не способен видеть ее, поскольку эта Сила есть нечто безграничное и неуловимое для нашего взора. Разум в лучшем случае может распознать с определенной степенью ясности и отчетливости лишь некоторые из сложного многообразия определенных взаимосвязей, которые Сила использует для достижения своих бесчисленных целей. Сам по себе, будучи ограниченным, разум контролирует лишь часть механизма, не осознавая девяти десятых сил, движущих им во Времени и в тех или иных обстоятельствах, ничего не зная о своей прошлой подготовке и будущем направлении развития; но поскольку он контролирует какую-то часть, он думает, что управляет всем механизмом. В этом есть определенный смысл, поскольку эта осознаваемая нами склонность ума, которую мы называем нашей волей, эта твердая фиксация нашей склонности, которая представляется нам свободным выбором, – одна из самых мощных детерминирующих сил Природы; но она никогда не является независимой и единственной силой, движущей человеком. За этим ограниченным действием человеческой воли, которая используется в качестве инструмента, присутствует нечто безграничное, могущественное, вечное, определяющее то, к чему будет проявляться склонность, и направляющее волю к определенной цели. Существует некая тотальная Истина в Природе, превосходящая наш индивидуальный выбор. И в этой тотальной Истине или даже за ее пределами существует нечто, всецело определяющее любой результат любого действия, нечто, что своим присутствием и тайным знанием неизменно поддерживает и обуславливает движения Природы, динамическое, почти автоматическое восприятие правильных взаимосвязей, изменчивые или устойчивые потребности, необходимые стадии процесса развития. Существует тайная божественная Воля, вечная и бесконечная, всеведущая и всемогущая, выражающая себя как в масштабах универсума, так и в каждой частице этих кажущихся преходящими и конечными, несознательными или полусознательными объектов проявленного мира. Именно эту Силу, это Присутствие имеет в виду Гита, когда говорит о Господе, пребывающем в сердце всех существ, который заставляет все создания вращаться в круговороте рождений и смертей, как если бы они были прикованы к колесу гигантского механизма иллюзией Природы.

Эта божественная Воля – отнюдь не чуждая нам Сила или Присутствие; мы связаны с ней самым тесным образом, мы – ее часть, ибо не что иное, как наше собственное высшее «Я» обладает ею и поддерживает ее. Однако не следует отождествлять ее с нашей сознательной ментальной волей; очень часто Божественная Воля отвергает то, что приемлет наша сознательная воля, и наоборот – приемлет то, что наша сознательная воля отвергает. Ибо если этот тайный Некто ведает всё и вся в целом и во всех его составляющих, то нашему поверхностному уму известна лишь ничтожная часть сущего. Наша воля сознательна лишь в рамках ума, и то, что ей известно, познается ею лишь с помощью мысли; божественная Воля по отношению к нам сверхсознательна, поскольку она по сути своей супраментальна, и она знает всё, ибо она есть всё. Наше высшее «Я», которое обладает этой универсальной Силой и является ее опорой в нашем существе, не имеет ничего общего с нашим эгоистическим «я», с нашей личной природой; это нечто трансцендентное и универсальное, по отношению к которому меньшие составляющие нашего существа предстают лишь пеной, мелкой рябью на поверхности океана. Если мы откажемся от нашей сознательной воли и позволим ей слиться воедино с волей Вечного, тогда и только тогда мы обретем подлинную свободу. А пребывая в божественной свободе, мы уже больше не будем цепляться за нашу так называемую свободную волю – рабскую марионеточную свободу, невежественную, призрачную, очень и очень относительную, связанную путами собственных ошибочных ментальных представлений и ложных витальных побуждений.

* * *

Необходимо четко осознавать различие – фундаментальное различие – между свободным Владыкой Природы и механической Природой или же между Ишварой, единой светозарной божественной Волей, и множеством исполнительных сил и форм существования во вселенной.

Природа – если иметь в виду не то, чем она является в своей божественной Истине, не сознательную Силу Вечного, а то, чем она предстает перед нами в условиях Неведения, – есть исполнительная Сила, действующая механически и не обладающая сознательным разумом, по крайней мере, исходя из нашего опыта познания природы, хотя все ее действия исполнены абсолютной разумности. Сама по себе она не является господствующим началом, но она проникнута самоосознающей Силой[19], обладающей безграничной властью, и поскольку эта Сила руководит ею, то она управляет всем и в точности исполняет работу, предназначенную ей Ишварой. Будучи не субъектом, но объектом наслаждения, она несет в себе бремя всевозможных наслаждений. Природа как Пракрити является, можно сказать, инертно-активной Силой, ибо она лишь осуществляет то действие, которое ей задано; однако внутри нее есть Некто, обладающий знанием, – в ней скрыто присутствует некая Сущность, осознающая все ее движения и все процессы. Пракрити действует, содержа в себе знание, власть, наслаждение Пуруши – Существа, связанного с ней или пребывающего в ней; но разделить с ним эти качества она может, лишь подчиняясь ему и отражая то, что ее наполняет. Пуруша обладает знанием и пребывает в покое и бездействии; он несет деятельность Пракрити в своем безграничном сознании и всеобъемлющем знании и наслаждается ею. Он дает санкцию на действия Пракрити, и она осуществляет то, что им санкционировано, ради его удовольствия. Сам Пуруша ничего не исполняет; он поддерживает Пракрити в ее деятельности и позволяет ей выразить в энергиях, процессах и оформленных результатах то, что он знает в своем сознании. Таково различие между Пурушей и Пракрити, проводимое школами Санкхьи; и хотя это не вся подлинная истина и, конечно, не высочайшая истина Пуруши и Пракрити, тем не менее это необходимое и ценное практическое знание в пределах низшей полусферы существования.

Индивидуальная душа или сознательное существо, воплощенное в форме, может отождествлять себя либо с Пурушей, испытывающим переживания, либо с активно действующей Пракрити. Если это существо отождествляет себя с Пракрити, то оно не является тем, кто управляет, получает наслаждение от переживаний и обладает знанием, но отражает различные качества и действия Пракрити. Вследствие этого отождествления оно входит в такое же состояние подчиненности и приобретает такой же механический характер действия, которые ей свойственны. Более того, в результате полной погруженности в Пракрити эта душа становится бессознательной или подсознательной, впадает в забытье в ее формах, например, в таких, как земля и металл, или в полузабытье, например в формах растительной жизни. Там, в этом бессознательном состоянии, она полностью подчинена власти тамаса – принципа, силы или качества темноты и инерции; саттва и раджас также присутствуют на этом уровне существования, но они скрыты плотным покровом тамаса. Пробуждаясь из состояния бессознательности и всё больше обретая сознание, присущее ей от природы, но еще не став полностью сознательной, поскольку власть тамаса в природе еще слишком сильна, душа воплощенного существа становится всё более подчиненной раджасу – принципу, силе или качеству действия и страсти, порождаемым желанием и инстинктом. Таким образом формируется и развивается животная природа, для которой характерны узость сознания, зачатки разума, преобладание раджасо-тамасических импульсов и привычек на витальном уровне. Восходя далее из обширного Бессознательного к духовному состоянию сознания, воплощенное существо освобождает в себе саттву, состояние света, и достигает относительной свободы, власти и знания, а с ними и ограниченного и обусловленного ощущения внутреннего удовлетворения и счастья. Человек, ментальное существо в физическом теле, должен обладать такой саттвической природой, но пока еще не обладает, за исключением лишь немногих среди множества наделенных душою тел. Обычно в человеке остается слишком много темной земной инерции и беспокойной и невежественной животной силы жизни, не позволяющих ему быть душою света и блаженства или хотя бы ясным разумом, наделенным гармоничными волей и знанием. Но в нем есть стремление к восхождению – хотя это восхождение бывает неполным и сопровождается многочисленными трудностями и препятствиями, – к обретению истинного состояния Пуруши с присущими ему свободой, могуществом, знанием и блаженством. Ибо в рамках человеческого земного опыта все эти качества присутствуют лишь как относительные состояния, и ни одно из них не приносит своих собственных, независимых и совершенных результатов; все они смешаны друг с другом, и невозможно обнаружить где бы то ни было чистое проявление какого-либо из них. Именно таким беспорядочным и изменчивым взаимодействием всех этих качеств определяются переживания эгоистического сознания человека, колеблющегося в неустойчивом равновесии Природы.

Отличительным признаком погруженности воплощенной души в Пракрити является сужение сознания до пределов эго. И самым очевидным следствием этой ограниченности сознания является постоянная неуравновешенность ума и сердца, беспорядочная противоречивость и несогласованность их изменчивых реакций, возникающих при соприкосновении с внешним миром. Человеческие реакции непрерывно колеблются между противоположностями из-за подчиненности души Природе и ее часто напряженной, но ограниченной узким кругом личных интересов борьбы за возможность господствовать и наслаждаться, и борьбы чаще всего безуспешной. Душа вращается в нескончаемом круге противоположностей Природы, которые представляют собой сочетание двух крайностей: соблазна и страдания, успеха и поражения, удачи и неудачи, добра и зла, порока и добродетели, радости и горя, боли и наслаждения. И только когда она пробуждается от погруженности в Пракрити и осознает свое единство с Единым и со всеми существами, она может освободиться от своей зависимости от противоположностей и научиться правильно взаимодействовать с исполнительной универсальной Природой. Тогда душа становится безразличной к низшим состояниям Природы, с одинаковой невозмутимостью относится к ее двойственностям, обретает свободу и власть. Она царит над Природой, взирая на мир как безмолвный и обладающий истинным знанием свидетель, исполненная спокойного, интенсивного, ничем не омраченного блаженства собственного вечного бытия. Воплощенный дух продолжает выражать в действии собственные силы и способности, но он больше не погружен в неведение, не связан своими действиями – они уже не имеют для него никаких последствий: последствия будут лишь вовне, в Пракрити. Активность всей Природы в целом предстает в его восприятии как движение волн на поверхности океана, не нарушающих его бездонного покоя, его безбрежного блаженства, его необъятного вселенского равновесия, его беспредельного божественного существования[20].

* * *

Таковы условия для осуществления наших духовных усилий; они направлены на достижение идеала, который можно выразить в следующих формулировках:

Жить в Боге, а не в эго; действовать, опираясь на безграничное сознание всеобщей Души и Трансцендентного, а не на мелкое эгоистическое сознание.

Сохранять совершенное равновесие и беспристрастие во всех ситуациях и по отношению ко всем существам; видеть и ощущать их едиными с нами и с Божественным; ощущать, что всё содержится в нас и всё в Боге; ощущать Бога во всём и себя во всём.

Действовать, пребывая в Боге, а не в узких границах эго. И при этом прежде всего избирать действия не в соответствии со своими собственными нуждами и представлениями, но повинуясь велениям живой высочайшей Истины, пребывающей над нами. Затем, когда мы в достаточной мере укрепились в духовном сознании, действовать, руководствуясь не своей собственной обособленной волей и собственными импульсами, а всё больше и больше подчиняясь побуждениям и руководству божественной Воли, которая превосходит нас. И, наконец, высшее достижение – возвыситься до состояния абсолютного тождества с Божественной Шакти, осознав свое единство с ней в знании, силе, сознании, действии, радости бытия; чувствовать, что вся наша деятельность порождается не смертным желанием, витальными инстинктами и импульсами или иллюзорной ментальной «свободной» волей, а берет свое начало и осуществляется в ясном прозрении, в бессмертном самосущем блаженстве и бесконечном внутреннем знании. Ибо таково всякое действие, совершаемое в результате сознательного подчинения человека, каким его создала природа, божественному «Я» и его растворения в вечном Духе; Дух неизменно и вечно превосходит эту мировую Природу и управляет ею.

* * *

Но каковы практические шаги той самодисциплины, с помощью которой мы можем осуществить подобное свершение?

Устранение всякой эгоистической активности и самой ее основы – эгоистического сознания, безусловно, является ключом к достижению той цели, к которой мы стремимся. И поскольку на пути трудов именно действие является тем узлом, который мы должны развязать в первую очередь, нам нужно постараться распутать его там, где находится его центр, в желании и эго; иначе нам удастся разорвать лишь отдельные путы, но не разрубить средоточие наших уз. Есть два узла нашей подчиненности этой невежественной и разделенной Природе: желание и чувство эго. И из этих двух желание имеет свое естественное прибежище в эмоциях, чувствах и инстинктах и оттуда оказывает влияние на наши мысли и намерения. Чувство эго на самом деле присутствует во всех этих движениях, но оно коренится глубоко в мыслящем разуме и его воле, и именно там оно обретает полное самосознание. Таковы две родственные темные силы всеохватывающего мирового Неведения, которые нам предстоит увидеть в свете знания и устранить.

В сфере действия желание приобретает множество форм, но самая труднопреодолимая из всех – это тяга или стремление витального «я» к обладанию плодами наших трудов. Плод, который мы жаждем получить, может быть вознаграждением в виде внутреннего чувства удовольствия; это может быть осуществление некой важной для нас идеи, долго вынашиваемого намерения или удовлетворение наших эгоистических эмоций, гордость за успешное осуществление наших честолюбивых замыслов и наивысших надежд. Или же это может быть внешнее и чисто материальное вознаграждение: богатство, высокое положение, почет, победа, удача или любое другое осуществление витального или физического желания. Но всё это – лишь соблазны, при помощи которых эгоизм удерживает нас в своей власти. Чувство удовлетворенности, возникающее при исполнении желаний, всегда вызывает в нас обманчивое ощущение господства и свободы, в то время как на самом деле мы идем, а иногда и мчимся, словно подгоняемые ударами кнута, на поводу у той или иной грубой или тонкой, благородной или низменной формы слепого Желания, которое движет миром. Поэтому первым правилом действия, согласно Гите, должно быть выполнение работы без какого-либо желания обладать плодами нашего труда – niṣkāma karma.

Простое, казалось бы, правило, но как же трудно ему следовать с абсолютной искренностью и полной самоотдачей, которая приносит освобождение! В основном в своей деятельности мы используем этот принцип лишь изредка, если вообще это делаем, и даже в этом случае мы чаще всего используем его лишь как своего рода противовес обычному принципу желания, чтобы умерить необузданное проявление этого тиранического импульса. В лучшем случае, мы удовлетворяемся тем, что достигаем более дисциплинированного эгоизма, не слишком шокирующего наше моральное чувство и не слишком грубого и оскорбительного по отношению к другим. Потом нашей частичной самодисциплине мы даем различные имена и придаем ей различные формы; мы воспитываем в себе чувство долга, твердую приверженность определенным принципам, самоотверженную стойкость или религиозное смирение, тихую или экстатическую покорность Божьей воле. Но всё это – не то, что имеет в виду Гита, хотя и эти элементы самосовершенствования полезны на своем месте; Гита стремится к чему-то абсолютному, незамутненному, бескомпромиссному, она ищет обращения к более высокому принципу, обретения новой внутренней позиции, которая бы полностью изменила состояние души. Принцип Карма-йоги, изложенной в Гите, – не умственный контроль над витальными импульсами, а неподвижный покой и сила бессмертного духа.

В качестве критерия оценки наших достижений Гита предлагает сохранение абсолютной уравновешенности и беспристрастия в уме и сердце по отношению к любым результатам, любым реакциям, любым событиям. Если удачи и неудачи, почести и оскорбления, слава и позор, победа и поражение, радостные и горестные события не только не лишают нас внутреннего равновесия, но даже не могут затронуть, оставляют нас свободными в эмоциях, нервных реакциях, умственном видении и не вызывают ни малейшего отклика, беспокойства или вибрации ни в одной частице нашей природы, то тогда и только тогда мы можем считать, что достигли абсолютного освобождения, к которому призывает нас Гита. Малейшая реакция означает, что наша дисциплина несовершенна, и какая-то часть нашего существа по-прежнему подчиняется закону неведения и привязанностей и продолжает цепляться за старую природу. Наше самообладание еще не стало всесторонним; оно остается несовершенным или нереальным в какой-то области, части или малейшей крупице нашей природы. И эта мельчайшая крупица несовершенства может стать причиной крушения всех достижений, полученных в ходе практики йоги!

Существуют различные состояния невозмутимости духа, которые не следует путать с подлинным глубоким и обширным духовным равновесием, которому учит Гита. Существует невозмутимость разочарованной покорности, невозмутимость гордыни, невозмутимость жесткости и равнодушия – все они имеют эгоистическую природу. Эти состояния неизбежно возникают в ходе садханы, но их нужно отвергнуть или преобразовать в подлинное спокойствие. На более высоком уровне есть еще невозмутимость стоика, спокойствие религиозного смирения или мудрого бесстрастия, безмятежность души, отрекшейся от мира и безучастной ко всему, происходящему в нем. Но хотя эти качества и могут стать этапами приближения к истинному равновесию, их тоже недостаточно, так как это лишь самые ранние стадии становления души или несовершенной подготовки ума к вступлению в подлинное и абсолютное, самосущее, безграничное, невозмутимое единство духа.

Очевидно, что столь великого свершения невозможно достичь разом и без прохождения промежуточных стадий. Сначала нам нужно научиться переносить удары внешнего мира так, чтобы центральная часть нашего существа оставалась незатронутой и безмолвной, даже если поверхностные части – ум, витал, физическое – испытывают серьезное потрясение. Опираясь на это несокрушимое основание нашей жизни, мы должны отделить от движений внешней природы нашу душу, которая пребывает глубоко внутри и невозмутимо взирает на все происходящее на поверхности. Затем, распространяя эту спокойную умиротворенность нашей беспристрастной души на ее внешние инструменты, мы будем всё больше расширять покой, исходящий из этого лучезарного источника, на более темную периферию. В процессе этого внутреннего изменения мы можем пройти через множество фаз, прибегая к помощи менее совершенных состояний. Определенный стоицизм, спокойный философский взгляд на жизнь, религиозные возвышенные чувства могут помочь приблизиться к нашей цели. Мы можем использовать для этого и менее мощные и возвышенные, но полезные силы нашей ментальной природы. Однако, в конечном счете, мы должны будем либо отвергнуть, либо преобразовать их и достичь полного равновесия, совершенного и самосущего внутреннего покоя, и если сможем, то и абсолютного, ненарушимого и ни от чего не зависящего спонтанного блаженства во всех частях нашего существа.

Но как, в таком случае, мы сможем продолжать действовать? Ведь обычно человек действует, потому что имеет какое-либо желание или испытывает ментальную, витальную или физическую потребность или необходимость; его побуждают к действию нужды тела, желание богатства, почестей, славы, либо стремление к удовлетворению потребностей собственного ума или сердца, либо жажда власти или наслаждения. Или же человеком владеет и движет моральная необходимость или, наконец, необходимость или желание добиться того, чтобы его идеи или идеалы, его воля, его партия или страна или его боги восторжествовали в мире. Поэтому создается впечатление, что если ни одно из этих или какое-либо другое желание не будет побуждать нас к действию, то мы лишимся всякой движущей силы или побудительного мотива и само действие должно будет неизбежно прекратиться. Отвечая на этот вопрос, Гита раскрывает нам свою третью великую тайну божественной жизни. Все действия должны совершаться в сознании, всё более и более обращенном к Богу и, наконец, полностью принадлежащем Богу. Наши труды должны стать жертвоприношением Божественному, и посвящение всего нашего существа, разума, воли, сердца, чувств, жизни и тела Единому должно сделать единственным мотивом нашей деятельности любовь к Богу и служение Ему. Это преобразование движущей силы и самого характера наших действий является поистине главной идеей Гиты. Эта идея служит основанием ее уникального синтеза действия, любви и знания. В итоге не желание, но сознательно воспринимаемая воля Вечного остается единственной движущей силой наших действий и их единственным побудительным мотивом.

Абсолютная уравновешенность, полный отказ от желания плодов нашей деятельности, осуществление действий как жертвоприношения Всевышнему, Владыке нашей природы и всякой природы – таковы три первых средства приближения к Богу, предлагаемые Карма-йогой Гиты.

Глава IV. Жертвоприношение, тройственный путь и Владыка жертвоприношения

Закон жертвоприношения – это всеохватывающий божественный принцип действия, ниспосланный в мир при его сотворении как символ единства вселенной. Именно по велению этого закона нисходит обожествляющая спасительная сила, чтобы ограничить, исправить и постепенно устранить ошибки эгоистического и разделенного творения. Это нисхождение, эта жертва Пуруши, Божественной Души, отдающей себя во власть Силы и Материи, чтобы одухотворить и озарить их светом, становится семенем искупления и избавления этого мира Несознания и Неведения. Ибо «сделав спутником их жертвоприношение, – говорит Гита, – Отец всех созданий сотворил эти народы». Признавая закон жертвоприношения, эго на самом деле осознает, что оно не является ни единственным, ни самым главным в этом мире. Тем самым оно признает, что даже в условиях этого столь разобщенного существования есть нечто, что не является его собственной эгоистической личностью, но превосходит ее и скрыто пребывает за ней, нечто более великое и совершенное, божественное Целое, требующее от него подчинения и служения. Действительно, универсальная Мировая Сила обязывает, а когда необходимо, то и принуждает к жертвоприношению; она требует его даже от тех, кто не знает о существовании этого закона, и это происходит неизбежно, ибо такова истинная природа вещей. Наше неведение или ложное эгоистическое понимание жизни не могут ни в чем изменить эту вечную основополагающую истину Природы. Ибо истина, заложенная в Природе, состоит в том, что эго, которое считает себя обособленным, независимым существом и старается жить для себя самого, не является и не может являться независимым и обособленным, как не может и жить для себя одного, как бы ему того ни хотелось, поскольку всё в этом мире взаимосвязано неким сокровенным Единством. Каждое живое существо постоянно и обязательно что-то отдает из того, чем владеет; между ним и тем, что его окружает, постоянно циркулирует поток, по которому то, что оно черпает из океана Природы на ментальном уровне, чем обладает или овладевает на витальном и физическом уровнях, передается его окружению. И в то же время оно непрерывно получает что-то от своего окружения взамен своей добровольной или вынужденной дани. Ибо только отдавая и получая, оно может осуществлять собственный рост, внося при этом свой вклад в существование общего целого. С течением времени, пусть поначалу и медленно, мы учимся совершать сознательное жертвоприношение; в итоге мы даже начинаем испытывать радость, отдавая себя и то, что, как мы думаем, нам принадлежит, в духе любви и преданности Тому, кто нам пока еще кажется чем-то отличным от нас и кто, конечно же, не имеет ничего общего с нашим ограниченным «я». Тогда жертвоприношение и божественный отклик на него становятся радостной возможностью и способом достижения высшего совершенства, ибо теперь мы, наконец, осознаем, что это путь, который ведет нас к осуществлению нашего вечного предназначения.

Однако чаще всего жертвоприношение совершается неосознанно, эгоистично, в полном неведении или непонимании истинного смысла великого мирового обряда. Именно так совершает его подавляющее большинство земных созданий, в результате чего индивид извлекает из него лишь минимум неизбежной естественной пользы и поэтому достигает только медленного и мучительного прогресса, ограниченный тесными пределами и терзаемый страданиями эго. Только когда сердце, воля и разум, получивший знание, соглашаются с этим законом и с готовностью подчиняются ему, человек может испытать глубочайшую радость и благодатную плодотворность божественного жертвоприношения. Приобретенное разумом знание закона и радостная готовность сердца жить в согласии с ним приводят в конце концов к осознанию того, что мы приносим жертву своему собственному высшему «Я», или Духу, а также единому «Я», или Духу всего сущего. И это справедливо даже в том случае, когда наше жертвование осуществляется ради наших собратьев или ради меньших Сил и Принципов, а не ради Всевышнего. «Не из-за любви к жене, – говорит Яджнявалкья в Упанишаде, – но из-за любви к Духу мила нам жена». Такова суровая, с низшей точки зрения индивидуального «я», действительность, скрытая за многокрасочными и пылкими проявлениями эгоистической любви; но с точки зрения высшего сознания, таков также глубокий смысл любви не эгоистической, а божественной. Всякая истинная любовь и всякая жертва есть, по сути, преодоление Природой первоначального эгоизма и присущего эго ошибочного восприятия, вносящего разделение. Это ее попытка перейти от необходимой начальной раздробленности к утраченному единству. Всякое объединение созданий есть, в сущности, обретение себя, слияние с тем, от чего мы отделились, и постижение себя в других.

Однако только божественная любовь и божественное единство могут обладать в свете [знания] тем, что люди ищут в несовершенных формах во тьме [неведения]. Ибо истинное единство это не просто совокупность связанных между собой отдельных элементов, наподобие физических клеток, объединенных жизнью общих интересов; это даже не эмоциональное участие, сочувствие, общность или взаимное притяжение и близость. Реального единства с теми, кто отделен от нас границами Природы, мы достигаем лишь тогда, когда устраняем разделение и обнаруживаем себя в том, что, как нам казалось, не является нами. Объединение образует витальное и физическое единство; жертвоприношение в этом типе отношений сводится к взаимной поддержке и уступкам. Чувство внутренней близости, сострадания, общности создает ментальное, моральное и эмоциональное единство; жертвоприношение при этом выражается в способности к взаимопониманию и взаимопомощи. Но истинное единство духовно по своей природе; его жертвоприношение – взаимная самоотдача, объединение на уровне внутренней субстанции нашего существа. Закон жертвоприношения в Природе достигает своей кульминации, когда человек обретает способность к полной и безусловной самоотдаче и благодаря этому в нем пробуждается осознание единого общего «я», присутствующего в жертвующем и в объекте жертвоприношения. Эта кульминация жертвоприношения является вершиной даже человеческой любви и преданности, когда она пытается стать божественной; ибо и здесь высочайшее чувство любви возносится в небеса полной взаимной самоотдачи, и венцом ее становится восторженное слияние двух душ в одно целое.

Такое более глубокое понимание этого всемирного закона заложено в самом сердце учения Гиты, касающегося действий. Духовное единение с Высочайшим через жертвоприношение, безусловная самоотдача Вечному составляют суть ее доктрины. Согласно общепринятым представлениям, самопожертвование должно быть актом мучительного самораспятия, сурового самоумерщвления, тягостного самоуничтожения. Этот вид жертвоприношения может дойти даже до самоистязания и членовредительства. Суровые методы самодисциплины могут в какой-то момент быть необходимыми в трудной борьбе человека, стремящегося превзойти свое природное существо. Если эгоизм в его природе неистовствует и упорствует, иногда необходимо применить меры жесткого принуждения, противопоставив ему непреклонную внутреннюю силу. Но Гита против любого чрезмерного насилия по отношению к самому себе; ибо внутреннее «я» – это действительно развивающееся Божество, Кришна, Божественное; его не следует угнетать и мучить, как угнетают и мучают его Титаны мироздания, напротив – его нужно бережно и заботливо взрастить, осознанно раскрыть божественному Свету, силе, радости и широте. Отнюдь не собственное «я», но орду внутренних врагов духа должны мы сломить, изгнать, уничтожить и возложить на алтарь духовного прогресса. Желание, гнев, неуравновешенность, алчность, привязанность к внешним удовольствиям и мучениям – вот имена тех врагов, которых действительно нужно безжалостно истребить, всю эту когорту демонов-тиранов, являющихся причиной заблуждений и страданий души. Нужно понять, что они – не часть нас самих, но захватчики и губители подлинной божественной природы нашей личности; их необходимо принести в жертву, в самом суровом смысле этого слова, какой бы болью в сознании духовного искателя ни отразилось их изгнание.

Истинная же сущность жертвоприношения – не самораспятие, а самоотдача; ее цель – не самоуничтожение, а реализация своих высочайших возможностей; ее метод – не самоумерщвление, а более высокая и свободная жизнь, не нанесение повреждений собственному телу, а трансформация всех элементов нашего природного существа в божественные элементы, не самоистязание, а движение от низшего удовольствия к высшей Ананде. И только одно может поначалу оказаться болезненным для той или иной неочищенной или омраченной части поверхностной природы – это неизбежная самодисциплина, самоотречение, необходимое для устранения несовершенного эго. Но это усилие очень скоро и щедро вознаграждается обретением подлинной, более великой или даже совершенной полноты в других, во всем сущем, в космическом единстве, в свободе трансцендентного «Я» и Духа, в восторге соприкосновения с Божественным. Наша жертва не станет безответным и бесплодным подношением, ибо представляет собой взаимообмен между воплощенной в нас душой и сознательной Природой, с одной стороны, и вечным Духом – с другой. Ведь несмотря на то, что жертвоприношение совершается без расчета на вознаграждение, всё же глубоко внутри себя мы знаем, что за ним неизбежно последует чудесное воздаяние. Душа знает, что она отдается Богу не напрасно; ничего не требуя, она, тем не менее, получает в ответ бесценные сокровища божественной Силы и Присутствия.

Наконец, необходимо рассмотреть, кому делается жертвоприношение и как оно совершается. Мы можем приносить жертву другим людям или божественным Силам, космическому Целому или трансцендентному Всевышнему. Наше поклонение может принимать различные формы – от подношения цветка или листка, чашки воды, горсти риса или ломтя хлеба до посвящения всего, чем мы обладаем, и подчинения всего нашего существа высшему. Кому бы мы ни посвящали свою жертву и в чем бы она ни состояла, в действительности сам Всевышний, Вечный, присутствующий во всем сущем, получает и принимает ее, даже если она отвергается или игнорируется тем, к кому была обращена непосредственно. Ибо Всевышний, превосходящий вселенную, тем не менее, присутствует, пусть и скрыто, в нас и в мире, в его событиях и явлениях – как всеведущий Свидетель и Пользователь всех наших трудов, а также их тайный Владыка и Вершитель. Все наши действия, усилия, даже ошибки и преткновения, страдания и борения осознанно или неосознанно, тайным или явным для нас образом, в конечном итоге осуществляются и направляются Единым. Всё обращено к нему в его несчислимых формах и посвящено, через эти формы, единому Всеприсутствию. В какой форме и в каком духе мы приближаемся к нему, в такой форме и в таком духе он и принимает нашу жертву.

Плод жертвоприношения действий также меняется в зависимости от характера действия, намерения, с которым оно совершается, и духа, стоящего за намерением. Но все виды жертвоприношения являются частичными, эгоистическими, внутренне противоречивыми, преходящими, несовершенными – даже те, что воздаются высочайшим Силам и Принципам. И результат также является частичным, ограниченным, преходящим, противоречивым по своим последствиям, имеющим ценность лишь для достижения второстепенной или промежуточной цели. Единственное полностью приемлемое жертвоприношение – это наивысшая, безусловная и полная самоотдача. Это такое самопосвящение, которое совершается с безграничной преданностью и знанием, свободно и без остатка, лицом к лицу с Единым, который есть одновременно наше имманентное «Я» и окружающее и наполняющее всё Целое, Высшая Реальность за пределами этого или любого другого проявленного мира и, тайным образом, всё это вместе взятое – скрытая повсюду имманентная Трансцендентность. Ибо душе, полностью отдавшей себя Богу, Бог тоже отдает себя без остатка. Только тот, кто возлагает на алтарь Духа всю свою природу, тот обретает Дух. Только тот, кто способен отдать всё, наслаждается Божественным, пребывающим во всем сущем. Только наивысшее самоотречение открывает путь к Высочайшему. Только возвышение всего, что представляет собой наше существо, через жертвоприношение его Всевышнему позволяет нам воплотить в себе Высочайшее и даже в этом мире жить в имманентном сознании трансцендентного Духа.

* * *

Говоря коротко, от нас требуется превратить всю свою жизнь в сознательное жертвоприношение. Каждое мгновение и каждое движение нашего существа должны стать выражением непрерывной и искренней самоотдачи Вечному. Все наши действия, не только наиболее важные, исключительные и возвышенные, но и самые мелкие, заурядные и незначительные, должны совершаться в духе сознательного самопосвящения. Наша индивидуализированная природа должна жить в едином сознании, в котором все внутренние движения и внешние действия являются посвящением Чему-то запредельному, превосходящему нас и наше эго. Неважно, каков дар и кому мы его преподносим, мы должны делать это с осознанием, что он преподносится единому божественному Существу во всех существах. Даже самые обыденные или грубо материальные наши действия должны обрести этот возвышенный характер: когда мы едим, мы должны осознавать, что преподносим пищу этому божественному Присутствию в нас, совершаем священное жертвоприношение в храме нашего существа, а ощущение, что мы просто удовлетворяем физическую потребность или желание насладиться вкусом, должно исчезнуть. Какую бы великую работу мы ни выполняли, за какую бы возвышенную дисциплину, за какое бы трудное или благородное дело мы ни брались, для кого бы мы ни совершали его – для самих себя, для других или для всего человечества, мы больше не сможем ограничиваться идеей, что мы действуем ради собственного блага, ради своих близких или даже во имя всего человечества. Мы должны будем совершать наши действия как сознательное жертвоприношение, но не ради человечества, других людей или самих себя, а Единому Божеству – либо используя эти образы в качестве посредников, либо непосредственно. Божественное Существо, пребывающее за всеми этими образами, больше не должно быть скрытым от нашей души, нашего разума и наших чувств, но всегда быть для них проявленным. Наши действия и их результаты нужно отдать в руки этого Единого с ясным пониманием того, что это Присутствие есть Бесконечное и Высочайшее, без которого наш труд и наше стремление были бы невозможны. Ибо всё происходит в его бытии; для него собирает и ему на алтарь приносит Природа всякий наш труд и всякое устремление. Даже в тех случаях, когда со всей очевидностью действует сама Природа, а мы являемся лишь свидетелями ее деятельности, осуществляемой в нас и поддерживаемой нами, мы должны всё так же постоянно помнить и непрерывно осознавать, что это труд, принадлежащий божественному Владыке. Каждый наш вдох и выдох, каждый удар сердца могут и должны осознаваться нами как часть живого ритма вселенского жертвоприношения.

Понятно, что такого рода концепция и ее эффективное практическое воплощение должны приводить к трем результатам, имеющим ключевое значение для достижения нашего духовного идеала. Прежде всего очевидно, что даже если, начав двигаться в этом направлении, человек вначале не испытывал чувства преданности, такого рода практика ведет его прямо и неизбежно к высочайшей преданности, какая только возможна, ибо она должна естественным образом перерасти в глубокое преклонение и безграничную любовь к Божественному. Следуя этой дисциплине, мы начинаем всё отчетливее ощущать присутствие Божественного во всем сущем, всё глубже осознавать единство с Божественным в каждой нашей мысли, в каждом намерении и действии и в каждое мгновение жизни, всё сильнее устремляться к Божественному в порыве самоотдачи, охватывающей всё наше существо. Таким образом, то, что составляет смысловое содержание Йоги труда, также заключает в себе самую суть интегральной и абсолютной бхакти. В духовном искателе, который применяет эту дисциплину в реальной жизни, происходит непрерывное, активное и действенное проявление самого духа преданности, что неизбежно вызывает в нем самое глубокое и всеохватное преклонение перед Высочайшим, которому посвящено его служение. В том, кто посвятил свой труд Всевышнему, постоянно возрастает всепоглощающая любовь к Божественному Присутствию, с которым он чувствует всё более тесную близость. И с нею рождается или в ней присутствует также и универсальная любовь ко всем этим существам, созданиям, живым формам, которые являются обителями Божественного, – не овладевающие нами скоротечные и беспокойные эмоции, свойственные состоянию разделения, а неизменная и бескорыстная любовь, которая представляет собой глубинную вибрацию единства. Во всех вещах и существах ищущий начинает видеть один Объект своего поклонения и служения. Использование принципа жертвоприношения приводит к тому, что путь Действий сливается с путем Преданности; да и сам по себе он может сопровождаться преданностью такой полной, всеохватной, интегральной, какой только может желать сердце в своей великой жажде Божественного и какую только может вообразить разум в своем страстном стремлении к Божественному.

Далее, практика этой йоги требует постоянной внутренней памяти об одном главном знании, которое несет освобождение, а когда это знание активно и постоянно используется при совершении действий во внешней жизни, то это укрепляет память о нем. Во всем пребывает единое «Я», всё есть единое Божественное; всё пребывает в Божественном, Божественное есть всё и нет ничего другого во вселенной – эта мысль или эта вера становится внутренним фоном всей деятельности искателя духа и постепенно превращается в саму субстанцию его сознания. Памятование, динамичное сосредоточение такого рода должно перерасти и перерастает в конце концов в глубокое, непрерывное видение и живое, ясное и всеобъемлющее осознание того, о чем мы так настойчиво старались помнить или на чем столь постоянно сосредоточивали свое внимание. Ибо такое воспоминание о Божественном требует от нас постоянного обращения к Источнику всего сущего, всякой воли и деятельности, в результате чего сознание одновременно объемлет и превосходит все отдельные формы и внешние обличья, становясь единым с Тем, что их порождает и поддерживает. Этот путь неизбежно приводит, в конце концов, к видению – живому и отчетливому, по-своему столь же реальному как физическое зрение – везде и во всем действий универсального Духа. На вершине, которой достигает человек, следуя по этому пути, он обретает способность постоянно жить, мыслить, использовать свою волю и действовать в непосредственной связи с Супраменталом, Трансцендентным. Во всем, что мы видим и слышим, во всем, что ощущаем и с чем соприкасаемся, во всем, что мы осознаем, мы должны познать и почувствовать Того, кому поклоняемся и служим; во всем мы должны увидеть образ Божественного, всё необходимо воспринимать как обитель Божества – окруженным и наполненным вечным и вездесущим Присутствием. В конце своем, если не задолго до того, этот путь действий превращается в результате единения с Божественным Присутствием, Волей и Силой в путь Знания, более полного и интегрального, чем то, которое способен построить обычный тварный ум или постичь в своих поисках интеллект.

Наконец, практика этой Йоги жертвоприношения заставляет нас устранить в себе всё, что служит опорой эгоизма, изгнать все проявления эгоизма из нашего ума, воли и деятельности и уничтожить в нашей природе само его семя, малейшее его присутствие и влияние. Всё должно совершаться ради Божественного, всё должно быть обращено к Божественному. Мы не должны совершать ничего для себя лично как отдельного существа; мы не должны ничего делать для других – будь то наши ближние, друзья, наша семья, страна или всё человечество или какие-то другие живые существа – просто потому, что они связаны с нашей личной жизнью, мыслями, чувствами или потому, что эго проявляет особую заинтересованность в их благополучии. При таком образе действия и видения вся наша деятельность и вся жизнь становятся лишь каждодневным деятельным поклонением и служением Божественному в беспредельном храме его собственного необъятного космического существования. Жизнь всё больше и больше превращается в жертвоприношение вечного в индивидуальном, постоянно отдающего себя вечной Трансцендентности. И оно совершается на безграничном жертвенном алтаре вечного космического Духа; Сила же, совершающая его, – тоже вечная Сила, вездесущая Мать. Таким образом, путь этот есть путь общности и единения в действиях, а также в духе и знании, проявляемых в действии, – столь совершенный и интегральный, о каком только может мечтать наша устремленная к Божественному воля или какого жаждет сила нашей души.

Он заключает в себе всю силу пути действий, интегрального и абсолютного, но поскольку ему присущ закон жертвоприношения и самоотдачи Божественному «Я» и Владыке, он обладает также и всей силой пути Любви с одной стороны, а с другой – всей силой пути Знания. На последнем этапе все три эти Силы действуют вместе, растворившись друг в друге, слившись в одно целое, обретая друг в друге собственное совершенство и полноту.

* * *

Божественное, Вечное есть Владыка жертвоприношения наших действий, и единение с ним всем нашим существом, сознанием и выражающими его инструментами является единственной целью этого жертвоприношения. Поэтому прогресс в жертвоприношении действий будет определяться, во-первых, ростом в нашей природе того, что приближает нас к божественной Природе, а во-вторых, восприятием Божественного, его присутствия, его проявления в нас, возрастающей близостью и единением с этим Присутствием. Но Божественное по сути своей бесконечно, и проявление его также бесконечно многообразно. Однако если это так, тогда вряд ли возможно достигнуть истинного интегрального совершенства нашего существа и природы при помощи какого-то одного типа реализации; интегральная реализация должна объединять в себе множество различных граней божественного переживания. Ее невозможно достичь, следуя исключительно какой-то одной линии тождества с Божественным, пока оно не достигнет своей абсолютности; она должна заключать в себе гармонию множества аспектов Бесконечного. Интегральное сознание, обладающее многогранным динамическим духовным опытом, имеет ключевое значение для полной трансформации нашей природы.

Существует одна фундаментальная реализация, необходимая для всякого интегрального знания или многостороннего переживания Бесконечного. Она заключается в осознании Божественного в его изначальной сути и истине, не скрытого за внешними формами и феноменами. В противном случае мы, вероятно, не сможем высвободиться из сетей видимых обличий или будем растерянно блуждать среди хаотического множества космических или частных аспектов, а если нам и удастся избежать этого хаоса, то это будет достигнуто ценой приковывания себя к той или иной ментальной формуле или заключения в ограниченном личном опыте. Единственная неопровержимая и всепримиряющая истина, которая составляет саму основу вселенной, заключается в том, что жизнь есть проявление несотворенного «Я», Духа, и ключом к ее сокровенной тайне является обнаружение истинной взаимосвязи этого Духа с его собственными сотворенными формами бытия. По ту сторону всей этой жизни скрывается взгляд вечного Бытия на собственные многообразные становления; и всё проявленное во времени всегда и везде окружено и наполнено непроявленным вневременным Вечным. Но знание это бесполезно для йоги, если оно является лишь интеллектуальной и метафизической абстракцией, безжизненной и не имеющей реальных практических последствий; ментальное осознание само по себе не может удовлетворить духовного искателя. Ибо то, к чему стремится йога, это не просто истина мысли или истина разума, но динамическая истина оживляющего и озаряющего духовного опыта. В нас должно пробудиться чувство постоянной наполняющей и объемлющей нас близости, соприкосновения и единения с истинным и бесконечным Присутствием, чувство живое и отчетливое, которое должно сопровождать нас всегда и везде. Это Присутствие должно оставаться с нами как живая Реальность, которая всё пронизывает и в которой мы и все создания существуем, движемся и действуем; мы должны ощущать его всегда и всюду как нечто конкретное, осязаемое, наполняющее собой все существа; мы должны видеть в нем их истинное «Я», узнавать в нем их нетленную Сущность, воспринимать его как их сокровенный Дух. Видеть, чувствовать, ощущать во всех возможных аспектах, а не просто созерцать своим умом это высшее «Я» и Дух во всех формах существования, и ощущать точно так же ясно и отчетливо, что все существа пребывают в этом «Я» и Духе, – таково фундаментальное переживание, которое должно заключать в себе все остальные знания.

Это бесконечное и вечное «Я» всего сущего есть всеобъемлющая и всё наполняющая Реальность, единое вездесущее бытие; это одно объединяющее всё присутствие, а не разное в разных созданиях; его можно воспринять, увидеть, ощутить во всей его полноте в каждой душе и в каждой форме вселенной. Ибо его бесконечность является духовной и сущностной и не сводится просто к безграничности в Пространстве или нескончаемости во Времени. Эту Бесконечность можно почувствовать в мельчайшем атоме или в мимолетном мгновении не менее достоверно, чем в протяженности миллионолетних эпох или в громадных просторах межзвездных пространств. Ее постижение или переживание может начаться где угодно и выразиться в чем угодно – ведь Божественное присутствует во всем и всё есть Божественное.

Тем не менее, это фундаментальное переживание для разных людей начнется по-разному, и потребуется немало времени, чтобы вся скрытая в нем Истина смогла проявиться во всех своих бесчисленных аспектах. Возможно, вначале я увижу или буду ощущать в себе или себя как вечное Присутствие и только потом смогу распространить это видение или ощущение своего высшего «Я» на всех созданий. Тогда я стану видеть мир в себе самом или ощущать себя единым с миром. Вселенная предстанет мне лишь сценой в моем существовании, а ход ее процессов – движением форм, душ и сил в моем космическом духе; всюду я буду встречать себя и никого больше. Но это не имеет ничего общего, и это стоит подчеркнуть, с состоянием заблуждения Асура или Титана, который живет в своей собственной непомерно возвеличенной тени, принимает свое эго за истинное «я» и дух и пытается утвердить свою ограниченную личность в качестве единственно важного существа, возвышающегося над всем, что его окружает. Ибо, обретя знание, я уже постиг на реальном опыте, что мое истинное «я» – это не-эго; поэтому я всегда ощущаю свое высшее «Я» либо как безличную Необъятность, либо как вездесущую Личность, содержащую в себе и, тем не менее, превосходящую все личности, либо как то и другое одновременно. Но будь то Безличность или безграничная Личность или и то и другое вместе – в любом случае, это Беспредельность, превосходящая эго. Если же я искал и обрел ее в первую очередь в той форме, которую я называю собой, а не в других, то только потому, что, в силу субъективности моего сознания, мне таким образом проще всего найти ее, сразу же познать и реализовать. Но если узкое инструментальное эго не начинает растворяться в этом высшем «Я», как только получило доступ к его восприятию, если маленькое внешнее «я», сконструированное умом, отказывается слиться с этим более великим непреходящим и несотворенным духовным «Я», тогда моя реализация либо неподлинна, либо в самой своей основе несовершенна. Где-то во мне скрывается эгоистическое препятствие; какая-то часть моей природы отказалась принять всепоглощающую истину Духа, противопоставив ей свою заботу о себе и свое желание сохранить себя.

С другой стороны (и для некоторых такой путь легче), я могу увидеть Божество сначала во внешнем мире, не во мне, а в других. В этом случае я поначалу воспринимаю его как всепроникающее и всеобъемлющее Бесконечное, не обусловленное всеми этими формами, существами и силами, которые оно несет на своей поверхности. Или же я вижу и ощущаю его как чистое единосущее «Я» или Дух, который содержит все эти силы и существа, и я утрачиваю собственное чувство эго в этом окружающем меня безмолвном Всеприсутствии. Постепенно это Всеприсутствие начинает проникать в мое инструментальное существо и овладевать им, и теперь мне уже кажется, что именно от него исходят все мои побуждения к действию, весь свет моих мыслей и речи, все формации моего сознания и все его контакты и связи с другими душами-формами этого единого и необъятного мирового Существования. Теперь я уже больше не это маленькое личное «я», но То, которое проявило нечто из самого себя, чтобы поддерживать существование этой отдельной формы его деятельности во вселенной.

Существует еще одна базовая реализация, наивысшая из всех, которая, однако, иногда происходит как первое решающее открытие или знаменует ранний поворотный этап йоги. Это пробуждение к осознанию невыразимо высокого, трансцендентного Непознаваемого, превосходящего меня и этот мир, в котором я как будто бы двигаюсь, к восприятию вневременного и внепространственного состояния или существования, которое предстает со своего рода неопровержимой достоверностью для сущностного сознания во мне как то единственное, что является ошеломляюще реальным. Этот опыт обычно сопровождается столь же неопровержимым чувством, что все вещи в этом мире подобны сну или призрачным теням, – или же ощущением, что всё здесь имеет лишь преходящий, производный и полуреальный характер. По крайней мере, какое-то время всё происходящее вокруг меня может казаться лишь движением кинематографических образов или призрачных форм, и даже мои собственные действия могут выглядеть текучим потоком энергии, выражающимся в форме действий и исходящим из некоего Источника, пока еще непознанного и, возможно, непостижимого, находящегося надо мной или вне меня. Остаться в этом сознании, пойти дальше в направлении, указанном этим первым прикосновением к Трансцендентному, или последовать до конца за этим первым озарением, приоткрывающим завесу на истинную природу вещей, – значит устремиться к полному растворению себя и мира в Непознаваемом – к Мокше, Нирване. Но это не единственно возможный исход, вовсе нет – вместо этого я могу ждать до тех пор, пока через безмолвие этого вневременного, ничем не заполненного состояния освобождения не начну воспринимать связь с тем самым еще непознанным Источником меня самого и моих действий. Тогда пустота начинает заполняться, и из нее проявляется или в нее нисходит вся многогранная Истина Божественного, все аспекты проявления и множественные уровни динамического Бесконечного. Прежде всего этот опыт приводит наш ум, а затем и все наше существо в состояние абсолютного, глубочайшего, почти бездонного покоя и тишины. Приведенный в состояние полного подчинения и безмолвия, освобожденный от самого себя, ум принимает это Безмолвие за Всевышнего. Но постепенно духовный искатель обнаруживает, что всё – по-прежнему здесь, всё открывается ему в этом безмолвии или нисходит на него через это безмолвие из высшего сокровенного трансцендентного Бытия. Ибо это Трансцендентное, этот Абсолют – не просто покой пустоты, лишенной всяких признаков; оно обладает своим бесконечным содержанием, своими сокровищами, и все наши ценности – лишь ничтожные, искаженные их отблески. Если бы не было этого Источника всего сущего, не было бы и вселенной; все силы, все труды и действия были бы иллюзией, никакое творение и проявление не были бы возможны.

Таковы три фундаментальные реализации, столь радикальные, что йогину, идущему по пути Знания, они представляются пределом достижимого, самодостаточными и призванными превзойти и заменить все остальные. Однако для искателя интегрального знания – независимо от того, получены ли эти реализации внезапно и с легкостью благодаря чудесной милости на раннем этапе или дались с трудом в результате длительных и напряженных усилий, – они не являются ни окончательной истиной, ни единственным и универсальным ключом к интегральной истине Вечного, а, скорее, только началом, ничем не заполненной пустотой, которая является обширным основанием высшего божественного Знания. Есть и другие реализации, которые совершенно необходимы и которые нужно исследовать полностью, познать все их возможности. Какие-то из них, на первый взгляд, охватывают лишь те аспекты Божественного, которые служат средствами осуществления процессов существования, но не относятся к самой его сущности, тем не менее, если проследить их до самого конца, а через эту активность проследовать до ее непреходящего Источника, то обнаружится, что они ведут к такому открытию Божественного, без которого наше Знание Истины по ту сторону вещей оставалось бы скудным и неполноценным. То, что казалось лишь инструментальными средствами, оказывается ключом к загадке, без которого даже самые фундаментальные реализации не раскрыли бы своей тайны. Все аспекты Божественного, познаваемые благодаря внутреннему открытию, должны быть уловлены в широкие сети интегральной Йоги.

* * *

Если бы уход от мира и его деятельности, достижение состояния высшего освобождения и покоя были бы для духовного искателя единственной целью, то для исполнения его духовных устремлений ему было бы достаточно этих трех великих фундаментальных реализаций: он мог бы полностью сосредоточиться только на них, оставив в стороне любое другое божественное или мирское знание, и в итоге, ничем не удерживаемый, удалиться в вечное Безмолвие. Но он должен принять в расчет мир и его деятельность, познать стоящую за ними божественную истину и примирить это видимое противоречие между Божественной Истиной и проявленным творением, которое чаще всего является отправной точкой духовного опыта. При этом, какой бы путь он ни избрал, он постоянно сталкивается с Дуальностью, с разделенностью между двумя полюсами существования, которые кажутся противоположными друг другу, и противоречие между этими противоположностями составляет саму суть загадки мироздания. Позднее он должен будет обнаружить и обнаружит, что они представляют собой два полюса единого Бытия, связанные двумя существующими одновременно потоками энергии, негативной и позитивной по отношению друг к другу, и их взаимодействие составляет необходимое условие проявления того, что заложено внутри этого единого Бытия, а их воссоединение является предназначенным средством примирения противоречий жизни и открытия интегральной истины, которой он ищет.

Ибо, с одной стороны, он осознает повсюду это высшее «Я», эту непреходящую Субстанцию Духа – Брахмана, Вечного, – одно и то же самосущее Бытие, пребывающее и здесь, во времени, за внешним образом любого объекта или феномена, который он воспринимает, и вне времени, за пределами универсума. Он осознает с невероятной силой и неопровержимостью это высшее «Я», которое не является ни нашим ограниченным эго, ни нашим телом, жизнью или умом, – которое необъятно как мир, но не проявлено на уровне внешних феноменов, и, тем не менее, для духовного восприятия ищущего – более реально и конкретно, чем любая форма или феномен; оно объемлет весь универсум и всё же не зависит в своем бытии от чего бы то ни было в универсуме, ни от всего универсума в целом; если бы даже всё вдруг исчезло, то это никак не отразилось бы на этом Вечном, которое духовный искатель столь постоянно и столь непосредственно переживает на своем опыте. Невыразимое и самосущее Бытие для него – неопровержимая реальность, которая составляет суть самого ищущего и всего существующего в этом мире; он непосредственно воспринимает изначальное Сознание (по отношению к которому мыслящий разум, витальные чувства и телесные ощущения – это лишь слабые и искаженные его отражения) – Сознание, обладающее беспредельной Силой, из которой проистекают все энергии, но которую, тем не менее, нельзя описать или определить как совокупность, мощность или природу всех этих энергий вместе взятых. Он ощущает, живет в состоянии неотъемлемого самосущего Блаженства, которое не имеет ничего общего с земными преходящими радостями, удовольствиями или счастьем. Неизменная и нетленная бесконечность; вневременная вечность; самоосознанность, которая не сводится к этой воспринимающей, реагирующей и осязающей деятельности ментального сознания, но возвышается над ним и стоит за ним и присутствует также и ниже его, даже в том, что мы называем Бессознательным; наконец, единство, в котором нет возможности никакого «другого» существования, – такова четырехсторонняя характеристика этого утвердившегося опыта. И вместе с тем искатель видит, что это вечное самосущее Бытие есть также сознательный Дух Времени, несущий в себе поток событий, есть духовное Пространство, простирающееся в самом себе и вмещающее все вещи и существа, есть Субстанция Духа, образующая саму форму и материю всего, что кажется недуховным, преходящим и конечным. Ибо он осознает, что всё, что представляется преходящим, бренным, несвободным, ограниченным временем и пространством, в действительности не отличается в своей субстанции, энергии и силе от Единого, Нетленного, Бесконечного.

И всё же в нем или перед ним разворачивается не только это вечное самоосознающее Существование, это духовное Сознание, эта бесконечность самоозаренной Силы, это вневременное и непреходящее Блаженство. Столь же постоянно и неопровержимо в его восприятии присутствует и эта вселенная в измеримом Пространстве и Времени, своего рода бесконечное конечное, в котором всё является преходящим, ограниченным, фрагментарным, неоднородным, невежественным, подверженным дисгармонии и страданию, смутно ищущим некой нереализованной и вместе с тем присущей ему гармонии единства, бессознательным или полусознательным и даже в случае наибольшей осознанности, тем не менее связанным с первородным Неведением и Бессознательностью. Он не все время находится в трансе умиротворения и благодати, и даже если бы находился, это не было бы решением проблемы, поскольку он знает, что эта вселенная продолжала бы существовать вне его и в то же время внутри его более обширного «я», и так будет всегда. Иногда эти два состояния его духа существуют для него как бы попеременно в зависимости от состояния его сознания; иногда оба они присутствуют одновременно как две части его существа, взаимоисключающие и требующие взаимопримирения, две половины его бытия, верхняя и нижняя или внутренняя и внешняя. Вскоре он обнаруживает, что это разделение в его сознании несет в себе огромную освобождающую силу, ибо благодаря ему он больше не связан Неведением, Бессознательным; оно больше не кажется ему неотъемлемо присущим ему самому и всему миру, но предстает иллюзией, которую можно и нужно превзойти, или, по меньшей мере, временным и ложным самовосприятием, Майей. Соблазнительно воспринимать это Неведение и Бессознательность лишь как нечто противоречащее Божественному, непостижимую и мистическую игру, маску или искаженный образ Бесконечного – и временами оно непреодолимо кажется ему таковым: с одной стороны – светозарная истина Брахмана, с другой – мрачная иллюзия Майи. Но что-то в нем не позволяет ему раз и навсегда разделить таким образом существование надвое, и, вглядевшись пристальнее, он узнает, что и в этом полусвете или мраке тоже присутствует Вечное, что этот мир – тоже Брахман, принявший облик Майи.

И здесь берет начало новый духовный опыт, который, развиваясь, всё больше и больше открывает ему, что всё, казавшееся мрачной непостижимой Майей, всегда было не чем иным, как Сознанием-Могуществом Вечного, вневременным и бесконечным за пределами вселенной, но представшим в виде этого мира под маской светлых и темных противоположностей для того, чтобы могло совершиться чудо медленного проявления Божественного в Разуме, Жизни и Материи. Всё Вневременное устремляется к этой игре во Времени; всё во Времени вращается вокруг вневременного Духа. Если разделяющий опыт нес в себе освобождение, то в этом объединяющем опыте заключены динамизм и сила реализации. Ибо теперь искатель осознает, что он не только является частью Вечного в субстанции своей души и что он полностью един с Вечным в своем сущностном «я» и духе, но что в своей активной природе он является инструментом его всеведущего и всемогущего Сознания-Силы. Несмотря на всю ограниченность и относительность действия в нем этого Сознания-Силы в настоящее время, он может открываться всё более и более высокому его сознанию и могуществу и, похоже, у этого развития нет никаких предначертанных границ. Кажется даже, что над ним раскрывается и на него нисходит духовный и супраментальный уровень этого Сознания-Могущества, где отсутствуют эти препятствия и ограничения, и силы этого плана также устремляются к игре во Времени, предвещая более великое нисхождение и менее завуалированное или даже ничем не завуалированное проявление Вечного. Прежде противоречивая, а ныне двуединая дуальность Брахмана-Майи теперь предстает ему как первый великий динамический аспект «Я» всех «я», Повелителя существования, Владыки мирового жертвоприношения и его собственного жертвоприношения.

При другом подходе восприятию духовного искателя открывается другая Дуальность. С одной стороны, он начинает воспринимать Сознание-Свидетеля, которое наблюдает и осознает всё происходящее и, как можно заметить, не совершает никаких действий, но для которого, по-видимому, предпринимаются и разворачиваются все эти действия внутри и вне нас. С другой стороны, он в то же самое время осознает исполнительную Силу или энергию Процесса, которая воспринимается как то, что зарождает, развивает и направляет все постижимые действия и созидает мириады форм, видимых для нас и невидимых, используя их в качестве устойчивой опоры для своего непрерывного потока деятельности и созидания. Полностью погружаясь в сознание свидетеля, он становится безмолвным, отстраненным, неподвижным; он видит, что до сих пор пассивно отражал и приписывал себе движения Природы, и только благодаря этому отражению они приобретали в глазах его души-свидетеля кажущуюся духовную ценность и значение. Но теперь он отказался от этого присваивания или этого отобразительного отождествления; он сознает только свое безмолвное «я» и безучастен ко всему, что движется вокруг него; все действия теперь – вне него, и они сразу же перестали быть для него внутренне реальными; они кажутся теперь чем-то механическим, что можно отделить от себя и остановить. Если, наоборот, он полностью погружается в кинетическое движение, он обретает противоположное самоосознание; он воспринимает себя как формацию, образованную в результате деятельности множества сил; если во всем этом и присутствует некое активное сознание, даже своего рода кинетическое существо, тем не менее, свободной души там теперь уже больше нет. Два эти различных и противоположных состояния бытия возникают в нем попеременно или же присутствуют одновременно: одно, безмолвное во внутреннем существе, наблюдает за происходящим вовне, но ничем не затрагивается и ни во что не вовлекается; другое, активное во внешнем или поверхностном «я», следует своим привычным движениям. Таким образом, он пришел к состоянию внутреннего разделения, в котором у него присутствует интенсивное восприятие великой дуальности: Душа-Природа, Пуруша-Пракрити.

Но по мере того, как его сознание углубляется, он начинает понимать, что это только первая фронтальная видимость. Ибо он обнаруживает, что именно благодаря безмолвной поддержке, позволению или санкции его свидетельствующей души эта исполнительная Природа может непосредственно и настойчиво воздействовать на его существо; если душа лишает своей санкции те или иные движения Природы, то их воздействие на него и внутри него становится чисто механическим повторением, поначалу интенсивным, словно пытающимся всеми силами сохранить свою власть, но впоследствии – всё менее и менее динамичным и реальным. Более активно используя эту силу санкции или отказа, он узнает, что может, сначала медленно и неуверенно, а со временем – более решительно, изменять движения Природы. В конечном счете в этой свидетельствующей душе или за ней ему открывается присутствие Того, кто знает, могущественного Владыки Природы, и все действия Природы начинают всё больше и больше восприниматься как выражение того, что Господь ее существования знает и либо активно желает, либо пассивно допускает. Сама Пракрити теперь выглядит механистичной лишь на внешнем уровне проявления ее активности, но в действительности предстает одушевленной сознательной Силой, заключающей душу внутри себя, и она осознает смысл и цель своих действий, ей открыты тайная Воля и Знание, которые направляют ее шаги и формы [проявления]. Эта Дуальность, в аспектном отношении разделенная, на самом деле является неделимой. Там, где есть Пракрити, есть и Пуруша; а где есть Пуруша, там есть и Пракрити. Даже будучи неактивным, он содержит в себе всю ее силу и энергию, готовые к проявлению; даже в вихре своей деятельности она несет с собой всё его сознание безмолвного и независимого свидетеля, который является владыкой всех ее действий и единственной поддержкой, единственным смыслом ее творческих устремлений. Духовный искатель снова познает на собственном опыте существование двух полюсов Единого Бытия и двух направлений или потоков их энергий, негативного и позитивного по отношению другу к другу, которые, действуя одновременно, обеспечивают проявление всего сущего. И он снова обнаруживает, что это переживание разделяющего аспекта несет в себе освобождение, ибо оно освобождает его от оков отождествления с несовершенной деятельностью Природы в Неведении. Переживание же объединяющего аспекта является динамичным и обладающим реальной силой, ибо оно позволяет ему достичь господства и совершенства; отвергая то, что менее божественно или кажется небожественным в Природе, он может преобразовать ее формы и движения в самом себе в соответствии с более высоким идеалом и в согласии с законом и ритмом высшего бытия. На определенном духовном и супраментальном уровне эта Дуальность становится еще более совершенным выражением Двуединства всемогущей Души и заключенной в ней сознательной Силы, и потенциально для этого Двуединства нет непреодолимых препятствий, нет пределов. Таким образом, эта прежде разделенная, а ныне двуединая Дуальность Пуруши-Пракрити предстает ему во всей своей истине как второй великий инструментальный и эффективный аспект Души всех душ, Господа существования и Владыки жертвоприношения.

При следующем подходе искатель встречает еще одну аналогичную, но в аспектном отношении отличную Дуальность, в которой двуединый характер Божественного проявляется более отчетливо и непосредственно, – динамическую Дуальность Ишвары-Шакти. С одной стороны, он осознает бесконечное и самосущее Божественное в бытии, содержащее все вещи в неописуемом потенциале существования, «Я» всех «я», Душу всех душ, духовную Субстанцию всех субстанций, безличное невыразимое Существование, которое в то же время есть беспредельная Личность, проявляющая сама себя здесь в неисчислимых личностях, Обладатель Знания, Повелитель Сил, Владыка любви, блаженства и красоты, единый Источник миров, Тот, кто сам себя созидает и сам себя проявляет, Космический Дух, универсальный Разум, универсальная Жизнь, сознательная и живая Реальность, поддерживающая это видимое проявление, которое мы воспринимаем как бессознательную, неодушевленную Материю. С другой стороны, он начинает осознавать то же самое Божественное в действующем сознании и могуществе, когда оно предстает в качестве самосознательной Силы, которая содержит и несет в себе всё сущее и призвана проявить всё во вселенском Времени и Пространстве. Для него становится очевидным, что и в одном и в другом случае это – единое высшее и бесконечное Бытие, которое предстает перед нами с двух различных сторон, лицевой и обратной относительно друг друга. Всё подготавливается или предсуществует в Божественном в его аспекте Бытия и все исходит из него и поддерживается его Волей и Присутствием; с другой стороны, всё направляется в проявление и приводится в движение Божественным в его аспекте Силы, всё обретает становление, действует и развивается благодаря этой Силе и в ней ради осуществления своей индивидуальной или космической цели. Это опять Дуальность, необходимая для проявления, ибо она создает и приводит в действие этот двойной поток энергии, который, по-видимому, всегда необходим для осуществления мировых процессов, два полюса единого Бытия, которые при таком взгляде становятся ближе друг другу, так что каждый из них всегда очень явственно несет силы другого в самой своей сути и своей динамической природе. В то же время в силу того факта, что два великих элемента божественной Мистерии – Личностный и Безличный – здесь сплавлены воедино, искатель интегральной Истины чувствует, что в дуальности Ишвары-Шакти он приближается к более сокровенной и высшей тайне божественной Трансцендентности и божественного Проявления, чем те, что открывались ему в любых других переживаниях.

Ибо Ишвара-Шакти, божественная Сознательная Сила или вселенская Мать, становится посредницей между вечным Единым и проявленным Множественным. С одной стороны, с помощью игры энергий, источником которых служит Единый, она проявляет многоликое Божественное во вселенной, извлекая из него и развивая в своей реализующей субстанции его бесконечно многообразные формы проявления; с другой – возвратно-восходящим потоком тех же энергий она несет всё к Тому, из чего всё возникло, чтобы душа в своем эволюционном проявлении могла всё больше и больше возвращаться к изначальной Божественности или приобретать здесь свой божественный характер. Ей не присущ, хотя она и изобретает космический механизм, характер несознательной механической Исполнительницы, который мы обнаруживаем при знакомстве с первым обликом Пракрити, Природы-Силы. Нет здесь и этого ощущения Нереальности, созидательницы иллюзий или полуиллюзий, которое возникает у нас при первом взгляде на Майю. Здесь душе, получающей переживание Ишвары-Шакти, сразу же становится ясно, что это – сознательная Сила, имеющая одну субстанцию и природу со Всевышним, из которого она изошла. Если нам и кажется, что она погрузила нас в Неведение и Бессознательное, осуществляя план, который мы пока не можем разгадать, если ее энергии проявляются здесь в виде всех этих многообразных сил вселенной, тем не менее, уже очень скоро нам становится очевидным, что она работает ради развития в нас Божественного Сознания и что она пребывает над миром, притягивая нас к ее высшему состоянию бытия, раскрывая нам всё полнее и полнее саму сущность Божественного Знания, Воли и Ананды. Даже в движениях Неведения душа искателя начинает постигать ее сознательное руководство, поддерживающее его шаги и ведущее его – медленно или быстро, напрямую или окольными путями – из тьмы в свет высшего сознания, из смертного состояния к бессмертию, из зла и страдания к высочайшему благу и счастью, о которых его человеческий ум пока еще может составить лишь слабое представление. Таким образом ее сила является одновременно освобождающей и динамической, созидающей, действенной – созидающей вещи не только в том виде, в каком они существуют сейчас, но и какими они должны стать; ибо, устраняя беспорядок и путаницу в деятельности его низшего сознания, образованного из субстанции Неведения, она перестраивает и воссоздает заново его душу и природу, превращая их в субстанцию и силы высшей божественной Природы.

В восприятии этой Дуальности также возможен разделяющий опыт. На одном ее полюсе искатель может осознавать только Господа Существования, изливающего на него Свои освобождающие и обожествляющие энергии знания, могущества и блаженства; Шакти может казаться ему лишь безличной Силой, выражающей эти энергии, или атрибутом Ишвары. На другом же полюсе он может обнаружить вселенскую Мать, созидательницу мироздания, творящую из своей духовной субстанции богов, миры и все вещи и существа. Или даже если он видит оба аспекта, это может быть неравноценное разделяющее видение, преуменьшающее значение одного полюса по отношению к другому, рассматривающее Шакти лишь как средство достижения Ишвары. Это приводит к односторонности или недостаточной сбалансированности подхода, к тому, что приобретенная действующая сила не обладает твердой опорой или озарение не обладает мощной динамической силой. Только когда искатель познает целостное единство двух сторон Дуальности и оно управляет его сознанием, он начинает открываться более совершенному могуществу, которое выведет его за пределы этого беспорядочного противоборства Идей и Сил материального мира в царство высшей Истины и откроет возможность для нисхождения этой Истины, чтобы озарить, освободить и изменить этот мир Неведения, установив в нем свою верховную власть. Он начинает овладевать интегральной тайной, постичь которую во всей полноте он сможет только, когда превзойдет царящую здесь двойственность двух противоположных крайностей бытия, когда Знание непостижимо переплетено с первородным Неведением, и перешагнет рубеж, где духовный разум исчезает в супраментальном Гнозисе. Именно через этот третий и самый динамичный дуальный аспект Единого искатель начинает с наибольшей интегральной полнотой постигать глубочайшую тайну бытия Владыки Жертвоприношения.

Ибо именно в таинстве присутствия личности в кажущейся безличной вселенной, как и в тайне проявления сознания из Бессознательного, жизни – из безжизненной субстанции, души – из грубой Материи, скрыто решение загадки бытия. И здесь мы также обнаруживаем еще одну динамическую Дуальность, более значительную, чем может показаться на первый взгляд, и крайне необходимую для действия медленно раскрывающейся Силы. Искатель может, находясь на одном из полюсов Дуальности, в своем переживании духовной реальности следовать за Разумом и воспринимать повсюду фундаментальную Безличность. Эволюционирующая душа в материальном мире начинает свой путь из обширного безличного Бессознательного, в котором наше внутреннее видение все же воспринимает присутствие скрытого бесконечного Духа. Ее дальнейший путь отмечается появлением неустойчивого сознания и индивидуальности, которые даже при максимальном развитии выглядят лишь эпизодом, но эпизодом, постоянно повторяющимся в последовательной серии жизней. Через опыт жизни она возвышается, поднимаясь за пределы разума в бесконечное, безличное и абсолютное Сверхсознание, в котором личность, ментальное сознание и витальное сознание, кажется, полностью исчезают в состоянии освобождающей аннигиляции, Нирване. Даже на более низком уровне он переживает эту фундаментальную безличность как огромную всепроникающую и освобождающую силу. Она освобождает его знание от узости личного ума, его волю – от хватки личного желания, его сердце – от уз ничтожных переменчивых эмоций, его жизнь – от унылой необходимости следовать своей жалкой личной колеей, его душу – от эго и позволяет им обрести спокойствие, уравновешенность, широту, универсальность, бесконечность. Йога действий, кажется, нуждается в Личности, которая должна была бы служить для нее главной опорой, даже источником, но и здесь тоже духовный искатель обнаруживает, что безличное сознание является самой непосредственной освобождающей силой; именно безличное, обширное и лишенное эго сознание позволяет стать свободным работником и божественным творцом. Не удивительно, что ошеломляющая мощь этого переживания на безличном полюсе Дуальности побудила мудрецов провозгласить его единственным путем, а безличное Сверхсознание – единственной истиной Вечного.

И всё же перед искателем, находящимся на противоположном полюсе Дуальности, открывается иное измерение опыта, подтверждающее интуитивное ощущение, присутствующее глубоко в сердце и в самой нашей жизненной силе, которое говорит нам, что личность, подобно сознанию, жизни, душе, не есть некая недолговечная чуждая формация в безличной Вечности, напротив, она заключает в себе сам смысл существования. Этот прекрасный цветок космической Энергии несет в себе предвестие цели и подлинного мотива вселенского труда. По мере того, как у искателя открывается оккультное видение, он начинает осознавать потусторонние миры, в которых сознание и личность занимают важнейшее место и обретают величайшую ценность. Это оккультное видение позволяет ему постичь, что даже здесь, в материальном мире, бессознательность Материи содержит в себе скрытое всепроникающее сознание, что ее безжизненность скрывает в себе вибрирующую жизнь, что ее механизм – изобретение присущей ей Разумности, что Бог и душа есть повсюду. Превыше всего располагается бесконечное сознательное Существо, различным образом выражающее себя во всех этих мирах; безличность есть лишь первое средство этого самовыражения. Это – арена принципов и сил, равное основание для всякого проявления; но эти силы выражают себя через существа, возглавляются сознательными духами и представляют собой эманации Сознательного Существа, являющегося их источником. Бесконечно множественная личность, выражающая это Единое, – вот подлинный смысл и главная цель проявления, и если ныне проявленная личность кажется узкой, фрагментарной, ограниченной, то только потому, что она еще не открылась своему источнику, не расцвела, познав собственную божественную истину и обретя полноту, слившись с универсальным и бесконечным [существованием]. Таким образом, космическое творение перестает быть иллюзией, случайно возникшим и механически действующим образованием, игрой, которую не следовало начинать, бесцельным движением в никуда; творение – это внутренне присущий динамизм сознательного и живого Вечного.

Эта крайняя противоположность взглядов с двух полюсов единого Существования не создает фундаментальной трудности для искателя интегральной Йоги; ибо он на собственном опыте убедился в необходимости этих двух противоположных полюсов и их потоков Энергии, негативного и позитивного по отношению друг к другу, для проявления того, что скрыто внутри единого Существования. Для него самого Личность и Безличность послужили двумя крыльями его духовного вознесения, и он предвидит, что достигнет высоты, где их благотворное взаимодействие превратится в слияние их сил, что позволит раскрыть интегральную Реальность и привести в действие изначальную силу Божественного. Не только в фундаментальных аспектах, но во всех процессах своей садханы он ощутил их двуединую истину и взаимодополняющее действие. Безличное Присутствие пребывало над ним и господствовало над его природой или пропитывало и заполняло ее; нисходящий Свет наполнял его ум, жизненную силу, сами клетки его тела, озаряя их знанием, раскрывая его самому себе вплоть до самых завуалированных и неожиданных движений, выявляя, очищая, уничтожая или превращая в свет всё, что принадлежало Неведению. Сила изливалась на него свыше потоками или подобно океану, работала в его существе и во всех частях его природы, растворяя, воссоздавая, изменяя и преображая всё и всюду. Блаженство овладело им, показывая, что может сделать невозможными страдание и горе и превратить саму по себе боль в божественное наслаждение. Безграничная любовь объединила его со всеми существами и раскрыла ему мир нерасторжимого единения, неописуемой сладости и красоты, и начала утверждать свой закон совершенства и свое упоение даже в дисгармонии земной жизни. Духовная Истина и Справедливость показали несовершенство или ложность добра и зла этого мира и явили высшее благо с его путеводной нитью тонкой гармонии и его способностью возвышать действия, чувства и знание. Но за всеми ними и в них он осознал присутствие Божества, которое есть всё это – Носитель Света, Проводник и всезнающий Учитель, Владыка Силы, Податель Блаженства, Друг, Помощник, Отец, Мать, Товарищ в мировой игре, абсолютный Владыка его существа, Возлюбленный его души и Любящий ее. Все известные человеку межличностные отношения находят место во взаимоотношениях души с Божественным; но они достигают сверхчеловеческих уровней и заставляют его стремиться к обретению божественной природы.

Мы ищем интегральное знание, интегральную силу, всеохватывающее единство со Всем сущим и с Бесконечным по ту сторону существования. Ибо для искателя интегральной Йоги ни один опыт, ни один Божественный Аспект – даже самый запредельный для человеческого ума, даже если человек не чувствует необходимости достигать чего-то большего и легко соглашается признать его как единственную или окончательную реальность – не может рассматриваться как исключительная истина Вечного. Переживание Божественного Единства, достигшее своего апогея, обретает для него еще большую глубину, достигает еще большей широты охвата, если сопровождается всеобъемлющим переживанием Божественной Множественности. Всё то истинное, что лежит в основе политеизма, так же как и в основе монотеизма, оказывается в сфере его поиска; но он идет за пределы приписываемого им человеческим умом внешнего смысла, чтобы уловить их мистическую истину в Божественном. Он видит, что имеют в виду спорящие секты и философские школы, и приемлет каждую грань Реальности на ее месте, но отвергает их узость и заблуждения и движется всё дальше, пока не откроет Единую Истину, связующую их в одно целое. Его не могут остановить упреки антропоморфизма и антропоцентризма – ибо он видит в них предрассудки невежественного и высокомерного интеллекта с его отвлеченным мышлением, замкнувшегося в тесном круге своих собственных представлений. Несмотря на то, что человеческие отношения в их нынешнем виде проникнуты мелочностью, извращенностью и невежеством, тем не менее, они представляют собой искаженные тени той или иной истины в Божественном, и, обращая их к Божественному, искатель находит ту истину, тенью которой они являются, и делает всё необходимое для того, чтобы она низошла вниз и проявилась в жизни. Именно через человека, превзошедшего свою человеческую природу и открывшего в себе полноту высшего бытия, Божественное должно проявить себя в земной жизни, поскольку божественное проявление происходит неизбежно в процессе и благодаря процессу духовной эволюции, – поэтому духовный искатель не откажется увидеть и признать Божество только потому, что оно воплощено в человеческом теле, mānuṣīṁ tanum āśritam. Он выйдет за пределы ограниченного человеческого представления о Боге к единому божественному Вечному, но он сможет также узнать его в ликах Богов, его космических ипостасей, поддерживающих Мировую Игру, распознает его под маской Вибхути, воплощенных Мировых Сил или Вождей человечества, станет почитать и слушаться его в лице Гуру, поклоняться ему в Аватаре. Он может считать подлинным подарком судьбы, если ему удастся встретить кого-то, кто уже реализовал или уже проявляет в себе То, что он ищет, и он получит возможность, открывшись ему в этом сосуде его проявления, реализовать его сам. Ибо это – самый осязаемый знак всевозрастающей реализации заложенных в человеке потенциальных возможностей, предвестие великого таинства прогрессивного Нисхождения Божественного в Материю, которое составляет сокровенный смысл материального творения и оправдание земного существования.

Так Господь жертвоприношения открывает себя ищущему по мере его восхождения в жертвоприношении. И это откровение может начаться в любой точке поиска; Владыка Трудов может начать действовать в нем в любом аспекте и оказывать на него и на его деятельность всё большее и большее влияние, чтобы искатель смог обнаружить его присутствие. Со временем все аспекты Божественного раскрываются, разграничиваются, сочетаются, объединяются, сливаются в одно целое. И, наконец, в этом единстве начинает сиять высшая интегральная Реальность, непостижимая для Разума, являющегося частью Неведения, но всё же познаваемая, поскольку она осознает сама себя в свете духовного сознания и супраментального знания.

* * *

Это откровение высочайшей Истины или высочайшего Бытия, Сознания, Могущества, Блаженства и Любви, безличных и личностных одновременно и таким образом охватывающих обе стороны нашего бытия (поскольку в нас также имеется это таинственное сочетание Личности и множества безличных принципов и сил) является одновременно первоочередной целью и условием достижения вершины жертвоприношения. Это достижение приобретает форму объединения нашего существования с Тем, что таким образом являет себя нашему видению и опыту, и это имеет тройственный характер. Прежде всего это объединение в духовной сущности, благодаря отождествлению; далее – объединение, которое происходит благодаря постоянному пребыванию нашей души в этом высочайшем Бытии и Сознании; наконец – динамическое объединение, достигаемое благодаря сходству или единству природы, между Тем и нашим инструментальным существом, действующим в материальном мире. Первое означает освобождение от Неведения и отождествление с Реальным и Вечным, мокша (mokṣa), саюджья (sāyujya); оно является типичной целью Йоги Знания. Второе – пребывание души вместе с Божественным или в Божественном, самипья (sāmīpya), салокья (sālokya), – есть пылкая надежда Йоги любви и блаженства. Третье – тождество природы с Божественным, уподобление Божественному, вследствие которого становишься совершенным, как совершенно То, садхармья (sādharmya), – есть высокое стремление Йоги могущества и совершенства или божественного труда и служения. Совершенное сочетание всех трех вместе взятых, основанное здесь на множественном Единстве самопроявляющегося Божественного, составляет полный результат интегральной Йоги, окончательная цель ее тройственного Пути и плод ее тройственного жертвоприношения.

Мы можем достичь единства с Божественным посредством отождествления, мы можем достичь освобождения и преобразования самой субстанции нашего бытия в ту верховную субстанцию Духа, нашего сознания – в то божественное Сознание, нашего душевного состояния – в то упоение духовной благодати или спокойное, вечное блаженство существования. Мы можем достичь высшего светозарного пребывания в Божественном, когда становится невозможным падение или изгнание в это низшее сознание мрака и Неведения и душа может свободно и неизменно пребывать в своем естественном мире света, радости, свободы и единства. И поскольку нужно не просто достичь этих состояний в каком-то ином, запредельном существовании, а стремиться открыть и обрести их также и здесь, в земном мире, то это может быть сделано только с помощью нисхождения, низведения Божественной Истины и утверждения на Земле подлинного мира души, мира света, радости, свободы, единства. Объединение с Божественным нашего инструментального существа, не меньшее, чем нашей души и духа, должно изменить нашу несовершенную природу по образу и подобию Природы Божественной. Наша природа должна избавиться от слепых, искаженных, безобразных, противоречивых движений Неведения и обрести свет, покой, блаженство, гармонию, универсальность, могущество, чистоту и совершенство; она должна превратиться во вместилище божественного знания, в орудие божественной Силы-Воли и Могущества Бытия, в проводник божественной Любви, Радости и Красоты. Необходима именно такая трансформация, интегральная трансформация всего, чем мы являемся или кажемся сейчас, посредством соединения – йоги – конечного существа во Времени с Вечным и Бесконечным.

Подобное трудное свершение может стать возможным только при условии глубокого преобразования, полного переворота в нашем сознании, всеобъемлющего, сверхъестественного преображения нашей природы. Необходимо возвысить всё наше существо – возвысить дух, скованный и ограниченный своими инструментами и окружением, до состояния чистого и свободного трансцендентного Духа, возвысить душу до некой блаженной Сверхдуши, возвысить ум до некоего светозарного Сверхразума, возвысить жизнь до некой грандиозной Сверхжизни, возвысить само наше физическое существо до воссоединения с его источником в некой чистой и пластичной духовной субстанции. Но невозможно достичь этого одним стремительным вознесением – скорее, это будет трудное восхождение и покорение новых и новых вершин (подобно описанному в Ведах восхождению в жертвоприношении), когда с каждого более высокого пика открывается гораздо более обширное поле свершений, которые необходимо осуществить. Одновременно должно происходить и нисхождение с целью утвердить внизу всё то, что мы обрели в высших сферах: каждый раз, покорив очередную высоту, мы должны вернуться назад, чтобы низвести ее силу и озарение в низшую смертную природу и ее активность; открытие вечно сияющего Света вверху должно сопровождаться освобождением этого же Света, скрыто пребывающего внизу, в каждой части нашего существа, вплоть до глубочайших пещер подсознательной Природы. И это восхождение на высоты духовного сознания и это нисхождение для осуществления работы по трансформации неизбежно являются битвой, длительной борьбой с самим собой и с окружающими противостоящими силами, и пока она длится, вполне может показаться, что ей нет конца. Ибо вся наша прежняя темная и невежественная природа будет снова и снова упрямо противиться трансформирующему Влиянию, поддерживаемая в своем инертном нежелании или своем упорном сопротивлении большинством укоренившихся сил окружающей универсальной Природы. Силы, могущества и существа, господствующие в мире Неведения, не откажутся так просто от своей власти.

Вначале может потребоваться длительный, часто тягостный и болезненный период подготовки и очищения всего нашего существа, прежде чем оно станет способно открыться высшей Истине и Свету или Божественному Влиянию и Присутствию. Даже когда в главном оно уже подготовлено, упорядочено, открыто, пройдет еще много времени, прежде чем все движения нашего ума, жизни и тела, все многочисленные и противоборствующие части и элементы нашей личности согласятся или, согласившись, будут способны вынести трудный и сложный процесс трансформации. Но самым тяжелым – даже если всё в нас выражает готовность к преобразованию – будет сражение с универсальными силами, привязанными к нашему нынешнему неустойчивому творению. И это – сражение, в котором мы должны победить, прежде чем сможем совершить финальное супраментальное преобразование, окончательный переворот в сознании, в результате которого в нас утвердится во всей своей полноте Божественная Истина, а не просто то, на что эти силы согласились бы с большей легкостью, – просветленное Неведение.

Именно поэтому необходимы подчинение и полная самоотдача Тому, что превосходит нас, чтобы его Сила могла действовать свободно и полновластно. По мере совершенствования в этой самоотдаче, работа жертвоприношения становится более легкой и более эффективной, а противодействие враждебных Сил теряет всё больше свою мощь, энергию и точку опоры. Два внутренних изменения больше всего помогают преобразовать то, что сейчас кажется трудным или невыполнимым, в возможное и даже неизбежное свершение. Во-первых, это выход на передний план глубинной сокровенной души, скрытой внутри нас неугомонной активностью ума, беспокойными волнами витальных импульсов и темнотой физического сознания, – трех сил, которые в их беспорядочном сочетании образуют то, что мы сейчас называем своим «я». И затем, как результат этого первого изменения – устранение препятствий для восприятия в центре нашего существа Божественного Присутствия, распространяющего свой освобождающий Свет и действенную Силу на все сознательные и подсознательные уровни нашей природы. Таковы два признака нашей готовности к интегральной трансформации: один – отмечающий наше полное обращение к Божественному и полное посвящение себя великому духовному Поиску, другой – окончательное принятие Божественным нашей жертвы.

Глава V. Восхождение жертвоприношения – I

Действия Знания – психическое существо

ТАКОВЫ основы интегрального, всеобъемлющего знания Высочайшего и Бесконечного, которому мы преподносим нашу жертву, и такова природа самого жертвоприношения в его тройственном выражении – жертвоприношении трудов, жертвоприношении любви и поклонения и жертвоприношении знания. Ибо даже когда мы говорим о жертвоприношении действий как таковом, мы имеем в виду посвящение Божественному не только наших внешних действий, но и всего того, что является активным и динамичным в нас; наши внутренние движения так же, как и внешние поступки, нужно принести на этот единый алтарь. Любая работа, совершаемая в духе жертвоприношения, по сути своей является практикой самодисциплины и самосовершенствования, благодаря которой мы можем стать сознательными и озаренными Светом свыше, нисходящим во все наше существо и овладевающим всеми движениями нашего ума, сердца, воли, чувств, жизни и тела. Возрастающий свет божественного сознания откроет нам присутствие в нашей душе Владыки мирового жертвоприношения, и мы станем едиными с Ним благодаря существующему между нами тождеству в нашем глубинном внутреннем существе и духовной субстанции – что является высшей целью бытия, провозглашенной древней Ведантой. Но, кроме того, этот свет постепенно сделает нас едиными с Ним и в нашем становлении, преобразуя по образу Божественного нашу природу, – что является мистическим смыслом символа жертвоприношения в сокровенном языке провидцев Вед.

Но если именно такой по своему характеру должна быть эта стремительная эволюция от ментального существа к духовному, которая предполагается в интегральной Йоге, то возникает вопрос, вызывающий множество затруднений, но имеющий огромное значение с практической точки зрения: какова должна быть наша позиция по отношению к жизни и деятельности в их нынешнем состоянии, а также по отношению к активности, свойственной нашей собственной, еще не преобразованной человеческой природе? Очевидно, что восхождение к более высокому сознанию и преображение нашего разума, жизни и тела его энергиями и силами является первоочередной целью йоги, но, тем не менее, непосредственной сферой деятельности Духа должна стать наша жизнь здесь, в этом мире, а не некое запредельное существование, ибо нашей целью является трансформация, а не уничтожение нашего инструментального существа и природы. В таком случае, что произойдет с нынешними видами деятельности нашего существа: с активностью разума, стремящегося к познанию и выражению знания, с побуждениями эмоциональной и чувственной частей природы, с нашим внешним поведением, с потребностью самовыражения, жаждой творчества, с волей и ее стремлением к обретению власти над людьми, жизнью, объектами и явлениями внешнего мира, силами Природы? Должны ли мы отказаться от них и заменить их какой-то другой жизнью, которая сможет стать подлинным выражением и образом одухотворенного сознания? Или нам нужно сохранить обычные проявления человеческой активности в прежнем виде, но изменить внутреннее содержание наших действий, наполнив их новым духом, или расширить сферу их охвата и дать им свободу выражения в новых формах благодаря радикальному изменению сознания – подобному тому, какое наблюдалось на земле, когда человек начал предпринимать попытки осмыслить, расширить и преобразовать витальную активность животного, подвергнув ее влиянию рассудка, разумной воли, утонченных эмоций, организованного интеллекта? Или же нужно отбросить только некоторые из них и сохранить те, что смогут подвергнуться духовному преобразованию и стать элементами новой жизни, которая не только в своем устремлении и движущей силе, но в не меньшей степени и в своей форме станет выражением единства, широты, покоя, радости и гармонии освобожденного духа? Именно эта проблема как никакая другая занимала умы тех, кто в долгом странствии йоги пытался отыскать путь, дающий человеку возможность совершить переход из человеческого состояния бытия в Божественное.

Предлагались всевозможные решения: от полного отвержения деятельности и жизни, насколько это возможно в условиях физического существования, до принятия жизни такой, какая она есть, но наполнение ее новым духом, вдохновляющим и возвышающим ее движения, которые внешне остаются теми же самыми, но исходят из иного духа и потому имеют иное внутреннее значение. Очевидно, что крайние решения, на которых настаивают отрекшиеся от мира аскеты или погруженные в экстатическое самозабвение мистики, не удовлетворяют целям интегральной Йоги – ибо если нам предстоит реализовать Божественное в мире, то этого невозможно достичь, отказавшись от деятельности в мире или вообще от деятельности как таковой. Менее радикальный подход, предложенный в древние времена, отражает позицию религиозного ума, а именно – нужно сохранить только те действия, которые естественным образом связаны с поиском, служением и поклонением Божественному, а также те, что необходимы для элементарного поддержания жизни, но они должны выполняться в религиозном духе и в соответствии с предписаниями традиционной религии и священных канонов. Но такой способ решения проблемы является слишком формалистическим, не позволяющим духу свободно реализовать себя в действии; кроме того, по признанию самих религий, такое правило является лишь временным средством, помогающим осуществить переход от жизни в мире к потустороннему существованию, которое по-прежнему остается единственной высшей целью. В отличие от этого, интегральная Йога должна опираться, скорее, на всеобъемлющий завет Гиты, согласно которому даже освобожденная и живущая в Истине душа должна и дальше продолжать деятельность в мире, чтобы план вселенской эволюции, осуществляемый тайным божественным водительством, не пришел в упадок и не пострадал. Но если все действия будут совершаться, основываясь на прежних принципах и сохраняя прежние формы – то есть так, как они совершаются сейчас в условиях Неведения, – то наши завоевания будут носить лишь относительный, внутренний характер, и всегда будет сохраняться опасность, что наша жизнь в мире превратится в сомнительную и двусмысленную формулу, где внутренний Свет, действуя вовне, выглядит как Сумрак, а совершенный Дух выражает себя в форме несовершенства, чуждой его божественной природе. Если в данный момент ничего лучшего сделать нельзя – а такое неизбежно происходит на протяжении длительного переходного периода, – то приходится сохранять такое положение дел, пока не будет достигнута большая готовность и внутренний дух не обретет достаточную силу, чтобы придать свои собственные формы как жизни в теле, так и окружающему миру. Но это следует воспринимать лишь как переходный этап, а не как идеал нашей души или окончательную цель пути.

По этой же причине нас не может удовлетворить и этическое решение, так как, опираясь на этический закон, человек способен лишь в какой-то мере обуздать диких коней Природы, с трудом и только отчасти контролируя их, но не в состоянии осуществить подлинное ее преобразование, которое позволило бы ей свободно выражать в своей активности интуитивные озарения, исходящие из внутреннего источника божественного знания. В лучшем случае, этический закон может налагать запреты и ограничения, сдерживать дьявола, оградить нас стеной относительной и очень ненадежной безопасности. Такой или подобный способ самозащиты может на некоторое время быть необходимым как в обычной жизни, так и в йоге, но в йоге он является лишь признаком переходного периода. Наша цель – радикальная трансформация, чистая широта духовной жизни, и если мы действительно намерены достичь этой цели, то нам нужно найти более глубокое решение, более надежный супраэтический и динамический принцип. Сохранять внутреннюю духовность и руководствоваться этическими нормами в «мирской» жизни – таково обычное религиозное решение, но это лишь компромисс; нашей целью является одухотворение как внутреннего бытия, так и внешней жизни, а не компромисс между жизнью и духом. Неприемлемо для нас и свойственное людям смешение ценностей, когда стирается различие между духовностью и моралью, более того – мораль даже провозглашается единственным истинным духовным началом нашей природы. Это недопустимо, так как этические нормы предполагают лишь обретение умственного контроля, а ограниченный, подверженный ошибкам и заблуждениям разум ни в коей мере не может заменить свободный, светоносный Дух. В равной мере для нас невозможно согласиться и с доктриной, которая провозглашает единственной целью жизнь как таковую, принимает ее элементы, по сути, без изменения и лишь расцвечивает или приукрашивает ее отблесками полудуховного или псевдодуховного света. Не решает проблемы и нередкая попытка заключить мезальянс между витальной жизнью и духовной, увязать мистический внутренний опыт с эстетизированным интеллектуальным и чувственным язычеством или облагороженным гедонизмом[21] во внешней жизни, который опирается на мистический опыт и довольствуется отблесками духовного света, служащего для него своего рода санкцией, – ибо это также ненадежный и всегда безуспешный компромисс, столь же далекий от божественной Истины и ее всеохватывающего единства, «интегральности», как и противоположная позиция пуританства. Всё это – половинчатые решения, порожденные невежественным человеческим разумом, пытающимся наощупь отыскать взаимосвязь между высочайшими духовными вершинами и низшим планом заурядных ментальных и витальных побуждений. Даже если эти способы решения проблемы заключают в себе какую-то частичную истину, то ее можно принять только после того, как она будет рассмотрена с точки зрения духовного сознания, в свете высшего Сознания-Истины, и освобождена от присущих Неведению примесей и заблуждений.

В общем, можно с уверенностью утверждать, что любое решение будет лишь временной мерой, пригодной для переходного периода, пока мы не сможем достичь супраментального Сознания-Истины, благодаря которому все вещи предстанут в своем истинном виде и обнаружится их внутренняя суть или то, что проистекает непосредственно из этой подлинной духовной сути. А до тех пор единственное надежное средство – познать внутренний закон, которым мы могли бы руководствоваться при обретении духовного опыта, или же освободить скрытый глубоко внутри нас свет, который будет вести нас по нашему пути, пока мы не поднимемся в это высшее, изначальное Сознание-Истину, пребывающее над нами, или пока оно не пробудится внутри нас. Ибо всё остальное в нас, всё, что принадлежит лишь внешнему, что не имеет отношения к духовному восприятию или видению – все построения, представления и заключения ума, внушения и побуждения жизненной силы, насущные потребности физического существа, – это лишь отблески полусвета или ложного света, которые, в лучшем случае, могут оказаться полезными в определенные моменты и то лишь отчасти, а в целом либо задерживают нас, либо сбивают с верного пути. Путеводный закон духовного опыта можно познать только благодаря открытию человеческого сознания Божественному Сознанию; необходимо научиться осознавать действия, распоряжения и динамическое присутствие Божественной Шакти и полностью подчинить себя ее власти; именно эта самоотдача и эта власть позволяют нам обрести духовное руководство на пути. Но самоотдача не будет безупречной, а духовное руководство абсолютно надежным до тех пор, пока мы находимся под влиянием умственных формаций, витальных побуждений и притязаний эго, которые могут с легкостью обмануть нас и увлечь в ловушку ложного опыта. Избежать этой опасности можно только благодаря раскрытию нашей глубинной, сейчас пока еще на девять десятых скрытой души, психического существа, которое уже присутствует внутри нас, но обычно не проявляет себя активно. Именно эта сокровенная душа является источником того внутреннего света, который мы должны открыть в себе, – ибо только на ее озаряющий путеводный свет мы можем безоговорочно полагаться, пока блуждаем в осаждающем нас мраке Неведения и Сознание-Истина еще не полностью управляет нашими усилиями, устремленными к достижению Божественного. Действие Божественной Силы внутри нас в условиях переходного этапа и свет психического существа, всегда направляющий нас к сознательному и чуткому повиновению этому высшему влиянию и отвращающий нас от притязаний и внушений Сил Неведения, – эти два фактора вместе образуют внутренний закон наших действий, постоянно развивающийся и управляющий нами, пока в нашей природе не утвердится духовное и супраментальное начало. Во время этого переходного этапа, возможно, будет период, когда мы вручаем всю свою жизнь и деятельность Божественному для очищения, преобразования и освобождения заключенной в них истины; еще один период – когда мы отстраняемся от всего и ограждаем себя духовной стеной, допуская внутрь только те движения и действия, которые готовы подчиниться закону духовной трансформации; и третий – когда снова становится возможной свободная всеобъемлющая деятельность, но в новых формах, пригодных для выражения совершенной истины Духа. Однако всё это будет определяться не ментальными правилами и принципами, а озаряющим светом нашей глубинной души, а также духовным руководством и всевозрастающей властью Божественной Силы, которая тайно или явно сначала побуждает человека к йоге, затем начинает всё более отчетливо направлять и организовывать процесс его развития и в конце концов берет на себя всё бремя йоги.

В соответствии с тройственным характером жертвоприношения мы можем и действия подразделить на три категории: действия Знания, действия Любви и действия Воли-в-Жизни – и посмотреть, как этот более гибкий духовный принцип проявляет себя в каждом из этих видов действий и осуществляет переход от низшей природы к высшей.

* * *

С точки зрения йоги будет вполне естественно подразделить деятельность человеческого ума в его поисках знания на две категории. Во-первых, это деятельность, связанная с поиском высшего супраинтеллектуального знания, усилия ума, сосредоточенного на открытии Единого и Бесконечного в его трансцендентном аспекте или пытающегося при помощи интуиции, созерцания или непосредственного внутреннего восприятия проникнуть по ту сторону видимых феноменов Природы, чтобы постичь высшую и окончательную истину. Во-вторых – это наука, относящаяся к знаниям более низкого порядка и занятая изучением внешних феноменов – многообразных масок Единого и Бесконечного, в которых он предстает нам в наиболее внешних формах окружающего нас проявленного мира. Между этими двумя полюсами знания, высшей и низшей полусферой, в той форме, в которой они представлены или постигнуты человеком в пределах границ его невежественного ума, по мере их развития обозначилась достаточно четкая граница… Философия – иногда духовная или, по крайней мере, интуитивная, иногда абстрактная и интеллектуальная, иногда интеллектуально осмысливающая духовный опыт или обосновывающая при помощи логического мышления открытия духа – всегда считала своей прерогативой утверждение окончательной Истины. Но даже когда интеллектуальная философия не обособлялась в разреженных метафизических высотах от знания, принадлежащего практической стороне жизни, и от интереса к преходящим объектам окружающего мира, тем не менее из-за своей привычки к абстрактному миросозерцанию она редко демонстрировала жизнеспособную силу. Случалось, она проявляла исключительные способности – то в сфере высокой отвлеченной мысли, стремясь к постижению ментальной Истины ради нее самой и не заботясь о ее последующем применении, то забавляясь утонченной гимнастикой ума в сияющем, но туманном царстве идей и слов, но она развивалась или предавалась своим акробатическим ментальным трюкам, оставаясь вдали от более осязаемых реалий бытия. Древняя философия в Европе носила более динамичный характер, но была достоянием немногих; в Индии философская мысль в своих более одухотворенных формах оказывала значительное влияние на жизнь всей нации, но всё же не внесла в нее никаких реальных изменений… Религия, в отличие от философии, не стремилась к одинокому парению в абстрактных высотах; скорее, ее целью было овладеть жизненной активностью человека, даже больше, чем активностью его ума, и направить ее к Богу. Она претендовала на то, чтобы стать мостом между духовной Истиной и витально-материальным существованием; она боролась за то, чтобы подчинить и уподобить низшее высшему, сделать жизнь угодной Богу, а Землю – послушной Небесам. Следует признать, что слишком часто эти нужные и даже необходимые усилия приводили к прямо противоположному результату, когда «воля Небес» служила лишь прикрытием для стремления к удовлетворению земных желаний, – ибо религиозная идея постоянно превращалась просто в предлог для поклонения и служения человеческому эго. Постоянно покидая свои сияющие пределы духовного опыта, религия теряла себя в темной массе всё умножающихся двусмысленных компромиссов с жизнью: пытаясь удовлетворить запросы мыслящего разума, она чаще преуспевала в подавлении или опутывании его узами бесчисленных теологических догматов; стремясь заполучить в свои сети человеческое сердце, она сама попала в западню пиетической[22] эмоциональности и сенсуализма[23]; желая овладеть витальной природой человека с целью господства над нею, она сама пала и стала жертвой всех низших витальных пороков – безудержного фанатизма, человекоубийственной ярости, жестокой и необузданной тяги к подавлению и насилию, всепроникающей лживости, упрямого прозябания в невежестве, – которым подвержена человеческая природа. Ее желание приобщить физическую жизнь человека к Богу предательски завлекло ее в оковы механической церковной обрядности, выхолощенной церемониальности и безжизненного ритуализма. В результате такой деградации лучшее обернулось худшим – как это часто бывает в той странной алхимии, творимой силой жизни, которая превращает добро в зло с такой же непринужденностью, с какой может и зло обернуть добром. В то же время в тщетной попытке защититься от этого низменного тяготения и остановить собственную деградацию религия была вынуждена раскроить бытие надвое, разделив знание, действия, искусство и саму жизнь на две противоположные категории: духовную и мирскую, религиозную и светскую, сакральную и профанную; однако это защитное разграничение само оказалось условным и искусственным и скорее усугубило, а не исцелило недуг… Со своей стороны, наука и искусство, наряду со знанием жизни, хотя поначалу и оставались в тени религии или были у нее в услужении, в конце концов обрели самостоятельность, стали независимыми, выказывая чуждость, а то и враждебность по отношению к ней, или даже вовсе отвернулись – с равнодушием, презрением или скепсисом – от того, что казалось им нереальной заоблачной высью, далекой, безжизненной и бесполезной, а может, и вообще иллюзорной и в действительности несуществующей, – к которой так стремятся метафизическая философия и религия. Какое-то время этот разрыв был настолько радикальным и непримиримым, насколько это вообще по силам однобокой нетерпимости человеческого ума, и угрожал даже закончиться полным искоренением всякой попытки обрести более высокое или одухотворенное знание. А ведь даже в жизни, поглощенной интересами материального мира, высшее знание – это единственная абсолютно необходимая ценность, без которой нельзя ступить и шагу: без него материалистические науки и изыскания, даже самые плодотворные, глубокомысленные, свободные, невероятно эффективные по своим результатам, легко становятся жертвой, преподносимой недолжным образом и ложным божествам. Развращая, иссушая и в итоге превращая сердце человека в камень, ограничивая горизонты его разума, они заключают его в душную материальную темницу и в конце концов приводят к глубокому разочарованию в себе и в жизни, к неверию и безысходности. Стерильный агностицизм[24] ожидает нас по ту сторону сверкающей фосфоресценции полузнания, которое по-прежнему остается Неведением.

Йога, устремленная к всеобъемлющей реализации Всевышнего, не может обходить вниманием ни одно из деяний и даже ни одну из грез (если это и в самом деле грезы) Космического Духа или уклоняться от того величественного, хотя и нелегкого, труда и многогранного триумфа, которые он предназначил себе осуществить в человеческом создании. Но для достижения столь всеохватного подхода, в первую очередь, необходимо, чтобы наши действия в мире также были частью жертвы, приносимой Высочайшему и никому другому, Божественной Шакти и никакой другой Силе, совершаемой в правильном духе и с истинным знанием человеком, который является свободной душой, а не загипнотизированным рабом материальной Природы. Если и нужно провести какое-то различие в действиях, то между теми действиями, что ближе всего к священному пламени в глубине сердца, и теми, что менее всего затронуты или озарены им, поскольку находятся дальше от него, – что можно сравнить с разницей между сухими поленьями, которые легко разгораются и образуют яркий и сильный костер, и тяжелыми сырыми дровами, которые, если их сложить на алтарь большой грудой, могут загасить огонь. Но, не считая подобного различия, любые действия на пути знания, направленные на поиск или выражение Истины, уже сами по себе являются пригодным материалом для всеобъемлющего жертвоприношения, и никакой вид деятельности не может быть заведомо исключен из широкой и многомерной композиции божественной жизни. Ментальные и физические науки, которые исследуют законы, формы и процессы материального мира, те, что имеют отношение к жизни человека и животных, социальные, политические, лингвистические, исторические, и те, что стремятся к познанию и организации труда и деятельности, с помощью которых человек покоряет и использует свой мир и окружающее пространство, также как занятия высоким и прекрасным искусством, которые представляют собой действие и познание одновременно – ибо каждое искусное и наполненное смыслом стихотворение, художественное полотно, скульптура или архитектурное сооружение являются актом творческого познания, живым открытием сознания, образом Истины, динамической формой ментального и витального самовыражения человека или мира, – любые поиски знания или любые открытия, всё, что отображено в образе или выражено в звуке, представляет собой воплощение какого-то элемента игры Бесконечного и в этой мере может быть превращено в средство реализации Божественного или божественного творения. Однако йогин должен следить за тем, чтобы эта деятельность больше не была частью невежественного ментального существования; он может принимать ее только в том случае, если благодаря внутреннему посвящению, чувству любви к Божественному, памяти о Божественном она превращается в движение духовного сознания и становится частью его всеобъемлющего светоносного знания.

Ибо всё должно совершаться как жертвоприношение: Единое Божественное должно быть целью и сокровенным смыслом всякого действия. В занятиях наукой, целью которой является обретение знания, цель йогина должна состоять в том, чтобы открыть и понять действия Божественной Энергии-Сознания в человеке, животных, предметах и силах, распознать значение и смысл ее творений, способы осуществления ее таинств, постичь символы, которые она использует для формирования проявленного мира. В практических науках, будь то ментальные и физические или оккультные и психические, цель йогина должна заключаться в том, чтобы понять пути Божественного и его процессы, познать предоставленные нам материалы и средства для нашей работы, чтобы мы могли использовать это знание для сознательного и совершенного выражения могущества, радости и самореализации духа. В искусствах цель йогина должна не просто сводиться к эстетическому, ментальному или витальному наслаждению и удовлетворению, но состоять в том, чтобы, видя Божественное повсюду, поклоняясь ему и в благоговении стараясь раскрыть смысл его трудов, выражать это Единое Божественное, присутствующее в богах, людях, живых созданиях и неодушевленных предметах. Теория, прослеживающая глубинную связь между религиозным стремлением к Богу и подлинным величайшим искусством, по сути своей справедлива; но религиозное воодушевление, к которому всегда примешиваются другие смутные и сомнительные чувства, мы должны заменить духовным стремлением, духовным видением и духовным восприятием, дающим способность правильного понимания переживаемых состояний. Ибо чем более широким и разносторонним видением человек обладает, тем более он способен к восприятию Божественного, скрыто пребывающего во всех людях и во всех вещах, и тем выше он сможет подняться над поверхностной религиозностью в жизнь духовную, а значит, тем более просветленным, пластичным, глубоким и влиятельным будет искусство, проистекающее из этого духовного источника. Отличие йогина от других людей состоит в том, что он живет в более высоком и обширном духовном сознании, и, таким образом, вся совершаемая им деятельность, связанная с познанием или созиданием, должна исходить именно из этого сознания, а не быть продуктом деятельности ума. Ибо йогин должен выразить более высокую истину и более обширное видение мира, чем это доступно обычному уму человека, – или, скорее, более высокая истина и более обширное видение должны выразить себя в нем и через него, направляя и организуя его действия, не ради его личного удовлетворения, а ради осуществления божественной цели.

В то же время у йогина, который познал Всевышнего, нет никакой настоятельной необходимости или обязанности заниматься какой-либо деятельностью: для него она не является ни долгом, ни потребностью ума, ни доставляющим удовольствие полезным делом, не продиктована она и самыми высокими человеческими мотивами. Он ничем не связан, не скован и не ограничен в своих действиях, не имеет он и никаких личных мотивов, которые побуждали бы его к поискам славы, величия или собственного удовлетворения. Он может выполнять какую-то работу и тут же ее оставить, если того пожелает Божественное, но он не испытывает также нужды и отказываться от деятельности в мире в своем поиске высшего интегрального знания. Он будет действовать точно так же, как действует и созидает высшая Сила – ради духовной радости, которую приносит процесс созидания и выражение Духа, либо для того, чтобы помочь этому миру, в котором Божественное совершает свой труд, содействуя сохранению его целостности, правильной организации жизни общества или осуществляя духовное руководство. Гита учит, что человек знания своим образом жизни прививает тем, кто еще не достиг духовного сознания, любовь и привычку ко всем видам труда, а не только к тем, которые считаются по своему характеру благочестивыми, религиозными или подвижническими; своим примером он не должен отвращать людей от деятельности в мире. Ибо мир не должен останавливаться в своем развитии, а должен следовать своему великому стремлению ввысь; нельзя уводить людей и народы от пусть и невежественной деятельности к еще худшему невежеству бездействия или позволять им погружаться в состояние жалкого упадка и скатываться к разложению и распаду, которые постигают сообщества и нации, когда в них воцаряется тамасический принцип – принцип мрачного хаоса и невежества или апатии и инертности. «Ибо и у Меня, – говорит Господь в Гите, – нет никакой нужды совершать действия, поскольку нет ничего такого, чего Я не имел бы или должен был бы обрести; и всё же Я совершаю действия в мире – ибо если бы Я не действовал, все законы пришли бы в беспорядок, миры погрузились бы в хаос и Я стал бы губителем этих народов». Духовная жизнь не нуждается в том, чтобы во имя чистоты и святости уничтожать интерес ко всему, кроме Невыразимого, или искоренять науки, искусства и саму жизнь. Напротив, интегральное духовное знание и действие способны вознести их за пределы их ограничений, заменить невежественное, ограниченное, мелкое и беспокойное удовольствие, которое получает от них ум, свободным, интенсивным, возвышенным и непрерывным переживанием восторга и открыть новый источник творческой духовной силы и озарения, благодаря которому они смогут с новой стремительностью и глубиной вознестись к абсолютному свету знания и новым возможностям, которые мы не могли себе даже вообразить, и наполнить в высшей степени динамической энергией их содержание, формы и практическое воплощение. Прежде всего и всегда нужно искать то единственное, что нам действительно необходимо, – всё остальное приложится, а точнее, будет раскрыто в нас и преображено в свете этого изначального источника, чтобы стать средством выражения его самосущей силы.

* * *

Итак, мы определили истинное соотношение между божественным и человеческим знанием; их различие заключается не в существовании двух противоположных и взаимоисключающих сфер, сакральной и мирской, а в характере сознания, стоящего за действием. К области человеческого знания относится любая активность, источником которой является обычное ментальное сознание, заинтересованное в познании чисто внешней, поверхностной стороны проявленного мира, процессов и явлений ради них самих или ради извлечения из полученного знания какой-то пользы во внешнем мире, либо ради ментального или витального удовлетворения Желания или Разума. Но та же самая деятельность, связанная с процессом познания, может стать частью йоги, если она проистекает из духовного или одухотворенного сознания, которое ищет и находит во всем, что оно исследует или во что проникает, присутствие вневременного Вечного и средства проявления Вечного во Времени. Вполне возможно, что в какой-то период времени для осуществления перехода из состояния Неведения на уровень духовного сознания искателю потребуется особая концентрация, а для этого нужно будет собрать свои энергии и сосредоточить их исключительно на том, что будет способствовать этому переходу, подчинив своему контролю любую активность, не имеющую непосредственного отношения к главной цели, или же оставив ее на время. Он может обнаружить, что та или иная деятельность, связанная с поисками чисто человеческого знания, которой он привык заниматься, используя поверхностную силу ума, из-за этой склонности или привычки всё ещё вынуждает его возвращаться из глубин существа на поверхность сознания или с высот, к которым он поднялся или приближается, на низшие уровни. В этом случае ему, возможно, придется прервать или на время оставить эту деятельность, до тех пор пока, утвердившись в высшем сознании, он не обретет способность направлять его энергии на все сферы ментальной деятельности. Тогда, подчиненные влиянию высшего сознания или озаренные его светом, они обратятся, благодаря трансформации сознания, в сферу деятельности духовного и божественного сознания. Всё, что не может быть трансформировано подобным образом или отказывается стать частью божественного сознания, он без колебаний отвергнет, но не из-за каких-то предубеждений о заведомой непригодности того или иного элемента для новой внутренней жизни. В этом деле не может быть жесткого ментального критерия или принципа, поэтому искатель не будет следовать какому-то неизменному правилу, но станет принимать или отклонять те или иные виды умственной деятельности, исходя из своего внутреннего ощущения, интуиции и опыта, пока в нем не проявятся более великие Свет и Сила и не обратят свой безошибочный взгляд на все элементы низшей природы, что-то отбирая, а что-то отвергая из того материала, который человеческая эволюция подготовила для исполнения божественной работы.

То, каким именно образом произойдет это изменение и через какие стадии будет проходить процесс развития, будет зависеть от характера, потребностей и способностей конкретной индивидуальной природы. В духовной сфере суть всегда одна, но при этом существует бесконечное разнообразие – и, в любом случае, в интегральной Йоге, как ни в какой другой, строгая неизменность жестких ментальных правил мало приемлема; ведь не существует двух человек с одинаковой природой, и даже если они идут в одном направлении, они не могут следовать одним и тем же путем, совершать одни и те же шаги и проходить полностью совпадающие стадии развития. Тем не менее, можно сказать, что логическая последовательность этапов развития в целом имеет следующий порядок. Прежде всего происходит изменение основной позиции сознания, в результате которого вся ментальная активность, присущая индивидуальной природе, поднимается на более высокий уровень или оценивается с точки зрения более высокого сознания и посвящается нашей душой, психическим существом, жрецом жертвоприношения, божественному служению. Затем предпринимается попытка восхождения всего существа и низведения во все сферы умственной деятельности Света и Силы, свойственных новому сознанию, достигнутому в результате этого восхождения. При этом, возможно, будет необходимо сосредоточить все свои усилия на осуществлении внутреннего, центрального изменения сознания, а для этого потребуется отказаться от значительной части внешней ментальной активности или же отвести ей второстепенную роль. На разных стадиях возможно возобновление время от времени некоторых видов ментальной деятельности для того, чтобы посмотреть, насколько новое внутреннее психическое и духовное сознание может быть распространено на ментальную жизнь; но настоятельная врожденная потребность, которая побуждает человека к той или иной деятельности и заставляет его думать, что она составляет почти неотъемлемую часть существования, будет ослабевать, пока, наконец, ни в одной части существа не останется никакой привязанности и он не будет испытывать никакого побуждения или стимула, свойственного низшей природе. Только Божественное будет иметь значение, только Божественное станет единственной потребностью всего его существа, а если и останется какое-то побуждение к действию, то его источником будет не навязанное ему желание или влияние сил Природы, а светоносное водительство более великого Сознания-Силы, которое со временем станет единственной движущей силой всего существования. С другой стороны, возможно, что на том или ином этапе внутреннего духовного развития искатель будет переживать, скорее, расширение, а не ограничение деятельности: благодаря чудодейственному прикосновению Йога-Шакти может произойти раскрытие новых способностей умственного творчества и новых областей знания. Чувство прекрасного, сила художественного творчества в одной или во многих сферах одновременно, талант или дар литературного выражения, способность к метафизическому мышлению, всё это может пробудиться в человеке – та или иная способность, связанная с органами зрения, слуха, мастерством рук, или же способность ума, которой прежде, казалось, не было и следа. Божественное внутри искателя может извлечь эти скрытые богатства из глубин, где они оставались недоступными до сих пор, или же Сила свыше может наполнить существо своими энергиями, чтобы наделить инструментальную природу необходимыми способностями для работы и творчества, каналом или исполнителем которой человеческая природа должна стать. Но каким бы ни был метод или процесс развития, избранный тайным Владыкой йоги, высшее достижение этой стадии – растущее осознание того, что он и только он побуждает, определяет и формирует все движения разума и все проявления знания.

Существует два признака того, что разум и деятельность, связанные с процессом познания, трансформируются у искателя из процесса Неведения в процесс освобожденного сознания, действующего вначале частично, а затем и полностью в свете Духа. Прежде всего происходит центральное изменение сознания и возникает всё более отчетливое и непосредственное переживание, видение, осязание Высшего Бытия и космического бытия, Божественного в своей сути и Божественного во всем сущем. При этом разум всё больше погружается в это восприятие Божественного и осознает, как он сам возвышается и расширяется, превращаясь во всё более озаренное средство выражения единого основополагающего знания. В свою очередь, центральное Сознание всё больше подчиняет себе внешнюю ментальную деятельность, направленную на познание, и постепенно полностью овладевает ею, делая частью своей активности; оно наделяет ее своим более подлинным движением и ритмом и превращает всё более одухотворенный и просветленный разум в орудие новых и новых побед и завоеваний как в этих внешних пространствах, так и в своем более глубинном духовном царстве. И это второй признак – признак достижения определенной полноты и совершенства сознания, свидетельствующий о том, что само Божественное стало Знающим и все внутренние движения, включая те, что прежде были проявлением чисто человеческой ментальной деятельности, стали его сферой знания. Ментальная активность всё в меньшей степени становится результатом индивидуального выбора, личных мнений, предпочтений, в ней всё меньше и меньше остается интеллектуальных рассуждений, умопостроений, напряженных усилий ума. Свет внутри начинает видеть всё, что нужно видеть, знать всё, что нужно знать, развивать, созидать, организовывать. Теперь уже внутренний Знающий осуществляет в освобожденном и универсализованном разуме индивида деятельность, источником которой служит всеобъемлющее знание.

Два этих изменения являются признаками первого духовного преображения, в результате которого деятельность ментальной природы становится возвышенной, одухотворенной, обширной, универсальной, освобожденной, и человек начинает осознавать, что ее истинное предназначение – быть средством выражения Божественного, созидающего и совершенствующего формы своего проявления в преходящей вселенной. Но этим не может ограничиваться весь масштаб предстоящей трансформации, ибо для искателя интегральной Йоги это не может быть пределом на пути восхождения его сознания и расширения его природы. Ведь если бы это было так, знание по-прежнему оставалось бы продуктом деятельности ума, освобожденного, ставшего универсальным и одухотворенным, но все-таки (что неизбежно для всякого ума) сравнительно ограниченного, обусловленного и несовершенного в силу тех факторов, которые лежат в самой основе его динамизма. Оно могло бы лучезарно отражать великие прозрения и образы Истины, но оставалось бы удаленным от того плана, который является источником изначальной, естественной, непосредственной и всемогущей Истины. Достигнув этой высоты сознания, необходимо совершить новое восхождение, в результате которого одухотворенный разум должен превзойти себя и превратиться в супраментальную силу знания. Уже в процессе одухотворения он начнет подниматься за пределы блистающей нищеты человеческого интеллекта, в чистые и широкие просторы возвышенного разума, а затем – в сияющие сферы еще более великого и свободного разума, озаренного Светом свыше. На этой стадии он начнет более свободно, не допуская примеси низших реакций, воспринимать первые проблески Интуиции, не озаренной, а светозарной и истинной по самой своей природе, переставшей быть чисто ментальной, а значит, подверженной неизбежным ошибкам. Но и здесь путь восхождения не заканчивается, так как необходимо подняться еще выше – в область чистой Интуиции, первых лучей света, изливающегося непосредственно из самосознания сущностного Бытия, а потом и за ее пределы, чтобы достигнуть самого источника этого света. Ибо выше планов Разума находится Верховный Разум[25] – Сила, более близкая к изначальной, более подлинная и динамичная, которая поддерживает Разум, видит его как рассеянные лучи своего собственного света и использует в качестве промежуточного плана или как орудие для творения форм в мире Неведения. Последним шагом на пути восхождения должен стать выход за пределы самого Верховного Разума или его возвращение к своему собственному, еще более великому источнику, и его преобразование в супраментальный свет Божественного Гнозиса. Ибо там, в супраментальном Свете, находится царство божественного Сознания-Истины, которому изначально и естественно, как никакому другому, более низкому сознанию, присуща организующая сила Истины-в-действии, уже более не омраченная тенью космического Несознания и Неведения. Подняться туда и оттуда низвести супраментальную динамическую силу, способную трансформировать Неведение, – такова отдаленная, но неизбежная высочайшая цель интегральной Йоги.

По мере того как свет каждой из этих высших сил направляется на человеческую деятельность познания, любое разграничение сакрального и мирского, божественного и человеческого начинает стираться, пока окончательно не исчезнет, теряя всякий смысл; ибо всё, чего коснулся и что наполнил собой Божественный Гнозис, преображается и становится движением его Света и Силы, свободным от замутненности и ограниченности низшего интеллекта. Отнюдь не разграничение действий по своему характеру на человеческие и божественные, но трансформация всех действий через изменение порождающего их сознания, является путем освобождения – то есть восхождение в жертвоприношении знания ко все более и более великому свету и силе. Всю деятельность разума и интеллекта необходимо сначала возвысить и расширить, затем озарить и поднять до уровня более высокого Разума, затем преобразовать в действия более великой не-ментальной Интуиции, которые, в свою очередь, трансформировать в динамические излияния сияющих потоков Верховного Разума, а их преобразить в абсолютный свет и могущество супраментального Гнозиса. Именно это свершение является тайным предназначением эволюции сознания в мире и уже существует «в зародыше», в скрытом виде, но должно неизбежно проявиться в результате напряженных усилий и непреклонного намерения, направляющего процесс развития. И эта эволюция, этот процесс развития не может остановиться до тех пор, пока не приведет к созданию соответствующих инструментов и форм для совершенной манифестации Духа, в отличие от тех, что характерны для нынешнего несовершенного проявления.

* * *

Если знание – это всеобъемлющая сила сознания и его назначение в том, чтобы озарять сознание светом Истины и давать освобождение, то любовь – это глубочайшая и наиболее могущественная сила, и ее привилегия – служить ключом к открытию самых глубоких и сокровенных тайников Божественной Мистерии. Поскольку человек является ментальным существом, то он склонен придавать первостепенное значение мыслящему разуму и его здравому смыслу, его воле, его способу постижения и воплощения Истины; более того, он склонен считать, что иного способа просто нет. С точки зрения интеллекта, сердце, с его эмоциями и непредсказуемыми порывами чувств, является смутной, изменчивой и нередко опасной и обманчивой силой, которая требует контроля со стороны рассудка и ментальной воли и осмысления. Однако именно в сердце или за ним скрывается глубинный мистический свет, который если и не является тем, что мы называем интуицией – ибо интуитивное знание, хотя и выше разума, тем не менее нисходит через разум, – все же пребывает в непосредственном соприкосновении с Истиной и находится ближе к Божественному, чем человеческий интеллект в своей гордыне обладания знанием. Согласно древнему учению, именно в мистическом сердце – тайной пещере сердца, hṛdaye guhāyām, как говорится в Упанишадах, – находится обитель имманентного Божественного, сокровенного Пуруши, и по опыту многих йогинов, именно из этих глубин до нас доносится глас или дыхание внутреннего оракула.

Эта двойственность, эти видимые противоречия между светом, пребывающим в глубине, и слепотой чувств на поверхности порождены двойственным характером эмоционального существа человека. Ведь на переднем плане у человека находится сердце витальных эмоций, сходное с сердцем животного, хотя и более разностороннее в своих проявлениях. Свойственные ему эмоции порождены эгоистической страстью, слепыми инстинктивными влечениями и привязанностями и всей многообразной игрой жизненных импульсов с их несовершенствами, извращениями, а часто и безобразной низостью – это сердце, осаждаемое и поглощаемое вожделением, желаниями, гневом, грубыми и неистовыми страстями, ничтожными и низменными потребностями темной падшей жизненной силы, из-за своей рабской зависимости легко подверженной любому импульсу и побуждению. Это смешение побуждений, свойственных эмоциональному сердцу и алчущему чувственному виталу, образует в человеке ложную душу желаний; именно она является тем грубым и опасным элементом, которому справедливо не доверяет разум и которого он считает необходимым держать под контролем, хотя на самом деле контроль – а точнее, подавление и обуздание, – которого разуму удается добиться в отношении нашей грубой и упрямой витальной природы, всегда остается крайне ненадежным и обманчивым. Но истинная душа человека совсем не там; она находится в истинном невидимом сердце, скрытом в некой светозарной пещере человеческой природы. Там, в сиянии божественного Света, обитает наша душа, безмолвное сокровенное существо, о котором даже мало кто догадывается, – ведь, несмотря на то, что все имеют душу, лишь немногие осознают свою истинную душу или ощущают ее непосредственное влияние. Там горит искра Божественного, которая поддерживает темную массу нашей природы, а из этой искры развивается психическое существо, сформированная душа или подлинный Человек внутри нас. И по мере того как это психическое существо растет внутри, а движения сердца отражают его прозрения и влияния, человек начинает всё отчетливее осознавать свою душу, перестает быть просто высокоразвитым животным и, пробуждаясь к проблескам божества внутри себя, становится всё более и более восприимчивым к исходящим из души указаниям о существовании более глубокой жизни и сознания и к побуждениям ко всему божественному. Когда же психическое существо, освобожденное и вышедшее из-под покрова на передний план, получает возможность в полной мере излить поток своих откровений, прозрений и наитий в разум, жизнь и тело человека и начинает подготавливать создание божества в земной природе, это становится одним из ключевых моментов интегральной Йоги.

Как и в случае с действиями на пути Знания, рассматривая деятельность сердца, мы должны предварительно провести различие между двумя типами побуждений: теми, которые исходят из истинной души или способствуют ее освобождению и обретению власти над природой человека, и теми, которые направлены на удовлетворение неочищенной витальной природы. Но обычно устанавливаемые в этом смысле различия мало полезны для более глубокой или духовной цели йоги. Таким образом, можно разграничить религиозные эмоции и обычные человеческие чувства, в результате чего законом духовной жизни станет культивирование одних только религиозных эмоций и отвержение всех мирских чувств и страстей в надежде полностью устранить их из нашей жизни. На практике это будет означать религиозную жизнь святого или преданного Богу праведника, либо полностью уединившегося для общения с Божественным, либо поддерживающего отношения только с теми, кто разделяет с ним общую любовь к Богу, либо, в лучшем случае, изливающего потоки святой, религиозной или пиетической любви на внешний мир. Но само религиозное чувство слишком подвержено сумятице и темноте витальных движений и часто бывает грубым, узким и фанатичным или смешивается с движениями, которые никак нельзя назвать признаком духовного совершенства. Кроме того, очевидно, что даже самый яркий образец святости, ограниченный жесткими рамками культа, существенно отличается от всеобъемлющего идеала интегральной Йоги. Необходимы более разносторонние психические и эмоциональные отношения с Богом и миром, более глубокие и пластичные в своей сути, более широкие и многообразные в своих проявлениях, способные охватить и вместить в себя всю жизнь.

Существует более пространная формула, предложенная светским умом человека и основанная на этическом чувстве, – поскольку проводит различие между эмоциями, обусловленными этическим чувством, и теми, что являются откровенно эгоистическими и порождаются заурядными и приземленными своекорыстными интересами. Согласно ей, нашим идеалом должны быть альтруизм, филантропия, гуманность, сострадание к ближним, благотворительность, служение и труд во имя процветания человека и всех созданий. Освободиться от пут эгоизма и стать воплощением самоотверженной души, которая живет и трудится только или главным образом для других или ради всего человечества, – такой путь внутренней эволюции человека предлагает эта доктрина. Или же, если это слишком мирской и ментальный подход, не способный удовлетворить все составляющие нашего существа: так как в человеке существует более глубокая, религиозная и духовная потребность, не учитываемая филантропической формулой, то этой формуле можно придать религиозно-нравственное значение, каким в действительности и был ее изначальный смысл. К внутреннему поклонению Божественному или Всевышнему через переживание чувства любви и преданности в сердце или к поискам Невыразимого в стремлении к обретению высшего знания можно добавить поклонение через альтруистические действия, или приготовление себя к духовной жизни через деяния, совершаемые в духе любви, благожелательности, служения человечеству или нашим ближним. В действительности, именно религиозно-нравственным чувством был продиктован закон доброжелательства по отношению ко всем существам или всеобщего сострадания и любви к ближним и служения им, который представляет собой ведантический, буддистский и христианский идеал. И только в результате своего рода охлаждения, порожденного мирским влиянием, которое уничтожило элемент религиозного пыла, филантропический идеал обособился и занял главенствующее место в системе светской ментальной и моральной этики. Ибо в религиозной системе этот закон действий является только временным средством для достижения определенной цели, а когда эта цель достигнута, то он теряет свой смысл или приобретает второстепенное значение; он становится лишь частью культа, который служит поклонению и поискам Божества, или же предпоследним шагом перед растворением своего «я» на пути к Нирване. В светском идеале он провозглашается самодостаточной целью и становится признаком морального совершенства личности или же условием более счастливого положения человека на земле, лучшего состояния общества, большей сплоченности нации. Но ни один из этих идеалов не удовлетворяет ту потребность души, с которой мы встречаемся в интегральной Йоге.

Альтруизм, филантропия, благотворительность, служение ближнему – всё это плоды ментального сознания и они, в лучшем случае, представляют собой лишь тусклый отблеск духовного пламени всеобъемлющей Божественной Любви. Не способные по-настоящему избавить человека от чувства эго, они в лучшем случае расширяют границы эго и дают ему более высокое и более полное удовлетворение; не имеющие силы практическим образом изменить витальную жизнь и природу человека, они лишь видоизменяют и смягчают ее внешние формы проявления и скрывают под приятной наружностью ее прежнюю эгоистическую суть. Или же, если следовать этому нравственному идеалу со всей искренностью и волей, то это приведет к чрезмерному развитию одной из сторон нашей природы в ущерб всем остальным; но такое одностороннее развитие не может содержать в себе ключа к полной и совершенной божественной эволюции нашего индивидуализированного существа во всей его многогранности на его пути к универсальному и трансцендентному Вечному. Религиозно-нравственный идеал также не может исполнять роль руководящего принципа – ибо он является компромиссом или соглашением о взаимных уступках ради взаимной поддержки между религиозным рвением, пытающимся обрести более непосредственную власть над земным миром, вобрав в себя высшие мотивы обычной человеческой природы, и этическим принципом, который надеется освободиться от собственной ментальной жесткости и сухости и подняться на более высокий уровень, испытав прикосновение религиозного чувства. Заключая это соглашение, религия опускается до ментального уровня и наследует врожденные несовершенства ума и его неспособность обратить на путь истинный и преобразить жизнь. Ум является сферой двойственностей, и, как невозможно на уровне ума достичь некой абсолютной Истины, а только истин относительных или с примесью заблуждений, столь же невозможно на этом уровне достичь и некоего абсолютного блага. Ибо моральное добро существует лишь как противовес, уравновешивающий зло, которое становится его постоянной тенью, неотъемлемым дополнением, чуть ли не причиной его существования. Духовное же сознание принадлежит к уровню более высокому, чем ментальный, и там все двойственности исчезают; ибо там ложь, встречаясь лицом к лицу с истиной (за счет узурпации и искажения которой она процветала), и зло, сталкиваясь с добром (извращением или уродливой подменой которого оно было), лишившись необходимой подпитки, неизбежно гибнут и исчезают без следа. Интегральная Йога, отказываясь опираться на шаткую основу ментальных и моральных идеалов, сосредоточивает всё свое внимание на трех центральных динамических процессах: это развитие истинной души или психического существа, призванного заменить собой ложную душу желаний; это сублимация человеческой любви в Любовь божественную; наконец, это возвышение сознания от ментального к духовному и супраментальному уровню, – так как только здесь оно обретает силу, способную полностью освободить и душу, и жизненную силу от покровов и искажений Неведения.

По самой своей природе душа, или психическое существо, обращено к божественной Истине как цветок подсолнуха – к солнцу; оно приемлет и всегда устремляется ко всему божественному или следующему по направлению к божеству и отворачивается от всего, что извращает или отрицает его, от всего ложного и небожественного. И всё же изначально душа – это лишь искра, которая постепенно разгорается и превращается в божественное пламя, сияющее в глубоком мраке; она большей частью скрыта в своем внутреннем святилище, и чтобы проявить, обнаружить себя, она должна оказать воздействие на ум, жизненную силу и физическое сознание и сделать их, насколько это возможно, средствами своего выражения. Обычно ей, в лучшем случае, удается осветить своим внутренним светом их внешнюю активность и, благодаря присущей ей утонченности и чистоте, в какой-то степени изменить то состояние непроглядной темноты и хаоса, в котором они пребывают. Даже в случае сформировавшегося психического существа, способного выражать себя в жизни непосредственно, оно, тем не менее, остается у большинства людей, за исключением немногих, лишь малой частью существа – «величиной с большой палец руки», по выражению древних провидцев, – и эта часть не всегда может возобладать над темнотой и невежественной скудостью физического сознания, ошибочной самоуверенностью разума или же самодовольством и необузданностью витальной природы. Эта душа вынуждена мириться с человеческой ментальной, эмоциональной и чувственной жизнью в ее обычном виде, со всеми присущими ей отношениями, видами активности, привычными формами выражения и способами действия. Ей приходится прилагать большие усилия, чтобы отыскать и развить божественный элемент, скрытый во всех этих проявлениях относительной истины, искаженной неизбежной примесью заблуждений: в этой любви, вынужденной служить удовлетворению вожделений животного тела или угождать прихотям витального эго, в этой заурядной жизни среднего человека, в которой редкие проблески божества перемежаются мрачными вспышками демона и зверя. И хотя сущность ее воли является безошибочной, она вынуждена, зачастую под давлением своих инструментов, мириться с ошибками в действиях, с неверной направленностью чувств, с неправильным выбором личности, с неточностями в формах изъявления своей воли, с неблагоприятными обстоятельствами, в которых должен быть выражен ее безупречный внутренний идеал. И всё же ей присуща определенная интуиция, которая делает ее более надежным проводником, чем даже самые высокие побуждения разума и чувств, и через видимые ошибки и преткновения ее голос все же может вести лучше, чем точные суждения ума и доводы рассудка. Этот голос души не является тем, что мы называем совестью, так как совесть – это лишь ментальная, нередко целиком зависящая от условностей и ошибочная подмена голоса души; это – более глубинный и редко слышимый зов, и всё же, когда он достигает нас, самым мудрым решением будет следовать ему: лучше блуждать в неизвестности, слушаясь тихого зова своей души, чем идти, казалось бы, прямой дорогой, руководствуясь указаниями рассудка и внешними моральными принципами. Но только когда жизнь обращается к Божественному, душа может действительно выйти вперед и подчинить своей власти внешние составляющие существа; ибо для нее, искры Божественного, расти и превращаться в пламя любви к Божественному, охватывающее всё существо, является подлинной жизнью и смыслом существования.

На определенной стадии йоги, когда ум в достаточной степени успокоен и перестал на каждом шагу полагаться на безошибочность собственных суждений, когда витал утихомирен и обуздан и уже больше не настаивает постоянно на своей неразумной воле, своих требованиях и желаниях, когда физическое сознание в достаточной степени изменено и уже не хоронит в своих глубинах внутреннее пламя под толщей мирских интересов, темноты и инертности, тогда сокровенное существо, погребенное внутри нас и ощущаемое лишь как слабое влияние, да и то в редких случаях, получает возможность выйти вперед и, озарив своим светом остальные части, взять на себя руководство садханой. Его суть – всецелая устремленность к Божественному или Высочайшему, целенаправленная и вместе с тем пластичная в своих движениях и проявлениях. Оно не сковано жесткой прямолинейностью, свойственной целеустремленному интеллекту, не подвержено одержимости господствующей идеей или побуждением, присущим целенаправленной витальной силе. В каждое мгновение с гибкой безошибочностью оно определяет путь к Истине, автоматически отличает правильный шаг от ложного, освобождает божественное или обращенное к Богу побуждение от липкой примеси небожественного. Подобно лучу прожектора, его светоносное действие выявляет в природе человека всё, что необходимо изменить; в нем горит пламя непоколебимой воли, настойчиво ищущей совершенства, алхимического преображения всего внутреннего и внешнего существования. Повсюду оно прозревает божественную суть, отвергая любые маски или обманчивые внешние обличья. Оно настаивает на стремлении к Истине, к силе, воле и власти, к Радости, Любви и Красоте – но к Истине непреходящего Знания, которая превосходит чисто практическую и преходящую истину Неведения; к радости внутренней, а не просто к витальному удовольствию – ибо оно, скорее, предпочтет очистительные страдания и горести, чем низменные наслаждения; оно жаждет любви, устремленной к духовным высотам, а не прикованной к столбу эгоистических пристрастий или утопающей ногами в грязи вожделений; к красоте, вновь возведенной на свой престол жрицы, раскрывающей тайны Вечного; к силе, воле и власти, являющимся орудиями беспредельного Духа, а не жалкого эго. Его воля направлена на божественное преображение жизни, на выражение в ней высшей Истины, на посвящение ее Божественному и Вечному.

Однако наиболее характерной и глубинной чертой психического является его святая любовь к Божественному и постоянное стремление к Нему, ощущение радости и единства. Божественная Любовь – вот чего оно жаждет больше всего; любовь Божественного – вот что является его стимулом, его целью, его путеводной звездой Истины, сияющей над лучезарной пещерой или еще объятой сумраком колыбелью зарождающегося или новорожденного божества внутри нас. На первом длительном этапе своего роста и созревания оно опиралось на земную любовь, нежность, чуткость и отзывчивость, доброжелательность, сострадание, великодушие, все проявления красоты и доброты, утонченности и света, силы и смелости – на всё, что помогает очистить и облагородить грубость и заурядность человеческой природы. Но оно знает, насколько смешанными являются эти человеческие чувства даже в лучшем их виде, а в худшем – насколько низкими и обезображенными печатью эго, фальшивой сентиментальности и низшего «я», искусно подражающего движениям души. Стоит ему пробудиться, и оно готово сразу же сбросить все прежние путы, избавиться от несовершенных эмоциональных побуждений и реакций и заменить их более великой духовной Истиной любви и единства. Оно пока еще допускает человеческие формы отношений и чувств, но при условии, что они обращены исключительно к Единому. Оно приемлет только такие человеческие отношения, которые помогают ему на духовном пути: глубокое благоговение перед Гуру, ощущение единства между искателями Бога, духовное сострадание по отношению к этому темному человеческому и животному миру и его обитателям, радость, счастье и удовлетворение от постижения красоты, рождаемое восприятием Божественного повсюду. Оно направляет человеческую природу вглубь, к встрече с имманентным Божественным в тайном центре сердца, и когда человек слышит его зов, никакие упреки в эгоизме, никакие чисто внешние понятия альтруизма, чувства долга, филантропии или служения не обманут и не отвлекут его от духовного стремления и непреодолимого влечения к Божественному внутри себя. Оно возвышает существо к состоянию трансцендентного Экстаза и готово отряхнуть со своих крыл всё низменное притяжение мира в своем дерзновенном взлете к Единому и Высочайшему; но оно также призывает и эту трансцендентную Любовь и Блаженство низойти сюда, чтобы освободить и преобразить этот мир ненависти и борьбы, разобщения, мрака и воинствующего Неведения. Оно открывается универсальной Божественной Любви, беспредельному состраданию, непоколебимой и безграничной воле, направленной к всеобщему благу, к возвращению всех в объятья Вселенской Матери, чтобы она могла обнять и прижать к груди всех своих детей, – ибо это божественная Страсть, погрузившаяся в ночь ради избавления мира от универсального Неведения. Его не прельщают и не могут ввести в заблуждение какие бы то ни было ментальные имитации и витальные искажения этих великих глубинных Истин бытия; оно обнажает их суть своим проницательным светом и призывает истину божественной Любви низойти во всей своей полноте и исцелить эти уродливые искажения, избавить ментальную, витальную и физическую любовь от ее изъянов и извращений и раскрыть ей истинное счастье божественной близости и единения, восходящего экстаза и нисходящего восторга.

Всякую подлинную Истину любви и проявлений любви психическое существо приемлет на их месте – но его пламя всё сильнее разгорается и неуклонно устремляется ввысь, жаждая восхождения от низших уровней Истины к высшим, ибо оно знает, что только восхождение к высочайшей Истине и нисхождение этой высочайшей Истины в земной мир может освободить распятую на кресте Любовь и возвести ее на вселенский трон. Ибо крест – это символ Божественного Нисхождения, прегражденного и извращенного горизонтальной линией космического искажения, превращающей его в столб страдания и несчастья. Только восхождение к изначальной Истине может исправить это искажение, чтобы все действия и проявления любви, точно так же, как и все действия знания и жизни, вновь обрели свой божественный смысл и стали частью интегрального духовного бытия.

Глава VI. Восхождение жертвоприношения – II

Действия любви – действия жизни

Итак, только через жертвоприношение любви, действий и знания, в котором руководящим началом и жрецом является психическое существо, сама жизнь может быть преобразована и обрести свой подлинный духовный образ. Жертва знания, совершенная в правильном духе, несомненно, является самым большим и чистым подношением Высочайшему, однако для достижения духовного совершенства от нас в не меньшей мере требуется и жертва любви; она является даже более интенсивной и глубокой в своей целеустремленности и может стать не менее обширной и чистой. Интенсивность жертвоприношения любви может обрести эту чистую широту, когда все наши действия наполняются духом и силой беспредельной божественной радости и вся атмосфера нашей жизни наполняется всепоглощающим обожанием Единого, который есть Всё Сущее и высочайший Дух. Ибо лишь тогда жертвоприношение любви достигает высшего совершенства, когда, воздаваемое Божественному Целому, оно становится интегральным, всеохватывающим и безграничным и когда, вознесенное до Всевышнего, оно перестает быть тем слабым, поверхностным и преходящим чувством, которое называют любовью люди, и становится чистой, величественной и глубокой Анандой, объединяющей всё.

Хотя единственным законом нашего духовного существования должна быть божественная любовь к высочайшему и универсальному Божественному, это не означает, что все формы индивидуальной любви или чувство внутреннего родства, влекущее души друг к другу в проявленном существовании, должны быть полностью исключены. Необходимо психическое преображение, избавление от личин и масок Неведения, очищение от эгоистических ментальных, витальных и физических движений, поддерживающих прежнее низшее сознание. Любовь, одухотворенная благодаря божественному влиянию, ни в одном из своих движений не должна больше зависеть от ментальных предпочтений, витальных страстей или физических влечений. Это должна быть любовь души, которая узнает другую душу, – любовь, которая обретает вновь свою подлинную духовную и психическую сущность, используя ум, витал и физическое в качестве средств выражения и элементов проявления этого более великого единства. В результате такого внутреннего изменения индивидуальная любовь, естественным образом возвышенная и облагороженная, также преобразуется в божественную любовь к Божественному Обитателю, имманентно пребывающему в разуме, душе и теле, которые наполнены Единым, присутствующим во всех созданиях.

Любая любовь, которая является чувством благоговения и преданности, на самом деле всегда имеет за собой духовную силу, и, даже когда она выражается невежественным образом или обращена к ограниченному объекту, нечто от ее божественного великолепия проявляется на материальном плане, несмотря на примитивность ритуала поклонения и ничтожность целей, ради которых он совершается. Ибо любовь, которая является выражением внутреннего поклонения, это и устремленность, и средство приближения к духовной жизни одновременно: она даже в своих скромных пределах, очерченных Неведением, может помочь нам уловить проблеск пока еще в общем-то слепой и частичной, но поразительной реализации; ибо бывают моменты, когда не мы, но сам Единый любит и становится любимым в нас, и даже человеческая страсть может быть возвышена и освящена даже слабым проблеском этой бесконечной Любви и прикосновением этого безграничного Любящего. Именно по этой причине не следует презирать поклонение божеству, поклонение идолу, человеческому идеалу или образцу человеческого величия; ибо всё это – ступени, по которым человеческий род совершается восхождение, чтобы подняться к этой блаженной страсти и экстазу Бесконечного; и даже если они ограничивают Бесконечное, они предоставляют какой-то его образ нашему несовершенному видению, до тех пор, пока нам еще приходится использовать эти низшие ступени, вырубленные для наших стоп Природой, и проходить соответствующие стадии нашего прогресса. Поклонение тем или иным идолам или божествам в какой-то степени необходимо для развития нашего эмоционального существа, и человек знания никогда не спешит разрушать почитаемый образ, если не может заменить его в сердце преданного Реальностью, которую этот образ олицетворяет. Более того, обряды поклонения обладают такой силой только потому, что в них всегда есть что-то, что превосходит их форму, и даже когда мы достигаем в нашем поклонении какому-либо объекту наивысшего уровня, это нечто сохраняется и становится его продолжением или частью его всеобъемлющей целостности. Даже когда мы познали То, что превосходит все формы и проявления, наше знание остается несовершенным, а любовь – неполной, если мы пока еще не можем признать Божественное в живом существе и неодушевленном предмете, в человеке и человечестве, в животном, дереве, цветке, в творении наших рук, в Силе Природы, которая после этого воспринимается нами уже не как слепое действие некоего материального механизма, но как лик и энергия универсальной Шакти, – ибо во всем этом также скрывается присутствие Вечного.

Поклонение, совершаемое в духе высочайшей любви, невыразимого обожания и почитания, Трансцендентному, Высочайшему[26], Неизреченному, все же не будет совершенным поклонением, если почитание не воздается ему в любом облике, в каком бы он ни являл или даже ни скрывал свою божественность, – будь то в человеке[27], в материальном предмете или любом творении. Безусловно, в этих низших формах поклонения присутствует Неведение, которое порабощает сердце, искажает его чувства, затемняет смысл его подношения; всякое частичное поклонение какому-либо образу Божественного, любая религия, воздвигающая себе ментального или физического идола, испытывает соблазн укрыть и охранить олицетворяемую им истину тем или иным покровом неведения и легко утрачивает эту заключенную в его образе истину. Но и гордыня, притязающая на обладание исключительным знанием, – это тоже препятствие и ограничение. Ибо по ту сторону индивидуальной любви, затемненная ее невежественной человеческой формой, скрывается тайна, непостижимая для ума, тайна Божественного, воплощенного в теле, секрет мистической формы Бесконечного, к которому мы можем приблизиться только через переживание сердечного экстаза и страсть чистого возвышенного чувства. И его притяжение, являющееся зовом божественного Флейтиста, непреодолимым влечением к Все-Прекрасному, может быть уловлено и улавливает нас через сокровенную любовь и внутреннюю жажду, которые приводят, в конце концов, к слиянию в одно целое Формы и Бесформенного и к познанию тождества Духа и Материи. Именно этого дух в Любви ищет здесь во мраке Неведения и именно это он находит, когда индивидуальная человеческая любовь преображается в любовь Имманентного Божественного, воплощенного в материальной вселенной.

Все это касается не только индивидуальной, но и универсальной Любви; всё, что помогает человеку расширить свое ограниченное «я»: сострадание, доброта, милосердие и готовность помочь, любовь к людям, любовь ко всем созданиям, чувство родства со всеми мириадами окружающих нас форм и присутствий – всё, благодаря чему он преодолевает на ментальном и эмоциональном уровнях первые барьеры своего эго, должно стать частью всеобъединяющей божественной любви к универсальному Божественному. Чувство преклонения, обретающее полноту в любви, любовь, обретающая полноту в Ананде, – эта всё превосходящая любовь, этот всепоглощающий экстаз трансцендентного восторга в Трансцендентном, который ожидает нас в конце пути Преданности, – приводит к познанию, в более широком плане, универсальной любви ко всем созданиям, Ананды всего сущего; за всеми масками мы прозреваем Божественное, во всех формах мы духовно обнимаем Всепрекрасного. Поток Его универсального блаженства в бесконечном самопроявлении затопляет наше существо, захватывая и унося вместе с собой каждую форму и каждое движение, но не ограничиваясь ни одной формой и не останавливаясь ни на одном из движений, направляясь постоянно ко всё более великому и совершенному выражению. Эта универсальная любовь несет освобождение и обладает необходимой для трансформации динамической силой; ибо диссонансы форм и внешних проявлений больше не тревожат сердце, научившееся воспринимать единую Истину за ними всеми и понимать их истинное значение. Беспристрастная уравновешенность души искателя, свободного от эго и следующего по пути действий или по пути знания, трансформируется магическим прикосновением божественной Любви во всеобъемлющий экстаз и блаженство миллионов тел. Все вещи становятся телами, а все движения – играми божественного Возлюбленного в его беспредельной обители наслаждения. Преобразуется даже боль, и всё болезненное изменяется по своим реакциям и даже по своей сути; формы боли исчезают и сменяются формами Ананды.

Такова по существу природа изменения сознания, которое превращает само существование в сияющую обитель Божественной Любви и Ананды. По сути своей, такое изменение начинается для искателя тогда, когда тот переходит с обычного уровня сознания на духовный и, обретя новое сердце – обладающее ясным видением и тонким восприятием, новыми глазами взирает на мир, на себя и на других. Это изменение достигает своей вершины, когда духовное сознание становится еще и супраментальным, и тогда возможно не только познать его в его сущности, но и реализовать как динамическую Силу, способную произвести трансформацию всей внутренней жизни и всего внешнего существования.

* * *

Для разума не слишком трудно представить эту трансформацию духа и природы любви, которая должна измениться и превратиться из смешанной и ограниченной человеческой эмоции в высочайшую и всеобъемлющую божественную страсть, но для человеческой воли с ее многочисленными земными привязанностями может оказаться трудным согласиться на такое изменение. Особенно, когда вопрос касается деятельности, совершаемой в духе Любви, мы можем столкнуться с определенным затруднением. Здесь также (как и в стремлении как можно быстрее достичь высот духа на пути знания) можно разрубить проблемный узел, избежать трудности объединения духа Любви с грубостью, характерной для деятельности в мире, просто отказавшись от этой деятельности. Мы можем, полностью удалившись от внешней жизни и деятельности, жить в уединении, предаваясь в тишине и умиротворении сердца своему обожанию Божественного. Можно также оставить только те действия, которые либо сами по себе являются выражением любви к Божественному: молитву, прославление, символические акты поклонения, – либо, хотя и вторично, связаны с этими видами деятельности и сохраняют в себе некоторые качества их духа, – и оставить в стороне всё остальное. Душа отворачивается от обычной жизни, чтобы удовлетворить свою внутреннюю жажду и всецело посвятить себя или сосредоточить всё свое внимание на Боге, – такова жизнь святого и преданного. Еще одна возможность состоит в том, чтобы более широко раскрыть двери жизни и выражать свою любовь к Божественному в служении нашим ближним и всему человечеству: можно заниматься филантропией и благотворительностью, действовать из чувства сострадания или в стремлении помочь людям, животным и всем созданиям, преображая наши действия своего рода духовной страстью или хотя бы привнося в их чисто этический облик более великую движущую силу, духовную силу. Это решение действительно наиболее широко приветствуется современным религиозным умом, и мы видим, как оно уверенно распространяется повсеместно в качестве подобающего поля деятельности для тех, кто ищет Бога или чья жизнь основана на божественной любви и знании. Но интегральная йога, которая ставит своей целью полное объединение Божественного с земной жизнью, не может довольствоваться столь узкой сферой деятельности или ограничить это объединение более тесными рамками этического закона филантропии и благотворительности. В этой йоге вся деятельность должна стать частью Божественной жизни: наша деятельность, направленная на поиски знания, обретение силы и власти, производство и созидание, наши действия, которые являются выражением радости, красоты и наслаждения души, наши дела и поступки, являющиеся проявлением воли, наших усилий и борьбы, а не только любви и служения ближним. Всё это интегральная йога будет осуществлять не внешним и ментальным способом, но внутренним и духовным, а для этого она будет привносить во все виды деятельности, какими бы они ни были, дух божественной любви, дух благоговения и преклонения, дух восхищения Божественным и красотой Божественного – так чтобы вся жизнь стала жертвоприношением трудов души Божественному, выражением ее любви и поклонения Владыке собственного бытия.

Таким образом, благодаря духу, которым мы наполняем свои действия, можно превратить всю свою жизнь в акт поклонения Всевышнему, в выражение глубокой преданности Господу и любви к Нему; ибо, как говорится в Гите, «тот, кто преподносит мне с любящим сердцем листок, цветок, плод или чашку воды, от того я с радостью приму это подношение, выражающее его преданность». Но не только внешние дары могут быть преподнесены Божественному с любовью и преданностью, но и все наши мысли, чувства и ощущения, вся наша внешняя деятельность, ее формы и цели могут стать такими дарами Вечному. Верно, что особое действие или особая форма действия имеет свое значение, и даже большое значение, но главным фактором остается все же дух, в котором оно совершается; ведь оно является лишь символом или материальным выражением этого духа, и именно дух придает ему всю его ценность и подлинный смысл. Или же можно сказать, что полноценный акт божественной любви и поклонения включает в себя три составляющие, которые представляют собой различные выражения единого целого: практическое поклонение Божественному, выраженное в определенном действии; символическое значение поклонения, воплощенное в форме действия, которая выражает определенное видение и поиск Божественного или определенные отношения с Ним; и, наконец, внутреннее состояние поклонения, жажда единения или ощущения единства с Божественным в сердце, душе и духе. Таким образом можно превратить всю свою жизнь в акт поклонения – если сделать ее выражением духа трансцендентной и универсальной любви, поиска единства, ощущения единства с Божественным; если сделать каждое действие символической формой, выражением эмоций, обращенных к Богу, или отношений с Божественным; если превратить всё, что мы делаем, в акт поклонения, в акт единения в душе, понимания в разуме, повиновения в жизни, самопосвящения в сердце.

В любом культе символ, наделенный определенным смыслом обряд или образные изображения играют роль не только эстетического элемента, предназначенного для того, чтобы волновать душу и обогащать духовную жизнь, но и физического средства, при помощи которого человеческое существо начинает выражать вовне в определенной форме чувства и стремления своего сердца и которое помогает ему укреплять и усиливать их. Ибо если без духовного устремления поклонение является бессмысленным и тщетным, то, в свою очередь, и духовное устремление, не сопровождающееся конкретными действиями и формами выражения, не имеет реального физического воплощения и не обладает по-настоящему эффективной силой в жизни. К сожалению, такова судьба всех форм в человеческой жизни: с течением времени они кристаллизуются и отвердевают, становясь чисто формальными, а потому безжизненными и бесплодными образованиями, и хотя форма и культ всегда сохраняют свою силу для того, кто еще способен проникнуть в их подлинный смысл, большинство людей способны использовать религиозный обряд лишь как механически исполняемый ритуал, а символ – как внешний знак, лишенный живого содержания; и поскольку это убивает душу религии, культ и форма должны, в конце концов, подвергнуться изменению или быть полностью отвергнуты. Есть даже и такие, у кого любой культ и форма по этой причине вызывают недоверие и неприятие; но мало кто может обойтись без поддержки внешних символов, и, более того, в человеческой природе есть некий божественный элемент, который всегда нуждается в них для полноты своего духовного удовлетворения. Символ всегда имеет право на существование в той мере, в какой является истинным, искренним, прекрасным и воодушевляющим; можно даже сказать, что если духовное сознание лишено всякого эстетического или эмоционального содержания, то оно не может считаться совершенно или, во всяком случае, интегрально духовным. В духовной жизни основой действия является духовное сознание, вечное и вместе с тем постоянно обновляющееся, стремящееся выражать себя во всё новых и новых формах или же способное постоянно обновлять заключенную в форме истину в свежих потоках духа. Такой способ самовыражения, когда каждое действие является живым символом той или иной истины души, составляет саму природу творческого видения и побуждения, присущих духовному сознанию. Именно так духовный искатель должен относиться к жизни: он должен преобразовывать ее форму и прославлять ее суть.

Высочайшая божественная Любовь – это творческая, созидательная Сила, и хотя она может оставаться безмолвной и неизменной в своей сущности, все же она с радостью обретает внешнюю форму и выражение и не обречена быть всегда молчаливым и бесплотным божеством. Сказано даже, что само творение явилось актом любви или, по меньшей мере, развертыванием пространства, в котором Божественная Любовь могла бы проявлять свои символы и реализовывать свои возможности в акте взаимности и самоотдачи, – и если изначальная природа творения и не такова, то это вполне может быть его окончательной целью и побудительной причиной. Быть может, в настоящее время трудно увидеть это, поскольку, несмотря на то, что Божественная Любовь наполняет мир, поддерживая всю его эволюцию и развитие всех созданий, тем не менее субстанция жизни и ее деятельность представляют собой столкновение эгоистических формаций, разделение и разобщенность, борьбу жизни и сознания за существование и выживание в этом внешне равнодушном, беспощадном и даже враждебном мире безжизненной и бессознательной Материи. В замешательстве и смуте этой борьбы все создания противостоят друг другу, и каждый стремится в первую очередь и прежде всего утвердить собственное существование и только затем – утвердить себя среди других и в ничтожной степени – ради других; ибо даже альтруизм человека остается эгоистическим по своей сути и не может не быть таковым, пока его душа не познает секрет божественного Единства. Таким образом, все усилия йоги направлены на то, чтобы открыть это Единство в его высшем источнике, позволить ему излиться изнутри и охватить всю жизнь, вплоть до ее крайних пределов. Любая деятельность, любой вид творчества должны превратиться в форму, символ поклонения Божественному, в акт любви и преданности, в жертвоприношение; они должны нести в себе дух благоговения и самопосвящения, восприятия и выражения Божественного Сознания, служения Возлюбленному, самоотдачи и самоотречения. Необходимо, чтобы этот дух всегда присутствовал во внешнем теле и внешней форме действия, а также выражался во внутренней эмоции, интенсивность которой должна свидетельствовать о том, что это действие является порывом души к Вечному.

Выражение любви и преданности Божественному в своих действиях само по себе является великим, могущественным и всеобъемлющим актом жертвоприношения, который, умножаясь и расширяясь, позволяет достичь открытия Единого и делает возможным проявление Божественного. Ибо преданность, воплощенная в действии, не только делает широким, полным и динамичным свой собственный путь, но одновременно привносит и в более суровый путь действий в мире пылкий божественный элемент радости и любви, который часто отсутствует на начальном этапе этого пути, когда лишь суровая духовная воля в напряженной борьбе одолевает крутой склон восхождения, а сердце еще спит или поглощено безмолвием. Когда в дело вмешивается дух божественной любви, тяготы пути уменьшаются, напряжение ослабевает и даже в самый тяжелый период преодоления трудностей и борьбы ощущаются сладость и восторг. Необходимое состояние самоотдачи, при котором человек препоручает всю свою волю, все свои труды и действия Всевышнему, на самом деле, является совершенным и по-настоящему эффективным, только когда оно представляет собой самоотдачу любви. Вся жизнь, когда она превращается в такое служение Возлюбленному, все действия, совершаемые из любви к Божественному и из любви к миру и населяющим его созданиям, которые воспринимаются как бесчисленные формы проявления Божественного, становятся в силу самого этого факта частью интегральной Йоги.

Когда сердце, исполненное обожания, совершает внутреннее подношение, когда благоговение души выражается в символе, а дух подношения – в действии, только тогда жертвоприношение поистине наполняется жизнью. И если стремиться к тому, чтобы это подношение было совершенным и всеобъемлющим, то необходимо все наши эмоции и чувства обратить к Божественному. Это самый интенсивный способ очищения человеческого сердца, более действенный, чем даже наивысший этический или эстетический катарсис с его половинчатой силой и поверхностным воздействием. У нас внутри должен запылать психический огонь, в который мы должны бросать все переживаемые чувства, эмоции, ощущения, всё, что испытываем, освящая наше подношение Божественным Именем. В этом огне все эмоции вынуждены расстаться со своими наиболее грубыми элементами, и те из них, которые представляют собой небожественные извращения, сгорают в нем дотла, остальные же освобождаются от своих недостатков, и, наконец, из пламени, дыма и фимиама восстает дух высочайшей любви и чистого божественного восторга. Божественная любовь, которая проявляется таким образом, изливаясь во внутреннем чувстве к Божественному в человеке и во всех созданиях в их деятельном всеобщем равенстве, станет более могущественной силой совершенствования жизни и более реальным инструментом действия, чем малоэффективный ментальный идеал братства. Именно она и только она, проявляя свою силу в действии, сможет сотворить в мире гармонию и подлинное единство между всеми созданиями; любые другие попытки достичь этой цели будут безуспешными, пока Божественная Любовь не раскроет себя в земной Природе, в сердце освобожденного мира.

Именно здесь первостепенную важность приобретает выход на поверхность скрытого в нас психического существа, которое должно играть главную роль в нашем жертвоприношении; ибо только это глубинное существо может принести с собой полную силу духа, проявленную в действии, и силу души, выраженную в символе. Только оно может обеспечить, даже когда духовное сознание еще несовершенно, неувядаемую свежесть, искренность и красоту символа и уберечь его от превращения в мертвую форму, а его магическую силу – в искаженные или искажающие чары; только оно может сохранить для действия его силу и его значение. Все иные составляющие нашего существа: ум, жизненная сила, физическое или телесное сознание – слишком подвержены власти Неведения, чтобы служить нам надежными инструментами, и в еще меньшей степени они способны быть руководящей силой или источником безошибочного побуждения к действию. Эти части нашего существа в своих побудительных мотивах и действиях, как правило, всегда тяготеют к прежнему закону, к обманчивым предписаниям, к привычным движениям низшей Природы, и они реагируют неохотно, с тревогой или протестом или противодействующей инерцией на влияния голосов и сил, которые призывают и побуждают нас превзойти и преобразовать себя, чтобы обрести более великое бытие и более широкую Природу. Чаще всего они отвечают либо открытым сопротивлением, либо ограниченными уступками или вынужденным согласием; ибо даже если они следуют зову, они, тем не менее, склонны, если и не сознательно, то в силу автоматической привычки, вносить в духовное действие свои собственные естественные недостатки и заблуждения. Каждое мгновение они невольно пытаются использовать психическое и духовное влияния для достижения эгоистической выгоды, и можно обнаружить, как они используют силу, радость и свет, даруемые нам этими влияниями, в целях низшей витальной жизни. И даже впоследствии, когда духовный искатель открылся трансцендентной, универсальной или имманентной Божественной Любви и пытается проявить ее в жизни, он сталкивается с помрачающей и извращающей силой этих низших энергий Природы. Они всегда увлекают нас в ямы и западни, привносят в это высшее пламя свои более низкие элементы, пытаются завладеть нисходящей Силой в своих собственных интересах и низвести ее до положения возвеличенного ментального, витального или физического орудия, служащего для удовлетворения желания и эго. Вместо того чтобы позволить Божественной Любви стать созидательницей новых небес и новой земли Истины и Света, они пытаются пленить и поработить ее, чтобы использовать ее как грандиозную санкцию и блистательную возвышающую силу, позволяющую позолотить грязный прах прежней земли и расцветить розовыми и сапфирными тонами прежние хмурые небеса чувственного витального воображения и идеализированных ментальных химер. Если такая фальсификация допускается, высшие Свет, Сила и Блаженство уходят, что вызывает падение обратно на низшие уровни бытия; или же реализация остается неустойчивой и несет на себе отпечаток незавершенности и нечистоты – либо ее затмевает или даже полностью вытесняет состояние экзальтации более низкого порядка, которое не является подлинной Анандой. Именно по этой причине Божественная Любовь, пребывающая в сердце мира и всех созданий и являющаяся самой могущественной из всех спасительных и созидательных сил, до сих пор оставалась наименее проявленной в земной жизни, наименее действенной как средство спасения, наименее созидательной. Человеческая природа была не способна вынести ее во всей чистоте по той самой причине, что она является самой могущественной, чистой, высокой и интенсивной из всех божественных энергий; а то немногое, что удавалось уловить, немедленно искажалось и низводилось до уровня истовой витальной набожности, беспомощного религиозного или этического сентиментализма, чувствительного или даже эротически чувственного мистицизма, свойственного витающему в розовых облаках уму или замутненному страстью жизненному импульсу, – и этими подобиями подлинной Любви прикрывалась неспособность стать обителью Мистического Огня, который своим пламенем жертвенности мог бы преобразить весь мир. И только сокровенное психическое существо, освобожденное от всех покровов и проявившееся в полную силу, может провести человека по пути жертвоприношения невредимым через все эти опасности и западни; каждое мгновение оно распознает, разоблачает и отбрасывает ложные движения ума и жизненной энергии и упорно держится за истину Божественной Любви и Ананды, отделяя ее от страстных всполохов умственного возбуждения и от слепых восторгов обманчивой жизненной силы. Но все элементы разума, жизни и физического существа, которые являются истинными по своей сути, оно выявляет и берет с собой в свое путешествие, чтобы однажды, освобожденные от всего ложного и наносного, они поднялись на недосягаемые высоты, обретя новый дух и новый возвышенный облик.

И всё же даже руководство глубинного психического существа оказывается недостаточным, пока психическое существо не сможет подняться из этой темной массы низшей Природы к высочайшим духовным уровням, где божественные искра и пламя, низошедшие в материальный мир, воссоединятся со своим изначальным огненным Эфиром. Ибо там от духовного сознания, которое несет на себе печать несовершенства и наполовину утеряно для самого себя под толстыми слоями человеческого ума, жизни и тела, мы восходим к совершенному и безграничному духовному сознанию во всей его чистоте, свободе и могуществе. И так же, как вечный Знающий становится Знающим в нас, а также обладателем и распорядителем всего знания, там вечный Всеблаженный предстает Возлюбленным, влекущим к себе вечную божественную частицу своего бытия и радости, низошедшую из его существа в игру вселенной, а также бесконечным Любящим, проявляющим себя во множестве собственных «я» в счастливом Единстве. Там вся Красота мироздания предстает Красотой Божественного Возлюбленного, и все формы красоты должны предстать в свете этой вечной Красоты и подвергнуться возвышающему и преображающему воздействию явленного Божественного Совершенства. Там – вся Благодать и Радость Всеблаженного, и все более низкие формы наслаждения, счастья и удовольствия подвергаются воздействию ее мощных потоков и волн и либо рассыпаются в прах, неспособные выстоять под их сокрушительным напором, либо вынуждены измениться и превратиться в формы Божественной Ананды. Тогда индивидуальному сознанию открывается Сила, которая обладает всей полнотой власти, чтобы преодолеть искажения и извращения подлинных ценностей, свойственных Неведению. Оно, наконец, обретает возможность низвести в жизнь безграничную реальность и могущественную силу любви и радости, принадлежащую Вечному. Или, в любом случае, наше духовное сознание получает возможность подняться с уровня разума к супраментальным Свету, Силе и Беспредельности. Там, в свете и могуществе супраментального Гнозиса царят великолепие и радость силы божественного самовыражения и самоорганизации, которая может спасти и освободить этот мир Неведения и даже полностью преобразовать его, чтобы он стал воплощением Истины Духа.

Там, в супраментальном Гнозисе, состояние внутреннего поклонения и благоговения достигает высочайшей вершины и обретает всеобъемлющую полноту, там существует глубокое и всеохватное единство, и пламенные крылья Любви несут в беспредельности силу и радость высшего Знания. Ибо супраментальная Любовь приносит активный, динамический экстаз, который превосходит неподвижный покой и пустоту – высшие небеса освобожденного Разума и вместе с тем не нарушает состояния глубокой тишины и умиротворения, являющегося началом супраментального безмолвия. Единство любви, которое способно охватить все различия, не уменьшаясь и не нарушаясь из-за присущих им ныне ограничений и видимых противоречий и разногласий, на супраментальном уровне достигает совершенной полноты. Ибо там ощущение неразрывного единства со всеми созданиями, основанное на глубоком единении души с Божественным, может гармонично сочетаться с многообразием отношений, которое делает это единство еще более совершенным и абсолютным. Сила Любви, которая приобрела супраментальный характер, способна без колебаний и риска принять все отношения жизни и обратить их к Божественному, освободив их от грубых, смешанных и мелочных человеческих качеств и преобразив их в счастливую основу божественной жизни. Ибо сама сущность супраментального бытия такова, что оно может стать нерушимым основанием для игры различий, при этом ни в малейшей степени не утрачивая присущего ему божественного состояния гармонии и согласия и бесконечного единства. Супраментальное сознание может свободно охватить пламенем своей очищенной силы все отношения с людьми и миром и наделить их новым, более высоким смыслом, поскольку на этом уровне душа всегда воспринимает в качестве объекта любой эмоции, любого искания любви и красоты вечного Единого, и она может духовно использовать расширенный и освобожденный витальный порыв, для того чтобы встретиться и слиться с этим Единым Божественным во всех вещах и всех существах.

* * *

В третью и последнюю категорию действий жертвоприношения можно включить всё, что напрямую относится к Йоге действий; ибо здесь – ее непосредственное поле осуществления и главная область проявления. Она охватывает всю сферу наиболее зримых проявлений активности жизни; сюда относятся многообразные энергии Воли-к-Жизни, изливающейся вовне в стремлении максимально использовать материальное существование. Именно здесь аскетическая или обращенная к иному миру духовность чувствует непреодолимое отрицание той Истины, которой она ищет, и вынуждена отвернуться от земного существования, отвергая его как мрачное поле непобедимого Неведения. Тем не менее, в интегральной Йоге именно эти проявления активности подлежат духовному завоеванию и божественной трансформации. Полностью отвергаемое более строгими аскетическими дисциплинами, принимаемое другими только как поле преходящих испытаний или же недолговечная, поверхностная и двусмысленная игра скрытого духа, это земное существование искатель интегрального знания охватывает целиком и приемлет как поле подлинного осуществления, поле божественных свершений, поле всеобъемлющего самопостижения для сокровенного Духа, пребывающего внутри. Первая цель духовного искателя – открыть Божество в самом себе, но затем ему также предстоит открыть присутствие Божества в мире за обманчивой видимостью Его внешних образов и внешнего устройства мира; и, наконец, – осуществить полное открытие динамизма некоего трансцендентного Вечного. Ибо в результате его нисхождения и этот мир, и внутреннее «я» человека смогут сбросить свои искажающие оболочки и маски и стать божественными в своих внешних формах и процессах проявления – какими они сейчас являются в своей скрытой сути.

Последователи интегральной Йоги должны полностью принять эту цель, но это принятие не должно основываться на неведении относительно тех огромных препятствий, которые могут встретиться на пути к этой цели; напротив, следует ясно осознавать веские причины, по которым столь многие другие дисциплины были вынуждены отказаться от рассмотрения даже возможности такого достижения, не говоря уже о том, чтобы считать его абсолютным необходимым и что именно в этом заключается подлинный смысл земного существования. Ибо здесь, в проявлениях активности жизни в земной природе, кроется главная причина той трудности, которая побудила философию удалиться в свои отчужденные от жизни высшие сферы и вынудила даже жаждущий взгляд религии отвернуться от этой болезни рождения в смертном теле и устремиться к далекому раю или безмолвному покою нирваны. Путь чистого Знания является относительно прямым и легким для искателя Духа, несмотря на наши ментальные ограничения и ловушки Неведения; путь чистой Любви, хотя и имеет свои камни преткновения, свои страдания и испытания, по сравнению с другими может быть легким как парение птицы в вольной синеве неба. Ибо Знание и Любовь чисты по своей сути, и они утрачивают свою чистоту, затемняются, искажаются и низводятся на более низкий уровень, только когда вступают в противоречивое движение жизненных сил и попадают во власть низшей внешней жизни с ее грубыми движениями и упрямыми и примитивными побуждениями. Из всех этих трех сил только Жизнь или, по крайней мере, определенная преобладающая Воля-в-Жизни выглядит чем-то нечистым, низменным и падшим в самой своей сути. Соприкоснувшись с нею, окутанные ее тусклыми оболочками или пойманные в ее светящиеся мерцающим светом трясины, сами божества становятся заурядными и запачканными грязью и борются за то, чтобы не быть утянутыми вниз в ее извращения и не уподобиться безвозвратно демону или Асуру. Принцип мрачной и тупой инертности лежит в основе Жизни. Из-за тела, его нужд и желаний, всё здесь привязано к обыденному уму, ничтожным желаниям и эмоциям, примитивному повторению мелких, бессмысленных действий, мелких нужд, забот, занятий, страданий и удовольствий, которые не ведут ни к чему за пределами себя и несут на себе печать неведения, не знающего собственных причин и целей. Этот инертный физический ум не верит ни в какое божество, кроме собственных земных божков; возможно, он стремится к большему комфорту, порядку, удовольствию, но не просит ни о каком более высоком существовании и ни о каком духовном освобождении. В центре мы встречаем более сильную Волю к жизни, с большим пылом, но это ослепленный Демон, извращенный дух, упивающийся теми самыми элементами, которые превращают жизнь в исполненный напряжения и смятения хаос и несчастливую череду сложных и запутанных ситуаций. Это душа желания, человеческого или титанического, цепляющаяся за кричащие краски, абсурдную поэзию, неистовую трагедию или волнующую мелодраму этого бурлящего и мутного потока жизни с его смешением добра и зла, радости и горя, света и тьмы, безумного восторга и горькой муки. Она любит все эти переживания и желала бы иметь их все больше и больше, и даже когда она страдает и протестует против них, она всё равно не может принять что-либо иное, и ничто другое не может доставить ей радость. Она ненавидит всё высшее и восстает против него и в своем неистовстве готова растоптать, растерзать или распять любую более высокую божественную Силу, которая посмела бы предложить ей сделать жизнь чистой, светлой, счастливой и попыталась бы оторвать от ее уст огненный хмель этой будоражащей смеси. Существует и другая Воля-в-Жизни, которая готова следовать облагораживающему идеальному Разуму и увлечена его предложением извлечь из жизни некую гармонию, красоту, свет, более утонченный порядок, но это меньшая часть витальной природы и она может быть с легкостью побеждена своими более неистовыми или более мрачными и тусклыми собратьями по ярму. Не готова она и откликнуться на зов более высокий, чем призыв Разума, если только этот зов не изменяет своим целям, как это обычно происходит с религией, снижающей свои требования до условий, более приемлемых для нашей темной витальной природы. Все эти силы духовный искатель начинает осознавать в себе и обнаруживать повсюду вокруг себя, и он должен непрерывно бороться и сражаться, чтобы освободиться от их хватки и выбить их из их укреплений, сокрушив их долгое господство в своем существе, а также в окружающем человеческом существовании. Это действительно трудно, ибо их власть столь сильна и выглядит столь несокрушимой, что это подтверждает презрительное изречение, сравнивающее человеческую природу с хвостом собаки, – ведь, сколько ее ни выпрямляй силой морали, религии, рассудка или какого-либо другого исправительного средства, она в итоге всегда возвращается всё к тому же искривлению Природы. И столь велика сила, власть этой более беспокойной Воли-Жизни, столь велика опасность ее страстей и заблуждений, столь тонко настойчива или упорно агрессивна, столь упряма вплоть до самых врат Небес ярость ее атак или утомительные нагромождения ее препятствий, что даже святой и йогин не могут быть уверены в своей освобожденной чистоте или в своем, приобретенном благодаря долгой практике, самообладании перед лицом ее коварства или ее неистовых проявлений. Все усилия выпрямить это врожденное искривление природы обескураживают борющуюся волю своей тщетностью; легко уверовать, что взлет, удаление в счастливые Небеса или саморастворение в мире и покое – это единственно мудрое решение, и нахождение способа не рождаться снова – единственное лекарство от тупого рабства, примитивной и абсурдной бессмысленности, ослепленного и ненадежного счастья и сомнительных достижений земного существования.

И все-таки должно быть лекарство, способ исправления, возможность трансформации для этой беспокойной витальной природы; но для этого необходимо найти и исцелить причину отклонений в сердце самой Жизни и в самом ее принципе, поскольку Жизнь – это также сила Божественного, а не порождение некой злосчастной Случайности или мрачного титанического импульса, сколь бы темной и извращенной она ни выглядела в настоящее время. В самой Жизни кроется семя ее собственного спасения, именно в Энергии-Жизни мы должны обрести наш спасительный рычаг; ибо хотя есть избавительный свет в Знании, исправляющая и трансформирующая сила в Любви, они не могут быть эффективны здесь, если не получили согласия Жизни и не обнаружили в ее центре некую освобожденную энергию, которая могла бы служить средством для сублимации заблуждающейся человеческой Силы-Жизни и преобразования ее в божественную Силу-Жизни. Невозможно обрубить эту трудность путем разделения действий жертвоприношения; мы не можем избежать ее, решив, что будем выполнять только действия Любви и Знания и оставим в стороне действия воли и силы, обладания и приобретения, производства и плодотворной реализации способностей, борьбы, победы и господства, отбросив большую часть жизни, поскольку она, как кажется, состоит из того же самого материала, что желание и эго, и потому безнадежно обречена быть полем дисгармонии, конфликтов и беспорядка. Такое разделение в действительности невозможно; или, даже если попытаться его сделать, оно должно потерпеть неудачу в своей главной цели, поскольку оно отделило бы нас от тотальных энергий Мировой Силы и исключило бы важную часть интегральной Природы, ту самую единственную силу, которая является необходимым средством для исполнения любого творческого замысла в мире. Сила-Жизни является необходимым посредником, осуществляющим элементом здесь в Природе: разуму необходим союз с нею, чтобы его труды не остались сияющими внутренними формациями, лишенными плоти; духу она также необходима, чтобы придать внешнюю силу и форму его проявленным возможностям и достичь полного самовыражения, воплощенного в Материи. Если Жизнь отказывается помогать с помощью своей энергии другим деяниям духа или сама оказывается отвергнутой, то эти деяния, скорее всего, будут сведены по своему воздействию, которое они могут иметь здесь, на земле, к бездеятельному затворничеству или блаженному бессилию. Если духу и удастся сделать что-то, то это будет лишь частичное озарение наших действий, больше субъективное, чем объективное, которое, возможно, как-то повлияет на нашу жизнь, но будет не в силах изменить ее. С другой стороны, если Жизнь предоставит духу свои силы, но в неочищенном виде, это может иметь еще более негативные последствия, поскольку она склонна свести духовное действие Любви и Знания к более низким или искаженным движениям или сделать их соучастниками собственных низших или извращенных деяний. Жизнь необходима для полноты творческой духовной реализации, но это должна быть жизнь освобожденная, возвышенная, трансформированная – не обычная ментализированная жизнь полуживотного, получеловека, а также не демоническая или титаническая и даже не божественная и небожественная, смешанные вместе. Чем бы ни занимались другие дисциплины, отворачивающиеся от мира или ищущие небес, но такова трудная и в то же время неизбежная задача интегральной Йоги, которая не может позволить себе оставить неразрешенной проблему внешней деятельности в жизни: она должна найти в ней присущее ей Божество и соединить его прочно и навсегда с божествами Любви и Знания.

Не является решением также и попытка отстраниться от жизни и оставить всякую деятельность до тех пор, пока Любовь и Знание не разовьются в достаточной степени для того, чтобы полновластно и безопасно владеть Силой Жизни и преобразовать ее; ибо мы видели, что они должны возвыситься до безмерных высот, прежде чем смогут обезопасить себя от витальных отклонений, которые ослабляют или сводят на нет их освобождающую силу. Если бы однажды наше сознание смогло достичь высот супраментальной Природы, тогда эти препятствия, безусловно, исчезли бы. Но здесь возникает дилемма, которая состоит в том, что невозможно достичь супраментальных высот, неся на себе бремя непреобразованной Силы Жизни, и так же невозможно радикально преобразовать Волю-в-Жизни без низведения непогрешимого света и непобедимой силы, которые принадлежат духовным и супраментальным уровням. Супраментальное Сознание – это не только Знание, Блаженство, глубокая Любовь и внутреннее Единство, но это также Воля, принцип Силы и Могущества, и оно не может низойти, пока соответствующий элемент Воли, Силы, Могущества в этой проявленной Природе не развит и не возвышен в достаточной степени, чтобы воспринять и выдержать его. Но Воля, Сила, Могущество – это естественная субстанция Энергии Жизни, и это служит оправданием отказа Жизни признать исключительное превосходство Знания и Любви – оправданием ее тяги к удовлетворению некоего элемента в ней, жаждущего чего-то гораздо более безрассудного, своевольного и опасного, который, тем не менее, также способен устремиться с присущими ему смелостью и пылом к Божественному и Абсолюту. Любовь и Мудрость – не единственные аспекты Божественного, существует также его аспект Силы. Подобно тому как разум, двигаясь наощупь в темноте, ищет Знания, как сердце своими чувствами ищет Любовь, точно так же сила жизни, хотя и неумело, колеблясь и спотыкаясь, ищет Могущества и власти, даруемой Могуществом. Именно в этом заключается ошибка морального или религиозного ума: порицать Силу саму по себе как нечто неприемлемое, чего нельзя добиваться или искать, так как она по самой своей природе является развращающей и порочной. Несмотря на то, что такое отношение, кажется, подтверждается большинством примеров, на самом деле это невежественный и глупый предрассудок. Как бы ее ни извращали и ни использовали во зло, подобно тому, как извращают и используют во зло Любовь и Знание, Сила является божественной и ниспослана сюда для божественного использования. Шакти, Воля, Сила – это движитель миров и, будь то Сила-Знание или Сила-Любовь, или Сила-Жизнь, или Сила-Действие, или Сила-Тело, она всегда является духовной по своему происхождению и божественной по своему характеру. Именно то, каким образом она используется в условиях Неведения зверем, человеком или Титаном, должно быть отброшено и заменено более великим и естественным – даже если для нас пока еще супранормальным – действием, управляемым внутренним сознанием, которое находится в согласии с Бесконечным и Вечным. Интегральная Йога не может отвергнуть деятельность Жизни и довольствоваться только внутренним опытом; она должна погружаться во внутреннее, чтобы изменить внешнее, сделав Силу Жизни частью и действием йогической Энергии, которая находится в соприкосновении с Божественным и под управлением Божественного.

Вся трудность духовного подхода к деятельности Жизни возникает из-за того, что Воля-в-Жизни для своих целей в мире Неведения создала ложную душу желаний и подменила ею ту искру Божественного, которая представляет собой истинную душу, психическое существо. Все или почти все действия жизни в настоящее время – в действительности или как кажется – побуждаются или искажаются этой душой желаний; даже те, которые являются моральными или религиозными, даже те, что совершаются под видом альтруизма, филантропии, самопожертвования, самоотречения, насквозь пронизаны нитями ее производства. Эта душа желаний является душой эго, порождающей все ощущения разделения, и все ее инстинкты направлены на утверждение своего отдельного «я»; она всегда стремится, открыто или под более или менее блистательными масками, к собственному росту, обладанию, наслаждению, завоеванию и господству. Если мы хотим освободить Жизнь от этого проклятия беспокойства, дисгармонии и искажения, необходимо, чтобы истинная душа, психическое существо, заняла главное положение, а ложная душа желаний и эго растворились. Но это не означает, что саму жизнь необходимо заковать в оковы и лишить возможности следовать естественным для нее путем самореализации; ибо за этой внешней душой желаний в нас присутствует внутреннее и истинное витальное существо, которое должно быть не разрушено, а выведено на передний план и освобождено, чтобы получить возможность для своей истинной деятельности в качестве силы Божественной Природы. Выход на передний план этого истинного витального существа под руководством истинной сокровенной души внутри нас является условием божественного осуществления задач Силы Жизни. Эти задачи всегда останутся теми же самыми по своей сути, но изменятся по своему внутреннему мотиву и внешнему характеру. Божественное Могущество Жизни будет также волей к росту, силой самоутверждения, но в данном случае речь будет идти об утверждении Божественного в нас, а не маленькой преходящей личности на поверхности, – и это будет рост подлинного божественного Индивида, центрального существа, тайной нетленной Личности, которая может проявиться только в результате подчинения и исчезновения эго. Такова подлинная цель жизни: рост, но рост духа в Природе, его утверждение и развитие в разуме, жизни и теле; обладание, но обладание Божественного Божественным во всех вещах, а не обладание вещами ради них самих, продиктованное желаниями эго; наслаждение, но наслаждение божественной Анандой во вселенной; сражение, завоевание и господство в форме победоносного противоборства с Силами Тьмы; полное духовное самообладание и власть над внутренней и внешней Природой, завоевание царства Неведения Знанием, Любовью и Божественной Волей.

Таковы условия и таковы должны быть цели божественного осуществления действий Жизни и их поступательной трансформации, которая представляет собой третий элемент тройственного жертвоприношения. Не рационализация, но супраментализация, не моральное возвышение, но духовное преображение Жизни – такова в действительности задача йоги. Ее главная цель – не заниматься внешними явлениями или поверхностными психологическими мотивами, а сформировать новую жизнь и ее деятельность на основе божественного элемента, скрытого в них. Ибо только благодаря утверждению жизни на новой основе можно обрести непосредственное руководство скрытой Божественной Силы, пребывающей над нами, и с ее помощью осуществить полное преображение жизни – чтобы она стала совершенным проявлением Божества вместо той искажающей маски вечного Актера, какой она предстает ныне. Только изменение сознания в своей сущности, духовное изменение, а не поверхностные манипуляции, которые являются методом Ума и Рассудка, может изменить Жизнь и освободить ее от прискорбного и двусмысленного характера, который ей присущ в настоящее время.

* * *

Итак, именно благодаря трансформации самого принципа жизни, а не манипулированию ее феноменами с помощью внешних средств, интегральная Йога предлагает изменить ее беспокойную и невежественную активность в светлое и гармоничное движение Природы. Существует три условия, которые необходимо выполнить для проведения этой центральной внутренней революции и создания новой формации; ни одно из них не является достаточным само по себе, но с помощью их объединенной тройственной силы можно осуществить это возвышение и полное преобразование жизни. Ибо прежде всего жизнь, как она есть теперь, является движением желания, и она сформировала в нас в качестве своего центра душу желаний, которая присваивает себе все движения жизни и вносит в них свой беспокойный характер и боль невежественного, полуосвещенного, беспорядочного и всегда напряженного усилия, – поэтому, если мы хотим обрести жизнь божественную, желание должно быть устранено и заменено более чистой и надежной движущей силой, измученная душа желаний должна раствориться, и вместо нее должны проявиться покой, сила, счастье истинного витального существа, в настоящее время скрытого внутри нас. Далее, жизнь, как она есть, приводится в движение и побуждается к действиям отчасти импульсами жизненной силы, отчасти разумом, который обычно является слугой и сообщником невежественного жизненного импульса, но иногда также и его беспокойным и не слишком просветленным или компетентным главой или руководителем; для божественной жизни разум и жизненный импульс должны быть не более чем инструментами, и сокровенное психическое существо должно занять их место в качестве проводника на пути и указателя божественного руководства. Наконец, жизнь, как она есть, направлена на удовлетворение обособленного эго; эго должно исчезнуть и быть заменено истинной духовной личностью, центральным существом, а сама жизнь должна быть направлена на воплощение Божественного в земном существовании; она должна ощущать Божественную Силу, пробуждающуюся внутри нее, и стать послушным инструментом, предназначенным для осуществления ее цели.

Первый из этих трех процессов внутренней трансформации, освобождение от желания, является древним и хорошо известным знанием; ибо это всегда было одной из главных целей духовной дисциплины. Это знание было наилучшим образом сформулировано в ясно изложенном учении Гиты, согласно которому полное отвержение желания плодов как побудительного мотива действия, полное устранение самого желания, обретение совершенного внутреннего равновесия должны стать нормальным состоянием духовного существа. Совершенное духовное равновесие является единственным подлинным и безошибочным признаком прекращения желания: одинаково относиться ко всем вещам, быть незатронутым радостью и печалью, приятным и неприятным, успехом или неудачей, взирать невозмутимым и беспристрастным взглядом на высокое и низкое, друга и врага, добродетельного и грешника, видеть во всех существах многообразное проявление Единого и во всех вещах бесконечно разнообразную игру или медленную замаскированную эволюцию воплощенного Духа. Это не ментальная тишина, отстраненность, безразличие, не инертное витальное спокойствие, не пассивность физического сознания, не согласного ни на какое движение, хотя эти состояния иногда ошибочно и принимаются за духовное состояние, – но широкая, всеобъемлющая и неподвижная универсальность, подобная той, что присуща Духу-Свидетелю, пребывающему позади Природы. Ибо всё здесь кажется подвижной полуупорядоченной, полухаотичной организацией сил, но за ними можно ощутить поддерживающие мир, безмолвие, широту, Присутствие, не инертное, но спокойное, не бессильное, но потенциально всемогущее, которое содержит в себе концентрированную, стабильную, неподвижную энергию, способную нести все движения вселенной. Это Присутствие на заднем плане беспристрастно относится ко всем вещам: энергия, которую оно заключает в себе, может быть направлена на любое действие, но ни одно из действий не будет продиктовано каким-либо желанием в Духе-Свидетеле; здесь действует Истина, которая выше и больше, чем само действие или его видимые формы и импульсы, выше и больше, чем ум, жизненная сила или тело, хотя она может принять для достижения ближайшей цели ментальную, витальную или физическую форму. Когда происходит смерть желания и в каждой части нашего существа устанавливается спокойная и уравновешенная широта сознания, истинное витальное существо внутри нас выходит из-под покрова и раскрывает собственное спокойное, интенсивное и могущественное присутствие. Ибо такова истинная природа витального существа, пранамайя пуруши (prāṇamaya puruṣa); это проекция Божественного Пуруши на жизненном плане – полная покоя, силы, света, несущая в себе множество энергий, послушная Божественной Воле, лишенная эго и, несмотря на это, или, скорее, благодаря этому, способная на любое какое угодно великое или масштабное действие, достижение или свершение. Истинная Сила Жизни тоже раскрывает себя уже не как эта смятенная, беспокойная, разделенная и борющаяся поверхностная энергия, но как великое и светоносное Божественное Могущество, исполненное покоя, силы и блаженства, – широко простирающийся Ангел Жизни, своими могучими крыльями объемлющий вселенную.

И всё же трансформации витального существа, в результате которой человек обретает безграничную силу и непоколебимую уравновешенность, недостаточно; ибо, хотя она и наделяет нас средствами достижения Божественной Жизни, она не дает нам ключа к ее управлению и источнику движущей силы. Именно здесь особое значение имеет присутствие освобожденного психического существа; оно не является органом высшего управления и руководства – ибо это не его функция, но оно обеспечивает нас во время перехода от неведения к божественному Знанию последовательными указаниями для внутренней и внешней жизни и деятельности. Оно указывает в каждый момент метод, путь, шаги, которые будут вести нас к тому совершенному духовному состоянию, в котором побуждения к действию будут всегда исходить из высшего источника, направляющего деятельность обожествленной Силы Жизни. Свет, исходящий от психического, озаряет другие части природы, которые из-за отсутствия лучшего руководства, чем их собственные смятенные и движущиеся ощупью силы, блуждали на путях Неведения. Оно дает уму внутреннее восприятие мыслей и ощущений, а жизни – безошибочное распознавание ложных или вводящих в заблуждение движений и тех, которые исходят из истинного источника; нечто вроде тихого оракула внутри раскрывает нам причины наших неверных шагов, вовремя предупреждает против их повторения, извлекает из пережитого опыта и указаний интуиции закон (не жесткий, но пластичный) верного направления наших действий, правильных шагов, истинных побуждений. В нас созидается воля, которая начинает действовать всё больше в согласии с развивающейся Истиной, чем с ищущим в лабиринтах неведения и долго блуждающим по кругу заблуждением. Неуклонная ориентация в направлении к высшему Свету, который должен проявиться, инстинкт души, психическая чуткость и психическое восприятие истинной субстанции, истинного движения и истинного намерения вещей, постоянно приближающееся к духовному видению, к знанию, получаемому благодаря внутреннему контакту, внутреннему зрению и даже отождествлению, начинают заменять поверхностную точность ментального суждения и жадную хватку жизненной силы. Действия Жизни исправляются, избавляются от беспорядка, когда человек заменяет искусственный или законодательный порядок, установленный интеллектом, и произвольное правление желания руководством внутреннего прозрения души, и проникает в глубокие пути Духа. И, что важнее всего, психическое существо заставляет жизнь принять закон жертвоприношения всех ее действий, посвящая их Божественному и Вечному. Вся Жизнь тогда становится зовом к тому, что превосходит Жизнь; каждое ее малейшее действие расширяется и наполняется ощущением Бесконечного.

По мере того, как возрастает внутренняя уравновешенность, а с нею – восприятие истинного витального существа, ожидающего высшего руководства, которому оно должно следовать, по мере того, как возрастает психический зов во всех частях нашей природы, То, к чему обращен этот зов, начинает раскрывать себя, нисходит, чтобы овладеть жизнью и ее энергиями, и наполняет их высотой, глубиной и широтой своего присутствия и своих целей. Во многих, если не в большинстве, оно мимолетно проявляет свое присутствие даже прежде, чем внутри установится уравновешенность и человек начнет ясно осознавать психическое стремление или руководство. Зов психического существа, скрытого под массивным покровом внешнего неведения и молящего об освобождении, интенсивное сосредоточение и поиск знания, жажда сердца, страстная воля, еще невежественная, но искренняя, могут разрушить заслон, который отделяет высшую Природу от низшей, и открыть шлюзы. Может приоткрыться Божественная Личность или могут быть восприняты некоторые Свет, Сила, Блаженство, Любовь, исходящие из Бесконечного. Это может быть мгновенное откровение, вспышка озарения или мимолетный проблеск, который вскоре уходит, ожидая часа, когда природа будет готова; но так же возможно, что этот опыт будет повторяться, расти, продолжаться. С этого времени начинается длительная, обширная, тщательная работа, иногда ясно осознаваемая и интенсивная, иногда медленная и смутная. Божественная Сила временами выходит вперед, чтобы направлять и принуждать или наставлять и просветлять; иногда же она отходит на задний план и, кажется, оставляет человека, предоставляя ему возможность воспользоваться собственными ресурсами. Всё невежественное, темное, извращенное или просто несовершенное и низшее в его существе выводится на свет, возможно, достигает своей кульминации, берется в работу, исправляется, исчерпывается, проявляет свои разрушительные результаты и вынуждено просить о собственном уничтожении или стремиться к трансформации, либо изгоняется из природы как нечто бесполезное или неисправимое. Этот процесс не может протекать гладко и ровно; он сопровождается сменой периодов дня и ночи, озарения и мрака, покоя и созидания или битв и потрясений, присутствия растущего Божественного Сознания и его отсутствия, высот надежды и бездн отчаяния, объятий Возлюбленного и мук разлуки с Ним, ошеломительного вторжения враждебных Сил и их непреодолимого обмана, яростного противостояния, обескураживающих насмешек – или помощи и утешения богов и божественных Посланников и единения с ними. Это великая и долгая революция, пахтание океана Жизни, из которого по очереди извергаются яд и нектар[28], и это происходит до тех пор, пока всё не будет готово и нарастающее божественное Нисхождение не найдет существо, природу человека достаточно подготовленными и пригодными для того, чтобы принять его полную власть и его всеобъемлющее присутствие. Но если уравновешенность и психический свет и воля уже присутствуют в нас, тогда эта работа может быть в значительной мере облегчена, хотя ее и невозможно избежать: она будет избавлена от своих худших опасностей; внутренний покой, счастье, доверие будут поддерживать человека на пути и помогать ему пройти через все трудности и испытания трансформации, и растущая Сила, пользуясь полным согласием природы, быстро ослабит и устранит могущество противостоящих сил. Надежное руководство и защита будут присутствовать на всем протяжении пути, иногда выходя на передний план, иногда действуя из-под покрова, и конечная Сила будет здесь уже с самого начала и на каждом из длительных промежуточных этапов этого великого перехода. Ибо духовный искатель всё время будет осознавать Божественного Проводника и Защитника или работу верховной Силы-Матери; он будет знать, что всё делается к лучшему, что прогресс обеспечен и победа неизбежна. В любом случае, процесс остается одним и тем же и неизбежным: необходимо овладеть всей природой, всей жизнью, внутренней и внешней, с тем чтобы раскрыть, подчинить своему контролю и трансформировать ее силы и их движения под воздействием более высокой божественной Жизни, пока всё здесь не окажется во власти более великих духовных сил и не станет средством осуществления духовной деятельности и достижения божественной цели.

В этом процессе и на ранней его стадии становится очевидно, что то, что мы знали о себе, наше нынешнее сознательное бытие, представляет собой лишь репрезентативную формацию, поверхностную активность, внешний и изменяющийся результат обширной массы скрытого существования. Наша видимая жизнь и ее деятельность является не более чем серией символических образов, заключающих определенный смысл, но то, что она пытается выразить, не лежит на поверхности; наше существование есть нечто гораздо более обширное, чем это видимое фронтальное существо, которое, как мы полагаем, является нами и которое мы представляем окружающему миру. Это фронтальное или внешнее существо представляет собой беспорядочное смешение умственных формаций, витальных движений, физических функций, и даже исчерпывающий анализ всех его составляющих и внимательное изучение его механизма не может раскрыть всей тайны его существования. Только когда мы выходим за их пределы, ниже или выше, в скрытые измерения нашего существа, мы можем познать его; самое скрупулезное и внимательное исследование и манипулирование тем, что происходит на поверхности нашего существа, не может дать нам ни истинного понимания, ни полного и эффективного контроля нашей жизни, ее целей, ее деятельности. Эта неспособность на самом деле является причиной неудач рассудка, морали и любого другого поверхностного действия в попытках контролировать, сделать свободной и совершенной жизнь человечества. Ибо ниже даже самого темного уровня нашего физического сознания находится подсознательное существо, в котором как в плодородном и защитном слое земли таятся всевозможные семена, непостижимо для нас распускающиеся на поверхности нашего сознания, и в эту почву мы постоянно бросаем свежие семена, продлевающие наше прошлое и оказывающие влияние на наше будущее. Это подсознательное существо сумрачно, мелко в своих движениях, своенравно и почти фантастически субрационально, но обладает огромным потенциалом для земной жизни. Далее, по ту сторону нашего разума, нашей жизни, нашего физического сознания скрывается более обширное сублиминальное сознание, которое охватывает многие уровни – существуют внутреннее ментальное, внутреннее витальное, внутреннее тонкое физическое пространства, – поддерживаемые сокровенным и наиболее глубоким психическим существованием, которое является душой, связывающей воедино всё остальное; и в этих тайных областях также пребывает множество личностей, сохранившихся из прежних жизней, которые поставляют материал, движущие силы, побуждения нашему развивающемуся поверхностному существу. Ибо в каждом из нас, живущих здесь, существует одна центральная личность, а также множество подчиненных личностей, созданных прежней историей ее проявления или ее выражения на этих внутренних планах, которые поддерживают игру ее нынешнего существования в этом внешнем материальном космосе. И в то время, как на поверхности нашего существа мы отрезаны от всего, что нас окружает, взаимодействуя только через внешний разум и чувственный контакт, которые передают лишь небольшую часть нас нашему миру или нашего мира, – нам, в этих внутренних пространствах барьер между нами и остальным существованием является тонким и может быть легко разрушен. Там мы можем немедленно ощутить (не просто делать вывод исходя из результатов их воздействий, но воспринимать непосредственно) действие тайных мировых сил: сил умственных, сил жизненных, тонких физических сил, составляющих универсальное и индивидуальное существование; мы даже сможем, если только захотим научиться этому, подчинить себе эти мировые силы, которые окружают и осаждают нас, и все больше и больше контролировать или, по крайней мере, сильно изменять их воздействие на нас и других, их формации, сами их движения. Кроме того, выше уровня нашего человеческого разума существуют еще более обширные пространства, сверхсознательные по отношению к разуму, и оттуда нисходят неосознаваемые нами энергии, влияния, прикосновения сил, которые служат изначальными определяющими факторами того, что происходит здесь, и если бы мы призвали их спуститься во всей своей полноте, то они могли бы полностью изменить всё устройство и всю организацию жизни в материальной вселенной. Именно эти латентные опыт и знание Божественная Сила, воздействующая на нас благодаря нашей открытости ей в интегральной Йоге, всё более и более раскрывает нам, использует и производит соответствующие результаты как средства и шаги к трансформации всего нашего существа и природы. С этих пор наша жизнь перестает быть маленькой волной, катящейся по поверхности; она погружается в океан космической жизни, а иногда даже сливается с ним в одно целое. Наш дух, наше «я» не только поднимается до высот, на которых обретает состояние внутреннего тождества с безграничным космическим «Я», но и входит в соприкосновение с тем, что лежит за пределами вселенной, хотя и осознает вселенскую деятельность и господствует над нею.

Именно так, осуществляя интеграцию нашего разделенного существа, Божественная Шакти в йоге будет двигаться к своей цели; ибо освобождение, совершенство, власть над собой и над обстоятельствами жизни зависят от этой интеграции, поскольку маленькая волна на поверхности не может контролировать собственное движение и еще в меньшей степени иметь какой-либо подлинный контроль над обширной жизнью, окружающей ее. Шакти, сила Бесконечного и Вечного, нисходит в нас, работает, растворяет наши нынешние психологические формации, разрушает любые стены, расширяет, освобождает, наделяет нас всё новыми и более великими силами видения, мышления, восприятия, всё новыми и более великими жизненными мотивами, всё больше и больше расширяет нашу душу и придает всё новые формы ей и ее инструментам, сталкивает нас лицом к лицу со всевозможными несовершенствами, чтобы мы смогли осознать и устранить их, открывает нас навстречу более великому совершенству, делает за краткий период работу многих жизней или веков, так что внутри нас постоянно открываются новые рождения и новые горизонты. Расширяя сферу влияния, она освобождает сознание из заточения в теле; оно может выйти из тела в трансе или во сне, или даже в бодрствующем состоянии и войти в иные миры или иные области этого мира и действовать там или принести обратно свой опыт. Сознание распространяется за пределы тела, воспринимая тело только как малую часть себя, и начинает вмещать то, что раньше вмещало его; оно достигает космического сознания и расширяется до масштабов вселенной. Оно начинает познавать внутренне и напрямую, а не только посредством внешнего наблюдения и внешних контактов, силы, действующие в мире; оно ощущает их движения, различает их функционирование и может воздействовать непосредственно на них, как ученый воздействует на физические силы, оно может принимать их действия и их результаты в нашем разуме, жизни, теле или отвергать их либо изменять, переделывать, преобразовывать, создавать грандиозные новые силы и движения на месте прежних мелких функций природы. Мы начинаем познавать деятельность сил универсального Разума и понимать, как эта деятельность порождает наши мысли, различать изнутри истину и ложь наших восприятий, увеличивать их пространство, расширять и озарять их значение, становиться хозяевами наших собственных умов и своими действиями формировать движения Разума в окружающем нас мире. Мы начинаем воспринимать потоки и волны универсальных жизненных сил, распознавать источник и закон наших чувств, эмоций, ощущений, страстей, обретаем свободу принимать их, отвергать, воссоздавать, открываться более широким и подниматься к более высоким планам Силы Жизни. Мы начинаем познавать также ключ к загадке Материи, следить за тем взаимным влиянием, которое на нее оказывают и на себе испытывают с ее стороны Разум, Жизнь и Сознание, открывать всё больше и больше ее функции в качестве инструмента и как результат действий различных сил. И, наконец, мы обнаруживаем последний секрет Материи – а именно, что она является не просто формой Энергии, но формой сознания, изначально заложенного в ней и прикованного к ней или относительно неподвижно фиксированного и ограниченного законами Материи, – и мы начинаем видеть также возможность ее освобождения и пластичности, с которой она способна откликаться на влияние высших Сил, ее возможности для сознательного, а уже больше не полубессознательного воплощения и самовыражения Духа. Всё это и еще большее становится возможным по мере того, как действие Божественной Шакти нарастает в нас и движется к большей чистоте, истине, высоте, размаху, несмотря на сильное сопротивление нашего затемненного сознания или большие трудности, которые нужно преодолеть, чтобы добиться от него отклика, – проходя через множество битв, ситуаций прогресса и регресса и снова прогресса, обусловленных работой интенсивной трансформации, которая должна привести к преобразованию полубессознательной субстанции в сознательную. Всё зависит от психического пробуждения в нас, полноты нашего отклика на действие Божественной Шакти и нашей возрастающей самоотдачи.

Но все это позволяет лишь обрести более обширную внутреннюю жизнь с возможностью более эффективного действия во внешнем мире и является достижением переходного этапа; полная трансформация может совершиться только в результате восхождения жертвоприношения к его самым отдаленным высотам и его воздействия на жизнь с помощью силы, света и блаженства божественного супраментального Гнозиса. Ибо только тогда все силы, которые разделены и выражают себя несовершенно в жизни и свойственных ей видах деятельности, возвышаются и возвращаются к своему изначальному единству, основополагающей гармонии, единой истине, подлинной абсолютности и полному значению. Там Знание и Воля едины, Любовь и Сила представляют собой единое движение; противоположности, которые причиняют нам столько боли в этом мире, разрешаются и примиряются в единстве: добро достигает своего абсолюта, а зло, освобождаясь от своего заблуждения, возвращается к добру, которое скрывалось за ним; грех и добродетель исчезают в божественной чистоте и непогрешимом движении истины; сомнительная эфемерность удовольствия растворяется в Блаженстве, которое является игрой вечной и счастливой духовной уверенности, а боль, исчезая, открывает прикосновение Ананды, которая была искажена мрачным извращением воли Бессознательного и его неспособностью воспринять радость. Все эти реальные факты, которые для Разума – игра воображения или тайна, становятся очевидными и доступными для переживания на собственном опыте по мере того, как сознание поднимается за пределы ограниченного разума, воплощенного в Материи, к свободе и полноте всё более высоких уровней сверхсознания; но они могут стать по-настоящему истинными и естественными для человека только тогда, когда супраментальное сознание становится законом природы.

Таким образом, именно от успеха этого восхождения и от возможности полного нисхождения динамической силы с этих высочайших уровней в земное сознание зависит оправдание Жизни, ее спасение и ее трансформация в Божественную Жизнь в преображенной земной Природе.

* * *

Прибегая к помощи духовных средств, о которых мы упомянули, и применяя их для интегральной трансформации нашей природы, интегральная Йога, при таком ее понимании или определении, сама собой дает ответ на проблему обычной деятельности жизни и ее месте в йоге.

Здесь нет и не может быть никакого аскетического, созерцательного или мистического отречения от деятельности и жизни в целом, никакого правила всепоглощающей медитации и бездействия, никакого осуждения и отвержения Силы Жизни и ее действий, никакого отрицания проявления в земной Природе. У искателя может на какой-то период возникнуть необходимость углубиться в себя, оставаться погруженным в свое внутреннее существо, удалиться от шума и суматохи жизни в Неведении, пока не будет завершено определенное внутреннее изменение или не будет обретено надежное основание, без которого дальнейшее эффективное воздействие на жизнь становится трудным или даже невозможным. Но это может быть только периодом или отрезком на пути йоги, временной необходимостью или духовным средством на подготовительном этапе; это не может быть неизменным правилом йоги или ее принципом.

Разделение различных видов деятельности человеческого существования на основании религиозных или моральных принципов или тех и других вместе, сведение всей своей деятельности только к исполнению обрядов поклонения или к филантропии и благотворительности противоречило бы духу интегральной Йоги. Любое чисто ментальное правило или чисто ментальное приятие или отвержение того или иного вида деятельности чуждо цели и методу ее дисциплины. Всё должно быть поднято на духовную высоту и утверждено на духовной основе; внутреннее духовное изменение и внешняя трансформация должны охватить всю жизнь, а не только какую-то ее часть; всё, что способствует этому изменению или допускает его, должно быть принято; всё, что не способно на это изменение, не пригодно к нему или отказывается подчиниться трансформирующему движению, должно быть отвергнуто. Не должно быть привязанности ни к какой форме вещей или жизни, ни к какому предмету, ни к какой деятельности; нужно отказаться от всего, если это необходимо, так же как и принять всё, что Божественное избирает в качестве своего материала для божественной жизни. Но решение принимать или отвергать должно быть продиктовано не умом, не открытой или замаскированной волей желания, не моральным чувством, но настоянием психического существа, повелением Божественного Учителя Йоги, видением высшего «Я» или духа, озаренным руководством Наставника. Путь духа – не ментальный путь; ментальное правило или ментальное сознание не могут служить руководством или определять решения того, кто следует по нему.

Аналогичным образом, сочетание или компромисс между двумя видами сознания, духовным и ментальным или духовным и витальным, либо только внутреннее возвышение Жизни, которая внешне остается неизменной, не может быть законом или целью йоги. Необходимо принять всю жизнь, но вся она должна быть трансформирована; всё должно стать частью, формой, совершенным выражением духовного существа в супраментальной природе. Таково высшее достижение и вершина духовной эволюции в материальном мире, и подобно тому, как изменение, позволившее совершить эволюционный переход от витального животного к ментальному человеку, сделало жизнь совершенно иной в том, что касается ее основополагающего сознания, широты возможностей и значения, так это будущее изменение от материализованного ментального существа к духовному и супраментальному существу, использующему Материю, но неподвластному ей, должно охватить жизнь и превратить ее в нечто совершенно иное по сравнению с порочной, несовершенной, ограниченной человеческой жизнью, в нечто, что будет обладать новым основополагающим сознанием, новыми возможностями и новым смыслом. Все формы жизни, которые не способны вынести изменения, должны исчезнуть, все, что смогут вынести его, сохранятся и вступят в царство духа. Божественная Сила действует, и она будет выбирать в каждый момент, что нужно делать, а что нет, что нужно принять на время или навсегда, а что на время или навсегда отвергнуть. Ибо при условии, что мы не подменяем ее деятельности нашим желанием или нашим эго – а для этого душа должна быть всегда пробуждена, всегда на страже, оставаясь чуткой к божественному руководству и сопротивляясь всякому небожественному или ложному влиянию внутри или вне нас, – этой Силы достаточно, и только она одна способна всё изменить, и эта Сила поведет нас к осуществлению нашего высшего предназначения путями слишком обширными и используя средства слишком многообразные, слишком глубоко скрытые внутри и слишком сложные, чтобы ум мог понять, а тем более диктовать их.

Существует два правила, которые уменьшат трудность и устранят опасность. Во-первых, нужно отвергать всё, что приходит от эго, от витального желания, просто от ума и его самоуверенной рассуждающей некомпетентности, – всё, что служит этим орудиям Неведения. И, во-вторых, нужно научиться слышать голос сокровенной души и следовать этому голосу, указаниям Гуру, велениям Наставника, действиям Божественной Матери. Всякий, кто цепляется за желания и слабости плоти, влечения и страсти витала в его буйном неведении, указания своего собственного ума, который не был приведен в молчание и озарен высшим знанием, не может найти истинный внутренний закон и нагромождает преграды на пути к божественной реализации. Всякий, кто способен распознать и отвергнуть эти затемняющие сознание факторы, обнаружить истинное Руководство внутри и вовне и следовать ему, откроет духовный закон и достигнет цели йоги.

Радикальное и полное изменение сознания – это не только весь смысл, но, по мере возрастания его силы и прохождения через разные стадии, и весь метод интегральной Йоги.

Глава VII. Нормы поведения и духовная свобода

Знание, на котором человек, выполняющий работу в духе йоги, должен основывать все свои действия и развитие, имеет в качестве краеугольного камня всё более и более ясное понимание единства, живое ощущение всеобъемлющего единства; он пребывает в возрастающем сознании того, что всё существующее является неделимым целым: вся деятельность также является частью этого божественного неделимого целого. Человек, выполняющий работу в духе йоги, должен основывать все свои действия и развитие на Знании, которое, словно на краеугольном камне, основывается на все более четком и устойчивом восприятии единства всего сущего, на живом ощущении Единого, пронизывающего и наполняющего всё; он всё более ясно осознает, что всё существующее представляет собой неделимое целое, – и вся его деятельность также является частью этого божественного неделимого целого. Его собственная деятельность, а также ее результаты больше не могут быть или казаться независимым процессом существования, преимущественно или полностью определяемым эгоистической «свободной» волей индивида, который отделен от единого целого. Наши действия начинают восприниматься как часть неделимого космического процесса; они становятся вкладом, или, точнее говоря, обретают свое место в целом, из которого исходят, а результат их определяется силами, превосходящими нас. Этот мировой процесс в своей безграничной целостности и в каждой мельчайшей части является неделимым действием Единого, который постепенно проявляет себя в космосе. Человек также постепенно прогрессирует в осознании собственной истины и истины мироздания, по мере того как пробуждается к восприятию этого Единого внутри и вокруг себя, а также начинает осознавать тайную, оккультную и многозначную деятельность его сил в процессах Природы. Это действие, это движение Единого даже в нас самих и в тех, кто нас окружает, не ограничивается той ничтожной фрагментарной долей космических процессов, которую мы осознаем своим поверхностным сознанием; оно поддерживается беспредельным существованием, окружающим нас или лежащим ниже уровня нашего восприятия, – которое по отношению к нашему уму является сублиминальным или подсознательным, – и притягивается необъятным существованием, пребывающим наверху и находящимся выше уровня нашего восприятия, которое по отношению к нашей природе является сверхсознательным. Наши действия, как и мы сами, берут начало в универсальном сознании, о существовании которого мы даже не догадываемся; в соответствии со своим индивидуальным характером, складом ума, умственной волей или силой побуждений и желаний мы придаем им ту или иную форму, но подлинная истина вещей, подлинный закон действия превосходит эти индивидуальные человеческие формации. Любая точка зрения, любые выработанные человеком правила действия, не принимающие во внимание неделимое единство космических процессов, сколь бы целесообразными они ни были во внешней практической жизни, с точки зрения духовной Истины являются несовершенным взглядом на мир и законом Неведения.

Даже после того, как мы получили прозрение этой истины или смогли утвердить ее в своем сознании как ментальное знание и заняли соответствующую внутреннюю позицию, в наших внешних частях и активной природе нам все же трудно сочетать эту универсальную точку зрения с нашими личными запросами, обусловленными нашими индивидуальными мнениями, волей, эмоциями и желаниями. Мы по-прежнему вынуждены относиться к процессу существования этого неделимого целого так, словно оно представляет собой совокупность безличных элементов, из которых мы – эго, личность – должны что-то создать соответственно нашей воле и умственным фантазиям, путем борьбы и личных усилий. Таково обычное отношение человека к окружающему миру, в действительности ложное, потому что наше эго и его воля формируются и управляются космическими силами, и только когда мы переходим из эго в сознание божественной Воли-Знания, присущее Вечному, который действует внутри и посредством этих инструментов, мы можем стать, благодаря своего рода делегированию полномочий свыше, их владыкой. И всё же такая личностная позиция является правильным отношением до тех пор, пока человек дорожит своей отдельной личностью и еще не развил ее полностью; ибо без такой точки зрения и такой движущей силы его эго не может быть сформировано, не может достаточно развиваться и выделиться из подсознательного или полусознательного существования единого универсума.

Но от власти этого эгоистического сознания над всем нашим привычным существованием трудно избавиться даже тогда, когда нам уже больше нет нужды оставаться на обособленной индивидуалистической и агрессивной стадии развития, когда мы намерены превзойти эту ограниченность, в которой нуждается еще не созревшая душа, чтобы подняться к единству и универсальности, к космическому сознанию и еще выше, к нашему трансцендентному состоянию духа. Не только в нашем образе мышления, но и в способе восприятия, чувствования, действия мы должны исходить из ясного понимания того, что это движение космического сознания, это универсальное действие не является покорной безличной волной бытия, которую любое эго может использовать по своему усмотрению, в меру своих сил и настойчивости. Это – движение космического Существа, которое обладает совершенным Знанием себя и поля своей деятельности, проявление активности Божества, являющегося полновластным Господином собственной прогрессивной силы действия. Как само движение является единым и неделимым, так и Тот, кто пребывает в этом движении и направляет его изнутри, также является единым, единственносущим и неделимым. Не только всякий результат определяется им, но и всякое начинание, всякое действие и всякий процесс также обусловлены движением его космической силы и только вторичным образом и в своей форме принадлежат созданию, через которое они непосредственно проявляются. Здесь речь идет о материальных объектах, через формы которых проявляется Божественное единство, но все эти формы вторичны по отношению к Божественному трансцендентному. Но подчеркнутое мною выражено в непонятной для читателя форме.

Какова же, в таком случае, должна быть духовная позиция индивида, совершающего действия? Какова его истинная взаимосвязь на уровне динамической Природы с этим единым космическим Существом и единым всеобъемлющим движением? Он является только центром – одним из центров самопроявления единого личностного сознания, одним из центров распространения единого тотального движения; его личность отражает в волне устойчивой индивидуальности единую универсальную Личность, Трансцендентного, Вечного. В мире Неведения – это всегда искаженное и фрагментарное отражение, поскольку гребень волны, каковым является наше сознательное бодрствующее «я», является лишь несовершенным и искаженным отражением божественного Духа. Все наши мнения, нормы, формации, принципы – это лишь попытки отразить в этих искажающих осколках зеркала какой-то фрагмент универсального и прогрессивного всеобъемлющего действия Единого и его многостороннего движения к некоему высшему самораскрытию Божественного. Наш разум отображает, насколько может, это всеобъемлющее действие Единого с помощью ограниченных представлений и образов, являющихся смутным отражением реальности, которое становится всё более адекватным по мере того, как наша мысль обретает всё большую широту, свет и силу; но это всегда только смутное отражение, а не истинный, пусть даже и частичный образ Единого. Божественная Воля действует на протяжении неисчислимых эонов, чтобы постепенно проявить не только в единстве космоса, не только в сообществе живых мыслящих созданий, но и в душе каждого индивида частицу своей божественной Тайны и скрытой истины Бесконечного. Поэтому и в космосе, и в сообществе, и в индивиде существует глубинная потребность или вера в возможность самосовершенствования, непреодолимая тяга к все более полному и гармоничному саморазвитию, ведущему к познанию тайной истины бытия. Это устремление на уровне конструирующего ума человека принимает форму норм или стандартов знания, чувств, характера, восприятия и действия – то есть правил, идеалов, критериев и законов, которые он пытается превратить в универсальные Дхармы.

* * *

Если мы стремимся обрести свободу Духа и хотим подчиняться только высшей Истине, мы должны отвергнуть представление о том, что Бесконечное можно ограничить рамками наших ментальных или моральных законов, или что даже в наивысших из установленных нами норм поведения есть что-то священное, абсолютное и вечное. Формирование всё более и более высоких норм нравственного поведения, сохраняющих свою ценность в течение какого-то периода времени, – до тех пор, пока в них есть необходимость, – действительно представляет собой служение Божественному в его мировом восхождении; но возведение каких бы то ни было правил и норм в абсолютный и незыблемый закон – это попытка воздвигнуть препятствие на пути свободного течения вечных вод. Как только душа, пребывающая в плену Природы, осознает эту истину, она освобождается от двойственности добра и зла. Ибо добро есть всё то, что помогает индивиду и миру двигаться к обретению их божественной полноты, а зло – всё, что задерживает или останавливает движение к этому всевозрастающему совершенству. Но поскольку совершенство развивается, эволюционирует во Времени, добро и зло также представляют собой непостоянные величины и время от времени изменяют свое значение и ценность. То, что в настоящее время является злом и должно быть отвергнуто в своей нынешней форме, когда-то было полезным и необходимым для общего и индивидуального прогресса. Что-то еще, что мы сейчас рассматриваем как зло, вполне может стать, в какой-то иной форме и в других обстоятельствах, одним из элементов будущего совершенства. На духовном же уровне мы превосходим и это различие, так как постигаем подлинный смысл и божественную целесообразность всего того, что мы называем добром и злом. И тогда нам нужно отвергнуть всё ложное, что в них есть, всё искаженное, невежественное и темное в том, что зовется добром, в не меньшей мере, чем в том, что зовется злом. Ибо тогда мы должны принимать только истинное и божественное, не делая никаких иных различий в процессах вечного проявления.

Тем, кто способен действовать, руководствуясь лишь жесткими правилами и принципами, кто способен воспринимать лишь человеческие, а не божественные ценности, эта истина может показаться опасной уступкой, которая грозит разрушить сами устои морали, полностью разрушить все понятия норм нравственного поведения и посеять хаос. Конечно, если бы выбор лежал между вечной и неизменной нравственной системой и полным отсутствием понятий морали и нравственности, то для человека, пребывающего в неведении, это действительно имело бы такой результат. Но даже на человеческом уровне, если мы обладаем достаточным светом и гибкостью, чтобы понять, что определенные нормы поведения могут носить лишь временный характер и всё же быть необходимыми для своего времени, и сможем добросовестно следовать им до тех пор, пока не удастся заменить их более высокими принципами, то это не приведет к каким-либо негативным последствиям, и единственной нашей потерей будет фанатизм несовершенной и нетерпимой добродетели. Но и это небольшая утрата, так как вместо него мы приобретем широту разума и силу постоянного нравственного совершенствования, милосердие и отзывчивость, способность сопереживать и относиться с пониманием и сочувствием ко всему этому миру враждующих и мятущихся созданий и, благодаря этому сочувствию, – более истинные мотивы и большую силу помогать людям на их пути. И наконец, когда человеческое заканчивается и начинается божественное, когда ментальное сознание растворяется в супраментальном и конечное сливается с бесконечным, всё зло исчезает в трансцендентном божественном Благе, которое становится универсальным на любом плане сознания, с которым соприкасается.

В таком случае нам должно быть совершенно ясно, что все правила и нормы, с помощью которых мы можем пытаться управлять нашим поведением, это лишь временные, несовершенные и соответствующие данному периоду развития попытки нашего ума, отражающие его неуверенные шаги на пути к универсальной реализации, к которой движется Природа. Но божественное проявление не может быть ограничено нашими узкими нормами нравственности и хрупкими представлениями о святости, ибо осуществляющее его сознание выходит далеко за пределы всех этих понятий. Как только мы осознаем этот факт, достаточно озадачивающий для нашего самоуверенного и убежденного в непогрешимости собственных суждений рассудка, нам будет легче понять относительную истинность всех наших норм и правил поведения, которыми руководствуется человек и общество в целом на различных этапах своего развития. Наиболее общие из них мы можем вкратце рассмотреть – ибо нам нужно увидеть, каково их место по отношению к новому, свободному от любых внешних правил, духовному и супраментальному принципу действий, которого стремится достичь йога и к которому она движется через самоотдачу человека божественной Воле и, еще более эффективно, через его восхождение при помощи этой самоотдачи к высшему сознанию, в котором становится возможным определенное тождество с динамическим аспектом Вечного.

* * *

Существует четыре основных стандарта или принципа человеческого поведения, образующих восходящую последовательность. Первый принцип – это личная потребность, предпочтение и желание; второй – закон и благо коллектива; третий – нравственный идеал; последний – высший божественный закон природы.

На начальном этапе своего долгого эволюционного пути человек в своих поисках знания и действиях руководствуется только первыми двумя принципами, так как они являются законом его животного и витального существования, а он начинает свое развитие, находясь на витально-физической стадии животного-человека. Подлинная задача человека на земле – выражать в человеческом типе всё более совершенный образ Божественного; именно ради этой цели Природа, знает он о том или нет, трудится в нем под плотным покровом своих внутренних и внешних процессов. Но человек, находящийся на материальном или животном уровне развития, не осознает внутренней цели жизни; ему известны только присущие жизни потребности и желания, поэтому совершенно естественно, что его единственным руководством в исполнении своего предназначения является восприятие собственных потребностей, побуждений и желаний. Удовлетворение в первую очередь своих физических и витальных потребностей, а затем – всех возникающих в нем эмоциональных или ментальных запросов, фантазий и мимолетных прихотей – таково первое естественное правило его поведения. Единственным законом, который может уравновесить и даже преодолеть эти настойчивые притязания его природы, является необходимость считаться с идеями, нуждами и желаниями его семьи, общины или рода – сообщества, клана, членом которого он является.

Если бы человек мог жить сам по себе – а сделать это он мог бы только, если бы развитие индивида было единственной задачей Божественного в мире, – то в действии этого второго закона не было бы никакой необходимости. Но все существование протекает на основе взаимодействия и взаимных реакций целого и его составных частей, взаимной потребности, существующей между каждым отдельным элементом и целым, взаимозависимости группы и образующих ее индивидов. Если прибегнуть к языку индийской философии, то можно сказать, что Божественное всегда проявляется в двоякой форме обособленного и коллективного бытия, vyaṣṭi, samaṣṭi. Человек, настойчиво стремящийся к росту собственной отдельной личности, к достижению ее полноты и свободы, не способен удовлетворить даже своих личных нужд и желаний, не взаимодействуя с другими людьми; сам по себе он целостен, и всё же без других его существование неполноценно. Эта необходимость заставляет его подчинять свой личный закон поведения групповому закону, утверждаемому формацией устойчивой групповой сущности, по отношению к которой его собственные воплощенные в материальной форме разум и жизнь являются преходящим, а потому подчиненным составным элементом. И всё же в нем присутствует нечто бессмертное и свободное, не обусловленное этим групповым телом, жизнь которого более продолжительна, чем его собственное воплощенное существование, но которое не может пережить или подчинить своему закону его вечный дух.

Сам по себе этот, казалось бы, более масштабный и более важный закон представляет собой не более чем распространение на большее количество людей витального и животного принципа, который руководит примитивным человеческим существом: это закон стаи или стада. Индивид отчасти отождествляет свою жизнь с жизнью определенного числа других индивидов, с которыми он связан благодаря своему рождению, выбору или обстоятельствам. И поскольку существование группы необходимо для его собственного выживания и удовлетворения своих запросов, с течением времени, если не сразу, ее сохранение, исполнение ее нужд и удовлетворение ее коллективных представлений, желаний, жизненных привычек, без которых она не могла бы сохранять свою целостность, должны занять главенствующее место. Удовлетворение собственных идей и чувств, потребностей и желаний, склонностей и привычек должно быть постоянно подчинено, и не по каким-то моральным или альтруистическим мотивам, а в силу самих обстоятельств, удовлетворению идей и чувств, потребностей и желаний, склонностей и привычек не какого-то другого индивида или группы индивидов, но общества в целом. Эта социальная потребность является смутным зачатком морали и стремления к нравственному идеалу в человеке.

Мы не располагаем никакими данными о том, что в некие первобытные времена люди, подобно животным некоторых видов, жили по одному или образуя пары. Вся история человека и все доисторические свидетельства говорят о том, что он всегда был социальным животным, а не обособленным телом и духом. Закон стаи всегда преобладал над его индивидуальным законом саморазвития; похоже, человек всегда рождался, жил и формировался как элемент, являющийся составной частью общей человеческой массы. Однако с психологической точки зрения закон личной потребности и желания логичным и естественным образом первичен для человека, социальный же закон возникает в качестве вторичной и узурпаторской силы. В человеке существует два явно выраженных господствующих побуждения: индивидуалистическое и общественное, личная жизнь и социальная жизнь, личный мотив поведения и социальный мотив поведения. Их возможное противоречие и попытка их согласования лежат в истоках человеческой цивилизации и сохраняются, хотя и в других формах, даже когда человек выходит из состояния витального животного и его индивидуальность достигает высокой ментальной и духовной стадии развития.

Наличие внешнего по отношению к индивиду социального закона в разные времена является как значительным преимуществом, так и значительным недостатком для развития божественного элемента в человеке. На ранней стадии это – преимущество, пока человек является грубым и неразвитым и не способен к самоконтролю и самопознанию, поскольку тогда этот закон устанавливает власть более высокого порядка, чем сила собственного эгоизма, и с помощью этого закона можно побудить или принудить человека контролировать свои животные потребности, дисциплинировать свои неразумные и зачастую необузданные побуждения, а иногда даже отказаться от собственных интересов и действовать с позиции более широкого и менее личностного эгоизма. Но социальный закон – это недостаток для зрелого духа, готового превзойти человеческую форму бытия, так как это внешние правила, которые общество пытается навязать человеку извне, а условием его совершенства является его внутренний рост, совершаемый в состоянии всевозрастающей свободы, – не в результате подавления своей развивающейся личности, а благодаря восхождению за ее пределы, и уже не в силу налагаемого извне закона, вынуждающего человека обуздывать и дисциплинировать составляющие своего существа, а благодаря влиянию души, идущему изнутри и проникающему сквозь все сформировавшиеся ранее оболочки, чтобы своим светом озарить и преобразовать всё его существо.

* * *

Для разрешения конфликта между нуждами общества и запросами индивида существует два противоположных идеальных и абсолютных решения. С одной стороны, общество выдвигает требование, согласно которому индивид должен более или менее полностью подчиняться группе или даже вовсе лишиться независимого существования, став элементом жизни общества: меньшая единица должна быть принесена в жертву или посвятить себя большей единице. Общественная потребность должна стать потребностью индивида, желание общества – его желанием; он должен жить не для себя, но для племени, клана, коммуны или нации, членом которой он является. С другой стороны, с точки зрения индивида, идеальным и абсолютным решением этого конфликта было бы такое состояние общества, когда оно существовало бы не для себя, не во имя своей всеподчиняющей коллективной цели, но для блага индивида и его всестороннего развития, для более великой и совершенной жизни всех своих членов. Служа выражением всего лучшего, что есть в индивиде, и помогая ему раскрыть и проявить лучшие качества своей личности, такое общество уважало бы свободу каждого из своих членов и было бы основано не на законе и силе, а на свободном и добровольном согласии образующих его личностей. Но нигде в мире не существует подобного идеального общества, и было бы крайне трудно создать его и еще труднее сохранять эту ненадежную, шаткую структуру, пока человек как личность считает безусловным приоритетом своего существования собственные эгоистические интересы. Более простой путь – это когда общество доминирует в целом, но не стремится полностью подчинить себе индивида; именно такую систему отношений с самого начала выстраивает Природа, поддерживая ее в равновесии с помощью строгих законов, неизменных обычаев и заботливого культивирования пока еще мало развитых и порабощенных человеческих умов.

В первобытных обществах жизнь индивида подчинена строгим и неизменным общинным обычаям и правилам; таков древний и, казалось бы, вечный закон человеческой стаи, который люди всегда пытаются выдать за непреходящий закон Вечного, esa dharmah sanatanah. И этот идеал еще жив в людских умах: усилия современного человеческого общества направлены на утверждение более масштабного и пышно украшенного варианта этого древнего уклада общественной жизни, ведущего к порабощению человеческого духа. В этом заключена серьезная опасность для всестороннего развития на земле более высокой истины и более великой жизни. Ибо желания индивида и его свободные поиски, сколь бы эгоистичными, ложными и искаженными они ни были в своих непосредственных формах выражения, содержат в своих темных элементах зачатки развития, необходимого для становления целого; за его поисками и преткновениями присутствует сила, которую необходимо сохранить и превратить в образ божественного идеала. Эту силу необходимо озарить светом сознания, очистить от примесей и развить, но ее нельзя подавлять или пытаться загнать под ярмо тяжкой повозки общества. Индивидуалистический принцип столь же необходим для достижения высшего совершенства, как и сила, стоящая за групповым духом; подавление индивидуальности вполне может стать подавлением бога в человеке. Да и при современной организации общества редко может возникнуть какая-то реальная опасность преувеличенного индивидуализма, нарушающего социальное равновесие. В то же время постоянно присутствует опасность того, что чрезмерное давление, оказываемое на индивида механической тяжестью невежественного общественного сознания, приведет к сдерживанию и угнетению свободного развития индивидуального духа. Ибо человек как индивидуальное существо легче поддается обучению, более сознателен, более открыт чистым влияниям; однако в общей массе он по-прежнему остается темным, полусознательным созданием, подверженным влиянию всевозможных универсальных сил, ускользающих от его познания и контроля.

И Природа в индивиде восстает против этой опасности подавления и угнетения его развития. Это могут быть частные случаи сопротивления, принимающие самые разные формы: от инстинктивного звериного бунта преступника до полного отрицания общественной жизни отшельником и аскетом. Либо это может быть тенденция к утверждению принципа индивидуализма в общественной идеологии или попытка навязать его массовому сознанию и добиться компромисса между индивидуальными и социальными требованиями. Но компромисс это не решение; он лишь отодвигает проблему на задний план и в итоге только усугубляет ее, умножая ее последствия. Необходимо использовать новый и более высокий принцип, кардинально отличающийся от этих двух противоборствующих инстинктов и способный одновременно превзойти и примирить их. Над естественным индивидуальным законом, который провозглашает единственным принципом наших действий удовлетворение собственных нужд, предпочтений и желаний, и естественным общинным законом, который провозглашает высшим принципом удовлетворение нужд, предпочтений и желаний общины в целом, должно утвердиться понятие идеального нравственного закона, который не сводится к удовлетворению нужд и желаний, но контролирует их и даже полностью подчиняет, а при необходимости и отвергает их в интересах идеального порядка – не животного и не витально-физического, но ментального по своему характеру, являющегося выражением стремления разума к свету, к знанию, к правильным принципам, правильным действиям и подлинному порядку. Как только этот идеал обретает для человека достаточную силу, он начинает освобождаться от своей поглощенности витально-материальной жизнью и переходит на уровень ментальной жизни; он поднимается с первой на вторую ступень тройного восхождения Природы. Его нужды и желания изменяются в свете осознания более высокой цели, и ментальные стремления, а также эстетические, интеллектуальные и эмоциональные желания начинают преобладать над потребностями физической и витальной природы.

* * *

Естественный закон поведения заключается в стремлении перейти от конфликта к равновесию сил, побуждений и желаний; высший этический закон состоит в том, чтобы через развитие ментальной и нравственной природы прийти к утверждению определенного внутреннего принципа или же некоего идеала, являющегося воплощением совершенных качеств: справедливости, добродетельности, любви, благоразумия, праведной власти, красоты, света. Поэтому этический закон в основе своей является индивидуальной нормой поведения, а не творением коллективного ума. Мыслитель – это всегда индивид; именно он вызывает к жизни и воплощает в форме то, что в противном случае так и осталось бы непроявленным в подсознании аморфного человеческого целого. Борец за нравственность – это тоже всегда индивид; самодисциплина, не по принуждению, подчиняясь власти внешнего закона, а добровольно подчиняя себя внутреннему свету, в своей основе является индивидуальной работой. Но считая свой личный принцип выражением абсолютного нравственного идеала, мыслитель распространяет его не только на себя, но и на всех индивидов, которых может охватить и вдохновить его мысль. И по мере того, как масса индивидов начинает всё в большей мере принимать этот принцип как идею, пусть даже несовершенно воплощая или вообще не воплощая его в жизни, общество также вынуждено подчиниться и следовать в новом направлении. Оно проникается этим идейным влиянием и пытается – впрочем, без видимого успеха – придать своим институтам новые формы, отмеченные прикосновением этих более высоких идеалов. Однако инстинктивно оно всегда тяготеет к тому, чтобы превратить их в строгие законы, в жесткие правила, в механические обычаи – в формы внешнего принуждения, с помощью которых общество организует жизнь образующих его живых единиц.

Ибо еще долгое время после того, как индивид обрел частичную свободу, стал нравственным существом, способным к сознательному саморазвитию, живущим глубокой внутренней жизнью, стремящимся к духовному прогрессу, общество продолжает опираться на внешние методы, оставаясь механически функционирующей, материальной и экономической организацией, занятой больше поддержанием устойчивого порядка и самосохранением, чем динамичным ростом и самосовершенствованием. Величайшей победой, достигнутой в настоящее время прогрессивно мыслящим индивидом над полусознательным и ригидным обществом, является обретенная им при помощи своей разумной воли способность заставить и общество тоже мыслить, стать открытым для идей социальной справедливости и добродетели, общественного сочувствия и взаимного сострадания, полагаться в своих суждениях об организации общественного устройства на силу разума, а не на слепые обычаи, и рассматривать ментальное и нравственное одобрение образующих его индивидов как один из главных элементов, по крайней мере, в оценке своих законов. Благодаря этому общественный разум обретает сейчас возможность, по крайней мере, в идеале, считать скорее свет, чем силу, основой для принятия своих решений, и нравственное развитие, а не возмездие или принуждение – задачей своих исправительных учреждений. Величайшее будущее торжество мыслителя наступит тогда, когда он сможет убедить как отдельного индивида, так и общество в целом в том, что они должны основывать свои взаимоотношения в жизни, а также единство и стабильность на свободном и гармоничном согласии и взаимоуважении и научиться формировать внешнюю жизнь или управлять ею с помощью внутренней истины, а не притеснять внутренний дух тиранией внешних форм и структур.

Но даже и этот уже достигнутый им успех пока остается скорее потенциально возможным, чем реальным достижением. Ибо пока по-прежнему сохраняются дисгармония и расхождение между нравственным законом индивида и законом его нужд и желаний, между нравственным законом, предлагаемым обществу, и витально-физическими потребностями, желаниями, обычаями, предрассудками, интересами и пристрастиями касты, клана, религиозной общины, общества, нации. Моралист тщетно пытается возвести свой нравственный идеал в абсолютный закон и призывает всех быть верными этому идеалу, невзирая на последствия. Нужды и желания индивида представляются ему необоснованными, если они вступают в противоречие с моральным законом, а социальный закон он игнорирует, если этот закон противоречит его чувству справедливости и отвергается его совестью. С его точки зрения идеальное решение моральной проблемы для индивида заключается в том, чтобы не питать никаких желаний и не предъявлять никаких требований, которые не согласуются с понятиями любви, истины и справедливости. Он требует от общества или нации, чтобы они пренебрегли всем, даже собственной безопасностью и жизненно важными интересами, когда речь идет о торжестве истины, справедливости, человечности и о высшем благе людей.

Ни один индивид не достигает таких высот, разве только в отдельные вдохновенные моменты своей жизни; ни одно из созданных доныне обществ не удовлетворяет этому идеалу. А при существующем нравственном состоянии общества и уровне человеческого развития, пожалуй, никто и не способен или не смог бы удовлетворять ему. Сама Природа не допустит этого, ибо она знает, что этого быть не должно. Первая причина – в том, что наши нравственные идеалы сами по себе большей частью являются несовершенными, невежественными и произвольными, представляя собой, скорее, умственные построения, чем выражение вечных истин духа. Авторитарные и догматичные, они утверждают теоретически определенные абсолютные принципы, однако на практике любая из существующих систем нравственных ценностей либо оказывается неприменимой в реальной жизни, либо постоянно расходится с совершенными нормами морали, которая провозглашается в качестве идеала. Если наша этическая система представляет собой компромисс или относительные нормы морали, временно заменяющие высший идеал, она тем самым дает принципиальное оправдание и дальнейшим выхолащивающим ее компромиссам, которые общество и индивид спешат заключить с нею. Если же она настаивает с бескомпромиссным упорством на абсолютной любви, справедливости, добродетельности, она выходит за пределы человеческих возможностей и ее, хотя и превозносят на словах, на практике игнорируют. Мало того, оказывается, что она не принимает во внимание другие элементы человеческой природы, которые столь же настойчиво стремятся к собственному утверждению, но отказываются ограничивать себя рамками моральной догмы. Ведь так же как индивидуальный закон желания содержит в себе бесценные элементы бесконечного целого, которые должны быть защищены от тирании всеподчиняющей социальной идеи, так и естественные побуждения, присущие человеку от природы – как индивидуальному, так и коллективному существу содержат в себе бесценные элементы, выходящие за пределы любой изобретенной до сих пор этической формулы и, тем не менее, являющиеся необходимыми для достижения полноты и гармонии высшего божественного совершенства.

Более того, абсолютная любовь, абсолютная справедливость, абсолютное благоразумие в тех формах, в каких их применяет неразумное и несовершенное человечество, легко оказываются противоречащими друг другу принципами. Справедливость часто требует совершения того, к чему питает отвращение любовь. Благоразумие, бесстрастно исследуя факты природы и человеческих взаимоотношений в поиске удовлетворительных норм или правил поведения, не способно принять без поправок ни власти абсолютной справедливости, ни власти абсолютной любви. И в самом деле, абсолютная справедливость человека в реальной жизни легко превращается в торжествующую несправедливость; ибо его ум, односторонний и жесткий в своих построениях, предлагает одностороннюю, частичную и строгую схему или формулу, претендуя на то, что она является всеобъемлющей и абсолютной, а потом пытается навязать ее жизни, игнорируя пластичность и многообразие бытия, и более тонкую истину вещей. Все наши нормы и правила при попытке применить их в действии либо оказываются шаткими строениями, раскачивающимися на волнах компромиссов, либо терпят крах по причине собственной ограниченности и негибкости. Человечество переходит от одних идеалов к другим; оно следует зигзагообразным путем, движимое противоречивыми потребностями, запросами и притязаниями, и в целом, скорее, инстинктивно вырабатывает в себе то, что предназначено Природой – но с большим расточительством сил и большими страданиями, чем то, чего желает или что считает правильным оно само, или то, что требует свыше от воплощенного духа высочайший свет.

* * *

Дело в том, что, даже установив культ совершенных нравственных качеств и утвердив категорический императив идеального закона, мы не достигаем конечной цели нашего поиска и не прикасаемся к истине, дарующей освобождение. Несомненно, в наших усилиях к нравственному совершенству есть что-то, что помогает нам подняться за пределы ограничений требований витально-физической природы человека: настоятельная внутренняя потребность, которая превосходит индивидуальные и коллективные нужды и желания человечества, всё ещё привязанного к Материи – живой грязи, в которой берут начало его корни, стремление, которое помогает нам развить в себе ментальное и моральное существо, – вот почему появление этого нового возвышающегося элемента стало столь важным достижением, а его действие ознаменовало собой значительный шаг вперед в трудной эволюции земной Природы. Кроме того, за ограниченностью этих понятий нравственности также скрывается нечто, принадлежащее высшей Истине; в них угадываются проблески света и силы, присущих еще не достигнутой божественной Природе. Но умственные представления, которые человек может составить о божественной Природе, не есть этот свет, так же как моральные законы, которые он может сформулировать, улавливая ее проблески, не есть эта сила. Ведь всё это – лишь типичные построения ума, не способные воплотить в себе божественный дух, который они тщетно пытаются заключить в свои категорические формулы. За пределами ментального и морального существа в нас пребывает более великое божественное существо – духовное и супраментальное, и только пройдя через обширный духовный план, где формулы ума исчезают в белом пламени непосредственного внутреннего опыта, мы можем выйти за пределы ума и перейти от его ограниченных построений к широте и свободе супраментальных реальностей. Только там мы можем прикоснуться к гармонии божественных сил, которые наш ум воспринимает в жалком искаженном виде и неадекватно выражает в форме противоречивых и изменчивых предписаний морального закона. Только там, в супраментальном духе, который представляет собой одновременно и тайный источник, и цель нашего ума, жизни и тела, становится возможным объединение трансформированной витальной и физической, а также озаренной ментальной природы человека. Только там становятся возможными абсолютная справедливость, абсолютная любовь и абсолютное благо – не имеющие, по существу, ничего общего с нашими представлениями о них, – которые сливаются друг с другом в единое целое в свете высшего божественного знания. Только там возможно примирение между противоречивыми элементами нашей природы.

Иными словами, выше и за пределами внешнего закона общества и морального закона человека – хотя в основе того и другого лежит едва уловимое и неосознанное стремление к чему-то запредельному – существует более великая истина обширного, безграничного сознания, божественный закон, к которому неуверенными шагами пытаются приблизиться оба этих невежественных и грубых творения человеческого ума в его попытке выйти из-под власти естественного закона животного и обрести более высокий свет или универсальный, всеобъемлющий принцип. И поскольку обитающее в нас божество – это наш дух, движущийся к собственному скрытому совершенству, то этот божественный принцип должен быть высшим духовным законом и истиной нашей природы. К тому же, если мы являемся воплощенными в мире существами, обладающими общим бытием и общей природой, и вместе с тем – индивидуальными душами, способными входить в непосредственный контакт с Трансцендентным, то эта высшая истина нашего существа должна иметь двоякий характер. Это должен быть такой закон, такая истина, которая раскрывает нам совершенное движение, гармонию, ритм великой одухотворенной коллективной жизни и совершенным образом определяет наши взаимоотношения с каждым существом и всеми существами в бесконечно многообразном единстве Природы. В то же время этот закон, эта истина должна в каждый момент раскрывать нам ритм и точные шаги Божественного, непосредственно выражающего себя в душе, разуме, жизни и теле индивидуального создания[29]. И мы на собственном опыте убеждаемся, что этот высший свет, эта сила действия в своем наивысшем выражении является одновременно императивным законом и абсолютной свободой. Это императивный закон, потому что он управляет с помощью непреложной Истины каждым нашим внутренним и внешним движением. И вместе с тем, в каждый момент и в каждом движении проявляется абсолютная свобода Всевышнего, которая выражает себя через совершенную пластичность нашей сознательной и освобожденной природы.

Нравственный идеалист пытается открыть этот высший закон, основываясь на своих собственных моральных представлениях и используя факторы и силы низшей природы в формировании своих ментальных и этических принципов. И чтобы поддерживать и упорядочить свои представления о морали, он избирает некий фундаментальный принцип поведения, который изначально ущербен, поскольку сформирован интеллектом и его понятиями блага, здравого смысла, гедонизма, чувства совести или любой другой обобщенной нормы морали. Все подобные усилия обречены на неудачу. Наша внутренняя природа – это постоянно развивающееся выражение вечного Духа, и она представляет собой слишком сложную и многогранную силу, чтобы ее можно было подчинить единственному доминирующему ментальному или моральному принципу. Только супраментальное сознание может открыть разнородным противоборствующим силам нашей природы их духовную истину и разрешить их противоречия, приведя их в состояние подлинной гармонии.

Более поздние религии пытаются утвердить некий высший образец правильного поведения, установить свою систему и провозгласить закон Божий устами Аватара или пророка. Эти системы, более мощные и динамичные, чем сухая теория нравственности, все же в основном представляют собой не более чем разновидности идеалистического прославления морального принципа, освященного религиозным чувством и печатью сверхчеловеческого происхождения. Некоторые из них, наподобие христианской морали в ее крайнем проявлении, оказываются отвергнутыми Природой, потому что тщетно настаивают на невыполнимом абсолютном правиле. Другие предстают, в конечном счете, промежуточными эволюционными компромиссами и с течением времени уходят в прошлое. Истинный божественный закон, в отличие от этих ментальных имитаций, не может быть системой жестких моральных правил, в рамки которых можно втиснуть все движения нашей жизни. Божественный Закон – это истина жизни и истина духа; он должен обладать свободной и живой пластичностью, охватывая каждый шаг нашей деятельности и все многообразие проявлений нашей жизни и вдохновляя их прямым прикосновением своего вечного света. Он должен действовать не как какое-то непреложное правило или формула, но как всеобъемлющее и всепроникающее сознательное присутствие, которое определяет все наши помыслы, действия, чувства, волевые импульсы своей непогрешимой силой и знанием.

Более древние религии утверждали власть мудрых, заветы Ману или Конфуция, сложную Шастру, в которой они пытались объединить социальные законы и моральные правила с декларацией определенных вечных принципов нашей наивысшей природы в своего рода связующей амальгаме. Все три элемента рассматривались как равноценные выражения непреходящих истин, санатана дхарма. Однако первые два подвержены эволюции и сохраняют ценность лишь в течение некоторого времени, поскольку представляют собой ментальные построения, человеческие интерпретации воли Вечного; третий же, когда его связывают с определенными социальными и моральными формулами и подчиняют им, вынужден разделить судьбу первых двух. Либо Шастра устаревает и должна подвергнуться изменениям или выйти из употребления, либо она превращается в жесткую преграду на пути саморазвития человека и всего общества. Шастра устанавливает коллективные и внешние правила жизни; она игнорирует внутреннюю природу человека, независимые от внешних законов элементы скрытой внутри него духовной силы. Но природу человека нельзя игнорировать; она всё равно возьмет свое. Безудержное потворство внешним импульсам ведет человека к анархии и разложению, но в то же время подавление и ограничение свободы его души рамками жестких и механических правил неминуемо влечет за собой застой или внутреннюю смерть. Не принуждение, не ограничения, навязанные извне, а свободное постижение своего высочайшего духа и истины вечного становления – вот тот наивысший принцип развития, который человек должен открыть.

Высший этический закон сначала постигает отдельный человек с помощью своего разума, воли и способности психического восприятия, а уже затем этот закон распространяется на все общество. Высший закон жизни должен быть также открыт отдельным человеком в его духе. Только тогда, благодаря распространению духовного влияния, а не ментальных идей, можно распространить его и на других. Моральный закон можно навязать в качестве правила или идеала какому-то числу людей, не достигших такого уровня сознания или такой утонченности ума, воли и психического восприятия, которые позволили бы ему стать для них реальностью и живой силой. В качестве идеала моральный закон люди могут уважать, не чувствуя при этом необходимости применять его на практике. Они могут соблюдать закон в его внешних предписаниях, даже когда его внутренний смысл полностью утрачен. Но духовная и супраментальная жизнь не может быть организована таким механическим образом; ее нельзя свести к ментальному идеалу или к необходимости следовать внешним правилам. У нее есть свои высшие принципы, но они должны быть воплощены в реальность, стать действием активной Силы, ощущаемой в сознании каждого человека, и выражением некой вечной Истины, способной трансформировать разум, жизнь и тело. И именно потому, что эта Истина настолько реальна, эффективна, полновластна, всеобщее распространение супраментального сознания и духовной жизни является единственной силой, которая может привести к достижению наиболее высоко развитыми земными созданиями индивидуального и коллективного совершенства. Только если мы установим постоянную связь с божественным Сознанием и его абсолютной Истиной, некая сознательная форма Божественного, динамического Абсолюта, сможет овладеть нашим земным существованием и преобразовать его конфликты, спотыкания, страдания и заблуждения в проявление высшего Света, Силы и Ананды.

Кульминацией постоянного контакта души с Всевышним становится полная самоотдача – которую мы называем преданием себя божественной Воле – и растворение обособленного эго в Едином, который есть всё. Беспредельная универсальность души, интенсивное переживание единства со всем сущим является основой и неизменным условием супраментального сознания и духовной жизни. Только в этом универсальном бытии и всеединстве мы можем постичь высшую движущую силу и подлинную деятельность и игру нашей индивидуальной природы. Только в супраментальном сознании все разногласия и противоречия низшей природы могут разрешиться и превратиться в победоносную гармонию истинных взаимоотношений между воплощенными существами, которые все являются частицами единого Божества и детьми единой всеобщей Матери.

* * *

Любой тип поведения и действия представляет собой часть движения Силы, Энергии, бесконечной и божественной по своему происхождению, воле и скрытому смыслу (хотя воспринимаемые нами формы ее проявления и кажутся нам несознательными или невежественными, материальными, витальными, ментальными, конечными), которая работает ради того, чтобы постепенно проявить нечто, присущее Божественному и Бесконечному, в сумраке индивидуальной и коллективной природы. Эта сила ведет к Свету, но всё же через Неведение. Она ведет человека, сначала используя его нужды и желания, затем – его более возвышенные потребности и стремления, которые становятся всё более чистыми и светлыми под влиянием ментального и морального идеала. Она подготавливает путь, чтобы повести его к духовной реализации, которая превосходит все эти стремления, но тем не менее приносит исполнение и примирение всему, что в них является божественно истинным по своему духу и цели. Она преобразует желания и потребности в божественную Волю и Ананду. Она преобразует ментальные и моральные стремления в неизмеримо более высокие силы Истины и Совершенства. Вместо напряженных усилий изолированной индивидуальной природы, страстей и борьбы обособленного эго она устанавливает спокойный, глубокий, гармоничный и счастливый закон универсальной личности, пребывающей внутри нас, – центрального существа, духа, который представляет собой частицу высшего Духа. Эта истинная Личность в нас обладает космическим сознанием, поэтому она не ищет своего собственного удовлетворения, а стремится лишь к выражению своего подлинного величия во внешней Природе, к проявлению своего внутреннего божественного «я», той трансцендентной духовной силы и присутствия внутри нее, которое является единым со всем сущим и пребывает в согласии с каждой вещью и каждым созданием, и со всей коллективной личностью, всеми энергиями и силами божественного бытия и, тем не менее, превосходит их все и не сковано эгоизмом какого-либо создания или коллектива, как не ограничено и невежественными притязаниями со стороны их низшей природы. Такова высочайшая духовная реализация, к которой ведут все наши поиски и усилия и которая является верным обещанием полного примирения и преображения элементов нашей Природы. Чистое, всеохватное и безупречное действие возможно только тогда, когда эта работа будет сделана и мы обретем сознание скрытого в нас Божества.

Совершенное супраментальное действие не будет следовать какому-либо единственному принципу или ограниченному правилу. Оно вряд ли будет отвечать нормам какого-то отдельного эгоиста или организованного группового разума. Оно не будет согласовываться с требованиями ни мирского практика-позитивиста, ни формального моралиста, ни патриота, ни сентиментального филантропа, ни идеализирующего философа. Оно будет осуществляться благодаря спонтанному излиянию Света и Силы с духовных высот, в неразрывном единстве озаренного и возвышенного бытия, воли и знания, а не путем обдуманного, рассчитанного и «приведенного к нормам» действия, представляющего собой высшее достижение интеллектуального разума и этической воли. Его единственной целью будет выражение Божественного в нас, а также поддержание состояния равновесия в мире и оказание духовной помощи на его пути к Манифестации Духа, которая должна совершиться. Это будет даже не столько цель и задача, сколько спонтанный закон бытия и интуитивное действие, вдохновляемое и направляемое Светом Божественной Истины и ее автоматическим влиянием. Подобно деятельности Природы, источником супраментального действия будет тотальная воля и мудрость, стоящая за Природой, но это будет воля и мудрость, озаренная светом сознательной высшей Природы, а не омраченная влиянием невежественной Пракрити. Это будет действие, не подверженное двойственностям, но обретающее полноту и размах в присущей духу беспристрастной радости бытия. Счастливое вдохновенное движение божественной Силы и Мудрости, ведущей и воодушевляющей нас, придет на смену замешательствам и преткновениям страдающего и невежественного эго.

Если бы благодаря божественному вмешательству всё человечество вдруг чудесным образом было вознесено на этот уровень, мы имели бы на земле что-то наподобие Золотого Века, о котором говорят традиции, Сатья-югу, Век Истины или истинного существования. Ибо признак Сатья-юги – в том, что следование Закону является спонтанным и сознательным в каждом создании и осуществляется в совершенной гармонии и свободе. Единство и всеохватность, а не обособленная разобщенность, стали бы основанием сознания общества. Любовь была бы абсолютной; равенство согласовывалось бы с иерархичностью и оставалось совершенным при сохранении всеобщего многообразия; абсолютная справедливость обеспечивалась бы спонтанным действием каждого существа, совершаемым в гармонии с истиной вещей, а также истиной его самого и других, и, как следствие этого, приносящим истинный и точный результат; благоразумие, переставшее быть ментальным и ставшее супраментальным, находило бы удовлетворение не в соблюдении искусственных норм, но в свободном и автоматическом восприятии правильных взаимоотношений и взаимосвязей и их неизбежном воплощении в действии. Раздор между индивидом и обществом или губительная борьба между одним сообществом и другим больше не могли бы существовать: космическое сознание, утвердившееся в земных существах, обеспечивало бы гармоничное многообразие в единстве.

При нынешнем состоянии человечества именно индивиду предстоит совершить восхождение к этим высотам и стать для других первопроходцем и предтечей. Его одиночество в восхождении на духовные вершины неизбежно придаст его действиям во внешнем мире направление и форму, которые должны будут весьма отличаться от качеств, которые были бы присущи осознанному божественному коллективному действию. Внутреннее состояние, основа его действий будут такими же подлинными, однако сами действия вероятнее всего будут значительно отличаться от того, что они представляли бы собой на земле, освобожденной от неведения. Тем не менее, его самосознание и божественный «механизм» его поведения (если такое слово применимо в отношении столь свободного действия) будут именно такими, как было описано выше, – свободными от той подверженности витальной нечистоте, желаниям и ложным побуждениям, которую мы называем грехом, не ограниченными предписаниями тех общепринятых моральных норм, которые мы называем добродетелью; они будут спонтанно эффективными, чистыми и совершенными благодаря тому, что человек будет обладать более великим, не ментальным, сознанием, и каждое действие будет совершаться им в свете и истине Духа. Но если было бы возможно сформировать сообщество или группу людей, достигших супраментального совершенства, то это могло бы положить начало поистине новому творению; тогда могла бы низойти новая земля, являющая собой новые небеса, и мир супраментального света смог бы проявиться здесь, в рассеивающейся тьме земного неведения.

Глава VIII. Высшая Воля

В свете этого постепенного проявления Духа, сначала внешне скованного Неведением, затем свободного в силе и мудрости Бесконечного, мы можем лучше понять великое и высшее предписание Гиты карма-йогину: «Отвергнув все дхармы, все принципы, законы и правила поведения, обрети прибежище во Мне одном». Все нормы и правила – это только временные построения ума, основанные на потребностях эго во время его перехода от Материи к Духу. Эти временные средства в определенной степени необходимы до тех пор, пока мы остаемся на переходных стадиях эволюционного пути, удовлетворяясь физической и витальной жизнью, испытывая привязанность к ментальному существованию или даже прочно утвердившись на тех уровнях ментального плана, которые озарены сиянием духовного света. Но за пределами этих ментальных уровней сознания простирается необъятная широта бесконечного супраментального сознания, и там все преходящие построения исчезают. Невозможно полностью познать духовную истину Вечного и Бесконечного, если мы не имеем веры и смелости безоговорочно предать себя в руки Владыки всего существования и Друга всех существ и оставить позади все наши умственные мерки и ограничения. Придет день, когда мы должны будем, отвергнув все сомнения, колебания, страхи и оговорки, погрузиться в океан свободного, бесконечного Абсолюта. Вместо власти Закона наступит Свобода; вместо личных, общечеловеческих, универсальных норм и принципов придет нечто более великое – безличная пластичность, божественная свобода, трансцендентная сила и побуждение свыше. После узкого пути восхождения откроются широкие плато на вершине.

Есть три стадии восхождения: на нижней находится физическая жизнь, порабощенная властью потребностей и желаний, посредине – ментальный, высший эмоциональный и психический принцип существования, тяготеющий к более возвышенным интересам, устремлениям, переживаниям, идеалам, и на вершине – сначала более глубокое психическое и духовное состояние, а затем вечное супраментальное сознание, в котором все наши стремления и поиски обнаруживают свой собственный глубокий смысл. В физической жизни преобладающими побудительными мотивами, доминирующей силой являются, прежде всего, желания и потребности, а затем материальное благо индивида и общества. В ментальной жизни управляют идеи и идеалы – идеи, которые несут в себе частичный свет и предстают в виде Истины, идеалы, сформированные разумом на основании знаний, полученных от развивающейся, но еще несовершенной интуиции и опыта. Всякий раз, когда умственная жизнь начинает преобладать, а телесная уменьшает свои грубые животные требования, человек, ментальное существо, чувствует побуждение, порождаемое ментальной Природой, формировать индивидуальную жизнь в соответствии с определенной идеей или идеалом, и, в конце концов, даже менее определенная и более сложная жизнь общества вынуждена подвергаться воздействию этого тонкого процесса. В духовной жизни или когда сила более высокая, чем Разум, проявляется и овладевает нашей природой, эти ограниченные побудительные мотивы постепенно ослабевают, истощаются и, в конце концов, исчезают. Духовное или супраментальное «Я», Божественное Существо, высшая и имманентная Реальность, должно быть единственным Владыкой внутри нас и беспрепятственно формировать наше окончательное развитие согласно максимально высокому, широкому и интегральному выражению закона нашей природы. В итоге эта природа начинает действовать в совершенной Истине и ее спонтанной свободе, ибо подчиняется только светоносной власти Вечного. Индивиду больше нечего достигать, у него больше нет желаний, требующих удовлетворения; он стал частью безличности или универсальной личности Вечного. У него не остается никаких других мотивов к действию, кроме проявления и игры Божественного Духа в жизни, а также оказания помощи и осуществления руководства в мире на его пути к божественной цели. Ментальные идеи, мнения, построения больше не свойственны ему, так как его ум погрузился в безмолвие, он только служит каналом для Света и Истины божественного знания. Идеалы слишком узки для необъятной широты его духа; океан Бесконечного течет через него и движет им вечно.

* * *

Каждый, кто искренне вступает на путь действий, должен оставить позади стадию, на которой потребности и желания являются главным законом действий. Ибо если он принимает высокую цель йоги, то какие бы желания всё ещё ни тревожили его существо, он должен от них отказаться и предать их в руки Господа, пребывающего внутри нас. Высшая Сила распорядится ими во благо садхака и во благо всех. На самом деле, мы обнаруживаем, что когда эта самоотдача выполнена – при условии, конечно, что отвержение желания является искренним, – эгоистическое потворство желанию может в течение какого-то времени возвращаться из-за сохраняющихся побуждений прежней природы, но только для того, чтобы исчерпать накопленный заряд и научить воплощенное существо в его самой непокорной части (в его нервной, витальной, эмоциональной природе), благодаря возникновению реакций в ответ на удовлетворение желаний, переживанию страданий и беспокойств, резко контрастирующих с умиротворенными периодами высшего покоя или восхитительными приливами божественной Ананды, – научить тому, что эгоистическое желание не является подлинным законом для души, которая ищет освобождения или стремится к своей собственной изначальной божественной природе. Впоследствии элемент желания в этих побуждениях будет полностью отброшен или устранен благодаря постоянному и настойчивому отвержению и неуклонному действию силы воли, направленной на преобразование. Только заключенная в них чистая сила действия (pravrtti) – признаком которой является равное наслаждение от любых трудов и действий (и любых результатов), совершающихся по вдохновению или велению свыше, – сохранится в счастливой гармонии высшего совершенства. Действовать и наслаждаться – это естественный закон и право нервной части нашего существа; но выбор своих действий и наслаждений, продиктованный личным желанием, – это лишь следствие проявления его невежественной воли, а не его право. Выбор должен осуществляться только высшей и универсальной Волей; действие должно превратиться в динамическое движение этой Воли; наслаждение должно быть заменено игрой чистой духовной Ананды. Всякая личная воля является либо делегированием воли свыше, либо ее узурпацией невежественным Асуром.

Социальный закон, второй этап нашего прогресса, является средством обуздания индивидуального эго, призванным приучить его к дисциплине через подчинение более обширному коллективному эго. Этот закон может быть полностью лишен какого бы то ни было морального содержания и выражать только потребности или соображения практической пользы для общества – в том виде, как каждое общество их понимает. Или же он может выражать те же потребности и ту же пользу, но придавая им новые формы, окраску и дополняя более высоким нравственным или идеальным законом. Он необходим для развивающегося, но еще не полностью развившегося индивида в качестве общественного долга, семейных обязанностей, требований сообщества или нации, до тех пор, пока не вступает в противоречие с его растущим чувством высшей Справедливости. Но садхак Карма-йоги и это предает в руки Господа действий и трудов. После того, как он совершил самоотдачу, его социальные запросы и суждения, так же как и его желания, используются только для того, чтобы они могли быть исчерпаны, или, возможно, пока они остаются необходимыми, чтобы позволить ему отождествить свою низшую ментальную природу со всем человечеством в целом или с какой-то группой людей в их трудах, надеждах и стремлениях. Но когда этот краткий период закончится, социальные стремления исчезнут и останется только божественное руководство. Он будет осознавать тождество с Божественным и с другими только с помощью божественного сознания, а не с помощью ментальной природы.

Ибо, даже достигнув освобождения, садхак будет продолжать жить в этом мире, а жить в мире означает действовать. Но действовать без желания значит трудиться для блага всего мира, всех людей, всего человечества, либо для созидания на земле некоего нового творения, либо для осуществления определенной миссии, возложенной на садхака, выражающейся через него Божественной Волей. И это должно происходить в условиях, предлагаемых его окружением или сообществом, в котором он родился или оказался, либо избранных или созданных для него согласно божественному промыслу. Поэтому в процессе нашего совершенствования в ментальном существе не должно остаться ничего, что противоречило бы или препятствовало нашему чувству единства и родства, а также нашему свободному самоотождествлению со всем человечеством, отдельным сообществом или любым другим коллективным выражением Божественного, которому мы по Его воле должны помогать, служить или указывать путь. Но, в конце концов, наши отношения с другими людьми должны стать свободным объединением, в основе которого лежит единство с Божественным, а не ментальная зависимость или моральные узы или витальная привязанность, обусловленные той или иной разновидностью личностного, социального, национального, общинного или религиозного эгоизма. Если какой-то социальный закон и соблюдается, то не потому, что это продиктовано физической необходимостью, какими-то личными или общественными интересами, соображениями практической целесообразности, давлением окружения или чувством долга, а исключительно во имя Господа трудов и потому, что мы ощущаем или знаем, что такова Божественная Воля и что эти социальные законы, правила или отношения в их нынешнем виде могут по-прежнему служить выражением внутренней жизни человека, и не следует будоражить людские умы пренебрежением этих законов. Если же, напротив, социальные законы, правила или отношения нарушаются, то и это тоже происходит не потому, что человек потакает своим желаниям, личной воле или личным мнениям, а потому, что чувствует присутствие более высокого принципа, который выражает закон Духа, или получил знание того, что на пути действия всеобъемлющей божественной Воли пришло время для изменения, преодоления или упразднения существующих законов и форм во имя достижения более свободной и более обширной жизни, поскольку это необходимо для мирового прогресса.

Остается еще моральный закон или нравственный идеал – и эти понятия, даже для многих из тех, которые считают себя свободными, кажутся священными и неприкосновенными во веки веков. Но садхак, взор которого всегда обращен к духовным высотам, отдает и их Тому, кого все существующие идеалы пытаются несовершенно и фрагментарно выразить; все моральные качества являются лишь жалким и грубым подобием его спонтанного безграничного совершенства. Рабская зависимость от греха и зла исчезает с исчезновением желаний нервного существа, ибо она принадлежит к проявляющемуся в нас качеству витальной страсти, витального побуждения или влечения, обусловленного природной предрасположенностью (rajoguṇa), и устраняется в результате трансформации этого качества Природы. Но искатель Духа не должен оставаться связанным позолоченными или даже золотыми цепями традиционной, привычной или ментально предписанной добродетели или даже высокой и чистой саттвической добродетели. Ее место должно занять нечто более глубокое и более истинное, чем второстепенное и несовершенное качество, которое люди называют добродетелью. Первоначальный смысл понятия добродетели означал человеческую зрелость, а это подразумевает нечто гораздо более широкое и глубокое, чем моральный ум и его построения. Кульминация Карма-йоги – еще более возвышенное и глубокое состояние, которое можно было бы назвать «зрелостью души» – ибо душа есть нечто большее, чем человек сам по себе; свободное царствование души, спонтанно выражающей в своей деятельности высшую Истину и Любовь, придет на смену человеческой добродетели. Но невозможно заключить эту высшую Истину в тесные построения практического ума или даже в величественные сооружения более обширного мыслящего интеллекта, навязывающего свои представления ограниченному человеческому уму, как если бы они были чистой истиной. А высшая Любовь совсем необязательно будет согласовываться с мелкими и слабыми, невежественными и сентиментальными проявлениями человеческих чувств, которые мы называем влечением, симпатией или жалостью, и тем более она не будет тождественна им. Узкие рамки человеческого закона не могут ограничить необъятное движение; разум с его частичными достижениями не может диктовать условия высшему свершению души.

Сначала высшие Любовь и Истина будут проявлять свое действие в садхаке согласно внутреннему закону или способу существования его собственной природы. Ибо эта природа представляет собой отдельный аспект божественной Природы, особую силу высшей Шакти, из которой его душа проявилась, чтобы принять участие в космической Игре, не ограниченная в действительности формами этого закона или способа существования, ибо душа бесконечна. Но всё же субстанция ее природы несет на себе определенную характерную печать, спонтанно развиваясь в определенном направлении или двигаясь по спиральным виткам определенного преобладающего влияния. Божественное движение Истины будет проявляться в нем в соответствии с характером мудреца или отважного воина, работника и слуги или любящего и наслаждающегося или согласно любому другому сочетанию природных качеств (гун), которые образуют форму, придаваемую его существу его же внутренней предрасположенностью. Именно эту сущностную природу, свободно выражающуюся в его действиях, будут видеть в нем люди, а не искусственно выработанное поведение, подчиняющееся общепринятым правилам более низкого порядка или внешнему закону.

Но есть и еще более высокое достижение, есть состояние бесконечности (anantya), в котором садхак превосходит даже это последнее ограничение, ибо его природа достигает полной реализации и все ее границы исчезают. В этом состоянии душа живет вне всяких границ, ибо она использует все формы и формации согласно божественной Воле в ней, но при этом не ограничена, не связана и не порабощена ни одной из используемых ею сил и форм. Такова вершина пути действий и совершенная свобода души, проявляемая в ее действиях. Фактически, на этом уровне она не действует, ибо все ее действия являются выражением ритма Всевышнего и полновластно исходят из Него одного, подобно музыке, спонтанно изливающейся из Бесконечного.

* * *

Таким образом, полное предание всей нашей деятельности высшей и универсальной Воле, безусловное и безоговорочное подчинение всех наших действий руководству того, что является вечным в нас и что заменит обычную деятельность эгоистической природы, – это и путь, и высшее достижение Карма-йоги. Но что собой представляет эта высшая божественная Воля и как ее могут распознать наши невежественные инструментальные составляющие и наш слепой и порабощенный разум?

Обычно мы осознаем себя как отдельное «я» во вселенной, которое управляет отдельным телом, а также умственной и моральной природой, с полной свободой выбирает и определяет собственные действия и является независимым, а потому единственным хозяином своих действий, который принимает решения и отвечает за свои поступки. Заурядному уму, не пытавшемуся осмыслить или направить взор в глубины собственного существа, чтобы познать его строение и устройство всех его составляющих, трудно представить (хотя это нелегко даже для умов, которые пытаются познать себя, но не имеют духовного видения и опыта), что в нас может скрываться что-то еще, что-то более глубокое и могущественное, чем это видимое «я» и его царство. Но самым первым шагом к самопознанию, как истинному познанию сути вещей, должно быть проникновение по ту сторону видимой истины сущего и открытие реальной, но завуалированной сущностной и динамической истины, которую эта видимость скрывает.

Эго или «я» не является некой постоянной и неизменной истиной, а тем более главной сутью нашего существа; оно представляет собой лишь формацию Природы: ментальную форму, централизующую мысли в воспринимающем и различающем уме, витальную форму, централизующую чувства и ощущения в наших витальных частях, форму физического сознательного восприятия, централизующую субстанцию и функции субстанции в наших телах. Всё, чем мы являемся внутренне, это не эго, а сознание, душа или дух. Всё, чем мы являемся и что делаем на внешнем и поверхностном уровне, это не эго, а Природа. Исполнительная космическая сила формирует нас и диктует – через наш темперамент, наше окружение и наш интеллект, сформированные ею, то есть через нашу индивидуализированную формацию космических энергий – наши действия и их результаты. На самом деле, не мы думаем, прилагаем волю или действуем, но мысль приходит к нам, воля приходит к нам, побуждение и действие приходят к нам, а наше эгоцентрическое восприятие организует вокруг себя и приписывает себе весь этот поток природной деятельности. В действительности, это космическая Сила, универсальная Природа формирует мысль, диктует волю, посылает побуждение. Наше тело, наш ум, наше эго – лишь одна из волн в этом океане действующей силы, и не они управляют этой силой, а она управляет ими и направляет их. Садхак в своем восхождении к истине и к обретению знания самого себя должен достичь ступени, на которой душа открывает глаза внутреннего видения и постигает эту истину эго и эту истину действий. Он отбрасывает свое представление о том, что ментальное, витальное и физическое «я» совершает действия или управляет ими; он постигает, что в действительности единственным подлинным деятелем является Сила космической природы, Пракрити, которая, следуя своим определенным способам действия, совершает всё как в нем самом, так и во всем сущем.

Но кто же определил эти способы действия Природы? Или кто является источником и управляет движениями Силы? За ними присутствует Сознание – или Сознающий, который является их владыкой, свидетелем, знающим, поддерживающим и санкционирующим ее действия и труды, а также наслаждающимся ими; это сознание есть Душа или Пуруша. Пракрити формирует наши действия; Пуруша, присутствующий в ней или за ней, наблюдает, санкционирует, претерпевает и поддерживает их. Пракрити формирует мысль в нашем уме; Пуруша, в ней или за ней, знает эту мысль, а также истину, заключенную в ней. Пракрити определяет результат деятельности; Пуруша, в ней или за ней, наслаждается или страдает от ее последствий. Пракрити формирует ум и тело, трудится над ними, развивает их; Пуруша поддерживает эту формацию и ее эволюцию и санкционирует каждый шаг ее деятельности. Пракрити применяет силу Воли, которая действует в вещах и людях; Пуруша приводит эту силу Воли в действие своим видением того, что должно быть сделано. Этот Пуруша – не наше поверхностное эго, а безмолвное «Я», источник Силы, источник и получатель Знания, пребывающий за внешним покровом эго. Наше ментальное «я» является лишь искаженным отражением этого «Я», этой Силы, этого Знания. Этот Пуруша, или поддерживающее Сознание, является, таким образом, причиной, свидетелем и опорой всех действий Природы, однако сам в них не участвует. Пракрити, Сила Природы, на переднем плане, и Шакти, Сознательная Сила, Сила Души, за нею – ибо они представляют собой внутренний и внешний лик единой универсальной Матери, – ответственны за всё, что совершается во вселенной. Универсальная Мать, Пракрити-Шакти, является единственным деятелем мироздания.

Пуруша-Пракрити, Сознание-Сила, Душа, поддерживающая Природу, – ибо эти двое даже в своем разделении остаются едиными и неделимыми, – есть одновременно универсальная и трансцендентная Сила. Но и в индивиде есть нечто, что не является ментальным эго, нечто единое в своей сути с этой высшей реальностью: это чистое отражение или частица единого Пуруши; это Личность-Душа или воплощенное существо, индивидуальное «я», Дживатман; это «Я», которое, кажется, ограничивает свою силу и знание, с тем чтобы поддерживать индивидуальную игру трансцендентной и универсальной Природы. В глубочайшей же реальности бесконечно Единый является также и бесконечно множественным; мы не только отражение или частица Того – мы есть То; наша духовная индивидуальность, в отличие от нашего эго, не исключает нашей универсальности и трансцендентности. Но в настоящее время душа или истинное «я» в нас, сосредоточенное на индивидуальной форме существования в Природе, отождествляет себя с эго; ей предстоит избавиться от этого неведения и познать себя как отражение или частицу, или как бытие высшего и универсального «Я», представляющее собой лишь один из множества центров его сознания в мировом действии. Но этот Джива Пуруша также не является деятелем, осуществляющим работу, – не больше, чем эго или поддерживающее сознание Свидетеля и Знающего. Единственным деятелем всегда остается трансцендентная и универсальная Шакти. Но за нею стоит единый Всевышний, который проявляется через нее как двойственная сила, Пуруша-Пракрити, Ишвара-Шакти[30]. Всевышний становится динамичным в качестве Шакти и через неё является единственным источником и Вершителем действий во вселенной.

* * *

Если в этом состоит подлинный смысл и истина действий, то садхаку прежде всего необходимо отказаться от эгоистических форм деятельности и избавиться от чувства «я», совершающего действия. Он должен видеть и ощущать, что всё в нем происходит благодаря пластичному, сознательному или подсознательному либо иногда сверхсознательному автоматическому функционированию его умственного и телесного инструментов, движимых силами духовной, ментальной, витальной и физической Природы. В нем существует поверхностная личность, которая совершает выбор или проявляет волю, подчиняется или борется, пытается добиться как можно больше благ от Природы или приобрести власть над нею, но эта личность сама является творением Природы и настолько порабощена, управляема и обусловлена ею, что не может быть свободной. Она представляет собой формацию или выражение высшего «Я» в Природе – скорее, «я» Природы, чем «я» высшего «Я», его природное и эволюционное, а не его духовное и неизменное существо; временную личностную формацию, а не подлинную бессмертную Личность. Именно этой подлинной Личностью должен стать садхак. Он должен научиться сохранять внутренний покой и неподвижность, стать отстраненным наблюдателем движений внешней активной личности и изучить игру космических сил в своем существе, отступив назад и отказавшись от слепой поглощенности всеми перипетиями этой игры. Так, оставаясь спокойным и отстраненным исследователем собственного существа и свидетелем движений своей природы, он осознает, что в действительности является индивидуальной душой, которая наблюдает за деятельностью Природы, спокойно приемлет ее результаты и санкционирует или не дает санкции ее побуждению к действиям. В настоящее время эта душа или Пуруша в основном играет роль молчаливого и покорного наблюдателя, который, быть может, оказывает в какой-то мере влияние на деятельность и развитие существа благодаря воздействию своего скрытого сознания, но чаще всего лишь предоставляет свои силы или их часть внешней личности, а на самом деле Природе, ибо это внешнее «я» является не господином Природы, а ее подчиненным, anisa; но как только Пуруша открывается, он может сделать свои санкции или запреты действенными и становится хозяином действий, способным полновластно повелевать Природой и изменять ее. Даже если в течение длительного времени, в результате устоявшихся взаимосвязей и накопленного запаса энергии, какое-то привычное движение воспроизводится независимо от согласия Пуруши и даже если санкционированное им движение упорно отвергается Природой из-за отсутствия сформированной привычки, всё же он обнаружит, что в итоге его согласие или отказ побеждает: медленно, с большим сопротивлением, или быстро, со стремительным приспособлением своих средств и склонностей, она изменяет себя и свои действия в направлении, указанном его внутренним видением или волеизъявлением. Таким образом, он учится заменять ментальный контроль или эгоистическую волю на внутренний духовный контроль, благодаря которому становится хозяином действующих в нем сил Природы, а не их бессознательным орудием или механическим рабом. Над ним и вокруг него пребывает Шакти, универсальная Мать, и в ней он может обрести удовлетворение всех сокровенных потребностей и побуждений своей души, если только обладает подлинным знанием путей Шакти и подлинной самоотдачей божественной Воле, заключенной в ней. В конце концов, он начинает осознавать то высочайшее динамическое «Я» внутри него и внутри Природы, которое является источником всего его видения и знания, источником санкции, источником принятия, источником отвержения. Это «Я» есть Господь, Всевышний, Единый-во-всем, Ишвара-Шакти, а его собственная душа является частицей этого «Я», бытием этого Бытия и силой этой Силы. Дальнейший наш прогресс зависит от постижения нами тех путей и способов, которыми Владыка трудов проявляет свою Волю в мире и в нас и осуществляет их с помощью трансцендентной и универсальной Шакти.

Господь в своем всеведении видит то, что должно быть сделано. Это видение есть его Воля, это есть форма творческой Силы; и то, что он видит, всесознающая Мать, единая с ним, принимает в свою динамическую суть и воплощает; при этом механизм исполнительной Силы Природы становится средством осуществления их всемогущего всеведения. Но это видение того, чему надлежит быть, а значит, того, что должно быть сделано, возникает из самого бытия Господа, изливается непосредственно из его сознания и восторга существования, спонтанно, как свет исходит от солнца. Это не нам, смертным, принадлежат попытки обрести истинное видение или трудные поиски знания правильного действия и правильного побуждения или истинных потребностей Природы. Когда индивидуальная душа становится полностью единой в своем бытии и знании с Господом и пребывает в непосредственном соприкосновении с изначальной Шакти, трансцендентной Матерью, тогда высшая Воля может проявляться и в нас тоже высоким божественным образом, как то, что должно быть и что осуществляется спонтанным действием Природы. Тогда нет желания, нет ответственности, нет реакции; всё совершается в мире, покое, свете, силе Божественного, которое поддерживает, окружает и наполняет нас.

Но даже прежде чем мы достигнем этого высочайшего состояния тождества с Божественным, высшая Воля может в какой-то мере проявляться в нас в виде непреодолимого побуждения к действию, вдохновленному Богом; тогда мы действуем со спонтанной Силой, которая сама определяет свои действия, и только впоследствии мы получаем более полное знание смысла и цели нашего поступка. Или же побуждение к действию может прийти как вдохновение или интуитивное знание, но скорее в сердце и теле, чем в уме; в этом случае возникает внезапное внутреннее видение, оказывающее сильное влияние, но полное и точное знание приходит не всегда или приходит позже. Но божественная Воля может низойти и как единое светоносное повеление, или как всеобъемлющее восприятие, или как непрерывный поток восприятий того, что должно быть сделано, овладевающий волей или мыслью, или как указание свыше, спонтанно выполняемое низшими частями существа. Пока йога остается несовершенной, так могут совершаться только некоторые действия или же вся наша деятельность может происходить таким образом, но только в периоды, когда мы пребываем в возвышенном и озаренном состоянии. Когда же йога становится совершенной, все действия приобретают именно такой характер. На самом деле, мы можем выделить три стадии на пути восхождения сознания: сначала личная воля периодически, изредка или часто, просветляется и направляется высшей Волей или запредельной по отношению к ней [личной воле] сознательной Силой, затем она постоянно заменяется божественной Силой действия и, наконец, полностью отождествляется и сливается с ней. На первой стадии нами по-прежнему руководят интеллект, сердце и чувства; они должны искать или ждать божественного вдохновения и руководства и не всегда находят или получают его. На второй стадии человеческий интеллект всё больше и больше заменяется высшим, озаренным или интуитивным одухотворенным разумом, внешнее человеческое сердце – внутренним психическим сердцем, чувства – очищенной от желаний и эгоизма витальной силой. Третья стадия наступает тогда, когда мы поднимаемся даже выше одухотворенного разума, на супраментальные уровни.

На всех трех стадиях основной характер освобожденного действия остается одним и тем же: Пракрити действует спонтанно не через эго и не для эго, как это было раньше, а по воле и для наслаждения верховного Пуруши. На высшем уровне это становится Истиной абсолютного и универсального Всевышнего, которая выражается через индивидуальную душу и сознательно осуществляется через нашу природу – осуществляется уже не невежественной, ошибающейся и всё искажающей энергией низшей природы, которая отличается ущербным восприятием и, кроме того, ослаблением и извращением всего, что она осуществляет, но всемудрой трансцендентной и универсальной Матерью. Господь скрыл себя и свою абсолютную мудрость и вечное сознание в невежественной Силе Природы и позволяет ей управлять индивидуальным существом при его соучастии в качестве эго; эта низшая активность Природы продолжает преобладать, часто даже вопреки полупросветленным и несовершенным усилиям человека к более благородным побуждениям и более чистому самопознанию. Наши человеческие усилия, направленные на обретение совершенства, терпят неудачу или приносят крайне неполноценные результаты из-за силы прошлой активности Природы в нас, ее прошлых формаций и давно укоренившихся ассоциаций. Мы становимся на путь подлинного успеха и стремительного восхождения только тогда, когда Знание или Сила более великие, чем наши собственные, проникают через покров нашего неведения и направляют или заменяют нашу индивидуальную волю. Ибо наша человеческая воля это лишь блуждающий и неверный луч, который отделился от верховного Могущества. Период медленного восхождения из этих владений низшей Природы и ее способа функционирования в царство более высокого света и более чистой силы часто становится для искателя совершенства переходом через долину смертного мрака; это ужасный путь, полный испытаний, страданий, скорби, помрачений, падений, ошибок и опасных ловушек. Чтобы сократить или облегчить этот период тяжелых испытаний или дать проникнуть в него божественной радости, необходима вера, всевозрастающее подчинение ума знанию, приходящему изнутри, и, прежде всего, подлинное стремление и правильная, неуклонная и искренняя практика. «Практикуй йогу непоколебимо, – говорит Гита, – с сердцем свободным от уныния»; ибо даже если на ранней стадии пути нам приходится сполна испить горького яда тяжелых внутренних переживаний и страданий, то в конце вкус этой чаши становится сладостью нектара бессмертия и медвяного вина вечной Ананды.

Глава IX. Уравновешенность и устранение эго

Полное самопосвящение Божественному, совершенное внутреннее равновесие, беспощадное искоренение эго, преобразующее освобождение природы от ее невежественных способов действия – таковы шаги, которые позволяют подготовить и совершить самоотдачу всего нашего существа и природы Божественной Воле, – истинное, всеобъемлющее и безоговорочное самоотречение. Первое, что необходимо, это выполнять все наши действия в духе самопосвящения; сначала это должно стать постоянным намерением, затем глубинной потребностью всего существа и, наконец, его автоматической, но при этом живой и сознательной привычкой, спонтанным побуждением совершать все действия как жертвоприношение Всевышнему и той скрытой Силе, которая присутствует в нас и во всех существах, а также во всех процессах вселенной. Жизнь становится алтарем этого жертвоприношения, действия – нашим приношением на алтарь, а трансцендентная и универсальная Сила и Присутствие, которые мы вначале скорее смутно ощущаем или мельком воспринимаем, чем знаем или видим, – Божеством, которому мы приносим жертву. Это жертвоприношение, это самопосвящение имеет два аспекта: с одной стороны, это сама работа, с другой – дух, в котором она совершается, дух поклонения Владыке Трудов во всем, что мы видим, думаем и переживаем.

Работа сама по себе сначала определяется наивысшим светом, доступным нам в нашем неведении. Она представляет собой то, что, в нашем понимании, должно быть сделано. И независимо от того, какую форму принимает наша работа и чем мы в ней руководствуемся: чувством долга, состраданием к ближним, нашей идеей о благе других или о благе всего мира, либо же указаниями человека, которого мы принимаем как своего Учителя, более мудрого, чем мы и являющегося для нас олицетворением Господа всех трудов, в которого мы верим, но которого пока не знаем, – принцип остается одним и тем же. Суть жертвоприношения трудов должна сохраняться, и она заключается в отказе от всякого желания плодов нашей деятельности, в отречении от всякой привязанности к результату, ради которого мы пока еще трудимся. Ибо пока мы работаем с привязанностью к результату, мы приносим жертву не Божественному, а собственному эго. Мы можем думать иначе, но это будет просто самообман: мы превращаем свое представление о Божественном, свое чувство долга, свое сострадание к ближним, свое понимание блага других и блага мира, даже свое послушание Учителю в благовидное прикрытие своих эгоистических побуждений и предпочтений, в лицемерный щит от предъявляемого нам требования искоренить всякое желание из нашей природы.

На этой стадии йоги и даже на всем протяжении йоги такая форма желания, такая форма проявления эго является врагом, против которого мы должны быть всегда на страже с неусыпной бдительностью. Мы не должны приходить в уныние, когда снова и снова будем обнаруживать его в себе под самыми разными обличьями, но нужно всегда оставаться бдительными, чтобы распознавать его во всех личинах и непреклонно устранять его влияния. Ясное изречение Гиты проливает свет на этот процесс и выражает его суть: «На действие ты имеешь право, но никогда, ни при каких обстоятельствах на его плоды». Плоды деятельности принадлежат только Господу всех трудов; всё, что требуется от нас, это подготовить успех дела правильными и тщательными действиями и преподнести его, если он приходит, божественному Владыке и Учителю. Затем, так же как мы отказались от привязанности к плодам, мы должны отвергнуть привязанность и к самому действию; мы должны быть готовы в любой момент сменить одну работу, одно направление или одну сферу деятельности на другую или оставить все дела, если таково будет ясное указание божественного Владыки. Иначе мы действуем не ради Божественного, а ради удовлетворения и удовольствия, получаемых от работы, из-за присущей нашей динамической природе потребности в действии или для реализации собственных склонностей; но всё это – оплоты и прибежища эго. Сколь бы ни были они необходимы в нашей обычной жизни, но по мере роста духовного сознания они должны быть отвергнуты и заменены своими божественными прообразами: Ананда, безличное и исполненное любви к Божественному блаженство изгонит или вытеснит грубое витальное удовлетворение и наслаждение, а радостное излияние Божественной Энергии – неуемную жажду действий; удовлетворение собственных пристрастий перестанет быть нашей целью или необходимостью, его заменит исполнение Божественной Воли путем естественного выражения динамической истины в действиях свободной души и озаренной природы. В конце концов, после устранения из сердца привязанности к плодам действий и к самим действиям, нам нужно будет также избавиться от идеи и ощущения, что это мы лично совершаем действия – от этой последней прочно укоренившейся привязанности; мы должны научиться осознавать и ощущать, что только Божественная Шакти свыше и внутри нас является подлинным и единственным исполнителем всех действий.

* * *

Отвержение привязанности к действию и его плодам является началом широкого движения к обретению абсолютной уравновешенности ума и души – уравновешенности, которая должна стать всеобъемлющей, если мы намерены стать совершенными в духе. Ибо поклонение Владыке трудов требует от нас ясного различения и радостного признания его присутствия в нас самих, во всем сущем и во всех событиях. Уравновешенность есть знак такого преклонения; она является тем основанием, тем незыблемым алтарем, на котором душа может совершать подлинное жертвоприношение и поклонение Божественному. Господь равно присутствует во всех существах, и мы не должны делать никаких существенных различий между собой и другими, между мудрецом и невеждой, другом и врагом, человеком и животным, святым и грешником. Ни к кому не должно быть у нас ненависти, презрения или отвращения; ибо во всех мы должны видеть Единого, скрывающегося под той или иной маской или являющего себя в том или ином образе по собственному усмотрению. В одном он может едва приоткрыться, в другом – стать более явным, еще в ком-то – оставаться полностью скрытым или представать в совершенно искаженном виде, – всегда действуя наилучшим образом в соответствии со своей волей и знанием того, в какой форме он собирается выразить себя в них и какую работу совершить в их природе. Всё есть наше «Я», единое «Я», принявшее множество форм. Ненависть, неприязнь, презрение, отвращение, так же как и влечение, привязанность и предпочтение естественны, необходимы и неизбежны на определенной стадии: они помогают совершать и поддерживать в нас выбор Природы. Но для карма-йогина они являются пережитком, камнем преткновения, проявлением Неведения, и по мере того, как он прогрессирует, они должны исчезнуть из его природы. В пору своего детства душа нуждается в них для собственного роста, но они становятся ненужными для души, которая становится взрослой в процессе божественного развития. В Божественной Природе, к которой нам предстоит подняться, возможна непреклонная, даже разрушительная строгость, но не ненависть, божественная ирония, но не презрение, спокойное, проницательное и твердое отвержение, но не отвращение и неприязнь. Даже по отношению к тому, что нам предстоит разрушить, мы не должны испытывать ненависти, признавая и в нем замаскированное и преходящее движение Вечного.

И так как все вещи представляют собой единое «Я», Дух в его проявлениях, мы должны относиться одинаково в своей душе к прекрасному и безобразному, совершенному и уродливому, благородному и низменному, приятному и неприятному, доброму и злому. Тогда в нас не будет ненависти, презрения или отвращения, но вместо этого – спокойный и беспристрастный взгляд, который видит подлинный характер и истинное место каждой вещи. Ибо мы познаем, что все вещи выражают и проявляют, насколько могут, или скрывают и искажают, насколько должны в силу своих недостатков, – в тех обстоятельствах, которые им предопределены, и тем способом, который возможен для текущего состояния, функционирования и развития их природы, – некую истину или реальность, некую энергию или потенцию Божественного, присутствие которой необходимо в постепенном проявлении как для всей нынешней совокупности вещей, так и для совершенства окончательного результата. Именно эту глубинную истину мы должны искать и открывать по ту сторону преходящего внешнего проявления; и тогда, не взирая на видимые изъяны или искажения этого проявления, мы можем поклоняться Божественному, незапятнанному, чистому, прекрасному и совершенному во всех его масках и обличьях. Всё действительно должно претерпеть изменение, и мы должны не мириться с уродливыми искажениями, а стремиться к божественной красоте, не довольствоваться несовершенством, а бороться за совершенство, сделать своей универсальной целью не зло, а высшее добро. Но всё, что мы делаем, мы должны совершать исходя из духовного понимания и знания и ставить своей целью достижение божественного блага, красоты, совершенства и наслаждения, а не того, что под этим понимает человеческий ум с его системой ценностей. Если мы не обладаем полной уравновешенностью – это признак того, что мы по-прежнему остаемся во власти Неведения, что мы в действительности не поняли ничего и, скорее всего, будем разрушать прежние несовершенства только для того, чтобы создавать новые, – ибо мы подменяем божественные ценности тем, что является ценным для человеческого ума и души желаний.

Уравновешенность не означает нового состояния неведения или слепоты; она не подразумевает видение действительности в серых тонах или исчезновение всех оттенков. Напротив, в этом состоянии все различия, всё разнообразие форм выражения сохраняется, и мы можем намного более отчетливо воспринимать и более правильно оценивать всё это разнообразие, чем когда наши глаза были затуманены пристрастными и ошибочными переживаниями любви и ненависти, восхищения и презрения, симпатии и антипатии, влечения и отвращения. Но за разнообразием проявленных форм мы всегда будем видеть пребывающего в них Единого и Неизменного и мы будем ощущать, знать или, если это нам пока не дано, хотя бы верить в мудрую целесообразность и божественную необходимость каждого отдельного проявления, не важно, выглядит ли оно по нашим человеческим меркам гармоничным и совершенным или грубым и ущербным, или даже ложным и злым.

Кроме того, мы будем сохранять такую же уравновешенность ума и души по отношению ко всем событиям, приятным или болезненным: к успеху и поражению, славе и позору, хвале и порицанию, счастью и несчастью. Ибо во всяком событии мы будем видеть проявление воли Владыки всех действий и их результатов и новый шаг в развивающемся самовыражении Божественного. Тем, кто обладает внутренним видением, он открывает свое присутствие в игре мировых сил и ее результатах, во всех вещах и всех существах. Всё сущее движется к некоему божественному свершению; каждый опыт – страдания и лишения не меньше, чем радость и удовлетворение – является необходимым связующим звеном в осуществлении вселенского движения, которое мы должны научиться понимать и поддерживать. Взрывы негодования, крики возмущения, осуждение – всё это импульсивные проявления наших необузданных и невежественных инстинктов. Бунт, как и всё остальное, имеет свое предназначение в божественной игре и даже необходим, полезен, предписан для божественного развития в свое время и на своем месте; но эти невежественные движения мятежа и протеста относятся к стадии детства души или ее незрелого отрочества. Зрелая душа не осуждает, а стремится понять и овладеть, не возмущается, а принимает или старается улучшить и усовершенствовать, не восстает внутри, а трудится над тем, чтобы подчиниться, исполнить и преобразовать. Поэтому мы с одинаковой невозмутимостью будем принимать всё как дар из рук божественного Владыки. К поражению мы будем относиться как к промежуточной стадии и примем его так же спокойно, как и успех, ожидая, пока не наступит час божественной победы. Наши душа, ум и тело останутся непоколебимы во время самых мучительных скорбей, страданий и боли, если по божественному произволению они выпадут нам, и незатронуты переживаниями самой неистовой радости или удовольствия. Так, сохраняя совершенное равновесие духа, мы будем неуклонно продвигаться по нашему пути, встречая всё с одинаковой невозмутимостью, пока не станем готовы для более высокого состояния и не сможем достичь высочайшей и универсальной Ананды.

* * *

Эта йогическая уравновешенность может быть приобретена только в результате преодоления продолжительных испытаний и терпеливой самодисциплины; пока желание сохраняет силу, никакой уравновешенности быть не может, за исключением периодов покоя и бездействия или усталости от желания, – и тогда это скорее инертное безразличие или реакция на неудовлетворенное желание, чем истинный покой и состояние реального духовного единства. Более того, в этой дисциплине или в этом развитии равновесия духа существуют свои необходимые ступени и стадии. Обычно нам приходится начинать с периода воспитания терпения или выдержки, поскольку мы должны научиться воспринимать, переносить и усваивать любые воздействия. Каждый нерв нашего существа нужно научить не отшатываться от того, что причиняет боль или вызывает отвращение, и не бросаться нетерпеливо к тому, что доставляет удовольствие и привлекает, но встречать всё, не дрогнув, лицом к лицу, всё принимать, стойко переносить и побеждать. Мы должны стать достаточно сильными, чтобы выносить любые влияния, не только те, которые относятся лично к нам, но и те, которые порождены благоприятными контактами или враждебными столкновениями с мирами, которые находятся вокруг, выше или ниже нас, и с их обитателями. Мы научимся спокойно принимать и выдерживать влияния людей, событий и универсальных сил, давление Богов и атаки Титанов; мы будем смело встречать и поглощать в незыблемом океане нашего духа всё, с чем придется столкнуться на путях бесконечного опыта души. Это стоический этап развития уравновешенности, ее самый ранний, но в то же время героический период. Однако эта непоколебимая стойкость плоти, сердца и ума должна быть подкреплена неизменным чувством духовного повиновения божественной Воле: эта живая материя должна не просто подчиняться с суровой или отважной покорностью, но со знанием и смирением отвечать, даже во время страданий, прикосновению божественной Руки, подготавливающей ее совершенство. И здесь мудрый, пылкий или даже мягкий стоицизм человека, любящего Бога, предпочтительнее, чем просто языческая выдержка, опирающаяся на собственную силу, которая может сделать сосуд Божий слишком жестким, – ибо эта душевная стойкость подготавливает силу, способную к проявлению мудрости и любви; она порождает уравновешенность, основанную на глубоком живом покое, который легко переходит в блаженство. Благодаря этому периоду смирения и выдержки душа в конце концов обретает силу, позволяющую в спокойном и невозмутимом состоянии духа встречать любые воздействия и потрясения.

Затем наступает период более высокого состояния беспристрастия и отрешенности, когда душа освобождается и от экзальтации, и от депрессии и ускользает из силков жажды радости, так же как из мрачных мучительных тенет страдания и горя. Дух свыше взирает на всё происходящее, всё, с чем встречается, – на события, людей, силы, мысли, чувства, ощущения и действия, на свои точно так же, как и на принадлежащие другим, – оставаясь незатронутым и не обеспокоенным ничем. Это философский период подготовки уравновешенности, период широкого и величественного движения в духовном познании. Однако беспристрастие и отрешенность не должны превращаться в инертное уклонение от действия и жизненного опыта; они не должны становиться апатией, порожденной усталостью, отвращением и неприязнью, негативной реакцией разочарованного или пресытившегося желания, угрюмой замкнутостью обманутого и неудовлетворенного эгоизма, вынужденного оставить свои страстные стремления к какой-то цели. Такие периоды разочарования и апатии неизбежно возникают в незрелой душе и могут определенным образом способствовать ее развитию, охлаждая пыл страстной, одержимой желанием витальной природы, но они не являются тем совершенным состоянием, для достижения которого мы трудимся. Безразличие или беспристрастие, к которому мы должны стремиться, представляет собой спокойную безмятежность души, пребывающей высоко над контактами с миром (удасина); она созерцает и принимает или отвергает их, но остается незатронутой, отвергая, и независимой, принимая. Она начинает ощущать близость, родство и, наконец, единство с безмолвным «Я», с Духом, самосущим и отстраненным от действий Природы, которые он поддерживает и делает возможными; таким образом, она осознает свою сопричастность или сливается с неподвижной и неизменной Реальностью, превосходящей движение и процессы вселенной. Высшим достижением этой стадии высокой трансцендентности является нерушимый мир и покой души, который не могут поколебать ни приятные приливы, ни бурные волны и шквалы мирового движения.

Если нам удается пройти две эти стадии внутреннего изменения, не задерживаясь и не останавливаясь ни на одной из них, мы достигаем более высокого состояния божественного равновесия, которое заключает в себе духовный пыл и спокойную страсть высшего наслаждения, – состояния восторженного, всепонимающего и всеобъемлющего равновесия совершенной души, чья интенсивная и одновременно безмятежная широта и полнота бытия способна вместить всё. Это наивысший период, и переход к нему совершается через радость полной самоотдачи Божественному и универсальной Матери. Ибо сила на этой стадии увенчивается радостным могуществом, состояние мира, углубляясь, превращается в блаженство, обладание божественным Покоем достигает новой высоты и становится основой для обладания божественным действием. Но для того чтобы это более великое совершенство могло осуществиться, высокая отрешенность души, бесстрастно созерцающей свыше этот поток форм, личностей, движений и сил, должна измениться и превратиться в новое ощущение спокойного и сильного подчинения, безоговорочного и безусловного предания себя божественной Воле. Это подчинение будет уже не вынужденной покорностью, а радостным приятием – ибо у нас больше не будет ощущения, что мы страдаем, несем бремя или крест; его сияющей тканью станут любовь, восторг и радость самоотдачи. И это будет самоотдача не только божественной Воле, которую мы осознаем и смиренно принимаем, но и присущей этой Воле божественной Мудрости, которую мы постигаем, а также божественной Любви, которую мы чувствуем в ней и которой с восторгом отдаемся: мудрости и любви высшего Духа, который есть «Я» нас самих и всего сущего, с которым мы можем достичь счастливого и совершенного единства. Одинокая сила, покой и невозмутимость – это последнее слово бесстрастной философской уравновешенности мудреца; но душа в своем всеохватном интегральном опыте освобождается от этого состояния, созданного ею самой, и погружается в океан высочайшего всеобъемлющего экстаза Вечного, в его безначальное и бесконечное блаженство. И тогда мы наконец обретаем способность воспринимать все контакты с миром с блаженным беспристрастием духа, ибо мы ощущаем в них прикосновение бессмертной Любви и Благодати, абсолютное счастье, которое вечно скрывается в сердце всего сущего. Кульминацией этого всеохватывающего и безмятежного восторга становится упоение души, которое открывает перед нами врата бесконечного Блаженства и Радости, превосходящей все представления.

* * *

Прежде чем эта работа, направленная на уничтожение желания и завоевание равновесия души, сможет увенчаться достижением абсолютного совершенства и принести свои плоды, наши духовные усилия должны быть сосредоточены на устранении чувства эго. И для того, кто следует по пути трудов, отказ от эгоизма действия является самым важным элементом в этом изменении. Ибо даже когда, отказавшись от плодов труда и желания плодов и вручив их Владыке Жертвоприношения, мы избавляемся от эгоизма раджасического желания, в нас по-прежнему может сохраняться эгоизм деятеля. Мы по-прежнему можем оставаться во власти представления, что это мы совершаем действия, мы являемся их источником и мы даем на них санкцию. При этом именно «я» делает выбор и решает, именно «я» берет на себя ответственность и ставит себе в заслугу или вменяет в вину достоинства или недостатки в работе.

Полное устранение этого разделяющего чувства эго является основной целью нашей йоги. Если эго в том или ином виде и может какое-то время сохраняться в нас, то лишь в такой его форме, которая будет осознавать, что она – только форма, и будет готова исчезнуть, как только в нас проявится или сформируется центр истинного сознания. Этот истинный центр сознания представляет собой светоносное выражение в нас единого Сознания, чистый проводник и инструмент единого Бытия. Будучи опорой для индивидуального проявления и действия универсальной Силы, он постепенно раскрывает стоящую за ним истинную Личность, скрытое в нас вечное центральное существо, бессмертное существо Всевышнего, частицу и силу трансцендентной Шакти[31].

И здесь также, в этом процессе развития, посредством которого душа постепенно освобождается от темных покровов эго, имеются определенные стадии. Ибо не только плоды действий принадлежат одному лишь Господу, но и сами наши действия должны принадлежать только ему; поистине он есть Владыка наших действий не меньше, чем их результатов. Таковы должны быть не только позиция и видение нашего мыслящего разума – это должно стать по-настоящему истинным и реальным для всего нашего сознания и воли. Садхак должен не только думать и знать, но видеть и чувствовать, конкретно и отчетливо, когда приступает к действию и даже когда совершает его, что это вовсе не его действие, но что оно осуществляется через него и приходит из Высшего Бытия. Он должен постоянно осознавать Силу, Присутствие, Волю, которые действуют через его индивидуальную природу. Правда, при этом есть опасность принять за Господа собственное замаскированное или утонченное эго либо какую-то силу низшего порядка и счесть ее требования велениями, исходящими из божественного источника. Так, садхак может попасть в обычную ловушку низшей природы, когда его мнимая самоотдача высшей Силе, искажаясь, превращается в предлог для безудержного потакания своей собственной воле и даже своим желаниям и страстям. Необходима большая искренность, которой нужно подчинить не только сознательный ум, но еще в большей мере нашу подсознательную часть, полную скрытых движений и побуждений. Ибо именно здесь, особенно в нашей подсознательной витальной природе, скрывается неисправимый притворщик и лицедей. Садхаку нужно в значительной степени искоренить в себе желание и обрести непоколебимое спокойствие и невозмутимость души при совершении любых действий и по отношению к любым событиям, прежде чем он сможет полностью возложить ношу своих трудов на Божественное. В каждый момент он должен продвигаться, сохраняя бдительность, распознавая уловки эго и западни вводящих в заблуждение Сил Тьмы, которые всегда пытаются представиться единственным Источником Света и Истины и могут принять фальшивый божественный образ, чтобы завладеть душой духовного искателя.

Он должен сразу же сделать следующий шаг, заняв позицию Свидетеля, объективного наблюдателя. Отстранившись от Пракрити, бесстрастный и безличный, он должен наблюдать за движениями исполнительной Природы-Силы в себе и понимать ее действия; он должен научиться благодаря такой отстраненности осознавать игру ее универсальных сил, отличать в ее хитросплетениях свет от тьмы, божественное от небожественного и обнаруживать ее огромные грозные Силы и Существа, использующие невежественное человеческое существо в своих целях. Природа действует в нас – говорит Гита – через три качества Пракрити: качество света и добра, качество страсти и желания и качество темноты и инертности. Духовный искатель должен научиться, оставаясь внимательным и беспристрастным свидетелем всего, что происходит во внутреннем царстве его природы, различать действия и проявления этих качеств – как по отдельности, так и в их совокупности; он должен исследовать деятельность космических сил внутри себя, проходя через весь лабиринт их тонких невидимых процессов и распознавая их за всеми их масками, и знать каждый поворот этого запутанного лабиринта. Постепенно совершенствуясь в своем знании, он сможет обрести власть над собой, стать тем, кто дает санкцию, а не оставаться невежественным орудием Природы. Сначала ему нужно будет взять под контроль воздействие двух низших качеств Природы-Силы на составляющие его инструментального существа и подчинить их качеству света и блага, а затем он должен предложить и это качество Божественному, чтобы все три были трансформированы высшей Силой в их божественные эквиваленты: инертность – в высший покой и безмятежность, свет разума и благо – в божественное озарение и блаженство, жажду деятельности и страсть – в вечный божественный динамизм, Тапас. Первую часть этой дисциплины и процесса преобразования, в принципе, можно в значительной мере осуществить, опираясь на волю нашего ментального существа; но полное ее осуществление и последующая трансформация становятся возможны, только когда наша глубинная психическая душа обретает контроль над природой и начинает управлять ею вместо ментального существа. Когда это произойдет, стремление, намерение, а также первоначальное и всевозрастающее самоотречение духовного искателя сменятся поистине безграничной и динамической самоотдачей, и он будет готов к полному отказу от привязанности к действиям и препоручению всех своих действий Высшей Воле. Затем в результате серии преобразований его ум со свойственным ему несовершенным человеческим мышлением будет заменен просветленным духовным разумом, который в свою очередь сможет возвыситься и достичь супраментального Света-Истины; тогда его действия будут исходить уже не из его невежественной природы с ее тремя формами беспорядочной и несовершенной активности, а из божественной природы, исполненной духовного покоя, света, силы и блаженства. Источником его действий будет не хаотичное смешение стремлений невежественного ума и воли, побуждений еще более невежественного витального существа с его эмоциями и желаниями, а также влечений и инстинктов плоти, но сначала духовное «я» и одухотворенная природа, а затем, наконец, супраментальное Сознание-Истина с его божественной силой сверхприроды.

Таким образом, становятся возможными последние шаги, когда покров Природы спадает и искатель оказывается лицом к лицу с Владыкой всего существования, а его действия сливаются с действиями высшей Энергии, извечно чистой, истинной, совершенной и блаженной. Тогда он полностью передает свои действия и их плоды супраментальной Шакти и отныне действует только как сознательный инструмент вечной Вершительницы всех трудов. Он больше не дает санкции, но скорее воспринимает в своем инструментальном существе божественное распоряжение и исполняет его, служа орудием в руках Шакти. Он больше не совершает действий, но позволяет, чтобы они совершались через него ее неослабевающей Силой. Он больше не ищет осуществления собственных умозрительных построений и удовлетворения собственных желаний и страстей, но действует в согласии и единстве со всемогущей Волей, которая есть также и всеведущее Знание, и мистическая, непостижимая, необъятная Любовь, и великий бездонный океан вечного Блаженства Существования.

Глава X. Три качества Природы

Душа, которая стремится стать свободной в своей сути и своих действиях, должна превзойти естественную активность низшей Пракрити. Гармоничное подчинение этой действующей универсальной Природе является условием хорошей и совершенной работы природных инструментов, но это не является идеалом души, которая должна, скорее, подчиняться Богу и его Шакти и господствовать над своей собственной природой. Выступая в качестве посредника или проводника Высшей Воли, она должна определять (поскольку обладает истинным видением и властью, позволяющей ей давать или не давать санкцию) то, каким образом будут использоваться запасы энергии, условия окружающего мира, ритмы и сочетания движений, предоставляемые Пракрити для деятельности природных инструментов – ума, жизни и тела. Но господствовать над этой низшей Природой можно только, если превзойти ее и управлять ею свыше. А это можно сделать, только поднявшись над ее силами, качествами и способами действия; в противном случае мы будем вынуждены по-прежнему подчиняться ее условиям, беспомощно оставаясь в ее власти, лишенные свободы духа.

Идея трех основополагающих типов Природы выдвинута древними индийскими мыслителями, и заложенная в ней истина с первого взгляда не столь очевидна, поскольку она явилась результатом длительных психологических экспериментов и глубокого внутреннего опыта. Поэтому без продолжительного внутреннего опыта, без тонкого самонаблюдения и интуитивного восприятия игры природных сил ее трудно правильно понять и правильно применить на практике. И всё же определенные общие положения и указания могут помочь духовному искателю на Пути Действий понять, анализировать и контролировать движения и сочетания качеств собственной природы, давая свою санкцию или отказывая в ней. Эти типы действия Природы называются в индийских писаниях качествами, гунами, и подразделяются на три категории, получившие названия саттва, раджас и тамас. Саттва – это сила равновесия, которая выражается в качествах добра, гармонии, счастья и света; Раджас – это двигательная, кинетическая сила, выражающаяся в качествах борьбы, усилия, страсти и действия; Тамас – сила бессознательности и инерции, которая выражается в качествах темноты, неспособности и бездействия. Хотя эти определения обычно используются для психологического самоанализа, они применимы и к физической Природе. Каждая вещь и каждое существование в низшей Пракрити содержит их, и функционирование Природы, ее динамические формы являются результатом взаимодействия этих сил-качеств.

Любая форма, одушевленная или неодушевленная, представляет собой совокупность природных сил в движении, пребывающих в постоянно поддерживаемом равновесии, и каждая форма подвержена нескончаемому потоку благоприятных, неблагоприятных или разрушительных воздействий от других совокупностей сил, окружающих ее. Наша собственная природа, образованная умом, жизнью и телом, также есть не что иное, как такая формация или сбалансированная совокупность сил. Восприятие воздействий окружающего мира и реакции на них управляются тремя гунами Природы, которые определяют темперамент человека и характер его отклика на влияния извне. В состоянии инертности и бессилия он может переносить их без всякой ответной реакции, малейшего движения самозащиты или будучи неспособным их усвоить и преобразовать; таково качество тамаса, инертности. Наиболее характерными признаками тамаса являются слепота и бессознательность, неспособность и невежество, леность, вялость, бездействие, механическая рутина и тупость ума, сон жизни и дремота души. Его влияние, если оно не скорректировано влиянием двух других элементов, ведет лишь к распаду формы или нарушению равновесия природы, не сопровождаясь созданием чего-либо другого, некоего нового равновесия, и не обладая какой-либо силой прогрессивного развития. В основе этого инертного бессилия лежит принцип неведения и неспособность или пассивное нежелание понять, воспринять и преодолеть атаки или осаждающие воздействия, внушения окружающих сил, побуждающих к получению нового опыта.

С другой стороны, в ответ на воздействия Природы человек, затрагиваемый и побуждаемый или осаждаемый ее силами, может проявлять ту или иную реакцию на это давление или противостоять ему. Природа приглашает, подталкивает, принуждает его к борьбе, к сопротивлению, к попыткам овладеть или достичь господства над своим окружением, утвердить свою власть – к тому, чтобы сражаться, творить и побеждать. Таково качество раджаса, выражающее страсть, действие и жажду желания. Его детища – борьба, преобразование, созидание, победа и поражение, радость и страдание, надежда и разочарование, и они образуют многокрасочный театр жизни, которая сводится к удовлетворению желаний и получению удовольствий. Но его знание – несовершенное или ложное знание, которое порождает невежественные усилия, ошибки, постоянную дисгармонию, боль привязанностей, разочарование неосуществленных желаний, горечь утрат и поражений. Преимущество раджаса – его деятельная сила, энергия, активность, мощь, которая созидает, действует и способна побеждать; но эта сила руководствуется проблесками ложного света или полусвета Неведения и извращена влиянием Асура, Ракшаса и Пишачи. Высокомерное невежество человеческого ума и его самодовольные заблуждения и самоуверенные ошибки, гордыня, тщеславие и амбиции, насилие, деспотизм, звериная злоба и жестокость, эгоизм, низость, лицемерие, вероломство, низменная подлость, похоть, жадность, ненасытная алчность, ревность, зависть и чудовищная неблагодарность, обезображивающие земную природу, – таковы естественные следствия этого необходимого, но сильного и опасного качества Природы.

Однако воплощенное существо не ограничено этими двумя качествами Пракрити; ему доступен и лучший, более просветленный способ взаимодействия с окружающими влияниями и потоком мировых сил. Возможен такой способ существования, когда восприятие и реакция основываются на ясном понимании происходящего, на внутреннем равновесии и спокойствии духа. Этот способ естественного бытия обладает силой, которая исходит из понимания деятельности Природы и поэтому сострадательна ко всему живому; воплощенное существо постигает, берет под контроль и развивает импульсы Природы и ее методы: силой разума оно проникает в ее процессы, познает их смысл и может усвоить и использовать ее движения; оно действует исходя из ясного осознания, неподверженного личным реакциям, поэтому оно всё улаживает, исправляет, приводит в гармонию и во всем выявляет лучшее. Таково качество саттвы – состояние Природы, исполненное света и равновесия, обращенное к добру, знанию, радости и красоте, к счастью, правильному пониманию, уравновешенности и порядку: саттвический темперамент отличается ясной просветленностью знания и лучистой теплотой сочувствия и близости. Утонченность и просвещенность, управляемая энергия, гармония и уравновешенность всего существа – таковы основные характерные качества саттвической природы.

Однако ни в одном существе какое-либо отдельно взятое качество космической Силы не проявлено в чистом виде; в каждом существе и во всем сущем присутствуют все три качества. Их соотношение постоянно изменяется; они взаимодействуют, оказывая влияние друг на друга, смешиваясь, сочетаясь в разных формах и разделяясь снова, что часто сопровождается столкновением и борьбой сил, пытающихся доминировать друг над другом. Всем людям в той или иной степени, пусть иногда едва различимой, свойственно иметь свои саттвические состояния, свои светлые промежутки или хотя бы проблески и зачатки света, безмятежности и радости, ощущения тонкой гармонии и общности со своим окружением, проявления разумности, уравновешенности, правильного состояния ума, правильно направленной воли и истинных чувств, правильных побуждений, добродетели и порядка. Всем присущи и свои раджасические качества, и импульсы или замутненные части сознания, для которых характерны желания, страсти и борьба, извращения, ложь и заблуждения, состояния безудержной радости и безутешного горя, неуемная жажда деятельности и страстные творческие порывы, несдержанные, неадекватные, а иногда и яростные и необузданные реакции на воздействия окружающего мира, на дары и удары жизни. Есть у всех и свои тамасические качества, свои части, постоянно пребывающие в затемненном состоянии, свои периоды бессознательности, свои устоявшиеся привычки или временные состояния пассивного смирения или безвольной покорности, свои природные слабости или проявления усталости, небрежности и лени, а также периоды невежества и бессилия, депрессии, страха, случаи трусливого бегства или малодушного уклонения от борьбы и беспомощного подчинения давлению окружающих обстоятельств, людей, событий и сил. Каждый из нас саттвичен в каких-то сферах действия своих природных энергий или в каких-то частях своего ума или свойствах характера, в других – раджасичен, в третьих – тамасичен. В зависимости от того, какая гуна обычно преобладает в общем темпераменте, образе мышления или способе действия человека, его можно отнести к саттвическому, раджасическому или тамасическому типу; но мало кто постоянно принадлежит к одному типу и никто не является чистым воплощением какой-то одной гуны. Мудрый не всегда или не во всем мудр, разумный иногда ведет себя не разумно; святой нередко должен подавлять в себе совсем не святые движения, а злой и порочный содержит в себе не только зло и пороки; самый посредственный человек обладает своими, пока еще невыраженными, нераскрытыми или неразвитыми способностями, самый робкий в какие-то моменты может проявлять решимость и отвагу и быть по-своему смелым, слабый и беспомощный имеет в своей природе скрытую силу. Преобладающие гуны не выражают сущностную природу души воплощенного существа, но лишь указывают, какого рода формацию [внешней природы] оно создало для этой жизни или в течение нынешнего существования и в данный момент своего эволюционного развития во Времени.

* * *

Стоит садхаку однажды отстраниться от происходящей в нем или воздействующей на него деятельности Пракрити и позволить ей протекать свободно, ни во что не вмешиваясь, не пытаясь ничего изменить, ничему не препятствуя, ничего не выбирая и не решая, а просто наблюдая за ее движениями, как он вскоре обнаружит, что ее действия носят самопроизвольный характер и напоминают функционирование механизма, который, будучи однажды приведен в действие, продолжает работать благодаря собственному устройству и силам, которые им движут. И побуждение, и движущая сила исходят от Пракрити, а не от самого механизма. Тогда он начинает понимать, насколько ошибочным было его представление о том, что его ум является хозяином и инициатором его действий: его ум, оказывается, представляет собой лишь незначительную часть его существа и является творением, механизмом Природы. Он видит, что вместо него всегда действовала Природа, забавляющаяся по собственной прихоти игрой с тремя своими основными качествами, как девочка играет со своими куклами. Всё это время его эго оставалось лишь орудием, игрушкой в ее руках; его характер и интеллект, его моральные качества и умственные способности, его труды, творения и подвиги, его гнев и самообладание, его жестокость и милосердие, его любовь и ненависть, его пороки и добродетели, его свет и тьма, его жажда радости и муки скорби были игрой Природы, с которой его душа, увлеченная, побежденная и покоренная, пассивно соглашалась. И, тем не менее, этот детерминизм Природы или Силы – не предел всего; душе тоже есть что сказать по этому поводу – но душе сокровенной, Пуруше, а не уму или эго, поскольку они не являются независимыми сущностями, они – часть Природы. Ибо для игры природных сил необходима санкция души, и своей внутренней безмолвной волей, как владыка и податель санкции, она может определять принцип игры и вмешиваться в ее комбинации, хотя ее исполнение с помощью мыслей, воли, побуждений и действий по-прежнему должно оставаться делом и привилегией Природы. Пуруша может диктовать Природе, какого рода гармонию она должна воплотить; это не значит, что он вмешивается в ее функции, но он направляет на нее сознательный взгляд, который она сразу же или после множества трудностей претворяет в соответствующую идею, динамический импульс и форму, выражающую заключенный в нем смысл.

Совершенно очевидно, что, если мы хотим преобразовать нашу нынешнюю природу так, чтобы она стала формой выражения божественного сознания и инструментом его сил, нам необходимо освободиться от влияния двух низших гун. Тамас не позволяет свету божественного знания проникнуть в низшие сумеречные части нашей природы или затемняет этот свет. Тамас делает нас неспособными откликаться на божественное влияние, лишает нас энергии, необходимой для того, чтобы изменить себя, воли к развитию, пластичности, позволяющей воспринимать воздействие высшей Шакти. Раджас искажает знание, превращает рассудок в пособника лжи и сообщника всех ложных побуждений, возмущает и извращает движения нашей жизненной энергии, нарушает равновесие в организме и ведет к расстройству здоровья. Раджас завладевает всеми истинными идеями и побуждениями, вдохновленными свыше, и использует их в ложных эгоистических целях; даже божественная Истина и божественные влияния, нисходя на земной план, не могут избежать этого злоупотребления и захвата. Пока тамас не просветлен, а раджас не преобразован, божественное преображение, божественная жизнь остаются невозможными.

Можно предположить, что спасением было бы исключительное культивирование саттвического элемента – но трудность в том, что ни одно из качеств Природы не может в одиночку возобладать над двумя другими, будучи неразрывно с ними связанным и в то же время пребывая в постоянном противоборстве с ними. Если, например, рассматривая качество желания и страсти как причину беспокойства, страдания, порока и горя, мы прилагаем усилия к тому, чтобы обуздать и подчинить его, то раджас ослабевает, но в результате нарастает тамас. Ибо если принцип активности уменьшается, то его место занимает инертность. Принцип света может дать нам покой, счастье, знание, любовь, правильное эмоциональное состояние, но если раджас отсутствует или полностью подавлен, то умиротворение души может стать бездеятельным спокойствием, а не твердой основой для динамического преобразования. При отсутствии эффективности в мышлении и действии, даже если они будут правильными, природа может стать в своих динамических частях саттвично-тамасичной, безразличной, бесцветной и бесплодной или лишенной творческой и деятельной силы. Или же мы можем быть избавлены от темноты в интеллектуальном и нравственном отношении, но в нас будут отсутствовать мощные энергии, побуждающие к действию, а это также является ограничением и препятствием, недостатком другого рода. Ибо тамас является двояким принципом: раджасу он противопоставляет инертность, а саттве – узость, темноту и невежество, и если какое-либо из этих качеств ослабевает, то тамас нарастает, чтобы занять его место.

Если же мы, чтобы исправить эту ошибку, снова обратимся к раджасу и заставим его заключить союз с саттвой, а затем попытаемся за счет их объединенных усилий избавиться от темного принципа, мы обнаружим, что нам удалось возвысить свою деятельность, но вместе с тем мы снова стали подвержены раджасическому нетерпению, страсти, разочарованию, страданию, гневу. Возможно, эти движения стали более утонченными и возвышенными по своим целям, духу и действию, чем прежде, но это не те покой, свобода, могущество, самообладание, которых мы ищем. Там, где скрываются желание и эго, обязательно присутствуют страсть и беспокойство, их неизменные спутники жизни. Если же мы ищем компромисса между всеми тремя гунами, в котором саттва должна играть ведущую роль, а два других качества подчиняться ей, то мы всё же достигаем лишь более сдержанного проявления в нас игры сил Природы. В существе устанавливается новое равновесие, однако подлинные духовные свобода и самообладание остаются недосягаемыми для нас или по-прежнему являются лишь отдаленной перспективой.

Нам необходимо радикально изменить внутреннюю позицию, которая позволит нам отстраниться от гун и подняться над ними. Мы должны преодолеть заблуждение, в результате которого мы соглашаемся с действием гун Природы; ибо пока это продолжается, душа по-прежнему будет отождествляться с их движениями и подчиняться их закону. Саттву необходимо превзойти так же, как раджас и тамас; не только свинцовые кандалы и оковы-украшения из сплава, но и золотые цепи нужно разорвать и сбросить. Гита предлагает для этого новый метод самодисциплины. Он заключается в том, чтобы отстраниться внутри себя от действия гун и наблюдать за их переменчивым течением, сохраняя позицию Свидетеля, взирающего свыше на волнение сил Природы. Этот Свидетель наблюдает за движением гун, но остается бесстрастным и отрешенным, незатронутым их влиянием, пребывая высоко над ними, на своем собственном уровне, в присущем ему отстраненном состоянии. Свидетель смотрит, наблюдает, как их волны поднимаются и опускаются, но не взаимодействует с ними и пока не вмешивается в их движение. Сначала необходимо достигнуть свободы безличного Свидетеля; затем становится возможной власть Владыки, Ишвары.

* * *

Самое первое преимущество этого состояния отстраненности заключается в том, что мы начинаем понимать собственную природу, а также игру Природы в целом. Отстраненный Свидетель, ни в малейшей степени не подверженный ослеплению эгоизмом, способен видеть со всей ясностью игру ее гун, принадлежащую Неведению, и проследить все ее разветвленные и тайные ходы, все тонкости, – ибо она полна хитрых уловок, обманчивых обличий, ловушек, вероломства и предательств. Умудренный длительной практикой и опытом, осознающий, что любое действие и состояние являются результатом взаимодействия гун, глубоко понимающий их процессы, он больше не может поддаться их атакам, обмануться их обличьями или попасться в их сети. В то же время он постигает, что эго – не более чем инструмент, опора, узловая точка их взаимодействия, и, осознавая это, он освобождается от иллюзии низшей эгоистической Природы. Он избавляется от саттвического эгоизма альтруиста, святого и мыслителя; он освобождает свои жизненные импульсы от власти раджасического эгоизма, преследующего во всем собственную выгоду, и перестает быть подневольным слугой собственных интересов, безвольным пленником или измученным рабом страстей и желаний; он побеждает светом знания тамасический эгоизм невежественного или инертного существования, серого, бездумного, слепо цепляющегося за беспросветную заурядность рутинной человеческой жизни. Так, убедившись и ясно осознав, что главным пороком является чувство эго, присутствующее во всех наших личных действиях, он больше не ищет средства самоизменения и самоосвобождения в раджасическом или саттвическом эго, но устремляет взор выше, за пределы ограниченных орудий и деятельности Природы, и взывает к одному лишь Владыке действий и его высшей Шакти, высшей Пракрити. Только там всё его существо обретает чистоту и свободу, и только там становится возможным правление божественной Истины.

Первый шаг в этом процессе – обретение в себе определенного отстраненного превосходства по отношению к трем качествам Природы. Душа внутри не отождествляется с низшей Пракрити и пребывает над ней, не вовлекаясь в ее круговращения, свободная и радостная в своей спокойной отрешенности. Природа продолжает движение в тройственном круговороте своих древних привычек – желания, горести и радости осаждают сердце, инструментальные составляющие существа впадают в бездействие, их охватывает темнота и усталость, затем свет и покой снова возвращаются в сердце, ум и тело, – но душа остается неизменной, незатронутой этими переменами. Невозмутимо созерцая горести и желания низших частей своего существа, с улыбкой взирая на их радости и трудности, наблюдая без огорчений за проявлениями недостатков, помрачениями мысли, неистовством и слабостью сердца и нервов, оставаясь спокойной и непривязанной к состояниям просветленности ума, его чувству облегчения, непринужденности и силы, когда к нему вновь возвращаются свет и радость, она не пленяется ни одним из этих переживаний, но спокойно ожидает указаний высшей Воли и прозрений более великого светоносного знания. Поступая таким образом постоянно, она в конце концов обретает свободу даже в своих динамических частях от борьбы трех гун и от их относительных ценностей и порабощающих ограничений. Ибо теперь эта низшая Пракрити начинает всё больше подчиняться воле и побуждению высшей Шакти. Прежние привычки, за которые она цеплялась, больше не получают санкции и начинают неуклонно терять свою силу, возвращаясь всё реже. Наконец, она понимает, что призвана к действиям более высокого порядка, к лучшему состоянию и, пусть медленно и неохотно, пусть поначалу или даже в течение долгого времени оказывая сопротивление и упорствуя в невежестве, она подчиняется, начинает работать над собой и готовится к преобразованию.

Статическая свобода души, которая перестает ограничиваться наблюдением и знанием, увенчивается динамической трансформацией природы. Движение, действие трех гун, взаимодействие которых в трех инструментальных составляющих нашей природы обычно сопровождается постоянным смешением и неуравновешенностью, избавляется от свойственной ему хаотичности, беспокойности и несовершенства. Становится возможной деятельность иного рода, которая зарождается, развивается, достигает полной силы, и эта новая деятельность – более истинная, более светоносная, естественная и обычная для глубочайшего божественного взаимодействия Пуруши и Пракрити, хотя пока и сверхъестественная, супранормальная для нашей нынешней несовершенной природы. Тело, обуславливающее физический ум, больше не настаивает на своей тамасической инертности, постоянно повторяющей одно и то же невежественное движение: оно становится беспрепятственным каналом и послушным инструментом высшей силы и света, оно отвечает каждому требованию духовной силы, вмещает и поддерживает всё многообразие и интенсивность нового божественного опыта. Наши динамические витальные части, наше нервное, эмоциональное, чувственное и волеизъявляющее существо обретают всё большую широту и силу и достигают неутомимости в действии и блаженного наслаждения переживаемым опытом и в то же время учатся сохранять непоколебимое равновесие на основании необъятного, самообладающего и самоуравновешенного покоя, возвышенного в силе, божественного в отдохновении, лишенного возбуждения в радости и не терзаемого отчаянием и болью, не осаждаемого желаниями и настойчивыми импульсами, не омрачаемого неспособностью и бессилием. Интеллект, мыслящий, понимающий и рефлексивный разум, отбрасывает свои саттвические ограничения и открывается изначальному свету и покою. Бесконечное знание распахивает перед нами свои блистательные горизонты – знание, не являющееся результатом ментальных построений, не скованное мнениями и идеями и не зависящее от спотыкающейся неуверенной логики и шаткой поддержки чувств, но самоочевидное, подлинное, всепроникающее и всеобъемлющее; безграничные блаженство и умиротворение, не нуждающиеся в свободе от напряженной активности творческой энергии и динамического действия, не ограниченные несколькими кратковременными вспышками счастья, но самосущие и всеохватные, изливаются во все более обширные пространства и через постоянно расширяющиеся и все более многочисленные каналы природы, всё больше и больше овладевая ею. Высшие сила, блаженство и знание, источник которых находится за пределами ума, жизни и тела, нисходят и овладевают ими, чтобы преобразовать по образу и подобию Божественного.

И теперь противоречия и разногласия тройственного состояния нашего низшего бытия превзойдены и мы входим в более высокое тройственное состояние божественной Природы. Нет больше тамасической темноты или инертности. Тамас заменяется божественным покоем и вечным безмятежным умиротворением, из которого, как из высшего источника спокойного сосредоточения, рождается игра действия и знания. Нет больше и раджасического принципа деятельности, нет желаний, нет радостной и горестной борьбы, напряженных усилий, направленных на то, чтобы действовать, созидать и обладать, нет плодотворного хаоса беспокойных импульсов. На смену раджасу приходит самообладающая власть и безграничное действие силы, которое даже в самых мощных и интенсивных своих проявлениях не нарушает незыблемое равновесие души и не омрачает необъятные бездонные небеса и светоносные глубины ее покоя. Нет больше неверного света разума, возводящего свои построения и пытающегося уловить и заключить в них Истину, нет ненадежного или бездеятельного успокоения. Саттву сменяет состояние духовного озарения и блаженства, присущее глубинному и бесконечному существованию души и исполненное прямого и подлинного знания, исходящего непосредственно из сокровенных и светозарных глубин тайного Всеведения.

Таково более великое сознание, в которое должно быть преобразовано наше низшее сознание, в результате чего эта природа Неведения с ее беспокойной и неуравновешенной активностью трех гун должна превратиться в высшую, исполненную света сверхприроду. Сначала мы освобождаемся от трех гун, становясь отстраненными, невозмутимыми, nistraiguṇya; но это лишь восстановление естественного состояния души, духа, истинного «я», свободного, пребывающего в неподвижном покое и наблюдающего движения Пракрити или действия ее силы Неведения. Если на основе этого истинного сознания должна стать свободной и природа, деятельность Пракрити, то это должно произойти благодаря действию в состоянии внутренней неподвижности, светоносного покоя и тишины, в котором все необходимые действия совершаются без всякой сознательной реакции, участия или инициативы ума или витального существа, без единой волны мысли или мельчайшего импульса витальных частей: всё должно совершаться по побуждению, инициативе и под влиянием безличной космической или трансцендентной Силы. Все действия должны осуществляться космическими Разумом, Жизнью, Субстанцией или же Силой и Блаженством трансцендентного «Я», отличного от нашего индивидуального существа и от его природной формации. Это – состояние свободы, которое может наступить в Йоге труда в результате отказа от эго, желаний и личной инициативы и благодаря самоотдаче всего существа космическому «Я» и универсальной Шакти; оно может наступить в Йоге Знания благодаря остановке мыслей, безмолвию ума, открытию всего существа космическому Сознанию, космическому «Я», космическому Динамису[32] или высшей Реальности; оно может наступить в Йоге преданности благодаря отдаче своего сердца и всей природы в руки Всеблаженного, возлюбленного Владыки нашего существования. Но высшее изменение достигается благодаря более позитивной и динамической трансцендентности, когда осуществляется переход или превращение в более высокое духовное состояние, тригунатита (triguṇātīta), в котором мы участвуем в более великой и динамической духовной трансформации; ибо три низшие неуравновешенные и неравноценные гуны переходят в триединое состояние вечного покоя, силы и света – безмятежности, динамизма (kinesis), просветленности божественной Природы.

Эта высшая гармония может быть достигнута только в результате отказа от эгоистической воли, выбора и действия и успокоения нашего ограниченного ума. Индивидуальное эго должно прекратить свою борьбу, ум – погрузиться в безмолвие, воля желаний – перестать быть источником побудительных импульсов. Наша личность должна воссоединиться со своим высшим источником, и любая мысль и любое побуждение должны приходить свыше. Тогда тайный Владыка наших действий начнет постепенно открываться нам и с непогрешимостью своей высшей Воли и Знания давать санкцию божественной Шакти, которая будет выполнять все действия в нас, используя в качестве инструмента нашу очищенную и возвышенную природу; индивидуальный центр личности будет служить лишь опорой ее деятельности в этом мире, ее приемником и каналом, выразителем ее силы и светоносным проводником ее света, радости и могущества. Он будет действовать, не действуя, и никакие реакции низшей Пракрити не смогут затронуть его. Выход за пределы трех качеств Природы – это первое условие, а их трансформация – решающий шаг в этом преображении, в результате которого Путь Трудов выходит из сумрачных теснин нашей темной человеческой природы в простирающуюся над нами безграничную широту Истины и Света.

Глава XI. Владыка труда

Владыка и движущая Сила наших действий есть Единый, Универсальный и Всевышний, Вечный и Бесконечный. Он есть трансцендентный, неведомый и непознаваемый Абсолют, непередаваемый и непроявленный Невыразимый, пребывающий над нами; но он есть также и «Я» всех существ, Владыка всех миров, превосходящий все миры; Свет и Проводник; Всепрекрасный и Всеблаженный; Возлюбленный и Любящий. Он есть Космический Дух и вся эта созидательная Энергия, действующая вокруг нас; он есть Имманентный внутри нас. Всё сущее есть Он, однако Он больше, чем всё сущее, и мы сами, даже не зная этого, есть бытие его бытия, сила его силы, сознание, берущее начало в его сознании; даже наше смертное существование создано из его субстанции, и в нас пребывает бессмертный, который является искрой его непреходящего Света и Блаженства. Осознать эту истину нашего бытия, жить и действовать в соответствии с ней, сделать ее эффективной здесь или где-то еще – неважно, будет ли это осуществлено через познание, работу или любовь, либо при помощи каких-то других средств, – и является целью любой йоги.

* * *

Но необходимо проделать долгий путь и приложить немало усилий, прежде чем мы сможем взглянуть на него глазами, способными видеть истину, и еще более длительный и напряженный труд ожидает нас, если мы намерены переделать себя по его образу и подобию. Владыка труда не открывает себя сразу же тому, кто его ищет. Хотя его Сила всегда скрыто действует в нас, она проявляет себя только тогда, когда мы преодолеваем в себе эгоизм деятеля, и ее действие становится всё более непосредственным по мере того, как наше отречение от эго становится всё более и более полным. Только когда наша самоотдача его Божественной Шакти становится абсолютной, мы получаем право жить в его абсолютном присутствии. И только тогда мы сможем увидеть, как наша деятельность просто, естественно и всецело будет выражаться в формах, определяемых Божественной Волей.

Таким образом, должны быть определенные стадии или переходные ступени в нашем приближении к этому совершенству, как есть они на пути к любому другому совершенству на любом уровне Природы. Видение будущего великолепия может прийти к нам заранее, внезапно или постепенно, единожды или неоднократно, но до тех пор, пока в нас не сформируется надежное и прочное основание, это будет лишь обобщающий и краткий, а не продолжительный и всеохватывающий опыт, не постоянное переживание божественного Присутствия. Необъятная широта, бесконечное содержание Божественного Откровения обнаруживаются позднее и постепенно раскрывают свою силу и свое значение. Или же мы можем обладать устойчивым видением [Божественного] в высших частях своей природы, но совершенного отклика низших составляющих добиться не сразу, а лишь поэтапно. В любой йоге прежде всего необходимы вера и терпение. Пылкое сердце и нетерпеливая воля, пытающиеся приступом взять царство небесное, могут привести к весьма печальным последствиям, если в своем страстном порыве они будут пренебрегать поддержкой этих более смиренных и спокойных помощников. Что же касается долгой и трудной интегральной Йоги, то в ней необходимо обладать поистине интегральной, всеохватывающей верой и непоколебимым терпением.

Нелегко приобрести или выработать такую веру и твердость на узком и тернистом пути йоги именно из-за нетерпения сердца и ума, а также из-за неустойчивости страстной, но быстро ослабевающей воли нашей раджасической природы. Витальная природа человека всегда жаждет плодов своих усилий и, если человеку кажется, что получение плодов оказывается под вопросом или надолго откладывается, он утрачивает веру в идеал и в божественное руководство. Ибо его ум всегда судит обо всем по внешним фактам, поскольку это является первой глубоко укоренившейся привычкой интеллектуального рассудка, которому он так безгранично доверяет. Нет ничего легче для нас, чем обвинять Бога в наших сердцах – когда мы долго страдаем или оступаемся во мраке – или отречься от избранного идеала. В таких случаях мы часто говорим: «Я поверил в Высочайшее, и вот теперь я покинут, предан, ввергнут в страдание, грех и заблуждение». Или же: «Я посвятил Божественному всю свою жизнь, пожертвовал всем во имя идеи, которую отрицают и опровергают факты суровой действительности. Было бы лучше оставаться таким же, как другие люди, которые принимают свои ограничения и твердо шагают по жизни, опираясь на обычный житейский опыт». В такие периоды – которые иногда бывают частыми и долгими – всё более высокие состояния и опыты забываются, а сердце погружается в горестные переживания. Именно в такие мрачные периоды можно упасть и сдаться или навсегда отказаться от выполнения божественной работы.

Если человек долго и упорно следовал по пути, то он сохранит в своем сердце веру, даже подвергаясь самым яростным атакам враждебных сил; даже если будет казаться, что эта вера исчезла или сломлена, при первой возможности она проявится снова. Ибо, несмотря на самые худшие падения и долгие периоды неудач, она продолжает жить, потому что ее поддерживает нечто более высокое, чем сердце или интеллект. Впрочем, подобные падения и состояния омраченности способны затормозить прогресс даже опытного садхака, для новичка же они чрезвычайно опасны. Поэтому нужно с самого начала ясно понимать, как труден этот путь и как на нем необходима вера, которая интеллекту может показаться слепой, но которая на самом деле мудрее, чем наш рассуждающий ум. Ибо эта вера есть поддержка свыше; это сияющая тень, отбрасываемая тайным светом, превосходящим интеллект и его познания; это сердце внутреннего знания, не находящееся во власти внешнего облика вещей. Если мы будем настойчиво сохранять свою веру, то она получит свое подтверждение и в конце концов будет возвышена и преображена в спонтанное божественное знание. Мы должны всегда твердо придерживаться предписания Гиты: «Йога должна практиковаться с сердцем, свободным от уныния и отчаяния». Сомневающемуся интеллекту мы должны снова и снова напоминать обещание Владыки: «Я избавлю тебя от всякого греха и зла, не печалься». В конце концов колебания веры прекратятся, ибо мы узрим Его лик и будем постоянно ощущать Божественное Присутствие.

* * *

Владыка наших трудов бережно обращается с нашей природой, даже когда трансформирует ее; он всегда действует, учитывая возможности нашей природы, а не по самовольной прихоти. Наша несовершенная природа содержит в себе необходимые элементы для формирования собственного совершенства, которые пока еще неразвиты, искажены, находятся не на своих местах, беспорядочно перемешаны или очень несовершенно упорядочены. Весь этот материал нужно терпеливо усовершенствовать, очистить, реорганизовать, заново сформировать и трансформировать, а не подавлять, разрушать, уничтожать, калечить или просто насильственно искоренять, действуя методом принуждения и запрета. Этот мир и мы, живущие в нем, представляем собой творение Владыки трудов и его проявление, и то, как он обращается с миром и с нами, наш ограниченный и невежественный ум не сможет понять, пока не погрузится в безмолвие и не откроется божественному знанию. Наши ошибки содержат в себе крупицы истины, пытающейся раскрыть свой тайный смысл нашему блуждающему впотьмах уму. Человеческий интеллект отбрасывает ошибки, а с ними и заключенную в них истину и замещает их собственной полуистиной, полузаблуждением; но Божественная Мудрость готова терпеливо мириться с нашими заблуждениями и ошибками, пока мы не окажемся в силах постичь истину, скрытую и сберегаемую под всеми ложными покровами. Наши грехи – это неверные шаги ищущей Силы, которая стремится не к греху, а к совершенству – к тому, что мы можем назвать божественной добродетелью. Часто они представляют собой покровы, скрывающие какое-то ценное качество, которое должно быть трансформировано и освобождено от этой уродливой маски, – иначе, в совершенном божественном провидении вещей, их существование не было бы допущено. Владыка наших действий – не слепец, не безразличный сторонний наблюдатель и не игрок, забавляющийся созерцанием бесчисленных и бессмысленных бед и страданий. Он мудрее, чем наш рассудок, и мудрее, чем наша добродетель.

Наша природа не только ориентирована на ложные цели и невежественна, но еще и недостаточно сильна; но существует Божественная Сила, и если мы поверим в нее, то она поведет нас вперед, используя как наши недостатки, так и наши достоинства для достижения божественных целей. Если нам не удается достичь какой-то ближайшей цели, значит, он запланировал эту неудачу; часто наша неудача или плохой результат является верной дорогой к более истинному решению, к которому не привел бы немедленный и полный успех. Точно так же, если мы страдаем, то только потому, что нечто в нас должно быть подготовлено для редкой возможности испытать истинное наслаждение. Если мы спотыкаемся, то лишь для того, чтобы, в конце концов, научиться ходить твердым и уверенным шагом. Но, даже стремясь к миру, чистоте и совершенству, мы не должны быть слишком поспешны и нетерпеливы. Мы должны обрести мир и покой, но это не должен быть покой опустошенной или подавленной природы, загубленных или искалеченных способностей, которые не могут больше причинить беспокойства, поскольку мы лишили их мощи, огня и силы. Мы должны стремиться к чистоте, но это не должна быть чистота пустоты или сурового и холодного безразличия. От нас требуется совершенство, но не такое совершенство, которое может существовать, лишь ограничивая свою свободу узкими рамками или своевольно прекращая участвовать в вечном развертывании Бесконечного. Наша задача – преобразовать свою природу в божественную, но божественная природа – это не ментальное или моральное, но духовное состояние, которого трудно достичь и которое трудно даже представить нашему интеллекту. Владыка наших трудов и нашей йоги знает, что должно быть сделано, и мы должны позволить ему осуществить это в нас его собственными средствами и его собственным способом.

В основе любого действия, осуществляемого в условиях Неведения, лежит эгоизм, и нет ничего более трудного для нас, чем избавление от эгоизма, пока мы еще привязаны к собственной личности и продолжаем действовать, пользуясь полусилой и полусветом нашей несовершенной природы. Легче задушить эго, отвергая всякое побуждение к действию, или уничтожить его, подавляя всякое проявление индивидуальности. Легче превзойти эго, найдя забвение в трансе покоя или погрузившись в экстаз божественной Любви. Но перед нами стоит более трудная задача – мы должны освободить в себе истинную Личность и достичь божественной зрелости, которая позволит нам стать чистыми сосудами божественной силы и совершенными инструментами божественного действия. Нужно с твердой решимостью шаг за шагом пройти весь путь; нужно встретиться лицом к лицу с каждой трудностью и каждую преодолеть. Только Божественная Мудрость, Божественная Сила может совершить это для нас, и она сделает всё, если мы предадимся ей с полной верой и будем следовать ей, соглашаясь с ее действиями с непоколебимой смелостью и терпением.

Первым шагом на этом долгом пути должно стать посвящение всех наших действий Божественному, пребывающему в нас и в мире, выполнение работы как жертвоприношение Божественному; занять такую позицию в сердце и разуме достаточно легко, но чрезвычайно трудно сделать ее абсолютно искренней и всеобъемлющей. Вторым шагом должно стать отвержение привязанности к плодам наших действий; ибо единственным подлинным, неизбежным и всецело желанным плодом жертвоприношения – единственным, что нам необходимо, – является Божественное Присутствие, Божественные Сознание и Сила в нас, и если это достигнуто, то всё остальное приложится. Это трансформация эгоистической воли нашего витального существа и нашей души-желания и природы-желания, и осуществить ее гораздо труднее, чем научиться посвящать свои действия. И третий шаг – освобождение от эгоизма, заставляющего человека воспринимать себя центром существования, и даже от чувства эго, которое создает у него впечатление, что лично он делает ту или иную работу. Это самая трудная трансформация из всех, и ее невозможно осуществить в совершенстве, если не будут предприняты первые два шага; но и эти первые шаги не получат своего завершения до тех пор, пока не будет сделан третий шаг, венчающий весь процесс преобразования, который позволит, благодаря исчезновению эгоизма, устранить сам источник желания. Только когда мелкое чувство эго будет искоренено и удалено из природы, искатель сможет познать свою истинную личность, пребывающую над нами и являющуюся частицей и силой Божественного, и отвергнуть любой другой побудительный мотив, кроме воли Божественной Шакти.

* * *

В этом последнем объединяющем движении существуют свои стадии и этапы; ибо его нельзя осуществить сразу, без длительной подготовки и многочисленных попыток, постепенно приближающих к цели и, наконец, делающих ее достижение возможным. Прежде всего, необходимо занять правильную позицию – следует прекратить рассматривать себя в качестве работника и раз и навсегда понять, что мы представляем собой лишь один из инструментов космической Силы. Поначалу нам будет казаться, что нами движет не одна Сила, а множество космических сил; может случиться и так, что эти силы начнут подпитывать эго, так что такое видение может освободить не всю нашу природу, а только ум. Даже когда мы начинаем осознавать всё происходящее как действие единой космической Силы и Божественного, стоящего за ней, это не обязательно приносит нам освобождение. Если эгоизм работника исчезает, то его может сменить эгоизм инструмента или же помочь ему продлить свое существование в ином обличье. Мировая история изобилует примерами такого рода эгоизма, и он может захватывать человека еще больше и быть еще сильнее выражен, чем любой другой; та же опасность существует и в йоге. Человек становится лидером или известной личностью в более или менее широком круге людей и ощущает, что он полон силы, которая, как он знает, превосходит силу его собственного эго; он может осознавать, что через него действует сама Судьба или же таинственная и непостижимая Воля или что внутри него сияет великий Свет. Благодаря своим идеям, действиям и творческому гению ему удается добиться выдающихся результатов. Он либо разрушает некую грандиозную преграду, открывая человечеству путь для дальнейшего развития, либо созидает нечто великое, что может на какое-то время служить людям местом отдыха. Он становится карающим бичом или же носителем света и исцеления, творцом красоты или вестником знания. И даже если его деятельность и ее результаты не столь велики и значимы, у него тем не менее присутствует ясное ощущение того, что он является орудием, избранным для осуществления определенной миссии или работы. Люди, имеющие такое предназначение или обладающие такими способностями, легко начинают верить и говорить о том, что они – всего лишь орудия в руках Бога или Судьбы; но мы можем заметить, что даже в самих их словах присутствует, хотя и скрыто, еще больший эгоизм по сравнению с тем, на который осмеливаются притязать или который в состоянии вместить в себя обычные люди. И часто такого рода лидеры говорят о Боге только лишь для того, чтобы воздвигнуть его образ, который в действительности является не чем иным, как гигантской тенью их самих или их собственной природы, обожествленной Сущностью их собственного типа воли, мысли, силы и качеств, питающей их эго. Этот возвеличенный образ их собственного эго является тем Владыкой, которому они служат. В йоге подобное очень часто случается с теми, кто обладает сильной, но грубой и незрелой витальной природой или умом, который слишком легко приходит в состояние восторженного возбуждения, когда амбиции, гордыня или жажда величия примешиваются к духовному поиску и пятнают его изначальную чистоту; возвеличенное эго встает между ними и их истинным существом и использует в собственных целях силу, исходящую от того более великого, божественного или небожественного Могущества, которое действует через них и смутно или ясно осознается ими. Для того чтобы освободиться от эго, недостаточно интеллектуально воспринимать или витально чувствовать Силу, превосходящую нашу собственную, или ощущать, что она движет нами.

Это восприятие, ощущение более великой Силы, находящейся в нас или над нами и направляющей все наши действия, – не галлюцинация и не одержимость манией величия. Те, кто чувствуют и видят подобным образом, обладают более широким видением по сравнению с обычными людьми; они уже вышли за пределы ограничений физического ума, но еще не обрели полного видения или непосредственного духовного восприятия. Ибо, поскольку они не обладают ясным умом и не осознают свою душу и пробуждены в основном в витальных частях своего существа, а не в духовной субстанции своего истинного «Я», они не могут быть сознательными инструментами Божественного или встретиться лицом к лицу со своим Владыкой, но используются через свою несовершенную и склонную к ошибкам и заблуждениям природу. Божественное для них – это, в лучшем случае, некая Судьба или космическая Сила, либо они этим именем называют какое-то ограниченное Божество, либо, еще хуже, титаническое или демоническое Могущество, которое скрывает его. Даже некоторые основатели религий в качестве верховного Бога воздвигли образ Божества определенной секты или нации или призывали поклоняться некой страшной и безжалостной Силе, или Нумену[33] саттвической любви, праведности и милосердия и, судя по всему, так и не смогли увидеть Единого и Вечного. Божественное соглашается принять тот образ, который они создают, и с помощью этого посредника совершает в них свою работу, но поскольку эта единая Сила воспринимается ими и действует в их несовершенной природе более интенсивно, чем в других, то и мотивирующий принцип эгоизма также может быть в них сильнее, чем в других людях. Они по-прежнему находятся в плену возвеличенного раджасического или саттвического эго, которое стоит между ними и целостной Истиной. Но даже это – уже что-то, некое начало, хотя и далекое от чистого и совершенного восприятия истинной реальности. Гораздо худшая участь ожидает тех, кто в какой-то степени превзошел свои человеческие ограничения, но не обладает при этом ни чистотой, ни знанием. Ибо они тоже могут стать инструментами, но отнюдь не Божественного; слишком часто, используя его имя, они, сами того не ведая, служат Силам Тьмы – его ложным Обличьям и темным Противникам.

Наша природа должна стать проводником космической Силы, но не ее низших аспектов и не ее раджасических или саттвических движений; она должна служить универсальной Воле, но действовать в свете более высокого, освобождающего знания. Заняв позицию инструмента, мы должны быть свободны от любых проявлений эгоизма, даже полностью осознавая величие Силы, действующей через нас. Каждый человек осознанно или неосознанно является инструментом вселенской Силы, и, не считая ощущения внутреннего Присутствия, не существует такой уж большой разницы между одним действием и другим, работой одного инструмента и работой другого, хотя наша эгоистическая гордыня и пытается убедить нас в обратном. Умение отличать знание от неведения – это милость Духа; дыхание божественной Силы веет там, где она хочет, и сегодня она избирает и наполняет своим словом или могуществом одного человека, а завтра другого. Если у гончара один горшок получается более совершенным, чем другой, то это заслуга не горшка, а его изготовителя. Позиция нашего ума не должна выражаться фразами вроде: «Это моя сила» или: «Узри силу Бога во мне» – он, скорее, должен сказать: «Божественная Сила работает в этом разуме и теле, и та же Сила действует во всех людях и животных, в растениях и металлах, в существах, обладающих жизнью и сознанием, и в том, что кажется неживым и несознательным». Если это обширное видение Единого, действующего во всём сущем, и всего мира, как равноценного инструмента божественного действия и постепенного самопроявления, станет присуще всему нашему сознанию, то это поможет искоренить в нас весь раджасический эгоизм, и даже саттвическое чувство эго начнет исчезать из нашей природы.

Устранение раджасического эго прямым путем ведет нас к деятельности, которую мы совершаем, выступая в качестве истинного инструмента Божественного, что является сутью совершенной Карма-йоги. Ибо, пока мы лелеем в себе инструментальное эго, мы можем считать себя сознательными инструментами Божественного, но в реальности пытаться использовать Божественную Шакти для удовлетворения личных желаний или для достижения эгоистических целей. На самом деле мы можем быть орудиями Божественной Работы, даже если эго полностью не устранено, а лишь подчинено нашему контролю, но это будет несовершенное орудие, искажающее или ослабляющее божественное действие своими ментальными заблуждениями, витальными пристрастиями или же упрямой неспособностью физической природы. Но если эго исчезнет, мы сможем поистине стать не только чистыми инструментами, сознательно дающими согласие на каждый поворот божественной Руки, которая нами движет, но и осознать нашу истинную природу, стать сознательными частицами единого Вечного и Бесконечного, созданными верховной Шакти из себя самой и отправленными в мир для осуществления ее работы.

* * *

Есть еще один, более важный шаг, который необходимо сделать после того, как мы вверили наше инструментальное эго Божественной Шакти. Недостаточно познать ее как единую Космическую Силу, которая движет нами и всеми созданиями на планах разума, жизни и материи; ибо всё это – низшая Природа. И хотя Божественные Знание, Свет, Сила скрыто присутствуют и здесь, действуя в условиях Неведения, и могут иногда проникать через покров и проявлять нечто присущее их истинному характеру или нисходить свыше и возвышать активность низшей природы, тем не менее, даже если мы реализуем Единое на уровне одухотворенного ума, одухотворенной жизненной энергии, одухотворенного телесного сознания, несовершенство все же сохранится в динамических частях. Отклик Высшей Силе будет непостоянен, останется вуаль на лике Божественного и в наших действиях будет постоянная примесь Неведения. И только когда мы откроемся Божественной Шакти в ее подлинной силе, которая превосходит эту низшую Пракрити, мы сможем стать совершенными инструментами ее могущества и знания.

Целью Карма-йоги должно быть не только освобождение, но и совершенство. Божественное осуществляет свою работу, действуя через нашу природу, используя ее возможности и ограничения; если наша природа несовершенна, то и работа эта также будет несовершенной, смешанной, неадекватной. Она может быть даже искажена грубыми ошибками, ложью, моральными слабостями, посторонними влияниями, уводящими с пути. Работа Божественного будет сделана в нас и в этом случае, но в соответствии с нашими слабостями, а не с силой и чистотой ее источника. Если бы наша йога не была интегральной, всеобъемлющей, если бы мы стремились только к освобождению духа, истинного «я» внутри нас, или к неподвижному существованию Пуруши, отделенного от Пракрити, то несовершенство динамических частей нашего существа не имело бы большого значения. Спокойные, невозмутимые, неподверженные радости и горю, отказываясь присваивать себе совершенства или несовершенства, недостатки и достоинства, пороки и добродетели, постигая, что вся эта смесь образована лишь качествами Природы, действующей в пределах влияния своих трех гун, мы могли бы удалиться в безмолвие духа и, чистые, ничем не затрагиваемые, оставаться лишь свидетелями действий Пракрити. Но на пути к интегральной реализации такое освобождение может быть только этапом, а никак не конечным пунктом нашего путешествия. Ибо наша цель – достижение божественной реализации, и не только в неподвижности Духа, но и в движении Природы. А достичь этого совершенно невозможно, пока мы не сможем осознать присутствие и силу Божественного в каждом нашем шаге, движении, в каждом виде нашей деятельности, в каждом нашем намерении, в каждой мысли, каждом чувстве и побуждении. Конечно, в какой-то мере мы можем осознавать Божественное и пребывая в природе Неведения, но это будут уже не подлинные божественные Сила и Присутствие, а лишь их приземленный, искаженный и приуменьшенный образ. Мы ищем большего – мы хотим, чтобы наша природа стала воплощением силы Божественного в Истине Божественного, в Свете, в могуществе вечной самосознающей Воли, в широте непреходящего Знания.

После того, как покров эго спадет, мы сможем убрать и покров Природы и ее низших качеств, которые управляют нашим умом, жизнью и телом. Как только границы эго начинают исчезать, мы видим, из чего состоит этот покров, и различаем в самих себе деятельность космической Природы, более того, в ней или за ней мы ощущаем присутствие космического «Я» и динамизм Ишвары, наполняющего собой всё мироздание. Владыка нашей инструментальной природы пребывает по ту сторону всей этой деятельности, но даже во время этой деятельности можно почувствовать его прикосновение и влияние великой и могущественной Силы, которая направляет нас или руководит нами. Теперь мы уже служим не эго или эгоистической силе; мы подчиняемся Владыке Мира и его эволюционному импульсу. Совершая каждый свой шаг, мы можем сказать, выражаясь словами санскритского стиха: «Воистину, как велишь мне Ты, о Господь, пребывающий в моем сердце, так я и поступаю». Но всё же такого рода деятельность может быть двух совершенно разных видов: либо просветленной, либо трансформированной и вознесенной на уровень высшей сверхприроды. Ибо мы можем продолжать следовать по пути действия, сохраняя нашу старую природу такой, какой она была прежде, когда мы из-за нее и эгоистической иллюзии «вращались, словно прикованные к колесу некоего механизма», – но теперь уже с полным и ясным пониманием того, как действует этот механизм, а также как им для достижения своих мировых целей пользуется Владыка трудов, которого мы ощущаем за ней. На самом деле, такой реализации на планах одухотворенного разума достигали многие великие йогины; но это не значит, что так должно оставаться всегда, ибо существует возможность более высокой, супраментальной деятельности. Можно подняться за пределы одухотворенного разума и действовать спонтанно в живом присутствии изначальной божественной Силы-Истины, принадлежащей Высшей Матери. Тогда наша деятельность станет единой с ее деятельностью, наша воля единой с ее волей, наша энергия обретет свободу в ее энергии, и мы будем осознавать ее действие через нас как действие самого Божественного, проявленного в качестве Силы-Мудрости, и мы будем воспринимать трансформированные разум, жизнь и тело только как каналы высочайших, запредельных им Света и Силы, которые непогрешимы в своих действиях, так как они трансцендентны и всеобъемлющи в своем знании. И мы будем не только приемниками, проводниками, инструментами этих Света и Силы, но станем их частью в постоянном и высочайшем духовном переживании.

Но даже еще до того, как мы обретем это высшее совершенство, мы можем в своей работе достичь единства с Божественным если не на его самых светоносных вершинах, то в его беспредельной необъятности; ибо мы уже воспринимаем не только Природу или то, как ее гуны воздействуют на нас, но в наших физических движениях, в наших нервных и витальных реакциях, в нашей ментальной активности мы осознаем Силу более великую, чем наше тело, ум и жизнь, которая овладевает этими ограниченными инструментами и управляет каждым их движением. У нас больше нет ощущения, что это мы движемся, думаем или чувствуем, но что это Сила движется, чувствует и мыслит в нас. Мы познаем эту силу как универсальную Силу Божественного, которая, действуя скрыто или явно, непосредственно или позволяя использовать свои энергии существами в космосе, является единой Энергией, которая одна только и существует и одна делает возможными как универсальные, так и индивидуальные действия. Ибо эта Сила есть само Божественное, проявляющееся в качестве силы; эта сила есть всё: сила действия, сила мысли и знания, сила господства и наслаждения, сила любви. Осознавая всегда, везде и во всем, в себе и в других Владыку Трудов, который с помощью этой Силы (которая есть он сам) всем обладает, всё наполняет, всем наслаждается и становится всем, что существует и происходит в космосе, мы через работу сможем достичь божественного единства и, благодаря этой реализации в работе, прийти ко всему тому, чего другие достигали при помощи абсолютной преданности или чистого знания. Но есть и еще один шаг, который нам предстоит сделать: мы должны превзойти это отождествление с Божественным на уровне космического существования и стать едиными с Божественным на трансцендентном уровне.

Владыка наших действий и нашего существа не является просто Божеством, находящимся внутри нас, не является он и просто космическим Духом или некой вселенской Силой. Мир и Бог не одно и то же, как хотелось бы думать определенным пантеистическим мыслителям. Мир – это эманация Божественного; он зависит от «нечто», которое проявляет себя в нем, но не ограничено им: Божественное находится не только здесь; есть еще и нечто Запредельное, вечная Трансцендентность. Индивидуальное существо в своей духовной сущности также не является формацией космического существования – это наше эго, наш ум, наша жизнь и наше тело относятся к такого рода формациям. Наш неизменный дух, наша бессмертная душа вышли из Трансцендентности.

* * *

Источником нашего бытия, Источником наших действий и их Владыкой является Трансцендентный [Дух], находящийся вне любых пределов мироздания и Природы, но, тем не менее, владеющий и миром, и его природой, – который низошел в них частицей своего бытия и стремится сделать из мира и его природы то, чем они пока что не являются. Но престол Трансцендентного Сознания находится выше, в абсолютности божественного Существования – где также пребывают абсолютные Сила, Истина и Блаженство Вечного, – о котором наш ум не может даже помыслить и относительно которого даже наши величайшие духовные переживания являются лишь смутным отражением на уровне одухотворенного разума и сердца, слабым отблеском или тусклой тенью. И, тем не менее, существует исходящий с этих запредельных высот своеобразный золотой ореол, образованный из Света, Силы, Блаженства и Истины, – божественное Сознание-Истина, как называли его древние мистики, или Сверхразум, Гнозис, с которым этот мир ограниченного и невежественного сознания находится в тайной связи и который один является его опорой и не дает ему погрузиться в дезинтеграцию и хаос. Силы, которые мы сейчас удовлетворенно называем гнозисом, интуицией или озарением, представляют собой лишь слабые отсветы того изначального и ослепительного сияния, каким является это Сознание-Истина. Между наиболее высоким человеческим интеллектом и Сверхразумом находится множество восходящих уровней сознания, которые можно назвать высшими ментальными или надментальными уровнями и которые нам необходимо покорить, прежде чем мы достигнем Сверхразума или сможем низвести сюда его величие и великолепие. И всё же, как бы трудно ни было, но это восхождение, эта победа является предназначением человеческого духа, а последующее светоносное нисхождение или низведение божественной Истины на материальный план – неизбежной целью долгой и трудной эволюции земной природы. Это предначертанное достижение является одновременно смыслом эволюции, нашим высшим состоянием бытия и оправданием нашей жизни на земле. Ибо, хотя Трансцендентное Божественное уже присутствует здесь, в тайных глубинах нашего сердца, как Пурушоттама, оно скрыто множеством покровов и бесчисленными масками своей магической всемирной Йога-Майи. Только благодаря восхождению и победе Души здесь, в теле, эти покровы спадут, и динамизм высшей Истины сможет заменить это запутанное переплетение полуистин, которые становятся созидательным заблуждением, это пробуждающееся Знание, которое в результате своего погружения в бессознательность Материи и медленного частичного возвращения на свои высоты превратилось в деятельное Неведение.

Ибо здесь, в мире, хотя гнозис тайным образом и присутствует по ту сторону существования, но действует отнюдь не гнозис, а магическое Знание-Неведение, непредсказуемая и всё же кажущаяся механической Майя Верховного Разума. Здесь, в проявленном мире, Божественное предстает пред нами, с одной стороны, как спокойный, бездеятельный и безличный Дух-Свидетель, неподвижный и со всем согласный Пуруша, не связанный какими-либо качествами, Пространством или Временем; он беспристрастно санкционирует или поддерживает действия всех сил и энергий, которым когда-то трансцендентная Воля позволила реализовать себя в космосе. Этот Дух-Свидетель, это неподвижное «Я», присутствующее во всем сущем, кажется, не проявляет никакой воли и ни на что не влияет; и всё же мы начинаем осознавать, что сама его пассивность, его безмолвное присутствие заставляет всё сущее даже в своем неведении двигаться к божественной цели и влечет его через разделение к еще нереализованному единству. И, несмотря на это, кажется, что во вселенной нет никакой высшей и непогрешимой Божественной Воли, а есть лишь вездесущая Космическая Энергия или некий механически осуществляющийся Процесс: Пракрити. Но это только одна сторона космического «Я»; другая предстает как универсальное Божественное, единое в своем бытии и множественное в своих личностях и силах, которое, когда мы проникаем в сознание его вселенских сил, наделяет нас восприятием бесчисленных качеств, бесконечной воли и бесконечных движений сил, глобальным знанием мировых процессов, переживанием единого, но бесконечно разнообразного блаженства. Ибо через осознание универсального Божественного мы становимся едины со всеми существами и их бытием, и не только в их глубочайшей сути, но и на уровне их многообразной деятельности; мы видим себя во всём и всё в себе; мы воспринимаем все знания, все мысли и чувства как движения одного Разума и Сердца, все энергии и действия – как проявления деятельности одной полновластной Воли, всю Материю и все формы – как частицы одного Тела, все личности – как проекции единой Личности, все эго – как искаженные образы одного и единственно подлинного «Я» всего сущего. В универсальном Божественном мы перестаем быть обособленными, так как утрачиваем свое активное эго в универсальном движении, так же как, отождествляясь с бескачественным, всегда беспристрастным и отстраненным сознанием Свидетеля, мы утрачиваем наше статическое эго в универсальном покое.

И всё же остается противоречие между двумя этими состояниями – отстраненным божественным Безмолвием и всеобъемлющим божественным Действием, и мы в какой-то степени можем примирить его в самих себе, поднявшись на некий высокий уровень сознания, которое может показаться нам совершенным, но на самом деле не являться таковым, поскольку не способно осуществить полное завоевание и трансформацию природы. Универсальные Покой, Свет, Сила, Блаженство принадлежат нам, но их выражение с точки зрения эффективности действий не является выражением Сознания-Истины, божественного Гнозиса, – хотя они способны чудесным образом освободить, возвысить и озарить нас, они, тем не менее, поддерживают прежний способ самовыражения Космического Духа и не могут, подобно трансцендентному Нисхождению Божественного Сознания, трансформировать двусмысленные символы и завуалированные тайны мира Неведения. Мы сами свободны, но земное сознание остается в оковах; только дальнейшие восхождение к трансцендентному Божественному и Его нисхождение могут полностью примирить это противоречие и привести к трансформации и освобождению природы.

В действительности, у Владыки Трудов существует еще и третий, личностный и глубоко сокровенный аспект, который служит ключом к его самому возвышенному и глубоко скрытому таинству и экстазу; ибо Он способен отделяться от своей непостижимой Трансцендентности и двусмысленного проявления космического Движения в виде индивидуализированной Божественной Силы, которая может стать посредником между его Трансцендентным и Космическим бытием и послужить мостом, позволяющим нам перейти от одного к другому. В этом аспекте трансцендентная и универсальная личность Божественного приспосабливается к нашей индивидуализированной личности и принимает личные отношения, отождествляя себя с нами в качестве нашего высшего «Я» и вместе с тем оставаясь отличной от нас, но бесконечно близкой, и выступая в роли нашего Наставника, Друга, Возлюбленного, Учителя, нашего Отца и нашей Матери, нашего Партнера в великой мировой игре, который скрывался всё это время под масками и представал в облике друга и врага, помощника и противника, и через все взаимоотношения и все действия, затрагивающие нас, неизменно направлял наши шаги к свободе и совершенству. Именно благодаря этому более личностному проявлению мы получаем некоторую возможность полного переживания Божественного на трансцендентном уровне; ибо, встречаясь с Единым в его личностном аспекте, мы познаем его не только в состоянии освобождающего мира и покоя, не просто через пассивное или активное подчинение в наших действиях или мистическое отождествление с универсальными Знанием и Силой, наполняющими и ведущими нас, но и через переживание экстаза божественной Любви и божественного Восторга, возносящего нас за пределы безмолвного Свидетеля и активной космической Силы к некоему реальному познанию более великой тайны блаженства. Ибо не столько знание, ведущее к некоему невыразимому Абсолюту, не столько деятельность, поднимающая нас над всеми мировыми процессами к верховному и всеведующему Владыке, источнику всего, сколько именно эти личные и наиболее близкие, хотя в настоящее время и наиболее смутные для нас отношения могут открыть нам скрывающуюся под их пленительной вуалью глубокую и восторженную тайну трансцендентного Божества и абсолютно конкретную реальность его совершенного Бытия, его всеохватывающего Блаженства, его мистической Ананды.

Но личные отношения с Божественным не всегда или не с самого начала приводят к безграничному расширению нашего сознания или к выходу за пределы собственной личности и подъему на высочайшие вершины сознания. Поначалу это близкое нам или имманентное Божество внутри нас может ясно осознаваться только в рамках нашей индивидуальной природы и нашего восприятия – его можно воспринимать как внутреннего Проводника и Владыку, Наставника и Учителя, Друга и Любящего или как Дух, Силу или Присутствие, направляющее и побуждающее нас к возвышению и расширению сознания силой своей сокровенной реальности, пребывающей в сердце или оказывающей воздействие на нашу природу свыше – с планов, превосходящих даже наш высочайший ментальный уровень. Это Божество занято нашей личной эволюцией, формированием личных отношений с нами, несущих нам радость и полноту, преобразованием нашей природы по своему божественному образу и подобию, благодаря которому мы обретаем наше истинное «Я» и совершенство. Внешний же мир, кажется, служит только полем для осуществления этого роста, источником материалов или сил, способствующих или противодействующих последовательному переходу от одной стадии развития к другой. Действия, совершаемые нами в этом мире, это действия Божественного, но даже если они предназначены для достижения некой временной космической цели, их главная цель для нас – сделать внешне динамичными наши отношения с этим имманентным Божественным или придать им внутреннюю силу. Многие искатели не просят о большем или же считают, что этот духовный рост может продолжаться или достигнуть полного расцвета только где-то на запредельных небесах; там, в вечной обители Божественного, где царят его совершенство, радость и красота, единство обретает свою полноту и становится непреходящим. Но этого недостаточно для интегрального искателя; личное обособленное достижение, сколь бы интенсивным и прекрасным оно ни было, не может быть его окончательной целью или охватывать всю полноту его бытия. Должно прийти время, когда индивидуальное сознание откроется универсальному; сама наша индивидуальность – духовная, ментальная, витальная и даже физическая – расширится до масштабов вселенной и будет восприниматься нами как одна из энергий Божественной универсальной силы и космического духа, или же она вместит в себя весь универсум в той невыразимой необъятности, которая открывается индивидуальному сознанию, когда оно разбивает свои оковы и свободно устремляется ввысь, к Трансцендентному, и вширь – в Бесконечность.

* * *

В йоге, протекающей исключительно на уровне одухотворенного разума, эти три фундаментальных аспекта Божественного – Индивидуальный или Имманентный, Космический и Трансцендентный – могут выступать и даже обычно выступают в качестве отдельных реализаций. И каждая из них сама по себе кажется достаточной для утоления жажды ищущего. Один на один с имманентным Божественным в озаренном тайном святилище внутреннего сердца он может созидать свое существо по образу и подобию своего Возлюбленного и восходить из падшей Природы, чтобы пребывать вместе с ним в тех или иных небесах Духа. Пережив опыт слияния с беспредельностью космического существования, освобожденный от эго, воспринимающий свою личность лишь как точку, которая является средоточием действия универсальной Силы, остающийся спокойным, свободным, бессмертным в универсальности своего бытия, неподвижным в сознании высшего «Я»-Свидетеля, он, даже ощущая себя безграничным в бесконечном Пространстве и Времени, может и в этом мире наслаждаться свободой Вневременного. Устремленный исключительно к некой неописуемой Трансцендентности, отбросив свою личность, отказавшись от тягот и забот вселенского существования и присущего ему Динамизма, он может ускользнуть в невыразимую Нирвану, покинуть проявленный мир, в страстном порыве духа вознесясь в Запредельное.

Но ни одного из этих достижений недостаточно для того, кто ищет всеобъемлющей полноты интегральной Йоги. Индивидуального спасения для него недостаточно; ибо он открывается космическому сознанию, которое далеко превосходит своей безграничной широтой и необъятностью узкие пределы ограниченной индивидуальной реализации, и его зов настоятелен и непреодолим; движимый этим огромным и непреодолимым побуждением, он должен разрушить все преграды, отделяющие его от космической беспредельности, объять своим сознанием всю мировую Природу, вместить в себя всю вселенную. Свыше также на него и на весь этот мир живых существ оказывается давление, исходящее от Всевышнего и побуждающее к динамической реализации; ибо только когда искатель сумеет охватить и превзойти космическое сознание, еще невиданное до сих пор великолепие сможет проявиться на земле. Но обретения космического сознания также недостаточно, ибо оно не охватывает всей Божественной Реальности, не является всеобъемлющим. Существует божественная тайна за феноменом личности, которую ему предстоит раскрыть; там, ожидая, когда ей позволят проявиться во Времени, скрывается тайна воплощения Трансцендентного [в материальном мире]. Даже реализовав космическое сознание, искатель в конце концов видит, что остается некий пробел, несоответствие между высшим Знанием, которое может дать освобождение, но не могущество, и Силой, которая, как кажется, пользуется ограниченным Знанием или скрывается под масками Неведения и которая, несомненно, способна творить, но творит либо несовершенство, либо некое преходящее, ограниченное и скованное цепями рабства совершенство. С одной стороны, существует свободный и неподвижный Свидетель, с другой – скованная в своих действиях Исполнительная Сила, не получившая в свое распоряжение всех необходимых средств для эффективных действий. Примирение этих двух спутников и преодоление противоречий между ними, кажется, предопределено, но отложено и скрыто в Непроявленном, всё еще запредельном для нас. Но простой побег в некую абсолютную Трансцендентность тоже не может удовлетворить интегрального искателя, так как оставляет нашу личность нереализованной, а универсальное действие без истинных результатов. Он чувствует, что вечная Истина – это, с одной стороны, творящая Сила, а с другой – неизменное Существование; это не только Сила, действующая в иллюзорном или невежественном мире. Вечная Истина способна проявлять свои истины во Времени; она может творить в Знании, а не только в Неведении и Бессознательности. Божественное Нисхождение не менее реально, чем восхождение к Божественному; есть возможность низвести на земной план будущее совершенство и достичь духовного освобождения в настоящем. По мере расширения его знания, для него становится всё более и более очевидным, что именно для этого Владыка Трудов ниспослал его душу сюда, – как искру своего огня во мрак, чтобы она могла разгореться и стать здесь очагом немеркнущего Света.

Трансцендентное, Универсальное и Индивидуальное – вот три начала, которые объемлют, поддерживают и пронизывают всё проявленное; это первая из Троиц. В процессе развертывания сознания они также выступают в качестве трех фундаментальных основ, и ни одним из них нельзя пренебречь, если мы стремимся во всей целостности и полноте познать Истину существования. Превосходя индивидуальное сознание, мы открываемся более широкому и более свободному космическому сознанию; но, выходя также и за пределы универсального со всей его сложной совокупностью форм и сил, мы должны проникнуть в безграничное сознание, основой которого является Абсолют. И, тем не менее, в этом восхождении мы на самом деле ничего не отвергаем, но используем и преобразуем то, что, казалось бы, мы оставляем; ибо есть высота, где все три этих начала вечно пребывают друг в друге, на этой высоте они блаженно слиты в гармоничном единстве. Но эта вершина находится выше даже высочайших и обширнейших уровней одухотворенного ума, хотя на этих планах и возможно уловить некий отблеск ее сияния; разум, чтобы подняться на эту высоту и жить там, должен превзойти себя и трансформироваться в супраментальные гностические свет, силу и субстанцию. На уровне этого более низкого и более ограниченного сознания, действительно, можно достичь некой гармонии, но она неизбежно будет несовершенной; на этом уровне возможно согласованное действие отдельных сил, но не одновременное и полное объединение всех сил ради одного свершения. Любая великая реализация требует восхождения за пределы ума. Более того, необходимо, чтобы наряду с восхождением или вслед за ним произошло динамическое нисхождение самосущей, вечной Истины, предшествующей появлению Жизни и Материи и неизменно пребывающей над Умом в сиянии собственного света.

Ибо Разум – это Майя, сат-асат. Существует некая область, где истинное и ложное, существующее и несуществующее соединяются, и именно в этом неопределенном пространстве, похоже, и властвует Разум. Но даже в своем собственном царстве он в действительности является ограниченным сознанием, поскольку отделен от высшего источника и созидателя всего сущего – изначальной силы Вечного. Даже если Разуму и удается отражать некий образ сущностной Истины в своей субстанции, то ее динамическая сила и активность всегда проявляется в нем в разделенном или раздробленном виде. Всё, на что способен Разум, это собирать вместе отдельные фрагменты Истины или с помощью рассуждений приходить к некоему единству; истина, которой обладает Разум, это лишь полуистина или фрагмент некой головоломки. Ментальное знание всегда остается относительным, частичным и незавершенным, а основанные на нем внешние деятельность и творчество либо становятся еще более запутанными в своих шагах, либо сохраняют точность только в узких пределах, складывая несовершенную общую картину из отдельных фрагментов. Но даже в этом ограниченном ментальном сознании Божественное проявляется как Дух в Разуме, точно так же, как оно как Дух наполняет собою Жизнь или, еще более скрыто, как Дух пребывает в Материи; но не здесь его динамизм проявляется во всей своей мощи, не здесь можно увидеть подлинное совершенство Вечного. Только когда мы пересечем границу [Разума] и войдем в более обширное светоносное сознание и самосознающую субстанцию, где божественная Истина находится у себя дома, а не в гостях, Владыка нашего существования предстанет пред нами в нетленной и всеобъемлющей истине своего существа, своих сил и действий. И только тогда его труды в нас будут соответствовать неуклонному движению к неизбежному достижению его супраментальной цели.

* * *

Но это – окончание долгого и трудного путешествия, и Владыка трудов не дожидается до самого конца, чтобы встретить искателя на пути йоги и возложить свою незримую или смутно видимую Длань на него и его жизнь и деятельность. Он уже присутствовал здесь, в мире, как Зачинатель вселенских трудов и Получатель их результатов, скрываясь за плотными покровами Бессознательного, незримо пребывая в силе Жизни, открывая себя Разуму в символических образах божеств. Вполне может оказаться так, что именно под этими масками он впервые встретит душу, предназначенную для пути интегральной Йоги. Или же он может скрывать свой лик за еще более непроницаемыми масками и поначалу быть постигнут нами как некий Идеал, или осмыслен как абстрактная Сила Любви, Добра, Красоты или Знания; либо, когда мы собираемся вступить на этот Путь, он может быть воспринят нами как зов Человечества или как тайная Воля сущего, движущая мир к освобождению от власти Тьмы, Лжи, Смерти и Страдания – великой четверки Неведения. Затем, когда мы встаем на путь, Владыка окружает нас своим всеохватным и могучим освобождающим безличным Присутствием или сопровождает нас, принимая облик и форму персонифицированного Божества. Внутри и вокруг нас мы ощущаем Силу, которая поддерживает, оберегает и защищает нас; мы слышим Голос, который указывает путь; нами руководит сознательная Воля, превосходящая нас самих; могущественная Сила полновластно движет нашими мыслями, поступками и даже нашим телом; вечно расширяющееся Сознание поглощает наше сознание, живой Свет Знания озаряет всё внутри нас или Блаженство охватывает нас; свыше оказывает давление некое массивное, осязаемое и непреодолимое Могущество, пронизывая и пропитывая саму субстанцию нашей природы, которая наполняется Покоем, Светом, Блаженством, Силой, Величием. Или же у нас с Божественным возникают личные отношения, близкие, как сама жизнь, сладостные, как любовь, всеобъемлющие, как небо, глубокие, как бездны океана. Друг шагает рядом с нами; Возлюбленный всегда с нами в тайных глубинах нашего сердца; Владыка Трудов и Испытаний указывает нам путь; Создатель всего использует нас как свой инструмент; вечная Мать несет нас в своих руках. Все эти более осязаемые аспекты, в которых Невыразимое встречает нас, не просто помогающие символы или полезные образы, а истины; но по мере того, как мы прогрессируем, их первые несовершенные формы, в которых они предстают в нашем опыте, уступают место более обширному видению единой Истины, стоящей за ними. С каждым шагом с них спадают обычные ментальные наслоения, и они приобретают более обширный, более глубокий, более сокровенный смысл. Наконец, на супраментальных границах все эти священные образы Божеств сливаются и образуют нечто единое, не прекращая своего существования. На этом пути Божественные Ипостаси являют себя не для того, чтобы их можно было просто отбросить; они не являются удобными и временными духовными символами или компромиссами с иллюзорным Сознанием, не являются они и образами сновидений, мистически ниспосланными нам недосягаемым сверхсознанием Абсолюта; напротив, их сила возрастает и их абсолютность раскрывается по мере приближения к Истине, из которой они изошли.

Ибо эта Трансцендентность, пока еще сверхсознательная для нас, представляет собой Силу, а не только Бытие. Супраментальная Трансцендентность это не просто некое Чудо, лишенное всякой реальной субстанции, а нечто Невыразимое, вечно содержащее в себе сущность всех вещей, изошедших из нее. Там всё пребывает в своей высочайшей и непреходящей реальности, сохраняя свои абсолютные качества. Слабость, разделение, деградация, которые царят в этом мире и создают у нас впечатление неразрешимой загадки, тайны Майи по мере нашего восхождения уменьшаются и исчезают сами собой, а Божественные Силы обретают свои реальные формы и предстают со всё большей очевидностью разными гранями единой Истины, постепенно реализующей себя в материальном мире. Душа Божественного уже присутствует здесь, медленно пробуждаясь от своего инволюционного сна и погруженности в свойственную материи бессознательность. Владыка наших трудов – это не Владыка иллюзий, а высшая Реальность, которая, проявляясь на материальном плане, старается проявить свойственные ей качества, медленно высвобождаемые из коконов Неведения, где в целях эволюционного проявления им было позволено некоторое время пребывать в дремлющем состоянии. Ибо супраментальная Трансцендентность не является чем-то совершенно отдельным и не связанным с нашим нынешним существованием. Она представляет собой более великий Свет, из которого был создан весь этот мир, чтобы дать Душе возможность испытать приключение, сначала погрузившись в глубины Бессознательного, а затем поднявшись из него, – и пока это приключение длится, эта Трансцендентность, являясь сверхсознательной для нас и пребывая над нашими умами, ждет, когда же мы ее осознаем. Придет время, и она снимет с себя все покровы и, раскрыв себя, объяснит нам смысл нашего существования и наших действий; ибо она откроет нам Божественное, и его более полное проявление в мире позволит нам познать и осуществить это тайное предназначение.

Благодаря исчезновению покрова, мы всё больше и больше станем осознавать Трансцендентное Божественное как Высшее Существование и Совершенный Источник всего, чем мы являемся; но равным образом мы увидим его как Владыку трудов и всего сотворенного, готового всё более и более явно обнаруживать свое присутствие в сферах своего проявления. Космическое сознание и его деятельность предстанут уже не гигантским механизмом, где правит узаконенный Случай, но полем Божественного проявления – где Божественное являет себя как Космический дух, всем управляющий и всё наполняющий, воспринимающий всё из Трансцендентного и облекающий то, что нисходит, в формы, которые в настоящее время представляют собой непроницаемые маски или обманчивые полумаски, но которые должны стать прозрачными откровениями Истины. Индивидуальное сознание вновь обретет свой истинный смысл и истинный образ действия; ибо оно является формой единой Души, которая низошла из Всевышнего и, несмотря на все внешние проявления, остается ядром или центром, в котором Сила Божественной Матери трудится, чтобы подготовить победоносное воплощение вневременного и бесформенного Божественного во Времени и Материи. Расширяя свое восприятие и опыт, мы постепенно поймем, что именно в этом заключается воля Владыки трудов и их окончательная цель, объясняющая и придающая смысл творению мира и нашей деятельности в нем. Осознать это и стремиться к осуществлению этой высшей цели – такова главная суть Пути Божественных Трудов в интегральной Йоге.

Глава XII. Божественная работа

Один вопрос остается для духовного искателя на пути действий, когда его поиск подошел или как будто подошел к своему естественному концу: нужно ли душе, достигшей освобождения, совершать какую-либо работу и какую, а также какая у нее может быть цель? Состояние внутреннего равновесия установилось в его природе или владеет всей его природой; достигнуто радикальное избавление от идеи эго, от всепроникающего чувства эго, от всех ощущений и побуждений эго, его собственной воли и желаний. Полное посвящение себя Божественному осуществлено не только в уме и сердце, но и во всех составляющих существа. Он достиг совершенной чистоты и гармоничного установления состояния за пределами трех гун. Душа узрела Владыку своих трудов и живет в его присутствии, или осознанно пребывает в его существе, или стала единой с ним, или ощущает его в сердце или свыше и подчиняется его велениям. Она познала свое истинное бытие и отбросила покров Неведения. Какая же работа остается человеку как деятелю и с каким побудительным мотивом, с какой целью, в каком духе она будет совершаться?

* * *

Существует один ответ, хорошо известный в Индии: не остается никакой работы, ибо остается лишь покой. Когда душа может жить в вечном присутствии Всевышнего или когда она едина с Абсолютом, цель нашего существования в мире, если здесь вообще можно говорить о цели, сразу исчезает. Человек, освобожденный от проклятия ощущать себя отдельным «я» и проклятия Неведения, освобождается также и от другого бедствия – от проклятия труда. Всякая деятельность была бы в таком случае отклонением от высшего состояния и возвращением в Неведение. Такой подход к жизни основывается на заблуждении витальной природы, для которой действие диктуется только тремя низшими мотивами: необходимостью, неуемным инстинктом и побуждением или желанием. Если инстинкт или побуждение затихают и желание устраняется, то какое место здесь остается для действий? Может оставаться какая-то механическая необходимость, но ничего другого, и даже эта необходимость навсегда исчезнет, когда будет оставлено тело. Но, в конце концов, даже если бы всё было именно так, пока продолжается жизнь, действие является неизбежным. Элементарный процесс мышления или, при отсутствии мыслей, просто жизнь сами по себе являются действием и причиной многих следствий. Всё существование в мире – это действие, сила, потенция, и оказывает динамическое воздействие на целое, в силу самого своего присутствия, даже инертность праха, даже молчание неподвижного и безмолвного Будды на краю Нирваны. Весь вопрос только в способе действия, в инструментах, которые используются или действуют сами по себе, а также в состоянии духа и знании деятеля. Ибо на самом деле ни один человек не совершает действий, но через него действует Природа, чтобы выразить внутреннюю Силу, которая исходит от Бесконечного. Единственное, что нужно, – знать это и жить в присутствии и бытии Владыки Природы, оставаясь свободным от желания и от иллюзии личного побуждения. Именно это, а не прекращение действий на физическом плане, является истинным освобождением; ибо в этом случае зависимость от деятельности сразу же исчезает. Человек может сидеть спокойно и неподвижно бесконечно долго и при этом быть столь же связанным Неведением, как животное или насекомое. Но если он может сделать это более высокое сознание динамичным внутри себя, тогда вся деятельность всех миров может осуществляться через него и, тем не менее, он будет оставаться внутренне неподвижным, в абсолютном покое и мире, свободным от всяких пут и оков. Деятельность в мире дается нам прежде всего как средство нашего саморазвития и самореализации; но даже если мы достигли высшего божественного совершенства в личном развитии, деятельность все же остается необходимой как средство осуществления божественного замысла в мире и реализации потенциальных возможностей универсального «я», частью которого является каждое существо – частью, низошедшей вместе с ним из Трансцендентного.

В определенном смысле, когда йога человека достигает определенной высшей точки, всякая деятельность для него прекращается; у него больше нет личной потребности в активности, нет ощущения, что именно он совершает какие-то действия; но он также не чувствует необходимости и избегать деятельности или пытаться найти прибежище в блаженной инертности. Ибо теперь он действует так же, как действует Божественное Существование, не чувствуя себя связанным какой-либо необходимостью или вынужденным действовать по причине неведения. Даже совершая действия, он, тем не менее, не действует; он не берет на себя никакой личной инициативы. Это Божественная Шакти действует в нем через его природу; его деятельность является выражением спонтанного действия высшей Силы, которая владеет человеческим проводником; он является частью этой Силы, его воля тождественна ее воле, его сила есть ее сила. Дух внутри него содержит, поддерживает и наблюдает эту деятельность; он руководит ею в знании, но не прикован к ней, не держится за нее из-за привязанности или необходимости, не связан желанием ее плодов, не порабощен каким-либо движением или побуждением.

Распространенная ошибка – полагать, что деятельность невозможна или, по крайней мере, бессмысленна без желания. Нам говорят, что если желание прекращается, то и всякая деятельность должна прекратиться. Но такая точка зрения, подобно другим, слишком упрощенным и слишком широким обобщениям, скорее, привлекательна для разделяющего и разграничивающего ума, чем истинна. Большая часть деятельности во вселенной совершается без всякого вмешательства желания; она осуществляется в силу спокойной необходимости и спонтанного закона Природы. Даже человек постоянно совершает действия разного рода под влиянием спонтанного импульса, интуиции, инстинкта или же подчиняясь естественной необходимости и закону сил, без всякого ментального планирования или осознанного витального побуждения или эмоционального желания. Достаточно часто его действия противоречат его намерениям или желаниям; они исходят от него, но он действует в силу необходимости или по принуждению, подчиняясь импульсу, повинуясь силе, действующей в нем и стремящейся к самовыражению, либо из-за сознательной приверженности высшему принципу. Желание служит дополнительной приманкой, которой Природа отвела большое место в жизни живых существ, чтобы произвести определенное раджасическое действие, необходимое для ее промежуточных целей; но оно не является ее единственным или даже главным двигателем. Оно имеет большую пользу в своих пределах, так как помогает нам преодолеть инерцию и противостоять множеству тамасических сил, которые в противном случае препятствовали бы действию. Но искатель, далеко прошедший по пути трудов, вышел за пределы промежуточной стадии, на которой желание служит полезным средством. Побуждение, порожденное желанием, больше не является необходимым для его действия, но скорее представляет собой огромное препятствие и источник всевозможных ошибок, неудач и неэффективности действий. Большинство людей вынуждены подчиняться личному выбору или мотиву, ему же необходимо научиться действовать, занимая позицию безличного или универсального разума либо воспринимая себя как часть или инструмент бесконечной Личности. Спокойная отрешенность, радостная беспристрастность или блаженный отклик на действие божественной Силы, каковы бы ни были ее веления, – таково главное условие для осуществления любой плодотворной работы или любого стоящего действия. Не желание, не привязанность должны двигать им, а Воля, действующая в божественном покое, Знание, исходящее из трансцендентного Света, счастливое Побуждение, которое представляет собой силу, проистекающую из верховной Ананды.

* * *

На поздней стадии йоги искателю безразлично (в том смысле, что он не имеет никаких личных предпочтений), какую деятельность он будет или не будет осуществлять, даже его действие или бездействие не зависит от его личного выбора или желания. Им всегда движет побуждение действовать в согласии с Истиной, и он сделает всё, что Божественное потребует от его природы. Отсюда иногда делают неверное заключение, что духовный человек, принимая то положение, в котором он оказался по воле Судьбы или Бога или под влиянием прошлой Кармы, довольствуясь работой в той области и в том окружении, которые обусловлены его семьей, кланом, кастой, нацией – к которым он принадлежит по рождению или в силу обстоятельств – не будет, а может быть, и не должен предпринимать ничего, чтобы превзойти их или стремиться к осуществлению более великой цели в мире. Поскольку в действительности ему нечего делать, так как до тех пор, пока он пребывает в теле, он должен только использовать любую деятельность для того, чтобы достичь освобождения или, достигнув его, чтобы только повиноваться высшей Воле и исполнять ее указания, то нынешнее поле действий, предоставленное ему, является достаточным для этой цели. Став свободным, он должен лишь продолжать действовать в той сфере, которая предопределена ему Судьбой и обстоятельствами, пока не настанет великий час, когда он сможет, наконец, раствориться в Бесконечном. Настаивать на достижении какой-то особой цели или трудиться ради великого мирского свершения значит впасть в иллюзию действий, а это означает потворствовать заблуждению, что земная жизнь имеет некий разумный смысл и содержит цели, которых стоит пытаться достичь. Мы снова встречаемся с великой теорией Иллюзии, которая представляет собой практическое отрицание Божественного в мире, даже когда по идее признает его Присутствие. Но Божественное пребывает здесь, в мире, и не только в статическом, но и в динамическом состоянии, не только как духовное «я» и присутствие, но и как сила, мощь, энергия, а это значит, что божественная деятельность в мире также возможна.

Не существует такого узкого принципа, который карма-йогин обязан взять себе за правило, или такой сферы деятельности, которой он должен ограничиться. Истинно то, что любой вид деятельности, независимо от того, насколько значительной или незначительной она кажется в глазах людей, мелкой или грандиозной по своему масштабу, может одинаково использоваться в целях духовного развития на пути к освобождению и в целях самодисциплины. Верно также и то, что после освобождения человек может трудиться в любой сфере жизни и заниматься любым видом деятельности, реализуя в ней свое бытие в Божественном. По воле движущего им Духа он может оставаться в той сфере, которая определена его рождением и обстоятельствами, или же сломать эти рамки и заняться ничем не ограниченной деятельностью, которая будет служить истинным выражением его расширившегося сознания и более высокого знания. Для внешнего взгляда людей внутреннее освобождение может не повлечь за собой никаких видимых изменений в его внешних действиях; или, наоборот, внутренние свобода и бесконечность могут выражаться во внешней динамической деятельности настолько обширной и новой, что всеобщее внимание будет привлечено этой небывалой силой. Если таково будет в нем намерение Всевышнего, освобожденный человек может довольствоваться незаметной и ограниченной деятельностью, оставаясь в прежнем человеческом окружении, и в его жизни не произойдет никаких внешних изменений. Но освобожденная душа может быть призвана также к такой работе, которая не только изменит форму и сферу ее собственной внешней жизни, но и, не оставляя ничего вокруг неизменным или незатронутым, создаст новый мир или новый порядок.

* * *

Согласно распространенному представлению, единственной целью освобождения является избавление индивидуальной души от необходимости физического перерождения в этом неустойчивом мире. Если эта свобода однажды обретена, душа больше не нуждается в какой-либо деятельности ни в этой жизни, ни в каком-то ином мире, или же ей остается только та деятельность, которая необходима для поддержания существования тела или для исчерпания последствий прошлых жизней. Но и эта минимальная активность, которая может быть быстро исчерпана или поглощена огнем йоги, прекратится с уходом души из тела. Цель избежать перерождения, давно утвердившаяся в индийском мировоззрении как высшая цель души, заменила идею наслаждения райскими небесами в потустороннем мире, которая закреплялась в уме последователей многих религий в качестве божественной приманки. Индийская религия также обращалась к этому более раннему и более низкому побудительному мотиву, когда грубая внешняя интерпретация ведических гимнов была доминирующим вероисповеданием, и дуалисты в поздней Индии также сохранили его как часть своего высшего духовного мотива. Несомненно, освобождение от ограничений ума и тела и обретение состояния вечного покоя, безмятежности и безмолвия Духа можно считать более высоким призывом, чем обещание ментальных радостей или увековеченных физических удовольствий, но, в конце концов, и это тоже приманка; это настаивание на отвержении мира своим умом или боязливом уклонении витального существа от приключения рождения затрагивает струну слабости и не может служить высшим мотивом. Желание личного спасения, сколь бы высокой ни была его форма, является порождением эго; оно основано на идее нашей собственной индивидуальности с ее желанием личного благополучия, ее жаждой освобождения от страданий или ее стремлением к избавлению от тягот становления, и делает это высшей целью нашего существования. Возвыситься над желанием личного спасения необходимо, если мы хотим полностью отбросить эту опору эго. Если мы ищем Божественное, это должно быть только ради Божественного и ни для чего иного, поскольку таков высший зов нашего существа, глубочайшая истина духа. Поиски спасения, свободы души, реализации нашего истинного и высочайшего «я», единения с Божественным оправданы только потому, что таков высший закон нашей природы, потому что в этом стремлении выражается притяжение самого низшего в нас к самому высшему, потому что такова Божественная Воля в нас. Это является достаточным оправданием и единственной истинной причиной этих поисков; все остальные мотивы являются наслоениями, второстепенными или побочными истинами или полезными приманками, которые душа должна отвергнуть, как только необходимость в них отпадает и состояние единства с Всевышним и со всеми существами становится нашим нормальным сознанием, а блаженство этого состояния – нашей духовной атмосферой.

Часто мы видим, как желание личного спасения уступает место другому стремлению, которое также принадлежит к более высокому уровню нашей природы и указывает на основной характер действия, которому должна следовать освобожденная душа. Именно об этом говорится в великой легенде об Амитабха Будде, который повернул назад, когда его дух находился на пороге Нирваны, и дал обет не пересекать его до тех пор, пока хотя бы одно существо будет оставаться в страдании и Неведении. Именно эта мысль подчеркивается также в возвышенном стихе Бхагавата Пураны: «Я не желаю ни высшего состояния со всеми его восемью сиддхами, ни прекращения перерождений; я хочу лишь одного: принять на себя горе всех существ, которые страдают, и войти в них, чтобы освободить их от печали». Тот же самый душевный порыв вдохновил Свами Вивекананду написать эти замечательные строки: «Я утратил всякое желание личного спасения, – пишет великий ведантин, – я готов рождаться снова и снова и страдать от тысячи бедствий, только бы я мог поклоняться единственному Богу, который существует, единственному Богу, в которого я верю, – совокупности всех душ, – и превыше всего мой Бог всех нечестивых, мой Бог всех несчастных, мой Бог бедняков всех народов, всех земных видов является особым объектом моего поклонения. Ему, который является высоким и низким, святым и грешником, богом и червем, Ему поклоняйтесь, видимому, познаваемому, реальному, вездесущему; сокрушите всех других идолов. Тому, в котором нет ни прежней жизни, ни будущего рождения, ни смерти, ни ухода, ни прихода, в котором мы всегда были и всегда будем едины, Ему поклоняйтесь; сокрушите всех других идолов».

На самом деле, последние два предложения содержат в себе всю суть вопроса. Истинное спасение или истинная свобода от цепи перерождения состоит не в отвержении земной жизни и не в бегстве индивида из этого мира благодаря духовному уничтожению своего «я», так же как истинное отречение заключается не просто в отказе от всех физических связей со своей семьей и обществом. Истинное спасение, истинное освобождение – это внутреннее отождествление себя с Божественным, в котором все ограничения прошлых жизней и будущих рождений исчезают, уступая место вечному существованию нерожденной Души. Тот, кто свободен внутри себя, даже действуя, не делает ничего, – так говорит Гита; ибо это Природа действует в нем под управлением Владыки Природы. Точно так же, если даже он воплощается в теле сотни раз, он свободен от любых цепей рождений или от механического колеса существования, поскольку живет не в жизни тела, а в нерожденном и бессмертном духе. Поэтому привязанность к бегству от перерождений – это также один из идолов, которого, кто бы ни поклонялся ему, садхак интегральной Йоги должен сокрушить и отбросить прочь от себя. Ибо его йога не ограничивается индивидуальной реализацией Трансцендентного за пределами всех миров; она включает также реализацию Универсального, «совокупности всех душ», поэтому не может сводиться к поиску личного спасения и бегству из этого мира. Даже в его выходе в трансцендентное, за пределы космических ограничений, он по-прежнему един в Боге со всем сущим; для него остается божественная работа в мире.

* * *

Эта работа не может подчиняться каким-либо правилам, установленным умом, или соответствовать каким-то человеческим стандартам; ибо его сознание вышло за пределы власти человеческого закона и человеческих ограничений и поднялось на уровень божественной свободы, оно перешло из-под управления внешнего и преходящего к самоуправлению внутреннего и вечного, от скованности формами конечного к свободному самоопределению Бесконечного. «Как бы он ни жил и ни действовал, – говорит Гита, – он живет и действует во Мне». Правила, которые устанавливает человеческий разум, неприменимы к освобожденной душе; о таком человеке невозможно судить с помощью внешних критериев и показателей, основанных на ментальных представлениях людей и их предубеждениях; он выходит за пределы узкой юрисдикции этих ненадежных судей. Неважно, носит ли он одеяние аскета или живет полной жизнью домохозяина; проводит ли он свои дни в том, что люди называют святыми делами, или в многосторонней мирской деятельности; посвящает ли он себя непосредственно тому, чтобы вести людей к Свету, как Будда, Христос или Шанкара, или управляет царствами как Джанака, либо предстает перед людьми в качестве политика или предводителя армий, как Шри Кришна; неважно, что он ест и пьет, каковы его привычки или его занятия; терпит ли он поражение или имеет успех; являются ли его действия созидательными или разрушительными; поддерживает ли он или восстанавливает старый порядок или трудится, чтобы создать новый; являются ли его соратники теми, кем люди восхищаются и кого уважают, или теми, кого они в силу чувства собственного превосходства и собственной праведности осуждают и отвергают; одобряют ли современники его жизнь и поступки или же проклинают его как лжеучителя, который сбивает людей с пути истинного и сеет смуту, порождая религиозные, нравственные или социальные ереси. Он руководствуется не суждениями людей или законами, которые установлены невеждами, а подчиняется внутреннему голосу и движим невидимой Силой. Его реальная жизнь протекает внутри него, и ее невозможно описать, единственное, что можно сказать, – что он живет, движется и действует в Боге, в Божественном, в Бесконечном.

Но если его действия управляются не внешними правилами, то всё же они будут подчиняться одному правилу, которое не является внешним; они будут продиктованы не личным желанием или целью, а будут частью сознательной и, в конечном счете, хорошо организованной (потому что спонтанной и организованной изнутри) божественной деятельности в мире. Гита провозглашает, что освобожденный человек в своих действиях не должен руководствоваться желанием, а должен стремиться к сохранению целостности мира, к управлению им, к тому, чтобы его вести, побуждать и поддерживать на пути, предначертанном ему. Это предписание было истолковано в том смысле, что, поскольку мир является иллюзией, в которой должно оставаться большинство людей, так как они не готовы к освобождению, освобожденный человек должен внешне действовать так, чтобы сохранять в них привязанность к их привычным занятиям, определенным для них социальным законом. Если бы дело обстояло именно так, то это было бы жалкое и ничтожное правило, и каждое благородное сердце отвергло бы его, чтобы последовать скорее божественному обету Амитабха Будды, возвышенной молитве Бхагаваты или страстному устремлению Вивекананды. Если же мы примем точку зрения, согласно которой мир – это божественно управляемое движение Природы, проявляющееся в человеке и устремленное к Богу, и что именно в этом состоит труд, которым, как провозглашает Господь Гиты, он всё время занят (хотя самому ему нечего достигать, ибо нет ничего такого, чего он не имел бы), тогда это великое предписание обретает глубокий и подлинный смысл. Участвовать в этом божественном труде, жить во имя Бога в мире – таково будет правило карма-йогина; жить во имя Бога в мире и поэтому действовать таким образом, чтобы Божественное могло всё больше и больше проявлять себя, а мир – двигаться вперед по тому или иному пути своего сумеречного странствия и приближаться к божественному идеалу.

Как будет действовать карма-йогин, каким именно способом, не может определяться каким-то общим правилом. Это должно развиваться или определяться изнутри; решение этого вопроса лежит между Богом и нашим «я», Высшим «Я» и индивидуальным «я», которое является орудием этого труда. Даже до того, как произойдет освобождение, именно из внутреннего «я», как только мы начинаем осознавать его, приходит санкция, духовно определяемый выбор. Только изнутри должно приходить знание работы, которую необходимо выполнить. Нет никакой особой работы, закона, формы или внешне установленного и неизменного способа действий, про который можно сказать, что он присущ освобожденному существу. Фраза, используемая в Гите для описания работы, которую необходимо выполнить, была в действительности интерпретирована в том смысле, что мы должны исполнять свой долг, не заботясь о результатах. Но эта концепция порождена европейской культурой, которая по своей системе представлений является скорее этической, чем духовной, и скорее внешней, чем глубоко внутренней. Не существует общего понятия долга; мы имеем только отдельные разновидности долга или обязанности, часто конфликтующие друг с другом, и они определяются нашим окружением, нашими общественными отношениями, нашим внешним статусом в жизни. Они имеют большую ценность в воспитании незрелой нравственной природы и для установления норм поведения, которые препятствуют действию эгоистического желания. Как уже было сказано, пока искатель не обладает внутренним светом, он должен руководствоваться наилучшим светом, который имеется в его распоряжении, и чувство долга, принципы, благородные мотивы входят в число тех норм поведения, которые он может временно утвердить и соблюдать. Но всё же понятие долга остается чем-то внешним, оно не принадлежит субстанции души и не может быть высшим принципом действия на этом пути. Долг солдата состоит в том, чтобы воевать, когда его призовут к оружию, и даже стрелять в своих родных и близких; но такой или подобный этому стандарт не может быть навязан освобожденному человеку. С другой стороны, любить или иметь сострадание, подчиняться высочайшей истине нашего существа, следовать велению Божественного – это не обязанности; это является законом природы, когда она поднимается к Божественному, действием, изливающимся из души, из высокой реальности духа. Таким образом, действие человека, достигшего духовного освобождения, должно проистекать из души; оно должно приходить к нему или исходить от него как естественный результат его духовного единства с Божественным, а не формироваться как сложная конструкция ментальной мысли и воли, практического рассудка или чувства общественного долга. В обычной жизни человек руководствуется личными, социальными или традиционными правилами, нормами поведения или идеалами, сконструированными умом; когда же начинается духовное восхождение, они должны быть заменены внутренними или внешними правилами или образом жизни, необходимым для нашей самодисциплины, для достижения освобождения и совершенства, образом жизни, соответствующим тому пути, по которому мы следуем или указанному нам духовным наставником и учителем, гуру, или же продиктованному нашим внутренним Руководителем. Когда же мы достигаем высшего состояния бесконечности и свободы души, все внешние правила заменяются или отпадают и остается только спонтанное и интегральное подчинение Божественному, с которым мы пребываем в единстве, и действие, спонтанно осуществляющее интегральную духовную истину нашего существа и природы.

* * *

Именно в этом более глубинном смысле нам следует понимать изречение Гиты о том, что законом нашей деятельности должно быть действие, определяемое и управляемое нашей природой. Очевидно, что имеются в виду не поверхностный темперамент или характер, не привычные импульсы и побуждения, а наше «собственное существо», в буквальном смысле санскритского слова, наша сущностная природа, божественная субстанция наших душ. Всё, что рождается из этой первоосновы или проистекает из этих источников, является глубоким, истинным по своей сути, правильным; остальное – мнения, побуждения, привычки, желания – может быть просто поверхностными формациями или случайными прихотями существа или факторами, навязанными нам извне. Они смещаются и изменяются, но наша сущностная природа остается неизменной. Нашим «я» не являются те исполнительные формы, которые Природа использует в нас для своих целей, или постоянные и устойчивые формы, выражающие наше «я», но духовное существо в нас (и оно включает в себя также становление души), которое неподвластно времени во вселенной и существует вечно.

Но распознать этот истинный внутренний закон нашего существа не легко; он остается скрытым от нас, пока сердце и ум еще не очищены от эгоизма: до этого мы следуем поверхностным и непостоянным идеям, импульсам, желаниям, внушениям и всевозможным влияниям, приходящим из нашего окружения, или используем формации нашей временной ментальной, витальной, физической личности – того преходящего экспериментального и структурированного «я», которое было создано для нас и образовано в результате взаимодействия между нашим существом и низшей космической Природой. Но по мере того, как мы очищаемся, истинное существо внутри нас проявляется всё более отчетливо; наша воля всё меньше затронута внушениями извне или замкнута в наших собственных поверхностных ментальных конструкциях. Когда будет отвергнут эгоизм, а природа очищена, действия будут определяться велениями души, приходить из глубин или с высот духа или открыто направляться Господом, который всё время скрыто пребывал в нашем сердце. Высочайшее и окончательное слово Гиты, обращенное к йогину, заключается в том, что он должен отказаться от всех общепринятых формул веры и действия, всех установленных и внешних правил поведения, всех конструкций внешней поверхностной Природы, всех дхарм и найти прибежище только в Божественном. Свободный от желаний и привязанностей, пребывая в единстве со всеми существами, живя в бесконечной Истине и Чистоте и действуя исходя из глубин своего внутреннего сознания, под управлением своего бессмертного, божественного и высочайшего «Я», во всех своих трудах он будет направляться внутренней Силой (через те сущностные дух и природу, которые, постигая, сражаясь, трудясь и служа, всегда являются божественными) к проявлению Бога в мире, к выражению Вечного во Времени.

Божественная деятельность, возникающая спонтанно, свободно, непогрешимо из света и силы нашего духовного «я», находящегося в единстве с Божественным, является последней стадией интегральной Йоги Трудов. Истинная причина, по которой мы должны искать освобождения, состоит не в том, чтобы избавиться индивидуально от страданий мира, хотя это избавление также будет дано нам, но чтобы стать едиными с Божественным, Всевышним, Вечным. Истинная причина, по которой мы должны искать совершенства и высшего состояния чистоты, знания, силы, любви, способностей, заключается не в том, чтобы мы лично могли наслаждаться божественной Природой или быть подобными богам, хотя и это наслаждение будет дано нам, но потому что это освобождение и совершенство являются божественной Волей в нас, высочайшей истиной нашего «я» в Природе, вечно предполагаемой целью постепенного проявления Божественного во вселенной. Божественная Природа, свободная, совершенная, блаженная, должна проявиться в индивиде, чтобы она могла проявиться в мире. Даже пребывая в Неведении, индивид в действительности живет в универсальном и для универсальной Цели, ибо даже когда он действует, преследуя цели и желания своего эго, он принужден Природой содействовать своими эгоистическими действиями ее работе и ее цели в мирах. Но он это делает без сознательного намерения, несовершенно, и он вносит свой вклад лишь в то, что является полуразвитым и полусознательным, несовершенным и грубым движением Природы. Избавление от эго и единение с Божественным является одновременно освобождением и полным раскрытием его индивидуальности; освобожденный, очищенный, достигший таким образом совершенства индивид – божественная душа – живет сознательно и полностью, как было изначально предназначено, в космическом и трансцендентном Божественном, для него и для исполнения его Воли во вселенной.

На Пути Знания мы можем достичь той точки, когда нам удается вырваться за пределы личности и универсума, освободиться от всякой мысли, воли, любых действий и любых видов активности Природы и, войдя во всепоглощающее переживание Вечности, погрузиться в Трансцендентность; таково – хотя и не обязательно для всех познавших Бога – может быть решение нашей души, цель, поставленная нашим внутренним «я». На Пути Преданности мы можем, через чувство глубокого благоговения и радости, достичь единства с высочайшим Возлюбленным и остаться навсегда в экстазе его присутствия, поглощенные им одним, пребывая в тесной связи и в одном мире блаженства вместе с ним; в этом случае таково может быть побуждение нашего существа, его духовный выбор. Но на Пути Трудов открывается иная перспектива; ибо, следуя по этому пути, мы можем достичь освобождения и совершенства, становясь едиными с Вечным в том, что касается закона и силы природы; мы отождествляемся с ним в нашей воле и нашем динамическом «я» в той же мере, что и в нашем духовном состоянии. Божественный способ действия является естественным результатом этого единства, божественная жизнь в духовной свободе – воплощением этого единства [на материальном плане]. В интегральной Йоге эти три пути приближения к одной цели утрачивают свою исключительность, встречаются и объединяются или вытекают один из другого. Освобожденные от покрова ума, скрывающего наше истинное «я», мы живем в Трансцендентном, но благодаря чувству благоговения и внутреннему поклонению Божественному мы входим также в состояние единства высшей любви и блаженства, и все силы нашего существа, возвышенные и объединенные в одну Силу, наши воля и действия, подчиненные единой Воле и Силе, обретают динамическое совершенство божественной Природы.

Глава XIII[34]. Сверхразум и Йога Труда

Если мы говорим об интегральной Йоге, то неотъемлемым, жизненно важным элементом ее окончательной и всеобъемлющей реализации должен быть подъем всего существа до уровня высшего духовного сознания и более обширного божественного бытия. Все составляющие нашего существа и нашей жизни: воля, действие, знание, мыслящее существо, эмоциональное существо, витальное существо – вся наша личность и вся наша природа должны устремиться к Божественному, войти в Бесконечное, соединиться с Вечным. Но природа человека в настоящее время ограничена, разделена, неуравновешенна, поэтому для него легче всего сосредоточиться на наиболее сильной части своего существа и следовать определенной линии развития, свойственной его природе; только редкие личности способны сразу же и целиком погрузиться прямо в океан Божественной Бесконечности. Поэтому некоторые в качестве отправной точки должны избрать практику мысленного сосредоточения или однонаправленной концентрации ума на постижении вечной реальности Сущего, пребывающего в них; другим легче углубиться в сердце, чтобы там встретить Божественного, Вечного; еще кому-то более свойственны динамизм и активность, и для них лучше всего будет сосредоточиться на развитии воли и достигать роста своего существа через работу. Став едиными с высшим «Я» и источником всего сущего благодаря подчинению своей воли его бесконечности, руководствуясь в своих действиях указаниями Божества, скрыто пребывающего внутри, или вверив себя Господу космической деятельности как владыке и движителю всех их энергий мысли, чувства, действия, обретя в результате такого расширения существа свободу от эго и универсальное сознание, они могут достичь через работу некой первоначальной полноты духовного состояния. Но с чего бы ни начинался путь, он должен вести нас к овладению более обширных пространств; он должен пролегать в конце через всеобъемлющую интеграцию знания, эмоций, воли к динамическому действию, через обретение совершенства всего существа и всей природы. В супраментальном сознании, на уровне супраментального существования, эта интеграция становится завершенной; там знание, воля, эмоции и совершенство духовного «я» и динамической природы достигают собственной абсолютности, а все они вместе возвышаются до совершенной гармонии и полного слияния друг с другом, божественной интегральности, божественного совершенства. Ибо сверхразум – это Сознание-Истина, в котором Божественная Реальность, полностью проявленная, больше не нуждается в инструментах Неведения; абсолютная статическая истина бытия становится динамической, проявляясь в качестве истинной энергии и истинной деятельности бытия, самосущей и совершенной. Каждое движение на супраментальном плане является движением самоосознающей истины Божественного Бытия, и каждая часть пребывает в совершенной и полной гармонии с целым. В Сознании-Истине даже самое ограниченное и конечное действие предстает движением Вечного и Бесконечного и несет в себе неотъемлемую абсолютность и совершенство Вечного и Бесконечного. Восхождение на уровень супраментальной Истины не только возвышает до этой высоты наше духовное и сущностное сознание, но и вызывает нисхождение этого Света и Истины во всё наше существо и все части природы. Тогда всё становится частью Божественной Истины, средством объединения, элементом высшего единства – поэтому такое восхождение и нисхождение должны быть окончательной целью этой йоги.

Главной задачей этой йоги является единение с Божественной Реальностью нашего бытия и всего бытия. Необходимо ясно понимать это; мы должны помнить, что наша йога совершается даже не ради достижения сверхразума, а ради Божественного. Мы стремимся к сверхразуму не ради его радости и величия, а чтобы сделать наше единство с Божественным абсолютным и совершенным, чтобы ощущать его и обладать им во всей полноте, чтобы проявить всеми возможными способами действие его энергий в нашем существе, в их высочайшей силе и необъятной широте, а также в каждой области, в каждом уголке, в каждом укрытии и прибежище нашей природы. Неверно было бы думать, как многие ошибочно полагают, что цель супраментальной йоги – достигнуть блистательного великолепия и могущества сверхчеловечества, божественной силы и величия, реализации превознесенной индивидуальной личности. Это ложное и губительное представление, губительное, поскольку оно способствует росту в нас гордыни, тщеславия и честолюбия, присущих раджасическому витальному уму, и если нам не удается преодолеть и победить его, то это неизбежно ведет к духовному падению; ложное – поскольку это эгоистический взгляд, а первое условие супраментального преобразования – избавление от эго. Оно наиболее опасно для активной динамичной природы человека, обладающего сильной волей и склонностью к активным действиям, который в погоне за силой может легко сбиться с пути. Сила неизбежно приходит в результате супраментального преобразования, это необходимое условие совершенного действия; но эта сила – Божественная Шакти, которая нисходит в нас и овладевает нашей природой и жизнью, это сила Единого, действующая через духовного индивида; это не означает обретение более великой личной силы или достижение высшего совершенства обособленного ментального и витального эго. Реализация своих высочайших возможностей – результат йоги, но ее цель – не величие индивида. Единственная ее цель – это духовное совершенство, открытие истинного «я» и единение с Божественным путем обретения божественного сознания и божественной природы[35]. Всё остальное – это лишь второстепенные составляющие пути или сопутствующие обстоятельства. Эгоцентрические импульсы, амбиции, стремление к обретению власти и величия, мотивы самоутверждения чужды этому более великому сознанию и стали бы непреодолимой преградой для того, чтобы хотя бы в малейшей степени приблизиться к супраментальному преобразованию. Необходимо расстаться со своим мелким низшим «я», чтобы обрести высшее и более великое «Я». Главным мотивом должно быть единение с Божественным; даже постижение истины собственного существа и всех существ, жизнь в этой истине и ее более великом сознании, совершенство природы – всё это лишь естественные результаты движения к этому единству. Хотя они и являются необходимыми условиями для достижения полного слияния с Божественным, они входят в главную задачу йоги только потому, что являются неизбежным и наиболее важным следствием йогического развития.

Нужно также помнить, что супраментальное преобразование – трудная, отдаленная, конечная стадия духовного пути, и его следует рассматривать как далекую перспективу, а не как первоочередную задачу, нашу главную и постоянную заботу или ближайшую цель. Ибо даже малейшая возможность его осуществления может начать открываться только после длительных упорных усилий, направленных на то, чтобы обрести власть над собой и превзойти себя, в конце множества долгих сложных этапов развития нашей собственной природы. Сначала необходимо достичь внутреннего йогического сознания и заменить им наш обычный взгляд на вещи, естественные движения нашей природы и побудительные мотивы нашей жизни; необходимо осуществить революционное преобразование всего нынешнего строения нашего существа. Затем мы должны пойти еще глубже, открыть наше сокровенное психическое существо и в его свете, под его влиянием изменить внутренние и внешние части нашего существа, наполнив их эманациями души, превратить нашу ментальную природу, витальную природу, телесную природу и все действия, состояния и движения ума, витала и физического тела в сознательные средства выражения души. Затем или одновременно с этим мы должны полностью одухотворить всё наше существо благодаря нисхождению божественного Света, Силы, Чистоты, Знания, свободы и широты. Необходимо разрушить границы индивидуального ума, жизни и физического существа, устранить эго, войти в космическое сознание, достичь реализации высшего «Я», обрести одухотворенные и универсализированные разум и сердце, жизненную силу, физическое сознание. Только после этого становится возможным восхождение к супраментальному сознанию, и даже тогда это трудный процесс, каждая стадия которого представляет собой особое достижение, требующее напряженных усилий. Йога – это ускоренная и сжатая сознательная эволюция существа, но какой бы быстрой она ни была, даже если она позволяет осуществить за одну жизнь то, на что Природе, предоставленной самой себе, потребовались бы века и тысячелетия или многие сотни жизней, тем не менее, любая эволюция должна проходить через стадии; и даже при самой большой скорости и самом интенсивном ходе эволюционного процесса невозможно мгновенно пройти все необходимые стадии или изменить естественный порядок процесса и сразу достичь конца. Нетерпеливый и невежественный ум и жаждущая быстрых результатов сила забывают об этой необходимости; они стремительно бросаются вперед, делая достижение сверхразума своей непосредственной целью, и надеются силой низвести его вниз с его высочайших высот в Бесконечном. Такие стремления не только абсурдны, но и опасны. Ибо витальное желание может легко раскрыть двери для темных или неистовых витальных сил, которые привлекают его обещанием немедленного исполнения его неоправданных ожиданий; наиболее вероятным последствием будет попадание в ловушки разного рода иллюзий и самообмана, согласие с разнообразными уловками лжи и соблазнов, порождаемых силами тьмы, погоня за сверхъестественными силами и паранормальными способностями, удаление от божественной природы и погружение в асурическую природу, фатальное самовозвеличивание, ведущее к образованию неестественной, нечеловеческой и антибожественной формы непомерно раздутого эго. Если существо мало, а природа слаба и не обладает особыми способностями, то такой большой катастрофы, возможно, и не произойдет, но, тем не менее, это может иметь очень неблагоприятные последствия, – это может привести к утрате душевного равновесия, умственному расстройству и помутнению рассудка, к витальным нарушениям и порождаемым ими моральным отклонениям либо к каким-то нездоровым и ненормальным склонностям природы. Это не та йога, в которой какая-либо ненормальность, даже если это «возвышенная ненормальность», может быть допущена как путь к обретению совершенства или духовной реализации. Даже когда мы входим в области супранормального и супрарационального опыта, это не должно сопровождаться какими-то нарушениями внутреннего равновесия, которое должно сохраняться непоколебимым от вершины до основания сознания. Испытывающее то или иное переживание сознание должно сохранять спокойную уравновешенность, неизменную ясность и порядок в своих наблюдениях, своего рода возвышенный здравый смысл, непогрешимую способность к самокритике, правильное различение, координацию и твердый взгляд на вещи; у нас всегда должны быть здравое понимание фактов и высокий духовный позитивизм. Путем иррационализма и инфрарационализма невозможно выйти за пределы обычной природы в сверхприроду; этого можно достигнуть, пройдя через разум к более великому свету сверхразума. Этот сверхразум нисходит в разум и возвышает его на более высокие уровни, разрушая при этом его границы; сам разум при этом не утрачивается, но изменяется, преобразуется и становится своим собственным истинным и безграничным «я», координирующей силой сверхприроды.

Нужно остерегаться еще одной ошибки, к которой легко склоняется наш ум: принимать какое-либо более высокое промежуточное сознание или даже какую-либо разновидность супранормального сознания за сверхразум. Для того чтобы достичь сверхразума, недостаточно подняться над обычными движениями человеческого ума; недостаточно воспринимать более великий свет, более великую силу, более великую радость или развить способности знания, видения, действенной воли, превосходящие обычные человеческие возможности. Не всякий свет является светом духа, и тем более не всякий свет является светом сверхразума; ум, витал и даже физическое имеют свой собственный свет, пока еще скрытый для нас, который может быть огромным источником вдохновения, воодушевления, знания и обладать могущественной силой. Прорыв в космическое сознание также может принести грандиозное расширение, увеличение сознания и силы. Открытие внутреннего ума, внутреннего витального, внутреннего физического – любого уровня сублиминального сознания может привести в действие паранормальные или сверхъестественые силы и способности знания, действия или восприятия, которые неподготовленный ум может легко принять за духовные откровения, голос интуиции, наития свыше. Раскрытие вверх, более обширным планам более высокого ментального бытия, может привести к мощному нисхождению света и силы, порождающему интенсивную деятельность интуитивизированного ума и жизненной силы, а восхождение на эти планы сознания может даровать истинный, но все еще неполный свет, легко подвергающийся смешению, свет, который является духовным в своем источнике, но не всегда сохраняет духовный характер в своем действии, когда нисходит в низшую природу. Но ничто из этого не является супраментальным светом, супраментальной силой; их мы можем увидеть и воспринять, только достигнув вершин ментального бытия, поднявшись на уровень верховного разума и подойдя к границам высшей, более великой полусферы духовного существования. Там невежество, бессознательность, первородное, погруженное во тьму Неведение, медленно пробуждающиеся к полузнанию, которые являются основой материальной Природы и которые окутывают, пронизывают и жестко ограничивают все наши силы и способности ума и жизни, полностью исчезают. Ибо там ничем не замутненное и не искаженное Сознание-Истина является сущностью всего бытия, его чистой духовной субстанцией. Вообразить, что мы достигли такого состояния, в то время, пока мы еще движемся в сфере действия сил Неведения, пусть даже просветленного или озаренного Неведения, значит подвергнуться риску гибельного заблуждения или остановки в эволюции нашего существа. Ибо если мы принимаем таким образом за сверхразум какой-то более низкий уровень сознания, то мы подвергаем себя опасностям, которые, как мы увидели, угрожают тем, кто с самонадеянной эгоистической спешкой жаждет быстрых результатов. Если же мы принимаем одно из более высоких состояний за наивысшее, мы можем, даже достигнув многого, всё же не достичь более великой, более совершенной цели нашего бытия; ибо мы будем удовлетворены нашим приближенным достижением, упустив из виду высочайшую трансформацию. Даже обретение полного внутреннего освобождения и высокого духовного сознания не является этой высшей трансформацией; ибо мы можем достичь духовной реализации, состояния, которое является совершенным само по себе, в своей сути, и в то же время динамические части нашего существа будут оставаться инструментами просветленного и одухотворенного разума, а это значит, что, подобно всему, что подчиняется разуму, будут действовать несовершенно, даже обладая высочайшими для разума силой и знанием, и будут подвержены частичной или локальной затемненности или ограничены изначальным неведением.

Примечания

Первоначально «СИНТЕЗ ЙОГИ» был опубликован в журнальном варианте. Текст печатался в каждом номере (кроме последнего) философского ежемесячника Арья, выходившего с августа 1914 г. по январь 1921 г. Синтез Йоги состоял из пяти вступительных глав, обозначенных номерами I–V, и семидесяти двух глав основного текста – под номерами I–II и IV–LXXIII (по оплошности за номером II следовал номер IV). Каждая глава писалась непосредственно перед публикацией.

В Арье нет четкого соотнесения глав с четырьмя основными разделами – Йога Трудов, Йога Знания, Йога Преданности и Йога Самосовершенствования. Только начиная с пятого года выпуска каждая глава стала выходить под заголовком «Йога Самосовершенствования».

В январе 1921 г. выпуск Арьи был прерван, и Синтез Йоги остался незавершенным. Перед тем, как прекратить работу, Шри Ауробиндо написал главу, названную им «Супраментальное осознание Времени», которая должна была завершить «Йогу Самосовершенствования». Но он так и не закончил эту главу и никогда не печатал написанный фрагмент.

Письмо, написанное Шри Ауробиндо в 1936 г., дает некоторое представление о том, для чего он писал Синтез Йоги и каким был его общий замысел:

«Синтез Йоги не задумывался, как руководство, в котором все могли бы найти для себя подходящий метод йогической практики. Каждое направление йоги со всеми его возможностями рассматривалось отдельно, а также указывалось, как происходит их интеграция, чтобы, начав с Йоги Знания, человек мог бы перейти к практике Карма-йоги и Бхакти-йоги, и то же самое касалось пути трудов и пути преданности. Когда раздел «Йога Самосовершенствования» был закончен, я собирался написать о дисциплине, способной объединить все направления йоги, но этого так и не было сделано».

Если сравнить структуру законченных глав «Йоги Самосовершенствования» с тем планом этого раздела, который был обнаружен в главе X части IV, то становится ясно, насколько Синтез Йоги остался незаконченным. «Элементы и необходимые условия совершенства, сиддхи», произвольно перечисленные в этой главе, ранее приведены в определенную систему в Сапта Чатуштае – написанной в 1913 г. и опубликованной вместе с Заметками о Йоге в томе 10 Полного собрания сочинений Шри Ауробиндо. Система из семи (сапта) серий, включающих четыре (чатуштая) элемента, вне всякого сомнения, послужила прообразом структуры части IV Синтеза Йоги. Последняя и самая главная чатуштая, сиддхи чатуштая, рассматривается первой в первых девяти главах. Главы XI–XVIII описывают шанти и самата чатуштаи, первые две из семи. В главах XIX–XXV и незавершенной главе «Супраментальное осознание Времени» рассматриваются первые два элемента третьей или виджняна чатуштаи. Прервав на этом свою работу, Шри Ауробиндо не дал развернутого описания оставшихся элементов третьей и всей четвертой чатуштаи. Он в определенной мере раскрыл содержание пятой и шестой чатуштай в остальных частях Синтеза, но, вне всякого сомнения, не собирался заканчивать работу, не подвергнув их более детальному рассмотрению.

Когда в 30-х годах Шри Ауробиндо после более чем десятилетнего перерыва вновь вернулся к Синтезу Йоги, он не предпринял никаких попыток закончить «Йогу Самосовершенствования». Вместо этого он занялся переработкой уже написанных глав.

Внесение в Синтез Йоги исправлений и дополнений

Шри Ауробиндо исправлял и дополнял текст Синтеза Йоги в течение трех четко очерченных временных периодов, которые обозначаются ниже как Период 1, Период 2 и Период 3.

Период 1. В процессе публикования Синтеза на страницах Арьи Шри Ауробиндо периодически вносил исправления в различные главы журнального варианта. Это, по всей видимости, продолжалось вплоть до конца 20-х годов. В большую часть глав были внесены лишь отдельные и незначительные исправления, хотя две главы части II подверглись существенной переработке.

Период 2. В течение 1932 года и, возможно, в предшествующем и последующем годах Шри Ауробиндо, намереваясь издать книгу, тщательно отредактировал весь Синтез Йоги. На этот раз он исправил и дополнил все главы того, что впоследствии стало Частью I: Йога Божественных Трудов и девять глав того, что стало Частью II: Йога Божественного Знания (каждая часть получила свое название в процессе исправления). Он начал эту работу, правя страницы, вырванные из журналов, а затем перешел на их рукописные или печатные копии, сделанные учениками.

Период 3. В начале 40-х годов Шри Ауробиндо еще более тщательно переработал последние главы Части I, используя те машинописные копии страниц Арьи, которые были исправлены и дополнены в течение Периода 2. Одновременно он начал писать две новые главы, которые явно намеревался добавить к этой части, но которые так и не закончил.

В конце 40-х годов Шри Ауробиндо внес незначительные исправления и добавления в Часть I Синтеза Йоги, готовя ее к публикации.

Ниже приводится подробное описание того, как редактировалась каждая часть Синтеза Йоги.

Введение: Условия Синтеза

Шри Ауробиндо внес незначительные исправления в пять глав Введения в течение Периода 1 и, возможно, также Периода 2. Его поправки и добавления в номерах журнала и на вырванных из них страницах были обнаружены только в 70-х годах и впервые были учтены при подготовке настоящего издания.

Часть I: Йога Божественных Трудов

Двенадцать глав этой части соответствуют одиннадцати, напечатанным в Арье: I–II и IV–XII (главы под номером III в Арье не было; нынешние главы V и VI соответствуют главе VI Арьи). Шри Ауробиндо исправлял и дополнял каждую из этих глав в течение Периода 2. Переработка заключалась как в отдельных исправлениях на некоторых страницах, так и в переписывании или написании заново некоторых отрывков. В течение Периода 3 он продолжал переработку текста, начатую в Период 2, сосредоточившись на последних шести главах, и подготовил всю эту часть к публикации.

Глава I. Подверглась умеренным исправлениям и дополнениям в Период 2.

Главы II–IV. Подверглись существенным исправлениям и дополнениям в Период 2. В это время была добавлена вторая часть главы IV. Также Шри Ауробиндо внес стилистические исправления и добавил новый текст во все три главы, но при этом фундаментально не изменил их структуру.

Главы V и VI. Полностью переписаны в Период 2. Основой для исправлений послужила глава VI Арьи, от которой почти ничего не осталось в окончательном варианте текста.

Главы VII–XII. Были глубоко переработаны в Периоды 2 и 3. Машинописные листы, содержащие более поздние исправления и дополнения, внесенные в главы VII и VIII, были утеряны в конце Периода 2, в результате чего Шри Ауробиндо пришлось работать с копиями журнальных страниц, содержащих только более ранние исправления и дополнения. Эти утерянные материалы впоследствии были найдены и теперь опубликованы в справочном томе Собрания сочинений (т. 35).

Приложение: Глава XIII. В Период 3 Шри Ауробиндо написал черновой вариант главы, которая должна была следовать за последней законченной главой Части I, но он не подготовил ее к публикации и не включил в издание Синтеза Йоги 1948 года. Найденная среди его бумаг после его ухода, она впервые была опубликована в издании 1955 года.

Примерно в то же время, когда шла работа над главой, опубликованной впоследствии как «Приложение: Глава XIII», Шри Ауробиндо сделал несколько черновых набросков главы, названной им «Йогическое сознание и труды», которую он также намеревался поставить в конец Части I. Ни один из этих набросков не был в достаточной мере проработан и доведен до уровня, позволяющего включить его в Синтез Йоги. Те из них, которые представляют наибольший интерес, опубликованы в справочном томе Собрания сочинений (т. 35).

Часть II: Йога Интегрального Знания

Эти двадцать восемь глав соответствуют главам XIII–XL Арьи. Шри Ауробиндо исправил и дополнил одиннадцать из этих глав в Период 1 и 2, но ни одну из них не подготовил к публикации. Исправления и дополнения, сделанные в Период 2, были включены в текст издания 1955 года; исправления и дополнения Периода 1 были обнаружены только в 70-х годах и впервые публикуются в этом издании.

Глава I. Глубоко перерабатывалась в Период 2.

Глава II. Первые четыре абзаца были существенно исправлены и дополнены в Период 2.

Главы III–VIII. Никогда не перерабатывались и не дополнялись.

Глава IX. Глубоко перерабатывалась в Период 2.

Главы X–XIV. Никогда не перерабатывались и не дополнялись.

Глава XV. Подверглась умеренным исправлениями и дополнениям в Период 1.

Глава XVI. Одна страница была слегка переделана в Период 1.

Глава XVII. Некоторые из последних абзацев подверглись существенной переработке в Период 1; первый абзац отдельно редактировался в Период 2. Нынешнее издание включает исправления и добавления обоих периодов, так как они затрагивают различные фрагменты текста.

Главы XVII–XX. Никогда не исправлялись и не дополнялись.

Главы XXI–XXIV. Глубоко перерабатывались в Период 2.

Глава XXV. Никогда не исправлялась и не дополнялась.

Глава XXVI. Подверглась незначительной переработке в Период 2.

Главы XXVII и XXVIII. Никогда не исправлялись и не дополнялись.

Часть III: Йога Божественной Любви

Ни одну главу этой части Шри Ауробиндо не исправлял и не дополнял. Текст этих восьми глав идентичен тексту глав XLI–XLVIII Арьи. Во время подготовки издания 1955 года главы получили другие номера (I–VIII), а сама часть название.

Часть IV: Йога Самосовершенствования

Ни одну главу этой части Шри Ауробиндо не исправлял и не дополнял. Текст этих двадцати пяти глав совпадает с главами XLIV–LXXIII Арьи. Они получили новые номера (I–XXV) во время подготовки издания 1955 года. Приложение состоит из двух неполных вариантов главы, которую Шри Ауробиндо начал писать в 1920 или 1921 году, незадолго до своего решения прекратить выпуск Арьи.

История публикаций

Исправленный и дополненный вариант глав VII–XII Части I Синтеза Йоги публиковался в ежеквартальном обозрении Пришествие с августа 1946-го по апрель 1948 г. Мадрасское издательство «Шри Ауробиндо Лайбрери» в октябре 1948 г. опубликовало всю первую часть в виде отдельной книги. В 1950 г., а затем в 1953-м этот же текст был выпущен нью-йоркским филиалом этого издательства. Каждая из этих книг называлась Синтез Йоги. В подзаголовке указывалось, что издание включает только Часть I (в американском издании «Книга Первая») всей работы. Планировалось отдельно издать остальные части Синтеза, но этим планам не суждено было сбыться.

В 1955 г. Введение (текст из Арьи), Часть I (текст 1948 г.), Часть II (включающая исправления и дополнения сделанные Шри Ауробиндо в Период 2), Части III и IV (текст из Арьи) были выпущены Международным Университетским Центром им. Шри Ауробиндо в виде книги О Йоге I: Синтез Йоги (книга О Йоге II, опубликованная в 1958 г., включала в себя избранные письма Шри Ауробиндо о йоге). Неоконченная глава «Сверхразум и Йога Трудов» впервые появилась в этом издании, как глава XIII Части I. Та же самая организация (но уже именуемая Международный Центр Образования им. Шри Ауробиндо) осуществила репринтное издание этой книги в 1965 г.

В 1970 г. Синтез Йоги был включен в тома 20 и 21 Юбилейного Собрания сочинений Шри Ауробиндо. Этот вариант Синтеза Йоги много раз переиздавался.

Нынешнее издание тщательно сверялось со всем, что было написано или напечатано ранее. Удалось обнаружить и исправить множество опечаток и прочие ошибки. В издании впервые учтены отдельные поправки, сделанные Шри Ауробиндо во Введении, и значительные исправления глав XV–XVII Части II. Это первое издание, включающее текст «Супраментального осознания Времени» – главы, которую Шри Ауробиндо писал для Части IV, но так и не закончил, оставив работу над «Йогой Самосовершенствования» незавершенной.

Глоссарий

А

Абхьяса — постоянная практика (какого-либо метода).

Аватар – букв. «нисхождение»; воплощение Божества на Земле.

Агни – «огонь» – ведическое божество огня; согласно Шри Ауробиндо, воплощение Тапаса, космической Энергии, Сознания Истины или божественной Воли в творении. Также один из первоэлементов материальной вселенной.

Адеш – голос, побуждение, приказ.

Адвайта – «недуализм», «чистый монизм» – влиятельная школа Веданты. Главным ее представителем был Шанкара, создавший наиболее авторитетные комментарии к Упанишадам, Веданта-сутре и Бхагавадгите. Адвайта утверждает, что Абсолют, Брахман, – это единственная реальность. Атман есть Брахман. Проявленный мир иллюзорен (майя). Отсюда другое название Адвайта-веданты – Майявада (учение о майе).

Амрита – бессмертие; нектар бессмертия, пища или напиток богов; бессмертное блаженство божественного экстаза.

Ананда – блаженство, восторг, духовный экстаз; Блаженство как состояние Божественного бытия, один из трех аспектов (наряду с Сат и Чит) абсолютного Духа.

Анандамайя Пуруша – Пуруша, исполненный блаженства; всеблаженное существо или всенаслаждающаяся душа; бесконечное «Я есть» Блаженства.

Ананта – бесконечный; имя мирового змея Шеши, на кольцах которого спит Вишну после космической пралайи.

Ананта-гуна – (обладающий) бесконечными качествами.

Анахата – двенадцатилепестковая чакра, сердечный центр [лотос] – Хритпадма.

Аникета – тот, кто не имеет обители.

Анима – способность уменьшаться до размеров атома.

Аниша – не-бог, субъект.

Аннакоша — материальная или «пищевая» оболочка.

Аннамайя Пуруша – душа в физическом теле; физическое сознательное существо; материальное существо.

Антаратман — внутреннее «я»; внутреннее существо; душа.

Антарьямин – внутренний владыка; Учитель в сознательном существе.

Антахкарана – внутренний инструмент; ум и витал, образующие «тонкое тело» в отличие от грубоматериального физического тела.

Апарардха – нижняя половина (мирового существования); низшая полусфера.

Асана — фиксированное положение тела в Хатха-йоге.

Асат – Не-Бытие, Не-Существование, Ничто.

Асуры – в древнеиндийской мифологии – титаны, противники богов, враждебные существа ментализированного витального плана (плана витального разума).

Атма – см. Атман.

Атман – высшее «Я», истинная сущность человека, индивидуальный дух, тождественный универсальному Духу (Брахману).

Атма-шакти – Сила Атмы; божественная воля в человеке.

АУМ – священный слог ОМ, главная мантра индуизма, произносится в начале и конце ритуальных текстов; символ трех аспектов Брахмана (внешнего, внутреннего, или тонкого, и сверхсознательного каузального Пуруши) – каждая из составляющих этот звук букв, А, У, М, соответствует одному из аспектов Брахмана в восходящей последовательности, а слитное произнесение всего целого – четвертому состоянию Брахмана, Турийя, восходящему к Абсолюту. Эта мантра – символический звук, выражающий Сознание Брахмана в его четырех состояниях бытия, начиная от Турийи и кончая материальным планом бытия.

Ахаитука – [не имеющий никакой причины или мотива]; бескорыстный, лишенный личных интересов.

Аханкара – чувство эго; идея эго; разделяющий принцип, лежащий в основе формирования эго; разделяющее чувство эго, заставляющее каждое существо воспринимать себя независимой личностью.

Ашанти – беспокойство, волнение, тревога.

Б

Бала – сила.

Бахья-спарша — влияния со стороны внешних вещей.

Брахман – изначальная высшая Реальность, основа мироздания; Единый, Абсолют.

Буддхи – интеллект, разум; мыслящий разум; различающий принцип ума и воли одновременно.

Бхагавадгита (или Гита) – букв. «Песнь Господа», входит в 6-ю книгу священной древнеиндийской эпической поэмы Махабхараты. Она звучит из уст Кришны (земного воплощения высшего Бога Вишну) перед самым началом великой битвы на Курукшетре и адресована Арджуне, одному из братьев Пандавов, которые ведут борьбу со своими двоюродными братьями Кауравами, хитростью отнявшими у них царство. В Бхагавадгите Кришна указывает на единство трех путей освобождения – пути знания (Джняна-йога), пути преданности Богу (Бхакти-йога) и пути действия (Карма-йога).

Бхагавати Шакти – Божественная Сила.

Бхакта – тот, кто следует по пути любви и преданности Божественному.

Бхакти – любовь к Божественному, преданность, служение Божественному.

Бхакти-йога – йога любви и преданности Божественному.

Бхога-самартхья — способность к наслаждению.

Бхокта – наслаждающийся.

Бхукти – [духовное] наслаждение.

В

Вани — голос (высшего «Я» или Ишвары).

Вайрагья – отвращение к миру; полное отсутствие желаний и привязанностей или же путь отречения от всего мирского.

Варна — цвет; [в Ведах] означает выраженное качество, темперамент и т. д.; в брахманах] используется для обозначения четырех каст или сословий; четыре варны (чатурварна): брамины, кшатрии, вайшьи, шудры.

Вахана – конь, средство передвижения, носитель.

Веда – «священное знание»; одна из четырех вед – древнейших книг индуизма.

Веданта – букв. «завершение Вед»; учение, изложенное в заключительной части Вед – Упанишадах, а также одна из шести религиозно-философских школ (даршан), комментирующая и систематизирующая учение Вед, Упанишад, Брахма-сутры, Бхагавад-гиты и Бхагавата-пураны.

Веды – название канонического свода древнейших священных текстов индуизма, в центре которого четыре книги: Ригведа — «веда гимнов», Яджурведа – «веда жертвенных формул», Самаведа — «веда напевов», Атхарваведа – «веда атхарванов» (Атхарван – имя мифического жреца огня, от которого происходит род жрецов атхарванов).

Верховный Разум – план богов.

Вивека – [интуитивное] различение.

Виджняна – Сознание-Истина; высшее Знание, супраментальный Гнозис.

Виджняна-буддхи — супраментальный ум.

Виджнянакоша – тело знания.

Виджнянамайя Пуруша – гностическое существо, гностический Пуруша; Дух в состоянии Гнозиса.

Виджнянамайя – исполненный виджняны.

Вират Пуруша – Космический Дух.

Вирья – динамическая сила; духовная сила; фундаментальная свабхавашакти или энергия божественного темперамента, выражающая себя в четырех типах человеческой природы.

Вичара – интеллектуальное размышление.

Вичитра-бодха – разнообразие понимания.

Вишну — [в Ведах]: вездесущее божество; дэва или Божество, пробуждающее силы восхождения; [в Пуранах]: один из трех верховных богов, олицетворяющий поддерживающие процессы в космосе; бог-хранитель.

Вишуддхи — чистота.

Вьюха – расположение в определенном порядке.

Вьяшти – отдельное существо; частное, индивидуальное.

Г

Гарима – [одна из восьми сиддх: ] способность становиться очень тяжелым.

Гита — см. Бхагавадгита.

Гуны — три основных качества Пракрити (Природы), определяющие свойства человеческого характера: саттва — ясность, гармония, уравновешенность, сознательность; раджас – энергия, движение; тамас – тьма, инертность, бессознательность.

Гуру – духовный наставник и учитель.

Гухайям — в пещере [в скрытом, тайном месте].

Гхана – плотный.

Д

Дайви Пракрити — Божественная Природа.

Даршан – видение (созерцание); видение, лицезрение Бога; явление Божества своему преданному.

Джагад-гуру – Учитель всего мира.

Джаграт – бодрствующее состояние.

Джапа – повторение мантры или имени Бога.

Джива (Дживатман) – центральное существо; дух или вечное «Я» живого существа, поддерживающее его в процессе эволюции и переходящее от рождения к рождению; в европейской традиции именуется монадой.

Дживанмукта – человек, достигший духовного освобождения при жизни.

Джняна – знание.

Джняна-йога – йога Знания.

Джняна Шакти – сила знания.

Джьёти – (подлинный духовный) свет.

Дришти — духовное видение; непосредственное внутреннее видение Истины.

Дхама – местоположение, состояние, позиция, основание; место закона в установленной гармонии, определяющей план нашего бытия и характер нашего сознания, мышления и деятельности.

Дхарана – сосредоточение ума на одной мысли, одном чувстве или объекте.

Дхарана-самартхья – удерживающая и откликающаяся сила; способность поддерживать полный поток силы, Ананды, расширяющегося знания и бытия, который нисходит в ум, прану, витальное существо и физическое тело.

Дхарана-шакти – способность удерживать (внимание).

Дхарма – универсальный закон мироздания и принцип следования этому закону как основная человеческая добродетель.

Дэва – бог, божество; Бог, Божество, Божественное.

Дэви – богиня; божественная Шакти – Сознание и Сила Божественного; Мать и Энергия миров.

И

Ихаива – здесь (в жизни, на земле, в теле).

Иччха Шакти — сила воли.

Ишана — [хозяин, правитель] имя Шивы-Рудры.

Ишвара – имя Бога, Творца и Владыки вселенной.

Ишта-девата – божество, избранное для поклонения.

Й

Йога – единение, союз; единение души с Божественным; практика, ведущая к познанию Истины и духовному освобождению.

Йога-Шакти — духовная энергия, сила йоги.

К

Кальяна-шраддха — вера в универсальное добро и стремление к нему.

Каарана — причина.

Кави – поэт-провидец.

Карана — инструмент.

Карма – букв. «действие», работа, деятельность; в древнеиндийском учении – закон причинно-следственной связи; сила, являющаяся результатом поступков, совершенных человеком в прошлых жизнях, и определяющая его судьбу в настоящей жизни.

Карма-йога – путь деяний, ведущий к освобождению души. Выполнение работы как служение Божественному, без привязанности к результатам своего труда.

Карта — исполнитель трудов.

Крийя Шакти – сила процессов и действий.

Л

Лагхима – способность становиться легким, как воздух.

Лагхута – легкость, быстрота и приспособляемость (нервного и физического существа).

Лайя – букв. растворение, уничтожение; исчезновение границ индивидуального сознания в Бесконечном.

Лила – космическая игра; проявленный мир как игра Божественного.

М

Майя – первоначально (в Ведах) рассматривалась как творящая Сила и Мудрость; в индийской мифологии – это способность богов, демонов, духов изменять свой облик (колдовские чары, наваждение); в Адвайта-веданте – сила иллюзии, благодаря которой мы воспринимаем материальный мир как абсолютную реальность и не способны увидеть за видимым многообразием вещей и явлений подлинную Реальность (единого, неизменного и вечного Брахмана).

Майявада – учение, согласно которому мир есть Майя, то есть иллюзия, от которой необходимо избавиться, чтобы перейти в единую трансцендентную Реальность.

Манана – размышление.

Манас – чувственный ум.

Манаса-буддхи — ментальный ум.

Манах-коша – ментальная оболочка.

Маномайя Пуруша – ментальная Личность, истинное ментальное существо.

Мантра – священный слог, имя или мистическая формула, обладающие силой реализации.

Ману – мыслящее существо; человек.

Махаттва – величие.

Махима – [одна из восьми сиддх: ] способность увеличивать тело до огромных размеров.

Мокша – духовное освобождение; выход из круговорота рождений и смертей (сансары).

Мукта – человек, достигший духовного освобождения.

Мукти – то же, что мокша.

Мумукшутва – стремление к освобождению, желание свободы.

Н

Нирашрайя – ни от чего не зависимый.

Нирвана – букв. «угасание»; состояние невыразимого покоя и полной отрешенности от внешнего мира; состояние блаженства, в котором исчезает представление о собственном «я»; единство с Брахманом как Сат-Чит-Анандой.

Ниргуна – отсутствие каких бы то ни было качеств, бескачественный; Безличный.

Ниргуно гуни — Качественный, лишенный всех качеств; безлично-личный.

Нирлипта – не имеющий привязанностей.

Нишкама – свободный от желаний.

Ништрайгунья — состояние, в котором человек свободен от трех гун.

О

ОМ – см. АУМ

П

Парабрахман – верховный Брахман; высшее Непознаваемое; Божественное.

Параматман (Параматма) – высшее «Я» или Дух, Абсолют.

Парардха – верхняя половина (мирового существования); высшая полусфера.

Паратпара – Высшее за пределами Высшего.

Пара Пракрити – высшая Природа.

Пара сва пракрити — [собственная высшая природа].

Пара-Шакти (Парашакти) – Высшая Божественная Энергия.

Париграха – эгоистическое обладание, присвоение вещей.

Праджняна – постигающее сознание; сознание, которое познаёт все вещи как объекты, представленные его наблюдению; в божественном разуме – знание, рассматривающее вещи как их источник, обладатель и свидетель.

Пракаша — [свет]; прояснение, внутреннее видение; [проявление].

Пашу – животное.

Пишачи – демоны; существа низшего витального плана.

Пракрити – Природа; движущая Сила эволюции или вечное начало, разворачивающееся в ходе эволюции в мир форм.

Прана – «дыхание», «жизнь»; тонкая энергия в теле, тесно связанная с дыханием; проводник универсальной жизненной силы, который привносит и распределяет ее в физической системе. Существует пять видов праны: Прана, Апана, Вьяна, Самана, Удана.

Прана коша – витальная или нервная оболочка [эфирное тело].

Пранамайя Пуруша – душа в витальном теле; истинное витальное существо.

Пранаяма – практика, позволяющая установить контроль над дыханием; управление витальными энергетическими потоками в теле с помощью дыхания.

Прарабдха – механическая деятельность инструментов Пракрити, продолжающаяся под влиянием прежних импульсов или в силу привычек, или в результате разряда энергии, накопленной в прошлом.

Прасаната — ясная чистота и радость.

Пратьякша – (знание того, что находится) перед глазами; прямое, непосредственное восприятие.

Према-самартхья — сила любви; способность любить.

Пурната – полнота.

Пуруша – Душа, Дух; истинное Существо, Свидетель, присутствующий за всеми движениями Природы и санкционирующий их.

Пурушоттама – Высшая божественная Личность; Высшее Существо, превосходящее и подверженное изменениям Бытие и Неизменное; Божественное Существо.

Р

Рага-двеша – симпатия и антипатия, влечение и отвращение.

Раджагуна – гуна раджаса.

Раджа-йога – букв. «царственная Йога»; йога совершенствования и подчинения внутренней природы человека для освобождения души; использование ментальной аскезы для реализации Божественного.

Раджас – одна из трех гун – динамическое свойство природы; гуна активного действия, качество усилия, борьбы, страстного желания.

Ракшасы – враждебные существа среднего витального плана, противостоящие, в отличие от асуров, не богам, а людям.

Раса – сок; эссенция, сущность; вкус, удовольствие.

Раса-Лила – танец Кришны с его возлюбленной Радхой и другими девушками-пастушками коров (символизирующий самое возвышенное и священное проявление божественной любви); своего рода танец Божественного Восторга с освобожденными душами в мире Блаженства, скрытом внутри нас.

Раудра — сила, мощь.

Ритам – то, что правильно; истина божественного бытия, управляющая правильной деятельностью как ума, так и тела; истина знания и действия; Истина; Сознание-Истина.

Риши – «провидец»; святые мудрецы, жрецы, поэты, создатели священных текстов Вед, полученных ими через откровение.

Рудра — «неистовый, яростный»; [в Ведах]: Божественное как владыка нашей эволюции, осуществляемой посредством силы и борьбы, дэва или Божество, восходящее в космосе; [в Пуранах]: Ужасный, Бог силы и ярости; один из эпитетов Шивы, олицетворяющего разрушительные процессы в космосе.

С

Сагуна – обладающий качествами; Личный.

Садришья – подобие, сходство [с Божественным].

Садришья-мукти – освобождение благодаря становлению подобным по своей природе Божественному.

Садхак – человек, практикующий духовную дисциплину, садхану.

Садхана – духовная практика.

Садхармья-гати – становление единым с Божественным по закону бытия.

Садхармья – тот, кто живет и действует по одному закону с Божественным.

Садхармья-мукти – духовное освобождение, достигаемое благодаря обретению Божественной Природы.

Салокья – пребывание души в Божественном.

Сакши – свидетель.

Салокья-мукти – освобождение через обретение сознательного существования в одном мире с Божественным.

Самадхи – йогический транс.

Самата — уравновешенность; равное отношение ко всему, беспристрастность.

Самахита – сосредоточенный в глубинах собственного существа; пребывающий в состоянии самадхи.

Самашти – универсальное целое.

Самипья – близость; пребывание души с Божественным.

Самраджья — управление окружающим миром и внешними обстоятельствами.

Самрат – император; правитель, обладающий властью над окружающим его миром.

Самуха – собирание воедино.

Санатана Дхарма – вечная религия; индийская религиозная и духовная традиция.

Санатана – вечный; то, что не имеет начала и конца.

Санджняна — внутреннее ощущение; непосредственный контакт сознания с объектом познания.

Санкхья – одна из шести известных философских систем Индии, включающая описание 25 составляющих, принципов или истин нашего мировосприятия, истинным знанием которых человек может достичь освобождения.

Сансара – круговорот, перерождение; мир; состояние мирской активности или мирское существование; обычная жизнь в Неведении.

Санкальпарамбха — инициация, посвящение.

Саньяма – самоконтроль; концентрация, направление внимания или сосредоточение сознания (благодаря которому человек осознает внутреннее содержание предмета).

Саньяса – аскетизм, отречение от мира, совершаемое с целью освобождения (мокши) и выхода из круговорота рождений и смертей.

Саньясин – человек, отрекшийся от мира, аскет.

Сансара – круговорот, перерождение; мир; состояние мирской активности или мирское существование; обычная жизнь в Неведении.

Сапта – санскр. семь.

Сарваджняна-самартхья — [способность к всеобъемлющему знанию]; интегральная способность мыслящего ума.

Сарвам брахма — Брахман [который] есть Всё.

Сат – бытие, истинно-сущее; Чистое Бытие; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Чит), определяющих природу абсолютного Духа.

Сат Пуруша – чистое божественное Я; Бог.

Сат – бытие, истинносущее; Чистое Бытие; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Чит), определяющих природу абсолютного Духа.

Саттва – одна из трех гун, свойств природы, проявляющаяся как ясность сознания, уравновешенность, покой.

Саттвагуна – гуна саттвы.

Сат-Чит-Ананда — Бытие-Сознание-Блаженство.

Сатья-юга – век Истины, Золотой век.

Сатья – истина; истина бытия.

Сатьям — именительный падеж от слова сатья (см.).

Саумья — [сладость, нежность, мягкость].

Саумьятва – сладость (сердца), чистота.

Саюджья – полное единство человеческого духа с Божественным.

Саюджья-мукти – освобождение благодаря полному единению с Божественным.

Свадхина – зависящий только от себя самого, свободный.

Свабхава – «собственное существо», «собственное становление»; подлинная природа; сущностная природа и принцип бытия, присущие каждому существу; чистое качество духа в присущей ему силе сознательной воли и в его характерной силе действия; духовный темперамент, врожденная [истинная] природа, сущностный характер.

Свапна – состояние сна со сновидениями.

Свараджья — управление собой, самообладание.

Сварат – обладающий властью над собой, управляющий собой.

Сварупа — изначальная духовная форма, истинная форма или образ.

Сверхразум – то же, что и Супраментал, план Сознания-Истины.

Сидгхана – плотное сияющее сознание; зародышевое состояние божественного сознания [то же самое, что и чайтаньягхана].

Сиддха – совершенный, полный; человек, достигший совершенства, сиддхи.

Сиддхи – «совершенство», «осуществление»; достижение совершенства на определенном пути духовного развития; сверхъестественные, оккультные или духовные силы, приобретаемые в результате практики йоги.

Сома – божественный напиток бессмертия, медовый поток Ананды – восторга божественного бытия. Также божество напитка бессмертия.

Стхула деха, стхула шарира — грубое тело [прана и физическое тело вместе взятые].

Сукхам — счастье.

Сурья-шакти — [солнечная сила].

Супраментал – то же, что и Сверхразум, план Сознания-Истины.

Сушупти – состояние глубокого сна.

Т

Тамас – одна из трех гун; свойство инертности, темноты и бессознательности природы.

Тантра – система йоги, в основе которой культ поклонения божественной Матери, Шакти, в одном из ее многочисленных аспектов; как духовная практика, тантризм основан на признании Природы, а не на ее отвержении и ставит целью одухотворение человеческой природы.

Тапас – букв. «пыл», «жар», сила; духовная энергия, накапливаемая в результате аскетической практики и позволяющая оказывать магическое воздействие на окружающий мир и обстоятельства.

Тапасья – аскетическая сила, усилие; концентрация воли и энергии для управления умом, витальным и физическим телом и для их изменения или для привнесения высшего сознания в низшие части существа, а также для других йогических целей.

Теджас — свет энергии; сила, мощь; энергия и сила души.

Трайлокья – (низший) тройственный мир (нашего бытия).

Трайгунья — тройственный принцип низшей Природы.

Тригунатита — состояние за пределами трех гун.

Трикаладришти – видение трех времен, особая способность джняны, благодаря которой эта основная сила применяется к действительности, деталям событий, тенденциям и т. д. в прошлом, настоящем и будущем мира, каким он существует, существовал и будет существовать во времени.

Турийя – четвертый план нашего сознания; сверхсознание; Абсолют.

У

Удасина — пребывающий выше [обычного сознания], спокойный и бесстрастный.

Уттхапана – левитация.

Х

Хатха-йога – йога тела; система йоги, связанная с преобразованием праны в теле, что достигается работой с тонко-физическим и физическим телом.

Ч

Чатуштая — [состав из четырех; квартет].

Чайтаньягхана – то же самое, что и чидгхана.

Чайтья-гуру – внутренний духовный Учитель [в сердце].

Читтакаша – [эфир сознания], внутреннее пространство.

Чидгхана – плотное светящееся сознание; зародыш божественного сознания; то же самое, что и чайтаньядхана.

Чит – сознание; свободное и всепорождающее самоосознание Абсолюта; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Сат), определяющих природу абсолютного Духа.

Читта – основа сознания; субстанция ума, основная субстанция ментального сознания.

Читтавритти – волны сознания; движения отклика, реакции, которые исходят из читты; многочисленные проявления активности сознания (мысли, воспоминания, желания, чувства, ощущения, восприятия).

Чит-Шакти – Сознание-Сила; сознательная сила; Божественная Энергия; Мать.

Ш

Шакти – сознательная Энергия, Сила Божественного, с помощью которой Оно выражает себя в действиях Природы; Божественная Мать.

Шама — божественный покой.

Шанти – спокойствие, покой; духовный покой.

Шастра — любое систематизированное учение или наука; свод моральных и социальных законов; наука и искусство правильного знания, правильного труда, правильного образа жизни; [в йоге: ] знание истин, принципов, сил и процессов, обеспечивающих достижение духовной реализации.

Шива – добрый, благой; «благосклонный»; Благословенный, [имя одной из] Личностей Вечного, выступающей в качестве Силы или Владыки тапаса; [один из трех верховных богов индуизма, исполнитель разрушительной функции].

Шраддха – вера.

Шунья – пустота; Ничто, которое есть Всё.

Шуддхи – очищение.

Я

Янтра – орудие, средство.

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Символ Шри Ауробиндо

Треугольник, обращенный вершиной вниз, символизирует Сат-Чит-Ананду, обращенный вершиной вверх – отклик Материи в формах жизни, света и любви. Квадрат в центре на пересечении треугольников – символ совершенного Проявления. Цветок лотоса, расположенный в нем, – олицетворение Аватара Божественного; вода символизирует многообразие творения.

Символ Матери

Окружность в центре – Божественное Сознание. Четыре лепестка – четыре главные ипостаси Матери. Двенадцать лепестков представляют собой двенадцать ипостасей Матери, проявляющих себя в Ее работе.

Объединенный символ

Notes

1

аннакоша (annakoṣa).

2

пранакоша (prāṇakoṣa).

3

Прашна Упанишада, II. 6 и 13.

4

Manomayaḥ prāṇaśarīranetā. Mundaka Upanishad, II. 2.7.

5

антахкарана (antaḥkaraṇa).

6

манахкоша (manaḥ-koṣa).

7

виджнянакоша (vijñānakoṣa).

8

анандакоша (ānandakoṣa).

9

Согласно Шри Ауробиндо, эволюция является результатом «инволюции»: ничто не может эволюционировать в Материи, если это уже не содержится или не заложено в ней изначально, подобно тому, как всё дерево целиком содержится в «свернутом» или «скрытом виде» в семени. (Прим. французского издания).

10

Сияющий, что пребывает в Грезах, осознающий себя глубоко внутри, питающий любовь к абстрактным размышлениям. Мандукья Упанишада, 4. (Прим. Шри Ауробиндо)

11

Имеется в виду ментальное существо, «сияющий Атман». (Прим. пер.)

12

Единый, в ком сосредоточена сознательная мысль, который есть всеблаженство и который вкушает блаженство, Мудрый… Он есть Господь всего, Всеведущий, внутренний Водитель. Мандукья Упанишада. 5, 6.

13

Имеется в виду столкновение Индии с европейской цивилизацией, в результате которого Индия стала колонией Великобритании. – Прим. пер.

14

«Сатья» означает «Истина», «Крита» – осуществленный, совершенный, полный.

15

Бхакта – преданный Богу, любящий Бога; Бхагаван – Бог, Господь Любви и Наслаждения. Третий термин триады это Бхагават – божественное откровение Любви. (Прим. Шри Ауробиндо)

16

Садхана – практика, в результате которой достигается совершенство, сиддхи; садхак – йогин, который, следуя этой практике, стремится к овладению сиддхи. (Прим. Шри Ауробиндо)

17

Тройственный путь Знания, Преданности и Трудов. (Прим. Шри Ауробиндо)

18

«Душа желаний» – термин Шри Ауробиндо: «Можно говорить о двойственности нашей души, с одной стороны – о поверхностной душе желаний, которая проявляется в наших витальных импульсах, эмоциях, эстетических способностях и в ментальном стремлении к обладанию силой, знанием и счастьем; с другой стороны – об истинном психическом существе, представляющем собой силу чистого света, любви, радости и утонченную сущность нашей настоящей души, скрытой за внешней формой нашего психического бытия, которое мы так часто склонны возвеличивать». (Шри Ауробиндо. 18:220) – Прим. пер.

19

Эта Сила – сознательная божественная Шакти Ишвары, трансцендентная и универсальная Мать. (Прим. Шри Ауробиндо)

20

Чтобы следовать Карма-йоге, нет необходимости целиком и безоговорочно принимать философию Гиты. Мы можем, если захотим, рассматривать ее как выражение психологического опыта, полезного в качестве практической основы йоги. В этом смысле она имеет несомненную ценность и полностью согласуется с возвышенным и обширным духовным опытом. По этой причине я решил, что будет уместно сформулировать ее здесь, насколько возможно, на языке современной мысли, опуская всё, что относится скорее к метафизике, чем к психологии. (Прим. Шри Ауробиндо)

21

Гедонизм (от лат. hedone – удовольствие) – направление в этике, утверждающее наслаждение, удовольствие как высшую цель и основной мотив человеческого поведения. – Прим. пер.

22

Пиетизм (от лат. pietas) – благочестие; религиозное течение среди протестантов, возникшее в конце 17 в., противопоставляющее формально-обрядовой стороне религии мистическое чувство; мистически-благочестивое настроение, поведение; в английском языке употребляется также как синоним ханжества либо фанатичной веры. – Прим. ред.

23

Сенсуализм (от лат. sensus – чувство, ощущение, смысл) – теоретико-познавательное и психологическое направление, основывающее всё познание на чувственных восприятиях, изображающее все явления духовной жизни как более или менее связанные комплексы ощущений, причиной которых являются внутренние или внешние раздражения. – Прим. ред.

24

Агностицизм (от лат. agnostos – неизвестный) – учение о непознаваемости истинного бытия, т. е. о трансцендентности божественного, в более широком смысле – о непознаваемости истины и объективного мира, его сущности и закономерностей. – Прим. ред.

25

Overmind – термин, введенный Шри Ауробиндо для обозначения высшего уровня ментальной сферы, за пределами которого начинается сфера Супраментального Сознания-Истины. Иногда переводится как «Глобальный Разум». – Прим. пер.

26

paraṁ bhāvam

27

mānuṣīṁ tanum āśritam

28

Имеется в виду древнее индийское сказание о том, как боги и демоны пахтали мировой океан в поисках нектара бессмертия. (Прим. пер.)

29

Поэтому Гита описывает Дхарму (понятие, имеющее более широкий смысл, нежели религия или мораль) как действие, являющееся выражением нашего истинного способа бытия. (Прим. Шри Ауробиндо)

30

Ишвара-Шакти – не совсем то же самое, что Пуруша-Пракрити, поскольку Пуруша и Пракрити представляют собой отдельные силы, тогда как Ишвара и Шакти содержат друг друга в себе. Ишвара это Пуруша, который содержит в себе Пракрити и управляет с помощью имеющейся в нем силы Шакти. Шакти это Пракрити, одушевленная Пурушей и действующая посредством воли Ишвары – которая является ее собственной волей, – чье присутствие она всегда несет в каждом своем движении. Реализация Пуруши-Пракрити необходима в первую очередь для искателя на Пути Действий, ибо именно разделение между сознательным существом и Энергией и подчиненность существа механизму Энергии являются действительной причиной нашего неведения и несовершенства; благодаря этой реализации существо может освободиться от механической деятельности природы, обрести свободу и первоначальный духовный контроль над природой. Ишвара-Шакти стоит за отношениями Пуруши-Пракрити и вытекающими из них невежественными действиями и использует их для эволюционных целей. Реализация Ишвары-Шакти открывает возможность для участия в высшем динамизме и божественной деятельности, а также обретения всеобъемлющего единства и гармонии существа в духовной природе. (Прим. Шри Ауробиндо)

31

aṁśaḥ sanātanaḥ, parā prakṛtir jīvabhūtā.

32

Dynamis (динамис) – слово, введенное в английский Шри Ауробиндо (от греческого глагола dunamai – я могу, способен). «Оно означает “сила” – особенно энергичная сила, направляемая на энергичное действие. Эквивалентно санскритскому слову шакти. С философской точки зрения, оно может рассматриваться как противоположность статису (состоянию статичности, неподвижности): Божественный Статис, Божественный Динамис». (Шри Ауробиндо, Собр. соч., т. 30, с. 369). – Прим. пер.

33

От лат. numen – божество; божественная воля, сила божества. – Прим. ред.

34

Эта глава не была закончена Шри Ауробиндо и при его жизни в составе части первой «Синтеза Йоги» не публиковалась. – Прим. ред.

35

sādharmya mukti. (Прим. Шри Ауробиндо)

Content

Шри Ауробиндо
Синтез Йоги I

Предисловие

Биографическая справка

Введение. Условия Синтеза

Глава I. Жизнь и йога

Глава II. Три этапа в эволюции Природы

Глава III. Тройственная Жизнь

Глава IV. Системы Йоги

Глава V. Синтез

Часть первая. Йога Божественных Трудов

Глава I. Четыре инструмента йоги

Глава II. Самопосвящение

Глава III. Самоотдача в действиях: путь Гиты

Глава IV. Жертвоприношение, тройственный путь и Владыка жертвоприношения

Глава V. Восхождение жертвоприношения – I

Глава VI. Восхождение жертвоприношения – II

Глава VII. Нормы поведения и духовная свобода

Глава VIII. Высшая Воля

Глава IX. Уравновешенность и устранение эго

Глава X. Три качества Природы

Глава XI. Владыка труда

Глава XII. Божественная работа

Глава XIII. Сверхразум и Йога Труда

Примечания

Глоссарий

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Notes