Шри Ауробиндо

О Себе

Предисловие

Шри Ауробиндо всегда настаивал на том, что только он сам мог бы достоверно описать свою жизнь, однако сам он не оставил после себя сколько-нибудь подробной биографии или более-менее упорядоченных заметок. Только в письмах к своим ученикам и к другим людям он иногда, разъясняя то или иное понятие, обращается к примерам или конкретным эпизодам из своей жизни и своего духовного опыта. Он также, когда в книжных или журнальных публикациях встречались ошибки, сам прояснял некоторые моменты своей биографии трем своим постоянным биографам, которые всегда приносили ему свои записи. Эти материалы опубликованы в первой части нашего издания. Мы выделили их в отдельную главу, с тем чтобы предоставить читателю достоверную информацию о биографии Шри Ауробиндо, не оставляя места для ошибок в толковании некоторых фактов его жизни. Необходимость в этом возникла в связи с тем, что многие книги и статьи о нем, даже написанные с самыми благими намерениями, зачастую грешат неточностями и неверными интерпретациями.

В ряде опубликованных здесь писем Шри Ауробиндо пишет «мы», имея в виду себя и Мать, поскольку с момента приезда в Индию она присоединилась к его духовным исканиям. Эти письма включены во вторую часть тома.

В книгу включена также часть писем из Юбилейного издания о йоге, поэзии, литературе или искусстве, в которых есть упоминания о Шри Ауробиндо либо о Матери. Остальные письма публикуются впервые. В тех случаях, когда письмо затрагивает сразу несколько тем, мы в своем выборе ориентируемся на упоминания Шри Ауробиндо о себе или о Матери. Нередко Шри Ауробиндо, стараясь избежать слишком личных интонаций, пишет о себе в третьем лице.

Биографическая справка

Шри Ауробиндо – выдающийся мыслитель, общественный и политический деятель, поэт-провидец, йогин – родился в Калькутте 15 августа 1872 г. в семье доктора Гхоша, происходившего из знатного рода воинов-кшатриев. С семилетнего возраста обучался в Англии – сначала в школе Св. Павла в Лондоне, а затем в Королевском колледже в Кембридже, специализируясь в изучении классической и современной западной литературы. С ранних лет он проявил выдающиеся способности в латыни и греческом, а также в стихосложении.

В 1893 г. в возрасте 21 года Шри Ауробиндо возвращается в Индию. В течение последующих 13 лет он занимает различные посты в администрации города Бароды, преподает английскую и французскую литературу в местном университете, а в 1906 г. переезжает в Калькутту, где становится ректором Национального колледжа. Кроме того, в эти годы он включается в активную политическую борьбу за независимость Индии. Издававшийся им журнал «Банде Матарам» стал могучим голосом освободительного движения, впервые выдвинув идеал полной независимости страны, а также сформулировав конкретные методы его достижения. Одновременно он продолжает свое поэтическое творчество, а также погружается в изучение культурного и духовного наследия Индии, овладевает санскритом и другими ее языками и начинает постигать ее древние священные писания. Осознав подлинное могущество и ценность духовных открытий, давших жизнь всей ее богатейшей многовековой культуре, он в 1904 г. решает ступить на путь йоги, стремясь использовать духовную силу для освобождения своей родины.

В 1908 г. Шри Ауробиндо был арестован по подозрению в организации покушения на одного из чиновников британского колониального правительства и оказался в тюрьме по обвинению, грозившему ему смертной казнью, однако по окончании следствия, длившегося целый год, был полностью оправдан и освобожден.

Этот год стал для него «университетом йоги»: он достиг фундаментальных духовных реализаций и осознал, что его цель не ограничивается освобождением Индии от иноземного господства, но состоит в революционном преобразовании всей природы мироздания, в победе над неведением, ложью, страданием и смертью.

В 1910 г., повинуясь внутреннему голосу, он оставляет «внешнюю» революционную работу и удаляется в Пондичери, французскую колонию на юге Индии, чтобы продолжить интенсивные занятия йогой. На собственном опыте реализовав высшие духовные достижения прошлого, Шри Ауробиндо смог превзойти их и осознал, что окончательной и закономерной целью духовных поисков является полная трансформация человека, вплоть до физического уровня, и воплощение на земле «жизни божественной». Достижению этой цели он и посвятил себя, разработав для этого свою Интегральную Йогу.

С 1914 по 1921 г. он издает ежемесячное философское обозрение «Арья», где публикует свои главные труды, в которых подробно рассматривает основные сферы человеческого бытия в свете высшего Знания, обретенного в результате практики йоги, раскрывает истинный смысл древних писаний – Вед, Упанишад, Бхагавадгиты, значение и роль индийской культуры, исследует проблемы развития общества, эволюцию поэзии и поэтического творчества.

Шри Ауробиндо оставил физическое тело 5 декабря 1950 г. Его литературное наследие насчитывает 35 томов, среди которых мировоззренческие труды, обширная переписка с учениками, множество стихов, пьес и грандиозная эпическая поэма «Савитри», которую он создавал в течение последних тридцати пяти лет жизни и которая явилась действенным воплощением его многогранного духовного опыта.

В центре уникального мировоззрения Шри Ауробиндо – утверждение о том, что мировая эволюция есть постепенное самопроявление, самообнаружение Божества, скрыто пребывающего в Природе в результате предшествующей инволюции. Поэтапно восходя от камня к растению, от растения к животному и от животного к человеку, эволюция не останавливается на человеке, но, реализуя свою внутреннюю истину, тайную Божественность, устремляется дальше, к созданию более совершенного, «божественного» вида, который будет превосходить человека в гораздо большей мере, чем тот превосходит животное. Человек – лишь переходное ментальное существо, чье призвание – достичь более высокого, «супраментального», уровня сознания, Сознания-Истины, и низвести его в мир, преобразив все свое существо и всю жизнь в непосредственное выражение Истины.

Всю свою жизнь Шри Ауробиндо посвятил утверждению в нашем мире этого супраментального сознания, реализация которого должна привести к созданию на земле мира истины, гармонии и справедливости, предвещенного пророками всех времен и народов.

Шри Ауробиндо, Пондичери, 1915—1918 г.г.

Шри Ауробиндо своим биографам

Только я мог бы рассказать о своем прошлом, восстановив события в их истинном свете и значении.

* * *

Я вижу, вы упорно хотите писать биографию – действительно ли это так важно и нужно? Ваша попытка обречена на неудачу, поскольку вы, как и другие, ничего не знаете о моей жизни; моя жизнь протекала не на поверхности и была незримой для других людей.

* * *

Зачем вообще нужно писать мою биографию? Разве это в самом деле необходимо? На мой взгляд, ценность человека определяется не его знаниями, не положением или известностью, не тем, чем он занимается, а тем, что происходит у него внутри.

Часть Первая

Шри Ауробиндо о себе

Заметки и письма о своей жизни

Раздел Первый

Жизнь до Пондичери

Этот раздел о первом периоде жизни Шри Ауробиндо, до отъезда в Пондичери в 1910 г., составлен из заметок, относящихся к 1943—1946 гг., которые он сделал при чтении рукописей трех своих постоянных биографов, представленных ему для внесения исправлений, поправок и замечаний. Его замечания состояли как в разъяснении отдельных моментов биографии, так и в исправлении ошибок, касавшихся изложения конкретных фактов и реальных событий. В большинстве случаев краткие ссылки на тексты неисправленных рукописей или указания на неполные или ошибочные утверждения выделены курсивом и предшествуют комментариям Шри Ауробиндо. В некоторых случаях приводятся лишь заголовки. Замечания, сделанные Шри Ауробиндо на полях рукописи его биографии, составленной автором из Махараштры, также включены в этот раздел книги. Сюда же вошли заметки и письма, написанные под его диктовку, где исправлены ошибки в материалах, опубликованных в книгах или журналах. Помимо заметок публикуются несколько писем к ученикам, написанных в ответ на их просьбы рассказать об отдельных событиях раннего периода жизни Шри Ауробиндо.

I. Детство и юность в Англии

Ауробиндо родился 15 августа 1872 г. в Калькутте. Его отец, человек немалых способностей, с волевым характером, был одним из первых в числе индусов, уехавших на учебу в Англию. Домой он вернулся, всецело проникшись английскими традициями, идеями и идеалами – причем до такой степени, что в детстве Ауробиндо говорил только на английском и хиндустани (диалект хинди. – Ред.), а родной язык выучил лишь по возвращении из Англии. Отец приложил все усилия к тому, чтобы дать детям всестороннее европейское воспитание. В Индии, где мальчики получили начальное образование, они обучались в школе при женском ирландском монастыре в Дарджилинге, а в 1879 г. отец отвез их в Англию и поселил в семью англиканского священника, которому настрого запретил знакомить их с соотечественниками, чтобы уберечь от любого влияния Индии. Его запрет исполнялся неукоснительно, и Ауробиндо вырос, не имея ни малейшего представления ни об Индии, ни о ее народе, религии и культуре.

Ауробиндо не ходил в среднюю школу в Манчестере. Там учились два его брата, а он получил неполное среднее образование в частной школе мистера и миссис Дрюит. Мистер Дрюит, у которого в школе не было греческого языка, преподавал латынь, которую знал в совершенстве, и когда Ауробиндо приехал в Лондон, чтобы продолжать обучение, то обнаружил такие знания по этому предмету, что помочь ему подготовиться в греческом взялся сам провост (директор) школы Св. Павла, после чего Ауробиндо быстро сдал экзамены и был принят в старшую школу (соответствует старшим классам российской средней школы. – Ред.).

Провостом школы Св. Павла тогда был не Остин Ли; фамилия провоста была Протеро.

Таким образом, Ауробиндо со всем прилежанием изучал классические языки как в Манчестере, так и в школе Св. Павла, однако и в Лондоне он прошел лишь обязательный курс, уделяя свободное время главным образом литературе, в особенности английской и французской поэзии, прозе и беллетристике, а также древней, средневековой и новой истории Европы. Какое-то время он занимался итальянским языком, немного учил немецкий и совсем немного – испанский. Большую часть свободного времени он писал стихи. Времени у него оставалось много; школа теперь ему давалась легко, домашние же задания он выполнял лишь в той мере, в какой требовалось. Тем не менее, поступив в Королевский колледж, он в один год собрал все награды за стихи на латыни и греческом, и др[1].

Кембриджский университет он не закончил. Он отлично сдал первую часть экзамена на степень, по результатам которого обычно и выдается диплом бакалавра искусств, но в распоряжении у Ауробиндо было всего два года, так что ему пришлось сдать его на втором курсе, диплом же получают, только если экзамен сдают на третьем курсе. В тех случаях, когда студент сдает первую часть экзамена на втором курсе, то потом, на четвертом, ему нужно сдать вторую часть, чтобы подтвердить результаты первого экзамена. Тем не менее Ауробиндо мог бы получить диплом бакалавра, если бы подал соответствующее прошение, но он не стал этого делать. Ученая степень по английскому языку была нужна только тем, кто собирался дальше заниматься наукой.

Обучение в школе Св. Павла было дневным. Все три брата Гхош, перебравшись в Лондон, какое-то время жили там под присмотром матери мистера Дрюита, но продолжалось это недолго: она ушла от них, рассорившись с Манмоханом на почве религии. Истовая протестантка, миссис Дрюит отказалась жить под одной крышей с атеистом, так как крыша эта могла бы рухнуть ей на голову. После ее ухода Бенойбхушан и Ауробиндо переехали в Южный Кенсингтон, поселившись в одной комнате при Либеральном клубе, где секретарем в то время был Дж. С. Коттон, брат сэра Генри Коттона, в прошлом вице-губернатора Бенгалии, и где Беной служил помощником секретаря. Манмохан снял себе квартиру. Это был тяжелый период в их жизни, когда бедность была крайняя. Позднее Ауробиндо также нашел для себя отдельное жилье, потом сменил его и переезжал с квартиры на квартиру, пока не поселился в Кембридже.

Английское имя Шри Ауробиндо

Полное имя, которое ему дал отец, было Ауробиндо Акройд Гхош.

Шри Ауробиндо перестал называть себя Акройдом еще в Англии и с тех пор никогда больше им не назывался.

Трудности лондонского периода

В течение целого года весь его дневной рацион составляли один-два куска хлеба с маслом и чай утром на завтрак и вечером бутерброд с полукопченой колбасой, купленной на один пенс.

Экзамены на аттестат служащего Индийской Гражданской Службы[2]

Живя один в своей комнате, Шри Ауробиндо мог спокойно заниматься. Он не хотел поступать в Индийскую гражданскую службу после возвращения в Индию и нашел способ избавиться от нее. Он не сдал зачета по верховой езде, прибегнув к уловке, и в результате был дисквалифицирован, не отказываясь от самой службы, чего бы никогда не позволила ему сделать его семья.

«Будучи дисквалифицирован для Индийской гражданской службы, Шри Ауробиндо полностью сосредоточился на классических языках и истории».

Классические языки он учил только в школе, а школу он к тому времени уже закончил.

«Он закончил Королевский колледж с сертификатом о сдаче первой части экзамена по классическим дисциплинам через два года после сдачи экзамена на аттестат о среднем образовании для Индийской гражданской службы».

Это произошло до несданного зачета, а не позже.

«Ему еще не было двадцати лет, а Ауробиндо уже прекрасно владел греческим, латынью и английским, а также неплохо знал некоторые другие европейские языки, такие как, например, немецкий, французский и итальянский».

Здесь следует немного уточнить: «…прекрасно владел греческим, латынью, английским и французским, а также немного знал некоторые европейские языки, такие как немецкий и итальянский».

«В юности еще в Англии он твердо решил бороться за освобождение своего народа».

Тоже не совсем так. В Англии Ауробиндо впервые начинает интересоваться политической ситуацией в Индии, о которой до того не имел ни малейшего представления. В то время отец начинает присылать ему газету «Бенгалец», где отмечает для сына статьи о несправедливом отношении к индусам со стороны англичан, а также пишет в письмах к сыну о бесчеловечности политики Британского правительства в Индии. Всю жизнь, начиная с одиннадцати лет, то есть с тех пор, как ему впервые стали приходить в голову подобные мысли, Ауробиндо знал как то, что близится время всеобщих потрясений и революционных перемен, так и то, что ему предназначено сыграть в них свою определенную роль. С двадцати лет он неустанно думал об Индии, и все его стремления были подчинены идее ее освобождения. Однако «твердое решение» сформировалось лишь в течение последующих четырех лет. Окончательно это произошло в Кембридже, где он стал членом Индийского меджлиса[3] , пробыв некоторое время его секретарем, не раз выступая с революционными речами, что – как он узнал впоследствии – стало причиной решения властей отказать ему в праве поступления в Индийскую гражданскую службу, и несданный зачет по верховой езде стал лишь предлогом для дисквалификации, поскольку в других подобных случаях зачет разрешалось пересдавать по возвращении в Индию.

«Юный Ауробиндо создал в Англии тайное общество “Лотос и кинжал”».

Это не так. Индийские студенты, учившиеся в Лондоне, действительно создали тайное общество с романтическим названием «Лотос и кинжал», где все должны были дать клятву трудиться во имя освобождения Индии и ради осуществления этой цели брали на себя обязательство выполнять какую-либо конкретную работу. Ауробиндо также, как и оба его брата, вступил в это общество, однако он не был его организатором. Вскоре общество прекратило свое существование. Произошла эта история накануне возвращения Шри Ауробиндо в Индию, когда он оставил Кембридж. Индийские студенты в Англии вели себя в те времена, как правило, очень робко, так что это была их первая попытка протеста. Примерно в то же время дед Ауробиндо по материнской линии, Радж Нараян Бос, создал в Индии тайное общество (среди членов которого был и молодой Тагор[4] ) с той же целью национально-освободительной революционной деятельности, но и его попытка так же закончилась ничем. Позднее, во время революционных волнений в Махараштре[5] , в Бомбее образовалось еще одно общество, во главе которого встал раджпут[6] знатного происхождения, а также Совет Пятерых, куда входили крупные чиновники штата. Ауробиндо вошел с ними в контакт, а затем, примерно в 1902—1903 г., вскоре после того, как сам начал заниматься революционной деятельностью, вступил в общество. Вернувшись в Бенгалию, он создал там несколько мелких организаций, которые оставались разобщены, не имея ясного представления о том, чем заниматься, и как раз намеревался их объединить единой программой. Объединение так и не было завершено, его организация просуществовала недолго, но тем не менее движение начало расти, очень скоро достигнув огромных масштабов и превратившись в один из серьезных факторов общего политического брожения в Бенгалии.

«В Лондоне он посещал еженедельные собрания Фабианского общества».[7]

Нет, собрания Фабианского общества он не посещал никогда.

«Молодой Ауробиндо был восприимчив к красоте мира и человека… С болью он наблюдал тысячи раз, с какой жестокостью относится человек к человеку».

Скорее не с болью, а с отвращением. С раннего детства он испытывал негодование и презрение ко всякого рода насилию и жестокости, а слово «боль» едва ли передает эти чувства.

«Возможно, он все же выучил зачатки бенгальского языка в раннем детстве, то есть до пяти лет. Но впоследствии до двадцати одного года он разговаривал только по-английски».

«В отцовском доме все говорили только на английском и хиндустани. Бенгальского я не знал».

«В большинстве ранних стихов Ауробиндо, написанных им в Англии в возрасте между восемнадцатью и двадцатью годами, которые вошли в «Песни для Миртиллы», чувствуется элемент вторичности. Дело не только в заимствованных именах, названиях и аллюзиях – в его ранних стихах слышны литературные отголоски различных тем из различных источников».

Заимствованных откуда? Он ничего не знал об Индии, о ее культуре и проч. Все стихи этого периода были навеяны книгами, мечтами, мыслями и чувствами, порожденными исключительно английской средой и культурой, – другого и быть не могло. И точно так же в стихах на индийские сюжеты и темы в той же книге переданы первые впечатления от Индии и индийской культуры, с которыми он впервые столкнулся по возвращении домой.

«Так же, как и «Эпитафия якобиту» Маколея[8] , «Hic jacet»[9] Ауробиндо достигает своей строгой красоты благодаря абсолютному речевому лаконизму: и тема, и самый ритм, и язык поэмы – всё восходит к Маколею».

Если это и так, Ауробиндо не отдавал себе отчета во влиянии, которое на него оказал Маколей, поскольку стихами его увлекался лишь в детстве (одно время он зачитывался «Слоями»). Вряд ли он перечитывал «Эпитафию якобиту»; он был о ней невысокого мнения.

«Сэр Генри Коттон был тесно связан с Махараши Радж Нараян Босом, дедом Шри Ауробиндо по материнской линии. Его сын, Джеймс Коттон, находился в то время в Лондоне. Благодаря такому благоприятному стечению обстоятельств Шри Ауробиндо познакомился с гаекрваром[10] , махараджей Бароды».

Коттон был другом моего отца – они вместе вели переговоры о моем назначении в Бенгалии; однако он не имеет никакого отношения к встрече с гаекрваром. Джеймс Коттон был хорошо знаком с моим старшим братом, так как в то время, когда мы поселились при Либеральном клубе в Южном Кенсингтоне, он был там секретарем, а брат – помощником секретаря. Он принимал в нас большое участие. Именно он и организовал встречу.

«Юный Ауробиндо прожил в Англии четырнадцать лет, оторванный от культуры родного народа, и не был счастлив. Он мечтал начать всё заново, попытаться обрести свои корни».

Он никогда не чувствовал себя несчастным по этой причине, а также в те времена не испытывал осознанного желания ощутить себя человеком другой культуры – это желание возникло намного позднее, после возвращения в Индию, благодаря естественному любопытству к индийскому образу жизни и увлечению всем индийским.

«Он уезжал, он хотел уехать из Англии, и тем не менее при мысли об отъезде ему становилось грустно. Его терзали сожаления и дурные предчувствия; он бежал от них, облекая их в поэтическую форму».

Уезжая из Англии, он не испытывал таких чувств – он не был настолько привязан к прошлому и не боялся будущего. Друзей у него было немного, и среди них не было близких: единомышленников он там не нашел. Поэтому у него не было необходимости бежать от чего бы то ни было.

«Ауробиндо возвращался в Индию с намерением поступить на службу к гаекрвару Бароды. Он бросил последний взгляд на берег земли, которую он принял как родную, и прочел на прощание строфу из «Посланника».

Нет, это было не прощание, а осознанное путешествие из одной культуры в другую. Он действительно полюбил английскую и европейскую культуру и литературу, но не Англию как страну; ничто его не держало там, и он не принял ее как родную, в отличие от своего брата Манмохана, который какое-то время действительно считал Англию своей родиной. Если и была европейская страна, с которой Ауробиндо чувствовал внутреннюю связь, интеллектуально и эмоционально, то ею была Франция, где он никогда не жил и которую никогда не видел.

Смерть отца Ауробиндо, получившего ложное известие о гибели сына

В сообщении не было речи об отъезде двух других братьев [из Англии]. В нем говорилось только о смерти Ауробиндо, и именно его имя горестно произносил отец перед тем, как внезапно умер.

«После смерти отца ответственность за содержание семьи легла на него, и ему пришлось как можно скорее поступить на службу».

В те времена не шло речи о том, чтобы он содержал семью. Заботы о ней легли на его плечи позже, после возвращения в Индию.

II. Жизнь в Бароде[11]

Служба в Бароде

Первую свою работу Шри Ауробиндо получил в департаменте по землеустройству, где он сначала занимал должность в отделе гербовых сборов, затем в отделе государственных сборов, а затем в секретариате. Вскоре он начал читать в университете лекции по французской литературе, оставаясь на государственной службе, а немного погодя ушел и был зачислен в университет преподавателем английского языка и литературы. Всё то время, пока он жил в Бароде, он регулярно приходил во дворец, где составлял для махараджи документы, нуждавшиеся в четкой формулировке, или писал речи, а также выполнял и другие задания, требовавшие литературных навыков. В университете Шри Ауробиндо позднее стал проректором, а одно время исполнял обязанности ректора. Поручения махараджи ему давались по большей части неофициально: его, как правило, приглашали во дворец на завтрак, после чего он оставался и делал работу.

* * *

Шри Ауробиндо никогда не был личным секретарем махараджи. Сначала он служил в департаменте по землеустройству, куда его определили стажером, чтобы он вник в работу; затем перевели в отдел гербовых сборов, затем в отдел государственных сборов; позднее он некоторое время проработал в секретариате, где составлял проекты дипломатических и других документов. В конечном итоге, после долгих колебаний, он сделал выбор в пользу университета, где сначала читал только лекции по французской литературе, потом стал преподавателем английского языка и литературы и наконец – проректором. В течение всего этого периода его приглашали к махарадже, и он писал речи, письма и составлял проекты документов, требовавших хорошего владения языком. Просьбы махараджи всегда были неофициальны; должности личного секретаря Шри Ауробиндо не занимал никогда. Один раз махараджа действительно взял его с собой в поездку в Кашмир в качестве секретаря, но между ними возникли слишком большие разногласия, и больше этот эксперимент не повторялся.

Приглашения к гаекрвару

Приглашения на завтрак или на обед к гаекрвару обычно означали, что во дворце есть для Шри Ауробиндо какая-нибудь работа, и отказаться от них он не мог.

Характеристика от махараджи

«Старательный, серьезный и т. д.» – такая оценка Шри Ауробиндо принадлежит не махарадже. В выданной ему бумаге говорится об уме, о способностях, но также и о недостаточной пунктуальности и отсутствии систематичности. Если бы там было сказано не «старательный и серьезный», «достойный одобрения», а что он выполнял поручения блестяще, быстро, квалифицированно, это больше бы соответствовало действительности. Характеристика, полученная от махараджи, не дает верной оценки его способностей.

«Власти препятствовали его патриотической деятельности».

Следует ли понимать, что это утверждение относится к властям Бароды?

«Шри Ауробиндо ничего не известно о том, чтобы власти Бароды имели что-то против его высказываний или статей. Его статьи в «Инду Пракаш» публиковались анонимно, хотя многие в Бомбее знали, кто автор. Что касается его публичных речей, то почти со всеми из них – за исключением нескольких приветственных речей на приемах во дворце, таких, как, например, прием в честь доктора С. К. Маллика[12] , не имевший никакого отношения к политике, – он выступал в качестве председателя университетского профсоюза; его речи ни у кого не вызывали возражений, и он продолжал председательствовать на собраниях и дискуссиях вплоть до своего отъезда из Бароды. Речи революционного содержания он произносил в Англии, в Кембридже, на собраниях Индийского меджлиса, за что попал в черный список в британском Министерстве по делам Индии.

«Возвратившись в Индию, Шри Ауробиндо не владел ни одним из индийских языков, кроме зачатков бенгальского, который входил в число обязательных предметов для получения аттестата, необходимого для поступления в Индийскую гражданскую службу».

Бенгальский язык не входил в перечень предметов для получения аттестата о среднем образования для Индийской гражданской службы. Бенгальский язык Шри Ауробиндо начал изучать, уже получив аттестат, так как местом своего распределения выбрал Бенгалию. Его учитель в Англии, англичанин, отставной судья, служивший в Бенгалии, плохо знал язык и плохо преподавал, тем не менее Шри Ауробиндо чему-то у него научился. По приезде в Бароду он начал изучать язык самостоятельно.

Изучение бенгальского в Бароде

Говоря об изучении бенгальского языка, следует отметить, что, когда Шри Ауробиндо стал брать уроки, он уже читал романы Банкима[13] и стихи Мадхусудана[14] . Впоследствии он выучил язык настолько, что стал издавать еженедельник на бенгальском, где большинство статей писал сам, однако владел он им все же не так свободно, как английским, и потому не решался прибегать к нему в публичных выступлениях.

«В Бароде Шри Ауробиндо регулярно брал уроки бенгальского языка у Динендры Кумара Роя».[15]

Нет, он не брал у него регулярных уроков. Динендра жил в доме у Шри Ауробиндо в качестве компаньона и не столько давал уроки, сколько исправлял ошибки и помогал совершенствоваться в разговорной практике.

Шри Ауробиндо не был учеником Динендры Кумара; ко времени их знакомства он уже сам выучил бенгальский язык и только время от времени просил помощи у Динендры.

«В Бароде Шри Ауробиндо брал себе учителей для изучения бенгальского языка и санскрита».

Он приглашал учителя – молодого бенгальского литератора для изучения бенгальского языка, а не санскрита.

«Он также изучал хинди в Бароде».

Шри Ауробиндо никогда не изучал хинди, так как после знакомства с санскритом и другими индийскими языками он и без уроков мог разговаривать, а также читать книги и газеты на хинди. Он не учил санскрит с опорой на бенгальский, он учил его либо с опорой на английский, либо непосредственно.

«Занявшись в Бароде сравнительным изучением литературы, истории и т. д., он начал понимать значение Вед».

Нет. Веды он начал изучать в Пондичери.

«В 1895 году небольшим тиражом, для друзей, он опубликовал свои стихи, пять из которых были написаны в Англии, остальные в Бароде».

Ровно наоборот: все стихи в этой книге («Песни для Миртиллы») были написаны в Англии и только пять последних – в Индии.

«Вполне вероятно, что «Баджи Прабху» и «Видула» – две поэмы раннего периода Шри Ауробиндо – написаны или, по меньшей мере, задуманы им в последние годы его пребывания в Бароде».

Нет, обе эти поэмы были задуманы и написаны в Бенгалии, когда он занялся политической деятельностью.

«Мысли о служении народу и самопожертвовании… не оставляли Шри Ауробиндо даже в те времена, когда он был занят исключительно преподаванием и написанием виртуозных стихов… С самого начала идея пути личного спасения и личного счастья была для него отвратительна».

«Отвратительна» – пожалуй, сказано слишком сильно. Скорее, он не видел в ней высшей цели, ради которой стоило бы стараться; мысль о том, чтобы искать личное спасение, предоставив всех остальных своей судьбе, вызывала у него неприятие.

«В Бароде, работая в департаменте, Шри Ауробиндо непрестанно искал возможности в более полной мере служить Бенгалии, служить индийскому народу».

Он решил посвятить жизнь служению своему народу и его освобождению еще в Англии. Вернувшись в Индию, он даже начал писать (хотя и не подписывая своим именем) политические статьи для газет, стараясь сформулировать в них свое видение будущего Индии. Однако его идеи не были восприняты тогдашними политическими лидерами, статьи перестали печатать, и Шри Ауробиндо надолго замолчал в прессе. Однако не отказался ни от своих идей, ни от надежд на активную деятельность на благо родины.

Статьи для «Инду Пракаш»

О статьях Шри Ауробиндо для «Инду Пракаш» нам известно следующее. Начал он писать их по просьбе К. Дж. Дешпанде, издателя и друга Шри Ауробиндо, но первые же две статьи испугали Ранаде[16] и лидеров Конгресса. Ранаде направил издателю газеты предупреждение, где говорилось, что, если тот будет продолжать в том же духе, его привлекут за подстрекательство к мятежу. В итоге Шри Ауробиндо пришлось отказаться от своего замысла. Дешпанде попросил его продолжать писать, смягчив тон, и Шри Ауробиндо вынужден был согласиться, однако писать так ему было неинтересно, и он стал писать с большими перерывами, а потом и вовсе прекратил.

«Серия статей об индийской культуре, опубликованных в «Инду Пракаш», называлась «Новые лампы вместо старых».

Так называлась статья не об индийской культуре, а о партии Индийский Конгресс. Речь в них велась не о волшебных лампах, вроде лампы Аладдина, а о необходимости заменить старые, потускневшие идеи Конгресса новыми.

«Он отправил нескольких своих друзей из Бароды и Бомбея в Бенгалию подготавливать революционное движение».

Никто из друзей Шри Ауробиндо не ездил из Бароды или Бомбея по его поручению в Бенгалию. Первым эмиссаром Шри Ауробиндо стал молодой бенгалец, который, несмотря на британский закон, запрещавший принимать бенгальцев в армию, был при поддержке друзей Шри Ауробиндо зачислен в кавалерию. Этот молодой человек, в высшей степени энергичный и толковый, и создал в Калькутте первую партийную группу, которая быстро разрослась (в скором времени возникло множество ее ответвлений), а также вступил в контакт с П. Миттером[17] и другими революционерами, уже работавшими к тому времени в Западной Бенгалии. Позже к ним присоединился приехавший в Бароду Бариндра[18] .

«В то время в Бомбее действовало тайное общество, которое возглавлял принц Удайпура».

Раджпут, возглавлявший тайное общество в Бомбее, был не принцем Удайпура, а тахором[19] . Тахор Удайпура не входил в Совет; Совет ему подчинялся и оказывал помощь в организации движения во всей провинции. Сам тахор вел работу главным образом среди офицеров, и ему удалось привлечь на сторону революционеров два или три полка индийской армии. Впоследствии Шри Ауробиндо ездил в специальную поездку по центральной Индии, во время которой встречался и вел беседы с младшими офицерами и солдатами из этих полков.

«Во время своего пребывания в Бароде Шри Ауробиндо вошел в контакт с наиболее значительными людьми и группами. От отправился в Бенгалию «посмотреть, есть ли надежда на возрождение, каково политическое положение народа и есть ли реальная возможность организовать настоящее движение».

Тут следует добавить, что к тому времени он уже начал заниматься нелегальной деятельностью и именно в рамках этой деятельности отправился в Бенгалию «посмотреть, есть ли надежда на возрождение» и т. д.

«Начиная с 1900 года Шри Ауробиндо стремился вступить в политическую борьбу и внести свою лепту в ту огромную работу по освобождению и возрождению Индии, которая уже шла. Он вел беседы с людьми, вел переписку, пытался подстегнуть лидеров революционного фронта, но тем не менее ему удавалось сделать немного».

Это не совсем верно. К тому времени он уже отыскал людей, с кем вместе организовал несколько подпольных групп, которые только и ждали сигнала, чтобы начать действовать[20] ; мало, что удавалось сделать в тот период только в публичной деятельности.

«В те времена идея национального освобождения находила немногих сторонников, с трудом приживаясь даже среди отважных бенгальцев».

В те времена бенгальцы были какими угодно, но только не отважными; изменила сознание людей «Банде Матарам», которая стала звучать как мантра, а также активная революционная деятельность.

«В Бенгалии он увидел «сплошное отчаяние и апатию». Ему ничего не оставалось, кроме как ждать своего часа».

Здесь следует добавить: ждать своего часа, чтобы выйти из тени; момент, когда можно было бы открыто заняться политической деятельностью, тогда еще не наступил.

Вступив однажды на путь революционной борьбы, он шел по нему до тех пор, пока не выступил открыто, присоединившись к революционному движению.

«В период службы в Департаменте в Бароде он иногда ездил в Бенгалию к деду. Его поездки имели политическую подоплеку».

Нет. В тех его поездках к деду политика была ни при чем. Первый визит в Бенгалию, связанный с политикой, он совершил через несколько лет вместе с Девабратой Босом, заместителем Барина по «Югантару»[21] , отчасти с тем, чтобы посетить уже созданные там подпольные группы, отчасти – чтобы побеседовать с людьми из тамошнего управления, выяснить, какие настроения преобладают в провинции и каковы перспективы для революционного движения. Из этой поездки он вернулся с убеждением, что нелегальные методы, а также подготовительная работа не будут иметь большого успеха, если не будут поддержаны широким общественным движением, которое создавало бы общий патриотический настрой, пропагандируя независимость как конечную цель национальной политики. Этот вывод и определил впоследствии направление его деятельности.

Поездка в Деогхар в декабре 1906 – апреле 1907 г.

В Деогхаре Шри Ауробиндо всегда останавливался в доме у Радж Нараяна Боса, своего деда по материнской линии. Родители его жены не жили в Деогхаре.

«П. Миттер, один из наиболее ярких людей своего времени, был целиком и полностью человек действия».

П. Миттер отличался не только активной деятельностью, ему были свойственны и духовность, и глубокое религиозное чувство; он, как и Бепин Пал[22] и еще несколько выдающихся революционных деятелей национально-освободительного движения в Бенгалии, был учеником знаменитого йога Беджоя Госвами[23] , однако в отличие от них он не соединял религию с политикой.

«Сильное влияние на Шри Ауробиндо оказала пылкая, исполненная патриотизма речь Свами Вивекананды[24] »[25] .

Шри Ауробиндо не слышал этой речи, и ему было ничего не известно о политической деятельности Вивекананды. Лишь однажды он как-то случайно узнал, что именно его патриотизм определил выбор сестры Ниведиты[26] .

«Алан Юм[27] создал Индийский Национальный Конгресс, с тем чтобы тот объединил британскую и индийскую элиты и стал платформой для дискуссий, реформ и т. д.».

Вряд ли и сам Конгресс того времени согласился бы с таким определением его задач. Равно как и Британское правительство в Индии, которое неодобрительно отнеслось к созданию этой партии и старательно, насколько могло, игнорировало ее присутствие в политической жизни страны. Кроме того, Шри Ауробиндо был категорически против любых попыток лидеров движения идти на объединение с Британским правительством. К тогдашнему Конгрессу он относился как к организации, способной лишь писать бесполезные петиции и заявления, считал необходимым полагаться только на собственные силы, не идти на сотрудничество с властями и сплачивать все силы, готовые к революционной борьбе.

«Шри Ауробиндо не верил в насильственный захват власти и не одобрял этой идеи».

Совершенно неверно. Если бы Шри Ауробиндо не верил в насильственный захват власти или не одобрял бы этой идеи, он не стал бы заниматься нелегальной деятельностью, целью которой было национальное освобождение. Из университетского курса истории он извлек свои выводы. Более того, он внимательно изучал историю всех революций и освободительных национальных движений, историю борьбы против англичан в средневековой Франции и восстаний в Америке и в Италии. Большую часть своих идей он почерпнул из истории этих движений, а также идеологии их предводителей, в особенности Жанны д’Арк и Мадзини[28] . В своей легальной деятельности Шри Ауробиндо придерживался позиции отказа от сотрудничества с властями и мирного сопротивления, но не считал их единственным средством борьбы за независимость и, находясь в Бенгалии, занялся подпольной революционной деятельностью именно с целью подготовки восстания на случай, если политика пассивного сопротивления не возымеет нужного действия.

Свадеши[29] , Парнелизм[30] и «Шин Фейн»[31]

Деятельность Шри Ауробиндо в Индии не была основана на идеях парнелизма. Скорее, у него было больше общего с «Шин Фейн», хотя он начал реализовывать свои политические идеи раньше, чем ирландская партия стала широким движением, и, следовательно, он не мог в те времена находиться под влиянием ее лидеров.

«Шри Ауробиндо резко выделялся среди своих современников благодаря образованию, полученному в Англии, однако этого мало, чтобы чувствовать себя счастливым, и он не был счастлив. Он так и не преодолел внутреннего смятения, не найдя ответа на вопросы – что делать, чтобы принести пользу своему народу, и с чего начать. Он обратился к йоге в надежде с ее помощью прояснить ум, а также, если возможно, усовершенствовать его и разобраться в своих смутных идеях и побуждениях».

Он не был несчастлив. «Смятение» тоже слишком сильно сказано. Его метод действия состоял в том, чтобы, не обдумывая заранее планов, поставить перед собой цель, внимательно следить за ситуацией, готовить силы и пустить их в ход, как только наступит момент. Первое его политическое дело (создание групп людей, придерживавшихся одинаковых взглядов на независимость, и подготовка их к активной борьбе), начатое, когда он был еще совсем молодым человеком, примерно с 1902 года становится его постоянной заботой; тогда как йогой он занялся через два года и отнюдь не для того, чтобы прояснить ум, а чтобы найти в ней духовную опору и поддержку.

«Он ездил на берега Нармады[32] встретиться с Брахманандой[33] , чтобы спросить совета, что следует делать с национальным образованием».

Шри Ауробиндо встретился с Брахманандой задолго до того, как поднялся вопрос о национальном образовании. Брахмананда никогда ничего ему не советовал и никогда с ним не разговаривал; Шри Ауробиндо приехал к нему в монастырь получить даршан и благословение. Тесные контакты с Ганганатхом были у Бариндры, чей гуру был одним из саньясинов, окружавших Брахмананду, но и у него связь с Ганганатхом была исключительно духовной.

«В Пондичери, погрузившись в молчание, Шри Ауробиндо быстро превзошел задачи, поставленные Леле[34] и его предшественниками».

Задачи, выполненные с помощью Леле, были поставлены задолго до переезда в Пондичери. У Леле не было предшественников. До Леле Шри Ауробиндо встречался только с одним нага-саньясином, который дал ему мантру Кали (или точнее, стотру) и некоторые крии, а также напомнил о ведической яджне[35] , но их Шри Ауробиндо выполнял исключительно в целях политической борьбы, а не ради самосовершенствования.

«Во время своего пребывания в Бароде у Шри Ауробиндо одно за другим произошло несколько важных знакомств: с Шри Хасмса Сварупом Свами, Шри Садгуру Брахманандой и Шри Мадхавдасом… У него даже установилась духовная связь со своим первым гуру».

Он лишь коротко встретился с Брахманандой, к которому и приехал, однако не как к гуру, а как к великому йогину, чтобы получить от него даршан и благословение. Он никогда не встречался с двумя другими.

«Ауробиндо-бабу часто и с большим интересом слушал лекции Свами – Парамахамсы Махараджи Индрасварупа, лично встречался с ним и брал у него асаны и пранаямы».

Он один раз слушал его лекцию во дворце [гаекрвара], знакомиться не подходил, и еще не скоро стал практиковать пранаяму.

«В Мальсаре на берегу Нармады он встретился со святым Мадхавдасом, и тот дал ему асаны».

Шри Ауробиндо ездил – возможно, вместе с Дешпанде – один или два раза на берега Нармады, но не запомнил ни Мальсара, ни Мадхавдаса, так что асан от Махавдаса он не получал, если даже они действительно встречались.

«Таким образом, можно утверждать, что Ауробиндо-бабу начал проявлять интерес к йоге в 1898-99 году».

«Нет. Я начал интересоваться йогой в 1904-м».

Шри Ауробиндо начал практиковать йогу самостоятельно, для начала – по совету своего друга и ученика Брахмананды – освоив пранаямы. Натолкнувшись в этих занятиях на определенные трудности, он обратился за помощью к Леле, которого для этой цели вызвал из Гвалияра[36] Бариндра. Но это было после Конгресса в Сурате 1908 года.

«Те уроки, которые он получил от своих первых гуру, и та частичная самореализация, какой он тогда мог достичь, только подстегнули его решимость обратиться к йоге как единственному способу преодолеть и свои «тайные скорби», и все страдания человечества».

(Читая этот абзац, Шри Ауробиндо оставил вопросительный знак напротив «первых гуру».)

Он не собирался искать в йоге исцеления от скорби, так как не чувствовал в себе никакой скорби. Самообладание, бывшее у него в характере, помогало ему с открытым лицом встречать все те трудности, которые преподносила жизнь, и первая депрессия (которая случилась в подростковом возрасте, не имела никаких внешних причин и закончилась безболезненно, поскольку была результатом подросткового срыва), так и осталась единственной.

III. Лидер индийского национального движения: 1906—1910

Общий обзор политической деятельности Шри Ауробиндо

Нам известны три грани политической деятельности Шри Ауробиндо.

Во-первых, та, с которой он начал свою революционную деятельность – нелегальная революционная пропаганда и организаторская работа, главной задачей которых была подготовка вооруженного восстания.

Во-вторых, легальная пропаганда с целью собрать как можно большую поддержку для движения за независимость, поскольку в те времена, когда Шри Ауробиндо вступал на политическое поприще, подавляющее большинство индийцев считали борьбу за независимость Индии затеей неверной, неосуществимой и потому опасной химерой. Принято было думать, что Британская империя слишком сильна, а Индия, потерявшая свою армию, слишком слаба, а следовательно, об освобождении нечего и помышлять.

В-третьих, была и еще одна сторона – организаторская работа по созданию крепкой, сплоченной легальной оппозиции, с тем чтобы со всех сторон ослаблять Британское правительство, в том числе и через расширение массового движения гражданского сопротивления и отказ от сотрудничества с властями.

Военная мощь крупных империй в те времена была не настолько всепроникающей, как сегодня, а их техническое оснащение было гораздо скромнее по сравнению с сегодняшним днем – решающим видом вооружения оставалась винтовка, воздушных сил как таковых не было, и артиллерия не имела нынешней разрушительной силы. У Индии в те времена не было своей армии, которая могла бы противостоять британской, однако Шри Ауробиндо считал, что при правильной постановке дела и при наличии помощи извне это не было самым главным препятствием и, учитывая ничтожное по сравнению с размерами страны число регулярных войск в гарнизонах, успеха и смещения правительства можно было бы достичь даже партизанскими действиями небольших вооруженных групп, при условии поддержки со стороны населения. Также рассматривалась идея о масштабном мятеже в армии. Зная особенности британского менталитета и характера, а также политические пристрастия, Шри Ауробиндо был убежден в том, что британцы несомненно будут стараться подавить любую попытку восстания, а если и приступят к реформам, то очень неторопливо и только по той причине, что не захотят потерять контроль над колонией; но, тем не менее, они все же не станут стоять до конца во что бы то ни стало: если они поймут, что сопротивление и мятежи участились и становятся всё масштабнее, то в конце концов, скорее, пойдут на уступки, чтобы спасти остатки империи, или даже предпочтут даровать независимость, чем допустят, чтобы независимость была бы вырвана у них силой.

В определенных кругах существует мнение, что Шри Ауробиндо был пацифистом и практически и теоретически противником любого насилия и что он считал вооруженное восстание, террор и т. п. противоречившими духу и букве индуизма. Есть даже попытки представить его предтечей ахимсы. Это совершенно неверно. Шри Ауробиндо не был ни беспомощным моралистом, ни бессильным пацифистом.

На том этапе было принято решение ограничить политическую активность рамками пассивного непротивления, имевшее подоплекой не проповедь пацифизма или ненасилия, а поиск максимально действенной на тот момент формы протеста для сохранения национального освободительного движения. Мир, в противовес войне, является одной из сторон высшего идеала жизни, однако он должен строиться в своей основе на духовных или, по крайней мере, психологических изменениях в сознании людей, без чего он непрочен. Если пытаться строить его на других принципах (морали, непротивления и т. п.), то такой мир быстро рухнет, вполне возможно, изменив положение вещей к худшему. Во время Второй мировой войны Шри Ауробиндо принял сторону союзников, когда те начали борьбу с так называемым «Новым порядком», но это была не ахимса, а борьба разума с разрушительными силами хаоса. Мир, не имеющий в своем основании внутренних изменений в сознании, какое-то время может продержаться в рамках одной нации, но и он заканчивается гражданскими войнами, революциями, мятежами с последующей реакцией властей, временами крайне жестокой. То же самое можно сказать про мир между разными странами. Шри Ауробиндо никогда не скрывал, что считает, что любая нация имеет право обрести свободу путем насилия, если у нее достаточно для этого сил или если нет иного пути, а пойдет она путем насилия или нет, зависит исключительно от политической воли, а не от моральных норм. Позиция Шри Ауробиндо по этому вопросу теоретически и практически совпадала с позицией Тилака[37] и всех тех лидеров национального движения, кого ни в коей мере нельзя назвать ни пацифистами, ни поклонниками непротивления.

Первые несколько лет после возвращения в Индию Шри Ауробиндо старался держаться в стороне от политической борьбы (не считая статей для «Инду Пракаш»), занимаясь изучением положения дел в стране, для того чтобы затем с большим основанием принимать решения о направлении деятельности. Первый свой шаг на этом поприще он совершил, когда в Бароде помог устроить в армию молодого бенгальца по имени Джатин Банерджи, чтобы тот подготавливал почву среди военных, что, по расчетам Шри Ауробиндо, должно было бы принести результаты лет через тридцать (в действительности оказалось, что до того момента, когда освободительное движение начало приносить первые заметные плоды, прошло пятьдесят лет). Тогда он поставил целью создать нелегальную организацию и в то же время, под любыми предлогами и прикрытиями, осуществлять в Бенгалии насколько возможно легальную пропаганду и вербовать сторонников. Предполагалось для активных действий вербовать молодежь, а среди старшего поколения – той его части, которая придерживалась прогрессивных взглядов или готова была их принять – вести пропаганду, чтобы заручиться сочувствием, а также финансовой и прочей поддержкой. В программу также включалось создание своих центров в каждом городе, а затем и в каждой деревне. Создание под различными прикрытиями молодежных организаций – культурных, образовательных или религиозных, а также использование в революционных целях уже существующих. Предполагалось также вести среди молодых людей подготовку на случай вооруженного восстания, учить их верховой езде, строевым навыкам, давать им спортивные навыки. Как только все эти идеи были брошены в почву, они тотчас нашли широчайший отклик: уже существовавшие в тот момент молодежные подпольные группы и организации, не имевшие до того ясных целей и представлений о том, чем следует заниматься, начали объединяться и действовать на организованной основе, и в результате движение стало быстро расти и набирать силу. В тот же период Шри Ауробиндо познакомился с одним из членов Бомбейского тайного общества и вступил в него, после чего был представлен Совету Пятерых. В дальнейшем действия Шри Ауробиндо не были подчинены Совету, однако он взял на себя обязательство организовать поддержку Тайному обществу в Бенгалии, где оно на тот момент не имело ни действующих членов, ни сторонников. Он же рассказал об обществе и его задачах П. Миттеру и другим бенгальским лидерам, которые также вступили в него, согласившись осуществлять задачи, предложенные Шри Ауробиндо. Прикрытием группы Миттера было общество спортивной игры лати[38] , популярности которой среди бенгальской молодежи способствовал Сарала Гхошал[39] , у других групп также были свои подобные легальные прикрытия. Попытка Шри Ауробиндо создать единую закрытую организацию, которая объединила бы все революционные силы, закончилась неудачей, но тем не менее само движение продолжало шириться и развиваться. Позднее, когда произошел раздел Бенгалии и, как следствие, поднялась волна протестов, приведшая к новому всплеску возмущения, была создана радикальная партия, усилившая освободительное движение в целом. В тот период Шри Ауробиндо действовал заодно с другими лидерами, и его нелегальная деятельность отошла на второй план. Тем не менее, он использовал трибуну «Свадеши» для популяризации идеи всеобщего вооруженного восстания в будущем. По предложению Бариндры он начал выпускать газету «Югантар», активно пропагандировавшую идею вооруженного восстания и полное неприятие британского правления, где он опубликовал серию статей, служивших прямой инструкцией, как вести партизанскую войну. Шри Ауробиндо написал несколько статей для первых номеров, а также взялся за руководство изданием; когда полиция принялась искать редактора газеты и один из членов редколлегии, брат Свами Вивекананды, по своему почину назвался редактором и был арестован, «Югантар» отказался от защиты в суде, отвергая законность иностранного правосудия, чем снискал себе популярность и широкую поддержку. В числе тогдашних авторов газеты были трое из наиболее талантливых молодых бенгальских писателей, что также определило популярность «Югантара», который почти молниеносно стал самой влиятельной газетой во всей Бенгалии. Следует отметить, что тайное общество, в которое входил Шри Ауробиндо, не включало в свою программу террористических действий, однако впоследствии, в ответ на усиливавшиеся репрессии властей, и там было принято решение прибегнуть к ним.

Легальная деятельность Шри Ауробиндо началась со статей для «Инду Пракаш». В девяти статьях, выходивших под единым названием «Новые лампы вместо старых», которые он написал по просьбе издателя газеты К. Г. Дешпанде, знакомого Шри Ауробиндо еще по Кембриджу, он яростно обличал политику тогдашнего Конгресса, способного только просить и плакаться, призывая его сменить тактику, забыть про страх и поверить в силы нации. Однако один из членов Конгресса, лидер Партии умеренных, пригрозил закрытием издания, и начатый цикл статей остался незаконченным, так как Шри Ауробиндо было предложено ограничиться рамками общих тем, таких как, например, необходимость расширения деятельности Конгресса и привлечения к ней широких масс, помимо буржуазии и среднего класса. В конечном итоге Шри Ауробиндо пришел к тому, что приостановил всю свою легальную деятельность и не занимался ею вплоть до 1905 года, однако поддерживал знакомство с Тилаком, которого считал возможным лидером будущего восстания, и встречался с ним на заседании Конгресса в Ахмедабаде, где Тилак увел его из пандала[40] и беседовал более часа о своем презрительном отношении к Реформистскому движению и высказывал там же личную точку зрения на развитие политической борьбы в Махараште.

В сферу революционных задач Шри Ауробиндо входил еще один важный пункт, который впоследствии вошел в обнародованную программу Националистической партии. Он поощрял молодых людей в молодежных центрах пропагандировать среди населения идею движения «свадеши», находившегося тогда еще в зачаточном состоянии и считавшегося скорее забавой, чем средством борьбы. В числе молодых людей, помогавших пропагандировать ее, был и маратх по имени Сакхарам Ганеш Деускар, тот самый талантливый бенгальский писатель, писавший на родном языке (он родился в бенгальской семье), автор ставшего к тому времени популярным жизнеописания Шиваджи[41] в Бенгалии, где впервые и было употреблено слово «сварадж» в том смысле и значении, в каком его подхватили революционеры, превратив в символ борьбы за независимость, – «сварадж» стал одним из четырех пунктов программы Националистической партии. Деускар написал также книгу «Дешер Катха», где опубликовал все имевшиеся в наличии печальные данные об экономическом и индустриальном разорении Индии британцами. Книга эта обрела самое широкое хождение в Бенгалии, захватив умы молодежи, и более чем что-либо иное послужила закладыванию основ для движения «Свадеши». Выводы автора, сделанные в книге, совпадали с собственными выводами Шри Ауробиндо, который также считал необходимой составляющей революции избавление от экономического рабства и развитие национальной индустрии и торговли.

За время жизни в Бароде Шри Ауробиндо, состоявший тогда на государственной службе, не мог принимать открытое участие в политической деятельности. Кроме того, он и сам предпочитал действовать, даже руководить процессом, оставаясь в тени, за кулисами, безымянно, и впервые выступил публично перед широкой публикой, только когда началось уголовное преследование против газеты «Банде Матарам». Начиная с того самого момента он открыто предстает перед обществом таким, каким его до тех пор знали только в узком кругу – выдающимся лидером Националистической партии, ведущим ее лидером в Бенгалии, теоретиком тактики и стратегии движения. Именно он продумывал все основные направления действия; впоследствии сходные идеи были восприняты ирландским движением «Шин Фейн», однако нельзя говорить о том, что Шри Ауробиндо, как уверяют некоторые исследователи, заимствовал их, поскольку освободительное движение в Ирландии набрало силу позднее и Шри Ауробиндо ничего не было известно о «Шин Фейн» до времени его переезда в Пондичери. Более того, существовало и еще одно серьезное различие между Индией и Ирландией, делавшее задачу индийского освобождения особенно сложной: ирландский народ пришел к мысли о необходимости сопротивления в ходе всей своей истории и непрерывно вел освободительную борьбу, так что его история вся может быть названа борьбой за независимость, тогда как в Индии всё было совсем иначе. Шри Ауробиндо считал основной задачей внедрять и распространять идеи освобождения, подталкивая партию, а следом за ней и весь народ Индии к упорным и организованным политическим действиям для осуществления этих идей на практике. Его планом было получить большинство в Конгрессе и превратить из робкой проправительственной партии, способной лишь сочинять резолюции и рекомендательные документы для Британского правительства, в инструмент для создания организованного движения; на тот случай, если взять Конгресс в свои руки окажется невозможным, то – как считал Шри Ауробиндо – следовало создать централизованную революционную организацию, которая взяла бы на себя выполнение его функций. Она должна была бы сформировать нечто вроде государства в государстве, рассылая в народ директивы, создавая организационные центры и объединения, которые стали бы ее инструментами действия на фоне растущего движения не-сотрудничества с властями и мирного сопротивления, что в результате должно было привести к возникновению дополнительных сложностей – а, в конечном итоге, к невозможности – в управлении страной, к нарастанию волнений и, наконец, в случае необходимости, – к революции, которая свергла бы иностранное правление во всей Индии. Его план включал бойкот британских товаров, замену британской системы образовательных учреждений национальными школами, а также создание народных судов, которые заменили бы собой британскую судебную систему, а также создание добровольных отрядов, которые должны были бы стать основой для новой, революционной армии, а также ряд других мероприятий, предназначенных для выполнения поставленных задач. Период публичного присутствия Шри Ауробиндо на политической сцене был недолгим, и в 1910 году он вовсе отошел от политики, уехав в Пондичери; за время его отсутствия многие пункты программы были изменены, однако то, что он успел сделать, изменило лицо и самый дух индийской политической жизни, сделав ее целью борьбу за независимость и превратив идею не-сотрудничества и мирного сопротивления в методы всенародной борьбы, и даже частичное следование его программе (более полное в моменты спорадического усиления революционной активности) приблизило победу движения. Все последующее развитие событий также происходило в большой степени в рамках идей Шри Ауробиндо. Националистическая партия в конце концов получила в Конгрессе большинство голосов, поскольку, поставив своей целью независимость и сорганизовавшись для действия, она завоевала симпатии большинства народа (не считая большинства в мусульманских группировках и меньшинства в низших кастах) и, оказавшись лидером, вскоре сформировала первое национальное, пусть даже в то время не независимое, индийское правительство, которое стало еще одним шагом к освобождению от британского владычества.

В начале своей революционной деятельности, в бародский период, Шри Ауробиндо принимал участие в решениях Конгресса, однако негласное, поскольку тогда еще находился на службе в Департаменте, но затем он взял продолжительный отпуск без содержания, чтобы – помимо выполнения нелегальных задач – принять участие в конференции в Барисале, сорванной властями, и совершить поездку по Восточной Бенгалии совместно с Бепином Палом, а также ближе познакомиться с передовой группой[42] в Конгрессе. За этот период он вместе с Бепином Палом стал издавать «Банде Матарам», основал в Бенгалии новую политическую партию и присутствовал на сессии Конгресса в Калькутте, на которой радикальное крыло под предводительством Тилака, находящееся в меньшинстве, тем не менее сумело навязать Конгрессу принятие части своей политической программы. С открытием Бенгальского национального университета Шри Ауробиндо получил возможность уйти с государственной службы и перешел в университет. Субодх Маллик – один из соратников Шри Ауробиндо по нелегальной работе, а впоследствии по работе в Конгрессе, в доме которого Шри Ауробиндо останавливался в Калькутте, – внес пожертвование в фонд университета, лакх[43] рупий, с условием, чтобы Шри Ауробиндо было предоставлено в нем место преподавателя с заработной платой 150 рупий, так что с тех пор Шри Ауробиндо, получив свободу от государственной службы, мог всё свое время употребить на благо своему народу. Именно в то время Бепин Пал, издававший журнал, где пропагандировал идеи самопомощи и отказа от сотрудничества, приступил к изданию ежедневной газеты «Банде Матарам», хотя поначалу казалось, что газета долго не просуществует, так как взялся он за эту затею, имея лишь 500 рупий в кармане, без каких бы то ни было отчетливых перспектив на финансовую поддержку в будущем. Тогда же он предложил Шри Ауробиндо принять участие в его предприятии, на что тот немедленно согласился, увидев в этом возможность приступить к распространению своих идей для подготовки революционной борьбы. Он организовал в Конгрессе собрание молодежи передовой группы, и там было принято решение создать новую партию, объединившись с такой же группой в Махараштре под руководством Тилака, а также дать бой умеренному крылу Конгресса, что и было сделано на калькуттской сессии. Там же Шри Ауробиндо убедил партию сделать газету «Банде Матарам» своим печатным органом, и в итоге для финансирования газеты была учреждена компания «Банде Матарам», руководить которой в отсутствие Бепина Пала, когда тот уезжал по заданию партии в поездки по отдаленным районам с информацией о целях и задачах партии, стал Шри Ауробиндо. Партия сразу обрела широкую поддержку населения, а газета получила хождение по всей Индии. В редакционную коллегию газеты входили не только Бепин Пал и Шри Ауробиндо, но и несколько весьма талантливых писателей: Шьям Сундар Чакраварти, Хемендра Прасад Гхош и Беджой Чаттерджи. Шьям Сундар и Беджой прекрасно владели английским, у обоих был свой узнаваемый стиль; Шьям Сундар, отличный стилист, в то время невольно копировал в какой-то степени манеру Шри Ауробиндо, отчего впоследствии его статьи приписывались Шри Ауробиндо. Однако в скором времени из-за несходства характеров и различий в политических взглядах между Бепином Палом, с одной стороны, и спонсорами, а также директорами Компании, с другой, возникли разногласия, особенно по вопросам нелегальной революционной деятельности, против которой протестовал Бепин Пал, но к которой склонялись другие. В конечном итоге это привело к уходу Бепина Пала из газеты. Шри Ауробиндо был не согласен с его уходом, считая Пала незаменимым для «Банде Матарам», поскольку тот, хотя и был противником активной политической борьбы и открытого лидерства, тогда, вероятно, был самым лучшим и оригинальным политическим мыслителем, а также великолепным писателем и блестящим оратором. Однако вопрос об уходе Бепина Пала был решен в отсутствие Шри Ауробиндо, когда он слег с тяжелым приступом лихорадки. Тогда же его, не спросив согласия, назначили издателем газеты, однако имя его напечатано было только один раз, так как он, выздоровев, немедленно запретил это, поскольку, находясь на государственной службе, не мог официально работать в газете. Однако с того времени именно он определял политику издания, а также руководил деятельностью партии в Бенгалии. Основная цель новой партии на тот момент была принята в формулировке Бепина Пала, которая призывала к полному самоуправлению, свободному от британского контроля; однако самоуправление могло означать или, по крайней мере, включать в себя колониальное самоуправление, которого добивались умеренные, и на калькуттской сессии председательствовавший там Дадабхаи Наороджи действительно попытался использовать в своих целях лозунг радикалов «Сварадж», означавший полную независимость, для подмены одного понятия другим. Возглавив газету, Шри Ауробиндо в первую очередь определил основную цель революционной борьбы как полную и абсолютную независимость, и эта мысль неустанно повторялась на страницах газеты; он был первым среди индийских политиков, у кого хватило смелости вынести эту идею за рамки узкого круга, и он немедленно получил самую широкую поддержку. Его партия подхватила лозунг «Сварадж» для выражения собственных идеалов свободы, и вскоре его знали повсюду, хотя Конгресс подхватил его значительно позже, на сессии в Карачи, где был обновлен под руководством Националистической партии. Новая политическая программа, заявленная как программа партии, опубликованная в «Банде Матарам», строилась на отказе от сотрудничества с властями, на мирном неповиновении, на «свадеши», бойкоте, введении национального образования, введении арбитражных судов и некоторых других мероприятий, план которых был разработан Шри Ауробиндо. Он опубликовал в газете серию статей о мирном сопротивлении, где разрабатывал философию политической революции, а также неоднократно атаковал бесплодные, базировавшиеся на предрассудках идеи умеренных, такие как вера в британскую справедливость и пользу британского правления, утверждение необходимости британского судопроизводства и образования в индийских школах и университетах. Он более четко и настойчиво, чем кто-либо ранее, твердил об угнетении Индии, о стагнации и о замедлении прогресса, о бедности, об экономической зависимости, об отсутствии промышленного производства и обо всех прочих бедственных последствиях иностранного правления и более всего настаивал на мысли о том, что, будь даже иностранное правление мягким и благожелательным, оно не могло бы заменить собой той нормальной жизни, какой живет здоровая свободная нация. Благодаря подобной пропаганде, идеи националистической партии привились повсюду и в особенности в Пенджабе, где ранее большинство населения поддерживало умеренных. «Банде Матарам» оказала такое влияние на умы народа и подготовку к революции, что заняла почти уникальное место в истории журналистики. Слабым местом газеты было финансирование, поскольку партия радикалов была партией бедных. Пока изданием руководил Шри Ауробиндо, ему с большим трудом, но все же удавалось добывать средства, которых хватало на содержание газеты и не хватало на планировавшиеся им расширения; когда же он был арестован и год провел в тюрьме, финансовое положение «Банде Матарам» пошатнулось настолько, что в конце концов было решено, что лучше ей погибнуть смертью храбрых, чем скончаться от голода, и было дано поручение Беджою Чаттерджи написать такую статью, за которую власти закроют издание. При Шри Ауробиндо в газете всегда следили за тем, чтобы никто не мог найти в редакционных статьях ни малейшего повода для судебного преследования, таких как призыв к мятежу или к иным решительным мерам, так что издатель «Стейтсмена»[44] не раз сетовал на то, что в «Банде Матарам» между строк явно читается крамола, но умело закамуфлированная, так что нельзя предпринять никаких официальных действий. Спланированный маневр оказался успешным, и «Банде Матарам» была закрыта, не дождавшись возвращения Шри Ауробиндо.

Националистическая партия лишь начинала реализовывать свою программу, когда ее деятельность была прервана жестокими репрессиями со стороны властей. Самым важным на тот момент пунктом программы был «свадеши» в сочетании с бойкотом; очень многое было сделано для широкого распространения идеи «свадеши», и отчасти она начала воплощаться в жизнь, однако серьезных результатов удалось добиться лишь через много лет. Шри Ауробиндо приложил немало сил, чтобы этот пункт программы движения был не только популяризован, но и получил серьезное организационное подкрепление на практике. Он писал из Бароды в Конгресс, предлагая привлекать к делу промышленников и производителей, получить финансовую поддержку от крупных землевладельцев и создать организацию, которой руководили бы, разрабатывая конкретные методы и действия, не только политики, но и люди с производственными или коммерческими талантами и опытом, однако в ответ ему было сказано, что таких людей на данный момент не существует, поскольку ни промышленники, ни крупные землевладельцы не рвутся примкнуть к движению, а серьезные по своим масштабам коммерсанты, напротив, лишь заинтересованы в сохранении status quo, так как их благополучие строится на импорте британских товаров, – и в результате Шри Ауробиндо пришлось на тот момент отказаться от конкретных шагов по организации «свадеши» и экономического бойкота. Тилак и Шри Ауробиндо – оба были сторонниками бойкота британских товаров, но только британских, а поскольку в стране какое-то время нечем было заменить иностранные товары, они рекомендовали развивать торговлю с Германией, Австрией и Америкой, чтобы от бойкота пострадала только Великобритания. Они хотели превратить бойкот из средства протеста в мощное политическое оружие, однако тотальный бойкот был на практике неосуществим, а бойкот в ограниченных рамках, рекомендованный Конгрессом, был средством слишком слабым, и в любом случае бойкот как средство политической борьбы не мог принести тогда никаких ощутимых результатов. Бойкот и «свадеши» были задуманы ради поддержки ключевых отраслей промышленности, в первую очередь товаров первой необходимости, для производства которых у Индии имелись свои природные ресурсы, а полная индустриальная самодостаточность, или промышленная автократия, была бы ненужной и даже нежелательной, поскольку свободной Индии потребовалось бы экспортировать товары и поставлять их на внутренний рынок, а для этого она должна была бы также импортировать их и участвовать в международном обмене. Тем не менее, внезапный интерес к бойкоту всех иностранных товаров получил широкое распространение, и лидерам пришлось подчиниться всеобщему порыву, послужившему распространению идеи «свадеши». Другим пунктом, которому Шри Ауробиндо уделял большое внимание, было национальное образование. Он считал абсолютно неприемлемой британскую систему образования в индийских школах, колледжах и университетах, с которой был хорошо знаком, будучи преподавателем университета в Бароде. Он понимал, что само направление британской образовательной системы с ее узкой специализацией и механическим следованием инструкциям притупляет, обедняет, сковывает быстрый от природы, яркий и гибкий ум индийца, навязывая ему неправильные образовательные навыки, лишая его оригинальности и творческой самобытности. Поначалу движение по созданию национальных школ было воспринято широко, в Бенгалии открылось много национальных школ со своими яркими, выдающимися учителями, однако их тем не менее не хватало, а экономическое положение школ оставалось неустойчивым. Шри Ауробиндо решил сам возглавить школьное движение, чтобы изнутри решить, каким образом можно его расширить и придать ему прочную базу, но его планы нарушил вынужденный отъезд из Бенгалии. В результате репрессий и вызванной ими общей депрессии большая часть школ оказалась закрыта. Тем не менее, сама идея национального образования осталась, и можно было надеяться, что когда-нибудь придет и ее время. Следующий пункт программы касался народных судов, созданных и успешно функционировавших в некоторых районах, однако разразившаяся буря смела их так же, как и национальные школы. Более жизнеспособной оказалась затея с добровольческими отрядами, которые продолжали создаваться, формироваться и составили передовой отряд сопротивления, особенно в тех местах, где вспыхивала активная освободительная борьба. Сугубо политические элементы программы Националистической партии просуществовали долго, пережив многие изменения в политике; благодаря им освободительное движение сохранило жизнеспособность и свои узнаваемые черты на протяжении почти пятидесяти лет борьбы. Однако самым большим достижением партии Шри Ауробиндо было распространение среди народа нового революционного сознания. Всеобщий революционный подъем, когда со всех сторон звучал революционный гимн «Банде Матарам», призывавший людей к активным совместным действиям, сломил прежнюю апатию и смирение, возникла новая сила, одолеть которую было невозможно, нараставшая, волна за волной, до тех пор, пока не вынесла Индию к новым рубежам, где стала возможна полная победа.

После судебного процесса над «Банде Матарам» Шри Ауробиндо стал признанным лидером партии в Бенгалии. Он возглавлял ее делегацию на сессии бенгальской конференции провинциальных партий, состоявшейся в Миднапуре, где произошел серьезный конфликт между двумя партиями. Здесь Шри Ауробиндо впервые выступил с публичной речью; он говорил на митинге в Сурате и председательствовал на тамошней конференции своей партии. На обратном пути, возвращаясь в Калькутту, он останавливался в разных местах и выступал среди огромных толп, собиравшихся его послушать. Он же возглавил делегацию партии на следующей сессии провинциальных партий на конференции в Хугли. Там впервые стало ясно, что радикальное крыло Конгресса набирает силу, так как они получили большинство мест среди делегатов и в Комитете субъектов, в результате чего Шри Ауробиндо удалось одержать верх над умеренными, заблокировав их проект резолюции, одобрявший реформы, которые Шри Ауробиндо отвергал, называя абсолютно неадекватными и лишенными чувства реальности. Однако умеренные пригрозили расколом в случае, если пройдет резолюция радикалов, и, чтобы избежать этого, он позволил пройти резолюции умеренного крыла, выступив на открытой сессии с разъяснением своего решения и обратившись к товарищам по партии с просьбой смириться и также принять ее, несмотря на одержанную ими победу, ради сохранения единства политических сил в Бенгалии. Делегаты националистического крыла, ликовавшие поначалу, приняли это решение молча и по знаку Шри Ауробиндо покинули зал, чтобы не голосовать ни за, ни против резолюции, чем вызвали изумление среди умеренных, для которых было непривычным, чтобы депутаты отказывались слушать своих старых испытанных вожаков, а по первому требованию молодого человека, новичка в политике, дисциплинированно все как один умолкали.

Примерно в то же время Шри Ауробиндо, принявший решение возглавить бенгальскую газету «Нава Шакти», переехал из дома на Скоттс-лейн вместе с женой и сестрой в квартиру в том же доме, где располагалась газета и где, не успев приступить к своей новой работе, ранним утром был разбужен ворвавшимися в комнаты вооруженными полицейскими и арестован. Его отвезли в полицейский участок, а оттуда в тюрьму в Алипоре[45] , где он провел год, в течение которого шло сначала следствие, а затем судебное разбирательство в алипорском суде. Поначалу его содержали в одиночке, затем перевели в общую камеру, где он находился вместе с другими арестованными, проходившими по тому же делу, однако там они находились недолго, так как вскоре в тюрьме был убит представитель тюремной администрации, всех заключенных перевели в одиночные камеры, и они встречались только в суде или на ежедневной прогулке, где им запрещалось вступать в разговоры друг с другом. С большинством своих товарищей, проходивших по тому же делу, Шри Ауробиндо познакомился примерно через полгода. В тюрьме он почти все время читал «Гиту» и «Упанишады», активно медитировал и занимался йогой, даже в общей камере, где не имел возможности уединиться и научился медитировать среди болтовни, смеха и шума; но в одиночной камере у него были все условия, и он воспользовался ими в полной мере. В ходе процесса в суде обвиняемых держали в одной большой клетке, а он продолжал медитировать, почти не обращая внимания на обвинителя и почти не слушая свидетельские показания. Его защитником был Ч. Р. Дас, известный адвокат, сочувствовавший идеям Националистической партии и взявшийся вести это дело, хотя ради него ему пришлось на несколько месяцев оставить всю свою обширную практику. Шри Ауробиндо доверял ему полностью и ни о чем не беспокоился, так как внутренне уже знал, что будет оправдан. За время своего заключения он радикально изменил свою позицию; раньше он занимался йогой исключительно для того, чтобы использовать духовную силу, энергию и божественное руководство для свершения мирских дел. Однако в тюрьме внутренняя духовная энергия, поток которой всё нарастал, и процесс духовной реализации[46] захватили его целиком, а его прежняя работа стала частью и результатом этого процесса, обозначив для него дело освобождения его страны как составную часть той цели, какая ранее если и открывалась ему, то лишь мимолетно, и была много шире, поскольку имела всемирное значение и касалась будущего всего человечества.

Выйдя из тюрьмы, Шри Ауробиндо обнаружил, что расстановка политических сил в стране серьезно изменилась: большая часть лидеров радикальной партии находились либо в тюрьме, либо в добровольном изгнании, кругом царили всеобщее разочарование и подавленность, но тем не менее дух свободомыслия не был искоренен. Шри Ауробиндо решил продолжать борьбу; он созывал еженедельные митинги в Калькутте, но если до тюрьмы на них собирались тысячи людей, то теперь приходили хорошо если сотни, в них и вполовину не чувствовалось того подъема, какой был раньше. Шри Ауробиндо также ездил с агитационными выступлениями в отдаленные места провинции и однажды в Уттарпаре произнес речь, где впервые публично рассказал о своей йоге и духовном опыте. Примерно в то же время он начал выпускать два еженедельника, «Карма-йогин» и «Дхарма», один на английском, другой на бенгали, которые получили довольно широкое хождение и, в отличие от «Банде Матарам», неплохо окупались. В 1909 г. Шри Ауробиндо выступал на конференции провинциальных партий в Барисале, поскольку в Бенгалии благодаря договоренностям, достигнутым в Хугли, две партии не разошлись окончательно и вместе участвовали в конференции, хотя представитель радикалов не мог принять участие в сессии Центрального комитета умеренных, занявших место в Конгрессе. Сурендранат Банерджи тогда частным порядком устроил встречу, куда кроме Шри Ауробиндо приехали еще несколько лидеров радикалов, чтобы обсудить проект объединения двух партий на сессии в Бенаресе и дать совместный отпор преобладавшему тогда в Конгрессе правому крылу умеренных. Шри Ауробиндо принял участие в той встрече, поскольку намеревался возглавить единую партию Бенгалии, объединившейся под началом сильной радикальной партии, крепкой, как правая рука, но для этого нужно было бы сначала добиться того, чтобы радикалы попали в число делегатов Конгресса, которые, по условиям, навязанным в Сурате, назначались умеренными. Шри Ауробиндо отказался пойти на такой компромисс и потребовал изменения в пунктах, касавшихся отбора депутатов, так чтобы вновь сформированные фракции имели бы право самостоятельно выбирать своих депутатов и в этом случае радикалы также получали бы возможность послать своих независимых представителей на всеиндийскую сессию Конгресса. Переговоры по этому пункту потерпели неудачу. Шри Ауробиндо пытался найти способ возродить национальное движение в сложившихся обстоятельствах. Он рассматривал даже такой вариант, как возможное возрождение движения за гомруль[47] , к которому тогда власти не смогли бы предъявить претензий (позднее эта идея была реализована Анни Безант[48] ), хотя этот путь означал бы отступление и отход от идеалов независимости. Также он продумывал метод организации широкого движения бойкота и мирного сопротивления, впоследствии подхваченный Ганди. Однако Шри Ауробиндо понимал, что сам не может стать лидером такого движения.

Он никогда не желал иметь ничего общего с бутафорскими реформами, которые в то время только и могли предложить британские власти. Шри Ауробиндо всегда стоял на одних позициях, отраженных в лозунге: «Никаких компромиссов», или, как сформулировал он в своем «Открытом письме к моим соотечественникам», напечатанном в «Карма-йогине»: «Никакого сотрудничества без контроля народа». С его точки зрения предложения, которые тогда внесло на рассмотрение Британское правительство в Индии, можно было рассматривать только при условии реального политического, административного и финансового контроля со стороны выбранных народом министров. Однако об этом нечего было и мечтать вплоть до внесенного в Парламент предложения Монтегю[49] , где впервые зашла речь о чем-то подобном. Шри Ауробиндо понимал, что рано или поздно Британскому правительству придется пойти на уступки национально-освободительному движению, однако ускорить этот момент не мог. Реформы Монтегю начали проводиться в жизнь через девять лет после отъезда Шри Ауробиндо в Пондичери, который к тому времени отказался от политической деятельности, посвятив себя духовному труду, оказывая только духовное влияние на движение в Индии до тех пор, пока с приездом Криппса[50] не сбылись предсказанные им переговоры между Британским правительством и лидерами Конгресса и не произошли последовавшие за ними события.

Между тем власти решили избавиться от Шри Ауробиндо как от главного возмутителя спокойствия, который мешал создавать видимость полного успеха репрессивной политики. Поскольку не было явных причин сослать его на Андаманские острова[51] , то было принято решение о его высылке. Информация об этом попала к сестре Ниведите, и та предупредила Шри Ауробиндо, посоветовав покинуть на время Британскую Индию и действовать из-за рубежа, чтобы его работа не оказалась прервана или уничтожена. Шри Ауробиндо опубликовал статью в «Карма-йогине» под своим именем, где сообщил читателям о планах властей и сформулировал программу, которую назвал своим последним словом и политическим завещанием, для того чтобы свести идею высылки его из страны на нет (и так оно и вышло на самом деле). Далее, власти, отказавшись от идеи насильственно выслать Шри Ауробиндо из страны, принялись искать повод для обвинения Шри Ауробиндо в подрывной деятельности, и он вскоре возник, когда Шри Ауробиндо опубликовал в той же газете еще одну статью, подписанную своим именем, с анализом политической ситуации. Тон статьи был вполне умеренный, так что суд отказался считать ее подрывной и оправдал издателя. Но тем не менее вскоре, вечером Шри Ауробиндо сообщили о том, что полиция собирается нагрянуть в редакцию «Карма-йогина» с обыском и арестовать Шри Ауробиндо. Он сидел и думал, как поступить, и вдруг к нему пришло веление свыше отправиться в Чандернагор на французскую территорию Индии. Он встал и собрался, так как с тех пор, как принял решение следовать божественному руководству, он подчинялся ему не раздумывая и потому и на этот раз не стал ни ждать, ни советоваться, а через десять минут уже был на пристани на берегу Ганга, где сел в лодку, спустя еще несколько часов прибыл в Чандернагор и вскоре уже был на конспиративной квартире. Из Чандернагора он написал письмо к сестре Ниведите, где, в частности, просил ее на время его отсутствия взять на себя руководство «Карма-йогином». Таков был конец его издательской деятельности. В Чандернагоре Шри Ауробиндо углубился в занятия медитацией. Через некоторое время ему было веление отправиться в Пондичери. Пароход, где среди матросов оказалось несколько молодых революционеров из Уттарпары, доставил его в Калькутту, а там он взошел на борт «Дюплекса» и 4 апреля 1910 года прибыл в Пондичери.

В Пондичери Шри Ауробиндо постепенно отошел от дел и занимался только йогой. Он перестал принимать участие в политической деятельности, отказывался – хотя к нему не раз обращались с просьбой – председательствовать на собраниях возрожденной партии Индийский Национальный Конгресс, воздерживался от публичных заявлений, не связанных с его духовной работой, а также от написания политических статей, и если что-то и писал позднее, то лишь для журнала «Арья». В течение нескольких лет он еще поддерживал через двух человек личные отношения с членами своей революционной группы, которую раньше возглавлял, но позднее прервал и эти контакты, окончательно отстранившись от политической жизни. Он, получивший ясное видение будущего, тогда уже знал, что Индия вскоре сумеет добиться свободы благодаря деятельности тех сил, о которых он имел полное представление, знал, что Британия будет вынуждена признать ее независимость под нажимом индийского освободительного движения изнутри в новой международной ситуации и что Индия уже вступила на этот путь, несмотря на видимые препятствия. Знал, что в вооруженном восстании не будет нужды и потому можно прекратить подготовку к нему так, что дело партии национального освобождения не пострадает, хотя считал, что революционный дух следует поддерживать, и был уверен, что его последователи будут его поддерживать не хуже, чем в начале движения. Таким образом, в его личном участии в политической борьбе не было необходимости. Кроме того, с течением времени Шри Ауробиндо всё яснее осознавал важность задач в своей духовной работе и понимал, что должен на ней сосредоточить все свои силы. По этой причине, когда появился ашрам, Шри Ауробиндо сделал всё, чтобы ашрам оказался в стороне от любых политических событий, и даже в тех случаях, когда потом дважды вмешивался в политику, он представлял это как свое сугубо личное решение, не имевшее отношения к ашраму. Ни британские власти, ни многие из тех, кто его знал или просто слышал о нем, с трудом могли поверить в отказ Шри Ауробиндо от политической борьбы, считая, что он продолжает вести нелегальную работу и даже, возможно, создал подпольную организацию во Французской Индии. Но всё это были исключительно слухи и фантазии, ничего подобного на самом деле он не делал. Его уход из политики в 1910 году был таким же окончательным и бесповоротным, как и уход от мирской жизни.

Однако это не означало, как полагали многие, что, устремившись к высотам духовного роста, он потерял интерес к миру или к судьбе Индии. Такого не могло быть, поскольку самый принцип его йоги состоит в том, чтобы не только реализовать Божественное и обрести полное духовное сознание, но и охватить им, новым сознанием, всё живое, включить в сферу своей духовной деятельности весь мир, внести в жизнь Дух и придать ей духовный смысл. Живя в полном уединении, Шри Ауробиндо внимательно следил за тем, что происходит в мире и в Индии, и, когда в том была необходимость, активно вмешивался в события, но только исключительно с помощью духовной силы и безмолвной работы духа; так как частью духовного опыта тех, кто достиг достаточно высокого уровня развития в йоге, является знание, которое говорит о том, что, помимо обычных движущих сил, относящихся к сфере нашей жизни, как умственных, так и физических, существуют еще другие силы и энергии, которые могут действовать и на самом деле действуют свыше и изнутри тайно и для нас незаметно; существуют иные, духовные движущие силы, которыми способны обладать только те, кто продвинулся в духовном знании, хотя именно они как раз и не заботятся о том, чтобы овладеть этими силами или же, владея, – чтобы ими пользоваться; силы более мощные, чем все те, что нам известны, и значительно более действенные. Именно такой силой владел Шри Ауробиндо и пользовался ею сначала для решения собственных задач, а впоследствии и для того, чтобы повлиять на ход мировых событий. У него не было причин для разочарования в результатах, и он не чувствовал необходимости прибегать к какому-то иному способу действия. Тем не менее, дважды он счел целесообразным использовать в дополнение к этому другой способ действия, имеющий публичный характер. Первый раз – когда дело касалось Второй мировой войны. В начале Шри Ауробиндо активно не занимался вопросами войны, но через некоторое время понял, что если Гитлеру удастся сломить сопротивление, то миром будет править нацизм, и тогда вмешался. Он публично принял сторону союзников и в ответ на призыв правительства создавать фонды военной помощи сам сделал денежный взнос, а также одобрял тех, кто обращался к нему за советом, вступать ли в армию или принимать какое-либо другое участие в военных действиях. Шри Ауробиндо употребил свою внутреннюю духовную силу для поддержки союзных войск в момент Дюнкерской операции, когда со дня на день ожидали поражения Англии и полной победы Гитлера, и с радостью наблюдал, как стремительное движение немцев прекратилось, будто наткнувшись на препятствие, и весь ход войны развернулся в противоположном направлении. Шри Ауробиндо вмешался в ход событий, так как видел, что за Гитлером и нацизмом стоят темные силы Зла, и победа нацистов означала бы установление тирании асуров и шаг назад в человеческой эволюции, в особенности в духовной эволюции; победа Гитлера в Европе могла бы привести к порабощению не только Европы, но и Азии, в том числе Индии, и это новое рабство – намного более страшное, чем то, что пережила Индия в прошлом веке, – свело бы на нет всю ту работу, которая была сделана для ее освобождения. Те же соображения побудили его публично поддержать предложения Криппса и убеждать лидеров Конгресса их принять. По разным причинам он не вмешивался в ход событий во время японской кампании, пока не стало очевидным намерение Японии вторгнуться в Индию. Он разрешил опубликовать часть своих писем, где писал о демонической природе и неизбежных социальных последствиях гитлеризма. Он поддержал предложения Криппса, поскольку принятие их означало совместное противостояние Индии и Британии нашествию асуров, а следовательно, и еще один шаг к независимости. После провала переговоров Шри Ауробиндо вновь обратился к духовной практике, употребив свою силу против агрессора и с удовлетворением наблюдая, как захлебнулось победоносное продвижение японской армии, прежде сметавшей всё на своем пути, вдруг сменившись на быстрое отступление, которое, в конечном итоге, привело к полному, сокрушительному поражению Японии. Через некоторое время после войны Шри Ауробиндо также с радостью наблюдал, как сбывались его пророчества относительно будущего Индии, которая стала независимой, несмотря на все внутренние проблемы.

* * *

Единственную телеграмму, адресованную секретарю вице-короля Индии, Шри Ауробиндо отправил как сопровождение своего пожертвования в 1000 рупий в Фонд помощи армии, демонстрируя тем самым свое отношение к союзной коалиции, которая вступила в тот момент в борьбу со Злом. Было также сопровождавшее еще один его взнос письмо к губернатору Мадраса, где он излагал свои взгляды на эту войну, которое было опубликовано в печати. Кроме того, он внес несколько пожертвований в фонды помощи Франции. Что касается предложений Криппса, то по этому поводу Шри Ауробиндо также направил длинную телеграмму, но не секретарю вице-короля, а самому Криппсу, после его выступления по радио[52] .

Политические воззрения Шри Ауробиндо и пацифизм[53]

Существует довольно расхожее мнение, что в своих политических воззрениях Шри Ауробиндо стоял на позициях пацифизма, что он и практически, и теоретически противостоял любому насилию, отвергая методы террора, восстания и т. п. как абсолютно запретные и полностью противоречащие духу и букве индуистской религии. Считается также, что Шри Ауробиндо был предтечей ахимсы, которую позднее развил и строил на ней свою политику Махатма Ганди. Это совершенно неверное утверждение, которое, если бы мы допустили его справедливость, исказило бы весь характер личности и деятельности Шри Ауробиндо. В общем и целом он изложил свою точку зрения на этот предмет в «Эссе о Гите» (том I, глава VI), где одобрительно говорил об изложенных в «Гите» принципах Дхарма-юддхи[54] и критически, хотя и не категорично, отзывался об идеях Ганди. Будь он пацифистом, он никогда не стал бы публично поддерживать союзные войска во время Второй мировой войны и тем более не одобрил бы решения некоторых своих учеников вступить в армию летчиком, или солдатом, или военным врачом, или техником, и т. п. Процитированные в книге заявления принадлежат не Шри Ауробиндо, а в лучшем случае его адвокатам либо коллегам по «Банде Матарам» (и были продиктованы скорее какими-либо практическими соображениями, нежели истинными воззрениями). Ограничение политической активности рамками пассивного непротивления было на том этапе признано лучшей формой национального движения и не имело своей подоплекой проповедь пацифизма или ненасилия. Мир, в противовес войне, есть одна из сторон высшего идеала жизни, однако он должен строиться в своей основе на духовных или, по крайней мере, психологических изменениях в сознании людей, без чего он непрочен. Если пытаться строить его на других принципах (принципах морали, непротивления и т. п.), то такой мир быстро рухнет, вполне возможно, изменив положение вещей к худшему. Во время Второй мировой войны Шри Ауробиндо принял сторону союзников, когда те начали борьбу с так называемым «новым порядком», но это была не ахимса, а борьба разума с разрушительными силами хаоса. Мир, не имеющий в своем основании внутренних изменений в сознании, какое-то время может продержаться в рамках одной нации, но и он заканчивается гражданскими войнами, революциями, мятежами с последующей реакцией властей, временами крайне жестокой. То же самое можно сказать про мир между разными странами. Шри Ауробиндо никогда не скрывал, что считает, что любая нация имеет право обрести свободу путем насилия, если у нее достаточно для этого сил или если нет иного пути, а пойдет она путем насилия или нет, зависит исключительно от политической воли, а не от моральных норм. Позиция Шри Ауробиндо по этому вопросу теоретически и практически совпадала с позицией Тилака и всех тех лидеров национального движения, кого ни в коей мере нельзя назвать ни пацифистами, ни поклонниками непротивления. Те из них, кто принимал участие в подготовке революции, долгое время старались завуалировать свои взгляды, но делалось это по причинам, которые лежат вне темы нашей дискуссии. Шри Ауробиндо о них знал, и, хотя он пошел другим путем, всегда считал, что нельзя приподнимать эту «вуаль», пока не наступит время.

Из всего сказанного следует, что те места книги, где высказывается противоположная точка зрения, следует в интересах истины либо опустить, либо переписать заново. Здесь больше нечего добавить о позиции Националистической партии в то время в связи со Шри Ауробиндо.

Бхупендранатх Датта[55]как редактор «Югантара»

Правильнее было бы вообще не упоминать это имя. В те времена Бхупен Датта работал в «Югантаре» всего-навсего помощником редактора, не умевшим еще написать мало-мальски серьезную статью, который не мог тогда контролировать ни сотрудников, ни себя. В момент, когда полиция проводила обыск в редакции газеты, Бхупендранатх Датта вышел вперед и с напускным задором сказал, что он и есть главный редактор и издатель, хотя, разумеется, это ни в коей мере не соответствовало действительности. Впоследствии он просил адвоката для защиты в суде, однако партия приняла решение не делать этого, так как «Югантар» – газета откровенно революционная, агитировавшая за вооруженное восстание – не могла и не должна была прибегать к уловкам британского правосудия. Решение было поддержано повсеместно и способствовало огромному росту популярности газеты. Бхупен Датта был приговорен к тюремному сроку, отсидел его, а затем уехал в Америку. На тот период это была его единственная заслуга перед революцией. Настоящими редакторами, вернее, авторами «Югантара» (поскольку формально у газеты не было редактора) были Барин, Банерджи (он же заместитель главного редактора в «Банде Матарам») и Дебабрата Бос, который позднее (выйдя из заключения после своего оправдания на процессе в Алипоре) присоединился к «Миссии Рамакришны» и уехал в Альмору, где стал известным саньясином и автором статей в различных изданиях «Миссии». Банерджи и Дебабрата, оба писали на родном языке прекрасную прозу, и их имена, так же как и имя Бариндры, тоже послужили на пользу газете, снискав ей огромную популярность. Так что правильнее было бы не упоминать среди них имя Бхупена Датты – таковы факты.

«В Калькутте Шри Ауробиндо оказался в своей стихии. Без малейшего колебания он оставил службу в Бароде с ее твердой зарплатой и заманчивыми перспективами».

Шри Ауробиндо присутствовал на Конгрессе в 1904 и 1906 годах, а также принимал участие в заседаниях совета радикальной партии и в разработке ее программы из четырех пунктов: «Сварадж, свадеши, бойкот, национальное образование» – которые после ожесточенной закулисной борьбы лидеры умеренных вынуждены были включить в резолюцию, принятую на сессии Конгресса в 1906 году. Бепин Пал как раз только что начал, имея всего пятьсот рупий в кармане, издавать газету «Банде Матарам». Шри Ауробиндо стал в ней его соредактором, руководил изданием во время отсутствия Бепина Пала, убедил лидеров Националистической партии сделать газету своим печатным органом и предоставить финансирование. Он организовал встречу партийных лидеров, где под его влиянием было принято решение прекратить закулисные схватки с умеренными и, объявив умеренным как политическому течению открытую борьбу, вынести ее на всеобщее обозрение, превратив тем самым в еще одно средство революционной агитации. Службу в Бароде Шри Ауробиндо оставил несколько позже; а тогда он был в отпуске без содержания, взятом на неопределенное время; именно по этой причине он не мог открыто афишировать свою работу в «Банде Матарам», хотя после ухода из газеты Бепина Пала практически руководил ее работой.

«Открылся Бенгальский национальный университет, и Шри Ауробиндо стал его главой. Однако из-за разногласий с властями подал в отставку».

Он оставил организационную работу в университете на Сатиша Мукерджи, с головой окунувшись в политику. Он ушел из университета, чтобы не осложнять его положение, когда шел процесс по делу «Банде Матарам», но, выйдя из тюрьмы, снова вернулся к преподаванию. Окончательно он ушел из университета по просьбе руководства университета во время алипорского процесса.

* * *

У них не было разногласий [с руководством университета]; он покинул университет из-за дела о «Банде Матарам», чтобы не смущать власти. После вынесения оправдательного приговора Шри Ауробиндо туда вернулся. Окончательное прошение об отставке он подал, находясь в алипорской тюрьме.

Сатиш Мукерджи

«Я был знаком с Сатишем Мукерджи, когда тот занимался созданием Бенгальского национального университета (1905—1907 г.г.), но с тех пор мы с ним не встречались. Мы и в те времена не были близкими друзьями, и я ничего не знал о его духовной жизни и духовных занятиях, кроме того, что он был учеником Беджоя Госвами, как и другие политические лидеры и соратники, такие как Бепин Пал и Маноранджан Гуха. Я знал только, что он очень способный и активный организатор и просветитель – он выполнял свою, предначертанную ему миссию, как сказал мне позднее его Гуру, – и больше ничего».

«После ухода из Бенгальского национального университета Шри Ауробиндо мог свободно посвятить себя делу Националистической партии и работе в ее печатном издании «Банде Матарам».

Это он сделал намного раньше, что следует из всего очерка.

Политическая позиция Шри Ауробиндо в статьях «Банде Матарам»

Политическая позиция Шри Ауробиндо исключала какое бы то ни было сотрудничество с англичанами: он считал это политическим попрошайничеством. Статьи и другие публикации (сатирические стихи, пародии и др.) в «Банде Матарам», о которых здесь пойдет речь (разумеется, не о «Видуле» или «Персее»), были написаны Шьямом Сундаром Чакраварти, а не Шри Ауробиндо. Остроумный пародист, Шьям Сундар Чакраварти обладал большим юмором, а также риторическим даром; он настолько воспринял стиль статей Шри Ауробиндо, что многие их путали. Когда Шри Ауробиндо уезжал из Калькутты в Деогхар, то в тех случаях, когда не удавалось прислать редакционную статью, ее писал за него Шьям Сундар.

* * *

В политике Шри Ауробиндо никогда не руководствовался личными мотивами. Он никогда не питал ненависти к Англии или к английскому народу; его требование независимости Индии он обосновывал естественным правом человека быть свободным, а не упреками в адрес британцев; и если он и нападал на кого-то конкретно, нападал порой яростно, то причиной тому были исключительно политические взгляды или действия объекта его критики, а не какие-либо другие соображения.

«В начале 1907 г. он подвергся тюремному заключению в связи с его издательской деятельностью в «Банде Матарам» и за написание серии статей для этой газеты под заголовком «Новый путь».

Нет, причиной тюремного заключения была не его издательская или редакторская работа в «Банде Матарам» и не статьи, там опубликованные, которые были включены в дело о «Югантаре», однако не были использованы обвинением. Газете «Банде Матарам» никогда не вменялись в вину редакционные статьи. Издатель «Стейтсмена» как-то пожаловался, что издатели «Банде Матарам» чертовски умны, так как умеют тиснуть крамолу, но так ловко пользуются формулировками, что к ним не придраться. Вероятно, и власти придерживались того же мнения, поскольку никто ни разу не рискнул привлечь «Банде Матарам» к суду за редакционные или иные статьи, авторами которых были Шри Ауробиндо и трое его коллег. Это установленный факт, что Шри Ауробиндо никогда не обосновывал стремление к независимости расовыми предрассудками или обвинениями в адрес англичан, обличая их тиранию и притеснения, а строил свою линию исключительно на неотъемлемом праве нации на независимость. Его отправной точкой было убеждение, что даже хорошее иноземное правительство не может заменить национального правительства и национальной независимости.

«Обвинение провалилось, он был оправдан, так что если власти здесь в чем-то и преуспели, так это в том, что выдвинули его на передний край борьбы и сделали «Банде Матарам» еще более популярной среди индийской интеллигенции».

Деятельность Шри Ауробиндо на тот момент ограничивалась статьями и его негласным руководством движением, так как его не заботили популярность и признание себя лично, однако после тюрьмы, после высылки из страны лидеров партии, а также в результате того пристального внимания, с которым пресса освещала процесс, он поневоле обрел известность, а в итоге вышел на авансцену и возглавил борьбу открыто.

«В 1904 г. в Конгрессе сформировалась экстремистская фракция радикалов, и ее члены ждали сессии Конгресса в Бомбее, чтобы заявить о себе».

Не совсем ясно, к чему относится это высказывание. В 1904 г. радикальное крыло еще не было сформировано, хотя в Конгрессе и существовала фракция левого толка, в основном молодежная, популярная в Махараштре, однако не имевшая поддержки в других провинциях и потому малочисленная; иногда велись закулисные дебаты о создании такой группировки, однако не публично. Радикалы в то время не составляли не то что фракции, а даже более или менее организованной группы; именно Шри Ауробиндо в 1906 г. убедил членов одной такой группы в Бенгалии заявить о себе под предводительством Тилака и начать открытую борьбу с умеренными за большинство в Конгрессе, а также борьбу за общественное мнение и свою политическую линию. Первое серьезное публичное столкновение между двумя партиями произошло на сессии Конгресса в Калькутте, где Шри Ауробиндо присутствовал, но пока в качестве негласного лидера; второе – на Конференции в Миднапуре, когда Шри Ауробиндо впервые открыто выступил во главе Бенгальской партии националистов; окончательный раскол произошел в Сурате в 1907 г.

«Мусульмане, потомки иностранцев, приветствовали раздел Бенгалии».

Тут может показаться, будто все мусульмане в Индии были потомками иностранцев, тогда как идея двунациональной Индии изобретена Джинной[56] , поскольку отвечала его целям, несмотря на то, что противоречит действительности. Более 90 процентов индийских мусульман являются потомками обращенных в ислам индусов и принадлежат индийской нации в той же мере, что и индуисты. Обращение индусов в ислам имело место быть всегда; и сам Джинна тоже индус, чей прадед по имени Джинабхаи перешел в ислам сравнительно недавно, и многие из исламских лидеров имеют такое же происхождение.

«В Ассаме[57] большинство населения исповедуют ислам».

Большинство населения в Ассаме состояло из индусов и разноплеменных групп, среди которых исповедовали ислам всего лишь 20 процентов. Соотношение изменилось после включения в Ассам части Силхета, района Бенгалии, но и тогда там преобладали немусульмане. В настоящее время в Ассаме у власти находится правительственная партия Конгресса, избранная подавляющим большинством, и Ассам категорически не желает объединяться с мусульманской Бенгалией на основе новой конституции.

Роль Шри Ауробиндо на конференции в Барисале 1906 г.

Шри Ауробиндо принимал участие в конференции в Барисале и шел в первой шеренге вместе с двумя другими товарищами на демонстрации, когда ее разгоняла полиция. После роспуска конференции он сопровождал Бепина Пала в поездке по Восточной Бенгалии, где послушать их собирались огромные митинги; в одном районе митинг собрался, несмотря на запрет местного магистрата.

Сессия конгресса в Сурате в декабре 1907 г.

В этой версии факты изложены были не так, как их запомнил Шри Ауробиндо. Насколько ему известно, не было никакой попытки разжечь страсти. Сессия Конгресса должна была пройти в Нагпуре, но в Нагпуре преобладающее большинство населения были маратхи, настроенные в то время крайне радикально, в то время как в Гуджарате, где сторонников у радикалов почти не было, симпатии были на стороне умеренных, так что здесь тогда был оплот умеренного крыла, хотя позднее, когда к руководству Конгрессом пришел Ганди, именно Гуджарат превратился в одну из самых революционных провинций. Но тогда, в 1907-м, умеренные выбрали для проведения сессии Конгресса Сурат. Тем не менее, националисты решили не сдаваться и провели открытую конференцию, где председательствовал Шри Ауробиндо, имевшую такой успех, что некоторое время было неясно, какая из двух партий получит большинство, но умеренные были на своей территории, и они подняли число так называемых делегатов со своей стороны до 1300 человек, тогда как националистам удалось теми же методами созвать немногим более 1100 человек. Все знали, что фракция умеренных подготовила новый устав Конгресса, в соответствии с которым радикалы практически теряли возможность получить большинство на ежегодных сессиях партии. Молодые националисты, особенно те, кто прибыл из Махараштры, приняли решение воспрепятствовать этому любыми средствами вплоть до срыва сессии, в случае если не удастся провалить проект нового устава – решение, о котором не знал Тилак и другие члены фракции. Однако Шри Ауробиндо оно было известно. Во время одного из заседаний Тилак подошел к трибуне, чтобы зачитать свой проект резолюции о руководстве Конгресса, а председательствующий, из крыла умеренных, не дал ему слова; Тилак стал настаивать и начал читать проект. Поднялся невероятный шум, молодые гуджаратцы, сторонники умеренных, пошли на Тилака, размахивая стульями. Это привело маратхов в ярость, и кто-то из них бросил в председателя, Раша Бехари Гхоша, башмак, со свистом пролетевший через весь зал и угодивший в плечо Сурендранатху Банерджи. Молодые маратхи ворвались на трибуну, где затеяли драку стульями, председатель и члены президиума при этом бежали, сессия была сорвана и больше не возобновилась. Руководство умеренных решило временно распустить Конгресс, заменив его национальной Конференцией, с уставом и структурой, обезопасившими положение их крыла. В то же время Ладжпат Рай[58] пришел к Тилаку и сообщил, что власти приняли решение в случае раскола Конгресса жестоко подавить радикальное крыло. Тилак считал – и дальнейшие события подтвердили его правоту, – что страна не готова к открытому сопротивлению, и внес предложение, способное расстроить планы как и умеренного крыла, так и властей, которое заключалось в том, чтобы присоединиться к Конференции и подписать новый устав, разработанный умеренными. Шри Ауробиндо и еще несколько человек из руководства радикалов выступили против этого предложения, так как не верили, что умеренные согласятся допустить радикалов к участию в Конференции (так и произошло), они хотели открытого столкновения. Таким образом, Конгресс временно прекратил свое существование, но Конференция умеренных не имела успеха и собирала с каждым разом всё меньшее число делегатов. Шри Ауробиндо мог лишь только надеяться на то, что народ собрал достаточно сил, чтобы открыто противостоять властям, по крайней мере, в Бенгалии и Махараштре, где революционные настроения стали едва ли не всеобщими, но он считал, что столкновение, которое, если бы даже привело к временному поражению, тем не менее могло бы оказаться полезным, поскольку изменило бы сердца и умы людей и вся Индия развернулась бы в сторону националистов с их идеалами свободы и независимости. Так и случилось через шесть лет, когда Тилак вернулся из Бирмы, где он отбывал заключение, и вместе с Анни Безант сумел не только возродить Конгресс, но и превратить его в партию, на деле представлявшую интересы народа, ступившего на путь борьбы за национальную независимость. Крыло умеренных к тому времени сократилось до небольшой группы, состоявшей из либералов, но даже они в конце концов признали независимость основной целью своей деятельности.

* * *

Националисты собирались предложить в президенты Конгресса Ладжпата Рая, а не Тилака.

Никто из лидеров националистов не входил в президиум.

* * *

«История очень редко сохраняет факты, имевшие на самом деле решающее значение, но происходившие за кулисами основных событий; она заносит в свои анналы только те события, которые происходят у всех на глазах. Очень немногие знают, что именно я (не советуясь с Тилаком) отдал приказ к тем действиям, которые привели к роспуску сессии, и что именно я убедил радикалов отказаться от этого нового творения умеренных, от их Конвенции, и что и то и другое стало теми важнейшими событиями, которые определили суть всего происходившего в Сурате. Малоизвестна даже моя работа по созданию военного движения в Бенгалии и организации там революционного движения».

Мнение Шри Ауробиндо о Гокхале[59]

Проведя однажды за беседой с Гокхале час в поезде между Ахмедабадом и Бародой, Шри Ауробиндо с тех пор не мог относиться к нему с уважением как к политику, несмотря на все его личные достоинства.

«“Политическое турне” по пути в Калькутту после Суратской сессии Конгресса».

Не было никакого «политического турне». Шри Ауробиндо ездил с Леле в Пуну, а после возвращения в Бомбей отправился в Калькутту. Все его выступления в той поездке (кроме выступлений в Бомбее и в Бароде) состоялись по пути, там, где он останавливался на день или на два.

«“Состояние необъяснимой ясности” Шри Ауробиндо перед его речью в Бомбее 19.01.1908 г.».

Разумеется, «объяснимой». Это было то состояние безмолвия ума, которого он достиг в Бароде после трехдневной медитации с Леле и которое сохранял в себе потом многие месяцы, а на самом деле всегда, когда вся деятельность происходит только на поверхности; однако в то время не было никакой деятельности и на поверхности. Леле посоветовал ему встать перед слушателями, сделать намаскар (namaskāra), подождать, и тогда речь скажется сама, возникнув не из его ума, а из другого источника. Она действительно сказалась сама, как говорились потом все последующие его речи, как писались статьи, как рождались его мысли и поступки, возникая из того же источника, находящегося выше человеческого ума-сознания.

* * *

Абзац, заключенный в скобки, следует опустить. Он дает искаженное представление о характере йоги Шри Ауробиндо и о том, что с ним тогда происходило. Внутренне он не прекращал этих занятий, даже занимаясь какой-либо деятельностью, но при этом не уходил в себя и не «цепенел», как считали некоторые его друзья. Если он и оставлял без ответа вопрос или предложение, то лишь потому, что в тот момент хотел найти прибежище в молчании.

Духовные опыты до встречи с Леле в 1908 г.

Леле спросил, может ли Шри Ауробиндо полностью подчиниться Внутреннему Руководству и делать то, что оно велит, и если да, то он не нуждается в указаниях ни его, Леле, ни кого-либо другого. Шри Ауробиндо принял это за правило и сделал своей садханой. До встречи с Леле Шри Ауробиндо сам получил некоторый опыт духовной работы, однако в то время он еще ничего не знал про йогу и даже что такое йога – например, снизошедшее на него состояние бесконечного покоя, когда он вернулся после долгого отсутствия в Индию, буквально как только ступил на набережную Аполло в бомбейском порту (этот покой окружал его и оставался в нем несколько месяцев); постижение пустоты Бесконечности во время прогулки в Кашмире в горах Такхти-Сулейман; ощущение живого присутствия Кали в храме на берегу Нармады; видение Божества в момент опасности во время катастрофы в первый год жизни в Бароде, и так далее. Однако это были лишь внутренние переживания, возникавшие неожиданно и произвольно вне садханы. Он начал заниматься йогой самостоятельно, без гуру, узнавая общие правила от своего друга, ученика Брахмананды из Ганганаты; поначалу это были только пранаямы, которые он практиковал усердно по шесть и более часов в день. В его занятиях йогой и политикой не было никакого противоречия; он, приступая к йоге, думал о политике, нисколько не противопоставляя их друг другу. Тем не менее ему нужен был Гуру. В ходе своих поисков он познакомился с одним нага-саньясином, но не принял его как Гуру, хотя видел его силу, когда тот у него на глазах почти мгновенно избавил Бариндру от жестокого приступа лихорадки тем, что взял стакан воды и нарисовал в воде ножом крест, молча повторяя про себя мантру. Барин выпил воду и излечился. Шри Ауробиндо встречался также с Брахманандой, и тот произвел на него сильнейшее впечатление; тем не менее до знакомства с Леле у него не было Гуру, но и Леле направлял его недолго.

Бхавани Мандир[60] – накануне революции…

«Бхавани Мандир» был написан Шри Ауробиндо, хотя идея написания его в большей мере принадлежала Бариндре. Главной его задачей было не обучение убийц, а подготовка народа к революционным действиям. Так или иначе, вскоре Шри Ауробиндо отказался от этой затеи, и нечто подобное впоследствии написал Бариндра в «Маниктала Гарден», на что, по всей очевидности, ссылается Хемчандра.

Шри Ауробиндо не упоминает ни о чем подобном, в том числе и о формальном решении отказаться от идеи «Бхавани Мандир». Выбор места и главы монастыря, скорее всего, принадлежали Барину. Он предпринял ранее путешествие в этих местах в поисках подходящего места, но заболел лихорадкой, и ему пришлось вернуться в Бароду. Впоследствии он возвратился в Бенгалию, однако Шри Ауробиндо не слышал от него о том, чтобы он подыскал подходящее место. Имя гуру Бариндры было Закария Свами; он принимал участие в восстании сипаев и проявил исключительный пылкий патриотизм на сессии Конгресса в Сурате, за что поплатился жизнью, так как носил в крови опасный возбудитель болезни, занесенной от укуса бешеной собаки, с которым он как йог справлялся одним волевым усилием, но тут, отвлекшись, перестал его контролировать и болезнь вспыхнула в полную силу. Однако Шри Ауробиндо в любом случае не считал его подходящим руководителем партии. Скорее всего, идея «Бхавани Мандир» сама изжила себя. Шри Ауробиндо оставил эту мысль, и Барин, который продолжал держаться за нее, попытался осуществить нечто подобное, хотя в меньшем масштабе, в «Маниктала Гарден».

«Во время ареста 05.05.1908 Шри Ауробиндо одели наручники».

«Наручники» – нет, руки связали веревкой, которую вскоре сняли еще до выхода из дома после протеста лидера умеренного крыла Бхупена Босе.

* * *

Руки ему развязали, но к поясу ему привязали веревку и так его держали до тех пор, пока лидер умеренного крыла Бхупендранат Босе, узнав об аресте, не явился в полицию выяснить его причины и не заявил протест, так что веревку сняли еще до выхода из дома.

«В алипорской тюрьме Шри Ауробиндо начал читать «Гиту» и с тех пор старался жить в соответствии с ее садханой; он в полной мере постиг истинную сущность и величие Санатана Дхармы.

Точнее будет сказать, что он пытался постичь истинную сущность и величие духовной традиции индуизма, Санатана Дхармы, и принять ее в полной мере.

«Слушания в суде алипорского магистрата начались 19 мая 1908 года и с перерывами продолжались год. Судья магистрата, мистер Бичкрофт, учился в Кембридже вместе со Шри Ауробиндо… Дело было передано в Уголовный суд, где разбирательства проходили с октября 1908».

Последняя фраза – «дело было передано… с октября 1908» – должна была бы стоять после слова «год» в конце первого предложения. Предварительные слушания (затянувшиеся надолго) вел Бирли, молодой человек, с которым Шри Ауробиндо не был знаком. Бичкрофт был судьей не в суде магистрата, а в Уголовном суде.

Заявления в алипорском суде

Во время слушаний Шри Ауробиндо не делал никаких заявлений. Когда в суде начали задавать ему вопросы, он отказался отвечать, сказав, что целиком полагается на адвокатов и на все вопросы за него будут отвечать адвокаты; сам он не стал отвечать на вопросы суда и тем более не делал никаких заявлений. Если бы он хотел сделать заявление, он сделал бы его не сам, а через адвокатов.

«В алипорской тюрьме Шри Ауробиндо заболел».

В тюрьме Шри Ауробиндо не болел; всё то время, что он там находился, он был здоров, если не считать легкого недомогания, которое быстро прошло без каких-либо осложнений.

«Год изоляции и медитаций привел к огромным изменениям в Шри Ауробиндо… Снова – как и всегда – стимулом к действию для него было «служение»».

Для него стимулом к действию было, скорее, не служение, а работа – во благо народа, во благо всего мира и, в конечном итоге, ради Божественного, нишкама карма (niṣkāma karma).

«Первое «Открытое письмо к моим соотечественникам» Шри Ауробиндо датировано июлем 1909 г., второе письмо – декабрем 1909 г.»

Здесь есть некоторые часто повторяемые неточности в толковании этих двух писем. Что касается первого письма, то Шри Ауробиндо ни в коей мере не рассчитывал фактом его публикации изменить политику властей. Он ясно пишет, что представленные реформы ошибочны, невыполнимы и потому неприемлемы. Говорит, что если бы были предложены реалистичные реформы, которые наделяли бы реальной властью органы пусть частичного, неполного, но тем не менее самоуправления, то Националистическая партия могла бы согласиться принять их, рассматривая как шаг в направлении к полному освобождению. До тех пор его партия будет продолжать борьбу, придерживаясь принципа отказа от сотрудничества с властями и пассивного сопротивления. Шри Ауробиндо не рассчитывал ничего изменить этим призывом в политике, хотя все же надеялся на то, что, составляя программу действий, которые смогут выполняться и в его отсутствие, он сведет на нет смысл его изгнания и власти откажутся от своего решения. В первом письме нет также речи ни о гомруле[61] , ни о полном и всеобщем отказе от сотрудничества с властями, поскольку тогда эти мысли не приходили ему в голову. Он писал о них в том же году позднее, во втором письме, где он анализирует события и политическую ситуацию в стране в целом и приходит к выводу, что, скорее всего, было бы разумнее на время несколько снизить требования, чтобы сохранить достигнутые позиции, так как в противном случае национально-освободительному движению грозит полное прекращение деятельности. Он писал там, что в ближайшем будущем нужно искать прикрытия, и предлагал обратиться к методам гомруля либо южно-африканского освободительного движения, однако сам он не считал возможным становиться во главе легального движения такого толка и хотел продолжать борьбу так, как вел ее раньше. Во втором письме Шри Ауробиндо так же отвергает реформы, называя их неадекватными, призывает к продолжению и к реорганизации национально-освободительного движения[62] . Второе письмо появилось 25 декабря, через пять месяцев после первого. Для Шри Ауробиндо непонятно, как второе письмо могло быть названо военной хитростью в условиях coup de force[63] : если под coup de force иметь в виду планы властей произвести у него обыск и арестовать, то и то и другое произошло именно в связи и в результате появления второго письма, которое и должно было стать предметом судебного разбирательства. Когда Шри Ауробиндо перебрался в Чандернагор, скрывшись из поля зрения властей, ордер на обыск, а также ордер на арест были отозваны, а разбирательство отложено вплоть до его возвращения. Это произошло в феврале через месяц с лишним после выхода в свет второго письма. Речь о военной хитрости зашла позже, в Чандернагоре, когда Шри Ауробиндо, который хотел вынудить власти раскрыться и перейти от планов к действиям, написал ответ на письмо, полученное от полицейского провокатора, где ему предлагалось вернуться, чтобы предстать перед судом. Он написал, что для этого нет оснований, поскольку ордер отозван и официально дело против него не возбуждено; он считал, что такой ответ вынудит власти открыто возобновить преследования, что и произошло в конечном итоге.

Причины ухода из политики

«Я могу также сказать, что ушел из политики не потому, что больше не мог ничего сделать; такая мысль никогда не приходила мне в голову. Я отошел в сторону потому, что хотел, чтобы ничто не мешало моим занятиям йогой, и потому, что получил по этому поводу вполне отчетливый адеш (ādeśa). Я полностью прервал все свои связи с политикой, однако на тот момент я уже твердо знал, что работа, мной начатая, будет продолжена, и она будет вестись в направлениях, намеченных мной, и что конечный успех всего движения, которому я положил начало, произойдет неизбежно и без моего присутствия или участия. Среди мотивов, побудивших меня отойти от дел, не было ни намека на отчаяние или разочарование. Если говорить о дальнейшем, то я не помню, чтобы какое-то из моих желаний, имевших отношение к событиям в мире, не сбылось, даже если мировым силам потребовалось немало времени для подготовки его реализации. Что касается вероятности неудачи в своей духовной работе, то о них лучше поговорим в другой раз. Трудности есть, однако я не вижу причин ни для пессимизма, ни для разговора о неудаче.

Октябрь, 1932»

IV. Поправки к ошибкам в публикациях

«Здесь[64] вы найдете ответы на вопросы, которые вы подняли в своем письме. За исключением одного пункта, где требуются пояснения, я ограничусь только фактами.

1. Здесь идет речь о серии статей «Пассивное сопротивление», напечатанной [в «Банде Матарам»] в апреле 1907 г., автором которой был я, а не Бепин Пал. Бепин Пал прекратил свое сотрудничество с газетой в конце 1906 г. и с тех пор больше не писал для нее ни редакционных, ни иных статей. Я в то время запланировал несколько серий статей для «Банде Матарам», из которых опубликованы были, по меньшей мере, три, и одна из них – «Пассивное сопротивление».

2. Статьи, напечатанные в «Дхарме» в феврале и марте 1910 г., написаны не мной. На самом деле их автором был молодой человек, помощник редактора. Об этом знают все, кто работал в то время в редакции газеты или был с нею связан, например Нолини Канта Гупта[65] , который и тогда был со мной, и находится рядом со мной сейчас.

3. Уезжая в Чандернагор, я не заходил в Багбазар Матх[66] , чтобы встретиться с Шри Сарадешвари Деви. Более того, я никогда с ней не встречался и никогда в жизни ее не видел. Я сел на пароход на другой набережной Ганга (Ганга-гхат), не на набережной Багбазара.

4. Ни Ганен Махарадж, ни Ниведита не провожали меня на берег. Они оба ничего не знали о моем отъезде: Ниведита узнала о нем позже из моего письма, где я просил ее возглавить в мое отсутствие «Карма-йогин». Она дала на это свое согласие и с того момента вплоть до закрытия газеты руководила изданием, и все редакционные статьи того времени написаны ею.

5. Я не приводил жену для инициации к Шри Сарадешвари Деви; насколько я понял, ее отвела туда Судхира Бос, сестра Дебабраты[67] . Сам я узнал об этом намного позднее, в Пондичери. Я был рад тому, что моя жена нашла такое замечательное духовное прибежище, но не я приложил к этому руку.

6. Я уехал в Чандернагор не по совету сестры Ниведиты. Она предупредила меня, что власти приняли решение о моей высылке из страны, и хотела уговорить покинуть Британскую Индию, чтобы я вел работу из-за границы, но я ответил ей, что считаю это ненужным, что вместо бегства я предпочитаю написать статью, которая сведет их планы на нет. Именно тогда я написал статью «Моя последняя воля и завещание», подписавшись своим именем. Впоследствии Ниведита сообщила мне, что статья сыграла все же свою роль, и власти отказались от своей идеи. Позднее у нее не было возможности советовать мне что бы то ни было, и к тому же едва ли я последовал бы любому совету: ей не было ничего известно о причинах, приведших к моему отъезду в Чандернагор.

7. Здесь изложены факты, касающиеся моего отъезда. Мне передали информацию, полученную от высокого полицейского чина, о том, что на следующий день в редакции будет обыск и меня арестуют в тот момент, когда я буду находиться в редакции «Карма-йогина». (Редакцию действительно обыскали, но ордер на мой арест предъявлен не был; я больше ничего не слышал о моем предполагавшемся аресте до тех пор, пока не было возбуждено дело против газеты, но к тому времени я уже уехал из Чандернагора в Пондичери.) Я стоял и слушал, как все в редакции обсуждают эту новость, и вдруг услышал приказ свыше, три слова: «Отправляйся в Чандернагор», – произнесенные хорошо знакомым мне Голосом. Примерно через десять минут я уже был в лодке и отправился в Чандернагор. Привел нас к берегу Рамачандра Маджумдар, и он же нанял лодку, я тут же сел в нее вместе с моим родственником Биреном Гхошем[68] и Мони (Сурешчандрой Чакраварти)[69] , которые сопровождали меня в Чандернагор, и мы не заходили ни в Багбазар, ни куда бы то ни было. Мы прибыли в Чандернагор затемно, а утром они вернулись в Калькутту. Я остался на тайной квартире, полностью погруженный в садхану, и с того момента мое активное участие в двух газетах прекратилось. Позже, по такому же «распоряжению свыше», я отплыл из Чандернагора и прибыл в Пондичери 4 апреля 1910 г.

В объяснение могу добавить, что с того момента, когда я расстался с Леле в Бомбее – после сессии в Сурате, после моего с ним пребывания в Бароде, Пуне и Бомбее, – я принял за правило безоговорочно слушать внутреннее руководство и двигался только туда, куда меня направляло Божественное. Мои духовные практики, которыми я занимался в тюрьме, за год из правила превратились в непреложный закон жизни. Этим и объясняется моя немедленная реакция на полученный адеш.

Адресуя свои замечания по этим вопросам к редактору «Удбодхана», вы можете ссылаться на это мое письмо в качестве аргумента.

5 декабря 1944 г.»

Замечания Шри Ауробиндо к статье Гириджи Шанкара

«В 1904 году махараджа пригласил в Бароду сестру Ниведиту, и Шри Ауробиндо не раз беседовал с ней о Рамакришне и Вивекананде».

Не помню, приглашали ее или нет, но думаю, она приехала в качестве правительственного гостя. Мы с Кхаширао[70] встречали ее на вокзале.

Не помню, чтобы Ниведита беседовала со мной на духовные темы, о Рамакришне или о Вивекананде. Мы говорили о политике и не только. По пути от вокзала в город она громко возмущалась уродливым зданием Университета с его тяжелым куполом и восхищалась монастырем (Дхармашалой). Кхаширао в изумлении взирал на нее и решил, что, наверное, она немного не в своем уме. В то время я был сильно увлечен ее книгой «Мать Кали», и кажется, мы поговорили и о книге; она сказала, что слышала, будто я, так же как и она, сторонник Силы, подразумевая под Силой нелегальную революционную партию; позднее я присутствовал при ее беседе с махараджей, которому она предложила поддержать нелегальную работу для подготовки революции, предложив ему связываться с ней через меня. Сайаджирао был слишком умен, чтобы подвергать себя такой опасности, и впоследствии ни разу со мной об этом не заговаривал. Вот и все, что я помню.

«В апреле 1908 года при обыске в доме Шри Ауробиндо полиция нашла у него в комнате землю из Дакшинешвара[71] ».

Землю привез молодой человек, связанный с Миссией Рамакришны, и я хранил ее у себя; когда полиция явилась арестовать меня, земля была у меня в комнате.

«Банде Матарам» начала выходить 7 августа 1906 года. Акционерное общество было создано 18 октября 1906 года. Таким образом, с августа по октябрь 1906 г. Бепин Пал был главным редактором газеты».

Бепин Пал начал издавать «Банде Матарам» сам, имея в кармане всего 500 рупий, которые пожертвовал на это дело Харидас Халдар. Бепин попросил у меня помощи, чтобы я стал у него помощником редактора, и я согласился. Я организовал в Калькутте неофициальную встречу молодых лидеров Националистической партии, где они согласились сделать «Банде Матарам» партийным печатным органом, с тем чтобы основные расходы по финансированию взяли на себя Субодх Маллик и Нирод Маллик. Позднее был разработан проект и была создана компания, а до поры до времени газету финансировал Субодх. Бепин Пал, которого серьезно поддерживали Ч. Р. Дас и другие, оставался главным редактором. Хемендра Прасал Гхош и Шьям Сундар, которых поддерживали Маллики, входили в редакционный совет, но с трудом находили общий язык с Бепином-бабу. В конечном итоге, Бепин Пал вынужден был уйти – в ноябре или в декабре, не помню точно, скорее в декабре. Я в то время лежал в доме своего тестя на Серпентайн-лейн, больной, едва ли не при смерти, и не знал, что происходит в редакции. Мое имя было напечатано как имя главного редактора без моего согласия, после чего я довольно резко поговорил с секретарем и имя было снято. Я также написал по этому поводу жесткое письмо Субодху. С того времени Бепин Пал прервал свои отношения с «Банде Матарам». Кто-то говорил, будто Бепин Пал возвращался в газету, когда шло следствие по алипорскому делу. Мне об этом ничего не известно. Когда меня выпустили из тюрьмы, Беджой Чаттерджи рассказывал мне, что в мое отсутствие они готовили выпуски вместе с Шьямом Сундаром и Хемендрой Прасадом, еще как-то справляясь с подготовкой материалов, но не с финансированием, поэтому Беджой намеренно написал такую статью, за которую власти закрыли газету, так что «Банде Матарам» закончила свои дни с честью, сумев под конец наделать немного шума.

* * *

Утверждения Гириджи Шанкара относительно Шри Ауробиндо нельзя принимать в расчет в таком виде, как они есть; они нередко основаны на ошибочной информации и либо грешат неверной интерпретацией, либо представляют собой его домыслы или догадки.

2

«Шри Ауробиндо уполномочил меня опровергнуть информацию[72] , перепечатанную из «Хиндустан стандарт», которая вышла в 17-м выпуске вашего издания, где утверждается, что Шри Ауробиндо посетил Шри Сарадамани Деви[73] в день своего отъезда в Пондичери (?) и получил от нее нечто вроде дикши (dīkṣā). Некоторое время назад в калькуттском ежемесячнике была напечатана история о том, что в ночь отъезда в Чандернагор в феврале 1910 г. Шри Ауробиндо посетил ее в Багбазар Матхе, чтобы получить благословение, что его провожали сестра Ниведита и брахмачарин из Матха и что он решился покинуть Британскую Индию по совету сестры Ниведиты. Все эти утверждения противоречат фактам и были опровергнуты в том же еженедельнике Шри Чаручандрой Даттом по поручению Шри Ауробиндо.

Отъезд Шри Ауробиндо в Чандернагор был результатом мгновенного решения, продиктованного адешей и исполненного в тайне и немедленно, без каких-либо советов и консультаций с кем бы то ни было. Из редакции «Дхармы» он отправился к берегу, Матх он не посещал, никто его не провожал; как только была найдена лодка, он сел в нее с двумя молодыми людьми и отплыл из Калькутты. Его адрес в Чандернагоре сохранялся в тайне, и о нем знали только Сриджут Мотилал Рой, который и организовал его проживание в Чандернагоре, и еще несколько человек. Письмо к сестре Ниведите – где Шри Ауробиндо ставил ее в известность о своем отъезде и просил заменить его на посту главного редактора «Карма-йогина», на что она согласилась, – он написал через день после отъезда. При переезде из Чандернагора в Пондичери Шри Ауробиндо остановился лишь на пару минут у дома на Колледж-сквер, чтобы забрать у двоюродного брата чемодан со своими вещами, и не заходил никуда, кроме британского санитарного инспектора, где получил медицинский сертификат, необходимый для поездки. Затем он отправился прямиком на пароход «Дюплекс» и на следующее утро уже плыл в Пондичери.

Следует добавить, что ни в тот раз, ни когда-либо позднее Шри Ауробиндо не получал инициации не только от Сарады Деви, но вообще никогда и ни от кого. Он принял свою садхану в 1904 г. в Бароде по собственной инициативе, узнав от своего друга самые обычные пранаямы. В дальнейшем единственным человеком, который ему помог, был йог из Махараштры, Вишну Бхаскар Леле, объяснивший, как можно достичь полного безмолвия ума и неподвижности сознания. Этим умением Шри Ауробиндо овладел за три дня, достигнув результатов с таким продолжительным и глубоким воздействием на его духовную реализацию, что это открыло ему новые горизонты йоги. В конце концов Леле посоветовал Шри Ауробиндо полностью отдать себя на волю Божественного в себе и двигаться только туда, куда его зовет внутренний Голос, и тогда отпадет нужда в советах и Леле, и чьих бы то ни было. С того момента и впредь это стало для Шри Ауробиндо основой и главным принципом его cадханы. С начала 1909 г., в течение всех многолетних духовных практик в Пондичери он был свободен от любого духовного влияния со стороны.

Ноябрь, 1945».

3

«В своем ответе на статью Суреша Чакраварти[74] мой старый друг Рамачандра Маджумдар гордится тем, что в своем преклонном возрасте сохранил твердую память. Память его и впрямь до того тверда, что в ней сохраняются – правда, в очень неточном виде – не только реальные события, но и то, чего никогда не было. В его рассказе столько домыслов и ошибок, что он мог бы предоставить богатый материал для художественной, романтической биографии Шри Ауробиндо в духе современной литературы, однако никакой другой ценности он не имеет. Жаль, что я вынужден растоптать этот роскошный цветник, но историческая и биографическая правда предъявляет свои требования. Я исправляю здесь лишь самые вопиющие ошибки.

Прежде всего нужно сказать, что рассказ Суреша Чакраварти представляет собой лишь неточное изложение фактов, касающихся отъезда в Чандернагор, и опровергает версию о посещении Шри Ауробиндо перед отъездом из Калькутты Шри Сарады Деви. С этой историей практически разобрались, и теперь понятно, что приписываемый Шри Ауробиндо визит перепутан с другим, произошедшим несколькими днями ранее. Могу добавить, что рассказ Суреша был представлен для прочтения Шри Ауробиндо, который подтвердил изложенные в нем факты как в целом, так и в деталях.

Но теперь появилась еще одна история, где сплошная путаница и вымысел, которая может послужить хорошим примером того, как рождаются мифы. Шри Ауробиндо никогда не говорил с сестрой Ниведитой о намерении властей возбудить против него дело в связи с убийством Шамсула Алама, поскольку никто и никогда не сообщал ему о подобном намерении. Сестра Ниведита никогда не давала ему ни совета, ни инструкции уехать и скрыться. То, что было на самом деле, не имело отношения к его отъезду в Чандернагор. А было вот что: сестра Ниведита, задолго до отъезда, сообщила Шри Ауробиндо, что власти намерены изгнать его из страны, и посоветовала не «скрыться», а покинуть Британскую Индию и продолжать работу из-за границы; однако Шри Ауробиндо совета не принял. Он ответил, что лучше он напишет открытое письмо, которое, по его замыслу, заставит Правительство отказаться от своей затеи, и письмо появилось в «Карма-йогине» под заголовком «Моя последняя воля и завещание». Впоследствии сестра Ниведита рассказала ему, что письмо на самом деле возымело желаемый эффект и вопрос о депортации более не поднимался.

Во время поездки в Чандернагор Шри Ауробиндо не встречался с сестрой Ниведитой; это лишь реминисценции уже отвергнутой версии рассказа о его визите в Матх в Баранагаре, где шла речь о том, что сестра Ниведита провожала его до пристани. Ей ничего не было известно о его отъезде в Чандернагор до тех пор, пока она не получила от него письмо с просьбой возглавить в его отсутствие редакцию «Карма-йогина». Отъезд был внезапный. Шри Ауробиндо, по его собственным словам, находился в редакции «Карма-йогина», когда узнал о предстоящем обыске и о своем возможном аресте, и вдруг получил адеш, повелевающий ему отправиться в Чандернагор, который он исполнил немедленно, не спрашивая чьего-либо совета и не ставя никого в известность, даже своих коллег и сотрудников. Всё было проделано за 15 минут или около того, в полнейшей тишине и секретности. К гхату[75] он шел следом за Рамом Маджумдаром, а сзади, на небольшом расстоянии, двигались Суреш Чакраварти и Бирен Гхош. Лодку наняли сразу, трое из них быстро в нее сели, и лодка отплыла. Место его пребывания в Чандернагоре, как и затем отъезд в Пондичери, сохранялось в тайне, и обо всем этом знали всего несколько человек. Шри Ауробиндо никогда не просил Рама Маджумдара подыскать место, где бы он мог скрыться; на то, чтобы что-то подыскивать, не было времени. Шри Ауробиндо уехал без предупреждения, положившись на друзей в Чандернагоре. Первым ему дал приют в своем доме Мотилал Рой, а затем он несколько раз устраивал его на квартирах, о которых знали очень немногие. Вот это правдивое изложение тех событий, по собственным словам Шри Ауробиндо.

Еще один миф заключается в том, что Девабрата Бос и Шри Ауробиндо якобы обратились в Миссию Рамакришны с просьбой принять их и что Девабрату приняли, а Шри Ауробиндо получил отказ от Свами Брахмананды. Шри Ауробиндо никогда и не помышлял принимать саньясу или вступать в какой-либо орден саньяси. Следует подчеркнуть, что саньяса никогда не входила в его йогу, что, несмотря на то, что в Пондичери он сам основал ашрам, его члены не саньяси (не носят желтых одеяний и не предаются аскетизму), а садхаки, посвятившие свою йогу и жизнь духовной реализации. Именно так Шри Ауробиндо понимал свою цель и никак иначе. Он виделся со Свами Брахманандой лишь однажды, когда отправился на лодке в Белур; их беседа длилась примерно 15 минут и не касалась духовных предметов. Свами был озабочен сообщением, пришедшим тогда от властей, и советовался со Шри Ауробиндо, нужно ли на него отвечать. Шри Ауробиндо сказал, нет, и Свами с ним согласился. Шри Ауробиндо осмотрел монастырь и уехал, и более ничего там не произошло. Ни до ни после того он не вступал в контакт со Свами Брахманандой ни письменно, ни каким-либо иным путем и никогда ни прямо, ни косвенно не просил ни о принятии в монастырь, ни о саньясе.

Появились намеки и даже утверждения о том, что тогда Шри Ауробиндо якобы принял инициацию или просил инициации у определенных лиц. Те, кто распространяет эти легенды, по-видимому, не знают, что в тот период Шри Ауробиндо уже не был новичком на духовном пути и не нуждался ни в инициации, ни чьём бы то ни было духовном руководстве. В то время Шри Ауробиндо уже получил две из четырех главных реализаций, которые составляют основу всей его йоги и его духовной философии. Первую он получил в Бароде, медитируя вместе с йогом из Махараштры Вишну Бхаскаром Леле, в январе 1908 г., когда научился приводить в состояние полного покоя всё свое сознание. Это была реализация безмолвного, пребывающего вне пространства и времени Брахмана, а ее результатом стало вначале всеобъемлющее ощущение и осознание полной нереальности мира, исчезнувшие позднее, после второй реализации, которая заключалась в обретении космического сознания и познании Божественного, присутствующего во всём и во всех, – что произошло с ним в алипорской тюрьме, о чем он и говорил в своей речи в Уттарпаре. В своих медитациях в алипорской тюрьме он был уже на пути к двум следующим реализациям: к познанию высшей Реальности, двумя аспектами которой является статический и динамический Брахман, и к открытию более высоких уровней сознания, ведущих к Сверхразуму. Более того, он принял от Леле в качестве принципа необходимость полностью полагаться на Божественное руководство как в садхане, так и во внешней деятельности. После принятия внутреннего руководства было невозможно и не нужно вверять себя кому бы то ни было. Так что на самом деле Шри Ауробиндо никогда и ни от кого не получал инициации; он сам начал свою садхану с практики пранаямы и никогда не просил помощи ни у кого, кроме Леле.

Следует отметить еще несколько моментов, менее важных, однако необходимых для понимания недостоверности деталей в рассказе Рамачандры. Автоматическое письмо, о котором он говорит, является лишь плодом его воображения и не имеет под собой никаких оснований. Шри Ауробиндо категорически отрицает, что когда-либо прибегал к автоматическому письму, когда давал нравственные или какие-либо иные рекомендации и наставления, в противном случае это был бы обман или фокус, потому что никакое письмо не может быть автоматическим, поскольку его диктует и направляет сознание пишущего. Он занимался таким письмом ради эксперимента и для развлечения, и ни для чего более. Здесь следует напомнить об обстоятельствах, когда они впервые с этим соприкоснулись. Опытами с автоматическим письмом увлекался Бариндра в Бароде, и у него выходили потрясающие по блеску и стилю тексты на английском языке, с предсказаниями, которые впоследствии сбылись, и с указанием фактов, которые также оказались верными, хотя никто из его окружения на тот момент о них не знал; в частности, удивительное по своей символической значимости предсказание неожиданного отъезда из Индии лорда Керзона, а также предсказание первого поражения революционного движения и замечательного поведения Тилака в это время. Предсказание о Тилаке было сделано в присутствии самого Тилака, который приехал и, по совпадению, вошел в дом Шри Ауробиндо в Бароде именно в тот момент, когда Барин писал о нем. Потрясенный, Шри Ауробиндо заинтересовался и решил сам заняться таким письмом, чтобы выяснить, что за ним стоит. Именно такими экспериментами он и занимался в Калькутте. Однако результаты его не удовлетворили, ни там, ни позднее в Пондичери, когда он снова несколько раз проводил эти эксперименты, поэтому он их оставил. Он не придавал такого значения этим опытам, как, по-видимому, Рамачандра, так как в его текстах в отличие от текстов Барина не было ничего особенного. Окончательный вывод, который сделал Шри Ауробиндо, заключался в том, что, хотя иногда бывают случаи, указывающие на вмешательство существ иных планов, причем не всегда и не часто высшего порядка, но по большей части подобные тексты являются результатом работы активного элемента подсознания; и если задеть в подсознании соответствующую струну, тогда на самом деле можно узнать реальные факты из будущего, а также из настоящего или прошлого, но так или иначе всё это не имеет большого значения. Могу также добавить, что детали, которые здесь приводит Рамачандра, неверны, и никакого наставника по имени Тереза никогда не было, как, впрочем, и никакого другого, хотя время от времени возникал и вмешивался некто, называвший себя Тераминис. Процесс письма происходил спонтанно, без какого бы то ни было духа-наставника, как это бывает у медиумов, если судить по их рассказам.

Менее серьезной, но еще более странной выглядит попытка представить Шри Ауробиндо как поэта, сочинявшего на тамильском языке, причем, кажется, в то время, когда он изучал его всего несколько дней. Шри Ауробиндо не только не сочинял на тамильском стихов, но не написал ни единой строчки прозой и даже не произнес ни единого предложения на этом языке. Несколько дней он провел в обществе наира из касты малабаров (касты воинов), который читал ему и помогал понять статьи из тамильской газеты, это было незадолго до его отъезда из Бенгалии. В Пондичери Шри Ауробиндо немного занимался тамильским языком, но только немного, так как вскоре он принял решение полностью прервать контакты с людьми.

О вопросе Шри Ауробиндо, стать ли королем

Рассказ Рамачандры изобилует неточностями и вымышленными деталями. Шри Госвами показал в своем письме, что записи Шри Ауробиндо об астрологии, о которых говорит Рамчандра, были всего лишь обычными записями простейших опытов, не имевшими никакой ценности. Шри Ауробиндо вел их в Бароде, чтобы освежить в памяти предмет, которым заинтересовался, пытаясь понять, какая истина может содержаться в астрологии. У него не было ни малейшего намерения попробовать себя в качестве астролога или начать писать об астрологии. Это были просто заметки, а не книга, и никогда издательство «Арья» не публиковало его работ на эту тему.

Неверно также и то, что жена Шри Ауробиндо, Мриналини Деви, жила в доме К. К. Митры[76] на Колледж-сквер; там жил Шри Ауробиндо в период между алипорским процессом и отъездом во Французскую Индию. Но его жена жила в семье Гириша Боса, ректора колледжа Бангабаси. Невозможно понять смысл высказывания, приписанного Шри Ауробиндо, о том, что он был человеком, поднявшимся до человечества, – если только не предположить, что он был человеком-животным, поднявшимся до состояния мыслящего существа. Разумеется, Шри Ауробиндо никогда не говорил такой громкой и бессмысленной фразы. Если бы там было сказано: «до Божественного Человечества», то в этом еще был бы смысл, однако всё высказывание в целом звучит не в стиле Шри Ауробиндо. Собственно говоря, всё, что Рамчандра вкладывает в уста Шри Ауробиндо, противоречит его манере, как, например, «шекспировские», в духе Полония, советы, которые якобы Шри Ауробиндо дал Рамчандре перед отъездом в Чандернагор. Возможно, Шри Ауробиндо и попросил Рамчандру хранить молчание, но не в таких цветистых выражениях.

Здесь следует поставить точку, так как нет нужды разбирать здесь каждую неточность или выдумку. Думаю, я сказал достаточно, чтобы наглядно показать всем желающим знать правду о Шри Ауробиндо, насколько ненадежный источник рассказ Рамчандры. Он вполне подходит под определение Гете «поэтической правды», поскольку истины в нем мало, а поэтического вымысла много. То же соотношение, что и соотношение эля и хлеба, записанное в таверне в счет Фальстафа. В сущности, это почти всё.

1945

4

«Должен сказать, что то изложение событий, которое Х.[77] , по-видимому, от кого-то услышав, воспроизводит на страницах 317—324, являет собой чистейший романтический вымысел, не имеющий никакого отношения к действительности. В алипорской тюрьме первую половину срока я сидел в одиночной камере, а после убийства Норена Госсайна всех подследственных, проходивших по этому делу, перевели в одиночные камеры, где мы и сидели вплоть до конца процесса. Все вместе в большой общей камере мы находились лишь короткое время. Утверждения, будто, когда я медитировал, заключенные становились вокруг меня кольцом, будто я им читал Гиту и они пели вместе со мной стихи из нее, а также будто они мне задавали вопросы на духовные темы, а я их наставлял – всё это не имеет под собой никаких оснований и вся рассказанная там история – чистейший вымысел. До тюрьмы я был знаком лишь с некоторыми из заключенных, причем садхану практиковали из них только те, кто был из окружения Барина, так что, если бы им понадобилось наставление, они обращались бы к нему, а не ко мне. Я тогда был увлечен своей йогой и учился практиковать среди постоянного шума и криков, но делал я это сам, молча, не привлекая к себе никаких соучастников. Я начал свою йогу в 1904 г., и с тех пор она всегда была для меня делом исключительно личным, так что даже близкие знали только, что я принял садхану, и не более того, и я ни с кем не обсуждал то, что со мной происходило. Только выйдя из тюрьмы, в Уттарпаре я впервые публично рассказал о своих духовных опытах. Я никогда никого не брал в ученики вплоть до Пондичери, и с теми, кто сопровождал меня и кто присоединился ко мне там позже, сначала меня связывали отношения скорее дружеские или товарищеские, чем отношения гуру и учеников, так как я сошелся с ними на политической, а не на духовной основе. Духовная сторона наших взаимоотношений образовывалась медленно, и произошло это нескоро, только в 1926 году, после того как Мать вернулась из Японии и был создан или, точнее, сформировался сама собой ашрам. В 1904 году я самостоятельно начал свою йогу, без гуру; в 1908-м мне серьезно помог йог из Махаратха, и я получил возможность подвести под свои занятия определенную базу, однако после того случая и вплоть до приезда Матери в Индию я на духовном пути не получал ни от кого помощи. До того и после моя садхана основывалась не на книгах, а на личных переживаниях, изливающихся потоком изнутри. В тюрьме у меня были Гита и Упанишады, и йогу я практиковал по Гите, а медитировал по Упанишадам, но это были единственные книги, к которым я когда-либо прибегал за помощью, а в Пондичери, где я впервые обратился к Ведам, я это сделал, скорее, не из-за руководства, а чтобы найти подтверждение уже имевшемуся у меня опыту. Иногда я читал Гиту, чтобы пролить свет на те или иные сложности или вопросы, возникавшие передо мной, и обычно получал ответ или помощь, но никакой такой роли Гиты, какая изображена в этой книге, не было. Правда то, что в тюрьме я во время медитации две недели подряд слышал голос Вивекананды, говорившего со мной, и ощущал его присутствие, но это не имеет ничего общего с теми выдумками, о которых написано в книге, никогда не имевших места быть и никак не связанных с Гитой. Голос Вивекананды говорил со мной только на одну, очень узкую, но очень важную для духовного опыта тему и, как только он договорил это до конца, то тут же умолк.

Теперь что касается моих отношений с сестрой Ниведитой – они ограничивались исключительно политикой. Ни духовные практики, ни духовные темы в разговорах к ним не примешивались, и я не помню, чтобы мы когда-нибудь при встречах их затрагивали. Один или два раза она немного приоткрылась с этой стороны, но в разговоре не со мной, а с другим человеком, который к ней зашел, а я лишь при этом присутствовал. История о том, как мы с ней провели вместе целые сутки, а также обо всем, что тогда между нами возникло, есть чистейшая выдумка, в которой нет ни крупицы истины. Я познакомился с сестрой Ниведитой в Бароде, когда она приехала читать короткий курс лекций. Я встречал ее на вокзале и привез в дом, где ей предстояло в то время жить. Я также сопровождал ее на встречу с махараджей Бароды, которой она добивалась. Обо мне она тогда слышала только как о «стороннике Силы и поклоннике Кали», что в ее устах прозвучало так, будто она слышала про мою нелегальную революционную деятельность. Я же знал о ней больше потому, что к тому времени прочел ее книгу «Мать Кали», которую высоко ценил. В те дни и возникла наша дружба. Позднее, когда мои эмиссары в Бенгалии уже провели определенную революционную подготовку, я сам поехал туда, чтобы на месте оценить, как идут дела. Я обнаружил там множество крохотных подпольных групп, возникших недавно, разрозненных и действовавших без всякой связи друг с другом. Я пытался объединить их в единую организацию под руководством лидера революционной Бенгалии адвоката П. Митры и центрального совета, состоявшего из пяти человек, в который входила и сестра Ниведита. Работа под руководством П. Митры приняла огромный размах, под конец сплотив десятки тысяч молодых людей, объединенных тем революционным духом, который распространился благодаря газете Барина «Югантар». Однако во время моего отсутствия совет в Бароде прекратил свое существование из-за невозможности поддерживать согласие между всеми многочисленными группами. С тех пор у меня не было случая встретиться с Ниведитой, пока я не обосновался в Бенгалии, став ректором Национального университета и основным автором редакции «Банде Матарам». К тому времени я уже был одним из лидеров общественного движения, известного сначала как радикализм, а позднее как национализм. Но и тогда мы встречались с ней лишь один или два раза в Конгрессе, поскольку сотрудничество наше ограничивалось исключительно рамками нелегальной революционной работы. Я был занят своим делом, она своим, и у нас не возникало поводов для каких-то консультаций или совместных решений в связи с руководством движением. Позднее я начал выкраивать время, чтобы иногда навещать ее в Багбазаре.

В одно из моих посещений она мне сообщила, что власти приняли решение выслать меня из страны, и сказала, что хотела бы, чтобы я либо ушел в подполье, либо уехал из Британской Индии и действовал из-за границы, с тем чтобы моя работа не была прервана. В то время вопрос об опасности для самой сестры Ниведиты не возникал; она, несмотря на свои политические взгляды, поддерживала дружеские отношения с высшими правительственными чиновниками, и вопрос о ее аресте не поднимался. Я ответил ей, что не вижу необходимости так поступать, что я предпочел бы опубликовать в «Карма-йогине» открытое письмо, которое, как я тогда подумал, могло бы воспрепятствовать моей высылке. Так я и поступил, и во время следующего моего визита она сказала, что мой ход увенчался успехом и власти отказались от высылки меня за границу. В Чандернагор я уехал позднее; между этими двумя встречами, безнадежно перепутанными в книге, нет никакой связи. Встречи, описанной в книге, никогда не было. Предупредил меня о намечавшихся обыске и аресте не Гонен Махарадж, а молодой человек из редакции «Карма-йогина» по имени Рамчандра Маджумдар, чей отец узнал об этом от друзей за день или за два. По этому поводу ходило немало легенд, говорили даже, будто меня собираются обвинить в соучастии в убийстве в Верховном суде Шамсула Алама, видного сотрудника Департамента уголовных расследований, что сестра Ниведита послала за мной и предупредила и мы с ней обсудили, что делать, и я в результате исчез. Мне никто никогда не предъявлял подобных обвинений, и я ничего ни с кем не обсуждал. Против меня действительно намеревались возбудить дело, которое впоследствии и было возбуждено, однако в вину мне ставилась только подрывная деятельность. Сестра Ниведита ничего не знала о тех событиях, пока не получила моего письма из Чандернагора. Я не заходил к ней в дом и не виделся с ней; и абсолютно неверно, будто она пришла проводить меня вместе с Гоненом Махараджем. У меня не было времени сообщить ей о том, что произошло, так как я получил приказ свыше отправляться в Чандернагор почти сразу после того, как узнал о готовящемся обыске, а через десять минут мы были уже на гхате, где сразу наняли лодку и я отплыл в Чандернагор в сопровождении двух молодых людей. Лодка была самая обыкновенная, каких много на Ганге, на веслах было двое гребцов, и все живописные детали о какой-то французской лодке и исчезающих городских огнях являются чистой литературой. Я послал одного из членов редакции к Ниведите с письмом, где сообщил обо всем происшедшем и просил ее взять на себя руководство «Карма-йогином» в мое отсутствие. Она дала согласие и с того момента и вплоть до закрытия газеты руководила изданием, а я был поглощен садханой и ничем ей в то время не помогал и никаких статей за своей подписью не публиковал. Моя подпись появлялась в «Карма-йогине» только дважды, и второй раз в связи с неудавшимся обвинением. Ниведита также не имела отношения к моему устройству и выбору квартиры в Чандернагоре. Я уехал, никого не поставив заранее в известность, и принимал меня Мотилал Рой, который втайне от всех устроил меня затем на квартиру, о которой знали лишь он и еще несколько друзей. Ордер на мой арест был отозван, но примерно через месяц я придумал один маневр, который вынудил полицию к открытым действиям, после чего ордер был возобновлен и в мое отсутствие было возбуждено дело против печатника, которое закончилось его оправданием в Верховном Суде. Я в то время уже плыл в Пондичери, куда прибыл 4 апреля. Там я находился также тайно в доме одного известного человека до тех пор, пока не был вынесен оправдательный приговор, после чего я легализовал свое присутствие на территории Французской Индии. Таковы основные факты, и они не оставляют места всем тем домыслам, о которых идет речь в книге. Было бы хорошо, если бы вы связались с Х. и передали ей мои слова, с тем чтобы она могла внести в новое издание необходимые исправления и убрать ошибки, которые в значительной степени снижают ценность ее книги о Ниведите.

13.09.1946»

Раздел Второй

Обращение к йоге

Первые опыты

Вопрос: Х. говорит, что где-то он прочел о вашей реализации, которая произошла будто бы в 1890 году. Правда ли это?

Ответ: Реализация в 1890 году? Вряд ли. Что-то похожее на реализацию было, хотя тогда я еще не пошел по пути йоги и ничего о ней не знал – в тот год, когда я уезжал из Англии; не помню точно, но, кажется, в 1892-м или в 1893-м. В 1890-м не припомню ничего особенного. Откуда он это взял?

22.08.1936

Духовные озарения

Вопрос: Правда ли, что только те, кто еще до начала садханы имели ясное знание о возможностях своего духовного развития, которое им было дано Милостью свыше в неких озарениях, способны пройти свой путь до конца, тогда как все остальные, у кого не было озарений, может быть, и могут чего-то достичь, но не дойдут до конца?

Ответ: У меня, по крайней мере, не было никаких озарений, пока я не начал свою йогу. Не скажу про других – у кого-то, возможно, были, но озарения ведь могут лишь укрепить веру, они не несут знания; знания приходят вместе с йогой, а не до йоги.

Я повторю: единственное, что человеку действительно необходимо знать, – это стремится ли его душа к йоге или нет.

5.05.1933

* * *

Не думаете ли вы, что Будда, или Конфуций, или я появились на свет, заранее зная, что выберут духовный путь? Все живут обыкновенной жизнью, пока не изменится сознание. Пробуждение наступает тогда, когда на смену обыкновенному приходит новое сознание, и тогда обыкновенной жизни приходит конец. Никакой загадки здесь нет.

27.04.1936

Единственно важное

Не знаю, что сказал Х. и в какой статье, у меня её нет. Но если его мысль состоит в том, что никто не может медитировать успешно или что-либо реализовать до тех пор, пока не очистится и не приблизится к совершенству, то я отказываюсь его понимать, так как у меня другой опыт. У меня всегда реализация шла через медитацию, и очищение происходило как следствие. Я видел многих людей, о ком никак нельзя было сказать, что они отличаются глубоким внутренним совершенством, но получавших через медитацию важные, даже фундаментальные откровения. Разве все йоги, которые медитировали с большим успехом и добились огромных результатов в реализации внутреннего сознания, были совершенны от природы? Не думаю. Я не способен принимать на веру такие умозрительные обобщения, потому что развитие духовного сознания – это чрезвычайно обширная и сложная область, где бывает всякое и где у всех всё происходит по-своему, и где важно только одно – есть ли у человека внутреннее стремление, настойчивость и решимость следовать своим путем, не имеет значения, сколько придется идти, сколько на нём будет трудностей или препятствий, потому что ничто другое не даст удовлетворения душе.

* * *

Если для йоги нужны были бы сначала полное смирение, вера и так далее, то вряд ли кто-то сумел бы стать йогом. Лично я, если бы всё это от меня требовалось, не сумел бы.

8.03.1935

Первая конкретная реализация

В более глубоком и духовном смысле, конкретная реализация представляет собой более реальное, живое и непосредственное осознание той или иной вещи или явления, чем это происходит при физическом восприятии. Подобная реализация личного Божественного или безличного Брахмана или высшего «Я» обычно не наступает в начале садханы или через несколько лет и даже через много лет. Она вообще бывает у очень немногих; у меня эта реализация произошла через пятнадцать лет, если считать от первых опытов в Лондоне, или через пять, если считать от начала моей йоги. По-моему, я пришел к ней на удивление быстро, просто со скоростью экспресса, хотя наверняка кто-то, быть может, приходит еще быстрее. Однако намеренно ждать или добиваться её было бы, с точки зрения любого опытного йога или садхака, проявлением нетерпения, неправильным и безрассудным. Большинство из них сказали бы, что лучшее, на что может надеяться новичок, это постепенное продвижение вперед, и что такое переживание приходит, только когда садхак изменит свою природу и полностью сосредоточится на Божественном.

Июнь, 1934

Личное усилие и действие милости

Кстати, что это за история про четыре-пять часов ежедневной концентрации в течение нескольких лет подряд, прежде чем на меня что-то снизошло свыше? Если под концентрацией вы имеете в виду усердные занятия медитацией, то ничего подобного не было. По четыре-пять часов в день я занимался пранаямой, но это совершенно другое дело. И о каком потоке вы говорите? Поток стихов на меня нисходил, когда я занимался пранаямой, а медитациями я занялся через несколько лет. Если речь идет о потоке духовных переживаний, то это было как раз через несколько лет, но тогда я давно перестал заниматься пранаямой и ничего не делал, потому что все мои усилия на тот момент заканчивались неудачей и я не знал, что делать и куда повернуться. И сошел на меня этот поток не в результате моих многолетних занятий пранаямой или концентрацией, а до смешного просто, по милости то ли моего тогдашнего гуру (хотя гуру был ни при чем, так как и он сам был этим изумлен), то ли по милости вечного Брахмана, а потом – Махакали и Кришны. Так что не старайтесь заставить меня искать доводы против Божественного, это бессмысленные попытки.

22.01.1936

* * *

Какой смысл в моих словах, если вы намеренно искажаете всё, что я пишу? Я сказал ясно, что занятия пранаямой не дали мне никаких духовных переживаний. Я прекратил их намного раньше. Переживание Брахмана пришло, когда я еще только ощупью искал свой путь, пришло без всякой садханы, причем не в результате моих усилий, так как тогда я не знал, к чему их прикладывать, потому что всё, что я делал раньше, закончилось неудачей. Потом я за три дня получил опыт, какой обычно приходит только через много лет в конце пути, получил, не стремясь к нему и не добиваясь, к удивлению Леле, который намеревался учить меня совсем другому. Но не думаю, что вы способны это понять, поэтому мне больше нечего сказать.

24.01.1936

* * *

Почему не все возможности раскрылись во мне, подобно образному видению и некоторым другим способностям? Раскрылось не всё. Как я уже говорил вам, мне приходилось упорно работать, преодолевая многие трудности. Иначе это не заняло бы столько времени (30 лет). В этой йоге нет возможности как-то срезать путь. Мне приходилось прорабатывать каждую проблему и на каждом уровне сознания, чтобы разрешить ее или преобразовать, и каждый раз приходилось принимать тяжелые условия, какие ставила жизнь, и честно выполнять свою работу, не надеясь на чудо. Разумеется, если сознание расширяется само собой – что очень хорошо, – то всё остальное приходит само собой по мере его расширения, но даже тогда не всё сразу и не так быстро.

4.04.1935

* * *

Ваши трудности довольно обычны; каждый садхак, вступивший на Путь, сталкивается со сходными препятствиями. У меня на то, чтобы найти настоящий Путь, ушло четыре года напряженных внутренних усилий, даже несмотря на то, что со мной всё это время была помощь Божественного, и даже тогда мне всё казалось случайными совпадениями, и потребовалось еще десять лет упорного труда при беспрекословном следовании внутреннему руководству, чтобы пройти и отметить на карте этот Путь – а всё потому, что было необходимо ассимилировать и превзойти мое прошлое и прошлое мира, прежде чем я смог найти то, что является нашим будущим.

5.05.1932

* * *

Я думаю, вы слишком много значения придали «случайным совпадениям», не обратив внимания на еще одно, очень важное в этой фразе слово: «всё казалось случайными совпадениями». После четырех лет самостоятельных занятий пранаямой и другими практиками, а в результате лишь укрепив здоровье и чувствуя постоянный прилив энергии, наряду с некоторыми другими психофизическими феноменами переживая поэтический всплеск, ограниченные проявления тонкого зрения (видение светящихся предметов, образы и т. п.) в основном в бодрствующем состоянии, я тем не менее зашел в тупик и не знал, что делать. В тот момент обстоятельства свели меня с человеком, с бхактом, ничем не прославленным и не обладавшим широким умом, но обладавшим своими, пусть ограниченными, опытом и силой. Мы сели вместе, и я беспрекословно стал следовать его инструкциям, хотя абсолютно не понимал, ни куда он меня направляет, ни где я нахожусь. Первым результатом стал ряд потрясающе сильных переживаний и важные изменения в сознании, о которых он даже не помышлял – потому что это были проявления Адвайта-веданты, а он был ее противником – и которые противоречили также и моим идеям, потому что заставляли смотреть на мир как на кинематографическую пьесу, где пустые формы ведут игру в безличной универсальности Абсолютного Брахмана. Конец наших опытов настал, когда Голос внутри него приказал ему вручить меня Божественному внутри меня, чтобы я целиком починился его воле, и этого принципа, вернее, источника силы, я держался неукоснительно, обращаясь к нему всё чаще, до тех пор, пока, пройдя по всем неисчислимым закоулкам лабиринта йогического развития, не придерживаясь ни правил, ни школ, ни догм или Шастры, не попал туда, где я нахожусь сейчас и откуда начинается путь в будущее. Он, однако, до такой степени не понимал, в чем дело, что, встретившись со мной через месяц или два, обеспокоился и хотел вернуть меня в прежнее состояние, решив, что отдал меня во власть дьявола, а не Божественного. Разве всё это не подтверждает моих слов о том, что всё «казалось случайными совпадениями»? Я хочу сказать, что Божественное находит свой путь, не схожий с путями человеческого ума или с нашими представлениями об этом, и не нам судить или предписывать Ему, что Оно должно или не должно делать, потому что Оно всё знает лучше нас. Если мы вообще допускаем существование Божественного, то, как мне кажется, и здравый смысл, и Бхакти должны от человека требовать безоговорочной веры и подчинения Божественному. Я не вижу, как без этого может вообще идти речь об авьябхикарини бхакти (avyabhicāriṅī bhakti) (безграничной преданности).

Май, 1932

Недостатки земных гуру

Когда у человека есть психическое открытие, доверие и смирение, то препятствия на пути всё же могут возникать, но это отнюдь не человеческие недостатки гуру. Гуру – проводник, представитель или проявление Божественного в соответствии с масштабом своей личности или своих достижений; так что, каким бы он ни был, открываясь ему, человек открывается Божественному, и хотя что-то зависит и от свойств проводника, но гораздо больше зависит от свойств и качеств сознания воспринимающего, от наличия в нем того элемента, который тогда выходит на первый план, то есть от простого доверия или непосредственной безусловной самоотдачи, а когда она есть, то тогда можно получить весьма существенные результаты, имея гуру, который всем, кроме ученика, кажется не самым высоким духовным источником; тогда остальное возникнет в ученике само, по Милости Божественного, даже если этого нет в человеческом существе гуру. Вероятно, Х. поначалу именно так себя и вел; однако в наше время подобное отношение, похоже, дается с наибольшим трудом, после длительного периода сомнений, колебаний и проволочек. В моем случае я был обязан первым решающим поворотом в своей духовной практике человеку, который бесконечно уступал мне по образованию и интеллектуальным способностям и представлял собой далеко не пример совершенства в духовном отношении, но я, почувствовав стоявшую за ним Силу, решил обратиться к нему за помощью, целиком предался в его руки и последовал туда, куда он меня повел, не спрашивая ни о чем и не рассуждая. Он и сам был немало удивлен и говорил потом, что никогда раньше не встречал человека, способного подчиниться гуру с такой безоговорочностью, без вопросов или сомнений. Результатом стал ряд духовных переживаний, которые носили столь радикальный характер и повлекли за собой столь глубокие изменения, что он сам был не в состоянии за ними следовать и потому велел мне впредь подчиняться своему внутреннему Учителю с той же полнотой смирения, с какой я подчинился ему как проводнику Божественного. Я привожу этот пример для того, чтобы показать, как это действует: не так, как предполагает человеческий разум, но по неким более высоким и таинственным законам.

23.03.1932

Опыт адвайтистского «Я»

Вопрос: Я читал то, что вы недавно написали в письме к Х. о переживании высшего «Я», что, на мой взгляд, кажется почти совершенно непостижимым!».

Ответ: Ничего не могу поделать. Что было, то было. Понятия рассудка относительно рационального и возможного не ведут ни к духовной жизни, ни к духовным переживаниям.

Вопрос: Но не могли бы вы рассказать, что это за переживание? Не было ли оно случайно похоже на то, о котором вы говорили в своей речи в Уттарпаре о Васудеве?

Ответ: Какая путаница! Какое отношение имеет к этому Васудева? Васудева – это имя Кришны, так что, прошу прощения, в Уттарпаре я говорил о Кришне.

Вопрос: Под «Я», как мне кажется, вы имеете в виду индивидуальное «Я»?

Ответ: Господи, нет! Я имею в виду высшее «Я», сэр, «Я» Адвайты, Веданты, Шанкары. Атман, Атман! То, о чем я ничего не знал, чего никогда не просил и не понимал.

Вопрос: Но разве вы начали йогу не позже, в Гуджарате?

Ответ: Да. Но зерно было заронено в Лондоне. Первый росток появился в тот момент, когда я ступил на индийскую землю на набережной Аполло Бандар, а цветок распустился в Бароде, когда я в первый же год едва не попал в железнодорожную катастрофу. Достаточно ли понятно?

31.10.1935

Реализация высшего «Я» и любовь к Божественному

Вопрос: Не думаете ли вы, что реализация высшего «Я» помогала вам в критические моменты, поддерживала в вас веру и любовь?

Ответ: Эта реализация не имеет ничего общего с любовью. Осознание высшего «Я» и любовь к Божественному в его аспекте личности – это два разных состояния.

Мои усилия никогда не были направлены на реализацию высшего «Я». Всё это совершенно не связано с вопросом, касающимся любви бхакты к Божественному.

Вопрос: Но вас, наверное, не раз поддерживали сладостные воспоминания о переживании высшего «Я».

Ответ: Ничего сахарного в этом переживании не было. И мне не нужно было о нем вспоминать, потому что с тех пор – месяцы, годы, и сейчас, в этот момент – оно присутствует во мне, слившись с другими переживаниями. Я хочу обратить ваше внимание на то, что сотни бхакт, в ком есть любовь, ищут Божественное, не имея никаких конкретных переживаний, и их поддерживает только умственное представление о Нем или основанная на чувстве вера в Божественное. Суть в том, что утверждение, будто бы для того, чтобы проникнуться любовью к Божественному, нужно сначала пережить убедительный или конкретный опыт, ложно. Это противоречит фактам, причем многочисленным фактам духовного опыта.

14.03.1936

Опыт Нирваны

Я никогда не говорил, что сейчас всё (в жизни) гармонично – напротив, в том состоянии сознания, в котором человечество находится сейчас, гармония невозможна. Это то, что я всегда вам повторял: что человеческое сознание ущербно и просто ужасно, и именно поэтому я добиваюсь того, чтобы проявилось высшее сознание, способное восстановить нарушенное равновесие. Я не хочу давать вам прямо сейчас описание Нирваны, потому что Нирвана, воспринятая таким образом, ведет вас к высшей Гармонии только через меня. Я рад, что вы захотели обратиться к безмолвию, оно не бесполезно даже в Нирване – для меня это было первое настоящее духовное переживание, благодаря которому стала возможной вся моя садхана, но что касается правильного пути к достижению всего этого, то я не знаю, достаточно ли ваш ум подготовлен, чтобы начать. На самом деле существует несколько путей. Мой путь заключался в отвержении мыслей. «Сядь, – было мне сказано, – смотри, и ты увидишь, что твои мысли приходят извне. Отбрасывай их прежде, чем они в тебя войдут». Я сел, стал смотреть и увидел, к своему большому изумлению, что так оно и есть; я совершенно отчетливо увидел и почувствовал мысль, которая приближалась, будто бы собираясь проникнуть в голову то ли сверху, то ли сбоку, и совершенно отчетливо сумел ее оттолкнуть, прежде чем она вошла в меня.

За три дня – на самом деле за один – мой ум заполнился вечным безмолвием… Оно сохраняется во мне и сейчас. Но не знаю, многие ли способны это сделать. Как-то раз один человек (не ученик, у меня тогда не было учеников) спросил у меня, как стать йогом. Я сказал: «Сначала успокой свой ум». Он успокоил, и в уме у него стало тихо и пусто. Тогда он прибежал ко мне со словами: «В моей голове нет мыслей. Я не способен думать. Я превращаюсь в идиота». Он не остановился, чтобы посмотреть, и потому не увидел, откуда появились те мысли, с которыми он ко мне прибежал! Поэтому он не понял, что тот, кто уже является идиотом, не может им стать. Но как бы то ни было, я сам тогда еще не был терпелив и оставил этого человека, позволив ему утратить это чудом приобретенное безмолвие.

Обычный путь – и самый простой, если человек вообще в состоянии использовать этот метод – это призвать безмолвие свыше, чтобы оно низошло и заполнило ум, мозг и тело.

Свобода и совершенное владение умом

Любому интеллектуально развитому человеку, поднявшемуся выше среднего уровня, так или иначе случается, по крайней мере в определенные моменты либо с определенной целью, разделять два аспекта ума: активный, который является фабрикой мыслей, и спокойный, обладающий властью, который одновременно является Свидетелем и Волей; тот, что наблюдает за мыслями, судит, отвергает, устраняет их, принимает, вносит в них изменения и поправки, – глава нашей Палаты мышления, способный к самоуправлению, к самраджье (sāmrājya).

Йог не останавливается на этом; он не просто является хозяином своего ума, но, пребывая отчасти в обычном состоянии ума, способен подниматься над ним и даже выходить из него, становясь свободным. Его ум не напоминает более фабрику мыслей, так как йог видит, что мысли приходят извне, из универсального Разума или универсальной Природы, иногда оформленные и отчетливые, иногда бесформенные, и тогда форма им придается где-то у нас внутри. Вся задача нашего ума состоит в том, чтобы реагировать – принять или отвергнуть – на эти мысле-волны (так же, как и на витальные волны, волновые колебания тонкой физической энергии) либо придать индивидуальную ментальную форму мысле-материалу (или витальным движениям), полученному из окружающего его поля Природы-Силы. Я в большом долгу у Леле за то, что он показал мне это. «Сядь и медитируй, – сказал он, – но не думай, а только смотри на свой ум; ты увидишь, как мысли входят в него; отбрасывай их, не давай им войти, пока твой ум не окажется в полной тишине». Раньше мне никогда не доводилось слышать про то, что можно зримо наблюдать, как приходят мысли, но я и не подумал задаться вопросом о том, правда ли это, возможно ли это, а просто сел и сделал. Через минуту мой ум стал спокоен, как воздух в безветренный день на вершине высокой горы, а потом я совершенно отчетливо увидел сначала одну мысль, приближавшуюся ко мне, за ней другую. Я оттолкнул их, не дав им меня коснуться, остановил движение в уме и через три дня я стал свободен. В принципе, с того момента ментальное существо во мне стало свободным Умом, универсальным Разумом, не ограниченным узким кругом личных мыслей, подобно работнику на фабрике мыслей, стало приемником знания из сотен сфер бытия, свободным выбирать по своему усмотрению всё, что нужно, в этом огромном океане мыслей и образов. Я говорю об этом, только чтобы подчеркнуть, что возможности ментального существа не ограничены и что оно может стать свободным Свидетелем и Хозяином в собственном доме. Я не хочу сказать, что каждый может сделать это так, как сделал я, и что решающее изменение у всех наступает с той же быстротой (потому что, конечно, достижение полной, свободной, не знающей препятствий ментальной силы заняло немало времени, растянувшись на многие годы), но движение к свободе и к контролю над своим умом вполне доступно любому, в ком есть вера и воля.

5.08.1932

Достижение молчания ума через нисхождение покоя

Мне нечего возразить на замечания профессора Сорли относительно спокойствия, света и ясности ума, поскольку он вполне точно отобразил те стадии процесса подготовки, какие проходит ум, стремясь отражать на своей неподвижной поверхности или в своей субстанции высшую Истину. Вероятно, здесь только следует подчеркнуть один момент: полное спокойствие ума есть обязательное и непременное условие осуществления этого процесса на всех его этапах, но способы достижения спокойствия могут быть разными. К примеру, не только усилием ума можно достичь очищения – от навязчивых эмоций или страстей или от своих собственных характерных вибраций, от мутной пелены, порождаемой физической инерцией, навлекающей сон или апатию, отличных от бдительного состояния безмолвия, – потому что это всего лишь обыкновенный процесс познания на пути йоги. Его можно достигнуть также, когда свыше нисходит бесконечный духовный покой, который приводит в безмолвие ум и сердце и успокаивает жизненные стимулы и телесные реакции. Внезапное нисхождение такого рода или ряд нисхождений с нарастанием силы и других результатов, – хорошо известное явление духовного переживания. Или, более того, можно начать тот или иной процесс, задавшись целью, обычно требующей длительной работы, но быть захваченным – даже в самом начале – стремительным вторжением и проявлением Безмолвия, и результаты тогда будут несоизмеримы с приложенными на тот момент усилиями. Человек выбирает тот или иной метод, но работа совершается по Милости, исходящей свыше, из сфер, куда мы стремимся, или через вмешательство бесконечного Духа. Именно этим, последним путем я и пришел к абсолютному безмолвию ума, какое прежде не мог себе даже представить.

Самая большая трудность[78]

У Шри Ауробиндо нет возражений к комментариям Хаксли, он с ними полностью согласен. Только во фразе: «этих вершин мы все можем достичь» – «мы», конечно, относится не ко всему человечеству, а к тем, кто пошел по пути духовного развития и сделал на нем значительные успехи. Вероятно, Шри Ауробиндо в тот момент думал о своем пути. В результате сложной духовной работы, которая заняла у него три года, придя к весьма скромным результатам, он познакомился с йогом, показавшим ему, как достичь безмолвия ума. Следуя его наставлениям, Шри Ауробиндо овладел этим методом за два или три дня. Метод заключался в полной остановке мыслей, чувств и всех прочих обычных движений сознания, кроме восприятия и регистрации окружающих объектов без каких-либо оценок, суждений или каких-то иных реакций. После их остановки исчезло ощущение эго, и все обычные виды жизнедеятельности, включая речь и поведенческие действия, выполнялись так, будто это была деятельность самой Пракрити, а не чья-либо отдельная деятельность. Однако в том восприятии, которое потом сохранилось надолго, мир виделся как нечто совершенно нереальное, и это ощущение нереальности касалось абсолютно всего. Подлинной виделась только одна, некая не поддающаяся определениям Реальность, находившаяся вне времени и пространства и не связанная ни с какой космической деятельностью, но присутствовавшая везде, куда бы ни обратил взгляд. Это ощущение не ослабевало на протяжении нескольких месяцев, и даже когда оно наконец исчезло и на смену ему вернулось осознание реальности и сопричастности к земному миру, то внутренние покой и свобода, появившиеся в результате того видения, сохранились и постоянно присутствовали на заднем плане во всякой деятельности, и также сохранился основной смысл увиденного. В то же время Шри Ауробиндо испытал еще одно переживание: нечто, отдельное от Шри Ауробиндо, вмешалось в его динамическую активность, говоря и действуя через него, но без личных мыслей или усилий. Что это такое было, Шри Ауробиндо не знал, пока не начал понимать динамический аспект Брахмана и не почувствовал, как Ишвара движет им в садхане и в любом другом действии. Эти, а также другие последовавшие за ними реализации – как, например, постижение высшего «Я» во всем и всего в высшем «Я», а также всего как форм существования высшего «Я», присутствия Божественного во всем и всего в Божественном, – это те вершины, о которых шла речь у Шри Ауробиндо и до которых, по его словам, мы все можем подняться, поскольку для него они не представляли собой серьезной трудности. Самая большая трудность, на преодоление которой ушли десятилетия духовных усилий, состояла в том, чтобы научиться насколько возможно полно и совершенно применять духовное знание для воздействия на окружающий мир, поверхностную психологическую деятельность и внешнюю жизнь и осуществлять ее трансформацию как на более высоких уровнях Природы, так и на обычных ментальных, витальных и физических уровнях – опускаясь до подсознания и первичного Бессознательного и поднимаясь до уровня высочайшего Сознания-Истины, или Сверхразума, который является единственным планом, на котором динамическая трансформация может быть всеохватывающей и совершенной.

4.11.1946

Ментальное описание духовного переживания

Не думаю, однако, что сверхумственные явления обязательно должны быть сформулированы в понятиях ума. Дело в том, что, в сущности, речь идет не о таких понятиях, к которым можно прийти в ходе умозрительных рассуждений. К духовному знанию приходят через внутреннее переживание и через осознание тех или иных вещей, которое возникает непосредственно из этого переживания, лежит в его основе или содержится в нем. Следовательно, знание такого рода относится, по сути, к сознанию, а не к мышлению и не к сформулированной мысли. Например, мое первое важное переживание – радикальное и ошеломляющее, хотя, как оказалось, не окончательное и не исчерпывающее, – можно описать прежде всего как реальное, или конкретное, духовное переживание покоя и безмолвия, а затем осознание присутствия некой единой высшей Реальности, в которой все вещи существуют только как формы, но формы не материальные, не реальные и не осязаемые; но всё это постигалось с помощью духовного восприятия и глубинного безличного чувства, и там не было ни малейшего понятия или мысли о реальности или нереальности и тому подобном, поскольку все мысли и понятия в этом абсолютном покое исчезли или, вернее, совершенно отсутствовали. Происходящее познавалось непосредственно чистым сознанием, а не с помощью ума, так что не было необходимости в понятиях, словах или именах. Таков основной, хотя и не обязательный, характер духовного переживания: переживание может происходить без мыслей, а может с мыслями. Конечно, первое, что может прийти в голову, это что обращение к мыслям немедленно возвращает нас на ментальный уровень – это вполне возможно и вначале, и длительное время спустя; однако мой опыт учит, что это не является неизбежным. Так бывает, когда человек пытается умом сформулировать то, что переживает; но есть и другой тип мышления, когда мысль рождается так, словно она является телом или формой переживания или сознания – или части сознания, испытывающего это переживание, – и в таком случае, насколько я понимаю, она не имеет интеллектуального характера. Она содержит другой свет, другую энергию, более глубокий, скрытый смысл. Это особенно ясно видно на мыслях, которые приходят, не требуя словесного выражения, которые по природе своей являются непосредственным видением сознания; это даже не мысли, а своего рода внутреннее чувство или контакт, формулирующий себя в точном соответствии с осознанностью себя (надеюсь, это звучит не слишком таинственно или невразумительно); но тут необходимо сказать, что, как только мысли облекаются в слова, они начинают принадлежать к умственной сфере, поскольку слова есть творение ума. Так ли это необходимо или неизбежно? Мне всегда казалось, что слова изначально появились откуда-то, не из мыслящего разума, хотя мыслящий разум сохранял их, использовал в своих целях и свободно создавал новые. Но даже если это не так, разве нельзя использовать слова для выражения того, что не относится к сфере интеллекта? Хаусман[79] утверждает, что истинно поэтична не интеллектуальная поэзия, а та, в которой нет смысла. Это чересчур парадоксально, но, думаю, он имеет в виду, что если поэтическое произведение проверять на строгое соответствие логике, то оно может показаться нелепым, поскольку содержит в себе нечто, что выражает другое видение, отличное от интеллектуального, и соответствует ему. Разве не может быть такого, чтобы слова откуда-то приходили, чтобы язык можно было использовать для выражения – по крайней мере, до определенной степени и определенным образом – супра-интеллектуального сознания, которое представляет собой основную силу духовного переживания? Но всё это я говорю между прочим – когда человек пытается объяснить рассудку, что такое духовное переживание, оно перестает быть собой.

14.01.1934

Безмолвие и действие

Начиная с 1908 года, когда я ощутил безмолвие, я никогда не думаю головой, то есть мозгом – мысли всегда возникают в пространстве над головой.

17.10.1933

* * *

То, что вы описываете, это не отток жизненной энергии, а обычный эффект пустоты и безмолвия, вызываемый в низших частях существа в момент, когда сознание поднимается вверх. Это состояние не исключает возможности действия, только нужно понять, что действовать можно. Я готовил выпуски ежедневной газеты и выступал перед публикой не меньше дюжины раз дня за три или четыре, захваченный этим состоянием в большей степени, но не управлял действием – просто делал, и всё. Определенная сила заставляла тело работать без всякого внутреннего усилия. При оттоке жизненной энергии тело делается безжизненным, беспомощным, опустошенным и бессильным, и такой опыт не приносит никаких переживаний, кроме страдания.

13.05.1936

* * *

По-видимому, с помощью внутреннего сознания можно читать так, как будто смотришь со стороны и наблюдаешь процесс чтения. Находясь в состоянии абсолютного внутреннего безмолвия, я выступал с речами и руководил газетой, но всё это делалось само собой, так что в уме не промелькнуло ни одной мысли, которая бы нарушила состояние безмолвия.

27.10.1934

* * *

Достигнув пустоты, я находился в ней многие годы. Что бы после ни приходило ко мне, оно приходило в пустоте, и я мог в любой момент отключиться от деятельности и войти в чистый безмолвный покой.

21.09.1934

Самореализация и ощущение тела

Вопрос: В состоянии самореализации у меня почти исчезает ощущение тела. Я не знаю, что тело делает или берет, даже где оно лежит.

Ответ: Это обычно. Я в этом смысле не ощущал своего тела много лет.

15.10.1934

Йогическое переживание и научные возражения

Ваши колокола и т. д., названные вами в числе ваших недавних переживаний, были давно, еще в Упанишадах, названы и перечислены в числе других знаков, сопровождающих открытие сознания более высокому сознанию, brahmaṅyabhivyaktikarāṅi yoge. Если я помню точно, то ваши ощущения относятся к явлениям того же разряда. Они постоянно отмечаются в йогической литературе. В начале садханы со мной такое случалось сотни раз. Так что, как видите, вы оказались в очень почтенной компании, и вам незачем беспокоиться о том, что на этот счет может возразить физическая наука.

13.03.1931

* * *

Помню, когда я впервые начал видеть внутренним зрением (как и внешним, с открытыми глазами), мой друг, ученый, заговорил об остаточных изображениях – «это всё остаточные изображения!» Я спросил у него, могут ли остаточные изображения оставаться перед глазами по две минуты. Он ответил «нет», насколько ему известно, остаточные изображения могут сохраняться только несколько секунд. Я также спросил, бывает ли, чтобы это были остаточные изображения предметов, которых нет рядом или даже вообще нет на земле, поскольку у них другие очертания, характер, цвет, контуры и совершенно отличные от земных движения, динамика, свойства – ни на один вопрос он не дал утвердительного ответа. Вот так и разбиваются так называемые научные объяснения, стоит вернуть их автора из заоблачных высот умозрительных рассуждений на землю и поставить перед лицом реального явления, о котором он якобы и рассуждает.

19.02.1932

* * *

Думаю, я получил даже еще более полное европейское образование, чем вы, и сам прошел через период агностического отрицания, однако с того момента, когда я всё это увидел, я не могу снова встать на позиции сомнений или неверия, которые давно вошли в моду в Европе. Сверхъестественные или, иначе говоря, супрафизические опыты и силы, оккультные или йогические, всегда казались мне чем-то совершенно естественным и заслуживающим доверия. Сознание по самой своей природе не может быть ограничено обычным физическим, человеческо-животным, сознанием, оно должно иметь и другие уровни. Йогические или оккультные силы ничуть не более сверхъестественны или невероятны, чем способность поэта написать великое произведение или способность композитора сочинить великую музыку – то и другое на самом деле могут делать немногие, меньше чем один из миллиона, поскольку поэзия и музыка идут изнутри, а для того, чтобы писать истинно прекрасные, великие стихи и музыку, нужно иметь чистые каналы, соединяющие внутреннее с внешним умом. Именно поэтому вы обрели поэтические способности, как только начали заниматься йогой, – йогическая Cила очистила проход [к внутреннему сознанию]. То же самое можно сказать о йогическом сознании и его силах; главное – очистить проход, так как они у вас уже есть. Разумеется, в первую очередь нужно верить, стремиться и, имея правильную мотивацию, прилагать усилия.

* * *

Вы спрашиваете, придется ли вам отказаться от своей склонности всё проверять, прежде чем принимать, и принять в йоге всё a priori – а под проверкой вы имеете в виду проверку обычным разумом. Единственное, что я могу вам ответить, это что переживания в йоге принадлежат к сфере внутреннего, происходят по собственным законам, обладают своим методом восприятия, своими критериями и так далее, которые не имеют отношения ни к физическим ощущениям, ни к рациональному или научному исследованию. Так же, как научное исследование может выходить за рамки данных физических ощущений и вступать в сферу бесконечно больших или бесконечно малых величин, не проверяемых физическими ощущениями, поскольку нельзя увидеть или потрогать электрон, то нельзя и сделать выводы на основании физических свидетельств, существует электрон или нет, или же на основании тех же свидетельств сделать вывод, действительно ли земля вращается вокруг солнца, а не солнце вокруг земли, как нам подсказывают наши чувства и все ежедневные физические ощущения, – так и духовный поиск движется за пределы научного или рационального анализа, и невозможно обычными логическими средствами проверить данные, полученные в духовном переживании, и сделать вывод, существует всё это или нет, а если да, то каковы их законы и природа. Здесь так же, как и в науке, нужно накапливать опыт, с доверием относясь к методам, предложенным гуру, или к системам, разработанным в прошлом; нужно развивать в себе способность к интуитивному распознаванию, чтобы сравнивать результаты, видеть, каков их смысл, в какой области и до какой степени они действенны, каково их место в картине в целом, как они согласуются или соответствуют другим, которые могут, на первый взгляд, показаться противоречивыми и так далее и тому подобное, до тех пор, пока вы не приобретете проверенных знаний, с которыми можно двигаться в обширном мире духовных явлений. Это единственный способ проверить духовное переживание. Сам я пробовал другой способ и посчитал его абсолютно неподходящим здесь и неприменимым. С другой стороны, если вы не готовы пройти через всё это самостоятельно – это могут немногие, если не считать тех, кто обладает выдающимся духовным устройством, – вам нужно принять руководство Учителя, так же, как и в науке вы принимаете наставления преподавателя, а не пытаетесь самостоятельно проходить все области науки со всеми ее экспериментами – по крайней мере, до тех пор, пока не накопите достаточно знаний и опыта. Если это и означает принимать a priori, тогда да; тогда да, нужно принять йогу a priori, поскольку я не вижу, каким образом вы предлагаете проверять в соответствии с обычной логикой то, что выходит за ее рамки.

Вы цитируете высказывания Х. и Y. Прежде чем оценивать их, я хотел бы узнать, что они в действительности сделали для проверки своего восприятия и духовных переживаний. Каким образом Х. проверил подлинность своих духовных переживаний – некоторые из них, с точки зрения обычного человеческого разума, заслуживают не больше доверия, чем чудеса, приписываемые некоторым знаменитым йогам. Я ничего не знаю об Y., в чём именно состояли его тесты и как он их применял? Какие он использовал методы? В чем его критерии? Мне кажется, что никакой тест не заставит обычный разум считать достоверными фактами ни внезапное появление Будды из стены, ни получасовую беседу с Хайягривой[80] . Это можно было бы только принять a priori или на основании единственного свидетельства самого Х., что в данном случае одно и то же, либо опровергнуть его также a priori как галлюцинации и обыкновенную игру воображения, в одном случае сопровождающуюся слуховой галлюцинацией. Я не вижу, каким образом это можно «проверить». Каким образом мне следовало проверить логическим способом свое переживание Нирваны? К какому заключению о нем меня должна была привести эта логика? Как бы я мог проверить его подлинность? Теряюсь в догадках. Я поступил единственно возможным образом – я принял это как безусловное и подлинное переживание, позволив ему полностью развиться и произвести все возможные последствия, пока не получил достаточных йогических знаний, чтобы определить его место. И последнее – как, не обладая внутренним знанием или опытом, можете вы или кто-либо проверить внутренние знания и опыт других?

18.11.1934

Раздел Третий

Йога Шри Ауробиндо и старые школы

Учение Шри Ауробиндо берет начало в древней мудрости Индии, которая говорит, что за внешними проявлениями вселенной есть другая Реальность Бытия и Сознания, «Я» всех вещей, единое и вечное. Все создания во вселенной объединены в этом Едином «Я» или Духе, но их разделяют определенное разобщение сознания, незнание своего истинного «Я», истинной Реальности ума, жизни и тела. С помощью определенной внутренней подготовки можно убрать эту пелену разобщающего сознания и осознать истинное «Я», Божество, которое присутствует в нас и во всём сущем.

Учение Шри Ауробиндо говорит, что это Единое Бытие-Сознание изначально заключено здесь, в Материи. Эволюция есть метод, посредством которого оно освобождает себя; сознание, проявившись однажды в том, что кажется не имеющим сознания, само побуждает себя подниматься, расширяясь и развиваясь, выше и выше от плана к плану и ко всё более полному совершенству. Жизнь есть первая ступень освобождения сознания, разум – вторая, но эволюция не заканчивается достижением разума, она движется к новой ступени – к переходу на еще более высокий план, к духовному и супраментальному сознанию. Следующий шаг эволюции должен состоять в превращении Сверхразума и Духа в господствующую силу сознательного существования. Потому что только тогда заключенное в нас и во всем сущем Божество полностью освободит себя и жизнь получит возможность достичь совершенства.

В то время как Природа достигла предшествующих ступеней эволюции в растениях и животных без участия сознательной воли, то в человеке она получила возможность двигаться дальше, превратив его сознательную волю в инструмент эволюции. Однако тут нужна не ментальная воля, потому что ум способен подняться лишь до определенного предела, а дальше он начинает двигаться по одному и тому же кругу. Требуется радикальное изменение, поворот сознания, благодаря которому ум должен перейти на другой, более высокий план. Описание такого порядка можно найти во многих древних йогических психологических и физических практиках. В прошлом этого достигали уходом от мира, поднимаясь к высотам «Я», или Духа. Шри Ауробиндо учит, что также возможно нисхождение высшего принципа, которое приведет не только к освобождению духовного «Я» от мира, но и к его освобождению в мире, заменив невежество или очень ограниченные знания ума супраментальным Сознанием-Истиной. Это Сознание-Истина будет эффективным инструментом для внутреннего «Я», который даст человеку возможность обрести себя как внутри, так и во внешней деятельности и превзойти свою всё ещё животную человеческую природу, чтобы стать божественной расой. Для этой цели могут быть использованы психологические практики йоги, которые открывают в человеке все планы его существа для изменения и трансформации благодаря нисхождению и действию всё ещё скрытого от нас высшего супраментального принципа.

Однако этого нельзя достичь сразу или быстро или благодаря чудесной мгновенной трансформации. Духовный искатель должен будет пройти много ступеней, прежде чем супраментальное нисхождение станет возможным. Обычно человек живет поверхностным умом, поверхностно используя свое тело и витальные силы, но внутри у каждого есть внутреннее существо, обладающее неизмеримо большими возможностями, которое ему нужно осознать, так как даже самое ограниченное влияние внутреннего существа побуждает к непрерывному поиску высшей красоты, гармонии, сил и знания. Отсюда следует, что задача первой ступени йоги состоит в том, чтобы раскрыть все планы внутреннего существа и жить оттуда вовне, регулируя свою физическую жизнь с помощью внутреннего света и силы. В результате человек обнаруживает свою истинную душу, которая является не смесью внешних ментальных, витальных и физических элементов, но искрой Божественного Огня и принадлежит стоящей за всем внешним Реальности. Человек должен научиться жить в своей душе и очищать и направлять всю остальную природу к Истине, руководствуясь стремлением души. Тогда можно ждать открытия разума высшему сознанию и нисхождения высшего принципа Бытия. Но даже тогда человек не сразу целиком наполняется супраментальным Светом и Силой. Потому что между обычным умом и супраментальным Сознанием-Истиной лежат еще несколько планов сознания. Сознание этих промежуточных планов также нужно раскрыть и принять их энергию в свой ум, жизнь и тело. Только тогда Сознание-Истина сможет действовать в материи в полную силу. Таким образом, мы видим, что процесс йогической подготовки, или садханы, долог и труден, но любое даже самое малое достижение на этом пути очень ценно, поскольку приближает конечное освобождение и совершенство.

Многое из того, что принадлежит старым системам йоги, также необходимо на этом пути: открытость ума к более высокому безграничному сознанию, к осознанию высшего «Я» и Бесконечного, появление так называемого космического сознания, умение владеть желаниями и страстями (не так важен физический аскетизм, как победа над желаниями и привязанностями), а также контроль над телом с его потребностями, алчностью и инстинктами. Останется нужным сочетание принципов старых школ, путь знания через способность ума различать Реальность и видимость, путь сердца через преданность, любовь и смирение, а также путь действий через смену мотивации воли от личной выгоды к Истине и к высшей Реальности, через отказ от служения эго. Потому что учить следует всё человеческое существо в целом, чтобы оно умело реагировать и изменяться, позволяя действовать в материи высшему Свету и Силе.

В процессе такой подготовки необходима помощь Учителя, а на трудных этапах садханы – его контроль и присутствие, иначе не уберечься от многочисленных преткновений и ошибок, которые отдаляют успех. Учитель – человек, поднявшийся на более высокий уровень сознания и бытия, – часто считается их проявлением или представителем. Он помогает ученику не только наставлениями и, в еще большей степени, своим влиянием и примером, но и посредством своей силы передает ему опыт собственных переживаний.

Таковы учение и садхана Шри Ауробиндо. Он не ставит себе задачей ни усовершенствовать какую-нибудь религию, ни объединить старые, ни основать новую – любая из этих задач уводила бы от главной. Единственная и главная задача его йоги – внутреннее саморазвитие, благодаря которому тот, кто следует по этому пути, открывает Единое «Я» во всех вещах и поднимается выше ментального сознания к более высокому, к духовному супраментальному сознанию, которое трансформирует и преобразует человеческую природу в божественную.

Август, 1934

Посюстороннее, потустороннее и йога Шри Ауробиндо

Как мне кажется, нужно сказать кое-что в связи с вашим замечанием о душе Индии и рассуждением Х. об этой склонности «делать акцент на посюстороннем за счет потустороннего». Я не вполне понимаю, по какому поводу возникло это рассуждение и что здесь имеется в виду под потусторонним, но считаю необходимым обозначить свою позицию по этому вопросу. В моей жизни и моей йоге всегда, со времени переезда в Индию, было и мирское, и запредельное, без какого бы то ни было перевеса в ту или иную сторону. Вся сфера человеческих интересов относится, насколько я понимаю, к мирскому, и большая часть их вошла в мою ментальную сферу, а некоторые – например, политика – в мою жизнь, но в то же время, с тех пор как в Бомбее на набережной Аполло Бандар я впервые ступил на индийскую землю, мне открылись духовные переживания, не оторванные от этого мира, а опирающиеся на него, так же как восприятие Бесконечного, наполняющего всё материальное пространство, и Имманетного, присутствующего во всех материальных объектах и существах. В то же время я обнаружил в себе способность проникать в супрафизические миры и планы, которые обладали влиянием на материальный план, и по этой причине я не ощущал разрыва или же несовместимости между тем, что я назвал двумя полюсами существования, между которыми лежит всё остальное. Для меня всё есть Брахман и я вижу Божественное повсюду. Любой человек имеет право отбросить всё мирское и избрать для себя только запредельное, и если он в результате своего выбора обретет покой, то и слава Богу. Лично мне, чтобы найти покой, не пришлось между ними выбирать. У меня и в йогу включены оба мира – духовный и материальный, и я старался утвердить Божественное Сознание и Божественную Силу в сердцах людей и в земной жизни не только ради личного спасения, но и ради изменения жизни в этом мире. Такая цель представляется мне не менее духовной, чем любая иная, и тот факт, что в нее включено всё земное, не может, на мой взгляд, умалить ее духовности или утратить её национальный индийский характер. По крайней мере, именно так я всегда понимал и ощущал реальность и земную природу и Божественное: мне казалось, что некая интегральная истина лежит где-то здесь, и потому я и стал говорить об интегральной Йоге как о средстве ее достижения. Разумеется, любой человек имеет право усомниться в такого рода интегральности либо отвергнуть эту идею и верить в необходимость полного отречения от этого мира ради высшего, но в этом случае практика моей йоги невозможна. Моя йога, конечно, включает в себя весь опыт переживаний иных планов – Высшего Духа, а также других, промежуточных – со всеми возможностями их влияния на нашу жизнь и материальный мир; но для этого было бы достаточно одной только реализации Верховного Существа, или Ишвары, только в одном аспекте – Шивы или Кришны как Владыки мира и Повелителя нашего и дел наших или же вечной Сат-Чит-Ананды, чтобы достичь в этой йоге существенных результатов и после этого продолжить путь к достижению интегральных результатов, если человек принял идеал божественной жизни и завоевания этого материального мира Духом. Именно эти взгляды и опыт, а также такое понимание истины побудили меня написать «Жизнь Божественную» и «Савитри». Реализация Всевышнего, Ишвары, важна безусловно, но в интегральной Йоге не менее важно приближаться к Нему с преданностью и любовью, с бхакти, служить Ему делом и постигать Его, не обязательно разумом, но в духовном переживании.

28.04.1949

Йога божественной жизни

Вы, несомненно, услышали зов и, наверно, подходите для йоги, но есть разные пути и у всех путей разные цели и разный конец. На любом из них приходится учиться обуздывать желания, оставить обычные житейские взаимоотношения и пытаться, отказавшись от сомнений, жить с твердой верой. Можно также попробовать подчинить себе сон, усталость, жажду, голод и т. д. Моя йога отличается от других тем, что для нее не нужны ни полный разрыв с миром и с мирской жизнью, ни умерщвление чувств, ни полное их подавление. Задача моей йоги – трансформировать жизнь, низведя в нее Свет, Силу и Радость божественной Истины и ее динамичной веры. В моей йоге нет аскетизма, свойственного тем, кто хочет спастись от мира, – это Йога божественной жизни. С другой стороны, ваша задача, возможно, состоит в уходе в самадхи и, после достижения этого, в разрыве всех связей с земным существованием.

Путь ухода и путь победы

Несомненно, жизнь в этом мире была – или была и остается – похожей на грубую азартную игру, где счастливые кости выпадают исключительно Силам тьмы, Повелителям мрака, лжи, смерти и страдания. Однако эти условия игры нужно принять как есть и, если мы не хотим идти путем древних мудрецов, найти путь, чтобы победить. Духовный опыт показывает, что за нашей вселенной есть огромные пространства, где царят равенство, мир, покой и свобода, и только попав туда, можно обрести истинное видение и надежду обрести силу, способную победить.

Майявада, Нирвана и йога Шри Ауробиндо

О Нирване:

Когда я работал для «Арьи», я излагал то, что видел с позиции Верховного Разума, обращаясь к обычному разуму, и формулировал это в ментальных понятиях, для чего иногда приходилось прибегать к логике. Потому что в такой работе – когда нужно построить связь между планом разума и планами выше разума – место для логики есть, но оно, конечно, не главное, как в философиях, рассматривающих мир с сугубо ментальных позиций. Даже майявадин не жалеет труда, чтобы найти для своей позиции или переживания строго логическое обоснование. Но когда дело доходит до объяснения, что такое Майя, он, подобно ученому, изучающему Природу, способен лишь классифицировать и упорядочивать свои представления о процессе жизни, которую считает вселенской иллюзией; он не может объяснить, как и почему возник обманчивый мир Майи. Он может только сказать: «Да, она есть».

Разумеется, она есть. Но, во-первых, возникает вопрос, что она такое? В самом ли деле это Сила обмана и ничего другого, или же таково лишь понимание ее Майявадой, которое представляет собой всего-навсего первое, ошибочное впечатление, результат несовершенного умственного прочтения, или даже само по себе иллюзия? И потом: «Является ли иллюзия единственной и высшей Силой, какой обладает Божественное Сознание или Сверхсознание?» Абсолют есть абсолютная Истина, свободная от Майи, иначе освобождение было бы невозможно. Имеет ли высшая и абсолютная Истина другую действенную Силу, помимо силы обмана и той, что несомненно существует неразрывно с ней, силой рассеивания и отрицания обмана – какая же из них вечна? Полагаю, это звучит несколько странно. Однако странно или нет, но, если так, то пусть будет так, поскольку, как вы и указали, Невыразимое не может быть выражено логически. Да и кому решать, так это или нет? Вы скажете: решают те, кто проникает туда. Но куда? К Совершенному и Высшему, в пурнам парам (pūrṅam param)? Но является ли безликий Брахман Майявады именно тем самым, Совершенным и Абсолютным, – Высшим? Нет ли или не может быть чего-то другого, более высокого, чем он, паратпарам (parātparam)? Это вопрос не логики, а духовного факта, высшего, завершенного опыта. Окончательный вывод здесь должен опираться не на логику, а на накапливающийся, устремленный вверх, расширяющийся духовный опыт, опыт, который, конечно же, должен в себя включать переживание Нирваны и Майи, иначе он будет неполным и лишенным убедительности.

Достижение Нирваны было первым важным результатом моей йоги. Оно мгновенно выбросило меня в состояние над и вне мысли, где не было никаких ни ментальных, ни витальных движений, ни эго, ни реального мира – и лишь только если вглядеться, то за всеми замершими чувствами угадывался, проступал безмолвный мир пустых форм, материализовавшихся теней, не имеющих наполнения. Не было ни Одного, ни многих – только одно-единственное Оно, бескачественное, безотносительное, тотальное, неописуемое, непостижимое, абсолютное и тем не менее безусловно реальное и единственно реальное. Это была не ментальная реализация, не проблеск чего-то высшего, не абстракция – это была реальность, единственная настоящая реальность (хотя и не пространственный физический мир), заполнившая собой, занявшая или скорее наводнившая, затопившая собой этот похожий на физический мир, не оставляя места ни для какой иной реальности, кроме себя самой, не давая там ничему казаться настоящим, реальным или вещественным. Я не могу сказать, что в этом опыте, как я его тогда пережил, было что-то радостное и восторженное (непередаваемое блаженство Ананды я испытал много лет спустя), но он принес мне невыразимый Покой, изумительную тишину, бесконечные возможности раскрепощения и свободы. Я жил в той Нирване дни и ночи, и не сразу она позволила впустить в себя что-то другое, но и когда она стала видоизменяться, внутренняя суть этого переживания, постоянная память о нём, его сила оставались со мной до тех пор, пока в конце концов оно не исчезло постепенно в поглотившем ее высшем Сверхсознании. А до тех пор одна реализация сменялась другой, каждый раз что-то добавляя к исходному переживанию, и все они, в конце концов, слились в единое целое. На ранней стадии аспект иллюзорности мира уступил место другому, где иллюзия[81] есть лишь незначительный поверхностный феномен, за которым присутствует необъятная Божественная Реальность, над которым – высшая Божественная Реальность, и интенсивная Божественная Реальность – в сердце всех вещей, которые на первый взгляд казались всего лишь движущимися кинематографическими образами или тенями. И это не было подпаданием заново под власть чувств, или умалением духовного опыта, или отпадением от него – это воспринималось как непрерывное стремление вверх и в то же время расширение Истины, это было духовное, а не чувственное зрение, которому было видно, что Покой, Безмолвие и свобода Бесконечного всегда присутствуют в нашем мире и во всех мирах исключительно как их постоянное свойство в не имеющей времени вечности Божественного.

В этом весь мой личный подход к Майяваде. В моем освободившемся сознании Нирвана оказалась началом духовного опыта, первым шагом к полной реализации, а не единственным истинным достижением и тем более не финальной кульминацией. Я не просил об этом переживании, не искал его, но тем не менее приветствовал его. Прежде у меня не было ни малейшего представления о Майяваде, никакой склонности к ней – и более того, на самом деле я стремился в совершенно противоположную сторону, я хотел найти духовную силу, чтобы помочь миру и чтобы делать в нем свою работу, – но оно тем не менее пришло без каких бы то ни было «можно войти» или «с вашего позволения». Оно просто случилось и осталось во мне, поселившись будто бы навсегда или будто всегда во мне было. А потом оно медленно стало перерастать в нечто не меньшее, а большее, чем то, чем показалось вначале. Как бы я мог теперь принять Майяваду и тем самым противопоставить себя Истине, низошедшей в меня свыше, несмотря на всю логичность Шанкары[82] ?

Но я не настаиваю на том, что все должны идти моим путем и следовать той Истине, которая открывается в моем опыте. Я ничего не имею против того, что кто-нибудь может принять Майяваду как свою истину души, или свою истину ума, или как свой способ справиться с проблемами нашего мира. Я возражаю, только когда это пытаются навязать мне, да и миру силой как единственно возможный, единственно удовлетворительный ответ на все вопросы. Что совсем не соответствует истине. Есть много других вероятных объяснений, а Майявада как раз отнюдь не удовлетворительный ответ, поскольку в конечном итоге ничего не объясняет, поскольку – как это и должно быть, исходя из ее внутренней логики – она не всёобъясняющая, а всёисключающая. Но это не главное. Теория может быть неверной или, по меньшей мере, односторонней и несовершенной, но тем не менее в высшей степени практической и полезной. Это наглядно продемонстрировано историей науки. Действительно, теория, философская или научная, есть не что иное как инструмент, практическое средство для работы ума с объектом – как палка, которая служит опорой на трудном пути, чтобы можно было идти уверенней. Построенная на исключении, односторонняя Майявада представляет собой и такую опору, и мощный стимул для тех духовных усилий, которым нужны односторонность, радикальность и исключения. Майявада помогает Уму отрешиться от себя и от Жизни и найти кратчайший путь к сверхсознательному. В теории она предлагает для этого путь, который состоит в том, чтобы ум отверг все свои рассуждения и все ощущения витального и отнесся бы к ним как к иллюзии. На практике, когда ум отвлекается от себя самого, он легко вступает в безотносительный покой, где ничто не имеет значения, поскольку для абсолютного покоя не существует ментальных или витальных ценностей, – и тогда может быстро отыскать кратчайший путь, который ведет в сверхсознательный, безмысленный транс, сушупти (suṣupti). В сравнении с глубиной этого переживания всё, что ум знал раньше, становится нереальным – иллюзией, Майей. Так он движется к своему полному растворению в Брахмане.

Таким образом, Майявада с ее обращением исключительно к Нирване, несмотря на все несовершенства ментальных теоретических построений, в итоге служит важной духовной цели и как путь способна вести очень высоко и далеко. Я даже бы не возражал против того, чтобы признать ее единственным путем, если бы Ум был последним рубежом и за ним не стояло бы ничего, кроме чистого Духа. Поскольку то, что здесь, в нашем мире, натворили ум с его рассуждениями и витал с его желаниями, это сплошной кошмар, и если больше ничего нет и не на что надеяться, то чем раньше уйти, тем лучше. Однако мой опыт говорит, что есть что-то и кроме Ума, что Ум не главное творение Духа. Ум есть сознание-незнание, и его рассуждения не могут не быть ложными, смешанными и несовершенными, поскольку даже когда они верны, то отражают лишь часть Истины, а не всю целиком. Но существует также Сознание-Истина, которая есть не только статичная и обращенная на себя саму, но также динамичная и творческая, и я предпочитаю обращаться к нему и слушать, что говорит оно, и быть способным сделать что-нибудь, кроме как поскорее уйти, считая, что только так и можно положить конец Незнанию.

Майявада Шанкары и Интегральная Йога

Я не строю свою йогу на сомнительном утверждении, будто «Я» (не душа) вечно свободно. Такое утверждение либо никуда не приводит, либо, если брать его за отправную точку, может привести к выводу, что творчество и творение не имеют значения или ценности. Но вопрос состоит не только в значимости творения, а в том, существует ли такое Высшее, которое было бы не просто чистым недифференцированным Сознанием и Бытием, но источником и основой динамической энергии творения, и имеет ли космическое существование для Него значение и ценность? Вот этот вопрос можно решить в рамках не метафизической логики, оперирующей словами и идеями, а духовного опыта, который выводит нас за пределы Ума в реальность Духа. Всякий ум удовлетворяется собственной аргументацией, но для духовного опыта она удовлетворяет только в отношении вопроса, как далеко и до какого предела готов на данный момент двигаться ум в область духовного знания. Если ваша аргументация подвигает вас к идее Шанкары о Высшем, то, возможно, это есть подтверждение тому, что Адвайта-веданта (Майявада) и есть ваш путь.

Моя йога признает ценность нашего мира и считает его реальностью; ее задача – проникнуть в более высокое Сознание-Истину или, иначе говоря, в Божественное супраментальное Сознание, где творчество и творение есть выражение не незнания и несовершенства, а Истины, Света, Божественной Ананды. Но для этого требуется подчинить человеческий ум, жизнь и тело этому Высшему Сознанию, поскольку иначе человеку очень трудно постичь то, что лежит за пределами разума – супраментальное Сознание, сила которого имеет не ментальную, а совсем иную природу. Вступать на путь этой йоги следует только тому, кто в состоянии принять необходимость такого изменения.

2.10.1938

Реалистическая и иллюзионистская Адвайта

Адвайта может быть как иллюзионистская, так и вполне реалистическая. В «Жизни Божественной» приводится пример Адвайты с реалистической позицией. Мир есть проявление Реального и, следовательно, сам реален. Наша реальность есть воплощение бесконечного и вечного Божественного, бесконечного и вечного Бытия, Сознания-Силы и Блаженства. Это Божественное сотворило своей энергией наш мир или, скорее, проявило его в своем бесконечном Бытии. Но здесь, в материальном мире, в основе материального мира, оно скрыто под тем, что кажется его противоположностями: Небытием, Бессознательным и Неодушевленным. Бессознательным мы сейчас, в наши дни, называем то, что, как кажется, создало наш материальный мир своей бессознательной Энергией, однако это только лишь видимость, поскольку в конечном итоге мы приходим к тому, что всё строение вселенной могло быть создано не иначе как скрытым от нас высшим Разумом. Бытие, скрытое в том, что нам представляется неодушевленной пустотой, проявило себя в нашем мире сначала через Материю, затем через Жизнь, затем как Разум и в конечном итоге как Дух. Внешне бессознательная, созидательная Энергия на самом деле есть Сознание-Сила Божественного, и этот аспект сознания, скрытый в Материи, начинает проявлять себя в Жизни, затем в большей степени в Разуме и обнаруживает свою подлинную сущность в духовном сознании, а затем – в супраментальном Сознании, через которое мы постигаем Реальность, входим в нее и соединяемся с ней. Вот что мы называем эволюцией, которая, в сущности, является эволюцией Сознания и Духа и только внешне выглядит эволюцией видов. Точно так же: радость существования происходит сначала из первоначально неодушевленной природы, начинает проявлять себя в противоположных формах боли и удовольствия, а затем приходит к блаженству Духа или, как это названо в Упанишадах, к блаженству Брахмана. Такова основная идея, объясняющая смысл существования универсума в «Жизни Божественной».

Шанкара и иллюзионистская философия

Вопрос: В одной из статей о философии Шанкары в «Прабуддха Бхарата»[83] автор замечает: «…не так, как понимает Шри Ауробиндо». Автор полагает, что философия Шанкары часто толкуется неверно. Там говорится, что Шанкара иногда апеллирует к Брахмаваде или Бхактиваде, которые, по мнению автора, оказались пропущены. Но я не думаю, что Вивекананда или Рамакришна так уж полностью признавали философию Шанкары.

Ответ: Нам хотят показать, что Шанкара не был таким ярым сторонником иллюзионизма, как его обычно представляют, – что он допускал некую временную реальность мира, признавал Шакти и т. д. Но все эти уступки (допустим, что он их и на самом деле делал) несовместимы с логикой его собственной философии, которая состоит в том, что существует только Брахман, а всё остальное – неведение и иллюзия. Всё остальное, согласно Майе, временно и потому иллюзорно. Развивая далее свою мысль, он говорит, что Брахмана нельзя достичь путем деяний. Если суть его философии не в этом, то хотел бы я знать, в чем она. В любом случае именно так его философия была понята людьми. Теперь же, когда наметилась общая тенденция отхода от строгого иллюзионизма, многие сторонники Адвайты, похоже, желают отгородиться от него и приписывают то же намерение Шанкаре.

Вивекананда принимал философию Шанкары в несколько измененном виде, где суть главного изменения можно сформулировать как Даридра-Нарайан-Сева, то есть как некое соединение буддийского сострадания с современной филантропией.

8.02.1935

Новое в йоге Шри Ауробиндо

Под трансформацией я не имею в виду изменение природы – не имею в виду, например, обретение святости или этического совершенства, или сиддхи (как у тантриков), или трансцендентного (чинмайя) тела. Я употребляю слово «трансформация» в особом значении, подразумевая изменение сознания, фундаментальное и полное, определенного характера, какое позволило бы сделать еще один уверенный шаг вперед на пути духовной эволюции к бытию более высокого уровня, большей полноты, большего охвата, нежели то, что возникло и существует с тех пор, как в витально-материальном мире впервые появилось разумное существо. Если же здесь чего-то недостает или если на этой основе нельзя, как минимум, сделать первого шага, который бы означал серьезный прогресс в продвижении к более полному существованию, то задача моя не выполнена. Частичная реализация, неясная и неубедительная, не отвечает моим задачам в жизни и йоге.

Просветление в результате реализации – это совсем не то же самое, что Нисхождение. Сама по себе реализация не означает непременно полной трансформации; она может в лучшем случае привести к раскрытию или к подъему или к расширению сознания, когда можно реализовать какую-то часть Пуруши[84] без каких-либо существенных изменений в Пракрити[85] . Можно обрести некоторое просветление духовной вершины сознания, но всё, что ниже, останется без изменения. Я видел немало тому примеров. Для подлинной трансформации нужно, чтобы свет осветил не только ум, а всё существо вплоть до физического плана и глубже. Свет, просветливший ум, может изменить природу ума, сообщив ему или части его духовность или что-нибудь в этом роде, но он не изменит витальную природу человека; свет, просветливший витальное, может очистить его и расширить или же принести безмолвие и покой, но тело и физическое сознание останутся какими и были, либо не затронутые вовсе, либо с нарушенным в них равновесием. К тому же одного нисхождения Света недостаточно, нужно нисхождение самого высшего сознания с его Покоем, Силой, Знанием, Любовью, Анандой. Более того, нисхождение может принести освобождение, но не совершенство или же изменить внутреннее существо, а внешнее при этом останется несовершенным, неуклюжим, больным и невыразительным. Наконец, трансформация, к которой ведет садхана, не может быть полной без полной супраментализации всего существа в целом. Психического преображения недостаточно, это только начало; одухотворения и нисхождения высшего сознания недостаточно, это лишь промежуточный этап; конечное преобразование возможно только под действием супраментального Сознания и Силы. Всё остальное может показаться достаточным для отдельного человека, но не достаточно для того, чтобы земное сознание сделало шаг вперед.

Я никогда не говорил, что моя йога является чем-то во всех отношениях совершенно новым. Я ее назвал интегральной, и это означает, что она вобрала в себя многое из старых систем, а новизна состоит в ее задачах, в позиции и в методе. На начальных ее этапах (о которых я говорю в книгах «Загадка этого мира» и «Свет Йоги», а также в новой книге, которая скоро выйдет из печати[86] ) она ничем не отличается от йоги старых школ, кроме цели, которая подчеркивает полноту ее метода, одухотворенность в любом ее проявлении и важность ее конечного результата, а также психологической системы, и от того, как она работает, – но поскольку в письмах не было места развить все эти положения систематично или схематично, то те, кто еще не знаком с моей йогой теоретически или практически, не смогли их понять. О подробностях или методе на более поздних этапах йоги, когда входишь в неизвестные или малоизвестные планы, я публично не говорил и не намерен делать это в настоящее время.

Так же как и вы, я хорошо знаю, что в прежние времена уже существовали идеалы, внешне схожие с моими, и делались аналогичные предсказания о возможности совершенствования человеческого рода – для этого были даже разработаны определенные тантрические практики, некоторыми школами йоги предпринимались попытки обрести полную власть над физическим телом и т. д. и т. д. Я сам на них ссылался и излагал свою точку зрения, которая состоит в том, что духовное прошлое человечества является подготовкой Природы не только к осознанию Божественного за пределами нашего мира, но и для совершения того шага, который ей всё ещё предстоит сделать в своей эволюции. Поэтому меня ни в малейшей степени не заботит – даже несмотря на то, что все эти идеалы при известном сходстве всё-таки отличаются от моих, – назовут ли мою йогу, ее цели и методы новыми или нет; этот вопрос сам по себе абсолютно неважен. Единственное, что важно, это чтобы ее признавали истинной те, кто готов ее принять и практиковать, а также чтобы ее истинность была доказана в ходе практики, и неважно при этом, сочтут ее новой йогой или хорошо забытой и возрожденной старой. В своих письмах к некоторым садхакам я подчеркивал в ней новое, с тем чтобы объяснить им, что недостаточно, с моей точки зрения, только следовать задачам старых школ и повторять их, что я ставлю перед собой цель, которой пока еще никто не достиг и даже никто пока еще не мог ясно себе представить, несмотря на то, что она является естественным, хотя до сих пор и скрытым результатом всех духовных усилий прошлого.

Моя йога – это новая система по сравнению с прежними направлениями йоги, потому что:

1) Она направлена не на уход от мира и жизнь в Небесах или в Нирване, а на изменение жизни в этом мире, которое является не неким второстепенным и случайным достижением, а ясно осознаваемой и главной целью. Если другие школы йоги и признают нисхождение [Божественного Сознания], то лишь как случайное событие на пути к цели или как результат восхождения – именно восхождение является их истинной целью. Тогда как в моей йоге восхождение является первым шагом, который лишь подготавливает нисхождение. Именно нисхождение нового сознания, достигнутое в результате восхождения, является признаком и свидетельством успешной садханы. Даже Тантра и вишнуизм видят конечную цель в освобождении от жизни; в нашей йоге главной целью является божественное осуществление жизни.

2) Основная ее цель – не личное достижение божественной реализации в собственных интересах, а нечто, необходимое для всего земного сознания, т. е. это должно быть космическое, а не только супракосмическое достижение. Ее задачей также является низведение в земную природу Силы Сознания (Супраментала), пока еще не организованной и не обладающей непосредственным влиянием даже в духовной сфере, но которая должна быть организована и непосредственно действовать [на материальном плане].

3) Поскольку метод, который в ней используется, был предназначен для достижения этой цели, то он соответствует ей по своей интегральности и полноте, т. е. он состоит в интегральном и полном преобразовании сознания и природы, включая в себя и прежние методы, но только лишь как часть новой системы и как вспомогательное средство для решения отдельных задач. Я не нашел этот метод (как целостную систему) в старых йогах или что-либо подобное ему. В противном случае я не стал бы терять время на прокладывание пути и не стал бы тратить тридцать лет на поиски и на внутреннюю работу, если бы к цели можно было проскакать легким галопом по дорогам, уже найденным, проложенным, наезженным, занесенным на карты, безопасным и общеизвестным. Наша йога не повторяет старых путей, она представляет собой духовное приключение.

5.10.1935

Трансформация и очищение

«Трансформация» – слово, которое я ввел (как и «Сверхразум») для обозначения определенных духовных понятий и духовных фактов, имеющих отношение к интегральной йоге. Сегодня же эти термины стали употреблять в иных смыслах, не имеющих ничего общего с тем, который я в них вкладывал. Под «трансформацией» я не имел в виду очищение природы под «воздействием» Духа; очищение – это только часть психического или духовно-психического преображения в человеке, кроме того, это слово обладает множеством значений и ему очень часто придается моральный или этический смысл, который не имеет ничего общего с тем, что я понимаю под «трансформацией». Под духовной трансформацией я подразумеваю некий динамичный процесс (не только освобождение «Я» или реализацию Единого, которых можно достичь без всякого нисхождения). Она представляет собой установление духовного сознания одновременно в его статическом и динамическом аспектах, в каждой части существа вплоть до подсознания. Такой трансформации нельзя достичь просто благодаря влиянию высшего «Я», которое приносит очищение, озарение разума и сердца и успокоение витала, но оставляет сознание, в сущности, тем же самым. Духовная трансформация означает низведение Божественного Сознания, как статического, так и динамического, во все части человеческого существа и полную замену существующего сознания Божественным. Именно это Сознание мы обнаруживаем во всей его силе и чистоте, когда поднимаемся над разумом, жизнью и телом. Неоспоримый опыт многих учеников свидетельствует о том, что такое нисхождение возможно, мой же личный опыт говорит, что только полное нисхождение этого Сознания может полностью удалить покров, отделяющий нас от Божественного, установить в существе постоянное Божественное Присутствие, не допускающее никаких иных влияний, и привести, в конце концов, к всеобъемлющей духовной трансформации. Никакие метафизические или логические рассуждения о том, что Атман «должен» или может сделать, что ему следует или не следует делать, не имеют здесь никакого значения и ценности. Могу лишь добавить, что, в отличие от нашей йоги, трансформация не является главной целью других путей – их требования сводятся к очищению и изменению природы лишь до такой степени, чтобы можно было достичь освобождения и покинуть мир, уйдя в иные сферы существования. Вне всяких сомнений, влияние Атмана может дать такое освобождение – поэтому для духовного бегства от жизни нет никакой необходимости добиваться полного нисхождения нового сознания в человеческую природу и установления его в каждой части существа, от самой высокой до самой низкой, чтобы тем самым трансформировать земную жизнь в ее нынешнем состоянии.

* * *

Слова «Сверхразум» и «супраментальное» были впервые введены мной, но с тех пор термин «супраментальное» был заимствован и стал употребляться для обозначения всего, что выше ума. Слово «психическое» обычно означает нечто, имеющее отношение к внутренним движениям сознания или к явлениям психологии, но в данном случае я использовал его в конкретном значении, соответствующем греческому «психе», что означает «душа», хотя рядовые люди не делают различия между душой и ментально-витальным сознанием, для них это одно и то же. Восхождение Кундалини – а не нисхождение, насколько я знаю, – известное явление, сходное с одним из ощущений в нашей йоге, с ощущением восхождения сознания от витального и физического планов к высшему сознанию. Оно не обязательно проходит последовательно через чакры и часто ощущается всем телом. Точно так же нисхождение высшего сознания не обязательно и не всегда проходит по чакрам, а воспринимается как поток энергии, заполняющий всё внутреннее пространство в голове, шее, в груди, в брюшной полости и наконец всё тело.

18.06.1937

Духовное преображение и супраментальная трансформация

Если бы термины «духовный» и «супраментальный» означали одно и то же, как, судя по вашим словам, понимают мои читатели, тогда все мудрецы, все их последователи, все йоги и садхаки, которые жили в прошлом, оказались бы носителями супраментального сознания, а всё, что я написал о нём, было бы излишним, бесполезным и ненужным. Тогда любой человек, у кого были духовные переживания, становился бы человеком с супраментальным сознанием, и в нашем ашраме, да и не только в нашем, а во всех индийских ашрамах были бы одни только носители супраментального. Можно фиксировать духовные переживания во внутреннем сознании и тем самым его в конце концов изменить – трансформировать, если хотите; можно реализовать Божественное, присутствующее повсюду, высшее «Я», которое во всем и в котором всё, можно осознать универсальную Шакти, осуществляющую всё; почувствовать себя слившимся с Космическим «Я» или исполниться экстатической любви (Бхакти) или Анандой. Однако при этом всё остальное остается обычно неизмененным – вы думаете умом или, в лучшем случае, интуитивным умом, в своих действиях руководствуетесь ментальной волей, ощущаете радости или горести поверхностной витальной частью своего существа, испытываете физические страдания, а ваше тело борется с болезнями или смертью. Изменение в таком случае будет состоять только в том, что внутреннее «я» будет наблюдать за всем этим спокойно, без волнения или удивления, принимая то, что есть, как неизбежную часть Природы, неизбежную, по крайней мере, до тех пор, пока человек не научится находить «Я» в Материи. Это не та трансформация, которую я имею в виду. Здесь не та движущая сила знания, не тот тип воли, не та природа чувств и ощущений, не то строение физического сознания, какие должны возникнуть при смене обычного сознания супраментальным.

Физическая трансформация и сиддхи

Трансформация физической Природы подразумевает не только трансформацию физического тела, но всего физического ума, витальной и материальной природы – не воздействуя на них с помощью сиддхи, а через создание новой физической природы, которая станет обителью супраментального существа на новой ступени эволюции. Мне ничего не известно о том, чтобы этого можно было добиться практиками Хатха-йоги или других школ. Ментальная либо витальная оккультная сила может дать только сиддхи высшего уровня для отдельного человека, как у одного саньясина, который мог принимать любой яд без всякого вреда для себя, но в конце концов умер от яда, когда забыл соблюсти условия, при которых возможно действие сиддхи. Действие супраментальной силы, о которой я веду речь, представляет собой не воздействие на физическое, в результате которого физическое приобретает анормальные свойства, а полное его изменение в результате вхождения в него супраментального сознания. Я не почерпнул эту идею из Вед или из Упанишад и не знаю, говорится ли в древних книгах нечто подобное. Все мои знания о Сверхразуме представляют собой прямое, а не опосредованное знание, полученное от кого-то, и все те подтверждения, какие я нашел в Упанишадах и Ведах, я нашел много позже.

11.09.1936

Отсутствие нисхождения в старых системах йоги

Вопрос: Есть ли нисхождение на ум безмолвия в других системах йоги или там, скорее, ум входит в безмолвие? Кажется, ни в Раджа-йоге, ни в ведантийской Джняна-йоге не описано нисхождения чего бы то ни было. Более того, в Раджа-йоге даже нет упоминания о безмолвии бодрствующего сознания – там это всегда вопрос вхождения в самадхи. Однако в Джняна-йоге ум в состоянии бодрствования, кажется, становится просветленным и полным покоя и брахмананды.

Ответ: Я никогда не слышал, чтобы в других системах йоги безмолвие нисходило на ум, там, наоборот, ум входит в безмолвие. Тем не менее с тех пор, как я начал писать о нисхождении и восхождении, я отовсюду слышу, что в моей йоге нет ничего нового, и потому задаюсь вопросом: разве можно переживать процесс восхождения и нисхождения, не зная об этом или, по крайней мере, не замечая процесса? Это похоже на то, как будто поднимаешься выше собственной головы и остаешься в этом положении – такое переживание испытывали я и другие в моей йоге. Когда я впервые заговорил об этом, все смотрели на меня во все глаза, как будто я нес бессмыслицу. Старые школы йоги учат ощущать простор, потому что иначе не почувствовать вселенной внутри себя, не стать свободным от сознания тела, не соединиться с бесконечным Брахманом. Но обычно, как, например, в тантрической йоге, речь идет о восхождении сознания к брахмарандхре (brahmarandhra) через центр головы, через макушку. Раджа-йога, конечно, сосредоточивает внимание на достижении самадхи, называя самадхи путем к высшему переживанию. Но очевидно, что если не обладать брахмистхити (brāhmisthiti) в состоянии бодрствования, то реализация будет неполной. Гита недвусмысленно говорит о том, что самахита (samāhita) (что равносильно пребыванию в самадхи) и брахмастхити это состояния бодрствующего сознания, в котором человек живет и совершает все действия.

9.06.1936

* * *

Вопрос: Такой конкретный процесс, как восхождение и нисхождение, не мог бы остаться без упоминания, если бы его переживали другие, но у других речь идет о восхождении кундалини к брахмарандхре. Почему же они не упоминают, так сказать, спускание потока брахмананды или света из брахмарандхры в кундалини до муладхары? Предположим, они не упоминали об этом из соображений секретности, тогда почему о подъеме кундалини говорить было можно?

Если в вашей йоге нет ничего нового, им следовало бы найти цитату с описанием процесса, сходного с нисхождением, у Патанджали[87] , или из «Хатха-йога Прадипика»[88] , или из «Панчадаси»[89] , или из других ведантистких книг, где речь о йогических переживаниях.

Ответ: Я тоже так думаю. Я объясняю отсутствие описаний нисхождения тем, что старые школы йоги в основном ограничивались переживаниями в психо-духовно-оккультных планах, где безмолвия ума или же сосредоточения в сердце достигали в высших планах путем, сходным с фильтрацией или отражением, – план этого переживания лежит ниже брахмарандхры. В него входили только в состоянии самадхи или мукти, причем статического, без какого бы то ни было динамического нисхождения. Всё динамичное совершалось в плане одухотворенного ментального и витально-физического сознания. В этой йоге сознание (после того, как нижняя его область будет подготовлена рядом психо-духовно-оккультных переживаний) поднимается вверх, за брахмарандхру, к планам, расположенным выше и принадлежащим собственно духовному сознанию, и, вместо того чтобы просто получать из них то, что нужно, должно там оставаться и оттуда изменять и низшие уровни сознания. Поскольку динамизм вообще присущ духовному сознанию, чья природа – Свет, Сила, Ананда, Покой, Знание, бесконечная Широта, которыми надо овладеть и добиться их нисхождения во всё существо. Иначе можно обрести мукти, но не совершенство или трансформацию (если не считать относительных психо-духовных изменений). Но стоит заговорить об этом, поднимается крик о непростительной самонадеянности, о претензиях на обладание знанием, которого не было у древних святых и мудрецов, о претензиях на превосходство над ними. В этой связи я могу сказать, что в Упанишадах (особенно в Тайттирии[90] ) есть некоторые указания на эти высшие планы сознания и на их природу, а также на возможность собрать воедино всё сознание и поднять его до них. Однако всё это было впоследствии забыто, и люди говорили только о буддхи как о высшем достижении и о Пуруше, или высшем «Я» над головой, – однако там не было ясной идеи о высших планах. Отсюда вывод: в самадхи возможно восхождение к непостижимым и невыразимым небесным планам, но невозможно никакое нисхождение, поэтому здесь нет никакой основы, никакой возможности для трансформации, здесь есть только бегство от жизни и мукти в Голоке, Брахмалоке, Шивалоке или в Абсолюте.

11.06.1936

* * *

Вопрос: Не было ли у Рамакришны или у Чайтаньи[91] чего-то похожего на нисхождение покоя? Кажется, у них были интенсивная реализация и озарения, а также глубокое самадхи, но нигде не написано, что у них было нисхождение покоя. Возможно, реализация и так далее в состоянии самадхи или интенсивных эмоциональных переживаний сама по себе приносит покой и Свет, и потому об этом не говорилось отдельно, а для поддержки и закрепления всего этого было нужно, чтобы мир и покой в душе были и раньше.

Ответ: Бывает, что люди могут переживать нисхождение, не понимая, что это оно и есть, поскольку чувствуют лишь результат. Обычная йога не выходит за пределы духовного ума – в точке на макушке человек чувствует соединение с Брахманом, но при этом не ощущает сознания, расположенного над его головой. Сходным образом в обычной йоге ощущается восхождение пробужденного сознания, располагающегося внизу (Кундалини) к брахмарандхре, где Пракрити соединяется с Брахманом-сознанием, но не ощущается нисхождения. С кем-то, возможно, это и происходило, но я не уверен, понимали ли они при этом природу происходящего, его законы и место в завершенной садхане. По крайней мере, я никогда не слышал об этом от других и узнал только на своем опыте. Причина в том, что йоги, которые придерживались старых школ, выходя за пределы духовного ума, переходили в самадхи, что означает, что они не делали попыток сохранять в высших планах состояние осознания, так как их целью был уход в Сверхсознательное, а не привнесение Сверхсознательного в бодрствующее сознание, как это происходит в моей йоге.

26.07.1935

Необходимость восхождения в интегральной йоге

Кто-нибудь может спросить, во-первых, почему тогда не сказать, что Дживатман, который может быть достигнут таким образом [без восхождения сознания над головой], это чистое «Я», которое низшее «я» познает на собственном опыте и благодаря которому обретает спасение; а во-вторых, зачем вообще нужно подниматься на планы сознания, расположенные над головой? Итак, во-первых: это чистое «Я» не кажется мне абсолютно необходимым средством достижения освобождения, происходит ли оно благодаря растворению в безличном «Я» или Брахмане или в каком угодно состоянии вечности. Буддисты, например, не признают ни существование души, ни «Я» и не верят в саму возможность познать чистое «Я» на опыте. Их метод заключается в прекращении активности сознания, которое они сводят к набору самскар (saṁskāras), — таким образом, они избавляются от самскар и достигают освобождения в Неизменном, которое они отказываются описывать, или некоей Шунье. Так что вовсе необязательно иметь опыт чистого «Я» или Дживатмана тем, кто желает достичь только освобождения в Вечном и не стремится к восхождению за пределы одухотворенного Разума в миры высшего Света. Да и мой собственный опыт Нирваны, безмолвия Брахмана и т. д. имел место задолго до того, как я что-либо узнал о духовных планах, расположенных над головой. Сначала пришел абсолютный покой и произошло, так сказать, полное стирание всей ментальной, эмоциональной и любой другой внутренней активности – тело, конечно, могло видеть, ходить, говорить и заниматься обычными делами, но внутри него была пустота, а само оно являлось не более чем автоматическим механизмом. Тогда у меня не было ни осознания чистого «Я», ни какого-либо «я» вообще, личного или безличного – для меня существовало только То, только То было единственной Реальностью, всё остальное выглядело призрачным, пустым, лишенным субстанции. Если спросить, кто же осознавал эту Реальность, то можно ответить: некое бескачественное сознание, которое было едино с Тем и ничем от него не отличалось.[92] Об этом, пожалуй, больше ничего сказать нельзя, поскольку тогда не было никакой ментальной оценки происходящего. Также я не осознавал никакой «низшей» души или внешнего «я», которое носит какое-то имя и которое сумело достичь сознания Нирваны. Так о каком же чистом «Я» или низшем «я» здесь можно говорить? Сознание (всё целиком, а не та или иная его часть или какое-то «я») внезапно стало пустым – исчезло всё, что содержалось в нем прежде, осталось лишь восприятие окружающего мира как чего-то иллюзорного и того неописуемого Нечто, которое было единственно реальным. Вы можете сказать, что всё-таки должно было присутствовать какое-то сознание, воспринимающее хотя бы свое собственное существование, пусть это будет и не чистое «Я». Но даже если это и так, для того сознания подобные категории кажутся неадекватными и лишенными смысла.

Как я уже говорил, восхождение на духовные планы сознания, расположенные над головой, не обязательно для обычных духовных целей, но в нашей йоге такое восхождение необходимо. Ведь ее цель состоит в том, чтобы осознать, освободить, трансформировать и объединить всё своё существо в свете Сознания-Истины, которое пребывает наверху и которое нельзя достичь без полного обращения сознания внутрь и последующего восхождения к трансцендентным планам. Отсюда вся сложность моей психологической системы, которая в сущности своей не нова, поскольку многие из ее положений можно найти в Упанишадах и других источниках духовных знаний. Ее новизна заключается в полноте изложения и всестороннем охвате природы человеческого существа, а также в ее практическом применении, нашедшем выражение в интегральной йоге. Поэтому, если человек не стремится к целям этой йоги, то он не обязан принимать мою систему и ее методы. Они вполне могут быть излишними или вовсе необязательными в случае следования иным путем и к иным целям.

22.07.1937

Супраментал и истина

Истина, проявляющая себя на всех планах, и Супраментал – это не одно и то же, хотя Супраментал есть источник любой Истины.

29.08.1936

Взаимопроникновение планов

Взаимопроникновение различных планов сознания, с моей точки зрения, является главной и фундаментальной частью духовного опыта, без которой йога в том виде, в каком я ее практикую, и цель ее не могут существовать. Поскольку эта цель заключается в том, чтобы проявить, достичь или воплотить высшее сознание на земле, а не избавиться от земного уходом в какой-то высший мир или в некий верховный Абсолют. Старые школы йоги (не все из них) придерживались другого пути, но, я думаю, лишь потому, что они считали землю в том виде, в каком она есть, местом, где духовная жизнь невозможна, а сопротивление земли переменам настолько велико, что она не может здесь зародиться; они сравнивали земную природу, пользуясь метафорой Вивекананды с собачьим хвостом, который, сколько ни выпрямляй, потом всё равно свертывается кольцом. Тем не менее, самое важное соображение на этот счет было недвусмысленно высказано в Упанишадах, где говорится, что Земля есть основание и все миры присутствуют на земле и что противопоставлять их друг другу как нечто несопоставимое есть неведение: здесь, а не где-нибудь, и не через уход в какой-то иной мир должна произойти божественная реализация. Это утверждение всегда использовалось для оправдания стремления к достижению чисто индивидуальных реализаций, но оно также может стать основой для усилий к осуществлению более обширных задач.

14.01.1934

Состояния трансформации

Существуют разные состояния, авастха (avasthā), Божественного Сознания. Есть также разные состояния трансформации. Первое – психическая трансформация, где всё происходит через контакт с Божественным посредством индивидуального психического сознания. Следующее состояние – духовная трансформация, где всё сливается в Божественное в космическом сознании. Третье – супраментальная трансформация, где всё становится супраментальным в божественном гностическом сознании. Только в этом, последнем состоянии может начаться полная трансформация ума, жизни и тела – полнота трансформации, в моем понимании.

Вы ошибаетесь в двух отношениях. Во-первых, попытка достигнуть трансформации сама по себе не нова, и, думаю, что некоторые йоги осуществляли ее, – однако это не та трансформация, к которой стремлюсь я. Их результаты заключались в получении личных сиддхи, а не в изменении Дхармы природы (не в физической трансформации). Во-вторых, супраментальная трансформация – не то же самое, что духовно-ментальная. Это изменение ума, жизни и тела, которого нельзя достичь с помощью сил ментальных или сверхментально-духовных планов. Все, кого вы упоминаете, были духовны, но все по-разному. Например, у Кришны был сверхментальный ум, соответствующий плану Верховного Разума, у Рамакришны – интуитивный ум, у Чайтаньи – духовно-психический, у Будды – озаренный возвышенный разум. Не знаю точно про Беджоя Госвами – он, похоже, обладал блестящим, хотя немного хаотичным умом. Но всё это не то, что супраментальный ум. Теперь о витале в Парамахансах. Говорят, витал у них подобен виталу либо ребенка (как у Рамакришны), либо безумца или демона, либо инертен (ср.: Джадабхарата[93] ). В любом случае, в нем нет ничего супраментального.

Можно быть инструментом Божественного в любой трансформации. Вопрос в том – инструментом для чего?

Апрель, 1935

* * *

Парамаханса – это определенная ступень реализации, которая подразумевает существование других, нижних или высших, ступеней. Я не имею ничего против, когда они на своем месте. Но должен напомнить вам, что в моей йоге все витальные движения совершаются под влиянием психического и духовного покоя, мира и знания. Если эти движения вступают в конфликт с психическим или духовным контролем, они нарушают равновесие и препятствуют формированию основы для трансформации. Если отсутствие равновесия годится для других путей, это дело тех, кто им следует. Моему пути оно не подходит.

Май, 1935

Традиционные пути и супраментальная трансформация

Вы обращаетесь к вишнуитско-тантрической традиции, к Чайтанье, Рампрасаду, Рамакришне. Я кое-что о них знаю, и если не старался их повторять, то потому, что не находил в них того решения, того примирения, которых ищу. Ваша цитата из Рампрасада ничем не помогает мне и не поддерживает вашего тезиса. Рампрасад не говорит о воплощенности, он говорит о бестелесном и невидимом Божественном – или же видимом, но лишь тонким зрением и во внутреннем переживании. Когда он говорит о своих требованиях и претензиях к Матери, признания которых он намерен добиваться, пока она не возьмет его к себе, он не имеет в виду какой-либо внешний витальный или физический контакт, он говорит о внутреннем психическом переживании, а если говорить точнее, то он протестует против того, что она держит его во внешней, витальной и физической, природе, и хочет, чтобы она подняла его на тот психо-духовный план, где он сможет вступить с ней в духовный союз.

Всё это очень хорошо и очень красиво, но недостаточно: такой союз на самом деле нужно реализовать сначала во внутреннем психо-духовном переживании, поскольку без духовного опыта нельзя сделать что-нибудь прочное и надежное; но кроме этого должна также произойти и реализация Божественного во внешнем сознании и во внешней жизни, на витальном и физическом уровнях по их основным направлениям. Это и есть то, чего просите вы, не понимая умом ни сути, ни способа как это сделать, и этого же прошу я, с той лишь разницей, что я вижу необходимость витальной трансформации, тогда как вы, похоже, полагаете и настаиваете на том, что это нужно делать без какой бы то ни было серьезной трансформации, оставляя витальное как оно есть. Вначале, когда я еще не раскрыл тайну Сверхразума, я сам пытался примирить два эти начала через связь духовного сознания с витальным, но мой опыт и весь опыт других людей показывают, что этот путь не ведет ни к каким очевидным конечным результатам, завершаясь там же, где и начинался, где-то между двумя полюсами человеческой природы. Просто связи здесь недостаточно, нужна трансформация.

В традиции позднего вишнуизма бхакти – это попытка приподнять над земным (возвысить) витальные желания через любовь, направив человеческую любовь к Божественному. Это была мощная, прекрасная попытка, которая привела к появлению на свет богатого прекрасного опыта и новых знаний; но слабость ее состоит в том, что всё это заканчивается там же, где начинается, имея ценность только для внутренних переживаний, обращенных к внутреннему Божественному, и на том останавливается. Према Чайтаньи есть не что иное, как божественная любовь души, проявляющаяся в безусловно возвышенной витальности. Однако, едва только вишнуизм как до, так и после Чайтаньи пытался спроецировать свои методы на внешнее, то всё это заканчивалось, и мы знаем чем – загрязнением витального, искажением ценностей и общим упадком. Вряд ли можно обращаться к Чайтанье за примером, говорящим не в пользу духовной или божественной любви, так как его опыт был не просто человечески витальный; по сути, пусть не по форме, это был первый шаг к трансформации, которой мы ждем от наших садхаков, чтобы сделать их любовь духовной и использовать витал не ради него самого, но как выражение реализации души. Это первый шаг, и, может быть, для кого-то его будет достаточно, поскольку мы не просим всех и каждого принимать супраментал, но для полного проявления на физическом плане без супраментала не обойтись.

В поздней вишнуитской традиции садхана обращает человеческую витальную любовь во всех ее основных проявлениях к Божественному; печаль из-за разлуки с Возлюбленным (вираха), горечь обиды и чувство отверженности (абхимана), даже чувство полной утраты связи с Божественным (символом которой является отъезд Кришны в Матхуру) становятся важными элементами в этой йоге. Но всё это было – в самой садхане, а не в вишнуитских стихах – только своего рода переходным этапом на пути, в конце которого преданного ожидала милана, то есть полное единение с Божественным; однако некоторые из последователей этой йоги делали такой упор на трудностях, что нередко казалось, будто борьба, чувство оставленности, абхимана стали главным методом, если не целью этого направления према-йоги. Кроме того, метод этот существовал в ней только для внутренних переживаний, а не в применении к физическому воплощению Божественного, и адресовался к определенным состояниям и реакциям внутреннего сознания, ищущего Божественного. В отношениях с Проявленным Божественным воплощением или, как тут можно добавить, в отношениях ученика с гуру подобные результаты могут происходить в том числе и от человеческого несовершенства, однако они не были включены в теорию этих взаимоотношений. Не думаю, что эта часть взаимоотношений бхактов и гуру была обычной и узаконенной. Наоборот, в Гуруваде отношение ученика к гуру всегда несло характер почитания, уважения, абсолютного и полного доверия, а также безусловного признания руководства гуру. Обращение к непреобразованным витальным отношениям с воплощенным Божественным может привести и порой приводило к движениям, препятствовавшим успеху йоги.

Йога Рамакришны также была направлена только на внутреннюю реализацию внутреннего Божественного – не меньше, но и не больше. Я думаю, притча Рамакришны про садхака, который предъявлял права на Божественное, которому пожертвовал всё, говорит о притязании внутреннем, а не внешнем, адресованном, скорее, внутреннему Божественному, чем воплощенному, имевшему какую бы то ни было физическую форму: это требование полного духовного единения, когда Любящий стремится к Божественному, но и Божественное с той же отдачей стремится навстречу Любящему. По этому поводу не может быть противоречий; такие притязания есть у всех, кто ищет Божественное; но что касается путей к этой божественной встрече, то этот путь далеко не приведет. Так или иначе моей личной задачей является реализация на физическом плане, и я не могу позволить себе просто повторять Рамакришну. К тому же, насколько я помню, он на долгое время погрузился в себя, так что и он не всю жизнь провел среди учеников. Он получил свои сиддхи в уединении, а когда он вышел и стал принимать всех, то за несколько лет износился физически совершенно. Думаю, он этому не сопротивлялся, поскольку, когда умирал Кешав Чандра, даже создал теорию, в соответствии с которой духовное переживание изнашивает тело. Но в то же время, когда у него заболело горло и его спросили почему, он ответил, что это грехи учеников, которые на него их сбросили, а ему пришлось проглотить. Меня, в отличие от него, не удовлетворяет обретение только внутреннего освобождения, я не могу принять ни такие идеи, ни такие результаты, потому что это не кажется мне успешной встречей Божественного и садхака на физическом плане, каким бы великим достижением это ни было для внутренней жизни. Кришна совершил великие деяния и безусловно был проявлением Божественного. Но я помню отрывок из Махабхараты, где он жалуется на своих последователей и поклонников – с их непрерывными требованиями, жалобами, со своими грехами, проистекающими из неисправленной природы витального, которые они взваливают на него, – лишившими его жизнь покоя. А в Гите он говорит о мире людей как о месте, где всё преходяще и печально, и, несмотря на собственную проповедь божественного деяния, в конечном итоге едва ли не признает, что уход из этого мира был бы, возможно, лучшим решением. Традиции прошлого хороши на своем месте, то есть в прошлом, и я не понимаю, почему мы должны лишь следовать им, не пытаясь идти дальше. На пути духовного развития земного сознания за великим прошлым должно последовать еще более великое будущее.

По-моему, вы все не учитываете одну закономерность, а именно трудности, с которыми связаны физическое воплощение и божественная реализация на физическом плане. Похоже, вам кажется всё просто: Божественное нисходит к нам во всей своей силе, и дело сделано, нет ничего сложного, никакой необходимости выполнения определенных условий, никакого закона, по которому это происходит, никаких ступеней процесса, всё совершается только с помощью чуда или магии, а как же иначе, ведь это Божественное. К тому же, вы все или почти все держитесь за то, что Божественное должно обрести человеческие черты, проявиться в человеческом сознании, и категорически возражаете против любой попытки сделать человеческое Божественным. С другой стороны, всякий раз, когда начинаются трудности на физическом плане, когда болит тело, когда возникает необходимость справляться с неблагоприятными обстоятельствами, с испытаниями, одолевать препятствия и болезни, все начинают кричать о своем разочаровании, непонимании, неверии, даже о негодовании, а кое-кто даже начинает говорить: «А никакого Божественного здесь нет!» – как будто можно, не изменившись на витальном и физическом планах своего нетрансформированного сознания, не изменив характера контакта с ним, удовлетворяя все его потребности, в то же время стать при любых условиях и любых обстоятельствах неподвластным боли, болезням и так далее. Когда нужно осуществить нисхождение Божественного в человеческое сознание, низвести Супраментал, Сознание-Истину, Свет, Силу на физический план, чтобы трансформировать его, наполнить его Истиной, Светом и Силой, Блаженством и Любовью, то в ответ на это возникают отвращение, страх, нежелание, а также сомнение по любому поводу. С одной стороны, мы заявляем, что болезнь и всё остальное должны перестать существовать; с другой – гневно отказываемся принять единственное условие, при котором всё это перестает существовать. Я знаю, что это есть проявление заложенной в него от природы противоречивости человеческого витального ума, который хочет совместить две противоречащие друг другу, несовместимые вещи; но это же является и одной из причин, почему человек нуждается в трансформации и хотя бы в некотором просветлении.

Но, в таком случае, неужели Божественное так ужасно, так страшно и отвратительно, что сама мысль о нисхождении его в физическое и в результате преображение человеческой природы в божественную должна вызывать протест, страх, отвержение и отказ? Я еще понимаю, что витальное, не претерпевшее изменений, держится за свои мелкие радости и переживания, за свою короткую жизнь, которая на сегодняшний день представляет собой жестокую драму, и потому он и старается увернуться от всего, что может его изменить. Но почему должен бояться вхождения Божественного в свое сознание Любящий Бога, Искатель Бога, садхак? Почему он должен не хотеть так изменить свою природу, чтобы стать единым с тем, чего ищет, и в ужасе отшатывается от садришья-мукти (sādṛśya-mukti)? За этим страхом обычно стоят две причины: первая состоит в том, что витальное чувствует, что ему придется перестать быть темным, грубым, грязным, эгоистичным, неочищенным (духовно), придется утратить стимулы, которыми у него являются желания, а также мелкие удовольствия и маленькие страдания, которые ему любопытны (поскольку оно пытается увернуться даже от Ананды, которая должна заменить их собой); во-вторых, существует абстрактная, умозрительная теория невежественного ума, возникшая, как я полагаю, в рамках аскетической традиции, которая сводится к тому, что Божественное по своей природе холодно, голо, пусто, сурово, замкнуто на себе самом и лишено тех роскошных богатств, какие есть в эгоистической витальной человеческой жизни. Как будто бы не существует божественного витала и как будто бы он – когда найдет средства проявить себя в полной мере – не сделает земную жизнь бесконечно более прекрасной, более полной любви, сияния, тепла, огня, энергии и божественной страсти и способности к счастью, чем бессильная, страдающая, мелкая, быстро увлекающаяся и так же быстро утомляющаяся витальность теперешнего всё ещё такого несовершенного человеческого существа.

Но вы скажете, что отшатываетесь не от Божественного, которого принимаете и о котором просите (при условии, что оно не слишком божественно), а возражаете против Супраментала, как вы его видите – у вас это огромный, чужой, непостижимый, недоступный, суровый Ниракар Брахман. Такое описание Супраментала – пугало, созданное витальной частью вашего ума, чтобы запугать, а потом и оправдать себя. Такое странное описание, по-видимому, имеет под собой основанием мысль о том, что Супраментал – это новая версия бесформенного и неописуемого ведического Парабрахмана, величественного, огромного, холодного, пустого, далекого, потрясающего и невероятного; разумеется, это не совсем одно и то же, поскольку Супраментал способен спускаться, однако для наших практических целей он, значит, ничем не лучше! Забавно, как вы признаете, что не знаете, что из себя представляет Супраментал, но при этом не только уверенно объясняете его свойства, но и категорически отвергаете мой опыт общения с ним как не имеющий никакой практической ценности ни для кого, кроме меня! Я ни на чем не настаивал, я лишь ответил вам на это вскользь, потому что не прошу вас быть ни божественным человеком, ни, в еще меньшей степени, супраментальным сверхчеловеком; однако, поскольку вы всякий раз возвращаетесь к этому вопросу, с которого начинаются ваши нападки, и он стал для вас осью вращения или, как минимум, главной причиной ваших упаднических настроений, я должен ответить. Супраментал не является огромным, чужим, холодным и суровым; он не противостоит нам и не противоречит нам во всей полноте наших витальных и физических проявлений – наоборот, он несет в себе единственную возможность наполнить физическую земную жизнь могущественной витальной силой во всей ее полноте. Именно потому, что это так, что так это мне открылось и ни по какой иной причине, я придерживался своего пути и упорно шел по нему, пока не вступил с ним в контакт и не привлек вниз часть его действующей силы. Меня заботит земля, а не иные миры ради иных миров; мне нужна земная реализация в здешней жизни, а не полет к далеким вершинам. Во всех старых школах йоги эта жизнь считается иллюзией и преходящей фазой; и только супраментальная Йога говорит, что жизнь есть творение Божественного, созданное для Его последовательно усиливающегося проявления в нем, и называет своей основной задачей реализацию жизни и физического тела. Супраментал есть Сознание-Истина, а то, что он приносит нам при нисхождении, есть истина жизни, иначе говоря, вся полная истина сознания, проявившегося в Материи. Разумеется, нужно сначала подняться высоко, чтобы соприкоснуться с ним, но здесь чем выше поднялся, тем больше можно принести вниз. Без сомнения, жизнь и тело не должны дальше нести в себе те неведение, несовершенство и бессилие, какие в них есть сегодня, но с какой стати изменения к лучшему, к обретению большей жизненной силы и физической силы, нужно называть чем-то чужим, холодным и нежелательным? Высочайшая Ананда, какую сегодня способны почувствовать наше тело и всё наше существо в целом, это краткое положительное возбуждение нашего витального ума, или нервов, или определенных клеток, ограниченное, неполное и быстро проходящее; тогда как при супраментальных изменениях все клетки, нервы, витальные силы и воплощенные ментальные силы смогут быть наполнены Анандой и ощутить неослабевающее блаженство, по интенсивности в тысячу раз превосходящее все наши сегодняшние представления о нем. Как это чуждо, отвратительно и нежелательно! Супраментальная любовь подразумевает активное единение души с душой, ума с умом, витального с витальным, а также полное перетекание и слияние физических сознаний в одно единое целое, ощущение Любимого человека в каждой части, в каждой клетке тела. Разве и это тоже чуждое – прекрасное, но нежелательное? При супраментальных изменениях то, за что вы держитесь – свободное физическое соприкосновение воплощенного Божественного с садхаком без конфликта разнородных сил и без нежелательных последствий – становится безусловно возможным и свободным. Вероятно, и это, насколько я понимаю, для вас чуждо и нежелательно? Я мог бы много еще написать по этому поводу, но на сегодня достаточно.

14.01.1932

Прошлое и будущее духовного развития

У меня обычно нет времени на чтение книг. Оно редко бывало и раньше, а теперь его совсем нет. Я не вдохновлялся садханой Беджоя Госвами, но в свое время многое почерпнул у Рамакришны и у Вивекананды. Мои замечания означают просто, что я смотрю на духовную историю человечества, и в особенности на историю Индии, как на постоянное развитие и движение к божественной цели, а не как на завершенную книгу, строчки которой надо то и дело повторять. Даже Упанишады и Гита не несут в себе окончательного знания, хотя его зерно, вполне возможно, в них содержится. На пути этого развития недавняя духовная история Индии представляет собой важную ступень, и имена, которые я упомянул, в свое время имели для меня особенное значение – как мне кажется, они мне обозначили направления, куда дальше должно двигаться духовное развитие в будущем, чтобы продолжать развиваться, а не топтаться на месте. Не знаю, точно ли я выражаю свою мысль на вашем языке. Могу сказать, что в мою задачу отнюдь не входит пропагандировать в будущем какую-либо религию, ни новую, ни старую. Нужно открыть то, что пока еще закрыто, а не основывать религию – таково мое понимание своих целей.

18.08.1935

Гита и учение Шри Ауробиндо

Вовсе не факт, что в основе учения Шри Ауробиндо лежит только Гита, поскольку Гита не явно, но признает за конечную цель – по меньшей мере, за конечную цель йоги —прекращение земных рождений; в ней нет идеи духовной эволюции, а также идеи существования высших планов и супраментального Сознания-Истины и полной трансформации земной жизни посредством нисхождения этого сознания в материю.

Идея Сверхразума, или Сознания-Истины, в том понимании, в каком его употребляет Шри Ауробиндо, есть в Ригведе, а также встречается в паре мест в Упанишадах. В Упанишадах она присутствует лишь в зачаточном виде как понятие «существа знания», виджнянамайя пуруша (vijñānamaya puruṣa), стоящего выше ментального, витального и физического бытия. В Ригведе идея Сознания-Истины лишь намечена в общих чертах и не развита, из более позднего индуизма она исчезла.

Но именно эти идеи в числе прочих и составляют новизну учения Шри Ауробиндо по сравнению с традиционным индуизмом – идея о том, что мир не является ни творением Майи, ни просто игрой Божественного, лилой (līlā), ни круговоротом рождений в бытии неведения, откуда нужно бежать, но является областью проявления, где есть прогрессивная эволюция души и природы – в Материи и из Материи через Жизнь и Разум к тому, что лежит за пределами Разума, – до тех пор, пока она не придет к полному раскрытию Сат-Чит-Ананды в жизни. В этом и состоит основа этой йоги, которая придает жизни новый смысл.

* * *

Наша йога не тождественна йоге Гиты, хотя и вобрала в себя все ее основные положения. В нашей йоге мы начинаем с идеи полного подчинения, с добровольного стремления к нему; но в то же время нам нужно отвергнуть низшую природу, освободить от нее наше сознание, отпустить «я», привязанное к низшей природе, с помощью «я», поднимающемуся к свободе высшей природы. Если мы не совершим этого двойного движения, нам грозит отклонение к тамасу и подчинение без усилия, без тапаса и потому без прогресса; либо можно отклониться к раджасу, подчинившись не Божественному, а собственной ложной идее или образу Божественного, который на самом деле, в лучшем случае, всего лишь маска нашего раджасического эго.

* * *

Язык Гиты во многих местах порой кажется противоречивым, поскольку Гита признает две явно противоречащие друг другу истины и пытается их примирить. Она одобряет как одну из возможностей уход из сансары в Брахман, но также утверждает возможность свободной жизни в Божественном («во Мне», говорится там) и жизни в мире как дживанмукта. На этом последнем решении там делается особенное ударение. Рамакришна ставит «божественные души» (ишваракоти), которые могут как спускаться по лестнице, так и подниматься, выше, чем дживы (дживакоти), которые, однажды поднявшись, не имеют силы снова спуститься и делать божественную работу. Полная истина – в супраментальном сознании и его силе, позволяющей преобразовывать жизнь и Материю.

Карма и Интегральная Йога

Я никогда не оспаривал истин, принятых старыми школами йоги – я сам пережил опыт вишнуитского бхакти и Нирваны в Брахмане. Я признаю их истинность для их сферы и для очерченных ими целей – истинность их опыта в его пределах, хотя вовсе не склонен принимать истину умозрительных философий, основанных на этом опыте. Точно так же я считаю, что и моя йога истинна в своих пределах – более широких, как мне кажется, – и для своих целей. Главной задачей старых школ было уйти от жизни в Божественное, так что, давайте оставим в стороне карму. Главная задача новой йоги – достичь Божественного и привнести полноту того, что будет достигнуто, в жизнь – для такой цели йога лишь инструмент. Мне кажется, здесь нет никакой тайны и нет ничего странного, что могло бы кого-то поставить в тупик, – тут всё логично и определенно. Только, говорите вы, такое невозможно сделать; но так говорят про всё до тех пор, пока кто-то этого не сделает.

Я хотел бы отметить, что Карма-йога не новое, а очень старое направление йоги; Гита написана не вчера, а Карма-йога существовала еще до Гиты. Ваше представление – о том, будто в Гите единственное оправдание для действия состоит в том, что оно представляет собой досадную необходимость и поэтому лучше извлекать из него максимальную пользу, – несколько поспешно и непродуманно. Если бы это было так, то вся Гита была бы просто глупостью, и вряд ли можно было понять, почему я написал о ней два тома, да и почему весь мир ею восхищается как одной из величайших священных книг, особенно в части толкования роли действия на пути духовного совершенствования. Хотя, безусловно, она ценна не только этим. Так или иначе ваши сомнения в том, можно ли прийти к реализации путем действия, или, вернее, ваш однозначный и категорический отказ признать такую возможность, противоречат всему опыту тех людей, кто на практике сделал возможным то, что, по-вашему, невозможно. Вы говорите, что действие тянет сознание вниз, выводит из внутренних планов во внешние – да, если вы останавливаетесь на этом, вместо того чтобы продолжать действовать изнутри; но именно это и нужно понять. Мысль и чувство также могут привести к обращенности сознания вовне; но это уже вопрос прочности связи мысли, чувства и действия с внутренним сознанием, вопрос жизни в нем и превращения всего прочего в средство его выражения. Трудно? Но даже Бхакти – не легкое дело, а Нирвана для большинства людей по сложности просто недостижима.

Не знаю, почему вас так беспокоит благотворительность, активизм [концепция активного вмешательства в политику], бескорыстное служение, т. е. сева, и тому подобное. Все эти понятия не являются частью моей йоги, не согласуются с моим определением действия и потому меня не касаются. Я никогда не считал, что политическая деятельность, или раздача пищи бедным, или сочинение прекрасных стихов ведут прямиком к Вайкунтхе или к Абсолюту. Если бы это было так, то первыми туда попали бы, с одной стороны, Ромеш Датт[94] , с другой, Бодлер[95] и приветствовали бы нас оттуда. Однако не форма действия и не само по себе действие, а сознание и стоящая за ним направленная к Божественному воля составляют смысл и сущность Карма-йоги; действие является лишь необходимым средством для единения с Наставником всех деяний, для перехода от воли и силы Неведения к чистой Воле и силе Света.

Наконец, с какой стати вы решили, что я против медитации или бхакти? Я ни в малейшей мере не возражаю против того, чтобы вы избрали для себя в качестве способа приближения к Божественному то или другое или и то и другое вместе. Однако я не вижу, почему кто-то должен опровергать пользу действия и отрицать опыт тех, кто, как говорит Гита, через действие достиг совершенной реализации и единения с Божественным, самсиддхи садхармья (saṁsiddhiṁ sādharmyam) (как Джанака[96] и другие) – по той лишь причине, что сам не смог увидеть заложенного в них глубинного смысла, – и потому лично я стою на защите действия.

23.12.1934

* * *

Тем не менее, могу сказать, что не отношусь к бизнесу как к некоему злу или пороку, как было с древних времен принято в индийской духовной традиции. В противном случае я не мог бы получать деньги от Х. или от тех из наших последователей в Бомбее, кто ведет торговлю с Восточной Африкой; мы не могли бы поощрять их занятия и должны были бы сказать, чтобы они всё бросили и целиком бы сосредоточились на духовных практиках. Как бы с нашей точки зрения в Х. могли бы сочетаться его поиски духовного света и его фабрика? Наверное, я должен был бы сказать ему оставить фабрику, послать ее ко всем чертям и уходить в какой-нибудь ашрам, чтобы заниматься исключительно медитацией? Даже я, если бы у меня было призвание заниматься бизнесом, а не политикой, то занялся бы им без всяких моральных или духовных проблем. Всё зависит от того духа, в котором делается дело, от тех принципов, на которых оно строится, и от пользы, которую оно приносит. Я занимался политикой (причем состоял в самом непримиримом крыле революционного движения), гхорамой кармой (ghoram karma), я одобрял войну и тех, кто ушел туда добровольно, хотя политика не самое чистое дело, да и войну тоже трудно назвать делом духовным. Однако и Кришна призвал Арджуну[97] не уклоняться от жестокой битвы и своим примером воодушевлял людей на все мирские дела, сарвакармани (sarvakarmāṅi). Допускаете ли вы, что Кришна был лишен духовности или что его совет Арджуне строился на ложных или ошибочных принципах? Кришна идет даже дальше, заявляя, что если исполнять свое дело надлежащим образом и в надлежащем духе в соответствии со своей природой, характером и талантами, а также в согласии со своей и его Дхармой, то можно приблизиться к Божественному. Он обосновывает равноценность Дхармы вайшьев, браминов и кшатриев. С его точки зрения, человек вполне может заниматься бизнесом, делать деньги и получать прибыль и в то же время быть духовным человеком, практиковать йогу, иметь внутреннюю жизнь. Гита настойчиво повторяет, что деятельность есть средство духовного спасения, и ставит Йогу Труда наравне с Йогой Бхакти или Йогой Знания. Однако Кришна преподносит единый для всех деяний закон, предписывающий совершать их без желания получить плоды или награду, без привязанности к результатам своего труда, без какой бы то ни было эгоистической заинтересованности или мотивации, выполняя работу как приношение или как жертву Божественному. Таково отношение к подобным вещам всей индийской традиции: можно делать любое дело, если оно делается в соответствии с Дхармой и, если оно сделано правильно, то не препятствует ни приближению к Божественному, ни духовному знанию, ни духовной жизни.

Разумеется, здесь есть еще и идея аскетизма, которая многим нужна и которая занимает свое место в духовном ряду. Я так же могу сказать, что человек не может обрести духовное совершенство, если он не способен вести жизнь такую же простую, как жизнь отшельника. Вполне очевидно, что у него в природе не должно быть жажды богатства и страсти к деньгам, так же как и жадности к еде или всё равно к чему – его сознание должно быть свободным от подобных зависимостей. Но я не считаю аскетический путь обязательным для духовного совершенства или ему идентичным. Есть также путь духовного самоконтроля и путь духовного самоподчинения Божественному, путь отказа от эго и от желаний даже в процессе действия, в процессе любой работы или той работы, какой требует от нас Божественное. Если бы это было не так, Индия не знала бы таких людей, достигших духовных вершин, как Джанака или Видура[98] , не было бы даже Кришны, вернее он не стал бы владыкой Бриндавана, Матхуры и Дварки, принцем и воином, колесничим в битве при Курукшетре[99] , а был бы только еще одним великим аскетом. Индийские священные книги, а также индийская традиция, «Махабхарата» и другие писания, оставляют место как для духовного пути отшельничества, так и для духовного пути деяний в мирской жизни. Неправильно утверждать, что индийская традиция признает только первый путь, а второй, с принятием жизни и всех видов деятельности, сарвакармани, как не-индийский, европейский или западный, и недуховный.

Карма и медитация

Концентрация и медитация это не одно и то же. Можно сосредоточиться во время работы или в бхакти так же, как и во время медитации… Если бы девять десятых своего времени я посвятил бы концентрации и совсем нисколько работе, результат был бы в равной степени неудовлетворительным. Я концентрируюсь на чем-то ради конкретной задачи – отнюдь не ради медитации, оторванной от жизни. Когда я концентрируюсь, я работаю над другими людьми, над нашим миром, над игрой сил. Я имею в виду, что для моей цели недостаточно проводить всё время за чтением и написанием писем. Я не прошу вас стать медитирующим саньясином.

… Это не означает, что я теряю контакт с высшим сознанием, когда работаю с письмами. Иначе у меня не было бы не только супраментального, но и в полной мере йогического сознания…

Если я должен помочь кому-то отразить нападение, я не могу сделать это просто так, написав записку. Я должен либо передать ему часть Силы, либо сконцентрироваться и сделать за него его работу. Точно так же я не могу привести вниз Супраментал, как можно подробнее рассказав о нем. Я не ищу возможности спокойно медитировать. Я сказал совершенно определенно, что свободное время мне нужно для концентрации в другой, более важной работе, чем моя переписка.

Предположение, что человек должен или только работать, или только медитировать, строится на неведении. Или работа путь, или медитация путь, но никак не то и другое! Насколько помню, я никогда не говорил, что медитировать не нужно. Но устраивать явное или скрытое соревнование между активной деятельностью и медитацией – это прием, разделяющий ум, и принадлежит он старым школам йоги. Прошу вас, вспомните, что я всегда и везде говорю об интегральной Йоге, где есть всё: Знание, Бхакти, Действие – свет сознания, Ананда и любовь, воля к действию и сила действия, – медитация, поклонение и служение Божественному. Неужели я напрасно написал семь томов «Арьи»? Медитация не более важна, чем Йога действия, а действие не важнее Йоги знания – они равны.

И еще одно. Это ошибка – спорить исходя лишь из своего очень ограниченного опыта, игнорируя опыт других, и строить на нем умозрительные обобщения о йоге. Ошибку эту делают многие, хотя она очевидна. У вас нет опыта серьезных реализаций в действии, и вы заключаете, что они невозможны. Но как же быть с теми многими людьми, у кого был этот опыт – где угодно, в том числе и здесь в ашраме? Разве их опыт не имеет ценности? Вы намекаете, что я ничего не достиг активной деятельностью? Откуда вы знаете? Я не записывал историю своей садханы, а если бы записал, то вы бы поняли, что, если бы я не сделал работу и активную деятельность одним из главных средств своей реализации, то не было бы ни садханы, ни реализации, кроме, быть может, Нирваны.

Возможно, мне нужно написать что-либо подробнее о возможностях деятельности, но сегодня вечером на это нет времени.

Однако не сделайте вывода, будто я так расхваливаю действие, потому что это единственный путь к реализации. Я всего лишь отдаю ему должное.

Вы простите мне иронические или сатирические нотки – но в самом деле, когда мне говорят, будто мой собственный пример опровергает мою собственную философию и мои же знания и опыт, то простительна некоторая вольность в ответе.

19.12.1934

Недостаточность ведантистского пантеистического опыта

Я не читал сочинений Рамдаса и не знаком ни с ним, ни с его опытом. Ваша цитата может свидетельствовать и просто о его вере, и о пантеистическом переживании; конечно, если ею он доказывает или хотел бы доказать, что Божественное есть везде и есть всё и что, следовательно, всё есть благо, поскольку божественно, то для доказательства её недостаточно. Но если речь об опыте, то для ведантистской садханы реализация это вполне обычное переживание и даже более – без него не было бы ведантистской садханы. Я сам переживал его на разных уровнях сознания и в разных формах, а также знаю многих людей, кто испытывал то же самое – не как понимание или умственное построение, а как духовную реальность, слишком конкретную, чтобы ее отрицать, какой бы парадоксальной она ни казалась для обычного ума.

Конечно, это не означает, что всё есть благо или что на шкале ценностей бордель ничем не хуже ашрама, но означает, что всё является частью единого проявления, и в сердце девицы из борделя точно так же, как в сердце святого или мудреца, есть Божественное.

15.04.1934

Абсурдность принижения старых школ йоги

Что до принижения значения старых школ йоги как слишком простых, маловажных и малосущественных, а также принижения Будды, Яджнавалкьи[100] и других великих людей, шедших духовным путем, то разве абсурдность этого не очевидна?

14.04.1936

* * *

Прекрасно! Реализация высшего «Я», которая включает в себя освобождение от эго, осознание Единого во всем, окончательный и полный переход от универсального Неведения, устойчивость единения сознания с Высшим, Бесконечным и Вечным – всё это не является чем-то таким, что заслуживает того, чтобы этим заниматься или кому-то рекомендовать, и вообще «не слишком трудный этап»!

Ничего нового! А почему здесь должно быть что-то новое? Цель духовных поисков заключается в том, чтобы обрести вечные истины, а не что-нибудь новое.

Откуда у вас такое удивительное отношение к старой йоге и йогам? Разве мудрость Веданты и Тантры такой ли уж маловажный пустяк? Разве наши садхаки в ашраме уже достигли самореализации и стали освобожденными дживанмуктами, вышедшими за пределы эго и неведения? Если нет, то с какой стати вы говорите: «это не слишком трудный этап», «их цель невысока», «разве это такой долгий процесс»?

Я уже говорил, что наша йога «новая» в том смысле, что ставит перед собой целью не только найти Божественное за пределами этого мира, но интегрировать его в этот мир, а также супраментальную реализацию. Но каким образом это оправдывает высокомерно-презрительное отношение к духовной реализации, которая в такой же степени является одной из задач как нашей йоги, так и всякой другой?

3.04.1936

Оценка Шри Рамакришны

Узнав, что я отношусь (судя по словам некоего «продвинутого» садхака) к Рамакришне как к духовному пигмею, я удивился бы, если бы давно не перестал удивляться ничему подобному. Такое впечатление, будто я вообще наговорил много такого, чего у меня и в мыслях не было, и сделал – о чем и не помышлял! Я не очень удивлюсь и даже не огорчусь, если однажды мне скажут – ссылаясь на авторитетное заявление «продвинутого» или даже пусть не очень продвинутого садхака, – будто я утверждал, что Будда poseur[101] , Шекспир – хваленный рифмоплет, а Ньютон – третьесортный преподаватель и никакой не гений. В нашем мире всё возможно. Нужно ли объяснять, что я никогда ничего подобного не думал и не мог такого сказать, поскольку имею некоторые представления о духовных ценностях? В отрывке, который вы цитируете[102] , и есть моя оценка Шри Рамакришны.

3.02.1932

Шри Ауробиндо и риши Вед

Вопрос: В статье Свами о вашей книге «Загадка этого мира» он пишет, что вы имеете дерзость утверждать, будто сделали то, чего не умели делать риши Вед. Справедлива ли такая критика?

Ответ: Не только один я делал то, чего не умели риши Вед. Чайтанья и его последователи в своей любви и преданности Божественному (Бхакти) достигли такой глубины, о какой нет речи в Ведах, и тут можно привести много примеров. С какой стати прошлое должно ограничивать духовный опыт будущего?

19.12.1934

Шри Ауробиндо и видящие прошлое

Нет, я не думаю, будто отсюда логически вытекает, что может создаться новая раса или что раньше существовала какая-то иная раса. Однако почему же мысль о возникновении новой расы непременно должна быть нелогичной?.. Что касается людей, которые видят прошлое, они меня не пугают. Если выход за рамки опыта старых видящих и мудрецов несколько шокирует, то ведь все видящие и мудрецы в свое время тоже кого-то шокировали – Будда, Шанкара, Чайтанья и так далее – они все когда-то поступали не менее «безнравственно». Если бы это было не так, то откуда взялись бы новые религии, школы философии, йоги? Если бы они просто умножали и скромно повторяли опыт и путь древних видящих и мудрецов и не принесли бы миру ничего нового, о чем был бы весь сыр-бор? Конечно, вы могли бы ответить, что истину они толковали старую, но просто нашли к ней правильный ключ, однако это бы означало, что его никто не нашел ранее, что и теперь означало бы «обличать во лжи и т. д.» Или же вы хотите сказать, будто каждый последующий мудрец, например Шанкара, Рамануджа[103] , Мадхава[104] (вряд ли все они в свое время попали бы в число любимчиков Х.), всего-навсего повторял одно и то же вслед за своими предшественниками, то, что и те с неустанным однообразием повторяли за кем-то? Хорошо, пусть, однако зачем бы тогда им нужно было повторять предшественников таким образом, будто бы «обличая во лжи»? Воистину, такое поразительное благоговение перед прошлым впечатляет и пугает! В конце концов, Божественное бесконечно, и развертывание Его истины тоже может быть процессом бесконечным или, во всяком случае, в нем должно оставаться место для новых открытий, новых точек зрения, даже, возможно, для новых достижений; ведь это не орех, чтобы первый мудрец расколол, увидел ядро и всё понял, нет, этот духовный орех нужно раскалывать снова и снова, каждый раз заново, каждый раз с трепетом, опасаясь уличить во лжи «старых» видящих и мудрецов.

8.10.1935

Кришна и физическая трансформация

Шри Кришна никогда не ставил перед собой задачи достижения какой-либо физической трансформации, поэтому там незачем ее искать.

Ни Будда, ни Шанкара, ни Рамакришна не думали о трансформации тела. Их целью была духовное просветление, мукти, и только. Кришна учил Арджуну, как найти освобождение в деянии, но ничего не говорил о какой-либо физической трансформации.

Я не знаю, можно ли к этому относиться как к историческому факту [к вступлению Юдхиштхиры[105] в своем земном теле в небесное царство, расположенное в Гималаях]. Сварга находится не в Гималаях, это иной мир на ином плане сознания и существования. Таким образом, что бы ни означала эта история, она не имеет ничего общего с проблемой физической трансформации на земле.

1.06.1937

Кришна и сверхразум

24 [ноября 1926 г.] произошло нисхождение Кришны в физическое.

Кришна не супраментальный Свет. Нисхождение Кришны может означать нисхождение Божества Верховного Разума, подготавливающее нисхождение Сверхразума и Ананды, само по себе ими не являясь. Кришна есть Анандамайя; он помогает эволюции с плана Верховного Разума, направляя ее к Ананде.

29.10.1935

Шри Ауробиндо и Кришна

Не хотите же вы, чтобы я начал рассуждать о своем духовном величии по сравнению с Кришной. Сравнение само по себе имело бы смысл, если бы существовали две фанатичные враждующие секты: ауробиндизм и вишнуизм, и каждая настаивала бы на величии исключительно своего Бога. У нас не тот случай. И к тому же, с каким Кришной я должен себя сравнивать – с Кришной Гиты, который есть трансцендентное Божественное, Параматма, Парабрахма, Пурушоттама, Божество космического масштаба, Владыка вселенной, Васудева всех вещей, присутствующий в сердце всех созданий; или с Божественным, воплотившимся в Бриндаване, Дварке и Курукшетре, которое вело меня по пути моей йоги и с которым я себя отождествляю? Для меня всё это не философия и не умопостроения, а ежедневная и ежечасная сокровенная практика реализации. Так с каких же позиций могу я рассудить этот спор? Х. считает, что я в своем величии выше всех, вы считаете, что выше Кришны нет никого – каждый имеет право на свое суждение или ощущение, неважно, прав он или нет. На этом лучше закончить, и это не причина, чтобы вам нужно было покидать ашрам.

25.02.1945

* * *

Мне казалось, я уже сказал вам, что ваше обращение к Кришне не препятствие. Так или иначе, я отвечаю вам на ваш вопрос положительно. Если вспомнить ту важную, доминирующую роль, какую он играл в моей садхане, было бы странно с моей стороны назвать роль его в вашей садхане препятствием. Сектантство есть вопрос догмы, ритуала и т. п., а отнюдь не духовного опыта, а концентрация на Кришне есть преподношение себя ишта-деве (iṣṭa-deva). Если вы достигнете Кришны, то достигнете Божественного; если вы отдаете себя ему, то отдаете себя мне. Ваша неспособность устанавливать тождество может происходить оттого, что вы сознательно или бессознательно делаете слишком большой упор на физических аспектах.

18.06.1943

Кришна и Христос

Мне трудно говорить о Христе и Кришне с точки зрения Х. Я никогда не чувствовал той притягательности Христа, какую, по ее словам, чувствуют многие, отчасти, вероятно, потому, что безжизненность и сухость английского христианства внушила мне отвращение к нему, а отчасти потому, что в просветленности евангельского Христа – который, безусловно (за исключением некоторых темных мест), был просветленным – есть какая-то неясность, какая-то несовершенность построений; здесь на первый план выдвинута мораль, а не его духовность и божественность. Тот Христос, который в значительной мере подвигнул на подвиги святых и мистиков Запада, – это Христос Святого Франциска Ассизского, Святой Терезы и прочих. Но если отвлечься от них, то в самом ли деле и в той ли мере христиане любят Христа? На мой взгляд, разве что очень немногие. Что касается Кришны, то нельзя судить о нем и его традиции познания через сравнение с личностью и традицией Христа. Они принадлежат двум разным мирам. В Евангелиях нет того великого, многостороннего, ничем не ограниченного духовного знания, той силы реализации, какие мы находим в Гите, нет той эмоциональной силы, страсти, нет прекрасных символов гопи, нет многостороннего, как раскрытие Кришны, раскрытия личности Христа. Христос совсем другой; нет смысла их сопоставлять и сравнивать. Вот здесь и кроется главный порок христианских умов, даже умов таких либералов, как доктор Стенли Джонс: они никак не могут освободиться от сектантской узости и признать за явлением право принадлежать своему духовному миру, чтобы человек мог сам выбирать тот или другой путь в соответствии со своими духовными предпочтениями. Я в своих публикациях всегда старался воздерживаться от подобных сравнений, чтобы не впасть в ту же ошибку. То, что чувствую лично я, касается только меня – я не могу требовать от всех, чтобы они соответствовали моим меркам.

4.01.1936

Интегральная йога и принятие ее человечеством

Вопрос: Мне кажется, что последователей нашей Йоги Трансформации будет меньше, чем последователей буддизма, веданты или христианства.

Ответ: Цифры не имеют значения. Буддистов или христиан было так много, потому что большинство из тех, кто их исповедовал, просто принимали религию, которая никак не влияла на их внешнюю жизнь. Если бы это было нужно новому сознанию, то оно так же и даже куда легче могло бы завоевать уважение и признание всего мира. Именно потому, что это сознание более высокой ступени, Сознание-Истина, ему нужны истинные перемены.

29.04.1934

* * *

Вопрос: Обычные люди найдут непосредственные результаты скорее в традиционных школах, чем в нашей йоге, так как, с их точки зрения, в их пользу говорят «чудеса» и тому подобное, которые есть в этих школах. В нашей йоге путь к этому закрыт. Естественно, они будут уходить.

Ответ: Напротив, они не смогут не почувствовать, что на землю пришли более великий Свет и Сила.

29.04.1934

* * *

Вопрос: В целом наша йога имеет очень узкий размах и охватывает очень небольшой круг людей, так что вряд ли она будет интересна миру.

Ответ: Откуда вам известно, что она не окажет влияния на обычных людей? Она неизбежно расширит их возможности и даже если не все смогут достичь в ней высочайших вершин, это в значительной степени изменит жизнь на земле.

29.04.1934

* * *

Вопрос: Люди во всем мире, кажется, до такой степени сосредоточены на себе, что только немногие решат практиковать эту йогу. Возможно, они скорее последуют (или уже последовали) старой Хатха-йоге и Раджа-йоге, где можно получить скромный, зато быстрый удовлетворительный результат. Многие даже из тех, кто искренне стремится к истине, не смогли бы увидеть истину нашей Йоги Трансформации. Что касается рядовых людей, ученых, политиков, ведущих интеллектуалов, то невозможно даже представить себе, чтобы они когда-либо признали духовную жизнь.

Ответ: Думаю, у них нет стремления к духовной жизни, а откровение дается только тем, кто стремится подняться в некое более высокое сознание, чем то, что у них сейчас.

* * *

Вопрос: Вы говорили, что цель нашей йоги – подняться выше состояния Нирваны. Но даже у нас в ашраме всего несколько человек достигли или пытались ее достичь. Даже чтобы подняться на уровень Нирваны, нужно избавиться от желаний, от двойственности, от эго, нужно в какой-то степени установить в себе мир и спокойствие. Можем ли мы сказать, что это сумели сделать значительное число садхаков нашего ашрама? Хотя, наверное, каждый старается это сделать. Почему же им это не удается? Может быть, они через какое-то время забывают про цель и живут здесь, как в миру?

Ответ: Думаю, если бы перед ними стояла цель достигнуть Нирваны, то успеха добилось бы больше садхаков, потому что достичь Нирваны легче, чем той цели, какую ставим перед собой мы, они без большого труда достигли бы необходимого уровня. Садхаки в ашраме разные и находятся на разных уровнях развития. Настоящая трудность – даже для тех, кто достиг определенных высот, – внешнее существо. Даже у тех садхаков, которые придерживаются старых идеалов, внешнее существо остается почти неизмененным даже тогда, когда они чего-то добились. Внутреннее существо обретает свободу, а внешнее продолжает следовать своей косной природе. Наша йога может достичь своей цели только в том случае, когда меняется и внешнее существо, но именно это и является самым трудным. Этого можно достичь только через изменение физической природы, благодаря нисхождению высшего света в самые низкие планы Материи. Именно здесь и идет борьба. У большинства наших садхаков внутреннее существо, хотя еще и несовершенное, тем не менее отличается от внутреннего существа обычного человека, но внешнее продолжает держаться старых пристрастий и привычек. Многие из них еще даже не чувствуют необходимости перемен. Только тогда, когда они это поймут и осуществят необходимые изменения, и не раньше, йога в ашраме начнет приносить свои настоящие плоды.

30.04.1934

Раздел Четвертый

Садхана для земного сознания

Шри Ауробиндо и сверхчеловек

Не помню, чтобы я когда-либо называл себя сверхчеловеком. Но, конечно, я поднялся выше уровня обычного человеческого ума, иначе не пытался бы привести вниз в материю Сверхразум.

15.09.1935

Цель поисков Сверхразума

Направление моих жизненных поисков определяется не в понятиях эго. Я ищу путь к высшей Истине, и вопрос не в том, обретут ли с ней люди дополнительное величие, а в том, даст ли она им истину, покой и свет для жизни, так чтобы в ней кроме борьбы с неведением и ложью, кроме раздоров и боли было что-то еще. Тогда, даже если люди будут не столь велики по сравнению с людьми прошлого, моя цель будет достигнута. Ментальные понятия для меня не могут быть вершиной всех вещей. Сверхразум, я знаю, несет истину.

Я пытаюсь добиться нисхождения Сверхразума не ради собственного величия. Величие или ничтожность в человеческом понимании меня не интересуют. Я ищу способ, как привнести в земное сознание какую-то часть скрытой Истины, Света, Гармонии, Покоя; я вижу это над собой и знаю, что это такое – я чувствую, как Истина озаряет своим светом мое сознание сверху, и я ищу способ, чтобы она низошла со всей ее силой и овладела всем существом, изменив человеческую природу, которая по-прежнему наполовину свет, наполовину мрак. Я верю, что когда эта Истина спустится вниз, то она откроет путь для развития божественного сознания здесь, обозначив его как конечный смысл эволюции. Если великие люди прошлого, превосходившие меня во всем, не имели такого видения и не ставили перед собой такой цели, то это не значит, что я не должен последовать своему ощущению и видению Истины. Если, с точки зрения обычного здравого смысла, меня сочтут глупцом за то, что я пытаюсь сделать то, чего не пытался Кришна, то меня это не беспокоит. Для меня важно не мнение Х., Y. или кого-то еще. Для меня важны мои взаимоотношения с Божественным – Божественная ли Воля мной управляет, послан ли я сюда, чтобы привести ее на землю (или проложить ей путь вниз, или, по крайней мере, приблизить саму эту возможность). Пусть все люди смеются надо мной, если им угодно, или все силы Ада обрушатся на меня, если пожелают, за мою самонадеянность – я буду продолжать идти к своей цели, пока не одержу победу или не погибну. Таков дух, в котором я веду поиски Сверхразума, не заботясь ни о собственном величии, ни о величии других людей.

10.02.1935

* * *

Мою садхану отличает то, что она делалась не лично для себя, а ради всего земного сознания, чтобы указать путь к Свету, – чтобы те возможности, которые я показал в садхане: возможности внутреннего развития, трансформации, проявления новых способностей, – стали доступны для всех и могли открыть новые пути и способы осуществления того, что должно быть сделано. Вопрос масштаба величия меня вообще не интересует.

Май, 1933

Ананда на земле

Мой опыт не ограничивается «сияющим покоем»; я очень хорошо знаю, что такое экстаз и Ананда, нисходящие от брахмананды (brahmānanda) к шарирананде (śarīrānanda), и могу переживать эти состояния в любое время. Но я считаю, что говорить об Ананде преждевременно, потому что лично я работаю ради того, чтобы привести ее через трансформацию сознания сюда, вниз, а там, на высших планах, Ананда есть и так.

Условия для супраментализации

У меня нет намерения достичь Сверхразума для себя – я ничего не делаю ради себя, потому что ни в чем не нуждаюсь: ни в спасении (мокше), ни в супраментализации. Если я и добиваюсь супраментализации своего личного сознания, то лишь потому, что это должно быть сделано ради земного сознания, а если этого не смогу сделать я, то этого не смогут сделать и другие. Для меня супраментализация личного сознания – лишь ключ, который открывает врата Супраментала для всего земного сознания; добиваться же супраментализации ради самой супраментализации – пустая трата времени. Однако из этого не следует, что если я смогу достичь супраментального сознания, то оно сразу же откроется всем остальным. Оно откроется только тем, кто готов или когда они будут готовы, хотя, безусловно, мои достижения станут для них большой помощью в работе. Следовательно, стремление к супраментализации вполне обоснованно для ищущего при условии, что он:

1) не пытается достичь супраментализации в личных, эгоистических целях или превратить ее в разновидность ницшеанства, видя в ней способ стать сверхчеловеком;

2) готов принять все условия и пройти все стадии трансформации;

3) искренен в своих намерениях и относится к супраментализации как к части поисков Божественного и логически последовательному результату проявления в нем Божественной Воли, и он настойчиво стремится к осуществлению этой воли, в чем бы она ни состояла – в реализации души, духа или супраментальной трансформации. К этому нужно относиться как к той работе, которую совершает на земле Божественная Воля по своему Замыслу, а не как к своей личной задаче или достижению.

Апрель, 1935

* * *

Я действительно хочу достичь супраментала не для себя, а для сознания Земли и всех, кто рожден на Земле, и поэтому, разумеется, ничего не имею против того, чтобы кто-то также стал стремиться к этому. Однако этот человек должен соответствовать определенным условиям. На пути к супраменталу он должен стремиться в первую очередь к исполнению Божественной Воли, к смирению души и к духовной реализации (через работу, бхакти, познание, самосовершенствование).

15.04.1935

Изменение земной жизни в результате супраментального нисхождения

Вопрос: Когда я слышу разговоры о супраментальном нисхождении, я невольно становлюсь скептиком. Все ждут, что, как только произойдет нисхождение, все сразу исполнятся духовности и даже в самых внешних проявлениях политической жизни всё, что сейчас является неправильным и ложным, будет мгновенно исправлено и станет истинным; и от этих своих ожиданий все исполнены огромного любопытства и трепета.

Ответ: Это абсурдные ожидания. Нисхождение Супраментала означает только, что Божественная Сила будет присутствовать в земном сознании как живая сила, так же, как сейчас здесь присутствует сила мыслящего разума и возвышенного разума. Но животное не способно воспользоваться силой мыслящего разума, равно как неразвитый человек не способен воспользоваться силой возвышенного разума – точно так же далеко не все сумеют воспользоваться супраментальной Силой. Я уже достаточно говорил, что вначале это будет доступно немногим людям, а отнюдь не всем земным обитателям, однако влияние супраментального сознания на земную жизнь будет расти.

15.12.1934

* * *

Вопрос: Когда произойдет нисхождение Сверхразума в земное сознание, то будут ли об этом знать все садхаки? Я имею в виду его нисхождение в земную среду, а не в их сознание.

Ответ: Все вряд ли будут знать. Но даже если бы супраментальное сознание уже здесь присутствовало, то этого мало – нужно быть готовым его принять, и только тогда может произойти окончательная трансформация.

Садхана Шри Ауробиндо, аватары и законы Природы.

Моя садхана – не чудачество, не уродство, не чудо, совершенное вопреки законам земной природы, а также законам развития жизни и сознания. Если я смог это сделать, если всё это возможно в моей йоге, то это означает лишь, что всё это вообще возможно и, следовательно, подобные изменения и превращения возможны в земном сознании.

9.02.1935

* * *

Нет, супраментальное сознание еще не низошло в человеческое тело или Материю – оно лишь подошло к точке, когда такое нисхождение стало не только возможно, но и неизбежно; хотя, разумеется, я говорю исходя из собственного опыта. Но поскольку мой опыт является и ключевым моментом, и условием для всего остального, то он и определяет мой оптимизм.

Моя трудность заключается в том, что все вы, кажется, ждете чудесной, сказочной перемены и не понимаете, что цель моей садханы – быстрая направленная эволюция, что это процесс, работа высшего в низшем со всеми необходимыми интервалами, а никак не мгновенное преобразование, когда всё создается вдруг одним мановением руки как по заказу, будто фокус. Это супраментальный, а не иррациональный процесс. Все, что должно случиться, произойдет, причем вполне возможно, что очень быстро, но благодаря работе и мастерству, а не как по волшебству.

14.11.1933

* * *

Вы спросили меня, могут ли у человека под влиянием йоги возникнуть – причем внезапно возникнуть – новые способности, никогда раньше, до самого того момента, у него в этой жизни не проявлявшиеся. Я считаю, что могут, и в доказательство привел в пример себя. Мог бы привести и другие. Вопрос этот содержит в себе еще один: обречен ли человек жить с тем характером и теми качествами, с которыми он пришел в эту жизнь, не может ли он с помощью йоги стать другим? Это тоже я уже доказал своей садханой: возможно. Когда вы говорите, что такое возможно только для одного меня, потому что я аватар (!), и невозможно для остальных, то вы лишаете смысла мою садхану и сводите на нет весь смысл аватарства. Ведь моя йога делается не ради меня, ни в чем не нуждающегося – ни в спасении, ни в чем-то подобном, а именно ради земного сознания, чтобы открыть для земного сознания путь к переменам. Разве Божественному непременно нужно спуститься вниз, чтобы доказать свою способность сделать то или это, или, может быть, у него есть в этом личная надобность? Ваши аргументы доказывают, что я не аватар, а просто человек масштабом больше среднего. Вполне возможно, но вы-то хотите доказать другое. Более того, если я всего лишь человек, то мои достижения показывают как раз, что всё это вполне под силу и другим людям. Способен того же достигнуть и достигал ли какой-нибудь уличный попрошайка, это другой вопрос, а для нас достаточно и того, что вполне способны остальные, кого экономические неурядицы не заставили выйти на улицу с протянутой рукой.

10.02.1935

* * *

Я не раз подчеркивал, что в сущности возможно все – поэтому вам нет нужды больше говорить, что Божественное не может сделать то-то или то-то. В то же время я подчеркивал также, что Божественное отнюдь не обязано демонстрировать свое всемогущество без всякой на то причины, учитывая, что оно действует в наших обстоятельствах по собственному разумению. Утверждая, будто Божественное не способно на что-то, бессильно, не способно сделать то, чего не делалось прежде, и т. д., вы отрицаете возможность перемен и, таким образом, возможность эволюции, реализации нереализованного, возможность действия Божественной Силы и Божественной Милости и низводите всё к неподвижному и неизменному status quo, тем самым высокомерно пренебрегая фактами и доводами (!), а также и супрадоводами. Понимаете теперь?

Теперь обо мне и Матери. Есть люди, которые заявляют: «Если пришла пора Супраменталу низойти на землю, то он может низойти в кого угодно, почему сначала именно в них? Почему мы не можем оказаться первыми? И почему через них, а не прямо?» Звучит весьма рационально, логично, очень убедительно. Беда в том, что такие рассуждения игнорируют условия нисхождения, наивно полагая, что можно низвести в себя Супраментал, не имея ни малейшего понятия о том, что это такое, и таким образом ожидая сверхъестественного чуда, – подобные попытки обречены на полный провал, как это всегда и было. Это то же самое, что решить, будто, стоя на узкой тропе на краю пропасти, можно обойтись без Проводника и, чтобы попасть на вершину, просто взять и подпрыгнуть. Результат неизбежен.

10.02.1935

* * *

У меня не было стремления обрести духовность, но я стал духовным. Я не понимал метафизику, но я стал философом. Я не понимал живописи, но я начал ее понимать в результате своей йоги. Я трансформировал свою внутреннюю природу, изменив то, что было, на то, чего не было. Я сделал это сам по-своему, без всякого чуда, чтобы показать, что можно сделать и как это сделать. Я сделал это не ради личной нужды, без всякого чуда, не требующего работы. Я считаю, если нужно иначе, то моя йога никчемна и моя жизнь – ошибка, всего лишь нелепый каприз Природы, лишенный значения и смысла. Вы все, кажется, думаете, что я считаю для себя большим комплиментом, когда говорят, что всё, что я сделал, имеет значение только для меня и ни для кого больше, тогда как это самая сокрушительная критика моего труда, какая только может быть. Я также ничего не сделал сам, если вы имеете в виду того Ауробиндо, каким я был. Тот Ауробиндо всё делал с помощью Кришны и Божественной Шакти. А также с помощью других людей.

15.02.1935

* * *

Я ничего не знаю про аватаров. Практически, всё, что мне известно – это что у меня, когда я начинал, не было нужной силы и ее пришлось развивать йогой, так как вначале какие-то способности у меня вовсе отсутствовали, а те, что были, были неразвиты. Сам я считаю, что жизнь и труд аватара не имеют отношения к чудесам. В противном случае его существование было бы совершенно бессмысленным, ненужным капризом Природы. Аватар принимает земные условия и, используя здешние средства, показывает людям, что делать. Иначе какой в нем прок и зачем он здесь?

Представьте себе, я не всегда пребывал в Верховном Разуме. Мне пришлось карабкаться к нему от ментального и витального уровней.

13.02.1935

* * *

Разрешите напомнить то, что я уже вам писал про аватара. У аватара есть два аспекта: Божественное Сознание и инструментальная личность. Божественное Сознание всемогуще, но оно вынуждено действовать через инструментальную личность (которая живет в Природе, подчиняясь законам Природы), и оно использует ее в соответствии с правилами здешней игры – хотя иногда также для того, чтобы изменить эти правила. Если аватар – лишь проблеск чуда, то оно мне не нужно. Если же он часть единой работы в Природе всемогущего Божественного, тогда я могу понять и принять его.

13.02.1935

* * *

Я ничего не говорил о том, как я выбираю людей. Я отвечал на рассуждение, что, если чего-то никогда не было или не было явлено, того и не может быть. Это и был вполне отчетливо обозначенный предмет обсуждения: то, что Божественное не может явить того, чего бы здесь уже не было и даже что оно не способно этого сделать. Оно может являть лишь то, что уже явлено, или то, что присутствует в объекте его работы (в человеке) в латентном состоянии. Я отвечаю на это – нет, оно может нести в жизнь новое, взяв это либо из универсального, либо из трансцендентного. Потому что в космическом Божественном и в трансцендентном Божественном содержится всё. Явит ли оно что-то новое в каждом конкретном случае, это другой вопрос. Мое рассуждение было направлено на то, чтобы рассеять это заблуждение: «не может, не способно», которым люди пытаются заслониться от возможности всякого движения вперед.

15.02.1935

* * *

Позвольте уточнить: нигде в том, что я написал, я не говорил и не старался доказать, что я аватар! Вас занимают рассуждения личного характера, тогда как меня больше занимает общие вопросы. Я стремлюсь проявить те или иные силы или качества Божественного, которые я осознал или почувствовал, и мне нет никакого дела, означает ли это, что я аватар или нет. Мне это абсолютно не интересно. Под проявлением я понимаю, конечно, проведение вниз и распространение внизу Сознания, так чтобы и другие смогли ощутить его, вступить в него и жить в нем.

8.03.1935

Шри Ауробиндо, божественная инкарнация

Вопрос: Я убежден, что вы являетесь Божественной Инкарнацией. Прав ли я?

Ответ: Следуйте своему убеждению – вряд ли оно помешает вам в пути.

13.08.1935

Место человечества в деле Шри Ауробиндо

Вы безусловно ошибаетесь, думая, будто я говорил, что наша духовная работа призвана помочь бедным. Я никогда не заявлял ничего подобного. Моя работа заключается не в том, чтобы решать социальные проблемы при сегодняшнем состоянии жизни, а в том, чтобы привести вниз духовные свет и силу высшего порядка, которые приведут к радикальным изменениям в земном сознании.

22.12.1936

* * *

Что касается отрывка из Вивекананды[106] , то подчеркнутый мной аспект не видится мне филантропическим. Обратите внимание – я делаю акцент на последних фразах в конце страницы у Вивекананды, а не на том, что там у него говорится о Боге бедных, грешников и преступников. Я отметил слова про Божественное во вселенной, про Всеединство, сарва-бхутани, как его называет Гита. Тут нет речи о человечестве как таковом и тем более о бедных или убогих; безусловно, богатые и не-убогие тоже часть Всеединого, а также и те, кто не хорош и не плох, не богат и не беден. Здесь (я имею в виду свои заметки) также не может быть разночтений по вопросу о служении бедным и о даридрер сева. Раньше у меня был если не гуманитарный, то гуманистический взгляд на вещи, и, возможно, что-то от прежних формулировок проскользнуло в моей статье в «Арье». Но моя точка зрения изменилась, и на месте «Наша йога – ради человечества» теперь у меня стоит: «Наша йога – ради Божественного». Божественное включает в себя не только надкосмическое, но космическое и индивидуальное, не только Нирвану или Запредельное, но Жизнь и Всё Сущее. Это я стараюсь отмечать везде.

29.12.1934

* * *

Я мало что могу сказать о методе отсеивания отживших концепций, о котором говорит Х. Каждый ум находит свой способ действия. Мой заключался в приспосабливании или своего рода очищении прежних положений – я сказал бы, в установке разграничений вместе с реорганизацией интуитивных знаний. В одно время я придавал слишком большое значение «гуманистическому», а также ряду связанных с ним идей, которые потом пришлось приводить в порядок. Однако перемены во мне возникли не от того, что я усомнился в том, во что верил раньше, а от нового понимания порядка вещей, где «гуманистичность» появляется автоматически и занимает свое место, а всё остальное перестроилось в нужном порядке. Вероятно, всё это потому, что я по природному своему складу ленив (несмотря на мои нынешние подвиги в переписке) и предпочитаю по возможности самые легкие и автоматические способы действия. Тем не менее могу предположить, что способ Х. по сути не отличается от моего, но только он следует ему более добросовестно и последовательно. На это указывает, кажется, его замечание, где он называет концепции скорее флажками, чем средством продвижения вперед.

26.10.1934

Бремя и любовь

Только божественная Любовь может вынести то бремя, какое приходится нести мне, какое приходится нести каждому, кто пожертвовал всем ради единственной цели – поднять земное к Божественному из тьмы земного. Галльское «Je m’en fiche» («Мне всё равно») не продвинуло бы меня на моем пути вперед и на шаг; разумеется, в нем не было бы ничего божественного. Отнюдь не это дает мне силы идти к своей цели без жалоб и слез.

Апрель, 1934

* * *

Я пользуюсь языком ума, поскольку нет другого языка понятного людям… впрочем, большая их часть и его плохо понимает. Если бы я решил использовать супраментальный язык, как Джойс, то не было бы даже иллюзии понимания; так что, поскольку я не ирландец, я не отваживаюсь и пытаться. Но, конечно же, всякий, кто захочет изменить физическую природу, должен для этого сначала ее принять. Приведу строфу из своего неопубликованного стихотворения[107] :

Кто хочет принести земле небес свободу,

Тот должен сам во тленье низойти,

И на себя взять груз земной природы,

И по пути страдания пройти.

25.08.1935

Погружение в бездну

Нет, я не стремлюсь к Эмпиреям; хотел бы я, чтобы это было так. Скорее, наоборот; я, скорее, направлен к Бездне, в которую мне нужно погрузиться, чтобы построить мост между ними. Но для моего дела это тоже необходимо, и кто-то должен встретиться с ней лицом к лицу.

30.05.1936

Жизнь в борьбе и битве

Но что за странные опять мысли – что во мне от рождения супраментальный характер и мне ничего не известно о тяготах реальной жизни! Господи Боже! Вся моя жизнь была борьбой с тяготами реальной жизни, начиная с голодной юности в Англии; потом постоянный риск и жесточайшие испытания и, наконец постоянные еще более тяжкие испытания здесь, в Пондичери, как внешние, так и внутренние. Я борюсь с тяготами реальной жизни с самых юных лет и по сей день, и тот факт, что теперь я ее веду из комнаты на верхнем этаже и не только внешними, но и духовными средствами, ничего не меняет в ее характере. Но, конечно, поскольку мы не кричим об этом на каждом углу, то со стороны можно подумать, что я живу в некоем возвышенном, прекрасном, восхитительном и волшебном мире, над которым не властны ни жизнь, ни Природа. Какое же это заблуждение!

* * *

Вы думаете, что у меня (я здесь не говорю о Матери) никогда не было сомнений, что я никогда не впадал в отчаяние. Я прошел через все те же муки, через какие проходят другие, иначе я не мог бы никого уверять в том, что «И это тоже можно преодолеть». По крайней мере у меня не было бы права так говорить. Вы чудовищно негибки. Повторяю, когда Божественное берет на себя бремя земной природы, то оно делает это в полной мере, искренне и без всяких фокусов или притворства. Если что-то, всегда проступающее из-под всех покровов, и остается скрытым, то не больше, чем у всех остальных, пусть и другого масштаба, и призвано оно дать знать о своем присутствии.

Так же действует психическое существо[108] у всех, когда человек выбирает духовный путь – и не нужно быть выдающимся человеком, чтобы ему следовать. Тут вы и делаете ошибку – без конца заостряя внимание на величии, как будто только великий человек может обладать духовностью.

8.03.1935

Польза трудностей

О том, что касается веры, вы пишете так, как будто у меня никогда не было ни сомнений, ни трудностей. Я прошел через такое, что трудно себе и представить. Я уверен в результатах своего труда не потому, что не знал трудностей, но потому, что, сталкиваясь с ними и соизмеряя их, я видел их более ясно и переживал более глубоко, так, как никто и никогда ни сейчас, ни до меня. Но даже если бы я всё ещё допускал, что работа моя бесполезна (что невозможно), то я и тогда спокойно продолжал бы делать свое дело, поскольку я всё равно должен был бы сделать то, что должен, наилучшим образом, насколько это в моих силах, а всё, что делается таким образом, всегда идет в счет у бережливой вселенной. Но с какой стати я стал бы думать, что работа моя бесполезна, когда я вижу каждый свой шаг и понимаю, куда он ведет, и понимаю, что каждый день и каждая неделя – когда-то это было каждый месяц и год, а потом будет каждый день и час – приближают меня к моей цели? Если путь освещается вышним Светом, то тогда даже трудности ценны и несут в себе помощь и самая Ночь таит в себе бремя Света, который неизбежно явится.

Декабрь, 1935

Опасная жизнь

В каждом человеке есть трус – точнее, часть его, настаивающая на «безопасности», – поскольку это явно позиция не храбреца. Тем не менее, я признаю, что и я предпочел бы безопасность, если бы у меня была такая возможность – вероятно, по этой причине я всегда умудрялся вместо того, чтобы жить, подвергая себя опасностям и следуя по опасным путям, везти в своем поезде множество бедных Х.

5.01.1935

Путь бурь и путь, освещенный солнцем

Мне так же, как и вам, не по душе мысль о следующей подобной атаке. Полагаю, я и сам герой скорее по необходимости, чем по выбору – я не любитель штормов и битв, по крайней мере на тонком плане. Возможно, путь, освещенный солнцем, всего лишь иллюзия – хотя я так не думаю, поскольку видел людей, которые много лет шли именно этим путем, – однако путь, где ухудшения погоды бывают только естественные или даже только умеренные, путь без шквальных ветров, безусловно, возможен – тому много примеров; «дургам патхастат (durgam pathastat)[109] » в целом верно, а путь Лайи или Нирваны чрезвычайно труден для большинства (хотя сам я вошел в Нирвану без всякого намерения, или, скорее, Нирвана сама собой вошла в меня почти в самом начале моих практик, без спроса и разрешения). Но путь вовсе не обязательно должен периодически пресекаться жестокими бурями, хотя для большинства людей происходит именно так. Но даже для этих людей, если они не сходят со своего пути, а неуклонно идут к своей цели, через какое-то время бури становятся реже, слабее и короче. Именно поэтому я так настаивал на том, чтобы вы упорно продолжали следовать по своему пути, потому что если вы будете неуклонно идти к своей цели, то непременно наступит перелом. Я сам недавно наблюдал поразительное затухание бурь, периодически разражавшихся со всей жестокостью в течение многих и многих лет.

11.02.1937

Проповедь веры

Приступы уныния, мрака и отчаяния обычны на пути садханы – во всех школах йоги, восточных или западных, они кажутся правилом. Я сам с ними знаком, однако мой опыт привел меня к пониманию того, что это правило отнюдь не неизбежно и, если принять решение, их можно рассеять. Вот почему, когда они случаются у вас или у других, я стараюсь выше их ставить веру. Если они повторяются, нужно пройти через них как можно скорее и снова выйти на солнце.

9.04.1930

* * *

Вопрос: Ни радости, ни сил. Не хочу ни читать, ни писать – хожу туда-сюда бессмысленно, как живой мертвец. Понятно ли вам это состояние? Чувствовали ли вы когда-либо то же самое?

Ответ: Вполне понятно; часто сам испытывал его разрушительную силу. Именно поэтому я всегда советую людям, которые находятся в этом состоянии, встряхнуться и взбодриться.

Встряхнуться, взбодриться и, если получится, повторять себе: «Рим строился не в один день», а если не получится, то пройти этот мрак до конца, пока не взойдет солнце, проснутся птицы и всё станет хорошо.

Однако, похоже, что вы практикуете вайрагью (vairāgya). Я не испытываю особенного интереса к вайрагье и всегда старался ее избегать, хотя иногда вынужден был через нее проходить, пока не обнаружил, что самата (samatā) является лучшим средством. Но самата трудно достижима, вайрагья – проще, хотя это состояние мрачно и неприятно.

3.06.1936

Преувеличение сил противника

Нет оснований считать, что движение за силу и чистоту было фальшью. Нет, оно было настоящим. Однако все подобные движения часто порождает витальный энтузиазм со своим торжествующим «Теперь дело сделано», которое не совсем верно, и правильнее было бы сказать «Теперь уже скоро дело будет сделано». Именно в эти моменты появляется трижды проклятый Цензор и, воззвав к еще неустойчивой, шаткой крупице природы, производит результат, совершенно не соответствующий размерам этой крупицы, просто чтобы только показать, что дело еще не завершено. Я и сам не раз это испытывал. Всё это происходит из-за сложности и медлительности нашей эволюционной природы, которую йога ускоряет, но не изменяет в один миг. На самом деле, как я уже сказал, все подобные кризисы несоразмерны с причинами. Поэтому нужно не отчаиваться, а понимать преувеличенность здесь как успехов противника, так и идеи о своей полной и окончательной победе.

24.06.1936

Усиление витальных движений

Обострения определенных витальных движений – это хорошо известный в йоге феномен, который означает отнюдь не то, что человек пошел не по тому пути, а что он вместо приятного шапочного знакомства с базовыми инстинктами витальной природы вошел с ними в тесную схватку. Я по себе знаю, как на определенной стадии духовного развития обостряется то, что вряд ли имело место и, казалось, совершенно отсутствовало в чистоте йогической жизни. Все эти инстинкты поднимаются на поверхность, потому что борются за свое существование – на самом деле они не присущи вам, и сила атаки отнюдь не объясняется «порочностью» вашей личности. Осмелюсь сказать, что семь из десяти садхаков переживают сходный опыт. Потом, когда им не удается достичь своей цели и заставить садхака сойти с пути садханы, они ослабевают и перестают доставлять беспокойства.

24.06.1932

Вспышки гнева

В падениях на более низкий уровень сознания нет ничего необычного. В молодости, до занятий йогой, мне были также свойственны редкие вспышки гнева. В определенный период занятий йогой он вдруг стал подниматься во мне, как лава в вулкане, и понадобилось много времени, чтобы избавиться от него. Я говорил о прошлом этапе. Я не знаю о подсознании, должно быть, это приходит из универсальной природы.

5.08.1936

Падения в садхане

Вопрос: Почему происходят внезапные падения, когда всё вроде бы делаешь правильно?

Ответ: Падения бывают у всех. У меня за время садханы снижение уровня сознания случалось тысячи раз. Какие же вы, садхаки, все неженки!

2.04.1937

Временные остановки садханы

Самое худшее в садхане – это погрузиться в мрачное состояние и всё время думать о низших силах, приступах и т. д. Если садхана на время прервалась – пусть, не волнуйтесь, занимайтесь обычными делами, отдыхайте, если нужно, ждите, пока физическое сознание не будет готово. У меня самого садхана, на значительно более позднем этапе по сравнению с вашей, прерывалась, бывало, и на полгода. Я не паниковал по этому поводу, а оставался спокоен и ждал, пока этот пустой или безрадостный период не закончится.

8.03.1935

Погружение в физическое

Вопрос: Что вы имели в виду, когда писали мне: «Вы пребываете в физическом сознании»? Считаете ли вы, что я живу, как животное или как растение, и что мне следует выйти из «физического сознания» и жить на ментальном уровне?

Ответ: Я и сам несколько лет живу в физическом сознании – сначала это было погружение в физическое, в его темноту и инертность, затем было раскрытие физического ко всё более и более высоким уровням сознания, затем медленно, постепенно, в упорном труде происходила трансформация физического сознания, подготавливавшая его к супраментальным изменениям.

Можно возвратиться на ментальный уровень, где достаточно легко можно получить все ментальные реализации, если ум открыт и ясен. Однако это не тот путь, которым обычно следует садхана.

29.12.1934

Путь выхода из физической пассивности

Вопрос: Было ли то, что происходило со мной в 1933 г., моей настоящей садханой? Не было ли это просто ментальным переживанием без всяких реальных изменений? Иначе почему такой спад в эти два года?

Ответ: Безусловно это была настоящая садхана и очень стабильная подготовка на ментальном и витальном уровнях. Если бы это было не так, то не началось бы нисхождения покоя. Спад же произошел потому, что, когда вы спустились в физическое сознание, чтобы завершить там подготовку, вы стали слишком пассивны, ваше стремление к тапасье ослабело, и в результате заявила о себе, пользуясь инерцией физического сознания, сексуальная сила. Такая пассивность, непротивление силам, случается со многими при нисхождении в физическое; тогда человек чувствует, как в его сознании играют различные силы, не имея возможности адекватно реагировать на ментальном или витальном уровнях – иногда это сила покоя и т. д., идущая свыше, иногда возмущающие силы. Мне тоже пришлось пройти через такой этап, и на то, чтобы выйти из него, ушло не меньше двух лет. Лучший путь выхода из него – развивать в собственно физическом устойчивую волю к приведению вниз высшего сознания, особенно Покоя и Силы.

8.07.1935

* * *

Вопрос: Что-то препятствует восхождению, несмотря на то, что управлять низшей природой лучше сверху.

Ответ: У меня было так же. Вместо того чтобы остаться вверху, пришлось спуститься в физическое и работать с ним там. Конечно, было бы лучше оставаться вверху, но, поскольку почти все находятся внизу на уровне физического, то, наверное, это немного трудно.

5.09.1935

Смена метода для трансформирования сознания тела[110]

Вопрос: Если процесс трансформации тела идет так медленно, что не может поспевать за трансформацией более высоких уровней сознания, то очевидно, что он будет отставать на всех стадиях. Например, когда сознание более высоких уровней возвышается до Верховного Разума, то сознание тела лишь начинает становиться интуитивным. Точно так же, когда более высокие части сознания станут супраментальными, то физическое сознание только начнет принимать влияния Верховного Разума. Можно ли избежать этого разрыва, если оставить тело, с тем чтобы заняться им позднее, или же нужно останавливаться на каждом этапе, дожидаясь полной трансформации тела, и только потом двигаться дальше?

Ответ: Вряд ли это возможно. Сознание тела есть и его нельзя игнорировать, так что не получится ни трансформировать более высокие уровни сознания, полностью оставив работу с телом, чтобы заняться им позже, ни сделать каждый этап завершенным на всех его стадиях, не охватив при этом все части существа. Я пробовал этот метод, но он никогда не имел успеха. Например, при возвышении всего существа до уровня Верховного Разума очередным шагом является соответствующее преобразование ума и витала, но сознание тела сохраняет движения низшей природы, и до тех пор, пока они не будут подняты до соответствия качествам Верховного Разума, невозможно достичь и присущего этому плану совершенства, сознание тела всегда будет вносить свои недостатки и ограничения. Чтобы совершенствовать в себе сознание Верховного Разума, нужно призвать в себя супраментальную силу, и только тогда, когда Верховный Разум частично супраментализируется, тело начнет постепенно приобретать качества Верховного Разума. Я не вижу способа избежать этого процесса, хотя он и серьезно удлиняет путь.

18.11.1935

Вмешательство Супраментала

Я никогда вам не говорил, что сила, действующая здесь и сейчас, абсолютная сила. Напротив, я говорил, что хочу, чтобы она стала абсолютной, и именно ради этого добиваюсь вмешательства Сверхразума. Но говорить, что абсолютной силы не существует, потому что ее сейчас нет здесь, мне кажется нелогичным.

28.08.1934

Переход рубежа

Последний даршан (15 августа 1936 г.) был в целом удачный. Сейчас я не стараюсь привести вниз что-либо необыкновенное, а наблюдаю развитие действия уже присутствующих здесь Силы и Сознания, как они просачиваются сверху Светом и Энергией, расширяя диапазон, и тут был очень даже удовлетворительный переход трудного рубежа, который обещает хорошие перспективы на ближайшее будущее. Свершилось то, что долго не удавалось и что имеет огромное значение. Я не вдаюсь сейчас в объяснения, потому что это часть того сложного целого, которое можно объяснить, лишь когда оно предстанет в завершенном виде. Но на практике это дает довольно серьезную уверенность в том, что дело будет сделано.

26.08.1936

Невозможность установить точную дату

Я удивлен замечанию Тагора[111] о двух годах: по-видимому, он меня не понял или не расслышал. Я сказал ему, что расширю [свою деятельность] только после того, как создам здесь завершенную (внутреннюю) основу, но не называл никакой даты. Я действительно говорил о двух годах в очень давнем письме к Х., но тогда я имел менее полное, чем теперь, представление о том, что предстоит сделать, а теперь стал осторожней с датами. Называть точное время можно лишь в отношении двух областей достоверности – чисто материальной, где действует математическая достоверность, и супраментальной, где действует божественная достоверность. На всех промежуточных планах, где жизнь берет своё и слово за ней и вся эволюция происходит под давлением и в условиях стресса, Время и Энергия слишком изменчивы и не приемлют жестко установленных дат или программ.

16.08.1931

Действие супраментальной Силы-Истины

Вы сами создали себе проблему, которая поставила вас в тупик, тем, что опирались на собственную информацию! В супраментале нет ничего неопределенного; его действие строится на абсолютной ясности. Что касается конкретности, то, поскольку я получил немало конкретных обоснований от сил намного более низкого порядка, не понимаю, почему силы более высокого порядка должны нам давать одни неясности. Но такова, кажется, позиция человеческого ума: только то, что земное, то конкретно и ясно, а всё, что высокое, то смутно и нереально; то есть червяк реальность, а орел химера!

Как бы там ни было, но я не говорил Х., что только и делаю, что воспаряю – напротив, я имею дело с вполне конкретными, точными фактами. Я сказал ему только, что нашел способ решения одной проблемы, которая держала меня с прошлого ноября, и что сейчас над этим работаю.

Возвращаясь к Супраменталу: Супраментал и есть непосредственное самостоятельно существующее Сознание-Истина и непосредственная самостоятельно действующая Сила-Истина. Здесь нечем жонглировать. То, что не истинно, то не супраментально. Если же речь идет о покое и безмолвии, то для того, чтобы обрести их, не обязательно достигать Супраментала. Покой и безмолвие можно обрести даже на уровне Возвышенного Разума, который является следующим уровнем после уровня человеческого интеллекта. Я их обрел в 1908 г., двадцать семь лет назад, и могу заверить вас, что они были для меня достаточно конкретны и удивительны и без супраментальности. Кроме того, «покой, который выглядит, как действие и движение» – это явление, о котором я ничего не знаю. Я переживал покой и безмолвие – как подтверждение этому я в состоянии абсолютного безмолвии ума четыре месяца возглавлял редакцию «Банде Матарам» и подготовил 6 томов «Арьи», не говоря уже о письмах, записках и т. д., которые я тогда написал. Если вы хотите сказать, что написание писем и статей не действие и не движение, а только их видимость, уловка сознания – пусть так, однако, находясь в этом состоянии покоя и безмолвия, я вел весьма напряженную политическую деятельность, а потом выполнял свою часть работы по управлению ашрамом, который имеет не только видимость, но, по крайней мере, с точки зрения физического восприятия, кажется вполне материальным и определенным! Если же вы хотите сказать, что всё это не материально и не определенно (что, с точки зрения метафизики, тоже вполне возможно), то в таком случае вы становитесь на позиции иллюзорного мира Шанкары, и там мы с вами и распрощаемся.

Однако вы могли бы сказать, что я совершал те вполне определенные, отчетливые поступки и действия с помощью не супраментала, а Верховного Разума. Но Сверхразум по определению обладает большей динамической активностью, чем ум или Верховный Разум. Я уже говорил, что всё неистинное не супраментально; добавлю, что всё недейственное также не супраментально. И закончу, наконец, тем, что я не говорил Х., будто полностью овладел супраменталом, я лишь допускаю, что очень близок к нему. Но, в конце концов, «очень близок» – лишь обычный условный оборот, как многие другие обороты человеческой речи.

Я не знаю, что вы должны отвечать Y. Наверное, можно было бы взять пару моих формулировок, хотя сомнительно. Или, быть может, сказать ему, что супраментал был безмолвием – но беда в том, что это неправда! Так что оставляю выбор за вами, больше ничего не могу предложить. По крайней мере, до тех пор, пока не сумею установить прочную связь с супраменталом на физическом уровне и не смогу прийти и рассказать о нем всем разумным людям – разумеется, на понятном для них языке, – я должен стать в какой-то степени немым, потому что они совершенно неверно поняли даже то немногое, что для них прозвучало через мои сочинения.

23.08.1935

Задача сегодняшнего дня

Вопрос: Почему бы не написать что-нибудь о Сверхразуме, который так трудно понять этим людям?

Ответ: Какой смысл? Кто сумеет в этом что-то понять? К тому же главная задача в настоящее время – привести вниз и закрепить здесь Сверхразум, а не объяснять его. Если он здесь останется, то сам даст понять, что он такое; если же нет, то в объяснениях нет смысла. В своих работах я уже рассказывал о нем, но никого на этот счет не просветил. Зачем еще раз пытаться?

8.10.1935

* * *

Супраментальная природа может быть понята, только если человек понимает, что такое Сверхразум, а это невозможно в том случае, когда ум закрыт для высших планов. Что касается отчета ментального характера, то он был дан мной в «Арье».

Ключ к пониманию деятельности Шри Ауробиндо

Вопрос: Поскольку всё совершается Божественным, то какая разница между обычными событиями и теми событиями, когда мы сознательно активны?

Есть ли существенное различие между одним событием, которое мы просто предвидим, и другим, которое мы сознательно направляем? Поскольку все события происходят в Божественном Сознании, то, чтобы предвидеть их, нужно просто сосредоточить на них свое внимание таким образом, чтобы осознать их своим самым внешним сознанием, но какова же тогда природа вашего сознательного воздействия на них?

Ответ: Чтобы ответить на ваш вопрос, мне пришлось бы прибегнуть к понятиям сознания, ключом к которым ум не обладает, и в то же время пытаться объяснить принцип его взаимоотношений с низшим сознанием, где и происходят события. Какой в этом смысл? Ум этого либо не поймет, либо поймет неверно, либо решит, что всё понял, хотя на самом деле ничего не понял.

Или же мне пришлось бы дать ответ ментального плана, который на самом деле будет не ответ, а всего лишь уступка вопрошающему уму, с тем чтобы его успокоить.

Правильный способ вникнуть во всё это заключается в том, чтобы успокоить ум и открыть его тому сознанию, из которого совершается всё. Тогда вы получили бы, во-первых, непосредственное переживание действия божественного сознания и, во-вторых, некоторый проблеск знания об этих переживаниях. Это единственно правильный способ – всё остальное только слова и пустая бесплодная логика.

1928

Неутешительное состояние мира и новое творение

Вопрос: Меня огорчает то, что творится в мире. Везде страдание, везде люди теряют веру во всё, и даже такие мыслители, как Тагор, Рассел и Роллан, говорят о конце времен. Почему, в соответствии с каким планом весь мир безудержно скатывается в такую трясину? Иногда я боюсь, что вы и Мать уйдете в конце концов в надкосмическое самадхи, оставив этот ущербный мир, а утонет он или выплывет, это уж как сумеет. Возможно, это было бы мудрое решение, кто знает?

Ответ: У меня нет такого намерения – даже если всё погибнет, то я буду смотреть не на руины, а выше, на новое творение. Что же касается состояния дел в нашем мире, то оно меня не огорчает, потому что я давно знал, что так и будет, а что до надежд интеллектуальных мыслителей, то я их не разделял и потому не разочарован.

10.08.1933

Поправка к плану Бергсона

Вопрос: Бергсон[112] пишет, что эволюция жизни отмечена сменой периодов напряжения и расцвета. Что вы думаете об этом, коль скоро этот великий философ согласен с нашей идеей движения к Блаженству через борьбу и страдания?

Ответ: Гм! Такой метод весьма хорош, но слишком часто с ним приходится иметь дело в жизни и в ашраме, так что я жажду какой-то иной эволюции, не по Бергсону. Даже если он спланировал такой путь вместе с Господом Богом, я внес бы поправку.

Готовность мира принять Супраментал

Вопрос: Я питаю отвращение к миру и предпочел бы уйти из него на более тонкие планы существования, не будь вашей программы изменения мира и привнесения в него чего-то лучшего. Но хочет ли мир меняться и покупать ваш товар дорогой ценой отказа от всего, чем он является, что имеет и делает?

Ответ: Он и хочет и не хочет того, чего не имеет. Интуитивно мир хотел бы получить всё то, что может дать супраментал, но внешние ум, витал и физическое не готовы платить необходимую цену. Но, в конце концов, я не пытаюсь изменить весь мир сразу, а только хочу привнести в него то, чего у него нет, – новое сознание и новую силу.

31.07.1935

Что-то хорошее для страдающей планеты

Вопрос: Кажется, куда ни обернись, везде среди людей видишь одно и то же – то же неведение и бессилие.

Ответ: Безусловно. Именно об этом я всё время говорил. И не без причины я стремлюсь увидеть что-то лучшее на этой полной благих намерений, но страдающей планете.

3.08.1935

Неизбежность прихода Супраментала

Я уже говорил о жалком состоянии нашего мира. Обычный подход оккультистов таков: чем хуже это состояние, тем более возможно вмешательство или новое откровение свыше. Обычный разум не может ничего знать – ему приходится или верить или не верить, или подождать и посмотреть.

Что касается вопроса, действительно ли Божественное намерено что-то сделать, то я полагаю, что да, намерено. Я с абсолютной достоверностью знаю, что супраментал и есть истина и что неизбежность его прихода заложена в самой сути вещей. Вопрос в том, когда и как. Это также решено и предрешено где-то свыше, но отвоевывается здесь, в беспощадном столкновении противостоящих сил. Потому что в земном мире предопределенный результат скрыт, и мы видим лишь круговорот возможностей и пытающихся чего-то достичь сил, удел которых спрятан от человеческих глаз. Однако совершенно очевидно, что сейчас здесь присутствуют души, посланные сюда посмотреть, как сейчас обстоят дела. Таково нынешнее положение. Моя вера и моя воля направлены к настоящему. Конечно, я говорю в понятиях человеческого интеллекта – так сказать, мистико-рациональных. Чтобы сказать больше, пришлось бы выйти за их пределы. Полагаю, вы не хотите, чтобы я начал пророчествовать? Как рационалист, вы не можете этого хотеть.

25.12.1934

Вопрос современной цивилизации

О современной человеческой цивилизации. Не ее нужно спасать; спасать нужно мир, и это, разумеется, будет сделано, хотя, возможно, не так легко и не так скоро, как хотят или представляют себе некоторые, и не так, как они себе рисуют. Настоящее необходимо изменить, разумеется, но путем ли разрушения или построения чего-то нового на базе Истины, это вопрос. Мать оставила этот вопрос открытым, и я могу сделать лишь то же самое. В конце концов, умный человек, если только он не пророк или не директор Мадрасского астрологического бюро, бывает частенько вынужден довольствоваться положением Асквита[113] . Ни оптимизм, ни пессимизм не являются истиной: они представляют собой только склонность ума или характера.

Так что давайте без излишнего оптимизма или излишнего пессимизма «подождем и посмотрим».

Сентябрь, 1945

Приготовления под покровом

Я знаю, что сейчас трудное время и для вас, и для всех. Оно трудное для всего мира. Смятение, тревога, беспорядок и хаос – таково общее положение вещей. То лучшее, что должно наступить, готовится или растет незаметно под покровом, а худшее всюду бросается в глаза. Остается только держаться и держаться до тех пор, пока не придет час рассвета.

2.06.1946

Свет победы

В том, что касается Бенгалии, дела, действительно, очень плохи; условия жизни индийцев чудовищны и могут стать еще хуже, несмотря на Временное соглашение в Дели, этот «mariage de convenance»[114] . Но мы не должны допустить, чтобы нас захлестывали чувства, или впадать в отчаяние. В Бенгалии сейчас как минимум 20 миллионов индийцев и их не истребить – даже Гитлер с его научными методами массовых убийств не сумел истребить евреев, которые и сейчас вполне жизнеспособны, а Индия с ее культурой достаточно сильна и твердо стоит на ногах, чтобы ее можно было легко вычеркнуть из списков истории; она продержалась по меньшей мере пять тысячелетий и простоит еще дольше, накопив в себе достаточно сил, чтобы выжить. Всё происходящее не удивляет меня. Я предвидел это, когда жил в Бенгалии, предупреждал людей, что такое возможно, почти неизбежно и что нужно быть к этому готовыми. В то время никто не придал значения моим словам, хотя позднее, когда начали появляться первые признаки, некоторые вспомнили про них и признали, что я был прав; а тогда понял один только Ч. Р. Дас и, когда приезжал в Пондичери, мне даже сказал, что хотел бы, чтобы британцы ушли из страны, лишь когда будет урегулирована эта опасная проблема. Но меня не пугает происходящее, поскольку я знаю и испытывал это сотни раз, что тот, кто являет собой инструмент божественного, и за самой черной темнотой увидит свет Его победы. У меня никогда не было так, чтобы я долго и сильно хотел, чтобы в мире что-то произошло – я не говорю о вещах личного характера – и чтобы это мое желание не осуществилось, пусть даже не сразу, пусть после поражения или даже катастрофы. Было время, когда Гитлер побеждал везде, и казалось, что вот-вот черное ярмо Асуров будет навязано всему миру; но где теперь Гитлер и его власть? Завершением этой страшной главы в истории человечества стали Берлин и Нюрнберг. Теперь другие темные силы угрожают погрузить во тьму или даже поглотить человечество, но и они, как и кошмар гитлеризма, тоже найдут свой конец. Я не могу написать в этом письме, перечислить все причины своей уверенности – возможно, когда-нибудь я смогу сделать это.

19.10.1946

Тьма перед рассветом

Такое резкое обострение ваших трудностей происходит оттого, что йога опустилась до уровня Бессознательного, которое есть причина всех препятствий как у отдельного человека, так у мира в целом, сопротивляющихся победе Духа и Работе Божественного, ведущей к этой победе. Сами по себе проблемы в ашраме такое же обычное дело, как и везде. Их обычные спутники – сомнение, разочарование, ослабление или потеря веры, ослабление витальной воли продвижения к идеалу, растерянность и утрата надежды на будущее. За стенами ашрама им к тому же сопутствуют, ухудшая положение, повсеместный цинизм, отказ от веры во что бы то ни было, презрение к честности, растущая коррупция, чрезмерная, вплоть до отказа от высших устремлений, ориентированность на еду, деньги, комфорт и удовольствия и всеобщее убеждение, что будет только хуже и хуже. Но, несмотря на обострения, всё это временные явления, к которым были готовы те, кто хотя бы что-то знает о деятельности космических сил и деятельности Духа. И я тоже предвидел наступление всей этой тьмы, тьмы перед рассветом; поэтому у меня она не вызывает упадка духа. Я знаю, что подготавливается под покровом тьмы, и вижу и чувствую первые проблески его появления. Те, кто стремится к Божественному, должны стоять твердо и не прекращать своих поисков; через некоторое время тьма ослабеет, начнет рассеиваться, и появится Свет.

9.04.1947

Нынешняя работа

Если бы я находился в плане Сверхразума и мог влиять на мир, используя инструментарий Сверхразума, то этот мир уже изменился бы или менялся бы намного быстрее и не так, как сейчас. Моя нынешняя работа состоит не в том, чтобы подняться на далекий и высокий план Сверхразума и оттуда изменять мир, а в том, чтобы привести в мир что-нибудь оттуда, стоять на этом и так и действовать; однако на нынешнем этапе первая насущная задача – постепенная супраментализация Верховного Разума, вторая – просветление Бессознательного с его упорным сопротивлением и поддержкой в людях невежества, которое всегда становится главным препятствием всякой попытке изменить мир или хотя бы себя. Я не раз говорил, что духовная сила, которую я использую для вмешательства в человеческие дела, такие, как война, не имеет супраментальной природы, это сила Верховного Разума, а она, когда действует в материальном мире, так безнадежно спутана в один клубок с низшими мировыми силами, что результат, какими бы ни был мощным и адекватным, неизбежно будет неполным. Вот почему я в подарок к своему дню рождения 15 августа получаю свободу Индии, но вот беда, их не одна, а две, в двух подарочных упаковках – две свободные Индии, а это роскошь, без которой я вполне мог бы и обойтись, мне хватило бы и одной.

7.07.1947

Призыв оставаться твердыми

Оставайтесь непоколебимы во тьме; свет есть, и он победит.

4.02.1948

Покой, рожденный из убежденности

Вы должны растить в себе покой, который рождается из убежденности в победе.

Нынешняя тьма и новый мир

Боюсь, могу предложить лишь слабое утешение – по крайней мере, на сегодняшний день – тем вашим корреспондентам, которые жалуются на сегодняшнее состояние дел. Дела плохи и становятся хуже и хуже, а в любой момент могут стать хуже худшего, если это возможно, но кажется, в нынешнем перевернутом мире возможно всё что угодно. Самое лучшее для них – понять, что всё это было необходимо, поскольку какие-то зерна должны были проявиться с тем, чтобы от них избавиться, подготавливая рождение лучшего нового мира, если ему вообще суждено здесь появиться; так что это нельзя было отложить на потом. Это как в йоге, где все наши свойства, активно присутствующие в нас или латентные, должны быть выведены на свет, чтобы с ними можно было бороться и вырвать их с корнем или дать им возможность подняться из глубины на поверхность и проявиться с той же целью очищения. Им также следует помнить изречение, гласящее, что ночь темнее всего перед рассветом и что рассвет неизбежен. Но так же им еще следует помнить, что новый мир, на пороге которого мы стоим, не обязан быть скроен из той же ткани, что старый, только по другой выкройке и что, вполне возможно, он придет не так, как мы думаем, – изнутри, а не снаружи; поэтому лучше не тратить время на стенания по поводу того, что творится снаружи, а заниматься собственным ростом, чтобы быть готовым принять новый мир, какую бы форму он ни принял.

18.07.1948

* * *

В одном из ваших писем вы написали, что ощущаете вокруг себя тьму, которая сейчас сгустилась в мире везде, и что эта тьма сказывается на всем вашем существе настолько пагубно, что вы не в состоянии сразу отражать атаку. Если говорить обо мне, то меня она не пугает, а также не убеждает в тщетности желания «помочь миру», так как я знал, что это случится; всё это в порядке вещей, и то, что мы сейчас видим, должно было проявить себя, исчерпать себя, чтобы его можно было искоренить и появился бы новый, лучший мир, свободный от всего этого. В конце концов, во внешнем плане кое-что уже сделано, а это может помочь что-нибудь сделать или же подготовить себя к тому, чтобы что-нибудь сделать, в плане внутреннем. Например, теперь Индия свободна, а ее свобода была условием для осуществления Божественного Замысла. Точно так же, трудности, которые ее сковывают сейчас и на время могут усугубиться, особенно касающиеся щекотливой ситуации с Пакистаном, также должны были проявить себя и выкорчеваны… Здесь также должна быть полная ясность – к несчастью, людям придется пройти через большие страдания. Впоследствии работа во имя Божественного станет легче, и мечта – если это мечта – повести мир к духовному свету станет осуществимой. Поэтому я не намерен даже сейчас, когда вокруг тьма, считать свое решение помогать миру обреченным на неудачу.

4.04.1950

Раздел Пятый

Мастер и наставник

Прием в ученики

Я не слишком охотно беру учеников, потому что путь этой йоги труден и по нему могут идти только те, у кого есть особое призвание.

* * *

Если он хочет принять мою йогу, то от него потребуется решимость, стремление к истине, которую я несу в мир, спокойное смирение и открытость тому высшему источнику, откуда идет свет. Шакти уже работает в нем, и если он уловит и удержит это состояние и будет полностью мне доверять, то не вижу причин, почему бы он не смог успешно практиковать йогу.

9.12.1922

* * *

Что касается Заминдара, то он, кажется, ожидает от меня традиционной дикши (dīkṣā), чего я дать не могу. Нужно ему сказать, что я такого не делаю и что у меня другой метод. Возможно, мне будет несколько трудно объяснить ему, а ему – трудно понять, в чем тут суть. Может быть, лучше ему сказать, что те, кто приходит сюда практиковать йогу, бывают приняты не сразу и иногда проходят долгий испытательный срок. Посмотрим, как он к этому отнесется, и примем решение после, если он не откажется от своего намерения приехать сюда.

11.07.1949

* * *

Если бы у него были настоящие способности к йоге, тогда было бы другое дело, но мы не видим ничего подобного. Передайте ему, что ему нужен другой наставник – этой йоги он не выдержит.

Я не вижу возможности помочь ему или руководить им, поскольку это означало бы, что на него направится Влияние, принять которое и выдержать он не сможет, поскольку на нынешнем этапе своего развития не обладает необходимой силой.

Я уже сказал, что он не может заниматься этой йогой. Ему нужно что-то другое, что он будет способен усвоить.

4.07.1936

* * *

Я прочел и обдумал ваше письмо и принял решение дать вам возможность, о которой вы просите, – вы можете поселиться в ашраме для начала на два-три месяца, чтобы у вас было время выяснить, то ли это место и тот ли это путь, которых вы ищете, а у нас было бы время присмотреться к вашим духовных способностям и подумать, как вам лучше помочь и подходит ли вам эта йога.

Этот испытательный срок необходим по многим причинам, но главным образом потому, что путем этой йоги идти трудно, и на самом деле только немногие могут справиться с теми требованиями, которые она предъявляет к нашей природе. Вы написали, что увидели во мне человека, кто, совершенствуя интеллект, достиг духовного и божественного преображения ума, когда на самом деле я сумел обрести безмолвие ума, и если и достиг в какой-то степени его духовного и божественного преображения, то это произошло через нисхождение в это безмолвие высшего сверхинтеллектуального знания. Книга «Эссе о Гите» была вся написана в безмолвии ума, без каких бы то ни было интеллектуальных усилий, свободной работой этого знания свыше. Это важно понимать, поскольку в основе этой йоги лежит не совершенствование человеческой природы, а психическая и духовная трансформация всех частей существа, осуществляемая с помощью внутреннего сознания, а затем и высшего сознания, которое воздействует на них, отбрасывая их старые движения или меняя их по своему образцу, преобразуя таким образом низшую природу в высшую. Это не столько совершенствование интеллекта, сколько выход за его пределы, трансформация ума, замена его другим, более высоким и обширным знанием, которое базируется на других принципах – и так на всех уровнях существа.

Это процесс, медленный и трудный, путь долгий; здесь трудно даже заложить прочный фундамент. Наша старая природа сопротивляется и блокирует продвижение, препятствия возникают одно за другим снова и снова, пока их не преодолеешь окончательно. Поэтому необходимо иметь полную уверенность, что это тот путь, к которому призван, прежде чем принимать окончательное решение ступать на него.

Если хотите, мы готовы предоставить вам испытательный срок, о котором вы просите. Мать сделает все нужные распоряжения для подготовки вашего жилья в ашраме, как только получит от вас ответ.

26.03.1937

* * *

Напишите своему другу, что мы не просим никакой финансовой помощи у вашего отца, и поэтому вы не обязаны отвечать на вопросы, поставленные в его письме. Далеко не всякий обладает адхикарой (adhikāra), позволяющей помогать работе ашрама.

Помогать могут только те, в ком есть вера в ашрам, или сочувствие, или по крайней мере доверие к Шри Ауробиндо.

Шри Ауробиндо не заинтересован в увеличении числа учеников, и обычно в ашрам принимаются только те, у кого есть призвание и способность к йоге, а также готовность соответствовать ее требованиям.

14.10.1928

* * *

Если бы я говорил только о том, что для человеческой природы является легким и естественным, то ученикам, разумеется, было бы очень удобно, но тогда не осталось бы места для духовных целей и исканий. Духовные пути и цели не бывают ни легкими, ни естественными (как, например, ссоры, похоть, жадность, праздность, потакание своим слабостям), и люди, которые идут в ученики, должны следовать не тому, что легко и естественно, а духовным целям и путям, как бы высоки и труднодоступны для обычной природы они ни были.

3.05.1937

* * *

Вопрос: Пишет мужчина, пятидесяти лет, который хотел стать ванапрастхой (vānaprastha), а теперь думает, что наш ашрам как раз для него. Говорит, что подготовлен к жизни в ашраме; единственный его недостаток в том, что он понемногу, для здоровья, употребляет опиум. Что ему написать?

Ответ: С благодарностью отклонить. Опиум здесь запрещен. К тому же наш ашрам отнюдь не место для ванапрастхи.

17.07.1936

* * *

Вопрос: Молодая женщина из деревни, вдова, во сне слышала ваш зов и хочет приехать.

Ответ: Слишком молода. Такие сны ничего не решают, и в ее словах слишком сильно ощущается витальность; хотя об этом ей говорить не нужно.

14.10.1938

Безличный подход и личный контакт

Думаю я вот о чем: не было бы разумнее там, где речь идет об Англии или Америке, начинать с безличного философского аспекта и с философии йоги, оставляя индивидуальное несколько за сценой до тех пор, пока человек не будет готов к личному контакту – мы сами до сих пор шли именно таким путем. В Индии всё иначе, поскольку здесь иной общий тип ментальности и есть традиция отношений гуру и ученика (шишьи).

Май, 1943

Ученики и мастер

Вопрос: Что мы за ученики, и какой у нас Мастер! По-моему, вам надо было бы набрать человеческий материал получше… например, таких как Х.

Ответ: Что касается учеников, я согласен! Да, но разве «человеческий материал получше» – предположим, что такой существует – был бы типичен для человечества? Иметь дело с несколькими исключительными образцами вряд ли было бы решением проблемы. И потом, захотят ли они идти моим путем – это еще один вопрос. И еще – если их хорошенько проверить, не обнаружится ли там вдруг обычная человеческая природа?

3.08.1935

Вред от уходов из ашрама

Вопрос: То, что вы разрешаете людям уходить отсюда, означает, что в этом нет никакого вреда?

Ответ: Нет, не означает, но просто мы не можем каждый раз удерживать человека, когда его витал говорит: «Хочу уйти, хочу уйти», – и они его слушаются. Им разрешено уходить на свой страх и риск.

18.03.1937

Интерес к йоге и деньги

Вопрос: Х. хочет обратиться за денежной помощью к богатым людям, но не знает, как это сделать… Он говорит, что если прямо попросить денег, то отклика может и не быть. Он думает как-то… заинтересовать их нашей работой, так чтобы они сами предложили деньги без всяких просьб… Он просил меня спросить у вас совета по этому поводу.

Ответ: Если так сделать, то результата он будет дожидаться годами. Даже если их заинтересовать и они начнут заниматься йогой. Люди не думают давать деньги, пока их не попросят, за исключением немногих, кто обладает щедрой витальной природой. Он правильно хочет их заинтересовать нашим делом и йогой, но одного этого редко бывает достаточно; люди должны знать, что деньги нужны, до них нужно донести эту мысль.

13.03.1933

Переписка с садхаками

Что касается переписки, то я был бы поистине глупцом, если бы поставил своей главной задачей нагромождать бессмысленные горы писем, забывая о высших целях! Если я и считал это занятие важным, то лишь потому, что оно являлось действенным средством для достижения моей главной цели, и есть немало садхаков, кому мои письма помогли проснуться от летаргического сна и встать на путь духовного опыта, а также тех, кому они дали возможность разомкнуть узкий круг личного опыта и войти в поток реализаций, и тех, кто годами был абсолютно безнадежен, а теперь принял обращение и перешел из тьмы к раскрытию света. Есть, безусловно, и те, кто не извлек из них никакой пользы или извлек очень мало. Были и случайные корреспонденты, кто попусту тратил наше время. Но думаю, можно говорить, что большинство тех, кто нам писал, заметно продвинулись вперед. Безусловно, им помог не сам по себе факт переписки, а Сила, которая устремлялась к ним, увеличивая свое давление, поскольку они были способны ее воспринять, но которой нужен был канал и вот им стала переписка. Среди моих корреспондентов многим она не была необходимой, а для некоторых она оказалась неприемлема. Если бы она сводилась лишь к обмену интеллектуальной информацией, то она была бы бессмысленна. Но значительное число вопросов, которые мы старались разрешить, относилось к садхане и йогическим переживаниям, и именно в этом заключались ее основной смысл и польза.

Со временем она слишком разрослась, так что отвечать на все письма стало невозможно, однако прервать их поток или сделать какие-то исключения оказалось довольно сложно, поэтому нам пришлось искать выход, и тем не менее мы и на сегодняшний день нашли лишь полумеры. Проще всего было бы, чтобы те садхаки, кто уже открылся, теперь положились на внутреннюю связь и писали только время от времени, при необходимости, – кто-то уже так и поступает. Думаю, что, в конце концов, нам удастся справиться с перепиской, введя ее в разумные рамки.

12.01.1934

* * *

Не понимаю вашего замечания о воспитании новой расы людей с помощью моих «банальных» писем, на которые я трачу по десять часов в день. Разумеется, они ни при чем, даже самые важные; даже если бы я переключился на сочинение прекрасных стихов и сочинял бы всё своё время, то и это не помогло бы созданию новой расы. Всё нужно на своем месте: как бы ни были малы электрон, молекула, частица, но на своем месте они необходимы для строения мира, который невозможно создать только из гор, закатов и сполохов aurora borealis[115] , хотя и для них в нем есть свое место. Всё зависит от силы, которая стоит за всеми этими вещами, и от направленности их действия – и Космический Дух учитывает это в своей работе; и добавлю, что он действует, руководствуясь не умом или в соответствии с человеческими стандартами, а исходя из более великого сознания, которое строит мир, начиная с электрона, и, включив узел ганглиев[116] , способно заложить здесь основу для работы Духа и Разума в Материи, создать Рамакришну, Наполеона или Шекспира. И разве жизнь великого поэта состоит из вещей только прекрасных и значительных? Сколько раз пришлось заниматься обыденными делами создателю «Короля Лира» и «Гамлета», прежде чем они были созданы? Опять же, следуя вашим рассуждениям, разве нельзя оправдать людей, которые посмеиваются над вашей излишней озабоченностью – как они могли бы это назвать (я себя не отношу к этим людям) – по поводу ритмики и размера или числа читаемых слогов? Они могли бы спросить, почему он тратит время на такие банальности вместо того, чтобы творить изящную лирику или прекрасную музыку? Однако мастер знает и уважает материал, с которым работает, и также знает, почему занимается мелочами и «банальностями» и каково их место в его работе в целом.

Декабрь, 1933

* * *

Но я не понимаю, как всё это может избавить меня от ответов на вопросы ментального характера. По моему разумению, если что-то нужно для Божественного замысла, то оно должно быть сделано. Думаю, и сам Шри Рамакришна тысячи раз отвечал на вопросы. Ответы, однако, должны быть такими, какие давал он или какие пытаюсь давать я, – они должны исходить из более высокого духовного опыта или более глубокого источника знания, а не быть результатом напряженной работы логически мыслящего интеллекта, пытающегося как-то упорядочить свое невежество. Еще меньше смысла подвергать Божественную Истину суду интеллекта, чтобы в его власти было ее отвергнуть или оправдать, поскольку его власть не обладает достаточными знаниями или полномочиями.

* * *

Вопрос: Правда ли, что письма, которые мы от вас получаем, исполнены силы?

Ответ: Да, в них есть сила.

* * *

Вопрос: Кажется, что те, кто пишет вам не ежедневно, оказываются не в худшем положении. Почему так?

Ответ: У них или нет того побуждения к садхане, или же они испытывают меньшую потребность в обсуждении своих трудностей, поскольку получили ряд позитивных переживаний, которым они уверенно следуют.

24.09.1939

* * *

Вопрос: Не существует ли – даже для тех, кто не пишет вам часто и уверенно следует позитивным переживаниям, – опасности неверных догадок и построений, открывающихся им, а также отсутствия разнообразия или интегральности переживаний?

Ответ: Да, обе опасности существуют. Даже для тех, кому не приходится преодолевать серьезные трудности, есть опасность остаться на том же плане переживаний. Но все-таки, многие об этом не пишут, потому что еще не готовы к давлению на них, которое непременно ускорит их продвижение.

25.09.1933

* * *

Вопрос: Могут ли ответы на вопросы помочь в йоге?

Ответ: Вопрос предназначен для того, чтобы пролить свет на то, что происходит в человеке. Понимание того, что происходит, помогает смирению.

3.04.1934

* * *

Вопрос: Часто возникают вопросы вроде: «Что есть Божественное?» Может быть, лучше задавать их вам письменно?

Ответ: При условии, что вы не будете ждать от меня ответа на каждое письмо. Люди пишут мне не ради получения умственной информации или ответов, а чтобы представить мне свои опыты и трудности и получить от меня помощь. Когда это необходимо, я отвечаю на вопросы, но я не могу писать каждый раз.

* * *

Я не могу всякий раз с утра до вечера говорить вам, что у вас в вашей йоге не так. Такие вещи нужно видеть самому. Я могу увидеть лишь те движения вашей садханы, которые вы мне представили, и только относительно них сказать, правильны они или нет.

7.05.1936

* * *

Я не отвечаю, когда то, что вы написали мне, верно, а вот когда ваш физический разум порождает неверные мысли, тогда я их исправляю.

10.05.1936

* * *

Вопрос: Когда я собираюсь прочесть ваши ответы на мои письма, мне кажется, что я не сумею их прочесть или понять. Что это за движения во мне?

Ответ: Это ненужные движения витального ума. Вам следует привести его в спокойное состояние и воспринимать ответ в безмолвии ума, ожидающего света. В состоянии безмолвия ума ответ можно получить, даже если я ничего не напишу.

9.06.1933

* * *

Вопрос: Когда я вам написал, что, читая ваши ответы, я чувствовал, как будто что-то исходило у меня из сердца, то вы ответили: «Всё зависит от природы движения. Исходило ли оно от психического?» Да, оно исходило от психического. Но как это связано с вашими ответами?

Ответ: Психическое может быть связано со всем, в чем есть место для любви или бхакти.

Ваше психическое вошло в соприкосновение с тем, что было в ответах или стояло за ними – с тем, что было вложено мной.

26.06.1936

* * *

Вопрос: Когда вы открываете во мне что-то, нельзя ли предупредить меня за день, так чтобы я смог подготовиться?

Ответ: Нет. Конечно, нет. Такой ментальный метод был бы совершенно бесполезен. Переживание должно приходить само собой.

09.05.1936

Внешнее руководство и внутренняя помощь

Внешнее руководство имеет смысл только как помощь во внутренней работе, особенно для исправления ошибочных движений, а иногда чтобы показать правильную дорогу. Оно, за исключением самой начальной ступени, не предназначено отвечать на умственные сомнения или поощрять умственную активность.

* * *

То, что я пишу, помогает обычно только уму, да и то очень немного, поскольку на самом деле люди не понимают то, что я им пишу – они выстраивают на этом собственные конструкции. Внутренняя помощь действует иначе, тут не может быть непонимания, поскольку она достигает не ума, а непосредственно сознания.

Контакт со Шри Ауробиндо

Контакт со мной есть всегда; но вы должны научиться его ощущать не только с помощью внешних средств – контакт через переписку, но и как непосредственное воздействие на ум, сердце, на витал и тело. Тогда трудностей станет много меньше или же их не станет совсем.

27.03.1933

* * *

Внешний контакт со мной полезен; но внутренний еще более полезен, когда человек научился его воспринимать с определенной ясностью – к тому же внешний контакт не всегда возможен, тогда как внутренний может быть с вами постоянно.

Сострадание Шри Ауробиндо

Вопрос: Почему символ вашего сострадания, цветок, хрупкий и быстро вянет?

Ответ: Нет, сострадание не вянет, как его символ, – цветок есть мимолетное проявление вещей вечных по своей природе.

9.08.1936

Духовное совершенствование и методы школьного учителя

Я никогда никому не указываю на недостатки, если только человек не предоставляет мне для этого случай. Садхак должен осознавать себя и открываться свету, должен видеть и отвергать [всё низменное и ложное] и меняться. Мы не считаем правильным вмешиваться, читать нравоучения, указывать на те или другие ошибки. Это методы школьного учителя – они не подходят для духовного совершенствования.

10.05.1936

Закрывать двери перед помощью

Не знаю что касается отказа от помощи, но необходимо уметь также помощь получать. Когда вы в таком состоянии духа, то чувство гнева или обиды, кажется, сразу же делают вас закрытым от тех, у кого вы ищете помощи. Занимая такую позицию, вам трудно принять или осознать оказываемую вам помощь, и в этом случае так же нелегко предоставить вам действенную помощь. Единственное, что я могу, это направить вам Силу, которая, если будет вами воспринята, должна помочь изменить ваше состояние; это я делаю всегда. Но она не может эффективно действовать — во всяком случае, сразу, — если перед ней закрытая дверь.

23.05.1936

Самое худшее внушение враждебных сил

Вопрос: Самое худшее внушение враждебных сил состоит в мысли о том, что вы пристрастны в ваших отношениях с людьми. Если садхак его принимает, то тогда между ним и вами возникает стена, затем протест, и это может положить конец садхане!

Ответ: Да, такова их цель, поскольку для них это наикратчайший путь к успеху – разлучить садхака с его душой.

3.05.1935

Работа и время

Вы не понимаете, что мне приходится по 12 часов в день заниматься текущей корреспонденцией, многочисленными отчетами и т. д. Я сижу над ними 3 часа днем и всю ночь до 6 утра. Так что, если я получаю длинное письмо с множеством вопросов, то у меня может просто не оказаться возможности ответить сразу на все. Не слишком разумно приходить из-за этого в такое огорчение и думать отказаться от йоги.

17.06.1933

* * *

Что до книги, боюсь, у меня нет на это времени. 24 часа слишком мало для всего, что я должен сделать.

3.09.1933

* * *

Господи Боже! Что можно написать за час или полтора? Если бы у меня только каждый день было это время на создание бессмертных творений! Тогда бы еще за три года я переписал бы, закончил, довел до блеска и «Савитри», и «Илион», и еще даже не знаю что.

6.12.1935

* * *

Вопрос: Что случилось с моей рукописью? Легла на зимнюю спячку?

Ответ: Уважаемый сэр, если бы вы сейчас видели меня, согнувшегося над бумагами с полудня до утра, расшифровывающего, разбирающего письма и пишущего, пишущего, пишущего, даже каменное сердце ученика могло бы быть тронуто, и вы не стали бы говорить о рукописях и зимней спячке. Я бросил попытки (по крайней мере, на данный момент) сократить поток писем; я принимаю свою судьбу, как Х. поток прасад и поклонников, но хотя бы не добавляйте страданий тому, кто и так близок к полному самоуничтожению, разговорами о рукописях.

9.03.1936

Шри Кришна и переписка

Вопрос: У Шри Кришны было, наверное, больше свободного времени, чем у вас. В те времена искусство письма еще не было так развито, и ему не нужно было отвечать на вопросы, хотя порой у него случались неожиданные посетители, как Дурваса, который явился с толпой из нескольких тысяч учеников, просящих еды, когда у него ее не было ни крошки. Вероятно, Шри Кришне приходилось творить больше чудес, чем вам, хотя не следует забывать, что к вам постоянно обращаются за помощью из-за болезни и по многим другим поводам. Более того, Шри Кришна никогда не выступал в роли гуру сразу нескольких учеников.

Ответ: Да, возможно он был умнее в этом смысле, или ему больше повезло из-за отсутствия регулярной почты в те времена — однако это его не спасло. В Махабхарате есть очень горькая глава, где он описывает все мучения и беспокойства, какие доставляли ему жители Дварки, — глава очень поучительная; к сожалению, я забыл точное место. Визиты не имеют значения, поскольку цель их — передача Силы, которая не требует времени, если, конечно, они не ежедневны или не слишком часты. Что касается Дурвасы, то, если бы он явился к Х., тот бы его встретил: «Идите и управляйтесь сами», — любое другое указание для Дурвасы было бы неблагоразумным.

4.09.1936

Причины ухода в уединение

В том, что я удалился от людей, нет ничего нового, даже в прекращении переписки нет ничего нового — я удалился от всех уже давно. Мне пришлось принять это за правило не из-за личных предпочтений или из-за того, что нравится, а что нет, но из-за того, что моя переписка отнимала большую часть времени и сил и возникла опасность запустить или не сделать свое основное дело, тем более что результаты моей внешней деятельности оказались очень малы — нельзя сказать, что в результате ее в ашраме наблюдался большой духовный прогресс. Сейчас, когда в мире наступил кризис и я должен постоянно быть бдителен и сосредоточен, чтобы предотвратить непоправимую катастрофу, и когда к тому же главное направление моей внутренней духовной работы требует от меня той же сосредоточенности и внимания, я не считаю возможным отменить это правило. (Более того, это в интересах каждого садхака, чтобы моя основная духовная работа была сделана, поскольку ее успех создаст те условия, при которых им легче будет преодолеть свои личные трудности). Все-таки я нарушил правило, и нарушил его ради вас: не понимаю, каким образом это можно интерпретировать как нехватку любви и каменное равнодушие.

29.05.1942

* * *

Нет, мрачность, суровость, аскетизм или же величие одиночества не обязательны для нашей йоги. Если я не выхожу из своей комнаты, то отнюдь не из-за пристрастия к уединению, и было бы глупо считать это чисто внешнее обстоятельство необходимым признаком высшего достижения в йоге, так же как и делать уединение целью.

1932

* * *

Могу вас заверить, у меня нет намерения оборвать в будущем все связи. Все те ограничения, которые я на себя накладывал, вызывались необходимостью. Так что мне пришлось прибегнуть к уединению; иначе я не был бы теперь там, где я есть, то есть близко к цели. Когда она будет достигнута, всё изменится. Если вы так долго находились в состоянии необыкновенного покоя, то это благодаря моему настойчивому внутреннему давлению; я отказываюсь зачислять все победы на счет моего двойника, Кришны.

14.08.1945

* * *

Не психическое ответственно за мою отстраненность или уединение – причина в том мощном сопротивлении, с которым мне пришлось столкнуться. Как раз именно благодаря психическому и (прошу прощения!) второго вашего bête noire[117] , Сверхразума, уединение и подошло к концу.

* * *

Вопрос: Я очень прошу о том, чтобы до своего отъезда получить еще один даршан от Шри Ауробиндо. Я знаю, это против правила, но надеюсь, что вы откажетесь от него ради бхакты.

Ответ: Боюсь, это невозможно. На этом этапе нельзя давать никаких отдельных личных даршанов, и это не правило, а необходимое условие для той работы, которую делает Шри Ауробиндо.

17.08.1934

* * *

Вопрос: Когда вы выйдете из уединения?

Ответ: Ничего не могу сказать об этом в настоящее время. Я ушел от людей с вполне определенной целью, и сначала она должна быть выполнена.

25.08.1933

* * *

Вопрос: Было бы очень хорошо, если бы вы нашли возможность выходить для даршана не три раза в год, а раз в месяц. Возможно ли это?

Ответ: Если бы я стал выходить раз в месяц, то действенность моих выходов стала бы слабее на треть.

2.03.1933

* * *

Вопрос: Выйдете ли вы из уединения после супраментального нисхождения?

Ответ: Это будет решено после нисхождения.

23.09.1935

* * *

Вопрос: Сардар V. спросил у Х., когда вы выйдете и станете направлять людей. Х. ответил, что вряд ли стоит этого ждать. Но, возможно, в вопросе V. был смысл, которого Х. не понял.

Ответ: Вряд ли. Судя по всему, V. не больше других понимает, что для меня можно вести духовную жизнь, не ожидая в будущем воздаяния, а только ради великого блага великой Индии (или мира). Тагор ожидал последнего и весьма разочарован, что я этого не сделал.

7.03.1935

Свет Шри Ауробиндо

Свет Шри Ауробиндо это не свет плана Озаренного Разума – это божественный Свет, который может действовать на любом плане.

7.09.1933

* * *

Вопрос: Два дня назад во сне я видел Шри Ауробиндо, который шел ко мне. Его тело и одежда были голубыми. Почему я видел его именно в этом цвете, а не в другом?

Ответ: Это основной цвет, присущий Шри Ауробиндо.

23.06.1932

* * *

Если это светло-голубой, то это может быть мой цвет. Светлый лавандово-голубой – светлый, но очень яркий, имеющий собственный оттенок.

6.08.1932

* * *

Оно [значение] зависит от оттенка голубого. Обычный голубой цвет соответствует свету Озаренного Разума или же Интуиции. Светло-голубой – свет Шри Ауробиндо или Кришны.

* * *

Оттенков голубого очень много, и трудно сказать, к чему относятся эти. Обычно глубокий синий соотносится с Возвышенным Разумом, голубой – с Озаренным Разумом, светло-голубой – это Свет Шри Кришны (его также называют Светом Шри Ауробиндо).

* * *

Разные оттенки голубого цвета соотносятся с разными силами (настоящий синий не имеет к яду никакого отношения). Светло-голубой называется в отдельных случаях моим светом – это не означает, что от меня может исходить только этот свет.

22.11.1933

* * *

Вопрос: Теперь я большую часть времени вижу свет Шри Ауробиндо, но в разных формах: иногда как большую звезду, иногда как луну, иногда как световую вспышку. Почему я вижу его не в одной и той же форме?

Ответ: Она меняется в зависимости от обстоятельств. Почему она должна быть всё время одной и той же?

21.04.1933

* * *

Вопрос: Как я могу научиться воспринимать умом свет Шри Ауробиндо?

Ответ: Если вы будете терпеливо к этому стремиться, то он придет. Но основное условие – если вам нужен этот свет – избавиться от всех других ментальных влияний.

* * *

Вопрос: Что значит «избавиться от всех других ментальных влияний»? Означает ли это, что мне не нужно было никого читать, кроме Шри Ауробиндо, или пытаться чему-нибудь научиться, слушая других или восхищаясь другими?

Ответ: Речь не о книгах или изучении фактов. Когда женщина любит мужчину или восхищается мужчиной, ее ум инстинктивно уподобляется предмету ее любви или восхищения, и его влияние сохраняется и после того, как само чувство проходит или кажется, что проходит. Это относится не к влиянию конкретного человека. Это общее правило, которое помогает нам освободиться от любого иного обожания или влияния.

30.05.1932

* * *

Вопрос: Когда подходишь к вашей фотографии в приемной, то чувствуешь, что это ваша эманация. В ней есть, кажется, какой-то особый свет.

Ответ: Садхаки могут сами нести этот свет, приближаясь ко мне через фотографию.

24.08.1934

Некоторые видения садхаков

Вопрос: После медитации я посмотрел на вашу фотографию в приемной и отчетливо видел, что плечи шевелились, будто портрет дышал.

Ответ: Это было движение на витальном плане, а вы раскрылись для внутреннего видения этого плана.

22.03.1933

* * *

Вопрос: Когда я сидел и молился, то мне было видение Шри Ауробиндо и я видел, как он спускался по лестнице почти до самого низа. Что это означает?

Ответ: Возможно, это указывает на работу по низведению вниз Божественного Сознания от одного уровня к другому, пока оно, как теперь, не стало близко к материальному.

23.09.1933

* * *

Вопрос: Сегодня во время медитации я видел, как многорукий Натараджа Шива проявлялся в свете Шри Ауробиндо. Что это означает?

Ответ: Это знак манифестации.

* * *

Вопрос: Затем я видел, как свет Шри Ауробиндо слился в небе вместе с красным светом, и они приняли форму земного шара. Означает ли это проявление божественного света Шри Ауробиндо на физическом уровне?

Ответ: Да.

* * *

Вопрос: Затем я видел, как на море проявился свет Шри Ауробиндо и другой светло-голубой свет. Означает ли это, что в беспредельности сознания божественный свет Шри Ауробиндо проявляется через сознание Интуитивного Разума?

Ответ: Да.

15.10.1933

* * *

Вопрос: Прошлой ночью у меня было видение Шри Ауробиндо, как он сидел на стуле и что-то писал. За его головой был круг зеленого света. Что это значит?

Ответ: Зеленый – это свет динамической витальной энергии (работы). Поскольку я писал, работал, то естественно, что свет был такой.

5.11.1933

* * *

Вопрос: Прошлой ночью я видел во сне, как вы вдруг вышли из своего уединения: вы были высокий, довольно молодой, но очень темный. Мне стало интересно, был ли это Шри Ауробиндо прежних лет?

Ответ: Нет, не похоже. Возможно, это некая тонкая физическая форма – та, которая соответствует во мне элементам Шивы. Иногда я видел себя похожим на ваше описание, и тогда это были формации Шивы.

11.12.1934

Правильное использование видений и голосов

Вопрос: Видения и голоса могут нам помогать увидеть или услышать нашего Гуру, постоянно получать от вас или от Матери указания для садханы. Тогда почему вы не можете открыть меня для видений и голосов? Я гораздо меньше беспокоил бы вас своими бесчисленными вопросами. Если бы я был открыт, то всегда сам видел бы вас и беседовал с вами!

Ответ: Сначала я должен быть уверен, что вы правильно этим воспользуетесь. Я предпочел бы, чтобы вы сначала обрели больше знаний и научились пользоваться интуицией.

9.07.1936

* * *

Х. останавливал своих учеников, потому что его целью была реализация внутреннего «Я» и интуиции – другими словами, достижение полноты духовного Разума; видения и голоса принадлежат к внутренним оккультным силам, поэтому Х. и не хотел, чтобы ученики сосредоточивали на них внимание. Я тоже иногда предостерегаю от увлечения видениями и голосами, так как понимаю, что они могут быть введены в заблуждение ложными видениями и ложными голосами. Это не означает, что видения и голоса лишены ценности.

9.07.1936

Даршан 15 августа

Вопрос: Х. мне сказал, что до даршана 15 августа остается всего десять дней. Я ответил, что к каждому дню надо относиться, как к 15 августа.

Ответ: Это правильное отношение. К каждому дню нужно относиться так, как будто именно в этот день произойдет нисхождение или контакт с высшим сознанием. Тогда и 15 августа будет более плодотворным.

4.08.1934

* * *

Вопрос: На этот раз во время даршана я почувствовал не Ананду, Силу и Свет, а бесконечную сухость.

Ответ: Это зависит от вашего состояния: нисходят ли в вас Ананда или Сила, или Свет или в вас растет сопротивление. По-видимому, в вас поднялось сопротивление обычного физического сознания, невежественного и темного. Время вокруг 15-го числа – это период не только мощных нисхождений, но еще и такого же сильного сопротивления. Нынешнее 15 августа не было исключением.

Исчезновение духовного переживания после даршана

Вопрос: Когда я пришел к вам за даршаном, тогда мне казалось, что я вижу самого Шиву. И я чувствовал Ананду. Сознание этого сохранялось два или три дня, а потом будто испарилось.

Ответ: Нет причины смущаться тем, что после даршана сознание, говоря вашими словами, будто испаряется. Оно не испаряется, а вытесняется с поверхности. Так обычно бывает, когда нет высшего сознания или переживаний высшего сознания. Вам нужно научиться не поддаваться разочарованию, но оставаться спокойным, давая себе время для усвоения, и быть готовым к новому опыту или росту, когда бы они ни пришли.

Использование силы Шри Ауробиндо

Разумеется, моя сила не ограничена ашрамом и его стенами. Как вы знаете, я в большой степени прибегаю к ней, чтобы помочь правильному течению в ходе войны и для изменения нашего мира. Я прибегаю к ней также ради личных задач людей за пределами ашрама и в практике йоги; но, конечно, всё это происходит молча и в основном духовным воздействием. Тем не менее, ашрам остается в центре моей работы и без этой практики не может быть и всей остальной моей работы, которая тогда не будет иметь смысла и не принесет плодов.

13.03.1944

Сила Рудры

Я перестал пользоваться силой Рудры; результаты её у меня обычно бывали катастрофическими, так что я давно ею не пользовался и склонность прибегать к ней покрылась ржавчиной. Не потому, что я обратился к сатьяграхе или ахимсе, а потому, что химса тоже имеет свои недостатки. Так что пожар угас.

Духовная сила и раджасическая пылкость

Рвение и энтузиазм хороши и необходимы, но духовная работа должна соединять в себе напряженность со спокойствием. Психический огонь не такой – то, о чем вы здесь говорите, это раджасический витальный огонь внутреннего усилия, агрессивной самозащиты, напряженной борьбы ради защиты законных прав и т. д.

Я сужу по своему опыту. Во мне есть немалая сила, но совсем не много этого огня, который опаляет каждого, кто не признает моих законных прав. При этом я не считаю себя ни слабым, ни безжизненным. Я взял себе за правило не приходить в беспокойство ни по какому поводу, забыть о нем – хотя, если бы мне понадобилось, я мог бы использовать свою силу. Вы говорите так, словно только раджасические энергия и неистовство и есть сила, а всё остальное слабость и отсутствие жизни. Это неверно – спокойная духовная сила сильнее в сто раз; она не вспыхивает на минуту, но стабильна, устойчива и неизменно динамична.

21.10.1933

Реальность йогической силы

Невидимая Сила, которая производит ощутимые результаты, как внутренние, так и внешние, и есть основной смысл йогического сознания. Ваш вопрос о том, что йога дает только ощущение Силы без какого бы то ни было реального результата, очень странный. Кто бы удовлетворился бессмысленной галлюцинацией и называл бы ее Могуществом? Если бы мы не знали тысячи примеров, показывающих, что она способна изменять ум, развивать его способности, привносить новые и открывать другие уровни знания, совершенствовать витальные движения, менять характер, влиять на людей и на вещи, контролировать состояние и функции тела, действовать как реальная динамическая Сила на другие силы, изменять события и т. д. и т. д., то не говорили бы о ней так, как говорим. Более того, эта Сила реальна и ощутима не только в своих результатах, но и сама по себе. Когда я говорю об ощущении Силы, я не имею в виду какое-нибудь смутное ощущение – оно конкретно, и, следовательно, я могу направлять его, управлять им, наблюдать за его движениями, понимать, какова его масса и интенсивность, и сходным образом в какой-то мере по возможности оценивать противостоящие силы; всё это возможно, когда совершенствуешься в йоге, и в порядке вещей.

Эта Сила – если только она не супраментальная – не работает без условий и ограничений. Условия и ограничения в йоге или садхане не произвольны и не случайны; они происходят из природы вещей. Все они – в том числе воля, согласие, самораскрытие, уступчивость и восприимчивость садхака – должны признаваться йогической Силой, за исключением тех случаев, когда она получает санкцию от Всевышнего отвергнуть всё ради какого-то дела, но такие санкции даются крайне редко. Только если бы супраментальная Сила полностью сошла вниз, когда ее действие было бы направлено непосредственно на объект, а не действовало опосредованно через Верховный Разум, лишь отсылая вниз свои влияния, тогда в этом случае санкции перестали бы быть редкостью. Ибо вступил бы в действие Закон Истины без своего постоянного противовеса – Закона Неведения.

На сегодняшний день йогическая Сила всегда ощутима и конкретна в том смысле, в каком я описал, и обладает реальными результатами. Но она невидима, и действие ее отличается от удара человека или машины, которые, сбивая с ног, сразу воспринимаются физическими чувствами. Каким образом обыкновенный физический ум может узнать, что эта сила здесь и что она действует? По результатам? Но каким образом может он узнать, что это результаты йогической силы, а не чего-то иного? Тут требуется одно из двух. Либо эта сила должна позволить человеческому сознанию проникнуть внутрь, узнать внутреннюю сторону вещей, поверить в опыт невидимого и супрафизического и потом через опыт, через открытие в себе новых способностей осознать эти силы и увидеть, проследить их действие и использовать их, так же как ученый использует невидимые силы Природы. Либо человек должен иметь веру и наблюдать Силу и открываться ей, и тогда сознание его начнет понимать, что, как и почему происходит, замечать, как, призвав ее, через некоторое время он получает результат, и чем чаще это повторяется, тем яснее и ощутимее результаты, и число их растет, связи между ними растут, и растет уверенность в действии Силы – и так до тех пор, пока эти его переживания не станут каждодневными, регулярными, обычными и завершенными в своей полноте. Это два основных метода: один внутренний, когда работа направлена изнутри вовне; второй внешний, когда работа ведется извне, призывая внутреннюю силу выйти наружу, где она проникает во внешнее сознание и становится видимой. Однако ни тот, ни другой метод недоступен, если держаться исключительно экстравертной позиции, признавая лишь внешнюю реальность и отказываясь признать внутреннюю реальность – или если физический ум на каждом шагу начинает кружиться в рое сомнений, что не дает развиваться едва возникшему переживанию. Даже ученый, начиная новый эксперимент, никогда ничего не достигнет, если позволит своему уму вести себя таким образом.

* * *

Да, я сделал ошибку «подумав вслух вместе со своим пером», когда написал эту злополучную фразу[118] о силах, которые вложил в успех граммофонных пластинок. Поскольку вся моя работа состоит в обращении с силой – кроме, конечно, переписки, которая конкретна, но я и письма пишу с помощью силы, иначе, смею вас заверить, я не стал бы и не смог бы этого делать, – то я иногда оказываюсь настолько неблагоразумен, что совершаю эту ошибку. Это глупо, поскольку и духовная сила, и какая-нибудь другая безусловно невидимы и действие их также невидимо, так что как можно в такое поверить? Видимы только результаты, но откуда кто может знать, что это результаты именно силы? Она не конкретна.

Однако меня несколько озадачили ваши примеры конкретности. Как могут быть конкретны замыслы интригана? Случается нечто, и вы мне говорите, что вот это результат замысла интригана. Но замысел интригана есть продукт его сознания и отнюдь не конкретен; замысел существовал только в его мыслях, а мысли другого человека для меня не конкретны, если только я не йог или не умею читать мысли. Я могу лишь по каким-то приметам на основании того, что он сказал или сделал, прийти к заключению, что замысел у него был, по приметам того, чего сам я не видел и не слышал и что, следовательно, для не меня не является конкретной реальностью. Так почему я должен признать и поверить в конкретность его замысла? И даже если бы я что-то видел или слышал, то и тогда я был бы не обязан верить в то, что у него был замысел, или в то, что происшедшее является результатом его замысла. Интриган мог действовать, подчиняясь цепи побуждений, а то, что произошло, могло оказаться результатом чего-то совсем другого или чистейшей случайностью. И еще, как вы управляли хором? Словами и знаками и т. д., которые, разумеется, конкретны. Но что заставило вас использовать именно эти слова и знаки, и почему в результате вы смогли им управлять? И почему хор сделал то, что вы сказали? Что заставило людей это сделать? Полагаю, что-то, что есть в сознании у них и у вас, но это не конкретная реальность. Опять же, ученые говорят про электричество, которое, по-видимому, представляет собой энергию, действующую силу, и, кажется, всё, и мое личное физическое тело приводится в действие с его помощью, и оно лежит в основе всех моих ментальных и жизненных энергий. Но для меня это не конкретная реальность. Я никогда не чувствовал, что мое тело приводится в движение электричеством, и не чувствую, как электричество воздействует на мысли и жизненные процессы, – так почему я должен в это поверить или это принять? Сила, которую я использую, не похожа на сладостное благословение – благословение (безмолвное), конечно, не имеет той конкретности, как камень, или удар, или любое действие или предмет, которые улавливаются чувствами; это даже не внутренняя воля, которая мне говорит: «пусть будет так», – воля также не конкретна. Это сила сознания, направленная на людей, предметы и события – но очевидно, что физические чувства не способны улавливать силу сознания, поэтому она для них не конкретна. Её могу ощутить я, может также ощутить человек, на кого она направлена, но, поскольку это ощущение внутреннее, поскольку оно не имеет внешней стороны и недоступно для восприятия другими людьми, то его нельзя назвать конкретной реальностью, и никто не обязан его принимать или верить в него. Например, допустим, я вылечил (без лекарств) кого-то от лихорадки всего за одну ночь, так что наутро он вернулся к работе здоровый и крепкий, но почему кто-то третий обязан принять на веру, что это результат действия моей силы? Больного могла исцелить сила Природы или сила его воображения (троекратное ура этой конкретной реальности – воображению и Природе!), или всё вообще могло произойти само собой. Так что видите, случай безнадежный – тут вообще ничего не доказать.

6.12.1935

Сила Шри Ауробиндо, божественная сила и йогическая сила

Это ошибка – думать, что она [сила Шри Ауробиндо] должна представлять собой исключительно чудодейственную силу и никак иначе. Тут нет никакой чудодейственной силы, и я не творю чудеса. Слово «Божественная» здесь неуместно, если под ним понимать постоянно действующую всемогущую Силу. Лучше называть ее йогической Силой; этот термин означает просто, что высшее сознание использует свою силу, а также духовную и супрафизическую, воздействуя непосредственно на физический мир. Человеку нужно научиться быть инструментом этой силы и стать ее проводником; она действует по определенным законам и при определенных условиях. Божественное не действует ни без достаточных оснований, ни волшебным образом. Оно воздействует на мир в соответствии с законами природы и целями нашего мира – усиливая действие того, что должно проявиться, а не предоставляя случайный шанс или пренебрегая условиями работы, которая должна быть сделана. Если бы это было не так, то не нужны были бы ни йога, ни время, ни человеческая деятельность или необходимые инструменты, ни Учитель и ученики, не нужно было бы Нисхождение и всё прочее. Всё было бы лишь вопросом татхасту (tathāstu)[119] и не более того. Но, если хотите, это было бы иррационально и даже хуже чем иррационально – это было бы «несерьезно». Это не означает, что не бывает вмешательства свыше или чудес, – бывают. Но всё не может вершиться таким образом.

6.02.1935

* * *

Что такое сила Шри Ауробиндо? Это не личная принадлежность этого тела или ума. Это высшая Сила, или используемая мной, или действующая через меня. Конечно, это Божественная Сила, поскольку есть только одна сила, действующая в мире, но действует она в соответствии с природой своего инструмента. Йогическая Сила отличается от других, потому что она представляет собой особую энергию духовного сознания.

В том случае, о котором он говорит, вмешательство есть, и это очевидно, но определить кто агент или сам процесс можно только, если знать все обстоятельства. Такого рода вмешательства происходят часто; например, дочь моего дяди лежала при смерти – врачи уже ушли, потому что, как они сказали, больше ничего нельзя было сделать. Он сел и просто начал молиться, а как только закончил, девочке стало легче и она выздоровела без всякого дальнейшего лечения (это была тифозная лихорадка). Несколько других случаев такого рода мне довелось видеть своими глазами.

Это вкратце о Силе – чтобы дать более полное определение, нужно больше времени, чем есть у меня сегодня. Конечно, если бы всё дело было в нескольких случаях исцеления, то эта Сила не являлась бы ни чем-то достоверным, ни важным. Если бы «Сила» проявлялась лишь как каприз или как чудо, даже если её действие было признано несомненным, то она тоже не имела бы большого значения и смысла. Сила имеет значение, только если она является частью сознания и жизни и используется постоянно, не только ради исцеления, а в любом деле. Она проявляет себя по-разному – как сила сознания, в равной мере обеспечивающая жизнь и деятельность; как сила, приводящая в действие тот или иной внешний объект; как особая высшая Сила, привлеченная вниз, с тем чтобы расширить границы сознания, подняв его на новую высоту, и трансформировать, но не чудом, а серьезной, последовательно организованной работой. Эффективность её, так же как и деятельность, определяется прежде всего ее собственной интенсивностью и высотой уровня или плана, откуда она действует (она может исходить из любого плана сознания, от Возвышенного Разума и до Верховного Разума), частично – состоянием объектов или областью ее действия, частично – движением, на которое ей нужно влиять, общим или отдельным. Это не волшебная палочка, не детская игрушка – за ней нужно наблюдать, ее нужно понимать, развивать и учиться ею владеть, чтобы правильно ею воспользоваться или же – поскольку очень немногие и очень в незначительной степени могут ею воспользоваться – стать ее инструментом. То, что я написал, – только предисловие.

6.02.1935

* * *

Я употребил слово «предисловие», чтобы пояснить природу того, о чем я писал, а не в пророческом смысле.

Существуют два вида Силы – изначально целостная йогическая Сила как проявление Божественной духовной Силы, потенциально всемогущей, и йогическая Сила, которая делает свою работу здесь в условиях эволюционирующего мира.

Вопрос отнюдь не в том, что она «может» или «не может». Возможно всё, но не всё закономерно – если только не познан процесс; Божественная Сила сама ограничивает свои действия рамками законов, необходимостью прохождения определенных процессов, преодоления препятствий, претерпевания различных испытаний. Она может превратить осла в слона, но не делает этого, по крайней мере, в физическом мире, поскольку отсутствует соответствующий процесс. В психологическом плане такие превращения возможны. Я сам в свое время делал героев из трусов, причем делал это даже без вмешательства Йога-Шакти, а только своей внутренней силой. Как вы можете говорить, что в человеке присутствует в скрытом виде, а чего в нем безнадежно нет? Я развил в себе с помощью йоги многое, чего изначально не было в моей природе, нередко даже то, к чему не стремился или не прилагал усилий. Могу даже сказать, что я трансформировал свою природу в целом, так что теперь она во многих отношениях противоположна тому, с чего я начинал. Вопрос не стоит так: есть ли сила, способная изменять, развивать и пробуждать способности, которых не было раньше; такая сила есть, но и её можно развить, подняв на духовный план…

Остальное оставим на будущее. Когда-нибудь я непременно попытаюсь систематично и на примерах объяснить, что такое духовная сила, как она работает на земном плане, каким образом действует и при каких условиях – условиях, не установленных жестко, но непостоянных и гибких.

6.02.1935

Основные положения о действии силы Шри Ауробиндо

Что касается Силы, то позвольте привести несколько основных положений, которые вы не учитываете.

1. Эта Сила есть Сила Божественная, поэтому очевидно, что она может действовать в любых сферах; может вдохновлять поэта, подвигать для действия солдата, врача, ученого, кого угодно.

2. Эта Сила не есть Сила ментальная – она не обязательно должна исходить от Передающего в абсолютно ментально организованном виде, так чтобы каждая деталь была на своем месте, и передаваться Принимающему ментально. Она может проявлять себя как земная Сила, содержа в себе знание о том, что следует сделать, а детали прорабатывая в Принимающем и в самом действии по ходу его развития. Передающий не обязательно должен ментально направлять Силу, ментально внедряться в ум Принимающего и там ментально разрабатывать детали. Он может послать Силу или привести ее в действие, предоставив ей делать дело, а самому заняться другими делами. В нашем мире большинство вещей создается такой глобальной Силой, содержащей в себе все результаты, но в свернутом, скрытом виде, и производящей их в ходе последовательных операций. Семя потенциально содержит в себе всё дерево в целом, ген потенциально содержит в себе живой организм в целом, и т. д., но если вы рассмотрите семя или ген ad infinitum[120] , вы не найдете в них ни дерева, ни живого организма. Точно так же и Сила приводит в действие потенциальные возможности некой эволюции, которая дальше работает автоматически.

3. В случае если человек действует как инструмент Силы, механизм действия становится более сложным, поскольку, сознательно или бессознательно, человек должен принять Силу, а также быть способным выполнить то, что через него осуществляется Силой. Человек – не простая машина, а сложный живой инструмент. Так что, если у него есть способность реагировать, определенные качества и т. д., то он может выполнить задачу в совершенстве, если нет, то выполнить несовершенно или стать для нее препятствием. Вот почему мы говорим и настаиваем на необходимости совершенствовать инструмент. Иначе не нужна была бы ни садхана, ни всё остальное – для любой духовной работы мог бы сгодиться любой, если бы ему втолковали, что нужно в себя впустить некую Силу и ему бы осталось лишь наблюдать, как она действует.

4. Для того чтобы передавать Силу, предназначенную для различных целей, Передающий не должен обязательно быть ходячей энциклопедией, т. е. быть всесторонне и разносторонне образованным. Если нам нужно помочь какому-либо адвокату выиграть процесс, нам вовсе не обязательно быть самим профессиональными юристами, знающими римское, английское и индийское право, и снабжать его аргументами, вопросами и т. д., с тем чтобы, используя его сознательно и ментально, производить следственные действия, допросы и защиту. Такие действия были бы до нелепости усложнены, трудоемки и некомпетентны. Предварительная подготовка конечного результата и способность использовать необходимые средства и действовать в нужном направлении, а также организовать ход событий, которые должны обеспечить появление этого результата, закладываются в поток Силы, когда она посылается к Воспринимающему, так что отсюда следует, что они представляют собой ее неотъемлемую часть, всё остальное – вопрос его личной способности воспринимать, усваивать и т. д. Разумеется, даже самый лучший инструмент всегда несовершенен (если только это не адхара, достигшая совершенства) и может сделать ошибку, неверно что-то понять и т. д. и т. д., но если он достаточно открыт, то Сила сама их исправит и результат всё же будет. Иногда, или даже часто, Сила должна время от времени обновляться или получать приток свежей Силы. В некоторых областях Передающему приходится сознательно прорабатывать отдельные детали. Это всё зависит от слишком многих и разнообразных обстоятельств, чтобы их можно было свести к какому-то единому правилу. Тут могут быть общие рекомендации, но не правила; действие не-ментальной Силы непременно должно быть гибким, не жестким и не связанным правилами. Если же вы хотите свести всё к моделям и формулам, то вы не сможете понять принципы действия духовной (не-ментальной) Силы.

5. Всё, о чём я здесь говорю, относится к духовной Силе. Я не имею в виду супраментальную Силу.

6. Также, пожалуйста, обратите внимание на то, что всё сказанное относится к Силе, направленной на человека или действующей через человека: это не имеет отношения к интуиции, которая представляет собой нечто совершенно иное. Это также не всегда служит препятствием для чистой передачи потока вдохновения во всех его нюансах, посылаемого от одного человека другому, – такое случается, но не обязательно двигаться таким путем, к тому же на планах ниже Сверхразума или супраментализованного Верховного Разума такая передача не может являться обычным процессом.

* * *

Если бы они у меня были [скрытые способности врачевателя], я развил бы их и открыл бы благотворительную амбулаторию. Тогда зачем нужны были бы А., или В., или С?.. Где логика? Поскольку Мать и я не инженеры, D. не может развить в себе инженерное чутье? Или, поскольку ни я, ни Мать не разбираемся в гуджаратской просодике, Е. не чувствует вдохновения, чтобы закончить поэму?

Господи, что за вопрос! Управлять внутренне в миллион раз легче, чем внешне. Предположим, мне нужно, чтобы генерал Х. одержал победу над генералом Y. в Гвадалагасу (произносите, пожалуйста, правильно). Я направляю ему нужную силу, утром он просыпается и с его знаниями и способностями делает то, что нужно. Но если я, не имеющий необходимых знаний, не имеющий таланта полководца, ни явного, ни скрытого, напишу ему «делай так-то и так-то», он не станет меня слушать, и я не смогу ничего с этим сделать. Здесь действуют разные планы сознания. Вы совершенно отказываетесь проводить грань между ними и между их способами действия, сваливаете в одну кучу и называете это логикой.

Интуиция и откровение относятся к внутреннему плану, они не принадлежат внешнему уму… Вы думаете, я могу внутренним или внешним образом подсказывать вам, какие обороты использовать в ваших стихах, которые вы пишете по-бенгальски? Тем не менее, вы их пишете благодаря вдохновению, которое вам послал я.

* * *

Вопрос: Когда мы обсуждали испанского генерала, вы употребили слова «правильная Сила». Почему вы сказали «правильная»? Разве есть и неправильная Сила?

Ответ: Не помню, что точно я написал, – не могу сказать. Но, конечно, есть и ложная Сила. Есть асурические силы, раджасические силы, какие угодно. Кроме них есть ментальная и витальная Силы, которые также могут оказаться неправильными. Или же можно воспользоваться Силой таким образом, что она не достигнет цели, или не найдет генерала и окажется несоизмеримой с противодействующими силами. (Противодействующие силы также не обязательно должны быть асурическими, они могут оказаться вполне человеколюбивыми и считать, что правы они. Или же могут столкнуться ради забавы две Божественные Силы. Сэр, в игре Сил вероятности бесконечны).

В чем ошибка? Ясно, что Сила, которой воспользовались в каждом конкретном случае, – это Сила, которой было предназначено быть здесь использованной. Если она достигает цели, то выполняет свою основную задачу; если же нет, то также выполняет задачу. «Na tatra śocate budhaḥ»[121] .

Каким образом? Силу можно применять без всякой интуиции – интуиция приходит вне тесной связи с Силой, кроме Силы самой интуиции, но это другой предмет. Более того, примененная Сила может происходить из более высокого плана, чем план Интуиции.

17.04.1937

Использование докторов божественным

Вопрос: Я все-таки не понимаю, зачем вам слушать нас, врачей? Божественное легко может действовать непосредственно из супраментального сознания; на самом деле вам не нужны диагнозы, поставленные обыкновенными людьми!

Ответ: Если бы дело обстояло так, зачем нам вообще были бы нужны врачи и больницы? И какой был бы смысл в ваших двадцати тысячах? Мы не предлагаем делать всю работу, внутреннюю и внешнюю, собственными силами. Вы так же нужны, как Х. для строительства или как все остальные для всех прочих дел.

Кто вам сказал, что мы действуем из супраментального сознания? Не действуем и не можем действовать, пока не будет разрешен основной конфликт с Материей.

1.02.1935

* * *

Вопрос: Что за «основной конфликт с Материей», о котором вы говорите? Идет ли здесь речь о низших витальных и физических движениях садхаков?

Ответ: Я говорю не о садхаках, а о сопротивлении самой земной природы в ее материальной части. Но этих вещей вам не понять, пока вы не приобретете менее детские представления о них.

2.02.1935

* * *

Вопрос: Мне все-таки любопытно, зачем вообще нужны врачи и больницы! Разве это не парадокс – Божественное посылает своих учеников к обыкновенному врачу?

Ответ: Этот мир – место игры сил, сэр, и Врач – тоже сила. Так почему бы Божественному не воспользоваться им? Понимаете ли вы, что если бы всё делалось Божественным, то не было бы нашего мира, а был бы театр марионеток?

2.02.1935

Использование духовной силы для лечения болезней

Наверное, нужно сказать несколько слов о позиции Рамакришны в отношении тела. По-видимому, он всегда относился к стремлению духовной силы сохранять тело, исцелять и вообще заботиться о теле как к ошибке. В других школах йоги – я не говорю о тех, кто считает оправданным развивать йогой сиддхи – нет такого полного пренебрежения к телу: в них заботятся о здоровье и хорошем состоянии тела, считая его инструментом либо физической основой совершенствования в йоге. Я всегда был согласен с такой точкой зрения; более того, я всегда без колебания использовал духовную силу для решения всех допустимых задач, включая поддержание здоровья и физического существования для себя и для других – вот почему, когда Мать дарит цветы, она делает это не только в знак благословения, но и для того, чтобы помочь в исцелении болезни. Я ценю физическое тело, во-первых, как инструмент, дхармасадхана (dharmasādhana), или, точнее, как средоточие проявленной в действии личности, как основу духовной жизни и деятельности для любой жизни и деятельности на земле, но еще также и потому, что для меня тело так же, как ум и жизнь, тоже есть часть Божественного Целого, форма Духа, и потому им не следует пренебрегать или его презирать, как будто оно относится исключительно к грубому плану и неспособно к духовной реализации или к использованию на духовном плане. Сама Материя есть скрытая форма Духа и должна раскрыть себя как форма его существования, стать способной пробудиться к сознанию, развиться и осознать Дух, Божественное внутри себя. С моей точки зрения, тело так же, как ум и жизнь, может быть одухотворено или, если можно так выразиться, проникнуто Божественным, так чтобы стать хорошим инструментом и средством выражения Божественного. У тела есть свое место в Божественной Игре, Лиле, а в вишнуистской садхане оно не мешает даже радости и красоте Божественной Любви. Это не означает, что тело надо ценить ради тела или что оно не средство, а цель будущей эволюции и всё бытие стремится к созданию божественного тела – это было бы серьезной и непростительной ошибкой. В любом случае, мои рассуждения о конечной форме обожествления тела – дело далекого будущего, а не часть подготовки к духовной жизни на ближайшую перспективу.

7.12.1949

* * *

Нет никаких сомнений в том, что можно взять на себя чужую болезнь и даже сделать это по своей воле; известный тому исторический пример – случай с греческим царем Антигоной и его сыном Димитрием; и йоги это также могут; и враждебные силы также могут наслать на йога болезни, используя для себя в качестве доступа или двери окружающих его людей или в качестве инструментальной силы недоброжелательные мысли и чувства людей. Но всё это особые обстоятельства, которые связаны, безусловно, с практикой йоги; однако они не составляют общего положения как абсолютного правила… С другой стороны, возможны обратное использование и обратный результат йогического сознания: болезнь может быть изгнана из тела, даже хроническая или глубоко укоренившаяся, а также могут быть исправлены или изгнаны давние физические изъяны, и можно даже надолго отодвинуть срок смерти, предопределенный судьбой. Калькуттский астролог Нараян Джиотиши, не зная, кто я такой, задолго до того, как мое имя получило общественную известность, предсказал и мою борьбу с млеччха, и три судебных процесса против меня, и три оправдательных приговора, а также и то, что, хотя по гороскопу я должен был бы умереть в 63 года, с помощью йогической силы я продлю себе жизнь и доживу до глубокой старости. Действительно, с помощью йогической силы я избавился от многих хронических болезней, обосновавшихся в моем теле. Но никакие подобные примеры, ни положительные, ни отрицательные, тут не могут составлять правило; склонность человеческого ума превращать относительность подобных историй в абсолют не имеет под собой никаких оснований.

8.12.1949

* * *

Что касается Силы, которой я пользуюсь для лечения людей, я также должен подумать, чтобы объяснить, что я называю Силой (та, о которой идет речь, не является ни супраментальной, ни всемогущей и не гарантирует действия каждый раз, как таблетки Бичема[122] ), а также как она действует и при каких условиях. Я проверял ее тысячи раз помимо случая Х. (всегда в первую очередь на себе) и не сомневаюсь в ее действенности и реальности при этих условиях.

Май, 1933

* * *

Я до сих пор не написал о Силе, потому что это слишком сложное явление, чтобы его адекватно сформулировать коротко, а на длинное письмо в эти дни у меня не было времени. Так или иначе, дело в том, что Сила не действует в пустоте и безотносительно всего, как по формуле: «Да будет Свет, и стал Свет», написанной на чистом листе или в воздухе. Она вступает в дело как внешняя Сила, вмешиваясь и воздействуя на очень сложный комплекс уже действующих Сил, замещая их расстановку, взаимосвязанные движения и естественный результат новой расстановкой, движением и результатом.

Действуя таким образом, она встречает определенное сопротивление, нередко очень сильное сопротивление многих сил, уже завладевших «территорией» и действующих. Чтобы преодолеть его, требуется наличие трех факторов: (1) энергия самой Силы, т. е. ее непосредственное давление и воздействие на очаг сопротивления (в нашем случае на человека, его состояние, его тело); (2) инструмент (вы сами), и (3) инструментарий (набор лечебных средств, лекарства).

Часто я использовал только саму Силу, без какого бы то ни было человеческого инструмента или средств внешнего воздействия, но тут всё зависит от принимающего и его восприимчивости – если только, как в случае с хилерами, не помогают невидимые существа или силы.

Если есть инструмент непосредственного контакта с пациентом, будь то врачи или кто-то, кто является проводником Силы, тогда действие усиливается в огромной степени – насколько именно, зависит от инструмента, от его веры, его энергии, его передающей силы. Там, где сопротивление очень сильное, часто его оказывается недостаточно – по крайней мере, недостаточно для быстрого и полного эффекта – и тогда нужен инструмент (лечебное средство). Особенно там, где сильно сопротивление тела или сил, действующих на сознание тела, лекарство проникает внутрь и приходит на помощь.

Но если врач бездушен, или если лекарство выбрано неверно, или лечение негибко, то они лишь усиливают сопротивление, которое Силе нужно преодолеть.

Всё это краткое и далеко не исчерпывающее изложение, но, надеюсь, оно всё же дает представление о главном.

24.01.1936

P. S. Я забыл сказать, что часто решающее значение имеет окружение, особенно люди вокруг пациента, атмосфера, то, что она в себе несет и что может дать пациенту.

* * *

Говоря наполовину серьезно, я здесь не для того, чтобы по заказу творить чудеса, а чтобы постараться найти новое сознание где-нибудь в этом мире – что само по себе попытка сотворить чудо. Если в этом процессе по ходу дела вдруг случаются чудеса – очень хорошо, прекрасно, но вы же не можете наставить мне в лицо ваш медицинский пистолет и заставить меня, не сходя с места, исцелять больных. Что касается Силы, то применение моей силы, за исключением плана Супраментала, всегда означает борьбу сил, и успех зависит: 1) от интенсивности и устойчивости приложенной силы, 2) от восприимчивости субъекта, 3) от санкции Того, кто не может быть назван никаким именем, – прошу прощения, я имею в виду Неописуемого, Невыразимого, Непознаваемого. Как вы заметили, физическое сознание Х. достаточно жестко и поэтому слишком невосприимчиво. Возможно, внутренне оно чувствует Мать, но повиноваться ее воле или силе для него совсем непривычно.

Январь, 1935

* * *

Что касается меня, то я не целитель, даже не потенциальный. Если бы я им был, то ни в ком бы не нуждался и ставил диагноз, назначал лекарства и лечил всех сам. Моя же роль в случаях, когда требуется лечение, заключается в том, чтобы использовать Силу в сочетании с лекарствами или без них. Тут есть три пути – во-первых, можно прилагать Силу, не зная или не думая про болезнь и не ориентируясь на симптомы – такой путь требует ментального сотрудничества с жертвой или же ее согласия. Второй путь – работать с симптомами, ориентироваться на них и воздействовать на них, даже если точно не знаешь, что это за болезнь. В этом случае очень полезно подробное описание действий. Третий путь требует диагностики – обычно это бывает в тех случаях, когда противодействующие силы сильны и влияют на сознание пациента или же когда пациент находится под сильным влиянием болезни и невольно противодействует воздействию Силы. Последнее обычно определяется возвращением болезни после ее отступления или же ухудшением состояния после периода улучшения. Это представляет собой большую трудность, особенно в случаях безумия или душевных болезней. А также там, где в болезни виновны нервы, но и при обычных заболеваниях тоже.

2.02.1935

* * *

Вопрос: В случае болезни… как вы узнаете, рецидив ли это старого заболевания или же результат воздействия темных сил или даже некоторых переживаний? По описанию, которое вам дают?

Ответ: Да, конечно. Точно так же, как и вы – по симптомам, которые видишь, и со слов пациента.

18.10.1936

Гомеопатия, аллопатия и другие медицинские системы

Вопрос: Как может гомеопатия лечить болезни только по симптоматике и без диагноза?

Ответ: Разве это не лежит в основе гомеопатии – лечить болезнь, ликвидируя симптомы? Я всегда слышал так. Вы ведь не отрицаете того факта, что гомеопаты излечивали болезни, следуя своей, а не вашей системе? Если же излечивали, то не логичнее ли предположить, что в их системе что-то есть, нежели провозглашать священную непогрешимость одной только аллопатической системы и ее принципов? Собственно говоря, я и сам чаще всего излечиваю пациента, атакуя симптомы болезни, нежели каким-либо другим путем, поскольку диагноз – вещь неточная и тут можно ошибиться, а симптомы видны каждому. Разумеется, если есть точный, безошибочный диагноз, то тем лучше – картина будет более полной, воздействие легче, результат надежнее. Но даже и не имея безошибочного диагноза, можно воздействовать на болезнь и лечить.

* * *

Вопрос: Нельзя применять симптоматическое лечение в случаях, когда сходные симптомы вызваны двумя или тремя разными заболеваниями.

Ответ: Почему же нельзя? Ведь есть вероятность, что, руководствуясь симптомами, вы нанесете удар по болезни, какой бы та ни была, и поразите ее корень через стебель и листья, не начиная разыскивать корни, с тем чтобы их выкорчевать. В любом случае я именно так и поступаю.

* * *

Вселенная не замыкается в четырех стенах аллопатической медицины. Существует множество случаев, когда болезни, не поддававшиеся аллопатии, излечивались врачами других школ (не только гомеопатии). У меня здесь не слишком обширный опыт, но и я много раз встречался с подобными случаями.

23.12.1935—26.12.1935

* * *

Вопрос: Х. (гомеопат) дает пациенту с высоким артериальным давлением при угрозе паралича сердца разрешение «умеренно» есть, пить и пр. Он называет это «полагаться на Природу»!

Ответ: Что ж, я проверял эту систему на себе и на других, действуя по принципу, что Природа – это в очень большой степени то, что мы вкладываем в это понятие или можем вкладывать.

28.12.1935

* * *

Сила также иногда нуждается в инструменте и в использовании лечебных средств. Инструментом был Х., в лечебные средства входили отчасти его лекарства. Я не верю в историю о неэффективности гомеопатических лекарств потому лишь, что они гомеопатические. Я также не верю, что Х. ничего о них не знает и не умеет их правильно применять. Я почти всегда отмечал, что они обладают удивительным эффектом, который иногда наступал мгновенно, иногда довольно быстро, и это не только со слов Х., но и по свидетельству его пациентов, и по явным результатам. Поскольку я не врач-аллопат, я не могу игнорировать такой факт.

* * *

Новообразования, сифилис и т. д. – отдельный вопрос, но вот что я узнал по своему психофизическому опыту, так это что большинство телесных расстройств связаны между собой, хотя и относятся к разным группам, но между группами болезней также есть связь. Если нанести удар по их психофизическим корням, то можно излечить болезнь, даже не зная всей патологии в целом и используя возможность работы с симптомами. Некоторые лекарства, изобретенные полумистиками, обладают такой силой. Над чем я думаю сейчас – это имеет ли гомеопатия какую бы то ни было психофизическую основу. Был ли ее основоположник полумистиком? Иначе я не понимаю некоторых особенностей того, как действуют лекарства Х.

* * *

Вопрос: Почему нужно игнорировать тысячи правильных диагнозов и преувеличивать значение единичных случаев, когда делались ошибки?

Ответ: Единичных случаев! Я знаю об огромном количестве таких случаев, их столько, сколько в Европе черной смородины. А что касается противоречивых диагнозов, то это едва ли не правило, за исключением тех случаев, когда врачи консультируются друг с другом и прислушиваются друг к другу. Сэр, не пытайтесь пускать мне в глаза аллопатическую пыль! Я довольно долго живу на свете и кое-что повидал в жизни и до моего уединения, и еще больше после.

* * *

Я сделал несколько замечаний, чтобы плеснуть немного холодной воды в жаркое пламя пылкой аллопатии. Но все эти яростные споры кажутся мне теперь малополезными. Я видел в работе и обе эти системы, и не только их, и не верю в непогрешимость ни одной из них. Любая система, подлежащая осуждению с ортодоксальной точки зрения, абсолютно ей противоречащая, имеет свою правду и свои достижения – и точно так же поражения есть и у ортодоксов, и у еретиков. Теория есть всего лишь придуманный сценарий, где отражается несовершенство человеческих наблюдений за рядом процессов, которые совершает или может совершать Природа; другая теория – это другой сценарий, где другие идеи и другие процессы, которые также совершает или может совершать Природа. Аллопатия, гомеопатия, натуропатия, остеопатия, Кавираджа, Хакими – все что-то уловили в действиях Природы и все сводили её к определенным процессам; у всех есть свои достоинства и недостатки. Пусть каждая система работает как умеет. Я не вижу никакой нужды в спорах и взаимных упреках. Для меня все они лишь внешние средства, а то, что работает на самом деле, это невидимые силы, которые стоят за ними; когда они действуют, то работают и внешние средства, успешно или безуспешно – если при этом удается направить нужную энергию по нужному каналу, то тогда процесс достигает полноты жизненной силы, вот и всё.

Послания садхаку ко дню рождения

Завеса, скрывающая сердце, покров над умом отделяют нас от Божественного. Любовь и преданность разрывают покров, в безмолвии ума покров истончается и исчезает.

9.09.1936

* * *

Пусть внутреннее Солнце успокоит и осветит ум, и разбудит сердце, и направляет его.

9.09.1937

* * *

В безмолвии ума откройтесь Божественному в сердце и во всем вокруг; в спокойном уме и сердце Божественное видно, как солнце в спокойной воде.

9.09.1938

* * *

Поднимитесь в высшее сознание, позвольте его свету контролировать и преобразовывать природу.

9.09.1939

* * *

Благодаря самоотдаче сердца Божественное Присутствие и Влияние будут проявляться даже в бессознательном и подготавливать природу к обретению истинного света и сознания на всех планах бытия.

9.09.1940

* * *

Всегда делайте ударение на внутреннем стремлении; пусть оно в сердце обретет глубину и станет устойчивым; все внешние препятствия, которые встречают ум и витал, отступят сами вместе с ростом любви и стремления сердца.

9.09.1941

* * *

Держите ум и сердце открытыми и устремленными внутрь и вверх, так чтобы когда возникнет контакт с Божественным изнутри или поток Божественной Силы сверху, вы были бы готовы их принять.

9.09.1942

* * *

Настойчиво устремляться к Свету – вот то, что требуется больше всего. Свет ближе к нам, чем мы думаем, и его час может настать в любое время.

9.09.1943

* * *

Хранить душу готовой для Божественной Милости, чтобы она была готова принять эту Милость, когда та придет.

9.09.1944

* * *

Настойчивая воля к работе, которая должна быть сделана внутри нас и в этом мире – вот что нужно более всего; уже есть убедительный духовный результат, рост сознания и готовности души к встрече с Божественным Светом и Силой.

9.09.1945

* * *

Когда Свет войдет в Бессознательное, которое ставит границы нашему существу, препятствуя либо ограничивая проявления в нас истинного сознания, когда он сломает старые привычки, остановит рецидивы и бесконечные повторения одних и тех же стимулов, которые осаждают нас, поднимаясь из бессознательного, только тогда природа может стать полностью свободной и отзываться лишь на Истину свыше.

9.09.1946

* * *

Ясность знания и внутреннего видения, подчинение эго, любовь, честность и преданность в бескорыстной работе – вот четыре колеса колесницы йоги. Тот, у кого они есть, будет двигаться вперед по безопасной дороге.

9.09.1947

Раздел Шестой

Поэт и критик

Чтение, поэтическое творчество и йога

Литератор – это человек, который любит литературу и литературную деятельность саму по себе. Пишущий йог – не литератор, поскольку пишет только то, что через него хотят выразить внутренняя Воля и Слово. Он проводник и инструмент чего-то такого, что больше его личной литературной индивидуальности. Разумеется, литератор и интеллектуал любят читать, книги у них – пища для ума. Но писательство – это другая материя. Существует множество людей, которые не написали в литературном смысле ни строчки, но при этом читают огромное количество книг. Читают, чтобы получить новые идеи, знания, чтобы дать толчок своему уму всеми теми находками, которые нашли или ищут другие. Я никогда не читаю, чтобы что-то создать. По мере продвижения в йоге я стал меньше читать, потому что когда все идеи, которые есть в мире, приходят изнутри или сверху, то нет большой необходимости искать ментальную пищу во внешних источниках; в лучшем случае оттуда можно получить полезную информацию о том, что происходит в мире, чтобы быть в курсе, но не строительный материал, чтобы создать свое видение Истины и вещей. В общении с космическим Мыслителем ум человека становится независимым.

Поэзия, как и, вероятно, всякое совершенство любого рода, приходит не от чтения, а от вдохновения. Чтение лишь помогает собрать инструментарий, в полной мере овладев языком или техникой литературного высказывания. Потом человек создает свою манеру употребления языка, свой стиль и свою технику. Я уже лет десять или даже двадцать читаю только от случая к случаю, но по силе и завершенности формулировок мои стихи стали в десять раз лучше. То, что мне давалось с трудом, и нередко с большим трудом, теперь дается легко. Меня считают философом, но я никогда не учился философии – всё, что я написал, пришло через йогическое переживание, йогическое знание и вдохновение. Так что и сила и завершенность в моих стихах, появившиеся в последнее время, возникли не оттого, что я читал и смотрел, как пишут другие, но оттого, что мое сознание поднялось на новую высоту и черпает вдохновение оттуда.

Чтение и усердие хороши для литератора, но даже и у него причина успешного творчества не в них, они лишь вспомогательное средство. Настоящая причина кроется внутри. Что касается «природного дара», то не знаю. Иногда, когда талант врожденный и готов проявиться, то его можно назвать «природным». Иногда он таится внутри, пробуждаясь позднее, и тогда он принадлежит скрытой природе.

11.09.1934

Естественное развитие врожденных способностей

Вопрос: Каким образом ваш ум стал таким мощным даже еще до начала занятий йогой?

Ответ: Он и близко не был таким до начала йоги. Я начал йогу в 1904 году, а всё, что я сделал, за исключением некоторых стихов, относятся к более позднему времени. Кроме того, способности у меня были врожденными, и потому они и развивались еще до начала йоги, но не благодаря обучению, а благодаря случайным влияниям развивавших их идей, взятых мной из всего, что я читал, видел или переживал. Это не обучение, это естественное развитие.

13.11.1936

* * *

Вопрос: Можно ли в процессе садханы пройти интеллектуальное или какое-нибудь другое обучение, руководствуясь непосредственно йогической Силой? Как проходило ваше развитие?

Ответ: Оно проходило не в «обучении», но благодаря спонтанному раскрытию, расширению и совершенствованию сознания в садхане.

4.11.1936

Формирование стиля с помощью йоги

Вопрос: Для эффективности стиля чтение необходимо. Я уверен, что для того, чтобы произвести свой стиль, который теперь неподражаем, вам наверняка во многом помогло чтение огромного количества книг.

Ответ: Прошу прощения! Я никогда не производил свой стиль; стиль, живой в той или иной мере, нельзя произвести. Он рождается и растет, как всё живое. Разумеется, у меня он был вскормлен чтением книг, число которых отнюдь не было огромным – я прочел сравнительно мало (в Индии есть люди, которые прочли в пятьдесят или сто раз больше, чем я), – просто я много извлек из этого малого. Во всем остальном мой стиль развивался в процессе практики йоги благодаря развитию сознания, ясности и четкости мышления и видения, возрастающему потоку вдохновения и возрастающей способности к интуитивному (и самокритичному) поиску правильных мыслей, словесных форм, точных образов и выражений.

29.10.1935

* * *

Вопрос: Мне кажется, вы немного преувеличиваете значение йогической Силы. Её возможности относительно предметов духовных безусловны, но нельзя быть настолько уверенным в ее действенности в художественной и интеллектуальной сферах. Возьмите случай с Х.; вполне можно сказать: «При чем тут Сила? Будь он таким же прилежным, искренним и т. д., он добился бы того же самого в любом другом месте».

Ответ: Не будете ли вы любезны объяснить мне, каким образом Х., который до приезда сюда не мог написать ни одного стихотворения, не владел ни ритмом, ни метром, вдруг, прибыв к нам, без всякой «прилежной работы» преобразился в настоящего поэта, знатока ритма и метра? Почему Тагор был ошеломлен тем, как «хромой отбросил свои костыли» и свободно и уверенно побежал за ритмом вперед? Почему я, никогда не понимавший живопись и не интересовавшийся ею, вдруг, когда открылось видение, в одночасье научился видеть и понимать умом цвет, линию и композицию? И каким образом я – не способный понимать метафизику и следить за ходом метафизических рассуждений, в ком страница из Канта, или Гегеля, или Юма, или даже Беркли вызывала изумление, непонимание, усталость, для кого она была абсолютно неинтересна, потому что я не мог ни вникнуть в ход их мысли, ни следовать за ним – вдруг, когда началась моя работа в «Арья», я стал страницу за страницей писать философские статьи, снискав себе на сегодняшний день репутацию большого философа? Как объяснить, что когда-то я мог написать лишь один прозаический абзац, а больше – с трудом, и примерно раз в два месяца какое-нибудь одно стихотворение, короткое и тоже доставшееся непросто, а потом вдруг, после упражнений на концентрацию и ежедневной пранаямой, я стал писать по многу страниц в день и еще был способен редактировать большую газету, выходившую ежедневно, а затем еще и ежемесячно писать по 60 страниц философских текстов? Прошу вас немного поразмыслить над этим, и перестаньте говорить глупости. Если с помощью йоги можно мгновенно или за несколько дней сделать то, что иначе пришлось бы долго взращивать «прилежным, искренним и честным» трудом, то и это само по себе тоже служит доказательством йогической Силы. Но тут способности, напрочь отсутствовавшие, проявляются быстро и спонтанно, бессилие сменяется на высшую силу, а скрытые таланты раскрываются легко и свободно. Если вы отрицаете эти факты, то никакие другие вас не убедят, поскольку вы намерены думать иначе.

1.11.1935

* * *

Вопрос: В том, что касается вашего стиля, то мне также трудно понять, насколько в его совершенствовании участвовала Сила.

Ответ: Может быть, вам это трудно понять, но мне нет, поскольку я в своей собственной эволюции переходил от одной стадии к другой в состоянии абсолютной бдительности и понимания того, что происходит. Я не старался писать. Я просто предоставлял высшей Силе делать свое дело, а когда она не делала его, то сам ничего не предпринимал. Это было в старые «интеллектуальные» времена, когда я иногда пытался делать что-то, прилагая усилия, но не тогда, когда я начал писать стихи и прозу под влиянием йоги. Позвольте также напомнить вам, что когда я писал для «Арьи» и когда пишу или отвечаю на письма, я не ищу, не подбираю слов и не стараюсь писать хорошим стилем; в безмолвии ума я записываю все, что приходит ко мне в готовом виде сверху. Даже если я что-то исправляю, то лишь потому, что таким же образом приходят и исправления. Где же здесь есть место даже для малейших усилий, не говоря уже о «моих великих усилиях»?

Кстати, попытайтесь, пожалуйста, понять, что сверхинтеллектуальное (не только супраментальное) есть сфера спонтанной автоматической деятельности. Чтобы попасть туда или открыться для нее, нужно усилие, но когда она начинает действовать, усилия не требуется. Ваше серое вещество открывается не легко; закрывается оно слишком легко, так что всякий раз нужно прикладывать усилие, и, возможно, очень большое – если же серое вещество будет достаточно благоразумно и приспособится к потоку, который льется автоматически, то всё станет не трудно и, думаю, отпадает надобность в «прилежном, искреннем и честном» труде. С этим всё понятно?

Я не согласен с вашим утверждением, что Сила способна с легкостью производить духовные, но не ментальные (литературные) результаты. Мне кажется, что всё как раз наоборот. Я сам, когда только начал заниматься йогой, пранаямой и т. д., долгое время трудился по пять часов в день, концентрировался и прилагал настойчивые усилия в течение пяти лет без какого-либо духовного результата (когда духовные переживания наконец появились, они были непроизвольны и возникали автоматически сами по себе, как… как вспышки), но поэзия тогда лилась рекой, проза – потоком, да и все остальные достижения тоже были ментальными, витальными или физическими, не имеющими отношения к духовным богатствам или открытиям. Я много раз наблюдал, что самая разнообразная деятельность ума становится первым или, по крайней мере, одним из первых результатов йоги. Почему? Потому что здесь меньше сопротивления и больше сотрудничества со стороны низших частей сознания для такого рода занятий, чем для психического и духовного преображения. По крайней мере, это понять легко. Не так ли?

1.11.1935

* * *

Вопрос: Я могу понять, что вместе с ростом и повышением уровня сознания приходит внутреннее знание. Но как же быть с внешним знанием – тем, что мы обычно и называем знанием?

Ответ: Способность к нему может прийти вместе с внутренним знанием. Например, я ничего не понимал в живописи, пока не начал йогу. Мгновенное озарение в алипорской тюрьме открыло мое художественное видение, и с того времени я стал понимать живопись с помощью интуитивного восприятия и интуитивного видения. Разумеется, я не знаю живописной техники, но когда говорит кто-то, кто в ней разбирается, то тут же схватываю. Раньше это было для меня невозможно.

29.12.1934

* * *

Вопрос: Предположим, вы бы не изучали английскую литературу. Смогли бы вы разбираться в ней лишь с помощью йогических знаний?

Ответ: Только с помощью особой сиддхи, развивать которую было бы весьма хлопотно. Но если бы у меня было йогическое знание (следуя вашей гипотезе), то тогда было бы нетрудно прибавить к нему и внешнее знание.

29.12.1934

* * *

Вопрос: Когда слышишь, как вам всё тяжело давалось, то невольно задаешься вопросом – а правдива ли история о внезапном открытии поэтического дара у Вальмики и возможны ли вообще такие чудеса.

Ответ: Тяжело давалось что? Над чем-то приходилось потрудиться, что-то другое приходило само в одно мгновение или дня за два, за три – как Нирвана или как способность понимать живопись. «Латентный» философ во мне сразу не раскрылся (когда я был в Калькутте) – только после нескольких лет инкубационного периода (?), когда я начал писать для «Арьи», извергая статьи как вулкан. Тут нет общего правила. Пусть поэтический дар Вальмики открылся как бутылка шампанского, но это не означает, что так может быть с каждым.

1.04.1935

Раскрытие художественного видения

Не огорчайтесь так из-за того, что вы не знаток живописи. Я в этом отношении был еще хуже: что-то знал о скульптуре, но к живописи был слеп. Однажды, когда я был в алипорской тюрьме, я во время медитации вдруг увидел на стенах камеры несколько картин, и – подумать только! – во мне вдруг раскрылось художественное видение и я узнал про живопись всё, кроме, конечно, технической стороны. Я не всегда могу это сформулировать, поскольку мне не хватает знания терминологии, но это не мешает восприятию и пониманию. Так что вот оно как: в йоге всё возможно.

Сложность управления вдохновением

Вдохновение – очень ненадежная вещь; приходит, когда захочет, исчезает вдруг, не закончив работы, отказывается низойти, когда зовут. Это беда хорошо знакома, наверное, всем художникам и уж точно поэтам. Есть такие, кто умеет им управлять по своему усмотрению; на мой взгляд, это скорее те, кого переполняет поэтическая энергия, а не те, кто заботится о совершенстве стиха; есть такие, кто умеет его заставить являться всякий раз, когда перо касается бумаги, но их вдохновение либо спускается из не слишком высоких сфер, либо они разноуровневы. Есть еще и такие, кто пытается выработать у свого вдохновения привычку приходить к ним, садясь писать в одно и то же время; говорят, Вергилий с его девятью строчками, которые он сначала писал, а утром на следующий день совершенствовал, и Мильтон с его пятьюдесятью строчками в день в этом преуспевали. Думаю, это тот же самый принцип, по какому индийские гуру назначают своим ученикам садиться за медитацию в определенный час. Кто-то, конечно, добивается частичного, а кто-то и полного успеха, но не все. Что касается меня, то если вдохновение не являлось в виде вспышки или потока – если приходило, то всё было просто, – тогда я находил для себя единственный способ: устраивать себе нечто вроде инкубационного периода, чтобы за это время что-то во мне совершилось и целостный образ будущего произведения сам возник в моем мозгу, а потом ждать белой вспышки, в ярком пламени которой могла быстро произойти вся запись этого произведения. Но думаю, у каждого поэта свой метод работы и каждый поэт находит свой выход справляться с ненадежностью вдохновения.

* * *

Х. привык писать десять-двенадцать, а то и больше стихотворений в день. Мне, чтобы написать и завершить одно стихотворение, обычно требуется день-два или даже три, а если меня что-то очень вдохновило, то я могу написать за день два коротких стиха, а потом на следующий день еще раз их просмотреть и поправить. Другой поэт, как Вергилий, будет писать свои девять строчек в день, а потом шлифовать их и шлифовать. Третий, такой как Y., насколько я его знаю, сначала запишет фрагменты и фразы, а потом две недели или два месяца будет над ними работать, придавая форму. Время не имеет значения, значение имеют только завершенность и качество. Так что давайте, действуйте, и пусть вас не обескураживает поразительная скорость Х.

8.12.1935

* * *

Учитывая, что сам Супраментальный Аватар абсолютно не способен делать то, что делают Х. или Y., то есть писать по стиху или по нескольку стихов в день, зачем вы к нему обращаетесь? В Англии я действительно каждый день много писал, но всё это ушло по большей части в Мусорную Корзину.

5.08.1936

* * *

Кажется, поэтическое вдохновение посещает вас частенько с перерывами. Я бы сказал, что это довольно распространенный недуг. Очень редко кто может писать, как Х. или Y., когда захотят. Я ничего не знаю о «направлении сознания». Мой собственный метод заключается не в успокоении ума, так как он всегда спокоен, но в том, чтобы развернуть его вверх и внутрь. Вам же, думаю, нужно сначала его успокоить, что не всегда легко. Пытались ли вы это делать?

1935

* * *

Я не раз запрещал себе на время писать, потому что хотел производить на свет только то, в чем выражались бы высшие планы сознания, но вам для этого нужно обладать большей уверенностью в своем поэтическом даре, а также в том, что ваш дар не заржавеет в бездействии.

4.09.1931

Правка стихов

Вопрос: Мы удивлялись, зачем вам понадобилось писать и переписывать ваши стихи – например, «Савитри» вы переписывали десять или двенадцать раз – если к вашим услугам всё вдохновение, какое только есть, и вам не нужно добывать его с трудом, как это приходится делать нам, новичкам в йоге?

Ответ: Всё очень просто. Я использовал «Савитри» как средство восхождения. Я начал ее на определенном ментальном уровне и переписывал всякий раз, переходя на другой уровень. Кроме того, я перерабатывал отдельные части – если мне казалось, что какая-то часть пришла от низших уровней, то она не устраивала меня, и я не хотел её оставлять только потому, что это удачные стихи. По возможности всё должно быть одной чеканки. На самом деле я относился к «Савитри» не как к поэме, которая должна быть написана и закончена, а как к экспериментальному материалу, чтобы посмотреть, до какой степени в работе может участвовать йогическое сознание и как его включить в творческий процесс. «Розу Бога» я не переписывал, а также сонеты, если не считать замены двух или трех на данный момент слов.

* * *

Вопрос: Если Х. сумел обрести такое вдохновение, что ему не нужно ничего переписывать, почему же вы так не можете?

Ответ: Мог бы и я, если бы писал каждый день и больше ничего не делал и если бы мне было всё равно, с какого уровня приходило вдохновение, лишь бы удалось написать что-нибудь хорошее.

* * *

Вопрос: Вам приходится переписывать из-за каких-то препятствий на пути вдохновения?

Ответ: Единственное препятствие состоит в том, что у меня нет времени постоянно пребывать в поэтическом творческом состоянии, и если мне вообще удается взяться за перо, то приходится прерываться, чтобы сосредоточиться совсем на других вещах.

* * *

Вопрос: С вашим безмолвным сознанием, наверное, можно черпать из высших планов сознания с наименьшей концентрацией.

Ответ: Высшие планы отнюдь не столь услужливы. Если бы это было не так, то почему же было бы так трудно вести вниз Сверхразум, внедрять его в физическое сознание? Какие же вы все счастливые, беспечные игнорамусы! Вы говорите о безмолвии, сознании, рассуждаете о планах Верховного Разума и Супраментале так, как будто это электрические кнопки, на которые нужно просто нажать, и всё будет к вашим услугам. Может быть, когда-нибудь так и будет, но пока суть да дело, я должен всё выяснить об электричестве, какое оно бывает, как работает и по каким законам, что оно может, чем опасно и т. д., должен сконструировать типы соединения и связи, построить линии электропередач, попытаться сделать их надежными, и всё это всего лишь за одну жизнь. И всё это нужно сделать под обстрелом тех априорных вопросов и рассуждений, развлекательных и серьезных, который ведут по мне мои милые ученики с позиций полной безответственности и ждут, что я им всё объясню, и не в общем и целом, а во всех подробностях. О Господи, in omnibus[123] !

29.03.1936

* * *

Вопрос: Я считаю, вся эта литературная отделка – занятие ужасно скучное и неинтересное. Но вам оно, вероятно, нравится, если вы, насколько нам известно, прорабатываете и перерабатываете свои стихи и прозу ad infinitum[124] .

Ответ: Не прозу, только стихи. А из стихов только одну «Савитри». Все остальные стихотворные произведения были написаны за один раз, а если там и делались какие-то исправления, то в тот же или на следующий день и очень быстро.

9.05.1937

Усилия и вдохновение

Вопрос: Если говорить о поэзии, то там присутствует не только вдохновение, но и старание. Вдохновение иногда нас оставляет, и, сколько ни бейся, ни выколачивай из себя что-нибудь, оно не возвращается!

Ответ: Именно так. Подлинный результат достигается не благодаря упорным и сокрушительным ударам молота, а потому, что в момент между ударами вдохновение незаметно проскальзывает вниз и входит в человека, неосознаваемое среди жуткого грохота. Когда старание становится ненужным, тогда и приходит всё лучшее. Старание хорошо лишь как средство призвать Вдохновение. Если оно хочет прийти, то приходит, если не хочет, и либо ничего не получается, либо получается что-то надуманное, ненужное, тогда поэт вынужден сдаваться. И со мной такое бывало довольно часто. Я также наблюдал, как частенько у Х. получалось что-то хорошее, но далекое от совершенства, и он бился над вариантами, которые все были один хуже другого; ибо только новое вдохновение способно дать ключ, чтобы по-настоящему исправить то, что есть. Поэт всё равно старается, но не старания приносят результат, а вдохновение, которое приходит в ответ на старание. Вы стучите в дверь, чтобы человек в доме ответил вам. Он может и не ответить; если он там затаится, то вам остается только уйти восвояси, бранясь про себя. Вот так и старание и вдохновение.

6.03.1936

* * *

Вопрос: Вы считаете, что этот метод («сесть в свободной медитации и смотреть, что приходит от интуитивных Богов») может действительно что-то дать? Я понимаю, что многое вы написали этим способом, но говорят также, что к вам приходили Боги, нет – Богини, чтобы разъяснять значение Вед.

Ответ: Это была шутка. Тем не менее, в принципе именно так приходят внутренние знания. Когда ум приходит в состояние покоя, тогда получает возможность прорваться наверх интуиция, совершенная или несовершенная, чтобы посмотреть, что тут происходит. Конечно, это не единственный способ. А говорят массу всяких глупостей. Всё, что я написал, начиная с 1909 года, я написал именно таким образом, то есть из безмолвного ума или, скорее, пропустив всё через безмолвный ум, и не только через ум, но и безмолвное сознание. Но Боги и Богини не имели к этому никакого отношения.

22.10.1935

Давление творческого импульса

Мне очень хорошо знакомо это давление творческого импульса, требующего своего осуществления и выражения. Когда испытываешь такое давление, то ничего не остается, кроме как дать ему выход, чтобы освободить и очистить ум; иначе ум будет метаться в разные стороны и не сможет сконцентрироваться.

Поэтическое вдохновение и работа над прозой

Вопрос: В настоящее время я слишком увлечен работой над прозой. Не удивительно, что поэзия теперь для меня невозможна. Я думаю, проза должна продолжать быстро двигаться к своей цели, пока поэтическому вдохновению не представится случай вернуться?

Ответ: Да, но с какой стати ваше поэтическое вдохновение должно ждать, пока ваша проза куда-нибудь добежит? На земле, конечно, препятствий хватает, но для полета их нет.

16.03.1935

Мания самоуничижения

Вы, кажется, страдаете манией самоуничижения. Она есть у многих художников и поэтов; когда они смотрят на свою работу, она им кажется ужасно плохой и ничтожной. (Я и сам часто чувствовал это вперемежку с противоположным чувством. У Х. это тоже есть). Но думать об этом в процессе работы – это слишком мучительное чувство. Лучше избавьтесь от него, если хотите писать свободно.

14.12.1936

Необходимость ограничений поля деятельности для литературного успеха

Вопрос: Мне так хочется писать на бенгальском стихи, рассказы, всё что угодно!

Ответ: Такого рода намерения слишком расплывчаты, чтобы можно было преуспеть. Для успеха вам нужно ограничить поле деятельности и сосредоточиться на чем-то одном. Я не пытаюсь стать ученым или художником, или генералом. У меня были определенные вещи, которые я хотел сделать, и я их сделал, когда Божественное захотело этого; другие открылись во мне или сошли ко мне свыше благодаря йоге. Я сделал столько, сколько пожелало Божественное.

* * *

Вопрос: Пытаться стать литератором и при этом не знать, какой вклад внесли в литературу великие писатели, было бы непростительно.

Ответ: Почему непростительно? Я не знаю, какой вклад в нее внесли японские или русские советские писатели, но чувствую себя в своем неведении вполне добропорядочным и счастливым. Что касается необходимости прочитать Диккенса, для того чтобы стать литератором, то это странная идея. Он самый нелитературный человек из всех, кто добился успеха в литературе, а стиль у него – безжизненная пустыня.

19.09.1936

* * *

Вопрос: Как вы относитесь к планам прочесть Мередита, Гарди, Шелли, Китса, европейских и русских писателей?

Ответ: Господи, сэр, хотел бы я иметь время, чтобы выполнить такую огромную программу, как ваша. У меня его нет, даже чтобы обсудить ваши планы.

Пробелы в образовании

Вопрос: Вы нигде ничего не говорите о Фирдоуси, создателе персидского эпоса, авторе «Шахнаме»? Ставите ли вы его в один ряд с другими великими эпическими поэтами – с Гомером, Вальмики[125] , Вьясой[126] ? Как же так – вы, изучивший столько языков, так расширив этим свое образование, допустили такой серьезный пробел, не зная персидского?

Ответ: Я читал Фирдоуси давно в переводе, но перевод не давал никакого представления о поэтических качествах оригинала. Что до пробелов в образовании – что ж, я не знаю русской литературы, финской (не считая «Калевалы») и не читал в оригинале ни «Песнь о Нибелунгах»[127] , ни Пентаура[128] , сложившего на древнеегипетском поэму о победах Рамзеса, ни одного из дошедших до нас фрагментов. Я также не знаю арабского, но доволен и тем, что прочел «Тысячу и одну ночь» в переводе Бартона[129] , ставшем такой же классикой, как и оригинал. Тем не менее, пробелы велики и их много.

13.07.1935

Вдохновение и техника стихосложения

Вам не нужно мешать вдохновению, изучая размеры – у вас внутри есть любая техника, какая вам может понадобиться. Я сам никогда не изучал стихосложение, по крайней мере английское: всё, что я знаю, я знаю потому, что читал, писал, следовал своему слуху и мыслям. Если кто-то интересуется изучением техники стихосложения ради самого предмета, это другое дело – но это отнюдь не обязательно.

28.04.1934

Буквальность перевода

Основное правило относительно точности перевода, думаю, состоит в том, чтобы как можно ближе держаться оригинала при условии, что текст в результате будет читаться не как перевод, а как настоящее бенгальское стихотворение, и по возможности так, будто это и есть оригинал.

Признаюсь, я не практиковал то, что проповедую – всякий раз, когда я брался за перевод, меня ничуть не заботили чувства оригинала и без всякой жалости переделывал его так, как хотелось моей фантазии. Но это тяжкое, серьезное преступление, и подражать мне тут не стоит. В последнее время я стараюсь быть в переводе более добродетельным, не знаю, насколько успешно. Но так или иначе, это как раз тот случай, когда говорят: «Делай так, как я говорю, а не делаю».

10.10.1934

Переложение прозы в стихи

Думаю, вполне законно переводить поэтическую прозу стихами. Я сам так делал, когда переводил «Героя и нимфу», по той причине, что красоту прозаического стиля Калидасы[130] на английском лучше всего передать стихами, или, по крайней мере, потому, что мне так было легче ее передать. Ваше критическое правило кажется мне слишком абсолютным; как и все правила, оно в принципе действует в большинстве случаев, но в меньшинстве (которое составляет лучшую часть, ибо зачастую меньшее лучше большего) не действует совсем. Если распространить это правило, получится, что Гомера и Вергилия можно переводить только гекзаметром. А как насчет противоположных случаев, когда многие прекрасные прозаические переводы поэзии оказываются намного лучше и точнее передают дух оригинала, чем какая-либо существующая поэтическая версия? Не надо других примеров, кроме английской версии «Гитанджали» Тагора. Если стихи могут быть столь замечательно (и потому законно) переведены прозой, то почему не может проза переводиться (с полным при том основанием и замечательно) стихами? В конце концов, правила создаются больше для удобства критиков, нежели как ограничивающий закон для творцов.

Переводы «Викраморваши» и «Мегхадуты»

Вопрос: Странно, что вы постоянно забываете, что у вас есть замечательные переводы на английский язык «Викраморваши» Калидасы и поэмы «Герой и нимфа». Однажды мне уже приходилось напоминать вам об этом. Не может быть, чтобы вы хотели от нее отказаться? Кстати, вы, кажется, также перевели «Мегхадуту» Калидасы или «Облако-вестник» в terza rima[131] .

Ответ: Нет, я не отказываюсь от «Героя и нимфы». Я просто совсем об этом забыл… Я перевел «Мегхадуту», но перевод был потерян человеком, у которого хранился.

5.07.1933

Переписывание Шелли

Вопрос: В «Жаворонке» Шелли мое сердце с трудом отзывается на одно сравнение:

Like a high-born maiden

In a palace-tower,

Soothing her love-laden

Soul in secret hour

With music sweet as love, which overflows her bower.

Как благородная дева

В башне дворцовой

Тешит любовью налитую

Душу в час тайный

Музыкой, сладкой как любовь, затопившей ее покои.

Иногда мне это кажется даже ужасным. Тогда я думаю, нельзя ли выбросить эту сентиментальную чепуху и заменить ее чем-то более глубоким, по возможности в стиле Шелли, чем-то вроде:

Like a shild who wanders

In an ancient wood

Where the strange glow squanders

All its secret mood

Upon her lilting soul lost in that solitude.

Как девочка, что блуждает

В древнем лесу,

Где неясный свет проливает

Весь его тайный дух

В ее поющую весело душу, затерянную в одиночестве.

Ответ: Попытка переписать Шелли лучше самого Шелли – затея опрометчивая и безнадежная. Вами предложенный вариант – это двадцатый век с его мистицизмом, неуместный в «Жаворонке», в нем нет той простой выразительности и мелодичности стиха Шелли. Не понимаю, почему «благородная дева» ужасна – она вполне отражает романтическое отношение к любви, в котором были сентиментальность и чувство, которое пыталось поднять любовь от грубой прозы жизни к ментально-витальному идеализму, который в свою очередь был попыткой воскресить к жизни эпоху рыцарства и трубадуров. Романтизм и, если хотите, нереальность, но ничего ужасного.

8.11.1934

Комментарий на критику[132]

Это… письмо должно было, насколько я полагал, «остаться между нами»; там слишком много частного и личного, чтобы его публиковать. Много такого, что следует показывать только тем, кто способен оценить и понять, тогда как просто читатели могут решить, будто меня больше занимает защита, чем то, что я хочу разбить и опровергнуть критику, хотя мог бы дискредитировать ее для читателей, у которых нет своих твердых критических позиций и устоявшегося вкуса и которых можно сбить с толку хорошо построенной фразой и правдоподобными аргументами, какие использует Х.; такие читатели могут не увидеть, как Х., разницы между оправданием и обоснованием. Может возникнуть мысль, будто я сам сомневаюсь в ценности своих стихов, особенно ранних, и признаю справедливой оценку Х. То смирение, о котором вы говорите, в большой степени Сократовское смирение[133] со значительной долей иронии; но читатели, не привыкшие к тонкостям полутонов, могут понять это буквально, а в результате прийти к ошибочному заключению, будто я сдался перед обвинениями нелицеприятной критики. Поэту, который не ценит или мало ценит свои стихи, незачем их писать или публиковать; если я разрешил публикацию «Поэтического сборника», то значит, я посчитал его достойным публикации. Следовательно, возражение Y. имеет некоторую ценность. С другой стороны, может показаться, что я пишу панегирик на собственные стихи, защищая их, чего не следует делать публично, даже если оценка поэтом своего творчества так же тверда, как у Горация в «Exegi monumentum aere perennius»[134] , или так же возвышенна, как у Виктора Гюго. Точно так же ответ мой не предназначался для Х., и не думаю, что ему следует показать всё письмо, без купюр или некоторой редактуры, но если вы хотите и если думаете, что он не обидится на какие-либо замечания с моей стороны, то можете показать ему те места, которые относятся к его критике.

7.07.1947

* * *

Вы попросили меня прокомментировать замечания о моих стихах и в особенности о «Савитри», сделанные вашим другом Х. Но, во-первых, это не совсем принято, чтобы поэт критиковал критику своих критиков, хотя кто-то, возможно, так делал; поэт пишет ради собственного удовольствия, ради наслаждения процессом творчества или ради самовыражения. Он дарит свой труд скорее не современникам, а будущим читателям, чтобы те его признали или отвергли и чтобы оценивали и судили в меру своего понимания или удовольствия. Что до современников, то тут вернее было бы сказать, что поэт швыряет свои стихи в лицо всему свету, оставляя тому либо возмущаться будто пощечиной – как это было с ранними стихами Вордсворта и Китса, – либо же принимать их недолго, но зато благосклонно, как бывало в древности с великими афинскими и римскими поэтами, а в менее отдаленные времена – с Шекспиром и Теннисоном. Потомки далеко не всегда подтверждают вердикт современников – очень часто они отвергают, забывают или же презирают автора, увенчанного современниками, и возносят того, кого современники либо недооценили, либо вовсе не замечали. Потому для поэта единственно верный выход – идти своим путем, не обращая внимания на похвалы и упреки критиков; отвечать же на них – не его дело. Кроме того, вы попросили меня исправить неверный ход мыслей вашего друга; но как определить, что верно и что неверно, если критическое суждение обычно строится в рамках личности критика, его характера, эстетических вкусов или ценностей, правил и канонов, укоренившихся в его сознании в соответствии с его точкой зрения, откуда его ум и берет обоснования для критических оценок; то, что верно для него, может показаться неверным для человека с иным характером, иными эстетическими взглядами, иной точкой зрения. Суждения вашего друга – судя по тому, как он сам их излагает – выглядят обусловленными характером его восприимчивости, прекрасно сбалансированной внутри своих рамок, но и ограниченной своими рамками; он открыт и восприимчив к одним стихам, но закрыт для других, и потому он к ним холоден или излишне требователен. Это вполне объясняет разницу в его реакции на два стихотворения («Падение» и «Огненный ветер»[135] ), которыми он не устает восхищаться, и на «Савитри». Но, поскольку вы меня попросили, я – исключительно для вас – более-менее подробно прокомментирую его комментарии и порассуждаю над его рассуждениями. Ответ, вероятно, выйдет довольно пространным; поскольку если уж браться отвечать на такие вопросы, то ответ должен быть ясным и продуманным. Также, вероятно, мне придется кое-что пояснить о природе и замысле своей поэмы и о технике, вырисовывавшейся из новизны ее природы и замысла.

Давайте разберемся сначала с теми некоторыми деталями, на которых он заостряет внимание, чтобы они больше нам не мешали. Те подробно изложенные умопостроения, которые он выстраивает как базу для своих оценок, кажутся мне в большинстве своем безосновательными и надуманными, они лишены понимания и оттого не имеют силы, и если где-то для какой-то системы приемлемы, то не здесь. Возьмем, к примеру, как он нападает на мои предложные обороты. Тут он, по-моему, пал жертвой своей одержимости грамматикой и под флагом борьбы против смещений смешал в ту же кучу еще несколько оборотов, которые отнюдь не принадлежат к этой категории. В строчке:

«Lone on my summits of calm I have brooded

with voices around me[136] »

«Уединившись на своих вершинах покоя,

я окружил себя голосами»

нет никакого смещения, поскольку я совершенно не имел в виду «на спокойных вершинах», а вполне однозначно употребил все слова в их прямых и естественных значениях. Если я пишу «поля прекрасного» или «идучи по путям истины», то я не думаю, что читатель решит, будто я хотел тем самым сказать: «в прекрасных полях» или «на истинных путях»; то же относится и к «вершинам покоя» – я имел в виду «вершины покоя» и ничего более; точно так же, как во фразах: «Он поднялся до вершин видения» или «Он стоял на позиции высочайших вершин знания». Покой здесь – это покой высочайшего духовного сознания, к которому восходит душа, осваивая его вершины и взирая с его высочайших высот на мир, который лежит внизу: в духовном переживании, в оккультном видении или в ощущении, которое его сопровождает, этот покой ощущается не как абстракция и не как состояние ума, а как нечто конкретное и вещественное, как самостоятельно существующая реальность, до которой поднялся человек, так что если кто-то стоит на его вершине, то это скорее факт осязаемой реальности, а не поэтический образ. Теперь что касается фразы «Лик тиши блаженной»[137] : здесь критик, вероятно, решил, что это обыкновенная фигура речи, замена предложного оборота эпитетом, словно я хотел бы сказать «восхитительно спокойный Лик», а вместо этого написал «Лик восхищенного покоя», впадая в логически неточную и бессмысленную риторику. Ничего подобного я не имел в виду, никакого такого безвольного, бедного, скудного смысла не вкладывал: я имел в виду лик, который стал для меня выражением или, скорее, живым образом того восхищенного покоя, который есть в высшем бесконечном сознании, – тот самый, который можно назвать «центром Бесконечности». Это выражение, или образ, покоя Нирваны есть в лике освобожденного Будды, знакомого нам по образцам индийского искусства, который, по-моему, на вполне законных основаниях можно назвать ликом нирванического покоя, что стало бы уместной здесь живой фразой, а не уродливой фигурой речи или нарушением риторики. Тут нужно помнить, что покой Нирваны или покой высшего Сознания есть для духовного переживания самостоятельная реальность, вечная и безличная, не зависящая от человека или от лица, в котором она проявлена. В следующих двух отрывках я позволю себе отнестись к критике Х. как к ошибочной по своей сути и потому необоснованной и неприемлемой.

Вот строчки из «Песен моря»[138] :

The rains of deluge flee, a storm-tossed shade,

Over thy breast of gloom…

Дожди потопа льются – рваная завеса шторма —

На грудь твою, [полную] мрака …

«Грудь [полная] мрака» отнюдь не риторическая и бессмысленная фраза, какой здесь была бы «твоя мрачная грудь»; её было бы можно прочесть и так, если бы речь шла о груди человека, хотя и тогда она в определенном контексте могла бы стать вполне простительной; но здесь это грудь моря, это образ того обширного пространства, которое, само поддерживающее и подвластное, усиливает и отражает настроения и движения воздуха и небес. Его задача – через описание рушащихся на грудь моря ливней создать образ рваной штормовой завесы, нависшей над мраком этих просторов: здесь подчеркнут именно «мрак», именно он доминанта образа, а «грудь» или «простор» второстепенны и служат для поддержки образа, который не состоялся бы, если бы было написано просто «мрачная грудь». Предложный оборот тут не является искусственным ходом, призванным заменить прилагательное: так, например, «мир ужаса и мрака» означает нечто большее, чем «ужасный и мрачный мир», поскольку здесь ставится акцент на мраке и ужасе как на самой природе устройства и истинном содержании этого мира, это не просто перечисление его атрибутов. Так же, если написано: «Так велико твое желание метнуть в него меч своей точности» или «брошен в твои бездны страха»[139] , то разве это означает просто «точный меч» или «страшные бездны», и разве сами по себе «точность» и «страх» не указывают на грозные силы, чьим инструментом является меч, а обиталищем или логовом – бездны? Если это и риторика, то риторика отнюдь не бессмысленная, а наделенная и значением, и силой. «Риторика» это такое слово, которым можно перечеркнуть всё, что нам не понравилось; однако риторика того или иного рода всегда составляла важную часть лучших образцов мировой литературы; у Демосфена, Цицерона, Боссюэ[140] и Берка[141] свой стиль выстроен на риторике, однако их сочинения считаются высочайшими образцами прозы, дошедшей до нас. В поэзии же обвинить в риторике можно и строчки Китса:

Бессмертным ты был создан, соловей!

Ты не подвластен алчным поколеньям…[142]

В заключение скажу несколько слов о «клинках сияния» из перевода в «Банде Матарам»[143] . Они, наверное, более уязвимы для строгой критики, поскольку могут использоваться и, вероятно, использовались просто как синонимичная фраза вместо «сияющих клинков»; но для читателя, обладающего живым воображением, и они в определенном контексте могут означать не просто сияющие клинки, а клинки, излучающие сияние, будто созданные из света. Х. говорит, что если такой оборот не адъективирован, то он не идиоматичен, однако Х. признает, что всё это допустимо, если при этом создается ощущение прекрасного, но он не находит ничего прекрасно ни в одном из этих отрывков. Но прекрасное чувствуется лишь тогда, когда внятен заложенный смысл, хотя даже тогда мы снова приходим к вопросу индивидуального восприятия; вы или другой читатель можете ощутить прекрасное там, где Х. не находит его. Я лично не обладаю ни такой чувствительностью, ни такой неприязнью к предложному обороту; конечно, может быть, потому что мой литературный вкус грубее и оттого менее чувствителен к риторическим вкраплениям. Например, я не морщась читаю такие строки свободного стиха: «Где же твоя стена спасения? Где твое оружие силы? Куда подевался истаявший лик твоей славы?»[144] Разумеется, всё это риторика, однако в ней есть элемент, который делает ее привлекательной, так как, по-моему, вносит более живую ноту и более глубокий смысл, чем во фразах «сильное оружие» и «твой прославленный лик» или даже «сила твоего оружия» и «слава твоего лика».

Теперь перейдем к той острой критике, которой подвергся отрывок с описанием символического видения Ночи и Рассвета и осознанную молитву Природы, когда та ощущает возвращение всеведующей Богини вечного Света. Критика острая, но, по-моему, бьет мимо цели; так, если бы он взял дамасский клинок, которым можно рассечь железо, и рубил бы наотмашь бесплотный воздух – воздух тотчас смыкается снова после удара, оставаясь каким и был. Критик видит бедные и плохие стихи, лишенные и своеобразия образов, и точности видения, точности выражения, но это тоже дело личного вкуса, и все имеют право на свой, вы – на свой, он – на свой. Я добивался не своеобразия, а правдивого и точного отображения своих образов. Он не находит тут никаких образов, и вполне возможно, что потому, что я не сумел выразить их с должной поэтической силой; однако так же возможно, что причина коренится в его характере и проистекающей из него неспособности видеть и чувствовать то, что вижу и чувствую я. Я могу отвечать лишь на умственные рассуждения и соображения, возникшие у него, когда он пытался найти обоснования своему отношению. Мне же они представляются или слишком предвзятыми и необоснованными, или же построенными на неверном прочтении и потому не имеющими силы, или же неприменимыми для такой поэзии. Его основной упрек состоит в том, что во фразе «окрыленное широкими крыльями торжественное пение великого священнического ветра»[145] присутствует резкий и потому незаконный перенос эпитета. Перенос эпитета не всегда незаконен, особенно если он служит для точной и правдивой передачи ощущения или понимания вещей: так, например, если взять развязку любовной ссоры у Овидия, где:

Борясь с упрямым и угрюмым сердцем,

К твоим дверям влекутся страждущие ноги,

то можно сказать, что страждущим было нечто в душе, а приписывание чувств или состояния души ногам есть незаконный перенос значений; но в этих строчках зафиксирован конфликт между участниками процесса: душа сопротивляется, тело повинуется силе желания, которое им движет, – и потому перенос здесь абсолютно уместен и законен. Но в моем случае даже обоснования не нужно, поскольку у меня переноса нет. Критик полагает, будто я представил себе ветер существом с крылатым телом, отделил крылья от плеч и прилепил их к его голосу или пению, которые по определению бестелесны. Ничего подобного; совершенно необязательно я был должен воображать себе ветер крылатым существом. В оккультном видении дуновение, звук, движение, благодаря которым мы физически воспринимаем ветер, на самом деле являются не самим ветром, а лишь физическим проявлением ветра-бога, или духа воздуха, так же, как в Ведах жертвенный огонь есть лишь физическая форма, временное тело, или проявление, бога Огня – Агни. Боги Воздуха, как и другие божества индийской мифологии, не имеют крыльев; Маруты, иначе: боги штормов, со сверкающими золотыми копьями мчатся по небесам в своих колесницах; обитатели срединного мира[146] на фресках в Аджанте[147] , как видно, движутся по воздуху не на крыльях, а плавными скользящими движениями, характерными для эфирных созданий. Потому эпитет «окрыленный широкими крыльями» не относился к ветру и не был перенесен с него на другой объект, но изначально являлся принадлежностью голоса ветра, который, приняв звучание торжественного пения, исходящего из груди великого жреца, стал подобен птице с могучими крыльями, которая вырвалась в небо, скользит вниз и снова устремляется вверх, взлетает и падает и снова взлетает к «алтарным горам». Тут речь идет, безусловно, о голосе или пении, парящем как на широких крыльях, и я не понимаю, откуда обвинение в адрес фальшивого или непоэтического образа? Кроме того, критик возражает против метафоры «алтарные горы», называя ее избыточной, поскольку читатель легко может достроить в воображении эту деталь на основании всего сказанного ранее; я не думаю, что он прав: очень чуткий читатель, возможно, и может, но большинство об этом даже не задумается, а ведь эта деталь важная, она – центральное место образа, и опустить ее означало бы оставить в центре картины пустое пятно, скрыть совершенно необходимое связующее звено. Наконец, критик недоволен строчкой о высоких ветвях, которые молитвенно подняты к светлеющим небесам, поскольку она не помогает прочтению образа, а разжижает его, ничуть не способствуя его четкости. Не знаю, чем вызвано это замечание, разве только неспособностью чувствовать и видеть. Всё это образ Природы в ее осознанной молитве, где сознание есть у каждого элемента – у ветра с его пением, у гор, деревьев. Ветер здесь – великий жрец в жертвенном служении; голос его взметается осознанным пением; горы ощущают себя алтарем для служения; деревья поднимают к небесам высокие ветви, как служители, как безмолвные фигуры молящихся; а свет небес, к которому подняты ветви, раскрывает то Запредельное, к которому всё устремлено. Как бы там ни было, но эта «картина», или вернее, часть образа, полностью передает то, что видел я в свете открывшегося вдохновения и в своих переживаниях. Я, конечно, мог бы проработать больше деталей, развернув их на большем пространстве, но как раз это было бы избыточным и ненужным; или же мог бы пуститься в пространные описания, но и они были бы допустимы только в том случае, если бы эта часть образа была цельной. Последняя строка[148] передает мои ощущения, которые я часто испытывал в горах ли, на равнинах ли Гуджарата, или глядя из своего окна в Пондичери не только на рассвете, но и в любое время суток, и потому я не нахожу ничего искусственного ни в самом переживании, ни в словах, в которые оно облечено. Если же критик или кто-то из читателей не чувствует и не видит того, что столько раз чувствовал и видел я, то, возможно, в этом есть моя вина, что, однако, не обязательно, поскольку вы, и не только вы, восприняли этот образ совершенно иначе; причина вполне может лежать в проистекающей из характера мышления или чувствования неспособности понимать всё это, и тогда это печально, но в большей степени для критика или читателя, чем для меня.

Позволю себе привести те уничижительные характеристики, которые Х. дает моим эпитетам. Единственным их достоинством он считает, что они были бы хороши для прозы – надуманные, но точные, стоящие точно на своем месте, описательные в полной мере, но лишь описательные, без поэтической красоты или волшебства. Разве есть эпитеты прозаические и эпитеты поэтические и разве поэту воспрещено создавать точные описания, расставляя по точным местам точные слова, mot juste[149] ? У меня впечатление такое, что все поэты, даже великие, используют весь набор эпитетов, какой есть в их распоряжении, а отличие от прозы состоит лишь в определенной последовательности их употребления, поддержанной силой ритма, которая и возносит их до уровня поэзии. Возьмем хотя бы один отрывок из Мильтона:

Спускался я в провалы темноты…

Нередко вспоминая двух мужей

Слепых: Тамириса и Меонида…

И думаю о древних двух волхвах,

Финее и Тересии…[150]

Здесь эпитеты те же, что были бы в прозе – точное слово точно на своем месте, но расставленные в той последовательности, какая заставляет их нести сильные трогательные чувства, и в ритме, который придает им возвышенную страстность и проникновенность. В менее сложных местах в «Потерянном рае», таких, как начало, эпитеты стоят того же ряда – «запретное древо», «смертный вкус» – но можем ли мы сказать, что это всего лишь хорошие прозаические эпитеты, всего лишь точные описания и не более того? Если вернуться к отрывку с молитвой Природы в «Савитри», то я не понимаю, как об этих эпитетах можно сказать, что они прозаические; по крайней мере, мне и в голову бы не пришло употреблять их в прозе, если бы только я не решил писать поэтической прозой, где были бы уместны такие словосочетания, как «окрыленное широкими крыльями торжественное пение» и «великий священнический ветер», «алтарные горы» и «открывающиеся небеса»; сама природа этих оборотов, какими бы ни были их достоинства и недостатки, такова, что они принадлежат исключительно поэзии. Критик же говорит, что они передают лишь нечто само собой разумеющееся, то, что любой читатель, обладающий воображением, мог бы додумать сам; пусть так, но читатель, замечательный, обладающий богатым воображением, на которого постоянно ссылается Х., мог бы также с безошибочной поэтической яркостью додумать и Мильтона. Раскрывают ли мои эпитеты или некоторые из них скрытую красоту картины, это пусть почувствует и решит сам читатель; возможно, он и обращает внимание на такие вещи, как «волшебные створки», «пена опасных морей» и «покинутые чудесные земли», но я думаю, что даже у Китса все эпитеты необыкновенные.

Я уже сказал, что его доводы не всегда здесь приемлемы. Я имел под этим в виду, что они могли бы иметь силу применительно к иного рода поэзии, но не к «Савитри». Начнем с того, что он говорит, что, если бы у меня было больше фантазии, то я написал бы поэму другую и намного короче. Это само собой очевидно, как всякий трюизм; будь у меня другой тип воображения, я написал бы другую поэму, которая, возможно, была бы более в его вкусе, однако это была бы не «Савитри». Она не соответствовала бы замыслу, не носила бы того характера, не имела бы смысла, мировосприятия, описания и выражения тех духовных переживаний, которыми я руководствовался, её сочиняя. Её длина есть необходимое условие осуществления замысла, и о любой длине критики могут сказать, что она «чрезмерна» – я цитирую статью рецензента в «Таймс»[151] о «Жизни Божественной», который, впрочем, во всем остальном ее хвалил – любая часть, любой отрывок, почти любая строфа или часть строфы «Савитри» замышлялась не по образцу «Лисидаса» или «Комуса»[152] , не как короткое повествовательное сочинение, а как эпическая поэма, примерно как малая, хотя и очень малая «Рамаяна»; она ориентирована не на минимум средств, а на исчерпывающее отображение видения мира и толкования мира. Один художественный метод состоит в том, чтобы выбрать ограниченный материал и на его примере показать только самое необходимое, что поддерживает основную мысль, а всё остальное оставить на волю фантазии или глубину понимания читателей. Другой метод, которого придерживаюсь я, заключается в том, что поэт является в равной мере художником или, если хотите, архитектором творения, создавая масштабную, даже пространную, законченную в своей полноте, без опущенных важных деталей, основательную копию: именно этот метод я выбрал для «Савитри». Но Х. совершенно не понял ни значения, ни идеи тех отрывков, которые он критикует, и тем более вложенного в них внутреннего смысла, в чем не его вина – отчасти дело в отсутствия контекста, отчасти в отсутствии инструментария, и вы тут с ним не на равных, поскольку у вас есть преимущество, дающее вам возможность видеть и понимать замысел. Х. видит только внешние словесные конструкции и в какой-то степени поверхностный смысл, который для него пуст и носит чисто декоративный характер, риторичен, претенциозен, без малейших признаков истинности; поэтому неудивительно, что сочинение в целом он находит пустым, фальшивым, неоправданно амбициозным, напыщенным, лишенным глубинного смысла, так что, говоря его словами, всё это «ложь и фальшь». Его претензии к longueur[153] были бы абсолютно справедливы, если бы картины ночи и рассвета были бы просто описанием физической ночи и физического рассвета; но здесь физическая ночь и физический рассвет являются, как о том явственно свидетельствует название канцоны, символом, пусть даже, если можно так выразиться, символом внутренней реальности, выраженным через внешнюю реальность, и моя главная задача здесь с его помощью описать символизируемый предмет; здесь это погружение в Бессознательное, а потом медленное и трудное возвращение к сознательному, за которым следует краткая, но прекрасная вспышка духовного света, подобная пророческому обещанию, за которой стоит «день» обыденного человеческого сознания, где обещанию суждено свершиться. В целом «Савитри», как и следует из ее названия, является легендой, то есть символом, а начальная канцона является, так сказать, ключом к ее пониманию. При таком прочтении в ней нет ничего надуманного или ненужного; всё здесь нужно, чтобы выявить определенный аспект того, что выражает символ, и адекватно отразить его в содержании. Разумеется, читателю, который не понимает, о чем речь, или же понимает, но не чувствует интереса к предмету, она покажется затянутой; но тут ничего не поделаешь.

Чтобы проиллюстрировать неприемлемость некоторых его рассуждений, достаточно взять то, как он протестует против использования родственных слов: «мрачный Простор», «неведомая Бездна», «непроницаемая Пустыня», «безжизненные Просторы» – и безоговорочно не приемлет повторения их в конце строки на одних и тех же местах, считая этот прием нехудожественным и неэлегантным. Я позволю себе усомниться в том его утверждении, что его любимый читатель с богатым воображением, а тем более другой читатель, таким воображением не обладающий, способен всё это домыслить каждый раз по контексту без моих описаний и эпитетов, но оставим это. Мне нужно было постоянно держать перед взглядом читателя, у кого если и нет воображения, но зато есть внимание и он способен охватить всю картину образа во всей ее полноте, ощутить вечное присутствие здесь Бессознательного, в котором свершается все. Это рамка, она же и фон, без которых всё или развалится на отдельные детали, или же они будут стоять лишь как случайные эпизоды. Это условие сохраняется до момента, когда наступает рассвет, и тогда оно пропадает; каждая такая фраза передает отдельное свойство Бессознательного, нужна и по месту и по контексту. Когда «далекая красота» приходит в совершенно другой, бессознательный, сопротивляющийся и невосприимчивый мир, то его здесь нужно показать, что невозможно сделать без образа «непроницаемой Пустыни» Бессознательного, которое есть одновременно и причина, и место сопротивления. Не менее необходимо было также напомнить читателю, что «появление» Божественной Матери было вторжением в пустыню Бессознательного и обещанием избавления от нее. Точно так же можно разобрать другие отрывки. Что же касается повторения схожих фраз в конце строки на одних и тех же местах, то это ритмический прием, можно сказать, необходимый для того, чтобы выразить идею и чтобы через эмфазу сделать ее не просто понятной, но ощутимой. Повторения возникли не в результате небрежности или неумелости, нелепой и нехудожественной, а были использованы сознательно и являются частью техники. Структура пятистопного белого стиха в «Савитри» выстроена по-своему и по построению отличается от белого стиха, принятого в английской поэзии. В ней нет просодии, а если и есть, то очень немного и только там, где требуется особый эффект; каждая строка здесь достаточно сильна сама по себе, но в то же время она является гармоничной частью предложения или всего отрывка, точно так же, как камень, который стоит в ряд с другими; предложение охватывает, как правило, одну, две, три или четыре строки, реже пять, шесть или семь: сильная концовка строки и сильная концовка стиха почти всегда совпадают, за исключением случаев, где нужна открытая каденция; в ритме здесь недопустимы размытость и вялость метрического течения – течение должно быть, но энергичное. Энергичный ритм усиливает важность концовки в строке, а само такое расположение ключевых фраз очень часто придает им дополнительную выразительность и значимость, особенно тех фраз, которые нужно часто повторять в поэме, в рассуждениях и образах, с тем чтобы привлечь внимание к вещам универсальным или фундаментальным или, по крайней мере, первостепенной значимости – неважно, рассматриваются ли они в непосредственном изложении или же в общем плане. Вот для этих целей здесь использованы повторы в концовках строк.

В «Савитри» нет ни одного места, написанного лишь ради живописности или же с тем, чтобы просто создать риторический эффект; если я чего-то и добивался последовательно по всему тексту поэмы, то это точного выражения части того, что видел, чувствовал или испытывал; если я, например, позволяю себе красивую строчку или отрывок, то не ради их красоты, а потому что такова здесь смысловая нагрузка или, по меньшей мере, потому, что я это так вижу и понимаю. Когда фраза найдена, мне нужно оценить – не умом и не в соответствии с устоявшимся правилом, а интуитивным чувством, – абсолютно ли она точная, а если нет, то искать замену до тех пор, пока не найду точный смысл и его точное выражение, не удовлетворяясь à peu près[154] или несовершенной фразой, даже если она в том или ином смысле хороша с поэтической точки зрения. Вот чего я здесь добивался. Пусть критик или читатель сам судит, справился я со своей задачей или нет; но если кто-то здесь ничего не увидел или не понял, то это не означает, что он прав и его отрицательная оценка поэмы верна; тут есть, как минимум, вероятность того, что он пришел к своему заключению не потому, что здесь нечего видеть и понимать, что здесь только псевдосмыслы и пустая риторика, а потому, что у него самого нет базы для понимания этих образов. «Савитри» – отчет об увиденном, о переживаниях не общего характера, которые нередко даже близко не похожи на те, какие видит и чувствует обычный человеческий ум. Не нужно ожидать одобрения или понимания поэмы от широкой публики или даже от какого-то круга при ее первом прочтении; как я уже говорил, должно произойти расширение сознания и измениться эстетика, и только тогда станет возможно понимание мистической поэзии нового типа. Более того, если этот тип новый, то ему нужна новая техника, новая если не абсолютно, то с новыми элементами: в этом случае старые правила, образцы и каноны становятся неприемлемы; ведь очевидно, что нельзя оценить поэзию Уитмена с точки зрения правил старого метрического стиха и судить ее по старым канонам традиционной поэзии; точно так же мы поступаем с модернистами. Мы сначала смотрим, что там важно в поэтическом смысле и насколько новая техника оправдывает себя, создавая новый тип красоты и совершенства, и порой нужна определенная свобода ума от старых традиций, чтобы наше суждение было правомерным или в какой-то степени объективным.

Ваш друг тут может сказать – как он уже говорил в другой связи, – что всё это лишь защитная речь и больше похоже на оправдания, а не на обоснования. Но тогда, в другой связи, он ошибся и так же ошибся бы и сейчас, поскольку я не чувствовал и не чувствую, что виноват в каком-либо оскорблении или проступке, и соответственно здесь не может идти и речи о защите или оправданиях, как если бы я защищал или оправдывал то, что сам бы считал ложным. Я достаточно уважаю истину, чтобы не пытаться скрыть несовершенство; напротив, все мои силы, скорее, направлены к тому, чтобы найти и исправить несовершенство; если во мне нет поэтического гения, то есть, по крайней мере, немалая, если не бесконечная, работоспособность: я в полной мере доказал это бесконечной работой над «Савитри». Или, скорее – поскольку это не была работа в обычном понимании, работа не в смысле усердия – это можно назвать бесконечной способностью ждать и прислушиваться к истинному вдохновению, отвергая любые находки, если его там нет, какими бы хорошими по более низким меркам они ни показались, до тех пор, пока не найдется то, в чем я почувствую истинность. Х. явно попал во власть своей концепции, будто я пытаюсь защищать избыточные красоты поэмы; он говорит, что принцип, выдвинутый мной, верен, но неверно использован, и, похоже, считает, что, хотя и сам знаю, что тут всё фальшиво и плохо, я это оправдываю, цитируя Мильтона и Шекспира, как будто моя избыточность не хуже, чем у них. Однако я не собирался защищать свою технику, поскольку речь шла не о поэтической ценности моих стихов; речь шла о том, не нарушен ли здесь действующий закон экономического целомудрия избыточным использованием эпитетов: потому я и защищал свое право на обилие эпитетов, отстаивая принцип, а не его применение. Даже самый скромный поэт может для поддержки своих мыслей цитировать великих поэтов, отнюдь не имея при этом в виду, что он в творчестве с ними на равных. Однако мой критик идет дальше, уверяя, что я не умею подобрать цитаты, поскольку отрывок из Мильтона[155] отнюдь не является иллюстрацией к моему принципу, а отрывок из Шекспира[156] поэтически слабый, вялый и риторичный и относится к раннему, слабому периоду, когда еще не было шекспировского стиля. Он уверяет, что изумительный эффект от стиха Мильтона достигается только звучанием, а не словами. Мне это кажется не совсем верным: звук, ритмический резонанс, ритмическая значимость, бесспорно, являются доминантным фактором; он дает нам услышать и почувствовать шум, грохот и треск, сопровождающие падение мятежных ангелов, но ведь это не всё, мы не просто это слышим, как если бы слышали грохот обрушившегося от попадания бомбы дома, но при этом ничего бы не видели; нам тут дается образ, со всем его психологическим наполнением, «ужасного» огненного крушения, и эта невероятная сила слов дает нам всё это увидеть и услышать. Пренебрежительное отношение Х. к отрывку из Шекспира с описанием моря, который не только мной, а крупнейшими критиками признан стоящим в одном ряду с наиболее замечательными образцами Шекспировского стиля, удивляет и, на мой взгляд, раскрывает серьезную ограниченность его поэтического восприятия и вкусовую пристрастность. Можно, безусловно, восхищаться сжатым, лаконичный стилем более позднего Шекспира с его более мощными драматическими эффектами, без всякого пренебрежительного отношения к роскошествам и избыточности его раннего периода; если бы он им никогда не писал, это была бы невыразимая потеря для культурного мирового наследия. В строках, мной процитированных, нет ни вялости, ни риторичности, в них есть сжатость или, как минимум, компактность, отличающаяся по характеру от той, какая присутствует, скажем, в сцене смерти Антония или в других всем известных сценах, написанных в том трагическом стиле, за который он стал считаться великим, но и здесь каждый слог нагружен смыслом и могучей значимостью, каких не бывает в пустой риторике. Поэт, написавший такие строки, заслуживает, чтобы только за них быть поставленным в ряд с великими и даже гениальными поэтами.

Теперь хватит разбираться с критикой частностей, перейдем к общему результату и к его высказанному мнению о моей поэзии. Если не считать высоких похвал в адрес моих стихов, «Огненный ветер», «Нисхождение», «Дживанмукта», «Мысль-Параклит»[157] и некоторого, в общих чертах, одобрения мистических стихов, напечатанных вместе с моей статьей о квантитативной метрике английского стихосложения, то в целом его оценка отрицательна и пренебрежительна, так что, если бы я согласился с его вердиктом в отношении моих ранних и поздних сочинений, то есть с тем, что в ранних почти нет ничего ценного, в поздних всё псевдо и вычурно, а что касается остального, то там есть несколько милых или приятных строчек, однако нет ни силы, ни притяжения, свойственных истинным или великим стихам, то тогда мне следовало бы изъять из обращения «Поэтический сборник», «Савитри» выбросить в мусорную корзину, и остались бы только одни мистические поэмы – но их тоже клеймили бы другие критики, так что нет мне спасения. Поскольку Х. критик отнюдь не игнорируемый и его вердикт совпадает с тем, что пишет в «Литературном приложении» к «Таймс» панегирист моей философии, не говоря уже об отзывах других, менее авторитетных критиков, вроде того коммуниста (написавшего рецензию на книгу Айенгара), который заявил, что еще не известно, останусь ли я жить как поэт, видимо, мне самому надлежит задуматься о своем жалком положении и решить, правы ли те, кто говорит, что всё так плохо. Среди замечаний вашего друга на «Поэтический сборник» есть вовсе особенные, но они, кажется, касаются только переводов. Любопытно, что он сожалеет по поводу недостатка импульса самовыражения в «Песнях моря», когда в этом стихотворении я только старался переложить с бенгальского на английский «самовыражение» моего друга и коллеги-поэта Ч. Р. Даса, его «Сагар сангит». Я даже не сам решил его переводить, хотя считал стих прекрасным; тут меня можно было бы даже обвинить в том, что я взялся за перевод из корысти, так как Дас, знавший в Пондичери о моем зависимом и бедственном положением, тогда предложил мне за работу 1 000 рупий. Тем не менее я сделал всё что мог, чтобы придать на английском как можно более блестящую форму прекрасным строкам его бенгальского стиха. Поэт и литератор Чепмен забраковал мой перевод по той причине, что я его сделал слишком на английский манер, слишком подражал традиционной английской поэзии и не сумел передать своеобразие, сохранить бенгальские дух и сущность. Возможно, он прав: Дас тоже не был удовлетворен моей работой, так как сделал к нему приложением построчный перевод, хотя непохоже, чтобы кто-то что-то по нему уловил, тогда как мою версию, пусть немногие, но до сих пор читают и восхищаются. Если Х. прав, находя в «Песнях» избыточную сентиментальность, то это, значит, внесено мной, это остатки моего раннего романтического сентиментализма, мое личное «самовыражение», заместившее здесь Даса. В индийской системе образов море – символ жизни, океан сансары, а индийская йога в своих оккультных представлениях видит в образе моря жизнь либо описывает различные планы бытия как множество морей. В стихотворении Даса передано его ощущение единства с океаном вечной жизни и близости человеческой души к скрытому в нем Космическому Духу, и всё это сказано напряженно, требуя размышления, без всякой сентиментальности, но очень по-индийски и даже очень по-бенгальски, и при переводе в другую систему мышления может показаться избыточным по образности и по выразительности. Сегодня «Песни» очень от меня далеки и видны сквозь туманную дымку воспоминаний, так что мне нужно было бы их сначала для верности перечитать, но на это сейчас нет времени.

Потом, за мое переложение «Викраморваши» Калидасы он обвиняет меня в новом романтизме девятнадцатого века и фальшивой имитации елизаветинской драмы; но пьеса Калидасы романтична по всему своему тону, так что Калидасу можно было бы назвать предшественником елизаветинцев, опередившим елизаветинскую эпоху более чем на тысячу лет; собственно говоря, такова едва ли не вся древняя санскритская драматургия, хотя и без трагизма, и в общем и целом ее скорее можно определить как елизаветинскую романтическую комедию. Потому я не думаю, что погрешил против автора, придав переводу романтическое звучание и сделав его елизаветинским, даже если в итоге добился лишь «безжизненного псевдоелизаветинского» стиля. Человек, знающий оригинал на санскрите и кто, будучи индийцем, считается в Англии хорошим критиком, а также поэтом, чье отношение ко мне и к моей работе было всегда недружелюбным, тем не менее горячо хвалил мой перевод и сказал, что, если Калидасу вообще можно перевести, его нужно переводить только так. Такая оценка, сделанная истинным знатоком предмета, наверное, может перевесить обвинения Х. Его замечания к переводу из Бхартрихари[158] более обоснованны, но вот тут вина не Бхартрихари, – чьи эпиграммы столь же кратки и лапидарны, как у греков, – а моего перевода, в который проникло мое тогдашнее пристрастие к романтизму: перевод достаточно честно передает мысли санскритского автора, но не его дух и манеру стиля. Тем не менее можно утешиться тем, что он являет собой «приятное чтение» – нужно же радоваться мелким радостям в мире отнюдь не дружелюбной ко мне критики. В конце концов это не собственные, а переводные стихи, и только очень немногие могут питать надежды преодолеть расстояния в тысячи миль и сравняться с такими достижениями в этой области, как блестящий и абсолютно неточный по существу перевод Фицджеральда из Омара Хайяма или абсолютно неточные переводы из Гомера Попа[159] и Чэпмена[160] , которые можно назвать замечательными самостоятельными произведениями с заимствованным содержанием. Х ничего не говорит отдельно про «Любовь и Смерть», которая вам так сразу понравилась, про «Стихи», про «Урваши» и «Персея-освободителя»[161] , хотя эту драму он, по-моему, определяет как слабую псевдоелизаветинскую пьеску; но, возможно, он их не касается лишь потому, что не успел толком прочесть или же не смог найти первый том. А возможно, они входят у него в число тех моих сочинений, которым он дает общую оценку, говоря, что им всем недостает яркости и насыщенности, свойственных истинно вдохновенной поэзии, и, классифицируя их, ставит в один ряд со стихами Уотсона[162] , Стивена Филипса[163] и других авторов периода упадка романтизма. Я ничего не знаю о творчестве Уотсона, если не считать одного-двух случайно прочитанных стихов, и если судить по ним, то я бы назвал его настоящим поэтом, у которого хорошо разработаны образность языка и метрика, но слабоваты идея и содержание, так что, возможно, мои стихи хотя бы в этом отношении всё же сильнее, поскольку в рецензии в «Литературном приложении» к «Таймс» как их единственное положительное свойство при отсутствии вдохновенности отмечены именно глубина мысли и техническое совершенство. Стивен Филлипс другое дело; я читал его «Марпессу» и «Христа в Гадесе» («Христа» в машинописном варианте) незадолго до отъезда из Англии, и они произвели на меня сильное впечатление, вызвав искреннее восхищение. Недавно я прочел, что Филлипс теперь забыт, но если забыты и эти два стихотворения, то я это назвал бы большой потерей для поколения, предавшего их забвению. Поздние его стихи меня разочаровали, так слог остался блестящим, но пропали высокие устремления. Единственный поэт того времени, который действительно оказал на меня определенное влияние, был Мередит[164] , в особенности его «Современная любовь», которая, по-видимому, повлияла на становление моего раннего стиля в поэзии. Других поэтов заката романтизма я не читал. Из более поздних или из не принадлежащих к этому направлению авторов я знаю только А. Е.[165] и Йейтса[166] , немного Френсиса Томпсона[167] , его «Небесную гончую» и «Царствие Божье», и несколько стихотворений Джеральда Хопкинса[168] ; но Хопкинса и Томсона я узнал поздно, Хопкинса совсем недавно, так что оба они не могли оказать на меня влияния, хотя один английский критик в Индии меня хвалил, называя производным от Суинберна с Хопкинсом, а другие выдвигали предположение, будто моя любовь к сложным эпитетам берет начало от Хопкинса! Если не считать Арнольда[169] , чье влияние на меня заметно, поэтами викторианского романтизма, повлиявшими на меня, были, наверное, подсознательно Теннисон[170] и Суинберн, но ранний, поскольку более поздние его стихи мне не нравились. Тем не менее, вполне возможно, что общая атмосфера всего того периода заката викторианского романтизма – если это был закат – послужила отливкой для моих работ, которые безусловно несут на себе отпечаток того времени, когда они были написаны. Беда моих стихов с точки зрения признания их широкой публикой заключается в том, что ранние, вошедшие в состав «Поэтического сборника», принадлежат прошлому, и теперь, когда эстетическая среда изменилась так резко, у них мало шансов на признание, тогда как последние мои мистические стихи, а также «Савитри» принадлежат будущему, и, вероятно, придется им ждать следующего поворота. Что же касается мистических стихов, которые ваш друг хвалит в столь высоких выражениях, то другие их критиковали не меньше, чем он всё остальное. Некоторые критики писали, что в них нет духовного чувства и не видно духовного переживания; по их мнению, это сугубо ментальные построения с умозрительной образной системой и, следовательно, не имеющие истинной ценности духовной и мистической поэзии.

Таким образом, что мы получаем в итоге? Что я тут должен принять как результат проверки моего сознания на эстетичность? Это правда, звучат и голоса с другой стороны, не только моих учеников, но людей, которые не имеют со мной такой связи. Мне говорили про безымянных, то есть не известных широкому кругу людей, которые в Англии случайно прочли «Любовь и Смерть» и почувствовали тот же внезапный восторг, что и вы; другие даже восхищались моими ранними стихами, находя там и то прекрасное и вдохновенное, которого не нашли Х. и рецензент из «Таймс». Правда так же, им каждому нравится свое: Эндрюс, пытаясь доказать, что я крупный поэт, цитирует в основном «Риши» и эпиграмму на Гете; английский критик Ричардсон выделил у меня «Урваши», «Любовь и Смерть» и другие романтические поэмы, считая при этом, что мои поздние стихи не столь вдохновенны, слишком интеллектуальны и философичны, слишком обращены к рассудку, и так же он заклеймил часть того, что было сделано в средний период, сетуя на то, что я, долгое время кормивший читателей нектаром, потом стал предлагать им обыкновенную воду. Он делит поэтов на великих и хороших и говорит, что я принадлежу ко второй категории и не принадлежу к первой, но поскольку в ряду хороших у него стоит Шелли и другие поэты его ранга, то это не просто похвала, а «нектар», который любой проглотит с превеликим удовольствием! У Кришнапрема (Рональда Никсона), Мура и других мнение также вполне благожелательно, а ведь все они, и англичане, и индийцы, не менее способны сделать точный вывод в отношении литературного произведения, чем мои строгие критики. Я говорю про Кришнапрема, поскольку его оценка составляет любопытный резкий контраст с оценкой Х. – тот не находит в моей поэзии полутонов, тогда как Кришнапрем, раскритиковавший творчество Харина за то же самое, за отсутствие полутонов, у меня их видит в избытке. Тут задумаешься, что такое полутона, или, быть может, из этого следует вывод, что объективно нет никаких полутонов, а есть просто термин для определения субъективной реакции читателя? И такую полную противоречивость суждений я вижу всегда; один критик говорит о «Персее», что там есть хорошие стихи, но нет драматического накала, разве что в одной сцене, а сюжет его совершенно неинтересен, тогда как другой видит и драматизм действия, и напряженный сюжет, который захватывает и не отпускает от начала до конца. Высочайшая похвала, полный разгром, сдержанный комплимент, панегирик вперемежку с резкостями – таковы качели, которые неизбежно то возносят, то обрушивают вниз несчастного поэта, опрометчиво положившегося на мнение современной критики. Я же могу льстить себя мыслью, будто всё это яркое разнообразие мнений, от полного восхищения до полного отрицания, означает, что в моих сочинениях всё же есть что-то живое и настоящее. Или могу утешаться тем, что мои стихи не признаны, потому что я их публиковал несвоевременно, слишком запоздало из-за своей эгоистической привычки писать исключительно ради собственного удовольствия, а не из жажды поэтической славы и бессмертия, и держал их в ящике стола в два, а то и в три раза дольше, чем советовал Гораций, который считал, что поэту лучше отложить свое сочинение лет на десять и публиковать только потом, если он прочтет его и всё же сочтет достойным. Свою вторую из двух ранних поэм, «Урваши», я для начала отослал Лайонелу Джонсону, поэту и литератору с известной репутацией, который работал тогда в крупном издательстве. Он признал за ней кое-какие поэтические достоинства, но сказал, что это подражание Мэтью Арнольду и поэтому едва ли имеет право на существование. Но Лайонел Джонсон, как мне сказали потом, Арнольда видел везде, как ведантийский мудрец везде видит Брахмана, и если бы я отправил свою драму дальше, в другие издательства, то возможно какой-нибудь другой рецензент, менее сосредоточившийся на своем, мог бы найти в ней больше достоинств, а поскольку романтизм тогда еще был в моде, то за ним и другие критики и читатели могли бы составить свое мнение, сходное с вашим и с мнением Ричардсона, и, кто знает, я мог бы занять свое, пусть и скромное, место в ряду поэтов периода заката романтизма. Может быть, тогда мне не пришлось бы принимать поспешное и опрометчивое решение не переиздавать «Поэтический сборник» и я даже стал бы лелеять надежду на то, что, когда минует мода на антиромантизм, он займет свое место, каким бы оно ни было, и будет жить дальше.

Что касается той высокой оценки, которую ваш друг дал моим мистическим стихам[171] , то тут я мало что могу сказать. Я принимаю его оговорку, что стихи неравноценны: они были написаны очень быстро – думаю, в течение недели, – и я не работал над ними потом долгое время, как обычно поступаю с другими стихами, прежде чем их опубликовать; он для анализа выбрал лучшие стихи, хотя и другие там хороши, хотя хороши не настолько; размер в них приблизительный, а язык и идея не дотягивают до той высоты, до которой могли бы. Два слова я хотел бы сказать о его сомнениях по поводу некоторых строк в стихотворении «Мысль-Параклит», где дано описание духовных планов. Я могу их понять; поскольку в этих строчках нет точного ярковыраженных, явственных начала и концовки и здесь нет точного описания, а только общее, то человеку, не имеющему мистического опыта, они могут показаться слишком пространными и неясными. Однако там нет натяжек; точное и детальное описание этих духовных планов слишком бы удлинило стих, потому я и дал его лишь в общих чертах в нескольких строчках, но описал правильно, эпитеты соответствуют реальности, в том числе даже относящиеся к цвету: «ноги цвета красного золота»[172] и «бело-темно-красный океан под луной»[173] . Цвета значимые, те, которые интеллектуальная критика считает символическими, но тут они больше чем символ, они – частый элемент мистического видения; я позволю себе вспомнить выразительное, яркое видение Рамакришны, когда он поднялся к высшим планам и увидел оттуда мистический смысл рождения Вивекананды. Наконец, самый тот факт, что именно эти стихи так понравились вашему другу, я могу рассматривать как достаточное подтверждение того, что тут мои усилия показать духовные планы не увенчалась полным провалом.

Как же тогда относиться к тому, что тот самый критик не оценил или же недостаточно оценивает «Савитри», которая также является мистической символической поэмой, хотя отлита в другую форму и поднята на другую высоту, и как относиться к его критике? Отчасти, вероятно, причина столь разного отношения как раз и заключается в разнице формы и уровня, а если принять во внимание его эстетические вкусы и их ограниченность, то разное его отношение к ним было неизбежным. Он, похоже, и сам видит эту причину, когда объясняет разницу своего отношения к «Лисидасу» и к «Потерянному раю». Вкусы его проявляются в его особенном пристрастии к Френсису Томпсону и Ковентри Патмору[174] , в отношении к «Огненному ветру» и «Нисхождению», а также в изящных рассуждениях по поводу «Небесной гончей» и «Царства Божьего» и в явном непонимании «Потерянного рая». Я думаю, он по своей природе склонен считать всякую возвышенную поэзию риторической, слабой и декламаторской, если не увидит в ней, что высокий слог поддержан внутренним содержанием – сочетание, которое мы видим у позднего Томпсона и которого, на его взгляд, нет в «Савитри». Но оно в «Савитри» есть, или, во всяком случае, я старался его вложить, и вы это почувствовали, причем не только вы; а он не смог потому, что оно лежит за пределами его личного опыта и для него недоступно. Тот же, кто обладает описываемым в «Савитри» опытом, а если и не обладает, то подготовлен к его восприятию складом характера или ума, накопленными знаниями или психологической тренировкой, способен проникнуться духом и смыслом поэмы, ощутить в себе отклик на ее поэтический заряд; но читатель неподготовленный, не имеющий ничего из этого, откликнется едва ли – и тем более, если это, как вы утверждаете, новая поэзия со своей техникой и законами.

«Лисидас» – одна из самых прекрасных поэм всех времен и литератур и самая совершенная среди поэм той же длины, и ее вполне можно охарактеризовать эпитетом «изысканная», а, по-видимому, эстетические вкусы вашего друга откликаются именно на изысканное. Придирчивый читатель мог бы и тут найти недостатки, такие как псевдо-пасторальный фон, чрезмерное вторжение Святого Петра, противоречие между фоном и теологической пуританской полемикой, а также несовместимый с ним образ голодных овец с его псевдопасторальным или теологическим определениями овцы, который для тех читателей, кто не знаком с христианским чувством и традиционной христианской системой образов, вполне может показаться даже нелепым или, по меньшей мере, странным; однако всё это были бы избыточные придирки, так как все недостатки здесь тонут в красоте поэтического стиля. Я готов признать очевидные промахи в «Потерянном рае»: небеса у Мильтона действительно неубедительны, так что их можно назвать гротескными, как и битва там в пороховом дыму, а его Бог и ангелы – фигуры слабые и неубедительные, даже Адам и Ева, прародители наши, описаны слабо и только в общих чертах; конец повествования значительно уступает великолепию первых четырех книг, зато эти первые четыре книги навсегда останутся среди великих творений мировой литературы. Если бы вершиной творчества Мильтона был бы «Лисидас», прекрасный и совершенный, и его лирика и сонеты, то и тогда Мильтон был бы великим поэтом, хотя и не вошел бы в десятку величайших; в их ряд его ставит именно «Потерянный рай». Недостатки и даже провальные места есть едва ли не в каждом эпическом сочинении – за исключением «Одиссеи» и, наверное, «Божественной комедии», но, несмотря на это, они остаются великими. То же относится и к «Потерянному раю». Красота языка и стиха, равноценные до самого конца, придают поэме грандиозность. Нужно на время чтения принять сухую пуританскую теологию Мильтона, его слишком очеловеченное изображение небесных сфер и их обитателей, и тогда можно ощутить в полной мере величие этой поэмы. Но дело в том, что на эстетический вкус Х. одного этого величия мало; для него, похоже, атмосфера красоты грандиозной и возвышенной менее уютна, чем атмосфера красоты менее возвышенной, но тем не менее совершенной. Это то же различие, что и между волшебным очарованием поросших лесом холмов и гордым величием одинокого пика, вознесшегося в бескрайние пламенеющие небеса; чтобы признать величие, нужно найти там струны более тонкие и изысканные, как у Томпсона в «Царстве Божьем». Возвращаясь к нашей теме: его рассуждения о поэме дают основания предположить, что есть лишь одна причина его полного восторга по поводу мистических стихов и совершенно противоположного отношения к «Савитри». Сам по себе тот уровень, на который нацелена «Савитри», то величие, какое вы ей приписываете, вызывают в нем не восторг, а настороженность и подозрительность, которые быстро оборачиваются недооценкой или недостаточно высокой оценкой всего самого лучшего в поэме, а также критикой и осуждением остального.

Но есть и другая, более существенная причина. Он не видит и не чувствует того духовного наполнения, какое вы находите в «Савитри»; для него в ней нет ничего, кроме внешней формы, которая кажется ему бедной, что естественно, поскольку внешнее есть всего лишь поверхностная часть целого, но всё прочее скрыто от его глаз. Если бы там было то, что он, возможно, надеялся найти в моей поэме – духовное видение как у последователя Веданты, устремленное за пределы нашего мира к Невыразимому, – тогда он, возможно, легче разобрался бы с ней, как со стихами Томпсона, или, по крайней мере, она была бы для него доступнее. Но в «Савитри» речь не об этом, или скорее это лишь малая часть того, о чем там говорится, но и она дается через космическое видение и восприятие мира, который по сути незнаком его разуму и душе, а также его чувственному опыту. Два отрывка, им разбираемые, не могут дать и не дают сколько-нибудь полного представления о сути видения мира в поэме, так как первый есть незнакомый символ, а второй в том виде, как он взят здесь, вырванный из контекста, – случайная изолированная деталь. Но даже если бы у него для анализа были отрывки более выразительные и более ясно раскрывающие суть, я не думаю, что ему это помогло бы; взгляд его всё равно по-прежнему скользил бы по поверхности, улавливая лишь рассудочный смысл или внешние ощущения. Вот такую причину его неприятия поэмы мы можем здесь, по крайней мере, допустить, если, как мы считаем, в поэме вообще есть какой-то смысл; либо нам придется удовлетвориться ссылкой на личностную несовместимость и на правило de gustibus non est disputandum[175] или, говоря на санскрите: nānārucirhi lokaḥ[176] . Если вы правы в своем утверждении, что «Савитри» представляет собой новый тип мистической поэзии с новым видением и набором выразительных средств, то нам следует ожидать, по крайней мере вначале, неприятия широкого и, возможно, общего; похоже, что даже те из любителей поэзии, кто обладает некоторой склонностью к мистицизму или опытом духовных переживаний, но несколько иного рода, стараются обходить ее стороной. Миру потребовалось около ста лет, чтобы открыть Блейка; так что не было бы ничего невероятного в том, что для нас потребуется еще больше времени, хотя, естественно, мы надеемся на лучшее. Потому что, по крайней мере в Индии, есть возможность найти некоторое понимание и отклик и немногочисленную, но подходящую аудиторию. Может быть, произойдет чудо и доброжелательная аудитория вскоре станет больше.

Так или иначе, тут можно сделать только одно, особенно если пытаешься создать что-то новое, – продолжать, не жалея света и сил, какие тебе даны, работать и оставить оценку своей работы будущим поколениям. Суд современников, как мы знаем, не заслуживает доверия; есть только два судьи, чей совместный вердикт оспорить трудно, – Мир и Время. Римская поговорка гласит: securus judicat orbis terrarum[177] ; однако окончательным этот приговор становится, только если подтвержден Временем. Поскольку не единое мнение широкого круга людей имеет решающее значение; мнение это на самом деле навязано мнением меньшинства и элиты, которое в конечном итоге и принимается за приговор последующих поколений; говоря словами Тагора, устанавливает свою оценку вселенский человек, вишва манава (viśva mānava), или, скорее, мировое, вселенское существо, использующее единый человеческий разум, можно сказать, Космическое «Я» человеческой расы. В отношении великих литературных имен такой вердикт кажется абсолютным – насколько что-то может быть абсолютным в мире временных относительных истин, где Абсолют скрывается от людей за покровом неведения. Не нужно пытаться доказать, что Вергилий – это скучный, хотя и изящный автор, написавший в стихах тоскливый трактат о земледелии[178] и длиннющий псевдо-эпос, заказанный ему императором[179] , а единственный на самом деле великий поэт латинской литературы это Лукреций, и не нужно бранить Мильтона за его латинизированный английский язык, за выспренний стиль и по большей части неинтересные образы в обеих его поэмах: мир либо откажется это слушать, либо мы добьемся временного эффекта и установим на короткое время моду на определенное направление в литературной критике, а потом мир вернется к прежнему. Менее известные репутации могут и пошатнуться, но в конечном итоге все они, что имеют истинную ценность, утвердятся и найдут свое место в устоявшейся шкале ценностей мира. Тех, чьи сочинения оказались почти незамеченными современниками, как Блейк, или были сначала приняты с оговорками, а затем забыты, как Донн, Время в мгновение ока выхватило из общего ряда, и величие их стало признанным; а то, что казалось погребенным, постепенно восстановилось или родилось заново; так что в конечном итоге всё встало на свои места. Те, кто был непререкаемым авторитетом, оказались грубо свергнуты с тронов, но позднее снова вернулись, пусть не на вершину, но на подобающее место; примером тут может быть Поп или Байрон, который купался в лучах славы и был единственным поэтом в Англии после Шекспира, кем восхищалась вся Европа, но сейчас он недооценен, хотя, наверное, потом также займет свое место. Воодушевившись их примерами, будем надеяться, что отрицательная оценка сегодняшних критиков не является абсолютной и окончательной, а также думать, что подобающим местом для «Савитри» станет отнюдь не мусорная корзина. Возможно, у Мира найдется и место для стихов, которые направлены к тому, чтобы расширить сферу поэтического творчества и найти для внутренней духовной жизни человека и его оккультного или мистического знания и опыта всех скрытых областей его собственного и мирового существования не уголок с ограниченными средствами выражения, как это было в прошлом, но вывести его на широкий простор, где полное разнообразие универсальных средств выражения соответствует безграничности бесчисленных богатств, что лежат скрытыми и неразведанными, словно их держат где-то вдали, куда устремлен прямой взор Бесконечного, какое в прошлом было найдено для выражения того поверхностного и ограниченного человеческого опыта, его видения себя и мира материи, где он был вынужден жить, сражаясь за самопознание всеми средствами своего ограниченного ума и чувств. Дверь, которая долго была закрыта для всех, кроме немногих, теперь может открыться; царство Духа может быть установлено не только во внутренней жизни человека, но и в его внешней жизни и деятельности. Поэзия также может внести свой вклад в этот революционный поворот и стать частью духовной империи.

Основным моим намерением в этом письме было кое-что рассказать о технике и внутреннем механизме интуитивного метода, которым создавалась и создается «Савитри», а также о замысле и строении поэмы. Понимание ее Х. как интеллектуальной конструкции с произвольным набором слов и образов, причем отобранных плохо, прямо противоположно тому, как это было на самом деле. Такова была главная мысль письма, остальное лишь предисловие. Но предисловие вышло настолько длинным, что не оставило места для содержания. Придется отложить его до следующего случая, когда будет больше времени.

4.05.1947

* * *

Вопрос: В том длинном письме о своих стихах, касающемся критики моего друга, вы написали об определенном влиянии на вас поэзии поздней викторианской эпохи. Я не сумел проследить у вас влияния «Современной любви» Мередита – разве что отнести к ним колкие и до приторности сладкие обороты рассуждений в «Песнях для Миртиллы». Теннисон здесь заметен только по изящной живописности или по отдельным словам. Вероятно, влияние Теннисона в целом больше чувствуется в вашем раннем белом стихе, чем в «Песнях для Миртиллы». От Арнольда у вас в белом стихе только конкретные языковые приемы, вроде двух или трех «но», как здесь:

Не какой-то жалкий странник, но Руру,

Но сын великого Риши[180] .

Или как здесь:

Но спокойный, но царственный, но благосклонный…[181]

Арнольд чувствуется также и в том, как вы выстраиваете и разрабатываете ряды сравнений и в «Урваши», и в «Любви и Смерти». Менее явно там звучит его общая интонация, но ее также можно почувствовать; отголоски его звучат даже в стихах, которые вошли в сборник «Ахана», не говоря уже о «Баджи Прабху». Не знаю, есть ли в ваших белых стихах влияние Суинберна; возможно, есть какое-то в «Песнях для Миртиллы». Непосредственно повлиял на ваш стиль в «Урваши» и в «Любви и Смерти» Стивен Филлипс. Но, как я уже сказал в своем эссе о вашем белом стихе, он растворился в более сильном и разностороннем гении, так же, как и влияние елизаветинцев, Мильтона и, вероятно, наименее заметное, Китса. Как бы там ни было, чьим бы влияниям вы ни подвергались, в своих ранних белых стихах вы, безусловно, самостоятельны по своему сущностному духу, движению и по набору экспрессивных средств. Только по отсутствию восприимчивости или по невниманию можно этого не разглядеть и не суметь насладиться блеском ваших стихов.

Ответ: Влияния такого рода, о которых я говорил, испытывает каждый поэт, пока не найдет себя окончательно. То, что вы говорите о влиянии Арнольда, совершенно правильно; тем не менее, для меня оно заключалось главным образом в необходимости ограничений и обработки, чтобы убрать бесконтрольный романтизм и добиться точной ясности и правильной формы и построения. В «Песнях для Миртиллы» нет влияния Мередита; я не ознакомился со всем его творчеством даже позднее, мне очень нравились его «Современная любовь» и стихи вроде сонета «Люцифер» и «Восхождение на Землю дочери Гадеса», и вот они и оказали влияние на мое становление как поэта, и отголоски этого влияния видны в «Савитри». Больше всего на меня повлияла ранняя лирика Суинберна – «Долорес», «Герта», «Сад Прозерпины» и другие стихи, которые стоят в ряду с его лучшими произведениями, а также «Атланта в Калидоне», но его поздняя лирика кажется мне слишком пустой и не нравится драматический и повествовательный стихотворный стиль. Один критик охарактеризовал мою «Любовь и Смерть» как на удивление блистательное и точное воспроизведение Китса: что вы на это скажете? Думаю, Стивен Филлипс имеет к ней больше отношения.

7.07.1947

Символизм легенды о Сатьяване и Савитри

В «Махабхарате» легенда о Сатьяване и Савитри рассказывается как история супружеской любви, побеждающей смерть. Но в Ведическом цикле эта легенда являет собой один из многих символических мифов, со всеми его признаками сотворенного человеком мифа. Сатьяван – это символ души, в которой есть божественная истина бытия, но которая оказалась во власти смерти и неведения; Савитри – это Божественное Слово, дочь Солнца, богиня высшей Истины, которая спускается на землю, чтобы родиться на земле во имя спасения; Ашвапати, Покровитель лошадей, земной отец Савитри, он же Повелитель Тапасьи – средоточие духовных устремлений, которые помогают нам подняться из планов смертных к бессмертию; Дьюматсена, Повелитель Сияющих Сонмов, отец Сатьявана – это Божественный Ум, здесь ослепший, потерявший свое небесное царствие видения и потому потерявший свою славу. Но все же это не просто аллегории, герои поэмы представляют собой не просто персонификацию свойств, а инкарнацию, или эманацию, живых и обладающих сознанием Сил, с которыми мы можем войти в прямой контакт, и принимают человеческий облик, чтобы помочь людям и показать им выход из смертного плана к божественному сознанию и бессмертной жизни.

Создание «Любви и Смерти»[182]

Вопрос: Поскольку «Любовь и Смерть» давно стала для меня поэтической Библией благодаря совершенной красоте ее вдохновения и искусства и поскольку сейчас я как раз открываю в себе способность писать белым стихом, я был бы просто счастлив, если бы вы рассказали, как вы пришли к созданию этой поэмы: как упало в почву зерно идеи, как оно вызревало и росло, рассказали бы о влиянии на вас других поэтов, о настроении и атмосфере, которые были для вас наиболее близкими по духу и потому продуктивными, об откровениях и озарениях, и как часто они у вас бывали, о темпах, какими продвигалась работа, об эволюции этого вашего разнообразного, разноголосого, но совершенно самостоятельного стиля, безупречного, если не считать одного или двух двойных повторов «но», и в то же время самого естественного из всех, какие я видел. В своем эссе «Шри Ауробиндо – Поэт» я пытался выявить, проведя ее через анализ сродни спектральному, белоснежную, так сказать, гармонию «Любви и Смерти», где цвета латинского, итальянского, санскритского и английского стихов слились воедино в совершенно оригинальное ультрафиолетовое и инфракрасное излучение, какого нигде больше не найти. Из английских поэтов самое сильное влияние, по-моему, на вас оказали Шекспир, Мильтон, Китс и Стивен Филлипс. В своем эссе я более подробно говорю о первых двух и на том волшебном сочетании раннего и позднего Мильтона, Шелли и Кольриджа, какое есть в отрывке, где Руру плывет по Гангу и затем выходит в Паталу. Китса и Стивена Филлипса я там не касался. От Китса у вас, кажется, добавилась гибкость построения поэмы, а от Филлипса живая яркость и изысканность красок. Хотя более важным, чем его приемы, я считаю то волшебство, какое дают его интонации, как в «Марпессе»… Но всё это догадки – возможно, в каком-то отношении верные, но мне бы хотелось услышать, что вы сами думаете по этому поводу, равно как узнать ваш ответ на другие вопросы, заданные в начале этого письма.

Ответ: Тут я могу вам сказать немногое; сознательно я ничего не заимствовал у перечисленных вами поэтов за исключением Филлипса. Я читал «Марпессу» и «Христа в Гадесе» еще до того, как они были опубликованы, и поскольку тогда я как раз был в процессе становления – мне было 17 лет, – они произвели на меня сильное впечатление, которое и нашло свое отражение в «Любви и Смерти». Позволю себе сказать, что в моих стихах наверняка можно проследить влияние великих английских поэтов, и не только английских – сам я вижу влияние Мильтона, до некоторой степени Вордсворта и Арнольда, – но проникло оно в мои стихи неосознанно и незаметно для меня. Я не чувствую большого влияния Шелли или Кольриджа, но поскольку много читал Шелли и не раз наслаждался поэзией Кольриджа, то вполне возможно, что во мне они есть и без моего ведома. Среди сочинений Китса на меня повлиял его «Гиперион», и позволю себе сказать, что мой свободный стих, конечно, подвергся его влиянию. Моя поэма была написана в порыве вдохновения за 14 дней – писал я, разумеется, только по утрам, поскольку должен был ходить на службу, где находился весь день, а по вечерам встречался с друзьями. Никогда ни до, ни после я ничего не писал с такой быстротой и легкостью. На другие ваши вопросы у меня нет ответов, которые бы вас удовлетворили, – с тех пор прошло десять жизней, так что я забыл многие подробности. Не думаю, что сеял какое-то зерно идеи, которое потом росло и вызревало; идея просто возникла – из чтения истории Руру в «Махабхарате»; я тогда подумал: «Да, вот и сюжет», – остальное произошло само собой. Настроения и атмосфера? Я никогда не зависел от таких вещей – что-то во мне хотело писать или не хотело, чаще всего нет – вот и все, что я об этом знаю. Эволюция стиля и стиха? Что ж, полагаю, они эволюционировали сами – уверяю вас, я их не выстраивал. В те времена я не был таким уж критиком – критик, как и философ, появился во мне вместе с йогой, а что до самокритики, то единственное мерило, которым я руководствовался, это нравится ли мне то, что я написал, или нет, и, как правило, оно мне нравилось, пока я писал, и казалось ужасным, когда было написано, но в те времена я не сумел бы найти для вас доводов ни в пользу свою, ни против. Сейчас всё, конечно, иначе, поскольку я вижу, что делаю и каким образом. Боюсь, вряд ли мой ответ вас удовлетворит, но это всё, что я могу сказать.

3.07.1933

* * *

Это не было ни испытанием, ни экспериментом – как я уже писал, я не шел таким путем, – я просто записывал что приходило, потом поправлял; но и поправки приходили сами собой. В те времена у меня не было теорий, методов или способов. Но «Любовь и Смерть» была не первой моей поэмой, написанной белым стихом, – первую я написал раньше, в начале своей жизни в Бароде, и сам ее издал, но потом она стала мне неприятна и я отказался от нее.[183] Я также несколько раз делал переводы с санскрита (белым стихом и рифмованным пятистопным ямбом); но не понимаю, какой перевод Калидасы вы имеете в виду. Большинство тех рукописей исчезло в водовороте и катаклизмах моей политической деятельности.

4.07.1933

Монолог Маданы из «Любви и Смерти»

Вопрос: Позавчера Х. сказал мне, что считает длинный монолог бога любви Камы, или Маданы[184] , из «Любви и Смерти» одной из вершин поэмы – он столь же прекрасен, как и отрывок о сошествии в Ад, которым я восхищаюсь с тех самых пор, как несколько лет назад прочел поэму впервые. Он добавил, что и Мать также была им очень тронута. Почему-то в тот раз я отнесся к нему без большого энтузиазма. Мне он показался трогательным и по-своему бесподобным, очень сильным и очень точным психологически, но, если не считать первые восемь или десять строчек в начале и три-четыре в середине, я там не увидел потрясающей поэзии – по крайней мере, не увидел вершины поэзии. Каково ваше личное мнение по этому поводу? Разумеется, я не буду вас цитировать никому. Вот этот отрывок, чтобы освежить вашу память:

But with the thrilled eternal smile that makes

The spring, the lover of Rathi golden-limbed

Replied to Ruru, «Mortal, I he;

I am that Madan who inform the stars

With lustre and on life’s wide canvas fill

Pictures of light and shade, of joy and tears,

Make ordinary moments wonderful

And common speech a charm: knit life to life

With interfusions of opposing souls

And sudden meetings and slow sorceries:

Wing the boy bridegroom to that panting breast,

Smite Gods with mortal faces, dreadfully

Among great beautiful kings and watched by eyes

That burn, force on the virgin’s fainting limbs

And drive her to the one face never seen,

The one breast meant eternally for her.

By me come wedded sweets, by me the wife’s

Busy delight and passionate obedience,

And loving eager service never sated,

And happy lips, and worshipping soft eyes:

And mine the husband’s hungry arms and use

Unwearying of old tender words and ways,

Joy of her hair and silent pleasure felt

Of nearness to one dear familiar shape.

Nor only these, but many affections bright

And soft glad things cluster around my name.

I plant fraternal tender yearnings, make

The sister’s sweet attractiveness and leap

Of heart towards imperious kindred blood,

And the young mother’s passionate deep look,

Earth’s high similitude of One not earth,

Teach filial heart-beats strong. These are my gifts

For which men praise me, these my glories calm:

But fiercer shafts I can, wild storms blown down

Shaking fixed minds and melting marble natures,

Tears and dumb bitterness and pain unpitied,

Racked thirsting jealousy and kind hearts made stone:

And in undisciplined huge souls I sow

Dire vengeance and impossible cruelties,

Cold lusts that linger and fierce fickleness,

The loves close kin to hate, brute violence

And mad insatiable longings pale,

And passion blind as death and deaf as swords.

O mortal, all deep-souled desires and all

Yearnings immense are mine, so much I can.»

Но с взволнованной вечной улыбкой, что рождает

Весну, златорукий возлюбленный Ратхи

Ответил Руру: «О смертный;

Я тот Мадана, кто звездам дает

Сиянье и на широком холсте жизни рисует

Тенями и светом картины счастья и слез,

Кто делает волшебными будничные мгновения жизни

И обычные речи, скрепляя жизнь с жизнью

Слиянием противящихся душ,

И нежданными встречами околдовывая постепенно…

Ответ: Мое личное мнение совпадает скорее с мнением Х., нежели с вашим. Наверное, здесь нет ничего потрясающего в смысле силы творческого воображения и видения, какие есть в описании сошествия в Ад; но, тем не менее, не думаю, что где-то в другом месте мне удалось превзойти этот отрывок по силе языка, страсти и правде чувств, слитых в точном и благородном ритме в единое и совершенное целое. И думаю, мне удалось раскрыть истинную суть бога Камы, бога витальной любви (я не имею в виду «витальное» в его строгом йогическом смысле; а имею в виду любовь, которая влечет, бросая в страсти друг к другу две жизни), с достаточной полнотой поэтического видения и поэтической силой, которые ставят этот монолог на одну из вершин, пусть и не наивысшую, творческого достижения. Таково мое личное мнение, но, разумеется, другие не обязаны видеть то же самое.

10.02.1932

Разбор «Любви и Смерти»

Вопрос: А.Е. сделал несколько интересных замечаний по поводу моих стихов – замечаний порой любопытных, порой весьма тонких. Он предупреждает меня против частого употребления таких слов, как «бесконечный», «вечный», «безграничный». Трудность их употребления волновала меня и раньше – частое употребление придает стихам не вполне уместный для мистической индийской поэзии оттенок стихов Гюго; но мне любопытно понять, обесценились ли они у меня или я их неверно употребил. Во всяком случае вы никогда не бранили меня за них. Что касается тех двух моих стихов, которые вам очень понравились, он похвалил только одну фразу в «Ne plus ultra» – «стремительный, как песня, ум» – и ничего не сказал про «Эту заблудшую жизнь». Не странно ли? Кстати, экземпляр вашей «Любви и Смерти» готов к отправке в Англию. Мне интересно, как ее примут критики. Должны бы с энтузиазмом. Там много потрясающих строф. Помните, как Руру спускается в Паталу, подземный мир? Я написал, что я думаю об этом пассаже в своем эссе «Шри Ауробиндо – Поэт». Никогда не переставал им восхищаться. Вот эти строки:

In a thin soft eve

Ganges spread far her multidious waves,

A glimmering restlessness with voices large,

And from the forests of that half-seen bank

A boat came heaving over it, white-winged,

With a sole silent helmsman marble-pale.

Then Ruru by his side stepped in; they went

Down the mysterious river and beheld

The great banks widen out of sight. The world

Was water and the skies to water plunged.

All night with a dim motion gliding down

He felt the dark against his eyelids; felt’

As in a dream more real than daylight,

The helmsamn with his dumb and marble face

Near him and moving wideness all around,

And that continual gliding dimly on,

As one who on a shoreless water sails

For ever to a port he shall not win.

But when the darkness paled, he heard a moan

Of mightier waves and had the wide great sense

Of Ocean and the depths below our feet.

But the boat stopped; the pilot lifted on him

His marble gaze coeval with the stars.

Then in the white-winged boat the boy arose

And saw around him the vast sea all grey

And heaving in the pallid dawning light.

Loud Ruru cried across the murmur: «Hear me,

O inarticulate grey Ocean, hear.

If any cadence in thy infinite

Rumour was caught from lover’s moan, O Sea,

Open thy abysses to my mortal tread.

For I would travel to the despairing shades,

The spheres of suffering where entangled dwell

Souls unreleased and the untimely dead

Who weep remembering. Thither, O guide me,

No despicable wayfarer, but Ruru,

But son of a great Rishi, from all men

On earth selected for peculiar pangs,

Special disaster. Lo, this petalled fire,

How freshly it blooms and lasts with my great pain!»

He held the flower out subtly glimmering.

And like a living thing the huge sea trembled,

Then rose, calling, and filled the sight with waves,

Converging all its giant crests: towards him

Innumerable waters loomed and heaven

Threatened. Horizon on horizon moved

Dreadfully swift; then with a prone wide sound

All Ocean hollowing drew him swiftly in,

Curving with monstrous menace over him.

He down the gulf where the loud waves collapsed

Descending, saw with floating hair arise

The daughters of the sea in pale green light,

A million mystic breasts suddenly bare,

And came beneath the flood and stunned beheld

A mute stupendous march of waters race

To reach some viewless pit beneath the world.

Вечером тихим и мягким

Ганг широко раскинул свои волны,

Мерцающий шум многих своих голосов,

И из лесов чуть видных берегов

Вдруг лодка белокрылая взлетела,

В ней одинокий молчаливый бледный кормчий.

Ступил на борт, с ним рядом Руру встал;

И двинулись они загадочной рекою, созерцая,

Как берега скрываются из глаз. Весь мир

Была вода, и небеса в те воды погружались.

Всю ночь, пока ладья невидимо скользила вниз,

Вокруг него стояла тьма;

Реальность сна, а не дневная явь внушала,

Что рядом кормчий был с застывшим мрамором лица

И вспять бегущий безграничный мир…

Ответ: Я не имею ничего против частого у вас повторения «бесконечного», «вечного», «безграничного», потому что этими прилагательными и у меня стихи щедро приправлены. Если пишешь о Бесконечном, Вечном и Безграничном или если постоянно их ощущаешь, то куда денешься от таких эпитетов? А.Е., у кого другое сознание и кто воспринимает только формы временные и конечные (природные или оккультные), может обойтись и без этих слов, а я нет. Кроме того, у любого поэта есть любимые слова и эпитеты, которые он то и дело повторяет. А.Е. как-то и самого обвиняли в том же преступлении.

Если вы пошлете свои стихи пятерым разным поэтам, то в ответ скорее всего получите пять абсолютно несхожих и несопоставимых оценок. Поэту нравятся лишь те стихи, какие отвечают его собственному характеру или вкусу, остальное он либо осудит, либо пропустит мимо внимания. Кроме того, стихи современников редко получают верную оценку у современных критиков. Вы, например, ждете, что «Любовь и Смерть» произведет сенсацию в Англии – я этого никак не жду и буду приятно удивлен, если ее удостоят чего-либо большего, чем похвалы нескольких специалистов, и не удивлюсь и не огорчусь, если она там не заслужит даже этого. Я знаю все недостатки и все достоинства поэмы и знаю, что часть о нисхождении в Ад выдерживает сравнение с лучшими образцами английской поэзии; но я не жду, что современники это поймут. Если поймут, это будет везение или божья милость, вот так-то. Для поэта нет ничего более бессмысленного, чем писать в ожидании славы или похвалы, и как бы это ни было приятно, но они мало чего стоят, ибо лишь очень немногие поэты обретали славу при жизни, а самые великие из них так и прожили незамеченными. Поэт должен идти своим путем, нащупывая его по тем подсказкам, какие звучат в словах за или против, и только тем критика современников может принести ему пользу, но не принимая ее близко к сердцу (если удастся!) – оттачивая таким образом собственный взгляд на свои стихи. Ему совершенно нечего удивляться разным оценкам своих стихов.

2.02.1932

* * *

Боюсь, относительно успеха в Англии «Любви и Смерти» вы находитесь во власти иллюзии. «Любовь и Смерть» устарела – она принадлежит тому времени, когда еще продолжали писать Мередит и Филлипс, а Йейтс и А.Е. только-только еще раскрывались, если вообще были не in ovo[185] . С тех пор ветер переменился, и теперь даже Йейтс и А.Е. оказались на мели и смешались с песками прошлого, а форма и прочие свойства в «Любви и Смерти» как раз такие, какие послевоенные авторы и литературные критики предают анафеме. Боюсь, ее назовут – если вообще заметят, что маловероятно – как запоздалую слабую попытку подражания тем литературным образцам, какие давно отвергли и забыли. Сам я вижу ее иначе, но успех будет определяться не моим мнением, а мнением нынешней элиты. Если бы ее издали тогда, когда она была написана, можно было бы рассчитывать на успех, но сейчас! Конечно, я знаю, что в Англии есть немало людей, которые, если она попадет к ним в руки, прочли бы ее с воодушевлением, но не думаю, что она вообще дойдет до них.

Что касается стихов, их нельзя печатать вместе с «Любовью и Смертью». Когда придет время, сонеты и другие (в основном) лирические стихи нужно издать отдельной книгой – но не сейчас. Во всяком случае, сейчас я так думаю. Не то чтобы я вообще был против публикации, но я решил подождать до лучших времен и ничего не делать с ними преждевременно.

Тем не менее, одно дело можно сделать. Х. мог бы послать своему другу «Любовь и Смерть» и, возможно, «Шесть поэм» и выяснить у издателей – имеет ли смысл это публиковать с их точки зрения. По крайней мере, это могло бы дать какую-то информацию.

24.10.1934

Толкование стихотворения «Мысль-Параклит»[186]

Вопрос: Др. Х. предложил свое толкование стихотворения «Мысль-Параклит», которое теперь подверглось критике со стороны других критиков. Каков ваш собственный анализ развития мысли в этом стихе?

Ответ: В этом стихе нет никакого развития мысли; здесь есть только последовательность видений и ощущений, и поскольку это мистическое стихотворение, то его единство представляет собой конкретно-духовное построение, а не ментально-логическое. Когда вы смотрите на цветок, вы разве просите садовника разобрать его на химические компоненты? Тогда не стало бы ни цветка, ни красоты. В этом стихе нет ни интеллектуальных дефиниций, ни философских рассуждений; есть только зрительный образ. Поднявшись на гору, вы смотрите на пейзаж и радуетесь открывшемуся виду; вы не садитесь, чтобы сделать карту с названиями каждой скалы или вершины и не тратите время на изучение их геологического строения – это дело геолога, а не путешественника. Вероятно, геологический отчет Х. (составление отчетов входит в обязанности и критика, и литературоведа, и литератора) хорош, как был хорош и любой другой; но каждый волен сделать свой отчет в соответствии со своим пониманием. Ни рассуждения, ни аргументация не могут обязать считать чей-то отчет верным, а остальные неверными. Стихотворение, наполненное мистическим смыслом, может говорить само за себя или же из него может проистекать общая идея, но важно здесь видение или же то, что улавливается интуитивным чувством, а не идея или объяснения; «Мысль-Параклит» – это видение, откровение души, восходящей в духовных планах, но в нем нет названий или фотографических описаний этих планов. На том и остановимся.

Бхава «Птицы Огня»[187]

Вопрос: В Вашей «Птице огня» много красок и образов, но если бы можно было в них или через них проследить ее бхаву, то думаю, понимание стало бы полным.

Ответ: Что вы имеете в виду под «проследить бхаву»? Повесить на птицу ярлык и посадить вроде чучела в вашем интеллектуальном музее, чтобы профессора могли объяснить своим студентам: «Вид такой-то, устроен так-то, вот это кости, это перья и т. д. и т. д., а теперь вы знаете об этой птице всё». Или вы бы хотели, чтобы я ее еще бы и анатомировал?

Замечание Тагора о «Жизни Небесной»[188]

Что касается Тагора, то насколько я понял со слов Х., то его замечание о «Жизни Небесной» носит характер скорее личный, чем принципиальный – иными словами, сам он не имеет подобного опыта и потому не может оценить достоверности описания, так что стихотворение, в противоположность «Шиве»[189] , не вызвало в нем никакого эмоционального отклика. На это мне нечего сказать, так же, как на любое замечание, когда кто-то отвергает мой стих на корню, поскольку тот ему не нравится, или на том же основании, что и Казенс[190] , когда говорит, будто большая часть строф в моем стихотворении «В лунном свете»[191] слабее начальных. Его разбор многому меня научил: он указал мне путь, каким я стал двигаться к «Поэзии будущего»[192] . Не то чтобы я чего-то не знал, но он помог мне уточнить и заострить свои прежние ощущения. Но я все же не совсем понимаю замечания Тагора. Я сам многое не могу оценить в стихах с точки зрения достоверности (например, Ад у Данте и т. д.), но тем не менее чувствую эти строки эмоционально. Безусловно, сила поэзии состоит в том, чтобы открывать нам новые миры, а также облекать высоким звучанием наши мысли, опыт и чувства. «Жизнь Небесная», вероятно, не дает их ощутить читателям, но, если так, то это недостаток исполнения, а не принципиальный.

Критика Казенса на «Риши»[193]

Вопрос: Насколько я слышал, Джеймс Казенс назвал ваше стихотворение «Риши» духовной философией, а не поэзией.

Ответ: Никогда такого не слышал. А если бы слышал, то сказал бы, что у Казенса нет слуха к интеллектуальной поэзии. Но это мне и так известно, как и то, что он не любит и эпическую поэзию, одни только поэтические «драгоценности». Мое стихотворение «В лунном свете» он раскритиковал полностью за умозрительность, за исключением первых строф, которые высоко оценил. Та его критика была весьма для меня полезна, хотя я с ней и не согласен. Но в своей положительной части она мне помогла сменить направление в сторону супра-интеллектуального стиля. «Любовь и Смерть» была поэзией витальной, «Ахана»[194] является, в основном, поэтически-интеллектуальной. Критика Казенса помогла мне подняться на ступень выше.

11.11.1936

* * *

Вопрос: Х. говорит, что Казенс, отзываясь о ваших стихах, проигнорировал «Риши». Наверное, это еще хуже?

Ответ: Не хуже и не лучше. Разве для меня плохое мнение Казенса о «Риши» что-нибудь значит? Мне известны слабые стороны своих стихов, а также достоинства. А также известны и достоинства Казенса-критика и его слабые стороны. Если бы Мильтон писал во времена Казенса и не было бы его веками устоявшегося авторитета, то Казенс и о «Потерянном рае», а тем более о «Возвращенном рае», сказал бы: «Это не поэзия, а теология». Заметьте, я не имею в виду, будто «Риши» в какой-то степени стоят рядом с «Потерянным раем», однако и мой стих – это и поэзия, и духовная философия.

13.11.1936

Духовная ценность поэзии

Нельзя доходить до крайностей и чрезмерных обобщений в истолковании того, что я пишу, иначе можно неверно понять истинный смысл моих слов. Я сказал, что нет оснований утверждать, что поэзия духовного характера (не Верлена или Суинберна или Бодлера) не могла бы вести к реализации. Это ни в коей мере не означает, что поэзия – это основное средство реализации Божественного. Я не сказал, что она приведет к Божественному или что кто-то уже достиг Божественного через поэзию, а также, что поэзия сама по себе способна привести нас прямиком к спасению. Разумеется, если трактовать мои слова в таком преувеличенном смысле, они потеряют всякий смысл.

Мое рассуждение совершенно ясно и не противоречит разуму или здравому смыслу. Слово обладает силой – даже самое обыкновенное написанное слово обладает силой. Если слово наделено вдохновением, в нем больше силы. Какова эта сила или для чего она, зависит от природы вдохновения, от содержания и от области ее приложения. Если это само Слово – как в священных Писаниях, Ведах, Упанишадах, Гите, то оно наряду с прочим обладает силой, пробуждающей духовные и возвышенные движения, даже определенного вида реализацию. В таком виде мое высказывание не противоречит духовному опыту.

Ведические поэты относились к своим стихам как к мантрам, их стихи были инструментом их личной реализации и могли становиться инструментом личной реализации и для других. Естественно, это могли быть главным образом озарения, а не устойчивая и непрерывная реализация, какая является целью йоги – тем не менее, это могли быть ступеньки или, по крайней мере, маяки на пути. У меня в начале пути было много озарений, и даже, когда я медитировал на стихах из Упанишад или Гиты, я получал начальные реализации. Всё, что несет в себе Слово и его Свет, будь это сказано или написано, способно зажечь внутри этот огонь, раскрыть небеса, открыть настоящее видение того, что скрыто в форме Слова. Вы сами знаете, что некоторые ваши стихи глубоко трогали людей, у кого есть склонность к духовному. Многие увидели путь к реализации, читая «Арью», где нет стихов и нет силы духовной поэзии, но это тем более показывает, что слово не бессильно даже для творений духа. Во все времена люди, вставшие на путь духовных поисков, выражали свои устремления или свой опыт либо в стихах, либо возвышенным языком, и это помогало и им, и другим. Потому нет ничего абсурдного в том, что я признаю ценность такой поэзии для духа и для души и ее влияние на развитие психического существа и духа.

* * *

Очевидно, что поэзия не может заменить собой садхану; она может быть лишь сопровождением к ней. Если чувство есть (чувство преданности, смирения и т. д.), то поэзия может выразить его и закрепить; если есть ощущение, она может выразить его и усилить. Как и чтение книг, таких как Упанишады или Гита, или пение духовных песен, в особенности на какой-то определенной стадии, поэзия также способна помочь. Она также открывает проход между внешним сознанием и внутренним умом или витальным. Но если этим ограничиться, толку будет немного. Главным должна быть садхана, а садхана означает очищение природы, посвящение всего своего существа Божественному, раскрытие психического существа, внутреннего ума и внутреннего витала, контакт и ощущение присутствия Божественного, реализацию Божественного во всех вещах, смирение, преданность, расширение сознания до масштабов космического Сознания, осознание единого «Я» во всем, психическую и духовную трансформацию природы. Если этим пренебречь, если всё время отдавать только стихам, умственному совершенствованию и контакту с социумом, тогда это не cадхана. Кроме того, стихи нужно писать в должном состоянии духа, не ради славы или самоудовлетворения, они должны быть средством контакта с Божественным через вдохновение или же через выражение своего внутреннего существа, как их писали те, кто оставил после себя такое богатство религиозной и духовной поэзии Индии; если писать только в духе западных поэтов, то ничего не получится. Никакая работа или медитация не приносят успеха, если они не делаются в истинном духе самопосвящения, духовного устремления, который собирает воедино всё существо и преобладает над остальным. Именно недостаток такой собранности в единое целое всей жизни и природы и обращения их к одной цели – который является главным недостатком здесь у многих – снижает атмосферу и стоит на пути той работы, которая осуществляется мной и Матерью.

19.05.1938

Поэзия и йога

Литература и искусство представляют собой или могут представлять первый подступ к внутреннему существу – к внутреннему уму, к внутреннему виталу, – поскольку из него они и происходят. И если кто-то пишет стихи о бхакти, стихи о духовных исканиях и т. д., или музыку такого же рода, это означает, что внутри у него есть бхакта или что он ищет духовность, помогая себе самовыражением. Существует также точка зрения, прозвучавшая в словах Леле, когда он мне ответил на то, что я хотел бы заниматься йогой только для дела, для действия, а не ради саньясы или Нирваны – но после нескольких лет духовной работы я не сумел найти своего пути и именно потому и попросил его о встрече. Первое, что он сказал мне: «Тебе это будет легко, потому что ты поэт». Но его точка зрения отличалась от точки зрения Х., которую он сформулировал в своем вопросе ко мне, и от моей, которую я сформулировал в своем ответе. Он, похоже, приписывал литературе свойства, формирующие личность.

18.11.1936

* * *

Я не видел, что пишет Х., но если это про то, о чем вы говорите, что у вас сузился диапазон или вы исписались, так как больше вы не сочиняете эротических песен. Я не понимаю, как это может быть. Нет речи о сужении диапазона, если кто-то теряет вкус к джазу и с удовольствием может слушать музыку только великих мастеров или им подобную; и это не означает, что человек исписался, если он поднимается вверх, к высшим планам мышления, чувства и художественного самовыражения. Когда-то я писал стихи о витальной любви, но не могу их писать теперь (потому что если бы я написал о любви, это была бы любовь души и духа) не потому, что у меня сузился диапазон или снизились поэтические способности, а потому, что я сосредоточен в высших планах сознания и не могу выражать теперь нечто чисто витальное. То же самое происходит, наверное, со всеми, у кого меняется уровень сознания. Можно ли назвать человека, который вырос из состояния детства и не играет больше в игрушки, что у него сузился диапазон и он деградировал, поскольку так изменился?

27.08.1933

* * *

То, что вы пишете, абсолютно верно – что всё величие человека, и его слава, и достижения ничто по сравнению с величием Бесконечного и Вечного. Из этого могут проистекать два вывода: первый состоит в том, что нужно отречься от всех человеческих дел и уйти в пещеру; второй – нужно перерасти свое эго, с тем чтобы когда-нибудь деятельность природы стала частью сознательного действия Бесконечного и Вечного. Лично я не отказывался ни от поэзии, ни от какой-то другой человеческой творческой деятельности по причине тапасьи; они сами отошли у меня на второй план, потому что постепенно внутренняя жизнь во мне становилась сильней и сильней; и не то чтобы я в самом деле бросил эти занятия, но только на меня возложено столько работы, что не оставалось времени. Но годы и годы ушли на то, чтобы убрать из них эго и погруженность в витальное, но никогда я не слышал, чтобы кто-то сказал, да и мне это не приходило в голову, будто бы это могло служить подтверждением тому, что я не рожден для йоги.

* * *

Трудности, которые чувствуете вы и которые чувствует каждый садхак, исполняя садхану, на самом деле состоят не в выборе между медитацией, бхакти и работой, а в выработке правильного отношения к ней или подхода, или называйте это как угодно. Вы кажетесь человеком, чья основная черта, с одной стороны, состоит в невероятной устремленности ума, а с другой – в мрачной вере в то, что говорит вам витал, который, кажется, следит за вами и бормочет шепотом, а то и вслух: «Хорошо, хорошо, приятель, иди вперед, но…», – а под конец медитации: «Что я тебе говорил?» Витал всегда настолько готов впадать в отчаяние, что даже после всплеска самой «славной» поэзии он пользуется любым предлогом, чтобы прочесть проповедь отчаяния! Я прошел через многие трудности садхака, но не могу вспомнить, чтобы я стал смотреть на радости поэтического творчества или на погруженность в него как на нечто лишенное божественности и причину для отчаяния. Это кажется мне излишним.

23.12.1934

Помощь начинающим поэтам

Да, конечно, я помогал Х. Когда кому-то нужно, на самом деле, развить в себе литературные способности, я использую часть силы, чтобы помочь ему или ей. Если есть природный дар и упорство, даже если это скрытые способности, под действием силы они могут возрасти, их можно даже развернуть в том или ином направлении. Естественно, одни адхары лучше других и развиваются более целенаправленно и быстро. Другие отступают, не имея необходимой силы упорства. Но в общем и целом, развить эту способность достаточно легко, поскольку есть сотрудничество со стороны воспринимающего, и нужно преодолеть только тамас апракаши (aprakāśa) и аправритти (apravṛtti) в уме, что не такое серьезное препятствие для человеческого ума по сравнению с витальным сопротивлением или не-сотрудничеством воли или с идеей, которая начинает мешать, когда возникает давление Силы, подталкивающей к изменениям или развитию в других направлениях.

11.06.1935

* * *

Вопрос: Мы чувствуем, что ваша Сила дает нам необходимое для поэзии вдохновение, но мне часто приходит в голову вопрос, шлете ли вы ее непрерывным потоком. Если бы это было так, то мы не писали бы один раз 15 или 20 строк подряд, а потом три-четыре строки за несколько дней.

Ответ: Конечно, нет. Зачем? В этом нет необходимости. Я посылаю Силу время от времени и позволяю ей действовать, чтобы она сделала то, что должно быть сделано. Это правда, что некоторым я посылаю ее чаще, чтобы предотвратить длительную непродуктивность, но даже в этих случаях я не создаю постоянного потока. У меня нет времени на подобные вещи.

Всё зависит от ментального инструмента. Одни пишут свободно, другие – только в особых состояниях.

12.06.1935

* * *

Вопрос: Я пытался написать поэму, но она у меня не вышла, несмотря на молитвы и просьбы. Тогда я написал вам с просьбой прислать мне немного Силы. Но прежде чем письмо дошло до вас, вдруг случилось чудо! Можете ли вы объяснить, как это возможно? Простое письмо помогло установить контакт с Силой?

Ответ: Очень часто достаточно призвать Силу, вовсе не обязательно, чтобы этот призыв сначала достиг моего физического ума. Многие получают Силу, пока пишут письмо или (если они не в ашраме) когда письмо попадает в атмосферу ашрама.

И все же здесь важно успешное установление контакта. Это что-то вроде того, как установить канал связи и нажать на невидимую кнопку, или назовите это как угодно.

21.06.1936

* * *

Вопрос: Когда вы посылаете Силу, есть ли какое-то ограничение в сроках для ее действия, или она устанавливается надолго, или же исчезает сразу, если видит, что адхара к ней невосприимчива?

Ответ: Никаких ограничений во времени нет. Я знаю случаи, когда я прикладывал Силу, чтобы что-то сделать, и казалось, что она не работает совершенно, но года через два всё исполнялось точно в тех деталях и том порядке, какие я и подготавливал, хотя я давно уже об этом не думал. По-видимому, вы не знаете – хотя вам следовало бы, – что в Европе исследования «психического» доказали, что все так называемые «психические» связи способны проникать в сознание незаметно и проявляться через длительное время. То же самое происходит и с передачей Силы.

21.06.1936

* * *

Вопрос: Если человек имеет внешние знания и способности, то он не получит вашей истинной Силы?

Ответ: Одно с другим не связано. Один человек может иметь знания и ничего не воспринять. Если же он воспринимает, то его знание и способности помогают Силе проработать детали.

10.04.1937

* * *

Ваша идея состоит в том, что либо я должен вдохновлять его конкретно во всех деталях, просто превратив его в автомат, либо, если я этого не сделаю, то я ничего не могу для него сделать? Что за глупое, механистическое понимание вещей?

28.04.1937

* * *

Вопрос: Разве вы не развиваете нашу интуицию внешним руководством, исправляя форму и внося поправки в наши английские стихи?

Ответ: Я это делаю, если речь идет о ваших английских стихах, потому что я специалист по английской поэзии. С бенгальскими стихами я этого не делаю. Я только выбираю из тех вариантов, какие вы предлагаете сами. Заметьте, что с Х. я теперь насколько возможно избегаю вносить поправки – чтобы побудить вдохновение к самостоятельной работе. Иногда я вижу, что он должен бы написать, но не подсказываю, оставляя ему самостоятельно найти слова – и взять или не взять их – в моем молчании.

10.04.1937

* * *

Стихи Х. лишь проба – хорошая для его возраста, – так что я стараюсь его подбодрить, когда говорю, что проба эта очень хорошая. Стихи на английском я у него правлю, поскольку талант у него есть, но владение языком пока что, разумеется, несовершенно. Остальные трое прекрасно владеют языком, а Y. – поэт очень высокого ряда. Я высказываю им свое мнение в общих чертах, только когда им нужно. Я никогда им ничего не предлагаю. Я высказываю свое мнение либо вношу правку или предложения только к стихам на английском.

22.11.1933

* * *

Не знаю, могу ли я предложить подробный критический разбор для стихов на бенгальском, поскольку здесь мне больше приходится полагаться на свои ощущения, чем на серьезные знания языка или законов стихосложения.

* * *

Не хочу ничего говорить [о книге Х.], потому что, когда не могу сказать ничего хорошего молодому начинающему писателю, то предпочитаю хранить молчание… Каждый писатель должен иметь возможность развиваться по-своему.

31.05.1943

* * *

Что касается Х., то, если хотите, можете переслать ему ту часть моих замечаний, где я говорю комплименты, только, возможно, с намеком на то, что я считаю его стихи довольно неровными, так чтобы не был сплошной сахар. Но высказывания, касающиеся альбомной поэзии и беспорядочной техники, слишком резки и предназначались для личного употребления – чтобы это передать объекту критики; мне следовало бы выразить ту же самую точку зрения в менее драматических выражениях. Как я уже однажды писал, я не хочу говорить ничего плохого или расхолаживающего тем авторам, кому я не могу помочь стать лучше. В «Арье» многие индийские поэты присылали мне на рецензию свои стихи, но я всегда воздерживался от высказывания своего мнения, иначе пришлось бы их судить со всей строгостью. Я тогда написал только об Y., потому что вот тут я мог серьезно и, думаю, справедливо выразить ему свои безоговорочные похвалы.

25.05.1931

Об оценке стихов

Кажется, вы требуете от моих наскоро написанных замечаний о присланных мне стихах очень строгой и академичной точности. У меня нет незыблемых эстетических норм или раз установленных критериев качества – более того, я считаю их невозможными в применении к такой тонкой и неуловимой материи, как стихи. Жесткие мерки или критерии хороши только в приложении к физическому. Отношение к поэзии есть вопрос ощущений, интуитивного восприятия и определенного эстетического чувства, а не умственных построений.

Мой взгляд на стихи меняется при оценке не только разных авторов, но и разных жанров. Если я пишу про стихотворение S.: «очень хорошо», это не означает, что это стихотворение стоит на одном уровне со стихотворениями Х. или А., или с вашими. Это означает, что это стихотворение очень хорошо для S., а не то, что оно было бы хорошо для Х. или для А. «Как будто бы они все заслужили «очень хорошо», – пишете вы! Но, Боже мой, вы пишете так, будто я учитель и расставляю оценки ученикам. Я могу написать «хорошо» или «очень хорошо» про сочинение новичка, если я вижу, что это поэзия, а не просто рифмованные строки, пусть даже правильные и хорошие, но если бы это было сочинение Х. или А., или ваше, я никогда бы не сказал про него «очень хорошо». У вас есть стихи, которые я раскритиковал, назвал неудачными, но если бы их прислал мне кое-кто другой, то я бы сказал: «Да, на этот раз у вас всё получилось великолепно». Я не выставляю оценок в соответствии с жесткой шкалой. Я использую их гибко, в соответствии с ситуацией и конкретным человеком. То же самое относится к разным жанрам. Если я пишу «очень хорошо» или «блестяще» об определенных стихах D. про его кресло, это не означает, что я выдаю им сертификат равнозначности с вашими, которые счел также очень хорошими или блестящими – я лишь говорю тем самым, что это очень хорошие, веселые стихи, что это очень удачный, великолепный образец юмористической поэзии. В отношении к вашему стиху те же слова означали бы нечто совсем иное.

Переходя от вашего огромного постскриптума непосредственно к крохотному письму: что вы имели в виду под «совершенным успехом»? Я имел в виду, что выдержанный в определенном ключе и стиле ваш стих очень хорошо проработан и с точки зрения ключа и стиля и, кроме того, в нем есть мысль, выразительность и ритм. С такой точки зрения это и есть совершенный успех. Если вы спросите меня, предел ли это ваших возможностей, я отвечу – нет, но в нем нет ни слабых мест, ни неадекватностей, говорится о вещах поэтических и хорошо говорится. Не всегда можно писать на пределе возможностей, но это не причина, чтобы отвергать хорошее сочинение.

14.11.1934

* * *

Вы все придаете слишком много значения каждой букве в моих замечаниях, словно я ставлю вам отметки. Мне пришлось отказаться от слов «хорошо» и даже «очень хорошо», поскольку это нагоняло уныние на N. – хотя лично я был бы очень доволен, если бы сам всегда писал стихи, которые бы считались очень хорошими. Я пишу «очень мило», когда стихи не поддаются исправлениям, так зачем спрашивать у меня, как улучшить то, что улучшить нельзя? Что же касается роста, стремления превзойти себя, то это другое дело – человек всегда надеется подняться выше всего того, что сделал раньше, но это означает не то, что он становится безупречным – я всегда довольно безжалостно отмечал у вас все недостатки, – а то, что он поднялся выше, что его сознание стало шире и глубже, и т. д. Между прочим, если мои замечания воспринимаются как учительские оценки, то что мне делать в следующий раз, если я уже исчерпал все наречия? Как я должен реагировать на то, что вы превзошли себя, если я уже сказал, что ваше сочинение превосходно? Может быть, нужно прибегать к восклицаниям вроде: «Ах, черт возьми, как хорошо! Чертовски-чертовски хорошо!»

15.05.1937

Трудности восприятия образной духовной поэзии

Вопрос: Почему мои стихи для многих оказываются трудными? Я всегда подозревал, что только N. и А. понимают их целиком правильно. Они, конечно, многим нравятся после того, как я всё объясню, но так восхищаются красотой отдельных фраз, совершенно не ухватывая многогранной целостности этих фраз. Сегодня утром P., V. и N. прочли мое стихотворение «Агни». Никто из них не уловил точности соответствий, значение соединения смыслов слов и фраз в начальных строках:

Not from the day but from the night he’s born,

Night with her pang of dream…

Не день, а ночь стала его источником рождения,

Ночь с ее тягостными снами…

И дальше они по всему тексту пропускали, не умея оценить, ту меткость выражений, которая составляет поэтическую сущность стиха. Я не сюрреалист: я во всё вкладываю смысл, причем речь не об интеллектуальности, а о точном видении и передаче его в деталях. В чем же тут трудность? Всем понятна поэзия Х., хотя думаю, если бы я стал придираться, то, возможно, нашел бы и потерю глубинных смысловых связок. Тем не менее, в его стихах есть нечто такое, что делает их более легкими для восприятия. Даже D. говорит, что мои сочинения немного выше его понимания – стихи А., конечно, ему кажутся еще труднее. Возможно, я слишком перегружаю их смысловым содержанием и избираю формы менее четко выраженные, чем у Х. или же у самого D. на бенгальском. Но как могут люди испытывать такие проблемы со стихами на родном языке, даже если это стихи вроде моих?

Ответ: Как раз именно потому, что вы вкладываете в свои стихи не интеллектуальные образы и не умственные построения, они трудны для тех людей, кто привык к преимущественно интеллектуальному стилю в поэзии. Уловить все тонкости может тот, у кого есть ключ к пониманию вложенных смыслов – будь то сходный личный опыт или же благожелательность и проницательность. Если кто-то испытывал конкретное переживание, ощущение и воспринимал сознание в виде ночи с появляющимися звездами и приближающегося рассвета, то он сразу сможет почувствовать силу двух первых строк, и точно так же, тот, кто сам видел ум как обширное пространство, или как бесконечность, или как некую протяженность, может понять последующие строки. Даже если он испытывал не именно то же самое, но имеет опыт аналогичных переживаний, он сможет почувствовать то, что вы имели в виду, проникнуть в образы через своего рода идентификацию. Если такого опыта нет, но есть благожелательность и проницательность, то также можно распознать суть; у N. и А., которые пишут стихи о внутреннем видении и чувстве, они, конечно, должны быть, и более того, ум у них достаточно тонок и пластичен, чтобы воспринимать любое поэтическое видение и выражение. P. и V. не имеют подобной выучки, и для них ваши стихи, разумеется, трудны. Н. должен бы их понимать, однако ему придется сначала поразмышлять, прежде чем он увидит весь образ; ночь, которая трудится над снами, звезды, птичьи крылья, птичьи голоса, затаившийся рассвет – всеми этими символами он сам пользуется в своих стихах, а с какими-то из них, по крайней мере, знаком; однако его ум в первую очередь ищет точные аллегории, соответствующие символам, и только потом стремится увидеть, почувствовать, что за ними стоит, иначе говоря, у него всё еще интеллектуальный, а не конкретный подход, хотя он научился пользоваться воображением как средством для передачи понятий. В этом и заключается главная трудность образной духовной поэзии; ей нужна не только соответствующая форма выражения, но и соответствующая аудитория, а вот аудиторию еще предстоит создать.

D. недавно написал мне письмо, где искренне восхищался стихами А. и говорил, что хотел бы добиться чего-то подобного у себя. Но как бы то ни было, у D. нет ни мистического мышления, ни видения – так же, как и у Х. Их образы и ощущения приходят к ним разными через поэтический ум и воображение – тем не менее лишь потому, что за словами в стихах у D. стоит что-то необычное, они кажутся трудными всем, за исключением людей, которым они созвучны. Х. в своих стихах искусно облекает духовные чувства или понятия в язык эмоций и поэтических образов – здесь нет никаких трудностей. Что же касается ваших стихов, то они действительно более нагружены смыслами и образами, с какими трудно справиться всем, кроме тех, для кого это живой язык, кто сам знает эти бесплотные тени, скрытые смыслы и глубину слов. Даже те, кто хорошо знает иностранный язык в бытовом смысле, порой улавливают это с трудом. Для них часто теряются оттенки, какие легко уловить в родном языке. Так что, вероятно, ваше последнее замечание обоснованно.

14.05.1937

* * *

Вопрос: Я надеюсь, все правильно поймут ваши замечания о мистическом уме. Отсутствие мистического ума и видения не отражается на поэтическом совершенстве. Что касается Х., то вы давно сказали, что он пишет на разных планах сознания. А разве его стихи из «Темного колодца» не происходят на самом деле из источника, который лежит за пределами поэтического ума?

Ответ: Я использовал слово «мистический», имея в виду определенный способ внутреннего видения и внутреннего восприятия вещей, который интеллект считает оккультным и не имеющим отношения к реальности, поскольку он отличается от привычного для него способа действия и хорошо знакомого ему воображения. И именно в этом смысле, как я сказал, у D. нет мистического ума и видения. Но и не обладая мистическим умом и видением, можно продвинуться далеко вперед по духовному пути, иметь много духовных видений и переживаний. Точно так же можно писать стихи, черпая вдохновение из разных планов или источников и выражая в них духовное чувство, знание, переживание, и тем не менее пользоваться при этом как средством поиска мысли для оформления речи поэтическим умом; это не мистические стихи. Можно быть мистиком и не быть духовным человеком, а можно быть духовным и не быть мистиком, а также можно быть духовным и быть мистиком. То же самое относится и к стихам.

Когда я писал о Х., я не имел в виду стихи из «Темного колодца». Я думал про тип его поэзии. Если я правильно помню, стихи из «Темного колодца» исходят из центра внутреннего ума, а некоторые с уровня Возвышенного Разума – другие планы могли также направлять свои послания для выражения их в поэтической форме, но главным здесь был его поэтический интеллект, который воспринимал то, что к нему нисходило, и превращал в нечто очень живое, красочное и прекрасное, но, разумеется, не мистическое в том смысле, о котором я сказал выше.

15.05.1937

Совет Йейтса индийским поэтам

Вопрос: Что вы думаете о письме Йейтса Пурохиту Свами, где он советует индийским поэтам писать на их родных языках – маратхи, хинди, урду, бенгальском, тамильском – но не пытаться писать на английском?

Ответ: Совет хорош для тех, кто может писать на своем языке и недостаточно знает английский. Но что делать тем, кто от рождения думает и пишет по-английски? Почему Йейтс не писал на гэльском[195] ?

17.09.1936

Несколько примеров сверхментального вдохновения

Вопрос: Вы не могли бы мне помочь разобраться с планами вдохновения и указать, из каких источников пришли эти строчки, взятые из разных моих стихов?

1.  What visionary urge

Has stolen from horizons watched alone

Into thy being with ethereal guile?

2.  A huge sky-passion sprouting from the earth

In branchèd vastnesses of leafy rapture.

3.  The mute unshadowed spaces of her mind.

4.  A sea unheard where spume nor spray is blown.

5.  Irradiant wind-waft through eternal space, Pride of lone rapture and invincible sun-gaze.

6.  Born nomad of the infinite heart!

Time-tamer! star-struck debauchee of light!

Warrior who hurls his spirit like a dart

Across the terrible night

Of death to conquer immortality!

7.  …And to the earth-self suddenly

Came, through remote entrancèd marvelling

Of adoration ever-widening,

A spacious sense of immortality.

8.  Here life’s lost heart of splendour beats immence.

9.  The haunting rapture of the vast dream-wind

That blows, star-fragrant, from eternity.

10.  An ocean-hearted ecstasy am I

Where time flows inward to eternal shores.[196]

Ответ:

1. Вторая строка – Интуитивный план с прикосновением Верховного Разума. Третья строка – воображение Поэтического Интеллекта.

2. Поэтический Интеллект при некотором участии Возвышенного Разума.

3. Интуитивный [план] с прикосновением Верховного Разума.

4. Интуитивный план.

5. Возвышенный Разум с прикосновением ментального Верховного Разума.

6. Озаренный Разум с прикосновением ментального Верховного Разума.

7. Соединение Возвышенного и Озаренного Разума, в последней строке – прикосновение ментального Сверхразума.

8. Озаренный Разум с прикосновением ментального Верховного Разума.

9. То же самое.

10. Интуитивный план, Озаренный Разум, прикосновение Верховного Разума, все вместе.

Мой анализ здесь очень несовершенен – влияния эти настолько смешаны, что нет исчерпывающих определений.

Обратите также внимание, что я говорю о прикосновении ментального Верховного Разума, и там, где оно есть, оно не всегда очевидно и проявляется чаще в чем-то одном – в языке, содержании, в ритме – но не во всем сразу.

Но, возможно, некоторые из моих определений слишком поспешны и отражают лишь мои впечатления на тот момент. Кроме того, поэтическая ценность стихов существует независимо от источника их происхождения.

13.02.1934

* * *

Вопрос: Хотелось бы узнать, имеете ли вы в виду серьезную разницу в понятиях, когда говорите о «прикосновении Верховного Разума» и «прикосновении ментального Сверхразума»?

Ответ: Да. Сам Верховный Разум несет в себе гностический свет, которого нет в ментальном Верховном Разуме.

2.03.1934

* * *

Вопрос: Когда сознание улавливает определенные вибрации и поэтические образы, тогда оно может дотянуться до источника своего вдохновения. Поскольку поэзия здесь для нас должна стать путем йоги, я думаю, это полезный опыт; но он давался бы легче, если бы в сознании постоянно присутствовала вибрация, которая, как мы знаем, низошла из высших планов. Очень часто творческая искра приходит ко мне от стихов, которые я читаю. Я был бы очень признателен, если бы вы указали мне на источник происхождения некоторых строк, которые я здесь подобрал, – из них моя только первая.

1.  Plumbless inaudible waves of shining sleep.

2.  The diamond dimness of the domèd air.

3.  Withdrawn in a lost attitude of prayer.

4.  This patter of Time’s marring steps across the solitude

Of Truth’s abidingness, Self-blissful and alone.

5.  Million d’oiseaux d’or, ô fûture vigueur!

6.  Rapt above earth by power of one fair face.

7.  I saw them walking in an air of glory.

8.  Solitary thinkings such as dodge

Conception to the very bourne of heaven,

Then leave the naked brain.

9.  But felt through all this fleshy dress

Bright shoots off everlastingness.

10.  I saw Eternity the other night,

Like a great ring of pure and endless light,

All calm, as it was bright.[197]

Ответ:

1. Озаренный Разум.

2. Озаренный Разум.

3. Интуиция.

4. Озаренный Разум с элементами интуиции и сильно выраженным прикосновением Верховного Разума.

5. Озаренный Разум.

6. Трудно сказать. Вероятно, скорее Возвышенный Разум, нежели что-то еще – отчасти план Озаренного Разума и Интуиции.

7. Смесь [разных уровней]: что-то от Озаренного Разума, что-то от Поэтического Интеллекта, ослабляющего выражение высшего сознания.

8. Возвышенный Разум в сочетании с Озаренным Разумом.

9. Озаренный Разум с участием Интуиции.

10. Озаренный Разум с прикосновением Верховного Разума.

7.03.1934

* * *

Вопрос: Довольно давно вы написали мне, что Верховный Разум имеет два уровня – интуитивный и гностический. У вас, безусловно, как и в Упанишадах и Гите, есть несколько мест, вдохновленных первым; но неужели нет таких стихов, какие пришли бы с уровня Верховного Разума как такового, обращенного к плану полного супраментального Гнозиса? Не помните ли вы каких-нибудь таких строк, пришедших оттуда, может быть, из санскритской поэзии, или ваших? Если нет, то не могли бы вы объяснить, в чем различие ритма, языка и содержания между Интуитивным уровнем Верховного Разума и Гностическим Верховным Разумом? И те ваши четыре строчки, которые я цитировал позавчера – откуда они?

Arms taking to a voiceless supreme delight,

Life that meets the Eternal with close breast,

An unwalled mind dissolved in the Infinite,

Force one with unimaginable rest.[198]

Ответ: Мне действительно очень трудно сказать что-то про свои стихи в этом смысле; тут слишком сложная работа Сознания, чтобы я сам мог всё классифицировать и дать определения. Что касается Гностического Верховного Разума, тоже ничего не могу сказать – я знаком с его действием, но признаки его нелегко определить или описать, что же до его появления в поэзии, то я наблюдал его недостаточно, чтобы судить о его присутствии, есть оно там или нет. Думаю, что оно крайне редко даже в виде просто прикосновения, но до сих пор я считал любое проявление Верховного Разума Интуитивным Верховным Разумом, чтобы избежать риска принять более низкий план за более высокий. То, что я наблюдал в процессе трансформации сознания в сознание Верховного Разума, так это что Верховный Разум сначала поднимает на свой план озаренный и возвышенный разум, интеллект (мыслящий, воспринимающий и рассуждающий ум), и меняется сам, следуя процессу трансформации – в результате чего появляется то, что можно назвать ментальным Верховным Разумом. Затем он поднимает эти более низкие по отношению к нему движения и интуитивный ум на более высокий уровень своего плана, формируя там Интуитивный Верховный Разум, а потом всё это возвышается до уровня Гностического Верховного Разума, ожидая супраментальной трансформации. «Прикосновение» Верховного Разума к Возвышенному и Озаренному Разуму может поднять их до Интуитивного В. Р.[199] или Гностического В. Р. или оставить на уровне Ментального В. Р.; но в той беглой оценке, какую мне здесь приходится делать, можно оказаться не совсем точным. Возможно, эти оценки нужно будет пересмотреть, хотя, наверное, не слишком существенно, потом, когда можно будет заняться всем этим не спеша, прояснить те теряющиеся в тумане линии, те неуловимые границы, которые часто любят ускользнуть из виду.

3.05.1937

* * *

Вопрос: Я говорил Х. и Y., что у меня есть привычка перечитывать, повторять и бормотать себе под нос строки, которые, по моему ощущению или пониманию, пришли из очень высоких источников. Я упомянул ваши недавние стихи, которые служат для меня помощью, чтобы черпать вдохновение с высших планов, располагающихся над головой. Я цитировал также известные строки других поэтов, происходящие от высочайших уровней. Y. упросила меня записать ей все подобные строки из ваших стихов. Я выбрал следующие:

1.  O marvel bird with the burning wings of light and the unbarred lids

that look beyond all space…[200]

2.  Lost the titan winging of the thought.

3.  Arms taking to a voiceless supreme delight,

Life that meets the Eternal with close breast,

An unwalled mind dissolved in the Infinite,

Force one with unimaginable rest.

4.  My consciousness climbed like a topless hill…

5.  He who from Time’s dull motion escapes and thrills

Rapt thoughtless, wordless into the Eternal’s breast,

Unrolls the form and sign of being,

Seated above in the omniscient Silence.

6.  Calm faces of the gods on background vast

Bringing the marvel of the infinitudes…

7.  A silent unnamed emptiness content

Either to fade in the Unknowable

Or thrill with the luminous seas of the Infinite.

8.  Crossing power-swept silences rapture-stunned,

Climbing high far ethers eternal-sunned…

9.  I have drunk the Infinite like a giant’s wine.

10.  My soul unhorizoned widens to measureless sight…

11.  Rose of God like a blush of rapture on Eternity’s face,

Rose of Love, ruby depth of all being, fare-passion of Grace!

Arise from the heart of the yearning that sobs in the Nature’s abyss:

Make earth the home of Wonderful and life beatitude’s kiss.

Я не могу просить вас детально подробно перечислять все источники этих строк, но только в общем – что вы думаете об этой подборке? Но одну цитату я очень прошу вас разобрать отдельно. Прошу вас, пожалуйста, расскажите об этой строфе, поскольку она мне так нравится, что хочется знать о ней всё: она здесь, конечно, под номером 3. Я считаю ее самым лучшим из всего, что я когда-либо прочел; другие у вас, с точки зрения поэтики и духовности, нисколько не хуже, но тут я хочу сказать – именно в этих строках выражена вся суть правды жизни и, кажется, есть ответ на все слезы бытия. Потому будьте добры, расскажите мне о них побольше. Я буду счастлив узнать про их источники и про дух, вдохновивший вас их написать. Как именно они появились на свет?

Ответ: Подборку вы сделали прекрасную. Боюсь, я не сумею подробно рассказать об источниках, хотя предполагаю, что все они вдохновлены Верховным Разумом. Во всех случаях я просто оставался безмолвным, позволяя строкам спуститься ко мне либо уже в готовом виде, либо на ходу оформляясь, – не знаю, известно ли мне еще что-нибудь об этом. Всё зависит от силы вдохновляющего духа, от мощи творческого порыва и обширности волны его Ананды, но как это описать или объяснить? Самое важное в № 3 – это определенное спокойное, глубокое и сильное духовное чувство, родившееся из духовного видения, точно передающее состояние, или переживание, точным подбором слов. Именно видение, переживание и состояние Верховного Разума придает мощь выразительности слов и ритма – делает их успешным «выражением» или, по меньшей мере, передает тот взгляд и чувство, которые и сообщают словам силу.

4.05.1937

* * *

Вопрос: Меня немного удивляет, что строка из Вергилия:

«Sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tangunt», —

теперь признана вами как «почти прямое нисхождение из сознания Верховного Разума».[201] У меня же было такое впечатление, что это, как и другая его строка:

«O passi qraviora! Dabit deus his quoque finem», —

представляет собой совершенное по форме смешение плана Возвышенного Разума с Психическим; и впечатление это основывалось на том, что вы когда-то сами мне написали. Точно так же я помню, как вы недвусмысленно сказали, что в строчке Вордсворта:

«The Winds come to me from the fields of sleep»[202] —

нет ноты Верховного Разума и есть лишь нота Интуитивного плана, которая звучит здесь весьма настойчиво.[203] То, что вы пишете сейчас, означает огромную перемену мнения в обоих случаях – почему и откуда такая перемена?

Ответ: Да, конечно, мои идеи и впечатления от некоторых строф и стихов, о которых вы когда-то меня спрашивали, развивались, изменились и не могли не измениться. Так как в то время все заоблачные сферы были для меня внове, по крайней мере самые из них высшие – поскольку высокие мысли и озарения были хорошо мне знакомы и тогда, – и я не мог с уверенностью знать или воспринимать многое из того, что к ним относится. Потому я опасался приписывать каким-либо строчкам английских или других стихов прикосновение или вдохновение Верховного Разума и не решался назвать свои сочинения принадлежащим к этим уровням. Кроме того, в то время я еще оценивал стихи в основном умом; так, например, об этих строчках Вергилия я судил скорее по их внешнему смыслу, а не по глубинному значению или видению и выражению высших духовных планов, располагающихся над головой. То же относится к «полям сна» Водсворта – с тех пор я не раз входил в эти поля и не раз чувствовал то самое дыхание, которое ветер донес до поэта, так что я смог лучше понять глубину его видения, выраженную этой строкой. Я также научился яснее распознавать проявления высших планов в стихах у поэтов, которые, как правило, пишут под влиянием ментального, психического, эмоционального или какого-либо другого вдохновения витального уровня, даже если это был только проблеск.

20.11.1946

Ступени поэтического стиля – некоторые примеры

Вопрос: Вы выделяете пять типов поэтического стиля: адекватный, эффективный, просветленный, вдохновенный и абсолютно точный. К какому из них принадлежат следующие строки из моего «Ne plus ultra»?

Is the keen voice of tuneful ecstasy

To be denied its winged omnipotence,

Its ancient kinship to immensity

And the swift suns?[204]

Ответ: На мой взгляд, это эффективный стиль в его высшем выражении.

* * *

Вопрос: Или взять вот эти строки – из вашей ранней «Урваши»:

But plunged o’er difficult gorge and prone ravine

And rivers thundering between dim walls,

Driven by immense desire, until he came

To dreadful silence of the peaks and trod

Regions as vast and lonely as his love.[205]

Ответ: Это также высокий уровень эффективного стиля, кроме последней строки, которая принадлежит вдохновенному стилю – возможно!

23.09.1934

* * *

Вопрос: Еще несколько строк – концовка моего сонета, шесть последних строк после октавы:

… For I have viewed,

Astir within my clay’s engulfing sleep,

An alien astonishment of light!

Let me be merged with its unsoundable deep

And mirror in futile farness the full height

Of a heaven barred for ever to my distress,

Rather than hoard life’s happy littleness![206]

Ответ: Это пример наивысшего уровня эффективного стиля, поднятого едва ли не до просветленности, особенно во второй, четвертой и шестой строках.

16.09.1934

* * *

Вопрос: Не могли бы вы прокомментировать мой новый сонет «Мистическая Мать»?

Seeing you walk our little ways, they wonder

That I who scorn the common loves of life

Should kneel to You in absolute surrender,

Deeming Your visible perfection wife

Unto my spirit’s immortality.

They think I have changed one weakness for another,

Because they mark not the new birth of me —

This body which by You, the Mystic Mother,

Has now become a child of my vast soul!

Loving Your feet’s earth-visitation, I

Find each heart-throb miraculously flower

Out of the unplumbable God-mystery

Behind dark clay; and, hour by dreamful hour,

Upbear that fragrance like an aureole.[207]

Ответ: Замечательно. Здесь вы поднялись до абсолютно точного варианта стиля. Я забыл упомянуть, что довести до абсолютно точного можно любой стиль – адекватный ли, эффективный и т. д. Ваши два катрена здесь написаны адекватным стилем, поднявшимся до абсолютно точного, кроме четвертой и пятой строк, где ту же трансформацию претерпевает эффективный стиль. Тогда как в двух последних терцетах в абсолютно точный стиль превращается просветленный.

17.09.1934

* * *

Вопрос: Можно ли, на ваш взгляд, назвать мое стихотворение «измышлением фантазии»? Каковы особенности его поэтики, если они есть?

NIGHT

No more the press and play of light release

Thrilling bird-news between high columned trees.

Upon the earth a blank of slumber drops:

Only cicadas toil in grassy shops —

But all their labours seem to cry «Peace, peace».

Nought travels down the roadway save the breeze;

And though beyond our gloom – throb after throb —

Gathers the great heart of a silver mob,

There is no haste in heaven, no frailty mars

The very quiet business of the stars.[208]

Ответ: Очень удачно – две последние строчки прекрасны, да и остальные хороши. Я бы назвал это сочетанием вдохновения и ума – или, возможно, точнее было бы сказать «открытия истины». Я имею в виду такие образы, как «птичьи новости», «травяные мастерские», «серебряное братство». По сути своей это очень изощренные образы, но их спасает та нота вдохновения, какая чувствуется по всему стихотворению, тогда как образ в последней строке, «спокойная работа звезд», несет в себе музыку вдохновения и становится больше, чем просто поэтический образ.

20.08.1936

* * *

Вопрос: Мне кажется, что мое стихотворение «Победа Данте» уже достаточно выкристаллизовалось. Если вы им удовлетворены, то не могли бы вы проанализировать где возможно источники его вдохновения?

These arms, streched through ten hollow years, have brought her

Back to my heart! A light, a hush immense

Falls suddenly upon my voice of tears,

Out of a sky whose each blue moment bears

The shining touch of that omnipotence.

Ineffable the secrecies supreme

Pass and elude my gaze – an exquisite

Failure to hold some nectarous Infinite!

And never but with startling loveliness,

A white shiver of breeze on moonlit water,

Flies the chill thought of death across my dream.

For, how shall earth be dark when human eyes

Mirror the love whose smile is paradise? —

A love that misers not its golden store

But gives itself and yearns to give yet more,

As though God’s light were inexhaustible

Not for His joy but this one heart to fill![209]

Ответ: В стихотворении три разных мелодии или уровня вдохновения, каждый из которых по-своему достигает абсолютной точности. Первые семь строк до слов «избегая взгляда» в целом несут на себе печать возвышенности мыслей и видения – возвышенности и просветленности, какие затем поднимаются Интуицией еще выше до уровня вдохновенности; одно место (строки 3, 4) по тональности почти достигают в своей выразительности уровня Верховного Разума. Но вот это место – «свет, тишина… голос, полный слез» – предвосхищает следующее движение напряженностью внутреннего тонкого переживания. Эта внутренняя напряженность – там, где глубокая потаенная сокровенность чувства и видения замещает высоту и простор просветленности, – характеризует все остальные строки первой части. Этот отрывок обладает притягивающей самобытностью и непосредственностью взгляда – именно здесь и достигается чистая абсолютная точность. В последних строчках интуиция опускается к высшему ментальному плану, и здесь меньше силы откровения, но больше ясности просветления. В этом разница между непосредственно видением и мыслью. Но в целом стихотворение просто прекрасно; концовка также замечательная.

14.09.1936

* * *

Вопрос: К чему вы – в соответствии со своей классификацией пяти поэтических стилей: адекватный, эффективный, просветленный, вдохновенный и абсолютно точный, который в то же время есть нечто непередаваемое, – отнесете стиль Данте? В нем есть известная простота в сочетании с силой, которая по определению предполагает, насколько я понимаю, определенную адекватность – разумеется, на своем высшем уровне, то есть на уровне абсолютной точности. Или же здесь сочетание адекватного и эффективного? Такая строка, как:

«E venni dal martirio a questa pace»

«И вступил из мученичества в покой»

безусловно адекватна; но тот ли это стиль, что в строках:

«Si come quando Marsia traesti

Della vagina delle membra sue»

«Как когда ты вытащил Марсия

из ножон его рук и ног»?

Ответ: Стиль Данте во многих местах можно определить как «очень адекватный», а в еще большем количестве мест как чистый абсолютно точный; временами встречается вдохновенный, как в последних процитированных вами строчках. Я не стал бы называть предпоследнюю строчку просто адекватной; в ней есть нечто большее. Простота Данте идет от проникающей ясности его поэтического видения, это не простота адекватного стиля.

3.11.1936

* * *

Вопрос: У Данте меня особенно восхищает его образ Беатриче, который, на мой взгляд, придает ему всё его величие. Как бы вы охарактеризовали этот образ?

Ответ: Внешне это была идеализация, вероятно, вызванная психической связью [с Беатриче] в прошлом, которая не могла реализоваться в той его жизни. Но я не вижу, почему именно образ Беатриче придает ему всё его величие, – это всего лишь один элемент в очень мощной и сложной природе.

10.07.1932

«Транс»[210] – немного о метрике и других технических приемах

Вопрос: Не тот ли это случай с этим размером[211] , когда нужно или придерживаться стаккато, выдерживая паузу в конце каждой стопы с почти равномерной регулярностью, или же рискнуть приблизиться к ямбическому пентаметру, используя простой и плавный ритм, как в вашей прекрасной строке:

«Mute the body aureate with light»

«Лиши речи тело, позолоченное светом»,

которая могла бы показаться неуместной в окружении ямбических пентаметров?

Ответ: Возможно – хотя на мой слух эта строка не звучит как ямбический пентаметр, – ритм тогда несколько упростился бы и хромал. Лучше был бы хорей. Действительно, такая дилемма существует, и всё мастерство тогда заключается в том, чтобы избежать эффекта стаккато, но тут тогда понадобится очень легкий ритм.

* * *

Я думаю, принцип этого метра[212] состоит в использовании, так сказать, на очень малом пространстве нескольких четких ритмических групп. Во всяком случае, так мне представляется в настоящее время – хотя более свободное обращение с ним может показать неоправданность этого ограничения.

Я выбрал этот размер – или, скорее, я его услышал и принял, – потому что он мне показался одновременно простым и кратким, очень подходящим для эксперимента. Но теперь я вижу, что он лишь казался простым, а на деле он очень трудный. Легкость, с какой я им писал, происходила оттого, что счастливое вдохновение привело с собой и нужный размер, поскольку он сам вошел в мое сознание и я писал, подчиняясь ритму. Если бы я экспериментировал сознательно, то, возможно, столкнулся бы с теми же трудностями, какие сейчас мешают вам.

«Птица огня»[213] была написана за два дня и позднее переделана. «Транс» – за один раз, за несколько минут. У вас, наверное, есть даты, поскольку они были закончены в один и тот же день, а на следующий посланы вам.

* * *

Вопрос: В строке: «Halo-moon of ecstasy unknown»[214] – звучит ли «о» допустимым ассонансом, или на слух это слишком близко, или этот настойчивый повтор сделан намеренно для какой-то цели?

Ответ: На мой взгляд, они достаточно далеко друг от друга, чтобы ассонанс не был слишком заметным; я так услышал эту строчку и так сохранил, поскольку повтор вместе с долготой нередуцированного «о» несет в себе определенную не выраженную (и невыразимую) значимость.

* * *

Вопрос: Что точно здесь означает «Halo-moon» («Лунный ореол»)? Во второй строке есть конкретная физическая луна с ореолом. Предполагает ли это, что в десятой строке лунный ореол символизирует нимб присутствующего невыразимого – луна как физический объект исчезает в ореоле? Моя трудность состоит в том, что, если это просто «ореол», он не может быть в то же время «луной». Но, возможно, составное слово «halo-moon» – это эллипсис для «луны, окруженной ореолом».

Ответ: Да, разумеется, это «луна вместе с ее ореолом», но я хотел показать если уж не то, что центральное здесь тело исчезает в ореоле присутствия, а по крайней мере то, что в едином экстазе луна и ореол присутствия становятся единым эсктатическим зрелищем.

* * *

Вопрос: Последнюю строчку: «Ocean self enraptured and alone…»[215] – я понимаю так, что «self» здесь – это «Суть, символ которой и есть этот океан», иначе вы, вероятно, написали бы «self-enraptured»?

Ответ: Да, вы правы.

Пятистопный ямб

Вопрос: Как так получается, что, когда хочешь сказать что-то самое важное, сразу съезжаешь на пятистопный ямб? У вас тоже так?

Ответ: Вдохновение, которое в большей степени передает возвышенную или просветленную мысль, нежели быстроту или интенсивность сильного, либо тонкого, либо простого психического или витального чувства, по-видимому, само стремится к пятистопному ямбу, хотя ему нет нужды ограничиваться этой формой. Сам я пока не нашел другого размера, который оставлял бы столько же места для движения мысли – в тех, что короче, тесно, а те, что длиннее, требуют изощренной техники (если не хочешь выглядеть банальным или неуклюжим), заниматься которой у меня нет времени.

5.03.1932

Задача поисков новых размеров

Стихотворение Х., написанное им в форме лагху-гуру[216] , великолепно. Но, возможно, Y. скажет, что это чисто бенгальский ритм, что, насколько я понимаю, означает у нее, что стихотворение на бенгальском читается так легко и хорошо, как будто и не было написано необычным метром. Насколько я понимаю, это и есть главная цель новых размеров или метрического строя; именно этого я и пытаюсь добиться в поисках размера на английском.

Свободный александрийский стих

Вопрос: Роберт Бриджес[217] открыл так называемый «свободный александрийский стих». Ласцелл Эберкромби[218] так объясняет его сущность: «Новизна его состоит в том, что основой метра становится определенное количество слогов, но только ударных, которые при произнесении легко сливаются или сочетаются с последующими неударными, слабыми, слогами. В строке 12 ударных, сильных, слогов, которые в различных сочетаниях могут стоять в строке в разных местах внутри ударной схемы. Таким образом получается чисто акцентный размер, что соответствует природе английского языка, однако это новый строй, где достигается новый уровень свободы». Что вы думаете об этом размере?

Ответ: Не понимаю, почему это называется акцентным размером, разве что в том смысле, что всякий английский размер акцентный, будь он прозаический или стихотворный. Обычно под акцентным стихом понимают стих с фиксированным количеством интервалов в строке, а здесь их может быть сколько угодно и в каком угодно месте, как бы в прозе, разбитой на строки. Единственный организующий признак – количество «сильных» слогов. В результате получается некая разновидность свободного стиха с четко выраженной нерегулярной регулярности длины строки.

1936

Проблема катренов в белом стихе

Вопрос: Я начал писать «Парвати» в катренах белым стихом. Вот первые пять из них. Если, по вашему мнению, ее вообще имеет смысл продолжать, то, при условии, что последнюю строфу можно принять по существу. Не кажется ли она вам монотонной?

Men dreamed of her strange hair and saw it fall

A cataract of nectar through their sleep,

Crushing the soul with sweetness – and they woke-a-dread,

In all their limbs a speechless heaven of pain!

Her voice reached to Creation’s highest peak,

And though a music most delicate its rapture

Swept through the seven worlds and found the gods

Helpless like flames swaying in a huge wind!

A terror beautiful were those dark eddies,

Her fathomless vague-glimmering pure eyes,

Wherein the spirits that rashly plunged their love

Whirled through a lifetime of bewildered bliss!

But all in vain her voice and gaze and hair

Before the snowy calm immutable

Of Shiva’s meditation, a frozen fire

Of omnipotence alone with its self-splendour!

Like an immortal death his far face glowed —

Inaudible disclosure of some white

Eternity of unperturbed dream-vast

Behind the colour and passion of time’s heart-beat!

Мужчины видели во сне ее необычные волосы, как они падают

Водопадом нектара в их снах,

Сокрушая прелестью душу – они просыпались от страха,

Во всех своих членах чувствуя море невыразимой боли!

Ее голос вознесся до высших пиков Творенья,

И, хоть был музыкой нежнейшей, восторг его

Пронесся через семь миров и застал богов

Беспомощными, как могучий ветер – языки огня!

До ужаса прекрасными были эти темные омуты,

Ее бездонные, огромные, блестящие глаза,

Где все духи, знавшие любовь,

Рвались сквозь жизнь ошеломляющего блаженства!

Но были напрасны этот голос, взгляд и волосы

Перед снежным и нетронутым безмолвием

Медитации Шивы, перед огнем замёрзшим

Всемогущества его и одинокого величия!

Как смерть бессмертная, его далекий лик сияет —

Неслышимое раскрытие белой Вечности

Невозмутимого, как сон,

безбрежного пространства,

Какое есть за пределами красок и страсти

мгновенного удара сердца Времени!

Ответ: Вы, кажется, хотели справиться с белым стихом, создав себе максимально трудные условия. Вас не удовлетворил просто белый стих, где размер строится на единстве строки (я имею в виду строку как четкое организационное целое) в противовес свободному течению разных ритмических групп, вы пытаетесь здесь соединить свободное течение с организованной строкой и – более того – организуете строки в катрены. Я тоже пробовал писать белым стихом катренами: и меня, когда я попытался писать с построчно организованным белым стихом в более крупной форме, в «Савитри», невольно потянуло к четверостишиям. Но, хотя очень тщательно выстраивал композицию, я обнаружил, что это ведет к жесткому однообразию, и вынужден был отойти к вариативному построению – к чередованию: одна строка, две строки, три строки, четыре строки или еще более длинный кусок (по сути, целый отрывок); иначе у меня всё развалилось бы.

Если вы пытаетесь писать нерифмованными катренами, нужно избегать, как губительного яда, однообразия ритма – однообразный ритм немедленно создает ощущение чего-то недостающего и вызывает побуждение искать отсутствующие рифмы. Последняя строчка в каждой строфе должна быть особенно выразительной, стоять в сильной позиции так, чтобы не было каденции[219] . И во-вторых, тут должно быть очень тщательное построение. Примером может служить соединение скульптуры с архитектурой – катрен должен состоять из организованных строк, сам при этом являясь идеально выстроенным единым целым. Вашим строфам не хватает именно этих качеств, и потому из-за слабости ритма проигрывает и поэтическое содержание. Одна заключительная строчка – в четвертом катрене – вовсе никуда не годится; одного этого женского окончания достаточно, чтобы загубить весь стих. Можно использовать женские окончания, но не в концовке катрена, иначе весь он кажется ритмически незаконченным. Остальные хороши, хотя теряют в силе оттого, что вы их сделали смысловым продолжением предыдущих фраз. Иногда это можно себе позволить, но только лишь при условии, что в них тем не менее есть законченность и сила. Вы же попытались объединить плавность лирического катрена и выразительность построчно организованного белого стиха. Думаю, это возможно, но тут у вас каждая отдельная строка нарушает плавность и, наоборот, плавность катрена снижает выразительность строки.

Вот мой вариант:

Men dreamed of her strange hair; they saw it fall

A cataract of nectar through their sleep,

Crushing the soul with sweetness; they woke from dread,

With all their limbs a speechless heaven of pain!

Her voice soared to Creation’s highest peak,

And that most delicate music with its rapture

Sweeping through seven worlds found out the gods

Helpless like flames swaying in a huge wind!

A beautiful terror were those dark conscious eddies,

Her pure vague-glimmering and fathomless eyes;

Therein the spirits that rashly plunged their love

Fell whirled through lifetimes of bewildering bliss!

But all in vain, her voice and gaze and hair

Before the snow-pale and immutable calm

Of Shiva’s meditation, a frozen fire

Of lone omnipotence locked in self-light!

His far face glowed like an immortal death:

The inaudible disclosure of some white

Eternity, some unperturbed dream-vast,

It slew the colour and passion of time’s heart-beat!

Я сделал главным образом лишь небольшие поправки, но только чтобы восстановить те элементы, какие мне показались недостающими. Я отметил места, где причины поправок продиктованы чем-то другим[220] ; остальное вызвано двумя соображениями – ритмической целесообразностью и структурой катрена. В первой строфе на нее работают две цезуры в середине строки, а также то, что каждое придаточное предложение подхватывает смысл главного, увеличивая его амплитуду и завершаясь в сильной концовке. Во второй и четвертой строфе я попытался добиться непрерывности течения катрена, но так чтобы избежать монотонности, для чего изменил структуру. Третье четверостишие состоит из двух нерифмованных двустиший, по смыслу дополняющих друг друга; пятое представляет собой одну длинную фразу, состоящую из трех смысловых групп и с кульминацией в заключительной строке. Всё в целом, вероятно, не настолько совершенно, насколько хотелось бы, однако такова характерная особенность наглядных примеров – показать принцип, как можно было бы выстроить нерифмованные катрены; я основывался на правиле полной построчной организации строки и архитектурной выстроенности катрена: существуют и другие, но, на мой взгляд, они сложнее технически.

Я едва не привел в пример для иллюстрации своей мысли цитаты из «Савитри», но избежал соблазна, остановленный нахмурившимся ликом Времени – этого достаточно.

P. S. У меня нет возражений относительно пары: «свет» и «белый»[221] в конечных позициях в двух последних катренах, поскольку каждый из катренов – отдельное, законченное целое, потому я их не трогал; разумеется, если бы стих был длиннее, то возражения могли бы возникнуть.

18.07.1933

Регулярные и нерегулярные рифмы в сонете

Существуют две системы рифмовки в сонете: 1) шекспировская: ab ab cd cd ef ef gg – иначе говоря, три катрена с чередующейся рифмой и концевым двустишием; 2) мильтоновская: два катрена abba abba (как у вас во втором и третьем) и два терцета с произвольным рисунком рифм. Ритм шекспировского сонета больше подходит для лирики, мильтоновский – для оды, то есть для более крупной, серьезной формы. Мильтоновский сонет очень труден, поскольку требует либо четко выраженной, сильной мысли, либо такого тщательно проработанного единства построения, какого может достичь не всякий. Однако попытки создать новую систему рифмовки в сонете были. Сто лет назад к ним приложил руку Китс, а нынешние поэты, как мне кажется (хотя, возможно, это лишь иллюзия, Майя), изобретают сейчас фантастические ходы; но я мало знаком с современной поэзией. Однако я и сам когда-то написал ряд сонетов с самой неортодоксальной рифмовкой, так что не мне вас судить за то, что вы делаете то же самое. Тот, кто не раз совершал убийство, не может быть честным судьей тому, кто пошел на это парочку раз. Так или иначе, такая система – мильтоновские два катрена с шекспировским завершением – вполне допустима. По-моему, у меня вышло нечто подобное, причем вышло неплохо, но сейчас нет времени просмотреть свой архив, так что я не уверен. Что касается сонета, то здесь, наверное, вам следовало бы сначала овладеть техникой, а потом, когда вы будете уверены в том, что делаете, уже можно плясать и резвиться.

22.02.1936

Некоторые языковые тонкости и технические приемы

Вопрос: Мне хотелось бы знать точное значение слова «absolve»[222] в вашей «Любви и Смерти». Меня оно несколько сбило с толку, так как не укладывается в обычное словарное значение.

But if with price, ah God! what easier! Tears

Dreadful, innumerable I will absolve,

Or pay with anguish through the centuries…

Но если цену заплатить, ах Господи!

Чего же проще! Слезами

Страшными без счета я отпущу

Или оплачу столетиями мучений…

Через несколько страниц есть еще одно место, где то же слово:

For late

I saw her mid those pale inhabitants

Whom bodily anguish visits not, but thoughts

Sorrowful and dumb memories absolve,

And martyrdom of scourged hearts quivering.

Ибо поздно

Я увидел ее среди тех бледных обитателей,

Кого посещают не телесные муки, но мыслями

Печальными и тяжкими воспоминаниями им отпускается,

И страданиями сердец дрожащих.

Ответ: Во втором отрывке оно употреблено в своем обычном смысле. «Absolution» означает «отпущение грехов или долгов – печальные мысли и воспоминания и есть наказание или расплата и в то же время отпущение долгов, то есть накопившихся за жизнь грехов и ошибок.

В первом отрывке «absolve» употреблено в его латинском, а не английском смысле – «to pay off a debt»[223] , однако значение это здесь немного притянуто. Вместо того чтобы сказать «I will pay off with tears»[224] , Руру говорит «I will pay off tears»[225] , как бы называя цену отпущения. Подобная латинизация значения и синтаксическая инверсия в английской поэзии вполне допустимы – разумеется, это неправильность, но неправильность сознательная, намеренное искажение языка ради достижения определенной поэтической задачи. Английский язык, как говаривал Стивен Филипс, в отличие от французского и некоторых других, любит, когда с ним вольничают. Но, разумеется, чтобы позволять себе подобные вольности, нужно в первую очередь знать язык – в данном случае в том числе и латинский.

1931

* * *

Вопрос: У меня в строчках:

This heart grew brighter when your breath’s proud chill

Flung my disperse life-blood more richly in —

Это сердце сияло ярче, когда холодок твоего гордого дыхания

Гнал мою распыленную (=легкую) живую кровь…

заключительное английское «d» стоит близко от латинских в «dispersed», но так ли уж это вызывает возражения? Сначала я написал было «drove», а потом заменил на «flung», чтобы снизить резкость дентального ряда, но если оно слабее, чем его английский двойник, его можно легко опустить.[226]

Ответ: Не думаю, что «disperse» в качестве прилагательного здесь пройдет – дентальные здесь, безусловно, вызывают возражение и не оправдывают вашего латинско-английского неологизма.

12.06 1937

* * *

Вопрос: Почему это несчастное «dispersed» неприемлемо, если в английском много подобных производных от латинских – например, «консекрация», «специализация», «интоксикация»? Мне казалось, что это естественная производная форма, которая не противоречит духу языка, а в Стандартном Словаре[227] я нашел, что это даже не неологизм – это просто малоупотребимое слово. Но у меня всё равно есть замена:

Flung my diffuse life-blood more richly in.[228]

Хотя разве «disperse» получилось не по тому же принципу, что «diffuse»? Кстати, перегружает ли «dispersed» строчку дентальными теперь, когда вместо «drove» стоит «flung»?

Ответ: Не думаю, что современный язык использует прилагательные от «консекрации», «интоксикации» и так далее – в любом случае, на мой вкус это слишком recherché[229] . Конечно, если хочется, можно и согрешить:

O wretched man intoxicate,

Let not thy life be consecrate

To wine’s red yell (spell, if you want to be «poetic»).

Else will thy soul be dedicate

To Hell —

О несчастный человек в интоксикации,

Не допусти своей жизни консекрации

Зову красного вина («чарам», если хотите, чтобы было «поэтичнее»),

Иначе подвергнешь душу свою специализации

Адского дна.

Но лучше этого не делать. Неважно, есть ли в языке другие подобные слова, вроде «diffuse», которое заимствовано из французского (не из латыни) и имеет форму прилагательного. Логика не единственная основа языка. Я сначала решил было, что это архаизм и что такое использование можно отыскать у старых поэтов, но не сумел найти даже в Оксфордском словаре, который себя считает всеобъемлющим и исчерпывающим, и потому принял за ваш неологизм. Однако неважно, архаизм это или неологизм. Во фразе «dispersed life-blood» три «d» стоят слишком близко, так что приходят в некоторое столкновение друг с другом – если бы они стояли дальше друг от друга, то это не имело бы значения, или если бы они создавали какой-то заметный или уместный эффект. «Diffuse», думаю, пройдет.

13.06.1937

* * *

Вопрос: Знаете, что я сегодня нашел? Вот прочтите:

Suddenly

From motionless battalions as outride

A speed disperse of horsemen, from that mass

Of livid menace went a frail light cloud

Rushing through heaven, and behind it streamed

The downpour all in wet and greenish lines.

Внезапно

От недвижных батальонов, опережая

Скорость, рассеивающую всадников, от этой массы

Угрожающей, серо-лиловой оторвалось легкое, светлое облако,

Пронесшееся по небесам, а за ним устремился

Ливень линий влажных и зеленоватых.

Это из вашей собственной «Урваши», написанной в середине девяностых годов прошлого века! Конечно, может быть, что «d» в «dispersed» выпало при печати, но разве это объяснение?

Ответ: Смею заметить, что лично я употребил слово в латинском значении. Однако это не сделало его употребимым. Если слово малоупотребимо, так пусть таким и остается. Поначалу мне показалось, что здесь у вас архаизм – что-то такое вертелось в голове, но, так как я нигде его не нашел, я бросил это занятие – вероятно, я как раз и силился вспомнить свое собственное преступление против этого слова.

29.06.1937

* * *

Вопрос: Английский читатель переварил Карлайля[230] и проглотил Мередита, а теперь не прочь попробовать на зубок еще Джойса со всеми его странными вывертами современного языка. Вывернется ли читательский желудок от такой новаторской фразы, какую вы не одобряете: «the voice of a devouring eye»[231] ? «The voice of an eye»[232] звучит довольно нелепо, но прилагательное «devouring» придает ему нечто такое, отчего создается образ. «Devouring eye» – это уже синекдоха, тот самый прием, выделяющий словосочетание в тексте, который считается самым замечательным свойством Шекспира, передающим его живое, многомерное зрение, и этот эпитет, относящийся ко рту, связывает образ глаза с голосом, оправдывая катахрезу[233] . Если Мильтон мог написать «blind mouths»[234] , а Вордсворт:

Thou eye among the blind,

That, deaf and silent, readst the eternal deep, —

Ты – глаз среди слепых,

Который, глухой и безмолвный, читает вечности глубины.

то почему столько возражений против зрячего голоса?

Ответ: Не могу всё это принять. Голос пожирающего глаза куда более по-джойсовски безумен, чем просто голос глаза. Если английскому языку суждено прийти к полному распаду, пусть будет так, но джойсовские дорожки к бедламу мне не рекомендация.

Приведенные здесь примеры не имеют к делу никакого отношения. Поэзии дозволено быть безумной – поэт и сумасшедший идут рука об руку, но только до определенных пределов. Мередит и Карлайль могут быть стилистически вычурны или экстравагантны – зато, когда нужно, оба абсолютно разумны. В поэзии всё может быть – например, мой «голос склонённого носа»[235] :

O voice of a tilted nose,

Speak but speak not in prose!

Nose like a blushing rose,

O Joyce of a tilted nose!

О голос склоненного носа,

Звучи, но лишь не как проза!

Нос, как румяная роза,

О Джойс склоненного носа!

В стихе всё это можно, но переложи прозой, и будет звучать безумно.

5.05.1935

* * *

Вопрос: В строчках:

O Grace that flowest from the Master’s Will,

How fondly thou dost mitigate the power

Of utter summit for our volleyed sake… —

О Милость, ты цветешь от Воли Мастера,

Как ласково ты уменьшаешь силу

Высшей вершины во имя нас долинных…

Что вы скажете про «our valleyed sake»[236] ? Можно ли так?

Ответ: «For our valleyed sake» – оборот, в котором есть притягательность, так как он содержит в себе определенные возможности, однако звучит он не по-английски. Можно, не считаясь с грамматикой либо в шутку, рискнуть сказать: «Let fall some tears for my unhappy sake»[237] или: «Oh shed some sweat-drops for my corpulent sake»[238] ; так или иначе «valleyed sake» выходит за рамки арша прайога (ārṣa prayoga)[239] .

* * *

Вопрос: Стоит ли менять строчки:

as though a press

Of benediction lay on me unseen —

как будто груз

Благословенья лежит невидимый на мне

на:

as though the press

Of a benediction lay on me unseen.

как будто груз

какого-то благословенья лежит невидимый на мне.

Ответ: Нет, нет. Первый вариант несравнимо лучше. «A press of benediction» – сильно, эффектно; «the press of a benediction» – плоско и ничего не значаще. Кроме того, это не очень хороший английский. Говорят: «a press of affairs», «a press of matter»[240] ; можно сказать: «the pressure of this affair», но не говорят: «the press of an affair»[241] .

1931

* * *

Вопрос: Здесь сонет на ваш суд. Он про нисхождение огромного духовного света, который входит сверху в человеческий мозг, подобно перевернутой пирамиде. В последней фразе есть историческая аллюзия:

…a conscious hill

Down-kindled by some Cheops of the skies

To monument his lordship over death.

…осознающая гора,

Холм зари, зажженный каким-то Хеопсом небес,

Чтобы запечатлеть его господство над смертью.

Вы наверняка слышали о Хеопсе, египетском фараоне, построившем великую пирамиду в Гизе?

Ответ: Разумеется, я слышал о Хеопсе, но не думал услышать о нем в таком контексте. Вам не кажется, что имя собственное накладывает определенные ограничения своей избыточной интеллектуальностью, так, будто всё стихотворение написано ради метафоры, а не ради предмета его внимания? Я предпочел бы более общее выражение, чтобы избежать снижения темы, например:

Down-sloped by some King-Builder of the skies.

Холм зари, склоненный каким-то Царем-Строителем небес.

Но это хороший сонет, и в нем, безусловно, есть и видение и поэтичность.

25.09.1933

* * *

«Revealed her mateless beauty the true paradise»[242] – в прозе это недопустимо, но подобная сжатость формулировок вполне допускается и вполне понятна в стихах.

8.10.1934

* * *

Вопрос: В вашем сонете «Загадка Человека» есть замечательная строка:

His heart is a chaos and an empyrean.

Всё его сердце – и хаос, и рай (=эмпирей)

Но меня очень огорчило, что ритм этой строчки в конце нарушается неправильным ударением в «empyrean». В этом слове ударение должно быть на предпоследний слог: empyréan. У вас ритм строчки такой, что ударение падает на второй слог. Второй слог ударный в прилагательном: empyreal, но в существительном, насколько я знаю, такого ударения не бывает. Может быть, вы находили примеры у елизаветинцев? Или это намеренная вольность? Так же неверное ударение есть в «Савитри», Книга 2, Песнь 2, страница 270, строка 6[243] :

Surprised in their untracked empyrean.

Изумлены в своих нехоженых эмпиреях

Но, конечно, у вас ударение не всегда как в прилагательном. В Книге 1, Песнь 3, страница 25 есть прекрасная строчка, пятая снизу:

An empyrean vision saw and knew.

Он знал и видел облик эмпиреев

Здесь ударение стоит на предпоследнем слоге. Нельзя ли мне получить какое-либо объяснение? Возможно, здесь есть чередующееся ударение, а я просто об этом не знаю? Я, в самом деле, надеюсь, что это так, иначе строчка из Книги 2 в «Савитри» может легко принимать существительное после «empyrean», или же «empyrean» может превратиться в «empyreal» и тоже затем принять существительное, отчего сонетная строка потеряет свою законченность, которая есть как сейчас, если её можно будет переписать:

His heart is a chaos and an empyrean’s span.

Всё его сердце – и хаос, и райский (=эмпирейский) уголок

Ответ: В словаре Чемберса я нашел, что существительное «empyrean» имеет два равноценных ударения и произносится по-разному – во-первых, «empyréan», во-вторых, «empyrean». Так или иначе, но у меня под ударением стоит, по-моему, сонорный «r», а не гласные[244] . Вероятно, здесь опечатка; здесь очевидно, что ударение должно падать на вторую гласную. Если это так, мой ритм вполне обоснован и не нуждается больше в заступничестве. Тот же словарь пишет, что и прилагательное «empyreal» также имеет два ударения, то есть: «empyréal» с ударением на втором «e» и «empyreal». Так? Но даже если бы я не нашел подтверждения в словаре и ударение «empyrean» было бы лишь фантазией Ауробиндо и произвольным сдвигом ударения, я всё равно отказался бы его изменить; ибо ритм здесь существенная составляющая той красоты, какая есть в этой строчке.

P. S. Вашу точку зрения подтверждает малый Оксфордский словарь, где, думаю, даются современные употребления, у Чемберса авторитет старше. Но Чемберс, наверное, дает и старое словоупотребление, а у меня есть право воскрешать старые, даже архаические формы, если мне это нужно.

4.08.1949

* * *

Вопрос: Из двух форм – «with a view to express» и «with a view to expressing»[245] – Краткий Оксфордский словарь называет первую вульгарной.

Ответ: Я не согласен со словарем. Употребительны обе формы. Если «с целью выразить» вульгарно, то «с целью выражения» нескладно и, следовательно, неэлегантно.

* * *

Вопрос: Оксфордский словарь, кажется, не дает выбора относительно количества слогов в слове «vision» и ему подобных. Ниже я привожу оттуда ряд слов, которые он трактует как односложные вроде «rhythm» или «prism»[246] :

Fashion – (-shn)

Passion – (pashn)

Prison – (-zn)

Scission – (sishn)

Treason – (-ezn)

Vision – (-zhn)[247]

Как сказал бы Х.: qu’en dites vous[248] ? Словарь Чемберса определяет «vision» как двухсложное слово, что вполне разумно, но и односложное его произношение заслуживает того, чтобы его считали по меньшей мере законным вариантом, если Г. У. Фоулер и Ф. Г. Фоулер[249] дают его как единственный – а имя Фоулеров есть синоним знатоков английского языка. Не думаю, что ошибаюсь в их трактовке. Возьмите «realm»[250] , которое произносится, как они пишут в скобках: «relm», так что я не вижу разницы в слогоразделе здесь у них и в приведенных примерах. R. S. Но, должен добавить, что меня больше всего поразило, когда я уже напечатал всё это. В предисловии к Оксфордскому словарю говорится, что авторы не посчитали нужным отметить варианты произношения некоторых слов, знакомых нормальному читателю, таких, как например, с суффиксом «-ation» (āshn). Означает ли это, что слова вроде «meditation» следует считать исключительно как трехсложные? Исходя из моей аргументации, здесь, похоже, нет альтернативы; и всё же пример производит впечатление reductio ad absurdum[251] .

Ответ: Возможно, у вас нет выбора, но у меня он есть – как произносить и читать в строчках слова вроде «vision» и «passion» и другие им подобные, какие постоянно произносят и читают в своих стихах все английские поэты (по крайней мере, те, с кем я знаком) как двусложные. Если вы попросите меня прочесть вслух строку Шекспира:

Ĭn māi|dĕn mēd|ĭtat–ion | fān|cў frēe…

так, чтобы потешить Г. У. Фоулера и Ф. Г. Фоулера, я не стану этого делать. Шекспир, если я правильно помню, писал: «treasons, strategems and spoils»[252] ; Шелли, Теннисон, любой английский поэт, думаю, написал бы так же, хотя у меня сейчас нет под рукой книг, чтобы привести главу и стих. Я жил и в северной, и в южной Англии, но никогда не слышал, чтобы «vision» произносилось, как «vizhn», всегда было «vizhun»; «treason» везде, конечно, читают как «treas’n», но это его не делает односложным, так как во всех подобных словах там есть отчетливый призвук гласного, который я на письме передаю апострофом; то же самое в «poison». «Realm», «helm» и т. д. можно считать односложными, и это вполне разумно, поскольку между «l» и «m» нет ни гласного, ни призвука гласного, который бы слышался при произнесении этих слов вслух. Слова «rhythm» и «prism» формально односложны, поскольку так произносятся по-французски (т. е. эта часть этих слов, поскольку во французском существует немое «е»); но на деле у большинства англичан, когда они произносят «rhythms», появляется призвук гласного, так что про английский вполне допустимо написать строчкой белого стиха: «The unheard rythms that sustain the world»[253] .

Таково мое убеждение, и никакие Фоулеры в мире его не изменят. Я только надеюсь, что будущие лексикографы впредь не будут «фоулить»[254] язык в этом направлении, иначе пришлось бы написать такие строчки:

O vizhn! O pashn! m’d’tashn! h’rr’p’lashn!

Why did the infern’l Etern’l und’take creash’n?

Or else, creat’ng, could he not have afford’d

Not to allow the Engl’sh tongue to be Oxford’d?[255]

О видение! О страсть! Размышление! Здесь, где скопление!

Для чего инфернальный Вечный предпринял творение?

Или, творя, разве не мог он позволить

Или же разрешить английскому стать Оксфордским?

P. S. В книге (у Гамертона[256] ? у кого-то другого, не помню) проводилось различие между английским и французским языком и говорилось, что английский тяготеет к тому, чтобы переносить ударение на первый или ближайший к началу слог, проглатывая остальные, французский наоборот, так что, когда англичанин хочет сказать «strawberries», он на самом деле говорит «strawb’s». Тут есть некоторое преувеличение, но тем не менее.

27.09.1934

* * *

Вопрос: Конечно, язык не во всем подчиняется законам логики. Думаю, изначально, исконно, он развивается изнутри, и, несмотря на все волапюки и эсперанто, естественные языки будут продолжать развиваться. Но мне хотелось бы задать вам несколько вопросов в связи с вашим негодованием на Фоулеров. Поэтическое прочтение слова не может быть принято за современную норму произношения, не так ли? Как вы показали сами, «treason» и «poison», односложные в прозе, а также в разговорной речи, в стихах могут прочитываться как двусложные; у Шелли трехсложным стал «evening», а Х. делает двусложным даже «realm», хотя «precious» и «conscious», насколько мне известно, еще никто не произносит как трехсложные. Вместе с тем, если верить вашему любимому словарю Чемберса и моему дорогому краткому Оксфордскому, «evening», «precious» и «conscious» – слова трехсложные, а «realm» – односложное. Я упоминаю об этом различии между поэтическим и обычным произношением не потому, что хочу лишить слово «meditation» всей его долготы, а «vision» – половины его красоты, поскольку мне кажется, что словоупотребление у Шелли, Теннисона или любого другого поэта ничего не значит для разговорного языка. Разговорный английский меняется в большей степени, чем письменный английский; даже приведенная вами строка из Шекспира в его времена, возможно, читалась иначе, чем ее сейчас читаете вы, поскольку в «meditation», как и в «passion», «fashion» и, вероятно, в «vision», часто, если не всегда, произносились все гласные, и для елизаветинского уха четвертая стопа в этой строчке могла самым естественным образом прочитываться анапестом:

In mai | den me | dita | tĭŏn f-an | cy free.

Когда вы говорите, что, насколько вам лично известно по вашему опыту жизни в Англии, как северной, так и южной, вы ни разу не зафиксировали односложное «vision», тут мы поставлены на более твердую почву, однако в самом названии Краткого Оксфордского словаря специально оговаривается, что это словарь «современного английского языка» – не ставит ли это всё на свои места? В конце концов, это вполне серьезная работа и, насколько я могу судить, достаточно уважаемая. Если бы там были ошибки, как вы говорите, настолько очевидные, то разве это не вызвало бы общего протеста? Или разговорный язык так изменился со времени вашего отъезда из Англии? Это не ирония – мне просто любопытно. R. S. Ваши восклицательно-вопросительные элегические иллюстрации тех трудностей, с какими мы должны столкнуться, если Фоулерам будет дозволено безнаказанно раскинуть свои сети, очень забавны. Но, боюсь, английский язык имеет тенденцию к стяжению гласных, по крайней мере, конечных; и разве не может быть, что Оксфордский словарь почел за необходимость запечатлеть – отчетливо и авторитетно – ту степень, какой достигла эта тенденция, в одних случаях более определенно, в других менее, но однако заметно? Вокализованное во времена Спенсера[257] «e» в суффиксе «-ed» сейчас чаще всего не произносится; трехсложный суффикс «-ation» с тех «пространных времен» стал на один слог короче, а «treason», «poison» и «prison», все имеющие во втором слоге гласную, если произносить их полную форму, в устной речи сократились до односложных – таким образом, если «passion» и «fashion» сократились вследствие естественной тенденции к стяжению, утратив свое елизаветинское звучание, как и «meditation», то следовало ожидать, что то же самое постигнет и слова с суффиксом «-ation» вроде «vision», «scission» и им подобные. Но если повседневная речь фиксирует стяжения, то это не означает, что эти слова навсегда утрачены для поэзии. Что вы думаете об этом?

Ответ: Где, черт возьми, я написал, что «treason» и «poison» односложные слова или что употребление их как двусложных является прерогативой поэзии? Не будете ли вы любезны процитировать место, где я сделал такое удивительное и глупое предположение? Я вполне определенно сказал, что это двусложные слова – как «risen, dosen, maiden, garden, laden» и еще тысяча подобных им слов, какие никому не придет в голову (по крайней мере, до тех пор, пока мир не сошел с ума) назвать односложными. Вот уж действительно – как я сам и показал! После того, как я долго объяснял про отсутствие полной формы гласного «e» в суффиксе и стяжение в этих словах, которые произносятся не как «maid-en», а «maid’n». Но делать из этого вывод, будто я считаю их односложными или же допускаю, что Шекспир, Шелли, а также любой другой поэт, кто читал их как двусложные, были от рождения слабоумными, которые не знали правил «разговорного» произношения или пользовались прерогативой поэзии всякий раз, где бы ни написали «garden, maiden, widen, sadden» и так далее – означает слишком дать волю воображению. Я считаю, что эти слова двусложные и что поэты, которые так их и читают (не по случайному волеизъявлению, а всегда) и для которых это норма, являются здесь намного большим авторитетом, чем любой самый великий и самый важный составитель всех словарей на свете. Разумеется, поэты пользуются своим правом свободно обращаться с языком, порой удлиняя слова, но это исключительные случаи; а объяснять нормальное употребление слова в поэтическом тексте как постоянно повторяемую поэтическую прерогативу было бы «wooden-headedness»[258] (вот вам пять слогов, пожалуйста). Что это слова двусложные, подтверждается также тем фактом, что «saddened» и «maidenhood» нельзя трактовать иначе, кроме как соответственно двусложное и трехсложное, хотя, как я полагаю, произношение «saddened» может быть зафиксировано в словаре как «saddnd». Словарные определения или же словарные теории не могут перечеркнуть живые факты языка.

Не знаю, почему вы говорите о моем «любимом» Чемберсе. Ваше пристрастие к Оксфордскому словарю не имеет уравновешивающего моего пристрастия к Чемберсу или какому-либо другому лексикографу. Я не могу с уверенностью назвать тот или иной словарь безупречным, или непогрешимым, как Папа, авторитетом в области произношения. Это вы цитировали различные трактовки у Чемберса и в Оксфордском словаре, а не я. Кажется, вы и впрямь считаете, что для британской публики Фоулеры стали в вопросах языка этаким двуглавым Папой Римским, и никто не может оспорить или подвергнуть сомнению то, что они диктуют, – лишь один я, потому что старомоден и живу в Индии. Разрешите заметить, что произношение пока что не повсеместно принятая догма, как католицизм. Фоулеры, кажется, в самом деле вообразили себя кем-то в этом роде, возглашая свои истины с папской надменностью, предавая проклятию всех, у кого есть другое мнение, и либо отделываясь от них парочкой фраз, либо вовсе не принимая во внимание. Но у них нет таких полномочий. Что такое современный разговорный английский? В смысле произношения, то для огромного большинства слов такового не существует и это знает любой англичанин – люди с одинаковым образованием произносят одно и то же слово по-разному и иногда бывает более чем два варианта произношения. Сейчас принято говорить: «еither – neither»[259] , но также существует не менее распространенный вариант: «eether – neether». «Th» также произносится по-разному: как мягкое «d» или мягкое «t» или как «th» – и так далее. Если сейчас оксфордское произношение слов «vision» и «meditation» стало общепринятой нормой, то значит, со времен моей молодости путаницы стало больше, поскольку тогда все по крайней мере одинаково произносили «vizhun» и «meditashun», как до сих пор произношу и впредь буду произносить я. Если другие варианты и были тогда, то только среди необразованных людей. Но вы говорите, что мое произношение устарело, поскольку английский с тех пор изменился не меньше, чем со времен Шекспира. Но должен вам напомнить, что вы сами обратились к Чемберсу и привели его «vizhun», и я, следуя вашему примеру – а не своему предпочтению, – также могу привести «summation»[260] , произношение которого там указано: «summashun», а не «-shn». Последнее издание Чемберса вышло в 1931 году, но его издатели не посчитали своей обязанностью отметить такое заметное изменение в языке, как появление «-shn» вместо «-shun». Неужели язык так изменился после 1931 года? Более того, в недавних дебатах о нормативном произношении ВВС решения Комитета Бернарда Шоу яростно оспаривались – если авторитет Фоулера и Оксфорда в сфере современного языка для британцев не ниже, чем папский (Комитет как раз пытался с помощью радио устанавливать современные произносительные нормы), то разве не было бы достаточно лишь процитировать Оксфордский словарь, чтобы в ответ наступила полная благоговейная тишина?

Таким образом, ваш постскриптум не имеет достаточных оснований, поскольку нет никакого «фиксированного» современного языка и Фоулер не является его Папой, и оксфордское понимание различных тенденций не является универсальным. Язык строится не только на аналогиях, и из того, что «meditation» превратилось в «meditashun», вовсе не проистекает, что потом оно должно превратиться в «meditashn» и что «-tation» – это один слог вопреки здравому смыслу и слуху. Точно так же можно утверждать, что это слово будет сокращаться и дальше, пока всё не станет одним слогом. Язык никогда так не строился и не развивался – если бы в английском появилась тенденция, лишающая его всей его красоты, сокращать «vision» до «vizhn», а затем и до «vzhn», то я постарался бы поскорее забыть о нем и заняться санскритом, или французским, или бенгальским, или даже суахили.

P. S. Кстати, еще одно замечание. Действительно ли Оксфордский словарь утверждает – хладнокровно и в столь жестких формулировках, – будто слова «vision, passion» (а если логически продолжить ряд, то и «treason, maiden, garden» и многие другие) стали односложными? Или это ваше собственное умозаключение на основании «realm» и «prism»? Если ваше, то сказал бы только: «Остерегайтесь» слишком жестких логических умозаключений. Если же нет, то могу сказать только, что Гитлеру нужно потратить немного газа на Оксфорд, чтобы спасти умы англичан от таких педантов. Таким образом, мое мнение несколько отличается от современного общепринятого.

20.09.1934

* * *

Вопрос: Я искренне сожалею, что вызвал непонимание по важному вопросу. Но прежде, чем моя «деревянноголовная» аргументация прикажет долго жить под ударами вашей кузнечномолотной, мне хочется крикнуть Фемистокловское: «Ударь, но выслушай». Пожалуйста, постарайтесь понять, что я что-то понял неправильно. Вот что вы написали: «treason» везде, конечно, читают как «tr-ez’n», но это его не делает односложным, так как во всех подобных словах там есть отчетливый призвук гласного, который я на письме передаю апострофом; то же самое в «poison». Думаю, что меня сбило с толку слово «читают» – как будто бы вы имели в виду, что эти слова не односложны только в поэтическом прочтении. Но действительно ли я даю неверную оценку и Чемберсу и Фоулерам, когда логически умозаключаю, что, поскольку словарь, не имеющий своей единой системы, не словарь и поскольку авторы не указывают абсолютно никаких различий в произнесении ряда слов: «prism», «realm», «rhythm» и т. д. и другого ряда: «treason» и «poison», то они, безусловно, дают нам понять, что все эти слова односложные? Если Чемберс, который дает «vizhun», но «trezn» и «poizn» как «relm» и «rithm», ждет, что мы поймем, будто в прочтении двух последних пар есть какая-то разница, то по-моему, такое ожидание, напрочь лишенное логики, «обессловаривает» его труд напрочь. Они с Фоулерами могут и не утверждать – хладнокровно и в жесткой формулировке, – будто «treason» и «poison» односложные слова, но сам вид этих слов в словарях – от которого стынет кровь – куда более убедительно, чем любая формулировка, показывает, что их следует отнести к той же категории, в какой находятся «realm» и «rhythm». Кроме того, что могло бы им помешать изобрести какой-нибудь значок, вроде вашего «’», чтобы отметить разницу в произношении? Мой грех оказался в том, что я, однажды полюбив логику, не стал вникать в суть ее построений здесь, где она пропечатана на титульном листе заглавными буквами, а потом видна по всей книге в виде унифицированной системы правописания и транскрипции. Отелловская страстность этой моей любви завела меня в бездну ошибок, но тут уж виной Ягоистическая «немотивированная злобность» лексикографов! Я благодарен вам за то, что вы освободили мой ум из-под власти самопровозглашенных Пап. Я принял вашу аргументацию: я тоже понял, что, когда эти Фоулеры и им подобные начинают урезать язык, то на кону оказывается красота языка. Вы-то в крайнем случае могли бы перейти на санскрит, французский или бенгальский, а мне без английского пришлось бы стать немым как могила.

Ответ: Мне кажется невероятным, чтобы даже опрометчивый Фоулер – чья опрометчивость происходит от избытка знаний – мог быть настолько дерзким, чтобы и в самом деле объявить односложным весь этот огромный ряд слов, относящихся от начала (английских) времен к двухсложным. В конце концов, лексикографы и не должны давать число слогов в слове. Другое дело произношение. «Realm» не может быть двусложным, если его не произнести так насильно, поскольку «l» здесь такое же текучее, как «r» в «charm», которое и не произнесешь двусложным, если только вы не хотите, чтобы английский у вас звучал по-шотландски: «char’r’r’m», или как в просторечье: «charrum» – но, в конце концов, даже «char’r’r’m» всё равно односложное. «Prism», а также все «-измы», как в словах «Socialism, pessimism, rythm» сделать двусложными можно; однако из-за их этимологии было условлено считать их односложными (причины соглашения здесь не имеют отношения к вышесказанному). Однако нет абсолютно никаких причин включать в то же соглашение «treason, poison, garden, maiden (у одних французское происхождение от «trahison, poison», вторые от староанглийского варианта немецких «garten, madchen»). В словарях одинаково обзначены «thm, sm» и «den (dn)» в «maiden» и для «son (sn)» в «treason», поскольку фонетически они одинаковы. Французы произносят «rhythme» как «reethm» (я здесь пишу фонетически) без всякого призвука, облегчающего переход от «th» к «m», но английский язык этого требует, и между «th» и «m» явственно слышится призвук гласного в одну четвертую или одну восьмую. Помню, как у нас в школе Св. Павла на уроках французского наш учитель (француз) заставлял нас произносить «ordre» на французский манер – в его устах «orrdrr»; я был единственным, у кого это получалось; у других выходило: «auder, orrder, audrer» или еще как-нибудь. То же различие в привычном произношении относится и к таким словам, как «rhythm», однако их условились произносить на французский манер, и потому они считаются односложными. С другой стороны, «realm» само по себе произносится как односложное, без всякого призвука гласной.

30.09.1934

* * *

Вопрос: Почему вы так рассердились на мою «azure»[261] в концовке строки? И почему только на этот раз? У меня дважды уже бывала такая же инверсия, и никто не возражал. Если сэр Уодсворт, по праву поэта, мог себе позволить:

What awful pérspeсtive; while from our sight…

Какая ужасная перспектива; когда вне поля нашего зренья…

которая не оставляет у читателя в голове «ужасного» эха, и если Эберкромби посмел написать:

To smite the horny eyes of men

With the renown of our Heaven,

Поразить [ороговевшие] глаза мужчин

Обновлением наших Небес.[262]

и наши глаза оказались нисколько не поражены этими покосившимися «Небесами», то почему же в таком случае мне следует стесняться перенести в строчке ударение на «azure», неужели только потому, что мне довелось родиться индусом? Я не могу также выбросить это слово из-за рифмы – там хорошая парная строчка с «obscure». Почему эта инверсия так вам не понравилась? Ее не назовешь ни неанглийской, ни непоэтичной – насколько я понимаю, разумеется, слишком часто прибегать к ней не следует. Что вы на это скажете?

Следующее место, какое вы исправили, – это «through whom» вместо моего «wherethrough», но тут ведь вряд ли вы будете отрицать, что явные архаизмы недопустимы в хороших стихах. В замечании же по поводу «whereas» в моем эссе об А.Е., вы, как мне кажется, указываете на недостаточную логическую связность двух частей одного предложения, но по-моему, само слово здесь ни при чем и оно не вышло из употребления, как «whenas»; в стихах оно выглядело бы довольно прозаично, тогда как «по причине того, что» – это специфическое поэтическое словоупотребление, как сказал бы нам любой большой словарь, и в определенных контекстах оно предпочтительнее, чем «through which», так же, как иногда «whereon», «wherein» и «whereby» предпочтительней своих более разговорных синонимов. Мне хотелось бы понять, почему вы стали так ультрасовременны: я вспомнил, как вы рассердились на «from out» – фразу, которая однако еще не вышла из употребления и ее еще можно встретить и в современном языке, как, например: «from out a bed»[263] .

Ответ: «Рérspeсtive» я с некоторым трудом все же могу проглотить, но если кто-нибудь начнет мне доказывать правильность такой строчки (например, в стихе к мисс Майо):

«O inspectór, why súggestive of drains?»,

«О, инспектор, зачем предполагать утечки?»,

то я буду сердиться. Я нисколько не одобряю дерзости Эберкромби, но ударение в его «Heaven» здесь безусловно должно быть на последнем слоге, так что читать нужно: «Hevénn». Я категорически отказываюсь читать «azure» как «azúre». «Рérspeсtive» еще куда ни шло, поскольку ее можно здесь прочесть как безударную или равноударную, что в данном случае звучит одинаково. «Sapphire» можно выдержать в концовке строки, например: «strong sapphire», потому что в «phire» дифтонг к концу угасает, но «ure» в «azure» короче и напряженней и звучит как «azyoore».

Я не имел в виду, что «whereas» вышло из употребления. Это прекрасное слово, когда оно на своем месте, например в предложении: «Он думал, что там пусто, тогда как на самом деле, оказалось людно, шумно, тесно», – но вы использовали его в рамках оборота, каким стали затыкать все дыры, что само по себе заслуживает неодобрения. Эти слова все не вышли из употребления, однако «wherethrough» чересчур формально, так же, как и «whereabout» или «wherewithal». Не стоит метать в меня словари – словари признают множество слов их тех, что не признает поэзия. Хотя, конечно, если захотеть, можно вставить в строчку любое слово, например:

My spirit parenthetically wise

Gave me its obiter dictum; à propos

I looked within with weird and brilliant eyes

And found in the pit of my stomach the juste mot[264] .

Мой дух, мудрый, между прочим,

Выдал мне случайное замечание; мимоходом

Я заглянул внутрь сверхъестественным и сверкающим глазом

И обнаружил во впадине желудка слово меткое.

Однако не всё, что можно, то нужно. Так что если вы будете искать предлог, по причине коего это всё следует оставить, то я буду сердиться и изыскивать средства, коими это можно будет из текста изъять.

P. S. Я возражаю не против «azure» в последней стопе ямбической строфы, а против вашего благословенного ударения на последнем слоге. Я бы даже позволил, если у вас пропадет этот симптом, рифмовать «azure» и «pure» и оставил бы это без внимания, как аберкромбиеву акробатику, на правах шутки. Но никак не иначе – ударение должно исчезнуть.

Вдохновение Шекспира

Вопрос: От какого плана исходят слова и ритм этой фразы у Шекспира:

… the prophetic soul

Of the wide world dreaming on things to come.

…пророческая душа

Всего мира, сновидящая будущее…

(Шекспир, сонет 107)

Правда ли, что они от его обычного плана, от витального?

Ответ: Вдохновение может происходить откуда угодно, но у Шекспира оно всегда проходит через витальное и сильно им окрашено, тогда как у многих других поэтов его источником является поэтический ум. Из какой пьесы или поэмы эта строчка? Я ее не помню. Звучит так, как будто исходит от плана Верховного Разума.

* * *

Вопрос: Это начало 107 сонета:

Not mine own fears, nor the prophetic soul

Of the wide world, dreaming on things to come,

Can yet the lease of my true love control,

Supposed as forfeit to a confined doom.

Ни собственный мой страх, ни вещий взор

Вселенной всей, глядящей вдаль прилежно,

Не знает, до каких дана мне пор

Любовь, чья смерть казалась неизбежной.[265]

(В пер. Маршака)

Мне хотелось бы узнать, является ли ритм этих строк, которые я отметил, соединением Верховного Разума и витального планов или здесь только смысл принадлежит плану Верховного Разума?

Ответ: В ритме тоже есть что-то свыше, но его мешает услышать более приземленный ритм в первой части первой строчки и в двух последующих строчках. Забавно, до чего эти полторы строчки выглядят чуть ли случайными и не имеют ничего общего с жестко ограниченным смыслом всего остального.

19.05.1934

* * *

Вопрос: Есть ли в ритме или языке этих строф что-то конкретное, что доказывает их происхождение от определенного плана? Строфы я прилагаю. Из того, что вы мне написали, я понял так, что первая цитата из Шекспира идет от Верховного Разума, однако ее содержание имеет явно выраженную витальную окраску. Но где и в чем видна эта витальная окраска, которая делает строку в высшей степени шекспировской, а не, скажем, вордсвортовской, вдохновленной Ньютоном? Как здесь, да и в других случаях можно определить основное различие между ними?

Ответ: Это вопрос чувства, а не интеллектуального понимания. Вторая цитата из Шекспира:

Eternity was in our lips and eyes,

Bliss in our brows’bent, none our parts so poor

But was a race of heaven —

В моих губах, глазах ты видел вечность,

Блаженством был изгиб моих бровей,

Я с головы до ног была небесной…

Шекспир, Антоний и Клеопатра (акт I, сцена 3). Пер. М. Донского

имеет явно витальный характер. Только витальное может говорить голосом такой абсолютной страсти – ритм также витальный.[266] Пример из Шекспира, который привел я[267] :

it is a tale

Told by an idiot, full of sound and fury,

Signifying nothing.

это повесть,

Которую пересказал дурак:

В ней много слов и страсти, нет лишь смысла.

Шекспир, Макбет (V, 5). Пер. Ю. Корнеева

Это – «мысль», рассуждение о жизни, так что эту строфу легко приписать интеллекту, но на самом деле это выброс макбетовского витального, эмоционального либо чувственного, а не интеллектуальное рассуждение, и вся она в целом, включая ритм, от витального.

Что касается первой цитаты из Шекспира:

… the prophetic soul

Of the wide world dreaming on things to come, —

…пророческая душа

Всего мира, воображая грядущее…

Шекспир, сонет 107.

тут могут быть некоторые сомнения, но она всё равно сильно отличается по тону от строк Вордсворта о Ньютоне:

Voyaging through strange seas of Thought, alone… —

Путешествуя по чужим морям Мысли, один…

Вильям Вордсворт, «Прелюдия», к. 3.

где есть сверхумственное видение, а разница в том, что «dreaming soul» у Шекспира ощущается сердцем и витальным умом до того, как находит выражение. Именно эта постоянная витальность, витальная волна шекспировского языка и делает его высшим выражением не ума или знания, а жизни.

27.02.1935

Гамлет

Вопрос: Считаете ли вы, как и многие критики, что Гамлет представляет собой ментальный тип? Как бы вы охарактеризовали суть его философии?

Ответ: Гамлет представляет собой Ум, интеллект, но интеллект, который, как это часто бывает, слишком много смотрит по сторонам и слишком многое видит, чтобы обладать волей к действию. Он строит прекрасные планы, которые так и остаются планами. А когда начинает действовать, то им руководит лишь витальный импульс. Шекспир видел в нем, хотя не показал, что Гамлет – идеалист, человек светлых иллюзий.

Трактовка шекспировского отрывка

Вопрос: Правильно ли будет прокомментировать знаменитый отрывок из Шекспира:

Our revels now are ended. These our actors,

As I foretold you, were all spirits, and

Are melted into air, into thin air:

And, like the baseless fabric of this vision,

The cloud-capp’d towers, the gorgeous palaces,

The solemn temples, the great globe itself,

Yea, all which it inherit, shall dissolve

And, like this insubstantial pageant faded,

Leave not a rack behind. We are such stuff

As dreams are made on, and our little life

Is rounded with a sleep. —

Окончен праздник. В этом представленье

Актерами, сказал я, были духи.

И в воздухе, и в воздухе прозрачном,

Свершив свой труд, растаяли они. —

Вот так, подобно призракам без плоти,

Когда-нибудь растают, словно дым,

И тучами увенчанные горы,

И горделивые дворцы и храмы,

И даже весь – о да, весь шар земной.

И как от этих бестелесных масок,

От них не сохранится и следа.

Мы созданы из вещества того же,

Что наши сны. И сном окружена

Вся наша маленькая жизнь. —

Шекспир, Буря. Пер. М. Донского.[268]

таким образом: «Смысл, лежащий на поверхности, состоит в том, что для каждого из нас жизнь проходит как сон, а потом остается лишь смертный сон, вечно длящийся покой. Но существует и более глубинный смысл: как актеры-духи не разрушились, а только исчезла их видимая игра, тогда как они сами, растаяв в «воздухе прозрачном», возвратились в свой неизведанный мир сознания, так и смертный сон есть лишь видимое небытие – в сущности, это неизвестное состояние, которое является нашей природной формой существования. Это не всё: с четвертой строки и далее язык и ритм призваны пробудить огромное и глубокое предвкушение, интуицию некоего трансцендентного Божественного «Я», поглощенного и далекого, которое переживает через каждую индивидуальную жизнь сон-интерлюдию между божественным покоем и просто покоем, на время вызывая духи «бестелесных масок» своей творческой фантазией между двумя состояниями самопоглощенного сверхсознания. Мы вспоминаем описание мистического транса из Упанишад, где весь мир тает, как иллюзия, и индивидуальная душа вступает в неописуемый сон-экстаз верховного Духа. Интуиция Шекспира не совсем совпадает с Упанишадами, верховный Дух не так ясно ощущается, и имеющаяся глубина туманна и бессознательна. И всё же неясный мистический свет появляется, задерживается ненадолго, находит предполагаемый контур, прежде чем отойти на задний план и раствориться в величественной музыке смерти».

Ответ: Не думаю, что Шекспир держал в голове подобную мысль. Он ведет речь о непрочности, хрупкости этого мира и человеческой жизни. «Мы … из вещества того же» не указывает на какое-либо присутствие Божественного. «Греза» и «сон» должны были бы подразумевать, что существует Некто, кто грезит и спит, но тут оба эти слова всего лишь метафоры. Шекспир не интеллектуал, не философ-мыслитель и не мистик. Все, что здесь можно увидеть, это впечатление или намек на иллюзию Майи, на сходство характера жизни со сном, и вы не найдете здесь понимания или намека на то, что же стоит за сном или иллюзией. В этом отрывке нет никакого даже смутного присутствия чего-либо достоверного – всё непрочно, всё «в воздухе, и в воздухе прозрачном», «призраки без плоти», «бестелесные маски», «мы созданы из вещества того же, что наши сны». «Вещество» скорее определяет некий инертный материал, а не того, кто видит эту духовную грезу или сон. Конечно, можно ради собственного удовольствия вкладывать какой угодно смысл, но…

8.03.1935

* * *

Вопрос: Я согласен с тем, что Шекспир не был ни философом, ни мистиком, а также с тем, что у него не было стремления вкладывать в этот отрывок мистический смысл. Но разве великая поэзия создается всегда сознательно? разве бессознательное или случайное не проникает в нее помимо того, что вкладывает поэт, преследуя свои цели или, по крайней мере, не вполне осознавая всё, что он вкладывает? Подлинно мистический оттенок самого высокого свойства есть и в цитате, которую я прислал вам несколько дней назад:

… the prophetic soul

Of the wide world dreaming on things to come.

…пророческая душа

Всего мира, сновидящая будущее…

(Шекспир, сонет 107)[268]

Если прочесть ее в связи с этими строчками о Просперо, то в них можно найти не только ощущение иллюзии Майи, но также и то нечто подлинное, что стоит за иллюзорностью; слово «сон», которое есть в обоих отрывках, говорит очень о многом. Но поскольку Шекспир не был последовательным мыслителем, наверное, было бы неправильно строить здесь какую-либо философию. И в своей статье я тоже не хочу этого делать. Но что меня, однако, удивляет, так это ваше заявление, будто здесь нет даже намека на присутствие чего-либо подлинного. В волшебном спектакле, который Просперо устраивает для Фердинанда и Миранды, именно духи создают симулякр[269] материальной реальности – весьма убедительный симулякр, который должен был бы увлечь юных любовников до тех пор, пока Просперо не напомнил им о своих словах, которые сказал раньше: «В этом представленье актерами, сказал я, были духи». Они тают в прозрачном воздухе, но не исчезают бесследно из сознательного бытия, пусть и неземного: они просто становятся невидимыми, а исчезает лишь видимое зрелище, разыгранное ими, видимость материальной конструкции, которая была просто фантомом. Из этой видимости Просперо выводит, что всё, что внешне и материально, является фантомом, сном, который должен исчезнуть бесследно. Но, поскольку актеры-призраки не исчезли вместе с празднеством, термины «безосновный», «непрочный» приобретают здесь не совсем тот смысл, который вкладываете вы. Они означают, что празднество не имеет основы в материальной природе как противоречащей природе духов; и оттого, что «мы созданы из вещества такого, как наши сны», весь внешний земной мир, населенный людьми, тоже рассматривается как подобие сна, поскольку у него нет неизменной опоры в материальной реальности. Возможно, я чересчур увлекаюсь разговорами о Божественном, но вот что, учитывая всё сказанное, меня поражает в аналогично заложенном подтексте этого отрывка, это что «мы» и всё земное суть визуальные проекции вымышленного действа некоего нематериального создания или созданий. Не могу точно сказать, имеются ли в виду духи, подобные Ариэлю и его команде, или некое сверхсознательное Божественное; но, однако, мне кажется, что общий контекст здесь безусловно предполагает оккультную, если не мистическую, реальность, которая и создает это действо человеческой жизни и земного существования. Если бы нужно было выбирать между оккультным и мистическим, то я склонился бы к последнему; ощущение Майи настолько сильно, что в подтекст вполне могли лечь смутные отзвуки «Упанишад», и слово «сон» тогда, возможно, оказывается намеком на некое высшее, удаленное от нас, сосредоточенное на себе сверхсознание. Всё это здесь дано смутно и расплывчато, потому что мистическое вдохновение у Шекспира скорее случайно, и ум его не легко нашел для этого вдохновения форму. Сложность усиливается еще и тем, что это мистицизм больше в индийском, нежели в христианском смысле. Только в тех полутора строчках о пророческой душе и видно более или менее отчетливо его надхристианское мистическое чувство – ощущение чуда, какого ждешь не всегда. Возможно, все эти мои сложные впечатления ошибочны, и если вы, поразмыслив над тем, что я написал, потом снова мне скажете, что я совершенно не попал в точку, тогда я сразу выброшу свои наброски.

Ответ: Можно толковать что угодно и как угодно. Но Шекспир ничего не говорит ни о материальном мире, ни о том, что где-то есть основа бытия, ни о нас как о проекции чьего-то сна. Он говорит: «Мы созданы из вещества такого». Духи исчезают в воздухе, в прозрачном воздухе, как это подчеркивает повторением Шекспир, что означает в обычном простом толковании, что они также нереальны и созданы сном; он не говорит, что они исчезают только из поля зрения и всё время присутствуют за его рамками. Весь упор здесь делается на нереальности и непрочности существования, будь то разворачивающееся празднество, или духи, или мы сами – нигде нет ни упора, ни упоминания, ни намека на вечное духовное бытие. Здесь, как и везде, Шекспир ставит себе задачу передать состояние витального ума, а не философские идеи. Тем не менее, если вы хотите с этим поспорить, с тем, что это, какой бы он ни был, но точный, философский вывод, логически вытекающий из того, что говорит Шекспир, и утверждать, что Дух, его вдохновлявший, именно это и имел в виду, у меня нет возражений. Я просто читаю ту трактовку этого отрывка, какую в него вложил передающий ум Шекспира.

9.03.1934

* * *

Вопрос: Еще несколько слов по поводу этого отрывка. Если взять его in vacuo[270] , то в нем нет никакого внутреннего подтверждения для моей идеи о продолжении существования духов после окончания празднества. Но почти сразу же после сценического указания: «…to a strange, hollow and confused noise, they heavily vanish»[271] идет: «Просперо в сторону (Духам): Доволен я. Исчезните. Конец». Тот отрывок, который я раньше цитировал, следует немного позже. Потом снова, когда Фердинанд и Миранда уходят: «Come with a thought: – I thank you: – Ariel, come». Thereupon Ariel enters.

Ariel: Thy thoughts I cleave to. What’s thy pleasure?

Prospero: Spirit, we must prepare to meet with Caliban.[272]

Что вы об этом скажете? А когда Ариэль докладывает, как утопил врагов Просперо в «foul lake»[273] , тот хвалит его:

This was well done, my bird.

Thy shape invisible retain thou still.[274]

Далее следует еще одно сценическое указание: «Слышится шум приближающейся охоты. Появляются разные духи, все в облике гончих псов; Просперо и Ариэль их науськивают». Даже если всё это относится к другим духам, не к тем, кто создает маски, то предыдущих отрывков достаточно, чтобы они подтвердили мысль о том, что исчезают только видимые формы и создания – сами же сущности остаются за сценой всё время. Повторяя Х., спрошу: «Qu’en dites vous?»[275]

Ответ: Не вижу, какое отношение всё это имеет к смыслу отрывка, о котором мы говорим, где просто говорится, что ничто не вечно. Разумеется, Ариэль обладает невидимой формой, невидимой для человеческих глаз, но суть тут заключается в том, что все формы и сущности и существа исчезают и превращаются в ничто. Мы ведь обсуждаем слова Просперо, а не то, что на самом деле произошло с духами или из какого невидимого источника был взят материал для празднества. Конец празднества и исчезновение духов ложатся здесь в основу его идеи, что всё бытие иллюзорно – он проводит именно идею иллюзорности. Если бы он хотел сказать: «Мы исчезаем, всё исчезает из виду, но реальность нас и всех вещей остается быть в большей нематериальной реальности», он так и сказал бы или, по крайней мере, не оставил бы так, чтобы вы в двадцатом веке вычитывали всё это и додумывали сами. Однако, повторю, что это лишь мое видение смысла, вложенного здесь Шекспиром, что не лишает вас возможности видеть в нем то, чего внешненаправленный ум Шекспира не видел сам или не выразил.

10.03.1935

Беллок[276]

Вопрос: Я думаю, что Беллок, наделяя Вергилия силой дать нам почувствовать Неизведанный Мир, имел в виду, что Вергилий специализируется на этаких неясных видениях, удаленных во времени или пространстве, и удаленность эта придает им характер сновидения и дух идеальности. В качестве примера он приводит строку (кажется, из шестой книги «Энеиды»), где пловец видит всю Италию с гребня волны:

Prospexi Italiam summa sublimis ab unda.

Смею утверждать:

Sternitur infelix alieno volnere coelumque

Aspicit et dulces moriens reminisctur Argos, —

Несчастный, он пал, раненный чужестранцем,

и смотрел в небо, и, умирая, вспоминал сладостный Аргос

а также:

Tendebantque manus ripae ulterioris amore, —

Они простирали руки с любовью к далекому берегу».

В пер. Флекера

принадлежат к той же категории. Для обычного, как у Беллока, ума, воспитанного в римском католицизме, который не сознает тонкой иерархии невидимых миров, всё, что неясно или удалённо – короче говоря, всё, что прекрасно и туманно, – воспринимается им как мистическое, как «откровение», пришедшее из родных мест души. Добавьте к этому в высшей степени благозвучный ритм Вергилиевого стиха, так что не удивительно, если Беллоку показалось, что мантуанец внемлет небесным арфам.

Он сравнивает Шекспира с Вергилием как мастера (по выражению Х.), «изменяющего мир посредством грамматики». Цитаты из Шекспира, которые он приводит, удивили меня своим довольно нехарактерным содержанием – точно не помню, но кажется:

Night’s tapers[277] are burnt out and jocund day

Stands tiptoe on the misty mountain tops[278] —

видимо, они и стали для него той восхитительной вспышкой, осветившей ему Неизведанный Мир! Он также обращается к четырем волшебным строчкам Китса про Руфь «среди чужих колосьев»[279] и к единственному действительно изящному, нериторическому стиху на ту же тему Виктора Гюго, отрывку из его «Легенды веков». Не знаю, помните ли вы его, две последние строфы особенно прекрасны:

Tout reposait dans Ur et dans Jérimadeth;

Les astres émaillaient le ciel profond et sombre;

Le croissant fin et clair parmi ces fleurs de l’ombre

Brillait à l’occident, et Ruth se demandait,

Immobile, ouvrant l’œnil à moitié sous ses voiles,

Quel dieu, quel moissonneur de 1’éternel été

Avait, en s’en allant, négligemment jeté

Cette faucille d’or dans le champ des étoiles.[280]

Что вы о них думаете?

Ответ: Если Беллок так понимает мистическое, то я не дорого дал бы за его римско-католическое воспитание! Стихи у Шекспира, как и у Гюго, это хорошая поэзия, они могут завораживать, как вы говорите, но в них нет ничего сколько-нибудь глубинного или мистического. «Светильники ночи» – обыкновенная поэтическая метафора, moissonneur[281] и faucille d’or[282] у Гюго – прекрасный образ, но за ними не стоит ничего, ни малейшего мистического опыта. Процитированные строки из Вергилия чрезвычайно трогательны и поэтичны, но это пафос витального плана, не более того, Вергилий очень удивился бы, если бы ему сказали, что его ripae ulterioris[283] – это провидение родины души. Ужасны эти современные чувствительные интеллектуалы: они могут вычитать всё что угодно в чём угодно; это потому, что они не соприкасаются с Истиной никаким образом, так что всё одни сплошные фантазии.

1.04.1932

Самен и Флекер[284]

Вопрос: Посылаю вам два стихотворения, одно – знаменитая «Pannyre aux talons d’or» Альбера Самена, а второе – весьма расхваленный перевод Флекера. Мне было бы очень интересно, если бы вы их сравнили.

Вот Самен:

Dans la salle en rumeur un silence a passé…

Pannyre aux talons d’or s’avance pour danser.

Un voile aux mille plis la cache tout entière.

D’un long trille d’argent la flûte, la première,

U invite; elle s’élance, entre-croise ses pas,

Et, du lent mouvement imprimé par ses bras,

Donne un rythme bizarre à l’étoff nombreuse,

Qui s’élargit, ondule, et se gonfle et se creuse,

Et se déploie enfin en large tourbillon…

Et Pannyre devient fleur, flamme, papillon!

Tous se taisent; ’les yeux la suivent en extase.

Peu à peu la fureur de la danse l’embrase.

Elle tourne toujours; vite! plus vite encor!

La flamme éperdument vacille aux flambeaux d’or!…

Puis, brusque, elle s’arr^ete au milieu de la salle;

Et le voile qui tourne autour d’elle en spirale,

Suspendu dans sa course, apaise ses long plis,

Et se collant aux seins aigus, aux flancs polis,

Comme au travers d’une eau soyeuse et continue,

Dans un divin éclair, montre Pannyre nue.

А вот Флекер:

The revel pauses, and the room is still,

The silver flute invites her with a trill,

And buried in her great veils, fold on fold,

Rises to dance Pannyra, Heel of Gold.

Her light steps cross, her subtle arm impels

The clinging drapery, it shrinks and swells,

Hollows and floats, and bursts into a whirl;

She is a flower, a moth, a flaming girl.

All lips are silent; eyes are all in trance,

She slowly wakes the madness of the dance;

Windy and wild the golden torches burn;

She turns, and swifter yet she tries to turn,

Then stops; a sudden marble stiff she stands,

The veil that round her coiled its spiral bands,

Checked in its course, brings all its folds tu rest,

And clinging to bright limb and pointed breast

Shows, as beneath silk waters woven fine,

Pannyra naked in a flash divine!

Остановился пир, утихла зала,

Выводит трель, зовя ее, серебряная флейта.

Погребена под грудой покрывал, за складкой складка,

Встает плясать Паннира, Золотая Пятка,

Передвигаясь легкими шагами, она срывает тонкими руками

Льнущий к ней покров, он уступает, раздуваясь,

Вдруг опадает и плывет, охваченный круговоротом;

Как цветок, как мотылек она, как пылкое дитя.

Умолкли все уста и неподвижны очи,

И медленно растет накал безумной пляски;

И золотые факела трепещут дико на ветру;

Вот поворот, еще быстрее вертится она,

Остановилась и застыла, как мраморное изваянье,

Спиральными витками вуаль по ней сбегает,

И, задержавшись на пути, покой находят складки,

Прильнув к ногам, к остроконечным грудям,

И являют, словно под тонким шелком льющейся воды,

Панниру обнаженную в божественном сиянье!

«Здесь всё блистательно, – пишет критик, – и всё сверкает, как драгоценности на груди танцовщицы, но есть одно неуместное выражение – «остроконечные груди» – больше физиологическое, нежели поэтическое. Сам я без удовольствия прореагировал на слово «girl» в восьмой строчке.

Ответ: Стихотворение Самена – прекрасное произведение, где есть вдохновение и совершенство; перевод Флекера хорош лишь по смыслу, можно сказать, как адекватная картина, но форма стиха хороша в нем лишь до известной степени. Различие в том, что в оригинале есть видение и вдохновенность движения, какая приходит вместе с видением – всё здесь, конечно, витального плана, – но в английском переводе есть лишь физическое зрение, иногда с искрой, и он точен, как точно всё, что от этого зрения. Не знаю, почему ваше критическое чутье возражает против «girl». Эта строчка:

She is a flower, a moth, a flaming girl,

и еще:

Windy and wild the golden torches burn —

единственные здесь поднимаются над планом физического зрения. Но в обоих стихотворениях есть достоинства, за которые их можно назвать по-своему совершенными.

P. S. «Flaming girl» и «pointed breast», возможно, не совсем соответствуют духу французского оригинала, но они закрались сюда потому, что стихотворение Флекера, несмотря на свою видимую, то есть внешнюю, верность оригиналу, по духу совсем другое.

23.06.1932

Хопкинс и Киплинг[285]

Вопрос: Мне хотелось бы услышать от вас пару слов о стиле и технике стиха в этих двух отрывках. Первый – пример полифонического стиха Джеральда Мэнли Хопкинса в «его наиболее изысканной и выразительной форме»:

Earnest, earthless, equal, attuneable, / vaulty,

voluminous… stupendous

Evening strains to be time’s vast, / womb-of-all, home-of-all,

hearse-of-all night.

Her fond yellow hornlight wound to the west, / her wild hollow

hoarlight hung to the height

Waste: her earliest stars, earl-stars, / stars principal,

overbend us,

Fire-featuring heaven. For earth her being has unbound,

her dapple is at an end astray or aswarm, all

through her in throngs; / self in self steeped and pushed – quite Disremembering, dismembering / all now. Heart, you round

me right

With: Our evening is over us; our night whelms, whelms,

and will end us… [286]

Второй пример иллюстрирует томми-аткинсовскую[287] манеру Киплинга с характерной для нее живостью и ономастикой – Лэсцелл Эберкромби говорит, что в ней мастерски соединяются все элементы поэтической техники:

’Less you want your toes trod off you’d better get back at once,

For the bullocks are walking two by two,

The «byles» are walking two by two,

The bullocks are walking two by two,

An’the elephants bring the guns!

Ho! Yuss!

Great – big – long – black forty-pounder guns:

Jiggery-jolty to and fro,

Each as big as a launch in tow —

Blind – dumb – broad-breached beggars o’battering guns! [288]

Ответ: Что касается строк Киплинга, то мой приговор им таков: годятся лишь для «Иллюстрированного еженедельника Индии» и ни для чего более. Я отказываюсь воспринимать это журналистское бряцанье словом за стихи. Оценка их Эберкромби – несказанная глупость, к несчастью, высказанная!

Хопкинс другое дело; он поэт, каким Киплинг никогда не был и не мог быть. В нем есть видение, сила, оригинальность; но техника его грешит избыточностью – он обрушивает на вас все свои эффекты, повторы, усиления, так что в конце концов видно много усилий и мало успехов. Много материала, много поисков, но они в большинстве своем не реализованы, нет гармоничного, совершенного целого.

30.12.1932

Хаусман[289]

Вопрос: Я уже давно хочу получить маленькую книгу А. Э. Хаусмана «Имя и природа поэзии». Вы держите ее уже много месяцев. Не могли бы вы ненадолго дать ее мне? Как она вам понравилась?

Ответ: Вот ваша книга. Я держал ее у себя с намерением сделать заметки по поводу теории Хаусмана, но время пролетело, а я так и не смог этого сделать. Кроме теории, у Хаусмана, судя по этой книге, есть замечательное чутье на хорошие стихи других авторов. Поскольку его собственные, как я видел по приведенным отрывкам, довольно слабы. Я прочел книгу три или четыре раза и каждый раз под ложечкой чувствовал удовольствие.

18.09.1936

Эдвард Шэнкс[290]

Вопрос: Посылаю вам сонет Эдварда Шенкса, который считается «одним из наших лучших молодых поэтов».

O Dearest, if the touch of common things

Can taint our love or wither, let it die.

The freest-hearted lark that soars and sings

Soon after dawn amid a dew-brushed sky

Takes song from love and knows well where love lies,

Hid in the grass, the dear domestic nest,

The secret, splendid, common paradise.

The strangest joys are not the loveliest.

Passion far-sought is dead when it is found

But love that’s born of intimate common things

Cries with a voice of splendour, with a sound

That over stranger feeling shakes and rings.

The best of love, the highest ecstasy

Lies in the intimate touch of you and me.

О дорогая! Если прикосновение обыденных вещей

Может запятнать нашу любовь или погубить, пусть она умрет.

Жаворонок с вольным сердцем, тот, что парит и поет

Вскоре после зари среди росой омытого неба,

Песнь берет от любви и хорошо знает, где она находится,

Спрятанная в траве, в родном домашнем гнезде,

В потаенном, прекрасном, обычном раю.

Самые необычные радости не есть самые приятные.

Страсть, которой ищут издалека, умирает, когда ее обретают,

Но любовь, которая рождается от сокровенных, обыкновенных вещей,

Кричит [о себе] голосом красоты, тем звучанием,

Которое перекрывает все чужие чувства и обнимает кольцом.

Самая прекрасная любовь, высочайший восторг

Заключены в сокровенном нашем касании.

Ответ: Шенкс – о Феб, что за имя! Сонет мне не полюбился, хотя он музыкальный, гладкий и хорошо срифмован. Чувство здесь довольно слащаво, одни строчки слабы, другие пережаты, как, например, двенадцатая. Не хватает самой поэзии, а там, где она всё же есть, какая-то она ни то ни сё: например, две начальные строчки третьей строфы великолепные, но две следующие, с криками и тресками, их тут же и портят. Точно так же в последней строфе: после первой многообещающей первой строчки вся строфа разочаровывает, так как в ней идея и чувство существуют сами по себе. Тем не менее, автор, безусловно, поэт, и сонет, пусть несовершенный, вполне заслуживает внимания.

12.06.1931

Тагор[291]

Тагор двигался к той же цели, что и мы, но своим путем – это самое главное, а конкретные ступени или этапы не имеют значения. Конкретное его место как поэта или пророка или кого-то там еще определят потомки, а нам нет необходимости торопиться с окончательным вердиктом. Вердикт, вынесенный сразу или в скором времени после его ухода, может оказаться очень неточным – нынешнее поколение, по-видимому, получает удовольствие, если топчет почти с нацистским садизмом своих предшественников, особенно непосредственных своих предшественников. Недавно я с интересом и удивлением прочел, что Наполеон был всего лишь хвастливым и заносчивым простофилей, а все его великие деяния совершили другие люди, и что Шекспир был «отнюдь не великий», да и почти все великие в большинстве своем были вовсе не так велики, как их рисовала с почтением и благоговением людская глупость темных прошлых веков! Какие тут шансы у Тагора? Но сегодняшняя несправедливость не вечна – в конце концов складывается умная и честная оценка, и она переживет всякие изменения времени.

Тагор, конечно, принадлежал веку, который верил в свои идеалы и превращал даже свое отрицание в инструмент созидания. В этом и разница. Ваша критика его творчества в последние годы может быть правильной или неправильной, но, так или иначе, оно было в духе времени и в нём чувствовалась надежда на единение с чем-то новым и истинным – поэтому оно было созидательным. Сегодня весь этот идеализм безжалостно развеян в прах всем ходом событий, и все теперь заняты тем, что развенчивают его слабости, но никто не знает, что поставить на его место. Со всей этой смесью скептицизма и лозунгов, «Хайль-Гитлером» с вытянутой рукой и Пятилетками с их безликими, аморфными толпами, с разочарованием в идеалах с одной стороны и прыжками вслепую в болото – «ничего не вижу, ничего не знаю» – в надежде там отыскать какую-нибудь твердую почву далеко не уйдешь. А что еще у нас есть? Пока не будут открыты новые духовные ценности, не будет создано ничего такого, что выдержит испытание временем.

24.03.1934

Раздел Седьмой

Воспоминания и наблюдения

Высшее достижение человеческой природы

Ложь? Однажды в Кембридже, когда один студент из Пенджаба объявил: «Лжецы! Все мы лжецы!», – мы были потрясены откровенностью, а также исключительной глубокомысленностью его слов. Как оказалось, он хотел сказать «законоведы»[292] , однако ошибка в произношении придала его замечанию глубокую силу философского наблюдения и обобщения, о каких он и не помышлял! Но, по-моему, это высшее достижение человеческой природы. Только иногда ложь бывает сознательной, иногда полусознательной, иногда совершенно неосознаваемой, бессознательной и спонтанной. Таковы мы и есть!..

Разумеется, вы правы относительно лжи – она бывает разная, – а также относительно того, что все люди бывают дурачарами (durācāras)[293] , только одни – целомудренные дурачары, другие – греховные, в третьих всего понемножку! Я не собирался отрицать, что где-то есть Харишчандры и Шукадевы[294] , но, чтобы их найти, нужен микроскоп или телескоп.

Экзаменационные бумаги

Вопрос: Не знаете ли вы, сохранились ли у властей ваши листы с ответами на вопросы, которые вы писали во время сдачи экзамена на диплом Индийской гражданской службы в 1892 г.? Я хочу, если возможно, их раздобыть, чтобы они хранились у нас как реликвия. Наверное, там не выдают такие бумаги или их могли уже уничтожить.

Ответ: Едва ли там они хранят такие бумаги.

1.05.1936

Вкус маратхской кухни

Надеюсь, обед у Деваса не был для вас похож на мое первое знакомство с маратхской кухней – тогда по некоторым причинам мой обед оказался non est[295] , и кто-то сходил к моему соседу, маратхскому профессору, и принес еды. Я съел щепотку, не больше. Господи! Если бы у меня во рту вдруг вспыхнул пожар, я и то был бы не так потрясен. Такого пламени хватило бы в раз спалить весь Лондон!

Очарование Кашмира

Вполне согласен с вашей оценкой Кашмира. Очарование его гор и рек, идеальная жизнь, которая течет себе медленно и лениво среди изумительной красоты в плавучих домах на барках и лодках – этакий рай земной, – а также стихи, которые пишутся на берегах Джелама[296] , там, где он несет свои воды мощным потоком вниз на равнины из Кашмира. К несчастью, я путешествовал вместе со сверхтрудолюбивым гаекваром, так что мое пребывание в раю оказалось недолгим! Его представление о рае состояло в том, чтобы без конца просматривать деловые бумаги и заставлять меня и других писать для него речи, снискавшие ему всю его репутацию. Но, в конце концов, у каждого Эдем свой, соответствующий его природе.

7.11.1938

Гаеквар

Когда я познакомился с гаекваром, он был человеком свободомыслящим, не связанным рамками какой-то одной религии; не знаю, изменил ли он с тех пор свои взгляды. Формально, конечно, он индуист.

7.07.1936

Возраст Свами Брахмананды

Неоспоримых подтверждений его возраста нет. 400 лет – преувеличение. Однако известно, что он прожил на берегах Нармады 80 лет, а приехал он туда уже в том возрасте, когда зрелость перевалила за свой пик. Я с ним встретился незадолго до его смерти, и он был в блестящей физической форме, без каких-либо признаков старения, кроме седых волос и бороды – очень высокий, крепкий, с крупной головой и внушительным выражением лица, которое, кажется, было свойственно древним, – он мог пройти в день сколько угодно миль, так что уставали его значительно более молодые ученики, причем ходил он так быстро, что за ним было не угнаться. Он никогда не говорил ни о своем возрасте, ни о своем прошлом, если не считать редких случайных фраз. Одна из них прозвучала в разговоре с учеником, которого я хорошо знал, – с Мазумдаром, сардаром Бароды (кстати, именно у него в доме, на верхнем этаже, сидели мы вместе с Леле в январе 1909 г., когда я пережил освобождение и Нирвану). Мазумдар узнал, что у Свами болит зуб, и принес бутылку флорилина, весьма модного в те времена зубного полосканья. Свами отказался со словами: «Я не пользуюсь лекарствами. Мое единственное лекарство – вода из Нармады. А зуб этот болит у меня со времен Бхао Гирди». Бхао Гирди был маратхский военачальник, Садашив Рао Бхао, который исчез во время битвы при Панипате[297] , а тело его так и не было найдено. Многие сделали из слов Брахмананды вывод, что он сам и был Бхао Гирди, но это выдумки. Никому из тех, кто знал Брахмананду, не пришло бы в голову ставить под сомнение любые его слова – он был человеком совершенной искренности и правдивости, не искал славы и не пытался сделать из себя идола. Умер он полный сил не от старости, а от несчастного случая, получив заражение крови, наступив босой ногой на песчаном берегу Нармады на ржавый гвоздь. Я рассказывал о нем Матери, почему она и упоминает его в «Беседах»[298] , не предназначавшихся для широкой публики – иначе она, возможно, ничего бы не сказала про его возраст, так как эта цифра, более 200 лет, возникла лишь на основании его случайных слов и нашей веры в них. Никаких «юридических» подтверждений нет. Могу сказать, что, насколько мне известно, по меньшей мере трое из его учеников сохранили потрясающе молодой вид и энергичность до сравнительно долгих лет – возможно, это не такая и редкость для йогов, практикующих одновременно Раджа-йогу и Хатха-йогу.

1.02.1936

Сестра Ниведита и сестра Кристина

Я хорошо знал сестру Ниведиту (долгие годы она была моим другом и товарищем по политической деятельности) и был знаком с сестрой Кристиной – это две самые близкие ученицы Вивекананды европейского происхождения. Они обе до мозга костей были западные и абсолютно не обладали индуистским мировоззрением; сестра Ниведита, ирландка по происхождению, благодаря способности сопереживания умела разделить с окружавшими ее людьми их жизнь, хотя ее собственная природа так до конца и осталась не-восточной. Однако же, встав на путь Веданты, она без труда достигла реализации.

«Самый опасный человек в Индии»

Божественное может ставить преграды, но Его преграды можно преодолеть, если оставаться в Нем. Так была преодолена даже моя неулыбчивость, которую более двадцати лет назад Невинсон отмечал с ужасом: «Ауробиндо Гхош – самый опасный человек в Индии, он никогда не улыбается». Тут следовало бы добавить: «Но всегда шутит», – но он ничего не знал про мои шутки, так как с ним я был только серьезен, или я, вероятно, шутил тогда вообще мало. Тем не менее, если можно было преодолеть это – мою неулыбчивость, то тогда можно преодолеть и всё остальное.

11.02.1937

Великий и суровый!

Вопрос: Верховный Разум кажется таким далеким от нас, а ваши гималайские суровость и величие потрясают, заставляя трепетать сердце!

Ответ: Что за чушь! Я – великий и суровый, неумолимый и беспощадный! Когда я слышу подобное, то впадаю в не-ауробиндовское отчаяние. Где ваш здравый смысл? Чтобы достичь Верховного Разума, вовсе не обязательно расставаться с этим простым, но полезным качеством. Кстати сказать, здравый смысл – это отнюдь не логика (которая менее всего на свете походит на здравый смысл), а лишь умение видеть вещи такими, какие они есть, не преувеличивая и не умаляя их, без диких фантазий и без приводящих в отчаяние «не знаю, почему и зачем».

23.02.1935

Боль и физическая ананда

Что касается Божественного блаженства, то, скажем, удар по голове или ногам или по еще какой-то части тела может восприниматься как физическая ананда боли, или боль вместе с анандой, или чисто физическая Ананда – так как я сам часто, в основном вынужденно, ставил такие эксперименты и выходил из них с честью. Кстати, я начал это понимать еще в алипорской тюрьме, когда меня в камере искусали какие-то очень красные и очень воинственные муравьи и я тогда к своему удивлению обнаружил, что боль и удовольствие это лишь условная реакция на ощущение. Но я не жду того же от других. И допускаю, что у каждого есть свои пределы.

13.02.1932

Молитва – не автомат

Что касается молитвы, то здесь нет и не может быть жестких правил. На одни молитвы ответ приходит, на другие нет. Пример? Старшая дочь моего Мешо – К. К. Митры, редактора «Санджибани», человека далекого от романтики, метафизики и всего оккультного и даже не обладающего сильным воображением, – заболела, и врачи отказались от нее, когда исчерпали все известные им средства и когда ей не помогло ни одно лекарство. Тогда отец сказал: «Теперь остался один Бог, давайте молиться». Он стал молиться, и с того момента девушка начала выздоравливать, тифозная горячка со всеми ее симптомами отступили, и смерть тоже. Я знаю много подобных примеров. Ну и что? Вы можете спросить, почему же ответ приходит не на все молитвы? Но с какой стати он должен приходить? Молитва не автомат – брось в щелку молитву и получишь то, о чем попросил. Кроме того, не забывайте, что люди одновременно направляют к Господу Богу слишком противоречивые просьбы, и если бы Он попытался исполнить их все разом, то оказался бы в очень затруднительном положении – не выйдет.

7.10.1936

Гуругири

Можно было бы принять возражения Х. по поводу Милости, если бы набожность имела значение, но в духовной сфере она его не имеет. Набожность стремится к тому, чтобы вывести формулу, и выхолащивает всё, не только Милость. Даже «Пробудись, восстань, восстань»[299] ведет либо к разбуханию самомнения, либо к формуле – чего никак не избежать, когда Мистер Обыкновенный Человек начинает по-свойски управляться с божественными вещами. У меня было примерно такое же резкое неприятие гуругири, но, как видите, по иронии всего хода вещей или, скорее, следуя скрытой за внешней стороной вещей истине, мне самому пришлось стать гуру и проповедовать Гуруваду. Значит, Судьба.

16.01.1936

Характер Шивы

У меня нет особенного стремления к идеалу Шивы, хотя некоторые качества характера Шивы должны обязательно присутствовать. У меня никогда не было ни малейшей склонности к отвержению силы денег, как не было и пристрастия к ним. Необходимо подняться выше этих вещей; но именно когда поднимешься над ними, становится легче подчинить их себе.

15.01.1936

Истинный аскетизм

Зависит от того, что понимать под аскетизмом. Я не испытываю желаний, но внешне я веду жизнь не аскета, а затворника. По Гите тьяга (tyāga), внутренняя свобода от желаний и привязанностей, и есть истинный аскетизм.

9.07.1937

Бедность

Бедность никогда меня не пугала и не входила в число моих мотиваций. Вы, по-видимому, забыли, что никто меня не принуждал оставить спокойное и «приличное» место в Бароде, а также место главы Национального колледжа с доходом в 150 рупий и остаться без средств к существованию. Я не мог бы так поступить, если бы деньги входили в число моих жизненных мотиваций.

Если вы не в состоянии понять, что начать, а затем в течение более десяти лет поднимать революционное движение за независимость в стране, абсолютно к этому не готовой, означает подвергать свою жизнь опасностям, то тут не помогут никакие слова. А что касается йоги, то вы сами так много говорили о тех страшных, ужасных, патетичных и драматичных опасностях, какие таятся в ней. Так что…

Хорошие манеры и духовная жизнь

Ради Бога, когда это вежливость и хорошие манеры были частью духовного опыта или подлинных сиддхи йога или же их критерием? Они тут такой же критерий, как умение хорошо танцевать или элегантно одеваться. Как существуют на свете люди добрые и хорошие, но неотёсанные и грубые в светском смысле, так же бывают и люди духовные (я называю «духовными» тех людей, кто имел глубокие духовные переживания), однако не умеющие управляться с активной физической жизнью (кстати, многие интеллектуалы умеют это не лучше) и абсолютно не интересующиеся светскими правилами. Полагаю, меня самого считают заносчивым и невежливым, поскольку я отказываюсь от встреч, не отвечаю на письма и так далее. Один известный затворник, насколько я знаю, швырял камни в каждого, кто подходил близко к его убежищу, потому что не хотел брать учеников и не нашел иного способа отвадить поток кандидатов. Во всяком случае, я остерегся бы говорить, что подобные люди лишены духовной жизни или опыта. Разумеется, я предпочел бы, чтобы садхаки вели бы себя друг с другом разумно и любезно, но лишь ради соблюдения правил гармоничной совместной жизни и никоим образом не считая это частью сиддхи или внутренних переживаний.

Декабрь, 1935

Йогическое спокойствие и саттвический характер

Вопрос: На практике в повседневной жизни люди с саттвическим характером ведут себя точно так же, как и садхаки, реализовавшие в себе духовный покой через йогу. Можно ли сказать, что к людям с саттвическим характером нисходит покой, хотя и в скрытой форме, или они его получили благодаря развитию в прошлых жизнях?

Ответ: Конечно, они обрели свою способность жить, подчиняясь силе разума, благодаря эволюции в прошлых жизнях. Но духовный покой – нечто совсем иное, бесконечно большее, чем спокойствие ума, и результаты нисхождения духовного покоя также иные: это не просто ясность мыслей или владение собой, или уравновешенность, или какое-либо саттвическое состояние. Но результаты его могут проявляться стабильно и в полной мере, когда духовный покой присутствует достаточно долгое время либо когда человек чувствует, как он распространяется над головой во всех направлениях, и в бесконечность, и внутрь тела, пронизывая каждую клетку. Тогда он приносит то глубокое, всеохватное и устойчивое состояние невозмутимости, которое ничто не в состоянии поколебать – даже когда на поверхности бушует буря или битва. В юности я сам принадлежал к тому саттвическому типу, о котором вы пишете, но когда низошел покой свыше, это оказалось совсем другое. Саттвагуна (sattvaguṅa) исчезла в ниргуне (nirguṅa), а негативная ниргуна – в позитивной тригунатите (traiguṅyātīta).

22.07.1935

Обучение физическому труду

Это вопрос не склонностей, а способностей – хотя обычно (не всегда) склонности даются вместе со способностями. Но способности можно развить и склонности, точнее, как вы пишете, расы, тоже можно развить. Про человека нельзя сказать, что он находится в истинном йогическом состоянии – с точки зрения нашей йоги, – если он не способен охотно выполнять работу, порученную ему, как приношение Божественному. Одно время я абсолютно был непригоден ни для какого физического труда, меня интересовала только умственная деятельность, но я учился выполнять физическую работу с тщанием и старанием ради того, чтобы преодолеть этот свой вопиющий недостаток и научить свое тело ловкости и сознательности. То же самое было здесь и с другими. Тот, кто не научился заниматься внешней работой и деятельностью, становится ментально избыточно активен, а физически инертен и темен. Только если человек инвалид или физически очень слаб, можно отказываться от физического труда. Конечно, я говорю с точки зрения идеала – остальное зависит от природы человека.

Что же касается божества, которое следит за слугами, за домашней работой, а также за занятиями поэзией и живописью, оно всегда то же – это Шакти, Мать.

11.12.1934

Дух безделья

Что касается вашего праведного желания немного побездельничать после такой напряженной работы, то тут нет вопроса «как»: если в человеке есть дух праздности, то он предается праздности. У меня он есть, хотя сейчас обстоятельства мешают ему проявляться. Но этому нельзя научить или изобретать «как»: это просто склонность, данная от Природы.

Видение незнакомых людей внутренним зрением

Да, конечно, я помню про Х. – не могу сказать, что помню его, так как никогда не видел, по крайней мере, физически. Вероятно, под Супраменталом он имеет в виду Высший Разум, тот, который я сейчас называю Озаренный Разум-Интуиция-Верховный Разум. Я и сам вначале допускал ту же путаницу.

Мы не можем с уверенностью утверждать, что он действительно видит Мать или ее образ так, как тот отразился в его уме. Но нет ничего удивительного, тем более невероятного, в том, чтобы видеть человека, которого не видел, – вы рассуждаете так, будто внутренний ум и восприятие, внутреннее видение, ограничены внешним умом и восприятием, внешним видением, или являются всего лишь их отражением. Не много было бы пользы от внутреннего ума и восприятия и от видения, если бы они только это и представляли собой. Эта способность есть одно из базовых проявлений внутреннего восприятия и внутреннего видения, и ею обладают не только йоги, но и обыкновенные ясновидцы, гадатели на хрустальных шарах и т. п. Гадатели на хрустальных шарах умеют видеть людей, которых никогда не видели и не знали, видеть очень точно, во всех мельчайших подробностях, какие потом подтверждаются теми, кого они видят, тому есть множество удивительных и неопровержимых примеров. Мать всегда видит незнакомых людей, которых не знает; потом одни из них сюда приезжают, другие присылают свои фотографии. У меня тоже бывают такие видения, только я обычно не стараюсь запомнить их или проверить. Но два занятных случая было в самом начале моих подобных опытов и потому я их запомнил. Один раз я пытался увидеть только что избранного местного депутата, а увидел совсем другого человека, который через некоторое время стал губернатором и приехал сюда. При обычных обстоятельствах мы бы с ним никогда не встретились, но тут произошло смешное недоразумение, и в результате я попал к нему в приемную и сразу его узнал. Другой случай произошел, когда мне нужно было встретиться с неким Y., которого я увидел до встречи, но не таким, каким он тогда оказался, а каким он стал через год, проведенный в моем доме. Он стал точь-в-точь как в моем видении, с очень короткой стрижкой, с лицом жестким, грубым, энергичным – полная противоположность тому юному, мечтательному, восторженному вишнуиту, который тогда пришел ко мне. Так что это было видение, когда я увидел человека, которого не только никогда не видел, но которого тогда еще не было – пророческое видение.

24.10.1934

Ощущение раскачивания

Вопрос: Я стоял на лесах (у стены), которые раскачивались взад-вперед. Вдруг я увидел, что стены колеблются, как маятник. Причину я понял, но зрелище качающихся стен было настолько явственным, что я положил руку на ближнюю стену – убедиться, что она неподвижна, и всё равно «ум-зрение» отказывались принимать информацию «ума-касания».

Ответ: Но вследствие чего? Ощущение раскачивания на лесах перекинулось на стены, потому что закрепилось как впечатление мозгового центра? После длительного путешествия на корабле у меня один или два раза возникало ощущение качки, когда я уже сошел на берег, как будто земля подо мной поднималась и опускалась, как палуба, – конечно, это было лишь слабое физическое ощущение, но достаточно яркое.

4.04.1935

Мышление вне тела

Вопрос: Из-за того, что я много читаю, я постоянно чувствую напряжение и сухость в голове и с трудом засыпаю. Но когда читаю и запоминаю, мне кажется, что это происходит где-то в груди, а не в голове, а напряжение чувствуется в голове. Почему это так?

Ответ: Участие груди довольно любопытно, потому что там находится витальный ум, и еще римляне всегда говорили про ум так, как будто он располагается в сердце. Но запоминание и чтение должны бы, скорее, происходить там, где располагается физический ум. Как бы там ни было, мозг – это инструмент, обеспечивающий всю такую деятельность, и может чувствовать напряжение, когда оно возникает. Лучше всего мозг отдыхает, если процесс мышления происходит вне тела над головой (или в пространстве, или на других уровнях, но вне тела). В любом случае, у меня это так; когда это произошло, мне стало намного легче; с тех пор мне случалось чувствовать физическую усталость, но голова никогда не устает. То же говорят и другие.

19.12.1934

Подсказка

Вопрос: Я так сосредоточен на чтении, что не остается места для мыслей о садхане, и в результате, когда я выхожу из концентрации, в мой ум может проникать что угодно. Не является ли такая практика, с точки зрения дисциплины в садхане, нежелательной?

Ответ: Тут можно сказать… что если бы вы умели делить внимание между чтением и cадханой, то, с той точки зрения, о какой вы говорите, это было бы лучше. Я говорю о том, что ум должен обладать достаточной концентрацией, чтобы создать в себе атмосферу cадханы, и она должна проявляться сразу, как только вы оторветесь от чтения или как только возникнет необходимость отразить вторгнувшуюся мысль. В противном случае силы подсознания выходят из-под контроля и берут власть над умом. Кроме того, всё ваше состояние становится подсознательным, то есть инертным, и вы будете плыть по течению. По крайней мере, именно так я это понимаю после своей недавней работы с подсознанием, так что примите подсказку.

27.5.1935

Подсознательные сны

Вопрос: Я пока что не вижу никаких изменений в характере моих снов – мне снятся обычные сны про дом, про пищу, встречи с незнакомыми людьми, передвижения и др. Почему у меня нет здесь никаких изменений, хотя я уже три года выполняю садхану?

Ответ: Такие сны могут сниться годы, пока бодрствующее сознание не перестанет интересоваться этими вещами. Подсознание чрезвычайно упрямо держится своих старых переживаний. Мне недавно приснился сон о революционном подполье, а также другой, где были махараджа Бароды, люди и вещи, о которых я не вспоминал почти двадцать лет. Думаю, это происходит оттого, что сама роль подсознания в человеческой психологии заключается в том, чтобы сохранять в себе прошлое, и оно, не обладая способностью к осознанному мышлению, продолжает цепляться за свою задачу до тех пор, пока в него полностью не низойдет высший свет, осветив все углы и закоулки.

17.12.1934

* * *

Вопрос: В последние несколько дней мне во сне часто снится, будто я ем. Указывает ли это на жадность в еде или на какую-то потребность тела, или это предвестники болезни, как считается в деревнях?

Ответ: Не думаю. Вероятно, это старые переживания, скопившиеся в материальном подсознании (не витальном, поскольку это скорее воспоминания, чем желания), которые во сне поднимаются на поверхность. Мне когда-то, помню, постоянно снились тарелки с едой, хотя я в то время был совершенно безразличен к еде.

2.04.1934

Разные люди

Вопрос: Я до сих пор никак не могу сформулировать правильную позицию в своей cадхане, а тем не менее даю советы другим, когда те сталкиваются с трудностями. Это ли не лицемерие и неискренность?

Ответ: Что ж, хорошие советы может давать даже тот, кто сам им не следует, – на этот счет есть давнее выражение: «Следуй моим словам, а не примеру». Если серьезно, то в одном человеке одновременно живут разные личности, и тот, кто дает советы и приходит на помощь, может быть вполне искренен. Я помню, давно, когда я еще не справился со своими личными конфликтами и трудностями, ко мне тоже приходили за советами и т. п., и когда я был в черной депрессии и не видел способа, как найти выход из своего безнадежного тупика, тем не менее никто этого не замечал, и я говорил с ними вполне убедительно. Была ли это неискренность? Думаю, нет – тот во мне, кто разговаривал с людьми, верил в то, что говорил. Разворот к Божественному всей личности в целом дело непростое, и не нужно отчаиваться, если он произойдет не сразу и какое-то время будут всплывать другие движения. Нужно их замечать, исправлять и двигаться дальше – анирвинначетаса (anirviṇṇacetasā)[300] .

24.02.1935

Ответственность

Мой опыт показывает, что люди в гораздо меньшей степени готовы отвечать за свои поступки, чем им предписывают моралисты, новеллисты и драматурги, а меня интересуют, скорее, какие силы движут ими, а не то, каким мог бы показаться или оказаться человек в соответствии с нашими выводами или своими задачами или намерениями – наши выводы зачастую неверны, а даже если верны, то относятся лишь к тому, что лежит на поверхности.

22.06.1934

Гороскопы и астрология

Я ничего не могу сказать про гороскоп, так как забыл всё то немногое из астрологии, что знал.

14.09.1936

* * *

Астрологи говорят много такого, что потом не сбывается. Один из них предсказал, что я должен был умереть в прошлом году, другой – что я должен был уехать из Пондичери в марте или мае прошлого года и странствовать по всей Индии вместе с учениками до тех пор, пока не утону (переправляясь на пароме через реку). Предсказание, даже если верно, не обязательно должно сбыться, потому что когда человек вступает в духовные сферы, он открывает для себя новую силу, способную изменить предначертанное.

22.08.1937

* * *

Вопрос: Х. мне сказал, что сегодня [4 апреля 1936 г.] день рождения Пондичери, потому что в этот день вы сюда приехали. Если бы можно было перенестись в 2036 г. И увидеть, что 4 апреля стал общим праздником, когда отмечают день рождения духовной жизни Земли. Наверное, это с большой уверенностью мог бы показать гороскоп Земли; но есть ли у Земли гороскоп, какой есть у некоторых деревень?

Ответ: Пондичери родился намного раньше, но если Х. имеет в виду возрождение, то он, возможно, и прав, потому что, когда я приехал, Пондичери был абсолютно мертв. Я не знаю, есть ли у Земли гороскоп. Никто не может назвать тот год, день, час и минуту, когда она появилась на свет. Но, вероятно, какой-нибудь астролог вполне способен определить положение звезд в момент, когда я сошел на берег, и рассчитать земные последствия этого события! К сожалению, тут есть вероятность ошибки в расчетах, как когда мне предсказали, что я уеду из Пондичери в марте 1936 г. и буду странствовать по Индии и в 1948 г. утону в реке вместе со своими учениками. Думаю, то предсказание астролога строилось на Бхригу Самхите[301] – старый способ; но не уверен. Когда-то давным-давно мне тем же способом предсказали заманчивое будущее вроде Муссолини-Наполеона.

4.05.1936

Старые и новые здания

Вопрос: Некоторые здесь очень обрадовались тому, что я подготавливал дом под крышу старым способом, каким веками пользовались наши предки. Конечно, в этом случае старое и хорошо, но для некоторых хорошо только старое. Они, вероятно, только радовались бы, если бы были запрещены, как гомеопатия и натуропатия, все новые европейские течения в медицине и осталась бы только старая Аюрведа. Но я не понимаю, неужели они не видят, насколько прочные бетонные здания и дороги лучше старых – и разве старые, времен Аюрведы, здания выдерживают землетрясение?

Ответ: Ну, если построить здание и в самом деле по всем правилам Аюрведы, то оно может выдержать не одно землетрясение. Помню, как однажды в Бенгалии, когда там во время Конференции провинциальных партий случилось землетрясение, все новые здания в том месте разрушились, и осталось стоять, в целости и сохранности, только одно старое здание, дворец раджи. Кроме того, когда стали чинить крышу гостиницы (тоже старое здание), каменщик (один из самых лучших мастеров, какие нам встречались) сказал, что его поразил крепеж крыши, до того он был прочный и крепкий – теперь так не строят. Так что, может быть, в том, что мы видим вокруг жалкие и плохие здания, виновата не Аюрведа, а потомки Чараки[302] , которые стали строить хуже и безответственней. Я также прочел заметку одного английского архитектора в Мадрасе, где он писал, как его удивило, что старые и ветхие строения уцелели, выдержав все толчки, тогда как новые, построенные по самым последним научным технологиям, неожиданно «осели». На самом деле старые дома как в Индии, так и в Европе всегда были прочными; халтура появилась, думаю, где-то посередине – до открытия бетона. Нам же нужно оставить старое и двигаться вперед, к тому, что будет лучше или, по крайней мере, не хуже старого.

29.03.1937

Обучение французскому

Вопрос: Такое впечатление, что все, кто хочет выучить французский, читают больше, чем могут усвоить. Они проглатывают массу французских рассказов, романов, пьес и в результате вряд ли усваивают идиомы, фразеологические особенности, грамматические особенности и т. д. По-моему, лучше три-четыре раза прочесть одну книгу. Быстрое чтение на французском создает иллюзию, что понимаешь то, что читаешь.

Ответ: Думаю, большинство людей учит язык, чтобы читать по-французски, а не для того, чтобы хорошо знать язык… Немного найдется людей, кто знает французский, владея его грамматикой и идиоматикой… Не думаю, что многие согласились бы с вашим принципом читать каждую книгу по 3 или 4 раза, как призываете вы, поскольку мало кто обладает научным складом ума, но две-три книги прочесть таким образом следует. Я учил санскрит по Махабхарате, читая и перечитывая историю Наля и Дамаянти[303] .

25.03.1937

Духовная жизнь и практичность

Вопрос: Зачем здесь столько людей учит французский? Разве вы готовите их читать лекции или открывать центры во Франции и франкоязычных странах?

Ответ: Разве жизнь и человеческий ум управляются только соображениями материальной пользы и практичности? Если бы это было так, то духовная жизнь стояла бы ниже даже обычной ментальной жизни, которая нужна для приобретения знания и развития ума, а не только ради какой-то внешней пользы.

24.03.1937

Невыгода хорошей осведомленности

Вопрос: Правда ли, что глубинный смысл мантр вроде «Ом Шанти» и слов вроде «paix» («мир» по-французски) теряется, потому что они слишком знакомы?

Ответ: Да, думаю, дело в этом – помню, когда я впервые прочел мантру в Упанишадах «Ом Шанти Шанти Шанти», она произвела на меня сильнейшее впечатление. Во французском всё зависит от формы или от словоупотребления.

14.02.1936

Рекорд книгопроизводства

Вопрос: Х. мне сказал, что Y. перевел на английский роман, который наполовину отредактировали вы; практически это означает, что Y. заставляет вас переводить романы вместо того, чтобы самому переводить «Арью», что было бы куда разумнее. С чем же вам приходится иметь дело! Возможно, автор заметки в лондонской газете, утверждавший, что вы написали пятьсот книг, был не так и далек от истины; ваши письма к садхакам уже, наверное, составили бы по три или четыре тома к каждому из них, а если взять еще ваши стихи, переводы и другие сочинения, то в итоге и выйдет не меньше пятисот.

Ответ: При мысли о том, что Y. может переводить «Арью», волосы встают дыбом! Проще мне сесть и написать пятьсот книг. Возможно, я уже столько и написал – если считать всю мою писанину. Однако всё это по большей части света не увидит, по крайней мере, света общественного; так что у меня еще есть шанс обойтись без рекордов.

3.02.1935

«Арья»

Вопрос: Говорят, что работа над «Арьей» началась в тот самый день, когда грянула Мировая война, или накануне. Есть ли в этом какое-нибудь особенный смысл? Разве это не было неким параллельным движением?

Ответ: Решение об издании «Арьи» было принято 1 июня [1914], и мы условились начать 15 августа. Война началась 4-го. Здесь есть, если хотите, «параллельность» чисел, но весьма приблизительная, и тут не было нисхождения.

9.09.1935

* * *

В самом деле, «Арья» оказался успешным финансовым проектом. Он окупил себя с избытком.

* * *

… «глобальное» также утвердилось само и легло очень хорошо, так что его нечем заменить; нет другого слова, которое так же точно выражало бы тот же смысловой оттенок. Я его впервые услышал от Х., когда тот, стараясь определить язык «Арьи», назвал его отражающим глобальное мышление, и я сразу его отметил как единственно верное для ряда вещей, как, например, для массового мышления, какое часто проявляется под влиянием Верховного Разума.

2.04.1914

«Синтез йоги»

«Синтез йоги» отнюдь не имел своей целью преподать метод, которому должны следовать все. Там разобраны все аспекты йоги по отдельности со всеми их возможностями, а также с подсказками, как их сочетать так, чтобы, начиная с пути Знания, можно было реализовать Карму и Бхакти – и так с каждым. Был замысел, когда будет закончено «Самосовершенствование»[304] , предложить путь, который мог бы все их объединить, но он так и остался неосуществленным. Ни «Мать», ни «Свет Йоги» не предназначались для того, чтобы стать учебным курсом садханы; там лишь затрагиваются ее различные составляющие.

18.05.1936

* * *

В те времена, когда в «Арье» появились последние главы «Синтеза йоги», название плана «Верховного Разума» еще не было найдено, поэтому его там и нет. В этих главах говорится о том, что происходит, когда Сверхразум спускается на план Верховного Разума, овладевает движениями Верховного Разума и трансформирует их. Высочайший Сверхразум, или Божественный самосущий гнозис, представляет собой нечто, что находится еще выше, за пределами Верховного Разума. Был замысел в последних главах показать, как трудно достичь даже Верховного Разума и сколько уровней лежит между планом человеческого разума и Сверхразумом. И как даже Сверхразум, нисходя, может смешиваться с движениями низших планов, превращаясь из Истины в нечто менее высокое. Но эти главы не были написаны.

13.04.1932

* * *

Вопрос: В «Арье» ничего не говорится о Верховном Разуме. Там вы говорите о супраментальном, или Божественной Первопричине, описывая различные градации Сверхразума, но из этого описания видно, что он отличается от Верховного Разума. Почему в главах, напечатанных в «Арье», не упоминается Верховный Разум и нет четкого разделения между ним и Сверхразумом?

Ответ: В главах в «Арье» между ними нет четкого разделения, потому что тогда я считал то, что теперь называю Верховным Разумом, одним из низших планов Сверхразума. Но это было потому, что я смотрел на них с плана Разума. Главный недостаток Верховного Разума, его ограниченность, на основе которой возник мир Неведения, можно увидеть в полной мере, только когда смотришь на него с уровня физического сознания, из следствия (состояния Неведения в Материи) на причину (состояние разделения Истины на уровне Верховного Разума). На своем же плане Верховный Разум кажется лишь многогранной игрой Истины, имеющей различные аспекты, так что Разум легко может спутать его с супраментальным планом. Разум тоже, когда наполняется светом Верховного Разума, чувствует себя так, словно живет в восхитительном откровении Истины. Трудности начинаются, когда мы имеем дело с витальным и, еще больше, с физическим планами. Тогда крайне необходимо встретиться лицом к лицу с этими трудностями и провести четкую грань между Верховным Разумом и Сверхразумом, поскольку становится очевидным, что Силы Верховного Разума (несмотря на все его озарения и ослепительный свет) недостаточно, чтобы преодолеть Неведение, поскольку и он тоже подчинен закону Разделения, из которого проистекает Неведение. Здесь необходимо подняться выше плана Верховного Разума и супраментализировать Верховный Разум для того, чтобы разум и все остальные составляющие [человеческого существа] могли подвергнуться полной и окончательной трансформации.

20.11.1933

* * *

Вопрос: Что вы скажете о публикации «Синтеза»? Меня все о нем спрашивают. Очень многие его ждут, надеясь увидеть свет, пресыщенные анализом мира через научный подход ума, а также невежеством жизни, так что же?

Ответ: Надеюсь, вы ждете ответа не обо всем колоссальном объеме «Синтеза йоги» – хотя что-то может увидеть свет прежде, чем начнется еще одна мировая война (?) или Сатья-юга (Новый мировой порядок?). Если вы имеете в виду «Йогу Действия», то сейчас я пишу, или пытаюсь написать, еще четыре-пять дополнительных глав. Надеюсь, они будут готовы в разумные сроки; но дни коротки, а главы длинные. Не обладая точным пророческим даром, это всё, что я могу сказать.

2.03.1944

«Эссе о гите»

Вопрос: Я прочел ваше «Эссе о Гите» трижды, но когда недавно стал снова перечитывать эту книгу, то обнаружил очень много мыслей, которые пропустил раньше. Думаю, если я буду перечитывать ее снова и снова, то каждый раз буду находить всё новые и новые идеи.

Ответ: Так часто бывает – так читаешь большинство книг, где есть глубокое знание. В Гите коротко, но глубоко затрагиваются едва ли не все духовные проблемы, и в «Эссе» я пытался ничего не пропустить и разобраться в них.

1.11.1936

«Поэзия будущего»

Я не собирался давать в «Поэзии Будущего» длинный обзор книги Казенса, это был лишь отправной пункт; остальное взято из собственных размышлений Шри Ауробиндо и его понимания Искусства и жизни.

«Мать»

«Мать» была задумана иначе, чем остальные упомянутые книги[305] . Основная часть этой книги, где описаны четыре Шакти[306] , была написана независимо, а не как письмо, то же относится и к первой части.

* * *

Вопрос: Несколько дней назад я послал вам рецензию на «Мать». Вы уже видели ее?

Ответ: Да. Мне кажется, читатель сможет по ней получить представление, что «Мать» дает описание философии и практики йоги – но дух другой.

1.03.1937

Ранние политические взгляды и текущие проблемы

Вопрос: Видели ли вы мою рецензию на «Идеал карма-йогина»?

Ответ: Да, видел, но не думаю, что ее можно напечатать в таком виде, так как там политические взгляды прежнего Ауробиндо приписаны сегодняшнему Шри Ауробиндо. Вы даже утверждаете, будто я «тщательно» пересмотрел книгу и эти статьи служат выражением моих нынешних взглядов по самым насущным сегодняшним проблемам и что за 27 лет мои взгляды не изменились (что свидетельствовало бы о довольно косном уме). Откуда вы всё это взяли? Мои тогдашние духовное сознание и знание ничто по сравнению с нынешними – каким же образом мои взгляды на политику и жизнь могли бы остаться неизменными? Не было и никакого тщательного пересмотра; я оставил книгу как есть, потому что бессмысленно переписывать то, что написано много лет назад, – то же относится к «Йоге и ее целям». Так или иначе, публикация этой статьи была бы почти равнозначна заявлению о моих нынешних политических взглядах – тогда как я, наоборот, всё это время старался соблюдать осторожность и ни о чем таком не заявлять, во всяком случае, о политических взглядах, поскольку много лет не занимался политикой.

21.04.1937

«Йога и ее цели»

Книга знакомит с ранним этапом cадханы Шри Ауробиндо, и только одну ее часть можно отнести к йоге в той ее нынешней форме, какую она обрела более чем за двадцать лет.

28.10.1934

«Йогическая садхана»

Ваш друг пишет о моем неодобрении вайрагьи в «Йогической садхане». Но «Йогическая садхана» не мое сочинение, не содержит оно также и сути моей йоги, что бы там ни утверждали издатели в своих лживых рекламных листках, несмотря на протесты.

4.05.1934

* * *

Йогом с Севера (Уттара Йоги) называли меня, потому что один знаменитый тамильский йог предсказал, что через тридцать лет (как раз тогда я и приехал) на Юге появится йог, беглец с Севера, который начнет там практиковать интегральную Йогу (пурна-йогу), и это станет одним из знаков приближающегося освобождения Индии. Он дал три приметы, по которым можно будет узнать этого йога, и это было потом обнаружено в письмах к моей жене.

Что касается «Йогической садханы», то ее написал не я, хотя я и в самом деле не майявадин.

А. Г.

Я не подписываюсь инициалами А. Г. Это было давно.

14.09.1933

«Прасанг Шри Ауробиндо»

Это не о Бароде и не я это написал – это книга, в которой опубликованы несколько бесед со мной, не знаю, насколько достоверно записанных, одного молодого человека, который ненадолго приезжал сюда из Чандернагора. Не знаю, имеют ли они какую-нибудь ценность. Это было давно, и с тех пор многое изменилось.

25.01.1935

Философия без логической аргументации

Вопрос: Я еще хотел вот что спросить о логике. Вы написали Х., что, хотя вас называют философом, вы никогда не изучали философию. Пусть так, но то, что вы написали в «Арье», это такая блестящая философия, что вряд ли так смог написать другой, величайший философ в мире. Я сейчас говорю не о нисхождении новой Истины, а о выразительности, об искусстве аргументации, об интеллекте и логике.

Ответ: В моей философии очень мало аргументации – изощренных метафизических рассуждений с их абстрактными понятиями, на которых метафизик строит свои выводы, в ней нет. Что тут есть, так это гармонизация различных составляющих многогранного знания, так чтобы логически они не противоречили друг другу. Но это делается не силой логической аргументации, а ясным пониманием взаимоотношений и причинно-следственных связей Знания.

4.11.1936

Философские статьи – слава и пропаганда

Послушайте! Неужели эти люди надеются снова превратить меня в машину для производства статей? Времена «Банде Матарам» и «Арьи», слава Богу, закончились! Теперь в мои обязанности входит только переписка ашрама, и это достаточно «всеохватное» занятие и без философских статей для стандартных книг и тому подобное.

А философия! Позвольте мне по секрету сообщить вам, что я никогда, никогда, никогда не был философом, хотя действительно кое-что написал, но это другая история. Философию я почти не знал, пока не занялся йогой и не приехал в Пондичери – я был поэтом и политиком, а не философом. Как я стал философом и почему? Во-первых, потому, что Х. предложил мне сотрудничество в философском журнале, а так как, по моей теории, йог должен уметь делать всё, то я решил не отказываться; а потом Х. ушел на войну, оставив меня один на один с 64-мя страницами философского ежемесячника, которые мне пришлось писать самому. Во-вторых, потому, что от меня тогда требовалось только подыскивать формулировки и записывать то, что я наблюдал или узнавал во время своих ежедневных практик, а философия создавалась сама автоматически. Но это не значит быть философом!

Не знаю, как оправдаться перед Y. – я не могу сказать ему всё это. Возможно, вы что-нибудь придумаете? Скажете что-нибудь, например: «Очень занят, ни минуты для другой работы, не может взяться за ваше дело, потому что у него не будет возможности выполнить обещание». Как вы думаете?

4.09.1934

* * *

Что касается Y., то мне безразлично, прав он или не прав в своем стремлении снять с меня контрибуцию. Но, во-первых, я совершенно не умею писать философские статьи по заказу. Я умею только записывать, если мысли приходят сами и если у меня есть время. Но сейчас времени нет. Не так давно я хотел написать Z., с тем чтобы показать ему, где он ошибается в своей критике якобы моих идей о сознании и интуиции, а также с тем чтобы коротко изложить, каковы эти мои идеи на самом деле. Но у меня так и не появилось возможности это сделать. С равным успехом я мог бы хотеть взять под мышку луну, как Хануман[307] – хотя у него это было солнце, – и пойти прогуляться. Луны не взять, гулять некогда. Пообещай я что-нибудь Y., было бы точно так же – обещание осталось бы невыполненным, а это хуже, чем отказ.

И второе. Мне совершенно безразлично, появится ли мое имя в каком-то издании или нет. Я не стремился к славе, даже когда занимался политикой; я предпочитал оставаться за сценой и делать необходимую работу, двигая людьми, которые об этом и понятия не имели. Британское Правительство испортило мне тогда всю игру, затеяв судебное преследование, когда я был вынужден стать публично известным «лидером». К тому же, я не верю ни в пропаганду, разве что только в политике, ни в рекламу, разве что только для книг, патентованных лекарств и т. д. Но для серьезного дела реклама – яд. Реклама означает либо внешние эффекты, шумиху – а они выхолащивают то, что она возносит и несет на гребне своей волны, выбрасывая потом на неведомый берег пустую, безжизненную, иссохшую скорлупу, – либо развитие. Но если занимаешься делом, подобным моему, развитие означает создание школы или секты или какой-нибудь еще чепухи. Это означает, что сотни или тысячи людей соберутся в бессмысленную толпу и дело будет искажено, а нисхождение Истины, которая является только скрыто и молча, будет низведено до уровня помпезного фарса. Именно это и произошло со всеми «религиями» и стало причиной их краха. Если я и отношусь в какой-то мере терпимо к тому, что обо мне пишут, то это лишь для того, чтобы в том аморфном хаосе, который представляет собой на сегодняшний день общественный разум, создать достаточный противовес той враждебности, какая всегда сопровождает появление в мире неведения новой динамичной Истины. Но этим мои практические цели исчерпываются, а чрезмерная реклама лишь помешает. Уверяю вас, я совершенно «рационален» в своих действиях и не руководствуюсь лишь одним неприятием славы. До тех пор, пока реклама служит Истине, я готов ее терпеть; но считаю нежелательной рекламу ради рекламы.

Эта «Современная философия», британская она или индийская, кажется мне задачей больше составительской, и хотя «vulgarisation»[308] знания – используя французский термин – через книги, наверное, полезна, я предпочитаю заниматься серьезной работой, а это занятие предоставить другим. Вы скажете, что я мог бы написать серьезную статью и позволить включить ее в книгу. Но в таком окружении даже серьезное обесценивается. И, кроме того, в настоящее время серьезным для меня является отнюдь не написание статей, а другая работа, где меньше слов и больше дела. Если она будет сделана, то сама разрекламирует себя ровно в той мере, в какой нужна реклама, если же нет, то реклама бессмысленна.

Таковы мои рассуждения. В любом случае, давайте подождем, пока книга выйдет, и тогда посмотрим, что это такое.

2.10.1934

Ответ на письменное прошение

Вопрос: Что произошло с моим письмом, в котором я просил вас о Послании, предназначенном для специального номера «Матери Индии» 15 августа? Я не получил ответа.

Ответ: Безуспешно пытался проинформировать вас о невозможности написания ожидаемого вами Послания к 15 августа. У меня нет и не было намерения писать в этом году Послание к своему дню рождения. Я психологически неспособен сочинять его по приказу; для этого нужно вдохновение, но времени остается мало, так что это весьма маловероятно; сам же я не вижу в нем никакой необходимости. Но как же вы могли начисто забыть про мое правило не писать статей для внешних газет, журналов и прочих периодических изданий – я не имею в виду то, что издается в ашраме для ашрама, хотя и здесь пишу лишь по просьбе Матери для «Бюллетеня», – а также о причинах, побудивших меня взять себе это за правило? Если бы я занимался подобными вещами, то моей свободе пришел бы конец; пришлось бы писать по заказу и не только статьи, но благословения, ответы на вопросы читателей и всю остальную, общепринятую в таких случаях чепуху. Публикуя свои суждения по любому поводу, я стал бы вроде заурядного политика, то есть публичного человека в распоряжении публики. Я совершенно бы обесценил самого себя, свои благословения, взгляды, Послания; иначе говоря, я перестал бы быть Шри Ауробиндо. Теперь уже «Хиндустан стандарт», «Мадрас мейл»[309] и не знаю кто еще чуть ли не под дулом пистолета требуют от меня посланий и ждут, что я немедленно всё брошу и напишу специально для них. Не брошу. Сожалею, что должен вас разочаровать, но самосохранение – основной закон природы.

3.8.1949

Цель специальных выпусков[310]

Цель таких специальных выпусков заключается не в том, чтобы выставить меня перед публикой, показав ей меня со всех сторон, иначе говоря, не в том, чтобы заставить меня выйти на открытую сцену. Цель в том, чтобы дать возможность читающей публике лучше познакомиться с природой нашей йоги и принципами, на которых строится работа ашрама. Частные дела ашрама не предназначены для публичного обсуждения – кроме разве что тех вещей, какие видны постороннему глазу. Fortiori[311] табу лежит и на обсуждении моей личной и частной жизни. Я выхожу только лишь тогда, когда возникает необходимость познакомить публику с тем, что я думаю и за что стою. Вы, наверное, замечали, что моя жизнь описана ровно в той мере, какая нужна, чтобы зафиксировать сухие, точные факты, которые и так лежат на поверхности, и не более того. Все попытки превратить меня в персонажа газетных «подвалов» в духе цирка Барнума наряду с призером-борцом Джо Зоунсом, Дугласом Фэрбенксом, Г. Уэллсом, королем Георгом и королевой Мэри, Хайле Селассие, Гоббсом[312] , Гитлером, Джеком-потрошителем (в любом его современном варианте) и Муссолини должны быть настрого запрещены, и подобные мысли нужно выбросить из головы раз и навсегда.

24.09.1935

Биографу

Я вижу, вы упорно хотите писать биографию – действительно ли это так важно и нужно? Ваша попытка обречена на неудачу, так как вы, как и все, ничего не знаете о моей жизни; она шла не на поверхности, не на глазах.

Вы даете некий отчет о моей политической деятельности, но у меня по нему сложилось обо мне такое впечатление – и, думаю, сложится у ваших читателей, – будто бы я был этаким пламенным идеалистом, который неистово рвался к недостижимой цели (и при этом бился головой о каменную стену, что не слишком разумно), был абсолютно оторван от реальности и не ведал ни разумных методов политической борьбы, ни плана действий. На практичных людей Запада это едва ли произведет хорошее впечатление, и вполне возможно, они заподозрят, что и моя йога такого же толка!

Непонимание

Люди не понимают, о чем я пишу, потому что одним умом не понять вещи, лежащие за рамками ума. Ум конструирует свою идею на основании того, что сумел ухватить, и считает, что его идея тождественна идее написанного. Каждый ум замещает Истину собственными идеями.

6.06.1936

* * *

Ничего не имею против, если в моих утверждениях вы заметите непоследовательность. Так называемая последовательность обычно всего лишь неумение видеть более чем одну грань истины или нежелание, по причине отсутствия гибкости или же узколобости, заглянуть за рамки личного узкого кругозора или опыта. Истина многогранна, и если не посмотреть на все ее аспекты спокойно и непредвзято, вы никогда не обретете реального или интегрального знания.

* * *

Я не верю людским суждениям, потому что людям свойственно ошибаться – кроме того, вероятно, и потому, что меня людские суждения чернили достаточно, чтобы я не захотел руководствоваться ими в отношении других. Однако я пишу об этом лишь для того, чтобы пояснить свою точку зрения; я не хочу ее представить как общий закон. Никогда не имел привычки утверждать, что все должны думать как я – так же, как никогда не настаивал, чтобы все следовали мне и моей йоге.

Декабрь, 1934

* * *

Если я начну писать об этих вещах с позиций йоги, пусть даже на логической основе, тут неизбежно возникнет конфликт с бытующими представлениями об этом, т. е. о чудесах, об ограниченности суждений, основанных на данных чувств и т. д. Насколько возможно, я старался избегать писать на эти темы, так как в противном случае мне пришлось бы заниматься обсуждением вещей, которые нельзя понять, не обращаясь к иным данным, отличным от тех, что получены на основании восприятия физических органов чувств или которые являются результатом деятельности рассудка, опирающегося только на эти данные [органов чувств]. Мне пришлось бы говорить о законах и силах, не признанных логически мыслящим разумом или физической наукой. Я не затрагиваю этих тем ни в своих публичных работах, ни в письмах к садхакам, поскольку они выходят за пределы обычного знания и основанных на нем понятий. Эти вещи известны только немногим, но эти люди обычно о них не говорят, тогда как публично их обсуждают как благожелательно, так и со скепсисом те, которые не имеют ни опыта, ни знаний.

Декабрь, 1935

Духовность и тайны

Вопрос: Разве иногда не бывает опасно говорить правду, например, когда речь идет о политике, войне, революции? Честный моралист, который требует всегда говорить только правду, способен навлечь беду, раскрыв противнику факты или планы.

Ответ: Политика, война, революция – это всё вопросы стратегии и тактики, где нет места для правды или неправды. Насколько я знаю, Х. там лгал и изворачивался. Y. рассказывал, как для того, чтобы достичь своих целей в политике, приходилось лгать столько, что он не раз испытывал отвращение к себе и своей работе, но считал, что должен пройти через это до конца.

Нет никакой необходимости раскрывать факты или планы тем, кому не положено о них знать, кто не в состоянии понять, кто станет действовать как враг и всё погубит. Тайны совершенно допустимы и обычны для духовных практик, кроме тех случаев, когда есть особые отношения, такие, как между шишья и гуру. Мы не рассказываем людям извне о том, что происходит в ашраме, но мы также и не лжем об этом. Большинство йогов не рассказывают о своих духовных опытах другим йогам или подолгу не рассказывают, а в древности тайны были у мистиков общим правилом. Нет такого морального или духовного закона, который требовал бы от нас обнажаться перед всем миром или же раскрывать сердце и ум для публичной инспекции. Ганди говорил, что тайны грех, но это одна из его многих крайностей.

17.05.1936

* * *

Не очень рекомендуется обсуждать меня, или ашрам, или духовные темы с людьми, настроенными враждебно или же крайне недоверчиво. Такие дискуссии обычно становятся для садхака причиной стресса, так как он сталкивается там с атмосферой враждебности, и не могут быть полезны для его продвижения вперед. Сдержанность – лучшее поведение; нет никакой необходимости пытаться сломить чью-то злую волю или рассеять невежество.

13.09.1932

Престиж ашрама

У всех вас, похоже, сложилось странное представление о «престиже ашрама». Престиж места, претендующего быть центром духовности, заключается в его духовности, а не в газетных колонках или в знаменитостях.

30.06.1938

Путаница хорошего мыслителя

Вопрос: Некто Х. написал книгу, в которой говорит, что в путанице и пр. повинен ваш «язык». По-видимому, Y. ему написал по этому поводу и получил ответ, где Х. говорит, что ему не нравятся ни ваша философия, ни ваши ученики, которых он видел, но что, возможно, поговорив с вами четверть часа, он изменил бы мнение. Он несколько лет назад прочел «Арью» и, когда я его спросил, что такое Сверхразум, ответил, что, насколько он понял, это нечто вроде дара ясновидения! Я тогда еще про себя посмеялся над тем, что его считают хорошим мыслителем.

Ответ: Да, в его понимании моей философии путаница безусловно есть, хотя повинны в ней… Да, по-видимому, в ней повинна его привычка хорошо всё продумывать! Боюсь, я и мечтать не смею иметь честь и удовольствие найти четверть часа на беседу. Мне сначала нужно достичь пуньи и заслужить это в следующем рождении.

13.04.1935

Этика и садхана

Вопрос: Я думаю написать книгу о вашем учении в манере западной систематизации из трех основных разделов: 1) Метафизика 2) Психология 3) Этика. Но чтобы придать ей академичность, пришлось бы прочесть массу работ западных философов и психологов прошлого и настоящего. А где же взять на это время?

Ответ: Боюсь, это слишком неподъемная задача. Но почему этика? Не думаю, что здесь есть какая-то этика, потому что этика строится на своде установленных правил и принципов поведения, тогда как тут всё, что ни делается, делается ради задач садханы как условие обретения духовного или высшего сознания, а потом всё определяется этим сознанием, его движением и предписаниями.

27.06.1936

Плагиат

Вопрос: В своей лекции, напечатанной в «Хинду», Х. не только украл многие ваши идеи, но и буквально заимствовал некоторые предложения. Кажется, он хорошо известен в своей области. Но меня удивляет, как подобное пиратство в философской литературе проходит безнаказанно. Я думаю или написать ему, разоблачив плагиат, или информировать «Хинду».

Ответ: Не думаю, что здесь стоит что-либо предпринимать. Плагиат откровенный, но что делать, если ему хочется добавить несколько павлиньих перьев к своей серости!

23.07.1936

Усилия в ашраме и внешние события

Вопрос: Воздействуют ли как-то на внешний мир усилия, предпринимаемые здесь, существует ли связь между тем, что происходит здесь, и тем, что происходит снаружи? Например, я заметил, что в день, когда уехали Х. и Y., итальянцы добились окончательной победы в Абиссинии. Есть история про одного оккультиста, жившего в Ахмедабаде (в 16 веке или около того), которая рассказывает, как он плел и распускал циновки, и когда ночью он распускал нитку, то рушилась построенная днем часть городской стены.

Ответ: В истории про оккультиста есть истина, и было бы ошибкой считать, что нет никакой связи между нашими усилиями и внешними событиями. Но я ничего не знаю о конкретных совпадениях. Отъезд Х. и Y. не может быть напрямую связан с событиями в Абиссинии.

10.10.1936

Вивекананда

Вопрос: Я думаю прочесть Вивекананду. То, что он говорил в своих лекциях, – все ли это истинно и вдохновлено свыше?

Ответ: Не могу сказать, что у него всё истинно – у него (как и у всех) было по определенным вопросам свое мнение, которое еще нужно проверить. Но большая часть из того, что он говорил, имеет большую ценность.

25.09.1935

* * *

Вопрос: Меня тянет к чтению. Не могли бы вы подсказать, кого почитать?

Ответ: Я не знаю, какие книги вас заинтересуют, и сам теперь так далек от книг, что забыл все имена. Если вы еще не читали Вивекананду, можете почитать его или любые книги, которые давали бы представление о школах Веданты и Санкхьи. Есть «Восточные огни» Махендры Сиркара. Насколько я понимаю, вас интересует индийская философия?

25.09.1935

Сухая философия Аристотеля

Вопрос: Я пытался читать Аристотеля, но мне он показался очень сухим и абстрактным.

Ответ: Мне он всегда казался чрезвычайно сухим. Это чисто ментальная философия, в отличие от Платона.

У. Джеймс

Книга Джеймса[313] действительно очень интересная. Я ее читал давно и сейчас не помню ничего, кроме того, что было очень интересно и что это далеко не ординарная книга такого рода, в ней есть множество ценных соображений.

Материалистическая наука и мистицизм

Боюсь, я потерял всякий интерес ко всем таким умозрительным построениям; я занят сейчас слишком серьезными делами, чтобы тратить время на сомнительное теоретизирование. Я ничего не имею против того, чтобы вы с триумфом отстаивали свою точку зрения и свергали догмат материалистической науки с трона, который он занимал на протяжении полувека, с высоты своей победно запрещая всякую мысль, выходящую за пределы его собственных узких рамок, клеймя ее как многословную метафизику, мистицизм или фантазию. Безусловно, если в материальном мире могут существовать одни только материальные энергии, то это означает, что на земле нет и не может быть места для божественной жизни. Одна метафизическая «ловкость ума» (можно и так назвать) не сумела отстоять ее перед натиском научного отрицания и незыблемого здравого смысла. Я как-то подумал, что многие даже из ученых умов Континента[314] давно вынуждены признать, что наука больше не может претендовать на знание того, что реально, а что нет, что у нее нет такого инструментария, что она умеет лишь исследовать и описывать способ, причины и процессы действия материальной Силы на физическом плане. Это поле осталось открытым для более высокого осмысления и понимания, для духовного опыта, даже для мистицизма, оккультизма и всех тех направлений мысли, признанных полной бессмыслицей, в которые уже почти никто не верил. Таково было положение дел, когда я жил в Англии. Если этому суждено повториться или если Россия с ее диалектическим материализмом станет мировым лидером, что ж, значит, это судьба, которой следует подчиниться, а божественной жизни придется еще подождать, возможно, до следующего тысячелетия. Но идея сделать один из наших периодических журналов ареной борьбы подобного рода мне не по душе. Вот и всё. Я пишу сейчас, находясь под впечатлением от одной из ваших первых статей на эту тему, поскольку не успел подробно ознакомиться с более поздними; осмелюсь сказать, что более поздние ваши статьи наверняка убедительны, и, прочитав их, я пойму, что неправ и что только упрямый мистик может до сих пор верить в победу Духа над Материей, которую я рискую считать возможной. Но я и есть тот самый упрямый мистик; так что, если бы я разрешил вам обнародовать свою точку зрения на предмет в одном из наших периодических изданий, я принял бы на себя обязательство вернуться к теме, к которой потерял интерес и, следовательно, желание писать о ней, с тем чтобы восстановить свою позицию, и вынужден сражаться с претензиями материалистической Науки на право вынесения решения по этим вопросам, где она не имеет ни исследовательского инструментария, ни возможности принимать сколько-нибудь значимые решения. Возможно, в ответ на победное «отрицание материалиста» мне пришлось бы практически заново переписать «Жизнь Божественную»! Это единственное объяснение своему долгому, разочаровавшему вас молчанию, какое я могу дать, если не считать полного отсутствия у меня времени на решение подобных вопросов.

17.05.1949

Рассел, Эддингтон, Джинс[315]

Не понимаю, почему Х. ждет, чтобы я склонился перед критикой Бертрана Рассела[316] .

1. Суждения Рассела во многом определяются его воспитанием, характером и т. д., как у Джинса[317] или Эддингтона[318] . Он родился во времена рассвета самого бескомпромиссного материализма; он не склонен менять убеждения, глубоко в нем укоренившиеся. Именно это определяет его взгляды на результаты последних достижений науки, а не чистая безупречная логика; логика способна оправдать любой поворот в рассуждениях в зависимости от предпочтений ума. Нет у него также и беспристрастного безличного, объективного видения фактов, которые можно было бы противопоставить сугубо личному взгляду, порождениям фантазии и идеалистическим предрассудкам Эддингтона. Его идея беспристрастности ментального рассуждения есть отвергнутое суеверие рационалистического ума; психология в своих недавних исследованиях показала, что то, что считается якобы беспристрастным наблюдением фактов и объективными выводами, основанными на них, автоматическим письмом, которое истина пишет на чистом листе чистого ума, это миф; показала, что от личного фактора никуда не деться; мы думаем в соответствии с тем, что мы есть.

2. Не думаю, что Рассел ученый великий или в какой-либо области выдающийся. Эддингтон, как мне сказали, это один из самых блестящих авторитетов в астрофизике. Джинс и Эддингтон, пусть не великие первооткрыватели, всё же стоят в первом ряду. Рассел считается великим математиком, но и здесь Эддингтон его превосходит; его называют единственным, как считают одни, или, как считают другие, одним из тех пятерых, кто понял теорию Эйнштейна в полном объеме; Рассела среди них нет, и это, вероятно, мешает ему понять все следствия, вытекающие из Теории относительности. Однако Рассел крупный философ, пусть и не великий. Я бы назвал его скорее сильным и точным мыслителем, рассуждающим о вещах из области философии и науки. Тут он первый, так как Джинс и Эддингтон всего лишь философы-любители, знакомые лишь с набором общих идей.

3. Что касается их общих интеллектуальных характеристик, то у Рассела ум ясный и мощный, способный играть широким спектром общих понятий, но в своем материалистическом толковании; двое других сильны каждый в своей области, хорошо владеют научным знанием и суждениями, но за пределами свой сферы беспомощны: у Эддингтона ум в большей степени интуитивен и самобытен в своей области, но он часто бьет мимо цели. Рассел может выходить за рамки своей сферы, хотя там путается и запинается. Итак, на каком же основании нужно выделять Рассела и ставить его авторитет выше, чем авторитет тех двоих? Я не могу принять выводы всех троих; я не менталист, не виталист и не материалист. Зачем тогда пытаться обезоружить меня Расселом? Я не собираюсь менять свое решение по этому вопросу из уважения к его материалистическим взглядам. Да и к чему сводятся все его суждения и аргументация? Он признает, в отличие от Х., что в науке произошла «революция»; признает, что старая материалистическая философия стоит теперь на одной, очень шаткой опоре; догматы Материализма оказались выброшены Бог знает куда. И все же, говорит Рассел, Материя существует, и всё в этом мире повинуется законам физики (какими бы они ни были или ни становились время от времени). Это сугубо личное мнение по очень сомнительному теперь предмету: он воюет по тылам с тем, что считает передовыми силами будущего; его пышные, но робкие заверения – это оборонительная позиция, он не нападает, в нем нет прежней уверенности, какую дает убеждение.

Что касается логики Рассела, то сухая, точная, пусть даже жесткая логика не является ключом к Истине; часто к ней быстрее приводит живое видение. Задача логики – приводить в порядок идеи, устанавливать между ними четкие связи и находить четкие отличия от чужих идей, но когда это дело сделано, мы оказываемся не ближе к неоспоримой истине, чем раньше. Только видение прозревает Истину, не логика – внешнему видению доступны лишь факты, а не их внутренний смысл, внутреннему видению доступны внутренние факты и внутренний смысл этих фактов, единому видению (не относящемуся к уму) доступно целое. Рассел – это сильный, ясный, мощный интеллект, не более, и уж, конечно, он не является непогрешимым авторитетом ни в науке, ни в какой бы то ни было другой сфере. У Джинса и Эддингтона логика своя; я ее принимаю не больше, чем логику Рассела.

Тем не менее, давайте оставим войну с авторитетами, зачастую используя одно и то же имя, стараясь доказать противоположные вещи, цитируя Рассела против Рассела, Дарвина против Дарвина, так что давайте говорить по делу…

Ответ Леонарду Вулфу[319]

Ответ Вулфу был написан давно, в те времена, когда статья Вулфа появилась в лондонском еженедельнике «Нью Стейтсмен энд Нейшн». Тогда Х. обратил на нее мое внимание и попросил написать ответ. Y. требовал от меня что-нибудь к 15 августа для «Онуэрд» и выбрал этот ответ.

28.08.1934

Ленин

Вопрос: Кто-кто сказал Х., что Шри Ауробиндо поддерживал Ленина, который осуществил русскую революцию. Х. сказал Y., что люди здесь слишком доверчивы и верят в подобные вещи. Y. же сказал, что если с помощью йогической силы можно вылечить опасные болезни тела, то почему нельзя воздействовать на ум другого человека и влить в него мощную витальную силу, которая способна привести к таким результатам, как русская революция.

Ответ: Х. рассуждает не совсем верно; он придает всему слишком физическую форму. Духовное и оккультное действие придает силы, с его помощью можно наблюдать за участниками мировых событий, но ставить вопрос так, как он, значит превращать конкретных участников в автоматы, каковыми они не являются.

25.01.1937

Гитлер – Геринг – Геббельс

Гитлер и его главные помощники Геринг и Геббельс, безусловно, витальные существа или одержимы витальными существами, так что от них нельзя ожидать здравого смысла. Кайзер, хотя и пронизан насквозь сатанинским духом, был куда более человечным; этих людей вряд ли вообще можно считать людьми. Девятнадцатый век в Европе был выдающейся гуманистической эпохой – теперь сюда, похоже, спускается весь витальный мир.

18.09.1936

Мать Индия

Вопрос: Когда вы написали, что для вас Индия не инертная, мертвая масса материи, а настоящая, живая Мать, вы, думаю, видели Истину – или это была просто эмоция, поэтическая или патриотическая?

Ответ: Уважаемый сэр, я не материалист. Если бы для меня Индия была только географическим пространством, где живет некоторое количество более или менее интересных для меня людей, едва ли я лез бы из кожи вон, стараясь что-нибудь для нее сделать.

Назвать это просто эмоцией, поэтической или патриотической, это то же самое, что сказать, что у вас, в вас реальны лишь плоть, кожа, кости и другие части тела, а то, что вы называете своим умом и душой, само по себе не существует и является лишь набором психологических впечатлений, зависящих от той пищи, какую вы едите, и деятельности эндокринных желез. Поэзия и патриотизм имеют, конечно, ту же природу, и то, что они говорят, почти не реально.

Вопросы жизни Индии после обретения независимости

Вопрос: Довольно тяжело слышать о зверствах, совершаемых некоторыми мусульманами в отношении индуистских семей в Бенгалии.

Надеюсь, что с приходом независимости это прекратится. А сейчас мне хотелось бы задать вам вопрос. Точно ли вы видите свободную Индию в вашей картине мира? Вы говорили, что, чтобы в мире распространялась духовность, Индия должна стать свободной. Думаю, наверняка вы ради этого и работаете! Вы – единственный, кто в самом деле может что-то сделать, используя духовную Силу.

Ответ: Тут всё в порядке. Тут вопрос лишь в деталях. Другой вопрос: что Индия будет делать со своей независимостью? Пойдет те же путем, что другие? В большевизм? Гонда-радж[320] ? Картина довольно мрачная.

16.09.1935

Рациональность политиков

Бедный Х.! Но он – политик, а у политиков умение действовать в заданных рамках считается рациональностью: если бы они могли позволить себе мыслить так же ясно, то их профессия бы исчезла! Далеко не каждый способен быть циником, как беркенхеды[321] , или философом, как Ч. Р. Дас, и продолжать руководствоваться политическими соображениями или спекуляциями, зная при этом, что в одном случае всё это от arrivisme[322] , в другом – от патриотизма.

В память о Ч. Р. Дасе[323]

Смерть Читтаранджана – огромная потеря. В высшей степени одаренный талантом политика, созидателя, в ком магнетизм и энергия сочетались с сильной волей, с необыкновенной пластичностью ума, способного к видению, и пониманием момента, он был после Тилака единственным человеком, который мог бы повести Индию к Свараджу.

Раннее предсказание[324]

В 1907 году мы вступили в новую эру, для Индии полную надежд. Неожиданные повороты и революционные изменения ждут не только Индию, но и весь мир. Высокий станет низким, низкий высоким. Угнетенные и униженные возвысятся. Новое сознание оживит нацию и всё человечество, появится новая мысль и будут предприняты новые попытки достичь новых целей. В ходе этих революционных изменений Индия станет свободной.

Январь, 1910

Раздел Восьмой

Послания

О войне[325]

Некоторые силы работают для Божественного, другие по своим целям и задачам антибожественны.

Если бы народы или правительства, которые слепо подчиняются божественным силам, были бы совершенно чисты и отдавали бы себе отчет в том, что в своих действиях и выборе видов действия их направляет и вдохновляет божественное, они стали бы непобедимы, потому что божественные силы непобедимы. Асуры получают возможность разбить их только из-за той путаницы, какая возникает на внешнем плане.

Добиться успеха, служа асурам, легко, поскольку они подхватывают все движения низшей природы и обращают себе на пользу, так что тут не приходится прикладывать никаких духовных усилий. Если же вы хотите стать хорошим инструментом на службе Божественной Силы, то тут, наоборот, требуется полное очищение, так как целиком и полностью Божественная Сила может проявиться, только если сам инструмент, претерпев интегральную трансформацию, стал божественным по своей природе.

4.07.1940

* * *

Мы считаем, что это не просто битва ради самосохранения и за выживание народов перед угрозой мирового господства Германии и нацистской системы, но что это битва за цивилизацию, за ее высшие социальные, культурные и духовные ценности и за всё будущее человечества. В этой борьбе наши сочувствие и поддержка, как бы ни развивались события, останутся на вашей стороне; мы надеемся на победу Британии и в конечном итоге наступление эры мира и единства наций, а также нового, более гуманного и безопасного мирового порядка[326] .

19.09.1940

* * *

Вы сказали, что стали сомневаться, действительно ли это война Матери, и просите меня вернуть вам прежнюю уверенность. Я еще раз подтверждаю, что это война Матери. Не думайте об этом как о борьбе одних народов против других или даже как о борьбе за Индию; это война за идеал, которому пора утвердиться в земной жизни, за Истину, которой еще предстоит себя полностью реализовать, и против лжи и мрака, которые стремятся окутать нашу планету и род людской в самом ближайшем будущем. Нужно смотреть на силы, стоящие за борьбой, а не на те или иные внешние обстоятельства. Нет смысла цепляться за недостатки или ошибки какого-либо народа; все имеют недостатки и все совершают серьезные ошибки, но сейчас важно только, на чьей он стороне в этой борьбе. Это борьба за свободу развития всего человечества, за общественное устройство, способное дать людям свободу и условия, чтобы думать и действовать в согласии с внутренним светом и расти в Истине, расти в Духе. Здесь не должно быть ни малейших сомнений в том, что если та сторона победит, то такой свободе придет конец, как и надежде на свет и истину, и в этих условиях работа, которую нужно завершить, станет выше человеческих сил; наступит царство лжи и мрака, жесточайшего подавления и деградации большей части человеческой расы, каких у нас, в нашей стране, не знали и чего до сих пор не могут понять. Если победит другая сторона, которая выступает за свободное будущее человечества, эта страшная угроза будет отведена и возникнут условия, где появится шанс для укоренения здесь Идеала, для завершения Божественной Работы, для утверждения на земле Божественной Истины, за которую мы стоим. Те, кто сражается за это, сражаются за Божественное и против страшного правления Асуров[327] .

29.07.1942

* * *

Мы не говорим, что союзники никогда не делали ничего дурного, но сейчас они выступают на стороне сил эволюции. Эти слова были у меня не случайными и, на мой взгляд, отражают фактическое положение дел. То, о чем вы говорите, темные пятна. Такое бывало у каждого народа и правительства в их взаимоотношениях с другими – по крайней мере, у тех, у кого была сила и выпадала возможность ее применить. Надеюсь, вы не ждете, что я поверю, будто есть или были раньше праведные правительства и бескорыстные, безгрешные народы! Однако есть и другая сторона. Вы клянете союзников на том основании, что люди прошлого такого бы не поняли, но с позиции современных идеалов международных отношений; с такой точки зрения репутация у всех дурная. Но кто же создал эти идеалы или сделал больше других для их появления (свобода, демократия, равенство, международное право и всё остальное)? Да, Америка, Франция, Англия – все теперешние союзники. Все они были империалистическими державами и до сих пор несут на себе бремя своего прошлого, но именно они сознательно распространяли эти идеалы свободы, везде создавая для их обеспечения общественные институты. Пусть ценность всех этих вещей относительна, но они стали ступенью эволюции, пусть несовершенной, стали шагом вперед. (Что можно сказать про других? Гитлер, к примеру, говорит, что обучать цветных преступление, что их нужно держать в качестве рабов и рабочей силы). Англия помогла некоторым нациям обрести свободу без всякой выгоды для себя; она признала независимость Египта и Ирландии после борьбы, Ирака – без борьбы. Медленно, но неуклонно она переходит от империализма к сотрудничеству между странами; Британское Содружество есть уникальное и невиданное ранее объединение наций, это начало нового направления: Англия выдвигает идею такого мироустройства, где агрессия стала бы невозможной; новое поколение англичан не верит больше в имперскую миссию; Англия предложила Индии принять после войны статус доминиона – или же независимость, если Индия того пожелает, – с такой конституцией, какую выберут сами индийцы… Вот это всё я и называю эволюционным развитием в правильном направлении, как бы медленно, несовершенно и неуверенно оно ни совершалось. Что до Америки, та отреклась от своей прежней имперской политики в отношении Центральной и Южной Америки, признала независимость Кубы и Филиппин… Есть ли нечто подобное в тенденциях государств, составляющих Ось[328] ? Нужно смотреть на вещи с разных сторон, чтобы видеть их в целом. К тому же, я не хочу отвлекаться на детали, нужно смотреть на силы, какие скрыты за действием. Нужно обезопасить будущее; только тогда могут быть решены и сокращены трудности и противоречия сегодняшнего дня.

Для нас тут нет вопросов. В обнародованном нами письме мы ясно выразили, что считаем эту войну борьбой не между народами или правительствами (и еще в меньшей степени между плохими и хорошими людьми), а между двумя силами – Божественной и Асурической. На что нужно тут смотреть нам, это на чью сторону становятся тот или иной человек или народ; тот, кто встает на правую сторону, сразу же делается инструментом Божественной силы, несмотря на все свои недостатки, ошибки, неправильные движения и действия, которые свойственны человеческой природе и всем человеческим сообществам. При победе одной стороны (союзников) дорога для эволюционных сил останется открытой; победа другой стороны отбросит человечество назад, приведет к его деградации, а в худшем случае, возможно, даже к гибели расы, как это уже бывало в прошлом, когда развитие цивилизаций заходило в тупик и заканчивалось катастрофой. В этом и есть суть вопроса, и все другие соображения относительно маловажны. Союзники, по крайней мере, встали на защиту человеческих ценностей, хотя сами нередко действуют вопреки своим идеалам (этим грешат все люди); Гитлер же стоит за ценности сатанинские или человеческие, но искаженные до такой степени, что они перестают быть человеческими и превращаются в сатанинские (как, например, понятие Herrenvolk, расы господ). Это не означает, что англичане или американцы все безупречные ангелы, а немцы – народ ущербный и жестокий, однако это важный показатель…

Битва при Курукшетре не совсем здесь точная параллель, а скорее традиционный пример, где в сражении между мировыми силами победа досталась тем, кто был поддержан Божественным, потому что их предводители стали Его инструментом. Это нельзя назвать битвой между добром и злом, между хорошими и плохими людьми. В конце концов, разве Пандавы были безупречны в своих добродетелях, совсем бескорыстны и лишены страстей?..

Разве не сражались Пандавы за свои собственные права и интересы – безусловно, справедливые и законные, но тем не менее не переставшие от этого быть личными, эгоистическими? Война их была праведной, дхарма-юддхой, но они сражались за справедливость и законность, как сами их понимали. А если империализм и строительство империй с помощью военной силы есть зло в любом случае, то ведь и Пандавы грешны тем же, так как использовали свою победу для создания империи, стоявшей от Парикшита и Джанамеджаи[329] . Разве, с точки зрения современного гуманизма и пацифизма, нельзя упрекнуть Пандавов за то, что все эти добродетельные люди (включая Кришну) устроили страшную бойню только ради того, чтобы подчинить себе многие свободные и независимые народы, населявшие тогда Индию? Именно к такому выводу и пришлось бы прийти в конечном итоге, если бы мы начали оценивать события прошлого современными мерками. На самом же деле в те времена их империя была шагом вперед в правильном направлении, точно так же, как сейчас таким шагом будет союз свободных народов мира – и в обоих случаях в результате страшной кровавой бойни…

Не нужно забывать, что захватнические войны и подчинение себе других народов в древности, в средневековье, а также в относительно недавние времена считались не дурными деяниями, а великими и славными; в завоевателях и завоеваниях никто не усматривал особого зла. Думали только о том, как управлять покоренными народами – не исключая эксплуатацию. Современный взгляд на предмет, всеобщее право на свободу как отдельных личностей, так и народов, аморальность завоевательных войн и империй, а также такой компромиссный подход, как британская политика обучения покоренных народов ради установления демократических свобод – всё это новые ценности, в которых и состоит эволюционное движение вперед; это новая Дхарма, которая только-только, медленно, едва заметно, начинает влиять на события, – Дхарма, которую Гитлер удушил бы в колыбели, преуспей он в своей «аватарской» миссии и установлении своей новой «религии» по всей земле. Покоренные прежде народы теперь, естественно, принимают новую Дхарму и сурово критикуют старый империализм; остается надеяться, что, когда они сами обретут силу, мощь и богатство, то начнут на практике реализовывать то, что сейчас проповедуют. Но лучше бы новый мировой порядок продолжал двигаться вперед, пусть несовершенный, пусть поначалу спотыкаясь, и тогда повторение прошлого стало бы невозможным – задача трудная, но не невыполнимая.

Божественное принимает людей такими, какие они есть, и люди могут стать Его инструментом, даже если не безупречны, не ангелоподобны, не святы и не очистились. Когда они люди доброй воли, когда – пользуясь Библейским выражением – они на стороне Господа, то этого достаточно, чтобы сделать дело. Даже если бы я знал, что потом союзники злоупотребят победой, или нарушат мир, или же сами отчасти перекроют новые пути, которые откроются человечеству благодаря их победе, я всё равно отдал бы им сейчас свою силу. В любом случае ситуация будет в сто раз лучше, чем если победит Гитлер. Пути Господни всё равно будут для нас открыты, помочь им не закрыться – вот что главное. Давайте же думать о реальности, о главном, о необходимости избавиться от угрозы мрачного рабства и возрождения варварства, нависшей над Индией и над всем миром, и оставим все менее важные, второстепенные или гипотетические вопросы на более позднее время, чтобы они не заслонили от нас единственно важного вопроса сегодняшних трагических обстоятельств.[330]

3.09.1943

P. S. В нашу садхану входит не только преданность Божественному и единение с Ним, не только видение Его во всех вещах и созданиях, но также действие, с тем чтобы стать Его инструментом и исполнителем той работы, которая должна быть сделана в этом мире, и частью силы, которую нужно привести в этот мир при любых обстоятельствах, невзирая на трудности; тут нужно видеть свой путь, делать, что велено, и помогать тому, чему нужно помочь, даже если это война и борьба, и неважно, участвуют ли в ней колесницы и лучники или танки, машины, американские бомбы и самолеты, это в любом случае гхорам-карма: времена, люди, средства меняются, но, по-моему, Х. не прав, усматривая здесь ту же задачу, что и в Курукшетре. Что касается насилия и прочего, то старый клич снова звучит для нас спустя много веков: «Mayaivaite nihatāḥ pūrvameva nimittamātram bhava Savyasācin».[331]

Кто эти люди, которые относятся к Гитлеру с такой нежностью и не хотят сравнивать его с Дурьодханой?[332] Надеюсь, они не из тех (как мне сказали, среди них есть и духовные люди), – кто считает Гитлера новым аватаром, а его религию (помоги нам Господи!) той истинной религией, какой мы обязаны помогать, чтобы утвердить ее по всему миру? не из тех, кто думает, что Гитлер – хороший, великий человек, святой, аскет, само благородство и божество?

Германия после войны

Сейчас не время похлопывать немцев по спине, обнимать их и утешать. Если им разрешить снова встать на ноги – легко, без расплаты за те ужасы тьмы и страданий, какие они навлекли на мир, то они поднимутся лишь для того, чтобы повторить то же самое; разве что кто-то их опередит. Единственное, чем мы сейчас можем помочь Германии, это молчать.

19.03.1946

Послание сэру Стаффорду Криппсу[333]

Я слышал ваше выступление по радио. Как человек, который прежде был лидером националистического движения и боролся за независимость Индии, несмотря на то, что сейчас моя деятельность лежит не в политической, а в духовной сфере, я хочу выразить свою высокую оценку всему, что было вами сделано, чтобы стало возможным такое предложение. Я приветствую его как шанс самоопределения и свободы выбора для Индии, с тем чтобы она могла стать свободной, единой и занять достойное место среди других свободных народов. Надеюсь, вашу речь поймут и примут правильно, отставив в сторону все раздоры и разногласия. Я также надеюсь, что взамен прежних распрей между Британией и Индией установятся дружеские отношения, которые станут шагом вперед к созданию союза народов, в каком свободная Индия, ее духовная сила внесут свой вклад в построение лучшей и счастливой жизни для всего человечества. В свете этого я публично заявляю вам о своей поддержке, если это может хоть как-то способствовать вашей работе.[334]

31.03.1942

Позиция Шри Аурбиндо по вопросу о независимости Индии[335]

Шри Ауробиндо не считает необходимым делать личные заявления, однако готов изложить свои взгляды, если получит официальный запрос. Его позиция известна. Он всегда стоял за полную независимость Индии и был первым, кто публично и бескомпромиссно защищал идею независимости как идеал, единственно достойный уважающей себя нации. В 1910 г. он разрешил публикацию своего предсказания[336] , предвещая освобождение Индии после длительного периода войн, мировых потрясений и революций, какие начнутся через четыре года. Позднее он также сказал, что теперь освобождение наступит скоро и ничто не в силах этому помешать. Шри Ауробиндо предсказал также переговоры, которые в конечном итоге Британия начнет вести с Индией, желая достичь мирного соглашения, и сама предоставит ей свободу. Всё им предсказанное начинает сбываться, и Миссия Британского кабинета министров – предвестие перемен. Теперь остается, чтобы национальные лидеры сделали правильный выбор и сумели использовать все преимущества представившейся возможности. Однако каким бы ни оказался сегодняшний результат, та Сила, которая создала это событие, не будет отвергнута, и конечный результат, освобождение Индии, придет непременно.

24.03.1946

Пятнадцатое августа 1947[337]I

15 августа – день рождения свободной Индии. День окончания прежней эпохи и начала новой. Но он важен не только для нас, а для всей Азии и для всего мира, поскольку знаменует собой появление на международной арене новой силы с несказанными возможностями, которой предстоит сыграть большую роль в определении политического, социального и духовного будущего человечества. Лично мне особенно приятен тот факт, что дата, имевшая прежде значение для одного меня, поскольку это и мой день рождения, каждый год отмечавшийся в кругу людей, кто принял мое учение о жизни, теперь приобрела столь широкую значимость. Будучи мистиком, я не смотрю на это как на случайное совпадение или везение, а вижу в этом знак и одобрение Божественной Силы, которая направляет мои шаги в том деле, ради которого я родился. Теперь же я в этот день вижу, что все те изменения в мире, которые я надеялся увидеть при жизни, хотя тогда они казались несбыточной мечтой, сбылись или начинают сбываться.

Меня попросили выступить с обращением по этому великому поводу, но едва ли я вправе это делать. Единственное, что я могу, это рассказать о тех целях и идеалах, которых придерживался в детстве и юности и первые свершения которых вижу теперь, так как эти идеалы имеют прямое отношение к освобождению Индии, являясь частью того, что, по моему мнению, станет в будущем для Индии делом, в каком она не может не занять лидирующего места. Поскольку я всегда думал и говорил, что Индия поднимается не только ради своих материальных интересов, не только ради экспансии, величия, могущества и процветания – ими тоже нельзя пренебрегать – и уж конечно же не ради обретения власти над другими народами, к чему стремятся другие, но чтобы, кроме материальных благ, жить еще для Бога и для Земли, стать им помощником и повести по этому пути всё человечество. Такими целями и идеалами были последовательно: революция, которая привела бы Индию к свободе и объединению; возрождение и освобождение Азии и возвращение ей той великой роли, какую она играла в истории человеческой цивилизации; открытие новой, не стиснутой узкими рамками, жизни, где было бы больше света и благородства, для человечества, где, ради полной самореализации разных народов, они строили бы свои взаимоотношения на принципах консолидации, сохраняя и защищая национальные особенности, но сближаясь и вместе представляя собой единую силу; духовное знание и школы, какие Индия способна принести в дар человечеству, чтобы сделать духовной жизнь всей расы людей; и наконец, новый шаг в эволюционном развитии, когда вследствие перехода сознания на новый, более высокий уровень, начнут разрешаться многие проблемы, затруднявшие и беспокоившие людей с тех самых пор, когда они научились думать и стали мечтать о совершенстве, как личном, так и общественном.

Индия получила свободу, но еще не добилась единства, она расколота и полна противоречий. Какое-то время даже казалось, что она вот-вот будет ввергнута в хаос междоусобной борьбы, как накануне британского завоевания. К счастью, у нас появились все возможности избежать повторения этого губительного пути. Мудрая, решительная политика Конституционной Ассамблеи привела к тому, что теперь есть возможность решать вопросы угнетенных классов без соскальзывания к расколу и разделению на отдельные кланы. Однако старое общинное деление на индуистов и мусульман, похоже, закрепилось в нашем политическом делении страны. Остается надеяться, что Конгресс и народ Индии не станут рассматривать этот устоявшийся факт как устоявшийся навсегда, а не как временную целесообразность. Ибо, если такое положение продлится, Индия может оказаться ослаблена и даже очень серьезно: появится вероятность гражданской войны и даже нового иностранного вторжения и завоевания. Распада страны необходимо избежать – остается надеяться, что инструментами единения станут ослабление напряжения, прогрессивное понимание необходимости мира и согласия, а также постоянной необходимости общих согласованных действий. Таким образом единство может быть достигнуто, не важно в какой форме – конкретная форма может иметь практическое, а не основное значение. Как бы то ни было, раскола страны необходимо избежать, и это будет сделано. Поскольку в противном случае судьба Индии может оказаться печальна или даже трагична. Этого нельзя допустить.

Азия пробуждается, и многие ее страны либо уже освободились, либо освобождаются в настоящий момент; а те, что еще остаются порабощенными, ведут борьбу за свободу. Остается сделать немногое, и оно будет сделано сегодня или завтра. Тут Индии отведена отдельная роль, и она начинает ее играть со всей энергией и способностью, какие показывают и меру ее возможностей, и то место, которое она способна занять в совете наций.

Мы движемся по пути к консолидации человечества, хотя пока это всего лишь первые, несовершенные шаги, сделанные вопреки невероятным трудностям. Тем не менее, направление намечено, и, если исходить из исторического опыта, это движение будет неизбежно нарастать до полной своей победы. И здесь Индия также начала играть свою выдающуюся роль, и, если она сумеет развить искусство государственного управления, более не ограниченное условиями и насущными требованиями дня, и будет смотреть в будущее, приближая его, то в ее присутствии медленное и робкое, это движение станет быстрым и смелым. Только какая-нибудь катастрофа способна, разразившись, помешать или встать на пути этого движения, разрушить то, что уже сделано, но и в этом случае конечный результат неизбежен. Поскольку консолидация наций есть естественная необходимость эволюции по законам Природы и есть неизбежность, то результат тут предсказать несложно. Необходимость в ней для народов очевидна не менее, так как без консолидации свобода малых государств всегда будет под угрозой и даже крупные и могущественные государства не будут чувствовать себя в полной безопасности в нынешних условиях. Индия, если останется разделенной, также не будет чувствовать себя в безопасности. Поэтому все заинтересованы в том, чтобы такое объединение состоялось. Помешать ему могут лишь людская глупость и эгоизм. Против них, как уже сказано, бессильны даже боги; но и они не могут вечно стоять на пути законов Природы и Божественной Воли. Национализм исчерпает себя; теперь должны распространяться интернациональный дух и мировоззрение, международные формы взаимодействия и организации; возможно, в процессе этих изменений возникнет даже добровольное слияние культур и двойное или множественное гражданство, а дух национализма, утратив воинственность, найдет, что все эти явления совершенно с ним совместимы. Людьми будет править новый дух единства.

Духовный дар Индии миру уже становится заметным. Индийская духовность уже проникла в Европу и в Америку и укрепляет свои позиции. Поток будет расти; посреди катаклизмов нашего времени всё больше и больше людей с надеждой обращается к Индии, а они нуждаются не только в ее учениях, но и в психических и духовных практиках.

Еще остаются несбывшиеся надежды, идеи или идеалы, но и они всё больше начинают завладевать передовыми умами и в Индии, и на Западе. Трудностей здесь больше, чем в любом ином предприятии, но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать, и если есть на то Высшая Воля, то они будут преодолены. Здесь тоже, если эволюции человечества не суждено прекратиться, то, поскольку она происходит через укрепление духа и внутреннего сознания, толчок и к этому шагу может исходить от Индии, и, несмотря на глобальность этих процессов, она и тут может занять центральное место.

Таково значение, которое для меня имеет день освобождения Индии; а далеко ли, быстро ли пойдет этот процесс и пойдет ли он, теперь зависит от новой, свободной Индии.

Пятнадцатое августа 1947 г. II

15 августа 1947 года – день рождения свободной Индии. Он знаменует собой конец прежней эпохи и начало новой. Но мы как свободная нация своей жизнью и своими делами можем сделать этот день началом новой эпохи всего человечества, ради политического, социального, культурного и духовного будущего человечества.

15 августа мой день рождения, и мне особенно приятно, что эта дата приобрела столь широкую значимость. Я не считаю это совпадение счастливой случайностью, а вижу в нем добрый знак Божественной Силы, которая направляет мои шаги в том деле, ради которого я родился, и вижу начало его воплощения в жизнь. Вижу, что все те изменения в мире, которые я надеялся застать при жизни, хотя когда-то они казались несбыточными мечтаниями, сбылись или начинают сбываться. Свободная Индия может сыграть во всех этих изменениях важную роль и занять в мире лидирующую позицию.

Первым среди моих несбыточных мечтаний было революционное движение, которое привело бы Индию к свободе и объединению. Теперь Индия свободна, хотя и не стала единой. Какое-то время казалось, что сам факт освобождения ввергнет страну в хаос и она распадется на отдельные государства, как до Британского завоевания. К счастью, у нас появились все возможности избежать этой угрозы и создать большой и сильный союз, пусть он включит пока что не всех. Кроме того, мудрая и решительная политика Конституционной Ассамблеи сделала возможным решение проблем угнетенных классов без раскола и распада страны. Однако в нашем политическом делении страны, похоже, укоренилось старое общинное деление на индуистов и мусульман. Остается надеяться, что Конгресс и народ Индии не закрепят эту устоявшуюся традицию навсегда, а будут рассматривать ее как временную целесообразность. Ибо, если такое положение продлится, Индия может оказаться ослаблена и даже очень серьезно: появится вероятность гражданской войны и даже нового иностранного вторжения и завоевания. Процесс внутреннего развития и процветания Индии может быть заторможен, ее положение в кругу других наций ослабится, ее судьба станет печальной или даже трагичной. Этого нельзя допустить; распада необходимо избежать. Будем надеяться, что всё образуется – через рост понимания необходимости не только мира и согласия, но и совместных действий, через практику совместных действий и создание общих средств для достижения цели. В таком случае единство может быть достигнуто, не важно в какой форме – конкретная форма может иметь сугубо практическое, а не определяющее значение. Как бы то ни было, распада страны нужно избежать любыми средствами; единство должно быть достигнуто и будет достигнуто, поскольку оно необходимо для великого будущего Индии.

Другой моей мечтой было возрождение и освобождение Азии и возвращение ей прежней великой роли в развитии человеческой цивилизации. Азия пробудилась; многие ее страны либо уже освободились, либо освобождаются в настоящий момент; а те, что еще остаются порабощенными, ведут подготовительную борьбу за свободу. Остается сделать немногое, и оно будет сделано не сегодня, так завтра. В этом процессе Индии отведена отдельная роль, и она начинает ее играть со всей энергией и способностью, какие показывают и меру ее возможностей, и то место, которое она способна занять в совете наций.

Третьей моей мечтой был всемирный союз государств, который бы заложил основу для новой, более справедливой, светлой и достойной жизни всего человечества. Такой союз также становится реальностью, хотя пока это всего лишь первые, несовершенные шаги, сделанные вопреки невероятным трудностям. Но общее направление уже намечено, и, если исходить из исторического опыта, это движение будет неизбежно нарастать, до полной своей победы. И здесь Индия также начала играть свою заметную роль, и, если она сумеет развить искусство государственного управления, более не ограниченное условиями и насущными требованиями дня, и будет смотреть в будущее и работать ради него, то с ней медленное и робкое пока что это движение станет быстрым и решительным. Только какая-нибудь разразившаяся катастрофа способна помешать или встать на пути этого движения, разрушить то, что уже сделано, но и в этом случае конечный результат неизбежен. Поскольку консолидация наций есть естественная необходимость эволюции по законам Природы, есть неизбежность, то результат тут предсказать несложно. Необходимость в ней для народов очевидна не менее, так как без консолидации свобода малых государств всегда будет под угрозой и даже крупные и могущественные государства не будут чувствовать себя в полной безопасности в нынешних условиях. Поэтому все заинтересованы в том, чтобы такое объединение состоялось. Помешать ему могут лишь людская глупость и эгоизм. Против них, как уже сказано, бессильны даже боги; но и они не могут вечно стоять на пути законов Природы и Божественной Воли. Национализм исчерпает себя; теперь должны распространяться интернациональный дух и мировоззрение, международные формы взаимодействия и организации; возможно, в процессе этих изменений возникнет даже добровольное слияние культур и двойное или множественное гражданство, а дух национализма, утратив воинственность, найдет, что все эти явления совершенно с ним совместимы. Людьми будет править новый дух единства.

Начала осуществляться еще одна моя мечта – открытие для мира духовности Индии. Индийская духовность уже проникла в Европу и в Америку и укрепляет свои позиции. Тяга к ней будет расти; среди катаклизмов нашего времени всё больше и больше людей с надеждой обращается к Индии, а они нуждаются не только в ее учениях, но и в психических и духовных практиках.

Последняя моя мечта – шаг в эволюции, который поднял бы человека на более высокий и масштабный уровень сознания, где стало бы возможным решение тех проблем, которые мучили и терзали человека с тех самых пор, когда он научился думать и стал мечтать о совершенстве, как личном, так и общественном. Это пока еще несбывшиеся надежды, идеи или идеалы, но и они всё больше начинают завладевать передовыми умами и в Индии, и на Западе. Трудностей здесь больше, чем в любом ином предприятии, но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать, и если есть на то Высшая Воля, то и они будут преодолены. Здесь тоже, если эволюция человечества должна продолжаться, то, поскольку она происходит через укрепление духа и внутреннего сознания, толчок и к этому шагу может исходить от Индии, и, несмотря на глобальность этих процессов, она и тут может занять центральное место.

Таково значение, какое для меня имеет день освобождения Индии; а далеко ли, быстро ли пойдет этот процесс и пойдет ли он, теперь зависит от новой, свободной Индии.

Обращение[338]

Перед лицом сегодняшних обстоятельств я предпочел бы молчать. Ибо, когда такое происходит, любые слова, какие ни найди, теряют смысл. Однако я хочу сказать, что Свет, который привел нас пусть пока еще не к единству, но к свободе, продолжает гореть, и он будет гореть до полной победы. Я твердо верю, что эту страну и ее народы ждет великое общее будущее. Сила, которая привела нас к свободе через все испытания и страдания, также непременно, какие бы препятствия и борьба ни ждали бы впереди, достигнет той своей цели, которая так безраздельно владела мыслями нашего лидера до самой его трагической гибели; как она привела нас к свободе, так она приведет нас к единству. Свободной единой Индии быть, и она, как Мать, соберет вокруг себя своих сыновей и сплотит их в единую национальную силу ради жизни великого и единого народа.

5.02.1948

Послание к университету Андхры[339]

Вы просили обращение и что-нибудь из мной написанного, и коль скоро мое обращение, если его можно так назвать, должно быть адресовано Университету Андхры, то оно должно иметь определенное отношение к самому университету, его деятельности, характеру и работе, какую он призван выполнять. Но в такой момент, когда принимаются судьбоносные для страны решения, которые сформируют не только модель для ее правительства и администрации, но и ее судьбу, определят структуру, склад и характер нации, позицию в мире и в кругу других народов, а также ее выбор, какой бы он ни оказался, для меня непросто отвернуться от всего этого и устремить взгляд в другом направлении. Сейчас перед страной стоит одна задача, которая близко касается нас, и к ней я должен сейчас повернуться и говорить о ней как могу, – о необходимости реструктуризации искусственно созданных британским правительством округов и провинций и создании, на основе естественного деления, другой государственной структуры, которая базировалась бы на существовавшем в Индии с древности принципе разнообразия в единстве. Народ, для которого Индия всегда была домом, отделенный от прочего мира Гималаями и океаном, всегда был не похож на другие, со своей особой цивилизацией, образом жизни, образом духа, самостоятельной культурой, искусством, а также общественным устройством. Индия впитывала в себя всё, что приходило извне, оставляя на всём отпечаток индийского духа и объединяя самые разнородные элементы в своем неразрывном единстве. И также Индия соединяла не похожие между собой народы, земли, царства (а в более ранние времена и республики), разные расы и народности с их самобытной индивидуальностью и развивала разные направления и формы цивилизации и культуры, школы искусства и архитектуры, которые тем не менее входили в основное направление развития Индии. Для индийской истории изначально была характерна тенденция объединять разнородные части в единое политическое целое под единым имперским правлением, попыток к чему она никогда не оставляла, так что искусство политического управления, наверное, также входит в ее культуру. Даже после вторжения мусульманских народностей с их совершенно другой религией и социальной структурой, когда в единстве возникла трещина, она не оставила своих усилий, направленных на слияние культур и установление между ними отношений взаимовлияния; делались героические попытки на основе этих двух явно противоречащих друг другу религий создать одну общую религию, и в результате здесь также обнаружилось некоторое взаимовлияние. Но даже изначально в индийской истории так никогда и не было полного политического единства, на что существовал ряд причин – во-первых, огромные пространства страны и отсутствие соответствующих коммуникаций, что препятствовало сближению удаленных друг от друга народов; во-вторых, сам способ государственного устройства, основанный на военной силе и подчинении всех жителей страны одному народу или одной правящей династии, что привело к непрерывной смене победителей и возникновению государств, ни одно из которых не просуществовало долго; наконец, отсутствие твердой воли к объединению отдельных царств и слиянию разных народов в единое целое, обладавшее бы единой формой. Потом Индия стала частью Британской империи, оказавшись искусственно разделенной на провинции, тогда как это деление, введенное ради удобства администрации, игнорировало принцип национального деления, не устраняя самого факта национального разнообразия. Ибо именно из естественной народной стихии с ее национальным разнообразием, разноязычием, разными литературами и другими традициями появились и взросли четыре дравидских народа[340] , Бенгалия, Махараштра, Гуджерат, Пенджаб, Синд, Ассам, Орисса, Непал, хиндиязычные народы Севера, Раджпутана и Бихар. Британское правление с его дробным администрированием не объединило эти народы, а навязало им единую администрацию, единый язык как средство межнационального общения и единую систему образования, которая произвела на свет более-менее единый для всех патриотизм в его воинствующей форме, желание свободы и осознание необходимости объединения в борьбе ради достижения этой свободы. То объединение, какое требовалось для борьбы, было достигнуто, однако факт обретения свободы не привел к полному единству. Наоборот, в соответствии с теорией о двух нациях[341] Индия была сознательно разделена на Пакистан и Индостан, что привело к тяжелейшим последствиям, о чем мы все знаем.

Принимая от британцев бразды правления, мы были вынуждены идти по пути наименьшего сопротивления и действовать в рамках искусственного разделения на провинции, по крайней мере, первое время; эта временная мера теперь грозит остаться навсегда, как основная структура, и некоторые видят в этом преимущество. Поскольку они думают, что это поможет объединению страны, а также избавит нас от необходимости сохранять региональные этносы, благодаря которым страна сохраняла свое внутреннее разнообразие. Они считают единственно правильным создать жестко унифицированный союз, единую нацию с едиными стандартами, единым управлением, языком, литературой, культурой, искусством, образованием – всё это осуществляется посредством одного национального языка. Нельзя предсказать, насколько осуществима такая концепция в будущем, но в настоящем она очевидно невыполнима и трудно сказать, действительно ли она вообще желательна для Индии. Прежняя государственная структура страны имела свои недостатки, но она же несла в себе и огромные преимущества. Благодаря национальным и языковым различиям в стране существовало много живых, пульсирующих центров искусства, культуры, существовало яркое, игравшее всеми красками разнообразие в рамках единого государства; не было сосредоточения всей культурной жизни лишь в нескольких столицах провинций или же в метрополии, так чтобы все остальные города и регионы находились в подчинении, зависимости или вообще в спячке; вся нация жила полной жизнью в каждой ее части, что в огромной степени увеличивало созидательную энергию целого. Никаким образом это многообразие нации не может угрожать единству Индии или ослаблять его. Те обширные пространства, которые препятствовали сближению народностей и установлению взаимосвязей внутри страны, с развитием науки и средств связи перестали быть фактором разобщения. Идея федерации, а также полный набор средств для ее совершенствования уже существуют и могут быть запущены в работу. И прежде всего, в наших людях настолько укоренен дух патриотического единства, что его нельзя взять и вычеркнуть или преуменьшить его роль, и потому воспрепятствовать естественному ходу развития жизни не основных народностей было бы намного опаснее, чем удовлетворить их законные стремления. До освобождения Конгресс обещал разработать принцип формирования провинций по языковым признакам и начать следовать ему если не сразу же, то как можно скорее, и это было бы самым мудрым выходом из положения. Если Индия пойдет этим курсом, тогда жизнь нации будет строиться на естественных для нее силах и на принципе разнообразия в единстве, который всегда был для нее характерным, и такое направление главного курса ее жизни и самой ее природы, Множества в Едином, дало бы ей прочный фундамент своей свабхавы и свадхармы.

К такому направлению следует относиться как к тенденции, неизбежной в будущем. Поскольку дравидские народы требуют права на самоуправление, того же ждет и Махараштра, а это означает, что самоуправления потребует Гуджарат, и округа Мадраса и Бомбея, искусственно созданные британцами, перестанут существовать. Уже распался старый округ Бенгалия, и Орисса, Бихар и Ассам получили самоуправление. Довершит этот процесс слияние хиндиязычной части Центральных округов и Объединенных округов. Отмена округов, возможно, как-то повлияет на эту общую тенденцию, но не изменит ее радикально. Формой существования единой Индии снова может стать союз ее государств и народностей.

В этих новых условиях перед вашим университетом встают новые цели и задачи. Университет Андхры изначально отличается от других университетов Индии; те были открыты по инициативе иностранного правительства как средство внедрить в Индии чужую цивилизацию, располагались в столицах округов и представляли собой учебные и исследовательские учреждения, имевшие сугубо академические цели; университеты в Бенаресе и Алигаре[342] создавались иначе, однако оба стали учебными заведениями всеиндийского значения, обслуживавшими две основные религиозные конфессии. Университет Андхры был создан по патриотической инициативе, находится не в столице округа, а в городке Андхра и, как и было задумано, служит жителям этого региона. Родина сильного, мужественного и энергичного народа, в прошлом сыгравшего огромную роль в политической жизни Индии, прославленная достижениями в искусстве, архитектуре, скульптуре, музыке, Андхра оглядывается назад на империю, где сменялись правители и императорские династии, которые правили значительной частью страны; оглядывается на относительно недавние времена последней индусской империи Виджаянагар, которые составили бы славу любого народа. Благодаря своей высокой позиции ваш университет может стать центром просвещения и образования, знания и культуры, где молодежь Андхры будет учиться, чтобы стать достойной своих предков: великое прошлое должно вести к такому же или еще более великому будущему. Не одна только наука, но еще и искусство, не одно только книжное знание наряду с информацией, но и воспитание культурных основ, воспитание характера составляют собой часть истинного образования; помощь в развитии способностей, помощь в формировании мышления, воспитание созидателей, дальновидных и деятельных. Более того, жизнь отдельного народа не должна замыкаться на нем самом; молодым людям необходимо поддерживать контакты с другими народами Индии, сотрудничать с ними в производстве, торговле и других областях практической деятельности, но не только в них, а также в области мысли и духа. Им нужно учиться быть не только гражданами Андхры, но и гражданами Индии; их жизнь должна быть неразрывна с жизнью нации. Нужно сформировать элиту, способную адекватно понимать все крупные национальные задачи или проблемы, способную представлять Андхру в национальных советах, а также в каждом роде деятельности или предприятии, начатых ради национальных интересов и требующих поддержки и участия ее народов. Есть и более широкое поле деятельности, где Индии скоро понадобятся способные, волевые молодые люди из всех областей страны, – международное. Поскольку Индия на сегодняшний день является заметной фигурой в международных отношениях и влияние ее со временем будет только расти; со временем она наверняка займет место среди наиболее авторитетных государств, чьи голоса звучат громче других, а чьи действия определяют будущее мира. Поскольку для этого Индии нужны люди высоко образованные, талантливые, волевые. Во всех этих областях ваш университет может сыграть роль наивысшей необходимости и сделать дело, важность которого безмерна.

В этот час, на втором году своей свободы, нация должна пробудиться и осознать свои самые насущные проблемы и не только те широкие возможности, которые открываются перед ней, но те трудности и опасности, которые, если с ними не справиться вовремя, могут стать роковыми. Послевоенный мир полон угроз, рисков, страданий и бед, сегодняшняя ситуация сложна и грозит новой катастрофой, которую можно предотвратить только объединенными усилиями народов и усилиями мирового союза, созданного в Сан-Франциско, но до сих пор не слишком успешного на практике, и тем не менее попытки следует продолжать и нужно искать новые средства, которые облегчили бы трудности перехода от опасностей прежнего и сегодняшнего разделенного мира к гармоничному мировому порядку; в противном случае неизбежны непрерывные бедствия и катастрофы. Серьезные проблемы есть и внутри самой Индии: выбрав определенное заманчивое направление, она может, подобно другим, стать нацией с широко развитыми промышленностью и торговлей, с мощными социальными и политическими организациями, с огромной военной силой, может практиковать в большой степени удачную политику силы, охранять и активно расширять свои цели и интересы, даже доминировать над значительной частью мирового пространства, но, при всем внешнем блистательном продвижении вперед, забыть свою свадхарму, утратить свою душу. В таком случае древняя Индия и ее дух могут исчезнуть, и у нас будет лишь еще одна нация, похожая на все остальные, что не принесет настоящей пользы ни всему миру, ни нам. Перед нами стоит вопрос – способна ли Индия жить процветающей внешней жизнью без ущерба для себя, или она от этого потеряет свой бесконечно богатый и твердо укоренившийся духовный опыт и знания. Трагической насмешкой судьбы была бы утрата свого духовного наследия в тот самый момент, когда весь остальной мир всё чаще и чаще обращается к Индии за духовной помощью и спасительным Светом. Этого не должно случиться и, конечно же, не случится, но нельзя делать вид, будто этой опасности не существует. Есть и другие бесчисленные и сложные проблемы, которые стоят или же очень скоро перед нами встанут. Без сомнения, мы их преодолеем, но нельзя скрывать от себя тот факт, что после долгих лет порабощения, в результате которого мы ослаблены, ограничены в своих возможностях, нам нужны огромные усилия не только для внешнего, но и для внутреннего освобождения и изменений, серьезный внутренний и внешний прогресс – только тогда мы сумеем осуществить истинное предназначение Индии.

Общественные, политические, социальные и экономические идеи[343]

Шри Ауробиндо никаким образом не связан современными существующими в мире учреждениями или общественными идеями, будь то в политической, социальной или экономической сфере; он также не считает нужным одобрять их или развенчивать. Он не считает верной дорогой к будущему ни капитализм, ни ортодоксальный социализм; также он не признает, что сам по себе факт разрешения частного предпринимательства превращает общество в капиталистическое, так как социалистическая экономика вполне может допускать некоторое число подконтрольных или внутриструктурных частных предприятий как помощь в достижении своих целей и в своих интересах, не переставая при этом быть социалистической. У Шри Ауробиндо есть собственное мнение о том, в какой мере экономическая политика Конгресса является социалистической или же социализм служит ей лишь прикрытием, однако в настоящее время он не считает нужным обнародовать свои взгляды по этому поводу.

15.04.1949

Обращение к Америке[344]

Меня попросили к 15 августа прислать обращение к Западу, но то, о чем я здесь собираюсь сказать, может быть в равной мере отнесено и к Востоку. Стало уже привычным заострять внимание на разделенности и различиях между этими двумя половинами человеческой семьи и даже противопоставлять их друг другу; но что касается меня, то я скорее склонен заострить внимание на цельности и единстве, а не на разделенности и различиях. На Востоке и на Западе у людей одна общая человеческая природа, общее предназначение, стремление к совершенству, общие поиски чего-то более высокого, чем они сами, чего-то, к чему мы стремимся внутренне и даже внешне. Для некоторых стало привычным заострять внимание на восточной духовности или мистицизме и на западном материализме; однако Запад не меньше Востока всегда был занят духовными поисками, и у него также есть, пусть не столь многочисленные, свои святые, мудрецы и мистики; тогда как у Востока также всегда был свой материализм, свое материальное великолепие, сходные или аналогичные взаимоотношения с жизнью, Материей и миром, в котором мы живем. Восток и Запад уже и встретились, и сошлись более или менее близко, значительно повлияв друг на друга, и сегодня им предстоит, под давлением Судьбы и Природы, действовать вместе, как никогда раньше.

У нас есть общая надежда, общее предназначение, духовное и мирское, и общая необходимость в сотрудничестве. Не в сторону разделений и различий мы должны обратить свои умы, а в сторону объединения, союза и даже единства, необходимых для поисков и осуществления общего идеала, предназначенной судьбой цели, реализации, к которой Природа вначале смутно стремится и которой должна упорно добиваться, всё более замещая светом знания свое изначальное невежество.

Но что станет таким идеалом и такой целью? Это зависит от нашей концепции реальностей жизни и высшей Реальности.

Здесь нам нужно принять во внимание, что между восточными и западными тенденциями существовало не полное различие, а нарастающее расхождение. Высшая истина есть истина Духа; Дух, существуя над миром, в то же время имманентно присутствует в мире и во всем сущем, помогая и направляя свое творение к тому, что составляет цель и смысл и конечную реализацию Природы, поскольку ее темные бессознательные начала, раскрывающиеся через рост сознания, есть тот аспект существования, который дает ключ к тайне бытия и смыслу мира. Восток всегда и со всё нараставшим усердием подчеркивал огромное значение высшей истины Духа; в крайних своих формах восточные философские школы даже отвергали материальный мир, считая его иллюзией, а Дух единственной реальностью. Запад же всё более и более сосредотачивался на материальном мире, на роли мышления и материальных условий жизни, на методах управления жизнью, на совершенствовании ума и жизни и некоторой реализации человека: в последнем Запад дошел до отрицания Духа и возведения на трон Материи как единственной реальности. Духовное и его совершенствование как единственный идеал, с одной стороны, с другой – совершенствование человека, создание совершенного общества, совершенствование человеческого ума и жизни, ее материальных условий, стали самой большой мечтой. И то и другое истинно и должно учитываться как составляющая часть единого намерения, которое Дух осуществляет в Природе; обе эти части не противоречат друг другу, и нам следует, отказавшись от разногласий, примирить их между собой и включить в свое видение будущего.

Западная наука назвала открытую ею эволюцию тайной жизни и ее процессов в материальном мире, но придала большее значение развитию форм и видов, нежели развитию сознания: сознание стало считаться случайностью, а не скрытым смыслом эволюции. Эволюцию признавали на Востоке некоторые мыслители, некоторые философские школы и Писания, но там ее смыслом считалось движение души – через развитие или последовательное изменение форм, через множество жизней человека – к высшей духовной реальности. Поскольку, если существует сознательное существо, имеющее форму, то оно вряд ли может быть временным феноменом сознания; оно должно быть душой, проходящей свою реализацию, а такая реализация может быть, только если душа возвращается на землю неоднократно в течение многих сменяющих друг друга жизней и многих тел.

Процесс эволюции был процессом развития от Материи и внутри Материи бессознательной, а затем сознательной Жизни, развития осознающего ума сначала в животной жизни, а затем, в полной мере, в сознательном, мыслящем человеке, который на сегодняшний день является высшим достижением эволюционирующей Природы. То ментальное существо, какое она создала, сегодня есть величайшее ее творение, и недаром его считают венцом ее работы; но можно представить себе и еще один шаг эволюции: Природа за рамками несовершенного человеческого ума, могла задумать сознание, способное преодолеть неведение и владеть истиной по своему неотъемлемому праву и в соответствии со своей природой. Существует Сознание-Истина, как его называют в Ведах, Сверхразум, как его назвал я, обладающий Знанием, за которым ему нет нужды вечно гнаться, вечно теряя. В одной из Упанишад говорится, что существо знающее есть еще один шаг в направлении к ментальному существу, которое стоит выше по лестнице развития; душа должна к нему подняться и через него достичь совершенного блаженства духовного существования. Если это и есть следующий этап эволюции Природы в этом мире и его удастся достичь, то Природа придет к своей реализации, а мы сможем уже здесь представить себе совершенную жизнь, полное духовное раскрытие даже в этом теле или же это может быть усовершенствованное тело. Тогда можно было бы говорить о божественной жизни на земле; осуществилась бы человеческая мечта о земном совершенстве и одновременно стремлении к небесам, общем для разных религий, духовных пророков и мыслителей.

Восхождение человеческой души к высшему Духу есть главная цель и потребность души, поскольку он есть высшая реальность; однако может быть и нисхождение в мир Духа и его сил, и это также оправдало бы существование материального мира, придало смысл, божественную цель творению и разрешило бы его загадку. Восток и Запад могут примириться в поисках высшего и главного идеала, Дух может объять Материю, а Материя – найти собственную истинную реальность и скрытую во всех вещах Реальность Духа.

11.08.1949

О Корее[345]

Не знаю, зачем вам нужно обозначать линию размышлений и какие-то указания относительно Кореи. Тут не в чем сомневаться, всё ясно как день. Это первый шаг в коммунистическом плане в кампании, имеющей целью господство и овладение сначала этим северным регионом, а затем и всей Юго-Восточной Азией, как начальный этап маневров, нацеленных на остальную часть континента, – кстати сказать, и Тибетом как воротами в Индию. Если им это удастся, то они будут стремиться к доминированию во всем мире и ничто их не удержит, пока они не столкнутся с Америкой. Войну с Америкой они будут оттягивать, пока Сталин будет ждать своего часа. Трумэн, кажется, понял ситуацию, если судить по его действиям в Корее, но нужно еще посмотреть, достаточно ли он силен и достаточно ли решителен, чтобы довести дело до конца. Меры, которые он предпринял, являются неполными и, по всей видимости, безуспешными, так как они исключают прямое военное вторжение, кроме военных действий на море и в воздухе. Такой мне кажется ситуация; посмотрим, как она будет развиваться дальше. В одном я уверен, в том, что если будут разброд и шатания и если Америка сейчас откажется защищать Корею, то потом она окажется вынуждена уступать одну позицию за другой, пока не станет слишком поздно: сегодня ли, завтра ей придется признать необходимость решительных действий, даже если они приведут к войне. Сталин, по-видимому, также не готов развязать новую мировую войну, и, если это так, Трумэн может повернуть ситуацию в свою пользу, переложив ответственность за будущую войну на Сталина и вынуждая его тем самым делать одну уступку за другой. Думаю, это всё, что я тут сегодня вижу; на сегодняшний день ситуация серьезней некуда.

28.06.1950

Замечание[346]

Не знаю, нужно ли мне здесь говорить об отдельных деталях этого projet[347] , кроме тех, которые, на мой взгляд, требуют более тщательной проработки и толкования, чтобы дать более полное и точное представление об идее конституции для новой Территории, о полномочиях, сохраняемых за ней, и о полномочиях, которые будут переданы центральной власти, а также о рамках и ограничениях прав, предоставляемых по соглашению Индийским правительством Франции и французским гражданам.

Между прочим, что именно имеется в виду под «droits de douanes»[348] и как должно осуществлять его местное правительство? Полагаю, в Порту старая таможня будет восстановлена, а на границе между Территорией и остальной Индией ее не будет: будут введены лишь некоторые ограничения на ввоз товаров из Франции с учетом потребностей местного населения; если так, то какие же сборы будут у местной таможни? Что касается Организации Объединенных Наций, то, полагаю, в отношениях между Индийским правительством и ему подчиненным Народным правительством Территории не может быть, при нынешнем положении дел, никаких договоренностей ни по каким вопросам, только между правительствами Индии и Франции.

Есть один пункт, по которому я хотел бы высказать свое мнение, которое я считаю крайне важным. Французское правительство, разумеется, пожелает, чтобы те демократические права, какие оно передало местной Ассамблее и местным властям, продолжали бы осуществляться полностью, и правительство Индии, без сомнения, также захочет, чтобы ее новая Территория получила бы конституцию такую же демократическую, как и в других регионах Индии. Но если здесь ничего не изменится и определенным политикам и партийным лидерам будет предоставлена свобода использовать любую возможность для того, чтобы извращать к своей выгоде всё что угодно, то что им помешает оставить всё как есть, а в таком случае Территория легко превратится в клоаку, где будут царить бесправие и коррупция и ситуация станет еще хуже, чем в прошлом. Только строгий контроль, тщательный отбор администрации и период строгой политической дисциплины, когда общество должно развить общественный дух, научиться использовать и правильно использовать власть и демократические институты, находящиеся в распоряжении этой власти, могут обеспечить перемены к лучшему, да и то не сразу. Этого проектом конституции не обеспечить; для этого нужны правильные люди на правильном месте.

Я сам считал бы более безопасным, если сначала бы обсудили и одобрили принцип соглашения между двумя правительствами и основные положения, а остальное пусть будет проработано позднее в ходе тщательного рассмотрения и дискуссии. В противном случае существует риск возникновения расхождений и разногласий, которые могут затормозить или даже погубить разработку соглашения. Но я понимаю, что французское правительство вынуждено предпочесть уже предложенный метод. Надеюсь, ваш совет поможет правительству Индии улучшить положение дел, насколько это возможно.

12.02.1950

Раздел Девятый

Из писем раннего периода

В этом разделе собраны некоторые письма, написанные Шри Ауробиндо в ранний период его жизни в Пондичери, куда он прибыл в 1910 году. Глава I включает в себя письма, относящиеся к его личной садхане и написанные между 1911 и 1916 годами. В главе II собраны письма 1920 года, написанные в ответ на призывы лидеров Индийской националистической партии вернуться в Британскую Индию и возглавить индийское освободительное движение. Глава III включает в себя три письма, написанные в 1922 году, где говорится о его планах после долгого уединения для внутренней садханы расширить рамки своей работы.

I. Ранний период садханы в Пондичери[349]

Мне нужно какое-то убежище, чтобы беспрепятственно завершить свою йогу и укрепить души собравшихся вокруг меня людей. Мне кажется, что Пондичери – место, предназначенное мне Запредельным, но вы же знаете, сколько требуется усилий, чтобы воплотить на материальном плане предначертанное…

Я развил необходимые силы для того, чтобы низвести духовное на материальный план, и я теперь способен войти в человека и изменить его, устраняя тьму и внося свет, давая ему новое сердце и новый ум. С близкими я могу делать это очень быстро и в полной мере, но мне также удавалось это и с людьми, которые находились в сотнях миль от меня. Кроме того, мне дана была сила прочитывать характер и сердце человека, даже мысли, но этой силой я овладел еще не полностью и пока не умею использовать ее всегда и во всех случаях. Во мне также растет сила, чтобы направлять события одним усилием воли, но она слабее других. Мои связи с остальным миром всё ещё приносят тревогу и беспокойство, но я тем не менее вошел, безусловно, в контакт с могучими силами. Но я напишу подробнее обо всем этом, когда с моего пути будут убраны последние препятствия.

Если я что-то и ощущаю сейчас более ясно, это что главная задача моей йоги заключается в том, чтобы абсолютно, полностью исключить всякую возможность заблуждений и отсутствия результатов; заблуждения – для того, чтобы Истина, которую я в конечном итоге должен показать людям, была бы совершенной; отсутствие результатов – чтобы задача изменения мира, решению которой я и помогаю, стала бы неизбежностью и привела к полной победе. Именно ради этого я прохожу такое долгое обучение и отложены на неизвестное время самые яркие и важные плоды моей йоги. Всё это время занимаюсь закладкой фундамента, а это работа тяжелая и мучительная. И на заложенном, надежном и совершенном, фундаменте только-только начинает подниматься само здание.

12.07.1911

* * *

Моя йога продвигается очень быстро, но я хочу отложить рассказ о результатах и написать вам о них, только когда мои сегодняшние эксперименты принесут результаты, каких будет достаточно, чтобы безоговорочно подтвердить теорию и практику йоги, которую я создал и которая дает свои плоды не только мне, но и молодым людям, оставшимся со мной… Я думаю, эти результаты появятся в течение месяца, если всё пойдет хорошо.

20.09.1911

* * *

Всё всегда к лучшему, хотя иногда со стороны это лучшее выглядит довольно странно…

Вся земля сейчас подчиняется одному закону и отвечает на одни вибрации, и я сомневаюсь, что тут можно найти место, где бы нас не преследовал шум борьбы. Во всяком случае, покой, так нужный мне для работы, видимо, не моя судьба. Я обязан оставаться в контакте с миром до тех пор, пока не научусь управлять враждебными обстоятельствами, либо не поддамся им, либо не перейду в своей борьбе между духовным и физическим туда, куда мне предначертано. Так я это всегда понимал и понимаю сейчас. Что до поражений, трудностей и явной невыполнимости задачи, то я слишком привык к ним, чтобы они всякий раз производили бы на меня какое-то впечатление…

Необходимы спокойное сердце, твердая воля, полное самоотречение и взгляд, непрерывно устремленный в запредельное, чтобы во времена, подобные нашим, в период всеобщего распада, жить и не терять присутствия духа. Что касается меня, то я следую Голосу и не смотрю ни вправо, ни влево. Результат принадлежит не мне, а сейчас вряд ли даже и сама работа.

6.05.1915

* * *

Небеса мы завоевали, но не землю; однако полный смысл йоги состоит в том, чтобы, говоря словами Вед, сделать «Небо и Землю равными и едиными».

20.05.1915

* * *

Что касается полной победы на внутреннем плане, то здесь всё уже готово или близко к этому, но на внешнем – это своего рода борьба в тесной схватке, когда обе стороны упорно противостоят друг другу и ни одна не может сколько-нибудь заметно продвинуться к победе (нечто вроде окопной войны в Европе); когда духовная сила старается преодолеть сопротивление физического мира, тот борется за каждую пядь и время от времени переходит в контратаку… И если бы не внутренняя сила Ананды, это была бы изнурительная и неприятная работа; однако око знания смотрит дальше нас, и оно видит, что это лишь затянувшийся промежуточный этап.

28.07.1915

* * *

Кажется, ничто не в силах нарушить незыблемости этого порядка вещей, а всё, что активно вне нас, есть лишь мрачная аморфность, жуткий сумбур, откуда не может произойти ни формы, ни света. Это единственное состояние мира, хаос по определению, где есть лишь внешние формы, находящиеся почти на самой его поверхности. Но хаос от затянувшегося распада или же зарождения нового? За новое мы и боремся день за днем, но к решению так и не приблизились.

16.09.1915

* * *

Трудности, с которыми вы сталкиваетесь в духовном развитии, общие для всех нас. В этой йоге продвижение всегда сопровождается соскальзыванием к обычной ментальности, и так бывает до тех пор, пока всё наше существо не изменится и на него не перестанут влиять негативные тенденции собственной природы, дисгармоничность внешнего мира и даже ментальные состояния тех, с кем мы больше других связаны в йоге. Обычная йога, как правило, сосредотачивает усилия на достижении какой-то одной цели, и поэтому в ней человек менее подвержен таким отступлениям, тогда как наша настолько сложна и многопланова и охватывает такой круг великих задач, что, пока наши усилия далеки от цели, ожидать ровного движения только вперед не приходится – в особенности потому, что все враждебные силы в духовном мире постоянно за нами следят и стараются разрушить наши завоевания, так как полная победа хотя бы одного из нас для них всех будет означать полное поражение. На самом деле без помощи нам нечего и надеяться на успех своих усилий. Только по мере того, как мы обретаем всё большее и большее универсальное единство с Высочайшим, мы можем надеяться достичь окончательной победы. Сам я столько раз был вынужден возвращаться назад, выпуская из рук то, что казалось уже прочно отвоеванным, что про любую часть своей йоги лишь очень относительно могу сказать: «Это сделано». Тем не менее, каждый раз, когда после отступлений я приходил в себя, то обнаруживал в себе новое понимание тех духовных вещей, какими мог бы пренебречь или не заметить, продолжай я без остановки действовать по-прежнему. К тому же, поскольку могу окинуть взглядом весь свой путь, я способен оценить каждый шаг и вижу, что все потери компенсированы прояснением сознания, означающим, что в общем и целом мы движемся к цели. Конечная цель далеко, но успехи, достигнутые несмотря на непрерывное мощное сопротивление, есть гарантия того, что, в конце концов, мы ее достигнем. Однако не мы правим временем. Потому я отбросил прочь нетерпение и всякое разочарование.

Абсолютная уравновешенность ума и сердца, ясная и спокойная сила во всех частях моего существа давно стали главным условием, на котором Сила, работающая во мне, настаивала с бесконечным терпением, с неуклонным постоянством воли, отвергая любые попытки других сил ускорить процесс, отказавшись от этих требований. Сколько бы они ни нарушались, она снова возвращалась к тому же, снова и снова прорабатывая слабые места, подобно мастеровому, который терпеливо устраняет свои недоделки. Эти качества, на мой взгляд, являются фундаментом и условием для достижения всего остального. По мере того, как они всё более прочно утверждаются во всем существе, человек становится всё более способным сохранять постоянное и ясное восприятие Единого во всех вещах и существах, во всех свойствах, силах, событиях, во всем мировом сознании и всех проявлениях его деятельности. Таким образом он познает Единство и благодаря этому – глубокую радость и всевозрастающий восторг, присущие Единству. Против этого более всего и упорствует наша природа. Она пытается утвердить раздельность, двойственность, скорбь, неудовлетворенные страсти и тяжкий труд, ей трудно смириться с божественной необъятностью, радостью и равновесием – в особенности ее витальной и материальной составляющими; именно они тянут вниз ум, который принял состояние радости, мира и единства или даже долгое время жил в нем. Думаю, именно по этой причине религиозные и философские учения все склонялись к осуждению Жизни и Материи и ставили своей целью бегство от них, а не победу над ними. Но победа должна быть завоевана; мятежные элементы должны быть исправлены и трансформированы, а не отвергнуты и удалены.

Когда Единство встает на прочный фундамент, то статичная часть работы закончена, остается активная часть. Тогда мы должны обрести в Едином Учителя и Его Силу – Кришну и Кали, как я их называю, используя терминологию наших индийских религий, – Силу, которая заполняет всё мое существо, и оно становится Кали, переставая быть чем-то иным, и Учителя, который использует, управляет, играет Силой в своих целях, а не в моих, в центре – так я это называю для себя – его существования во вселенной, откликающемся на его действия, как душа откликается на Душу, уподобляясь Его образу до тех пор, пока не останется ничего, кроме Кришны и Кали. Я достиг этой стадии, несмотря на все задержки и отступления, пусть пока что не в полной мере, имея в виду устойчивость или интенсивность состояния, но в общем и целом в достаточной. Когда это достигнуто, мы можем надеяться ясно почувствовать в себе действие Его божественного Знания, которое направляет действия Его божественной Силы. Потом остается полностью раскрыть разные планы его действий-в-миру и подчинить Материю и тело и материальный мир закону стоящей над ними небесной Истины. Наступления всего этого – к чему я в своем прежнем неведении с такой нетерпеливостью рвался, пока не стал соответствовать главным требованиям (хотя рвение было необходимо и помогло соответствующим образом подготовить материальные инструменты), – я теперь жду как естественного завершения работы, пусть оно всё ещё так же далеко.

Овладеть с достаточной степенью надежности Светом и Силой супраментального существа – вот главная задача, на достижение которой устремлено теперь действие Силы. Но остатки старой привычки к интеллектуальному мышлению, к ментальной воле настолько упорны в своем сопротивлении и трудноискоренимы, что мы движемся вперед с трудом, на ощупь и постоянно скатываясь назад, теряя уже достигнутое. Во мне больше их нет – слепых, глупых, механических, неисправимых, даже когда они понимают свою несостоятельность, привычек, но они вьются рядом и навязывают уму свои идеи всякий раз, когда он пытается быть открытым только для супраментального Света и для высших распоряжений, и потому Знание и Воля достигают Ума в искаженной, неверной и нередко обманчивой форме. Тем не менее, всё это только вопрос времени: осаждающие привычки потеряют силу и в конце концов рассеются.

26.06.1916

II. Ответы на призыв вернуться в индийскую политику[350]

Пондичери 5 января 1920 г.

Дорогой Баптиста[351] ,

Ваше предложение весьма заманчиво, но я, к сожалению, должен ответить отказом. Из уважения к вам хочу изложить свои доводы подробно. В первую очередь, дело в том, что я сейчас не готов вернуться в Британскую Индию. Причины в политических препятствиях и не только. Насколько я понимаю, вплоть до сентября прошлого года Бенгальское правительство (и, вероятно, Мадрасское правительство) возражали против моего возвращения в Британскую Индию, а на практике их возражения означали, что в случае, если я все же там появлюсь, меня либо сошлют, либо отправят в тюрьму в соответствии с тем или иным замечательным Законом, которые, думаю, существуют до сих пор, помогая утверждать новую эру доверия и сотрудничества. Полагаю, другие правительства других провинций также были бы от меня далеко не в восторге. Возможно, Обращение[352] изменило ситуацию, но едва ли – я его прочел, и в нем говорится не об амнистии, а об уступках и благих намерениях, ограниченных осторожностью вице-короля. У меня сейчас слишком много работы, чтобы тратить время на праздный досуг в качестве невольного гостя правительства. Но даже если бы мне гарантировали полную свободу действий и передвижений, я не мог бы сейчас взять и всё здесь бросить. Я приехал в Пондичери, потому что свобода и покой мне были нужны ради определенной цели, не имеющей отношения к политике – в которой я не принимал прямого участия со времени приезда сюда, хотя по-своему всегда делал для своей страны все, что мог, – и я не могу вернуться к какой бы то ни было публичной деятельности, пока эта цель не достигнута. Но окажись я в Британской Индии, я посчитал бы своим долгом немедленно с головой погрузиться в политическую борьбу. Пондичери для меня убежище, пещера для тапасьи, но не для аскезы, это мое личное изобретение. Я должен завершить начатое, должен быть, прежде чем уехать отсюда, внутренне вооружен и снаряжен для продолжения работы.

Дальнейшее подскажет сама работа. Я отнюдь не смотрю на политику и политическую деятельность сверху вниз и не считаю себя выше их. Я всегда делал и делаю основной упор на духовной жизни, однако моя идея духовности не имеет ничего общего с аскетическим самоустранением или презрением, отвращением к мирской жизни. Для меня и нет ничего мирского; с моей точки зрения, любая человеческая деятельность может быть включена в полноценную духовную жизнь, а важность в настоящее время политики весьма велика. Однако моя линия и мои политические планы существенно отличались бы от всех, какие сейчас есть в политическом поле. Я вошел в политику в 1903-м и занимался ею до 1910 года с одной единственной целью – вселить в умы людей твердую волю к свободе и к борьбе за свободу взамен бесплодного ожидания результатов от невнятных в те времена действий Конгресса, как это было тогда модно. Теперь цель достигнута, и Конгресс в Амритсаре[353] это закрепил. Воля к действию пока что не настолько четкая и практическая, и тем более не настолько организованная, не поддержана действием, как хотелось бы, но она есть, и есть немало умных и сильных лидеров, чтобы ее направлять. Думаю, что, несмотря на неадекватность реформ, эта воля к независимости – если страна сохранит свой нынешний дух, в чем я не сомневаюсь – скоро станет всеобщей. Меня же сейчас больше занимает вопрос, что страна собирается делать со своей независимостью, как использует свою свободу, в каком направлении двинется к своему будущему?

Вы можете задать вопрос, почему бы мне не приехать и самому не помочь, насколько это в моих силах, определить ее направление. Однако мой ум имеет обыкновение забегать раньше времени вперед – некоторые могли бы сказать: убегать из времени в идеальный мир. Ваша партия, как вы говорите, решила стать социал-демократической. На сегодняшний день я верю в модель, которую можно назвать социал-демократической, однако не в ту, какая существует сейчас, и мне отнюдь не нравится европейская социал-демократия, каким бы шагом вперед по сравнению с прошлым она ни казалась. Я придерживаюсь той идеи, что Индия, у которой есть свой собственный дух и тип управления, соответствующий ее культуре, должна в политике, как и во всем остальном, идти своим путем, а не плестись в хвосте у Европы. Но именно это и ждет ее, если сейчас, при нынешнем хаотическом и неподготовленном состоянии умов, она встанет на этот путь. Все, разумеется, говорят о том, что Индия должна держаться собственной линии, но, кажется, ни у кого нет ясного, обоснованного представления о том, какой эта линия должна быть. И по этому вопросу у меня есть свои сформировавшиеся представления и ряд идей, с которыми в настоящее время могли бы согласиться очень немногие – поскольку главное в них их бескомпромиссный духовный идеализм довольно необычного толка, мало кто понял бы их, зато много кто счел бы преступлением и камнем преткновения. У меня самого пока что нет ясного и полного представления об их практическом применении, нет сформулированной программы. Короче говоря, сейчас я ищу свой путь мысленно на ощупь и не готов ни пропагандировать идеи, ни действовать. Даже если бы был готов, мне потребовалось бы время, чтобы в одиночку вспахать свою борозду, или, по меньшей мере, свобода, чтобы идти своим путем. Как издатель партийной газеты, я был бы вынужден давать слово другим и не высказывать своего мнения, и хотя я всецело сочувствую главной линии прогрессивных партий в том, что касается сегодняшних действий, и если бы я вступил в игру, то сделал бы всё возможное, чтобы им помогать, но подобные самоограничения противоречат моей природе, по крайней мере, в той степени, какую требует положение издателя.

Простите за пространные объяснения. Я считал необходимым объяснить всё подробно, чтобы не произвести впечатления, будто я отвечаю отказом из-за какого-либо притворства, или душевного равнодушия, или нежелания услышать зов страны, или из-за недостатка сочувствия к тому делу, которое вы и другие выполняете столь замечательно. Еще раз выражаю сожаление в том, что вынужден вас разочаровать.

Искренне ваш, Ауробиндо Гхош.

* * *

Пондичери 30 августа 1920 г.

Дорогой доктор Мунджи[354] ,

Как я вам уже телеграфировал, я не вижу возможности принять ваше предложение стать Президентом Конгресса в Нагпуре[355] . Препятствием тому служит ряд причин, в том числе политического характера. Во-первых, я никогда не заявлял и не собирался заявлять о личной преданности делу Конгресса, поскольку у меня есть свое дело совершенно иного характера. Во-вторых, за время, прошедшее после моего отъезда из Британской Индии, мои мировоззрение и взгляды изменились и теперь существенно отличаются от тех, что были раньше, а поскольку они далеки от реалий сегодняшнего дня и лежат за рамками политической деятельности, то на Конгрессе я оказался бы в весьма затруднительном положении, не зная что говорить. Я всецело сочувствую всем, кто работает ради свободы Индии, однако едва ли смог бы принять взгляды, изложенные в программе какой бы то ни было партии. Президент Конгресса является рупором Конгресса, и отпускать из президентского кресла собственные высказывания, абсолютно далекие от того, что думает и делает Конгресс, было бы неуместно до нелепости. Помимо того, теперь на президенте Конгресса лежит ответственность перед Всеиндийским комитетом Конгресса, а также он отвечает за политику Конгресса в течение года и за чрезвычайные ситуации, какие могут возникнуть за это время, и я не только не хочу брать на себя эту ответственность (и не только по принципиальным соображениям или, возможно, из-за неумения выполнять официальные функции или впрягаться в любого рода упряжки), но я был бы попросту не в состоянии справиться со своими обязанностями, поскольку не готов внезапно отказаться от выполнения намеченной мной программы и немедленно переселиться в Британскую Индию. Все эти причины так или иначе помешали бы мне принять ваше предложение.

Однако главная из них состоит в том, что я более не являюсь прежде всего политиком, а полностью сосредоточен на иной работе, в духовной сфере, работе, имеющей целью духовное, социальное, культурное и экономическое преобразование, сравнимое по своему характеру с революционным, и, в известном смысле, я даже ставлю своего рода эксперимент или как минимум наблюдаю за экспериментом, подобным практическому или лабораторному, что требует от меня всех сил и внимания, какие у меня есть. Его невозможно совмещать с текущей политической работой, а он лишь в самом начале. Пришлось бы отложить его в сторону, а этого я не могу, поскольку считаю делом всей моей жизни. Это и есть истинная причина, по какой я не в состоянии откликнуться на ваш призыв.

На мой взгляд, вы в любом случае делаете неправильный выбор, предлагая мне занять место Тилака во главе партии. Никто в Индии, по крайней мере, никто из известных людей, не в состоянии занять его место, и я менее других. Я по сути своей идеалист и могу быть полезен, только когда нужны решительные действия, радикальные революционные решения (я не имею в виду революцию путем насилия), когда нужно вдохновить или организовать движение к высокой цели и найти к ней прямой путь. Политика Тилака, политика «моментального сотрудничества», непрерывной агитации и, если нужно, бойкота – а при нынешних обстоятельствах он был чаще нужен, чем нет, – без сомнения, единственная альтернатива некоторым формам не-сотрудничества и пассивного сопротивления. Но она требует от руководителя сочетать в себе гибкость, опыт и решимость довести дело до конца. У меня нет ни гибкости, ни умения – по крайней мере, в той степени, какая здесь нужна, – мне пришлось бы действовать, руководствуясь одной лишь решимостью, согласись я с вами, чего я на самом деле сделать не могу, так как, по личным причинам, ничто не в силах вынудить меня войти в новый Совет. С другой стороны, широчайшее движение не-сотрудничества, развернутое только ради того, чтобы наказать неких пенджабских чиновников или восстановить Турецкую империю, которая давно мертва, не укладывается у меня в голове с точки зрения ни пропорций, ни здравого смысла. Я могу понять его лишь как средство «смутить правительство» и воспользоваться нынешним недовольством, чтобы начать настоящую борьбу за автономию по примеру Египта или Ирландии – хотя, разумеется, без насилия. В любом случае (если бы не было тех причин, о каких я уже сказал) я вернулся бы в политику, только если бы полностью изменилось кредо программы, изменились бы функции, система организации и политика Конгресса, который стал бы центром национального возрождения, а не одной политической агитации. К сожалению, в настоящий момент политический разум и ставшие привычными методы Конгресса делают это невозможным. Думаю, вы сами поймете, что с такими идеями я не могу вмешиваться в деятельность Конгресса, тем более в качестве президента.

Позволю себе высказать предположение, что успех деятельности Конгресса едва ли может зависеть от присутствия в его рядах человека, который давно выпал из поля зрения. Те мои друзья, кто зовет меня обратно, разумеется, заблуждаются, считая, что без меня некому вдохновить Нагпурскую сессию. Национальное движение сегодня, безусловно, достаточно сильно, чтобы вдохновляться своей собственной идеей, особенно в наше напряженное время. Мне жаль разочаровывать вас, но я уже изложил причины, какие довлеют надо мной, и я не вижу, каким образом это изменить.

Искренне ваш, Ауробиндо Гхош

III. Первоначальные планы возвращения к внешней деятельности

Редакция «Арья» Пондичери 18 ноября 1922 г.

Дорогой Барин,

Из твоего письма мне понятно, что для работы, какую я на тебя оставил, нужны письменная доверенность от меня и разъяснение, делающие твое положение ясным для тех, с кем тебе в связи с этой работой придется иметь дело. В подтверждение своих полномочий можешь показывать это письмо всем кому хочешь, и надеюсь, его будет достаточно, чтобы всё прояснить.

Я сейчас поглощен и какое-то время буду еще поглощен практиками, предназначенными стать основой йоги, не ухода от жизни, но йоги трансформации человеческой жизни. Это йога, которой предстоит открыть огромные нетронутые пласты внутреннего переживания и новые пути садханы и которая потому требует уединения и длительного времени для завершения. Но пусть это время еще не пришло, оно близится. И тогда на духовной основе этой йоги я возьмусь за огромнейшую внешнюю работу.

Потому необходимо учредить некоторое количество центров, сначала небольших и немногочисленных, какие росли бы и расширялись по мере моего продвижения в работе, чтобы там учить этой садхане, в одном под моим руководством, в других – в непосредственной связи со мной. Те, кто там пройдет обучение, станут потом моими помощниками в работе, которую я должен сделать, но в настоящее время эти центры предназначены не для внешней деятельности, а для духовного обучения и тапасьи.

Первый, который будет перенесен в Британскую Индию, когда я туда уеду, уже создан в Пондичери, но мне нужны средства на его содержание и расширение. Второй я сейчас с твоей помощью открываю в Бенгалии. Еще один надеюсь основать на следующий год в Гуджарате.

Хотят и могут принять мою садхану намного больше людей, чем я в состоянии принять в настоящий момент, и смогу я продолжать эту работу, необходимую для подготовки своего возвращения к активной деятельности, только если в распоряжении у меня будут большие средства.

Даю тебе полномочия собирать для меня средства и выступать от моего имени в любых связанных с этим делах. Я доверяю тебе полностью и прошу всех, кто желает мне успеха, относиться к тебе с тем же доверием.

Могу добавить, что работа, о которой я говорю и касается меня лично, в более широком смысле являясь делом моей жизни, и делается, и может быть сделана только мной. Это работа особенная и не похожа на те, какие уже выполнены или же выполняют сейчас от моего имени или с моего разрешения. Ее могу сделать только я в тесном взаимодействии с теми, кто, подобно тебе, учится или в будущем захочет учиться моей духовной дисциплине под моим прямым руководством.

Ауробиндо Гхош

* * *

Редакция «Арья» Пондичери, 18 ноября 1922 г.

Дорогой Читта[356] ,

Я давно никому не писал, думаю, почти два года. Я был столь сосредоточен и поглощен своей садханой, что до недавнего времени мои контакты с внешним миром сводились до минимума. Теперь, когда я снова обращаюсь к внешнему миру, я вижу, что обстоятельства заставляют меня прежде всего написать тебе – я говорю, обстоятельства, поскольку необходимость принуждает меня взяться за давно забытое перо.

Необходимость эта связана с тем делом во внешнем мире, за которое я берусь в первый раз после своего долгого уединения. Барин отправился в Бенгалию и увидится там с тобой в связи с этим, но, вероятно, нужно что-то сказать и от себя, потому посылаю с ним это письмо. Я также даю ему полномочное письмо, из которого ты поймешь, почему я отправил его добывать средства. Но я могу еще кое-что добавить, чтобы быть более определенным.

Думаю, тебе известны мои нынешние взгляды и отношение к жизни и к той работе, к какой жизнь меня привела. Я убедился в истинности своего понимания, какое было у меня раньше, хотя прежде оно было менее ясным и менее динамичным, и теперь для меня всё больше и больше становится очевидным, что настоящая основа работы и жизни – это духовная основа, так сказать, новое сознание, которое можно развить только йогой. Я всё отчетливей вижу, что человек никогда не вырвется из круга тщетных своих усилий, в каком топчется от века, пока не поднимется и не встанет на новый фундамент. Я также верю, что одержать эту великую победу ради всего мира есть миссия Индии. Вопрос заключался в том, какова именно природа динамической силы этого расширенного сознания? Каково условие его действенной истины? Как его можно привести вниз, задействовать, организовать, развернуть к жизни? Каким образом превратить имеющиеся у нас инструменты: интеллект, ум, жизнь, тело – в настоящие, совершенные проводники великого преобразования? Вот задача, которую я пытаюсь решить на основании собственного духовного переживания, и у меня уже есть прочная основа, накопленный опыт и некоторое владение тайным знанием. Нет еще полного и безусловного владения этим знанием – поэтому мне всё ещё нужно оставаться в уединении. Я решил не заниматься внешней деятельностью, пока по-настоящему и в полной мере не овладею этой новой силой – пока не построю прочный фундамент.

Однако я уже продвинулся достаточно далеко, чтобы расширить свою работу и предпринять еще одно дело – обучать других, чтобы они также могли принять эту садхану и готовить себя к тому же, что и я, поскольку без этого моя будущая работа не может даже начаться. Есть немало людей, желающих приехать сюда, которых я могу принять, и есть еще больше тех, кого я мог бы обучать на расстоянии; но я не в состоянии этим заниматься, если не будет достаточно средств, чтобы содержать центр здесь и хотя бы один-два центра в других местах. Так что мне нужно гораздо больше, чем у меня есть. Я подумал, что своими рекомендациями и влиянием ты мог бы помочь Барину собрать для меня средства. Могу ли я надеяться, что ты сделаешь это для меня?

Еще пару слов, чтобы избежать возможного непонимания. Когда-то давно в Чандернагоре я рассказал Мотилалу Рою о своих идеях, некоторых принципах и понимании новой социально-экономической организации и образования, и, вооружившись моей духовной силой, он создает свою Сангху[357] . Но то было совсем не то, о чем я сейчас пишу, – теперь это работа, которую я должен сделать сам и которую никто больше не может сделать.

Я с интересом следил и слежу за твоей политической деятельностью, особенно за твоими нынешними попытками придать движению не-сотрудничества характер более гибкий и эффективный на практике. Сомневаюсь, что с такими врагами ты одержишь победу, но желаю успеха в твоем предприятии. Однако больше всего меня интересует твоё понимание Свараджа; поскольку у меня теперь есть собственные идеи по поводу организации настоящего индийского Свараджа, то хочу посмотреть, насколько они совпадают с твоими.

Твой Ауробиндо

* * *

Пондичери 1 декабря 1922 г.

Дорогой Барин,

Я ждал твоего письма, чтобы точно знать, какие части хочет опубликовать Читтаранджан и почему. Выходит, как я и думал, но я хотел подтверждения. Теперь я должен объяснить причины, почему я колебался, разрешать ли эту публикацию.

У меня не было бы возражений против публикации отрывка о духовной основе жизни или последнего абзаца о Сварадже. Но отрывок о не-сотрудничестве, думаю, мог бы ввести в заблуждение относительно моей истинной позиции. Кто-то может решить, будто я принимаю программу Ганди с изменениями, предложенными комитетом. Как ты знаешь, я не верю, что принципы Махатмы и его программа могут стать верной основой и средством для достижения настоящей свободы и величия Индии, ее свараджьи и самраджьи. С другой стороны, еще кто-то может подумать, будто я придерживаюсь национализма тилаковской школы. Это также не верно, поскольку я думаю, что его школа утратила актуальность. Моя линия, если бы я сейчас занимался политикой, отличалась бы радикально и от того и от другого, пусть и совпадая с ними по некоторым пунктам. Но страна пока не готова ни к тому, чтобы понять мои принципы, ни чтобы выполнять программу.

Поскольку я очень хорошо это знаю, я довольствуюсь работой на духовном и психическом плане, подготавливая там идеи и силы, которые, может быть, после, в нужный момент и при нужных условиях, прольются оттуда в витальный и материальный планы, и я стараюсь не делать никаких публичных заявлений, чтобы не поставить под сомнение мои возможности к действию в будущем. Каким именно окажется действие, будет зависеть от обстоятельств. Нынешняя же линия в политике может закончиться преждевременной смутой или же, запинаясь и спотыкаясь, при наличии определенных внешних условий, привести к некоему подобию самоуправления. В любом случае, настоящую работу делать всё равно нужно. Ради этого я хотел бы сохранить за собой свободу действий в любом случае.

Мой интерес к деятельности и высказываниям Даса, кроме соображений личной дружбы, вызван в первую очередь тем, что, хотя я и не думаю, что он достигнет успеха в настоящий момент, данный им толчок всё же может помочь сломать узкую, жесткую линию «конструктивной» программы Бардоли, которая, на мой взгляд, ничего не «конструирует» и фетишизирует не-сотрудничество, понимая его не как средство, а скорее как цель, и тем самым создать более благоприятные условия для широких и комплексных действий, необходимых для настоящего Свараджа. Во-вторых, этот интерес вызван тем, с какой скоростью Дас развивает многие из идей, которые я давно держал в уме как основы для будущего. Я не возражаю против того, чтобы он негласно использовал всё, о чем я написал в этом письме. Но он, надеюсь, поймет, почему его публикация сейчас для меня нежелательна.

Ауробиндо

Часть Вторая

Шри Ауробиндо о себе и о Матери

Раздел Первый

Лидеры Эволюции

Шри Ауробиндо и Мать как аватары

Вопрос: Мы считаем, что вы оба, вы и Мать, аватары. Но только ли в этой жизни у вас обоих проявилось божество? Говорят, что вы с ней были на земле со дня сотворения. Чем вы занимались в прошлых воплощениях?

Ответ: Направляли эволюционный процесс.

* * *

Вопрос: Мне довольно трудно понять столь краткое высказывание. Не могли бы вы объяснить подробнее?

Ответ: Мне пришлось бы описать всю историю человечества. Могу сказать только, что существуют особые нисхождения [Божественного на Землю] для того, чтобы способствовать переходу эволюции на следующую ступень, хотя в той или иной мере Божественное присутствует здесь всегда, направляя земное развитие на каждом эволюционном этапе.

* * *

Вопрос: В прошлом люди в массе своей могли, наверное, не распознать вас среди них, особенно если внешне вы были оба обычными людьми. Но почему даже Шри Кришна, Будда или Христос не смогли обнаружить вашего присутствия в этом мире?

Ответ: Присутствие где и в ком? Не встречали, вот и не узнавали, а если бы даже и встретили, то почему же Мать или я должны были скинуть покров и раскрыть стоявшее за ним Божественное. Те жизни ни для чего подобного не предназначались.

* * *

Вопрос: Если вы были на земле всё это время, это означает, что вы были здесь и тогда, когда сюда спускались великие. Какой бы у вас ни был вид внешне, как бы вы могли скрыть свою внутреннюю суть – подлинную божественность – от них? Для них не могло иметь значения, родились вы в одной стране или в разных. Их внутренний свет должен был бы показать им, что Божественное Сознание, из которого они сошли вниз, уже есть здесь в физической форме.

Ответ: Но почему внутренняя суть не может быть скрыта от всех? Ваше рассуждение имело бы некоторую силу, только если бы речь шла не об аватарах, а только вибхути.

* * *

Вопрос: Вы спросили: «Присутствие где и в ком?» Почему вы так спросили? Что для вас значат эти слова?

Ответ: … Это «присутствие» в каком-то теле или за ним и за какой-то внешней личностью? Также «присутствие» в какой части мира? Если бы Мать во времена Будды была в Риме, как бы Будда мог знать о ней, если он не знал даже о существовании Рима?

* * *

Вопрос: Я имел в виду не то, что вам или Матери нужно было сбрасывать покровы. Но те Великие должны были бы узнать вас, несмотря на покровы.

Ответ: Можно быть великим человеком, не зная подобных вещей. Великие люди или даже великие вибхути не обязаны быть всеведующими или знать то, в чём для них нет пользы.

* * *

Вопрос: Вы сказали: «Но почему внутренняя суть не может быть скрыта от всех?» Я не в состоянии понять, каким образом кто-то может скрыть свою внутреннюю суть от аватара или вибхути.

Ответ: Аватары или вибхути обладают тем знанием, какое необходимо для их работы, им не нужно знать больше. Нет абсолютно никаких причин, зачем Будда должен был знать, что происходит в Риме. У аватара даже нет Божественного всеведения и всемогущества; он приходит не ради подобной никому не нужной демонстрации; всё это за ним стоит, но не на переднем плане. Что же касается вибхути, то ему не нужно знать то, что он инструмент силы Божественного. Некоторые из вибхути, такие как, например, Юлий Цезарь, были атеистами. Даже Будда не верил в персонифицированного Бога, только в некое безличное, не поддающееся описанию Неизменное.

* * *

Вопрос: Я все-таки не понимаю одного: пусть даже вы не сбросили свои покровы, как могли люди вроде Будды или Христа не сбросить своего покрова (неведения), чтобы узнать вас?

Ответ: С какой стати? Покров им был необходим для работы. Зачем было его сбрасывать? К тому же, если Мать была при жизни Христа, то она была там не как Божественное Проявление, а как человек. Для нее признание ее воплощением Божественного создало бы ужасную путаницу и помешало бы делу, совершить которое явился Христос, разрушив собственные границы.

* * *

Вопрос: Вы, должно быть, слышали, что накануне того, как Христос родился, несколько индийских риши узнали о Нисхождении Божественного и отправились в Иерусалим, руководствуясь одной лишь своей интуицией, хотя и не знали, что такое Иерусалим и где он находится.

Ответ: Никогда не слышал, чтобы там были индийские риши. Существует легенда о волхвах, которые интуитивно узнали о Божественном Рождении и последовали за звездой, которая привела их к яслям, где лежал родившийся Христос. Но это легенда, а не история.

* * *

Вопрос: Если вы и Мать изначально постоянно пребывали на земле, какая была нужда в нисхождении аватаров одного за другим?

Ответ: Мы были на земле не как аватары.

* * *

Вопрос: Вы говорите, что были на земле не как аватары. Тем не менее, вы направляли процесс эволюции. Если само Божественное присутствовало на земле, направляя эволюционный процесс, то зачем нужно было приходить на землю аватарам, которые есть часть Божественного?

Ответ: Присутствие аватара необходимо, когда требуется выполнить какую-то особую работу, а также в переломные моменты эволюции. Аватар – это особое проявление Божественного, в остальное время Божественное действует как вибхути через обычного человека с его ограничениями.

25.09.1935—25.07.1936

Тайна Воплощения

Вопрос: У Матери написано: «Мы в своей повседневной практике стремимся выразить великую тайну Божественного Воплощения». Что это означает?

Ответ: Это означает, что мы действуем именно так, а не иначе, потому что принимаем как данность то, что Божественное может проявляться и проявляет себя в человеческом теле.

Высшая реализация и усилия

Вопрос: Какой смысл делать усилия ради других реализаций, когда мы узнали высшую тайну (uttamam rahasyam), что вы Воплощение Божественного, а Мать – Пара-Шакти? Я думаю, только это и есть высшая реализация, а все остальные – реализация космического сознания или реализация Присутствия Имманентного Божественного или даже безмолвного неизменного Брахмана – по сравнению с этим низшие или второстепенные. Всё, что должно быть сделано в мире, будет сделано вами и Матерью, и вряд ли кто-либо еще может стать хотя бы инструментом для этой работы.

Ответ: Да, но для того, чтобы эта реализация стала постоянной и осуществилась во всей своей полноте, нужно приложить также усилия, и когда они будут сделаны, это приведет к новым реализациям, являющимся частью главной.

Проявление личного божественного

Удивительно, что вы оказались не в состоянии понять такого простого и знакомого высказывания; ведь главной причиной этой йоги всегда было именно то, что поиск Божественного в Его безличном аспекте приносит только внутреннее переживание Божественного или, в лучшем случае, мукти. Без реализации интегрального Божественного и Его действия невозможно достичь изменения всей природы. Если бы это было не так и было достаточно реализовать Божественное в безличном аспекте, то здесь не было бы ни Матери, ни меня.

15.09.1936

Самосокрытие Божественного ради контакта с человеком

Вопрос: Мне кажется, что если Сверхразум еще не утвердился в телесном сознании Матери, то не потому, что она, как мы, не готова к этому, а потому, что ей для этого сначала нужно в какой-то степени подготовить физическое земли и садхаков. Но некоторые понимают это неправильно; они считают, что Сверхразум еще не утвердился в ее теле, потому что она не достигла совершенства. Прав ли я?

Ответ: Конечно. Если бы мы изначально физически жили в Сверхразуме, то никто не смог бы приблизиться к нам, и не было бы никакой садханы. Не было бы надежды на контакт между нами, землей как планетой и людьми. Даже сейчас Матери приходится спускаться вниз к сознанию садхаков, вместо того чтобы всегда находиться в своём, а иначе они начинают говорить: «Как вы далеки, как суровы; вы не любите меня, я не получаю от вас помощи и т. д. и т. п.» Божественному приходится себя скрывать, чтобы вступать в контакт с человеком.

Подготавливая проявление

Да, конечно. Всё, что делается, означает подготовку к проявлению Сверхразума в земном сознании вплоть до уровня самой Материи, поэтому эта работа не может проводиться только ради моего физического или Матери.

Если бы он [Сверхразум] спустился в наше физическое, то это означало бы, что он низошел в Материю, а тогда почему бы он не смог проявиться и в садхаках.

15.09.1935

Работа на протяжении веков

Вопрос: В своей книге «Беседы»[358] Мать говорит: «Мы все встречались в предыдущих жизнях… и работали не один век ради победы Божественного». Верно ли это по отношению ко всем, кто сюда приходит и остается? Как насчет тех, кто пришел и ушел?

Ответ: Те, кто ушел, также принадлежали и принадлежат к тому же кругу. Временные препятствия ничего не меняют, так как главная истина заключается в исканиях души.

18.06.1933

* * *

Вопрос: Каким образом мы все «работали не один век ради победы Божественного»? Много ли мы достигли на сегодняшний день?

Ответ: Победа означает окончательное проявление воплощенного на земле сознания, освобожденного из пут Неведения. Эта победа готовилась на протяжении веков в процессе духовной эволюции. Разумеется, до сих пор проводилась подготовительная работа, результатом которой в прошлом были продолжительные духовные усилия и опыт. Она достигла той точки, когда можно сделать решающее усилие.

18.06.1933

Раздел Второй

Тождество сознания Шри Ауробиндо и Матери

Тождественность сознания и пути Шри Ауробиндо и Матери

Противоположность сознания Матери и моего была выдумана довольно давно (в основном благодаря Х., Y. и другим), в те времена, когда Мать еще не до конца признали и приняли те, кто был здесь с самого начала. Даже признав ее, они продолжали настаивать на этом бессмысленном противопоставлении, чем причинили огромный вред себе и другим. Сознание Матери и мое – это одно и то же сознание, единое Божественное Сознание, которое проявилось в нас двоих, потому что так нужно для работы. Без знания и силы Матери, без ее сознания не может быть сделано ничего – если кто-то на самом деле ощущает ее сознание, то он должен знать, что за ее сознанием стою я, а если он чувствует меня, то чувствует и ее. Если проводить такие разделения (я оставляю в стороне причины, почему они так настаивают на своем), то как тут может утвердиться Истина – в Истине нет никаких разделений.

13.11.1934

* * *

Сознание Матери есть Божественное Сознание, исходящий из него Свет – свет божественной Истины, а Сила, которую она ведет вниз, есть сила божественной Истины. Тот, кто получает свет Матери, принимает его и живет в нем, начинает видеть истину на всех планах – ментальном, витальном, физическом. Он отвергнет всё небожественное; небожественное – ложь, невежество, заблуждения темных сил; небожественное – всё, что пребывает во мраке и не желает принять божественную Истину, ее свет и силу. Таким образом, всё небожественное – это то, что не желает принять свет и силу Матери. Вот почему я всегда говорю вам всегда поддерживать контакт с Матерью, с ее Светом и Силой, потому что только так вы можете выйти из беспорядка и темноты и принять Истину, нисходящую свыше.

Когда мы говорим о Свете Матери или о моем Свете в особом смысле, то мы говорим об особом оккультном действии – мы имеем в виду определенного рода свет, происходящий из Сверхразума. В нем Свет Матери есть Белый Свет, который очищает, просветляет, который приводит вниз самую суть и силу Истины и делает возможной трансформацию. Но на самом деле весь свет, приходящий свыше, от наивысшей божественной Истины, это Свет Матери.

Путь у нас с Матерью был всегда один; мы идем и всегда шли одним путем, тем, который ведет к супраментальным преобразованиям и к божественной реализации; он у нас один не только в конце, он был один с самого начала.

Попытка разделить или противопоставить нас, поставить Мать по одну сторону, а меня по другую, противоположную, это обычная уловка сил Лжи, к которой они прибегали всегда, когда хотели помешать садхаку достичь Истины. Гоните прочь всю эту ложь из своих умов.

Знайте, что свет и сила Матери это и есть свет и сила Истины; всегда оставайтесь в контакте со светом и силой Матери, и только тогда вы сумеете дорасти до божественной Истины.

10.09.1931

* * *

Что бы вы ни получили от Матери, это исходит и от меня – тут нет разницы. Точно так же, если я что-то даю садхаку, то оно доходит до него благодаря Силе Матери.

20.08.1936

* * *

Вы считаете, что Мать вам не поможет… Если вы не сумеете воспользоваться ее помощью, то еще меньше пользы вам будет от моей. Но так или иначе, я не собираюсь менять порядок, который установил для всех без исключения учеников и который состоит в том, что свет и силу ученики получают через нее, а не непосредственно через меня, и направляются в своем духовном росте ею. Я установил такой порядок не ради какой-то временной цели, а по той причине, что это единственный правильный и прямой путь при условии, что ученик открыт и восприимчив (понимая, что такое Мать и ее сила).

* * *

Мать и я, мы представляем две формы одной Силы – так что ваш сон был совершенно логичным. Ишвара-Шакти, Пуруша-Пракрити суть только две стороны одного Божественного (Брахмана).

1933

* * *

Это весьма обычное переживание, когда тождественность между мной и Матерью (ощущение того, что мы единое целое) выражается в слиянии двух образов.

4.11.1935

* * *

Вопрос: Из тех видений, какие часто приходят ко мне, когда я смотрю на игру света, я извлек глубокую уверенность, что Шри Ауробиндо и Мать представляют собой единое целое, хотя мы видим их в разных телах. Верное ли мое ощущение?

Ответ: Да.

25.04.1933

* * *

Сон был указанием на то, чем мы с Матерью здесь являемся и что представляем – думаю, нет нужды говорить больше. Он показывает, что то, чем мы тут занимаемся, есть реализация Божественной Любви и Ананды.

1933

* * *

Мать и я едины, но в двух телах; двум телам нет необходимости всегда делать одно и то же. Наоборот, поскольку мы едины, то достаточно одобрения одного из нас, точно так же, как достаточно, чтобы только один из нас спускался вниз принимать приветствия или руководить медитацией.

* * *

Вопрос: Есть ли или может ли быть какая-нибудь разница в силе или эффективности воздействия вашего и Матери?

Ответ: Нет, это единая Сила.

23.05.1933

* * *

Вопрос: Есть ли какая-то разница, когда мы пишем Шри Ауробиндо или Матери? Некоторые говорят, что вы едины, так что пишем ли мы Шри Ауробиндо или Матери, мы всё равно открываемся Матери. Верно ли это?

Ответ: Это верно, что мы едины, но есть определенная взаимосвязь, требующая открываться именно Матери.

* * *

Вопрос: Может ли так случиться, что человек, кто открыт Шри Ауробиндо, не открывается Матери? Или всякий, кто открыт Матери, открыт и Шри Ауробиндо?

Ответ: Заявление о Матери верно. Если кто-то открыт Шри Ауробиндо, но не Матери, это значит, что он на самом деле не открыт и Шри Ауробиндо.

* * *

Вопрос: Шри Ауробиндо очень часто говорит, что нужно позволить силе Матери руководить собой. Означает ли это, что существует разница между двумя силами?

Ответ: Есть только одна сила, сила Матери, или, если вам так больше нравится, Мать – это Сила Шри Ауробиндо.

Знание божественности Матери

Вопрос: Мне кажется, что 24 ноября 1926 г. Шри Ауробиндо осознал, что Мать это Божественное Сознание и Сила. Она одна может поднять земное сознание к Всевышнему и потому и взялась за дело. Правда ли это?

Ответ: Нет. Я знал это задолго до этого дня.

24.11.1935

Взаимная помощь в совершенствовании садханы

В йогической или духовной жизни прошлое человека не так и важно; нам нужно смотреть на его духовные достижения.

Мать занималась йогой до того, как узнала Шри Ауробиндо и встретила его; но линии садханы каждого из них шли независимо друг от друга в одном направлении. Когда они встретились, то помогали друг другу совершенствовать садхану. То, что сейчас известно как Йога Шри Ауробиндо, представляет собой общее творение Шри Ауробиндо и Матери; а теперь они определились полностью – садханой в ашраме и всей организацией дел руководит Мать, а Шри Ауробиндо поддерживает ее, стоя у нее за спиной. Все, кто приходит сюда практиковать йогу, должны подчиниться Матери, которая всегда им помогает и руководит их духовным ростом.

Садхана до приезда Матери

Непонятно, что ваш Гуру имел в виду, говоря о моем «сидении» на пути; это могло бы быть справедливо по отношению к периоду между 1915 и 1920 гг., когда я писал для «Арьи», а садхана и вся моя работа ждали появления Матери. В 1923 или 1924 г. обо мне вряд ли можно было сказать, что я сижу на пути, если говорить о садхане, но, возможно, это просто метафора или символ, обозначающий состояние дел во внешней работе, которая еще не завершена. Высказывание о том, будто я поднялся слишком высоко, чтобы потом вновь спуститься к мирским делам, сделано почти в тех же словах, какими говорил другой йогин; тогда оно относилось к моему состоянию и ни к чему более.

16.09.1935

* * *

Вопрос: По-моему, Х. рассказывал Y., что старые садхаки, которые здесь были до того, как Мать начала свою работу в 1926 году, не один раз переживали опыт Космического Сознания и что садхана тогда была намного лучше и гораздо серьезнее, чем теперь. Насколько это верно?

Ответ: До появления Матери у всех здесь были только некоторые ментальные реализации и переживания. Витальное и всё остальное было не затронуто, а духовное оставалось скрытым за внешним покровом. Если кто-то из садхаков входил в Космическое Сознание, то мне об этом неизвестно. В те времена я еще лишь искал свой путь к трансформации и к переходу в Супраментальное Сознание (к той части йоги, которая выходит за пределы обычной Веданты) и действовал в основном по принципу laissez faire[359] вместе с несколькими садхаками, которые тогда здесь жили. Х. – это один из тех, кто всегда жалел о конце laissez faire – ему было жаль витальной свободы и жизни без всякой дисциплины, какой они тогда жили.

27.07.1934

* * *

Вопрос: Кто-то мне сказал: «До того, как Шри Ауробиндо сделал Мать нашим Гуру, он никогда ничему не учил нас в йоге. Он всегда говорил нам следовать нашему собственному знанию». Это действительно так?

Ответ: Не уверен. Но теперь и Мать не учит, а просит всех открыться и принимать. Но она не указывает, а я не думаю, чтобы и я советовал следовать собственному «знанию».

26.04.1933

Раздел Третий

Трудности искателей нового духовного пути

Трудный путь

Никто не считает, что эта йога – широкая, прямая и гладкая дорога, ни Х., ни Y., ни даже я или Мать. Все подобные мысли не более чем романтическая иллюзия.

Август, 1935

Бремя человечества

Мы пережили такие страдания и борьбу, по сравнению с которыми ваши лишь детская игра; я не уравнивал наш случай с вашим. Я сказал, что аватар приходит, чтобы открыть человечеству Путь к высшему сознанию – если за ним никто не последовал, тогда либо наше понимание аватара, каким были также Христос, Кришна и Будда, целиком ошибочно, либо вся его жизнь и деятельность оказались абсолютно напрасны. Похоже, Х. считает, что следовать этим путем нет ни средств, ни возможности, что борьба и страдания аватара неискренни и фальшивы – нет никакой возможности борьбы для того, кто является воплощением Божественного. Такое понимание аватарства сводит на нет саму эту идею; тогда в нем нет смысла, нет нужды, нет необходимости. «Божественное всесильно и способно вознести человека, не спускаясь на землю». Только если оно стало частью мирового порядка, оно может взять на себя человеческое бремя и указать людям Путь.

7.03.1935

* * *

Вы говорите, что этот путь слишком труден для вас и для таких, как вы, и по нему способны идти только «аватары», подобные мне и Матери. Странно и неправильно; потому что это, наоборот, самый легкий, простой и самый прямой путь, который под силу любому, кто способен успокоить свой ум и усмирить витал, обладай он хотя бы десятой долей ваших способностей. Это как раз другой путь требует напряжения, усилий и преодоления трудностей, как раз там нужна большая сила тапасьи. Что касается Матери и меня, то нам пришлось испробовать все пути и методы, одолеть горы трудностей, у нас была ноша более тяжкая, чем у вас или кого-то еще в ашраме или за его стенами, были условия более трудные, были битвы, были мучительные раны, была обязанность прокладывать путь через непроходимые трясины, пустыни и леса, воевать с врагами – то есть выполнять ту работу, какой, я уверен, до нас не делал никто. Потому что тот, кто прокладывает Путь и делает работу, подобную нашей, должен не только низвести вниз Божественное, представлять его здесь и воплощать, но должен также нести вверх элемент человеческой природы, представлять и его, в полной мере терпеть бремя человеческой природы и переживать всерьез, а не как игру, Лилу, все те чувства, которые испытывают, когда сталкиваются с препятствиями, трудностями, сопротивлением, когда заходят в тупик или не знают, куда двигаться дальше, а победы на этом Пути всегда приходят очень нескоро. Но нет никакой необходимости (и недопустимо), чтобы всё это в такой же мере снова повторялось в переживаниях других садхаков. Именно потому, что мы обладаем всей полнотой опыта, мы можем показать другим более прямую и легкую дорогу – если только они захотят ее выбрать. Именно потому, что наш опыт оплачен огромной ценой, мы можем сказать и вам, и всем остальным: «Займите позицию психического существа; следуйте путем прямым, освещенным солнцем, на котором вас поддерживает Божественное, явно или скрыто – если скрыто, оно еще проявит себя в нужное время, – не стремитесь идти тяжелым, путаным, трудным окольным путем.

5.05.1932

Подготавливая путь, освещенный солнцем

Покой – вот первое, к чему стремились искатели истины и йогины прошлых веков, под покоем понимая спокойный и безмолвный ум – который всегда несет с собой покой, – назвав его первым условием реализации Божественного. Веселое, освещенное солнцем сердце – подходящий сосуд для Ананды, а кто скажет, что Ананда или то, что предшествует ей, есть препятствие к Божественному единению? Что же касается уныния, то оно и впрямь в пути ужасная ноша. Иногда через уныние нужно пройти, подобно Христианину в «Путешествии пилигрима»[360] , который прошел через Трясину Уныния, но постоянно к нему возвращаться означает готовить себе новые препятствия. Я знаю точно, что боль, страдания, борьба, порывы отчаяния естественны (хотя в пути не всегда неизбежны) не потому, что они нам нужны как помощники, а потому, что они спутники темной человеческой природы и через эту темноту нам приходится прорываться к Свету… Рамакришна знал, что есть другой путь – озаренный солнцем путь Йоги. Он, кажется, даже сказал, что этим путем идти быстрее и лучше.

Это не потому, что я сам проложил свой путь, освещенный солнцем, или увильнул от трудностей, от страданий, опасностей. Их у меня было предостаточно, а Матери досталось в десять раз больше. Но потому, что те, кто ищут Путь, вынуждены с ними сталкиваться, чтобы победить. Нет таких трудностей на пути садхака, с какими бы мы ни столкнулись; со многими из них нам пришлось бороться сотни раз (на самом деле, это преуменьшение), прежде чем мы научились их побеждать; многие еще остаются, доказывая свое право на существование и совершенствование своей природы. Но мы никогда не соглашались признать, что они обязательны для всех. На самом деле, мы взяли на себя эту ношу, чтобы тем, кто идет после нас, было проще идти. Именно об этом Мать однажды молилась Божественному – чтобы все тяготы, опасности и страдания, какие могут быть на этом пути, выпали ей, а не другим. Ей выпало их столько в ходе ежедневной, тяжелой, многолетней борьбы, что теперь для тех, кто целиком и полностью, искренне ей доверяет, путь освещен солнцем, и даже для тех, кто уже не может идти, когда они начинают испытывать к ней доверие, путь внезапно становится легким, а если вновь появляются трудности, то лишь тогда, когда ими овладевает недоверие, протест, абхимана или другое темное чувство. Однако путь, освещенный солнцем, отнюдь не сказка.

Но вы спросите, как быть с теми, кто не может идти? Что ж, именно ради них я и стараюсь, прикладывая все усилия, чтобы в обозримом будущем привести вниз на землю супраментальную Силу. Я знаю, что она и сама снизойдет, но добиваюсь того, чтобы это произошло скорее, и какие бы препятствия ни ставили ей темная земная природа или злобные асурические силы, она приближается к земле. Супраментал не есть нечто холодное, твердое, подобное скале, как вы воображаете. В нем Божественная Любовь, а также и Божественная Истина, и для тех, кто его принимает, его появление означает прямой путь, без терниев, без преград, без препятствий, это тот путь, которые видели древние риши как далекое обещание.

Темный путь тоже есть, и многие, например христиане, следуют Завету духовного страдания; много таких, которые считают, что страдание является неизбежной платой за победу. При определенных обстоятельствах это действительно так, и так часто бывало либо в начале пути, либо если человек сам выбирал страдание. Но тогда свою плату нужно платить со смирением, не теряя твердости духа, а также гибкости и упорства. И я согласен, что если выбран такой путь, то на нем имеют смысл и атаки темных сил, и суровые испытания, которые они устраивают. Там после каждой победы над ними делается ощутимый шаг вперед; они, кажется, часто указывают нам на препятствия в нас самих, которые нужно преодолеть, сказав себе: «Это ты должен победить»; но это всё равно слишком темный и трудный путь, и никто не должен следовать по нему без необходимости.

Так что множество людей шли путем йоги, полагаясь на тапасью или какие-то другие средства, но не доверившись Божественной Милости. Но дело не в ней, а в потребности души стремиться к высшей Истине и высшей Жизни. Там, где такое стремление есть, там действует и Божественная Милость, веришь ты в нее или нет. Если веришь, это ускоряет и облегчает дело; если никак не можешь поверить, то стремление души всё равно окажется оправданным, с какими бы трудностями и борьбой ни пришлось столкнуться.

Витальная восприимчивость

Вопрос: Всем ли нужно пройти через стадию витальной восприимчивости?

Ответ: Мать и сам я через нее прошли. Она неизбежно наступает, когда человек полностью открывается универсальному [сознанию].

17.04.1936

Радость жертвы

Между прочим, неужели вы думаете, что Мать или я, или все те, кто избрал духовную жизнь, никогда не радовались жизни, и потому Мать могла назвать истинным духом духовной жертвы радость жертвы Божественному? Или вы думаете, что подготовительная стадия для нас прошла в тоске по египетским плотским утехам, и только много позже ощутили радость духовной жертвы? Разумеется, нет; мы, как и многие другие, легко расставались со всем тем, чем считали необходимым пожертвовать, и потом не жалели. Ваше правило, как всегда, слишком жесткое и неприменимо ко всем.

17.10.1935

Годы добровольной бедности

(По поводу чьего-то замечания о садхаках и садхиках, которые носят красивую одежду и т. д.).

После достижения духовной реализации нет ничего лучше Высшей Воли, чего бы она ни потребовала – но сначала нужна свобода, и это главное правило. Немногим удается ее достичь без дисциплины и самосовершенствования. Мать и сам я добровольно провели долгие годы, живя в крайней бедности.

15.11.1933

Знание человеческой природы

Думаю, мне известно о двойственности, слабости, невежественности человеческой природы то же, что и вам, и многое другое. В ашраме, кажется, все решили, что в духовном плане мы с Матерью великие, но понятия не имеем об обыкновенной жизни. Это ошибка – думать, что пребывание на высоких духовных планах делает человека слепым по отношению к жизни и человеческой природе. Если бы я не знал человеческой природы или не принимал ее в расчет, то я безусловно не мог бы стать наставником в трансформации ни для кого, поскольку никто не может трансформировать человеческую природу, если не знает, что это такое, не понимает, как она действует, или даже если и понимает, но не принимает во внимание. Если бы я считал человеческий план сознания сходным с планом сознания беспредельного Света, Силы, Ананды, безупречной Силы Воли, тогда я был бы или сумасшедшим, или слабоумным, или таким безнадежным и безмозглым глупцом, что меня можно было бы выставлять в музее в качестве экспоната.

30.04.1937

* * *

Чтобы это понимать, не нужна логика – достаточно немного здравого смысла. Если бы кто-то, кем бы он ни был, считал, что этот мир – неведения, ограничений и страдания – и есть в то же время план вечного и беспредельного Света, Силы, Ананды, безупречной Воли и Силы, кем его можно было бы назвать, кроме как глупцом, занимающимся самообманом, или безумцем? И какая была бы нужда добиваться нисхождения сюда с высших планов вышеупомянутых Света, Силы и т. д., если бы они уже свободно действовали на всей этой благословенной земле и во всем нашем бестолковом стаде человекообразных? Но, возможно, вы держитесь на этот счет того же мнения, что Х.: «Божественное уже присутствует здесь, как же оно может спускаться откуда-то?» Божественное, возможно, здесь и присутствует, но если оно укрыло свой Свет за маской мрака Неведения и свою Ананду – за покровом страдания, то, на мой взгляд, это серьезно меняет дело для этого плана, и даже если кто-то и вступит в этот сокровенный Свет и т. д., то это изменяет сознание, но Энергия, действующая в этом плане, остается темной или смешанного характера.

3.05.1937

Вера, основанная на знании

Должен вам напомнить, что я и сам интеллектуал и не чужд сомнений – у нас обоих, у Матери и у меня, одна половина рассудка позитивна и требует практических результатов не меньше, чем любой Рассел. Нас никогда не удовлетворяли сияющие идеалы или фразы, какие, например, Роллан или еще кто-нибудь принимает за чистое золото Истины. Мы хорошо знаем разницу между субъективным опытом и динамичной, направленной вовне и реально действующей Силой. Потому мы верили и верим (а кому в этом мире удавалось сделать что-то более или менее значительное, не имея веры в свое предназначение или в то, что за ним стоит Истина?), что основания нашей йоги строятся не на одной вере, но на прочном фундаменте знаний, какие мы развиваем и проверяем всю свою жизнь. Думаю, я могу про себя сказать, что проверяю их круглосуточно на протяжении многих лет и куда скрупулезнее, чем любой ученый, проверяющий на физическом плане свою теорию или свой метод. Вот почему меня не пугает внешний аспект жизни, не разочаровывают частые победы злобных враждебных Сил, чья ярость растет по мере того как Свет приближается к земному плану и к Материи.

Если я допускаю реальную, а не только теоретическую возможность, если я практически уверен в нисхождении Супраментала (я говорю не о конкретных датах), то это потому, что у меня есть основания, а не только одна вера, которую не потрогать руками. Я знаю точно, что нисхождение Супраментала неизбежно – и, основываясь на опыте, верю, что оно может и должно случиться сейчас, а не в какое-то более отдаленное время… Но даже если бы я знал, что это случится много позже, то не свернул бы со своего пути, не разочаровался бы и не сдался. Раньше, может быть, и сдался бы, но не теперь – когда уже проложил свой путь. Когда веришь в Истину или хотя бы в то, что преследуемая тобой цель имеет одно единственно возможное решение, то не ставишь себе условием немедленный успех, а движешься к Свету, невзирая на время и риски. Тем не менее, я, как и вы, убежден, что это должно произойти сейчас, в этой жизни, а не в следующей или какой-то еще.

30.08.1932

Продвижение вперед

Боюсь, что не могу согласиться с вашим пониманием ситуации, по крайней мере, в том, что касается Матери, меня и подхода к работе. Согласен лишь с тем, что нам в последнее время было очень трудно и что мы на физическом и материальном планах подвергались массированным атакам – но к этому (к массированным атакам) мы за последние 30 лет успели привыкнуть, так что они никогда не мешали нам двигаться вперед. Я никогда не строил себе иллюзий относительно легкости и удобства выбранного пути; я всегда знал, что наша работа может быть сделана, только если препятствия, затрагивающие суть, себя проявят и мы их увидим в лицо; потому тот факт, что они перед нами встают, неважно где, в нас ли, в садхаках или в Природе, не обескураживает меня, какими бы они ни казались непреодолимыми.

Нет, я не устал и не собираюсь сдаваться. В последние два-три месяца внутренне я шагнул вперед, хотя это казалось невозможным из-за упорного сопротивления, какое не удавалось сломить несколько лет, а если что-то и толкает меня отчаяться и сдаться, то не опыт. Если с одной стороны есть сопротивление, то, значит, с другой есть важные достижения – не так всё мрачно. Вам не дает двигаться вперед только демон сомнения, который бьет вас по лбу каждой дверью, которую вы открываете; вам нужно только исполниться решимости и убить этого ракшаса, и тогда все двери для вас откроются, как они открылись для многих, кому мешали свой собственный ум или витальная природа.

12.01.1934

Нарастающая мощь нисхождения

Действительно, мощь нисхождения Высшей Силы нарастает. Теперь уже многие видят вспышки света и разноцветное сияние вокруг Матери и ее излучающие свет тонкие формы – это означает, что видение у них открывается и принимает супраментальную реальность, и это не фантазии. Разные цвета и пятна света, которые вы видите, это силы, исходящие из разных планов, и каждый цвет соответствует определенной силе.

Сила Супраментала сейчас спускается в мир, но она еще не завладела телом или материей – сопротивление ей еще очень сильно. Нас коснулась пока что Сила супраментализированного Верховного Разума, но она может в любой момент измениться или уступить место Супраменталу, частью которого она сама является по своей природе.

14.09.1934

Нисхождение – длительный процесс

Не знаю, кто это сказал Х., но уж, конечно, не Мать, которая никогда и никому не говорила, будто 24 ноября низойдет Сверхразум. Здесь нельзя говорить о конкретных датах. Нисхождение Сверхразума – это длительный процесс или, по крайней мере, требующий длительной подготовки, а пока можно говорить только о том, идет ли работа к завершению уверенно, или же замерла, потому что снова что-то поднимается снизу, и сначала нужно с этим разобраться, а потом будет возможен следующий шаг. Это и есть процесс духовной эволюции, укладывающийся в короткий отрезок времени, – его можно было бы совершить иначе (тогда люди назвали бы это вмешательством чуда), если бы человеческий ум был более гибок и менее привязан к своему невежеству, чем оно есть. Так, как это себе представляем мы, Сверхразум должен сначала проявиться в нескольких людях, а затем распространиться вширь, однако вряд ли по всей земле в ее нынешнем состоянии. Не нужно чересчур увлекаться дискуссиями, что и как он сделает, потому что есть вещи, которые определит сам Сверхразум исходя из Божественной Истины, и ум не должен пытаться заранее очерчивать ему рамки. Разумеется, освобождение от темноты невежественного подсознания, от болезней, а также продление жизни по своему усмотрению и изменение функционирования тела должны входить в набор конечных задач супраментальной трансформации; однако пусть деталями занимается супраментальная Сила в соответствии с истиной своей собственной природы.

18.10.1934

Сопротивление нисхождению

Когда я писал в своих письмах о Сверхразуме и упорном сопротивлении, я, конечно, говорил о том, о чём мы с вами говорили раньше. Я не имел в виду, что это сопротивление было неожиданным или что-то в нем существенно изменилось. Но Нисхождение по своей природе не чудо и не случайность, а быстрый эволюционный процесс, укладывающийся в несколько лет, который движет вперед эволюцию, вбирая в свой Свет сегодняшнюю природу и проливая в низшие планы свою Истину. Этот процесс не может совершиться сразу во всем мире, как и все подобные процессы, он совершается сначала через избранные адхары, а затем идет вширь. Нам нужно пропустить его через себя и через круг собравшихся вокруг нас садхаков, как типичных представителей земного сознания. Чтобы этот процесс стал возможен, достаточно, чтобы ему открылись хоть несколько человек. С другой стороны, если есть непонимание и сопротивление (не общее, но у многих), это ставит новые препятствия и затрудняет процесс, но не делает его невозможным. Я говорил не о том, что он стал невозможным, а что если мы не способны в достаточной мере сосредоточиться на самом важном или уделяем слишком много внимания вещам, того не стоящим, то мы сами создаем неблагоприятные условия для Нисхождения, и оно, скорее всего, займет больше времени, чем могло бы. Разумеется, когда Супраментал станет оказывать на землю достаточно сильное влияние, чтобы укорениться в земном сознании, тогда асурическая Майя утратит всякие шансы на победу и на выживание.

Всё остальное, что я говорил о человеческом и божественном, относится к промежуточному периоду, предшествующему всему этому. И я хотел сказать, что если бы Мать сумела проявить Божественные Ипостаси и Силы в своем физическом существе и теле, как это ей удавалось сделать в течение ряда месяцев несколько лет назад, когда у нас наступил самый яркий период в истории ашрама, то всё стало бы намного проще и все теперешние опасные атаки на нас быстро бы потеряли силу или же стали бы вообще невозможны. Тогда Мать занималась с садхаками медитацией или другой работой или круглосуточной концентраций без сна и без регулярного питания, она не болела и не уставала, а дело двигалось вперед молниеносно. Она тогда использовала силу не Сверхразума, а Верховного Разума, но и ее оказалось достаточно для всего этого. Но витальные и физические тела садхаков за ней не успевали, и потому ей пришлось скрыть за покровом Божественные Свойства и Силы, которыми она пользовалась, спуститься на физический уровень и действовать в соответствии с его требованиями, в них помимо всего прочего входят трудности, борьба, болезни, неведение и инертность. Потом в течение длительного периода всё двигалось медленно, трудно, на внешний взгляд – почти безрезультатно, но теперь мы снова способны шагнуть дальше. Но для того, чтобы это произошло быстро, охватив широкое поле деятельности, должна измениться позиция не только у нескольких, но и у всех садхаков. Садхаки должны перестать цепляться за требования и ощущения внешнего физического сознания и открыться для истинного сознания йогина или садхака. Если бы они это уже сделали, у них бы открылось внутреннее зрение и их не смутило бы и не испугало, если бы Мать, как раньше, опять проявила внешне какие-то из Божественных Ипостасей и Сил. Тогда они не просили бы ее всегда оставаться с ними на одном уровне, а были бы рады тому, что, быстро или постепенно, она приближает их к себе. Препятствий было бы в десять раз меньше, а движение вперед стало бы легче, шире и безопасней.

Вот об этом я хотел сказать и, похоже, выдал некоторое нетерпение тем, что столько садхаков так долго не могут понять того, что, в конце концов, логически вытекает из самого принципа нашей йоги (которая является йогой трансформации): что все дисгармоничные элементы, какие есть в человеческой природе, должны быть подвергнуты воздействию света; всё, что можно привести в гармонию, должно измениться в соответствии с божественным замыслом, стать чище, лучше, благороднее, прекраснее, стать тем недостающим фактором, которого не хватало в человеческой эволюции. Я хотел сказать, что всё происходило бы быстрее, если бы позиция у садхаков была менее невежественной, но если они еще не могут ее изменить, мы, конечно, должны в любом случае продолжать свою работу, пока супраментальное сознание не низойдет на материальный уровень.

И последнее. Вам нужно избавиться от этой ничем не оправданной привычки впадать в отчаяние. Все ваши трудности происходят из-за вашего потакания формации, о которой я говорю; когда она будет в конце концов устранена, трудности исчезнут сами собой. Поначалу прогресс может идти медленно, но это всё равно прогресс; потом он станет быстрее, а при помощи Супраментала наберет полную скорость и неотвратимость, и вы увидите это сами, как и все остальные.

18.10.1934

* * *

Вы скажете: «Но теперь Мать удалилась и всему виною Супраментал, потому что Мать отошла от внешних дел ради того, чтобы привести Супраментал вниз в Материю». Супраментал ни в чем не виноват; Супраментал вполне мог спуститься в Материю и при прежних условиях, если бы из-за неверной позиции ашрама и ошибочных ответных действий средства, которые Мать создала для контакта с физическим и витальным, не утратили силы. Тогда это было не прямое воздействие супраментальной Силы, а промежуточной, подготавливающей силы, которая несет в себе несколько иной Свет, происходящий от Супраментала, но и его было бы достаточно, чтобы открыть дорогу действию наивысших сил, если бы не помешали эти прорвавшиеся ложные силы от еще не завоеванного нами низшего (физического) витального материального плана. Их прорыв был чреват опасностями, для которых нужно было поставить преграду. Иначе Мать не удалилась бы от дел; но и сейчас это не полное поражение на поле битвы, а только лишь (если воспользоваться распространенным сейчас выражением из внешней жизни) временное стратегическое отступление, чтобы reculer pour mieux sauter[361] . Таким образом, Супраментал не виноват в наших трудностях; напротив, нисхождение супраментального сознания позволит покончить со всеми трудностями.

14.01.1932

Нисхождение садханы в физическое

Вопрос: Когда садхана происходит на физическом уровне, все ли садхаки должны перейти на физический уровень сознания, или это нужно только тем, в ком много инертности и нечистоты, как в моем случае?

Ответ: Трудно сказать, нужно ли всем полностью спускаться на физический план. Матери и мне пришлось это сделать, потому что иначе нельзя было работать. Сначала мы пытались действовать сверху, через ум и высшее витальное, но ничего не вышло, потому что садхаки были не готовы за нами последовать – их низшее витальное и физическое отказывались соединяться с тем, что нисходило свыше, либо неправильно его использовали, в результате чего переполнялись неистовыми, преувеличенными чувствами. С тех пор садхана как единое целое уже сошла через нас вниз, в физическое сознание. За нами последовали многие; одни – тут же, как есть, без серьезной подготовки ума и витального, другие – продолжая держаться за витальное и за ум, и так и живут между тем, другим и третьим, третьи – полностью, но у них были подготовленные ум и витальное. Полное нисхождение в физическое – очень трудная задача, которая подразумевает долгий и трудный период преодоления препятствий, поскольку физическое, как правило, темно, инертно и непроницаемо для Света. Оно живет привычками, во многом подчинено подсознанию и его механическим реакциям. Оно менее открыто для жестоких нападок, нежели витальное, за исключением того, что касается болезней и некоторых других явлений – с которыми оно не спешит расставаться, пока его не коснутся Свет, Покой, Сила и Радость и не утвердят себя в нем. Мы предпочли бы сами сделать там всю черную работу и позвать вниз всех остальных, когда создадутся более благоприятные условия, но это оказалось невозможно.

Не думаю, что здесь есть какая-то нечистота. Вы просто спустились вниз несколько преждевременно. В тот момент, когда это произошло, вы были близки к тому, чтобы покой и безмолвие Атмана и движение вверх к реализации высшего «Я» над головой, более высокое сознание установились сами собой. Если бы это произошло прежде, чем вы вернулись на уровень физического сознания, вам было бы не так трудно. Значит, предстоит великая битва с инертностью, чтобы это осуществить, – вам нужно только упорно идти к своей цели, и всё будет сделано. Тогда для вас всё станет намного проще.

31.12.1934

Новая энергия

Конечно, успешное исцеление матери Х. было бы серьезной победой, хотя и непростой, учитывая запущенность и крайнюю неподатливость заболевания, однако отнюдь не невозможной. То, что вы говорите, верно, и Сила тут действовала и раньше, но действовала она непосредственно, быстро и в полной мере лишь на тех, в ком была вера и кто был достаточно восприимчив (в основном это касалось садхаков), или же при других благоприятных условиях.

Такие случаи, как этот, указывают, видимо, на новую степень мощности Силы и новую технику. Ваша мысль о том, что она может распространяться и действовать повсюду, не лишена оснований, ибо, когда в земной атмосфере появляется что-то, чего никогда не было раньше, оно начинает действовать во многих направлениях самым непредвиденным образом. Таким образом, поскольку здесь в действие была приведена сила йоги, ее отдельные, направленные на раскрытие воздействия достигли людей, которые были далеко от нас, не связаны с нами и не понимали, что с ними происходит. Проявления таких способностей следует ожидать, поскольку Природа находится еще в состоянии эволюции, и новые Свет и Сила должны быть приведены вниз, в нее, чтобы стать частью сознательного земного существования.

29.01.1938

Борьба на физическом плане

Что касается болезней, то совершенство на физическом плане входит в наш идеал йоги, но это последний этап, а до тех пор, пока в материальном сознании, к которому принадлежит тело, не произошло фундаментальных изменений, человек может достичь определенного совершенства на других планах, но тело при этом может еще быть восприимчивым к болезням. Мы стремимся к совершенству не ради личных целей, оно необходимо как часть общих изменений, и мы, совершенствуясь, создаем возможность совершенствования для других. Мы не смогли бы этого сделать, если бы не приняли на себя все трудности реализации и трансформации и не научились их преодолевать. На других планах сознания мы достигли многого – но не в самой материальной части физического плана. Пока дело не сделано, борьба будет продолжаться, и хотя в ней уже может участвовать и участвует защитная сила йоги, однако эта сила еще не может сделать физическое тело абсолютно неуязвимым. Трудности Матери не являются ее собственными; она несет трудности других людей и те, что сопровождают общий процесс и работу по трансформации. Если бы это было не так, это было бы совсем другое дело.

Август, 1936

Раздел Четвертый

Помощники на пути

Причины создания ашрама

Сначала не было никакого ашрама, просто несколько человек приехали к Шри Ауробиндо, чтобы жить с ним рядом и практиковать йогу. Только когда из Японии приехала Мать, сформировался ашрам, причем желание исходило скорее от садхаков, пожелавших целиком вверить Матери свою внутреннюю и внешнюю жизнь, чем от Шри Ауробиндо или Матери.

* * *

Факты таковы: после долгого пребывания во Франции и Японии 24 апреля 1920 г. Мать вернулась в Пондичери. С тех пор число учеников стало быстро расти. Когда начал создаваться ашрам, заниматься организационной работой пришлось Матери; Шри Ауробиндо вскоре удалился от людей, и всё материальное и духовное руководство легло на нее.

* * *

Вопрос: Какого числа 1926 г. Мать взяла на себя полное руководство ашрамом?

Ответ: Мать не помнит точной даты. Возможно, через несколько дней после 15 августа. Когда я удалился от людей, она взяла на себя всю работу.

16.05.1936

Границы ашрама

Каковы границы ашрама? В ашрам входят все дома, где живут садхаки. Но люди как-то странно себе всё это представляют, считая, что территория, на которой располагаются эти дома, и есть ашрам – это не так. Или они полагают, что влияние Матери или мое ограничивается этой территорией?

Январь, 1935

Две атмосферы в ашраме

В ашраме есть две атмосферы: одна – наша, другая – садхаков. Когда сюда извне попадают люди, обладающие хоть какой-то восприимчивостью, их поражает атмосфера глубокого покоя и мира, которая постепенно исчезает в обществе садхаков. Другую атмосферу, бездействия и беспокойства, создают сами садхаки – если бы они были открыты Матери, как это и должно быть, они жили бы в покое и мире, а не в бездействии и беспокойстве.

15.03.1937

Расширение ашрама

Вопрос: Если ашрам будет сильно расширяться и в самом Пондичери не останется свободных домов, то ведь он, естественно, распространится на окрестные деревни?

Ответ: Такая идея высказывалась несколько лет назад, но обстоятельства изменились и она не осуществилась.

14.04.1935

Отсутствие стремления иметь учеников

Ваш образ «Рыбалки» неуместен. Я никого не ловлю; сюда никого не тянут и не зазывают, люди приходят сами, руководствуясь внутренним психическим чувством. Тем более не ловлю важных, известных, преуспевающих персон. Такие господа могут быть крупными витально или ментально, но обычно им этого хватает и духовность им не нужна, а если и нужна, то их величина скорее им мешает, нежели помогает. «Ловить их на удочку» – идея Х.: ему хотелось удержать А., В., теперь С. и т. д., но, если бы они в самом деле стремились к чему-то подобному, из них получились бы крайне беспокойные садхаки. Все эти мысли от простого невежества; Духу не нужны слава, успех или величие тех, кто его ищет. Люди странно себе это представляют, думая, будто Мать или я жаждем набирать учеников, и если кто-то от нас уходит, то это якобы для нас большой удар, страшное поражение, жуткая катастрофа, катаклизм. Многие даже считают, что оказывают нам честь своим приездом, а мы недостаточно им за это благодарны. Это чистый абсурд.

«Престиж» ашрама

Если мы будем ориентироваться на хвалу и хулу невежественных людей, то нам можно распрощаться с духовной целью. Если бы хвала и хула беспокоила бы Мать или меня, мы сломались бы давным-давно. Наш ашрам лишь недавно обрел «престиж» – до этого он был мишенью едва ли не всеобщей критики, не говоря уже о самых отвратительных нападках.

Истина духовного материнства – ложность всякого религиозного фанатизма

Если вам нужна ясная и простая истина, то, ясная и простая, она состоит в том, что вы встали на совершенно ложный путь и находитесь в полной власти враждебного Влияния, которое живет за счет путаницы и неведения. Вы начали с того, что противопоставили свое несовершенное мышление высшей Истине и Знанию. И так замутили свой ум своей же ложной, фантастической аргументацией, что в нем всё смешалось, перепуталось и он не способен понимать простейшие различия, разницу между ложью и Истиной. Этот вывод определенно вытекает из всего, что вы делаете и говорите; не Истину и не религию, но ложные, неадекватные идеи вашего запутавшегося, ослабленного ума вы пытаетесь навязать другим.

Письмо, которое вы мне написали, демонстрирует удивительную неспособность понимать элементарные различия и простейшие истины. Женщина, которая была инструментом рождения физического тела Х., разумеется, была при жизни его физической матерью. Но отношения между Матерью и Х. (а также между Матерью и всеми, кто ее принимает) – это психическое и духовное материнство. Это отношения намного более глубокие, чем между физической матерью и ребенком; в них есть все, что дает физическое материнство, но на гораздо более высоком уровне, и содержат они в себе бесконечно большее. И поскольку они полнее и глубже, они имеют и физическое выражение, заменяя собой физическое родство как во внутренней, так и во внешней жизни. Здесь нет ничего такого, что могло бы смутить любого, кто обладает здравым смыслом и ясным умом. Физическое родство ни в коей мере не может помешать установлению намного более важной психической и духовной истины или же ее исказить. Х. абсолютно прав, когда говорит, что это его настоящая мать; ибо она дала ему новое рождение во внутренней жизни и заново создает его для существования в Божественном.

Идея духовного материнства изобретена не у нас в ашраме; это непреходящая истина, которую признавали на протяжении веков и в Европе, и в Азии. Понимание различия, как я его здесь вам обрисовал, между физическим родством, с одной стороны, и родством душ и духа, с другой, также не ново, оно также известно и понятно всем, и все считают это понятие простым и ясным. Лишь нынешнее смятенное состояние вашего ума мешает вам понять то, что все везде считают естественным и понятным.

Что касается Х. и Y., у вас на них нет никаких прав и нет права контролировать их мысли и действия. Х. находится в том возрасте, когда может сам выбирать и решать; он способен думать и действовать самостоятельно и не нуждается в том, чтобы вы за него думали или решали. Вы ему не опекун, так же как и Y.; вы даже не глава семьи. На каком же основании вы беретесь решать, куда ему идти и где жить? Ваши притязания на якобы ответственность за него и за нее перед Богом – это нелепый и высокомерный вздор. Каждый отвечает за себя перед Богом сам, если только не возложит ответственность добровольно на того, кому доверяет. Никто не вправе навязывать себя другим как религиозного или духовного наставника против их воли. У вас нет ни малейшего права диктовать что-либо Х. или Y. в их внутренней или внешней жизни. Кроме того, путаность и непоследовательность вашего ума в его нынешнем состоянии мешают вам признать простые и ясные факты.

Кроме того, вы утверждаете, что добиваетесь только Истины, а говорите как узкомыслящий, невежественный фанатик, который отказывается верить во что-либо, кроме религии, в которой был рожден. Любой фанатизм ложен, поскольку противоречит самой природе Бога и Истины. Истину нельзя закрепить за одной книгой – Библией, Ведами или Кораном – или же за одной религией. Божественное вечно, универсально, беспредельно и не может быть в монопольной собственности только у мусульман или только у семитских религий – тех, о которых говорится в Библии и основателями которых были иудейские или арабские пророки. Индуисты, конфуцианцы, даосцы и все прочие имеют не меньше прав вступать в отношения с Богом и искать Истину своим собственным путем. Каждая религия владеет частью истины, но ни одна из них – всей истиной; все они в своё время создавались, приходили в упадок и умирали. Мухаммед никогда не утверждал, что Коран есть последнее послание Бога и другого никогда больше не будет. Бог и Истина переживут эти религии и проявят себя заново тем образом или в той форме, какую изберет Божественная Мудрость. Вы не можете ни ограничивать Бога узкими рамками своего разума, ни диктовать Божественной Силе и Сознанию, как, где или через кого они должны проявиться; не можете воздвигать свои жалкие барьеры на пути божественного Всемогущества. Это также простые истины, на сегодняшний день признанные во всем мире; их отрицать могут лишь детские умы или те, кто ограничивает свою жизнь какими-то догмами, взятыми из прошлого.

Вы настаивали на моем ответе, просили дать вам знание Истины, и я вам отвечаю. Но если вы хотите быть мусульманином, никто вам не мешает. Если Истина, которую я несу, слишком велика для вашего понимания или невыносима для вас, вы свободны отправляться жить в полуистине или в своем невежестве. Я здесь не для того, чтобы обращать кого-то в свою веру; я ничего не проповедую миру и никого никуда не зову. Я здесь для того, чтобы утвердить божественную жизнь и божественное сознание в тех, кто сам чувствует зов, который его направляет ко мне, и слушает его. Ни я, ни Мать не просим вас принимать это. В любой день вы можете уйти и жить по своему усмотрению либо мирской, либо религиозной жизнью. Но так же, как вы свободны уйти, так и другие свободны остаться и следовать дальше своим путем. Никто вас не назначал здесь ни источником беспокойства, ни нарушителем их покоя, ни препятствием их духовному прогрессу.

Отвечая вам, я отвечаю на мысли, вложенные в вашу голову Силой мрака и невежества, которая использует вас в своих целях. Совершенно очевидно, что эта Сила не имеет отношения к божественному. Это Сила Лжи, которая заставляет вас делать и говорить все эти странные вещи; ислам тут ни при чем, это карикатура на ислам; намерение же Силы Лжи здесь заключается в том, чтобы через вас показать нелепость не только ислама, но и всякой духовности и всякой религии. Она стремится расстроить божественную работу на земле, пусть даже ей удастся немногое. Она пытается затуманить ваш разум и разрушить логику, заставить вас говорить и делать глупости и странности и превратить вас в объект огорчения и жалости для ваших друзей и доброжелателей и в объект насмешек для остальных. Если у вас есть какое-то уважение к себе или к Богу или к религии, если вы и впрямь уповаете на Истину и Свет, если вы хотите пробуждения и спасения своей души, вам необходимо прекратить говорить и делать все эти странности и избавиться от Влияния, которое сейчас вас направляет.

23.10.1929

Закон отношения к садхакам

Мать и я относимся здесь ко всем по законам Божественного. Мы одинаково принимаем богатых и бедных, людей высокого и низкого происхождения и распространяем свою любовь и покровительство в равной мере на всех. Главная наша забота – их продвижение в садхане, ибо они прибыли сюда за этим, а не чтобы удовлетворять обычные витальные требования или спорить о положении, месте или удобствах. Продвижение их зависит от того, как они ответят на любовь и покровительство Матери – примут ли они силы, которые она равно изливает на всех, сумеют или не сумеют воспользоваться тем, что она им дает. Но у Матери нет ни желания, ни обязательства обращаться со всеми одинаково внешне – требовать этого от нее абсурдно и нелепо, – и если бы она так и делала, она поступала бы против истинного порядка вещей и закона Божественного. Относиться к садхаку нужно в соответствии с его природой, его способностями, его реальными нуждами (а не претензиями или желаниями), а также в соответствии с тем, что будет лучше для его духовного благополучия. Что же касается того, каким образом это следует делать, то тут мы отказываемся слушать садхаков, которые из-за невежества полагают, будто Мать должна действовать в соответствии с их представлениями или их понятиями о равенстве и справедливости, или их витальными требованиями, или теми идеями, которые они принесли с собой из внешнего мира. Мы действуем в соответствии со Светом внутри нас и во имя Истины, ради которой стараемся, пытаясь ее утвердить в нашей земной Природе.

11.12.1933

* * *

У каждого свой подход к выполнению садханы и свой доступ к Божественному, и не нужно беспокоиться о том, как это делают другие; их успехи или поражения, их препятствия, заблуждения, эгоизм и тщеславие – забота Матери; ее терпение бесконечно, но это не означает, что она потворствует недостаткам или всегда поддерживает садхаков, что бы они ни говорили или делали. Мать не принимает ничьей стороны в ссорах, спорах или противостояниях, она молчит, когда кто-то говорит или делает не то, но ее молчание не означает одобрения. Ашрам или духовная жизнь не подмостки, где кому-то суждено стать знаменитым или сыграть главную роль, и не площадка для состязаний, где можно претендовать или вполне справедливо посчитать себя выше других. Подобные вещи свойственны человеческому отношению к миру, и многие стремятся их привнести и в жизнь садханы, но они не имеют отношения к духовному порядку вещей. Мать всё терпит; она не запрещает садхакам критиковать друг друга, но и не придает их критике какого-либо значения. Только когда садхаки увидят из духовного плана всю тщетность таких вещей, тогда можно будет надеяться, что они от них откажутся.

Во всем этом нет ничего такого, что могло бы отвратить человека от духовной жизни или заставить его уйти от Гуру. На мой взгляд, только Гуру должен решать, подходит ли тот или иной человек для духовной жизни или нет; слушать же чье-то неприятное мнение на этот счет, по-моему, нелепо, а поступать в соответствии с ним – оскорбительно по отношению к собственной душе; назвать себя непригодным и на этом основании действовать в высшей степени опасно, поскольку всё это может быть лишь результатом короткой депрессии или витального расстройства, какие вызывают в тамасическом эго приступы самоуничижения. Если бы я не видел, что вы способны продвигаться вперед по пути садханы, или если бы я не видел никаких результатов, то не просил бы вас с такой настойчивостью продолжать и не писал бы вам письмо за письмом (больше я никому не пишу), чтобы разрешить ваши трудности.

P. S. Что касается другого вашего bête noire[362] , из отвращения к которому вы хотите покинуть ашрам, то неужели вы думаете, будто Мать так глупа и слепа, что принимает людей и их садхану по их собственным оценкам? что не видит их недостатков, равно как их достоинства? что понятия не имеет о движениях их низшей природы? что они могут одурачить ее, повлиять на нее или руководить ею?

Ребяческая абхимана

Это очень глупо и по-детски поддерживать в себе абхиману; так как это означает, что вы ожидаете, что все, включая Мать и меня, будут всегда поступать соответственно вашим представлениям и делать то, что вы хотите, и никогда не делать того, что вам не нравится! Мать вправе делать то, что считает правильным или нужным; вы должны понять это, иначе всегда будете страдать по пустякам.

28.04.1932

Начальное требование

То, что вы говорите о тех, кого мы принимаем – что, если одна какая-то их часть искренне желает Божественного, мы даем им шанс – это абсолютно верно. Если бы в самом начале мы требовали большего, то лишь немногие смогли бы даже начать путешествие к Божественному.

24.04.1935

О сострадании

Вопрос: Я потрясен тем терпением и состраданием, с какими вы относитесь к нашей неискренности, непослушанию и слабостям.

Ответ: Всё это присуще нашей человеческой природе; так что без терпения мало останется надежд ее изменить. Но в ней же кроется еще кое-что, нечто искреннее, что может стать источником силы, которая ее изменит. Трудность с людьми вроде Х. состоит в том, чтобы добраться до этого глубоко скрытого нечто и заставить его действовать.

8.07.1934

Единственный долг перед садхаками

Это не вопрос вины или наказания – если бы нам пришлось винить и наказывать садхаков за их ошибки и относиться к ним, как в суде, то садхана стала бы невозможна. Не вижу, в чем справедливость этого вашего упрека по отношению к нам. Наш единственный долг перед садхаками состоит в том, чтобы вести их к духовной реализации – мы не можем вести себя, словно глава семьи, вникая в домашние ссоры, одобряя одних и подавляя своим авторитетом других! Сколько бы раз Х. ни спотыкался, мы должны взять его за руку, снова поднять его и помочь снова двигаться к Божественному. То же самое мы всегда делали и для вас.

29.03.1933

Реальная необходимость

На этой стадии эволюции психическое существо представляет собой нечто большее, чем просто искра. Это – пламя. Даже когда пламя закрыто туманом или дымом, то туман или дым можно рассеять. Рассеять их и открыться для высшего сознания – вот что нужно, а не то, чтобы стать еще одним Шри Ауробиндо или стать равным с Матерью. Но если мы представляем собой Божественное, что плохого в том, чтобы соединиться с частью Божественного и жить в божественном Сознании, пусть в неполном?

10.02.1935

Сравнение с садхаками

Я не имел в виду, что кто-нибудь из вас может заменить нас с Матерью или стать на равных… но Х., Y. и Z., разумеется, могут измениться, отказаться от своих нынешних личностей и ограничений и стать к нам ближе, чем они сейчас – если у них есть искреннее желание и воля и они приложат усилие.

10.08.1935

* * *

Для всех здесь, кроме Матери и меня, даже Верховный Разум еще не реализован или же остается только на уровне влияния, в основном субъективного.

24.03.1934

Работа ради садхаков и работа ради Матери

Разве работать ради садхаков ниже вашего достоинства? Это совершенно эгоистическое отношение и недостойно садхака. Все, кто занят в столовой, на строительстве, на складе, в плотницких мастерских, в пошивочной или кузнице, всегда работают ради садхаков; Мать и сама целыми днями трудится ради садхаков; и я, когда пишу это письмо, трачу свое время ради садхака. Как, по-вашему, могли бы те, кто работает в столовой и кухне, сказать: «Мы не будем готовить садхакам и обслуживать их, это ниже нашего достоинства. Мы согласны готовить еду только для Матери»? Хотели бы вы, чтобы я перестал отвечать на ваши письма, поскольку таким образом я работаю на садхака, и стал бы писать только Матери и никому другому?

Чем столько лет Х. занимался на кухне, как не готовил еду садхакам? И чем занимался на зерновом складе Y., как не работал на садхаков? Всё это совершенно бессмысленные идеи. Любая работа, которую дает Мать, делается ради Матери.

Ноябрь, 1938

Немного отдыха от бесконечной работы

Никто не собирается отказываться от книг и писем – но я должен иметь один выходной день в неделю (воскресенье). Объем корреспонденции стал огромным, и работа с ней занимает всю ночь и изрядную часть дня; это если не считать того, что делает Мать, которой также приходится трудиться большую часть ночи после дневной работы. В результате Пранам делается позже и позже, поскольку мы заканчиваем всё только в 7.30 и даже позже. Но всё равно много работы остается несделанной, копится, и приходится отказываться от многих вещей, которые также не менее важны. Мне нужен какой-то отдых.

19.12.1933

Огромная мечта

У меня есть огромная мечта, чтобы садхаки освободились от всех этих сомнений и ссор; ибо, пока дела обстоят так как есть, то будут и вспышки гнева, и атмосфера раздора, а работа, которую я пытаюсь выполнить (разумеется, не ради себя и не ради личных целей), всегда будет в опасности, и не знаю, каким образом здесь может осуществиться нисхождение, ради которого я тружусь в поте лица. На самом деле мы с Матерью вынуждены тратить девять десятых своей энергии на то, чтобы что-то сглаживать, чтобы примирять садхаков и т. д. и т. д. Для настоящей работы остается одна десятая часть, а в случае Матери и того меньше; этого недостаточно.

Сентябрь, 1934

Без предварительного ознакомления

Вопрос: Я считал, что нельзя входить в духовные переживания, особенно главные и значительные, без предварительного ознакомления с ними.

Ответ: Предварительного? Мой Бог, нам пришлось бы тратить всё свое время на предварительное ознакомление садхаков с переживаниями. Неужели вы думаете, Матери больше нечего делать? Что касается меня, я никогда ничего не предваряю, а лишь смотрю и исправляю.

18.10.1936

Помощь от писем

Вопрос: Вы и Мать, наверное, знаете, что в нас происходит, как и к чему мы стремимся, как наша природа реагирует на помощь и руководство. Какая же необходимость в том, чтобы вам еще нужно было всё это писать?

Ответ: Это необходимо вам, так как вам нужно всё осознавать и представлять нам результаты своих самонаблюдений; тогда мы можем работать. Если же делать всё лишь на основе своих наблюдений, не согласуясь с соответствующей частью сознания садхака, это ни к чему не приведет.

7.01.1936

* * *

Это несомненный факт, который подтверждается сотнями примеров – что для многих само сообщение нам о своих трудностях является лучшим, а часто, хотя и не всегда, быстрым и, более того, моментальным средством их разрешения. Садхаки часто видели это не только здесь, но и вдали отсюда, и речь не только о разрешении внутренних трудностей, но и о болезнях и о давлении внешних враждебных обстоятельств. Но для этого требуется определенные качества – либо ум и витал, обладающие сильной верой, либо внутреннее существо, привыкшее правильно воспринимать и реагировать. Там, где есть такая привычка, результат, как я видел, был почти всегда неизменный, даже если вера была шаткой, или если ум был затуманен и невежествен, или его внешние формулировки были неточными и неверными. Кроме того, этот метод бывает особенно успешен, если пишущий выступает в качестве свидетеля, наблюдающего за своими состояниями, и излагает их точно и почти беспристрастно, фиксируя как явление своей природы или как результат воздействия силы, от которого он хочет избавиться. С другой стороны, если во время такой фиксации его витал подчинится тому, о чем он пишет и что движет его пером – формулируя и зачастую поддерживая в нем сомнение, протест, уныние, отчаяние, – то всё меняется. Даже здесь выражение своих чувств иногда действует как очищающее средство; но фиксация состояния может также придать силы атаке, по крайней мере, ненадолго, и, видимо, может усилить ее и продлить, истощая бурными проявлениями свою силу, возможно, на время, так что в конце всё приходит к разрядке; но такая разрядка дается дорогой ценой, за счет смятения и беспокойства, и есть риск периодического повторения таких состояний, поскольку разрядка наступила в результате временного истощения сил атакующей стороны, а не через отказ и очищение благодаря вмешательству Божественной Силы при безусловном согласии и поддержке садхака. Такая борьба хаотична, вмешательство Божественной Силы при этом неполно, так как нет ясного размежевания сил, – в таком состоянии смятения и тревоги не удается почувствовать вмешательства помогающей силы. Именно это обычно и происходило во время ваших кризисов; ваш витал был глубоко задет и начинал поддерживать атакующую силу, выражая ее доводы, – вместо ясных наблюдений бдительного ума и четкого описания трудности, вместо осознавания реального положения вещей, с тем чтобы впустить в себя высший Свет и Силу, которые могли бы воздействовать на ситуацию, вы становились горячим защитником Противника. У многих садхаков (даже «преуспевающих») такое выражение своих трудностей вошло в привычку, и некоторые до сих пор с ней не расстались; они даже всё еще не могут понять, что это не путь. Одно время в ашраме это чуть ли не проповедовалось – не знаю, с какой стати, так как в моем учении о йоге этого никогда не было, – однако опыт показал, что это не работает; это приводит к периодическим повторениям одного и того же, к бесконечному кругу борьбы. Это совсем не является движением к самораскрытию, которое ведет к успеху (не обязательно мгновенно, но ощутимо и неизбежно) и к которому стремятся все те, кто старается быть открытым во всём Гуру, чтобы его помощь принесла как можно больше пользы.

17.12.1932

Прямая связь

Вопрос: Х. спросил у меня, можно ли иметь с вами прямую связь и получать ваше руководство без необходимости писать письма. Я ответил, что это невозможно, если он не развил в себе телепатических способностей и не умеет получать ответы внутренне. Но даже тогда остается возможность замутнения и искажения восприятия до тех пор, пока не произошло полного подчинения влиянию психического существа. И даже в случае полной психической трансформации сознания невозможно получать все знания изнутри, например, то, что касается переживаний высших планов, таких как Верховный Разум и Сверхразум, поскольку у психического нет инструментов для их познания. Таким образом, связь через письма всё равно будет нужна. Но, возможно, тот, кто находится в полном контакте с Матерью, смог бы обойтись без писем. Только способен ли человек на такой полный контакт, даже если получил реализацию Верховного Разума?

Ответ: Думаю, что для того, чтобы установить такой полный контакт, нужен Сверхразум. Психическое многое может сделать в этом направлении при условии, что оно обладает полным контролем. Верховный Разум и Интуиция способны на это на своих планах, но тут им нужно спуститься в физическое сознание, чудовищный мрак которого приведет к их искажению, не говоря об искажениях ментального и витального планов.

27.05.1934

Приписывание неверных мотивов

Вы приписываете Матери слишком много побудительных мотивов – например, будто она пытается привлечь витал, вначале ему потворствуя. У нее нет таких намерений. Она обращается просто и естественно с людьми – каковы бы ни были изменения [в ее обращении], это скорее изменения тех впечатлений, которые витал составляет о ее поведении, чем в самом поведении – за исключением тех случаев, когда изменение в поведении вызвано необходимостью изменения в сознании [человека]. Раньше вы писали в основном с позиции возвышенного разума, но частично с витального уровня – витал нередко оставался недоволен моими ответами, поэтому я перестал отвечать ему и писал только то, что могло бы помочь вашему более высокому разуму и душе. Теперь вы часто пишете с уровня физического ума и витального, так что мои ответы должны быть адресованы им, а им кажется, что им отвечают не так, как им хочется, или не так снисходительно, как они любят. Но доставлять им удовольствие и потворствовать им было бы вредно для вашей садханы.

9.12.1935

Неверное понимание и неправильные выводы

Я всегда советовал вам не принимать всё, что говорят садхаки, как руководство к действию или как слова и мысли, исходящие от Матери. Не следует так их воспринимать, даже если садхаки говорят, будто всё это исходит от меня или Матери, поскольку часто они лишь думают, что это наша мысль, а сами не поняли, что мысль была высказана в какой-то конкретной связи, а их ум связал ее с чем-то другим или отнес ко всему целому. Никто из садхаков, кто бы это ни был, не может заменять нас или говорить за нас. Любой садхак говорит за себя и выражает свои мысли или чувства, и это нужно понимать.

3.06.1937

* * *

Люди часто подхватывают какие-нибудь слова, которые написал я или сказала Мать, трактуют их совершенно по-своему, придавая смысл очень далекий от нашего, и делают из них вдруг далеко идущие логические выводы, абсолютно несовместимые с нашим знанием и опытом. Думаю, это естественно и является частью игры враждебных сил; намного легче увлечься логическими выводами, нежели взглянуть на Истину, многогранную и цельную.

Май, 1933

Два элемента духовного успеха

Помощь будет (я говорю не о божественном вмешательстве свыше, а о нашей помощи, моей и Матери). Она может быть действенной вопреки вашему физическому уму, но будет более эффективной, если ее инструментом станет твердая воля к действию. В успехе духовного развития всегда присутствуют два элемента – свое собственное усилие и твердая воля и Сила, которая тем или иным путем помогает и обеспечивает результаты усилия.

26.01.1934

Уверенность в защите

Вы должны развить в себе силу и привычку принимать защиту от Матери и от меня. Именно по этой причине привычка критиковать, судить внешним умом, питать его предубеждения должна исчезнуть. Вам нужно всякий раз, когда внешний ум пытается возобладать, повторять себе: «Шри Ауробиндо и Мать знают лучше меня; у них есть опыт и знание, которых нет у меня, – они, безусловно, должны делать всё во имя света, который лучше и больше, чем свет обычного человеческого знания». Если вы сумеете утвердить в себе эту идею, так чтобы она пребывала с вами даже в тяжелые моменты, вам будет легче противостоять проискам асурической Майи.

* * *

Мы с Матерью сделаем всё, чтобы разогнать тучу, которой ваш физический ум закрывает от вас постоянное осознание связи вашей души с Матерью, но ваш мыслящий разум пусть будет тверд в своем намерении ее разогнать и пусть призывает на помощь нашу Силу.

6.02.1936

Внутреннее присутствие

Будьте бодры и уверенны. Сомнения и желания, несомненно, есть внутри вас, но и Божественное тоже есть. Откройте глаза и смотрите, смотрите, пока покров не разорвется, и вы не увидите Его или Её!

30.12.1933

* * *

Нет, когда мы даем первое благословение, мы не вкладываем ни в кого свой образ. Но если вы будете смотреть в себя, вы однажды увидите там Мать.

Давление ради освобождения

Мы сожалеем, что вы так страдали. Не ради того, чтобы причинить вам боль, Мать оказывала давление, но ради вашего освобождения. Она всегда старалась вам помогать, с глубокой приязнью и сочувствием вам в вашей борьбе. Я верю, что вскоре вы восстановите равновесие ума и душевный покой. Я постараюсь вам оказать всю возможную помощь.

23.01.1935

Личный контакт и восприимчивость к силе

Нельзя принять предложение присоединиться к тем, кто лично посещает меня. Им это разрешено не ради помощи в их садхане, но по практическим соображениям. На самом деле, здесь также присутствует некоторое непонимание. Непрерывный личный контакт не обязательно приводит с собой действие Силы. У Хридайи был личный контакт с Шри Рамакришной и возможность лично ему служить, но он ничего не получил – ему дана была сила только один раз, но он не сумел удержать ее и ту реализацию, какую в него вложил Учитель. То ощущение потери себя, которое было у Х., возникало во время Даршана и Пранама к Матери. Его реакция на это показывает, что он способен отзываться на Силу, что у него есть то, что мы называем восприимчивостью, и это великая вещь, поскольку она есть не во всех, а те, у кого она есть, не всегда осознают ее действие и способны увидеть лишь следствие. Но ему следует меньше рассуждать, а больше стараться оставаться таким же открытым, каким он был в те моменты. Если я говорю о Силе, то это потому, что мы с Матерью чувствовали ее тысячи раз, когда она начинала действовать и давала самые разные результаты. Такое понимание Силы не имеет ничего общего с теоретизированием или рассуждениями, но постоянно присутствует в каждом йогине; это обычная часть его йогического сознания и постоянной духовной деятельности.

18.05.1945

* * *

Вопрос: Разве внешняя близость и близкое знакомство с вами или Матерью не могут означать утрату стремления и замедление внутреннего роста?

Ответ: Это зависит от человека. Кто-то извлекает из этого пользу, кто-то нет. Здесь нет общего правила.

Бессознательное восприятие силы

Нет, это неправда, что вы никогда не получали от нас Силы; в какой-то степени получали; можно говорить только, что вы этого не осознавали, но так бывает со многими. Разумеется, никто из садхаков не получает и не использует всю Силу, которую посылает Мать, но это относится ко всем, а не ваша особенность.

29.05.1936

* * *

Вопрос: Кажется, Х. думает, что Мать более строгая, чем вы.

Ответ: Это потому, что давление Матери, направляющее человека к изменению, всегда очень сильное – даже если она не вкладывает в него силу, тем не менее, эта сила присутствует в нем по самой природе Божественной Энергии, присущей Матери.

Воздействие силы на тонкое тело

Что касается сна, то это был не сон, а переживание внутреннего существа в состоянии сознательного сна, свапна самадхи (svapna-samādhi). Оцепенение, ощущение, близкое к потере сознания, возникают всегда при давлении или нисхождении Силы, которую тело чувствует, но еще к ней не привыкло. Тут же непосредственное давление было оказано не на физическое, а на тонкое тело, сукшма шарира (sūkṣma śarīra), в котором пребывает внутреннее существо и в котором оно выходит из физического тела во сне или трансе или в момент смерти. Но ясные ощущения [давления или нисхождения Силы] в физическом существе создают у человека впечатление, что это происходит именно в нем; оцепенение стало результатом воздействия на него Силы. Давление на всё тело целиком означало бы воздействие на всё внутреннее сознание – возможно, для того, чтобы осуществить некоторые изменения, которые сделали бы его более подготовленным к принятию нового знания или переживания; давление в области третьего или четвертого ребра указывало бы на то, что Сила воздействует на сферу витальной природы, место сосредоточения жизненной силы, чтобы произвести там необходимые изменения.

Сильная, тяжелая рука могла принадлежать не обязательно мне – так как это было восприятие не физической руки и оно не принадлежало физическому телу, а на тонком плане прикосновение и давление Матери могло быть сильнее и тяжелее моего. Мать не помнит числа, но однажды ночью, примерно в тот же период времени, она интенсивно думала о ней и приложила давление, чтобы устранить некоторые препятствия, мешающие духовному раскрытию. Возможно, что именно это и вызвало то переживание. Если бы это был я, это должно было бы случиться в момент концентрации, когда я посылал силу разным людям, но я ничего такого не помню. Но, конечно, я часто думал о ней и посылал силу, чтобы ей помочь.

Нам не обязательно всегда физически осознавать воздействие, поскольку оно часто совершается, когда ум либо занят внешними делами, либо когда мы спим. Когда спит Мать, то это не сон, а вхождение в состояние внутреннего сознания, в котором она поддерживает связь с людьми или работает в любом месте. В тот момент она знает об этом, но потом не всегда переносит в своё бодрствующее сознание или память. В занятый делами бодрствующий ум зов мог прийти как мысль о приходе того человека; в более свободном от занятий состоянии или в состоянии концентрации – как контакт с человеком, о котором идет речь; в состоянии более глубокой концентрации, во сне или трансе она увидела бы или этого человека, как он подошел к ней и разговаривает, или как она сама к нему подходит. К тому же, где бы ни действовала Сила, везде ощущается Присутствие.

28.09.1936

Другие облики на витальном плане

Это вполне нормально видеть во сне Мать или меня в другом облике, не таком, как в жизни. Такие сны представляют собой переживания на витальном плане, где нет жесткой формы, как в физическом мире.

1.06.1937

Постоянное присутствие

Вы можете быть уверены, что мы находимся с вами днем и ночью; даже если вы еще не видите во сне Мать или не чувствуете ее присутствия, вам следует думать, что она с вами и поддерживает вас, и это обязательно вам поможет.

Если в вашем уме присутствует, как вы говорите, естественное стремление соединиться с Шивой, но ум перескакивает своими мыслями ко мне и Матери, то почему не позволить ему это сделать? Возможно, это не перескакивание, а естественный переход, и примирение, а не конфликт. Конечно, мы всегда будем принимать ваши Пранамы.

Опыт нисхождения

Вопрос: Вчера, когда уже стемнело, мне показалось, будто в Божественном порядке вещей произошел какой-то долгожданный переворот. Я тогда присутствовал на медитации и почувствовал, как всё это место исполнилось тишины и покоя. Мне казалось, что я медитирую один посреди бескрайних пространств. Все садхаки стали одной плотной массой, и поверх этого плотного массивного тела мерцали электрические вспышки света. Всё было тихо, безмолвно, спокойно, неподвижно. Тут я увидел себя среди множества лотосов. Затем спустился вират-махапуруша (virāṭ mahāpuruṣa) величиной с Гималаи, в облике Шри Ауробиндо, который, как будто бы видя, что земля не в силах выдержать его вес, встал за спиной у Матери и положил руки ей на плечи. Весь мир был наполнен тишиной и Анандой. Описать эту картину выше моих сил. В меня полилась неизмеримая сила, волна за волной. Дыхание участилось и стало прерывистым. Постепенно тишина охватывала всё вокруг. Это навело меня на мысль, что Мать, наверное, ушла, оставив нас в йогическом сне. Затем осторожно, украдкой, как вор, я открыл глаза и увидел перед собой белую ледяную фигуру, спокойную, неподвижную, окаменевшую, как статуя, и словно безжизненную. Было ли это мое переживание истинным?

Ответ: Ваше переживание было истинным, поскольку во время той медитации что-то спустилось на землю, что-то, чего раньше не было, и ваше переживание было попыткой усвоить это своим сознанием. То, что вы осознали его именно таким образом, показывает, что ваше пребывание здесь очень успешно, и оно подготовило ваше сознание для истинной реализации. Способность к этому и сейчас остается у вас. В будущем ваша садхана должна стать развитием, позволяющим перейти от этого переживания к реализации.

11.09.1936

Опыт психического

Вопрос: В день Даршана (15 августа) и за день до него я чувствовал сильную любовь к вам и Матери. На какое-то время это чувство захватило всё мое существо. А затем перешло в высокое и глубокое благоговение по отношению к вам обоим – и в ощущение «счастья, какого не может дать никакое земное наслаждение».

Ответ: Это, безусловно, психическое переживание.

25.08.1934

Определенные условия действия силы

Что касается Силы, о ней я напишу как-нибудь в другой раз. Я уже говорил вам, что она не всегда эффективна и что, как любая сила, действует при определенных условиях; одна только супраментальная Сила действует вне зависимости от них, поскольку создает собственные условия. Но той Силе, какую использую я, приходится действовать в условиях нынешнего мира. Она от этого не становится меньше. Я вылечил себя ею от всех болезней, кроме трех, да и те научился, когда они появились, держать под контролем; а тот факт, что я еще не сумел от них избавиться, отнюдь не перечеркивает факта излечения от всех остальных. Что касается Матери, раньше, когда она обращалась к той же Силе, она обычно вылечивала всё сразу – сейчас у нее нет времени думать о своём теле или концентрироваться на нём. Нынешнее широкое распространение болезней тоже стало фактом; это часть той борьбы, которая ведется в царстве Материи. Но и несмотря на это, в ашраме есть немало людей, которые избавились от своих болезней, доверившись Матери. Если излечиваются не все, то что это доказывает или не доказывает? Это лишь показывает нам, что эта Сила действует не всегда, не чудесным или невероятным образом, но через определенные средства и в определенных обстоятельствах. Я всегда это говорил, так что же тут нового или что тут такого, что перечёркивало бы истины йоги?

6.02.1935

Восприимчивость к силе при лечении болезней

Я имею в виду определенную восприимчивость в сознании – восприимчивость ума или витала или физического, такую, какая потребуется. Мать или я посылаем силу. Если открытости нет, сила может вернуться или отразиться (если мы не применим большую силу, что нежелательно) как от преграды или в результате сопротивления; если есть некоторая открытость, то и результат может быть частичным или нескорым; если есть полная открытость, результат может оказаться мгновенным. Разумеется, есть болезни, с которыми сразу не справиться, поскольку они укоренились давно, но при наличии у больного восприимчивости даже их можно вылечить относительно быстро и эффективно. Иногда люди бывают настолько открыты, что они выздоравливают в процессе написания просьбы или письма, еще даже их не отправив.

8.06.1933

* * *

Всё зависит от того, насколько пробудилось внутреннее «я», – в противном случае требуется физическая поддержка (avalambana). Одни чувствуют облегчение лишь после того, как мы прочтем письмо; другим оно приходит сразу, в процессе написания письма или пока оно в пути, или когда уже дошло, но еще не прочитано. А кому-то становится легче, если они просто обратятся к нам мысленно. Реакции бывают разные.

Март, 1935

Необходимость точной информации

Вопрос: Если, когда Мать или вы уже начали вести духовную работу с кем-то из наших родственников или друзей, о котором стало известно, что он заболел, потом приходит неверная информация о ней или о нем, то не попадет ли посланная помощь мимо цели?

Ответ: Неверная информация, наталкиваясь на воздействие силы, создает путаницу, и потом предсказать результат невозможно. Разумеется, если информация неверна с самого начала, то это еще хуже. Очень важно, чтобы информация о больных была точной.

10.06.1935

Действие силы через аллопатов и гомеопатов

У Матери и меня нет предпочтения к аллопатии. Мать считает, что, как правило, доктора не исправляют, а портят дело, ломая природное сопротивление организма болезни чрезмерным или неправильным применением лекарств. Нам удавалось оказывать наиболее эффективное воздействие через гомеопатию Х., хотя, кажется, Сила, работая через гомеопатов, не осознающих ее, едва ли дает лучшие результаты, чем когда действует через аллопатов.

Помощь умирающим в ашраме

Вопрос: Какова разница между смертью в ашраме и вне его? Получает ли умирающий в ашраме преимущества для развития ума и других тонких тел, так что потом может получить лучшую реинкарнацию?

Ответ: Мне ничего не известно о «развитии ментала» и т. д. на их планах; развитие совершается на земле. Ментальный план и другие не эволюционируют.

Тому, кто умирает здесь, помогают совершить переход в психический мир и в его будущей эволюции к Божественному.

14.12.1936

Садхана и спорт

Конечно, Мать не хочет, чтобы в ашраме были одни спортсмены; тогда это будет не ашрам, а спортплощадка. Спорт и физические упражнения важны для школьников, но и те не только играют, а еще посещают уроки. Между прочим, у них существенно улучшилось здоровье, дисциплина и поведение, так что это очень ценный результат. Во-вторых, молодым садхакам разрешено, а не предписано или рекомендовано, заниматься спортом, но, разумеется, при этом никто не ждет, чтобы они ходили только туда; у них есть другие, более важные занятия. Чтобы стать спортсменом, требуется лишь добровольный выбор, который зависит от желания и склонностей. В окружении Матери есть немало людей, например Х., которые никогда не помышляли о частых визитах на спортплощадку или о том, чтобы заниматься спортом, а Мать не помышляла просить их об этом. Иначе говоря, ей не могла прийти мысль быть недовольной тем, что вы избегаете подобных развлечений. Кто-то, конечно, мог бы спросить, зачем вообще нужен спорт в ашраме, где следует заниматься только медитацией и внутренними переживаниями и думать об уходе от жизни, чтобы достичь Брахмана. Но такая точка зрения справедлива лишь по отношению к обычным ашрамам, к каким привыкли, а тут у нас не ортодоксальный ашрам. У нас жизнь включена в йогу, и поскольку мы признаем жизнь, то можем делать всё, что считаем полезным для ее дальних и ближних целей, если это не противоречит духовной работе. В конце концов, ортодоксальный ашрам возник, только когда Брахман стал удаляться от мира и тень буддизма окутала всю страну, а все ашрамы стали монастырями. В древности ашрамы были совсем другими; мальчиков и молодых людей, которые там воспитывались, учили многому, что могло понадобиться в жизни: сын Пурураваса[363] и Урваши учился в ашраме у Риши стрельбе из лука и стал отличным лучником, а Карна[364] стал учеником великого мудреца, чтобы добыть у него мощное оружие. Поэтому не существует каких-либо априорных оснований к тому, чтобы исключить спорт из жизни такого ашрама, как наш, где мы пытаемся поставить знак равенства между жизнью и Духом. Не нужно исключать даже настольный теннис или футбол. Но, если серьезно, то я считаю, что играть или не играть есть дело выбора и наклонностей, и со стороны Матери было бы нелепо быть недовольной вами за то, что вы, подобно Х., не желаете стать спортсменом. Так что выбросьте это из головы; то, что Мать может быть недовольна вами по этой причине, абсолютно исключено. Так что ваша идея, будто она хочет держаться от вас на расстоянии за то, что вы якобы совершили или не совершили, есть недоразумение, лишенное каких бы то ни было оснований, поскольку ни вы не давали повода, ни она об этом не помышляла. Сама она мне говорила, что всё как раз наоборот и что если она что-то раньше и думала, то как раз обратное, а если что-то чувствовала, то лишь доброту. Единственная перемена, которую она могла бы ждать от вас, это нарастание психических и духовных усилий и внутренний рост, и тут вы ее не обманули – напротив. Кроме того, мысль о том, что Мать, возможно, недовольна вами потому, что вы не меняетесь в соответствии с тем или иным шаблоном, – идея дикая; это было бы в высшей степени необоснованно и неразумно.

10.07.1948

* * *

Мать отнюдь не хочет, чтобы кто-нибудь занимался спортом, не имея к тому природной склонности или желания; заниматься или нет должно быть делом сугубо добровольным, и она отнюдь не относится холодно к тем, кто не ходит на спортплощадку, и не смотрит на них сверху вниз. Это было бы абсурдом: вокруг нее люди, кто преданно ей служат и она это ценит, к кому она относится с доверием и любовью, но кто никогда не ходили на спортплощадку, потому что у них не было для этого либо времени, либо желания – можете ли вы себе представить, что она из-за этого отвернется от них или начнет к ним холодно относиться? Мать никогда не считала, что спорт должен быть единственным или главным занятием жителей ашрама; даже у школьников, для физического развития которых эти спортивные игры и атлетические упражнения так важны и для которых они и предназначены, есть и другие занятия – работа, учеба – и другие развлечения, на которые они тратят время не меньше, чем на спорт. Есть другие, более важные вещи: есть йога, духовный прогресс, бхакти, преданность, служение…

Не понимаю, что вы имеете в виду под тем, что я «трачу время на спорт»: я не трачу на него нисколько времени, за исключением того, что по просьбе Матери написал одну статью для первого номера «Бюллетеня»[365] и вторую для следующего. Всю остальную работу по спортивной организации делает Мать, и ей придется ее делать, наверное, пока спортивные занятия не будут достаточно организованы, чтобы проходить при общем руководстве сверху, и от нее требовалось бы присутствовать там лишь раз в день. Я вложил туда свою силу, чтобы помочь ей, как и во всякой другой работе по ашраму, но больше я не тратил на спорт никакого времени.

4.03.1949

* * *

Нет никакой необходимости делать спорт обязательной частью йоги или начинать заниматься им, чтобы завоевать любовь и сердечность Матери. У йоги свои цели, средства и требования; спорт не имеет к ним отношения, как вам и дала понять Мать, когда сказала, что тот вид концентрации, который нужен на спортплощадке, это не медитация, и служит он для тренировки движений, а не для достижения целей йоги.

14.03.1949

* * *

Также неверно, будто Мать или я отошли от йоги и намерены сосредоточить всё внимание на спорте; у нас нет ни малейших намерений менять основные принципы ашрама и превращать его в спортивное общество. Если бы мы это сделали, это был бы в высшей степени глупый поступок, а если это вам кто-то сказал, то он, должно быть, сошел с ума или у него приступ временного безумия, если такое приходит в голову. Мать уже вам как-то раз ясно сказала, что то, что происходит на спортплощадке, не медитация и не концентрация, какая нужна для йоги, а обыкновенная сосредоточенность, необходимая исключительно для выполнения физических упражнений. Если Мать и занимается этим – неправда, что только этим, – то лишь по той причине, чтобы организовать это всё как можно быстрее и чтобы дальше всё это шло бы само собой, не требуя от нее внимания и особой заботы, как это всегда было с организацией всех прочих дел ашрама. Что до меня, то это полный абсурд – думать, будто я забросил медитации и йогу и теперь меня интересуют только бег, прыжки и маршировка! По-видимому, это – странное толкование моего второго сообщения в «Бюллетене». В первом я писал о спорте и его пользе – точно так же, как писал раньше о политике, социальном развитии и прочих видах деятельности. Во втором же я коснулся этой темы вскользь, поскольку люди выражают непонимание, почему ашрам вообще должен иметь отношение к спорту. Я объяснил, почему и зачем, рассматривая этот вопрос в основном в более широком смысле: каким образом спорт, равно как и другие виды деятельности, могут стать частью пути к полному совершенству всех граней человеческого существа, включая тело, и в особенности в том, что касается природы совершенствования тела. Я недвусмысленно дал понять, что высшее и полное совершенство всего инструментария Духа может быть достигнуто только через йогу и что поднять на другую ступень всё человеческое существо, достичь на земле божественной жизни в божественном теле можно только с ее помощью. Я совершенно ясно сказал, что с помощью человеческих и физических средств, таких как спорт, можно достичь лишь относительного совершенства в ограниченных пределах. В этом нет ничего, что оправдывало бы мысль о том, что спорт может быть средством, позволяющим мгновенно подняться в Сверхразум, или что Сверхразум может низойти на спортплощадку и никуда более, так что он достанется только тем, кто туда ходит; для меня это была бы неважная перспектива, так как в таком случае у меня не было бы шансов!

Я пишу всё это в надежде прояснить те странные недоразумения, которых обнаружилось столько, что они, похоже, носятся в воздухе и, вероятно, задели вас.

27.04.1949

* * *

Вам следует понять, что ваша идея, будто мы настаиваем на том, чтобы вы занялись спортом, полюбили его или так или иначе приняли, не имеет никаких оснований. Сам я в жизни не увлекался спортом – разве что как зритель, интересовался крикетом в Англии или был не играющим членом крикетного клуба в Бароде – не играл ни в какие игры и не занимался никаким его видом, кроме тех нескольких упражнений, таких как данд (daṅḍ) или байтхак (baiṭhak)[366] которым научился в Бароде у мадрасских борцов, чтобы немного развить физические и жизненные силы в своем тогда хрупком и слабом, хотя и здоровом теле, но я никогда не приписывал им какой-то особой значимости и важности и прекратил ими заниматься, как только они стали не нужны. Разумеется, с моей точки зрения ни занятия физкультурой и спортивными играми, ни отказ от таких занятий не имеют для йоги никакого значения. Ни ваша нелюбовь к спорту, ни любовь к нему у других не делают вас ни лучше, ни хуже для садханы. Поэтому у нас нет абсолютно никаких причин настаивать, чтобы вы занялись спортом, а у вас – чтобы терзаться мыслью, будто нам это нужно. Разумеется, вы, как и все, свободны выбирать тут свой собственный путь.

28.04.1949

* * *

Прежде чем подойти к основному пункту, я хочу прояснить вопрос, который так или иначе с ним связан, касающийся моих статей – или, как их называют, посланий – в «Бюллетене»; поскольку появление их там, а также содержание, кажется, вызвало в вашем уме волнение, путаницу и замешательство, в особенности мои размышления о Божественном Теле. Первую из этих статей я написал для того, чтобы объяснить, каким образом и почему спорт оказался включен в программу деятельности ашрама, и надеюсь, дал ясно понять, что спорт не входит в садхану, что он принадлежит к тому, что я назвал нижним полюсом существования, но что он мог бы принести пользу не только как развлечение, отдых или средство поддержания физического здоровья, но и для обучения тела, для развития определенных качеств и способностей, не только физических, но и касающихся морали и дисциплины, а также для стимуляции ментальной энергии; но я также говорил там, что всего этого можно достичь и другими средствами и что полезность спорта весьма ограниченна. Преодолеть эти ограничения, свойственные для средств материального существования (the lower end of things), можно только с помощью садханы. Полагаю, тут трудно чего-либо не понять, но Мать попросила написать еще одну статью на другую тему, о вещах, не связанных со спортом, например о возможности эволюции божественного тела; и я написал, продолжая разговор о Сверхразуме и Сознании-Истине, которые, безусловно, не имеют ни малейшего отношения к спорту. Эта тема была значительно шире и намного интереснее, чем отчет о спортивных соревнованиях, и тем не менее понятна не только узкому кругу читателей. Рассуждая о божественном теле, я вступил в область предположений, касающихся отдаленного будущего, когда станет возможной эволюция тела через влияние на него духовной силы, и, разумеется, это не может быть делом сегодняшнего дня или близкого будущего, к тому же я достаточно ясно объяснил, что тут нужно начинать от начала и не пытаться искать окольных путей. Вероятно, мне следовало сделать больший акцент на нынешних рамках, что я сейчас и делаю. Поскольку непосредственная задача всех моих начинаний состоит в том, чтобы утвердить на земле божественную жизнь, а для этого нужно в первую очередь достичь реализации Божественного; только тогда жизнь может исполниться духовности, или, как я это называю, стать Жизнью Божественной. Создание тела, какое можно было бы назвать божественным, будет следующим шагом в рамках единой трансформации, так как появление такого божественного тела, как следует из моих рассуждений, могло бы состояться лишь как итог тех отдаленных шагов эволюции и не должно сейчас кого-либо беспокоить или смущать. К нему можно было бы отнестись даже как к фантазиям о возможном отдаленном будущем, которые однако когда-нибудь смогут стать явью.

Теперь я перехожу к основному пункту, иначе говоря, к тому, что якобы имеющиеся у Матери намерения полностью сосредоточиться на спорте и отойти от тех дел, которые относятся к садхане и к нашей духовной работе, не более чем легенда и миф, не имеющий под собой никаких оснований. Кроме того времени, какое Мать уделяет собственным физическим упражнениям – как правило, вечером два, иногда три часа на спортивной площадке, – весь день, начиная с раннего утра, и большая часть ночи у Матери отдается садхане – не только собственной, но всех садхаков: Пранам, благословения, медитация, беседы с садхаками, на лестнице или где угодно, иногда часа по два кряду, когда нужно выслушать всё, что тем нужно сказать: вопросы о садхане, рассказы о результатах или проблемах, жалобы, обсуждения, споры, бесконечные собрания, где нужно что-то решать по тому или иному поводу, – этому перечню нет конца, а в оставшееся время ей приходится помогать им писать письма, сочинять отчеты о материальной работе ашрама и всех его многочисленных подразделений, заниматься корреспонденцией и всем тем, чего требуют контакты с внешним миром, в том числе нередко решая серьезные, важные и трудные вопросы. Разумеется, всё это не имеет никакого отношения к спорту, и у Матери очень мало возможностей вспоминать о нем, разве что пару часов по вечерам. Нет никаких оснований считать, будто Мать пренебрегает садхаками и садханой и подумывает, как бы ей заняться исключительно, или главным образом, спортом, и еще меньше оснований приписывать всё это мне. Лишь на подготовку к первому-второму декабря этого года Матери пришлось потратить массу времени и усилий, поскольку она задумала на эти два дня большую культурную программу: на первое декабря была запланирована ее пьеса «Поэзия будущего», танцы, декламация отрывков из «Савитри» и из «Молитв и медитаций», а на второе – большая и роскошная программа спортивных мероприятий. Подготовка к ним заняла много времени, но не за счет ее других обязанностей, кроме разве что одного-двух дней накануне. Тут нет никаких оснований делать вывод, что она теперь постоянно будет заниматься подобными мероприятиями, а также, что ашрам меняет направление работы и жизни, что это конец духовности и апофеоз Божества Спорта. Те, кто говорят об этом или заявляют, будто спорт станет обязателен для всех, предаются фантазиям, не заслуживающим доверия. Собственно говоря, напряженный период закончился, а после второго декабря всё вернулось в нормальное русло и на спортплощадке стало даже тише, чем раньше, а что касается будущего, то тут хочу вам напомнить пословицу: «один раз не считается».

Тем не менее, беспочвенная идея, что якобы теперь занятия спортом станут для всех обязательны и что, не занимаясь спортом, никак не снискать внимания или расположения Матери, продолжает витать в воздухе. Поэтому я считаю необходимым повторить как можно более недвусмысленно то, что уже говорил однажды, задолго до того, как пошли все эти слухи, будто Сверхразум снизойдет только на спортплощадку и только на тех, кто там будет и больше ни на кого – что означало бы, что лично мне его не обрести никогда! Необходимо повторить то, что сказал тогда – что Мать никогда ни на кого не возлагала подобных обязательств, и ей это не приходило в голову и не было причин для этого. Ей не нужно, чтобы вы, как и кто-либо другой, занимались спортом, если у вас нет к нему склонностей или способностей. В ее окружении есть немало людей, пользующихся самым высоким ее расположением, самые лучшие и ценные работники, в том числе и самые близкие ей, нежно любимые люди, которые в жизни не заглядывали на спортплощадку. Так что никак нельзя потерять ее дружбу и расположение за отказ заниматься спортом или за свою нелюбовь к нему: всё это лишь вопрос предпочтений и ничего более. Утверждение же – распространившееся благодаря кому-то, кто решил, будто имеет право рассуждать о намерениях Матери, – что спорт отныне станет для нее самым важным занятием и обязательным для садханы, в высшей степени нелепо.

6.12.1949

* * *

Реализация Божественного – это единственное, что нам нужно, остальное только желательно в той мере, в какой помогает нам или ведет нас к ней, или, если она уже осуществилась, расширяет реализацию и служит ее проявлению. Проявление или организация всей жизни ради Божественного труда: во-первых, для реализации необходима садхана, личная и коллективная, и, во-вторых, совместная жизнь реализовавших себя в Боге людей, направленная на то, чтобы помогать миру в движении к этому и для жизни в Свете – вот в чем состоит смысл и цель моей йоги. Но реализация – главная цель, вокруг которой вращается всё остальное, поскольку без нее всё остальное не имеет значения. Ни мне, ни Матери никогда не приходило в голову заменить ее чем-то иным или пренебречь ею ради чего-то иного. Собственно говоря, Мать тратит большую часть дня, так или иначе помогая садхакам двигаться к этой цели, а всё остальное время уходит у нее на дела ашрама, от которых нельзя отказаться, иначе ашрам развалится, и это также работа ради Божественного. Что касается спортивного зала, площадки и прочего, Мать с самого начала дала ясно понять, какое место она отводит всем этим занятиям; она никогда не сделала бы такой глупости, чтобы самое главное заменить чем-то второстепенным.

4.04.1950

Спокойствие и действие

Вопрос: Изучение языков делает ум активным. Разве йога не означает спокойствие ума и его постоянное обращение к Божественному?

Ответ: Вы хотите сказать, что для спокойствия ума человек должен ничего не делать? Тогда ни у Матери, ни у меня и ни у кого другого здесь нет спокойствия ума.

6.04.1937

Чтение газет

Вопрос: Очень ли важно для нашей садханы отказаться от чтения газет? Я вижу, что почти все садхаки, в том числе самые лучшие, их читают, и вы тоже. Более того, тот, кто не читает их, ничего не знает и с ним не о чем говорить.

Ответ: Это зависит от человека и от его обстоятельств – тут не может быть общего правила. Я действительно читаю газеты, а Мать никогда не читает, разве что ее привлечет какая-то конкретная тема. Позволю себе добавить, что если Х. забыл бы про газеты на год, то это пошло бы ему на пользу. Каждый сам должен понимать, что ему необходимо для садханы. Если газеты отвлекают или слишком приковывают внимание к внешнему, их лучше избегать. Но если кто-то склонен проявлять медлительность в садхане и у него нет особого внутреннего импульса, он может почитать газеты – это ничуть не хуже, чем любое другое занятие. С другой стороны, их можно читать, если чтение не влияет на сформированное или формирующееся внутреннее сознание (не отвлекает, не снижает уровень сознания, не уводит во внешнее и т. д.). Я читаю газеты в основном потому, что мне нужно знать, какие происходят события, от которых в любой день может зависеть моя работа. Я не читаю их просто так, ради интереса.

Единственная мантра в этой йоге

Как правило, в этой садхане мы пользуемся одной единственной мантрой, которая состоит или из имени Матери, или из имен моего и Матери. Концентрация может быть и в сердце, и в голове – у каждой свой результат. Первая открывает психическое существо и приносит бхакти, любовь и единение с Матерью, дает ощущение ее присутствия в сердце и восприятие действия ее Силы в природе. Вторая открывает ум для самореализации, для осознания того, что выше ума, для восхождения сознания из тела над головой и нисхождения высшего сознания в тело.

13.10.1934

* * *

Вопрос: Есть ли разница между Силой, которая помогает, когда я во сне призываю Мать, и Силой, которая приходит, когда я повторяю «Шри Ауробиндо-Мира»?

Ответ: Они не обязательно разные. Обычно имя Матери в мантре несет в себе полную силу; но в определенных состояниях сознания двойное Имя может иметь особый эффект.

29.08.1936

Мантра[367]

ОМ Sri Aurobindo Mira

Open my mind, my heart, my life to your Light, your Love, your Power. In all things may I see the Divine.[368]

16.7.1938

Гаятри Шри Ауробиндо

Tat savitur varam rūpam jyotiḥ parasya dhīmahi, yannaḥ satyena dīpayet.[369]

Благословение

От небытия к истинному бытию,

от тьмы к Свету,

от смерти к Бессмертию.

ОМ Мир! Мир! Мир!

(Брихадараньяка Упанишада, 1.3.28)

Да будет так.

Шри Ауробиндо

Глоссарий

А

Абхимана — самоуважение, гордость; чаще всего уязвленное самолюбие или высокомерие.

Аваламбана – поддержка.

Авастха – состояние.

Аватар – букв. нисхождение; воплощение Божества на Земле.

Авьябхикарини бхакти — непоколебимая преданность. [Гита 13.11]

Агни – «огонь» – ведическое божество огня; согласно Шри Ауробиндо, воплощение Тапаса, космической Энергии, Сознания Истины или божественной Воли в творении. Также – один из первоэлементов материальной вселенной.

Адвайта – «недуализм», «чистый монизм» – влиятельная школа Веданты. Главным ее представителем был Шанкара, создавший наиболее авторитетные комментарии к Упанишадам, Веданта-сутре и Бхагавадгите. Адвайта утверждает, что Абсолют, Брахман, – это единственная реальность. Атман есть Брахман. Проявленный мир иллюзорен (майя). Отсюда другое название Адвайта-веданты – Майявада (учение о майе).

Адеш – Божественное послание, повеление, указание.

Адхара – букв. сосуд, вместилище, опора; объединение ума, витала и тела, являющееся проводником духовного сознания и силы.

Адхикара — способность; определенные качества и способности, свойственные природе человека и определяющие его предназначение для того или иного пути в йоге.

Адья Шакти – изначальная Сила; трансцендентная Мать.

Ананда – блаженство, восторг, духовный экстаз; Блаженство как состояние Божественного бытия, один из трех аспектов (наряду с Сат и Чит) абсолютного Духа.

Анандамайя — исполненный Блаженства.

Аправритти – инертность.

Апракаша – отсутствие света, тьма.

Арья — философский журнал, издаваемый Шри Ауробиндо с 1914 по 1921 г.

Асана — фиксированное положение тела в Хатха-йоге.

Асуры — в древнеиндийской мифологии – титаны, противники богов, враждебные существа ментализированного витального плана (плана витального разума).

Атман – высшее «Я», истинная сущность человека, индивидуальный дух, тождественный универсальному Духу (Брахману).

Ахимса – непричинение вреда, означает ненасилие, неубийство, отсутствие ненависти: не причинять вреда другим и себе ни мыслью, ни словом, ни делом.

Б

Брамин (брахман) – представитель первой из четырех каст (варн) древнеиндийского общества – священнослужитель, человек знания; в «Ваджрасучи Упанишаде» и в других философских трактатах Веданты обозначает не социальное положение, а человека, непосредственно осознающего, что он есть атман, и вследствие этого не проявляющего эгоизма и привязанности к объектам внешнего мира.

Брахман – изначальная высшая Реальность, основа мироздания; Единый, Абсолют.

Брахмананда – Ананда Брахмана.

Брахмарандхра – «Дыра Брахмы» – одно из названий Сахасрара-чакры; отверстие на макушке головы, через которое душа покидает тело во время смерти.

Брахмистхити — состояние Брахмана.

Буддхи — интеллект, разум; мыслящий разум; различающий принцип ума и воли одновременно.

Бхава – состояние бытия; эмоциональное состояние, чувства, ощущения.

Бхагавад-гита (или Гита) – букв. «Песнь Господа», входит в 6-ю книгу священной древнеиндийской эпической поэмы Махабхараты. Она звучит перед самым началом великой битвы на Курукшетре из уст Кришны (земного воплощения высшего Бога Вишну) и адресована Арджуне, одному из братьев Пандавов, которые ведут борьбу со своими двоюродными братьями Кауравами, хитростью отнявшими у них царство. В Бхагавадгите Кришна указывает на единство трех путей освобождения – пути знания (Джняна-йога), пути преданности Богу (Бхакти-йога) и пути действия (Карма-йога).

Бхакта – тот, кто следует по пути любви и преданности Божественному.

Бхакти – любовь к Божественному, преданность, служение Божественному.

В

Вайкунтха – божественный мир Вишну.

Вайрагья – отвращение к миру; полное отсутствие желаний и привязанностей или же путь отречения от всего мирского.

Вайшья – третья из четырех варн (санскр. варна: сословие, каста), которая включает в себя земледельцев, ремесленников, торговцев.

Ванапрастха – лесной отшельник.

Веда – «священное знание»; одна из четырех Вед – древнейших книг индуизма.

Веданта – букв. завершение Вед; учение, изложенное в заключительной части Вед – Упанишадах, а также одна из шести религиозно-философских школ (даршан), комментирующая и систематизирующая учение Вед, Упанишад, Брахма-сутры, Бхагавадгиты и Бхагавата-пураны.

Веды – название канонического свода древнейших священных текстов индуизма, в центре которого четыре книги: Ригведа — «веда гимнов», Яджурведа – «веда жертвенных формул», Самаведа — «веда напевов», Атхарваведа «веда атхарванов» (Атхарван – имя мифического жреца огня, от которого происходит род жрецов атхарванов).

Верховный Разум – план богов.

Вибхути – эманация божественной силы; человек, в котором присутствует эманация силы Божественного.

Виджняна – Сознание-Истина; высшее Знание, супраментальный Гнозис.

Виджнянамайя – исполненный виджняны.

Виджнянамайя пуруша – гностическое существо, гностический Пуруша; Дух в состоянии Гнозиса.

Вират-махапуруша – Космический Дух; Дух всей Вселенной.

Вираха – ощущение разлуки с Божественным Возлюбленным.

Вишва манава – универсальный человек.

Г

Гита — см. Бхагавадгита.

Голока – мир Любви, Красоты и Ананды, полный духовного Света.

Гопа, гопи – пастухи, пастушки; обитатели Голоки.

Гуны — три основных качества Пракрити (Природы), определяющие свойства человеческого характера: саттва — ясность, гармония, уравновешенность, сознательность, раджас – энергия, движение, тамас – тьма, инертность, бессознательность.

Гуру – духовный наставник и учитель.

Гурувада – доктрина, утверждающая необходимость гуру на духовном пути.

Гуругири – учительствование.

Гхорам карма – ужасная работа (Гита, 3.1).

Д

Даридра-Нарайан-Сева — служение Богу в бедных.

Даридрер сева – служение в бедности.

Даршан — видение (лицезрение, созерцание); явление Божества искренне любящему; церемония, во время которой люди в Индии получают возможность видеть духовную личность.

Джива (Дживатман) – центральное существо; дух или вечное «Я» живого существа, поддерживающее его в процессе эволюции и переходящее от рождения к рождению; в европейской традиции именуется монадой.

Дживанмукта – человек, достигший духовного освобождения при жизни.

Джняна – знание.

Джняна-йога – Йога Знания.

Дикша – [инициация].

Дурачара – [плохое поведение, неблаговидный поступок].

Дхарма – универсальный закон мироздания и принцип следования этому закону как основная человеческая добродетель.

Дхарма-юддха – букв. нить дхармы; справедливая война.

Дхармасадхана – средства осуществления дхармы.

И

Ишвара – имя Бога, Творца и Владыки вселенной.

Ишваракоти – божественный человек; человек, который достиг единения с Божественным и духовного освобождения, но способен продолжать жизнь на Земле в богочеловеке.

Ишта-Дева (та) – божество, избранное для поклонения.

Й

Йога – единение, союз; единение души с Божественным; практика, ведущая к познанию Истины и духовному освобождению.

Йога-Шакти — духовная энергия, сила йоги.

К

Карма – букв. действие, работа, деятельность; в древнеиндийском учении – закон причинно-следственной связи; сила, являющаяся результатом поступков, совершенных человеком в прошлых жизнях, и определяющая его судьбу в настоящей жизни.

Карма-йога – путь деяний, ведущий к освобождению души. Выполнение работы как служение Божественному, без привязанности к результатам своих трудов.

Крийя – практические упражнения (йоги); любая практика, которая помогает достижению высшего знания.

Кшатрий – представитель второй, после брамина, высшей касты в древнеиндийском обществе; кшатрии, в основном, были правителями и воинами, главной их обязанностью считалась защита подданных.

Л

Лайя – букв. растворение, уничтожение; исчезновение границ индивидуального сознания в Бесконечном.

Лила – космическая игра; проявленный мир как игра Божественного.

М

Майя – первоначально (в Ведах) рассматривалась как творящая Сила и Мудрость; в индийской мифологии – это способность богов, демонов, духов изменять свой облик (колдовские чары, наваждение); в Адвайта-веданте – сила иллюзии, благодаря которой мы воспринимаем материальный мир как абсолютную реальность и не способны увидеть за видимым многообразием вещей и явлений подлинную Реальность (единого, неизменного и вечного Брахмана).

Майявада – учение, согласно которому мир есть Майя, то есть иллюзия, от которой необходимо избавиться, чтобы перейти в единую трансцендентную Реальность.

Майявадин – приверженец Майявады.

Маномайя Пуруша – ментальная Личность, истинное ментальное существо.

Мантра — священный слог, имя или мистическая формула, обладающие силой реализации.

Милана – союз, единство.

Млеччха – варвары, чужеземцы, не-арии.

Мокша – духовное освобождение; выход из круговорота рождений и смертей (сансары).

Мукта — человек, достигший духовного освобождения.

Мукти — то же, что мокша.

Н

Намаскар – приветствие.

Ниракар – бестелесный, бесформенный.

Нирвана – букв. угасание; состояние невыразимого покоя и полной отрешенности от внешнего мира; состояние блаженства, в котором исчезает представление о собственном «я»; единство с Брахманом как Сат-Чит-Анандой.

Ниргуна – отсутствие каких бы то ни было качеств; Безличный.

П

Парабрахма (Парабрахман) – верховный Брахман; высшее Непознаваемое; Божественное.

Параматма (Параматман) – высшее «Я» или Дух, Абсолют.

Паратпарам (Паратпара) – Всевышний за пределами самого Высшего, высочайший трансцендентный Дух.

Пара-Шакти (Парашакти) — Высшая Божественная Энергия.

Пракрити – Природа; движущая Сила эволюции или вечное начало, разворачивающееся в ходе эволюции в мир форм.

Прана – «дыхание», «жизнь»; тонкая энергия в теле, тесно связанная с дыханием; проводник универсальной жизненной силы, который привносит и распределяет ее в физической системе. Существует пять видов праны: Прана, Апана, Вьяна, Самана, Удана.

Пранам – индусская форма приветствия, состоящая из легкого наклона головы и прикасания соединенных рук ко лбу, либо простирания; выполняя пранам, человек либо приветствует кого-то, либо выражает свое почитание и поклонение Богу или гуру.

Пранаяма — практика, позволяющая установить контроль над дыханием; управление витальными энергетическими потоками в теле с помощью дыхания.

Пранамайя Пуруша — истинное витальное существо.

Прасада (или прасад) – «божественная милость», «божественный дар»; [пища или любой другой элемент, в ходе религиозного обряда предложенный Божеству и распространяемый после этого среди верующих как духовное и священное вещество, как символ божественной благодати].

Према – то же, что бхакти.

Према-йога — Йога Любви.

Пуджа — поклонение.

Пунья – добродетельность, праведность.

Пурна-йога – интегральная йога.

Пурнам парам — совершенное и высочайшее.

Пуруша – Душа, Дух; истинное Существо, Свидетель, присутствующий за всеми движениями Природы и санкционирующий их.

Пурушоттама – Высшая божественная Личность; Высшее Существо, превосходящее и подверженное изменениям Бытие и Неизменное; Божественное Существо.

Р

Раджа-йога – букв. «царственная Йога»; йога совершенствования и подчинения внутренней природы человека для освобождения души; использование ментальной аскезы для реализации Божественного.

Раджас – одна из трех гун – динамическое свойство природы; гуна активного действия, качество усилия, борьбы, страстного желания.

Ракшасы – враждебные существа среднего витального плана, противостоящие, в отличие от асуров, не богам, а людям.

Раса — сок; эссенция, сущность; вкус, удовольствие.

Риши – «провидец»; святые мудрецы, жрецы, поэты, создатели священных текстов Вед, полученных ими через откровение.

Рудра – «яростный, жестокий, сильный». В Ведах – Божественное в качестве повелителя нашей эволюции, следующей по пути неистовых усилий и борьбы; Бог или Божество, восходящее в космос. В Пуранах – Ужасный, Бог мощи и гнева. Один из эпитетов Шивы в его проявлении, олицетворяющем разрушительные процессы во вселенной.

С

Садришья – подобие, сходство [с Божественным].

Садришья-мукти – освобождение благодаря подобию с Божественным.

Садхак – человек, практикующий духовную дисциплину, садхану.

Садхана – духовная практика.

Садхармья – становление единым по закону бытия и деятельности с Божественным.

Самадхи – йогический транс.

Самата — уравновешенность, спокойствие и невозмутимость духа.

Самахита — сосредоточенный в глубинах собственного существа; пребывающий в состоянии самадхи. [Гита 6.7]

Самраджья – власть; полная власть во внешнем мире; контроль над внешним окружением и обстоятельствами.

Самсиддхи – абсолютное духовное совершенство.

Самсиддхи садхармья – достижение духовного совершенства благодаря становлению божественным по своей природе.

Санатана Дхарма – вечная религия; традиционная индийская религия.

Санкхья – одна из шести известных философских систем Индии, включающая описание 25 составляющих, принципов или истин нашего мировосприятия, истинным знанием которых человек может достичь освобождения.

Сансара – круговорот, перерождение; мир; состояние мирской активности или мирское существование; обычная жизнь в Неведении.

Саньяса – аскетизм, отречение от мира, совершаемое с целью освобождения (мокши) и выхода из круговорота рождений и смертей.

Саньясин – человек, отрекшийся от мира, аскет.

Сарва-бхутани – все существа.

Сарвакармани – все виды деятельности.

Сат – бытие, истинно-сущее; Чистое Бытие; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Чит), определяющих природу абсолютного Духа.

Сат Пуруша – чистое божественное Я; Бог.

Саттва – одна из трех гун, свойств природы, проявляющаяся как ясность сознания, уравновешенность, покой.

Саттвагуна – гуна саттвы.

Сат-Чит-Ананда — Бытие-Сознание-Блаженство.

Сатьяграха – (хинд. «стремление к истине), в Индии в период английского колониального господства, тактика ненасильственной борьбы за независимость в двух формах: несотрудничества и гражданского неповиновения. Разработана в начале 20 в. Махатмой Ганди.

Свабхава — индивидуальная природа, присущая каждому живому существу.

Свадеша – букв. отечественный.

Свадхарма – справедливость, справедливый путь.

Свапна – состояние сна со сновидениями; сознание, соответствующее более тонкому витальному и ментальному планам.

Свапна самадхи — состояние транса, в котором сознание переходит на более тонкие уровни, соответствующие состоянию сна со сновидениями.

Сварадж – (хинд.) [«самоуправление»], национальная свобода, независимость.

Свараджья – управление собой, самообладание, власть внутреннего существа.

Сварга – рай; божественный мир.

Сверхразум – то же самое, что и Супраментал, план Сознания-Истины.

Сева – бескорыстное служение.

Сиддха — совершенный, полный; совершенная душа, совершенный человек.

Сиддхи – «совершенство», «осуществление»; достижение совершенства на определенном пути духовного развития; сверхъестественные, оккультные или духовные силы, приобретаемые в результате практики йоги.

Стотра – хвалебный гимн.

Сукшма шарира — тонкое тело.

Супраментал – то же самое, что и Сверхразум, план Сознания-Истины.

Сушупти – глубокий сон; сознание, соответствующее супраментальному плану.

Т

Тамас – одна из трех гун; свойство инертности, темноты и бессознательности природы.

Тантра – система йоги, в основе которой культ поклонения божественной Матери, Шакти, в одном из ее многочисленных аспектов; как духовная практика, тантризм основан на признании Природы, а не на ее отвержении и ставит целью одухотворение человеческой природы.

Тапас – букв. пыл, жар, сила; духовная энергия, накапливаемая в результате аскетической практики и позволяющая оказывать магическое воздействие на окружающий мир и обстоятельства.

Тапасья – аскетическая сила, усилие; концентрация воли и энергии для управления умом, витальным и физическим телом и для их изменения или для привнесения высшего сознания в низшие части существа, а также других йогических целей.

Тригунатита – состояние за пределами трех гун.

Турья – четвертый план нашего сознания; сверхсознание; Абсолют.

Тьяга – отказ, отречение; [Гита:] внутреннее отречение, полный отказ от всех привязанностей к плодам своих трудов, к самому действию или к личным побуждениям к действиям.

Х

Хатха-йога – йога тела; система йоги, связанная с преобразованием праны в теле, что достигается работой с тонко-физическим и физическим телом.

Химса – причинение вреда.

Ч

Чинмайя — духовное сознание; трансцендентный.

Чит – сознание; свободное и всепорождающее самоосознание Абсолюта; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Сат), определяющих природу абсолютного Духа.

Ш

Шакти – сознательная Энергия, Сила Божественного, с помощью которой Оно выражает себя в действиях Природы; Божественная Мать.

Шанти — духовный покой.

Шарирананда – [Ананда в теле].

Шастра — любое систематизированное учение или наука; свод моральных и социальных законов; наука и искусство правильного знания, правильного труда, правильного образа жизни; [в йоге:] знание истин, принципов, сил и процессов, обеспечивающих достижение духовной реализации.

Шишья — ученик, последователь.

Я

Яджня – жертва; действие, совершаемое как посвящение богам; Владыка Трудов.

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Символ Шри Ауробиндо

Треугольник, обращенный вершиной вниз, символизирует Сат-Чит-Ананду, обращенный вершиной вверх – отклик Материи в формах жизни, света и любви. Квадрат в центре на пересечении треугольников – символ совершенного Проявления. Цветок лотоса, расположенный в нем, – олицетворение Аватара Божественного; вода символизирует многообразие творения.

Символ Матери

Окружность в центре – Божественное Сознание. Четыре лепестка – четыре главные ипостаси Матери. Двенадцать лепестков представляют собой двенадцать ипостасей Матери, проявляющих себя в Ее работе.

Объединенный символ

Notes

1

В частности он получил Бедфордскую награду за работу по истории. (Прим. ред.)

2

Индийская гражданская служба (или Индийская колониальная служба) – орган местного управления в Индии времен Британской империи; создана Британским правительством Индии для сотрудничества с индийской элитой (в современной Индии существует в реорганизованном виде). Каждый претендент на место в этой службе должен был получить соответствующий диплом о среднем образовании, включавший в себя ряд обязательных предметов, которые сдавали после десятого года обучения в школе. Хотя теоретически к экзаменам допускались все подданные, в том числе и индийцы, в XIX в. индийцев насчитывалось в ней только несколько человек.

3

Политическая партия мусульман Индии.

4

Рабиндранат Тагор (1861—1941) – индийский писатель, поэт, композитор, художник, общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1913 г.).

5

Махараштра (Маратхи) – штат на юго-западе Индии, столица – Мумбаи (ранее Бомбей).

6

Раджпуты – народность пенджабской группы в Индии и Пакистане.

7

Фабианство, или фабианский социализм – философско-экономическое течение, названное по имени римского военачальника Фабия Максима Кунктатора. Организационное воплощение фабианство получило в форме «Фабианского общества», основанного в Лондоне в 1884 г.

8

Маколей, Томас Бабингтон (1800—1859) – английский поэт, историк, политик, общественный деятель. После принятия Закона об Индии 1833 года был назначен первым наблюдателем за его исполнением в Совет генерал-губернаторов. С 1834 по 1838 г. входил в Верховный совет Индии, приложив много усилий для становления хинди как второго государственного языка колонии. Его знаменитое поэтическое произведение – «Слои Древнего Рима».

9

«Здесь лежит» (лат.).

10

Гаекрвары (или Гаеквады) – династия махараджей, правившая провинцией Барода на западе Индии с сер. XVIII в. до 1947 г. Действующего правителя называли Гаеквад, махараджа Бароды, или просто Гаеквад.

11

Ныне Вадодара.

12

Маллик, С. К. (возможно, д-р Сарат Кумар Маллик) (1870—1924) – известный врач в Бенгалии (Индия).

13

Банким, Чандра Чаттерджи (1838—1894) – бенгальский поэт, прозаик, эссеист и журналист; автор стиха «Поклон твоей матери» («Vande Mataram» или «Bande Mataram»), вдохновлявшего революционеров, боровшихся за национальное освобождение Индии; позднее переработанная версия стиха стала национальным революционным гимном Индии.

14

Датт (Датта), Майкл Мадхусудан (1824—1873) – известный бенгальский поэт и драматург.

15

Рой, Динендра Кумар (1869—1943) – автор учебника бенгальского языка.

16

Ранаде, Махадев Говинд (1842—1901) – индийский общественный и политический деятель, экономист.

17

Миттер П. – лидер националистического движения в Бенгалии; имел большое влияние на широкие круги индийцев. Миттер был учеником известного йогина Беджоя Госвами, но не привносил религиозной направленности в политику.

18

Бариндра Гхош или, как его все называли, Барин Гхош (1880—1959), младший брат Шри Ауробиндо – революционер, журналист, один из организаторов «Югантара» в Бенгалии.

19

Тахор, или тхакур – титул ниже раджи. (Прим. ред.)

20

Программа организации была сформулирована так: «сварадж, свадеши и бойкот». «Сварадж» на санскрите означает «полная независимость». Впервые этот лозунг ввел бенгальско-маратхский публицист Сакхарам Ганеш Деускар, автор «Дешер Катха», книги, где были изложены факты, подтверждающие экономическое порабощение Индии. «Сварадж» стал целью революционной партии, его пропагандировала бенгальская газета «Сандхья». Шри Ауробиндо первым перевел его на английский как «независимость» и в статьях в «Банде Матарам» постоянно упоминал, что независимость является одной из самых неотложных целей индийского движения.

21

«Югантар», букв.: эпоха перехода – одно из двух основных направлений революционного движения за независимость Индии в Бенгалии, отличалось крайним радикализмом и террористической деятельностью. За покушения и попытки покушения на британских чиновников, а также за ограбления или покушения на собственность британского правительства некоторые члены «Югантара» были приговорены к повешению или к пожизненному заключению. В результате амнистии после Первой мировой войны большинство, получив освобождение, в основном поменяли взгляды и вступили в другие политические партии и блоки.

22

Полное имя: Пал, Бепин Чандра – известный националистический лидер в Бенгалии.

23

Госвами Беджой – знаменитый йогин, учениками которого были многие известные люди, в том числе националистические лидеры Бенгалии Бепин Пал, П. Миттер и другие.

24

Свами Вивекананда, светское имя Нарендранат Датта (1863—1902) – один из наиболее известных философов, изучавший философские направления: йогу и веданты; духовный лидер, оказавший глубокое влияние на своих современников и последователей. Здесь имеется в виду его речь «Значение Веданты».

25

Речь Вивекананды «Миссия Веданты», произнесенная в Кумбхаконаме.

26

Сестра Ниведита, светское имя Маргарет Элизабет Нобл (1867—1911) – писательница, учительница, последовательница и ученица Свами Вивекананды, с которым познакомилась в Лондоне в 1895 г. Имя Ниведита («посвященная Богу») дал ей Свами Вивекананда. В 1898 г. она открыла в Индии школу для девочек, которая и сейчас носит ее имя. Сестра Ниведита занималась улучшением жизни индийских женщин, невзирая на кастовую принадлежность.

27

Юм, Аллан Октавиан (1829—1912) – британский политический деятель, политический реформатор, ученый. Вместе с Уильямом Уеддербурном стал основателем Индийского Национального Конгресса.

28

Мадзини, Джузеппе (1805—1872) – итальянский политический деятель, писатель и философ, сыгравший важную роль в движении за национальное освобождение и либеральные реформы в Италии XIX в.

29

«Свадеши» (хинди: самодостаточность) – крыло единого Национально-освободительного движения Индии, предлагавшее стратегию экономического вытеснения Британской империи из Индии на основе «свадеши» – через бойкот британских товаров и поддержку национального производителя.

30

Парнеллизм – ирландское парламентское направление движения за равноправие католиков и за самоуправление. От имени Парнелла Ч.С. (1846—1891), лидера этого движения.

31

Шин Фейн (ирл.; букв.: «мы сами») – название ирландской националистической партии, созданной в 1905 г., на основе которой впоследствии объединились несколько националистических партий.

32

Нармада или Нарбада – священная река индусов.

33

Гуру Дев Шри Свами Брахмананда Сарасвати, светское имя Ракхал Чантра Гхош (1863—1922) – один из лидеров и идеологов духовного возрождения в Северной Индии; Рамакришна называл его «духовным сыном».

34

Леле, Вишну Бхаскар – йог, один из наставников Шри Ауробиндо, с которым он вместе ездил в монастырь в Чандоде.

35

Яджня – в ведической традиции: принцип жизни, наиболее полно изложенный в главе III «Бхагавадгиты», где говорится, что в жизненном цикле Природы все создания питают и поддерживают друг друга, а среди высших существ, включая самого Вишну, надлежит по своей воле отдавать то, что имеешь, во благо всего мира. Согласно этому принципу исполнение семейных, социальных и профессиональных обязанностей в правильной форме рассматривается как важная составляющая религиозной жизни.

36

Гвалияр или Гвалиор – город в штате Мадхья-Прадеш неподалеку от Агры (Центральная Индия).

37

Тилак, Бал Гаригадлар (1856—1920) – лидер индийского национального освободительного движения, реформатор, призывавший к борьбе легальными методами, тем не менее получивший прозвище «отца индийского мятежа, так как именно его речи более всего способствовали внедрению лозунга «Сварадж» («полная независимость») в сознание нации.

38

Род борьбы с использованием лати или латхи (дубинки, окованной металлом, или связки таких дубинок).

39

Сарала Гхошал – один из лидеров вооруженной борьбы за освобождение.

40

Пандал – большое временное сооружение, какое возводят для проведения праздников, фестивалей, крупных встреч.

41

Шиваджи Бхошле; также известен как Чатрапати Шиваджи Радж Бхошле (1627—1680) – герой освободительного движения против Империи Моголов, основатель Махараштра как государства в 1674 г.

42

Левое крыло Националистической партии социалистического толка.

43

Лакх (санскр.) – 100 000 единиц, денежных единиц или чего-либо другого.

44

Одна из ведущих проправительственных газет.

45

Алипор – юго-западный пригород Калькутты.

46

Реализация и опыт – две категории явлений, сформулированных в йоге. Реализация есть восприятие нашим сознанием и утверждение в нем таких изначальных истин, как Божественное, Высшая или Божественная Природа, вселенское сознание и игра универсальных сил, истинное «я» и истинная природа человека и окружающих его вещей, присущая внутреннему существу человека и внешней природе сила, которая становится со временем частью нашей внутренней жизни, а также их проявления на уровне нашего сознания, реализация Божественной, или духовной, Любви, раскрытие своего психического существа наряду с истинными ментальным, витальным и физическим существами, реализация Верховного Разума и Супраментального сознания, ясное понимание соотношений всех этих реалий и их преобразующее влияние на нашу низшую природу. Если же такой опыт приобретает устойчивый характер и повторяется достаточно часто, превращаясь в постоянное и обычное состояние человека, то можно говорить о полной реализации.

47

Гомруль – борьба за осуществление программы автономии.

48

Анни Безант (1847—1933) – выдающийся теософ, борец за права женщин, писательница, оратор. С 1916 года возглавляла созданную ею фракцию «Лига гомруля» в партии Индийский Национальный Конгресс.

49

Предложения Монтегю (реформы Монтегю—Челмсфорда) – реформы, предложенные Британским правительством Индии, предусматривавшие создание и постепенное введение в Индии органов местного самоуправления. Пакет реформ получил название по имени Эдвина Сэмюэля Монтегю, государственного секретаря по вопросам Индии, и лорда Челмсфорда, занимавшего пост вице-короля Индии с 1916 по 1921 год.

50

Криппс, Стаффорд (1889—1952) – британский политический деятель, лейборист. В конце Первой мировой войны прибыл в Индию договариваться с лидерами Индийского национального Конгресса о сохранении лояльности Британскому правительству после войны в обмен на самоуправление. Никаких формальных договоренностей достигнуто не было.

51

Андаманские острова – архипелаг в Индийском океане между Индией и Мьянмой. С 1858 по 1952 год британцы ссылали сюда заключённых из Индии.

52

См. раздел восьмой, где приведены упомянутые здесь телеграммы и письма.

53

Материал этой главки частично и с небольшими изменениями включен в предшествующий общий очерк политической жизни Шри Ауробиндо.

54

Букв.: нить дхармы; справедливая война (санскр.).

55

Датта, Бхупендранатх (Бхупендранат) – брат Свами Вивекананды, арестованный как редактор газеты.

56

Джинна, Мухаммад Али (1876—1948) – мусульманский политик. В 1906 г. вступил в Индийский национальный конгресс. С 1912 г. один из лидеров мусульманской лиги. Первоначально отстаивал национальное единство индусов и мусульман, однако в 1921 г. покинул Конгресс в знак несогласия с политикой Махатмы Ганди. При разработке индийской конституции в 1928 г. требовал резервирования для мусульман трети мест в индийских органах власти. С 1940 г. требовал выделения мусульман из состава Индии в качестве особой «нации» и создания государства Пакистан. Вслед за разделом Британской Индии стал во главе Пакистана в качестве его первого генерала-губернатора. В Пакистане сложился настоящий культ Джинны, его официально именуют «отцом нации» и «великим вождём».

57

Ассам – старое название индийского штата Асом.

58

Рай, Лала Ладжпат (1865—1928) – индийский писатель, политический деятель, лидер радикального крыла партии Индийский национальный Конгресс, борец за свободу, получивший прозвище Пенджабский Лев.

59

Кришна, Гокхале Гопал (1866—1915) – деятель национально-освободительного движения Индии, один из ведущих лидеров умеренного крыла партии Индийский национальный Конгресс. Основатель и лидер «Общества слуг Индии», выступавшего за социально-бытовые реформы.

60

Мандир (или мандира) – место поклонения у последователей индуизма.

61

Гомруль, движение за гомруль (англ. Home Rule, букв.: самоуправление, автономия) – борьба за осуществление программы автономии Ирландии (70-е гг. XIX – начала XX вв.), предусматривавшей создание ирландского парламента и национальных органов управления при сохранении над Ирландией верховной власти Великобритании.

62

Шри Ауробиндо готов был принять двойное управление как действительно политический шаг, если бы оно подразумевало реальное разделение полномочий власти. Он одним из первых, еще до введения автономии в провинциях, почувствовал перемены в поведении британских властей; он принял предложения Криппса, считая их полезными для дальнейшего закрепления этих перемен, завершившихся впоследствии выбором новой линии в политике правительства лейбористов.

63

Здесь: силовые методы воздействия (фр.).

64

Гириджа Шанкар Рой Чоудхри (бенгальский литературный критик) написал серию статей о Шри Ауробиндо в бенгальской журнале «Удбодхан». В одном из номеров (ашадх 1351, или июнь 1944 г.) содержалось особенно много ошибок. Отрывки из этой статьи были представлены Шри Ауробиндо для проверки ныне покойным Ч. Ч. Даттом. Письмо, из которого здесь приведены отрывки, – ответ Шри Ауробиндо с приведением исправленных фактов. Также даны несколько замечаний Шри Ауробиндо об ошибках в статье Гириджи Шанкара. Его замечания с неисправленными ошибками (выделенными курсивом) приведены после текста письма Шри Ауробиндо.

65

Нолини Канта Гупта (1889—1983). Один из четверых человек, находившихся в Пондичери со Шри Ауробиндо с 1910 года. Мать о нем говорила, что он мог по своей воле подниматься в сферу Сат-Чит-Ананды. После смерти Нолини несколько человек опубликовали свои воспоминания о нем.

66

Название храма на набережной в Калькутте. (Прим. ред.)

67

Бос, Дебабрата (или Девабрата) (1879—1918) – помощник Бариндры Гхоша по «Югантару».

68

Бирендранатх, Гхош – родственник Шри Ауробиндо, революционер. Был арестован в 1909 году вместе со Шри Ауробиндо и другими.

69

Чакраварти, Суреш; также известен как Мони (1885—1954) – один из тех четверых человек, кто был в Пондичери вместе со Шри Ауробиндо с 1910 года.

70

Кхаширао Джадхав (1864—1924) – соратник Шри Ауробиндо. В его доме в Бароде Шри Ауробиндо жил 12 лет, с 1894 по 1906 г., в его же доме прошли первые духовные опыты с Леле, когда Шри Ауробиндо получил реализацию безмолвного Брахмана.

71

Дакшинешвар – город, где находится главный храм Кали.

72

«Санди Таймс», мадрасский еженедельник, перепечатал в своем номере от 17 июня 1945 г. информацию из «Хиндустан стандарт», где речь идет о том, что перед отъездом в Чандернагор Шри Ауробиндо получил инициацию от Шри Сарады Деви, жены Шри Рамакришны. Это абсолютно вымышленная история, которая и была опровергнута настоящим заявлением, напечатанным в номере «Санди Таймс» от 24 июня. Заявление подписал секретарь Ашрама, но написано оно было под диктовку Шри Ауробиндо.

73

Шри Сарада Деви (1853-1920) – известна среди приверженцев и последователей Шри Рамакришны как Святая Мать, была его женой.

74

Суреш Чандра Чакраварти, ученик Шри Ауробиндо, напечатал о нем статью в бенгальском журнале «Прабаси» (выпуск за месяц байсах 1352, т. е. апрель 1945 г.). Рамачандра Маджумдар, входивший в штат редакции «Карма-йогина», написал на нее ответ, опровергая факты из статьи С. Чакраварти, показавшиеся ему неверными. Однако этот ответ Маджумдара основывался не только на ошибочных воспоминаниях, но и на совершенно вымышленных событиях. Настоящая заметка была продиктована Шри Ауробиндо с целью исправить ошибочные и вымышленные утверждения Маджумдара. Она была переведена на бенгальский Нолини Канта Гуптой, который в свою очередь также опубликовал статью (в «Прабаси» и «Бартика»), по сути являвшуюся переводом на бенгальский заметки Шри Ауробиндо.

75

Гхаты – каменные ступенчатые сооружения, служащие для ритуального омовения индуистов или как места кремации, которые постепенно строились и перестраивались в течение нескольких тысяч лет. Гхаты располагаются на берегах всех священных рек Индии.

76

Митра, Кришнакумар (1852—1937) – дядя Шри Ауробиндо по материнской линии. Один из девяти националистов, высланных британскими властями из Бенгалии в декабре 1908 г. Дом, где жила его семья, был также офисом бенгальской газеты «Sanjivani», редактором которой был Кришнакумар.

77

Француженка, которую интересовала индийская духовность, опубликовала на французском языке книгу о жизни сестры Ниведиты «Ниведита, дочь Индии», где привела некоторые факты о Шри Ауробиндо и его отношениях с сестрой Ниведитой. Эти факты были предоставлены Шри Ауробиндо его французским учеником, которому и адресован настоящий ответ.

78

Эта запись была продиктована Шри Ауробиндо как пояснение к фразе из «Жизни Божественной»: «этих вершин мы всегда можем достичь», которую цитирует Олдос Хаксли в своей книге «Вечная философия» (Chatto and Windus, London, 1946, с. 74): «Прикосновение Земли всегда живительно для сына Земли, даже когда он ищет супрафизического Знания. Можно даже сказать, что во всей полноте овладеть супрафизическим – этих вершин мы всегда можем достичь – можно только, если прочно стоять ногами на физическом. «Земля есть Его опора», – говорят Упанишады всякий раз, когда дают описание высшего «Я», которое проявляется во вселенной». «Жизнь Божественная» (Юбилейное издание, 1972, гл. 2, с. 11).

79

Хаусман, Альфред Эдвард (1859—1936), английский поэт и филолог-классицист, преподававший латынь в Лондонском университете, а затем в Кембридже, считавшийся самым авторитетным специалистом в своей области.

80

Хайягрива – одно из младших воплощений Вишну, с головой лошади на человеческом теле; считается богом учёности. (Прим. ред.)

81

На самом деле, это не была иллюзия, понимаемая в том смысле, что сознание воспринимает нечто призрачное и реально не существующее, а речь идет об искаженном восприятии и неверной интерпретации осознающим умом и чувствами проявленного мира и о неправильном взаимодействии с ним. (Прим. Шри Ауробиндо).

82

Шанкара (Ади Шанкара или Шанкарачарья, 788—820) – индийский мыслитель, ведущий представитель веданты, религиозный реформатор и полемист, мистик и поэт. На основе синтеза учений Упанишад-веданты и буддизма вместе с Гаудападой создал последовательную майяваду (иначе: адвайта-ву).

83

«Прабуддха Бхарата» (или «Пробужденная Индия») – журнал на английском языке последователей Рамакришны. Издается непрерывно с июля 1896 г.

84

Пуруша (санскр., «человек, мужчина, дух») – согласно индийской мифологии, существо, из тела которого была создана Вселенная. В индийской философии означает «божественный дух», макрокосм; неподвижное мужское (духовное) космическое начало, «чистое сознание», созерцающее динамичное женское начало Пракрити.

85

Пракрити (санскр., «причина, материя») – одно из основных понятий философской системы индуизма, означающее изначальную природу, материальную первопричину Вселенной. Считается женским началом Вселенной, взаимодействующим с мужским элементом – Духом (Пурушей).

86

«Основы йоги». Письма Шри Ауробиндо, напечатанные в этих трех книгах, теперь входят в «Письма о йоге» (Юбилейное издание, 1972), т. 22—24.

87

Патанджали – основатель йоги философско-религиозной школы в Индии II в. до н. э. Проповедовал необходимость благочестивых упражнений (асаны, крийи и пранаямы) для осуществления контроля над деятельностью ума и достижения единения живого духа с Богом, нирваны. Считается автором (составителем) знаменитой «Йога-сутры».

88

«Хатха-йога Прадипика» – трактат йоги Бихарской школы, где содержится руководство по асанам, шат-карме, пранаяме, мудрам, бандхам и самадхи с подробными комментариями учителей Бихарской школы йоги с практической точки зрения.

89

Панчадаси – философский трактат в Адвайте.

90

Тайттирия (Тайттирия-упанишада) – одна из 11 основных книг Упанишад; входит в число пяти книг Яджур-веды.

91

Чайтанья Махапрабху (1486—1534) – вайшнавский аскет-монах и общественный реформатор в Бенгалии и Ориссе начала XVI века, основоположник гаудия-вайшнавизма.

92

Нужно заметить, что в то время я не думал обо всём этом – не было ни мыслей, ни идей, не было никакого «я», которое бы воспринимало или понимало всё это таким образом; это было просто некое состояние, которое было или казалось таким само себе. (Прим. Шри Ауробиндо).

93

Джадабхарата – один из великих святых в индусской мифологии.

94

Датт, Ромеш Чандер (1843—1909) – бенгальский политический деятель, публицист, ученый и литератор.

95

Бодлер, Шарль Пьер (1821—1867) – поэт и критик, классик французской и мировой литературы.

96

Джанака – индуистский святой; один из царей Митхилы из Солнечной расы.

97

В Бхавадгите Кришна в облике возничего убеждает Арджуну, вождя пандавов, не уклоняться от битвы, как тот хотел сделать, не желая убивать своих родственников.

98

Видура – мудрец, упоминаемый в Махабхарате.

99

Курукшетра – город, центр одноимённого района в индийском штате Харьяна, описанный в «Махабхарате». В буквальном переводе означает «Земля Кауравов». Считается, что здесь Кришна поведал «Бхагавад-гиту» Арджуне перед началом битвы на Курукшетре.

100

Яджнавалкья – великий риши, провидец в древней Индии, о котором говорится в «Брихадараньяка Упанишада»; жил около трех тысяч лет назад, обучал философии и йоге. Особенно примечательно его учение о том, что всё существует для высшего «Я» (атмана).

101

позер (фр.).

102

«И как недавний пример – жизнь Рамакришны Парамахансы, в которой мы видим колоссальную духовную мощь, сразу направленную к божественной реализации и вот так, в некотором смысле, силой овладевшую царствием небесным, а потом, отвоевывая один йогический метод за другим, извлекавшую из него самую суть с невероятной быстротой, всякий раз возвращаясь в сердцевине материи к реализации и обладанию Божественным через силу любви, через расширение врожденной духовности путем различных переживаний и спонтанной игры интуитивного знания». «Синтез йоги» (Юбилейное издание, 1972), с. 36.

103

Рамануджа – средневековый индийский религиозный философ. Признавал наряду с существованием Брахмана реальность эмпирического мира и индивидуальных душ. Концепция Рамануджи послужила основой многих течений бхакти.

104

Мадхава (Видьяранья) – индийский философ адвайта-веданты XIV в.

105

Юдхиштхира – старший из пяти братьев Пандавов; речь идет об эпизоде из 18-й книги «Махабхараты», где говорится о вступлении в небесное царство Индры.

106

«Я утратил всякое желание личного спасения и готов рождаться снова и снова, испытывая тысячи бедствий, но только чтобы служить Богу, единственному, который есть, единственному, в которого я верю, вобравшему в себя все души всех рожденных, и – что важнее всего и за что я более всего перед Ним преклоняюсь – Богу грешников, Богу несчастных, Богу всех бедных и обездоленных всех рас и народов. Он – кто вверху и внизу, в святости и в грехе, кто и бог, и червь; кому поклоняются, видимый, узнаваемый, реальный, вездесущий – Он разобьет всех идолов. В ком нет ни прошлой жизни, ни будущего рождения, ни смерти, ни прихода, ни ухода, в ком мы всегда были и всегда будем едины, кому поклоняются – Он разобьет всех идолов». (Отрывок из письма Свами Вивекананды, который Шри Ауробиндо цитирует в «Синтезе Йоги». Юбилейное издание, 1972 г., с. 257—258).

107

«Труд Божества», впоследствии опубликовано в «Стихах прошлого и настоящего». См. «Сборник стихов» (Юбилейное издание, 1972), с. 99.

108

Психическое существо (термин Шри Ауробиндо) – это индивидуальная Душа (Пуруша), развивающаяся в процессе эволюции, т. е. формирующаяся в ходе проявления Пракрити. Оно поддерживает разум, жизнь и тело.

109

«труден и опасен этот путь» (санскр.).

110

Сознание тела – тело обладает собственным сознанием, которое определяет его действия. Большей частью сознание тела находится на подсознательном уровне, поэтому сознание тела и подсознательное тесно связаны друг с другом. Сознание тела и физическое сознание – не одно и то же; сознание тела есть только часть физического сознания в целом.

111

Имеется в виду эпизод, когда Тагор сказал Y., что Шри Ауробиндо ему сказал, что через два года «расширит [свою деятельность]».

112

Бергсон Анри-Луи (1859—1941) – французский философ. Впервые выдвинул идею о непрерывном творческом импульсе Вселенной.

113

Асквит, Герберт Генри (1852—1928) – премьер-министр Великобритании, возглавивший так называемый «зависший Парламент», когда у либералов оказалось на два мандата больше, чем у консерваторов, но при этом ни одна партия не набирала большинства. Позднее либералы при поддержке ирландских националистов сформировали правительство меньшинства.

114

брак по расчету (фр.).

115

Aurora borealis (лат.) – северное сияние.

116

Ганглий – анатомически обособленное скопление нервных клеток (нейронов), нервных волокон и ткани; нервный узел.

117

Букв. «черный зверь» (фр.) – предмет ненависти и отвращения. (Прим. ред.)

118

Ранее Шри Ауробиндо получил письмо от Х., где тот сообщал, что его граммофонные пластинки имеют большой успех и быстро распродаются, на что Шри Ауробиндо ответил: «Я рад этому, так как вложил в ваш успех немало силы». Х. отозвался еще одним письмом, где спрашивал, способна ли сила вызывать подобные результаты, ответом на которое и является это письмо.

119

«Да будет так» (санскр.) – слова Бога, которые Он говорит, создавая Мир. (Прим. ред.)

120

До бесконечности, без конца (лат.). – Прим. ред.

121

«Мудрый о том не горюет». (Прим. ред.)

122

Таблетки Бичема – слабительное.

123

«Во всем» (лат.), фраза из Opus Dei.

124

До бесконечности (лат.).

125

Вальмики – легендарный индийский автор древнеиндийской эпической поэмы «Рамаяна».

126

Вьяса – автор «Махабхараты».

127

«Песнь о Нибелунгах» – древнегерманский эпос.

128

Пентаур – автор, наиболее полно описавший победы Рамзеса II. Его поэма высечена на стенах храмов в Карнаке, Луксоре, Рамессеуме и Абу-Симбеле.

129

Бартон, Ричард Френсис (1821—1890) – английский путешественник, писатель и переводчик.

130

Калидаса – классик древнеиндийской литературы, живший, вероятно, в IV—V веке н. э.

131

terza rima – в английской поэзии: терцеты, обычно написанные ямбическим пентаметром, с перекрестной рифмой (ac aba, bcb, cdc…). – Прим. пер.

132

В длинном письме, датированном 4.05.1947, Шри Ауробиндо комментирует критические замечания к своим стихам, сделанные другом садхака-поэта по поводу его книги о поэзии Шри Ауробиндо. Ранее садхак-поэт просил разрешения у Шри Ауробиндо показать письмо другу, но во втором письме, датированном 7.07.1947, Шри Ауробиндо объяснил, почему ему не нравится идея выносить его на общее обозрение. Тем не менее, поскольку прочтение первого письма вместе с пояснениями во втором исключала всякую возможность его неправильного прочтения, то решено было опубликовать и второе письмо, в особенности учитывая крайне важные сведения о становлении литературной деятельности Шри Ауробиндо. Первым здесь приведено письмо, датированное 7.07.1947, за ним следует длинное письмо от 4.05.1947.

133

Сократ считал, что можно достичь истины через диалог с другим человеком, который следует вести со смирением. Это пример приумножения истины через внешнее действие отдавания-принятия. (Прим. ред.)

134

«Памятник» Горация (пер. Пушкина: «Я памятник воздвиг себе нерукотворный»)

135

Вышли в свет в «Поэтическом сборнике»; включены в «Юбилейное издание», 1972, сс. 563 и 559.

136

Цитата не из «Савитри», а из «Транса ожидания». См. там же, с. 558.

137

«Савитри» (Юбилейное издание, 1972), с. 4.

Infinity’s centre, a Face of rapturous calm Parted the eternal lids that open heaven.

Безбрежья центр, Лик тиши блаженной Приподнял вежды – вечности врата.

138

«Переводы» (Юбилейное издание, 1972), с. 366.

139

«Him too wilt thou throw to thy sword of sharpness»; «cast into thy pits of horror».

140

Боссюэ, Жак (1627—1704) – французский католический проповедник и писатель.

141

Берк, Эдмунд (1730—1797) – философ, мыслитель.

142

Джон Китс «Ода соловью». Пер. С. Сухарева.

143

«Переводы» (Юбилейное издание, 1972), с. 309.

144

Все стихотворные отрывки даются в пословном переводе без литературной обработки, кроме тех, где указаны цитаты из известных переводов. (Прим. ред.)

145

«Савитри», с. 4: «The wide-winged hymn of the great priestly wind».

146

Срединный мир – земля; в ряду с горним миром и подземным миром.

147

Аджанта – монастырский комплекс в Махашрарте (Индия), высеченный в скалах, датируемый примерно IV в. до н. э.

148

«Высокие ветви молились в открывающихся небесах». – «Савитри», с. 4.

149

точное слово (фр.).

150

Джон Мильтон, «Потерянный рай». Пер. Арк. Штейнберга.

On evil days though fall’n, and evil tongues… Blind Thamyris and blind Maeonides And Tiresias and Phineus, prophets old…

В дни зла хоть и упал, и злые языки… Слепой Тамирис и слепой Меонидес (имеется в виду Гомер), Тересий и Финей, пророки старые…

151

«Литературное приложение» к «Таймс», 17 января 1942 г.

152

Поэмы Джона Мильтона.

153

Пространность, длиннота (фр.).

154

Здесь: приблизительной (фр.).

155

With hideous ruin and combustion, down To bottomless perdition, there to dwell In adamantine chains and penal fire. – Джон Мильтон, «Потерянный рай»

«С ужасающим грохотом во вспышках, вниз В бездонную погибель, чтобы там водвориться В адамантовых цепях и в огне наказания».

156

Wilt thou upon the high and giddy mast Seal up the shipboy’s eyes and rock his brains In cradle of the rude imperious surge? – Шекспир, «Генрих IV», ч. 2

«Глаза слепляешь юнге ты на мачте, На головокружительно высокой, укачиваешь в люльке властных волн…» – пер. В. Морица, М. Кузмина

157

Параклит (греч.) – утешение, Утешитель, Святой дух.

158

Бхартрихари – индийский поэт-лирик, писал на санскрите. Годы рождения и смерти неизвестны, сохранившиеся тексты датируются примерно VII в. н. э.

159

Поп, Александр (1688—1744) – английский поэт, эссеист, философ, переводчик. Перевел на английский язык «Одиссею» и «Илиаду» Гомера.

160

Чэпмен, Джордж (1559—1634) – английский драматург, поэт и переводчик. Считается, что именно он стал прототипом поэта—рыцаря сонетов Шекспира и вдохновителем поэтов-метафизиков. Перевел на английский язык «Одиссею» и «Илиаду» Гомера и «Войну мышей и лягушек» (анонимная поэма, ок. III в. до н. э.)

161

«Персей-освободитель» – одна из ранних пьес Шри Ауробиндо, в основе которой лежит конфликт между старым и новым, где старое олицетворяет жестокий Посейдон, а новое – Афина Паллада и ее герой Персей.

162

Сэр Уильям Уотсон (1858—1935) – английский поэт, в свое время популярный благодаря политическому содержанию стихов. В поэзии придерживался традиционного стиля.

163

Филипс, Стивен (1864—1915) – английский поэт и драматург, имевший широкую популярность среди современников.

164

Мередит, Джордж (1828—1909) – английский поэт и прозаик. О. Уайльд охарактеризовал его стиль такими словами: «Его стиль – это хаос, освещенный вспышками молний». «Современная любовь» – сборник его стихов (16-строчных сонетов).

165

А. Е. – псевдоним Джорджа Уильяма Рассела (1867—1935) – ирландский художник, поэт, критик, мистик.

166

Йейтс, Уильям Батлер (1865—1939) – ирландский и английский поэт, драматург, мистик; один из наиболее выдающихся поэтов XX века.

167

Томсон, Френсис (1859—1907) – английский поэт.

168

Хопкинс, Джеральд Мэнли (1844—1889) – английский поэт; один из ведущих лириков своего времени, знаменит экспериментами с ритмом и другими новациями, изменившими образную систему и повлиявшими на современников и на более позднее поколение.

169

Арнольд, Мэттью (1822—1888) – английский поэт и критик.

170

Теннисон, Альфред (1809—1892) – английский поэт классического направления, один из наиболее читаемых поэтов.

171

См. «Поэтический сборник» (Юбилейное издание, 1972, с. 557—569.

172

В оригинале: «gold-red feet»; имеется в виду золото теплого оттенка, в отличие от холодноватого лимонного.

173

В оригинале: «crimson-white mooned ocean», где дается описание морской ряби на восходе темно-красной южной луны.

174

Патмор, Ковентри Кирси Дайтон (1823—1896) – английский поэт.

175

о вкусах не спорят (лат.).

176

у людей бывают разные вкусы (санскр.).

177

«Приговор мира окончателен» (лат.); цитата из речи Августина Блаженного (354—430) против донатистов.

178

Имеется в виду вторая поэма Вергилия «Георгики», написанная с целью пробудить любовь к земледелию в душе ветеранов, награждённых землями. Вергилий не входит во все подробности сельскохозяйственного дела; он ставит себе целью показать в поэтических образах прелести сельской жизни, а не написать правила, как сеять и жать; поэтому детали земледельческого труда его занимают лишь там, где они представляют поэтический интерес.

179

Имеется в виду «Энеида» Вергилия. Вергилий написал ее по просьбе Августа, чтобы пробудить в римлянах национальную гордость сказаниями об их великих предках, а также для укрепления династических позиций Августа.

180

No despicable wayfarer, but Ruru, But son of a great Rishi.

181

But tranquill, but august, but making easy…

182

См. «Поэтический сборник» (Юбилейное издание, 1972), с. 582.

183

Имеется в виду поэма «Урваши», которую некоторые критики склонны считать лучшим из ранних сочинений Шри Ауробиндо, написанных белым стихом. Неприязненное отношение к ней Шри Ауробиндо, о котором он говорит в письме, сохранялось многие годы, когда у него не было случая перечитать поэму. В письме к одному садхаку-поэту от 5.02.1931 г. он написал: «Не знаю, есть ли у меня «Урваши», и хочу ли я спасти ее от забвения». Позднее, перечитав поэму, он решил, что она не заслуживает забвения, и разрешил включить ее в «Сборник стихотворений и пьес» (Первое издание, 1942). Впоследствии «Урваши» вошла в «Поэтический сборник» (Юбилейное издание, 1972), с. 189—228.

184

Мадана (санскр.) – букв.: опьяняющий желанием; традиционный эпитет Камы.

185

Букв.: в яйце (лат.).

186

«Поэтический сборник» (Юбилейное издание, 1972), с. 582.

187

См. там же, с. 571.

188

См. там же, с. 574.

189

Имеется в виду стихотворение Шри Ауробиндо 1933 года «Shiva, The Inconscient Creator» («Шива, Неосознанный Создатель»). См. там же, с. 140.

190

Казенс, Джон Генри (1873—1956) – англо-ирландский поэт, драматург, литературный критик; в 1920 году приезжал в Пондичери для встречи со Шри Ауробиндо и Матерью.

191

«В лунном свете» – стихотворение 1895—1908 гг.; см. там же, с. 55.

192

Соч. Шри Ауробиндо, т. 9, «Поэзия будущего и письма о поэзии» («The Future Poetry and Letters on Poetry»).

193

См. там же, с. 297.

194

«Ахана» – стихотворение 1895—1915 гг.; здесь отсылка к ранней версии, а не к переработанной позднее.

195

Гэльский язык – один из кельтских языков, например, язык шотландских кельтов.

196

1.  Какое видение, ставшее зовом,Похитило у горизонтов, за которыми я наблюдал в одиночестве,Включив в твое существование воздушный обман?

2.  Безбрежная страсть неба, ростки пуская от земли,С обширностью ветвей в восторгах листьев.

3.  Ее ума немые незатененные пространства.

4.  Неслышимое море, где ни пена, ни брызги не взлетают.

5.  Сияющий крылатый взмах в пространстве вечном,Одинокого восторга гордость и непобедимый солнца взгляд.

6.  Рожденный странником, чье сердце бесконечно!Укротитель времени, звездами отмеченный любовник света!Воитель, кто метает свой дух, как дротик,Сквозь страшную ночьСмерти, чтобы завоевать бессмертье!

7.  … И сущности земли внезапноПришло, из-за пределов далекого, прекрасногоНеугасающего восторга,Всеобъемлющее чувство бессмертия.

8.  Здесь громко бьется заблудшее прекрасное сердце жизни.

9.  Не уходящий восторг просторного ветра грез,Который дует из вечности, звездами благоухая.

10.  Я – экстаз, чье сердце – океан,Где время течет внутри вдоль вечных берегов.

197

1.  Мерные неслышные волны сияющего сна.

2.  Алмазная туманность воздушного купола.

3.  Ушедший всецело в забытое чувство молитвы.

4.  Топот тяжелых Времени шагов сквозь одиночество И постоянство Истины, блаженной и одинокой.

5.  Бесчисленное множество золотых птиц, о будущая сила духа!

6.  Поднятый над землею силой прекрасного лица.

7.  Я видел их, идущих в ореоле славы.

8.  Одинокие мысли, вроде хитрых уловок, Которые покидают обнаженный мозг.

9.  Но чувствовал сквозь всё это облаченье плоти Тонкие ростки вечности.

10.  Позапрошлой ночью я видел Вечность, Словно огромное кольцо чистого неисчерпаемого света, Спокойного и яркого.

198

«The Life Heavens» («Юбилейное издание», 1972), с. 575.

199

Верховный Разум.

200

1. О птица чудная с горящими крылами света, с открытыми очами,что созерцают все пространства…

2.  Титан, лишившийся полета мысли.

3.  Руки, возносящие к безмолвному верховному восторгу,Жизнь, которая встречается с Вечностью, обнявшись,Ум, разрушивший окружавшие его стены, растворясь в Бесконечном,И сила, что едина с покоем невообразимым.

4.  Мое сознание вздымалось, как холм безверхий…

5.  Тот, кто от ровного движенья Времени ушел и трепещетВ восторге безмысленном, бессловесном в груди у Вечности,Кто раскрывает форму и символ бытия,Восседая вверху, во всеведущем Безмолвии.

6.  Спокойные лица богов в просторах прошлого,Несущих чудо бесконечностей…

7.  Безмолвная неназванная пустота должнаИли исчезнуть в Непознаваемом,Или засверкать в сияющих морях Бесконечного.

8.  Пересекая отмеченные силой просторы тишины, замершие от восторга,Взбираясь высоко, к эфирам, озаренным солнцем вечности…

9.  Я пил Бесконечность, как вино гиганта.

10.  Моя душа, лишившись горизонтов, расширяясь, обретает безграничное зрение…

11.  Роза Бога, подобная румянцу восторга на лице Вечности,Роза Любви – рубиновая глубина сущего, пламя страсти Милосердия! —Прорастают из сердца зовущего, который рыдает в безднах Природы:Сделай землю домом Чудесного, а жизнь – поцелуем прекрасного.

201

См. «Письма о Савитри» («Юбилейное издание», 1972), с. 803.

202

«Ветры приходят ко мне из полей сна» …

203

См. «Письма о поэзии, литературе и искусстве» в «Поэзии будущего» («Юбилейное издание», 1972), с. 368.

204

Должен ли сильный голос гармоничного восторга Отрицать свое крылатое всемогущество, Свое древнее родство с необъятностью И быстрыми солнцами?

205

И реки, грохочущие среди тусклых стен, Влекомые желаньем страстным, пока он не вошел В пугающую тишину пространства и вершин, Огромных, одиноких, как его любовь .

206

… Поскольку я увидел,Потревоженный в течении сна, которым спало мое бренное тело,Изумительное сияние другого света!Дай мне слиться с его бездонной глубинойИ отразиться в неохватной дали всех просторовНебес, недоступных для моей печалиИ ничтожным радостям жизни!

207

Глядя, как ты ходишь нашими короткими путями, они думают, Что я, тот, кто презирает простые радости жизни, Должен бы преклониться перед Тобой в полном смирении, Вбирая Твое внешнее совершенство женское Своим бессмертным духом. Они думают, что я поменяю одну слабость на другую, Потому что они не замечают моего нового рождения – Это тело, сотворенное Тобой, Мистическая Мать, Стало теперь детищем моей бескрайней души! Любя землю, по которой ступают твои ноги, я Вижу все удары сердца как таинственные цветы, Распускающиеся из той непостижимой области тайн Бога, Которая лежит по ту сторону темного праха; и, час за часом, наполненным сном, Ощущаю их окружающее благоуханье.

208

НОЧЬ

Нет больше давления и игры света,Пробуждающего птичьи новости среди похожих на колонны деревьев.На землю упали капли дремотного сна,Только цикады трудятся в своих травяных мастерских —Но все их труды, похоже, призывают: «Покоя, покоя».Нет никаких путников на дороге, кроме ветерка;И хотя невидимое в темноте – удар за ударом —Бьется сердце серебряного братства,Спешки нет в небесах, ничто не мешаетСамой спокойной работе звезд.

209

Эти руки, протянутые сквозь десять пустых лет, ее вернулиВ мое сердце! Свет, тишина бескрайняяУпали вдруг на голос, полный слез,С небес, чей каждый синий миг несет в себеСияющее прикосновенье того могущества.Невыразимые верховные секретыМинуют, избегая взгляда моего – горькоНеуменье удержать благоухающую Бесконечность!Сомненья времени растут, не оставляя теней —И с потрясающим очарованием,Как белая рябь ветерка на лунной воде,Пробегает холодная мысль о конце сквозь мои сны…

210

«Поэтический сборник» («Юбилейное издание», 1972), с. 572.

211

Речь о квантитативном триметре.

212

Речь о квантитативном триметре.

213

См. цитируемое издание, с. 571.

214

«В лунном ореоле неизвестного восторга».

215

«Океан, суть охвативший и одинокий»; речь о том, что «self» можно трактовать и как философское понятие, означающее «суть, сущность», и как возвратное английское «себя», которое следует писать в одно слово через дефис; в таком случае строчка читалась бы – «Океан, собой очарованный и одинокий».

216

Тип просодики: «лагху» – короткий, «гуру» – долгий.

217

Бриджес, Роберт Сеймур (1844—1930) – английский поэт, исследователь литературы.

218

Эберкромби, Ласцелл (1881—1938) – английский поэт и литературный критик.

219

Каденция – снижение ритма.

220

Примечания Шри Ауробиндо:

Строка 3: «A-dread» показалось мне слабоватым.

Строка 5: «Reached» – слабо.

Строка 17: Зачем здесь инверсия? Она ослабляет силу и ломает четкость строки.

Строки 18 и 19: Двойное «of» очень неуклюже и ослабляет сразу и силу, и плавность течения.

221

«Light» и «white», недалеко отстоящие друг от друга, можно счесть скрытой рифмой.

222

Absolve (англ.) – освобождать (от обязательств), избавлять (от ответственности, долгов), отпускать (грехи), прощать (плохое).

223

«Выплачивать долги».

224

«Я расплачусь слезами».

225

«Я выплачу (оплачу) слезы».

226

Disperse (англ.) – распылять, распространять, рассеивать, развеивать.

Drive (англ.) – вести, нести, гнать.

Fling (англ.) – бросать, ввергать, нести, гнать.

227

Словарь распространенной лексики.

228

«Гнало по жилам мою рассеянную (=распыленную) живую кровь».

229

изысканный; вычурный (фр.).

230

Карлайль, Томас (1795—1881) – английский романист, историк, философ, публицист и критик.

231

«Голос пожирающего глаза».

232

«Голос глаза».

233

Катахреза (стилистика) – употребление слов в переносном значении, противоречащем их буквальному значению. Пример: «С другой стороны сидел, облокотивши на руку свою… голову, граф». (Л. Толстой).

234

«Слепые рты».

235

Вероятно, пародия на Джойса («Frail the white rose…»).

236

Буквально приблизительно так: «во моё долинное имя» – в русском языке здесь и в приведенных далее фразах нет метафоры, какая присутствует в английском, проистекая из употребления определения перед «sake», которое исторически функционирует как существительное, но в современном языке означает «во имя, ради».

237

«Пусть прольются несколько слез во имя меня несчастного».

238

«О, уроните несколько капель пота во имя моей тучности»

239

дозволение риши (санскр.).

240

«Груз забот», «груз дела».

241

«Этот груз заботы»; «груз какой-то заботы».

242

«Явил ее одинокую красоту как истинный рай».

243

Юбилейное издание, 1972.

244

Сонорные согласные отличаются от обычных тем, что являются слогообразующими.

245

«С целью выразить» и «с целью выражения».

246

«Видение»; «ритм», «призма».

247

Фасон, манера; страсть; тюрьма; разрезание, разделение; измена; видение.

248

Что тут скажешь (фр.).

249

Фоулер, Генри Уотсон (1858—1933) – учитель английского языка, лексикограф, автор Краткого Оксфордского словаря. Фоулер, Френсис Джордж – младший брат Генри Фоулера, автор учебника «Королевского английского языка» (1906).

250

В словах вроде «realm» или «prism» между слогообразующими сонантами может появляться призвук гласного: [real (e=u) m]; [priz (e=u) m]. Здесь речь идет о споре фонетистов и лексикографов: в каких случаях признавать призвук гласного законным.

251

Доведение до абсурда (лат).

252

Здесь Шри Ауробиндо подчеркивает ритмическое звучание.

253

Речь о ритмическом звучании слова rythms, где в стихотворной строке явственно прочитывается дополнительный редуцированный гласный («Неслышные ритмы, что поддерживают мир»).

254

От англ. fowl – гонять, охотиться.

255

Стихотворение написано в шутливой форме – с пропуском непроизносимых гласных.

256

Гамертон, Филип Гилберт (1834—1894) – английский художник, критик, поэт.

257

Спенсер, Эдмунд (1522?—1599) – английский поэт эпохи Возрождения, виртуозно владевший техникой сонета.

258

Здесь: глупость; букв.: деревянноголовость.

259

Или – ни. Имеется в виду тогдашний оксфордский вариант произношения, когда дифтонги в обоих словах читаются как «ай».

260

Суммирование, подытоживание.

261

«Лазурь, лазурный».

262

Horny – многозначное слово, которое означает: ороговевший, роговой (из рога), рогатый; а также: возбужденный, привлекающий. На этом строится смысл претензии к строчке.

263

Wherethrough – «через кого» – синоним «по причине кого, чего». Whereas – «относительно того». Whenas – устаревшая форма «whens»: когда как, несмотря на то. Whereby – «на чем, на что, куда»; «там, где; в чем; в котором; при котором»; «на основании чего». From out a bed – «из постели». Речь о сочетаемости предлогов.

264

Obiter dictum (лат.) – случайное замечание; нечто брошенное вскользь; à propos (фр.) – между прочим, мимоходом; mot juste (фр.) – меткое слово, меткое замечание.

265

Шекспир, сонет 107.

Буквально:

Ни мои собственные страхи, ни пророческая душа Всего мира, сновидящая будущее, Все же не могут определить срок моей истинной любви, Полагая, что у нее есть пределы.

266

Возле строфы Шри Ауробиндо пишет: «В высшей степени витально».

267

В «Поэзии будущего».

268

Здесь и далее все цитаты из «Бури» на русском языке взяты из перевода М. Донского.

269

Симулякр – термин, означающий определенного рода подобие – изображение без оригинала.

270

In vacuo (лат.) – буквально: в вакууме, взятое отдельно.

271

Буквально: «…в сторону странного, глухого и неясного звука они тяжело улетают». В пер. М. Донского: «…раздается странный глухой шум и видения исчезают».

272

Шеспир, Буря, акт IV, сцена 1.

Буквально: «Явись, как мысль. Благодарю. Ариэль, явись». Входит Ариэль. Ариэль: «Твоим мыслям я подчиняюсь. Каково твое желание?» Просперо: «Дух, нам нужно подготовиться к встрече с Калибаном».

Пер. М. Донского:

Просперо: Ко мне, мой Ариэль! Будь скор, как мысль!Появляется Ариэль. Ариэль: Я исполнитель мыслей. Что прикажешь?Просперо: Дух! Нам уже готовиться пора, // Чтоб Калибана встретить.

273

Буквально: в грязном (=плохом) озере. У М. Донского: в вонючей жиже.

274

Буквально:

Это было хорошо сделано, моя птичка. Твоя невидимость дает тебе спокойствие.

В пер. М. Донского:

Так! Хорошо, помощник мой крылатый! По-прежнему незримым оставайся.

275

Что вы об этом скажете? (фр.)

276

Беллок, Джозеф Хилэри (Гилер) (1870—1953) – английский писатель и поэт французского происхождения, один из наиболее популярных авторов начала ХХ века.

277

Автор письма ошибся, в тексте: candles (свечи).

278

Шекспир. Ромео и Джульетта. Акт III, сцена 5.

«… Светильник ночиСгорел дотла. В горах родится деньИ тянется на цыпочках к вершинам». Пер. Б. Пастернака.

279

Китс, Ода соловью. «Когда в чужих полях брела она». Пер. В. Витковского.

280

Буквально: «Все спали в Уре и Иеримадефе; звездами испещрено глубокое и темное небо; в прозрачном воздухе сиял месяц на Западе среди этих цветов темноты, и Руфь, стоя неподвижно и пристально смотря из-под своего полураскрытого покрывала, спросила себя: «Какой Бог, какой жнец вечного лета обронил по дороге домой этот золотой серп на звездном поле?» (фр.)

В пер. Н. Рыковой:

И спал далекий Ур, и спал Еримадеф;Сверкали искры звезд, а полумесяц, нежныйИ тонкий, пламенел на пажити безбрежной.И в полудреме Руфь, не двигаясь, замлев,Но приоткрыв глаза, об этом вечном дивеНа миг задумалась: какой небесный жнецРаботал здесь, устал и бросил под конецБлестящий этот серп на этой звездной ниве?

281

жнец (фр.).

282

золотой серп (фр.).

283

на другом берегу (лат.).

284

Альбер Самен (1858—1900) – французский поэт, драматург, литератор. Джеймс Элрой Флекер (1884—1915) – английский поэт, романист, драматург.

285

Хопкинс, Джеральд Мэнли (1844—1889) – английский поэт, католический священник; признан одним из крупнейших поэтов английского языка; знаменит своими экспериментами со стихом, в особенности с ритмом.

Киплинг, Джозеф Редьяр (1865—1936) – английский поэт, писатель, журналист.

286

Стихотворение Хопкинса – «Списано с листов Сибиллы» (Spelt from Sybil’s Leaves).

287

Томми Аткинс (часто: Томми) – прозвище британских солдат.

288

Стихотворение Киплинга – «Мой господин Слон» (My Lord The Elephant).

289

Хаусман, Альфред Эдвард (1859—1936) – английский поэт, филолог.

290

Шенкс, Эдвард – псевдоним Тэйора Брайана Шэнкса (1892—1953); английский писатель и поэт, один из группы «военных поэтов».

291

Тагор, Рабиндранат (1861—1941) – индийский писатель, поэт, композитор, художник, общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии по литературе.

292

«Лжец» по-англ. – liar, произносится [laia]; «законовед» – lawyer, произносится [loia].

293

Человек, совершающий дурной, неблаговидный поступок (санскр).

294

Харишчандра – в др.-инд. мифологии: легендарный царь Солнечной династии, образец добродетелей. Шукадева Госвами (также известен под именами Шри Шука, Шукадев, Брахмарата) – персонаж ряда пуранических книг в индуизме, известный своей чистотой и добродетельностью.

295

Не существующий (лат.).

296

Река бассейна Инда.

297

14.01.1761 г.

298

См. издание от июля 1971 г., стр. 103.

299

Слова из христианского псалма. (Прим. ред.)

300

«с сознанием, свободным от уныния» (санскр.) [Гита 6.23].

301

Бхригу Самхита (или Бхригу-самхита) – знаменитая книга, написанная на тысячах пальмовых листах, где в числе прочего есть астрологические и гадательные указания.

302

Чарака – придворный врач кушанского царя Канишки, живший ок. II в.; автор Чарака-самхиты, основного трактата Аюрведы.

303

Наль и Дамаянти – главные действующие лица знаменитого «эпизода о Нале», включенного в третью книгу эпоса Махабхараты, так называемый «лесной раздел», рисующий жизнь сыновей Панду в изгнании, в лесной пустыне.

304

«Йога Самосовершенствования»; «Синтез Йоги», часть 4.

305

«Свет Йоги», «Основы Йоги», «Загадка этого мира».

306

Четыре аспекта Шакти: 1) Махешвари; 2) Махалакшми; 3) Махасарасвати и 4) Махакали.

307

Хануман – божественная обезьяна, сын бога ветра Ваю и апсары Пунджисталы. Один из главных героев Рамаяны, друг Рамы и Ситы.

308

Вульгаризация; популяризация (фр.).

309

Индийские газеты.

310

Имеются в виду специальные выпуски некоторых периодических изданий, посвященных Шри Ауробиндо.

311

Тем более (лат.).

312

Барнум, Финеас Тейлор (1810—1891) – знаменитый американский шоумен. Феарбенкс, Дуглас (1883—1939) – американский актер, звезда немого кино. Георг VI (1895—1952) – король Великобритании из династии Виндзоров; последний император Индии (до 1947). Королева Мэри – жена короля Георга V. Хайле Селассие – король Эфиопии с 1930 по 1974 г. Гоббс, Томас (1588—1679) – английский философ и литератор.

313

«Психология».

314

Шри Ауробиндо называет так Европу, как все англичане.

315

Это незаконченные заметки, написанные Шри Ауробиндо около 1948 г. Они были написаны как часть письма, которое так и осталось неотправленным. Один отрывок, который должен был быть включен в письмо, был написан отдельно. Здесь он вставлен в наиболее подходящее для него по смыслу место, в предпоследний абзац.

316

Рассел, Бертран Артур Уильям (1872—1970) – английский математик, философ и общественный деятель.

317

Джинс, Джеймс Хопвуд (1877—1946) – английский физик, астроном и математик.

318

Эддингтон, Артур Стенли (1882—1944) – английский астрофизик.

319

См. «Письма о Йоге» (Юбилейное издание, 1972), стр. 185—189.

Леонард Вулф (1880—1969) – английский критик, сценарист. – Прим. ред.

320

Гонды – собирательное название племен и народностей Центральной Индии; здесь имеются в виду национальные распри.

321

Беркенхеды – группировка в британском парламенте, в Палате общин.

322

карьеризм, честолюбивые замыслы (фр.).

323

Написано по просьбе «Бомбей Кроникл» на смерть Ч.Р. Даса и опубликовано в номере от 22.06.1925 г.

324

Это предсказание Шри Ауробиндо сделал в январе 1910 г. в ходе беседы с корреспондентом тамильского националистического еженедельника «Индия», в доме Кришнакумара в Калькутте. С разрешения Шри Ауробиндо оно было опубликовано.

325

Из письма к ученику.

326

Письмо к губернатору Мадраса, сопровождавшее денежный взнос Шри Ауробиндо в Фонд военных нужд вице-короля, сделанный в знак полной поддержки союзников. Письмо было написано после падения Франции, когда возникла угроза падения Британии. Вопрос его опубликования был отдан на усмотрение губернатора.

327

Из письма к ученику в ответ на его сомнения и непонимание по поводу той безусловной и всесторонней поддержки, какую Шри Ауробиндо оказывал объединенным силам союзников.

328

Ось – Берлин—Рим—Токио; коалиция нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии.

329

Парикшит – легендарный царь государства Пандавов, персонаж Махабхараты. Джанамеджая – сын и наследник Парикшиты.

330

Часть из письма к ученику в ответ на его опасливые рассуждения о почти безусловной и полной поддержке, которую Шри Ауробиндо оказал союзническим войскам.

331

«Мною и никем иным они уже убиты, ты один лишь остаешься на пути, о Савьясачин». Гита, глава XI, 33.

332

Дурьодхана – персонаж Махабхараты; старший из братьев Кауравов, непримиримый враг Пандавов.

333

Криппс Стаффорд (1889—1952) – английский государственный и политический деятель; в 1940—1942 гг. посол Великобритании в СССР; во время войны входил в правительство консерваторов.

334

Ответная телеграмма сэра С. Криппса: «Я в высшей степени тронут и благодарен за ваше позволение сообщить Индии, что вы, человек, который занимает уникальное место в умах индийской молодежи, выражаете свое убеждение в том, что Декларация правительства Ее Величества в значительной мере предоставляет Индии свободу, за которую так долго боролось Индийское национальное движение». 01.04.1942

335

Заявление для газеты «Амрита Базар Патрика», попросившей Шри Ауробиндо поделиться своими взглядами на Миссию Британского правительства 1946 г.

Миссия Британского правительства (она же Миссия Криппса) в марте 1946 г. потерпела неудачу в главном вопросе – независимости Индии, однако способствовала принятию двух важных решений: о конституции Индии и выборах органа управления, которое было бы сформировано в Индии сразу после окончания войны; согласие Индии давало бы ей возможность выйти из Британского Содружества; предоставляло провинциям право отказаться от вступления в новый Индийский Союз. Высказывалась готовность передать индийским политическим кругам рычаги управления страной во всех сферах, кроме обороны. Предложения были отвергнуты. Начались волнения, которые были вскоре подавлены. Ганди и другие ведущие деятели Индийского национального конгресса были арестованы и заключены в тюрьму. – Прим. ред.

336

См. стр. 438.

337

Это обращение, написанное для Всеиндийского радио (Тричинополи) к 15 августа 1947 года, существует в двух вариантах. Оригинальная версия не уложилась в отведенное время; потому появилась вторая, немного сокращенная и переделанная. Ее и транслировали по Всеиндийскому радио 14 августа 1947 года. Здесь публикуются оба варианта.

338

Написано для Всеиндийского радио (Тричинополи) по случаю смерти Махатмы Ганди.

339

Крупный университет в штате Андхра-Прадеш. Обращение Шри Ауробиндо к Университету Андхры по случаю вручения Национальной премии Каттаманчи Рамалинга Редди на собрании, проходившем в университете 11 декабря 1948 г.

340

Дравиды – народы, населяющие главным образом Южную Индию: телугу, или андхра, тамилы, малаяли, каннара, или каннада. Существует ряд других, более мелких дравидских народностей. В кастовой системе Индии дравиды традиционно относились к самым низшим кастам.

341

Теория о двух нациях, ставшая особенно популярной в период с 1937—1940 г. и впоследствии определившая отделение от Индии Пакистана. Состояла в крайнем неприятии какого бы то ни было основания для сохранения единства, провозглашала индуизм и мусульманство непримиримыми религиями и требовала автономного правления в округах, где мусульмане составляли большинство, ради сохранения политических, культурных и социальных прав.

342

Университет в Бенаресе – индуистский; университет Алигаре – мусульманский.

343

Письмо к садхаку.

344

Написано в ответ на просьбу прислать обращение по случаю празднования дня рождения Шри Ауробиндо в Нью-Йорке 15 августа 1949 года.

345

Письмо к садхаку.

346

В 1950 году Шри Ауробиндо был прислан для советов и комментариев «Projet de loi», законопроект, разработанный в Пондичери несколькими нотаблями, касавшийся передачи Индии французских поселений. Напечатанное здесь замечание Шри Ауробиндо адресовано С. К. Банерджи, в 1950 году генеральному консулу в Пондичери.

347

проект (фр.).

348

букв.: таможенное право (фр.).

349

Письма в этом разделе, кроме двух первых и последнего, были адресованы Матери.

350

По прошествии почти десяти лет после ухода Шри Ауробиндо со сцены индийской политической борьбы и переезда в Пондичери он получил два письма от видных лидеров Националистической партии с призывом вернуться в Британскую Индию и снова встать во главе движения.

Первое было написано Джозефом Баптистой, просившим Шри Ауробиндо вернуться и возглавить редакцию англоязычной ежедневной газеты, которую предполагалось издавать в Бомбее как орган новой политической партии, замышлявшейся в то время Тилаком и его сподвижниками. Второе пришло от д-ра Мунджи, просившего Шри Ауробиндо стать Президентом Индийского национального Конгресса в Нагпуре. Сам д-р Мунджи был одним из руководителей собрания Конгресса в Нагпуре. В 1920 году он приезжал также в Пондичери и вел со Шри Ауробиндо долгие беседы о насущных проблемах индийской политики.

Здесь воспроизведены оба ответа Шри Ауробиндо.

351

Баптиста, Джозеф (1864—1930) – один из лидеров индийского освободительного движения.

352

Обращение короля-императора по поводу Акта о государственном управлении Индии, 23 декабря 1919.

353

Осенью 1919 г. съезд Конгресса в Амритсаре, проведенный в этом городе в знак протеста против жестокого подавления британцами там волнений, была принята резолюция, закреплявшая цели и задачи освободительного движения.

354

Доктор Б. С. Мунджи (1872—1948) – индийский врач, политический деятель, один из лидеров Конгресса.

355

В Нагпуре проводились ежегодные сессии Конгресса.

356

Читтаранджан Дас, один из сподвижников Шри Ауробиндо по националистическому движению, известный адвокат. Защищал Шри Ауробиндо в Алипорском процессе.

357

Сангха (или: санга) – в буддизме: община; монашеское братство.

358

Издание: июль 1971 г., с. 6.

359

здесь: предоставление полной свободы (фр.).

360

«Путешествие Пилигрима» – самое известное произведение Джона Баньяна – английского писателя, протестантского проповедника (XVII в.). Это бессмертное творение было написано им в тюрьме, куда он был посажен за проповеди.

361

взять разгон, чтобы лучше прыгнуть (фр.).

362

предмет особой ненависти (фр.).

363

Пуруравас – в индуистской мифологии первый царь Лунной династии. Миф о Пуруравасе и Урваши, являющийся вариантом мотива любви смертного к богине, отражен в Ригведе и многих легендах.

364

Карна – персонаж из Махабхараты, сын царицы Кунти и бога Сурьи.

365

«Бюллетень физического образования», ежеквартальник, издававшийся ашрамом.

366

Данд – тип наклона, байтхак – тип приседания (обычно на одной ноге и с нагрузкой).

367

Шри Ауробиндо дал эту мантру садхаку, который попросил его о короткой молитве, где были бы имена Шри Ауробиндо и Матери, с тем чтобы петь ее как мантру. Посылая ее, Шри Ауробиндо писал: «Я написал вам короткую молитву в форме мантры с нашими именами. Надеюсь, она поможет вам преодолеть трудности и обрести внутреннюю твердость». (16.07.1938)

Садхак, получив мантру, спросил: «Должен ли я рассматривать имена и молитву как одну мантру?» Шри Ауробиндо ответил: «Да». (18.07.1938)

368

ОМ Шри Ауробиндо Мира

Откройте мой ум, мое сердце, мою жизнь вашему Свету, вашей Любви, вашей Силе. Да увижу я во всех вещах Божественное.

369

Давайте медитировать на самой благостной форме Савитри, на Свете Высшего, который озарит нас Истиной. (Пер. с санскр. на англ. Шри Ауробиндо).

Content

Шри Ауробиндо
О Себе

Предисловие

Биографическая справка

Шри Ауробиндо своим биографам

Часть Первая Шри Ауробиндо о себе Заметки и письма о своей жизни

Раздел Первый Жизнь до Пондичери

I. Детство и юность в Англии

II. Жизнь в Бароде

III. Лидер индийского национального движения: 1906—1910

IV. Поправки к ошибкам в публикациях

Раздел Второй Обращение к йоге

Раздел Третий Йога Шри Ауробиндо и старые школы

Раздел Четвертый Садхана для земного сознания

Раздел Пятый Мастер и наставник

Раздел Шестой Поэт и критик

NIGHT

Раздел Седьмой Воспоминания и наблюдения

Раздел Восьмой Послания

Раздел Девятый Из писем раннего периода

Часть Вторая Шри Ауробиндо о себе и о Матери

Раздел Первый Лидеры Эволюции

Раздел Второй Тождество сознания Шри Ауробиндо и Матери

Раздел Третий Трудности искателей нового духовного пути

Раздел Четвертый Помощники на пути

Глоссарий

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Notes