Татьяна Устименко

Суета вокруг кота

Моей бабушке — Анне Васильевне Галактионовой,

научившей меня отличать количество прочитанных

книг от числа понятых.

Чужая душа — потемки, ну а кошачья — тем более.

А. П. Чехов

Пролог

«Меня зовут Сафира из дома Пурпурного Лотоса, и я — эльфийка. Да-да, именно такая, какими нас обычно изображают на страницах душещипательных любовных романов: высокая, стройная девушка с длинными серебристыми локонами и лазурно-голубыми очами. Прелестное, утонченное создание, при встрече с которым каждый мужчина, будь то хоть дворянин, хоть неотесанный простолюдин, немедленно обнаруживает в себе задатки благородного рыцаря и бросается меня спасать — огребая тем самым кучу проблем и неприятностей на свою глупую голову. Почему? Да потому, что хоть и выгляжу я беззащитной и наивной, и являюсь стопроцентной светлой эльфийкой, но на самом деле считаюсь довольно опытным наемным убийцей у нас в Листограде и отличаюсь весьма темными наклонностями. А плюс ко всему обладаю склочным характером, славлюсь жуткой вспыльчивостью и задиристостью, отлично владею магией, никому не даю спуску и очень уважаю хорошую драку. Поэтому и называют меня чаще всего не по имени, а широко известным в столице прозвищем — Зараза…»

Я отложила в сторону основательно обкусанное гусиное перо, оценивающе посмотрела на усеянный кляксами лист бумаги и удрученно покачала головой. Вот что получается, когда берешься за совершенно несвойственное тебе занятие… Никогда не замечала за собой ни малейшего проблеска литературного таланта, и вот результат — вместо обещанных мемуаров я имею в активе испорченный лист дорогой веленевой бумаги, никуда не годное перо — словно побывавшее в пасти у голодного волка, и испачканные в чернилах манжеты любимой белой рубашки. Ну, предположим, рубашку я себе новую куплю, перо выброшу, но как же быть с описанием наших приключений? Я задумчиво откинулась на спинку кресла и обвела растерянным взглядом стены мужниного кабинета, отмечая как ровные ряды книг на полках (супруг у меня педант и чистюля), так и принесенные из другого мира музыкальные диски. Интересно, на чем он их слушает? Теряясь в догадках, я требовательно дернула за хвост лежащего на столе Маврикия, надеясь получить исчерпывающий ответ, но кот лишь лениво приоткрыл один глаз, отмахнулся лапой и продолжал молчать, словно воды в пасть набрал. У-у-у, он же специально меня игнорирует, гад полосатый! Из мужской солидарности с мужем. Поняв, что помощи ждать неоткуда, а данное обещание все равно придется выполнять, я уныло поскребла в затылке и снова взялась за перо…

Засесть за писанину меня вынудило руководство нашей академии, в коей я в настоящее время и подвизаюсь в качестве преподавателя боевой магии. О, конечно же не постоянно, а только в то время, когда не занимаюсь каким-нибудь частным заказом. Уважаемые магистры ругались, периодически урезали мне жалованье, но все же мирились с моими выкрутасами и частым отсутствием на лекциях. Видимо, понимали, что теория теорией, а по части практики я запросто переплюну любого академического зануду и, следовательно, могу показать много чего интересного. Да и студенты, как ни пугай их байками о моей хронической и якобы неисправимой кровожадности, ходили за мной табуном — здорово подрывая авторитет всех прочих магов. Устав от неправдоподобности приписываемых мне подвигов, руководство вызвало меня на ковер и ультимативным тоном потребовало написать подробные мемуары о наших с мужем приключений, пообещав утвердить их в качестве официального учебного пособия. Вот и пришлось мне засесть в кабинете да заняться бездарной порчей писчих принадлежностей. А самое печальное заключается в том, что я даже не знаю — с чего их следует начать, эти самые треклятые мемуары. Наверное, со знакомства с Кириллом? Или нет — лучше со знакомства с Маврикием?..

Я выбросила второй загубленный лист и мученически застонала, обиженно глядя на безмятежно дрыхнущего кота. Ему-то что, заварил всю эту кашу и спит себе спокойненько, в ус не дует. А я тут напрягайся, паши за всех… Я мстительно надавила на перо так, что оно протестующе скрипнуло, и мобилизовала все свои скудные умственные способности — пытаясь воскресить в памяти уже изрядно подзабывшиеся детали. Ничего не получается! Может, стоит позвать на помощь мужа?

Следует признать: мой супруг Кирилл уродился на редкость ответственным и рассудительным, полной противоположностью мне, даром что происходит он из другого измерения, а до того, как попасть в Листоград, служил в убойном отделе полиции, в мире под названием Земля. Кстати, в нашем Мидирском королевстве моему любимому много каких противоречивых подвигов приписывают, да вот только сплетничают об оных всегда шепотом, тайком — чтобы никто посторонний не услышал. А то мало ли чего случиться может… Правда, говоря начистоту, к моему дорогому Кириллу все это не имеет ни малейшего отношения. Он пускай и не эльф, и пуще того — иноземец, но душой и сердцем — истинные свет и чистота, как ни контрастно выглядит такой характер на фоне его смуглой кожи, карих глаз и иссиня-черных волос. Однако зачем же скромничать, если молва о моем муже идет хорошая, ведь недаром он носит теперь звание «Хранитель спокойствия» и командует королевской гвардией. А познакомились мы с ним пять лет назад, при самых загадочных обстоятельствах…

Я решительно макнула перо в чернильницу и улыбнулась, мысленно погружаясь в события давно минувших дней. Слава Великой богине Дану, кажется, вспомнила: мое скандальное путешествие в земной мир было вызвано оглашением завещания магистра Сабиниуса, умудрившегося запутать весь Высший Магический совет. И вот смех, не обошлось там без прекрасного воина-дроу Анриэна Белого, и без большой и чистой любви с иноземцем Кириллом, и без промашки трех невезучих троллей с забавными кличками: Спинолом, Вырвиглаз и Надериухо. Ой нет, кажется, я ошибаюсь — завязкой всему послужила пропажа огромного рубина и вот этого серого кота, старательно прикидывающегося сейчас безобидным паинькой. А дальше все пошло по нарастающей: маги в панике метались по городу, гвардия трусливо отсиживалась в казарме, король разводил руками, королева падала в обморок… Короче, такая знатная каша заварилась, что по сравнению с той историей любые сказки выглядят просто примитивной ерундой.

Я озаренно прищелкнула пальцами и, высунув от усердия кончик языка, четко вывела на листе название своих будущих мемуаров: «Суета вокруг кота». Вот, самый подходящий для них заголовок.

А начиналось все так…

Часть первая

СПЛОШНАЯ «КОТОВАСИЯ»

ГЛАВА 1

Я деликатно толкнула кривую дощатую дверь и, стараясь не бряцать оружием, почти на цыпочках прокралась в кабачок, носящий непритязательное название «Драный петух». Снаружи зарядил проливной дождь и громыхала нешуточная гроза, зато внутри жарко полыхал очаг и горела люстра на десяток свечей. Время близилось к вечеру, но народу в кабаке пока собралось не много. Возможно, по причине сегодняшнего затяжного ненастья, а возможно, и по какой иной. Не зря, поди, на рассвете заполошно зазвонили колокола, а прохожие на улицах начали перешептываться — быть беде. Никак наш король войну соседям объявил, или королева слегла с очередной мигренью. Да и вообще, мало ли чего плохого случиться могло… А я точно не знаю, врать не стану, ибо до главной площади не доходила и к досужим сплетням не прислушивалась. Не до них мне сейчас, со своими бы проблемами разобраться.

С утра я пребывала в самом паршивейшем настроении. А чему прикажете радоваться? Денег — нет, со съемной квартиры пришлось съехать, заказов — не предвидится, и, следовательно, перспектив у меня — никаких. Ну разве это жизнь? Я пошарила в карманах кожаных, порядком затертых штанов и в одном обнаружила дыру, а во втором — два медных гроша, которых даже на кружку пива не хватит. Тоскливо вздохнула и уселась за дальний столик, мучаясь от голода и жажды. Сама я на мели, но вдруг подвалит кто-нибудь знакомый и угостит меня обедом? Хотя в таких случаях обычно говорят: раскатала губу на чужую удачу. Да, а на что еще раскатывать, если своей нет?

Ароматные запахи, долетающие с кухни, нещадно дразнили обоняние, вызывая мучительные спазмы в пустом желудке. Когда же я ела в последний раз? Вчера… нет, позавчера вечером!.. «Драный петух» даром что расположен в самом злачном районе Листограда и собирается в нем всякая шваль, зато кормят здесь отменно. А уж пиво и вообще такое варят, коего даже в королевском дворце не сыщешь. Я, кстати, знаю, о чем говорю: бывали, пробовали… Я сняла портупею, положила на стол ножны с рапирой и мысленно посоветовала своему желудку заткнуться и не урчать. А то еще, не ровен час, услышит его стенания Толстый Йозеф — хозяин кабачка и выгонит меня на улицу. Ну не самолично, конечно, а с помощью своих вышибал, ведь я и так уже пять золотых ему задолжала… И долг вернуть не могу, ибо не с чего.

Отогревшуюся меня с недосыпа и голодухи сильно тянуло в сон. Народу в «Драном петухе» пока не прибавилось, лишь возле стойки торопливо хлебали суп двое городских стражников, готовящихся заступить на ночное дежурство, да в центре зала горланила песню компания основательно подвыпивших торговцев. Судя по их заставленному посудой столу — гуляли они давно и основательно, похоже, обмывали какую-то удачную сделку. Чуть в стороне, в тени, устроился какой-то долговязый, одетый во все черное субъект, старающийся не привлекать к себе излишнего внимания. Хотя в конспирации он явно не разбирался, потому как заказал отнюдь не бедняцкую похлебку, а дорогущую свинину в тесте, да и стоящая перед ним бутылка с вином дешевой не выглядела. Я безразлично отвернулась, сглотнув скопившуюся во рту слюну. Ведь не зря же принято считать у нас в Листограде: «На чужой каравай рот не разевай. Подавишься…» И коли хочется ему остаться неузнанным, значит, есть на то причина. Его дело. А каждому встречному-поперечному лицо показывать и правда ни к чему. Мало ли кто сюда заходит. Например, такие неудачники, как я.

Мысленно проанализировав события последних месяцев, я поняла — сама во всем виновата, и пригорюнилась. Родителей не послушалась, из дому убежала, и вот результат: катаюсь по жизни неприкаянной, словно Колобок по лесу, а каждый злой хищник меня теперь сожрать норовит. Не в прямом, конечно, смысле, но все-таки… Сказку про Колобка я неоднократно слышала от своего учителя — магистра Сабиниуса и каждый раз удивлялась: ну что героического может быть в пережаренном куске теста, который шляется по лесу и хамски издевается над животными? Нет, неправильная это сказка, не наша какая-то. А впрочем, у мэтра Сабиниуса все так — странно, непонятно, нелогично. Да и сам он… я выразительно покрутила пальцем у виска, будучи не в силах подобрать точное определение его выходкам. Одним словом — некромант, чего с него взять.

— Эй, Зараза, — вдруг зычно прилетело от стойки, — ты чего там в углу затихарилась и фиги нам крутишь? А ну-ка подь сюды!

Я обреченно вздохнула — ну вот, нарвалась!

— Подь, подь, говорю! — не отставал Толстый Йозеф, красноречиво сгибая похожий на сардельку палец. — Погутарим с тобой о должке давнем, о делах твоих скорбных, о новых заказах… — При этих словах парочка дремлющих возле двери мордоворотов моментально проснулась и напряглась, словно охотничьи собаки. — О тебе ведь, дорогая наша, такая лихая слава по городу идет, что впору на охрану амбаров наниматься, мышей от жита отгонять!

Вышибалы одобрительно заржали в голос.

— Не идет, а бежит на пять шагов впереди, — поддакнул первый.

— Летит, аки журавель быстрокрылый! — метко уточнил второй. — Давеча слышал на рынке, как наша знаменитая Зараза вместо того, чтобы переломать кости любовнику женушки заказчика, сама ему помогала сбежать от праведного гнева мужа-рогоносца. А заказчику напялила на голову панталоны неверной женушки и фингал под глазом поставила. И посему осталась наша фифа ни с чем — без заказчика и без гонорара…

Обмывающие удачную сделку торговцы встретили эту на сто процентов правдивую историю громким хохотом.

Я сердито нахмурилась. А какого ляда прикажете делать, если по ходу дела выяснилось, что мой заказчик, шестидесятилетний сквалыга и меняла, купил свою шестнадцатилетнюю супругу за долги ее отца, принудив девчонку к браку. Зато возлюбленный оной несчастной девицы, такой же, как и она, бедняк — бравый красавец из пригорода, днем позже успешно выкрал свою милую из дома противного старика. Не без моего посильного участия, кстати! Это я на свои последние деньги подкупила городскую стражу, обеспечив влюбленным безопасный выход за ворота Листограда минувшей ночью. И теперь могу сколько угодно гордиться совершенным благодеянием, щеголяя пустыми карманами и еще более пустым желудком. Хороша наемная убийца — ничего не скажешь! Идеалистка и бессребреница…

Осознав эту прискорбную истину, я вздохнула столь громко и печально, что, не выдержав, заржал уже сам Йозеф, а долговязый тип заинтересованно отложил вилку и повернул ко мне лицо, полностью скрытое широкими мягкими полями черной шляпы.

— Чего примолкла, Зараза? — между тем издевательски гоготал Йозеф. — Если сказать в свое оправдание ничего и долг отдавать нечем, то вали из моего кабака. Пошла прочь, нищая дура…

Я скрипнула зубами от негодования, непроизвольно хватаясь за рапиру. Можно снести все что угодно, но только не надуманные обвинения. В смысле про дуру, а не про нищую.

— Здесь милостыню не подают! — не умолкал вредный кабатчик. — Тебя сюда никто не приглашал, а поэтому…

— Ошибаетесь, уважаемый! — внезапно прервал Йозефа тот самый таинственный господин, лакомившийся дорогой свининой и до сего момента молчавший. — Это я пригласил леди Заразу на ужин и готов заплатить за нее с лихвой. Полагаю, этого будет достаточно? — Из недр его плаща появился увесистый кошель, с многозначительным звоном улегшийся на стол.

У меня ошеломленно отвисла нижняя челюсть.

Подскочивший к столу вышибала сгреб кошель, взвесил его на ладони и уважительно присвистнул.

— Босс, тут весь ее долг, да еще и с процентами! — изумленно констатировал он.

— Ну вот, совсем другой расклад! — расплылся в довольной ухмылке кабатчик. — Милости просим, госпожа Зараза. Эй, мальчик, подай госпоже пива за счет заведения!..

Передо мной тут же водрузили здоровенную кружку, увенчанную пышной шапкой пены.

Я пыталась вернуть челюсть на место, но она никак не желала меня слушаться, грозя застыть в таком положении навечно. В «Драном петухе» определенно творилось нечто несусветное! Какой-то идиот заплатил мой долг, а саму меня угощают халявной выпивкой! Да обалдеть же можно, завянь мои фамильные лотосы!

— Вы, если не ошибаюсь, и есть та самая леди Зараза, ой, извините — леди Сафира, о коей так много судачат у нас в столице? — галантно поклонившись, спросил у меня долговязый.

Не найдя нужных слов, я исчерпывающе кивнула в ответ.

— Прошу вас отужинать со мной! — снова загнулся куртуазным крючком странный тип. — Нам нужно поговорить. Присаживайтесь за мой стол.

Я молча поднялась с места, не забыв прихватить кружку с дармовым пивом, и деревянно, на негнущихся от удивления ногах зашагала через весь кабак под обстрелом насмешливых взглядов. У меня все кишки в узел скручивались от желания выколоть своим обидчикам глаза, негодования и острого любопытства. Но, скрывая обуревающие меня эмоции, я покорно шла к столу долговязого типа — при этом мысленно кляня его на все корки. Точно, я — дура, ибо не знаю, благодарить мне его придется или проклинать, и ведь все равно иду. Нет, а что мне еще делать остается?

Добравшись до пункта назначения, я уселась напротив загадочного субъекта, сдула пену с пива и сделала пару жадных глотков, освежая пересохшее горло, ибо эти несколько шагов показались мне очень длинными. Недремлющее магическое чутье безошибочно подсказывало: я шла навстречу своей судьбе, вернее, к ее переломному моменту, способному начисто перечеркнуть мое неудачное прошлое и значительно подкорректировать не очень-то радужное будущее. И я не ошиблась.

— Рад знакомству, мое имя — Леон, — вежливо представился странный тип, снимая шляпу и являя мне усталое, худощавое лицо мужчины средних лет. А затем он откинул за плечи полы черного плаща, демонстрируя камзол придворного, и добавил: — Меня прислала ваша старшая сестра Зейнара. Ее величество королева, покровительница Листограда!

Теперь настало самое подходящее время для того, чтобы рассказать, что же представляет собой наш Листоград. Многие сотни лет назад этот великий, стоящий на семи холмах город носил совсем другое имя и принадлежал людям, или, как мы чаще их небрежно называем, гойделам (горцам). Так же как и все сопредельные земли окружающего его королевства. А затем в оных местах появились эльфы… Вернее, волшебными существами — эльфами нас нарекли суеверные люди, но сами мы именуем себя Таута-де-Дананн, племенами и сынами богини Дану, а чаще — просто таутами. Никто в этом мире не знал, зачем и откуда мы пришли. Возможно, память о тех ветхозаветных временах и сохранилась в летописях нашего магического ордена, но доступна она отнюдь не каждому, а только самым мудрым магистрам. Таким, например, как досточтимый мэтр Сабиниус. Таутов сопровождали их верные слуги — тролли. Народ остроухих возглавлял король Мидир, по прозвищу Дубовый Лист, прекрасный юноша с лазоревыми очами и золотыми волосами. По воле нашей покровительницы богини Дану испокон веков народ таутов разделен на две родственные расы. Первая — это светлые эльфы, или сиды, все как на подбор белокожие и белокурые. Вторая — полуночные воины, или дроу, смуглые и черноволосые. Два правящих дома — Пурпурного Лотоса и Ночных Ястребов — объединены неразрывными семейными узами, поэтому если король происходит из одного клана, то королева обязательно выбирается из другого. И оная традиция нерушима.

Эльфы не только превосходили людей в воинском искусстве, они также принесли с собой то, чем население здешних мест не обладало ни до, ни после вторжения остроухих. Они принесли с собой магию. Наши четыре главных магических артефакта и по сей день хранятся в королевской сокровищнице. Я видела их собственными глазами. Да-да, все четыре: копье короля Луга — не знающее промаха, всегда приносящее победу своему обладателю, котел Дагды — сосуд изобилия, меч Нуаду — чей удар невозможно отразить, и камень Фаль — способный подтвердить истинное королевское право на трон. Жаль только, что после гибели короля Мидира все артефакты уснули вечным сном, и, как бы ни бились наши маги, они все еще не могут пробудить их былую мощь и вернуть к жизни.

Итак, эльфы пришли из ниоткуда и захотели владеть здешними землями, которые они назвали страной Сид. Люди сопротивлялись захватчикам, но силы оказались неравными. Сыновья богини Дану быстро победили в короткой и кровопролитной войне. Правда, главная битва унесла жизнь их славного короля Мидира, поэтому свою новую столицу они назвали в его честь — Листоградом. Вновь отстроенный город стал центром Мидирского королевства, вобравшего в себя и пять десятков городков поменьше — Берос, Фаллад, Гдерск, Озерск, Намейк и прочие. Темные годы миновали, в процветающем и управляемом эльфами королевстве мирно проживают сами остроухие, люди и тролли, а все прежние раздоры были забыты. И в самом Листограде давно уже не происходило ничего необычного… Ага, до тех самых пор, пока наш нынешний король — Дюран из дома Ночных Ястребов — не надумал жениться.

— И чего же хочет от меня ее величество королева? — криво усмехнулась я, поставив обратно на стол едва пригубленную кружку. — Помнится, если, конечно, мне не изменяет память, в последний раз я виделась со своей сестрицей три года назад, причем расстались мы не очень хорошо…

— Не очень! — подтвердил Леон, сопроводив свои слова печальным кивком. — Извините, если сую нос куда не следует, но ее величество посвятила меня в подробности вашей семейной драмы.

— Так какого же тогда лотоса я теперь ей понадобилась? — не удержавшись, сердито ругнулась я. — А король… Он знает о нашей встрече?

— Нет, — недовольно поморщился Леон, — ибо моя миссия сугубо секретна. Я являюсь старшим камергером королевы и прибыл сюда по ее личному распоряжению.

— Понятно, — хмыкнула я, прихлебывая из кружки и бесцеремонно закусывая с тарелки долговязого камергера. — Моя сестрица ударилась в политику. Занятно. А я-то считала, будто она только и умеет, что истерики закатывать и в обморок падать. Похоже, три истекших года здорово ее изменили.

— Похоже… — задумчиво согласился Леон, наблюдая за мной, но тут же встрепенулся и спохватился: — Ой, извините, ведь я же обещал угостить вас обедом. Хозяин!.. — зычно закричал он, и вскоре вокруг нашего стола шустро забегали подавальщики, поднося всевозможные блюда и напитки.

Господин Леон не поскупился на угощение. Спустя полчаса я сыто отвалилась от тарелок, блаженно вздохнула, деликатно поковырялась в зубах извлеченной из вазочки зубочисткой и чуть осоловело поинтересовалась:

— Я так понимаю, королева прислала вас отнюдь не для того, чтобы малость подкормить свою отощавшую в трущобах сестрицу? Не так ли, мнимый господин камергер?

— Конечно, не для этого, — возмутился королевский посланец. — Кстати, что за ироничный тон вы себе позволяете? Да за кого вы вообще меня принимаете?

— Сударь, — насмешливо начала я, наметанным в таких делах взглядом окидывая его высокую, подтянутую, безупречно элегантную фигуру, — на ночь глядя вы притащились в самый злачный кабак, дабы встретиться с девушкой сомнительной репутации. Вы приехали на извозчике, ибо не приучены ходить пешком, а в собственном экипаже побоялись быть узнанным. Вы оделись в скромный, но все-таки слишком дорогой для этого места наряд. И потом — эта серебряная булавка в жабо, эта золотая пряжка на поясе… Не говоря уж о перчатках из кожи белой змеи, которые стоят целое состояние. Вы приехали просить, но делать этого не умеете. Так за кого же я должна вас принимать?

— А… э… — Леон захлопал глазами и растерянно провел рукой по коротко стриженным, густо намазанным ароматическим воском волосам — единственной сибаритской детали своей внешности, о которой умолчала проницательная я. — Кажется, вы меня раскусили, я не камергер. Я…

— Бесценный мой господин, — слово «бесценный» я нарочно выговорила с особым чувством, явно получая удовольствие от того, что мне представилась возможность поставить на место столь важного и уверенного в себе типа, — да будьте вы кем угодно. Для меня оный факт не имеет ни малейшего значения. Мне наплевать на поручения сестрицы и неинтересна ваша просьба, она и так уже понятна. Очевидно, королева вляпалась в какие-то крупные неприятности и рассчитывает на мою помощь… Так вот, я отказываюсь ей помогать, поскольку ее проблемы меня не волнуют. — Я махнула рукой в направлении двери и нагло напутствовала: — А вам — до свидания. В добрый путь. Спасибо за обед.

Господин Леон аж побледнел от возмущения.

— Никуда я не пойду! У меня деловое предложение, и вы его выслушаете! — Он решительно отчеканил каждую букву и ультимативно стукнул по столу крепко сжатым кулаком.

Я удивленно вскинула брови. Ничего себе заявочка!

Тем временем господин Леон привстал с места, потянулся к сумке, висящей на гвозде у него за спиной, достал из нее увесистый, чем-то туго набитый мешочек и со всего маху нервно опустился обратно на скамью. Увы, похоже, его день не задался с самого начала и, хотя солнце уже отправилось на ночной отдых, удача сего почтенного мужчины по-прежнему крепко спала — наверное, именно поэтому мой пышущий гневом собеседник случайно водрузился на самый край скамьи!

К несчастью, оная мебель испытывала к господину Леону явную антипатию, ничуть не уступающую моей. Лжекамергер понял, что конфуз неминуем, когда перед его глазами медленно и смешно взлетели вверх ноги в пышных панталонах и добротных охотничьих сапогах. Ноги, без сомнения, были его собственные…

Удивительное дело, как замедляет свой ход время, когда падаешь с перевернувшейся скамьи. В частности, можно подробно разглядеть запылившуюся обувь и бесстыдно разъехавшуюся строчку на ширинке панталон, а заодно поразмыслить о том, что неплохо было бы не падать вовсе. О да, именно эта счастливая мысль, а также последняя попытка удержать равновесие и сохранить достоинство подвигли мужчину ухватиться за край стола, однако…

…Однако вместо стола его пальцы едва успели стиснуть край скатерти. В следующий же миг все, что стояло поверх оной, полетело прямо на дорогой наряд незадачливого господина. Первым опрокинулся кувшин с холодным пивом. Ядреный напиток хлынул в лицо и в открывшийся для крика рот… Леон хрюкнул, захлебываясь, получил по голове деревянной кружкой, охнул и принял следующий снаряд — глиняную солонку, размером чуть ли не с корыто. Но и на этом злоключения не закончились — ведь дезориентированный и временно ослепший от пива мужчина все еще продолжал тянуть на себя мокрую скатерть…

Уже из-под стола Леон увидел, как я метнулась со своего места на помощь. Не скрою, я поняла, что не успею подхватить терпящего бедствие собеседника, и посему приняла истинно женское решение — изо всех сил потянула на себя противоположный угол скатерти…

Справедливости ради стоит заметить, что в иной ситуации этот маневр теоретически, возможно, и удался бы. Все-таки окажись на месте господина Леона кто-то более сообразительный и не столь габаритный, мне, возможно, удалось бы рывком поставить его на ноги. Но пресловутый тип сегодня явно не числился в любимцах удачи и поэтому в самый неподходящий момент решил смириться с неизбежностью позора и выпустил скатерть из рук. Это привело к следующему: я взмахнула отвоеванной скатертью, словно сраженный воин шелковым стягом, и вверх тормашками полетела на мокрый пол с противоположной стороны стола. Дружный грохот, издаваемый нашими переходящими в горизонтальное положение телами, нарушил благообразную тишину заведения.

Господин Леон упал навзничь. Локти и затылок прострелило беспощадной болью. Маясь осознанием всей позорности постигшей его ситуации, он лежал, смотрел в закопченные потолочные балки и проникался ужасом своего унижения — мокрый, липкий, щедро сдобренный солью, беспомощный, словно мышонок в луже. Запятнал свою честь, не говоря уж о чести ее величества королевы! Куда уж хуже-то? Поняв, что ситуация безнадежна, он решил не вставать, а тихонько умереть от стыда прямо здесь — в луже пива на дощатом полу. Но умирать было нельзя, ведь оставалась ответственность за другого человека, ну да, за того, который, вернее, которая приземлилась с противоположной стороны стола. Приземлилась и с тех пор не издала ни звука…

— Эй, леди, вы там как? Живы? — Леон вытер лицо полой собственной рубашки.

Тишина. Только звонко капает со стола пиво. Прочие посетители кабака ошеломленно молчат, устрашенные произошедшим.

— Ау, леди Зараза… — Мужчина встал на четвереньки и двинулся под стол, миновал безвольно раскинутые ноги в ботфортах и наконец дотянулся до девичьей руки. — Эй…

— М-да-а-а, господин Леон, — немного подождав, дабы вдоволь помучить своего собеседника, язвительно изрекла я, — опасный вы, оказывается, человек! Вам, как я погляжу, лучше не отказывать.

— Так вы живы?! — возмутился долговязый. — Чего же молчите-то?!

Я хмыкнула:

— Вспомнила вашу трогательную прореху на панталонах и застеснялась…

Багровая краска смущения залила щеки моего незадачливого собеседника.

— Еще хоть слово… — Его кулаки непроизвольно сжались, намекая на ожидающую меня взбучку.

Однако в этот миг Леон словно увидел себя со стороны — вот сидит он, приличный господин, в сыром, хорошо просоленном платье, перед в сущности ни в чем не повинной девушкой и эту же девушку запугивает. И Леону стало стыдно.

— Эй, хозяин, — скомандовал он, выбираясь из-под стола и успешно возвращая себе прежний невозмутимый вид, — живо комнату на втором этаже, кувшины с теплой водой и полотенца… — Он лукаво покосился на насквозь мокрую меня. — Нет, два комплекта полотенец и новую одежду для этой леди. Хорошую одежду. За мой счет!

Я благосклонно кивнула и задумчиво прищурилась. А этот господин Леон далеко не так прост, как показалось мне вначале, быстро во всем ориентируется и умеет мыслить логично. Выходит, неспроста его все-таки ко мне подослали. Ой, нутром чую, скорее всего моя сестрица-королева вляпалась отнюдь не в большие, а в о-о-очень большие неприятности…

После того как я помылась, мне принесли новую одежду, купленную по заказу господина Леона. Одеваясь, я мысленно поставила сему странному типу еще один плюсик. Ибо новый костюм не только пришелся мне впору и сидел как влитой, но и полностью соответствовал моему вкусу и личным предпочтениям. Я с удовольствием рассматривала себя в большом зеркале: узкие черные кожаные штаны, белая рубашка тонкого полотна, удлиненный, сильно приталенный жилет из коричневой замши, широкополая шляпа с плюмажем и черный плащ чуть короче колена. Ботфорты и портупея с рапирой и кинжалами — мои собственные. Все в целом смотрелось великолепно. Признаюсь, так хорошо я не выглядела с тех самых пор, как…

— Превосходно! — Господин Леон отодвинул разделяющую нас ширму, ведь мы находились в одной комнате, и галантно поклонился. — Примите мое восхищение, леди! Вы — само очарование! Даже не хочется верить в те мерзкие сплетни, которые ходят о вас в столице.

— И какие же? — подначивающе усмехнулась я.

— Невзирая на обманчиво безобидную внешность — у вас дурная репутация, поговаривают, будто вы бесчестный и хитрый человек. Вас называют беспощадной убийцей, черной ведьмой, коварной колдуньей, и… — Леон брезгливо поморщился. — Пожалуй, даже этого вполне достаточно… Хотя нет. Скажите, пожалуйста, история про удавов — это и в самом деле правда? — В глазах моего собеседника читался неподдельный интерес.

Правда? Я не удержалась от смешка. Ну да, чистейшая.

Примерно с полгода назад мы отмечали день рождения моей закадычной подруги Еськи и изрядно злоупотребили самогоном в кабачке «Белая лилия». Пьянка закончилась поздно, а до дома было далеко. Загрустившая от осознания того, что сегодня ей стукнуло аж целых девятнадцать лет, Есения, которую мы все называли просто Еськой, вела себя тихо и скромно. В отличие от совершенно распоясавшейся меня, громко требовавшей продолжения банкета. Здраво оценив наши слабые способности к самостоятельному передвижению, я махнула рукой, останавливая попутный экипаж…

— Куда вам? — вежливо осведомился возница, удовольствовавшийся парой серебряных монет, выданных ему виновницей торжества.

— С ума сошел? — бурно возмутилась в зюзю пьяная я. — К удавам мы не хотим!

— Куда вам надо? — терпеливо уточнил возница.

— Ну если надо, значит, надо, — печально согласилась я. — К удавам… — И, пошатываясь, полезла в экипаж, где уже сидела Еська и, вцепившись в выцветшую обивку сиденья, тряслась в припадке неудержимого хохота.

Кстати, именно благодаря ее болтливому язычку оная забавная история и получила широкую огласку, добавив еще один жирный минус к моей и без того незавидной репутации.

— Так вы, наверное, потому ко мне и пришли? — откровенно, прямо в лицо господину Леону рассмеялась я. — Решили самолично проверить, что из этих россказней является правдой? А если все целиком и полностью? — И я кровожадно щелкнула зубами, откровенно наслаждаясь нелепостью всего вышеперечисленного бреда, услышанного мгновение назад.

Мужчина вздрогнул и рефлекторно отшатнулся. Впрочем, нужно воздать ему должное, он тут же овладел собой и расплылся в наигранно слащавой улыбке.

— Браво, у вас отличные сценические способности, — пошутил он. — Я чуть вам не поверил!

— Не бойтесь, вам ничто не угрожает, — рассмеялась я. — Человеческое жертвоприношение я нынешним полнолунием уже совершила.

— Ну конечно. И крови невинных младенцев тоже, наверное, испили, — с самым серьезным выражением лица поддакнул господин Леон.

Я иронично фыркнула. Болтун.

— Я не боюсь, — вдруг чистосердечно признался лжекамергер, — но что, если вы все же задумаете какую-нибудь гадость?

— Даже не надейтесь, — столь же искренне улыбнулась я, — моя сестрица не стоит таких усилий. Ради нее я и на гадость не расщедрюсь, жирно будет…

— А ради чего или кого расщедритесь? — испытующе прищурился мой загадочный собеседник.

— Ради принца на белом коне, — саркастично начала перечислять я, загибая пальцы, — ради благополучия Листограда и мира во всем мире…

— Уф-ф-ф! — перебил меня господин Леон, облегченно переводя дух. — Значит, мне повезло, потому что нынешняя ситуация полностью подходит под второй и третий из перечисленных вами критериев. И поэтому вы просто обязаны выслушать мое деловое предложение, вернее — предложение ее величества королевы…

— Намекаете, что королева хочет поручить мне спасение Листограда? — недоверчиво спросила я.

— Нет, — отрицательно покачал головой господин Леон, — спасение всего нашего мира!

Я внезапно ощутила, как моя нижняя челюсть вновь стремится занять прежнее отвисшее положение. Конечно, я ему не поверила! Но, завянь мои фамильные лотосы, оказалась не в силах превозмочь терзающее меня любопытство и потому…

— Садитесь! — Я ногой придвинула к господину Леону ближайший стул, и он послушно опустился на краешек сиденья. — У вас ровно десять минут, чтобы излить душу и рассказать мне все, не утаивая даже самые мельчайшие подробности! — А затем плюхнулась в кресло напротив и приготовилась слушать.

— Я и правда не камергер, — первым делом признался господин Леон, — а занимаю пост начальника охраны Высшего Магического совета Листограда.

— Если вам удалось обмануть человека, то это не значит, что он дурак. Это всего лишь означает, что вам доверяют больше, чем вы того заслуживаете, — ехидно сообщила я в ответ.

— Намекаете, что вы мне не доверяете, — вернул подачу мой собеседник.

— Намекаю, что не дура, — холодно парировала я. — Поэтому способна отличить правду от лжи.

— Но я и в самом деле заведую охраной Магического совета! — нахмурился господин Леон, разозленный моими подначками.

«Начальник охраны, а маскироваться не умеет! — мысленно хмыкнула я. — Хотя кого и от кого в том совете охранять? Два десятка старцев, чахнущих над своими колбами и талмудами. Помнится, еще во время обучения в академии я удивлялась, и как это бессмертные и вечно молодые эльфы умудрились довести себя до столь неприглядного состояния — морщины, седые бороды чуть не до колен и… И при чем тут вообще совет?» — внезапно дошло до меня.

Очевидно, забывшись, я произнесла этот вопрос вслух, потому что господин Леон сокрушенно вздохнул и выдал очередную новость, прозвучавшую совершенно неправдоподобно:

— Сегодня утром скончался ваш учитель — мэтр Сабиниус, а…

— Как это скончался? — не поняла я. — Это только пиво в кувшине заканчивается, а верховный маг Листограда…

— Да умер он! Умер! — грубовато рявкнул начальник охраны, доведенный мною чуть ли не до белого каления. — Помер, отправился на тот свет, отдал богам душу, склеил ласты, преставился, двинул кони, отбросил копыта, сыграл в ящик… Теперь понятно?

— Ага, понятно, завянь мои фамильные лотосы! — оторопело кивнула я. — Хотя нет, совершенно не понятно. То есть как это — умер? Он же маг!

— А-а-а, дай мне терпения, богиня Дану! — повысил голос господин Леон. — Меня предупреждали о том, что с вами лучше не связываться, леди Сафира. И теперь я начинаю осознавать почему…

— Плевать мне на ваше осознание! — бесцеремонно фыркнула я. — Зато я напрочь отказываюсь верить в смерть мэтра Сабиниуса. Признайтесь, а вы имели возможность лицезреть его, хм, хладное тело? — Последнее слово далось мне нелегко, ибо оное известие совершенно не укладывалось у меня в голове. Ну скажите, как может умереть главный маг столицы? При том еще и мой учитель? Ага, вот именно что никак!

— Не видел! — сообщил господин Леон, и из моей груди тут же вырвался вздох облегчения. — Но не стоит обнадеживаться. Мэтр Сабиниус действительно скончался, а его тело исчезло. Вместе со Светочем Листограда!

— Так! — Я страдальчески обхватила ладонями свою переполненную противоречивой информацией и потому готовую взорваться голову. — Давайте-ка все снова и по порядку. Намекаете, что город остался без энергии, поэтому сегодня так внезапно испортилась погода и заполошно звонили в колокола?

— Наконец-то до вас дошло, в какую страшную беду мы попали! — холодно усмехнулся господин Леон и начал свой рассказ заново.

Наш знаменитый мэтр Сабиниус не имел спорного счастья принадлежать к эльфийской расе и появился в Листограде около двадцати лет назад. Невысокий, неприметной внешности и неопределенного возраста мужчина с сединой в каштановых волосах. Возник буквально из ниоткуда и, как рассказывают, несколько дней проживал на постоялом дворе, добиваясь аудиенции его величества короля. Которой, судя по всему, и добился, ибо вскоре обзавелся собственным трехэтажным домом в тихом районе столицы, званием мэтра и необременительной, но зато весьма почетной должностью в Высшем Магическом совете. А все потому, что, объявившись в столице, Сабиниус принес с собой один загадочный предмет — крупный, размером с грецкий орех, грубо ограненный рубин. Камень, получивший название Светоч Листограда.

Помимо своей немалой стоимости оный рубин обладал и другими, абсолютно невероятными достоинствами. Помещенный на высокий шпиль дома Сабиниуса, он питал энергией весь город — благодаря ему светились уличные фонари, перемещались изобретенные мэтром же повозки без лошадей и работали шары визуальной связи, холодильные шкафы для продуктов и многое другое. А кроме того, Светоч даже управлял погодой — избавив нас от чересчур холодных зим, затяжных дождей и пронизывающих ветров. С появлением Светоча в Листограде наступило всеобщее благоденствие. Сам же мэтр пользовался в королевстве непререкаемым авторитетом и уважением. И вот теперь оба они пропали — и Светоч, и Сабиниус… Что же с нами будет?

— Ничего хорошего! — убежденно констатировал господин Леон, ибо последний вопрос я опять произнесла вслух. — Особенно если учесть, при каких именно обстоятельствах исчез сам мэтр…

— Как это? — Я растерянно почесала кончик носа. — Господин, э-э-э, начальник охраны, а вы никакого противоречия в своих словах не улавливаете? То умер, то пропал… Вы уж остановитесь, пожалуйста, на чем-то одном…

— И не подумаю останавливаться, — несговорчиво буркнул мой собеседник. — Последние несколько месяцев мэтр Сабиниус публично жаловался на боли в сердце, кои он называл межреберной невралгией, предрекал свою скорую кончину и попутно сокрушался по поводу нерешенной проблемы бессмертия…

— Хотя в некромантии он весьма и весьма преуспел! — вставила я.

— Да, — кивнул Леон, — но вы бы пожелали себе подобную участь? Согласитесь, дурной тон — заявиться на заседание Магического совета в облике поднятого из могилы умертвия!..

Я предпочла деликатно промолчать, поэтому он продолжил:

— Зато мэтр неоднократно смущал своих коллег магов вестью о том, что научился перемещать души в другие тела и посему даже приготовил для себя молоденького мальчика-ученика, добровольно согласившегося принять в свою физическую оболочку дух Сабиниуса. Естественно, только после смерти последнего… О чем и отписал в найденном нами завещании.

— Не дух или душу, а информационную матрицу, — поправила я, вспомнив лекции покойного наставника.

— Не суть важно, — небрежно отмахнулся господин Леон. — Я в подобных областях не компетентен, и мне оное без разницы, ибо, как говорят у нас в Листограде, хрен редьки не слаще.

— А что случилось дальше? — напомнила я, возвращая его к интересующей меня теме.

— Ах да, — спохватился начальник охраны. — Вчера мэтр не явился на заседание совета, а сегодня утром, обеспокоенные состоянием его здоровья, мы нагрянули в дом мага и обнаружили, что сам он пропал, равно как и Светоч, а предназначенный для пересадки души мальчик пребывает в шоке и внятно ничего объяснить не может. Завещание о переселении души мэтра есть, а самой его души — в мальчике, похоже, нет… Странно, да? А потом в городе начались всевозможные проблемы, вызванные пропажей Светоча…

— Ясно, — задумчиво протянула я. — И тогда ее величество королева, моя сестрица, не придумала ничего лучше, как свалить эти проблемы на мою несчастную голову.

— Именно! — с готовностью поддакнул господин Леон. — Королева считает, что неординарная задача требует неординарного подхода. А самая неординарная личность в нашем королевстве — это вы, леди Сафира!

— Мило, мило, — хмыкнула я. — Значит, ее величество считает, будто в исчезновении мэтра Сабиниуса, живого или мертвого, повинно некое таинственное зло, которое лишь одна я способна выследить, поймать и размазать по плинтусу?

— Ага! — обрадованно кивнул господин Леон.

— А также Светоч на место вернуть и спасти все королевство? — насмешливо прищурилась я.

— Точно! — подтвердил мой наивный собеседник.

— Одна, без помощников и денег! — язвительно напирала я.

— Ну почему же без денег? — почти обиделся господин Леон и бросил мне на колени мелодично зазвеневший мешочек. — Здесь тысяча золотых, на расходы. Найдете Сабиниуса и вернете Светоч — получите пять тысяч награды. Ну как, согласны?

— Хм… — Я оценивающе взвесила деньги на ладони, отлично понимая, что дело мое мутное, а надежды тухлые. — Давайте договоримся так: я пока ничего вам… тьфу, вернее, королеве не обещаю. Но завтра побываю в доме мэтра, все осмотрю лично, а затем уже решу — по зубам ли мне пресловутое глобальное зло…

— Хорошо, — покладисто согласился мой заказчик, — осмотрите, подумайте… Заставить вас я не могу, да и права не имею. Разрешите откланяться! — Он поднялся со стула и чопорно попрощался. — Комната оплачена до завтра, до полудня, отдыхайте.

Господин Леон важно прошествовал к двери, но внезапно остановился, словно запнувшись о мой резкий выкрик:

— А она ничего особенного не приказала мне передать?

— Не приказала, — мягко поправил он, — но — попросила…

— Да? Гы! И что же именно? — нервно хихикнула я.

— Свои сожаления и извинения, — сочувственно вздохнул начальник охраны. — Типа была не права, и если бы она могла вернуть все назад, то… И все равно лишь ее величеству известно, от какой тяжкой ноши она вас уберегла… Прощайте! — Он вышел, беззвучно затворив дверь за собой.

«Вернуть, уберегла… — размышляла я, раздеваясь, задувая свечи и укладываясь на мягкую кровать под теплое одеяло. — Так вот чем она утешается!..»

За окном царила непроглядная темень, дождь убаюкивающе барабанил по карнизу, но я еще долго не засыпала, пробуждая в памяти болезненные воспоминания трехлетней давности.

Мы с Зейнарой росли дружно, что называется, не разлей вода — никогда не ссорились, да и чего делить двум сестрам, у которых разница в возрасте всего лишь год? Причем с самого рождения Зейнару готовили к тому, что однажды она, как старшая наследница дома Пурпурного Лотоса, выйдет замуж за короля, тем самым выполнив долг перед семьей и поддержав древнюю традицию преемственности власти в нашем государстве. Сестра с достоинством приняла уготованную ей долю и, в отличие от меня, разбойницы и оторвы, больше занималась отнюдь не изучением магии или воинского искусства, но сосредоточилась на истории королевства, этикете и хороших манерах. Короче, на всем том, что и подобает знать образцовой королеве. Очаровательная внешне — высокая, тоненькая блондинка с золотыми волосами и серебристо-серыми глазами, — она вполне справедливо считала: король не устоит перед ее чарами и благосклонно воспримет их грядущий брак. Причем примет его как нечто большее, чем просто нудную обязанность. И у Зейнары все получилось, вернее — могло получиться… Если бы рядом не оказалось меня…

Мы встретились на первом балу Зейнары, в день ее семнадцатилетия. Все трое: моя сестра, молодой король Дюран и я. Отлично помню тот злополучный момент… Зейнара стояла на балконе второго этажа, а король, милостиво улыбаясь, поднимался к ней по лестнице, готовясь поцеловать руку будущей супруги. Серый бархатный камзол, сплошь усыпанный бриллиантами, выгодно подчеркивал его статную фигуру, а белое кружевное жабо немного смягчало хищные черты породистого лица темного дроу. Зейнара сияла улыбкой, красотой едва расцветшей молодости и бесценным жемчужным колье.

— Леди, вы прекрасны! — галантно признал король, склоняясь к ее пальчикам, затянутым в перчатку, но осекся и чуть не упал, едва не сбитый с ног мной, стремглав выбежавшей на лестницу.

Улепетывая от преследующих меня нянек, я — растрепанная, угловатая девчонка в мужском охотничьем костюме — даже не поняла сначала, на кого именно налетела столь бесцеремонно.

— С дороги! — рявкнула шестнадцатилетняя хулиганка, грубо отталкивая короля.

— Извините! — воспитанно отступил монарх, принимая на себя чужую вину. — Прощу прощения, но не пристало несовершеннолетней девочке вести себя настолько вульгарно!

— А вы много понимаете в несовершеннолетних девочках? — нахально прищурилась я, рассматривая оного роскошного красавца. — Если да, то, значит, вы еще вульгарнее меня!

Король запрокинул голову и громко расхохотался.

— Сафира, что ты себе позволяешь? — ужаснулась Зейнара. — Немедленно проси прощения, ибо перед тобой — сам король!

— И не подумаю! — строптиво фыркнула я. — Так ему и надо. Пусть сам просит… — И стремительно унеслась вниз по лестнице, провожаемая задумчивым взглядом его величества.

А ведь он и правда попросил! На следующее же утро. Только не прощения, а моей руки, прислав официальное письмо нашим повергнутым в шок родителям. Вопреки многовековой традиции монарх рода Ночных Ястребов отверг старшую сестру из клана Пурпурного Лотоса и пожелал жениться на младшей, абсолютно ему не подходящей, не рожденной для власти и трона.

Зейнара горько рыдала у себя в спальне, предварительно наговорив мне кучу несправедливых колкостей, поставивших крест на нашей дружбе и взаимном доверии.

— Ты даже не представляешь, что это значит — всю жизнь готовиться стать королевой, но не стать ею! — кричала она мне в лицо. — Ты, глупая девчонка, случайно, из шалости исковеркавшая мою судьбу…

Родители не посмели отказать королю и ответили согласием, намереваясь отослать Зейнару в провинцию, в отдаленный монастырь служительниц богини Дану. Обрекли на вечное затворничество. Подслушав не предназначенный для моих ушей разговор, ночью я сбежала из дому, поклявшись, что лучше стану бродяжкой и попрошайкой, но никогда не выйду замуж за короля Дюрана. С собой я не взяла практически ничего. Только одежду, личное оружие, да еще серебряный образок с ликом богини Дану, некогда подаренный мне сестрой… Меня искали, но не нашли. Ловили, но не поймали. Спустя полгода король перебесился, успокоился и все-таки женился на Зейнаре, а еще через девять месяцев у них родился сын, долгожданный наследник престола.

С момента моего побега миновало три долгих года. С Зейнарой я больше не встречалась и ничего о ней не слышала. Вернее, не желала ничего слышать, ровнехонько до сегодняшнего дня…

ГЛАВА 2

Хочешь спрятать что-нибудь понадежнее — положи это что-нибудь на самое видное место. Полагаю, сия немудреная истина известна всем и каждому. Хочешь спрятаться понадежнее… Правильно, тихонько устройся на самом видном месте да помалкивай, и никто тебя не найдет. Не верите? Проверьте! Сразу убедитесь, все гениальное — просто. И не нужно ничего усложнять…

Я люблю свой город. Восхищаюсь красотой его улиц и парков, вычурной роскошью старинных дворцов, своеобразным колоритом ремесленных кварталов, грозной громадой королевского замка, мраморным парапетом набережной; шумом, суетой и запахами речного порта. Но единственное, чего я с сегодняшнего дня на дух не переношу в Листограде, это его многочисленные памятники. А кроме того, я пылко и страстно ненавижу многочисленные стаи голубей, буквально оккупировавшие весь город… Еще не догадались почему?

Дом мэтра Сабиниуса располагался в наиболее тихой, окраинной части столицы, на Гранатовой улице. Скромный трехэтажный особняк из серого камня под добротной черепичной крышей. Деликатно затененный ветвями тех самых гранатовых деревьев, кои и дали название улице. Вернее, это в дни появления мэтра в Листограде пресловутый квартал являл собой образчик тишины и спокойствия… Но, увы, с тех пор времени утекло немало. Столица сильно разрослась, шагнув на противоположный берег судоходной реки Саи, а Гранатовая улица стала центром облюбованного магами квартала, утратив прежнюю непритязательность и уединенность. Проживающие здесь волшебники поспешили зримо запечатлеть добытую ими славу, излишне загромоздив квартал изваяниями себя любимых, призванными увековечить их громкие имена. Не стала исключением и Гранатовая улица, столь густо заставленная, а точнее — нашпигованная памятниками магам, королям и богам, что у прохожих от оного изобилия буквально рябило в глазах. Так, к примеру, напротив дома мэтра Сабиниуса зачем-то плотно натыкали в ряд статую короля Мандрагона, королевы Клотильды, великого мага Танбигора и почему-то бога Ода — покровителя воров. А возле последнего совсем недавно установили еще один постамент, пока что остающийся пустым… Именно он и привлек мое внимание, послужив поводом для возникновения некой весьма странной идеи… Довольно обозрев пустующий постамент, я сначала посетила лавку старьевщика, где приобрела широкий белый плащ с капюшоном, тюбик белого театрального грима и здоровенное старинное копье с бронзовым наконечником, а затем…

Шлеп, шлеп…

«Как же я ненавижу этих голубей!»

Шлеп, шлеп…

«Если бы знала, что достанется мне в награду за мои труды…»

Шлеп…

«Я не для того старалась, чтобы эти поганые твари гадили мне на голову!..» — Я с трудом сдерживала жгучее желание почесать некстати зазудевший нос. Пальцы, сжимающие копье, давно одеревенели — не хуже самого древка…

Шлеп…

«Тьфу на тебя, гадина!» — Я ненавидящим взором следила за достающими меня голубями, стараясь дышать как можно реже, дабы не выдать себя.

Шлеп…

«Ну ладно еще на плечи, это я готова терпеть, но на голову!..»

Шлеп…

«Вот сволочи! И чего им в другом месте не летается?»

Шлеп…

«Кыш, пошли вон, кыш! Вы что, издеваетесь надо мной? Жаль, что руками шевелить нельзя!»

Шлеп, шлеп…

«Эх, была бы моя воля, с каким наслаждением передавила бы вас всех!»

Шлеп…

«А ведь слышала — есть такая пытка: капать водой на голову осужденным, причем сутками, без остановки. Но вот гадить!.. До такого даже королевские палачи из тайной канцелярии не додумаются! Главное — не моргать и не шевелиться. Вечереет, а я, между прочим, весь день уже тут стою, наблюдаю за домом Сабиниуса, но пока ничего подозрительного не заметила. Уже убедила всех окружающих и саму себя в том, что я — памятник. Даже гадкие голуби и те поверили. А может, не поверили, поэтому и мстят?» — Такие мысли одолевали мою покрытую капюшоном склоненную голову. На лице — белый грим, левая рука скрыта под плащом, правая — мертвой хваткой вцепилась в копье, служащее мне опорой. Обычная поза богини Дану, памятников коей у нас в Листограде наберется видимо-невидимо… хм, ну или во всяком случае штук двести точно. Нет, я не шучу, ведь как говорят в столице: богиня Дану — это наше все! Вот никто и не удивился тому, что на Гранатовой улице поставили еще один. Народ спокойно фланирует вокруг, не обращая на меня ни малейшего внимания. А я все слежу и слежу за домом мэтра, со стороны кажущимся нежилым. Света в комнатах не видно, никто не входит и не выходит, и даже ни одна занавеска на окнах не дрогнет. Хотя…

Шлеп…

«А-а-а, нету сил моих терпеть больше!»

Шлеп…

«Богиня Дану, избавь меня от пытки невыносимой…»

И тут мне показалось, будто на крыше дома Сабиниуса, за одной из декоративных башенок, промелькнула какая-то неясная тень. Промелькнула и исчезла в чердачном окне. Я перехватила в обе руки давно надоевшее копье и спрыгнула с постамента.

— Мамка, мамка, смотри — памятник! Памятник ходит! — Истошный детский визг резанул по ушам.

— Богиня Дану, чем мы тебя прогневали? — Второй вопль, куда более мощный, едва не размазал меня по мостовой. Тяжеленная корзина с яблоками выпала из рук молодой, упитанной женщины, чуть не отдавив мне ногу.

Я скривилась от боли, но промолчала, ведь дурную бабу тоже понять можно — прямо на ее глазах мраморный памятник богини сошел со своего постамента, мстительно расхохотался, перевернул копье древком вверх, поудобнее вцепился в оружие обеими руками и начал сбивать на землю заполошно мечущихся над его головой голубей! При этом памятник не только хохотал, но еще и витиевато сквернословил, и ликующе кричал:

— Я вам покажу, как на наше все гадить! Вы мне сейчас за это ответите!

Насмерть перепуганная женщина схватилась за сердце и грохнулась в обморок. Краснобокие яблоки шустро раскатились по всей улице, попадая под ноги ничего не подозревающих прохожих… На одном из них смачно навернулся помощник пекаря, несший на голове поддон с горячими булками, второе угодило под колесо тачки истопника, полной золы, третье — под костыль нетрезвого попрошайки. Булки посыпались на мостовую, в воздухе повисло черное облако сажи, ощутимо запахло гарью, а попрошайка неловко хлопнулся на копчик и испуганно заблажил во все горло. Тут же спонтанно возникли паника, гвалт и давка, и на улице началось сущее светопреставление…

— Вон, вон она бежит! — восторженно орал востроглазый мальчишка, заметивший меня вперед всех. — Ату богиню! Лови ее, хватай!

Я стрелой промчалась сквозь облако из золы и пепла, попутно метко бросив золотой в пустой поддон помощника пекаря и мысленно посмеиваясь над услышанными разговорами.

— Эй, братцы, а кого вам ловить-то приспичило?

— Не кого, а богиню!

— Чего-чего, саму богиню Дану? Окстись, малец, да ты никак с ума сошел!

— Да ну, какая это богиня? Обычная девка… — не поверил кто-то.

— Ага, просто девка, говоришь… А почему тогда хлеб с неба сыплется? — резонно возразил истопник, уплетая дармовую булку.

— Люди, настал конец света! — сидя на мостовой, одурело вещал отбивший копчик нищий. — Разверзлась земля, выпустив гарь и копоть!

— Караул, грабят! — слезливо голосил лишившийся булок помощник пекаря, но быстро сменил тональность, обнаружив золотую монету. — Ой нет, не грабят — покупают!

— Тю, это благодать небес на нас снизошла! — с нарочитой набожностью заявил истопник, воровски оглядываясь и ловко хватая вторую булку. — Не пугай народ, дурень!

— Дык нет уже никого, исчезла… — Озадаченный мальчишка обнаружил брошенное мною копье.

— Не грусти, малец, это тебе знак свыше, — наставительно похлопал его по плечу помощник пекаря. — В военные пойдешь!

— А богиня-то где? — Висящая в воздухе зола немного осела, и смышленый мальчишка подобрал валяющийся на земле белый плащ. — Неужели обратно на небо улетела?

— Верно говоришь, проблемы нам принесла и улетела! — убежденно закивал сытый истопник. — Бабы, они, парень, все такие, особливо — богини…

«Это точно!» — мысленно рассмеялась я, под шумок птичкой взлетая на крыльцо дома мага Сабиниуса. Сорвала с замка бумажку с печатью тайной канцелярии, вытащила из кармана ключ, в пору моего ученичества дарованный мне самим мэтром, беззвучно открыла дверь и на цыпочках вступила в темную прихожую.

Темно, тихо, только капает где-то вода из крана… Я осторожно кралась по скрипучему паркету, мысленно проклиная рассохшиеся половые доски, на которые мэтр жаловался еще три года назад, но, видимо, так и не удосужился их заменить. Оставила позади длинный коридор, унылую, никогда не используемую гостиную и подошла к дальней стене комнаты. Подняла руку и печально погладила привешенную на гвоздик подкову. Ту самую, которую много лет назад подарила наставнику на счастье, пребывая в оную благословенную пору в статусе его любимой и доверенной ученицы. Только вот запамятовал он главное: чтобы подковы приносили счастье, их нужно не на стены вешать, а прибивать к копытам и пахать, пахать, пахать… А затем нажала завиток на резной стеновой панели, открывая потайную дверь, ведущую вниз, в подвал. Туда, где располагались библиотека учителя, его кабинет и святая святых — лаборатория.

Я провела немало времени в кабинете, выслушивая сбивчивые, часто непонятные речи мэтра об информационных матрицах, пространственных маркерах, многомерности измерений и прочей лабудени, не преподающейся в нашей Магической академии. И, если честно, воспринимаемой мною на уровне любимых, но столь же неправдоподобных сказок Сабиниуса. Про злой бублик, чудовище Франкенштейна, черных ведьм из ковена[1] «Лилит», Великого Умного Паука — его закадычного друга, любителя покопаться в чужих секретах, и о прочих умалишенных персонажах. А еще учитель обожал напевать один забавный стишок, напоминающий детскую считалочку. Он пел его столь часто, что я запомнила эти нелепые строчки наизусть:

Спят слепые вечным сном —

Под распахнутым окном,

Три налево — семь направо,

Неглубокая канава.

Пять на запад — к югу восемь.

Безысходно плачет осень,

Демон на ветвях повис —

Он уйти пытался вниз.

В долгий путь из пустоты —

Уходи теперь и ты.[2]

Но теперь, учитывая странное исчезновение наставника, я начинала подозревать, что зря относилась к его историям столь небрежно. Возможно, на самом деле мэтр был отнюдь не тем смешным старым чудаком, коим казался, а умным человеком, обладающим недоступными нам знаниями и вынужденным скрывать свое прошлое. А возможно… Тьфу, как же сбивает с мысли это капанье. Хотя почему оно становится только громче? Ведь я же уже отошла от кухни… И тут до меня дошло. Да это же совсем не капанье!

Я взялась за ручку ожидаемо запертой лаборатории, но не растерялась, а привычно покрутила закрепленный на ней диске равномерно нанесенными делениями. Три влево и семь вправо… Никогда и ни у кого больше, даже в королевском дворце, не встречала подобных запорных устройств. Мэтр мастак на такие хитрые штуки. Например, эту он называл кодовым замком. Тихонько скрипнув, дверь отворилась. А звуки, изначально принятые мною за капанье воды, стали только громче. Но теперь я понимала, что именно слышала, ибо это был тихий, сдавленный плач. Помнится, ранее учитель имел привычку держать в подвале всяких опасных существ — типа вывери или василисков. Так кто же затаился здесь на сей раз? Хотя нет, такие всхлипывания, без сомнения, мог издавать только человек…

Ровный, идеально отполированный мозаичный пол лаборатории позволял мне передвигаться совершенно бесшумно. Обогнув ряд столов, заваленных всякой всячиной, я приблизилась к огромному, упирающемуся в потолок стеллажу. Услышала чье-то испуганное дыхание, покрепче сжала в ладони извлеченный из ножен кинжал и резко прыгнула, намереваясь опередить любую реакцию неведомого противника. Представшее мне зрелище обескуражило, ибо в темном углу за стеллажом затаился отнюдь не монстр, а кто-то маленький, издающий жалобное хныканье…

— Ы-ы-ы! — нечленораздельно донеслось до меня.

Сорвавшись на половине прыжка, я поскользнулась на гладком полу, шмякнулась на свою филейную часть и сердито ругнулась. Сотворила крохотный огонек, змейкой заплясавший у меня на ладони, и вгляделась в того, кого еще миг назад намеревалась полоснуть кинжалом…

На полу, укрывшись за стеллажом, скорчился худенький мальчишка лет десяти. Не эльф — обычный человеческий ребенок, в простом, но добротном шерстяном камзольчике, саржевых панталонах и хромовых сапожках до середины икр. Стандартное одеяние представителя зажиточного торгового сословия. Шокированно расширенные глаза мальца немигающе уставились на осветивший тьму огонек. Похоже, не так давно мальчишке довелось пережить сильный стресс, изрядно тряханувший его нервную систему.

— Завянь мои фамильные лотосы! — удивленно выпалила я. — А ты чего тут делаешь?

Ответом мне стало упрямое сопение.

— Правильно, я и сама иногда с собой разговаривать не хочу! — одобрительно усмехнулась я, вытащила из привешенной за спиной сумки фляжку с водой, пару галет, кусок колбасы и сунула все это в руки мальчишке. — На, держи, лопать можно и молча.

Парнишка ничего не сказал, но в колбасу вгрызся так, что аж зубы застучали. Я одобрительно наблюдала за быстро уничтожаемыми продуктовыми запасами.

— Полагаю, ты и есть тот самый потенциальный носитель, выбранный для пересадки информационной матрицы учителя, — уверенно констатировала я. — Судя по опечатанной входной двери, в доме много кто побывать успел: королевская разведка, ищейки из полиции, дознаватели… Но ты спрятался в потайной лаборатории, и поэтому тебя никто не нашел…

Мальчишка искоса взирал на меня из-под длинной челки и все так же молчал.

— Уважаю, — продолжила я свой монолог. — Умри, но секреты наставника не выдай? Слышала, ты даже магам из Высшего совета ничего путного не сказал?

Мальчишка многозначительно шмыгнул носом.

— А Сева не дурак… был! — похвально хмыкнула я, назвав мэтра тем самым непонятным прозвищем, коим он пользовался только при общении со мной. — Знал, кому можно свои тайны доверить, а кому — не стоит. Хотя, может, он еще и не умер?

— Да жив он, жив! — внезапно прорвало долго молчавшего мальчишку. — Если вы мэтра домашним именем называете, значит, вы — своя и вам можно доверять!

— Ну слава богине Дану! — облегченно вздохнула я. — Да, не только потому, что учитель не умер, но и потому, что ты — не немой. Ну теперь-то ты прекратишь играть в молчанку и расскажешь мне, где находится мэтр Сабиниус?

Мальчик пододвинулся поближе и выдал заговорщицким шепотом:

— На том свете!

— Стоп! — оторопело помотала головой я. — Где? Ты… ты… Кстати, как тебя зовут?

— Готри! — подсказал пацан.

— Ну вот и познакомились, значит. А я — Зараза! — привычно брякнула я.

Мальчишка восторженно хихикнул.

— Так вот, Готри, ты же сам сказал, что учитель — жив, а теперь утверждаешь, будто он находится на том свете… Врешь, поди? — Я недоверчиво прищурилась.

— И не вру вовсе, — чуть ли не до слез обиделся Готри. — Пойдем, покажу…

— Э-э-э, что именно? — не поняла я.

— Тот свет!

— Э-э-э… — Моя нижняя челюсть вновь попыталась принять позорное отвисшее положение, но я вовремя подстраховала ее рукой.

— Да вы не бойтесь, он не страшный! — Мальчишка вскочил на ноги, схватил меня за рукав рубашки и потянул за собой.

Пока я лихорадочно соображала, куда именно меня намереваются отвести, Готри топнул по одной из плиток каменного пола, и стеллаж легко повернулся вокруг своей оси, открывая проход, в котором виднелись первые ступени лестницы, уходящие куда-то вниз. Я изумленно присвистнула. Об этом проходе не знала даже я. Ай да Сева! Между тем Готри призывно помахал рукой и начал уверенно спускаться по лестнице, не оставив мне времени на размышления. Пришлось последовать его примеру, освещая путь язычком все того же магического пламени.

К счастью, спуск оказался недолгим. Я едва успела насчитать два десятка ступеней, как очутилась в небольшой комнате с единственной дверью. Середину помещения занимала полукруглая железная арка, вокруг которой разместились какие-то ящики, соединенные с нею целой паутиной из проволоки.

Воздух внутри арки едва заметно светился. Я осторожно поднесла руку к оному свечению и ощутила болезненный укол, пришедшийся на кончики пальцев.

— Богиня Дану! — оторопело вскрикнула я, отпрыгивая назад.

— Не-а, — важно поправил меня Готри, — не она, а электричество! Остаточный заряд. А по ту сторону рамки как раз и находится тот свет, куда отправился учитель.

— Хм-мм! — Я задумчиво обошла вокруг странного сооружения. Позади рамки ничего не было. — Ну и горазд же ты брехать, парень! Тут — пусто…

— Чтобы попасть на тот свет, нужно пройти сквозь рамку, — важно пояснил парнишка. — Естественно, лишь тогда, когда она включена. И тогда рамка межпространственного перехода доставит тебя на родину мэтра, в одно из двух мест, где установлены точно такие же штуки, согласно направлению координатного маркера. Учитель часто рассказывал мне о том, как жил раньше на Земле, в городе со странным названием Екатеринбург. А наше Мидирское королевство является его параллельным миром, вещественной проекцией, лежащей в другом измерении.

— Ничего себе… — с завистью протянула я. — А со мной он никогда так не откровенничал. Зато сейчас мне стало понятно, откуда в нашем городе взялся Сабиниус. И получается, теперь он просто бросил всех нас и вернулся к себе домой?

— Не совсем. — Мальчишка уныло покачал головой. — В последние месяцы наставник все чаще жаловался на сердце, пил лекарства, которые делал для него доктор Раввен с соседней улицы, но ничего не помогало. Мэтр собирался перенести в меня свою информационную матрицу, но… — Готри жалобно скуксился, — но передумал…

— Почему? — удивилась я.

— Пожалел меня. — Мальчишка сморгнул повисшую на ресницах слезинку. — Сказал, что в этом случае моя личность будет полностью разрушена, а от меня останется только физическое тело с пересаженными в него разумом, памятью и эмоциями мэтра. Позавчера утром я готовил завтрак на кухне, но не дождался учителя, никогда не опаздывающего к столу. Поняв, что с ним случилось неладное, я прибежал сюда и обнаружил еле живого мэтра, лежащего на полу. Синеющими губами наставник прошептал: «Меня хватил инфаркт» и добавил: «Я умираю». Но, вместо того чтобы перенести в меня свою информационную матрицу, он поспешно перебросил ее в Маврикия…

— В какого Маврикия? — сначала не поняла я, но тут же вспомнила. — А-а-а, в любимого кота учителя! Он что, с ума сошел?..

— Да нет вроде бы, — растерянно пожал плечами Готри. — Никогда я ничего ненормального за ним не замечал. Кот как кот… Гулял с кошками, дрался с соседскими кошаками, орал на крыше, голубей гонял, мышей ловил…

— Да я про Сабиниуса говорю! — раздраженно всплеснула руками я. — Это же настоящее сумасшествие, до такого додуматься — перенести свой разум в кота!

— Меня он пожалел, а больше не в кого было! — снова начал всхлипывать Готри. — Но потом произошло нечто ужасное. В то утро учитель снова экспериментировал с рамкой, а Маврикий разгуливал рядом, со Светочем Листограда, закрепленным у него на шее. Поговорив со мной, мэтр успел перебросить свою матрицу в тело кота. Не ожидавший ничего подобного кот подскочил как ошпаренный, бросился к рамке и исчез, проскочив сквозь нее. А тело учителя тут же рассыпалось в прах! — Мальчишка указал на кучку пепла на полу, ранее мной не замеченную.

— Ну и дела! — Я ошеломленно почесала в затылке. — Значит, негодник Маврик сбежал в другое измерение, на родину Сабиниуса, унеся с собой наш энергетический кристалл. А тело мэтра, лишившись информационной матрицы, подверглось полному и немедленному разрушению. Готри, почему ты не рассказал об этом королевским дознавателям?

— А зачем? — резонно возразил мальчишка. — Они бы все равно мне не поверили. Еще бы и в краже Светоча меня обвинили!..

Я согласно вздохнула. Все же Сабиниус не напрасно выбрал этого мальца себе в ученики — для своего возраста Готри на редкость умен и находчив. Кстати, я бы тоже ему не поверила, если бы чуть хуже знала нашего учителя и его сумасбродного кота… Маврикий появился у Сабиниуса перед самым моим побегом из отчего дома. Кто-то подкинул на крыльцо дома учителя крохотного котенка, понадеявшись на доброту одинокого мага. Позднее до меня частенько доходили слухи о том, что котенок вырос в здоровенного серого котяру, в коем Сабиниус души не чаял и полюбил как родного. Мэтр даже использовал полосатого хулигана в качестве ассистента при своих экспериментах, частенько прикрепляя маленькую коробочку со Светочем к ошейнику на шее кота. Видимо, в тот злополучный день в подвале тоже происходило нечто подобное… А потом кот испугался вторгнувшейся в него матрицы и удрал в параллельное измерение, буквально — на тот свет, унеся с собой наш бесценный камень. А что же теперь делать?

— Не знаю! — развел руками мальчишка, услышав мой опять высказанный вслух вопрос. — Вы взрослая, вам и решать.

— Слушай, а ты разбираешься в том, как работает эта штука? — Я повторно обошла вокруг арки, ибо в моем дурном мозгу зрел предельно рискованный и абсолютно безрассудный план. — Сможешь ее включить?

— Смогу, чего там мочь-то! — важно надул щеки Готри. — Только учтите, — он склонился над одним из ящиков, рассматривая полоску из переливающихся разными цветами стекляшек, — энергии прибора хватит всего на один переброс, и при отсутствии Светоча повторно зарядить генератор я уже не смогу…

— И что это значит? — недоуменно похлопала ресницами я.

— А ничего, — печально вздохнул мальчишка, — ну совсем ничего…

— Намекаешь, — начало постепенно доходить до меня, — что если я отправлюсь в параллельное измерение — ловить кота Маврикия и искать Светоч, то вернуться обратно уже не сумею?

— Ага! — исчерпывающе кивнул Готри. — Как любил говорить учитель — вам наступит полный кирдык!

— Завянь мои фамильные лотосы! — бессильно ругнулась я. — Вот так перспективка! — После чего уселась на пол возле ящика и задумалась.

Нет, ситуация не казалась мне настолько уж безысходной, насколько обрисовал ее Готри. Если Сабиниус как-то исхитрился попасть в Листоград надцать лет назад, то, следовательно, где-то там, на Земле, в его родном Екатеринбурге, имеется вторая подобная рамка, способная вернуть меня обратно. Вернее, даже две рамки, согласно утверждению Готри. С условием, что за истекшее время они не пришли в негодность. А если тамошние рамки сломались, то попасть в Екатеринбург не сможет ни Маврикий, ни идущая по его следам я. Но если…

Я сердито стукнула себя кулаком по колену и вскочила. Мои теоретические размышления не приведут ни к чему хорошему, ибо в этих рассуждениях слишком много всяких допущений, слишком много туманных «если», проверить которые возможно лишь на практике. А значит…

— Слушай внимательно и запоминай: ты отправишься в королевский дворец и потребуешь встречи с начальником охраны Магического совета, господином Леоном, — подробно инструктировала я малость обалдевшего Готри. — Расскажешь ему все и попросишь устроить тебя в магическую школу. Леон не откажет, — я ухмыльнулась, — вернее, не посмеет отказать, если сошлешься на меня. Но до этого ты включишь рамку и отправишь меня в параллельное измерение…

— Вы тоже хотите попасть на тот свет?! — потрясенно ахнул мальчишка. — А если вы умрете?

— Не бойся, не умру! — успокоила его я. — Поймаю там Маврикия, найду Светоч и как-нибудь вернусь обратно…

— Как вернетесь? — обеспокоенно прервал меня Готри.

— Как-нибудь! — уверенно заявила я, решив пока не заморачиваться столь сложной проблемой. — Не придумала еще, но обязательно придумаю. Давай включай рамку! — Я подтолкнула мальчишку к ящику-генератору. — Я отправляюсь на Землю…

— Ошибаетесь, леди! — неожиданно перебил меня громкий мужской голос. — Туда оправлюсь я!

Мы с Готри шокированно обернулись.

В дверном проеме, эффектно опираясь рукой на косяк, стоял ослепительно-красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, в охотничьем кожаном костюме, с рапирой на боку. Длинные черные волосы волной падают на плечи, очень смуглая кожа и изумрудно-зеленые глаза. На пухлых вишневых губах играет ехидная ухмылочка.

«Дроу! — сразу определила я. — Причем, судя по татуировкам на скулах, из клана профессиональных воинов. Встреча с самоуверенными и задиристыми представителями этой печально известной семейки обычно заканчивается одним — прозекторским столом в морге! А явившийся мне красавчик еще и отлично вооружен, и одет как наемник… Так вот кого я на крыше заметила! Похоже, я влипла в неприятности…»

Холодные мурашки испуга кучно побежали по спине, устремляясь к копчику, но я постаралась не подавать виду, что нахожусь в состоянии, близком к панике, и неприязненно осведомилась:

— И много вы успели услышать?

— Достаточно! — самоуверенно усмехнулся томный красавец. — Вы, леди, — от этого подчеркнуто вежливого обращения веяло неприкрытым сарказмом, — слишком много на себя берете! Возвращайтесь домой и продолжайте играть в куклы. А серьезное дело оставьте настоящим бойцам!

— Уж не вам ли? — Я уперла руки в боки и начала грудью надвигаться на дроу. — А обломайтесь-ка, господин хороший, я вам не уступлю. Думаю, вам пора отсюда уходить…

— А-а-а, так вы еще и думать умеете?! — почти восхитился красавец.

— Козел! — тут же вернула подачу я.

— Какая бескультурная девушка! — осуждающе скривился мужчина.

— Помните, где находится центр композиции статуи обнаженного бога Эрдана? — язвительно хохотнула я. — Вот и идите туда со своей культурой!..

— Фи, как грубо! — брезгливо передернул плечами дроу.

— Для меня это дело — вопрос чести! — уже почти взвыла я.

— И для меня! — не остался в долгу красавец.

— Семейная проблема! — запальчиво уточнила я.

— И для меня тоже! — чуть удивленно изогнул бровь смуглый нахал.

— На кон поставлено мое будущее! — Я не оставила попыток вразумить упрямого соперника.

— И мое! — В голосе мужчины заметно прибавилось удивления.

— Чтоб тебя Тени забрали! — Не сдержавшись, я выдала самое страшное наше ругательство.

— Сама к ним иди! — тут же полновесно прилетело в ответ.

— А еще мне обещали за это дело большой гонорар — целых пять тысяч золотых! — почти завизжала окончательно взбешенная я.

— Ошибаетесь, его обещали мне! — немного растерянно поправил дроу.

— Кто? Королева? — нервно рассмеялась я. «Помилуй, богиня Дану! — молнией пронеслось у меня в голове. — Неужели моя венценосная сестрица решила подстраховаться и отправила на поиски Сабиниуса еще одного наемника… Или она настолько мне не доверяет?»

— Нет, король! — сообщил мужчина. — Мы с ним дружим с детства, и поэтому Дюран попросил меня разобраться в тайне исчезновения Сабиниуса. А с бабами, особенно с бабами в коронах, я никогда не связываюсь…

— Теперь — придется! — свирепо рявкнула я. — Пусть даже я и отказалась от короля и короны, но ни за какие коврижки не откажусь от возложенной на меня миссии.

— Уверены? — Рука дроу плавно переместилась на рукоять рапиры.

— Уверена! — Я в точности повторила его красноречивый жест.

Мужчина коротко рассмеялся сухим трескучим смехом, похожим на орлиный клекот.

— Честное слово, я на многое готов ради красивой девушки… даже на ее убийство! — жестоко закончил он. — А если…

Внезапно в коридоре за его спиной промелькнули какие-то смутные тени.

— Стих! — ультимативно потребовала я, заметив это неясное движение.

— Зачем? — изумленно вытаращил глаза красавец. — Я сказал — на многое, но читать стихи сейчас, в подобной щекотливой ситуации… Вы что, ненормальная?

— Стих — это глагол, — поясняюще прошипела я. — Быстро стих и упал на пол. В коридоре кто-то есть…

Мужчина сразу же все понял, не стал пререкаться и послушно рухнул плашмя. Я локтем толкнула Готри, отпихивая его в угол, и повалилась рядом с дроу. В тот же момент в стену, на уровне моей головы, впился тяжеленный арбалетный болт.

Дроу коротко ругнулся, совершил виртуозный перекат, ногой захлопнул дверь и опустил засов, отсекая нас от неведомых преследователей. Затем невозмутимо подал мне руку, помогая подняться.

— Кажется, вы только что спасли мне жизнь! — признал он.

— Если что-то кажется, то нужно молиться богине Дану. Ну или показаться лекарю соответствующего профиля! — язвительно усмехнулась я. — А жизнь я вам точно спасла, поэтому отныне за вами должок. Готри, ты там как, цел?

Я удостоверилась в том, что мальчишка почти не пострадал при падении — отделался парой синяков, до свадьбы заживет. Потом подошла к стене, ухватилась за болт и попыталась выдернуть его из кирпичной кладки. Но куда там, я чуть пуп себе не сорвала — болт засел намертво!

— Позвольте! — Дроу одной рукой легко отодвинул меня, а второй небрежно, словно играючи, выдернул болт из стены и с поклоном подал мне. — За неимением цветов! — улыбнулся он.

— Не пытайтесь меня задобрить, — стервозно фыркнула я, взвесила на ладони оный предмет и уважительно присвистнула. — Бронебойный, дальнобойный и, судя по технике ковки наконечника, выпущен из арбалета тролля. Попади такой в голову вам или мне — лекарь уже не помог бы… Ну если только маг-некромант.

— Вы настолько хорошо разбираетесь в оружии? — в очередной раз удивился мужчина. — Странно. Как-то не очень сочетаются столь специфичные знания с вашей миленькой внешностью и предполагаемо юным возрастом.

— А чем вам мой возраст не нравится? — надула губы я. — Мне девятнадцать, а значит: тараканов из головы я уже вытравила, лапша скользит по ушам и падает на пол, зато энергии у меня хоть отбавляй!

— Заметно, — скривился дроу. — То-то у вас сплошные неувязки получаются.

— Со мной многое не вяжется, и многие предпочитают не связываться, — многозначительно хмыкнула я. — Вот и вам не советую…

— Но зачем какие-то тролли нагрянули в дом мэтра Сабиниуса? — продолжал недоумевать красавец. — Они ведь верные слуги эльфов и никогда не покушались на жизнь кого-нибудь из нас…

Я посмотрела на него с жалостью:

— Имбецил, да? — предположила я, поймав себя на мысли о том, что после общения с некоторыми индивидуумами у меня появляется ярко выраженное чувство полноценности.

— Кто? — не понял красавец.

— Вы — имбецил? — уточнила я.

Дроу повторно схватился за рапиру. Где-то в углу обидно хихикнул Готри. Красавец тут же понял — я задираю его намеренно, и иронично рассмеялся.

— Ну зачем же сразу настолько категорично? Может, так, всего-навсего олигофрен…

— Хрен редьки не слаще! — к месту ввернула я. — Разве вам не понятно — тролли вполне способны напасть на эльфов. Ведь все когда-то случается впервые. Особенно если их направляют другие эльфы.

— Полагаете, их тоже послали на поиски Сабиниуса? — дошло до красавца. — А мы выступаем в роли нежелательных конкурентов? Но кто еще в нашем городе, исключая короля и королеву, так же заинтересован в раскрытии тайны Сабиниуса? И более того… — Но его слова оборвал мощный удар в дверь, чуть не снесший ее с петель.

— Мы скоро получим ответы на все ваши вопросы, — ехидно сообщила я. — Только, увы, они будут стоить нам жизни.

— Тогда пора сматываться! — Дроу бесцеремонно схватил меня за руку. — Мальчик, — спросил он у Готри, — ты точно сумеешь включить эту треклятую машину и перебросить нас в другое измерение?

— Смогу, даже не сомневайтесь! — важно напыжился малец. — А сам сбегу через кошачий лаз. — Он указал на крохотное отверстие в углу комнаты. — Жаль, вам туда не протиснуться.

— Не жаль, — возмутился широкоплечий дроу. — Не к лицу мне по всяким крысиным норам шастать, ибо я…

— Готри, не тяни, скорее включай генератор! — не дослушав пафосный монолог красавца, закричала я, оглядываясь на прогибающуюся под градом ударов дверь. — Долго она не выдержит…

Мальчишка завозился возле ящика. По стеклянной шкале прибора побежали разноцветные огоньки, генератор завибрировал, издавая противное гудение. Тоненько звякнув, начала светиться и сама рамка. Я нетерпеливо шагнула к ней, но внезапно была остановлена настырным красавцем, удержавшим меня за перевязь рапиры.

— Как-то это неправильно… — смущенно бормотнул он.

— Если неправильно, то оставайтесь! — строптиво буркнула я, тщетно пытаясь вырваться из его цепких рук. — А я — ухожу. Да и все равно — иного пути у нас уже нет. А умирать от лап троллей мне почему-то не хочется…

— Да нет, я совсем о другом говорю! — обворожительно усмехнулся красавец. — Нам предстоит долгий совместный путь, а мы даже не познакомились. Как ваше имя?

— Не важно! — отмахнулась я, прислушиваясь к треску двери и все нарастающему звону рамки.

— Вам подходит! — рассмеялся дроу. — Ведь именно так вы сейчас и выглядите…

— Вы меня уже достали! — обиженно фыркнула я. — Сафира! Вернее, леди Сафира из дома Пурпурного Лотоса. Довольны? Но в городе меня чаще всего называют Заразой…

— Сбежавшая невеста моего друга короля? — восхищенно ахнул красавец. — Как же, наслышан, наслышан… Значит, вы и есть та самая ведьма, возмутительница спокойствия и дебоширка, о которой так много болтают в столице?

— Угу… — торопливо согласилась я, ибо заметила, что петли на двери начали опасно изгибаться, грозя сорваться с удерживающих их гвоздей. — А вы, извините, что за чудо… точнее — чудовище, внезапно свалившееся на мою голову?

— Лорд Анриэн из дома Черных Волков, к вашим услугам! — галантно поклонился мой спутник. — Но чаще меня называют Анриэном Белым. Для вас — просто Анри!

— Вот тебе и на! — почти оторопела я. — Получается, вы — тот самый справедливый убийца, чьим именем, вместо имен богов, клянутся все столичные наемники. Защитник невинно осужденных и обиженных, карающий меч для непойманных преступников, прозванный честью и милосердием Листограда! Так вот какой вы, и…

— И-и-и! — вдруг протяжно закричал Анри, сгреб меня в охапку и вперед головой бросился в арку.

Я даже пикнуть не успела, но зато увидела предсказуемо выломанную, с грохотом рухнувшую на пол дверь, а также какие-то три громадные угловатые фигуры, ввалившиеся в лабораторию. С облегчением заметила Готри — показавшего этим фигурам фигу и ужом юркнувшего в узкий лаз… Засекла промелькнувшую рамку межпространственного перехода, сияющую синим морозным светом… И сразу же после этого мгновенно перестала ориентироваться в действительности, ужасаясь возникшему вокруг нас бесконечному черному туннелю, слыша свист ветра в ушах, ощущая боль — страшную, ломающую, завязывающую узлом все мышцы и кости, вызывающую привкус крови во рту… А затем в глазах у меня потемнело, и я погрузилась в небытие…

ГЛАВА 3

Серые снеговые тучи, низко нависшие над Екатеринбургом, неустанно сыпали мелкой белой трухой, сильно смахивающей на муку. Сыпали уже третий день кряду. Коммунальные службы города, уставшие состязаться с разгулявшейся стихией, сдались и объявили о своей безоговорочной капитуляции. С тех пор снег единолично завладел городом. Белое покрывало, укутавшее дома и улицы, с каждым часом становилось все толще и толще, полностью парализовав движение как общественного, так и личного транспорта. К десяти часам вечера на улицах не было ни души, лишь мотались туда-сюда причудливые тени от скованных морозом деревьев, да безустанно мела пурга, выпевая однообразное «у-у-у…». Город словно вымер, ибо его пугливые жители предпочитали отсиживаться в безопасных квартирах, довольствуясь компанией теплых калориферов и телевизоров, без передыху транслирующих развлекательные предпраздничные программы. Впрочем, даже с учетом всех перечисленных негативных факторов непродуктивной неге предавались отнюдь не все, ибо и сейчас в городе нашлись те упрямцы, глупцы или энтузиасты, кто предпочел работу — отдыху…

Несколько новых высотных домов, построенных в Академическом районе города, стояли чуть вдалеке от всех прочих зданий — на уютном пригорочке за лесочком, немного на отшибе. Настоящие дворцы из бетона, стекла и стали — намеренно изолированные от постоянной суеты и шума огромного мегаполиса. Спонсоры посчитали, что именно такая спокойная атмосфера как нельзя лучше подходит для заселяющихся сюда молодых и перспективных ученых, получающих различные гранты и премии. Именно им предстояло двигать вперед самые новаторские разделы науки, воплощая в жизнь наиболее смелые замыслы и идеи. Поэтому и жил Академгородок своей особенной, размеренной, отличной от остального города жизнью. Поэтому дома здесь были тихими и комфортными, а квартиры — большими.

— Слушай, а чем все-таки занимался твой отец? — Высокая худощавая девушка с целой копной огненно-рыжих локонов на голове недовольно отодвинула порядком потрепанную тетрадь, потом подперла подбородок ладонью и устало вздохнула. — Ничего не понимаю. Это же не записи, а каракули какие-то. Часть из них сделана на русском и английском, а часть на латыни… Он вроде бы изучал математику и кибернетику?..

— Кибениматику! — невесело пошутил черноволосый молодой человек, увлеченно копающийся в недрах непонятного прибора. — Науку, родившуюся на стыке пофигизма, математики и кибернетики. А еще квантовую физику, теорию межпространственных переходов и, кажется, немного мистику… Черт! — Прибор тихонько загудел, а металлическая арка, установленная в центре комнаты, засветилась таинственным серебристым светом.

— Не смешно! — обиженно фыркнула девушка, одергивая щегольскую кожаную жилетку. — В мистику я не верю. И тебе — между прочим, уже два дня как доценту наук, руководителю кафедры прикладной физики — тоже не советую ею увлекаться. А то пропадешь, как твой отец!

Поняв, что сморозила глупость, девушка прикусила свой болтливый язычок, но было уже поздно. Ее собеседник раздраженно бросил на подставку паяльник для микросхем и возбужденно вцепился в свою и без того взъерошенную шевелюру.

— Милая Танечка, — запальчиво вскричал он, — ну как ты не понимаешь всей серьезности сложившейся ситуации? Отец исчез двадцать лет назад. Есть основания подозревать, что не без посредства вот этой энергетической рамки. — Он пальцем указал на слабо светящуюся арку. — Но как именно произошел оный процесс, я не могу понять и по сей день. Принцип работы прибора противоречит не только всем законам физики, но и обычной здравой логике. Тут поневоле поверишь в мистику!

— Милый Ванечка! — насмешливо передразнила его девушка. — Да, до Нового года осталась всего неделя. Но даже на фоне грядущего праздника я категорически отказываюсь верить в какие-то антинаучные сказки про перемещения в иные пространства. А я, между прочим, не только твоя невеста, но и ассистентка и лаборантка в одном лице. И мне, извини, уже не пять лет, а целых двадцать пять…

— И все равно он переместился в другое измерение! — упрямо повторил Иван.

— Ага, а ведьмы, волшебные животные, тролли и эльфы тоже существуют! — язвительно сообщила вредная Татьяна. — Пока не увижу их собственными глазами, не поверю.

— Мой отец, профессор Севастьян Милославский, переместился в другой мир! А я дал себе обещание продолжить его исследования! И я обязательно докопаюсь до истины… — продолжал настаивать Иван, сердито хватая паяльник и наугад тыча им в прибор. — Ах!

Полыхнуло и громыхнуло. Из ни в чем не повинного прибора вырвался сноп искр, а рамка в центре комнаты вспыхнула особенно ярко.

— Ой! — испуганно взвизгнула Таня, отпрыгивая в угол.

— Ай! — вскрикнул обжегшийся Иван, роняя паяльник. — Чего это с ним?

Сияющее мерцание внутри рамки неожиданно разорвалось, разошлось, словно туман, открывая бездонный черный туннель, в глубине которого показались две фигуры. Фигуры будто летели сквозь пустоту, с каждой минутой приближаясь, становясь все более четкими и реальными. Вскоре стало понятно — та из них, что покрупнее, представляет собой мощного мужчину, несущего на руках стройную девушку с длинными белокурыми волосами.

Приоткрыв от изумления рты, Иван и Таня не отрываясь смотрели на представшее перед ними зрелище.

Рамка громко звякнула, и незваные гости, пришедшие непонятно откуда, легко прорвали тонкую воздушную пленку между краями рамки, лопнувшую наподобие мыльного пузыря, и с шумом свалились на пол комнаты.

— Кто, кто они такие и откуда взялись? — с заиканием спросила Таня, пальцем указывая на странную парочку, распластанную у ее ног. — Иван, что вообще здесь происходит?

— Не знаю! — растерянно пробормотал ее жених, с опаской рассматривая очень смуглого мужчину в камзоле и высоких сапогах, с рапирой на боку, сильно смахивающего на мушкетера из одного известного кинофильма. Затем его взгляд переместился на спутницу «мушкетера» — очаровательную, вооруженную до зубов блондинку, бессильно поникшую на груди своего друга. — Господа, товарищи, камрады, э-э-э, ребята, вы живы? — почему-то шепотом поинтересовался молодой ученый.

Ответом ему стала тишина.

— Да они же в обмороке! — догадалась Таня. — Сейчас… — Девушка схватила стоящую на столе вазу с гвоздиками и выплеснула всю воду на пребывающих в бессознательном состоянии гостей. Выплеснула вместе с цветами.

— Завянь мои фамильные лотосы! — громко вскрикнула блондинка, открывая глаза, оказавшиеся восхитительно миндалевидными и пронзительно-синими. — Разве дождь так и не закончился? — Она села и провела рукой по лицу, отбрасывая на плечи пряди мокрых волос вперемешку с гвоздиками.

— Ой! — повторно взвизгнула Таня, увидев уши гостьи — необычно длинные и заостренные.

— Ты кто такая? — в унисон ей завизжала блондинка, неуловимо быстрым движением выхватывая кинжал из ножен на поясе. — Наемница? Шпионка? Агент тайной канцелярии? Тебя король или королева послали?

— Куда послали, какая королева? — не поняла Таня. — Английская, что ли? А почему вы тогда говорите на чистейшем русском… — И тут до нее внезапно дошло, блондинка изъясняется на каком-то чужом, певучем, совершенно непонятном языке, просто синхронный русский перевод почему-то звучит прямо в голове.

— Не выдумывай, мы разговариваем на всеобщем мидирском! — агрессивно рявкнула блондинка, вскакивая на ноги и приставляя кинжал к горлу Татьяны. — Вот ты и выдала себя, шпионка!

— Простите, но попрошу вас не угрожать моей невесте и вести себя корректно! — вежливо произнес Иван, поправляя сползшие с переносицы очки.

— Да-а-а?! И на что это вы намекаете? — с издевкой прищурилась воинственная блондинка.

— Не намекаю, — поправил ее ученый. — Довожу до вашего сведения: вы находитесь у меня дома, а мы — люди мирные. Поэтому всякие террористы с оружием нам не нужны!

— Мы не террористы! — обиделась блондинка. По выражению ее лица было понятно — смысл слова «террорист» ей совершенно не известен, но, судя по всему, это определение девушке не понравилось.

— А кто вы тогда такие? — удивился Иван.

— Мы — эльфы! — неожиданно сообщил пришедший в себя смуглый мужчина.

— Кто? — шокированно переспросила Таня.

— Самые обыкновенные эльфы! — хором уточнили незваные гости.

Иван восхищенно присвистнул, почему-то сразу же поверив этой необычной парочке. Таня же протяжно охнула и упала в обморок на руки едва успевшего подхватить ее жениха.

Вся моя жизнь проходит по принципу: «Привет, грабли!» Да-да, привет, любимые грабли, не пугайтесь, это опять я! Ну в смысле, что наступала, наступаю и, судя по всему, еще долго продолжу на вас наступать. А точнее, с учетом того что эльфы живут около десяти тысяч лет, бесконечно долго… Почему около? Да просто пока еще никто из нас так и не сумел выяснить точную величину нашего предполагаемого долгожительства. Пытались, конечно, но безуспешно, ибо все эти испытатели умерли не своей смертью. Хотя, если разобраться, как твоя смерть может быть «не своей»? Чужой вроде бы еще тоже никто не умирал… Значит, следует уточнить — умерли не в постели от старости или болезней, а пали от руки врага. И кстати, сегодня я оказалась наиболее близка к тому, чтобы последовать их печальному примеру, а точнее — умереть. Ибо снова наступила на регулярно эксплуатируемые мною грабли, то бишь в очередной раз вляпалась в смертельно опасное приключение, ведущее прямиком на «тот свет», во всех смыслах этого выражения. Впрочем, самое смешное состоит в том, что я почти не помню, как попала на пресловутый «тот свет». В памяти запечатлелось лишь наглое поведение красавца Анриэна, без спроса сгребшего меня в охапку… Нет, я хоть и невинная девица, но не имею ничего против объятий симпатичного мужчины. Но лишь в том случае, если он при этом не тащит меня абы куда… Пусть даже с самыми лучшими намерениями. Пусть даже совершая то, что я и сама собиралась сделать, дабы выяснить судьбу пропавшего мэтра Сабиниуса и разыскать бесследно исчезнувший Светоч Листограда. И если разобраться, то в данной ситуации воин-дроу поступил совершенно верно, а мое изрядно ущемленное при этом право выбора — просто лирика… Итак, отбросим лишние сантименты и вернемся к фактам: милашка Анри страстно обнял меня за талию и прыгнул в арку… Естественно, вместе со мной! Дальнейшее помню смутно…

Память вернулась вместе с порцией холодной, чуть подтухшей воды, неучтиво выплеснутой мне в лицо. Причем вместе тс букетиком полуувядших цветов. Нет, против цветов я тоже ничего не имею, я их даже люблю, но лишь в том случае, когда ж они преподносятся соответствующим образом и к месту, а отнюдь не таким претенциозным способом! Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на груди Анриэна, в свою очередь в беспамятстве распростертого на полу какой-то скудно обставленной комнаты. Меня только что обдали порцией воды с цветами и, судя по всему, готовились убить! Почему я так решила? Сначала я просто подумала, что опять очутилась под дождем на улице Листограда, но потом вдруг увидела растрепанную рыжеволосую девицу, нависающую надо мной с самым угрожающим видом. Причем одета она была в лучших традициях наемных убийц — в узкие брюки, черную рубашку, кожаную жилетку и сапожки с острыми носами! В руке потенциальная наемница сжимала тяжеленную хрустальную вазу, способную запросто раскроить череп даже самому выносливому троллю!.. Мне сразу же стало понятно — мы с Анриэном попали к врагам и нам придется защищаться!

— Ты кто такая? — закричала я, обращаясь к рыжей девице, и быстренько выхватила кинжал из ножен. — Наемница? Шпионка? Агент тайной канцелярии? Тебя король или королева послали?

Но вместо того, чтобы или отважно напасть на меня, или благоразумно вступить в переговоры, рыжая вдруг уронила вазу, разлетевшуюся на сотню осколков, и начала косить под дурочку.

— Куда послали, какая королева? — зачем-то спросила она, словно забыла — в нашем Мидире есть только одна королева, моя сестра. — Английская, что ли? А почему вы тогда говорите на чистейшем русском… — Тут глаза девицы вдруг шокированно вылезли из обрит, будто она только что брякнула какую-то жуткую глупость. Хотя, на мой взгляд, именно ее она и брякнула! Ну да, эта истеричка выдала себя с потрохами.

— Не выдумывай, мы разговариваем на всеобщем мидирском! — агрессивно рявкнула я, вскакивая на ноги и приставляя кинжал к горлу рыжей дуры. — Вот ты и выдала себя, шпионка!

— Простите, но попрошу вас не угрожать моей невесте и вести себя корректно! — Неожиданно в наш бурный диалог вмешался симпатичный черноволосый мужчина, почему-то кажущийся мне смутно знакомым.

— Да-а-а?! И на что это вы намекаете? — Я тянула время, пытаясь понять, где же все-таки я его видела.

— Не намекаю, — поправил меня черноволосый. — Довожу до вашего сведения: вы находитесь у меня дома, а мы — люди мирные. Поэтому всякие террористы с оружием нам не нужны!

— Мы не террористы!

Незнакомое слово «террористы» звучало обидно и явно имело негативную окраску. Я не спешила соглашаться с непонятными мне обвинениями, незаметно пиная в бок все еще пребывающего в обмороке Анриэна. Вот такие они вредные существа, эти мужчины! Когда не нужны — так от них не избавишься. А как только нам, женщинам, требуется их помощь — так фиг дождешься!.. Поэтому с мужчинами я всегда веду себя практично. Никогда не разбиваю им сердца, ведь сердце у эльфов только одно, и именно по этой причине подобная единовременная акция еще ни разу не приводила к полезному результату. О нет, я предпочитаю ломать мужчинам кости, ведь костей у каждого из нас много, аж целых двести шесть!..

— А кто вы тогда такие? — между тем искренне удивился черноволосый.

— Мы — эльфы! — неожиданно сообщил пришедший в себя Анриэн, наконец-то соизволивший отозваться на мои пинки. Дроу перевел себя в сидячее положение, потирая отбитый бок и одаривая меня негодующими взглядами.

— Кто? — шокированно переспросила рыжая девица.

— Самые обыкновенные эльфы! — хором уточнили мы с Анри, озадаченные ее странной реакцией на самый, казалось бы, банальный ответ.

К нашему огромному изумлению, черноволосый восхищенно присвистнул, а рыжая почему-то протяжно охнула и упала в обморок, угодив точно на руки едва успевшего подхватить ее жениха. Мы с Анри недоуменно переглянулись, а я выразительно покрутила пальцем у виска, намекая на ненормальность встретившейся нам парочки. Похоже, эти отсталые идиоты или недавно сбежали из психлечебницы, или же всю жизнь прожили в какой-то глухой деревне, если ни разу не встречали самых обыкновенных эльфов!

За большим, ничем не занавешенным окном валил снег. Я хотела выглянуть на улицу — приоткрыла раму, но с первого же взгляда засекла мотающиеся где-то далеко внизу верхушки елок и поняла: мы находимся на чудовищной высоте. Почувствовала приступ тошноты и отошла от окна, мысленно недоумевая — ну зачем потребовалось строить дом с таким жутким количеством этажей? Ведь случись чего, так никакой веревки не хватит, чтобы на землю спуститься…

— Закрой форточку, — закричала мне рыжая ненаемница, кривовато кромсающая тупым ножом здоровенный батон колбасы, — на улице холодно!

— Думаешь, если закрою, то там теплее станет?! — хмуро бормотнула я, выполняя ее пожелание. Мысли шли вразнос, оставляя после себя отнюдь не понимание ситуации, а только недовольство и недоумение. Угораздило же нас попасть в этот дурной, нелогичный мир, населенный не менее дурными и нелогичными людьми.

Мы сидели на кухне и пили чай. Мы — это я, Анриэн, Иван и его склонная к обморокам невеста Таня Горская. Периодически я со скепсисом поглядывала на оную рыжеволосую, излишне впечатлительную девицу, ибо временами она начинала так выразительно закатывать глаза, сигнализируя о намерении вновь лишиться сознания, что мне приходилось вполголоса ругаться и показывать этой размазне кулак. Анриэн же лишь печально вздыхал и настолько красноречиво потирал отбитые мною ребра, что девица тут же одумывалась и быстренько приходила в норму, снова включаясь в беседу. Хотя, если честно, в глубине души я ее не осуждала, ибо в процессе этого разговора узнала такое, что самой впору в обморок хлопнуться! А говорили мы вот о чем…

— Разрешите представиться — доцент Иван Милославский! — Черноволосый бережно сгрузил свою пребывающую в бессознательном состоянии невесту на диван и церемонно протянул мне раскрытую ладонь.

— Зараза! — хмыкнула я, догадавшись вложить свою руку в подставленную мне ладонь.

Милославский некрепко и бездумно, видимо, привычным для местных людей жестом сжал мои пальцы, а потом вдруг нервно вздрогнул.

— Где зараза? — напрягся он.

— Это она — Зараза! — весело заржал Анриэн, довольный произведенным на доцента впечатлением. — Прозвище у нее такое, точно отображающее скверный характер оной милашки. Ты не пугайся, доцент, у нас все так на нее поначалу реагируют. Ничего, привыкнешь. Но на самом деле она леди Сафира из дома Пурпурного Лотоса, младшая сестра нашей королевы Зейнары. А я — лорд Анриэн Белый из клана Черных Волков!

— Извините, но почему Белый? — Милославский недоверчиво уставился на темнокожего дроу.

— Долго рассказывать, — невозмутимо пожал широченными плечами красавец-воин. — Кстати, я наемный убийца, но честный и справедливый: слабых — не обижаю, беззащитным — помогаю.

— А-а-а, понятно, кто-то вроде Робин Гуда! — невнятно выдал ученый, видимо сразу просекая, что из двух попавших к нему эльфов главная — я. — А я, как уже говорил, Иван. К вашим услугам, леди и джентльмен! Вернее, Иван Севастьянович, доцент, руководитель научной кафедры! — Пытаясь выглядеть солиднее, он смущенно поправил постоянно сползающие с переносицы очки.

— Севастьянович, это по батюшке? — догадливо уточнила я.

— Так точно! — по-военному коротко отрапортовал доцент. — Видимо, у вас на родине отчества не приняты?..

— Ага! — подтвердила я. И тут до меня дошло. Я вспомнила, где раньше видела этого Ивана, точнее, его порядком постаревшую копию. — Так вы же сын мэтра Сабиниуса! Вот, получается, откуда он к нам в Мидир заявился и куда сбежал в облике Маврикия! Ай да Сева!

— Простите! — смущенно кашлянул Иван. — Я так понимаю, что вы действительно говорите сейчас о моем отце, пропавшем двадцать лет назад. А можно поподробнее?

— Можно, отчего же нельзя! — усмехнулась я. — Только чаем сначала напоите, а то во рту пересохло. А я вам в благодарность такое расскажу… — Я насмешливо прищурилась и звонко прищелкнула пальцами, предвкушая бурную реакцию молодого человека.

— Ой, извините, прошу к столу! — засуетился Иван и повел нас на кухню.

Оклемавшаяся невеста Милославского споро накрывала на стол, посоветовав нам не смущаться скудностью обстановки. Дескать, они всего месяц как въехали в эту квартиру и поэтому успели обзавестись лишь самыми необходимыми элементами интерьера. Кухня и в самом деле была обставлена предельно скромно, в стиле казарм наших королевских гвардейцев. Стол под клетчатой скатертью, несколько разномастных табуреток, полочки с посудой, странный металлический короб — который здесь назывался электрической плитой, холодильный шкаф для продуктов и белый рукомойник центрального водопровода. «По-спартански!» — то ли пошутил, то ли извинился хозяин квартиры, но я его не поняла.

— А у вас имеются подобные блага цивилизации? — высокомерно спросила Татьяна, открывая кран с горячей водой и подавая мне кусок душистого мыла.

— Не-а, куда уж нам до вас, сирым и убогим, — издевательски буркнула я, тщательно намыливая руки. — Мыло впервые вижу, живем в жуткой антисанитарии, вместе со свиньями и курами, моемся только под дождем, а содержимое ночных горшков выплескиваем из окон на улицу. Ах да, еще бубонной чумой болеем по три раза в год…

Рыжая испуганно округлила рот, ахнула, отшатнулась от меня и попробовала снова хлопнуться в обморок. К счастью, я успела ткнуть ее кулаком под ребра, приводя в чувство.

— Танечка, не стоит вести себя так наивно. Разве не видишь — наша гостья изволит шутить! — довольно потер руки Иван. — Судя по качеству их одежды и оружия, Мидир — достаточно развитое государство, хотя вряд ли эльфийскую цивилизацию можно причислить к категории высокотехнических…

— Причисляйте к высокомагическим, не ошибетесь! — поправила я доцента, усаживаясь за стол и с удовольствием отпивая ароматный чай из поставленной передо мной чашки. — Мы используем магию.

— Фу-ты ну-ты, пальцы гнуты! Тоже мне невеста Гарри Поттера нашлась! А ну-ка покажи!.. — недоверчиво потребовала Татьяна.

Я кивнула, пробормотала коротенькое заклинание, намереваясь сотворить язычок огня. Но ничего не произошло… Я недоуменно нахмурилась и повторила попытку. Безрезультатно.

— Хм, интересно… — задумчиво протянул Иван, заглядывая в мою пустую, выжидательно сложенную лодочкой ладонь. — Похоже, ваши магические способности здесь не действуют. Но как тогда объяснить тот факт, что мы понимаем язык друг друга, причем на ментальном уровне?

— Да какая разница почему! — беззаботно пожала плечами я. — На том, чего нельзя исправить, лучше не заморачиваться.

— Вот именно, — поддержал Анриэн, со здоровым мужским аппетитом уминающий приготовленные Таней бутерброды. — Нам главное мэтра, точнее, кота поймать, Светоч найти и домой поскорее вернуться…

— А при чем тут кот? — сразу ухватил главную мысль Иван.

— Как это при чем? — Мы с Анриэном переглянулись и начали взахлеб, перебивая друг друга, рассказывать обо всех последних событиях, произошедших в Листограде.

— Невероятно! — Иван восхищенно взъерошил свои и без того спутанные волосы. — Феерично, неправдоподобно, сказочно! Значит, вы утверждаете, будто мой отец перенес свою информационную матрицу в обыкновенного кота и сбежал в наше измерение, утащив с собой бесценный энергетический кристалл?

— Именно! — прочавкала я, уничтожая удивительно вкусные шоколадные конфеты. — А нам поручили вернуть его обратно.

— Твой папа — кот! — хихикнула Таня, проказливо подмигивая жениху. — Обалдеть!

— И ты должен нам помочь! — безапелляционно изрек Анриэн, уперев свой указательный палец в грудь обескураженного доцента. — Вернее, просто обязан!

— С чего это? — вяло попытался отбрыкиваться тот.

— Так ты же мужчина! — включилась в уговоры Горская. Глаза любопытной девицы ярко светились в предвкушении грядущих приключений.

— Не говори глупости, дорогая. Мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына! — вовсю отговаривался Милославский. — А не мир спасать…

— Ага, но почему потом женщина обязана поливать это треклятое дерево, драить дом и все время кормить этих двух оболтусов? — едва слышно проворчала я себе под нос.

— Чего? — не понял доцент.

— Говорю, с того, что мэтр Сабиниус, вернее, твой папенька мне часто о тебе сказки рассказывал, — пояснила я. — Вот скажи мне честно: ты Иван?

— Иван, — согласно кивнул Милославский.

— Королевич?

— Ну это вряд ли… — сконфуженно рассмеялся тот.

— Так, может, тогда купец богатый?

Доцент с сожалением вздохнул:

— Если бы…

— Вот! — Анриэн удовлетворенно ухватился за очередной бутерброд. — Раз ни царевич, ни торгаш, значит — дурак! А точнее — наш человек. Ведь именно дураки всегда всех спасают, ибо умным-то — на фиг надо?!

Милославский ошеломленно потер кулаками глаза.

— И что с того?! — Видимо, сложившаяся ситуация начинала казаться ему все более абсурдной — этакая фантасмагория в духе популярных фэнтези-романов. Только с поправкой на легкую агрессивность его гостей, хронический недосып самого ученого и современные, суровые, отнюдь не сказочные реалии…

— А то, — наигранно тяжело вздохнула я. — Если надо мир спасать — значит, надо… ты уж извиняй, что мы так, с бухты-барахты… но деваться некуда! Короче, попал ты, доцент.

— Ну уж нет, фигушки вам! — взвился окончательно выведенный из себя Иван, опрокидывая кружку с недопитым чаем. — Хотите сказать — мне придется метаться по городу, ловить каких-то там котов, помогать эльфам, спасаться от троллей?.. Да ни за какие коврижки! Что обо мне в институте подумают? Я вам кто, дурак?

Мы с Анриэном обрадованно рассмеялись.

— Если хочешь разобраться, как работает изобретение твоего отца, — я указала пальцем на рамку, виднеющуюся в полумраке соседней комнаты, — то все сделаешь. И дураком прикинешься, и помечешься, и половишь!

Иван обреченно сник, опускаясь на прежнее место.

— Значит, профессор рассказывал тебе сказки о нашем мире? — заинтересовалась Таня.

— Точно! — подтвердила я и перечислила байки Сабиниуса.

— Лихо! — выслушав меня, осуждающе покачал головой Милославский. — Ну ладно про меня, я тогда еще пешком под стол ходил и отца почти не помню… Но бублик, Великий Паук, ведьмы… Бред какой-то!

— Скажешь, у вас и мавзолея нет, в котором спит в гробу великий король и в любой момент может проснуться? — разочарованно протянула я.

— Мавзолей Ленина в Москве?

Иван и Таня сначала шокированно вытаращились друг на друга, а потом зашлись неудержимым хохотом.

— Ну отец и начудил! — воскликнул Иван, утирая выступившие от смеха слезы, а затем прочитал нам короткую лекцию о земной истории, культуре и мифологии.

Мы слушали его внимательно, приоткрыв от изумления рты. Анриэн так вообще про бутерброды забыл. Даже заглядывающая в окно луна заинтересованно придвинулась поближе, впечатленная объемом вываленной на нас информации. Я честно попыталась запомнить все, но запуталась в непривычных терминах и определениях. По правде говоря, я почти не поняла, чем отец революции Ленин отличается от крестного отца Аль Капоне, Грязный Гарри от Гарри Поттера, Первое мая от Хеллоуина, а оранжевая принцесса Тимошенко от диснейлендовской принцессы Золушки. Но не унывала, справедливо полагая, что детали — вещь податливая, сами со временем по местам встанут. Кстати, забегая вперед, могу заверить — именно так все и произошло.

Намереваясь приобщить незваных гостей к прелестям местной жизни, Иван и Татьяна любезно пригласили нас посетить музей или сходить в кино. Но, выслушав их подробные комментарии, я с ужасом отвергла поход в зоологический музей с целью полюбоваться выставленными там чучелами мертвых животных. Не заинтересовал меня и фрагмент кинофильма про эльфов, показанный нам на компьютере.

— У нас в «Драном петухе» и то с большим энтузиазмом дерутся, когда пива побольше выпьют! — констатировала я, краем глаза наблюдая за разворачивающейся на экране батальной сценой.

Правда, Анриэн выразил желание еще раз вернуться к компьютеру, вняв тихим убеждающим нашептываниям доцента, рекламирующего какой-то другой, сугубо мужской фильм. Я же из разговора уловила только одно странное слово — порно.

Далее нас решили просветить по части земных технических достижений, но один только вид показанного под микроскопом таракана поверг меня в самый настоящий ужас, заставив схватиться за рапиру.

— Кстати о технике, — попив воды и приведя в норму нервы, расшалившиеся от вида кошмарного монстра, сказала я. — Готри упоминал о двух имеющихся в вашем измерении арках межпространственного перехода. Здесь же я вижу только одну… Где находится вторая?

— В моей институтской лаборатории, — мгновенно дошло до Милославского. — Думаешь, кот мог переместиться туда?

— Его нет в Листограде, и у вас он не появлялся, — резонно напомнила я. — Вывод напрашивается сам собой…

— Логично! — Привычно взъерошив волосы, доцент в задумчивости зашагал по комнате. — Кстати, в последнее время в институте наблюдались частые скачки электрического напряжения. Значит, рамка могла самоактивироваться в любой момент и…

— Ищи-свищи теперь своего полосатого отца по всему городу! — подхватила Татьяна.

— Ну, знаете, это же совершенно невыполнимая задача! — обескураженно всплеснул руками ее ученый жених. — Да таких серых полосатых котов в Екатеринбурге пруд пруди…

— Зато со Светочем на шее — только один! — поправил Анриэн, разочарованно поглядывая на опустевшую тарелку из-под бутербродов.

— А давай попросим Кирю нам помочь! — вдруг просияла радостной улыбкой Таня. — С его-то опытом оперативной работы…

Я поинтересовалась, кто такой этот Киря, и тут же получила исчерпывающий ответ, дескать, он двоюродный брат Горской, зовется не Кирей, а Кириллом, работает в полиции в убойном отделе, не боится ни бога ни черта, способен найти даже иголку в стоге сена и вообще клевый парень.

«Что-то типа наших королевских разведчиков, — решила я. — Может пригодиться, особенно если…» — Но мои размышления нарушило странное пиликанье.

Милославский торопливо захлопал себя по бокам, а затем вытащил из кармана брюк странный прямоугольный предмет, называемый им сотовым телефоном, нажал на нем какую-то кнопку, и…

— Иван Севастьянович, беда у нас приключилась! — Из прибора полился захлебывающийся от волнения стариковский голос. — Скинхеды вашу лабораторию разгромили!

— Когда, какие скинхеды? — буквально остолбенел доцент.

— Да с час назад, — уведомил невидимый собеседник. — Ужас что натворили и как наследили, я милицию вызвал, они сейчас тут осмотр проводят…

— Полицию, а не милицию! Пора бы уже и запомнить, Митрофаныч, — поморщился Иван и, прикрывая рукой телефон, отрывисто бросил в ответ на мой заинтересованный взгляд: — Это наш сторож институтский, Василий Митрофанович, по кличке Джинн.

— Ага, — поддакнула Таня. — Стоит кому-то где-то открыть бутылку, и Митрофаныч тут как тут!

— Я знаю, что он тайком любит к бутылке прикладываться и почудить мастак, но придумать подобное!.. — недовольно мотнул головой Иван. — Какие, к чертям собачьим, скинхеды? Откуда они взялись в лаборатории с сейфовой дверью?..

— Ну-ка дай! — внезапно осенило меня. — Кажется, я все поняла… Куда говорить?

Ошеломленный Милославский отдал мне телефон. Я приложила его к уху и спросила:

— А скажите, господин Митрофанович, эти скинхеды вошли в лабораторию или, наоборот, из нее же вышли?

— Вышли, вышли, милая барышня! — обрадованно зачастил глухой, дребезжащий голос. — Уж не ведаю, откель они в лаборатории взялись, видать, сидели в ней с прошлого дня. Я за другую смену не отвечаю. Да только сегодня они дверь стальную изнутри выломали, по этажам промчались, входную стеклянную дверь разбили, мимо меня бегом на улицу, и поминай как звали — только я их и видел! Сигнализация сработала, я милицию вызвал, а она уже…

— И как выглядели эти скинхеды? — Я устала от бесконечной болтовни сторожа и поэтому перебила его самым бесцеремонным образом. — Случайно, не три ли здоровенных бугая в кожаных жилетках со стальными клепками?..

— Ага, точно так! — обрадовался Митрофанович. — За два метра ростом каждый, рожи синюшные бандитские, с ножами. Один — лысый, второй — патлатый, а третий, срам говорить, — с косами длинными, будто девка!..

— Тролли! — ахнула я, оборачиваясь к Анриэну. — Мидирские боевые тролли! Наверное, они следом за нами прошли через арку в доме Сабиниуса, но, к счастью, попали не сюда, а в место расположения второй рамки. Как и сам мэтр…

— Митрофаныч, а кота ты там, случайно, не видел? — надрывно закричал Милославский в телефон, выхватывая его у меня из рук. — Серого такого, полосатого?

— Не видел, Иван Севастьянович, вы уж извиняйте, если чего! — повинился сторож. — Обезьянок в лаборатории у Клавы смотреть ходил, это было, каюсь, виноват. А котов у нас — нема…

— Тьфу! — разочарованно сплюнул доцент. — Он бы еще про белых мышей вспомнил…

— У вас там и мыши есть? — насторожилась я.

— Полным-полно, целых три клетки! — брезгливо скривилась Татьяна. — Я их боюсь!

— Нам нужно самим попасть в институт и немедленно во всем разобраться, — потребовала я. — По свежим следам. Проведите нас туда, ибо если наши тролли попали в ваш мир, то даже страшно подумать, сколько бед они смогут здесь натворить…

— Такие опасные? — недоверчиво приподняла бровь Таня. — Типа наших уголовников-рецидивистов?

— Лучше тебе с ними не встречаться, — усмехнулась я. — Уж поверь мне на слово. Не знаю пока, кто из наших послал их за Маврикием и Светочем, но церемониться с людьми эти тролли не станут. Если придется — по трупам пройдут! В общем, считайте, будто у вас тут объявилось настоящее мировое зло или нечто похуже! — совершенно будничным тоном объявила я.

Нижняя челюсть Горской открылась сама собой, поразмыслила и захлопнулась обратно.

— Очень злое? — робко спросила она.

— Вселенское! — с печалью подтвердила умудренная многочисленными драками и разборками я.

— И… что делать станем? — занервничал Милославский.

— Ну как же? — почти удивился Анриэн. — Теперь наша прямая обязанность найти оное мировое зло, точнее — всех троих троллей, а затем в традициях вашего мира объявить ему меморандум, пленум и тотальную демократию.

— Т-то есть?! — От удивления доцент даже стал заикаться.

Я посмотрела на него с состраданием, как на умственно обиженного.

— Бороться будем, — пояснила я. — Как оно всегда и бывает… Оно на нас — полчища мертвецов несметные, бандитов озабоченных, ведьм — неудовлетворенных физически и морально, упырей недопочиненных… А мы ему — Зараз Прекрасных, которые из рукавов боезапасы мечут; котов серых — мобильные отряды быстрого реагирования; ну и Иванушку-дурачка с гранатометом… тут-то все войска паскудные и дрогнут, тут-то и побегут! Да шучу я, шучу! — хохотнула я, увидев шокированно вытянувшееся лицо Милославского. — Найдем, поймаем, поговорим с ними по-нашему. Возможно — перевоспитаем. Хотя, на мой взгляд, чем со всеми спорить — проще одного стукнуть! — И я выразительно похлопала ладонью по рукояти своей рапиры.

Татьяна смотрела на меня потрясенно округлившимися глазами.

— Убедили. Логика железная, вынужден согласиться… — обреченно вздохнул Иван. — Поехали в институт, ловить ваше мировое зло… — И он снова взялся за телефон, вызывая к своему подъезду какое-то такси.

Таня же тем временем уже болтала по своему телефону, путано именуя собеседника то Кирей, то комиссаром, то Катани. Прислушавшись к ее эмоциональному монологу, я снисходительно фыркнула — вот сумасшедшая, все в кучу смешала: троллей, мышей, нетрезвого сторожа… Разве можно в такой мешанине что-нибудь понять? Но, кажется, на другом конце провода Горскую поняли превосходно, ибо иногда ее коротко перебивал спокойный мужской голос, выражающийся четко и по делу. Сама не знаю почему, но, даже еще не видя собеседника сумасбродной рыжеволосой девицы, я уже начала невольно его уважать.

Я проверила, легко ли выходит рапира из ножен, и подтянула портупею, понимая, что все неприятности, случившиеся со мной до сего момента, скоро покажутся мне цветочками по сравнению с теми проблемами, которые вот-вот свалятся на наши головы. Но отступать некуда, придется разбираться со всеми ними по порядку. Или они меня — или я их. Третьего не дано!

— Всех заломаю, завянь мои фамильные лотосы! — вполголоса пообещала я себе под нос.

Любопытная луна снова приникла к окну, не пропуская ни слова.

Я мстительно показала ей кукиш и следом за Иваном вышла из квартиры, не забыв захлопнуть бдительно клацнувшую замком дверь.

ГЛАВА 4

На улице стемнело, а метель разыгралась не на шутку, поэтому «дворники» старенькой «десятки» уже не справлялись со снегом, утонув в нем окончательно. Уличные фонари горели через один. От темноты не спасали даже намотанные на деревья светодиодные гирлянды, да и лобовое стекло запорошило почти наполовину, поэтому ехать приходилось наугад, полагаясь не на глаза, а на собственное чутье. Или «по азимуту», как любил выражаться Кирилл.

— Экономисты чертовы, уже на фонарях экономят! Провоцируют аварии, а потом в морге свободных мест не хватает… — Скуластый, поджарый парень, сидящий в салоне «десятки», резко вывернул руль вправо, объезжая неизвестно откуда вывалившуюся на дорогу компанию явно подвыпивших парней. — Во, бугаи! — Кирилл проводил нарушителей правил дорожного движения пристальным, немного завистливым взглядом. — Интересно, в какую качалку они ходят? Или анаболики употребляют? — Качки никак не отреагировали на маневр машины и бодрой рысцой скрылись во мраке. — Куда их черти понесли на ночь глядя? — Кирилл скосил глаза на циферблат электронных наручных часов, показывающий многозначительные двадцать два ноль-ноль, и осуждающе покачал головой. — Поздно, да и в такую собачью погоду только тещу за пивом гонять! — хмыкнул он, а затем зевнул во весь рот. — Нет, хватит с меня на сегодня, нужно выспаться, пока в какой-нибудь сугроб впотьмах не въехал… Экономисты чертовы! — Он наугад свернул в совершенно темный переулок, ведущий к дому. — А то завтра вставать рано, на планерку, Петрович опять за низкую раскрываемость ругать примется! Да еще эти серийные убийства, черт их побери… Три почем зря угробленные девчонки, все молодые и красивые. Интересно, кому они помешали? Эх, жизня…

Машина натужно взревела мотором, буксуя на нерасчищенной дороге.

— Ласточка, ну хоть ты-то не выкаблучивайся! — взмолился водитель, обращаясь к обожаемой «десятке». — Сам знаю, что давно пора тебе масло поменять, но с деньгами напряг, подожди, милая, до получки…

Машина послушалась и пошла ровнее. Кирилл воспрянул духом, зарядил в проигрыватель диск с попсовой музыкой и нажал на кнопку включения.

«Капитан Каталкин — козырной валет…» — полился из автомобильного плеера брутальный голос певца Александра Буйнова. Кирилл привычно приосанился, взбодрился и начал негромко подпевать любимой песне, в такт барабаня пальцами по рулю и успешно борясь с подкрадывающимся сном. А все дело в том, что фамилия Кирилла тоже была Каталкин, и к своим двадцати пяти годам он успел дослужиться до капитана убойного отдела, снискав среди коллег славу неподкупного борца со злом. Поэтому можно считать, что Буйнов пел как раз про самого Кирилла, хотя в глубине души Каталкин мечтал о большем. Мечтал хоть чуток сравняться со своим кумиром, известным киношным героем — комиссаром Коррадо Катани, в исполнении не менее известного актера Микеле Плачидо. Кстати, внешне Кирилл как раз на этого Плачидо и походил: сухощаво-четкими чертами привлекательного лица, завидным ростом, широким разворотом плеч и даже смугло-оливковым цветом кожи сильно смахивая на харизматичного итальянца. Поэтому, наверное, и давно уже привык к приклеившемуся к нему в отделе прозвищу Комиссар Катани. Ибо, как говорится в какой-то там литературе: «глас народа — глас божий», а против такого обстоятельства, понятно, не попрешь.

Хотя, если честно, Кирилл иногда замечал за собой такое, что вызывало у него чувство безмерного удивления, например: еще со школы бегал он быстрее всех, прыгал — выше, отжимался — больше, а под водой мог находиться столько, что впору писать заявку на занесение в Книгу рекордов Гиннесса. Стрелял без промаха, никогда ничем не болел, обладал фотографической памятью, шутя выучил восемь языков (включая невероятно трудный японский), и вообще — всегда считался среди друзей и знакомых чем-то сродни супермену, что регулярно ввергало самого Каталкина в страшное смущение. Ибо быть лучше всех — жутко ответственное дело, приносящее кучу лишних проблем… Впрочем, в этом ему предстояло убедиться в самое ближайшее время.

Одно плохо, ведь вопреки оптимистичному тексту песни — не было пока у Кирилла ни жены, ни детей. Львиную долю времени отнимали служебные обязанности. «Повенчан с работой, без права на развод, до самой гробовой доски!» — избирая шутка всех добросовестных оперативников, и, увы, капитан Каталкин не являлся исключением из оного печального правила. Нет, девушки у Кирилла, конечно, появлялись, но несерьезно и ненадолго. Не всякая женщина способна выдержать сумасшедший ритм жизни полицейского, что же касается истинных чувств, то… «Любовь — это вам не просто так, ею заниматься нужно! — добродушно отшучивался Кирилл в ответ на упреки двоюродной сестры Татьяны Горской, собирающейся замуж за молодого перспективного ученого, у коего она трудилась в должности ассистентки. — К тому же, — иронично добавлял капитан Каталкин, — нет в мире настоящих женщин. Я свои ребра считал… Конечно, к тебе это не относится!» — И галантно целовал тонкие пальчики ученой сестрички.

Иных родственников, кроме вышеупомянутой Татьяны Горской, у Кирилла не имелось. Родители умерли уже давно, оставив сыну скромную однокомнатную квартиру на окраине города. Не шибко шикарной зарплаты впритык хватало на личные нужды и содержание «ласточки», отодвигая в туманное будущее осуществление заветной мечты о покупке новенькой иномарки. Иногда, коротая вечера на кухне в обнимку с верной подругой-гитарой, Кирилл сильно тяготился затянувшимся одиночеством, надеясь на встречу с очаровательной девушкой, полностью соответствующей его малость идеализированному представлению о современной женщине. А значит, должна она быть не только красивой, умной и образованной, но и смелой, и яркой индивидуальностью, и его понимать, и по шмоткам с ума не сходить, и искренней, и честной, и… И только где же в наше время такую найдешь? Вот и шел капитан по давно наезженной жизненной дорожке, однообразно мотаясь по замкнутому кругу работа — дом — секция «карате-до» — и снова работа, полагая, что даже праздничную новогоднюю ночь встретит либо в обществе телевизора, либо — в лучшем случае — в компании сестры и ее жениха. Но судьба распорядилась по-другому…

— Стой, приехали, родимая! — вскрикнул водитель, когда машина мягко ткнулась в привычный сугроб, еще с начала ноября наметенный возле подъезда панельной девятиэтажки.

Местный дворник, узбек-гастарбайтер с трудно запоминающимся именем Убайдулла-Хекарды, не сильно обременял себя работой, предпочитая попивать чай в дворницкой да нецензурно отзываться о чудовищно холодной русской «шайтан-зиме». Поэтому жителям дома приходилось ежедневно торить новые тропы через высоченные снежные барханы, утешаясь немудреной истиной, что снег не дурак — весной сам растает… Кирилл осоловело помотал головой, вырываясь из плена тяжелой дремоты, пожулькал руками помятое лицо.

— Все-таки уснул! — вслух укорил себя он. — За рулем. Бардак и безобразие. Но доехал-таки до дома на автомате «по азимуту». Молодец, ласточка, не подвела. — Он благодарно похлопал по рулю «десятки». — Сейчас я тебе моторчик покрывальцем закрою и спать потопаю…

Капитан только ухватился за ручку дверцы, намереваясь выйти из машины, как в кармане куртки ожил, зазвенел-завибрировал старенький мобильник.

— Вот тебе и поспал! — хмыкнул Кирилл, глянув на экран телефона, где высветилась фотография любимой сестрицы. — Танька ночью попусту звонить не станет. Видать, что-то серьезное у нее случилось. Алло! Катани на проводе! — Каталкин поднес мобильник к уху и несколько минут терпеливо выслушивал сбивчивый девичий голос.

— Ты прикинь, они реально существуют! — восторженно вопила сестрица. — Умереть не встать! Красивые, как из Голливуда, с острыми ушами и рапирами…

— А разрешение на ношение оружия у них есть? — обыденным тоном поинтересовался Кирилл, и тут до него наконец-то у дошло. — Эльфы? — Он чуть не прихлопнул дверцей машины пальцы своей левой руки. — Танька, вы чего там с Иваном пили?

— Чай! — истерично завизжала в трубку сестрица. — Чай! И больше ничего, честное слово! С эльфами и бутербродами. Тьфу, вернее — с бутербродами и эльфами. Ее Зараза зовут. Тьфу, вернее — Сафира! Фигура — как у фотомодели, глазища — голубые и кудри серебряные до самой по… ой, копчика! И она — сестра ихней королевы. Прибыла ловить сбежавшего Ванькиного отца, искать похищенный рубин и перевоспитывать троллей-рецидивистов. Клево, ага? Прикинь, прямо к нам в комнату вывалилась, в обнимку с красавцем-телохраниелем!.. Помоги им, а?

— Ага! — мгновенно проанализировал полученную информацию Кирилл. — Да у вас там сплошная уголовщина творит, кража драгоценностей, беглые бандиты. Постой, утверждаешь, еще и труп отца Милославского всплыл? — Кирилл говорил, но перед его внутренним взором почему-то стояла одна та же картина — незнакомая блондинка в объятиях габаритно чужого мужика! И почему-то эта картина была Кириллу очень не по душе!..

— Да не труп он, а кот! — уже устала кричать Таня. — Живой кот!

— Ладно хоть не мертвый! — невольно рассмеялся капитан.

— Не поторопишься — станет мертвым! — «успокоила» брата Горская. — У-у-у, Гринписа на тебя не хватает…

— Да еду уже, еду. Помогу! — сдался Кирилл. — Адрес института диктуй… Где встречаемся? Знаю эту улицу. Ждите, через полчаса буду, — привычно четко отрапортовал он, выключая телефон и поворачивая ключ зажигания. — Любопытно посмотреть на эту вашу прекрасную Заразу…

Но договорить не успел, ибо мобильник зазвенел повторно.

— Есть, товарищ полковник, уже выезжаю! — исполнительно доложил капитан, выруливая из двора дома. Его лоб пересекала глубокая задумчивая морщинка. — Проникновение в лабораторию Института физики. — Кирилл многозначительно скривил губы. — Порча ценного научного объекта. По описанию свидетеля, очень странные преступники. Загадочные обстоятельства. Вызов на место происшествия команды оперов и криминалистов. Эх, похоже, Танюхе ее эльфы отнюдь не приснились. Интересно, что же там на самом деле произошло?..

Оказалось, что Милославский живет на двадцатом этаже двадцатипятиэтажного дома! Нас мило, но чуть запоздало поставили в известность об оном факте, уже подведя к аттракциону, называемому «лифт», попутно объясняя принцип устройства и работы последнего. Я мысленно присвистнула, ибо самым высоким зданием в Листограде является пятиэтажный королевский дворец. Эти люди либо сумасшедшие, либо… Еще немного поразмыслила, настороженно прислушиваясь к шуму лифта, и спросила:

— Какова численность населения Екатеринбурга?

Несколько секунд молча переваривала услышанный ответ, но так и не смогла прочувствовать всю масштабность озвученной цифры. Дверь лифта распахнулась, и…

— Ну уж нет, сами катайтесь в этом гробу на веревочках! — Анриэн картинно раскорячился между раздвинувшимися створками, упрямо мотая головой на все заверения в стопроцентной безопасности сего объекта. — Рухнет — костей не соберешь, а мне жить еще не надоело… — И бодрым галопом понесся вниз по лестнице.

Я послушно прокатилась на лифте, успешно справившись с приступом ранее не свойственной мне клаустрофобии. Даже виду не подала, что испугалась. Шагнула на улицу и поморщилась от колючего, обжигающе холодного ветра, поспешившего бросить мне в лицо пригоршню снега.

— Та-а-а-к! — озабоченно протянул Иван, придирчиво рассматривая нас с Анриэном. — Одеты вы, братцы, точно не по погоде…

На мне красовались белая рубашка с жилетом и штаны в облипочку, а на дроу — щегольской, тонко выделанный кожаный охотничий костюм.

— Деньги есть? — деловито поинтересовался доцент. Мы с Анриэном синхронно кивнули и абсолютно одинаковым жестом опытных фокусников вытащили из карманов по десятку золотых монет.

— Ясно! — ошеломленно сглотнул Иван. — Воистину: счастье человека не в деньгах, а в деньжищах. А ну-ка, идем… — И повел нас с какому-то зданию, сияющему разноцветными огнями.

Спустя несколько минут я восторженно бродила по огромной лавке, которую Татьяна со смешком представила мне как «тут есть все, это супермаркет». И правда, чего здесь только не было! Продукты в ярких упаковках, напитки, парфюмерия, одежда и много иного, совершенно мне не знакомого…

— Эльфийское? — Анриэн ухватил за рукав блузки одну из девушек, которые во множестве деловито сновали по залу, выделяясь однотипностью оранжевых фартучков. Видимо, здешняя прислуга. В руке дроу уважительно покачивал здоровенную бутылку с золотистой этикеткой.

— Чего? — шокированно вытаращилась девица.

— Ролевики! — заискивающе улыбнулся Иван, указывая на меня и Анриэна. — Сами понимаете, они всегда малость не того… — Доцент выразительно покрутил пальцем у виска.

— Понятно! — хихикнула девица, затем перевела взгляд на дроу и игриво подмигнула. — Отличный бренди, бери, Леголас, не пожалеешь! — И скрылась между стеллажами с товаром.

— Обижаешь, доцент, — негодующе скривился дроу после того, как девица отошла, — с головой у меня все в порядке.

— А как еще прикажешь объяснять людям твой нестандартный внешний вид? — огрызнулся Милославский.

— С внешностью у меня тоже все нормально! — не желал сдаваться упрямый Анриэн. — Нос — в наличии, глаза — две штуки, руки — не крюки, да и все прочее тоже на месте… — Он самодовольно ухмыльнулся. — Показывать не стану, но ты уж поверь мне на слово.

— Может, и так, да вот только перфоманс у тебя нездешний! — вступила в спор Татьяна. — Все внимание обращают.

— А чем тебя мой этот, как его, перфоманс не устраивает?! — упер руки в боки сюрреалистичный красавец. — Я согласен, если девушки внимание обращают, не парни ведь… Хотя вон на них, — дроу широким взмахом руки указал на длинноволосого мужчину в черной шляпе, долговязую девицу с белыми заячьими ушками, пришпиленными к прическе, и парня с крашенными в синий цвет, дыбом стоящими волосами, — никто даже не смотрит… Почему?

— Хм-м, как бы тебе объяснить попонятнее… — растерянно нахмурилась Таня. — Понимаешь, это наши местные примочки… э-э-э, точнее, фольклор! — быстро поправилась Горская, натолкнувшись на недоуменный взгляд дроу. — Мужчина в шляпе — это еврей, раввин. У нас к ним все давно привыкли. Парень — просто панк, считай — дурак. А девица, ну… Ой, скоро же Новый год! — озаренно просияла улыбкой Горская. — Если кто про вас спросит, предлагаю отвечать, что вы актеры из театра, вживаетесь в роли для праздничного спектакля. Отличная конспирация получится. Идет?

— Куда идет? — не понял дроу.

— Никуда, просто у нас так принято говорить, — нелогично растолковала Татьяна. — Договорились, по рукам?

Анриэн неопределенно пожал плечами, показывая — решайте сами, мне все равно.

— А рапиры свои снимайте и складывайте сюда! — Иван подал мне какую-то длинную узкую сумку с наплечным ремнем. — Чехол для клюшек, которыми в гольф играют. Извините, но как-то не принято у нас с колюще-режущим по улицам разгуливать, могут в ментовку загрести…

— А если нападет кто?.. — недовольно бурчала я, пряча в сумку две рапиры, пять кинжалов и пару десятков метательных звездочек. Лишившись оружия, я сразу почувствовала себя голой и беззащитной.

— Кто нападет? — хихикнула Таня. — Панки, раввины и ролевики?

— Ну, предположим, представители недружелюбно настроенного клана, странствующие наемники, колдуны… — начал перечислять Анриэн, сунув под мышку столь понравившуюся ему бутылку и для наглядности загибая покрытые татуировками пальцы.

— Бред какой! — скептично фыркнула Горская. — У нас тут не Средневековье, инквизиция по улицам не шастает… — И, заметив наши заинтересованно расширившиеся глаза, девушка коротко рассказала нам об охоте на ведьм, аутодафе, великом мастере Торквемаде и всех сомнительных прелестях испанской инквизиции.

Мы с дроу ошеломленно переглянулись. Вот тебе и прогресс, вот тебе и цивилизованное общество! Да по сравнению со здешними традициями наши хваленые пыточных дел мастера просто безобидные мальчики-зайчики!..

Тем временем Милославский заплатил за покупки, в том числе и за бутылку бренди, с которой Анриэн наотрез отказался расставаться.

Едва покинув продуктовый отдел супермаркета, дроу картинно откупорил бренди, с вожделением приложил горлышко к губам, глотнул и… Глаза бывалого воина медленно съехались к переносице.

— Е-е-е! — только и сумел крякнуть он, переведя дух. — Забористая выпивка, почище тролльего самогона!

Я еле успела подхватить пошатнувшегося напарника.

— У вас такое крепкое не пьют? — заинтересовался Иван, отбирая у дроу слегка початую бутылку со спиртным, снова завинчивая крышку и убирая злополучную емкость в сумку.

— Только простолюдины! — снисходительно фыркнул эльфийский аристократ. — Дворяне не привержены вредным привычкам, воспитаны и галантны с женщинами! — И немного захмелевший с одного глотка непривычно высокоградусного напитка Анриэн куртуазно облобызал мою руку.

— Вот скажи мне, почему тот, кто мало пьет, не курит и с женщинами практически ни-ни — тот доживает до тысячелетнего возраста? — В глазах доцента зажегся фанатичный интерес.

— А я почем знаю? — пьяно пожал плечами дроу и счастливо заулыбался оборачивающимся на него девушкам.

— Потому, что если ты дурак — то это надолго! — сердито рявкнула я, пихая Анриэна кулаком под ребра. — Утихомирься, а то накроется наша конспирация медным тазиком!

Дроу послушно кивнул и пробубнил что-то маловразумительное, кажется пообещав вести себя «тише травы ниже воды». После сего короткого философского диспута нас завели в бутик с одеждой, где для меня была приобретена короткая дубленка с капюшоном, а Анриэн остановил свой выбор на вызывающе мужественной куртке «американских авиаторов», утепленной бурым мехом неизвестного мне животного.

— Вот теперь точно порядок! — удовлетворенно констатировала Татьяна, рассматривая нашу экипировку. — Не замерзнете.

Я оценивающе погляделась в зеркало во весь рост, установленное в помещении бутика. Из зеркала на меня чуть ошеломленно взирала высокая стройная девушка в уютной серой курточке чуть ниже талии, в высоких сапогах, с распущенными по плечам светлыми волосами серебристого оттенка. В принципе теперь, без оружия, я почти ничем не отличалась от местных жительниц, встреченных мною в супермаркете. Если кто-нибудь не заметит наши с Анриэном длинные уши, ни в жизнь не догадается, что мы — эльфы.

— Пошли, такси приехало! — позвал меня Иван. — Доберемся до института, встретимся с Кириллом и уже там подумаем, где и как дальше искать беглого Маврикия.

— Ладно, — согласилась я, вскидывая на плечо сумку с оружием.

— Ха-ха, — веселилась Горская, выходя из магазина, — умереть можно: пара эльфов, научный сотрудник и полицейский ловят обыкновенного кота! Готовый сюжет для комедийного фильма…

— Не забывай, Маврикий отнюдь не обычный кот! — с укоризной напомнила я, но Татьяна продолжала хихикать, очевидно совершенно не проникнувшись всей серьезностью сложившейся ситуации.

Я возмущенно возвела глаза к пасмурному небу, продолжающему без остановки сыпать снежной крупой, мысленно умоляя богиню Дану послать мне толику терпения. Ну чего тут еще скажешь? Когда тот, у кого нет чувства юмора, смеется — тот, у кого оно есть, плачет. Помнится, в последний раз я плакала года три назад, но кто знает, что ждет нас впереди?..

Было уже совсем поздно, когда Кирилл наконец-то добрался до Института физики и припарковался невдалеке от крыльца, с некоторым удивлением рассматривая сгрудившиеся на стоянке машины. Пересчитав оные, капитан выразительно присвистнул. Двенадцать штук, причем в такое время и в канун праздников! Похоже, здесь и в самом деле произошло нечто экстраординарное!

Войдя в вестибюль ничем не примечательного, панельного пятиэтажного здания, Каталкин имел удовольствие лицезреть рядового сотрудника полиции, непоколебимо раскорячившегося в стальной проходной вертушке. Лицо служаки, с квадратными, кривовато стиснутыми челюстями, стянутыми завязками форменной ушанки, не отражало ни единой эмоции.

— Велено никого не пропускать! — монотонно твердил молодой конопатый парень в темно-синей куртке, вежливо, но твердо отпихивая наскакивающую на него Таню Горскую. Кулачки девушки безрезультатно барабанили по толстой зимней одежде полицейского, не причиняя тому ни малейшего ущерба. — Успокойтесь, гражданка, там идут следственные мероприятия!

— Эти со мной! — Подошедший к вертушке капитан успокаивающе похлопал исполнительного парня по плечу. — Пропусти, спасибо за службу! — Он деликатно удержал сестрицу за локоток. — Таня, успокойся, пожалуйста, не уподобляйся Дон Кихоту, борющемуся с ветряными мельницами. Я уже тут, сейчас во всем разберемся.

— Есть! — Рядовой дисциплинированно взял под козырек. — Извините, товарищ капитан, но вот она как фурия налетела и…

— Сам ты фурия, а мы — важные свидетели! — протестующе завопила девушка, тщетно пытаясь вырваться из крепких рук брата. — А он ну ни в какую нас не пропускает!

— Дорогая, не волнуйся, все уже улажено, — укорил ее бестолково топчущийся рядом Иван. — И нечего человека винить, он на службе…

— Не человека, а рядового внутренней службы Андрея Мамочкина! — пытаясь выглядеть солидным, немного не в тему поправил конопатый парень. — Если приказали никого из штатских не пропускать, значит, не пропущу, не положено!

— Я так и знала, что он не человек! — мстительно прошипела Таня, доверительно прижимаясь к Кириллу. — Там нашу лабораторию разгромили, а он, он… — Девушка всхлипнула.

— Ну-ну, — капитан успокаивающе погладил сестру по плечу, — все будет хорошо, обещаю.

— Не человек? — вдруг вполголоса удивилась высокая девушка в дубленке с низко надвинутым на лоб капюшоном, стоящая чуть в стороне, у окна. Видимо, она выбрала это место из вежливости — не хотела вмешиваться в чужие разговоры.

Кирилл испытующе прищурился, пытаясь разглядеть стройную незнакомку, но капюшон почти полностью скрывал ее лицо, и к тому же девушка либо намеренно, либо случайно заняла самый темный угол вестибюля. Возможно, хотела остаться незамеченной? Хотя возможно ли это с такой-то фигурой! Забыв о возложенных на него обязанностях, капитан увлеченно таращился на длинные, идеальной формы ноги прекрасной незнакомки, обтянутые узкими брюками. Тут, словно в издевку, под краем ее капюшона неожиданно мелькнул белый подбородок, спелые, как малина, алые губы, в усмешке блеснувшие безупречными жемчугами зубов, и сердце Кирилла забилось быстрее. «Кто же она, эта девушка?» — подумал он, делая шаг вперед в попытке рассмотреть ее получше. Но таинственная красавица, будто угадав его мысли, тоже чуть переместилась вбок, прячась за стоящего перед ней мужчину — рослого, широкоплечего, в вопиюще брутальной авиационной кожанке. Кирилл чуть зубами от разочарования не заскрежетал. Щеголь стоял к нему спиной, расставив ноги и не двигаясь. «Защищает ее! — понял капитан. — И при этом держится как профессиональный секьюрити! Какая, однако, странная пара! Кто же они?..»

Но тут Таня цепко ухватила его за рукав и потащила за собой.

— Ты же обещал во всем разобраться! — напомнила она.

— Точно! — Кирилл едва удержался от желания хлопнуть себя по лбу, выплывая из дурмана необъяснимого наваждения. Вот чудеса, он же еще ничего и не увидел толком — лишь губы, зубки да ножки, а уже влюбился!..

— Идем! — Милославский приглашающе помахал странной парочке у окна. — Они, э-э-э, мои лаборанты, — пояснил доцент бдительно напрягшемуся рядовому Мамочкину. — Помогут нам оценить ущерб, нанесенный лаборатории…

Рядовой тут же отступил, освобождая проход.

— Время не ждет. Цигель, цигель, ай лю-лю! — Шагая к лестнице, ведущей на второй этаж, Кирилл выразительно постучал по циферблату своих наручных часов, намекая на необходимость спешить. И облегченно выдохнул, заметив, что красавица в дубленке последовала за ними, сопровождаемая так и не отходящим от нее охранником.

Очутившись в коридоре второго этажа, Кирилл практически сразу же натолкнулся на своего коллегу, нервно курившего «Беломор» перед незапертой дверью лаборатории, зиявшей безобразным проломом на месте выбитого замка. С учетом того, что пресловутая дверь представляла собой два толстых стальных листа, проложенных слоем асбеста. Вырванный с мясом кодовый замок валялся поблизости на полу. Проанализировав оный поразительный факт, Кирилл издал протяжный, уважительный свист.

— Привет, Сидор! — дружелюбно ухмыльнулся капитан, привычным жестом пожимая протянутую ему руку. — И тебя, значит, вызвали? Ого, и Серегу тоже! — За неплотно прикрытой дверью он заметил знакомого криминалиста, облаченного в стерильный одноразовый костюм. — Все настолько серьезно?

— Типа того, мать его за ногу! — Старший лейтенант полиции Егор Васильевич Сидоров по прозвищу Сидор бесцеремонно сплюнул на основательно затоптанный пол, растер плевок берцем размера этак пятидесятого и насмешливо процитировал: — И вся королевская конница, и вся королевская рать…

— Не могут Шалтая-Болтая собрать! — задумчиво закончил за него Кирилл. — Да ну, фигня. Серега и один с уликами управится!

— Ага, как же, мать его за ногу! — Сидор шаблонно выдал свою любимую фразу, нервно запихал окурок в консервную банку, заменяющую здесь пепельницу, и в упор уставился на капитана. — Так мистика какая-то обнаружилась, а не улики! В общем, трындец нашему расследованию, друг мой Катани.

— Не нагнетай, старлей! — весело рассмеялся Каталкин. — Сам знаешь: я в сказки ни после третьей рюмки, ни даже под Новый год не верю. Да ты не дрейфь, сейчас все пучком будет — отпечатки снимем, свидетелей опросим, фоторобот подозреваемых составим и…

— И выедем в Мордор на задержание! — угрюмо пошутил Сидоров, вытаскивая из кармана мятую, полупустую пачку и закуривая очередную папиросу. Судя по наполненности банки окурками — далеко уже не первую и даже не пятую. — Ага, жди, так Саурон, мать его за ногу, добровольно нам своих подопечных и сдаст…

— Сидор, да ты чего? — опешил Каталкин, таращась на друга так, словно видел его впервые в жизни. — Ты там, часом, не коноплю ли куришь?

Кирилла не на шутку напугало растерянное лицо товарища. Вернее, это лицо могло запросто напугать кого угодно, ибо сорокалетний старлей Егор Сидоров всегда производит нестандартное, вернее, неоднозначное впечатление. Мужиком он был здоровенным, кряжистым, сильно смахивающим на главного героя популярного мультфильма «Шрек». Только не зеленым, а красным, словно вареный рак. Но сегодня даже Кириллу, давно привыкшему к внешности друга, стало немного не по себе, ибо широченная, бугристая физиономия Сидора почему-то лишилась своих ярких красок и теперь поражала нездоровой бледностью. Нет, скорее трупной синевой — умудрившейся захватить целиком и полностью всю голову старлея, включая его брутальную лысину.

— Да если бы коноплю! — невесело ощерился старлей, демонстрируя отсутствие одного переднего зуба. Впрочем, оный дефект Сидора ни капли не смущал, ибо помогал заливисто свистеть на зависть любому курскому соловью, а сплевывать через дырку от выбитого в давней драке резца было чрезвычайно удобно. — А то, понимаешь, ну ни в какую не складывается у меня в голове четкая картинка всего произошедшего, мать его за ногу…

— А что тогда складывается? — скромно поинтересовался Милославский из-за плеча Кирилла.

— Кино фантастическое из категории «Коламбия пикчерз не представляет», — самокритично хмыкнул Сидор, взволнованно перекатывая во рту уже порядком измурзанную папиросину. — Ну посудите сами: незнамо кто пришел непонятно откуда и исчез неизвестно куда. Но так ведь не бывает!

— Трать-та-ра-рать! — Кирилл задумчиво почесал кончик носа и требовательно пихнул друга в бок. — Давай уже, кончай трепаться не по существу и показывай, чего вы с Серегой там нарыли. Пока я от любопытства не лопнул.

Вместо ответа Сидор услужливо распахнул дверь лаборатории, приглашая всех вновь прибывших пройти внутрь. Увидев бедлам, творящийся в его владениях, Милославский издал скорбный вопль и неудержимо ломанулся в научное помещение, легко растолкав отнюдь не хилых капитана и старлея. Кирилл хмыкнул еще задумчивее и неторопливо прошествовал за доцентом.

Внутри лаборатория Милославского напоминала миниатюрный вариант Хиросимы и Нагасаки, как говорится, в одном флаконе. Естественно, уже после бомбежки. Сломанные в щепы столы и стулья, разбитые приборы и посуда, обрывки документов, ковром устилающие пол. В центре комнаты скорбным изваянием возвышалась страшно искореженная, обугленная рамка межпространственного перехода…

— Восстановлению уже не подлежит! — уныло констатировал Иван, обходя вокруг останков сего уникального оборудования. — Угробили мне ценный научный прибор, варвары треклятые!..

— Полагаю, они самые и есть! — уверенно подтвердил сутуловатый молодой криминалист, увлеченно стучащий по клавиатуре ноутбука. — Представляющие собой нечто колоритно-примитивное, типа кочевых хазар или половцев, совершавших набеги на древнюю Русь-матушку…

— Серега, а тебе, часом, это не приснилось? — потрясенно присвистнул Кирилл, не имевший оснований не доверять профессионализму товарища.

— Сам смотри, Катани! — Криминалист развернул к капитану монитор своего рабочего ноутбука. — Я тут совместил и разложил по полочкам все найденные судебно-биологические улики и теперь… сильно сомневаюсь в собственном здравомыслии.

— Почему? — удивленно пискнула Татьяна, таращась в компьютер.

— Оцените сами, — начал неторопливо излагать криминалист. — В вашу лабораторию проникли три неопознанные личности. Судя по всему, они вышли из этого прибора. — Сергей указал на безвозвратно загубленную рамку. — Стены, окна и двери здесь целы, поэтому больше взяться им неоткуда, только отсюда материализоваться. В буквальном смысле слова. Хотя, честно говоря, в телепортацию я не верю. Но, впрочем, вернемся к нашим баранам… э-э-э, точнее, варварам. Итак, судя по оставленным на полу отпечаткам, злоумышленников было трое. Все ростом под два метра двадцать сантиметров и такой солидной комплекции, что рядом с ними сам Николай Валуев[3] покажется хилым задохликом…

— Откуда знаете? — не поверил Иван.

— Нашли несколько отпечатков на полу, — терпеливо пояснил Кирилл, глядя в монитор. — Обувь чудовищного размера, причем, судя по всему, кустарного, а не фабричного производства, из грубо выделанной бычьей кожи.

— Обладают невероятной силой, — дополнил Сергей, демонстрируя завязанные узлом железные стойки приборов. — Также я поместил в спектрограф несколько капель крови, обнаруженных на разбитых колбах, но так и не смог провести полный анализ ДНК. Этот генотип не поддается расшифровке. Кровь явно не человеческая. А несколько обнаруженных тут волосков — черных, грубых, толстых — больше всего смахивают на лошадиные…

— Неандертальцы какие-то! — ехидно скривился старлей. — Ну и дела, чистое кино и немцы, мать их за ногу! Не, а лабораторию-то зачем громили, дураки безмозглые?

Сергей неопределенно пожал плечами и выключил компьютер, признавая собственное бессилие.

— Вот, а я чего тебе говорил! — победно хохотнул Сидор, поворачиваясь к Кириллу. — А если к этим уликам присовокупить еще и показания местного сторожа, давшего нам словесный портрет вломившихся в лабораторию дикарей, то получим назгулов из Мордора в чистом виде. Коих нам и придется теперь ловить. Кстати, вниз по лестнице они тоже нехило ломились — аж краску со стен местами посдирали… Почему, зачем? Комиссар, ну вот скажи, ты хоть что-то в этом бардаке понимаешь?

— Кажется, понимаю! — усмехнулся Кирилл, неожиданно вспомнив бессвязный рассказ сестры, который успел забыть по дороге в институт. — Только они не назгулы, а тролли, прибывшие к нам из параллельной вселенной. Вслед за эльфами, разыскивающими сбежавшего кота-мага, по совместительству являющегося отцом жениха моей сестрицы!..

— Ыть! — оторопело сглотнул Сидор, внимательно выслушав пространный комментарий Каталкина. — А ты, братец, случаем, не того?.. — Старлей выразительно покрутил пальцем у виска, намекая на некий умственный сдвиг по фазе, внезапно настигший капитана.

— Сами вы того! — взвизгнула Таня, обидевшись на несправедливое обвинение, выдвинутое ее брату. — У нас вообще-то доказательства имеются. Они с нами пришли…

— Доказательства? Пришли? — шокированно вытаращил глаза старлей. — Скажите, девушка, у вас в роду точно сумасшедших не водилось? А то я уже начинаю подозревать, что это у вас семейное… — Ион повторно покрутил пальцем у виска.

— Ну, подозревать — это твоя прямая обязанность! — не удержавшись, в голос расхохотался Кирилл.

— Думайте как хотите! — высокомерно выпятила нижнюю губу Горская. — Наше доказательство — те самые эльфы! Они с нами в институт на такси приехали!

— Эльфы на такси! — обалдело хватаясь за свою лысую голову, почти простонал старлей. — Атас, эльфы в городе! Да умереть же не встать, мать их за ногу!

— Так вот, значит, кто она такая! Как же я сразу не догадался? — обрадованно вскрикнул Кирилл, только теперь сообразивший, кем на самом деле является загадочная красавица в капюшоне, поразившая его в самое сердце. — Эльфийская принцесса!

— Не принцесса, а леди Зараза! — поправила Таня.

Сидор охнул еще громче и сделал короткий жест, красноречиво имитирующий желание застрелиться.

— Но где же она? — Кирилл огляделся. В помещении лаборатории не было никого, кроме него самого, сестры, Сидора, Милославского и криминалиста Сергея.

Капитан подбежал к двери, распахнул ее и выглянул в коридор, в коем тоже не обнаружил ни единой живой души. Капитан испытал острый приступ панического страха и привалился к стене, утирая со лба капли холодного пота. Много раз Кирилл попадал в перестрелки и куда более жесткие переделки, но еще никогда он не испытывал ничего подобного, не терял контроля над собой, не поддавался эмоциям. Сейчас он впервые почувствовал себя беспомощным, загнанным в угол трусом, готовым в голос заорать от отчаяния и разочарования, от невозможности сделать что-то правильное и нужное. От невозможности защитить и прикрыть собой ее, самую прекрасную в мире девушку. И все потому, что она бесследно исчезла… Эльфы — исчезли!

Брат Татьяны Горской, носящий бесспорно красивое, но жутко непривычное для эльфийского слуха имя Кирилл, понравился мне сразу же. Вернее, в тот самый момент, когда стремительной походкой вошел в вестибюль института, подобно порыву зимнего ветра, ворвавшемуся через распахнутую дверь. «Все будет хорошо!» — пообещал он. Пусть не мне, а сестре, но я почему-то тоже ему поверила. Заинтересованно взглянула на высокого статного парня, мгновенно оценив и темные глаза, светящиеся каким-то внутренним огнем, и решительно сжатые, красиво очерченные челюсти, и высокий лоб, и всю гармоничность его подчеркнуто скромного облика. Кирилл двигался порывисто, но целеустремленно. Именно так ведут себя люди, не только понимающие, чего именно хотят от жизни, но также отлично знающие, почему желают именно этого, а не чего-то другого. К тому же он был воином, прирожденным бойцом, а значит — моей родственной душой. Об этом свидетельствовали его делано небрежные манеры и легкая летящая походка, напоминающая поступь хищника, незаметно подкрадывающегося к ничего не подозревающей добыче. О да, он мог обмануть кого угодно, но только не меня.

— Прикрой! — попросила я Анриэна, надвигая на глаза капюшон куртки и отходя в тень. — Хочу незаметно понаблюдать вон за тем воином…

— Не нравится он мне! — ревниво пробурчал дроу, выполняя мою просьбу — загораживая меня своей широкой спиной. — Слишком уж он хорош для этого неправильного мира.

— Хорош даже для нашего! — понимающе усмехнулась я.

Вместо ответа Анриэн лишь неприязненно передернул плечами, против собственного желания красноречиво подтверждая столь неприятную для него версию. Вдоволь насмотревшись на Кирилла, я решила действовать…

— Не человек? — вполголоса, намеренно вскрикнула я, уловив долетевшие до меня обрывки разговора.

Услышав мой голос, Кирилл проворно обернулся.

Клянусь милостью богини Дану, я никогда не забуду этот первый его взгляд, стремящийся проникнуть под край моего капюшона. В нем отразилась целая гамма молниеносно сменяющихся чувств — от настороженного любопытства к искреннему удивлению, перешедшему в итоге в неприкрытый восторг. Две давно ищущие друг друга души наконец-то встретились на стыке миров, интуитивно почувствовали свою взаимную связь, уготованную им богами и самой судьбой, и замерли, трепеща в предвкушении.

Есть в нашем мире один древний обычай: если встречаются двое, предназначенные друг другу самой судьбой, то приходят они в храм богини Дану, где совершают обряд единения, испив кровь друг друга. С той поры они считаются нао — неразъединимыми влюбленными, не имеющими права отвернуться, изменить или отказаться от уготованной им участи, какой бы тяжелой она ни оказалась. Нао — это мужчина и женщина, имеющие на двоих одну жизнь, одно сердце и одну смерть.

Наверное, не каждому из нас выпадает подобная удача — ощутить любовь, неслышной поступью входящую в твое сердце! Хотя разве это удача? Ведь я сразу поняла — он, пусть и предназначенный стать моим нао, не ровня мне, а обыкновенный смертный мужчина, пускай даже наделенный всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, более подходящими какому-нибудь великому королю моего народа. Зачем мне его жизнь? Она — всего лишь краткий миг, малый обрывок нити в бесконечной канве моего бессмертного существования. Нет, я не могу, не имею права любить его!.. Я — не для него! Все, чтобы я ни сделала, он сочтет всего лишь игрой, жесткой забавой, призванной разбить его хрупкое человеческое сердце. А жаль… Ведь хочется, очень хочется подойти, взять его за руку, почувствовать тепло сильных пальцев, заглянуть в эти темные, затягивающие словно омуты глаза. Подойти, сделать, а потом — будь что будет! Ибо лучше жалеть о чем-то сделанном, нежели о несделанном… Но нет, нельзя, нельзя… О боги, ну скажите, за какие грехи вы ниспослали мне такие терзания?

А может — рискнуть? Помнится, еще во времена своего обучения в академии я случайно прочитала знаменитые на все наше государство дневники королевы Алиеноры, невенчаной супруги преждевременно погибшего Мидира Дубового Листа. Оказывается, в детстве мать водила Алиенору к провидице, напророчившей юной красавице великую любовь и великую потерю, любовь без венца и сына вне брака. И поэтому Алиеноре тоже пришлось выбирать между радостью обретения и горестью грядущей потери. Мудрая девушка не имела возможности и права стать законной женой Мидира, вот и выбрала долю его свободной спутницы, но, видимо, потому и написала будущая вдова это стихотворение:

Больно, на душе так больно —

Это страсть.

Влюблена в тебя невольно —

Вот напасть.

Без тебя на сердце вьюга —

Зло метет.

Прогоню из жизни друга —

Пусть уйдет…

Пусть мне душу на частицы —

Он не рвет.

Пролистну любви страницы —

Скину гнет.

Кровью строки заалеют —

Крик души.

Вдруг осудят? Не посмеют —

Согреши…

Согреши с ним на прощанье —

Хоть разок.

Подари как обещанье —

Образок.

А потом что с жизнью станет —

Лишь стихи.

Совесть в омут нас затянет —

За грехи…

Нет, не хочу я себе такой судьбы! И поэтому я отвернулась, избегая пытливого, рвущего мне душу взгляда моего нао — того мужчины, которого уже полюбила так, как любят только раз в жизни, безоглядно и навсегда. Видно, не зря у нас говорят о том, что по-настоящему эльфы влюбляются лишь единожды! Знаю теперь, никогда уже не полюблю кого-то другого, но и быть с этим — не имею права!..

Я отмела ненужные эмоции и спокойно зашагала вслед за всеми, намереваясь безупречно выполнить возложенную на меня миссию и найти пропавшего Маврикия. Уверена, сильные личности способны жить и с разбитым сердцем, не так ли? Да, но разве это жизнь?..

ГЛАВА 5

Мне хватило первого и единственного взгляда, брошенного на разгромленную лабораторию, чтобы отмести прочь последние сомнения, если таковые у меня еще оставались.

— Тролли! — уверенно кивнула я, встретив вопросительный взгляд Анриэна. — Как у нас говорят, там, где прошел тролль, дракону делать нечего.

— А коту? — спросил дроу после того, как мы совершили тактический маневр: беззвучно отступили обратно к лестнице, успешно улизнув из-под носа своих свежеприобретенных друзей. Нет, не имею ничего против Татьяны и Ивана, но они, как и все люди, любят интересоваться тем, что их совершенно не касается. А я, между прочим, и не обещала посвящать их в свои дела.

— А коту — тем более! — усмехнулась я. — Поэтому, если Маврикий и был в лаборатории Милославского раньше этой великолепной троицы, то точно уже оттуда сплыл. Остается выяснить — куда именно.

— Логично! — кивнул мой напарник. — Ты умеешь выслеживать котов?

Я могла бы немало порассказать ему о том, как в худшие свои дни, проведенные в Чумном дворе — самом опасном квартале Листограда, населенном ворами и убийцами, не только охотилась на крыс, но даже ела их жесткое, дурно пахнущее мясо. Охотилась наравне с котами… Но вовремя прикусила язык, так и не озвучив едва не сорвавшееся с него откровение. Репутация у меня и без того отвратительная, так зачем же портить ее еще больше?

— Котов — пока не приходилось, — призналась я. — Но почему бы не попробовать?

Мы снова спустились на первый этаж, где я, немного сдвинув на затылок капюшон дубленки, осторожно постучала ногтем в стенку стеклянной будки, в коей, беззаботно развалившись в обшарпанном кресле, дремал пожилой мужчина. Седина обильно обсыпала его неряшливо обкорнанные волосы, но выглядел он еще вполне крепким и здоровым, а поджарая, не успевшая расплыться фигура наводила на размышления об оставшейся в прошлом карьере профессионального военного. Следовательно, этот человек мог быть только местным сторожем.

— Господин Митрофанович, — вполголоса позвала я, — проснитесь, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

— Ась? — тут же встрепенулся сторож. — Кто здесь?

— Мы пришли вместе с доцентом Милославским, помогаем ему в одном запутанном деле, — дружелюбно улыбнулась я. — Разыскиваем некий пропавший предмет. Скажите, где в вашем институте находится лаборатория с мышами?

— Тоже менты, что ли? — предположил Митрофанович, жулькая в ладонях свое помятое, пару дней не бритое лицо. — Из уголовного розыска?

— Ну типа того, — уклончиво ответила я.

— Ну коли просите… — Сторож закончил тонизирующие манипуляции и взглянул на меня внимательнее. — Матерь Божья! — восхищенно присвистнул он. — Кажется, я так и не проснулся!.. С каких это пор такие прелестные девицы начали ментами заделываться?

— Спецзадание, — поспешила напустить тумана я. — По сбору секретных данных…

— А-а-а, так ты журналистка, значит. — Митрофанович расплылся в слащавой ухмылке. — Так бы сразу и сказала, миленькая! А про меня тоже напишешь?

— Напишу! — торопливо пообещала я, стараясь не подавать виду, что ничегошеньки не понимаю в завязавшемся между нами разговоре.

— Договорились. Тогда туда ступай. — Сторож махнул рукой, указывая куда-то влево. — В подвал. Там у нас Клавкины зоовладения расположены. И дверь в ее лабораторию я нынче не запирал, ибо в выходные мне все ее зверье кормить приходится, будь оно неладно…

Не дослушав словоохотливого сторожа, я благодарно кивнула и почти бегом отправилась в указанном направлении, потянув за собой Анриэна. Продолжать столь опасную для нас беседу мне совершенно не хотелось.

— Вот журналистка малахольная, — неодобрительно проворчал сторож мне вслед. — Вся их братия такая — на голову шандарахнутая. Все журналюги одним миром мазаны, я подобные выкрутасы еще по Афгану помню… — Подбородок его склонился на грудь, и мужчина снова задремал.

Через пару десятков шагов мы с дроу очутились перед обычной деревянной дверью, распахнутой настежь. Несколько уходящих вниз ступенек терялись в непроглядной черноте. Из подвала тянуло кисловатым запахом зверинца.

— Значит, так, — разглагольствовала я, уверенно спускаясь по лестнице, ибо отлично видела в темноте, — предположим такое развитие ситуации: наш кот выскочил из портала раньше троллей и притаился в лаборатории. Ибо был напуган и дезориентирован. Выйдя из рамки, преследователи обнаружили несчастное животное и начали гонять его по тесному помещению, попутно разгромив все, что подвернулось под руку. Полагаю, в итоге они его все-таки поймали и решили выйти наружу, выломав дверь…

— Возможно, и так, но подвал-то тут при чем? — поинтересовался Анриэн, галантно поддерживая меня под локоток.

— А при том, что, очутившись вне стен лаборатории, кот каким-то образом вырвался от удерживающих его троллей и кинулся наутек, в поисках укрытия. Обделенные мозгами неудачники кучно ломанулись за ним, аж все стены в коридоре ободрали, — победно закончила я. — Понятно? А где, как не в подвале, обычно прячутся коты? Ой!.. — Увлеченная запутанными логическими изысканиями, я не заметила подвернувшийся под ногу камушек, на коем и оступилась. Наклонилась, чтобы размять неприятно занывшую лодыжку, и обнаружила клок серой кошачьей шерсти, прилипший к злополучному камешку. — Ага! — Я тут же позабыла о травмированной ноге и с ликующим воплем схватила долгожданную находку. — Он точно здесь проходил, значит, мы на верном пути!

— Да тут, может, этих котов двести тысяч миллионов! — скептично ухмыльнулся Анриэн. — В лаборатории проживающих…

Но я одарила его сердитым взглядом и молча продолжила спуск.

Лестница оказалась короткой, закончившись сырым полом узкого бетонного подвала. Я огляделась по сторонам и ткнула в обнаруженный на стене выключатель. Под потолком вспыхнула и скупо засветилась одинокая лампочка без плафона — раскачиваясь на лишенном оплетки проводе, выхватывая из полумрака то фрагмент извилистого коридора, а то наваленную вдоль него рухлядь. Здесь точно не хранили ничего ценного, а пахло тут старыми лекарствами, затхлостью и мышами. Впрочем, кое-что интересное в подвале все-таки нашлось.

— Следы! — Присев на корточки, я обрадованно рассматривала отпечатки, явственно виднеющиеся на сыром полу. — Свежие, огромные! — Я сравнила их с собственной ногой и ошеломленно присвистнула. — Однако противостоять этаким бугаям будет непросто. Глянь, — я пальцем поманила Анриэна, — наши тролли умудрились натоптать почище стада драконов. И кажется, — я испытующе прищурилась, — пробежали по подвалу в обоих направлениях, туда и обратно…

— Даже каждому неследопыту понятно, что и обратно тоже, если вышли они через центральный вход института, — насмешливо пожал плечами дроу: — Ведь сторож их видел и даже описать сумел.

— Не умничай! — сердито огрызнулась я. — Сама знаю!

Следы на полу привели нас к очередной двери, отворив которую мы попали в крохотную комнатушку, заставленную стеллажами, на коих громоздились сетчатые клетки с симпатичными белыми мышками. Зверьки деловито копались в опилках, хрумкали морковку или просто спали, не обращая на нас ни малейшего внимания.

— Какие они все милашки! — умилился дроу, пытаясь просунуть палец сквозь мелкие ячейки ближайшей клетки. — Уси-пуси!

— Ага, все, особенно эта! — скептично хмыкнула я, заглядывая за стеллаж. На полу некрасивой кляксой были размазаны ошметки мышиных кишок, скупо присыпанные белой шерсткой. — Наш кот точно здесь побывал, подзакусил и отправился дальше…

— Куда? — не понял Анри.

— А вот куда. — Я пальцем показала на крохотное окошечко под потолком, забранное нечастой решеткой и забитое фанерой.

Один из углов деревянного щита оказался отломан. Я заглянула в щель, но увидела лишь нагромождение каких-то ящиков, чьи размеры скрадывались ночным сумраком, и уловила омерзительный запах — не в пример хуже того, который витал в подвале.

— Фу! — скривилась я, отшатываясь от оконца. — Тролли при всем желании не смогли бы протиснуться в столь узкое отверстие. Поэтому они вернулись и вышли через парадную дверь, изрядно шокировав знакомого нам сторожа. А наш кот наверняка блуждает сейчас где-то там, снаружи, среди тех ящиков. Предлагаю обойти здание института и поискать его на этой помойке…

— Поздравляю, весьма здравая идея! — внезапно перебил меня громкий мужской голос. — Но предупреждаю: гулять по закоулкам нашего города, да еще ночью — отнюдь не безопасно. Поэтому туда оправлюсь я!

«Кажется, совсем недавно я уже слышала нечто подобное!» — сердито подумала я и обернулась.

— Всегда к услугам вашего высочества! — Стоящий в дверях Кирилл изобразил изящный поклон. Не без доли иронии, конечно.

Мне сразу же захотелось зарычать, настолько сильно он меня раздражал. Не только тем, что несвоевременно спутал все мои планы, но и своим недосягаемым очарованием.

— Ну и что мне с вами, паразитом эдаким, делать прикажете? — любезно осведомилась я, возвращая ему поклон, причем не менее грациозно и язвительно.

— Любить, холить и никому не отдавать! — заговорщицки подмигнул мне мой нао, подходя и с любопытством рассматривая скорбные мышиные останки. — Ваше высочество, я узнавал, котов в институте не держат. Получается, вы совершенно правы — это дело рук… пардон, лап моего будущего родственничка!

— Немедленно прекратите называть меня «ваше высочество»! — разъяренно зашипела я, не вынеся его ехидных интонаций. — Терпеть не могу титулы!

— А я, может, тоже много чего терпеть не могу! — Его насмешливо заломленная бровь довела меня почти до белого каления. — Например, когда ценные свидетели сбегают из-под моего контроля, да еще и норовят ввязаться в новые неприятности.

— А идите-ка вы сами знаете куда с вашим контролем… — невежливо парировала я.

— Трое суток ареста за оскорбление полицейского при исполнении! — с милой улыбкой пообещал мне Кирилл.

— Да кто вы вообще такой?! — вполне справедливо вознегодовала я, ибо после подобного нахальства мое и так-то не слишком большое терпение исчерпалось окончательно.

— В этом мире я почти бог! — самодовольно изрек он. — Особенно для вас, ваше высочество!

— Вы в слове «лох» сразу две ошибки сделали! — издевательски хихикнула я.

— Еще и наручниками к батарее пристегну! — не остался в долгу мой нао.

— Кого? Мое высочество? — ошеломленно вытаращила глаза я. — А вы разве не знаете, что оскорбление члена королевской фамилии карается смертной казнью?

— А как же «терпеть не могу титулы»? — тут же со смешком напомнили мне.

— Ну не всегда же… — пришлось мне пойти на попятную.

— Вот видите, если постоянно гнуть свою линию, то получится замкнутый круг! — Кирилл протянул мне выжидательно раскрытую ладонь. — Предлагаю на этом закончить с взаимными подначками, пожать друг другу руки и заключить перемирие… Хм, хотя бы временное! — Очевидно, его смутило мое возмущенно вытянувшееся лицо. — Полагаю, к взаимной выгоде.

Я только собиралась ответить очередной колкостью, как мои слова прервал грохот. Мы с Кириллом ошеломленно обернулись и обнаружили совершенно позабытого нами Анриэна, сидящего на полу, в куче обломков того, что, кажется, раньше было стулом.

— О, не смущайтесь, продолжайте выяснять отношения! — Дроу смиренно поднял обе руки, словно просил у нас прощения. — Ведь я и не собирался вас отвлекать, просто пытался устроиться поудобнее, дабы с комфортом понаблюдать за столь увлекательным представлением! — Он обескураженно поскреб макушку. — Увы, мебель здесь какая-то хилая…

Поняв, что дроу стал свидетелем того, как меня почти победили моим же излюбленным оружием, я возмущенно покраснела. Всегда считала себя непревзойденным острословом, а тут такой конфуз!..

— Хорошо подвешенный язык всегда чешется! — примирительно улыбнулся Кирилл, мгновенно поняв мое состояние. — Тем более такой красивый!

— Типа ты его видел! — едва слышно пробурчала я, тем не менее весьма благодарная ему за эту попытку излечить мое раненое самолюбие.

— У нее — уж точно! — расхохотался дроу, поднимаясь с пола и отряхивая испачканную куртку. — Знаете, а ведь мы с ней точно так же познакомились! Она неисправима! Не зря же ее Заразой называют…

— Правда называют? — искренне удивился Кирилл, придвигаясь поближе и пытаясь заглянуть под мой низко надвинутый капюшон. — А я-то думал, что это всего лишь чья-то неудачная шутка…

— Мне в детстве часто говорили, какой я милый и добрый ребенок! — сообщила я, откидывая капюшон на плечи. — В общем, сглазили, гады…

В глазах Кирилла промелькнуло восхищение.

— Признаю, вы, принцесса, за словом в карман не лезете, — кивнул он. — Но, увы, от тех неприятностей, которые могут подстерегать вас на улицах нашего города, остротами не отобьешься. А посему разыскивать следы вашего кота, пардон, мэтра Сабиниуса отправлюсь я.

— Вместе пойдем, завянь мои фамильные лотосы! — уперлась я, исподлобья посматривая на своего несговорчивого нао. — Или так, или — никак…

— Ладно, — устало вздохнул Кирилл, — будем считать, что убедили… Будем считать! — многозначительно повторил он, заметив огонек нездорового энтузиазма, мгновенно зажегшийся у меня в глазах. — Эх, — язвительно хмыкнул он, — как говорится, мужчина и по сей день оставался бы главой семьи, не появись в ней женщина… — Заметив мое недоумение, он в нескольких словах изложил совершенно абсурднейшую, но усиленно пропагандируемую в их мире теорию происхождения первого мужчины Адама. А также дальнейшего создания первой женщины Евы из его ребра, с противным намеком на то, что в ребрах мозга нет…

— Фу! — возмущенно фыркнула я, выслушав эту галиматью. — Какие глупости! Наши летописи повествуют совсем об ином. Устав жить в одиночестве, боги решили обзавестись детьми. Тогда богиня Дану сотворила прекрасную деву, будущую праматерь нашего народа — Атарин. Дочь Дану была так хороша собой, что бог земли и мудрости Дагда сразу же влюбился в красавицу и взял ее себе в жены. Двух мальчиков родила Атарин — сына дня Атара, чья кожа белее снега, и сына ночи, его смуглого брата Брайана. Два этих воина и стали родоначальниками единого народа таутов, объединяющего кланы светлых эльфов и темных дроу. Поэтому власть и титулы у нашего народа передаются по материнской линии.

— Матриархат? — поморщился внимательно слушающий меня Кирилл. — Так вашим государством управляет королева, твоя сестра?

— Нет, — теперь настала моя очередь морщиться, словно от приступа зубной боли, — нами правит король. Но… не все так просто…

— Хорошо, — поспешно оборвал меня мужчина, — я уже понял, какую длинную и запутанную историю ты готовишься мне рассказать. Но сейчас я предлагаю отложить ее на потом. Ночь не бесконечна, а с наступлением утра ваш кот забьется в какую-нибудь дыру, в которой его будет не так-то просто найти. Поэтому пора покончить с разговорами и приступить к поискам.

— Согласна. — Я поправила перевязь с рапирой. — Но учти, как только мы поймаем кота и найдем Светоч, каждый из нас пойдет своей дорогой… Не предъявляя другому никаких требований и обязательств. Ты сам по себе, я сама по себе. Договорились?

— Есть у нас одна занятная фраза, звучащая так: не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — нехотя рассмеялся Кирилл. — Вот поймаем и найдем, тогда и поглядим, кто кому чего должен. А вдруг твоим намерениям не суждено исполниться и сама судьба заставит нас играть по другим правилам?

— Поглядим! — подтвердила я, и в моем голосе прозвучала нескрываемая угроза, красноречиво свидетельствующая о несогласии с подобным предположением.

«Вот еще, придумал какие-то другие правила, кроме моих! Я ведь никогда никому не уступала, поэтому не уступлю и на сей раз… Ни ему, ни судьбе, ни даже самой смерти!» — так думала я в тот миг, пока еще не уразумев всей справедливости процитированной Кириллом поговорки…

На улице вовсю заметала пурга и царила непроглядная темень. По моим внутренним ощущениям, время уже значительно перевалило за полночь, но до утра было еще далеко. Да и светает здесь при такой мерзкой погоде наверняка поздно… Я осторожно шла за Кириллом, привычно ступая след в след. Небо заволокло свинцовыми тучами, да так плотно, что даже моя давняя сообщница луна и та не нашла сил пробиться сквозь подобный заслон и трусливо отступила, затерявшись где-то в пасмурной высоте. Пар белесым облачком поднимался ото рта, а мороз ощутимо щипал меня за нос, словно пробуя на вкус. «Ну и поганое же местечко эта ваша Земля, недаром Сабиниус отсюда сбежал! — злорадно подумала я. — То ли дело наш Листоград!» — Именно там мне сейчас и хотелось очутиться, причем хотелось сильнее всего на свете…

— Холодрыга! — совсем по-детски пожаловался Анриэн, дыша на свои озябшие пальцы. — Тут и помереть недолго!

— Точно, мать ее за ногу! — одобрительно ухмыльнулся здоровенный мужик, которого Кирилл фамильярно называл «дружище Сидор».

Оный лысый верзила встретил нас в вестибюле института, подозрительно собственнически похлопал моего нао по плечу и наотрез отказался покидать нашу компанию.

Я ревниво покосилась на колоритного здоровяка, но промолчала, расстроенно пытаясь вспомнить, упоминались ли когда-нибудь в истории Мидирского королевства пары из мужчин нао. Ужасно, но по моим основанным на чтении хроник воспоминаниям выходило, что действительно упоминались, причем не раз и не два… Поэтому, осознав сей прискорбный факт, я лишь сердито прикусила губу, готовая принять бой за благосклонность Кирилла, и откинула капюшон, в упор рассматривая нового противника… Пусть полюбуется, с кем ему придется иметь дело! А с меня не убудет, я за просмотр денег не беру.

— Вот это да! — восхищенно завопил Сидор, в свою очередь столь же бесцеремонно меня разглядывая. — Это же не девчонка, а настоящее оружие массового поражения!

— Но-но, повежливее! — потребовал Анриэн, выразительно опуская руку на рукоять кинжала. — Преклони голову, простолюдин, ибо перед тобой стоит леди Зараза… тьфу, леди Сафира из дома Пурпурного Лотоса, родная сестра нашей королевы! — Возможно, дроу пытался нагнать пафоса, но привычная оговорка насчет моего прозвища заметно подпортила ожидаемый эффект, сведя на нет все его усилия.

— А я бы не отказался подцепить такую заразу! — игриво подмигнул мне Сидор, а затем заботливо ухватился за капюшон моей куртки и снова натянул его мне на макушку. — Честное слово, если разобраться, то все бабы есть настоящая чума египетская и зараза прилипучая, мать их за ногу. Вот только не нужно вам, леди, светить собой на улице да лишнее внимание к нам привлекать… — В его медвежьем ворчании послышались добродушные нотки. — А иначе замучаемся мужиков от вас отгонять, слетевшихся как пчелы на мед…

Прислонившийся к стене Кирилл наблюдал за нами и беззвучно смеялся.

— Я твою сеструху и хахаля ее ученого домой отправил, — продолжил Сидор. — Правда, оба поупирались малость, но какой от них прок ночью в городе? Наоборот, нам обуза лишняя. — Верзила самодовольно ухмыльнулся, а на его крепких скулах заходили здоровенные желваки, непрозрачно намекая — уж он-то сам за себя точно постоять способен. — Криминалисты тоже уехали, а я, хоть и не поверил в байки о прекрасной эльфийской принцессе, решил тебя разыскать да подсобить малость… Выходит, зря…

— Зря разыскал? — подначивающе прищурился Кирилл.

— Зря не поверил! — игриво подмигнул мне Сидор. — Видать, случаются на свете и такие чудеса… А еще чуднее, что я сам оказываюсь в таком замешан! Нет, я ведь даже в удачу почти не верю. А все потому, что самому-то мне всего один лишь раз в жизни и подфартило по-настоящему. Давно это случилось, еще в армии… Буфетчица Люська тогда у нас в полковой столовой работала, во всех отношениях баба справная. И тут не дура, — Сидор пальцем выразительно постучал себя по лбу, — а тут — тем более… — Его сложенные чашечками ладони, каждая размером с полуведерный черпак, красноречиво очертили две окружности на уровне моей груди.

Я насмешливо фыркнула.

— Годков тридцать с гаком ей тогда уже точно стукнуло, — между тем продолжал разглагольствовать Сидор, воодушевленный моим вниманием, — против моих зеленых восемнадцати. Но в первый раз да на халяву мне было не до таких тонкостей. Вот и таращился я на нашу Люську, словно пьяница на бутылку. К слову, на нее вся часть точно так же глядела, вытаращив глаза и пуская слюни. И вот как-то отправили меня, салабона необстрелянного, на склад ящики с припасами сортировать. Только я работой увлекся, как вдруг открывается дверь склада и нарисовывается в ней сама Люська. Расстегивает она свой белый халатик, а под ним, мать его за ногу, нет ничего!.. — Сидор аж плотоядно прищурился, погружаясь в приятные воспоминания. — Тут я, конечно…

— Хм! — неожиданно громко и явно нарочито закашлялся Кирилл. — А ты, друг мой, случаем, ни о чем не забыл? — И нао выразительно скосился в мою сторону.

— Упс! — Сидор покраснел и с громким клацаньем захлопнул свой болтливый рот, на самом интересном месте прерывая рассказ, так и оставшийся незаконченным. — И правда забыл…

— Как забыл? — разочарованно выдохнул Анриэн, увлеченно внимавший рассказчику. — Неужели забыл, чего там дальше произошло? Не-э-э, не верю, такое не забывают…

— Забыл, что нам кота вашего беглого ловить надобно, а не языком попусту трепать, — виновато пробурчал Сидор и, смущенно ссутулившись, пошел к двери на улицу.

Мы отправились за ним. Анриэн — что-то недовольно бубня себе под нос, Кирилл — явно чувствуя себя не в своей тарелке и стараясь не встречаться со мной взглядом, и я — мысленно благодаря богиню Дану, вновь не оставившую меня своей милостью. Ибо, судя по донельзя сконфуженному виду Сидора, он с самого рождения и до нынешнего дня являлся настоящим, стопроцентным мужчиной. Здоровым и нормальным, не представляющим ни малейшей угрозы непростым отношениям, складывающимся между мной и моим нао. И теперь я даже не знала — радоваться или печалиться этому очевидному факту?..

— Атас! — внезапно выкрикнул шедший впереди всех Сидор, выводя меня из задумчивости. — Шухер, братва!

— Чего? — не понял полусонный от холода Анриэн, налетая на широкую спину старшего лейтенанта и останавливаясь. — Слушай, я ваш местный жаргон…

— Тихо! — зашипел Сидор, опуская свою широченную лапищу на плечо дроу и пригибая того к земле. — Замолкни, ушастый, а не то подведешь нас под монастырь. На этой помойке есть кто-то еще, кроме нас…

— Но если… — строптиво начала я, тут же получила ощутимый тычок ботинком под колени и свалилась носом в снег. Вернее, попыталась свалиться, и свалилась бы в итоге — если бы меня вежливо не подхватили в самой низшей точке падения и мягко не опустили на землю, носом вниз.

— Молчи давай, твое неугомонное высочество! — зашептал Кирилл мне в самое ухо. — Сидор прав, мы здесь не одни.

— Та фаф ты фмеешь! — нечленораздельно взвыла я, выплевывая снег, смешанный с какой-то мелкой дрянью. — Феня в хрясь нофом…

— Молчи, говорю! — Меня повторно накормили талой дрянью, на сей раз окунув в нее куда бесцеремоннее. — Не срывай нам операцию, а не то я тебе реальный «хрясь» устрою…

— Ык! — коротко согласилась я, выпрастывая из-под себя руку и размазывая по лицу остатки нечистого снега, хотя мне очень хотелось узнать, чем способен ответить нао на мое дальнейшее неповиновение.

— Не ерепенься, принцесса, — посоветовал мне Сидор, присевший на корточки за огромной картонной коробкой, — лучше смотри туда. — Его вытянутый в нужном направлении палец указывал на груду каких-то обломков. — Смотри внимательно, сейчас они выглянут еще раз и…

В этот самый миг упорно борющейся за свою свободу луне каким-то невероятным образом наконец-то удалось распихать навалившиеся на нее тучи. Ночное светило радостно явилось на небосклоне и засияло во всю силу, заливая все вокруг мистическим голубоватым светом. Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, я глянула в указанном лейтенантом направлении и… прыснула со смеху.

— Ну прямо картина маслом, мать ее за ногу! — умилился Сидор, восхищенно сдвигая на затылок меховую шапку. — В натуре Васнецов «Богатыри» из Третьяковской галереи! Шедевр всех времен и народов, мать его за ногу!

— Да, определенное сходство точно имеется! — согласился Кирилл, сдержанно посмеиваясь в кулак. Затем он озабоченно повернулся ко мне, вытащил из кармана носовой платок и сунул его мне в руку. — Ну, ты как, твое высочество? Не сердись, на, утрись, а то сущая Наоми Кэмпбелл — все лицо в саже…

Но я не слушала, продолжая во все глаза таращиться на представшее передо мной зрелище, ибо там действительно было на что посмотреть!

А все дело в том, что в центре помойки, эффектно подсвеченном луной, громоздилась особенно высокая куча каких-то металлических обломков, на которых, словно петухи на заборе, восседали три колоритнейшие личности. Это были молодые мужчины выдающегося роста и габаритов, обладающие поразительно развитой мускулатурой и одетые не по погоде легко — в кожаные охотничьи костюмы, состоящие из штанов, жилеток на голый торс и сапог до колен. Впрочем, сей факт их, кажется, нисколько не волновал, поскольку собственный кожный покров оных во всех отношениях замечательных субъектов выглядел намного прочнее любой одежды. Обнаженные руки мужчин покрывали татуировки и медные браслеты, а на плече того, что сидел справа, красовался небольшой арбалет. Лысую голову центрального «богатыря» венчала странная стеганая круглая шапка, явно маловатая ему размера на два. Его собрат, сидевший слева, щеголял длинными распущенными патлами, увенчанными белой, разрисованной красными маками кастрюлей. Крайний же правый тип, обладатель арбалета и, похоже, самый молодой из всех, имел пышную шевелюру, заплетенную во множество тонких косичек. Копну косичек удерживал кокетливый головной убор — голубой с кружавчиками и завязанными под подбородком лямочками, состоящий из двух симметричных выпуклых чашеобразных половинок.

— Ай, красавчеги! — радостно цыкнул дыркой на месте выбитого зуба Сидор, наблюдая, как средний тип с видом собственника озирает окрестности из-под козырьком приставленной ко лбу ладони. — А ведь это они лабораторию разгромили. Как пить дать, они. Нет, мож, они и назгулы мордорские, но зато главарь у них — вылитый Илья Муромец! Интересно, где этот вояка умудрился танкистский шлем найти?

— Не мордорские, а мидирские! — со смехом поправил его Кирилл.

— А у арбалетчика на голову что такое веселенькое голубенькое нахлобучено? — заинтересованно спросила я.

— Бюстгальтер женский! — весело оскалился старлей. — Ишь какой моднявый парень, видать, еще и сильно озабоченный на тему интимных отношений с прекрасным полом.

— Они все такие, — неприязненно буркнул Анриэн, — бабники, выпивохи и дебоширы.

— Трое из ларца, одинаковы с лица! — хмыкнул Кирилл, продолжая внимательно рассматривать восседающую на мусоре троицу. — Внешность и повадки у них явно криминальные. Непростые парни, но точно — наши клиенты.

— Предлагаю все троих в наручники и в отделение, — вопросительно взглянул на него Сидор.

— Отставить в отделение! — скептично покачал головой Кирилл. — Во-первых, они могут помочь нам в поисках кота и…

— И не надейся, не станут они с вами сотрудничать, — резко оборвала его я. — Они же тролли! А тролли людей не любят, врагами считают.

— Тупые, грубые и упертые твари! — поддакнул Анри. — И уж если им дали какое-то задание, то оные тварюги скорее умрут, но от поставленной перед ними цели не отступятся.

— Замечательно, это нам и нужно, — широко улыбнулся мой нао, внимательно выслушав доводы дроу. — Значит, надежные и исполнительные ребята. А в отделение с ними соваться не стоит… Тролли, эльфы, параллельное измерение… Если такая информация станет достоянием гласности — представляете, какой в городе переполох поднимется? А оно нам надо?

— Не надо! — понятливо буркнул Сидор. — И как же мы тогда поступим?

— А вот так. — Кирилл вытащил из кобуры пистолет, бросил его на колени к Сидору, поднялся на ноги и стремительно вышел из нашего импровизированного укрытия.

— Куда?! — Я попыталась схватить его за рукав куртки, но не успела…

— Эй, господа иномирцы, — подняв руки вверх, Кирилл быстро шагал к куче металлолома, на которой восседали тролли, пока не остановился вблизи от ее подножия, — поговорить по душам не желаете?

Он задрал голову, нахально рассматривая колоритную троицу. Высота железной горы составляла метров десять, поэтому тролли в свою очередь с любопытством уставились на капитана сверху вниз, отвлекшись от наблюдения за окрестностями. Все они действительно оказались практически на одно лицо. Их плоские морды — с приплюснутыми носами, низкими лбами, маленькими черными глазками, глубоко ушедшими под выпуклые надбровные дуги, квадратными подбородками и широкими скулами — не обладали ни малейшей индивидуальностью черт. Кроме этого, все тролли имели шершавую сероватую кожу, клешнястые, по-обезьяньи длинные руки до колен и до безобразия развитую мускулатуру.

«Судя по всему, в своем развитии они гораздо ближе к какому-нибудь питекантропу, чем к современному человеку, — решил Кирилл. — Наверное, и умственные способности у них соответствующие. Эх, подозреваю, придется мне привлекать этих горилл к труду на благо общества и форсированно делать из них людей, как завещал великий Дарвин! Та еще задачка…»

— Кстати, а имена-то хоть у вас есть или только клички имеются, как у любого криминального контингента? — не замолкал настырный капитан.

Услышав столь фамильярный вопрос, тролли обиженно засопели и завозились, выхватывая оружие — у каждого за спиной оказалось по паре кривых коротких ятаганов.

— Он же без оружия, сейчас они его попросту убьют! — громко ахнула я, попробовав рвануться следом за своим нао…

Но не тут-то было! Сидор и Анриэн мертвой хваткой вцепились в меня с двух сторон, удерживая на месте.

— Не волнуйся, девочка, ничего с ним не случится, — успокаивающе шепнул старлей мне на ухо. — Наш Катани в одиночку и не таких урок[4] брал!

Я до крови прикусила нижнюю губу, мысленно пообещав себе — если тролли посмеют тронуть хоть волос на голове моего нао, то я им такое устрою! Но придумать достойную кару я не успела…

— Эй, три богатыря, — продолжал развлекаться Кирилл, вплотную подходя к тролльему насесту, — спрашиваю повторно: познакомиться не хотите?

— Нет! — грубо рыкнул кадр в бюстгальтере, наводя на капитана взведенный арбалет. — Чтоб тебя Тени забрали!

— Проваливай отсюда, кшэд! — лаконично посоветовал лысый главарь, безразлично отворачиваясь. — Не мешай, и не умрешь.

— Так точно! — по-военному коротко поддержал третий.

— Что такое «кшэд»? — шепотом спросил у меня Сидор, внимательно наблюдающий за разыгрываемой перед нами сценой. — И кто такие Тени?

— Презрительная кличка людей, используемая в нашем мире, — ответил за меня Анриэн. — Обозначает «рожденный в навозе». А Тени…

— Молчи! — рыкнула я, вовремя зажимая ладонью рот болтуна-дроу. — Его это не касается.

К счастью, старлей меня не слушал, поглощенный собственными эмоциями.

— Вот, значит, как… — На скулах Сидора негодующе заходили желваки. — Хамят, значит, быдлом нас обзывают, мать их за ногу.

— Все мы умрем, — между тем спокойно ответил троллю Кирилл, — просто одни раньше, другие позже. А я — явно после тебя…

— Почему это? — поинтересовался уязвленный его логикой «танкист». — Мы живем по тыще лет!

— Только не в нашем мире, — иронично возразил капитан. — Может, у себя дома ты и считаешься крутым перцем, но здесь ты никто, так, нелегальный гастарбайтер, злостный нарушитель миграционного режима. Прав у тебя тут — никаких, с нашими обычаями и законами ты не знаком. А значит, неизбежно наделаешь ошибок, и максимум через пару дней твоя хладная тушка будет лежать на дне какого-нибудь канализационного коллектора, истоптанная мушками-дрозофилами…

— Это кто меня топтать собрался? Ты, что ли? Щас спущусь и все ребра тебе пересчитаю! — угрожающе набычился тролль.

— А зачем их считать? — изобразил непонимание Каталкин. — И так все знают, что ребер — двенадцать пар.

— Дух из тебя вышибу! — проявил богатую фантазию его противник.

— Попробуй, — зазывно махнул рукой Кирилл. — Но замаешься ведь, с учетом нематериальности духа и следовательно — невозможности его выбить…

— Угрожаешь? — по-медвежьи взревел предельно возмущенный тролль, конечно ничего не понявший про дрозофил и дух, а посему — разобиженный еще больше. — На вшивость меня проверяешь?

— Какие у лысого вши? — вызывающе рассмеялся Кирилл. — А вот блохи или лишай — запросто!

— Чего? — не понял его юмора «танкист». — Я не грязный, я в прошлом месяце мылся!

— Ого! — ехидно приподнял бровь Кирилл. — Поди, еще и с мылом?!

Подобного сарказма тролль уже не вынес. Он смачно выругался на непонятном Каталкину языке, резво вскочил и одним прыжком очутился на земле, покинув своих товарищей, продолжающих невозмутимо восседать на груде металлолома.

— Ты меня оскорбил! — Тролль ударил себя кулаком в грудь, загудевшую, словно барабан. — А оскорбление смывают кровью. Вызываю тебя на честный бой, кшэд. На бой до смерти!

— До твоей или до моей? — подначивающе рассмеялся Кирилл, резкими наклонами головы из стороны в сторону разминая затекшую шею. — Моей тебе точно не дождаться, а твою я сейчас запросто организую. И кстати, если я тебя пощажу — согласишься на сотрудничество?

— Тебе меня не победить! — уперся тролль. — Даже не мечтай.

Кирилл насмешливо пожал плечами. Некоторые личности понимают лишь один довод — довод грубой силы. А этот тролль, похоже, еще и является верным последователем правила «сила есть — ума не надо».

— Ладно, уговорил, убью без шанса на помилование! — честно предупредил капитан. — Как говорится: наше дело предложить — ваше дело отказаться. Второй раз предлагать не стану. Дураку — дурацкая смерть.

— Чего? Да ты у меня сейчас кровью умоешься, кшэд! — самонадеянно пообещал тролль, отбрасывая прочь глухо звякнувшие на мерзлой земле ятаганы. — Не таких здоровяков на арене Листограда побивал. Я уже три года непобедимый чемпион кулачных боев. Да я тебя сейчас голыми руками придушу, череп размозжу, позвоночник сломаю, кишки выпущу… — Противник значительно превосходил Каталкина ростом и весом, поэтому его запугивания прозвучали вполне убедительно.

— Девчачьи угрозы! — насмешливо фыркнул капитан. — Настоящие мужчины никогда не говорят «я сделаю», всегда только «я сделал»…

Не дослушав Кирилла, тролль, униженный его вполне справедливыми аргументами, взвыл и очертя голову ринулся в бой.

Я тоже дернулась и…

— Куда намылилась, краля эльфийская, а ну — сидеть не дрыгаться! — Сидор больно ухватил меня за шею, прижимая обратно к земле. Поймал в тот самый момент, когда я словно ужаленная взвилась с места, порываясь броситься на выручку к своему нао.

— Он же его сейчас убьет, — со слезами в голосе зашептала я, — банально массой задавит, и все. Умоляю, отпусти, позволь ему помочь…

— Кому, троллю? — искренне возмутился мой самозваный страж. — Ты это, девка, лучше не дури!

— Зачем троллю? Кириллу! — удивленно захлопала ресницами я.

— А Кириллу-то зачем? — Сидор аж рот приоткрыл от изумления.

— Тролля невозможно победить без оружия или магии! — начала сбивчиво объяснять я, проникнувшись осознанием того, что обычный земной человек просто не осведомлен о силе и ярости правильно обученного боевого тролля. — Он чудовищно вынослив и…

— Тю, успокойся, девочка! — Сидор покровительственно погладил меня по волосам. — Успокойся и смотри, что сейчас произойдет. А если переживаешь за капитана, то напрасно, ибо с ним ничего плохого не случится…

— Но почему? — неожиданно задал вполне закономерный вопрос молчавший до сего момента Анриэн.

— Потому, что если вашего тролля невозможно победить без оружия, то нашего капитана вообще никак невозможно победить! — важно надувая щеки, заявил старлей. — Понимаешь, красавица, никак! — И он наставительно щелкнул меня по лбу. — Хоть танк с гаубицей против него выставляй, мать его за ногу! И вообще, жизнь делится на два этапа: сначала нет ума, потом нет здоровья. Ума у этого тролля, похоже, еще с рождения не водилось, а сейчас он и здоровья лишится.

Мы с Анриэном обменялись потрясенными, недоверчивыми взглядами. Сидор же оставался по-прежнему спокойным, невозмутимо рассматривая поединщиков — уже сошедшихся в рукопашной под дымчатым лунным светом. Мне же не оставалось ничего иного, как нервно прикусить губу и последовать примеру старлея, мысленно проклиная собственное бессилие. При этом я беззвучно взывала к богине Дану, умоляя ее помочь моему бесстрашному нао. О, благодатная мать-богиня, похоже, я никогда не сумею понять земных мужчин, ибо они или величайшие дураки всех времен и народов, либо еще более величайшие герои!..

ГЛАВА 6

Как и предполагал Кирилл, поединок с троллем не стал особо выдающимся событием в его спортивной карьере. А вот самому троллю, скорее всего, запомнился навсегда…

Противник капитана не утруждал себя применением каких-либо специфических приемов, да и вряд ли вообще владел таковыми. Похоже, он полагался лишь на собственную силу, что тоже резонно, если первым же ударом кулака ты способен пробить каменную стену. Тролль просто подскочил к Кириллу и попытался взять того в «клещи».

«Ага, как же, жди, милая дамочка, так я тебе и позволю меня обнимать! — саркастично подумал Каталкин, мягко уходя влево. — Ты же мне со всей дурной страсти запросто ребра поломаешь в первом же захвате. Но на это можешь даже не рассчитывать…»

Тролль шумно схлопнул ручищи, обнимая воздух там, где еще мгновение назад находился соперник, оказавшийся на удивление вертким и быстрым. Тварь недовольно взревела, оборачиваясь с грацией бульдозера, и…

— Эй, милая, я тут! — Кирилл иронично щелкнул пальцами, привлекая внимание громоздкого противника. Пока тролль присматривался и соображал, капитан успел вновь изменить позицию, перемещаясь бесшумно, словно мышка.

Наконец-то обнаружив шустрого капитана, теперь стоящего прямо перед ним, «танкист» обрадованно хохотнул и, мощно размахнувшись, ударил Кирилла в грудь. Вернее, попытался ударить. Кулак твари успешно поразил пустоту, а сам тролль покачнулся, едва удержавшись на ногах.

«И как это с такой запоздалой реакцией он умудрился добыть и удержать чемпионский титул?» — мысленно удивился Кирилл, подныривая под длинную конечность противника и проводя четкий ой-цуки[5] в солнечное сплетение тролля. Пробить толстый пласт накачанных мышц оказалось трудно, Кирилл почувствовал резкую боль во всей руке, быстро сменившуюся онемением, распространившимся до самого плеча. «Лишь бы не перелом», — отстраненно подумал он. Но тем не менее проведенный прием достиг цели — тролль согнулся и сдавленно хрюкнул.

«С ним лучше не затягивать, — понял капитан. — Еще пару минут, и я останусь без обеих рук, и тогда он меня достанет. А первый же пропущенный удар этого монстра закончится тем, что мне придется искать свободное местечко в каком-нибудь и без того переполненном морге…» — Он резко отскочил назад, уходя за спину тролля, и увесистым еко-гери[6] направленным в правую икру соперника, лишил его равновесия. Нога тролля подогнулась, и он упал на правое колено…

«Хватит дурью маяться. Финита ля комедия!» — решил Кирилл, выдавая убойный уширо-гери[7] в спину твари, точно в область сердца. Тролль придушенно захрипел и рухнул плашмя, мордой в снег. Ударь Катани сильнее — и не миновать бы «танкисту» остановки сердца и мгновенной смерти, но последнее в намерения капитана никак не входило. Кирилл прыжком очутился на спине распластанного на земле тролля и обеими руками надавил за ушами противника, проводя прием захвата. И так находящийся в полуобморочном состоянии тролль взревел от чудовищной боли.

— Сейчас ты умрешь! — холодно предупредил Кирилл. — Одним нажатием я сломаю тебе основание черепа, поэтому гибель твоя будет долгой и мучительной. Сначала отключится спинной мозг и тебя парализует, а затем…

— Пощади! — вдруг глухо простонал поверженный тролль. — Умоляю, пощади!

— А как же обещанное «череп размозжу, кишки выпущу»? — искренне удивился Кирилл, не ослабляя захвата. — Я же тебе, в свою очередь, гарантировал смерть без шанса на помилование, а данное слово нужно держать…

— Смилуйся, господин! Я очень хочу жить, — почти прорыдал тролль. — Прости своего глупого раба. Я обязуюсь вечно служить тебе верой и правдой!

— Мы все обязуемся! — дружно завопили с кучи металлолома товарищи «танкиста».

— А не обманешь? — недоверчиво прищурился Кирилл.

— Клянусь богиней Дану! — торжественно пообещал тролль.

— А-а-а, ну тогда ладно — верю, договорились! — Капитан отпустил побежденного соперника и слез с его спины, стараясь не опираться на травмированную руку. — Давай пять… — Он протянул твари доверительно раскрытую ладонь, пожал робко поданные в ответ сарделькоподобные пальцы и помог троллю подняться с земли. — Только, чур, отныне никаких господ и рабов, а то у нас свобода, равенство, братство и вообще — сугубо демократическое общество. Поэтому добро пожаловать в нашу команду, друг!..

— Господин подал мне руку? — Маленькие глазки тролля вдруг стали большими-большими и шокированно полезли из орбит. — Он считает меня равным себе и предлагает дружбу?

— Навечно! — Кирилл дружески похлопал тролля по предплечью, ибо до плеча просто не дотянулся.

— Да я ради вас… — Монстр потрясенно рухнул перед ним на колени. — Да вы только прикажите…

— Не прикажу, а попрошу. И чтобы никаких «выканий»! — весело рассмеялся капитан. — Кстати, меня Кириллом зовут. А тебя? А вас? Или драка еще не повод для знакомства?.. — Он перевел взгляд на неторопливо спускающихся с кучи железа «бюстгальтера» и «кастрюлю».

Два не участвовавших в бою тролля стеснительно приблизились к капитану, опасливо поглядывая на него искоса. Вблизи выяснилось, что ростом они немного уступают своему вожаку и оба выглядят заметно моложе. Молодежь осторожно ответила на рукопожатие Кирилла, после чего их суровые морды приобрели благостно-озадаченное выражение.

— Я — Спинолом! — горделиво представился вожак.

— Вырвиглаз! — неуверенно шаркнув ногой, назвался «кастрюля».

— Надериухо! — смущенно хихикнул молодой арбалетчик с бюстгальтером на голове.

— Красивые имена! — одобрительно кивнул Кирилл, мысленно покатываясь с хохоту. — Боевые!

Тролли важно приосанились, видно, похвала капитана им польстила. Позднее Спинолом подробно поведал Кириллу об обычаях мидирской знати, согласно коим их эльфийские господа никогда не равняли себя с обычными слугами. Не подходили к троллям, не прикасались к ним, вели себя высокомерно и держались с крайним апломбом. И естественно, даже ни о каком бледном подобии дружбы между ними и речи не шло…

— Хорошие вы парни, — увлеченно разглагольствовал капитан, вместе с троллями покидая место поединка, — простые и искренние, сильные и честные. Вам бы еще пару приемчиков освоить да пошустрее стать, так вообще цены таким бойцам не будет…

— Научишь? — с выжидательным замиранием в голосе спросил Спинолом.

— Да запросто! — кивнул Кирилл, чем вызвал очередные восторженные вздохи своих новоявленных подопечных.

— Живой! — Вмиг позабыв о нормах приличия, я бросилась на шею подошедшему Кириллу. — Целый и невредимый! — Ладонями нежно огладила его немного испачканное ржавчиной лицо. Поединок занял от силы две минуты, показавшиеся мне вечностью. — Глупый, безрассудный, он же мог тебя убить…

— Не волнуйся попусту, не убил же! — зашептал нао, обнимая меня и прижимая к себе. И сдержанно зашипел от боли, когда я случайно задела его правую руку. — Пустяки, элементарный ушиб! — успокаивающе улыбнулся он, заметив мой испуганный взгляд. — До свадьбы заживет…

— О чьей свадьбе идет речь? — не в тему встрял Сидор, как раз закончивший церемонию знакомства с троллями.

Кажется, я непроизвольно покраснела.

— Так сестрица моя, Танька, скоро замуж выходит. Забыл? — Кирилл заговорщицки подмигнул мне, отвлекая внимание любопытного старлея.

— А-а-а, ну да! — разочарованно выдохнул тот. — А я-то уж подумал…

— Думать — не твой профиль! — рассмеялся Каталкин. — Давай-ка лучше опросим наших новых сотрудников на тему того, что произошло в институте. Уверен, они расскажут нам немало интересного.

— А насчет свадьбы я серьезно! — Он снова обернулся ко мне после того, как Сидор повторно отошел к троллям.

Кажется, я покраснела еще сильнее, но тут поймала на себе недоумевающий, настороженный взгляд Анриэна, слышавшего весь этот разговор, и словно опустилась с небес на землю, враз поняв, какую же несусветную глупость я творю… Зачем, спрашивается, вовлекаю этого доверчивого смертного в пучину несбыточных надежд? А еще мне вдруг очень захотелось отомстить ему за несвоевременную шутку про свадьбу и, даже больше того, за свою дурацкую реакцию на нее.

— Ты бы отвыкал от своих детских шалостей! — мстительно усмехнулась я прямо в оторопело округлившиеся глаза моего нао. — А то ведь однажды сам из-за них погибнешь и нас погубишь…

— Да чего я опять не так сделал?! — почти заорал Кирилл, для которого переход от нежности к сарказму стал настоящим сюрпризом. — Я ведь только о тебе и думаю! А ты, ты… Вот что ты за женщина неправильная? Тебе же ничем не угодишь…

— Думать — вообще не твой профиль! — язвительно бросила я, отворачиваясь. — Полез в драку с троллем, ничего не зная о том, что у этого народа не одно сердце, а два — расположенных симметрично с каждой стороны груди. Поэтому, пока ты на нем рассиживался, он запросто мог очухаться, собраться с силами и так вмазать, что от тебя даже мокрого места не осталось бы… — Я сделала пару шагов, обернулась и не отказала себе в удовольствии понаблюдать за потрясенно вытянувшимся, побледневшим лицом моего глупого, излишне торопливого нао…

Из беседы с троллями выяснилось, что я ничуть не ошиблась в своих умозаключениях относительно произошедших в институте событий. После того как троица наших преследователей успела прыгнуть в рамку за мной и Анриэном, они попали в тот же самый город, к счастью — выйдя из межпространственного портала через второй выход, а именно: через арку, установленную в Институте физики. В запертой лаборатории доцента Милославского тролли обнаружили несчастного Маврикия, до полусмерти напуганного их появлением. Изрядно погоняв кота по комнате и попутно разгромив оную, они все-таки изловили пушистого виновника переполоха и поспешно покинули место преступления, бесцеремонно проложив путь наружу с помощью собственных мускулов. Но, после того как вояки очутились в институтском коридоре, кот мстительно цапнул за палец несшего его Надира (сокращенное прозвище арбалетчика Надериухо) и дал деру. В качестве доказательства плаксиво скуксившийся Надир продемонстрировал нам палец, замотанный грязным носовым платком, и здоровенный фингал под глазом — в наказание поставленный ему Спиноломом, официально возглавляющим всю троицу.

— Не пудри нам мозги, тролли не пользуются носовыми платками! — скептично заметила я. — И вообще, никогда не заморачиваются на тему хороших манер. Сколько вас видела — всегда сморкаетесь с помощью двух пальцев…

— А мне его подарили! — умудрился покраснеть Надир, отводя взгляд. — Девушка тут одна, из местных…

— На помойке? — не поверил внимательно слушающий его Кирилл.

После недолгих расспросов нам удалось выяснить, что молодой тролль уже успел познакомиться с проживающей на помойке бомжихой, тем самым полностью оправдав характеристику, данную ему Сидором. Правда, я сильно сомневалась, стоило ли считать «прекрасным полом» данную женскую особь, незамедлительно явившуюся откуда-то на призывный свист Надира.

— Ладно, обжимансы — это ваше личное дело, — хмыкнул Сидор, разглядывая доверчиво прильнувшую к троллю бомжиху, — ты, девица, лучше расскажи нам, куда кот-то подевался?

«Девица» — тощее низкорослое существо неопределенного возраста, закутанное в безразмерный пуховик, польщенно заулыбалось распухшими губами в коростах, вкривь и вкось накрашенными крикливой сиреневой помадой. Черты ее маленького сухонького личика были совершенно неразличимы под слоем грязи и синяков. На принадлежность к полу указывали лишь две тощенькие белокурые косички, повязанные розовыми ленточками и выглядывающие из-под полосатой лыжной шапочки, венчающей голову местной красавицы. От обитательницы помойки исходило густое амбре давно не мытого тела, смешанное с запахом дешевых, основательно прокисших духов. Она показалась мне одновременно и молодой и старой, вызвав не отвращение, а скорее смешанную с желанием защитить жалость, сильно меня удивившую. Совсем не ожидала, что окажусь способна на столь сентиментальные чувства, особенно — к подобному существу. Честно говоря, таких скатившихся на самое дно жизни созданий хватает и в нашем мире — отбросов общества, по собственной глупости или из-за чьей-то жестокости очутившихся в Чумном дворе, самом страшном месте Листограда. Да чего греха таить, мне ведь и самой довелось там побывать… Поэтому и понимаю, что попасть в подобную ситуацию очень легко, а вот выбраться из нее — ой как не просто!..

— Я в своей коробке спала, — очень стараясь оказаться полезной, торопливо зачастила бомжиха, представившаяся Блохой. — Рано легла, потому как праздновали мы вчера день рождения Марго, а та раздобыла где-то бутылку хорошего спирта. Я пить не умею, как приму немного на грудь — сразу в сон тянет. Вот и вырубилась еще засветло… Проснулась от шума. Выглянула и испугалась — луна почти не светит, снег так и валит, а нашу помойку какие-то странные мужики шмонают… Сначала подумала — менты облаву устроили, — она виновато зыркнула на Кирилла, — а потом разглядела: одеты они не по-вашему. Очень добротно, в черную кожу, в масках. Человек шесть. Все высоченные, молчаливые — и двумя словами не перемолвились, деловущие. Похожи на ОМОН, но не то. К тому же неподалеку отсюда два джипа стояли. Огромные, черные, хромированные — сущие гробы на колесах. А мужики те поймали несколько кошек, в клетки их посадили и в машины к себе загрузили. Сколько точно тех кошаков к ним попало — я не разглядела, темно было. Управились они быстро, никого из наших не тронули и уехали. А потом эти появились, — она игриво улыбнулась Надиру, — совсем немного с кошколовами разминулись. Кричали, ругались между собой, кота какого-то искали… Я к ним вышла, палец ему перевязала…

— А не испугалась, вдруг да обидят? — не поверила я, озадаченно вглядываясь в неказистую Блоху. Судя по звонкому голосу — она была ненамного старше меня, о чем свидетельствовали и ровные, белые, еще не успевшие испортиться зубы, виднеющиеся под жуткой помадой.

— Да нет, я хороших людей завсегда издали чую! — весело рассмеялась бродяжка. — К тому же тот, кто не таясь идет, никогда плохого не замышляет.

«Надо же, какая еще не разочаровавшаяся в людях девочка! — мысленно удивилась я. — И наблюдательная, и неглупая, и разговаривает грамотно. Видать, совсем недавно на помойку попала. Знать бы еще почему. Да и не вписывается она в здешний пейзаж, ей тут явно не место… Не озлобленная, не хамка. Сердцем чую — она достойна лучшей доли. Жаль ее…»

— Ну а кота какого-нибудь ты тут точно не заметила? — не отставал Сидор.

— Котов тут всегда полно, — резонно пояснила Блоха. — С нами бок о бок живут, от мышей нас избавляют. Мы их не гоняем, когда они по нашим коробкам шастают. Я так некоторых даже прикармливаю, когда есть чем. Кажется, и этой ночью в моей коробке кто-то тоже шебуршился…

— Ясно, — разочарованно кивнул старший лейтенант. — Плохо, если те кошколовы Маврикия поймали и увезли…

— И зачем он им понадобился? — удивленно спросил Анриэн.

— Думаю, все произошедшее здесь — отнюдь не случайно, — озабоченно нахмурился Кирилл. — Не верю я в подобные совпадения. Ну сами посудите: кто-то неизвестный произвел отлов кошек именно в этом месте и именно в тот момент, когда был совершен межпространственный переход. Интересно, как они узнали — кого, где и когда им следует ловить?

— Кстати, а вас-то кто за нами отправил? — в тон ему спросила я у троллей, озвучив давно мучающий меня вопрос.

— Ох, лучше и не спрашивай, госпожа! — виновато вздохнул Спинолом. — Мой рот запечатан страшной клятвой на крови. Но если мы когда-нибудь попадем обратно домой, то не советую тебе становиться на пути у этого человека!

«Человека? — мысленно удивилась я. — Он сказал — человека? Не эльфа!» — Продолжать расспросы я не стала, ибо прекрасно знала о том, что ни один обитатель нашего мира не осмелится нарушить кровавую клятву, ведь подобные обещания никогда не даются просто так или по мелочному поводу. А нарушение их всегда приводит только к одному — к смерти. Прискорбно, что только сейчас я смогла сопоставить пару фактов, которые ранее знала, но совершенно запамятовала. Господин Леон сказал мне о том, что мальчика, предназначенного принять в себя информационную матрицу Сабиниуса, нашли. Но он, дескать, не сумел поведать ничего внятного. Но ведь позднее я сама лично убедилась в том, что пресловутый Готри благополучно спрятался в потайной лаборатории и не попался ни следователям, ни стражникам… Получается, господин Леон мне наврал? Но зачем и по чьему наущению? А возможно, он явился ко мне совсем не по поручению королевы и не имеет никакого отношения к Магическому совету? Ой, чует мое сердце, что-то тут нечисто… К тому же чем дальше я вникаю в это загадочное дело, тем больше в нем запутываюсь! Но клянусь — если мне все-таки повезет найти кота и вернуться домой, то обязательно разберусь во всем до конца!..

— Два часа ночи! — сообщил Кирилл, выводя меня из задумчивости. — Поздно уже следственные мероприятия проводить. А посему предлагаю всей честной компании отправиться ко мне домой и хорошенько выспаться. А с нашими проблемами продолжим разбираться завтра. Как говорится, будет день — будет и пища… — Договорить ему помешал звонок сотового телефона. Капитан вытащил аппарат из кармана и поднес к уху.

— Кошмар! — сбивчиво понеслось из динамика. — Представляешь, она — взорвалась! Рамка межпространственного перехода взорвалась, разлетелась вдребезги! Мы приехали, а в нашей квартире — пожар! Спецмашина у подъезда стоит, толпа зевак собралась, и пожарные со шлангами бегают. У нас в квартире дверь выбита, а теперь еще и ремонт в той комнате делать придется…

— Все так плохо? У нас теперь плохо? — с замиранием сердца спросила я, ибо сразу же узнала голос Тани Горской. Поэтому и выделила интонацией это многозначительное «у нас».

Мрачный, словно грозовая туча, Кирилл сочувственно кивнул.

— Полиция утверждает, что это был поджог! — продолжал надрываться телефон голосом Горской.

— Почему? — не поверил ее братец.

— А я знаю? — возмутилась Татьяна. — Выходит, кто-то спустился с крыши по стене дома, проник в окно, подложил взрывчатку и сбежал тем же путем. Тут поневоле поверишь в существование Человека-паука!..

— Э-э-э, кого? — не поняла я, недоуменно глядя на Кирилла.

— Бред, конечно, она несет. Но извини, кажется, ты уже никогда не сможешь вернуться домой! — пояснил он. — После того как Сидор отправил Татьяну и Ивана из института, они сильно задержались по дороге. В магазин заехали, потом искали банкомат, где можно снять наличные… И когда добрались до дома, то обнаружили у себя в квартире следы уже потушенного пожара. Подозреваю, всему виной та самая рамка межпространственного перехода. Замкнуло там, наверное, чего-то… — Капитан упорно отказывался поверить в бредовую идею со взрывчаткой и ползающим по стенам злоумышленником. — Короче, прими мои соболезнования, но подозреваю, что связь с вашим миром потеряна навсегда…

— Ого! — не сдержался Анриэн.

Тролли разразились громкой, бессильной бранью.

Я задумчиво потерла лоб, взвешивая все «за» и «против». Нет, в случайности и совпадения я не верю, не настолько наивная. На мой взгляд, так теория намеренного подрыва очень здравая и актуальная. Кто-то умный и могущественный, располагающий огромными ресурсами, специально отрезал нам путь домой. Вот только кто именно и зачем? Хм, пока не знаю, но точно уверена, что разбираться в этой загадке предстоит лично мне.

— Ну или, во всяком случае, до тех пор, пока Иван ее не починит… — смягчил уже вынесенный приговор капитан, выводя меня из задумчивости.

— Ничего страшного, ибо я в ближайшую сотню лет никуда не тороплюсь, — язвительно хмыкнула я, решив до поры до времени не озвучивать посетившие меня догадки. — Полагаю, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами процесс поимки нашего кота может затянуться надолго. Но поскольку я бессмертная, то…

— Ясно! — еще больше помрачнел Кирилл. — Правило «в моей смерти прошу винить мою жизнь» на тебя не распространяется. Эх… — Он тяжко, обреченно вздохнул.

«Ну и пусть, — печально подумала я. — Лучше сразу дать ему понять: отношения между нами невозможны. Конечно, это жестоко, но иного выхода я не вижу. Зато — честно. Прискорбно осознавать, но честность — это когда хочешь сказать одно, а говоришь правду…»

Ночной мороз все усиливался. Снегопад вошел в устойчивую фазу, став настолько густым и плотным, что видимость теперь ограничивалась расстоянием вытянутой руки. Все, что находилось дальше, напрочь терялось в непроницаемом белом тумане. Всем нам было понятно — делать здесь уже нечего, пора уходить. Анриэн прятал нос в поднятом воротнике куртки, витиевато проклиная гадкую земную погоду. Отошедший чуть в сторону Сидор курил, причем я видела лишь огонек его папиросы, через равные промежутки времени красной точкой вспыхивающий на белом фоне. Надир нежно прощался с Блохой, обещая вскоре вернуться. А Кирилл уныло мотался из стороны в сторону, словно сомнамбула — три шага влево, три шага вправо, что-то монотонно бубня себе под нос. Очевидно, пытался свыкнуться с мыслью о моей во всех смыслах непреодолимой недосягаемости… На фоне всеобщей занятости своими проблемами Спинолом неожиданно ухватил меня за рукав дубленки, утягивая за ближайшие коробки.

— Чего тебе от меня вдруг понадобилось? — настороженно ощерилась я, давно уже привыкшая никому и ни в чем не доверять.

— Не бойся, госпожа, не обижу! — усмехнулся тролль. — Поговорить хочу…

— Много чести будет тебя бояться! — вполголоса буркнула я. — О чем? — Я с любопытством задрала голову, разглядывая его близко наклоненное ко мне лицо — суровое, с таинственно поджатыми губами. — Ты же уже отказался раскрывать мне тайну своего загадочного хозяина, и…

— И не раскрою, не жди! — упрямо повторил Спинолом. — Вот только если докажешь, что сумеешь достойно ему противостоять, да если однажды дома окажемся, то…

— Если бы да кабы! — язвительно передразнила его я. — Кстати, до того дня еще дожить нужно…

— Доживем! — уверенно заявил Спинолом. — А до тех пор я стану всех вас, и особенно господина Кирилла охранять. — При упоминании имени капитана в голосе тролля прозвучала весьма удивившая меня нежность, вообще не свойственная представителям его рода. — Да помогать всем, чем смогу.

— И чем же? — скептично фыркнула я. — Спать уложишь и одеялко подоткнешь?

— Среди тех, кто ловил кота, находился маг, — вдруг спокойным голосом произнес Спинолом, невозмутимо пропустив мимо ушей только что озвученную мною колкость.

— Кто? — оторопела я, потрясенная до глубины души. — Тебе приснилось, воин. В этом мире нет ни магов, ни магии…

— Я в таких делах никогда не ошибаюсь, — скупо усмехнулся тролль. — Мой хозяин специально обучал меня выслеживать магов. Он еще в детстве выбрал меня из многих сотен других слуг, именно за мою врожденную особенность — умение ощущать магию. Десятки лет меня натаскивали, словно ищейку. Я чую их специфическую ауру. Побывавший здесь чародей оставил после себя слабый след в воздухе, едва уловимый и уже почти рассеявшийся, — терпеливо растолковывал мне Спинолом. — Конечно, это маг отнюдь не твоего уровня, госпожа, — он вежливо поклонился, — пускай даже твои возможности тут и не проявляются. Но все-таки этот человек обладает очень редкими в здешнем мире способностями. И еще он опасен, очень опасен…

— Хм! — задумалась я. — А ведь ты, похоже, не врешь. Ну и дела!

— Я все сказал, — закончил разговор Спинолом. — Теперь только тебе решать, как дальше поступить… — Тролль наградил меня сочувственным взглядом и решительно зашагал к переминающимся поодаль товарищам.

Я же по излюбленной привычке прикусила нижнюю губу и попыталась сосредоточиться на панически разбегающихся в стороны мыслях. Вот это новость! Никак не ожидала встретить здесь мага! Интересно, чего ему от нас нужно? Зачем ему понадобился Маврикий? Неужели неведомый противник знает о существовании моего мира и охотится за Светочем? Нет, это просто невозможно!.. А еще сейчас мне очень хочется лично проверить слова Спинолома… Правда, меня никогда не обучали выслеживать других магов, но стоит попробовать — вдруг во мне тоже обнаружится талант отыскивать нечто особенное?

«А почему бы и нет, завянь мои фамильные лотосы?» — тут же ехидно ответила я сама себе, совершенно не думая о том, что хуже нет, когда внутренний голос отвечает вопросом на вопрос.

— Так и поступлю! — вслух решила я и целенаправленно зашагала вперед, прямо в снежную пургу…

Каюсь, в тот момент я напрочь позабыла о своей самой главной и врожденной способности, дарованной мне выдумщицей-судьбой, — везде и всюду отыскивать неприятности, сваливая их затем на свою глупую голову. Впрочем, разве талант — это не есть умение делать то, чему нас никогда не учили?

Я сделала несколько шагов, обогнула штабель из ящиков, высотой в полтора человеческих роста, и… И ничего! Темно — как в погребе, снегу навалило по колено, и запахи вокруг витают такие, что аж слезы из глаз вышибает. Хотя… Я нагнулась, рассматривая полузаметенные снегом следы. Похоже, совсем недавно оное достопримечательное место посетили трое мужчин в одинаковой форменной обуви, готова побиться об заклад — военной, вон какие у них мощные каблуки и квадратные носы. Причем трое настоящих бойцов — обладающих немалым ростом и весом. Отпечатки сапог или ботинок глубоко вдавились в наст, поэтому и сохранились весьма неплохо. Получается, Блоха нам не врала — на свалке действительно побывали какие-то загадочные личности.

Я еще немного продвинулась вперед, неосторожно углубившись в лабиринт из ящиков. В какой-то момент я с удивлением поняла, что окружающая меня темнота перестала быть абсолютной. Очевидно, недалеко отсюда находился слабый, приглушенный источник света. К свету добавилась негромкая музыка, а затем приятный, грудной женский голос едва слышно запел:

Я любовь из себя выжигала умело —

Говорила: пускай отдыхает душа,

Не заметив, свершила постыдное дело —

Против чувств убиенных трусливо греша.

Я спокойна теперь. Я подобна пустыне —

Мной любовная мука испита до дна,

Ничего мое сердце не тронет отныне —

Молчаливо по жизни шагаю одна.

Там, где раньше мечтаний бурлили потоки —

Громоздятся барханов сухие пески,

Не звучат голоса, не рифмуются строки —

Облетают с увядших цветов лепестки.

Пропадает зерно в закромах старой риги —

Наши чувства уже не дадут урожай,

Не смотри на меня, я надела вериги —

Не моли, не ругай, не кричи… Уезжай!

Ты уйдешь, на прощанье забыв обернуться…

Я покорно вздохну — видно, так уж и быть!..

Две слезинки из глаз против воли прольются —

Ты ушел и не понял: любовь — не убить!

Я остановилась, очарованная прекрасной балладой и вполне достойным исполнением. Следует признать — эта неведомая певица поет на уровне наших лучших королевских менестрелей. Даже не думала, что встречу подобное чудо в этом противоречивом мире. Но где же прячется сама певица? Сквозь серый полумрак я наконец-то рассмотрела очертания какого-то огромного предмета, похожего на наши безлошадные повозки. А-а-а, наверное, это и есть та упомянутая Блохой машина, на которой приехали ловцы кошек! Но зачем они вернулись?..

Внезапно раздавшийся шорох заставил меня насторожиться. Я резко выпрямилась, но ничего другого сделать не успела, ибо две возникшие словно из ниоткуда фигуры подхватили меня под локти, заламывая руки за спину. Я забилась как пойманная птица, и тогда кто-то третий, громадный и угловатый, приложил к моему носу тряпку, смоченную чем-то вонючим. Против воли я вдохнула сладковато-приторный запах и сразу же ощутила сильное головокружение, перед глазами все поплыло. Еще успела различить пару совершенно одинаковых мужчин — удерживающих меня от падения, мощных, одетых в черное. Третий же, выглядящий настоящим гигантом даже на фоне своих отнюдь не хилых напарников, собственническим жестом отбросил мой капюшон и ощупал уши, попутно чем-то больно царапнув шею.

— Она! — довольным тоном заявил он. — Забираем… Да аккуратнее! — начальственно прикрикнул он на двоих охранников, грубо потащивших меня за собой. Носки моих сапог бороздили снег, сознание плыло, невыносимо хотелось спать…

— Ценная добыча! — Финальная фраза ввинтилась мне в уши и запомнилась. А потом я почувствовала, как меня поднимают, несут и бережно укладывают на что-то мягкое…

Глаза закрылись сами собой, тело перестало повиноваться, и я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

— Где она? — сердился Кирилл. — Уходить пора, а эта несносная девчонка опять самодеятельностью занимается… Куда она подевалась?

— Туда пошла. — Надир махнул рукой в сторону высоченного штабеля из ящиков, смутно виднеющегося слева, на расстоянии нескольких метров.

— Зачем? — удивился капитан, поворачиваясь к неотступно, по-собачьи преданно ходящему за ним Спинолому. — Ты, случайно, не в курсе?

Тролль равнодушно пожал плечами, но при этом в его глазах промелькнуло какое-то неоднозначное выражение, мстительно-злорадное, сразу же наведшее Кирилла на нехорошие подозрения. Захотелось взять гиганта за грудки и устроить ему допрос с пристрастием. И Каталкин совсем уже собрался осуществить задуманное, как…

— Да ты не обращай внимания, — насмешливо хмыкнул Анриэн. — Это наша леди Зараза опять своей бабской дурью мается, снова из себя великого следопыта разыгрывает!

Желание срочно выяснить отношения с троллем мелькнуло и… пропало. В самом деле, ну при чем тут Спинолом?

— Вот поймаю Сафиру, точно наручниками к батарее пристегну, — в сердцах пообещал Кирилл, правда — не уточняя, к какой именно батарее, но быстро шагая к штабелю.

За ящиками никого не обнаружилось.

— Трать-та-ра-рать! — мрачно изрек капитан, рассматривая густо истоптанный снег. — Интересно, где принцесса и что здесь произошло? — Он нагнулся к чему-то тускло блеснувшему на снегу и вытянул из сугроба порванную цепочку с привешенным на нее медальоном. Прямоугольная серебряная пластинка, на поверхности которой четко проступала фигура статной женщины в плаще с капюшоном. Левая рука прижата к груди, правая сжимает огромное копье.

— Ее? — спросил капитан, показав свою находку Анриэну.

— Ее! — без сомнений закивал дроу. — Образок богини Дану. Согласно нашим легендам, подобный артефакт с изображением покровительницы нашего народа хранит членов правящих кланов от всяких бед и так далее…

— Сегодня, похоже, не охранил! — басом прогудел Спинолом из-за плеча Кирилла, и капитану опять почудилось мелькнувшее теперь уже в голосе тролля какое-то мрачное удовлетворение. — Украли девку… Ох, лишь бы не убили или не снасильничали! Уж дюже красивая она. — Он немного помолчал и добавил: — Была…

— Ага, жди, — скептично фыркнул Анриэн, — да она сама кого угодно снасильничает и убьет, ну или наоборот — сначала убьет, а потом снасильничает!

— Ой, мамочки, а я как раз покойников боюсь! — испуганно охнул Надир, за что немедленно получил увесистый подзатыльник от сурового Спинолома.

— Заткнись! — грубо рявкнул Кирилл, хватаясь за мучительно занывшее сердце. — Замолкни немедленно. Даже думать о таком не смей!

Тролль вздохнул, послушно кивнул и отвернулся.

— Она на шее его носила, а я увидел и запомнил. У нас многие представители старшей крови такие носят, — продолжал рассказывать дроу, рассматривая поврежденное звено цепочки. — Похоже, сорвали, уронили и не заметили…

— Кто? — с отчаянным бессилием закричал Кирилл, поднимая голову к темному небу. Небо, естественно, не ответило. — Кто посмел ее обидеть? — отчеканил он по слогам с такой безумной ненавистью, равной коей не испытывал еще ни разу в жизни. — Покажитесь, падлы! Все равно ведь найду и убью…

— Туда ее потащили. — Вразумленный с помощью грубой силы Надир тем временем старательно изучил следы, оставленные похитителями. — Против воли. Волоком. Без сознания она была, вон как глубоко носками сапог снег пробороздила…

Борозды и отпечатки армейских ботинок привели их к месту недавней стоянки какой-то большой машины, едва присыпанному свежевыпавшим снегом. Судя по всему, именно такую и описывала им Блоха. Но зачем недавние ловцы кошек вернулись на свалку еще раз? Дальше капитану пришлось идти по колее, оставленной шинами джипа. До ярко освещенной трассы, полной машин, где отпечатки шин смешались с сотнями других, превратившись в единый хаотичный узор. Возле трассы Кирилл остановился, горестно застонал, схватился за голову, крепко сжимая в кулаке единственное, что осталось ему от любимой, — образок богини Дану, и рухнул коленями в снег.

Здесь след, оставленный таинственными похитителями, оборвался.

Тихо, страшно, сознание присутствует в виде каких-то коротких вспышек и обрывков воспоминаний. Помню, как меня схватили и потащили… А вот кто и куда потащил, не помню — хоть убей. Кстати, спасибо, что не убили… Или лучше бы убили?..

Я застонала от нестерпимой боли, сверлом ввинчивающейся в мозг, и попыталась открыть глаза. Не удалось даже с десятой попытки. Одиноко, холодно, а во рту застоялся на редкость отвратительный привкус, словно кошки нагадили… Правда, я понятия не имею, каковы на вкус кошачьи экскременты, но на ум почему-то приходит именно такое сравнение. Ресницы слиплись, хоть руками их раздирай… С превеликим трудом подняла тяжеленную, будто свинцом налитую руку и повозила ладонью по лицу, разрывая непослушные ресницы. Помогло. Несколько мгновений не могла совладать с собственным зрением, а потом еще несколько мгновений пыталась понять — что же именно я вижу?

К счастью, вскоре немного адаптировалась к окружающему полумраку и выяснила — лежу на спине, во весь рост вытянувшись на чем-то жестком, укрытая собственной курткой, а надо мной нависает низкий потолок… Сначала я решила, будто нахожусь дома — в той убогой комнатушке, которую снимала последние три месяца. Судя по ужасному самочувствию — пытаюсь оклематься после жуткой попойки. Но потом сообразила: потолок в моей конуре был дощатым, а этот, хоть и не менее противный, сделан из какого-то серого камня. Значит, я все-таки не дома. Ах да, припоминаю, меня же тащили двое здоровенных мужиков!.. Тут все прочие воспоминания сразу нахлынули бурной волной, прорвав плотину временной амнезии, а я коротко выругалась и попыталась рывком перевести свое непослушное тело в сидячее положение.

Такая поспешность не привела ни к чему хорошему, ибо головная боль, словно следила из засады за оными жалкими потугами, мигом набросилась на меня по новой, причем — усилилась во сто крат. Я с мучительным стоном повалилась обратно на лежанку, едва успев заметить, что нынешним моим пристанищем является низкий, капитально обшарпанный топчан. И стоит он в какой-то небольшой комнате, почти пустой, лишенной окон. Кроме моего лежбища в комнате имеется несколько картонных коробок, очевидно выполняющих функцию мебели. Источником скудного света служит слабенькая лампочка, вкрученная в патрон над дверью. А вот сама дверь такова, что с первого взгляда становится ясно — эту не взломаешь. Потому как выкована она из железа и усилена дополнительными накладками. У нас в Мидире за такие прочные двери обычно сажают тех, кого очень стремятся удержать на одном месте. Интересно, меня-то почему сюда упрятали? Ведь если сложить воедино все доступные мне факты, то становится понятно — я попала в тюрьму…

Между тем моя головная боль и не думала проходить, усиливаясь с каждой минутой. Сознание так шатко балансировало на грани бытия и небытия, словно играло со мной в некую злую игру. Очень хотелось пить. Горло пересохло и саднило. Ощупывая шею, я попутно обнаружила пропажу своего заветного медальона, что окончательно меня расстроило. Всегда считала — пока он со мной, то надежда выжить и избежать самых страшных бед еще есть. Видимо, теперь я лишилась всего, даже веры в удачу!

— Воды! — в качестве попытки хрипло выдохнула я, впрочем — даже и не надеясь, что меня услышат. — Прошу, воды…

Неожиданно в сваленных посреди комнаты коробках что-то негромко зашуршало. Сначала я испуганно замерла, а потом плюнула на осторожность, принуждаемая к тому сильной жаждой, и закричала так громко, как только смогла:

— Помогите! — Кажется, мой крик больше напоминал слабый мышиный писк. — Воды!

Из коробок выскользнуло несколько неясных теней и приблизилось ко мне, попутно обретая очертания фигур трех здоровенных кошаков. Коты беззвучно подкрались к топчану и расселись полукругом на полу, с любопытством рассматривая меня светящимися в полутьме зелеными глазами.

— А вы чего тут делаете? — удивленно прошептала я, в свою очередь недоуменно таращась на столь необычных сокамерников. — Тоже неведомо за какие преступления срок мотаете?

— Мяу! — снисходительно подтвердил первый кот, черный как смоль.

— Мы-ы-ыр! — эмоционально поддакнул второй, пушистый и трехцветный.

— Убедительно звучит! — усмехнулась я. — Спасибо за компанию. А если еще подскажете, за какие такие грехи и меня сюда упрятали…

— Мявк! — смущенно отвернулся черный котяра, очевидно стыдясь собственной неосведомленности.

— Мы-ы-ыр! — однообразно повторил трехцветный.

— Ясно! — разочарованно хмыкнула я. — Моя вина остается загадкой и…

— Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — неожиданно внятно, человеческим голосом и с вкрадчивыми интонациями вопросил третий кот, в упор взирая на меня.

— Че… — Пересохшее горло предательски отказало в самую нужную минуту, и я поперхнулась словами. — Чего ты сказал?

— Тебя же интересует твоя вина? — Третий кот — полосатый, серый, упитанный, молчавший до сего мгновения, — уселся на хвост, совсем по-человечески подпер подбородок лапой и немигающе уставился на меня. — Вот я ее тебе и озвучиваю. Устраивает?

— Ик! — обалдело ответила я, отказываясь верить собственным глазам. Говорящий кот? Нет, невозможно, такие даже у нас в Мидире не водятся!

— Значит, не поняла, — философски вздохнул кот. — Ты совершаешь неправильные поступки, девочка, зато пренебрегаешь правильными. За это и угодила в оную кутузку…

— Погоди с демагогией! — нетерпеливо перебила я. — Лучше скажи, почему из всех троих котов — разговариваешь только ты?

Коты заинтересованно переглянулись.

— А шут его знает! — почти равнодушно повел носом серый. — А может, мне тоже не стоит общаться с такой невежливой особой?

— Да кто ты такой и почему осмеливаешься читать мне нотации? — взорвалась я, возмущенно приподнимаясь на топчане, враз позабыв и о жажде, и о своей головной боли. — Хам, нахал хвостатый!

— Злость — это такое состояние, когда язык работает намного быстрее мозга, — насмешливо парировал кот. — Объясняю доходчивее: не говори того, о чем впоследствии пожалеешь, девочка.

— Да какая я тебе девочка! — вознегодовала я. — Заруби себе на носу: мое имя — Сафира! Я — леди из дома Пурпурного Лотоса.

— О, прошу прощения, разрешите представиться… — Серый кот поднялся на задние лапы и галантно раскланялся. — Меня зовут Маврикий!

— Ты! — Я обрадованно подпрыгнула на топчане. — Так это ты! Извини, сразу не узнала…

— Я! — спокойно согласился тот, кого я уже отчаялась найти. — Если, конечно, вы, леди, соизволите пояснить, какой именно смысл вкладываете в это короткое обращение!

— Ну как же, — возбужденно зачастила я, — ты принял в себя информационную матрицу мэтра Сабиниуса, сбежал из Листограда, унес с собой Светоч, прошел через рамку и…

— Не помню… — перебил меня Маврикий, растерянно потирая лапой морду. — Почти ничего не помню. Извини, дорогая…

— Ах! — разочарованно вскрикнула я. — Но как же так? И где сейчас Светоч? Ты же носил его на шее, вернее — должен был носить!..

— Не помню! — виновато повторил кот, хватаясь за свою шею. — Потерял, наверное…

— О-о-о, убей меня, богиня Дану! — истерично завизжала я, хлопая себя по лбу. — Как же ты умудрился совершить подобную глупость? Если ты потерял Светоч, то это конец всему! Наш мир погибнет, а мы сами никогда не вернемся домой… — Тут головная боль внезапно напомнила о себе, я прикусила язык и замолчала.

— Глупость — лучшее средство от разочарования! — фыркнул Маврикий, воинственно топорща усы. — Ты сначала выздоровей, а потом мы вместе во всем разберемся. — Он метнулся обратно к коробке и тотчас же вернулся обратно, неся в передних лапах чем-то наполненную чашку, которую приложил к моим губам. — Пей, — приказал кот. — Пей и спи. Знаешь, здоровье-то — оно завсегда важнее всего.

В чашке оказалась вода, вкусная и холодная. Я, не отрываясь, опустошила до дна всю немаленькую посудину и с благодарным вздохом вытянулась на топчане. Сон навалился сразу же, только на сей раз он был не болезненно насильственным, а освежающе приятным. Последним, что я увидела, стала усатая кошачья морда, задумчиво склоненная надо мной.

— Листоград, Сабиниус, Светоч… — Маврикий с треском поскреб лапой за ухом. — Не-а, не помню…

Тут мои веки закрылись сами собой, и я заснула.

ГЛАВА 7

На столе, застеленном черной скатертью, горела одинокая свеча в серебряном подсвечнике. Плотно зашторенные окна не пропускали в комнату ни единого лучика света. Серый полумрак исподволь сгущался в углах просторного помещения, грозя захватить его целиком, и превращался в непроглядную тьму — зловещую и тревожную. Казалось, будто в ней прячется кто-то живой… Выпустив сотни тонких щупалец, тьма потихоньку подползала к столу, осторожно обтекая стул с вычурной спинкой, высокую напольную вазу из тончайшего китайского фарфора, этажерку с колбами и ретортами, футляр с новейшим цифровым микроскопом и поставец на кипарисовой ножке, накрытый шелковым платком. Легкий дымок курился над зажженной ароматической лампой, наполняя комнату благоуханием сандалового дерева. Тьма любовно обвила ноги сидящего на стуле человека — женщины, облаченной в атласный пеньюар старинного покроя, и сконцентрировалась в центре помещения, принимая форму огромного черного пса, с горящими словно угли красными глазами. Пес звучно клацнул клыками и издал вопросительное ворчание, но хозяйка сего странного помещения нетерпеливо мотнула гривой свободно струящихся по плечам кудрей цвета воронова крыла и дернула плечом.

— Рано, Баргест[8], твой срок еще не пришел! — сердито прикрикнула она. — Не мешай мне!

И пес послушно рассыпался на клочья тьмы, которая торопливо отползла обратно — в свое надежное убежище, привычно втягиваясь в углы комнаты.

Судя по книгам, тетрадям и свиткам, разложенным на столе, — здесь кто-то работал, причем работал давно и усердно…

А сама затемненная комната, пусть и заставленная старинной резной мебелью, скорее напоминала кабинет маститого ученого, чем будуар томной красавицы, хотя внешняя привлекательность его владелицы мало вязалась с собранным здесь научным и химическим оборудованием. Такую яркую красоту следовало бы намеренно выставлять напоказ — подчеркивая мехами и бриллиантами да собирая восхищенные комплименты мужчин, а не прятать во тьму, утруждая непосильными заботами. Такая исключительная красота, наверное, вряд ли способна сочетаться с острым умом и железной силой воли, хотя хозяйка странного кабинета обладала и тем и другим, причем впору было бросать вызов не только всему свету, но и самой судьбе. Такая роковая красота встречается чрезвычайно редко и еще реже бывает врожденной, а потому — является еще более опасной и порочной… И если именно такая ужасная красота правит миром, то хотели бы вы жить в этом несчастном мире?..

Молодая черноволосая женщина звучно зевнула и провела рукой по лицу, пытаясь отогнать некстати навалившуюся сонливость. Хотя почему некстати? Время уже к трем часам ночи близится, вот организм и требует свое… А если учесть напряжение последних дней… Брюнетка иронично хмыкнула.

«Ничего, придется потерпеть, совсем немного осталось! — мысленно утешила себя она. — Носительница старшей крови попалась в расставленную ей ловушку. Теперь бы еще найти шестой рубин богини и Врата вечной жизни…»

Тонкие пальцы нервно расправили лежащий на столе свиток.

Однажды явится к нам та —

Способная раскрыть Врата,

Что путь из смерти в жизнь хранят

И жертву принести велят.

Нужна лишь старшей расы кровь —

Да запрещенная любовь,

Всему залог — безумный ход,

И некий сумасшедший… —

вслух продекламировала женщина и, как всегда, сбилась на последнем слове. Она уже не одну сотню раз читала это запутанное пророчество, начертанное на древнеирландском наречии, и каждый раз замолкала именно на последнем слове. А все дело в том, что именно в этом месте пергамент порвался, сделав непонятным окончание текста. Буквы стерлись, и теперь оставалось лишь гадать, какое слово стояло там раньше — то ли «год», то ли «кот»… Брюнетка испытующе прищурилась, поднеся свиток поближе к глазам.

— Нет, все-таки «кот»! — убежденно воскликнула она. — Но в таком случае это пророчество является настоящей бессмыслицей!..

Неожиданно тишину полутемного помещения нарушил негромкий стук.

— Войди! — разрешила женщина.

Дверь растворилась, и в комнату вошел рослый мужчина мощного телосложения, передвигающийся с грацией, откровенно не сочетающейся с его впечатляющими габаритами. Лысая голова этого гиганта казалась прямоугольной, фигура поражала своей непропорциональностью, длинные мускулистые руки спускались почти до колен. Его крепкую фигуру плотно обтягивал черный костюм военного покроя, бочкообразную грудную клетку прикрывал бронежилет. Мужчина чуть заметно поклонился, уродливое, покрытое ужасными шрамами лицо скривилось от мерзкой гримасы, должной означать услужливую улыбку.

— Привезли, госпожа, — коротко доложил он. — Поместили в подвал.

— Я немедленно хочу ее видеть! — Прекрасная брюнетка вскочила со стула и судорожно сжала кулаки. — Проводи меня…

— Она спит. — Голос монстра в человеческом облике скрипел, словно давно не смазанное колесо. — Девочка сопротивлялась, и я немного перестарался с хлороформом… Извини.

— Франк! — В грудном сопрано брюнетки прорезались угрожающие нотки, сильно смахивающие на змеиное шипение. — Если ты снова ошибся, если она не настоящая…

— Не волнуйся, Айвалин, на сей раз девушка — настоящая, — хохотнул монстр по имени Франк. — Она — истинная сидка! С такой внешностью она просто не может являться кем-то другим. К тому же — наша уловка сработала, ибо сиды неравнодушны ко всему прекрасному, а твоя песня притянула ее словно магнит.

— Хорошо! — сразу же успокоилась черноволосая Айвалин. Ее до предела напряженные мышцы расслабились, прекрасное лицо приняло умиротворенное выражение. — Тогда я подожду. Пусть выспится, ибо носительница старшей крови нужна мне живой и здоровой. Пока живой и здоровой… — хитро усмехнулась она. — Значит, Великая мать наконец-то услышала мои молитвы и послала нам долгожданную добычу. Как я и предполагала, принесенные ей жертвы оказались не напрасными.

— Возможно. — Франк неприязненно покривился. — Воля твоя, но как по мне, так подобный перевод первосортного материала — сущее расточительство. Да и в городе по твоей вине теперь неспокойно…

— Жалеешь тех трех девчонок? — удивленно приподняла соболью бровь Айвалин. — Нашел о чем печалиться…

— Я голоден! — исчерпывающе заявил мужчина. — При чем тут жалость? Ты торопилась, забрала только их кровь и не позволила мне прикоснуться ни к одной из девушек… — Франк с сожалением вздохнул и плотоядно облизнулся длинным синим языком. — Столько первосортного мяса пропало! Я голоден, — повторил он, извлекая из привешенных к поясу ножен пару узких кинжалов. — Пожалуй, выйду в город, поохочусь… Конечно, если я тебе пока не нужен, госпожа? — И монстр изобразил некое фамильярное подобие поклона.

— Иди! — напутственно махнула рукой Айвалин, подождала, пока дверь беззвучно захлопнулась за спиной уходящего Франка, подошла к поставцу и сняла покрывающий его платок.

На поставце стояла небольшая, высотой в локоть статуя, искусно выточенная из черного мрамора… Нет, возможно, и не из камня, ибо этот материал производил воистину удивительное впечатление! Именно так должен выглядеть полированный камень, но в некоторых местах он был прозрачен, словно стекло, внутри которого мерцали-переливались огненные искры. Благодаря им фигурка казалась настолько живой и одухотворенной, что Айвалин все время чудилось — еще миг, и высеченная из камня богиня вздохнет, заговорит, сойдет с постамента и заявит законные права на принадлежащий ей мир. Но, увы, этого не происходило. Пока не происходило…

Фигурка изображала женщину, облаченную в нарочито мешковатый плащ, полностью скрывающий ее фигуру. На свободе оставались только руки богини. В правой она сжимала нож серповидной формы, а левой удерживала за волосы отрубленную человеческую голову. Капюшон плаща едва прикрывал макушку статуэтки, позволяя рассмотреть черты ее лица — ужасные и вместе с тем притягательно чарующие. Глаз у фигурки не было, ибо она изображала Морриган — богиню смерти и вечного мрака, не различающую и не разделяющую своих жертв. Основание статуи, выполненное в виде конусообразного, полого изнутри постамента, украшали пять крупных, грубо ограненных рубинов, размещенных по кругу — в специально сделанных для них пазах. Мест под камни было шесть, а самих рубинов — пять. Последний паз оставался свободным…

Айвалин опустилась на колени, молитвенно сложила руки на груди и заговорила, обращаясь к статуе:

— Возрадуйся, о Великая мать, властительница ночи! Твоя жалкая служительница выполнила свое предназначение и поймала долгожданную добычу. Обещаю, скоро я найду путь к Вратам вечной жизни, верну тебе недостающий камень и обагрю старшей кровью путь, ведущий в страну Сид. Скоро мы пойдем домой!..

А тьма в углах комнаты все сгущалась и сгущалась, словно принимая принесенную ей клятву…

Я проснулась от лязга железной двери. Наученная горьким опытом, на сей раз не спешила открывать глаза, а просто лежала, прислушиваясь к себе. Голова вроде бы уже не болит, да и вообще — самочувствие в норме, если, конечно, не считать скребущих на душе кошек… Кстати, а где мои мохнатые сокамерники? Осторожно, почти не поднимая ресниц, глянула на пол… Котов нигде не наблюдалось, очевидно, затихарились в коробках и ни гугу. Вернее, ни мяу-мяу. Хотя, помнится, вчера мне с чего-то втемяшилось в больную голову, будто один из них не только разговаривал человеческим голосом, но даже вел со мной философские беседы. Приснится же…

— О да, ты был прав, она — истинная сидка! — внезапно произнесли красивым женским сопрано, глубоким, богатым бархатистыми интонациями. Кажется, я где-то уже его слышала, вот только где? — Словно сошла с гравюр из моих книг: белокожая и белокурая дочь края Эрин!

Я непроизвольно вздрогнула, застигнутая врасплох. «Интересно, откуда ей известно это название? — изумленно промелькнуло у меня в голове. — Эрин — древняя страна, описанная в манускриптах наших магов. Покинутая эльфами в период их великого исхода и переселения в земли Сид. Эти книги мы принесли с собой из Эрин, вместе с магическими артефактами, в те старозаветные времена, когда, проиграв войну с людьми, народ таутов, возглавляемый Мидиром Дубовым Листом, покинул Эрин и отправился в Сид, ведомый волей богини Дану. Увы, мы не знали одного — в искомых землях эльфы тоже встретят проклятых гойделов. Правда, тамошнее их племя оказалось малочисленным и не сумело оказать достойного сопротивления сыновьям Дану, превратившись в наших подданных. Так мы обрели новый дом…»

— Не притворяйся, ты уже не спишь, — между тем насмешливо продолжила женщина. — Ты пошевелилась и выдала себя, а значит — ты меня слышишь и прекрасно понимаешь…

— И чего тебе нужно? — перебила ее я, резко открывая глаза и садясь на топчане. — По какому праву ты, смертная, захватила меня и удерживаешь в заточении? — Я намеренно позволила себе интонации превосходства, всегда используемые аристократами моего клана при общении с простолюдинами. — Думаешь, поймала звезду и стала ближе к небу? Смотри не ослепни от моего блеска…

— Я ослепну?! Я… — Женщина задохнулась от гнева и замолчала.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, я с интересом рассматривала свою тюремщицу. Напротив меня стояла очень красивая женщина, высокая, черноволосая и стройная, скорее даже худощавая. Одета она была без особых претензий на оригинальность — в черный брючный костюм, по фасону близкий к тем, которые носят у нас в Мидире. Но следовало признать, что нарочитая невыразительность этого наряда еще выгоднее подчеркивала ее внешнее очарование — бледную кожу, буйные кудри цвета воронова крыла, темно-карие, почти черные глаза миндалевидной формы. Но что поразило меня больше всего — так это ее возраст, а вернее, его полнейшая неопределяемость. Она выглядела и старой и молодой одновременно, ей можно было дать и восемнадцать и шестьдесят лет, хотя нечто инфернальное, присутствующее во взгляде этой странной особы, утвердило меня в осознании того, что пора ее юности миновала давным-давно…

— Дерзкая и заносчивая, как и весь твой народ! — Брюнетка наконец-то совладала с эмоциями и зашлась наигранным, каркающим смехом. — Видно, перипетии судьбы и истекшие тысячелетия ничему вас не научили! Кажется, в прошлом вы получили весьма слабый урок. Много веков назад, в битве при крепости Таилтиу, когда потерпели сокрушительное поражение. В день, когда погибли три великих короля племени таутов! — злорадно сообщила она. — Жаль, не добили мы вас тогда, и часть вашего племени сбежала в неведомые дали…

Теперь настала моя очередь задыхаться от негодования и удивления.

— Откуда ты об этом знаешь? — раздельно, по слогам отчеканила я. — О событиях, покрытых пеленой тысячелетий, сохранившихся лишь в самых тайных наших книгах. В манускриптах, доступных лишь самым великим магам моего народа?

Брюнетка довольно улыбнулась и призывно махнула рукой. Третий участник разыгрывающейся в камере сцены, мужчина, до этого момента беззвучно притаившийся в полутьме у двери, а потому ускользнувший от моего внимания, подошел и поставил в центре комнаты раскладной стул, на который моя тюремщица и уселась, невозмутимо положив ногу на ногу.

— Пожалуйста, госпожа! — только и сказал он, а его грубый голос больно резанул мой слух. После чего вернулся на прежнее место, продолжив охранять дверь.

Я изумленно проводила взглядом этого неразговорчивого стражника, потрясенная его безобразной внешностью, составляющей резкий контраст с прелестью чернокудрой всезнайки. Никогда не встречала никого уродливее. Да рядом с ним даже наши тролли кажутся верхом телесного совершенства!

«Так это же он руководил моим похищением! — поняла я, вспомнив гигантскую тень и тряпку на своем лице, источающую одуряюще приторный запах. — Поймал, как глупого кролика в силки…»

— Ну вот, теперь можно поговорить по душам! — с комфортом расположившись на стуле, заговорщицки подмигнула брюнетка, отвлекая меня от воспоминаний. — И перестань так завлекательно таращиться на Франка, дорогуша! Поверь мне на слово, близкое знакомство с ним не приводит ни к чему хорошему…

— Почему? — не удержалась от вопроса я, прекрасно понимая, как глупо выгляжу в эту минуту со своим откровенным, по-детски наивным любопытством.

— Потому что он — самый удачный результат моих экспериментов в области некромантии! — с гордостью сообщила брюнетка. — Я создала его из частей мертвых тел и назвала Франком, хотя все остальные мои слуги называют его Франкенштейном. И в этом они недалеки от истины. — Губы красавицы кривились в самодовольной усмешке. — А чтобы продолжать поддерживать свое существование, Франк вынужден питаться человеческим мясом, причем он предпочитает плоть молодых девушек.

«Франкенштейн? — мысленно ахнула я. — Получается, рассказы мэтра Сабиниуса были отнюдь не сказками, за которые я их принимала, а истинной правдой! Хотя о чем это она мне тут заливает? Некромантия… Какая некромантия? В этом мире нет магии!..»

— Меня зовут Айвалин, — откровенничала моя тюремщица. — Хотя в этой стране я чаще использую имя Елена. Моя родина — Ирландия, остров, ранее называемый вами Эрин, который эльфы-тауты покинули много тысячелетий назад. Именно тогда твои предки вступили в войну с моими предками и проиграли…

— Так ты происходишь из рода сыновей Миля[9]? — презрительно скривилась я. — Наших врагов гойделов, избавиться от которых мы не смогли даже в стране Сид…

— Значит, вы все-таки ее нашли — волшебную страну бесконечной молодости? — Айвалин жадно подалась вперед, услышав мои последние слова. — Прошли через Врата вечной жизни и обрели новый дом. В наших легендах эти края называют по-разному: Авалон, Ги-Бразил, Тир-Нан-Ог, Сид… Выходит, последнее название правильное. Ты отведешь меня туда, сидка?

— Еще чего! — возмущенно скривилась я. — У нас и своей швали хватает. Кто ты вообще такая, если смеешь просить о подобном?

— Не прошу, а приказываю! — нахально задрала подбородок Айвалин. — Я принадлежу к древнему роду жриц богини Морриган, ее милостью живу на этом свете уже двести пятьдесят лет и умирать не собираюсь. Видишь, я ничем не уступаю тебе — ни красотой, ни бессмертием…

При упоминании имени Морриган моя кожа покрылась мурашками испуга и отвращения. Да, я читала в тайных книгах, что еще во времена противостояния сыновей Дану и сыновей Миля часть людей посвятила себя служению богине смерти, и за это им была дарована возможность победить мой народ с помощью черной магии и страшных знаний, не доступных даже мудрым эльфам. И теперь древнее зло мечтает проникнуть в мой мир? Да ни за что на свете я не допущу подобной беды, клянусь своими фамильными лотосами!

— Видишь, — Айвалин протянула мне кусок старого, едва не рассыпающегося от ветхости пергамента, — существует древнее пророчество наших жрецов-друидов, предрекающее возвращение той, которая сможет повторно открыть Врата вечной жизни, ведущие в страну Сид…

— Ну, допустим, и существует, — я прочитала бессмысленный текст, начертанный на свитке, и недоуменно пожала плечами, — но я-то тут при чем?

— Как это при чем? Сейчас объясню! — Жрица богини Морриган вскочила со стула и нервно заходила взад-вперед по камере. — Многие сотни лет мои предки служили Великой матери. За это она наградила нас немыслимой силой и долголетием. Таких, как я, здесь называют экстрасенсами. Я владею магией, способна управлять стихиями и даже научилась поднимать мертвых… — Она требовательно уставилась на меня, ожидая восхищенной реакции.

Но я лишь снова равнодушно пожала плечами. Подумаешь, мертвых она поднимает… Наши маги еще и не то умеют. Да я и сама могла бы многое показать этой выскочке, если бы не лишилась в здешнем мире, по каким-то непонятным причинам, своих возможностей…

— Кхм, так на чем я остановилась? — разочарованно кашлянула Айвалин, раздосадованная моим безразличием. — Итак, мы служим Великой матери с тех пор, как отвоевали у вас остров Эрин. Остатки проклятых таутов ушли в холмы, сбежав в страну Сид. Вместе с вами из нашего мира ушли и чары богини Дану…

«А-а-а, ясно теперь, почему моя магия здесь не действует! — внезапно осенило меня. — Ваш мир окутан черными чарами богини Морриган. А я появилась в нем так неожиданно… Как у нас говорят: со своими молитвами в чужой храм не ходят…»

— Я происхожу из клана Эбера Донна, самого знаменитого воина из рода Миля. — Айвалин уже не обращала на меня никакого внимания, говорила сама с собой, но я внимательно ее слушала, изучая нового врага. — Именно представители моей семьи первыми высадились на остров Эрин, дабы подчинить себе гордых таутов — использовать их магические способности, сделать своими рабами. Но тауты прикрыли остров волшебным туманом. Тогда Эбер заключил договор с богиней Морриган, а она наделила его могуществом, превосходящим силы вашего народа. Правда, храбрый Эбер погиб, но с тех пор мы продолжаем его дело…

— Предатели и воры, — холодно перебила я, — презренные грешники, вступившие в сговор с той, перед которой даже тауты отказались преклонять колена… Согласно преданиям, мои предки всегда боролись с Морриган и даже намеренно лишили богиню силы — разделив на части главное ее изображение. Жаль, согласно легендам, оно было утеряно во время бегства с острова…

— За что и поплатились! — злорадно расхохоталась жрица. — Смыслом жизни моего рода стало преследование сбежавших таутов. Наша покровительница подсказала нам, что Врата, ведущие в тайный мир, имеются не только на острове Эрин. Долгие поиски запасного прохода в Сид привели меня в этот город. Мы получили от богини знак ее милости — неосмотрительно утерянную вами статую Великой матери и приказание найти недостающие фрагменты этого артефакта, разделенного проклятыми таутами, а затем открыть Врата вечной жизни. Многие столетия мы собирали рубины, ранее украшавшие постамент статуи, и нашли пять из шести. Двадцать лет назад я почти сумела разыскать последний камень, но он бесследно исчез. Дело в том, что шестой рубин богини принадлежал одному археологу, откопавшему его в каком-то заброшенном храме на севере Гоа. Археолог скончался, унеся с собой в могилу тайну пути к Вратам вечной жизни, но при этом успел передать раритет своему другу-ученому, а тот в свою очередь бесследно исчез вместе с рубином, и я так и не смогла его найти…

Услышав про рубин, я едва удержалась от вскрика, до крови прикусив нижнюю губу. А я-то все ломала голову, пытаясь понять — откуда мэтр Сабиниус взял камень, называемый у нас Светочем Листограда! Выходит, он изначально знал о происках служителей Морриган и поэтому создал рамку межпространственного перехода, дабы попасть в наш мир. Спрятать там шестой рубин богини! Оказывается, ситуация намного сложнее, чем мне представлялось!..

— Понимаешь, теперь у меня есть свиток с пророчеством, статуя богини и пять рубинов из шести, — подвела итог Айвалин. — Я очень хочу найти недостающий камень и Врата вечной жизни, ведущие в Сид. Недавно я уловила всплеск странной энергии, смогла определить его место и даже поймала котов, несущих на себе остаточные частицы странной энергии…

Тут я еще сильнее впилась зубами в свою многострадальную губу, окончательно превращая ее в лохмотья. Значит, Маврикий мне не привиделся… Кот, вместивший в себя информационную матрицу мага Сабиниуса, действительно находится здесь! И возможно, я и взаправду с ним разговаривала! Вот только я не имею права случайно проговориться насчет сего факта, ибо Айвалин совершенно не обязательно об этом знать!..

— Можешь мне объяснить, что все это значит? — спросила жрица.

— Сама ничего не понимаю! — даже не моргнув, виртуозно соврала я.

— Ой, почему-то я тебе не верю! — Прищурив глаза, Айвалин изучала мое бесстрастное лицо. — Ну да ничего, я все равно во всем разберусь и докопаюсь до истины. И ты мне в этом поможешь. Добровольно или… — Губы женщины раздвинулись в кровожадной ухмылке, обнажая острые зубки. — Или против собственной воли!

— В смысле? — Моя спина похолодела от ощущения надвигающейся опасности.

— Открыть Врата вечной жизни можно лишь с помощью старшей крови, — пояснила Айвалин, упирая мне в грудь палец, оканчивающийся острым ногтем, — текущей в твоих жилах. Поэтому выбор за тобой. — Я ощутила, как она проткнула рубашку и больно оцарапала мне кожу. — Или мы сотрудничаем — я беру немного твоей крови, и мы вместе проходим в Сид, дабы установить в вашем мире власть моей хозяйки… Или, — жрица нагнулась, приблизила свое лицо к моему и просверлила меня недобрым взглядом, — я осушу тебя до капли, заберу твою жизнь!

Я отшатнулась, но не от страха, а пытаясь избежать гнилого дыхания жрицы, отдающего многовековой тухлятиной. Да о чем она вообще думала, заключая договор с богиней смерти? Неужели верила, что та подарит ей вечную жизнь? О нет, Айвалин умерла уже давным-давно, ибо как может жить тот, чья душа черна как ночь, полна злобы и готова погубить тысячи невинных существ?

— Ты просто труп! — презрительно произнесла я, словно накладывая на жрицу уже ничем не смываемое клеймо. — Жалкий завистливый труп, тупая марионетка жадной Морриган. Мой народ отрекся от этой богини, прекрасно понимая ее гнусные замыслы. Она уже без остатка пожрала твой мир, переварила и выплюнула, а теперь раскатала губы на мой. Да только он ей не достанется! — Я нахально рассмеялась в лицо Айвалин. — Пусть даже и не мечтает. Я этого не позволю, клянусь своими фамильными лотосами!

— Угрожаешь? Отказываешься сотрудничать? — Жрица зашипела, словно змея, которой наступили на хвост. Ее черные волосы поднялись дыбом и зашевелились. — А если я заставлю тебя силой?

— Да иди ты!.. — небрежно отмахнулась я. — Заставить — силенок не хватит. Смотри, пуп себе не сорви!

— Ах ты, дрянь!.. — Оскорбленная Айвалин замахнулась, намереваясь ударить меня по лицу, но бесшумно подошедший Франк успел удержать жрицу, схватив за руку.

— Вы же говорили, что она нужна вам живой и здоровой! — с укоризной напомнил он, глядя на меня. Его глаза были абсолютно пустыми, взгляд не выражал ничего, но мне почему-то показалось, будто Франк вступился за меня не из жалости и не ради выгоды. Возможно, я просто хотела поверить в тот миг в его здравомыслие, в заботу пусть не обо мне, но в причастность к судьбе всего мира… Возможно, я была просто дурой!..

— Правильно. — Служительница богини шумно перевела дух, борясь с охватившим ее гневом. — Спасибо, что напомнил. А ты, девочка, — она почти ласково погладила меня по растрепавшимся волосам, — посиди тут и подумай над своим поведением. Пойми, отныне ты моя собственность и никуда отсюда не денешься. Пойдем, Франк, и запри ее покрепче…

Дверь захлопнулась с громким лязгом, отсекая меня от этой странной парочки — уравновешенного мертвеца и его психованной создательницы.

А я снова растянулась на топчане и задумалась…

Итак, мне удалось узнать, что талантливый физик Севастьян Милославский, в нашем королевстве известный как мэтр Сабиниус, сбежал в Мидир отнюдь не по какой-то глупой прихоти, а по весьма веской причине. Получив от друга-археолога последний рубин богини Морриган, мой наставник решил обезопасить свой мир от власти смерти и мастерски провел жрицу Айвалин, ускользнув у нее из-под носа. Видимо, два ученых друга тоже не смогли найти Врата вечной жизни, поэтому Сабиниус пошел другим путем — построив рамки межпространственного перехода. Ничего не скажешь, отличное решение! Вот только мне теперь придется совершить то, что оказалось не под силу моему мудрому наставнику. Ну да, ведь если я намерена вернуться домой, то мне предстоит продолжить происки запасного входа в страну Сид, да еще и разрушить коварные планы Айвалин. И это еще полбеды… А вторая половина проблемы заключается в том, что я даже представить себе не могу, чем занимается сейчас мое едва обретенное и скоропалительно потерянное счастье, мой нао. Наверное, с ума от горя и отчаяния сходит, пытаясь понять — куда же я запропастилась. Великая богиня, а вдруг с ним тоже приключилось что-нибудь нехорошее? А вдруг его тоже окружают враги?.. Но тут засовы загремели повторно, и мои размышления оборвались на самом интересном месте. Дверь распахнулась. На пороге камеры стоял Франк.

— А ты чего тут забыл? — искренне удивилась я, вскакивая с лежанки. — Пришел меня пытать, выбивать информацию о моем мире?

— Была нужда! — криво усмехнулся монстр, подходя ко мне. — Я девушек не мучаю, я их просто ем… — Мужчина навис надо мной, позволяя рассмотреть себя во всей сомнительной красе.

Задрав голову, я с интересом изучала истуканом застывшего передо мной Франка. Странно, но страха я не испытывала, мною руководило любопытство. Ростом он превосходил меня настолько, что, даже поднявшись на цыпочки, я не смогла заглянуть в его желтые глаза с черными крапинками, похожие на волчьи. Черты лица сего загадочного персонажа походили на плохо подогнанные друг к другу частицы головоломки или на полотно ткани, небрежно сшитое из неких разнокалиберных фрагментов. Кажется, Айвалин и в самом деле не врала, когда рассказывала, будто собрала Франка из кусков различных мертвых тел. Левый его глаз был немного больше правого, скулы получились несимметричными, лоб бугрился от каких-то наростов, плечи располагались на разной высоте. А вдобавок я заметила множество пересекающих кожу шрамов, напоминающих плохо сросшиеся швы…

— Нравлюсь? — Монстр издевательски оскалил острые, криво подпиленные зубы. — Хочешь меня на свидание пригласить?.. — В противовес нарочито развязным манерам, его желто-черные глаза, похожие на волчьи, смотрели вежливо-отстраненно. Вроде бы даже не на меня, а будто сквозь меня. Кажется, он пытался абстрагироваться от нашего разговора, не принимал его близко к сердцу, не вникал в суть. Словно он не хотел ко мне привыкать…

— У нас дома я встречала многих бездеятельно ошивающихся при дворе красавцев, обладающих ослепительно прекрасной внешностью, — откровенно ответила я. — Ради титулов, славы и богатства эти симпатяшки готовы на все, даже на самые подлые низости. Думаешь, они смогли научить меня благоговеть перед красотой? Уж лучше быть таким незатейливым, как ты, не дающим повода для пустых иллюзий…

Франк моргнул, его звериные, яркие, будто золото, глаза приобрели осмысленное выражение. В них зажегся неподдельный интерес.

— А женщин они ели? — прямолинейно спросил он.

— Не уверена насчет буквальности оного факта, — нехотя буркнула я. — Но знаю, что один из них зверски вырезал всю свою семью, включая новорожденную сестренку, не получив от отца денег на уплату карточных долгов. А затем поджег дом, дабы скрыть следы преступления. Королевским следователям удалось выяснить — некоторые члены этого злосчастного семейства скончались отнюдь не от полученных ран, а сгорели заживо. А второй отравил беременную жену покойного брата, чтобы не делить с ней полученное наследство. Желая выдать отравление за болезнь, преступник выбрал яд, обладающий медленным действием, и несчастная женщина мучилась пять дней — корчась от жутких болей после выкидыша на позднем сроке, исходя кровавым поносом. После ее смерти красавца-отравителя все-таки изобличили и казнили вместе с первым…

— Дилетанты! — презрительно покривил углы губ Франк. — Не могли просто быстро и безболезненно убить…

— Да, это было бы намного гуманнее! — вполне искренне согласилась я.

— А ведь мы с тобой не враги. — Монстр протянул руку и, словно что-то взвешивая и оценивая, осторожно прикоснулся к пряди моих волос. — Полагаю, при иных обстоятельствах мы даже смогли бы найти общий язык… — Его рука переместилась ко мне на шею.

— Возможно. — Я не стала оспаривать эту сомнительную теорию, стараясь говорить спокойно, чтобы мой голос не дрожал. Не хотела показывать, какое жуткое отвращение вызывают во мне его холодные, липкие пальцы, ищуще шарящие по моей коже.

Франк тяжело вздохнул, его угловатый кадык жадно дернулся вверх-вниз. Рука монстра несильно сжалась на моей шее и… отпустила.

— Ты слишком красива и умна, чтобы быть съеденной! — пришел к выводу Франк, делая шаг назад. Было заметно, с каким трудом дался ему этот жест доброй воли, как он медленно и мучительно перебарывал сам себя. — Жаль, ты попала к нам пленницей, а иначе…

— Иначе что? — Я ответно положила руку ему на локоть, выше просто не дотянулась, стремясь укрепить возникшее между нами доверие.

— Не нужно этого делать! — Франк почти негодующе уклонился от моего дружелюбного прикосновения. — Не стоит нам сближаться. Ты мне очень нравишься, но все равно у нашей взаимной симпатии нет будущего…

— Почему? — искренне удивилась я. — Ведь ты тоже мне нравишься!

— Молчи! — Его холодная ладонь требовательно зажала мой рот. — Ни слова больше! Не вынуждай меня делать тебе больно. Я не имею права привязываться к тебе, ведь ты все равно… — Франк замолчал.

— Все равно что? — спросила я, мягко отстраняя его руку.

— Ничего! — почти рыкнул он, отворачиваясь. — Ничего больше не будет! Уходи… — Он подошел к двери и распахнул ее во всю ширь. — Забирай свои вещи и выметайся отсюда!

— А? — не поняла я.

— Чего тут неясного? — разозлился Франк, грубо подталкивая меня к выходу из камеры. — Слышишь? Я тебя отпускаю… Уходи немедленно и больше никогда мне не попадайся!

— А кота забрать можно? — осмелела я.

— Забирай! — разрешил он. Ненадолго вышел в коридор и, вернувшись, подал мне мое оружие. — Не медли, пока Айвалин меня не хватилась…

И тут только до меня дошло, что я действительно свободна.

— Кис-кис, Маврикий, иди сюда! — позвала я, и серый кот мгновенно вылез из сваленных в комнате коробок. Следом за ним появились черный и пятнистый.

— Бегите отсюда, ребята! — приказала я, надевая куртку, привычно располагая оружие и подхватывая Маврикия на руки.

Повторять мне не пришлось, коты так и прыснули в коридор. Я последовала за ними. Правда, на пороге камеры я оглянулась, чтобы попрощаться со своим новым другом.

— Мы еще встретимся, клянусь! — с уверенностью в голосе пообещала я.

— Упаси нас от этого судьба! — угрюмо изрек Франк, не глядя на меня. — Иди прямо по коридору, потом направо и вверх по лестнице. Поняла? Ну, чего встала? Давай живо проваливай отсюда, соплячка белобрысая, пока я не передумал!.. — почти закричал он, и я торопливо застучала каблуками, решив лишний раз не злить своего неуравновешенного спасителя.

Указанный монстром маршрут привел нас к неприметной двери, оказавшейся незапертой. Я распахнула дощатую створку, выпуская котов, а ярившаяся на улице вьюга тут же приветствовала меня, словно старую знакомую, — обрадованно метнув снег в лицо. Над городом занималось хмурое, холодное утро. Пробившись сквозь невысокие сугробы, наметенные возле выхода из подвала, мы очутились на заднем дворе какого-то многоэтажного здания.

— На редкость мерзопакостная погода! — недовольно мявкнул Маврикий, возясь у меня на руках, а затем нахально забираясь под куртку.

— Так ты и в самом деле разговариваешь! — обрадовалась я. — Значит, мне не померещилось… А почему ты сегодня ни слова не произнес?

— Тебя слушал! — неразборчиво фыркнул кот, утыкаясь носом ко мне под мышку. — Узнал много нового и интересного, в том числе и о себе. Пришел к выводу, что находиться рядом с тобой — значит огрести кучу неприятностей!

— Сделал, называется, открытие! — рассмеялась я, огибая здание и выходя на ярко освещенную улицу. — Да это и без тебя всем известно!

— В этой жизни каждому достается свое, — философски мурчал пригревшийся у меня за пазухой кот. — Одним памятник и поминальный огонь, другим — клизма и геморроидальные свечи. С тобой я скорее второе заработаю, чем первое…

— Даже не думай жаловаться, — нахмурилась я. — Ведь вся эта канитель, вся эта суета завязалась вокруг тебя и из-за тебя. Ты сбежал из Мидира, унеся с собой душу мэтра Сабиниуса и наше величайшее сокровище — рубин Светоч Листограда. Полагаю, благодаря информационной матрице моего учителя ты и разговариваешь, хотя он сам многократно рассказывал мне о том, что челюстной аппарат котов не приспособлен для формирования сложных звуков. Из-за тебя я отправилась в этот мир. И теперь ты доказываешь, будто это я доставляю тебе неприятности?! Ха, да скорее ты — мне…

— Еще бы я помнил хоть какое-нибудь из описываемых тобой событий! — виновато вздохнул кот. — Увы, все как в тумане, похоже, память мне отшибло капитально и напрочь.

— Возможно, так сказываются последствия воздействия электромагнитного поля рамки межпространственного перехода, — посочувствовала я коту, вспомнив свое паршивое состояние в первые минуты пребывания в этом мире.

Маврикий лишь растерянно пошевелил ушами.

— Слушай, а как тебе Франк? — поспешила сменить тему разговора я.

— Я бы этому Франку, по батюшке Штейну, все руки поотрывал… — недовольно завозился кот. — Он не человек, а изверг, сатрап и христопродавец! К тому же еще и мутный какой-то, я бы ему на твоем месте не доверял…

— Так он же нас спас! — парировала я.

— Вот-вот, спас от слова «пасти»… — вредно хихикнул Маврикий. — Не верится мне почему-то в его доброе сердце и светлые помыслы. Да и какие там светлые помыслы с такой-то мордой? Ты это, бди давай, не расслабляйся, держи ушки на макушке, а хвост — по ветру!

— Нет у меня никакого хвоста! — язвительно, в унисон ему заявила я.

— Это и плохо, не повезло тебе, леди! — подвел итог Маврикий. — Он знаешь как хорошо помогает грядущие неприятности чувствовать… — После чего кот замолчал, свернулся клубком и задремал.

Я огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться на незнакомой местности. Обойдя дом, мы очутились перед фасадной частью того самого здания, подвал которого покинули несколько минут назад. Сейчас передо мной красовался пафосный, отделанный мрамором подъезд со стеклянными дверями и зазывно светящейся вывеской, составленной из разноцветных, переливающихся огоньков. «Магический салон „Лилит“» — значилось на вывеске.

«Ого, — мысленно присвистнула я. — А ведь учитель неоднократно рассказывал мне о ковене ведьм „Лилит“. Да завянь мои фамильные лотосы, теперь я начинаю подозревать, что он сознательно готовил меня к вылазке в этот мир! А еще я уверена — под ковеном он подразумевал именно сие заведение. И настораживает меня лишь одно: он-то упоминал о ведьмах, именно во множественном числе, а я пока встретилась только с одной Айвалин… Как бы на других чокнутых фанатичек не нарваться…» — Я глянула через дорогу, увидела табличку с надписью «Районное отделение полиции № 9» и, довольно усмехнувшись, поспешила туда. У меня появился план. Лишь бы только Маврикий молчал и не вмешивался.

Толкнула тугую дверь, ввалилась в тесное помещение и без предисловий выпалила в лицо шокированно поднимающемуся из-за стола парню в форменном кителе:

— Вы капитана Кирилла Каталкина из угрозыска знаете?

Я отлично понимала, что стоит только моему нао получить хоть крохотную весточку, как он тут же кинется меня искать и спасать. Впрочем, наверняка в этот самый миг как раз и ищет…

Полицейский изумленно кивнул.

— Я его невеста. Пожалуйста, позвоните Кириллу, подскажите ему, где я сейчас нахожусь. Пусть он за мной приедет.

Кот слабо завозился под курткой, но ничего не сказал, только тихонько фыркнул, что вполне могло сойти как за одобрение, так и за порицание моего поступка.

Удостоверившись, что недавняя пленница благополучно выбралась из здания, Франк вытащил из кармана брюк старенький сотовый телефон и простучал пальцем по кнопкам, набирая номер.

— И?.. — выжидательно донеслось из динамика.

— Не тревожься, Айвалин, я все сделал, — коротко отрапортовал Франк. — Она мне поверила, не заподозрила ничего дурного.

— Молодец! — похвалила хозяйка. — Пусть теперь эта дурочка бегает, ищет для меня Врата. А у меня найдется кому за ней проследить… Да и вообще, отныне она от меня никогда никуда не денется, сам знаешь. — И из трубки полились короткие гудки.

Мужчина нажал кнопку отбоя и набрал еще один номер.

— Готово, — доложил он. — Жди, она скоро появится…

Таинственный абонент никак не прокомментировал это сообщение, что, похоже, Франка ничуть не удивило. Он отключил трубку и спрятал ее в карман. Затем задумчиво вздохнул, словно сетуя на свою суровую судьбу. Грубое лицо монстра исказила гримаса, сильно смахивающая на смешанное с раскаянием сожаление.

ГЛАВА 8

Счастье обладает одной нехорошей чертой — его очень трудно найти и столь же легко потерять. Особенно в тех случаях, если оное пресловутое счастье наделено такой же яркой внешностью и таким же капризным характером, как то, которое досталось капитану Кириллу Каталкину. Причем досталось не иначе как по насмешке судьбы, буквально свалившись с небес, словно снег на голову…

Кирилл печально взглянул в окно. На улице шел снег и занималось неприглядное, хмурое утро. Совсем безрадостное, даром что предпраздничное. Каталкин издал мученический стон и невидящим взглядом в очередной раз уставился на лежащие перед ним папки с оперативными сводками за прошедшие сутки. Спать он сегодня так и не ложился, ибо слишком уж длинной и странной выдалась едва истекшая ночь. Если бы он только знал раньше, как много можно найти и вновь потерять за какие-то быстротечные двенадцать часов. Найти и потерять то, а вернее, ту единственную, которая стоит всех сокровищ мира, да и бесспорно — самого этого гребаного мира тоже. Эх, так и хочется пойти в ближайшую газету и подать жалобное объявление: «Разыскивается потерявшееся счастье. Пол — женский, рост — сто восемьдесят сантиметров, глаза — голубые, волосы — серебристые. Особые приметы — сказочная красота и чертовски несносный характер». И теперь Кирилл готов жизнь отдать, лишь бы только поскорее вернуть это неизвестно куда запропастившееся счастье! Понятно ведь, что сейчас его красавица, его волшебная принцесса находится в руках неведомых врагов, способных причинить ей то, о чем ему даже думать не хочется… Тут капитан застонал еще громче, уткнувшись в ладони бледным лицом, успевшим обрасти гламурной щетиной…

— Ну чистый вампир, мать его за ногу! — усмехнулся Сидор, возникая на пороге кабинета. — Бледный, глаза красные, и воешь паскудно — аки тварь голодная…

— Не чистый, а грязный! — не оценив шутку друга, мрачно буркнул Каталкин. — Почитай, сутки уже не мылся…

— Поешь хоть, пока не загрыз кого-нибудь, — с сочувствием посоветовал старший лейтенант, бросая на стол пакет с бутербродами. — И не убивайся ты так, это же только начало…

— Начало чего? — Кирилл недоуменно уставился на Сидора мутными глазами, вокруг которых залегли нездоровые фиолетовые круги.

— Всего! — многозначительно хмыкнул здоровяк, шаря в пакете, вытаскивая из него кусок батона с ветчиной и с жадным урчанием впиваясь зубами в бутерброд. — Вашей любви, наших приключений, романтики, сантиментов… — Окончание фразы прозвучало неразборчиво, потонув в громком чавканье.

— А иди ты лесом, садист проклятый! — бессильно отмахнулся Каталкин. — Не смешно! Вот скажи мне лучше: кому она понадобиться могла? У меня сердце от волнения не на месте…

— На таких красавиц всегда спрос! — авторитетно заявил Сидор, проглотив прожеванный кусок. — В Голливуд, поди, отвезли или в гарем какому арабскому шейху продали…

— Иди ты! — уныло повторил Каталкин. — Ориентировку на нее во все отделения разослали?

— Так точно, во все! — шутливо вскинул руку к голове старлей. — Только разве же в нее поверят? Не проще ли было написать — пропала мисс Вселенная…

— Извини, что-то я сегодня твои шутки совсем не воспринимаю! — поморщился Кирилл. — А остальные иномирцы сейчас где?

— Трех троллей-богатырей я к себе на дачу отвез, подальше от любопытных глаз, — подмигнул старлей. — Они там диван оккупировали и приобщаются к благам цивилизации в виде тазика попкорна и мультиков. А прекрасный Анриэн у наших медичек в лаборатории отсыпается. Уж девчонки-то его и накормили, и напоили, и обласкали, после того как в обморок от эльфийской красоты падать перестали. Уши я ему банданой прикрыл и представил как нашего коллегу, прибывшего по обмену опытом из Гондураса…

— Ага, хорошо, только зачем из Гондураса? — кивнул капитан, но было заметно, что сейчас его голова занята совсем другими мыслями. — А новости какие-то уже есть?

— Про Гондурас все слышали, но никто про него ничего точно не знает, — заговорщицки подмигнул старлей. — А новости конечно же есть, ибо куда они денутся, — с хитрым видом усмехнулся Сидор, усаживаясь на край предельно заваленного бумагами стола и вытаскивая из кармана тонкую папочку, свернутую в трубку. — За позавчерашний день в городе трех убитых эльфиек обнаружили…

— Чего? — потрясенно выдохнул Кирилл, вскакивая со стула. — Кого?

— Все красивые девчонки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет, блондинистые и гламурные, — невозмутимо докладывал Сидор. — Одну в парке нашли, вторую в автобусе, третью в переходе метро. Все убиты точным ударом в сердце, нанесенным острым колющим предметом, и обескровлены. Сразу видно почерк профессионала — угробил девок, и рука ни разу не дрогнула. Вот уж точно: жизнь — дерьмо, а люди в ней — сантехники.

— Садист-маньяк? — вздрогнув, предположил Каталкин.

— Нет, не маньяк, говорю же, профи работал, — повторил, словно втолковывая, старлей. — Полагаю, неведомому преступнику требовались не тела жертв, а только их кровь, которую аккуратно выкачали из трупов. У двух девиц имелись накладные острые латексные уши, а вот третья — с настоящими…

— Как с настоящими? — не понял Каталкин, хватаясь за шею, словно в приступе спонтанного удушья.

— А вот так! — насмешливо фыркнул Сидор, наслаждаясь произведенным эффектом. — Ушки у этой выдумщицы — настоящие, прооперированные, мастерски подрезанные на манер острых эльфийских! Наверное, какая-нибудь поклонница ролевых игр, мать ее за ногу. Эй, ты в обморок-то не падай раньше времени, это не твоя пассия…

— Да ну тебя, чертяка! — еле перевел дух Кирилл, дрожащими от пережитого волнения руками наливая себе стакан воды из стоящего на подоконнике графина и залпом выпивая. — Меня же чуть инфаркт не хватил…

— Ты же сам про этих девчонок еще вчера в убойной сводке читал, — невозмутимо добавил шутник-старлей, бросая папку в груду бумаг, — просто забыл о них уже на фоне всей приключившейся беготни…

— Точно! Трать-та-ра-рать! — Капитан озаренно хлопнул себя по лбу и облегченно улыбнулся. — Жаль, конечно, девчонок, но хорошо, что они — не она. Как думаешь, этот убийца искал именно Сафиру?

— Ну не Мэрилин же Монро, мать ее за ногу! — согласно кивнул Сидор. — Кто-то каким-то образом узнал о ее появлении и вышел на охоту. И подозреваю, что наш загадочный кровосос еще и кошколов по совместительству…

— Итак, у нас складывается определенная цепочка связанных между собой событий. — Кирилл схватил карандаш и принялся рисовать на первом же подвернувшемся под руку листе бумаги. — Похититель как-то узнал о предполагаемом появлении Сафиры и начал хватать всех похожих на эльфиек девушек. Но почему-то ему нужна именно эльфийская кровь! Интересно, что в ней такого особенного? И тот же тип отловил всех котов, найденных на месте возможного появления созданий из другого мира…

— А потом понял, что ошибся три раза подряд, и решил больше не рисковать с довольно длительным процессом отбора крови, а забрал ее целиком и полностью, — вставил внимательно слушающий его товарищ. — Не переживай, уверен, она жива и здорова…

— Пока жива! — бессильно скрипнул зубами Кирилл. — Но вот надолго ли?

— Да найдем мы твою милашку, я уже об этом хлопочу. Поэтому не гони волну и не впадай заранее в депрессию, — обнадеживающе усмехнулся Сидор. — Помни, ты же у нас везучий…

— Эй, капитан! — Дверь кабинета распахнулась без предварительного стука, на пороге стоял дежурный. — Там тебе из девятого городского отделения звонят… Невеста твоя нашлась, на которую час назад ориентировку рассылали!

— Невеста! — оторопел Кирилл, недоуменно таращась на дежурного. — Какая невеста?

— А у тебя их много разве? — весело оскалился тот.

Кирилл непонимающе уставился на радостно ухмыляющегося во весь рот старлея, и тут до него дошло.

— Сафира! — заорал он во все горло, сдернул со спинки стула свою куртку и, чуть не сметя дежурного, во всю прыть ломанулся в коридор.

— Во чего, значит, любовь-то с мужиками делает! — позавидовал щупленький дежурный, потирая ушибленное плечо. — А почему у нее имечко-то такое нерусски-забубенистое — Сафира?

— Так это, она же из Гондураса! — доходчиво объяснил Сидор, неторопливо обматывая шею длиннющим шарфом.

— Ясно! — глубокомысленно кивнул дежурный. — У нашего Катани все не как у нормальных людей…

— Э-э-э, брат, да ты даже не представляешь насколько! — многозначительно пробурчал старлей, степенно выходя из кабинета.

Меня восхищало в нем все: и мокрые от снега волосы, ибо про шапку Кирилл второпях даже не вспомнил, и сизые от щетины щеки, и запавшие от недосыпа глаза, и грязный воротник рубашки… Даже такой — усталый, помятый и дерганый — он казался мне самым красивым мужчиной на свете. Ведь он же мой нао!..

— Ты скоро дырку в нем просмотришь! — недовольно пробурчал сидящий у меня на коленях Маврикий и, вытянув лапу, больнюче царапнул когтями по запястью, требуя и себе долю внимания.

— Ась? — очнулась я, отрываясь от увлекательного созерцания своего нао. — Тебе жалко?

— Так точно — жалко! — довольно прижмурился котяра. — Его жалко, ибо ты — тот еще подарочек…

— Ревнует! — понимающе усмехнулся Кирилл, продолжая следить за дорогой. — Хорошему коту и в декабре — март. Ничего, подожди маленько, вот скоро доедем до Черемушек, там у соседей кошек пруд пруди, выбирай — не хочу. На любой вкус дамы найдутся, и рыжие, и белые, и черные…

— Почему же не хочу? Очень даже хочу! — мечтательно муркнул Маврикий. — Блондинки, брюнетки, шатенки… Отлично!

— Вот чего я от вас не ожидала, мэтр, так это подобной плебейской невоздержанности в половом вопросе! — с наигранным осуждением сообщила я. — Позор, при вашем-то социальном статусе, в вашем-то солидном возрасте — с кошками путаться!

— Девки суть сосуды с помыслами греховными… — менторским тоном изрек Маврикий.

Сидящий за рулем Кирилл невольно притормозил, донельзя заинтригованный.

— А посему отпей из каждого, скока смогёшь! — проказливо закончил кот.

Я прыснула со смеху.

— А если серьезно, то из всех забот больше всего хлопот нам доставляет инстинкт размножения, — с умным видом подытожил свои сентенции Маврикий.

— Нет, а кто против-то? — одобрительно рассмеялся Каталкин. — Любовь и голод движут миром. И никто этого правила еще не отменял.

Я согласно кивнула, ибо есть хотелось ужасно.

— Эх, сметанки бы сейчас с пол-литра, сардельку пожирнее и кошку посговорчивее… — ностальгически вздохнул кот.

— Будет! — торжественно пообещал Кирилл. — Скоро все будет, вот доедем и организуем. Потерпите, недалеко уже осталось…

Я кивнула еще раз, глядя в окно машины, за которым мелькали заснеженные поля, окаймленные пушистыми сосенками. Изредка попадались живописные группы миниатюрных деревянных домиков, с примыкающими к ним небольшими садами и огородами. Из труб домиков валил дым, видать, народу здесь проживало немало.

«Садовые участки, — объяснил мне Кирилл, после того как мы выехали из города и свернули на проселочную дорогу. — А везу я вас в деревню Черемушки, там у Сидора шикарная дачка имеется, по типу буржуйской, на коей он и разместил наших героических троллей. Там отдохнем культурно, штаб соберем, новую информацию обмозгуем». Я не возражала, предоставив любимому право решать все за меня. После того как нао забрал меня из отдела полиции, куда примчался по первому же звонку, на меня внезапно навалилась жуткая усталость. Наверное, сказывались все пережитые нами приключения. Совершенно не смущаясь завистливо таращившегося на нас молоденького полицейского, Кирилл собственнически сгреб меня в охапку, прижал к себе и долго не отпускал — целуя в макушку. Даже сквозь копну своих спутанных волос я ощутила нажим его зубов, дрожь губ и поняла, что больше не хочу с ним расставаться. Ни за что и никогда! Сейчас мне было нужно лишь одно — забиться в какое-нибудь теплое темное место и просто забыться-отключиться, переложив всю ответственность на чьи-то надежные плечи. Ибо я, может, и сильная и храбрая, но и у моих возможностей имеется свой закономерный предел. Правда, я еще нашла в себе силы рассказать Кириллу о масштабных планах Айвалин по захвату мира и необъяснимом поведении Франка…

— М-да уж, чую, вляпались мы по полной! — справедливо подытожил нао, внимательно выслушав мой рассказ. — А это, значит, и есть тот самый мэтр Сабиниус, из-за которого и поднялся весь шум-гам? — Он озадаченно покосился на кота, по-хозяйски растянувшегося у меня на коленях.

— Не помню! — в который уже раз виновато вздохнул Маврикий. — Извините, господин полицейский, но, к сожалению, я ничегошеньки не помню про Сабиниуса, Мидир и Светоч Листограда. И вообще, внятно осознаю себя как личность лишь с того момента, когда меня схватили за шкирку, сильно встряхнули и засунули в мешок, погрузили в автомобиль и привезли в подвал этой ведьмы Айвалин…

— Бывает! — с сочувствием кивнул Каталкин. — Психические травмы — штука загадочная и до сих пор плохо изученная. Неизвестно, что именно способно послужить триггером для возвращения памяти и когда этот пуск сработает…

— Но почему он разговаривает? — не выдержав, задала давно вертевшийся на языке вопрос я. — Полагаю, благодаря информационной матрице Сабиниуса?

— Ты же сама говорила, что твои возможности в нашем мире ограничивает власть богини Морриган, — напомнил Кирилл. — А насколько я помню из различных мифологий, кошки всегда умудрялись находить общий язык со всякой нечистью.

— Ну спасибо, — обиженно насупился Маврикий, — уже в нечисть меня записали, я а, между прочим, по пятьдесят раз на дню умываюсь…

— Возможно! — не стала спорить я. — Если лучших объяснений нет, то сойдет и такое.

— Чем богаты, тем и рады, — улыбнулся Каталкин. — Приехали.

Он остановил машину перед внушительного вида воротами, достал из кармана пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Железные створки раздвинулись, и мы въехали в обширный двор…

— А вот и знаменитые Сидоровы хоромы! Добро пожаловать, — тоном опытного экскурсовода вещал нао, помогая мне выбраться из машины. — Любуйся, пока наши тролли их не разгромили…

— Ништяк себе хибарка! — одобрительно фыркнул Маврикий, выпрыгивая на плохо разметенную дорожку и потягиваясь для разминки. — Богато живет мужик. Одобряю.

Я вертела головой по сторона, рассматривая то, что больше всего смахивало по моим меркам на зажиточную купеческую усадьбу. Ведущая от ворот дорожка, мощенная красным кирпичом, оканчивалась у крыльца красивого трехэтажного дома с верандой и балкончиком, на котором сейчас маячил радостно машущий рукой Анриэн. За домом виднелась стеклянная теплица, какие-то хозяйственные постройки и даже затянутый брезентовым чехлом бассейн.

— Сидору эта зачетная дачка еще от прапрадеда досталась, по наследству, — рассказывал Кирилл, заботливо эскортируя меня к крыльцу. Кот важно вышагивал впереди нас, а я всем весом опиралась на руку любимого, чувствуя себя совершенно разбитой. — А сам прапрадед, Порфирий Силантьевич Сидоров, вел свой род из мелких помещиков, раскулаченных после революции. Когда-то куркули Сидоровы владели половиной здешней округи, ну и успели, естественно, в смутные времена часть нажитого золотишка припрятать. На эти средства родители старлея поднимали его и брата младшего. А уж самому Сидору от прежних фамильных богатств достался лишь этот участок с домом. Семейка у них непростая была, прапрабабка Сидора ведьмой местной считалась, черной магией баловалась. Он мне как-то по пьяни много семейных баек разболтал, вот я и запомнил…

— Еще только черной магии нам и не хватает для полного счастья, завянь мои фамильные лотосы! — сердито пробурчала я себе под нос так, чтобы Кирилл не услышал. Сердце заныло от смутного предчувствия чего-то нехорошего, неотвратимо надвигающегося на всех нас, и…

— Ай, да проходите уже скорее, гости дорогие, не топчитесь на пороге! У нас тут все в комплекте: телки, тачки, бабки — милые картины родной деревни! — Громкий вопль сбил меня с дельной мысли. Входная дверь распахнулась, являя самого хозяина, одетого в веселенький свитер с орнаментом из кургузых оленей, затейливо вывязанных коричневыми нитками по желтому фону. — Отдохните с дороги, отведайте чего бог послал. А вечером мы с вами баньку организуем и прочие интимные развлечения по интересам… — Сидор многозначительно ткнул Кирилла кулаком в бок, указывая глазами на меня.

Кажется, я покраснела.

— Э-э-э… — смущенно замялся капитан, не зная, как реагировать на столь явные намеки.

— Вот беда с этими яйцами! — Щекотливое положение спас вывалившийся в коридор тролль Надир, повязанный клетчатым фартуком, с половником в руках. — Чего с ними теперь делать, ума не приложу…

— Зачем прикладывать то, чего нет? — бурно заржал хозяин дома, к моей великой радости мгновенно переключаясь на незадачливого тролля. — Ну колись давай, балбес, чего там с твоими яйцами не так, мать их за ногу?

— Целый час уже их варю, а они все еще твердые! — сокрушенно развел ручищами новоявленный шеф-повар.

Сидор тут же подхватил тролльего молодца под локоть и повлек куда-то вперед, не иначе как на кухню. Вдалеке хлопнула дверь, и до нас донесся голос бомжихи Блохи, пространно объясняющей кому-то, что «когда делается салат „Оливье“, то все ингредиенты режутся кубиками. Кроме гороха…»

Мы с Кириллом переглянулись и дружно фыркнули от смеха.

— Не любишь готовить? — спросил мой нао, вытирая вызванные смехом слезы.

— Ну почему же сразу не люблю? — подмигнула я. — Готовка — отличный способ расслабиться. Берешь курицу, называешь ее именем своего бывшего парня, отрезаешь чего хочешь и медленно варишь в кипятке…

— Ого, вот, значит, как ты к своим бывшим парням относишься! — Лицо у Кирилла шокированно вытянулось. — И много их у тебя было, таких бывших?

— Много или мало — тебя это не касается… — сердито буркнула я, уходя от скользкой темы. И правда, незачем ему знать о том, что я никогда еще не заводила интимных отношений с мужчинами. — Просто готовка и тролли — понятия несовместимые!

— Так то в обычной жизни! А здесь все иначе, здесь все становятся немного кулинарами, шутами и сибаритами… Вот тебе и Сидоровы хоромы во всем их великолепии! — исчерпывающе развел руками мой нао. — Мы всегда тут праздники отмечаем, с друзьями, с коллегами…

— А своей семьи у него разве нет? — усомнилась я.

— Мутная история, — вздохнул Кирилл. — Вроде имеется в активе некий младший брат, о котором я уже упоминал, но они не общаются. Почему — не знаю. Сидор разговоров на эту тему избегает. Хочешь, сама спроси…

Я ничего не ответила, только отрицательно помотала головой. Стыдно признаться, но вот не приглянулись мне почему-то эти хваленые «Сидоровы хоромы», а чем именно не понравились — пока сказать затрудняюсь. Возможно, мутной и тяжелой энергетикой, буквально навалившейся мне на плечи, стоило лишь перешагнуть порог пресловутой дачи. Но похоже, никто, кроме меня, ее не чувствовал, поэтому я и не стала торопиться с озвучиванием своих неприятных, полуинтуитивных ощущений. Как говорится: не спеши говорить людям плохое, предоставь это право самой жизни. Оно-то, конечно, так, можно и предоставить, да только как бы грядущие неприятности не опередили ум и сноровку, атаковав нас первыми. Забегая вперед, стоит сказать, что так оно и случилось.

Ближе к вечеру все мы собрались за огромным столом, накрытым на веранде. Отмытая от грязи и приодетая в старенький, но еще добротный спортивный костюм, бомжиха Блоха оказалась миленькой блондиночкой лет двадцати, похожей на хитрую лисичку с пронырливым, острым личиком и обманчиво наивными голубыми глазами. Тролль Надир не сводил с нее влюбленного взгляда. Воспользовавшись суматохой, возникшей при сервировке стола, я подхватила под руку обманщика Спинолома и выволокла его в коридор.

— Ты… — гневно прошипела я, приставив к ребрам тролля обнаженный кинжал, — меня подставил! Отправил на верную погибель! Если так хорошо чувствуешь магию, как утверждаешь, то должен был знать, какая страшная опасность меня подстерегает…

— Ты права, госпожа! — не стал отпираться обвиняемый. — Но поверь, уж лучше тебе вплотную столкнуться с местными злодеями, чем бороться с тем, кто поджидает всех нас дома…

— Э-э-э? — не поняла я, но кинжал убрала. — Намекаешь, твой неведомый хозяин настолько всесилен, что мне он не по зубам?

— Я рекомендую тебе остаться здесь, — убеждающим тоном посоветовал Спинолом. — Настоятельно рекомендую остаться здесь навсегда, а обратно в Листоград даже и не соваться!

— Завянь мои фамильные лотосы! — Я шокированно почесала в затылке. — Вот это да… Хочешь сказать — путь домой мне отныне заказан?

— Точно, если тебе жить еще не надоело! — исчерпывающе кивнул тролль. — Поверь мне на слово и не требуй дальнейших объяснений, все равно ты их не дождешься. Просто выбери меньшее из двух зол.

Тролль без усилий, но довольно вежливо поднял меня, как куклу, переставил к другой стене коридора и вернулся на веранду, показав, что наш разговор окончен. А я лишь недоуменно хлопала ресницами ему вслед. Эх, загадал же он мне задачку — аж мозги от нее дымятся! Интересно, кто такой великий и ужасный подкарауливает меня в Листограде? А самым обидным в данной ситуации было мое абсолютное нежелание выбирать из двух зол, как советовал Спинолом. Ибо какое зло ни выбери — большое или маленькое, добром оно от этого все равно не станет… И если здесь моей жизни угрожает сумасшедшая жрица богини Морриган со своими грандиозными планами, то дома… Ох, спаси меня богиня Дану, но неужели в мире существует еще какое-то иное зло, способное превзойти даже саму смерть?

И я тут же дала себе нерушимое обещание во что бы то ни стало вернуться домой, ибо мрачная перспектива остаться в этом городе навсегда пугала меня до ужаса. О том, чем же на самом деле грозит мне такое возвращение, я в тот миг не задумывалась, ибо, как говорится, при сильном испуге у женщин атрофируется небольшая часть мозга, отвечающая за все.

Но самым интересным событием сегодняшнего вечера стал отнюдь не мой разговор со Спиноломом, а приезд на Сидорову дачу двух последних, чуть припозднившихся гостей — Татьяны Горской и Ивана Милославского.

— Э-э-э… папа, отец, батяня? — неуверенно спросил доцент, сквозь сползшие на кончик носа очки взирая на Маврикия, уютно расположившегося у меня на коленях.

— Тамбовский волк тебе батяня! — неприветливо буркнул котяра, топорща усы.

— Мамочки, да он еще и разговаривает! — восхищенно завизжала экзальтированная Танечка, потянувшись, дабы почесать за ухом потенциального свекра.

— Но-но, попрошу без рук! Вы уж определитесь для начала: папочка или мамочка. — Маврикий сурово уклонился от столь явной фамильярности. — Нашлись, называется, детки на мою голову. Топить вас всех в одном ведре… Ведь если я всех своих котят признавать стану, то сразу же на алиментах разорюсь…

— Да не нужны мне ваши алименты! — сердито парировал Иван, извлекая из кармана куртки солидных размеров тетрадь. — Лучше помогите свои же дневники прочитать…

— Уж лучше алименты! — сразу же пошел на попятную кот, едва взглянув на подсунутый ему под нос талмуд. — А почему он каким-то тарабарским языком написан?

— Зашифрован! — пояснил доцент. — Эх, а я-то надеялся…

— Извините, амнезия! — в который раз попросил прощения Маврикий. — А сам так ничего разобрать и не смог?

— Пару абзацев, и не более того, — разочарованно признался Милославский. — Упоминание о каком-то великом пауке, более смахивающее на бред… А какой такой еще великий паук, спрашивается? О таких даже в Интернете ничего нет!

— Для того чтобы все узнать, нужен не Интернет, а утюг или паяльник… — философски протянул Сидор, внимательно прислушивающийся к сему, казалось бы, абсолютно не касающемуся его разговору. Лицо у него при этом было какое-то излишне сосредоточенное, что мне совершенно не понравилось.

Кот отвернулся, потеряв интерес к несодержательной беседе, и занялся умыванием, а я задумалась, мучительно вспоминая: где и когда я уже слышала нечто подобное, касающееся Великого Паука?

От размышлений меня отвлекла громкая ругань Анриэна. Дроу размахивал ярким журналом и, тыкая его всем под нос, доказывал, что, дескать, отлично знает вот этого прекрасного блондина в золотистых одеждах, изображенного на одной из иллюстраций. Знаком с ним давно и лично, и зовут оного пижона — маркиз Ламмарулаэль Белокурый. И пора ему этого грубияна на дуэль вызвать… Доказывал до тех пор, пока хозяин дачи не отобрал у дроу злополучное печатное издание, настойчиво посоветовав отвязаться от фотографии стилиста Сергея Зверева…

Впрочем, после того как Сидор выставил на стол графинчик с домашней наливкой, настроение у всей собравшейся на даче компании значительно улучшилось. Презентация самодельного спиртного сопровождалась шутливой фразой, дескать, хорошие привычки продлевают жизнь, зато плохие делают ее приятной. Никто с оной истиной и не спорил. Под наливочку пошли на ура и неформатный салат «Оливье» тролльего изготовления, и самолепные пельмени, и копченое сало с вареной картошкой. При этом само троллье трио вообще уминало все без разбору, истребляя такое количество провианта, которого хватило бы для прокорма целой дивизии.

— В какой руке принято держать вилку, а в какой нож? — Вырвиглаз испуганно таращился на столовые приборы.

— А ты нападаешь или обороняешься? — поддел друга Надериухо. — Вон лучше у командира спроси…

— Когда я ем — не создавай проблем! — огрызнулся Спинолом, шустро орудуя здоровенной ложкой. — Отстань и запомни на будущее: если котелок варит, никогда голодным не останешься.

Выслушав оную мудрость, Вырвиглаз сначала растерянно поскреб в затылке, но потом озаренно выдал свое излюбленное «Так точно!», победно улыбнулся и начал есть пельмени руками — загребая их целыми пригоршнями.

Итак, ужин достиг своего апогея… Надир беспрестанно подливал в рюмку кокетливо хихикающей Блохи, Анриэн завладел вниманием хозяина, рассказывая ему о каких-то давних сражениях, Татьяна и Иван все еще листали не поддающуюся расшифровке тетрадь, а уставший Кирилл тайком подремывал — опершись на локоть и опасно клонясь лицом в сторону полуведерной миски с салатом. На мою сиятельную персону никто не обращал внимания, и только сидящий напротив Спинолом не сводил с меня пристального, явно сочувствующего взгляда. Вылакавший блюдце наливки Маврикий повел по сторонам изрядно осоловевшим взором и заметил висящую на гвоздике балалайку.

— Эй, сатрапы и изверги, а почему никто не поет? — тут же возмутился кот, мгновенно становясь центром всеобщего внимания. — Так хорошо сидим — и не поем… Непорядок!

— Прадедовская! — пояснил Сидор, указывая на музыкальный инструмент. — Висит без дела, ибо мне медведь в детстве на ухо наступил, да и играть на ней я не умею…

— Дай! — Кот требовательно растопырил когтистые лапы.

Старлей изумленно снял балалайку со стены и без малейших возражений подал Маврикию. Кот с видом знатока тронул струну, подкрутил колки и игриво подмигнул мне зеленым, чуть окосевшим глазом.

— Не скучай, принцесса! — Маврикий по-человечески уселся на табуретку, пристроив балалайку у себя на пузе. — Щас развеселю! — Он ухарски провел лапой по усам и объявил с видом заправского конферансье: — Частушки! Эротические…

Тролли тут же одобрительно захихикали, подбадривая будущего исполнителя.

— Женские! — еще поддал жару Маврикий. — Исполняются впервые, в честь леди Заразы…

— Да не тяни ты уже, пой! — нетерпеливо потребовал хозяин дачи.

Кот ударил лапой по струнам и действительно запел приятным мягким баритоном:

У меня на сарафане

Петушок и курочка,

Меня мальчики не любят —

Говорят, что дурочка!

«А почему сразу дурочка? — мысленно возмутилась я, принимая частушку на свой счет. — Хотя да, точно дурочка. Знаю ведь, какие неприятности уже доставила и еще могу доставить Кириллу, но все равно — только на него и смотрю!..»

А кот между тем выдал эффектный проигрыш и продолжил:

Ой, рассыпался горох

По большому блюду.

Я любила всех подряд —

А теперь не буду!

— Во дает!.. — восторженно изумился проснувшийся Кирилл.

А Маврикий все пел:

Не любила я дружка,

Лишь словами тешила,

Ведь лапшу ему на уши —

Аппетитно вешала!

«Нет, не лапша то была, а истинная правда! — отвлеченно думала я, почти не слушая кота. — Учитель рассказывал мне истинную правду…» — Громкая музыка отвлекала от размышлений, поэтому я тихонько встала из-за стола и вышла в коридор.

А покуда он цветы

Мне носил охапками,

Я другому подарила —

Место дюже сладкое! —

залихватски летело мне в спину.

«Подарила другому… Подарил другому… — назойливо вертелось у меня в голове. — Как там говорила Айвалин? Последний рубин богини Морриган умирающий археолог подарил своему другу. А тайну пути к Вратам вечной жизни унес с собой в могилу… Мой наставник мэтр Сабиниус и был тем другом… И вспомнила, он очень часто упоминал о закадычном приятеле — Великом Умном Пауке, любителе покопаться в чужих секретах. А кто копается в чужих секретах? Правильно — археологи!.. Забавно, но именно частушки Маврикия подтолкнули меня к столь неожиданным выводам. Кажется, это явление называется ассоциативной памятью…»

— Да пьяные уже они все в стельку! — неожиданно донеслось до меня. — Приезжайте и берите их тепленькими…

Заинтригованная, я сделала еще несколько шагов. В кухне, за неплотно прикрытой дверью стояла бомжиха Блоха и с кем-то разговаривала по сотовому телефону.

— Кот? Да, есть такой. Внешне ничего особенного — серый, полосатый. Зато он разговаривает по-человечески, даже песни поет! Нет, про Врата речь пока не заходила, — вполголоса докладывала она, обращаясь к неизвестному мне собеседнику. — Если так, то я еще подожду, госпожа Елена, и позвоню вам снова…

«Елена, это же сама Айвалин! Ах ты предательница! — мысленно вознегодовала я. — Шпионка! Получается, тебя к нам подослали. А мы и рады — пригрели на груди змею подколодную. Недаром мне сразу же показалось, будто тебе не место на помойке!» — Но эмоции быстро отошли на второй план, ибо я прекрасно понимала, в каком опасном месте нахожусь в настоящий момент. В ловушке, окруженная врагами… Следовательно, чем быстрее я покину этот дом, и так изначально мне не понравившийся, тем лучше для меня… Но… А-а-а, вот проклятье, но не могу же я бросить здесь Кирилла и Маврикия!

Стараясь ступать неслышно и не поднимать лишнего шума, я на цыпочках прокралась обратно по коридору. Странно, но чувствовала я себя при этом хуже некуда — ноги словно ватные, подгибаются на каждом шагу, голова кружится, во всем теле ощущается вялость, близкая к обмороку. Интересно, откуда взялись такие гадкие симптомы? Еще только не хватает, чтобы организм подвел меня в самый неподходящий момент… Не иначе сказываются выматывающие события последнего дня и шокирующая новость о предательстве Блохи. Нет, так не пойдет, нужно срочно мобилизовать все свои физические ресурсы и выбираться из этого проклятого дома!

На веранде не осталось ни единой живой души, вернее — ни единой бодрствующей! Спали все… Кирилл — лицом в миске с салатом, Анриэн и Сидор — валетом на диване, тролли — вповалку, могучей кучей на полу, с храпом и причмокиваниями. Таня и Иван — обреченно уткнувшись в так и не расшифрованный дневник Милославского, Маврикий — комочком на столе. Отсутствовала только приблудная шпионка, но оно и понятно…

— Ясно все с вами! — мрачно констатировала я, обессиленно привалившись к дверному косяку. — Упились по полной программе. Как изящно выразился Сидор, в конце декабря — начале января русские отмечают свой священный праздник, и называется он — Вдрабадан! А ведь справедливо подмечено. Получается, тут одна я более-менее дееспособная осталась, ибо едва пригубила налитую мне рюмку. Похоже, и наливка та была отнюдь не простая, а со снотворным. Интересно, когда же наша ловкая Блоха успела его туда подсыпать? — Последний вопрос прозвучал риторически, ибо на него, ясное дело, никто не ответил. А раздавшийся с новой силой троллий храп тоже ничего не прояснил.

«Нужно отсюда уходить! — поняла я. — Оное милое местечко мне не приглянулось изначально и с каждой минутой нравится все меньше и меньше. Ибо копчиком чую — готовится здесь нечто нехорошее. Поэтому настал момент убраться отсюда подобру-поздорову, пока поздно не стало, пока я на очередные неприятности не нарвалась…»

Я повертела головой, осматриваясь, и довольно хмыкнула, обнаружив на подоконнике небольшой рюкзак. С черепашьей скоростью сбегала в прихожую, собрала свою и Кирилла верхнюю одежду, вернулась, загрузила никак не отреагировавшего на подобный произвол Маврикия в рюкзак и закинула оный багаж себе за плечи. На миг задумалась, рассматривая спящих. Ну, честно признаться, судьба наших бравых троллей меня вообще мало волнует. Анриэн, полагаю, способен сам за себя постоять. Сейчас меня интересует только Кирилл…

С трудом вытащила тяжелого нао из-за стола, предварительно извлекши из миски с салатом. Натянула на его безвольные плечи куртку. Капитан не протестовал, только издал невнятный стон. Здраво оценив свои способности, сгрузила мужчину на пол и, ухватив за капюшон куртки, поволокла к выходу из дома. Уперлась пятой точкой в дверь и буквально вывалилась наружу, надеясь, что не придавила упрятанного в рюкзак кота. Буду считать, что с ним все нормально, ведь из рюкзака ни звука не доносится, а молчание обычно принимается за знак согласия. После того как мы дружным клубком сверзились с крыльца и очутились во дворе, проблема с транспортировкой бесчувственного нао значительно упростилась. Слой скользкого, свежевыпавшего снежка, укутавшего землю, позволил мне почти без проблем тащить за собой спящего Кирилла. В качестве вспомогательного средства я использовала снятый с него же ремень, прикрепленный к капюшону куртки. Итак, приемлемый способ передвижения найден, апробирован и признан вполне успешным. Я, спотыкаясь, на заплетающихся ногах, выбиваясь из последних сил, плетусь по снегу, волоком таща за собой спящего Кирилла, а не менее беззаботно дрыхнущий Маврикий путешествует в рюкзаке у меня за плечами и, как говорится, в ус не дует. Таким нехитрым образом мы довольно быстро покинули двор дачи и углубились в лес, начинающийся сразу же за забором…

Продвигаться по лесу нам никто не препятствовал, к тому же — в чащу вела довольно широкая тропинка, и поэтому я приободрилась, уверовав в успех задуманного предприятия. Свежий воздух и морозец частично устранили действие сонного зелья, после чего я почувствовала себя значительно лучше. А может, наоборот — окончательно перестала осознавать реальность и шла в полусне, словно сомнамбула упрямо продвигаясь вперед, одержимая идеей спасти себя и своего нао… Кстати, идти по лесу оказалось довольно приятно: наст весело похрустывает под ногами, сосенки стоят как часовые на посту — не шелохнутся, обычная моя спутница луна привычно таращится на нас сквозь макушки деревьев, а выше, в небесах — романтично сияет россыпь разнокалиберных звезд. Главное, периодически мне кажется, будто звезды почему-то птичками разлетаются в разные стороны, ладно хоть на голову не гадят. А-а-а, нет — мне все-таки не мерещится, это же звездопад! Ах, какая романтика! Жаль только, что мой любимый мужчина не держит сейчас меня в объятиях, а музыкально похрапывает из превращенной в волокушу куртки… Впрочем, зачем жаловаться и гневить мстительную судьбу? Ведь все у нас хорошо, все живы и здоровы, никто не пострадал. Кругом — тишь, гладь и благодать, а я иду себе потихоньку и иду, подремываю на ходу, никого не трогаю, в полнейшем спокойствии и одиночестве…

И вот только я успела подумать об одиночестве, как тут же сглазила собственную удачу.

От выстроившихся вдоль тропинки сосен неожиданно отделились две высокие тени и преградили мне дорогу, превратившись в мужчин с автоматами в руках, затянутых в черные костюмы, их лица почти полностью закрывали маски. Я чуть не столкнулась с ними в упор, ахнула и… проснулась!

ГЛАВА 9

— Смотри, да это же девица! — обрадованно констатировал первый мужчина. — А я-то сначала подумал, будто мы на призрака лесного напоролись. — Он рывком откинул мой капюшон и восхищенно присвистнул. — Ого, не зря, видать, дело к Новому году движется… Глянь, да она же вылитая Снегурочка!

— Ага, она самая и есть! — согласился второй, через узкую прорезь своей маски внимательно разглядывая мое лицо, и довольно заржал, словно жеребец. — И куда это мы такие задумчивые шагаем, красавица?

— А мне почем знать, куда вы намылились?! — неприветливо буркнула я, способная думать лишь о том, как я устала, как сильно оттягивает плечи рюкзак с упитанным котом и как больно врезается в руку ремень самодельной волокуши.

— Слышь, Валет, она еще и огрызаться надумала! — искренне удивился первый. — Да ты хоть сама-то понимаешь, на кого батон крошишь, фифа?

— Вы чего ко мне прицепились, придурки? — зашипела я, возмущенная этими ненужными подкатами. — Шли своей дорогой и идите себе дальше. Я вас не видела — вы меня не видели…

— Не, мы так не договаривались, красотка! — ехидно фыркнул смешливый второй. — Придется тебе теперь с нами прогуляться. А мы в благодарность по-джентльменски поможем, мужика твоего потащим, рюкзачок понесем. Давай… — И он миролюбивым жестом протянул ко мне правую руку.

Я отпустила ремень, прицепленный к куртке Кирилла, выхватила из ножен кинжал и одним неуловимым глазу прыжком очутилась рядом с незнакомым нахалом под номером один. Приставила обнаженный клинок к его шее, а вторую ладонь с нажимом опустила на неприятные, слюнявые, чужие губы… Ничего лучшего я тогда не придумала, ибо прекрасно понимала: если и спорить с идиотом — то только физически!

— Цыц, сатрап! — грубо скомандовала я, к месту ввернув словечко из репертуара Маврикия. — Мне провожатые не нужны. Молчи, не кричи, и тогда я ничего тебе не сделаю!

По панически расширившимся зрачкам мужчины было видно, что ему стало довольно жутковато. Оно и понятно, ибо когда твой рот закрыт, а к горлу приставлен острый ножичек, то желание сопротивляться отпадает само собой…

— Девчушка, а ты, часом, не заигралась ли? — неожиданно поинтересовался у меня второй мужчина, разговаривая со мной таким спокойным тоном, каким обычно доктора говорят с душевнобольными пациентами. — На рожон-то не лезь! — Приказ сопровождался выразительным лязгом передернутого затвора. — Немедленно отпусти Фуфела, не дури.

К счастью, я уже знала много чего полезного об огнестрельном оружии, поэтому раздосадованно скрежетнула зубами, но все-таки сделала то, что положено делать приличной девушке в неприличной ситуации, а точнее: кинжал нехотя убрала и Фуфела — отпустила. Что я, дура, на автомат без магии переть? Совсем не хочется, чтобы меня в расцвете лет прикопали на каком-нибудь захолустном погосте… Тут я от своих грустных мыслей вздохнула так тяжко-тяжко, что даже мои обидчики сочувствием прониклись.

— Молодец, умная девочка! — похвалил меня Валет, словно щенка, одобрительно потрепав по щеке. — Значит, договоримся так: пойдешь теперь с нами, своими пилками для ногтей размахивать не станешь и вопросов задавать не будешь. А я тогда тебе конфетку дам, за хорошее поведение!

— Куда пойду? — насмешливо спросила я. — И зачем?

— Затем! — с прежним нахальством гаркнул уже очухавшийся Фуфел, потирая шею. — Валет, а чего она вдруг такая резвая и разговорчивая? Шеф ведь обещал — клиентка достанется нам сонной и вялой…

— Это с какого еще перепугу? — заплетающимся языком осведомилась я, стараясь не выдавать этим бандитам своего плохого самочувствия.

— Заткнись ты уже, а? — выразительно поводя автоматом, то ли потребовал, то ли попросил Валет. Потом он внезапно напрягся и начал озабоченно озираться по сторонам. — Слышали? — спросил он у нас.

Туповатый Фуфел отрицательно помотал головой, зато я кивнула. Еще бы не слышать! Кто-то приближается к нам с противоположной стороны чащи, причем ломится шумно, словно медведь, особо не скрываясь. Значит, уверен в собственных силах…

— Кажется, сучок хрустнул? — неуверенно предположил наивный Фуфел.

— Машина — большая и тяжелая, — усмехнувшись, я точно расшифровала его смутные ощущения. — Едет медленно, напрямую через лес. Ее сопровождают пять пеших мужчин. Все вооружены. Все опасны. Бегите, парни, пока они вам задницу не надрали…

— Вот это слух! — восхитился Фуфел.

— Точно? — недоверчиво прищурился Валет.

— Порохом от них пахнет! — спокойно добавила я. — А вот потными подмышками и трусостью, как от него, — я снисходительно махнула ресницами в сторону его напарника, — нет.

— Уходим, срочно. — Валет выхватил у меня ремень волокуши и рысцой направился обратно. — На дачу…

Я по инерции сделала несколько шагов вслед за ним и встала как вкопанная.

— Я туда не вернусь! — уперлась я, понуждаемая к тому не только острым нежеланием снова очутиться в неприятном месте, но и своими буквально подламывающимися, дрожащими в коленках ногами.

— Дебилка конченая! — бесцеремонно рявкнул Валет. — Они, — он красноречиво ткнул пальцем мне за спину, — пришли за тобой. Понимаешь? Поэтому ты пойдешь с нами. Если, конечно, жить хочешь. — Он криво усмехнулся. — Нам велено доставить тебя в безопасное место. Поэтому не бойся и иди с нами. А те, другие, тебя точно не пощадят…

— Кем велено? — Перед глазами у меня все плыло, голова кружилась так сильно, что мне казалось, будто ближайшие сосенки качаются туда-сюда, отплясывая веселую сарабанду.

— Шефом нашим, — сквозь зубы процедил Фуфел, снимая рюкзак у меня с плеч. — Пашей Бубликом. Уж не знаю, на кой черт ты ему сдалась… Если только в койку тебя уложить, такую гладкую и сладкую…

— Молчи, идиот! — гневно прикрикнул на напарника Валет. — Не распускай язык попусту. Вот доставим их обоих на базу, пусть тогда шеф сам и рассказывает ей то, что сочтет нужным. Пошли… — Он требовательно дернул меня за рукав. — Ну, чего стоишь, глазами лупаешь?

— Не могу! — через силу прошептала я.

— Э-э-э? — не понял Валет.

— Идти не могу… — скорее подумала, чем сказала я и рухнула в снег.

— Вот черт! — заорал мужчина, бросая волокушу с Кириллом и склоняясь надо мной. Холодные пальцы скользнули по шее, нащупывая пульс. — Живая! — с облегчением выдохнул Валет. — Просто засыпает. Эй, Фуфел, живо хватай ее в охапку и бегом за мной!

Фуфел не посмел протестовать, поднял меня, с кряхтеньем взвалил себе на плечо и, не разбирая дороги, грузно ломанулся по снежной целине, напрямик через крохотную, окаймленную сосенками поляну.

Все последующее я помню весьма смутно. Наверное, той ночью я пребывала в состоянии зыбкого полусна, то погружаясь в небытие, то вновь выныривая из него на краткие промежутки времени. Иногда перед моими глазами навязчиво маячили две большие металлические кнопки, наклепанные на задний карман штанов Фуфела. А порой я замечала бледное лицо Кирилла и резво мелькающие ботинки Валета, волокущего по снегу моего нао. Спустя какое-то время до меня донесся натужный рев мотора, издаваемый буксующей в снегу машиной, и разноголосые крики погони, становящиеся все громче…

— Сдавайтесь, и мы вас не тронем! — на все лады вопили наши преследователи, лишь подстегивая моих похитителей. — Сдавайтесь, все равно не уйдете!

Им вторила бессильная ругань Валета и бурлящие хрипы запыхавшегося Фуфела.

А чуть позднее я разобрала звуки выстрелов и неожиданно упала лицом в снег, уткнувшись в лужу теплой, густой жидкости. Кажется, это была кровь. Надеюсь, что не моя…

— Ты жива? — Меня перевернули на спину, свет звезд ударил в глаза, и я зажмурилась. — Не ранена?

Мгновенно слипшиеся от крови ресницы разлеплялись долго, с трудом. Но я все же справилась с этой тяжелой работой и увидела уже знакомое уродливое лицо, испещренное шрамами.

— Франк? — удивилась я, едва шевеля губами. — Ты?

— Узнала меня, сидка! — обрадованно ухмыльнулся монстр. — Соображаешь, значит — не помрешь…

— Франк! — шептала я, пока он поднимал меня на руки, заботливо прижимая к своей широкой груди. — Спаси меня, Франк!

— Молчи! — осуждающе нахмурился живой мертвец. Плавно покачиваясь у него на руках, я понимала, что мы куда-то идем. — Не проси того, в чем ничего не смыслишь…

— Я же обещала, что мы еще встретимся! — Я не отрываясь смотрела в его черные глаза, собрала все оставшиеся у меня силы, протянула руку и нежно погладила монстра по шероховатой, будто наждак, щеке.

— Вот и накаркала, дурочка! — Франк вздрогнул словно от удара, уклоняясь от моего прикосновения. — А теперь спи, спи… — Его голос звучал все настойчивее. — Ты же устала.

«Точно, устала! — напомнила себе я. — О, богиня Дану, как же я устала!» — Мои глаза закрылись сами собой. Мне было так спокойно на руках у Франка, так тепло и надежно. С ним я не боялась ничего. Эта странная мысль мелькнула в моем угасающем сознании и пропала без следа. А потом я и вправду уснула.

Говорят, в день, когда я родилась, пошел снег… Мелочь, по идее, но проблема в том, что мой день рождения приходится на середину лета, а снег летом — это как-то… неправильно. Не должно так быть. Вот и в моей жизни, к сожалению, все происходит неправильно, а зачастую случается такое, чего вообще быть не может…

Я лежала с открытыми глазами и бездумно занималась визуальным изучением низкого каменного потолка… А о чем тут думать? Знакомый потолок, знакомый ободранный топчан, знакомая слабая лампочка над знакомой запертой дверью… Короче говоря, все в жизни повторяется, ибо я опять попала в тот самый подвал в доме Айвалин, откуда не так давно сбежала не без участия уже знакомого мне Франка. И этот же самый мужчина снова привез меня сюда. Уже во второй раз. Обидно. Ну что за несправедливость, завянь мои фамильные лотосы!

— Фыпустите феня… — вдруг неразборчиво донеслось откуда-то снизу. — Нефетленно!

Я свесилась с лежанки и несколько секунд с удивлением рассматривала резво прыгающий по полу рюкзак, а потом громко расхохоталась. Да это же Маврикий! Слезла с топчана, помассировала пальцами нудно ноющие виски, наступила ногой на лямку шустро передвигающегося по камере рюкзака и дернула «собачку» молнии… Кот серой стрелой вымахнул из раскрывшейся сумки и встал в боевую стойку: балансируя на одной задней лапе — остальные три с выпущенными когтями выставлены в разные стороны, усы — встопорщены, глаза — выпучены, хвост — трубой…

— Кий-я! — отважно выкрикнул Маврикий.

— Иван показывал нам отрывок из фильма с китайским мастером кун-фу Джеки Чаном, — насмешливо сообщила я коту, по достоинству оценив его выпендрежную позу. — Знаешь, так вот ты сейчас вылитый Чан…

— А-а-а, это всего лишь ты… А я-то думал… — с облегчением констатировал узник рюкзака, съеживаясь и хлопаясь на свое мохнатое седалище. — И нечего на мой чан бочку катить, он и так гудит словно церковный колокол!

— И о чем же ты думал, разреши узнать? — насмешливо хмыкнула я. — Полагаешь, у нас мало проблем?

— М-да-а, настоящее дежавю… — пробурчал кот, осматриваясь по сторонам и задумчиво почесываясь. — Все здесь выглядит так, будто мы из этого злополучного подвала и не уходили вовсе… Вот скажи на милость, какого черта мы опять сюда попали?

— Не знаю, что значит ваша дежавю, — иронично фыркнула я, — но некоторые мои друзья из Чумного двора назвали бы нашу ситуацию «сплошной котовасией». Хоть ты и не Вася, конечно, а Маврикий!

— Правильнее говорить не «котовасия», а «катавасия», — с умным видом поправил меня кот. — Катавасия — это песнопение, которое в православном богослужении поется по утрам в заключение церковного канона. А в переносном смысле «катавасия» используется для обозначения беспорядка, сумятицы.

— Ну точно, про нас! — расхохоталась я и коротко поведала Маврикию о тех событиях, которые он проспал, возместив дефицит информации.

— Обалдеть! — коротко, но выразительно резюмировал кот.

— У нас есть поговорка, гласящая: все пути ведут в Листоград, — улыбнулась я. — А в этом мире, похоже, все дороги ведут в тайный подвал Айвалин, чтоб ее Тени забрали…

— А кто они такие вообще, эти Тени? — внезапно раздалось из самого темного угла камеры. — Второй раз о них слышу, но до сих пор ничего не понимаю…

Мы с Маврикием подпрыгнули от неожиданности, едва не прикусили себе языки, а в следующий же миг синхронно бросились обнимать сидящего на куртке Кирилла, растерянно помаргивающего заспанными глазами. Вернее, обнимала его я, а кот терся полосатым боком о ноги моего нао и мурчал-тарахтел громче трансформаторной будки.

— Они тебя в самый темный угол бросили, — повинилась я, — вот я и не заметила…

— Сюрприз! — рассмеялся Кирилл, горячо отвечая на мои объятия и деликатно отпихивая приставучего кота. — Фу, постыдись, гражданин кот, я же тебя не кошка…

— Ну и пожалуйста… — Маврикий обиженно отошел, уселся на рюкзак и принялся умываться, искоса поглядывая на нас.

Пока я повторяла свой рассказ о событиях минувшей ночи, нао отцепил ремень от куртки, подпоясался, набросил ее мне на плечи, потому что в камере было довольно прохладно, и заботливо усадил меня обратно на топчан.

— Ну и не везет же нам! — Он недовольно почесал свой подбородок, темный от отросшей щетины. — Похоже, мне предстоит лично познакомиться со знаменитой Айвалин. Интересно, на кой ляд я ей сдался?

Я неосведомленно пожала плечами.

— Может, они меня случайно прихватили, за компанию с тобой? — предположил Кирилл, размеренно шагая по камере для упорядочения мыслительного процесса.

— Жалеешь, что попался в одну кутузку вместе с нами? — ехидно подначил кот.

— Анализирую факты! — сердито поправил его мой нао. — Спорный вопрос, что лучше и выгоднее — самому очутиться в центре событий или остаться вне ситуации, планируя спасательную операцию… Думаешь, это нас Блоха подставила? — Он вопросительно посмотрел на меня. — Она оказалась засланным агентом Айвалин, подсыпала всем снотворного и вызвала ее боевиков?

— Возможно… — неуверенно предположила я. — Но, с другой стороны, зачем тогда Валет и Фуфел так порывались идти на дачу? А еще они упоминали о своем шефе по имени Паша Бублик… — Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где и когда уже слышала о каком-то бублике. Видимо, атмосфера оного подвала действовала на меня чрезвычайно плохо, ибо моя память почему-то не торопилась откликаться на обращенный к ней призыв.

— Бублик… — в унисон со мной протянул Кирилл. — Вот черт, где же я уже о нем слышал? Стоп, да ведь он проходил по нашим ориентировкам — тот еще преступник. Настоящий гангстер!

— Чтоб его Тени забрали! — сердито ругнулась я, разочаровавшись в своих мыслительных способностях.

— Вот опять! — Нао чуть не споткнулся на ходу, услышав эту фразу. — Да кто они такие в конце концов?

— Поверь, тебе вовсе не обязательно о них знать. — Я отвела глаза, не желая обсуждать столь неприятную тему. — Тени — наш очень древний и очень страшный фольклор. Иногда матери пугают ими своих непослушных детей, ну типа: «Не будешь кушать кашу — Тени придут и тебя заберут». Вернее, раньше пугали… Кажется, в вашем мире их называют чертями… Ну или чем-то навроде того…

— Страшными, кровожадными существами, которых никто никогда не видел, зато все о них знают! — насмешливо встрял Маврикий.

— Вот и наши Тени примерно то же самое, — неохотно кивнула я, при этом изрядно покривив душой, ибо на самом деле по сравнению с чудовищными Тенями земные черти просто белые и пушистые котята. — И не стоит продолжать разговор о них, ибо ни к чему хорошему он не приведет.

— А почему раньше пугали? — сразу же прицепился к моим словам въедливый Кирилл.

— Вот дотошный! — скривилась я. — Потому что Тени и в самом деле забирают и детей и взрослых! Доволен?

— Правда? — удивленно округлил глаза мой нао. — Или ты меня разыгрываешь?

— Правда, — нехотя кивнула я. — И очень тебя прошу, давай закроем эту тему, незачем на себя беду накликивать. О Тенях даже упоминать опасно, вдруг они нас услышат…

— Ладно, — правильно оценив насупленное выражение моего лица, согласился Кирилл, — вернемся к этой теме позже, тем более что сейчас у нас имеются более существенные проблемы. Кстати, я считаю наше положение не столь уж безысходным, ведь если наши друзья остались на свободе, то нас в беде они точно не бросят и предпримут все нужное для нашего спасения…

— Хочешь сказать, Сидор соберет армию и нападет на дом Айвалин? — иронично спросила я.

— Теперь ему известно, где находится ее логово, замаскированное под «Магический салон», и, не станет сидеть сложа руки. — В голосе Кирилла не было ни нотки сомнения. — А поскольку я знаю своего друга, то могу лишь посочувствовать нашей ведьме — ей точно не поздоровится.

И словно в подтверждение его слов, где-то в доме — над нашими головами — раздался громкий хлопок, затем второй…

— Ага! — ликующе поднял палец мой нао. — Кажется, в дело пошли гранаты!.. Видишь, я не ошибся, все случилось даже раньше, чем я ожидал… — Его речь оборвала трескучая автоматная очередь.

— Думаешь, это наши спасатели прибыли? — недоверчиво приподняла бровь я.

— Сидор со спецназом! — самоуверенно улыбнулся Кирилл. — Максимум через полчаса мы будем на свободе, сама увидишь…

— Ну-ну, свежо предание, да верится с трудом… — саркастично хмыкнула я и замолчала. Ладно, уговорил — подождем, хотя многократно проверенная интуиция почему-то подсказывала мне, что не стоит столь преждевременно надеяться на удачу. Не разочароваться бы…

Потянулись томительные минуты ожидания. Толстые стены подвального карцера хоть и значительно приглушали звуки, но не подавляли их полностью. Поэтому мы стали полноценными слушателями происходящей наверху схватки. До нас доносились многочисленные крики, взрывы и выстрелы, похоже, бой там шел нешуточный. Потом раздался совсем уж дикий вой, и сильно потянуло запахом горелого…

— Людей заживо поджарили!.. — возмущенно фыркнула я. — Ох, как бы и нас тут того…

— Давайте на помощь позовем, покричим! — предложил кот, испуганно запрыгивая на топчан и забираясь ко мне на колени. — Может, жизнь у меня и не сахар, но почему-то мне сегодня особенно не хочется умирать… Вдруг они нас найти не могут? А если мы покричим, да еще и в дверь постучим…

Я вопросительно взглянула на Кирилла.

— Попытка не пытка, хуже не станет. — Он шагнул к двери, но в этот самый момент лязгнул затвор и стальная створка распахнулась во всю ширь.

На пороге нашей камеры стояла группа мужчин, одетых в бронекостюмы, с автоматами в руках…

— Вы пойдете с нами! — вместо приветствия, безапелляционно, властно взмахивая рукой, заявил тот, кто вошел в камеру первым. Лицо мужчины почти полностью скрывала черная маска, в прорези которой виднелись колючие серые глаза.

— А вы из какого отдела? — насторожился Кирилл, изумленно всматриваясь в лишенные каких-либо опознавательных знаков бронежилеты. — Вас полковник Иванцов прислал или…

— Или, — лишенным эмоций голосом уточнил военный. — Не советую задавать вопросы. Вот прибудем на место, там все и узнаете.

— На какое место? — не удержалась от вопроса я, попутно поймав себя на мысли: «Ох, не нравится мне этот вояка и поведение его не нравится».

— На нужное! — Его ответ сильно смахивал на издевательство.

— А если мы с вами не пойдем? — попробовал поторговаться Кирилл.

— Никаких «если», — внес конкретику наш суровый оппонент. — Сопротивление бесполезно. Помогите даме.

По его команде два бойца пересекли камеру и довольно невежливо сдернули меня с топчана, подхватив под руки. Ошеломленный подобным нахальством Маврикий кулем свалился на пол и на подгибающихся лапах пополз под лежанку.

— Куда? — Командир наступил коту на хвост, нагнулся, схватил Маврикия за шкирку, поднял с пола и поднес к своему лицу. — Тоже вопросы имеются? — предположил он.

— У-мняу? — испуганно выдал Маврикий и звучно испортил воздух.

— Исчерпывающе! — Командир чихнул, сердито помотал головой, подхватил валяющийся без дела рюкзак и ловко упаковал в него вонючего кота. А затем перебросил багаж одному из своих бойцов.

— Пройдемте с нами! — повторил он, уточняюще указывая на дверь.

— А если откажусь? — уперлась я, но в следующий же миг меня бесцеремонно подняли с двух сторон и понесли к выходу из камеры.

— Отпустите ее, немедленно! — Кирилл ринулся наперерез моим конвоирам, но тут раздался негромкий хлопок и в шею моего нао впилась крохотная стрелка, оперенная красными пластиковыми пластинками.

— Ах так!.. — Капитан выдернул оружие из раны и, взревев словно раздразненный медведь, навалился на явно не ожидавшего ничего подобного командира. Пальцы Кирилла еще успели сомкнуться на шее противника, после чего он вдруг закатил глаза и начал медленно оседать на пол.

— Ого, силен мужик, — уважительно признал командир, проследив, как мой нао обмяк на руках у второй пары бойцов. — Такая ампула слона за секунду с ног валит, а он в атаку попер!

— Подождите, вот он придет в себя, и тогда вам всем не поздоровится! — хвастливо пообещала я.

— Отлично, потом и увидим! — довольно кивнул командир. — Пусть отдыхает. А ей, — он указал на меня, — глаза завяжите. — И на мою голову тут же напялили черный мешок из плотной ткани.

Почти не касаясь ногами пола, я преодолела коридор, откуда пахнуло запахом гари, лестницу и очутилась на улице, встретившей меня потоком свежего воздуха. Похоже, Айвалин потерпела сокрушительный разгром… Интересно, жива ли она? Подозреваю, что убить двухсотпятидесятилетнюю жрицу, поддерживаемую темными силами, не так-то просто… Но додумать я не успела, ибо чья-то сильная рука неожиданно легла мне на затылок, заставляя пригнуть голову, и меня аккуратно усадили на заднее сиденье автомобиля, бросив рядом рюкзак с котом.

Я схватила сумку, немного расстегнула молнию и, засунув руку внутрь, принялась успокаивающе гладить взъерошенного, трясущегося мелкой дрожью Маврикия. Я слышала дыхание сидящих в машине людей и понимала: кроме меня и водителя в салоне этой большой машины находятся еще трое крепких, здоровых, отлично вооруженных мужчин. Но Кирилла здесь нет… Возможно, нас разделили, разместив по разным машинам. Сейчас нет никакого смысла сопротивляться или пытаться узнать больше. Приходится надеяться, что нас привезут в одно и то же место. Я обладаю мизером информации, поэтому воздержусь от скоропалительных выводов — послушаю, понаблюдаю. Ведь если они не убили нас сразу, значит, мы нужны им для чего-то важного… Но при этом мне очень хочется знать: кто такие эти люди, кем подосланы и куда именно они нас везут?

Поездка продолжалась долго. Настолько, что, невзирая на свое взбудораженное состояние, я даже успела задремать. Проснулась от резкого прекращения укачивающего движения машины. Кстати, если укачивало, значит, мы ехали по бездорожью. Скорее всего, по какой-то проселочной дороге, расположенной вне территории города. Интересно, куда все-таки нас везут? Услужливая фантазия тут же нарисовала безрадостную картинку: вот нас с Кириллом вывозят в некий заброшенный карьер и убивают особо изощренным способом… Обоих! И кота в придачу! Я замотала головой, отгоняя назойливое видение. Глупости, если бы нас хотели убить, то уничтожили бы еще там, в подвале Айвалин. Ведь лишние хлопоты уместны лишь тогда, когда оправданны и выгодны. А если мы все еще живы — значит, очень ценны для кого-то, значит, имеем все шансы и дальше оставаться в целости и сохранности. Главное для нас сейчас — понять, что нужно от нас этим неведомым похитителям, и правильно использовать оное ценное преимущество. Не пороть горячку, не поддаваться на уловки противника, правильно взвешивать все «за» и «против», не продешевить, не выказать слабость… По силам ли мне такое? Ох, сомневаюсь!

Увлекшись собственными размышлениями, я снова замотала головой, чем, видимо, привлекла внимание своих охранников, ибо грубая мешковина была в сей же миг сдернута и отброшена прочь.

— Расслабьтесь, дамочка, приехали! — сообщил сидящий напротив меня охранник. — Выходите. И скунса своего прихватите… — насмешливо напомнил он, указывая мне на рюкзак с котом. После чего распахнул дверцу машины и, особо не церемонясь, просто выпихнул меня наружу…

Прижимая к груди сумку с Маврикием, я неуклюже вывалилась из салона большой черной машины, вполголоса проклиная свои затекшие ноги. Ткнулась коленками в снег, поднялась, обмахнула штаны рукой и замерла с открытым ртом, очарованная окружающей меня красотой. Мы находились в заснеженном лесу. Белом, узорчатом, сказочно-прекрасном. Идеально ровные, стройные сосны — словно специально подобранные одна к другой, стояли в ряд, образуя непроходимый частокол. Яркий солнечный свет переливался на покрытых изморозью еловых лапах, превращая их в собрание бесценных сокровищ. Пара машин, доставивших нас в лесную чащу, припарковалась на крохотной, заблаговременно расчищенной площадке, которая примыкала к небольшому бункеру, поблескивающему новенькими стальными воротами. К своему величайшему облегчению, я увидела, как из второй машины вытаскивают так и не пришедшего в себя Кирилла.

— Нравится? — Командир отряда по-свойски хлопнул меня по плечу и выразительно указал на лес, поясняя свою мысль: — Ну чистый Фаберже!

Я не поняла его слова, но поторопилась согласно кивнуть, решив не спорить попусту. Видимо, мужчина почувствовал всю неискренность моей реакции, потому как недовольно крякнул и пихнул меня уже намного грубее, направляя к воротам в бункер.

— Шагай! — буркнул он. — Нечего тут время зря терять…

Повинуясь направляющей меня руке, я прошла в распахнувшиеся створки и очутилась в довольно широком коридоре, через равные промежутки освещенном укрепленными на стенах лампами в стальных сетках. Туннель шел под уклон, плавно спускаясь вниз. Судя по всему, здесь, под землей, вдали от городской суеты, располагался целый комплекс тайных сооружений, ибо, продвигаясь по коридору, мы миновали несколько боковых проходов, ответвляющихся от основного штрека. Иногда до меня доносился гул работающих механизмов, а пару раз мы разминулись с куда-то спешащими людьми, облаченными в белые халаты. На нас они не обращали ни малейшего внимания, целеустремленно шагая по своим непонятным мне делам.

— Пришли! — внезапно сообщил командир, останавливаясь перед ничем не примечательной железной дверью. — Девочка у нас пойдет сюда, — он удержал меня за руку, — а мальчик у нас пока в карцере отдохнет.

После того как Кирилла унесли дальше по коридору, дверь распахнулась и меня втолкнули в какое-то помещение, то ли специально, то ли непреднамеренно забыв забрать рюкзак с Маврикием. Я нерешительно топталась на пороге, но тут дверь захлопнулась — сильно наподдав мне чуть пониже спины и вынудив сделать несколько шагов внутрь совершенно темной комнаты.

Свет вспыхнул внезапно, заставив меня зажмуриться от неожиданности. Будучи совершенно сбитой с толку, я неосторожно уронила на пол рюкзак с котом и кулаками потерла заслезившиеся глаза. Сумка звучно шлепнулась на каменные плиты, из нее раздалось невнятное ругательство.

— Извини! — смущенно пробормотала я, проморгавшись и удивленно озираясь по сторонам. — Однако…

А удивляться тут и правда нашлось чему, ибо за непритязательной серой дверью скрывалась шикарно обставленная комната с резной мебелью из натурального дерева. Стены комнаты были обшиты белым шелком, декорированным замысловато переплетающимися серебристыми шнурами. В центре помещения возвышался изящный столик с ужином, сервированным на две персоны. Мое внимание сразу же привлекли хрустальная и серебряная посуда, графинчик с рубиново-красным вином, бокалы на высоких ножках и блюдо с фруктами. В комплект к столу имелись два стула с обитыми парчой сиденьями. Рядом, на низкой этажерочке, тускло поблескивал комплект то ли врачебных, то ли слесарных инструментов, аккуратно разложенных на замшевом лоскуте. В углу комнаты разместились не менее изысканный диванчик и пузатый комод, служивший подставкой для незнакомого мне прибора. Окон в комнате не было.

Ведомая любопытством и острым чувством голода, я сделала несколько шагов вперед, к столу. В этот момент прибор на комоде тихонько щелкнул и ожил — засиял разноцветными огоньками, светящиеся полоски побежали по его лицевой панели, и помещение наполнилось прекрасной музыкой. А еще несколько мгновений спустя в мелодию вплелся печальный женский голос:

Пока не порвана последняя струна,

Пока не вынудили нас хитрить и врать,

Готова горести я испивать до дна,

Любовь — дарить, а состраданье — брать.

Пока дороги сквозь года еще ведут,

Судьбе назло — я им не изменю,

Спешу туда, где нас совсем не ждут,

О чем мечтают — песни не пою.

По воле рока сложатся стихи,

О том, как трудно счастье заслужить,

Про наши неслучайные грехи,

Что неслучайно нам потом мешают жить.

Не ждите от меня красивых строк,

Я нынче серенады не пою,

А лишь о том, как судеб жребий строг,

О воинах — не выживших в бою.

На все вопросы подарив ответ,

За шаг до смерти выбор нам дает,

Сплетая воедино «да» и «нет»,

Нас песня за собою в жизнь ведет…

— Понравилось? — неожиданно спросил кто-то, выводя меня из задумчивости.

Судя по направлению звуков, говорящий находился где-то позади, появился в комнате неслышно и незаметно и поэтому до сего момента успешно выпадал из моего поля зрения. Зато он с толком использовал представившуюся возможность немного понаблюдать за мною исподтишка, а значит, был прагматичен и не глуп. Только теперь я заметила, что песня закончилась уже давным-давно и в комнате воцарилась прежняя тишина. Просто эта баллада настолько идеально сочеталась с моими нынешними чувствами и переживаниями, что я невольно поддалась ее сказочному очарованию, абстрагировавшись от суровой действительности.

— А я и не сомневался, что тебе понравится эта баллада! — между тем продолжил самоуверенный голос у меня за спиной. — Признаться, я и сам к ней неравнодушен. К тому же в старинных книгах часто упоминается о том, как высоко вы, сиды, цените все красивое — музыку, природу, песни… Вот поэтому я и решил обставить нашу первую встречу так романтично, почти как первое свидание! — Незнакомец позволил себе ироничный смешок. — Так что уж ты, лапуля, не разочаровывай дяденьку, выкажи себя умной девочкой, отплати мне добром за добро… И знай, если не согласишься по-хорошему, я все равно найду способ получить желаемое… — Интонации говорящего приобрели угрожающую окраску, я не выдержала и обернулась.

У стены стоял невысокий, очень толстый мужчина. Скорее всего, пока я слушала песню, он беззвучно проник в помещение через другую дверь, скрытую под обшивкой. Кургузую фигуру незнакомца нелепо обтягивал синий костюм-тройка. Воротник белой рубашки подпирал третий подбородок бледной, луноподобной физиономии. Черные глаза-бусинки взирали на меня с неприкрытым интересом. Этот человек не обладал ни одной симпатичной чертой, наоборот, все в нем внушало отвращение и какой-то безотчетный страх. И его жидкие, прилизанные, словно прилипшие к черепу волосы грязно-серого цвета; и мертвенно-белая, будто присыпанная мукой, дряблая кожа; и одутловатые щеки, свисающие на воротник рубашки. Но самым отвратительным элементом его внешности оказалось единственное яркое пятно — кроваво-красные губы, маленькие и вместе с тем толстые, образующие идеальную букву «о», в точности повторяющие очертание присоски рыбы-прилипалы.

— Не молчите, немедленно рассказывайте: куда меня привезли и кто вы такой? — требовательно спросила я, закончив рассматривать несимпатичного незнакомца. — И вообще, по какому праву нас захватили и…

— Стоп-стоп. — Толстяк властно вскинул короткую руку. — Попридержи-ка язык, милая! Усвой для начала пару правил. Первое: вопросы здесь задаю я. И второе: я очень не люблю бессмысленную суету, а также…

— Значит, это место принадлежит вам! — возмущенно ахнула я, прерывая напыщенный монолог толстяка. — И нас похитили именно по вашему приказу?

— В точку! — самодовольно ухмыльнулся хозяин бункера, подходя ко мне вплотную. Ростом он оказался еще ниже, чем я полагала изначально — макушка толстяка светила лысиной на уровне моей груди. Но последнее ничуть не обескуражило самовлюбленного коротышку, ибо он заложил руки за спину, сильно задрал голову — чтобы встретиться со мной взглядом, и, важно покачиваясь с носка на пятку, заявил: — Все верно, дорогуша, это я приказал захватить вас троих и привезти в мое тайное лесное убежище.

— Но зачем? — не понимала я.

— Поужинаем, побеседуем, авось все и прояснится! — уклончиво ответил толстяк. — Прошу! — Он любезным жестом указал мне на стол, мгновенно сменив манеры с фамильярных на подчеркнуто обходительные. — Не стесняйтесь, угощайтесь, ваше высочество. Как говорится, для меня честь принимать настоящую принцессу в своем скромном доме! Кстати, — добавил он, галантно пододвигая мне стул, — разрешите представиться: бизнесмен, меценат, ученый, любящий семьянин со скромным именем Павел Бубликов. Можете смеяться, но все друзья называют меня короче и ласковее — просто Паша Бублик. Прошу любить и жаловать! А впрочем, — он с наигранной забывчивостью шлепнул себя ладонью по лбу, — зачем я распинаюсь, ведь ранее вы уже имели честь познакомиться с моим старшим братом Егором Васильевичем Сидоровым, более известным вам под кличкой Сидор…

— С кем? — оторопело выдала я, едва не падая со стула. — Так Сидор ваш брат?

— Именно, — расплылся в довольной улыбке Бублик, — родной. Может, соизволите попробовать фуа-гра, ваше высочество? — Из-под поднятой им крышки поплыл упоительный аромат.

— Подождите. — Я отодвинула соблазнительное блюдо. — А почему он ничего нам об этом не говорил? А почему у вас разные фамилии и…

— Ах, почему, почему? — насмешливо пропел толстяк, передразнивая меня. — А потому! Пока не покушаете — ничего рассказывать не стану. Посмотрите на себя! Разве можно так наплевательски относиться к собственному здоровью? Вы же худенькая, аж просвечиваете… Хотя, — тут Бублик покосился на меня с явной завистью, — чего вам, бессмертной, сделается…

Я издала неопределенный смешок, способный сойти как за согласие, так и за протест.

— А мне почему ничего не предлагают? — вдруг глухо раздалось из рюкзака.

Я понимающе рассмеялась, нагнулась к валяющейся на полу сумке и отстегнула застежку клапана… Серый взъерошенный клубок тут же выкатился из своей импровизированной тюрьмы и негодующе уставился на Бублика.

— Христопродавец, сатрап, тиран! — с хриплым придыханием завопил раб рюкзака. — Ирод, деспот, мучитель!

— Ого, он и вправду разговаривает! Прелесть какая! — некрасиво отвесил нижнюю челюсть Бублик. — Зря, выходит, я брату не поверил…

— Сам ты прелесть! — обиженно огрызнулся кот. — А я — Маврикий! Запомните: Маврикий, а не скунс! И я хочу жрать! — Полосатый нахал поднялся на задние лапы и схватил со стола креветку в кляре. — Мм… фкуфно. Мошь фут и фульма, но формят фполне фнофно… — Дальнейшие его слова потонули в увлеченном чавканье.

— Да вы садитесь, не стесняйтесь, будьте как дома! — засуетился наш хозяин, выдвигая из-под стола табуреточку и предлагая ее коту.

Маврикий не заставил долго себя упрашивать, с табуретки запрыгнул прямо на стол и по уши вгрызся в вышеупомянутое фуа-гра. Несколько последующих минут до нас с Бубликом доносились лишь упоенное кошачье мурлыканье и громкий стук тарелок.

— Может, вы все-таки посвятите меня в подробности ваших приключений? — почти жалобно попросил толстяк, завороженно наблюдающий за вовсю уписывающим наш ужин котом. — Я, конечно, уже много чего знаю от брата, но такое… — Он шокированно схватился за сердце и замолчал.

Я одарила толстяка сочувствующим взглядом, побаиваясь, как бы того не хватил удар, пригубила бокал с вином — дабы смочить горло, и заговорила…

ГЛАВА 10

— Невероятно! — потрясенно вопил Бублик, от избытка чувств неуклюже бегая по комнате и ероша свои жидкие волосенки. — Колоссально, грандиозно, уму непостижимо!

— Чего тут постигать-то? — невнятно пробурчал сидящий в центре стола Маврикий, усиленно умывающийся после сытного ужина. — Подумаешь: обычный говорящий кот, обычные эльфы… Делов-то!

— И вовсе не «делов-то», а дело всей моей жизни! — с чувством поправил кота Бублик, остановился, шумно выдохнул и уселся на стул. — Значит, бабушка не ошиблась — вы все-таки существуете!

— Бабушка? — удивленно приподняла бровь я. — Та самая, про которую мне Кирилл рассказал?

— Вернее, прапрабабка, — поспешил уточнить толстяк. — Видите ли, милая барышня, она и в самом деле была ведьмой. А точнее, как сейчас модно говорить — экстрасенсом. Общалась с потусторонними силами и все прочее. В браке она не взяла себе фамилию мужа — Сидоров, а оставила свою собственную. Дескать, колдовская сила передается у них в роду из поколения в поколение, изменять ей негоже, поэтому и осталась бабка Маланьей Васильевной Бубликовой, даже будучи законной женой богатого золотопромышленника Порфирия Силантьевича Сидорова. Да и не любила она его, умную Маланью лишь деньги мужнины интересовали…

— Ничего удивительного, — равнодушно пожала плечами я. — У нас тоже встречаются браки, которые заключают сугубо из корыстных соображений…

— Да ты не перебивай, а дальше слушай, — недовольно поморщился Бублик. — Пообещала Маланья зажиточному жениху приворожить еще больший успех в бизнесе, рост капиталов, тем его и взяла. И он ее не любил, хотя детишки у них и народились. Дед ведь был красавцем писаным — рост гренадерский, косая сажень в плечах, девки на него сами вешались. А невзрачную Маланью, кроме ума, Бог ничем больше не наградил. Вот и получился у них типичный мезальянс. Зато мужнины деньги бабка использовала с толком. Книги редкие собирала, по разным загадочным скитам и монастырям ездила, вещицы особенные покупала. А искала она, с помощью своей ведьмовской силы, одно потаенное место, да не нашла. И называлось то место Вратами вечной жизни…

— И эта туда же! — возмущенно покривилась я. — Больная на всю голову баба, на пару с Айвалин…

— С Айвалин я пять лет назад познакомился, — кивнул Бублик. — И с тех пор жрица богини Морриган стала моим злейшим врагом и соперницей. А причина в том, что еще в подростковом возрасте я нашел на чердаке нашей дачи давно всеми позабытый сундук с книгами и записями бабки Маланьи. И портрет ее старинный. И тут выяснилось, что мы с прапрабабкой буквально одно лицо. Вот, сама убедись. — Он снял с шеи и подал мне овальный медальон.

Я с интересом взглянула. С небольшой костяной пластинки на меня сурово взирала черноволосая, очень полная женщина с неприятными, глубоко прорезанными носогубными складками. Меловая кожа, бурдюками свисающие щеки, холодно-отчужденные глаза-бусинки… И впрямь, если не брать в расчет бубликом выпирающие губы ее праправнука, сходство поразительное.

— А сама Маланья сейчас где? — необдуманно спросила я и тут же спохватилась — ах да, та хоть и звалась ведьмой, но бессмертием точно не обладала…

— Как это — где? — вполне естественно отреагировал на мой глупый вопрос Бублик. — Померла давно уже. Я иногда ее могилу навещаю. Очень уж то кладбище странное… Тянет меня на него, что ли…

— Тянет? — В моей душе звякнул колокольчик странного предчувствия и тут же затих.

— Тянет! — подтвердил Павел. — Вот поэтому я взял себе бабкину фамилию Бубликов и стал продолжателем ее дела, — похвастался толстяк, пряча семейную реликвию обратно под рубашку. — И знаешь, премного с тех пор в нем продвинулся!

— Нашли Врата? — недоверчиво предположила я.

— Нет, — разочарованно признался Бублик. — И Айвалин пока не нашла, хотя ищет не в пример дольше меня. Ну да ничего, я их все равно найду, ибо я по натуре — борец!

— Ага, а по фигуре — борец сумо! — насмешливо уточнил кот.

Бублик показал ему кулак.

— Зато теперь у меня имеются все шансы на успех, ведь ты мне поможешь? — И он выжидательно уставился на меня.

— Да чем же? — обескураженно развела руками я. — Я уже и Айвалин об этом говорила — не знаю я ничего. Сама домой попасть не могу!..

— Ой, врешь, красавица! — лукаво усмехнулся Бублик, грозя мне пальцем. — Этих Врат на земле несколько. Я в этом уверен. Первые — знаменитый Бермудский треугольник в Атлантическом океане. Вторые — в американской пустыне Невада. Третьи — священный колодец Чичен-Ицы в Мексике. Четвертые — зловещая гора мертвецов Холатчахль. И последние, пятые — где-то у нас, здесь, на Среднем Урале.

— И почему вы так убеждены в своей правоте? — скептично спросила я.

— А вот почему… Смотри, лично на раскопках нашел. — Бублик вынул из кармана пиджака и подал мне какой-то предмет. — Ты ведь и сама в курсе, что это такое…

В курсе? Я бездумно приняла поданную мне вещицу, присмотрелась к ней повнимательнее, вскрикнула от отвращения, чуть ее не уронила и, не сумев скрыть дрожи в руках, побыстрее положила на стол. Лишь бы больше к ней не прикасаться! Да еще бы мне не знать, что это за гадость! Видела подобное на картинках в наших старинных манускриптах. Самый страшный ужас моего мира, самая древняя ее мерзость… И где Бублик умудрился такое откопать? Я невольно задалась этим вопросом, ибо толстяк дал мне небольшую, в палец величиной, статуэтку из дымчато-серого камня. Фигурку с грубо прорисованными, схематичными чертами, изображающую человека, с головы до пят закутанного в длинный плащ. Голову статуэтки покрывал капюшон, оставляя открытым лишь лицо. И все бы ничего, да вот только это самое лицо было совсем не человеческое — безобразная морда с выпуклыми круглыми глазами и длинным птичьим клювом, хищно загнутым вниз. И веяло от фигурки таким первобытным, всепожирающим ужасом, что я до крови прикусила нижнюю губу, едва удерживая рвущийся изо рта крик…

— Тень! — хрипло каркнула я, наконец справившись с собой. — Вернее, ее изображение. Проклятье, где же вы ее нашли? Выбросите немедленно! Такие статуэтки приносят неисчислимые беды, болезни и горе. Нельзя и очень опасно хранить ее при себе. Она вас погубит! Недаром говорят у нас в Листограде: там, где побывали Тени — смерти делать нечего! Выбросите!

— Ага, вот ты себя и выдала! Я даже и не сомневался в твоей осведомленности о тайнах вашего мира, — обрадованно улыбнулся Бублик, любовно погладил статуэтку пальцем и спрятал обратно в карман. — И пожалуйста, не смеши меня своими эльфийскими суевериями. Я нашел ее в этих местах. И прекрасно разбираюсь в том, что она изображает Стража, охраняющего Врата. Кстати, у меня и другие интересные артефакты имеются. А еще я полагаю, что ты намеренно меня обманываешь, хитрая девчонка! А ну, немедленно говори: где находятся Врата? — Его толстое лицо вдруг странным образом вытянулось и заострилось, чем-то став похожим на отвратительную морду Тени. — А иначе…

— А иначе — что вы мне сделаете? — вредно усмехнулась я. Терпеть не могу, когда мне угрожают. Таким методом от меня ничего не добьешься, наоборот, чем больше на меня давят, тем сильнее я сопротивляюсь. Назло всем и вся. Помню, по этой причине меня мама в детстве «поперешной» называла. — Убьете? Так ведь сами недавно упоминали о моем бессмертии…

Толстяк сердито засопел.

— Глупая ты еще, девочка, совсем жизни не знаешь. Если бы знала, то понимала бы, что в жизни есть нечто такое… особенное, по сравнению с чем даже сама смерть способна показаться абсолютно безобидным пустяком!

— Это вы о чем? — недоуменно захлопала ресницами я.

— О боли! — гадко хихикнул Бублик, подходя к этажерочке, на которой были разложены то ли медицинские, то ли слесарные инструменты — пилки, щипцы, крючки, ножички странной формы и еще что-то, совершенно мне незнакомое. — Видишь? Это мои любимые игрушки! Они способны причинить такую боль, девочка, какая не снилась тебе даже в самых страшных кошмарах…

Слушая жестокого коротышку, я невольно вспомнила, как пару лет назад случайно порезалась ржавым ножом, найденным на помойке в Чумном дворе. Рукоять у того ножа оказалась красивой, старинной — поэтому я решила, будто смогу отчистить его от ржавчины и продать. Вот и перестаралась, орудуя обрывком замши и точильным камнем… Старуха Мальви, наша местная знахарка, мельком взглянула на мой травмированный палец, перевязала его тряпицей и пробурчала несколько слов, кажется: «До свадьбы заживет!» Но, увы, не зажило… Спустя день палец распух чуть ли не толще всей руки, горел огнем и болел так, что я выла в голос, умоляя друзей отрубить его напрочь. Тогда обитатели Чумного двора пошарили по своим тощим карманам, скинулись кто сколько смог и потащили меня к знаменитому на весь Листоград лекарю-магу…

— Сепсис, или заражение крови, по-простонародному антонов огонь! — констатировал лекарь, осмотрев больной палец. — Начинается. Думаю, на железяке, которой ты порезалась, кроме обычной грязи сохранились и остатки какого-то очень сильного яда. Если не лечить, то через несколько дней ты умрешь от гангрены.

— Так эльфы же не умирают?! — опешила я, недоуменно взирая на высокого худого эльфа неопределенного возраста.

— Хочешь проверить на себе? — язвительно рассмеялся он. — Впрочем, если нет денег на лечение, то могу отрезать. Обойдется в десять раз дешевле. — И он назвал довольно скромную сумму.

— Что отрезать? — не поняла я.

— Сама выбирай! — еще пуще развеселился лекарь. — Сегодня — палец. Если завтра — то руку по локоть, послезавтра — уже по плечо. А если затянешь еще на пару дней, то…

— Хватит, хватит! — замотала головой я, устрашившись подобной перспективы. — Убедил, будем лечиться!

Кстати, лекарь оказался мастером своего дела и действительно сумел полностью меня излечить, ничего не ампутировав, хотя долг за лечение я выплачивала еще долго. И самому магу, и сердобольным жителям Чумного двора. Однако испытанную тогда боль я запомнила навсегда…

— Пытать меня собрался? Глупости! — снисходительно фыркнула я, стараясь не показывать своего страха. — Все воины Мидирского королевства приучены терпеть боль и переносить страдания, незнакомые обычным людям!

— Зря ты так считаешь, девочка! — многозначительно усмехнулся Бублик, любовно перебирая пыточные инструменты. — Уж поверь, я буду до тех пор терзать твое тело, пока какая-нибудь клеточка, пока какой-нибудь нерв не откликнутся намой призыв. И вот тогда… Тогда ты пожалеешь о том, что вообще родилась на свет!

— О, да вы поэт! — язвительно произнесла я. — Поэт-садист!

— Точно, — польщенно согласился коротышка. — Но, понимаешь, иначе в нашем мире нельзя. Иначе не выжить. Закон нашей действительности суров: или ты ешь других, или другие сожрут тебя. К тому же делить добро всегда легче, чем его делать…

— Какие, однако, вы все сложные! — с притворным сочувствием вздохнула я. — Но, представьте себе, я вас прекрасно понимаю. Ведь когда творишь добро — тебя перестает грызть совесть и начинает душить жаба!

— Да нет, — столь же притворно замахал пухлыми ручонками Бублик, — люди мы простые. Это у нас жизнь сложная… Итак, милая девочка, — он резко сменил тему разговора и улыбнулся мне приторно-ласково, — какое же решение ты приняла?

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь, — холодно отчеканила я. — Можете не верить, можете запытать меня хоть до смерти, но это ничего не изменит. Я действительно не знаю, где находятся Врата вечной жизни!

— Врешь! — в бешенстве заорал Бублик, хватая меня за запястье. — Врешь, тварь эльфийская! Предупреждаю, прекрати испытывать мое терпение!..

— А у вас, оказывается, очень слабые нервы! Вы лечиться не пробовали? — насмешливо поинтересовалась я, даже не пытаясь вырваться из его захвата. А зачем, если это ничего не изменит? Да хоть завянь мои фамильные лотосы, но, если я убью этого извращенца, сбежать из бункера у меня все равно не получится. Тем более в одиночку, ибо Маврикий от страха забился под стол и толку от него — никакого. Тем более, я в этом уверена, за нами непременно наблюдают извне, и, если я попробую причинить Бублику хоть какой-то вред, в комнату сразу же ворвется вооруженная до зубов охрана… Нет, тут нужно действовать как-то иначе. Ага, знать бы еще как! Попробую для начала потянуть время…

— Ты еще и издеваешься? — обомлел Бублик, ошарашенный моим нахальством. — Ах ты… — Он схватил первый подвернувшийся под руку нож и вонзил в мою ладонь.

Брызнула кровь. Я даже бровью не повела, хотя боль была довольно сильной. Зато Бублик выдернул оружие и как зачарованный наблюдал за раной, затягивающейся буквально на глазах.

— Ничего себе! — восхищенно присвистнул он. — Вы и в самом деле бессмертные…

— Если очень постараетесь, то, возможно, вы все-таки найдете способ убиения эльфов. — Я заговорщицки подмигнула своему мучителю. — Открытие сделаете, кто знает — может, даже и премию какую за него получите…

— Ты еще меня и подзуживаешь? — искренне удивился Бублик. — Совсем страх, дура, потеряла? — Он оценивающе оглядел инструменты, выбрал длинную иглу и с размаху загнал ее под ноготь большого пальца моей правой руки.

Я испытала короткий, похожий на вспышку приступ совершенно дикой боли и прикусила нижнюю губу, чтобы не кричать. Вместо этого я через силу выдала кривую, саркастичную ухмылку.

— Дрянь толстокожая! — завизжал окончательно выведенный из себя Бублик. — Да я тебя… Да я тебе… — Но закончить фразу он не успел.

Неожиданно растворилась дверь, умело замаскированная под обшивкой стены, и в комнате появился Сидор собственной персоной. Только теперь внешность лжестарлея полностью соответствовала месту и ситуации — свитер с идиотскими оленями сменила полувоенная форма, его лысую голову закрывала вязаная черная шапочка, на поясе висели ножны со здоровенным охотничьим ножом.

— Привет, принцесса! — Сидор по-свойски помахал мне рукой. — Ого, да как я погляжу, вы тут с моим братом время даром не теряете — развлекаетесь не по-детски…

Вместо ответа я сердито скрипнула зубами, едва сдерживая желание наброситься на мерзавца и прибить его на месте. Ничего, подождем, потерпим. Уверена, мне еще представится возможность отомстить…

— Паша, заканчивай над девчонкой измываться! — между тем приказал Сидор. — Успеешь еще удовлетворить свою извращенную похоть, а пока она нужна нам живой и здоровой. — Сейчас в его голосе не присутствовало и нотки прежней, уже привычной мне дурашливости.

Впрочем, теперь я понимала, что все предыдущее поведение лжестарлея оказалось не более чем удачно придуманным и воплощенным в жизнь образом этакого добродушного балагура, хорошего друга и рубахи-парня, души компании, призванным обмануть нас с Кириллом. Нет, сейчас передо мной стоял совсем другой человек — суровый, собранный, сосредоточенный. У него даже голос и выражение лица изменились.

— Не лезь! — завизжал Бублик, поняв, что у него отнимают толком не распробованную игрушку. — Это мой проект, моя идея, и…

— Не спорю! — коротко ответил ему брат. — Но я не позволю загубить труды многих лет, особенно теперь, когда мы находимся в шаге от победы. И заметь, я вложил в нашу работу ничуть не меньше усилий, чем ты, ведь это мне пришлось втираться в доверие к нашему капитану…

— Предатель! — прошипела я.

— Спасибо за комплимент, дорогая! И учти, снотворное вам в настойку тоже я подсыпал! — издевательским тоном сообщил мне Сидор. — А еще я тесно контактирую с одной чрезвычайно близкой тебе личностью, которой ты очень доверяешь…

— С кем это? — недоверчиво прищурилась я. — Да у меня и знакомых-то в этом мире почти нет. Тем более близких. Так о ком же ты говоришь, кто меня предал? Анриэн? Милославский? Тролли? Но зачем… Нет, я тебе не верю. Ты просто блефуешь.

— И зря не веришь. Скоро сама во всем убедишься. — Он достал из кармана куртки сотовый телефон, но, словно ожидая этого момента, аппарат тут же зазвонил. — Да! — Сидор поднес его к уху и прислушался. — Ясно. — Он довольно улыбнулся и нажал кнопку отбоя связи. — Охрана докладывает, что наш красавчик-капитан пришел в себя и вовсю буянит в камере. Поэтому предлагаю сменить обстановку и навестить нашего ретивого друга. Кстати, принцессу мы с собой захватим. Кажется, я нашел способ разговорить одного из них… — многообещающе усмехнулся он.

Мы шли по коридору: первым Сидор, за ним я — со скованными наручниками руками, затем — два охранника с автоматами, причем один из них нес рюкзак с уже привычно упакованным в него котом. Процессию замыкал злодей Бублик — круглый, словно Колобок из сказок мэтра Сабиниуса, и мрачный, будто грозовая туча.

«Ну и дура же я, завянь мои фамильные лотосы! — только сейчас, запоздало дошло до меня. Ну в смысле осенило. Причем отнюдь не насчет дуры — в этом я уже давно не сомневалась, а насчет вновь открывшихся мне фактов. — Ведь учитель совсем не напрасно частенько упоминал о злом Бублике, пусть и в иносказательной форме. Раз упоминал — значит, они знакомы и должны были где-то встречаться лично, лет эдак надцать назад…»

— Скажите, а вы, случайно, не знакомы с профессором Севастьяном Милославским? — не оборачиваясь, спросила я у толстяка.

— Знаком! — охотно признался тот. — И, каюсь, вовсе не случайно. А также с его закадычным дружком — археологом Васисуалием Паучкиным. — Бублик мерзко захихикал, очевидно, вспомнил что-то приятное. — Та парочка тоже охотилась за Вратами вечной жизни. Помнишь мою статуэтку Тени? Так вот, если честно, то ее откопал совсем не я, а Паучкин, которого Милославский по приколу напыщенно именовал Великим Пауком. Так вот, я со своими бойцами вовремя нагрянул на место раскопок — мы ранили Паучкина и отняли у него статуэтку, но археологу удалось сбежать. Позднее он, конечно, скончался в больничке, туда ему и дорога! — И Бублик снова захихикал.

«Ах ты ублюдок! Да как только тебя земля еще носит? — мысленно вознегодовала я. — Похоже, для тебя человеческая жизнь вообще ничего не стоит! Убил ни в чем не повинного ученого и даже ничего похожего на угрызения совести не испытываешь… Ну держись, садист, ибо, клянусь богиней Дану, я за него отомщу. Кстати, Бублик скорее всего ничего не знает о последнем рубине богини Морриган, который Паучкин перед смертью передал Милославскому, а тот, в свою очередь, унес с собой в Мидир. Получается, археолог Паучкин и есть тот самый Великий Умный Паук, о котором мне рассказывал учитель. А еще с умыслом или нет, но Айвалин обмолвилась о том, что археолог скончался, унеся с собой в могилу тайну пути к Вратам. И если он теперь мертв, то, получается, нужная мне информация тоже находится в могиле, хм… в прямом или в переносном смысле! И как же ее теперь добывать?»

— А вы, случайно, не знаете, где похоронили Паучкина? — Я очень надеялась, что этот вопрос сойдет за наивное девичье любопытство и не вызовет никаких подозрений.

— А мне оно зачем? — презрительно фыркнул Бублик. — В канаву бросили, под кустом закопали… Мне без разницы.

Ну, ему-то, может, и без разницы, зато Сидор обернулся и одарил меня долгим испытующим взглядом, исполненным недоверия. Я тут же глупо захлопала ресницами и кокетливо заулыбалась, пытаясь обмануть его интуицию. Нахмуренный лоб лжестарлея разгладился, он отвернулся и пробормотал что-то нелестное относительно моих скудных умственных способностей.

«Фух, пронесло! Кажется, все прошло гладко и они ничего не заподозрили! — незаметно перевела дух я. — Но получается, дабы раскрыть тайну Врат, мне придется самолично найти могилу Паучкина, да еще, пожалуй, и спуститься в нее? Брр, а я, как назло, терпеть не могу мертвецов!..» — Ошарашенная этой мыслью, я встала как вкопанная.

— Шагай давай! — Один из конвоиров несильно толкнул меня в спину прикладом автомата.

Я вздрогнула от неожиданности, покачнулась и чуть не упала.

— Не стоит так девушку пугать, еще заикаться, чего доброго, начнет! — Сидор наигранно галантным жестом поддержал меня под локоток. — Тем более мы уже пришли.

Он отпер серую железную дверь, почти незаметную на фоне столь же серой стены, и сделал короткий жест, предлагая мне переступить порог камеры, в которой они содержали Кирилла. Охранник гадко усмехнулся и сунул мне в руки рюкзак с котом. Я с деланым равнодушием пожала плечами, тщетно пытаясь усмирить бешено заколотившееся сердце, и шагнула вперед.

Принято считать, что когда наша жизнь заполнена смыслом — то в ней уже нет места подвигу. Ибо смысл бытия постигается рассудком, а подвиги совершаются отнюдь не от ума, но сугубо под влиянием эмоций. И победить свои эмоции еще не удавалось никогда и никому.

— Кирилл! — заорала я, едва переступив порог камеры.

А ведь всего мгновение назад обещала себе, что засуну свои эмоции в… в общем, куда подальше и постараюсь сдерживать свои дурные сердечные порывы. Но куда там!.. Стоило мне лишь увидеть его — сидящего на нарах, с осунувшимся, потемневшим от усталости лицом, с синяком под глазом и ссадиной на скуле, как я одним прыжком перелетела через камеру и бросилась любимому на шею. Рюкзак вновь звучно шлепнулся на пол, издав ушибленный мяв, а Кирилл едва успел подняться мне навстречу…

— У тебя ничего не болит? — лепетала я, обхватив шею своего нао закованными в наручники руками. — Они тебе не навредили?

— Наплевать на меня. Ты-то сама как? — не менее взбудораженно выспрашивал Кирилл, осыпая мои чумазые щеки сотнями торопливых поцелуев.

— Я — нормально. А вот увидела тебя, и совсем хорошо стало! — совершенно искренне отвечала абсолютно счастливая в тот момент я. — Главное, ты цел и невредим, ну почти невредим, — я осторожно, губами, прикоснулась к его ссадине, — а остальное не важно!

Получив мой поцелуй, Кирилл расплылся в широкой, радостной улыбке.

— Браво, браво! — Эту идиллическую сцену внезапно нарушили чьи-то громкие, издевательские хлопки. — Потрясающе милуетесь, голубки. Меня аж на слезу пробило…

Мы с Кириллом синхронно обернулись.

Привалившись спиной к двери, Сидор с интересом наблюдал за встречей разлученных влюбленных и даже нам аплодировал. Рядом с рослым братом злорадно похихикивал коротышка Бублик.

— Брависсимо, бис, просто прелестно! — продолжил ехидничать Сидор. — В натуре — любовная сцена Ромео и Джульетты, только балкона не хватает. Видел я как-то этот спектакль в постановке некоего весьма известного театра, но признаюсь — им до вас далеко! Стопроцентная эротика в чистом виде, я даже возбудился… А вы продолжайте, дорогие, не стесняйтесь нас. Ведь мы с братом, если чего, вам и свечку подержим. — Он демонстративно пихнул Бублика в бок.

Мы с Кириллом сконфуженно отшатнулись друг от друга и покраснели.

— Сидор, дружище, а тебя каким ветром сюда занесло? — искренне удивился мой нао.

— Дружище? — Я в гневе рванула цепочку наручников, но металл выдержал, не поддался моему напору. — Да он же предатель, шпион, двуличный обманщик!

— Ничего не понимаю! — огорчился Кирилл, усаживаясь обратно на нары и недоуменно потирая лоб. — Мы же с тобой столько лет знакомы…

— Ничего личного, — спокойно ответил лжедружище. — Времени у нас полно, торопиться некуда, поэтому слушай, рассказываю все по порядку. — И он принялся обстоятельно излагать частично уже известные, но по большей части совершенно незнакомые мне факты.

— Хочешь сказать, я не совсем обычный человек, а какой-то мутант? И ты специально следил за мной долгие годы? — растерянно поинтересовался Кирилл, выслушав длинный, пространный, изобилующий различными отступлениями рассказ Сидора. — И родители мои совсем не просто так погибли?

— В автокатастрофе, — согласно кивнул лжестарлей. — Я это дело старательно изучил. Их смерть умело замаскирована под несчастный случай, но уверен — там не обошлось без участия Айвалин. Похоже, их обоих долго пытали перед смертью, а затем тела положили в машину и столкнули ее с обрыва. Типа водитель не справился с управлением, да еще был пьян, как показало вскрытие…

— Отец не пил! — тяжело чеканя каждую букву, уверенно заявил Кирилл. — Мне на момент их смерти едва исполнилось семь лет, да и стерлось многое потом из памяти, но это я помню отлично — отец спиртное вообще не употреблял, как и мама… Думаешь, их пытали из-за меня?

— Точно. — Сидор вытащил из пачки беломорину и с наслаждением закурил. — Убийцам были нужны совсем не они, а ты.

— Меня тем летом на базу отдыха отправили, — Кирилл потянулся, тоже взял папиросу и непроизвольно сжал ее в кулаке — на пол посыпалась табачная крошка, — военно-спортивную. Я тогда как раз первые успехи в карате делал. Стремительные… — Его губы исказила кривая, страдальческая усмешка, ибо болезненные воспоминания никому легко не даются. — А после похорон родителей меня сразу же забрали в спортивный интернат. Там я и жил до окончания школы…

— И ничего странного ты тогда за собой не замечал? — с подначкой поинтересовался Бублик.

— Замечал, — сурово кивнул мой нао. — Мама всегда старалась меня сдерживать, чтобы я не выставлялся, чтобы всегда был как все — не выделялся из коллектива. И всегда выступала против спортивной секции, они с отцом много на эту тему ругались. Мама говорила, что мне нельзя себя проявлять. А отец злился и частенько напоминал ей о том, что мне все равно рано или поздно придется научиться себя защищать. Я тогда их не понимал… Вот, значит, о чем они спорили… — Кирилл утер одинокую, скупую слезу, скатившуюся по его щеке. — Я ведь в детстве никогда ничем не болел. И потом, — он хмыкнул, — тоже. Представляете, вообще никогда и ничем. Даже когда весь класс грипповал. Как-то, в шестнадцать лет, на спор спрыгнул с пятого этажа и даже ногу не вывихнул… А потом лучше всех и бегал и стрелял, и раны на мне как на собаке махом заживают… Ну ты сам знаешь. — Он почти виновато взглянул на Сидора и отвернулся. — Но я же этого не хотел! За что мне такое проклятие?

— Не проклятие, а дар! — авторитетно поправил внимательно слушающий его Бублик. — Я читал в бабушкиных книгах о полукровках, потомках людей и эльфов, унаследовавших каплю старшей крови. Иногда она проявляется через многие сотни поколений!

— Я — эльф? — Кирилл глянул на Бублика с неодобрением, словно на умственно ущербного маньяка, и громко расхохотался. — Глупости какие, ни за что не поверю! Смотри, у меня и уши не острые, а обычные человеческие. — И он повернул голову, наглядно подтверждая свои слова.

— Принцесса, ну хоть ты докажи ему мою правоту! — рассерженно возопил Бублик, бессильно всплеснув руками. — Ты же должна знать о возможности существования таких полукровок…

На протяжении всего рассказа Сидора я сидела на полу, ибо ноги меня уже не держали. Не столько от усталости, сколько от шока. Ведь услышать подобное…

— Знаю, — медленно произнесла я, стараясь не смотреть на Кирилла. — У нас их называют Проклятыми, ибо судьба таких су… существ, — я еле выдавила это уничижительное слово, не сумев подобрать ничего лучше, — всегда тяжела и печальна. Да, случалось и так, что у нас в стране рождались дети от смешанных браков. Самый известный такой бастард — незаконнорожденный принц Элай, сын короля Мидира Дубового Листа и королевы Алиеноры. Алиенора была человеком. Подобные дети обладают силой, умом и красотой, но они отнюдь не бессмертны. Их жизнь обычно короткая и яркая, а смерть — страшная и мучительная. В нашем королевстве таких существ боятся как огня, их не признают, не принимают, а подвергают изгнанию… Поэтому я вполне допускаю возможность возникновения столь длинной династии путем смешения крови таутов-эльфов и гойделов-людей еще в период войны за остров Эрин. В годы той ужасной неразберихи и многочисленных смертей моих предков гойделы запросто могли захватить какую-нибудь девушку-эльфийку из королевского рода и отдать ее в наложницы своему избранному мужчине. Возможно, даже специально — с какой-то целью или далеко идущими планами, по указанию человеческих друидов, вступивших в сговор с богиней Морриган… А она родила от него детей смешанной крови…

— Ну спасибо, дорогая, обрадовала! — укоризненно вздохнул Кирилл, едва я закончила говорить. — Получается, я тоже такой полуэльфийский ублюдок?

— Даже не сомневайся! — довольно усмехнулся Сидор. — Сила, ум, внешность… Все признаки налицо!

— Ну и на кой черт я вам тогда сдался? — напрямую осведомился Кирилл. — Зачем ты столько лет за мной следил и, как я теперь понимаю, еще и опекал не хуже заправской няньки?

— Видишь ли, дорогой друг, — медоточиво зажурчал Бублик, — вся загвоздка состоит в том, что Врата вечной жизни можно открыть лишь с помощью старшей крови…

— Типа я — отмычка? — непонимающе нахмурился Кирилл.

— Хуже… — печально вздохнула я.

— Хуже? — сделал большие глаза мой нао. — Как это?

— Нам нужен не сам ты, а твоя кровь, — нервно хихикнул Бублик. — И ты уж извини, но мы ее из тебя выкачаем! Вернее, собирались выкачать. Поэтому и не выпускали тебя из поля зрения так много лет. Но сейчас у нас есть принцесса, а ее кровь намного сильнее и чище… Ты же нужен нам лишь для подстраховки.

— Чего?! — взревел Кирилл, вскакивая и сжимая кулаки. — Если попробуете к ней хоть пальцем прикоснуться, то…

Сидор тут же встал в оборонительную стойку и схватился за свой здоровенный нож, а Бублик трусливо взвизгнул и спрятался за спину брата.

— Стоп, немедленно все утихомирились! — скомандовала я, пытаясь разрядить предельно накалившуюся обстановку. — Не стоит преждевременно трепать друг другу нервы, ведь Врата до сих пор никто так и не нашел.

— Найдем, не сомневайся, красавица моя, обязательно найдем! — ласково пропел Бублик, не покидая своего убежища. — И ты нам в этом поможешь. Хоть заотказывайся, а все равно поможешь.

— Тьфу, достал уже! — в сердцах плюнула я. — Сколько раз можно повторять — ну не знаю я, где они находятся! Клянусь богиней Дану!

— А я все равно тебе не верю! — не унимался противный Бублик. — Вот хоть убей, и даже тогда не поверю!

— И убью, за мной не заржавеет! — щедро пообещала я.

— И зачем вам эти Врата понадобились? — между тем продолжал расспрашивать Кирилл. — Хотите к эльфам в Мидир заявиться? Думаете, они вам обрадуются?

— И правда, зачем? — в тон ему поинтересовалась я. — Ладно Айвалин, та расчищает плацдарм для своей чудовищной покровительницы, наращивает власть богини Морриган. Но вы?

— Ах! — Моментально впавший в экстаз Бублик выкатился на середину камеры, сложил руки на груди, экзальтированно закатил глаза и заверещал: — Вы ничего не понимаете. Врата — это же величайшая святыня всех времен и народов, самый могущественный артефакт, сказка, воплощенная в реальность мечта, полет мысли, пир духа…

— Чего-чего? Какая еще пирдуха? — язвительно передразнила я.

— Ах ты… — Негодуя на столь явное оскорбление его святыни, толстяк побагровел, словно перезрелый помидор. Казалось, еще миг, и лопнет, брызнет во все стороны дурной кровью. — Гадкая девчонка, настоящая заноза!

— Не заноза, а Зараза! — насмешливо поправил Кирилл.

— Да по фигу мне, хоть чума бубонная! — с безразличием выдохнул Бублик, обмякая и успокаиваясь. — Глупые вы и приземленные. А-а-а!.. — Он разочарованно махнул рукой и замолчал.

— Врата вечной жизни не зря так названы. Они дают бессмертие! — вдруг коротко и исчерпывающе пояснил Сидор. — Мы хотим стать бессмертными. Теперь — понятно?

Мы с Кириллом переглянулись. Ну да, против такого аргумента не попрешь. Ради реализации такой мечты можно и целую тысячу человек прирезать, не то что нас двоих…

— А вдруг их вообще не существует, этих ваших Врат? — скептично предположил мой нао.

— О перевале Смерти слышал? — деловито осведомился лжестарлей.

Кирилл коротко кивнул, я недоуменно помотала головой.

— Около шестидесяти лет назад на склоне одной печально знаменитой горы погибла группа туристов. Погибла страшной, загадочной смертью. Тайна их смерти до сих пор остается нераскрытой. Но мы провели свое расследование и считаем — они сумели найти одни из Врат и даже их открыли. Какой-то из членов группы являлся носителем частицы старшей крови. Но проблема в том, что Врата можно открывать лишь в определенный момент времени, который в данном случае не соблюдался. Поэтому вся группа погибла, будучи уничтожена вышедшими из Врат существами — Тенями, охраняющими проход в страну Сид. А еще мы уверены, что другие Врата располагаются где-то здесь, в окрестностях Екатеринбурга. Их вы и поможете нам найти, дорогие мои отмычки, — предельно лаконично донес до нас свои мысли Сидор. — По своему доброму согласию или же вопреки ему…

На губах моего нао заиграла издевательская ухмылка, словно он задумал какую-то пакость.

— А если мы все же откажемся? — провокационно спросил Кирилл и так сжал кулаки, что аж костяшки хрустнули.

— Хорошая попытка взять меня на понт, но не советую реализовывать ее на практике, — широко и радостно улыбнулся Бублик. — Ведь я могу и рассердиться. Вон твоя несговорчивая подружка уже попробовала проявить строптивость. И что из этого получилось?

— Сафира, — Кирилл почти испуганно смотрел на меня, — скажи, они тебя обидели?

— Нет, — многозначительно усмехнулась я, — ведь обидеть можно лишь того, кто сам хочет быть обиженным. Наши гостеприимные хозяева, — язвительной интонацией я специально подчеркнула определение «гостеприимные», — просто хотели узнать, насколько хорошо я умею переносить боль.

— Они тебя пытали? — с ужасом в голосе предположил Кирилл.

— Собирались начать, — пощадила его чувства я, — но толком не успели.

Но и этого оказалось достаточно. Гневно раздувая крылья носа, Кирилл вскочил с нар и, сжав кулаки, пошел на Сидора. К счастью, я успела вовремя пресечь его порыв — схватила любимого за руку.

— Не стоит! — едва слышно шепнула я. — Сейчас перевес в силе отнюдь не на нашей стороне. Обещаю, мы за все им отомстим! Но в другое время и в другом месте…

— Да как вы осмелились совершить подобное? — Его правая щека нервно подергивалась, но нао все-таки меня послушался и, скрипя зубами, нехотя вернулся на прежнее место. — До какой же низости нужно дойти, чтобы пытать женщину?

— А какая разница, кого использовать ради достижения высшей цели? — искренне удивился Бублик. — Как у нас принято говорить: лес рубят — щепки летят.

— Высшей? — брезгливо поморщился Кирилл. — Ты так считаешь? Впрочем, я и не сомневался, что чем меньше у человека за душой, тем больше у него за пазухой.

Я согласно кивнула. Точно, там, где совесть не в чести, самыми востребованными качествами неизбежно становятся подлость и трусость.

— Эй, полегче с наездами! — уязвлено зашипел Бублик. — Вы сейчас явно не в той ситуации, чтобы нас оскорблять!

— Так вы ведь все равно ничего нам не сделаете! — нахально рассмеялась я в лицо толстяку. — Ибо мы нужны вам живыми и здоровыми!

— Да ну?.. — мерзко хихикнул Бублик. — Ты в этом уверена?

— Нет, я категорически отказываюсь верить в ваш инфернальный бред! — Кирилл раскачивался из стороны в сторону, сжимая виски руками. — Черт, как же болит голова… Сказки про враждующих богинь, суперлюди, переход в иной мир, приплетенный ко всему этому перевал Смерти… Бред! Не поверю, пока сам не увижу…

— Не переживай, скоро увидишь! — вдруг насмешливо утешил его задумчиво молчавший до сего момента Сидор, внимательно наблюдающий за нашей перепалкой с Бубликом. — Вы ошибаетесь — по большому счету для проведения ритуала открытия Врат нам нужен только один из вас. Может, даже не тот, у кого кровь чище, а тот, кто умнее, находчивее и сильнее. Тот, кто сумеет найти путь к Вратам и сможет остановить Теней. И кажется, я уже придумал, как проверить вашу профпригодность…

— Как? — удивилась ничего не понимающая я.

— Как? — поднял голову заинтригованный таким заявлением Кирилл.

— Проведем тест на твою подлинность, красавец! — рассмеялся Сидор, судя по всему, очень довольный своей находчивостью. — Стопроцентный анализ ДНК…

— Вот насмешил, — натянуто улыбнулся Кирилл. — Хочешь взять мою кровь на анализ? Ну бери тогда, не жалко… — И он с наигранной готовностью вытянул вперед указательный палец левой руки, подставляя его под ожидаемую иголку.

— Нет, дружище, такой способ слишком банален, — веселился Сидор, так медленно и осторожно подходя к Кириллу, словно пытался усыпить его бдительность, — и займет очень много времени. Поэтому я предлагаю поступить гораздо проще…

В этот напряженный момент я почему-то отвлеклась от Кирилла и совершенно случайно обратила внимание на лицо Бублика, неотрывно следящего за действиями брата. Его круглая рыхлая физиономия внезапно вытянулась и заострилась, вновь становясь похожей на отвратительную морду Тени. Нос толстяка хищно раздувался, готовый обонять запах крови, которая вот-вот прольется, зубы оскалились, в глазах зажглись сумасшедшие красные огоньки… Именно так ведет себя трусливая гиена, предвкушающая скорую добычу. Мое сердце замерло от нехорошего предчувствия, холодный пот заструился по спине, а интуиция буквально вопила в голос, предупреждая — сейчас произойдет что-то страшное!..

— Милый, не верь ему, — попыталась закричать я, но из пересохшего от волнения горла вырвался лишь невнятный хрип. — Милый, берегись…

Но, увы, мое предупреждение опоздало, ибо неуловимо быстрым движением Сидор вдруг прыгнул к нарам, выхватил нож из прикрепленных к поясу ножен и по самую рукоять вонзил его в грудь Кирилла…

Часть вторая

ВРЕДНЫЙ КОТ И КУЧА ХЛОПОТ

ГЛАВА 1

— А-а-а, чтоб вас Тени забрали, сволочи! — вне себя от горя пожелала я, бросаясь к Кириллу. Цепочка на моих наручниках издала удивленный треск и лопнула…

Дверь камеры со скрежетом захлопнулась у меня за спиной, отсекая нас от быстренько ретировавшихся из помещения Сидора и Бублика. И наплевать, сейчас мне было не до двери и не до них, удери они хоть в Мидир. Сейчас меня интересовал только любимый!

Сам же Кирилл тем временем медленно заваливался на бок, съезжая спиной по стене. На его губах пузырилась алая кровь, глаза закатились. Я подхватила любимого и осторожно уложила на нары. Оценивающе оглядела рукоять ножа, торчащую из груди моего нао. Плохо! Сидор ударил умело — чуть пониже сердца, точно между ребрами. Крови вытекло немного, но в этом тоже не было ничего хорошего, ибо пузыри на губах Кирилла свидетельствовали об обширном внутреннем кровоизлиянии и поражении легких. Завянь мои фамильные лотосы, но все очень плохо, хуже некуда! Эльфы, скорее всего, от таких повреждений и не умирают, но люди… Боюсь, что для человека такое ранение может оказаться смертельным. И сквернее всего то, что помочь Кириллу некому, ибо лекаря нам сюда точно не пришлют!

— Вот ведь Тени вонючие! — растерянно выругалась я. — И что же мне теперь делать?

— Нож из раны вытащи, бестолочь! — неожиданно подсказал чей-то сварливый голос.

— Э-э-э… — Я перевела взгляд вниз. — Слушай, горемычный, а ты как из рюкзака-то выбрался?

— Когда ты в очередной раз меня уронила, — Маврикий с намеком потер лапой крестец, — завязка клапана надорвалась. А потом я ее догрыз… — Кот демонстративно выплюнул обрывок замызганной веревочки. — Предупреждаю, еще раз уронишь, и я — по твоей вине — на всю жизнь инвалидом останусь.

— Не останешься, — не поддалась на шантаж я. — У кошек ведь девять жизней, поэтому у тебя имеется солидный запас неубиваемости. А вот у него, — я указала на распростертого на нарах Кирилла, — жизнь всего одна…

— Поэтому я и говорю, — настойчиво повторил кот, — нож из раны вытащи.

— А если он тогда кровью истечет? — не согласилась я.

— Возможно, но в противном случае она вся внутри останется, и он ею захлебнется, — возмущенно фыркнул мой полосатый оппонент. — Предпочитаешь такой вариант?

— Вот беда, куда ни кинь, все клин! — печально вздохнула я, взялась за рукоятку и с заметным усилием вытянула нож из раны, ибо он довольно крепко застрял между ребрами. Кровь тут же забила струей…

Я нервно рванула рубашку Кирилла, обнажая его грудь.

— Нужно чем-то перевязать, иначе он кровью истечет! — крикнула я коту.

— Такое повязкой не остановишь! — уныло ответил Маврикий, флегматично наблюдая за хлещущей из раны кровью. — И вообще, Кирилл, конечно, хороший парень и лично мне ничего плохого не сделал, но будь реалисткой — тебе его не спасти. Он уже не жилец!

— Предлагаешь мне смириться с его смертью? — ужаснулась я, с треском отрывая рукав своей рубашки и закрывая им рану.

Кусок тонкой ткани тут же насквозь пропитался кровью. Я прикусила нижнюю губу, еле сдержав стон ужаса. А если Маврикий прав — и Кирилла уже не спасти? О, что же мне делать? Нет, я не сдамся, не отдам любимого смерти!..

— Если умрет он, то я тоже умру! — прорычала я, отрывая второй рукав. — Зачем мне тогда жить? Помоги, нужно его чуть приподнять, пропихнуть ткань под спину и постараться крепко перевязать… — Я пыхтела, с трудом перекатывая тяжелого нао на бок.

— Ой, да так ты его еще быстрее доконаешь своей бабской суетой! — неодобрительно проворчал кот, упираясь лапками в спину мужчины. Рваная рубашка Кирилла раскрылась полностью, и из-под нее выскользнуло нечто блестящее, прикрепленное к обвивающей шею цепочке…

— Мой пропавший медальон! — удивилась я, безошибочно опознав давно и прекрасно знакомую мне серебряную пластинку с изображением богини Дану. — А я-то считала, будто потеряла свой талисман где-то возле института Милославского…

— Наверное, ты потеряла, а он — нашел! — глубокомысленно изрек кот. — А чего, у тебя имеется какая-то причина особо дорожить этой побрякушкой?

— Да как сказать… — невнятно пробурчала я, зубами и руками пробуя стянуть края импровизированной повязки, оказавшейся слишком короткой и узкой. — Возможно — да, а может, и нет… У нас принято считать, будто подобные медальоны обладают магической силой, хотя за своим я ничего волшебного не замечала. А с другой стороны, это просто памятное украшение, подаренное мне сестрой…

Ткань, не выдержавшая моих усилий, порвалась. Я разочарованно выругалась.

— Прекрати мучить умирающего, — соболезнующе вздохнул кот. — Смотри, только сама вся в крови перемазалась, а толку от твоего усердия — пшик.

— Меня учили никогда не сдаваться, — ответила я, осторожно возвращая Кирилла в прежнее положение. — Ты же сам и учил, пребывая в облике мэтра Сабиниуса! — хмыкнула я. — Всегда верить в лучшее. Вот я и верю! И пусть здесь моя магия не действует, но спасение обязательно должно прийти. Пускай даже с самой неожиданной стороны!

— Наивная ты или просто дурочка! — Маврикий многозначительно постучал себя лапой по лбу. — Как говорится в одной умной книге: «Блаженны верующие…»

— Возможно, — не стала спорить я, — но он не умрет. Не бросит меня. Хотя бы потому, что мне еще нужно так много ему сказать… — Я замолчала, вовремя вспомнив свои недавние размышления о том, что этот мужчина мне не предназначен. Хотя какая теперь разница? — Он должен узнать, как сильно я его люблю! — упрямо произнесла я, отбросив прочь ненужные теперь сомнения. — Он не имеет права умирать!

— Ага! — скептично фыркнул кот, отходя и усаживаясь на валяющийся на полу рюкзак. — Типа смерть спрашивает — кто и чего кому должен. Поцелуй еще его — вдруг оживет. Нет, честно, мне очень его жаль, — поспешно добавил он, заметив мой укоризненный взгляд, — но в сказки я не верю!

— И поцелую! — окончательно отчаявшись, заявила я. Лишь бы чем-то занять панически трясущиеся руки — бездумно поправила цепочку, расположив медальон точно в центре груди Кирилла, возле продолжающей истекать кровью раны, и наклонилась, намереваясь выполнить свое обещание… — Ой! — вскрикнула изумленная я.

— Чего там у вас еще случилось? — Маврикий прекратил вылизывать свой хвост и заинтересованно приподнялся. — Подействовало?

— Он… она… — Я не находила нужных слов, поэтому просто показала пальцем. — Она что, затягивается?

А все дело в том, что, очутившись в непосредственной близости от раны, медальон с изображением богини Дану вдруг засветился неярким голубоватым светом. И это загадочное свечение все ширилось и ширилось, пока не охватило грудь пребывающего без сознания Кирилла целиком и полностью. Серебристые искры побежали по распоротым мышцам, утекая в глубь его грудной клетки… Кровотечение моментально прекратилось, а затем края разошедшейся плоти начали стягиваться. И так продолжалось до тех пор, пока рана не заросла полностью, напоминая о себе лишь тоненьким, как ниточка, шрамом!

Кирилл глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Живой! — оторопело мявкнул кот и грузно шлепнулся на свое мохнатое седалище. — Вот это да…

— Что со мной случилось? — Кирилл сел и зашарил рукой по груди. Его пальцы исследовали свежий шрам, а брови недоуменно хмурились. — Помню, как Сидор ударил меня ножом… А потом в голове зашумело, перед глазами потемнело, и я начал… Нет, а что произошло дальше? — Он вопросительно уставился не на меня, а на болтливого Маврикия.

— А ничего страшного — дальше ты умер! — язвительно сообщил кот. — Вернее, почти умер…

— Да? Почти не считается! — озадаченно рассмеялся Каталкин. — Ну, так у нас обычно говорят, хотя звучит это как-то глупо. Но правда, как можно почти умереть?..

Вместо ответа кот лишь растерянно фыркнул и демонстративно вернулся к вылизыванию. Действительно, если не знаешь, что сказать, то лучше промолчать. За умного сойдешь. Ведь это только у кошек девять жизней, а к капитану полиции оное правило не имеет никакого отношения… Или все-таки имеет?

— Получается, можно… — задумчиво произнесла я, приходя на выручку к Маврикию. — Будь ты человеком, нанесенное ранение оказалось бы для тебя смертельным. А так…

— А так? — испытующе прищурился Кирилл.

— У нас принято считать, будто серебряные медальоны с изображением богини Дану, освященные в ее храме, охраняют эльфов от бед. Кстати, чем чище текущая в их жилах кровь, точнее — чем ближе их принадлежность к королевскому роду, тем сильнее сказывается эта защита. Признаюсь честно, мне приходилось попадать во всяческие передряги, но я всегда из них выпутывалась. Причем — с минимальными потерями. До сего дня я без какой-либо задней мысли списывала подобную удачу на свое личное везение. Но, возможно, я ошибалась и меня защищал вот этот самый образок богини Дану. — Для пущей наглядности я пальцем ткнула в медальон на груди Кирилла, уже не светящийся и принявший свой обычный вид. — Теперь приходится признать, что если бы в твоих жилах не текла довольно сильная эльфийская кровь, то медальон не заживил бы твою рану. Тогда ты бы умер. Получается, Сидор не ошибся и его проверка сработала идеально…

— Получается, что я — монстр? — возмутился Кирилл. — Ты все еще продолжаешь убеждать меня в реальности этого бреда?

Кот насмешливо мявкнул, никак не конкретизируя свое мнение.

— Да не монстр, — протестующе поморщилась я, — сколько еще повторять? Не человек, но и не эльф — полукровка. Понимаешь, все мы, принадлежащие к высоким эльфийским домам, вынуждены жить по навязанным нам правилам. Или сбегать из дому, как это сделала я… — Я покаянно вздохнула. — А полукровка принадлежит только себе, живет так, как вздумается лишь ему. Часто идет наперекор канонам и законам общества. Он никому и ничего не должен. Он — непредсказуем в словах и поступках. Поэтому у нас их не любят и боятся. Вернее, — поспешно уточнила я, — вас не любят и боятся… Вы стоите как бы вне нашего мира…

— Поэтому ты тоже отвергнешь меня и прогонишь? — тихонько спросил мой нао, отводя взор.

— Еще чего! — искренне вознегодовала я. — Я ведь и сама тоже в некотором роде изгой. А тебя я очень даже лю… — Тут я поняла, что увлеклась и проговорилась. Я поспешно прикусила выдавший меня язык, но было уже поздно.

— Чего? — Потрясенный до глубины души Кирилл медленно поднимался с деревянных нар. — Мне послышалось или ты в самом деле только что призналась мне в любви?

Я покраснела и отвернулась, проклиная все на свете, а в первую очередь глупую себя.

— Сафира! — Кирилл подошел сзади и обнял меня за плечи. Его губы зарылись во всклокоченные волосы у меня на затылке, а голос стал ласково-требовательным. — Сафира, ты сказала правду?

Я резко вырвалась из его рук и обернулась, чувствуя, как щеки пылают предательским багрянцем и слезы наворачиваются на глаза.

— Мне нельзя тебя любить, понимаешь? — глотая слезы и захлебываясь ими, сбивчиво закричала я. — Нельзя!

— Почему? — удивился Кирилл, бессильно сжимая кулаки.

Словно предчувствуя, чем может закончиться эта разборка, кот шустро залез в рюкзак и затянул изнутри остатки завязки…

— Ты для меня не предназначен! — пыталась объяснить я, сама путаясь в словах и мыслях и понимая, что несу сущий бред. — Вернее, я предназначена не тебе! Ты погибнешь из-за меня, вернее, умрешь раньше меня. А я этого не переживу. Ты — мой нао, моя вторая половинка, по какой-то злой шутке богов от меня отделенная, мне даже дышать вдалеке от тебя трудно. А мы, эльфы, если и влюбляемся, то раз и навсегда. В одного на всю жизнь и до самой смерти. Понял? Мне нельзя тебя любить!..

— Понял! — расцвел обрадованной улыбкой Кирилл. — Понял, что я — эльф! Ведь я тебя — тоже навсегда, впервые и до самой смерти. Милая, да я ведь тебя все жизнь ждал! Сафира! Я так тебя люблю, что готов жизнь за тебя отдать… — Он обнял меня и крепко прижал к себе. — Понимаешь, ненаглядная?

Я хотела оттолкнуть нао от себя, пыталась возражать, но он лишь счастливо рассмеялся и накрыл мои губы своими. Поцелуй длился так долго, что голова у меня закружилась, дыхание оборвалось, а ноги — подкосились. Но Кирилл не дал мне упасть, а подхватил на руки и перенес на лежанку.

О любви сказано много… До нас и не нами. А после нас, полагаю, будет сказано еще больше. Ну и пускай, зависти не вызывает, и на том спасибо. Я красиво говорить не умею. Учили меня в академии, учили, да так и не научили толком. Тем более — говорить о любви. А уж жизнь и вообще разучила окончательно. Нет, могу, конечно, декламировать любовные стихи королевы Алиеноры, за неимением собственных. Но лучше я помолчу… Да и зачем что-то говорить, если тут и без слов все понятно?

Нары оказались узкими, рассчитанными на одного, поэтому мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. Странно, но нам было удобно. Я положила голову на грудь Кирилла. Он перебирал мои растрепанные локоны, наматывая их себе на руку, а я слушала постепенно замедляющийся до нормального темпа стук его сердца. И нам было хорошо…

— Молчишь? — наконец спросил он, хотя его вопрос больше походил на сухую констатацию факта. — А почему молчишь?

Я улыбнулась. Кирилл почувствовал шевеление моей щеки и игриво дернул прядь волос, обмотанную вокруг его ладони.

— Теперь, как благородный мужчина, я обязан на тебе жениться! — заявил он с торжественными интонациями в голосе.

— Ничего ты мне не обязан! — провокационно усмехнулась я.

— Ну должны же мы как-то скрепить наши отношения… — уже менее уверенным тоном предположил он.

— Конечно, должны! — Я протянула Кириллу раскрытую ладонь. — Давай пять!..

— Сомневаешься в моем благородстве? — наигранно ужаснулся любимый.

— Нет, — я мотнула головой, лишь сильнее затянув петлю из своих волос у него на руке, — не сомневаюсь. Но брак между нами невозможен, ибо нас разделяет слишком многое.

— Твоя семья? — осторожно, словно для пробы, спросил Кирилл. — Наверное, они не согласятся, не дадут нам своего благословения?

— Плевать мне на семью, — искренне призналась я. — Проблема вовсе не в этом. — Я отвязала свой локон от его запястья, поднялась и начала собирать разбросанную по полу одежду. Свою и Кирилла…

— А в чем тогда? — Он приподнялся на локте, и я невольно залюбовалась буграми мышц, перекатывающимися под его гладкой, оливково-смуглой кожей.

— В моем бессмертии, — буркнула я, натягивая лишенные рукавов остатки рубашки. Кирилл в это время иронично рассматривал свою — почти разорванную на две половины. — Нам срочно нужна новая одежда, — сообщила я.

— Эй, а ну не уклоняйся от темы! — насмешливо скомандовал он. — Не поможет. Итак, я — смертный, поэтому не гожусь тебе в мужья?

— Да, — нехотя признала я. — Отведенный тебе жизненный срок — всего лишь один быстротечный миг для меня. Я не хочу видеть тебя старым, больным и немощным. Не хочу видеть твои страдания и мучиться от собственного бессилия, от неспособности помочь тебе, от невозможности противостоять жестокому времени. Я не хочу похоронить тебя и потом тосковать по тебе долгие тысячи лет…

— Ясно! — Он нагнулся, делая вид, будто зашнуровывает ботинки, а на самом деле скрывая расстроенное выражение лица. — Нао, как я понимаю, не женятся повторно и не выходят замуж во второй раз, лишившись своего партнера?

— Нет! — подтвердила я. — И крайне редко переживают друг друга…

— Самоубийство? — осуждающе нахмурился он.

Я кивнула.

— Не вздумай! — Он с наигранной бравадой погрозил мне пальцем. — Я того не стою. Но знаешь, теперь я тоже мечтаю о бессмертии, естественно, только ради того, чтобы вечно быть с тобой. И готов заплатить любую цену за осуществление своего желания. Как думаешь, это возможно?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Но если хочешь получить совет, то, пожалуй, я расскажу тебе одну старинную сказку…

— О бессмертии? — скептично усмехнулся он.

— О желаниях, — поправила я. — Итак, слушай. Рассказывают, что в давние-давние времена на задворках Листограда находился один странный магазинчик. Вывески на нем не было — прежнюю когда-то унесло ураганом, а новую хозяин не стал прибивать, ведь каждый местный житель и так знал, что в этом магазине продаются желания…

— Разве такое возможно? — недоверчиво прищурился Кирилл.

— Не перебивай, — сердито шикнула на него я. — Просто слушай. Так вот, ассортимент того магазина поражал воображение: здесь можно было купить практически все. Огромные парусники, замки и поместья, замужество, любовь, титул герцога, богатство, детей, красивую фигуру, победу в битве, породистых скакунов, власть, успех и многое другое… Не продавались только жизнь и смерть. По утверждению хозяина магазина, ими торговали в главном здании фирмы, расположенном где-то в другом мире… Каждый пришедший в магазин — ведь есть и такие желающие, которые ни разу не зашли в магазин, а остались сидеть дома и просто желать — в первую очередь узнавал цену своего желания. Цены были разные…

Например, высокооплачиваемая работа стоила отказа от стабильности и предсказуемости, готовности самостоятельно планировать и упорядочивать свою жизнь, веры в собственные силы и разрешения себе работать там, где нравится, а не там — где нужно. Власть стоила еще дороже: приходилось отказываться от некоторых личных убеждений, уметь всему находить рациональное объяснение, не стесняться отказывать другим, знать себе цену — и она должна быть достаточно высокой, разрешать себе часто говорить «я», заявлять о себе, несмотря на одобрение или неодобрение окружающих. Некоторые цены, запрашиваемые в этом магазине, казались странными. Например, замужество можно было получить практически даром, а вот счастье стоило дорого. Приходилось лично отвечать за сохранение счастья, учиться получать удовольствие от малого, отказываться от стремления соответствовать другим людям, уметь ценить то, что у тебя уже есть. Нужно было банально разрешать себе ощущать себя счастливым, осознавать собственную ценность и значимость, отказаться от чувства вины за приносимую жертву, в виде риска потерять некоторых друзей и знакомых.

Не каждый пришедший в магазин покупатель был готов сразу купить желание. Некоторые, увидев цену, пугались — поворачивались и уходили. Другие долго стояли в задумчивости, пересчитывали наличность и размышляли, где бы еще достать средств. Кто-то начинал жаловаться на слишком высокие цены, просил скидку или интересовался распродажами. Но встречались среди покупателей и такие, которые доставали все свои сбережения и получали заветное желание, завернутое в красивую шуршащую бумагу. На счастливчиков смотрели с завистью, судача о том, что хозяин магазина — их знакомый, и поэтому желание досталось им просто так, без всякого труда. Хозяину магазина часто предлагали снизить цены, чтобы увеличить количество покупателей. Но он всегда отказывался, так как от этого пострадало бы качество желаний. Когда у хозяина спрашивали, не боится ли он разориться, — он лишь насмешливо качал головой и отвечал, что во все времена находятся смельчаки, готовые рисковать и изменять мир, отказываться от привычного и предсказуемого, размеренного быта, способные поверить в себя, в имеющиеся у них силы и средства для того, чтобы оплатить исполнение своих желаний.

А на двери магазина уже добрую сотню лет висело почти незаметное, мало кем читаемое объявление: «Если твое желание не исполняется, значит, оно еще не оплачено»…

— Поучительно! — согласно кивнул Кирилл после того, как я замолчала. — Хочешь сказать, что если я пока еще не стал твоим мужем, то значит — я еще не оплатил исполнение своего желания?

— Ну примерно так… — подтверждающе хмыкнула я.

— Тогда мне очень хочется узнать, сколько стоит исполнение этого желания? — Кирилл улыбался, стараясь показать, что принял мою сказку всего лишь за забавную шутку, но было заметно — она запала ему глубоко в душу, наведя на вполне серьезные размышления. — Надеюсь, кто-нибудь подскажет мне цену, и тогда…

— Э нет, брат, так не пойдет! — вдруг донеслось откуда-то снизу, и из-под нар выкатился грязный, сильно потрепанный рюкзак. — Ты должен сам узнать цену своего желания и сам же ее заплатить! — Клапан рюкзака раскрылся, и наружу выбрался весьма довольный собой Маврикий.

— Ах ты, нахал! Да я тебя сейчас убью! — возмутился мой нао. — Немедленно признавайся — ты за нами подглядывал, да еще и подслушивал!..

Представив, что именно мог услышать или увидеть наш любопытный кот, я невольно покраснела.

— Никак нет! — бодро отрапортовал полосатый негодник. — Я ничего не видел, ибо лапами глаза закрывал. — Он положил передние лапы на морду. — И ничего не слышал, ибо другими лапами затыкал уши! — Задние лапы тут же пошли в дело. Выглядел он при этом на редкость комично.

— Ах ты, жулик полосатый! Ладно, убедил! Так и быть — живи, разрешаю, — рассмеялся Кирилл.

Помилованный Маврикий отвел лапы от морды и подмигнул мне настолько по-свойски, что я сразу же поняла: видел и слышал он вполне предостаточно… В ответ я показала наглецу язык, мысленно пообещав себе не забывать о том, в какое неудобное положение он меня поставил, и отплатить коту какой-нибудь гадостью при первом же удобном случае.

— Ну, теперь дело осталось за малым, — сообщил Кирилл, подходя к двери, — нужно выбраться из этого чертового бункера и отправиться на поиски Врат вечной жизни. — Он самоуверенно взялся за ручку и дернул. Крепко запертая дверь даже не шелохнулась…

— Нет, а вы чего ожидали? — насмешливо осведомился вредный кот. — Ну прямо дети пятилетние! Решили, что все у вас теперь будет в шоколаде? В смысле, если проверка удалась — то нам и двери нараспашку откроют, и доброго пути на свободу пожелают?

— М-да-а-а… Кхм! — Я смущенно кашлянула. — Неувязочка получается…

— Извините, не хотел вас обидеть. — Маврикий воспитанно шаркнул лапкой и насмешливо прищурил желтые глазища. — Но согласитесь, что получилось классно!

— Действительно, непростительная наивность с моей стороны, — самокритично признался Кирилл. — Семейство Сидоровых — Бубликовых, может, и хронические злодеи, но отнюдь не дураки. А такую дверь, — он опытным в подобных вопросах взглядом окинул стальную преграду, — без спецоборудования и роты ОМОН не выломаешь. Эх… — Капитан печально вздохнул, отошел от двери и опять уселся на нары. — Придется ждать…

— Чего ждать? — не поняла я.

— Ясное дело чего: погоды у моря или волшебника на голубом вертолете! — подначивающе хихикнул вредный кот.

— Дальнейшего развития событий, — спокойно пояснил Кирилл, пропустив мимо ушей реплику Маврикия. — Если ничего сделать нельзя, то придется смириться, расслабиться и получать удовольствие. А поэтому, — он схватил меня за руку и, к огромному смущению Маврикия, усадил к себе на колени, — отдыхай и копи силы. И ты тоже. — Он насмешливо глянул на кота. — И учти, советую без какой-либо задней мысли, ибо копчиком чую, скоро в этом милом заведении начнет происходить кое-что интересное.

Я скептично фыркнула, но спорить не стала. Чрезмерно болтливый Маврикий открыл было рот — намереваясь выдать очередную колкость, но передумал и только протестующе дернул усами, не решившись возразить. Кстати, и правильно поступил, ибо вскоре выяснилось, что Кирилл был прав.

Я только пригрелась на коленях у любимого и даже умудрилась задремать, как бункер сотряс мощный взрыв. Пол ощутимо качнулся, одинокая лампочка, на проводе болтающаяся под потолком, лихо мотнулась из стороны в сторону, едва не разбившись. Уютно устроившегося у нас под боком Маврикия сбросило с нар и закинуло в дальний угол камеры.

— Ну вот… — обиженно бормотал кот, на трех лапах ковыляя обратно и поджимая ушибленную четвертую, — опять мне от судьбы пендель прилетел. Ну сколько же можно? А я ведь даже начал верить, что она у меня пошла на лад. Но получается — я ей улыбнулся, она мне улыбнулась и больше мне ничего не улыбнулось…

— Тише, заканчивай там с брюзжанием, — сурово приказал Кирилл, прислушиваясь. — Похоже, в убежище Бублика пожаловали незваные гости. Слышите?

Я подтверждающе кивнула. Действительно, даже через толстые стены камеры до нас доносился какой-то невнятный шум. Выстрелы, беготня, крики…

— Кажется, по нашу душу и пожаловали! — вынес вполне правдоподобное заключение кот. — Знать бы еще, враги или друзья там буянят?

— Вот подождем еще немного и все узнаем, — уверенно заявила я.

И ведь точно — ждать пришлось совсем не долго. Шум в коридоре становился все громче, а потом неожиданно стих.

— И?.. — вопросительно приподнял бровь Кирилл. — Это — все? Негусто!

Но, словно в ответ на его насмешливую реплику, дверь нашего узилища вдруг гулко бухнула, вздрогнула и… рухнула внутрь, радуя вырванными петлями и погнутым засовом, в три пальца толщиной. В воздух взметнулся столб пыли…

— Сильно! — искренне восхитился Кирилл. — Два отделения ОМОНа работало, не меньше!

— И где тогда этот твой хваленый ОМОН? — насмешливо поинтересовалась я. — Выломал дверь и сквозь землю провалился?

— Да тут я, туточки! — неожиданно раздалось из пыли. — Апчхи!

Усмиренный чьим-то мощным дыханием, пылевой столб разлетелся в стороны. На пороге камеры стоял довольно улыбающийся тролль Надериухо. Закопченный, исцарапанный, с арбалетом в лапищах…

— А дверь?.. — Вернув на место удивленно отвисшую нижнюю челюсть, Кирилл пальцем указал на валяющийся на полу стальной лист. — Ты ее чем?..

— А-а-а, ерунда! Головой! — Наш освободитель весело потер макушку, по-прежнему украшенную стильным образчиком женской галантерейной продукции. — Даже не больно ничуточки…

— Были бы мозги — было бы сотрясение! — то ли порадовался за него, то ли огорчился Маврикий.

— А копоть — откуда? — не отставал от тролля дотошный Кирилл.

— От гранаты! — снова расплылся в широченной улыбке Надир. — Оказывается, гранату нужно бросать так, чтобы кроме тебя еще кого-нибудь убило!.. Хотя, если честно, я покойников до смерти боюсь!

— Не надо меня убивать! — испуганно огрызнулся Маврикий и поспешно залез ко мне на руки. Подальше от источающего энтузиазм тролля.

— М-да, однако… — только и смогла добавить совершенно ошеломленная я.

Приняв наши реплики за комплименты, Надир смущенно покраснел и изобразил робкий книксен[10].

— Па-а-азвольте! — Из-за спины героического тролля высунулась рука в щегольской перчатке, бесцеремонно отодвинула Надира в сторону, и в камеру вошел немного помятый, слегка забрызганный кровью, чуточку закопченный, но все такой же блистательный Анриэн Белый.

— Здравствуйте! — Он оглядел наше ошеломленное трио, снисходительно усмехнулся и бахвальским жестом пригладил немного растрепавшуюся прическу. — А вот и мы! Не ждали?

— Спасибо за помощь. Весьма своевременно. — Кирилл протянул дроу признательно раскрытую ладонь.

Анриэн неохотно подал свою, не сумев отвертеться от принудительного рукопожатия. Похоже, особой симпатии к Каталкину он, как и прежде, не испытывал.

А тем временем в камере стало совсем тесно, ибо все свободное пространство заполнили массивные Спинолом и Вырвиглаз, ввалившиеся следом за Надиром. Несколько последующих минут словоохотливые тролли взахлеб описывали нам только что выигранное сражение, для наглядности бурно жестикулируя и не выпуская оружия из рук.

— Чуть ухо мне не отрезали! — рассмеялся Кирилл, уворачиваясь от ятагана Спинолома. — Молодцы, как есть молодцы! Значит, сотня профессиональных бойцов с огнестрельным оружием против вас не выстояла? Ну и дела!

— Да мы, считай, тоже не дилетанты! — справедливо вознегодовал Спинолом.

— Так точно! — по-военному коротко поддакнул Вырвиглаз.

— А как вы бункер-то нашли? — наконец-то задала я вертевшийся на языке вопрос. — Откуда узнали, что мы — здесь?

— Хм, — внезапно смутился дроу, почесывая кончик носа. — Да как бы покорректнее выразиться на сей счет…

— Как есть, так и говори! — напряглась я, предчувствуя очередной сюрприз судьбы. — Нечего юлить.

— Короче, я тут ни при чем, вот с него спрашивай. Он нас в лесу нашел, когда мы там по сугробам в растерянности метались, тебя аукали, — пояснил Анриэн, исчерпывающим взмахом руки указывая куда-то назад, себе за спину. — Да сюда привел…

— Кто — он? — не поняла я, всматриваясь в темный коридор. — Никого там не вижу…

— Я! — тут же отозвался знакомый голос, и в камеру вошел Франк.

— Трать-та-ра-рать! — расхохотался Кирилл, бесцеремонно рассматривая появившегося в камере Франкенштейна. — Офигеть можно! Ну прямо картина маслом: «Не бойся. Маша, я — Дубровский!»

На лице живого мертвеца не отразилось ни единой эмоции.

— А этот-то сатрап тут при чем? — спросил кот, озадаченно почесав задней лапой за ухом.

Я же безмолвно взирала на Франка, ожидая объяснений. Но, даже выждав несколько минут, тот так и не собрался с духом, а вместо этого виновато вздохнул и потупил глаза.

— Не строй из себя паиньку! — не выдержав, рассерженно взвизгнула я. — И не сопи, не делай вид, будто дышишь. Ты же мертвый!

— В этом-то и дело, — глухо пробормотал Франк. — Я хотел стать живым. Поэтому и предал Айвалин, связался с Бубликом и Сидором. Они обещали, что, пройдя сквозь Врата, я стану обычным живым человеком. Нормальным, без каких-либо отклонений. А Айвалин я такой не нужен…

— И поэтому ты меня спас? — не поверила я.

— Сначала я тебя предал. — Монстр старательно отводил глаза, избегая встречаться со мной взглядом. — Выпустил тебя из подвала магического салона по приказу Айвалин, чтобы ты привела ее к Вратам…

— Жаль, что тогда я никакого подвоха не заподозрила. Поверила тебе, гаду, — с отвращением процедила я. — А вы, значит, отправили меня под надзор к шпионке Блохе, также подосланной к нам хитрой Айвалин!

У меня за спиной громко, с горестным разочарованием ахнул Надир…

— Ты на Лизку зла не таи! — то ли посоветовал, то ли попросил Франк. — Она Айвалин жизнью обязана. Та ее из детдома вытащила, от тяжелой болезни излечила и рабой своей сделала. Она госпоже в верности на крови поклялась. Ни в чем девка не виновата, просто ей деваться некуда…

— Ладно, хватит причитать! — поморщилась я. — Не дави на жалость, ничего я вашей Лизке не сделаю. Я, если честно, ожидала, что рано или поздно нарвусь на помощниц Айвалин, недаром же учитель рассказывал мне про ведьм из ковена Лилит. Заметь, про ведьм во множественном числе. Поэтому ситуация со шпионкой была вполне предсказуема. Так что прощаю — замяли, забыли.

— А когда ты из подвала вышла, я позвонил Сидору и предупредил о твоем скором появлении, — продолжил рассказывать Франк. — Но снотворное в выпивке стало сюрпризом для Лизки. Она девка неглупая, поняла, что на тебя охотится кто-то еще. Поэтому снова позвонила хозяйке и сообщила о твоем побеге в лес. Вместе с Кириллом и котом. Айвалин успела выслать отряд, возглавить который поручила мне. Она велела доставить к ней вас троих, особо напирала на то, что ваш странный кот ей тоже нужен живым и здоровым…

— А Маврикий-то ей зачем понадобился? — поинтересовалась я, мучимая нехорошим предчувствием. Ведь верно, Лизка как раз и упоминала о коте в телефонном разговоре со своей хозяйкой.

— Точно не знаю, — пожал громоздкими плечами монстр, — но вроде как имеется у нее некий старинный документ, в коем этот кот упоминается.

— Ах да, — я потерла лоб, — помню, читала я сей поэтический опус с последним подпорченным словом — там то ли «год» написано, то ли «кот»…

— Я? — как ошпаренный подпрыгнул Маврикий у меня на коленях. — Извините, но я же ничего не знаю и ничего не помню. Да я вообще не при делах!

— Успокойся! — Я ласково погладила серого паникера по загривку. — Никто тебя не тронет, обещаю.

— Я передал тебя Айвалин, но сообщил Бублику о вашем местонахождении. — Франк ничуть не интересовался переживаниями кота, ни на секунду не теряя нить повествования. — Младший брат Сидора давно мечтал поквитаться с моей хозяйкой, неоднократно переходившей ему дорогу и разрушавшей все его планы…

— Она жива? — спросила я, вспомнив шумное нападение на дом жрицы.

— Да! — кивнул монстр. — Я не мог допустить ее гибели. Все-таки она меня создала…

— Ну надо же, какой продуманный злодей нам попался! — саркастично ухмыльнулся Анриэн. — Всех спас и предал не по разу…

— А что произошло дальше? — Больше всего меня заинтриговала ситуация с бункером.

— Я проанализировал всю доступную мне информацию и понял, что зря отдал тебя Бублику, — ровным голосом произнес Франк. — Скорее всего, он тоже собирался использовать тебя для ритуала открытия Врат, а потом уничтожить. Но ты ни в чем не виновата, поэтому не заслуживаешь смерти. Я вернулся в лес, к даче, где и обнаружил разыскивающих тебя друзей. Дальнейшее тебе известно, — скупо закончил он.

— Хм-мм, — задумчиво пробурчала я. — Хочешь сказать, тебе стало меня жалко?

Франк молчал, начисто игнорируя заданный вопрос.

— Да он еще и справедливый, похоже… — насмешливо протянул Анриэн. — Ну и чудеса!

— Или он в тебя влюбился! — прошептал Маврикий мне на ухо.

Я ошеломленно покосилась на кота. «Еще только этого мне не хватало для полного счастья, завянь мои фамильные лотосы! — молнией промелькнуло в голове. — Влюбленный в меня неживой монстр, по идее неспособный испытывать какие-либо чувства? Нет, увольте от подобного абсурда, это уже чересчур даже для моей извращенной психики…»

— Рекомендую отложить психологический анализ поступков Франка на более подходящее время! — предложил Кирилл, вставая с нар. — Нам пора уходить. Не ровен час, в бункер нагрянет кто-нибудь еще. Предлагаю всем перебазироваться ко мне на квартиру — отдохнуть и собраться с мыслями. Кто за? Против?

Возражающих не нашлось. Но клянусь, бросив заинтересованный взгляд на лицо Франка, я обнаружила на нем выражение величайшего облегчения, как ни парадоксально это выглядело. Ведь живой мертвец не способен переживать какие-либо эмоции, но было похоже, что наш спаситель чрезвычайно рад окончанию этого весьма нервирующего его разговора.

— Я с вами не иду! — шепнул он мне на выходе из камеры, которую мы с ним — намеренно или случайно — почему-то покидали последними.

Я удивленно расширила глаза.

— Я должен позаботиться о своей госпоже, — уточнил Франк с непреклонными интонациями в голосе. — А кроме того, я вам чужой.

— Мы еще увидимся? — необдуманно брякнула я и тут же пожалела о сказанной глупости.

И без того пасмурное лицо монстра стало еще мрачнее.

— Вряд ли, ибо каждая наша встреча не приводит ни к чему хорошему, — откровенно признался он. Кстати, я была полностью с ним согласна. — Ибо мы встречаемся лишь в неблагоприятной для тебя ситуации. — И это тоже соответствовало истине. — Усугубляющейся раз от разу. Боюсь, что при новой нашей встрече один из нас может погибнуть. Поэтому я очень хотел бы ее избежать, — скупо усмехнулся Франк.

— Еще там, в подвале Айвалин, ты намекал на то, что я все равно умру. — Я вернула ему ухмылку. — Поэтому ты и не хочешь ко мне привязываться, дабы не испытывать потом чувство вины?

— Правильно, не хочу, — буркнул Франк. — Полагаю, у людей это называется совестью.

— Справедливо подмечено. — Я благодарно погладила его по руке, и он, как обычно, опять поспешил отшатнуться. — Поверь, я не испытываю к тебе неприязни. Наверное, я даже тебе благодарна. До свидания… — И я, не оглядываясь, пошла по коридору, торопясь догнать уже скрывшихся за поворотом друзей.

— Нет уж, не до свидания, а прощай, сидка! — крикнул монстр мне в спину. — Прощай окончательно, раз и навсегда. Больше никаких встреч и свиданий. И пусть хранит тебя твоя богиня…

— Знаешь, — я остановилась и обернулась, — а ведь тебе вовсе не нужно стремиться стать настоящим человеком…

— Почему? — Лицо Франка шокированно вытянулось. — Почему, умоляю, объясни, во имя всех ваших и человеческих богов!

— Потому, что ты и есть настоящий человек. Гораздо лучший, чем многие… — прощально улыбнулась я и ушла, оставив его, одиноко стоящего под тускло светящейся лампочкой. Жалкого, растерянного, кажется — даже плачущего, и вместе с тем безмерно счастливого…

Большая часть светильников в коридоре, ведущем к выходу из бункера, оказалась разбита. Поэтому я передвигалась в полумраке, правда, совсем меня не смущающем. Все эльфы видят в темноте ничуть не хуже кошек, поэтому стоит ли обращать внимание на подобные мелочи. Под ногами хрустели осколки стекла и стреляные гильзы. Иногда попадались и куда менее приятные находки — мертвые тела, которые я осторожно обходила стороной. Похоже, именно здесь наши героические тролли и положили отряд тех самых профессиональных бойцов. Видимо, на вторжение таких противников профессионализм человеческих бойцов рассчитан не был…

— Сафира, ну где ты там? — Недовольный окрик Кирилла вывел меня из задумчивости.

Кажется, беседуя с Франком, я здорово отстала от друзей, успевших значительно продвинуться вперед. Я даже потеряла их из виду, только слышала тяжелую поступь троллей да редкие понукающие реплики в свой адрес.

— Догоняй нас, не броди там без защиты! — не унимался заботливый влюбленный.

— Иду, иду! — громко успокоила его я и тут же остановилась, обнаружив нечто интересное.

Я нагнулась пониже, всматриваясь в истоптанный пол, ибо на грязном бетоне виднелась цепочка из нескольких капель крови, не удостоившаяся внимания моих товарищей. Кровь выглядела совсем свежей. Не иначе как раненый прошел здесь всего лишь несколько минут назад, в аккурат перед нашим отрядом. Алая дорожка отклонялась влево, теряясь в боковом ответвлении коридора. И мне с ней было совсем не по пути…

— Да завянь мои фамильные лотосы! — сердито выругалась я, мучимая сомнениями и опасениями. — Задержусь чуть-чуть, ведь это ничего уже не изменит. Похоже, кое-кто из обитателей бункера сумел уцелеть даже в страшной бойне, устроенной нашими троллями. Интересно, кто именно?

— Сафира, ну чего ты там застряла? — снова позвал Кирилл.

— Сейчас иду! — бодро откликнулась я и торопливо зашагала дальше.

Вот только пошла я отнюдь не на зов обеспокоенного моим благополучием нао, а в заинтриговавший меня левый коридор… Кстати, я не находила в своем поступке ничего предосудительного, ведь эльфы не только видят ничуть не хуже кошек, они и в любопытстве им совсем не уступают!

ГЛАВА 2

Левый коридор петлял словно змея, уходя вниз под довольно большим углом. Скорее всего, он предназначался для каких-то сугубо хозяйственных нужд, причем использовался крайне редко. А точнее, был давно забыт и заброшен. На подобные размышления меня навела царящая в коридоре грязь, неряшливые клубки паутины под низким потолком и полнейшее отсутствие освещения.

— Э нет, — задумчиво бормотала я, рассматривая патрон с остатками разбитой лампочки, — судя по свежим следам на пыли, ее разбили несколько минут назад. Причем светильник уничтожили специально, дабы запутать возможных преследователей… — Я тщательно изучила смазанные отпечатки чьих-то ног, оставшиеся на грязи. — Полагаю, недавно здесь прошел некий весьма сильный человек, тащивший на себе изрядный груз. Думаю, что не ошибусь, если предположу в этом грузе его раненого товарища, истекающего кровью. Именно он и оставил ту алую дорожку из капель, заманившую меня в оное место. И если мое предположение верно, то преследовать их отнюдь не безопасно…

Вполголоса озвучивая свои выводы, я между тем продолжала упрямо идти вперед. Неожиданно на полу под моими ногами что-то тускло блеснуло… Я остановилась, удивленно выругалась, нагнулась и подняла нежданную находку.

На моей ладони, связанные тонкой веревочкой, лежали три чрезвычайно странных кинжала. Три тонких стилета, похожих на иглы. Их трехгранные лезвия оказались изготовлены из какого-то хрупкого материала, по моему предвзятому мнению, весьма не подходящего для оных целей. Кажется, из прозрачного горного хрусталя. В жизни не встречала ничего подобного! Интересно, это вообще реальное оружие или просто красивая игрушка? Клинки были короткими, размером от кончиков моих пальцев до запястья, зато оканчивались они неожиданно массивными, но довольно удобными для обхвата серебряными рукоятками. А каждая из этих самых рукоятей представляла собой фигурку закутанного в плащ человека, с покрытой капюшоном головой и с лицом в виде ужасной морды с птичьим клювом… Это были Тени!

Я тихонько вскрикнула от ужаса и отвращения. Ритуальное оружие Теней, вот что это такое! Во всяком случае, я так полагаю, ибо в голову не приходит ничего другого… Первой моей реакцией было непреодолимое желание побыстрее отбросить связку стилетов куда подальше, да к тому же хорошенько вытереть руки о подол собственной куртки… Но я сдержала импульсивный порыв, решив не рисковать загадочным оружием. Еще как разобьется!.. Вместо этого подобрала валяющийся тут же на полу обрывок какой-то мешковины, тщательно обернула им острые словно бритвы стилеты и положила в карман, перебарывая себя и брезгливо морщась. Придется мне носить их с собой, как это ни опасно и ни противно. Во всяком случае, носить до тех пор, пока я не выясню, для чего они нужны, или не спрячу оные кинжалы в другое, более подходящее для этих целей место.

Кстати, один из стилетов немного запачкан кровью… Значит, их обронили те самые двое, которых я выслеживаю. А посему теперь я точно знаю, кто именно укрылся в заброшенном коридоре… А еще я могу их догнать и… Нет, не стоит этого делать, ибо они не сдадутся без боя и окажут сопротивление. И да, вдруг у них имеется при себе огнестрельное оружие? Хм, они же не дураки и не самоубийцы — шастать тут безоружными, поэтому оно у них наверняка имеется! Ох, что же мне делать?

Я неуверенно топталась на месте, терзаемая сомнениями. Но, к счастью, или, наоборот, к несчастью, судьба снова решила все за меня, ибо на мое плечо внезапно опустилась чья-то тяжелая рука. Я сдавленно ойкнула от неожиданности и резко обернулась.

— Отдай! — коротко приказал стоящий позади меня Сидор. Угрожающе нахмуренное лицо лжестарлея не отражало ни малейшего намека на прежнее благодушие. К его левому плечу был прикреплен неярко горящий фонарик, в руке он сжимал красноречиво направленный на меня пистолет. Под глазами мужчины залегли синие тени, нос заострился, глаза горели лихорадочным, каким-то фанатичным блеском. — Отдай и останешься жива…

— Что это за кинжалы? — Я медленно пятилась, вынуждая врага следовать за мной.

— Не твоего ума дело, — грубо заявил мужчина. — Просто отдай, и все.

— Не отдам, пока не расскажешь, для чего они нужны, — намеренно тянула время я.

Сидор раздраженно дернул плечом и тут же болезненно поморщился. А я наконец-то заметила широкую марлевую повязку, туго охватывающую его правое предплечье. Белую ткань густо пропитала алая кровь…

— Тролли? — насмешливо предположила я, указывая на его бинты.

— Черт бы побрал этих ваших ручных горилл! — вышел из себя раненый. — Кожа толстая — пули их не берут. И к тому же для своей внушительной комплекции — они на удивление быстрые и проворные.

— Тролли были созданы специально для войны, — напомнила я. — Когда-то давно, нашими великими магами, еще на острове Эрин.

— Гы, халтурно их как-то создавали, не находишь? Ведь спасти твоих предков они все-таки не смогли, — съязвил Сидор. — Поэтому вы и здесь нам проиграете. Отдай… — Он протянул выжидательно раскрытую ладонь. — Лучше отдай их по-хорошему и не зли меня, девчонка!

— Зачем они вам нужны? Отвечай, — с нажимом повторила я.

— Для бессмертия! — криво усмехнулся Сидор.

— Для… не поняла! — растерянно захлопала ресницами я.

— Я отвечаю за то, что говорю. А не за то, что ты слышишь! — Губы моего врага расплылись в издевательской ухмылке. — И я не виноват в том, что ты — дура. Не поняла — твои проблемы. Паша неоднократно упоминал о способности этих стилетов дарить человеку бессмертие. А подробности сего процесса меня никогда не интересовали. Ведь Врата мы еще не нашли, а без них стилеты не действуют. Вернее, без этих стилетов до Врат не добраться, сдохнешь на полпути…

— Вот как? И после этого ты еще называешь меня дурой! — разочарованно огрызнулась я. — Ведь только полный идиот не захочет владеть всей информацией… Разве тебе не интересно?

— Больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается, — саркастично парировал Сидор. — И ты — ярчайший тому пример. А теперь отдавай мне стилеты и уматывай отсюда, дурочка.

— Не отдам! — храбро заявила я, сделала еще один шаг назад и, к своему ужасу, уперлась спиной в каменную стену. — Они вам не принадлежат, и, скорее всего, вы раздобыли эти вещи противозаконным путем. Я так понимаю — Бублик забрал их у покойного археолога Паучкина, сумевшего где-то отыскать связанные с Тенями артефакты…

— Твое понимание тебе не поможет. — Сидор приставил к моей груди дуло пистолета. — Или ты хочешь пройти еще одну проверку на бессмертие?

— Кстати, Кирилл выжил! — необдуманно брякнула я и тут же прикусила язык, сердясь на болтливую себя. Вот спрашивается, зачем я выдала врагу столь важную информацию?

— Да? Чудесно! — Морщины на лбу Сидора слегка разгладились. — Значит, мы не ошибались в своих выводах, касающихся его аномальной наследственности. В жилах Каталкина и в самом деле течет малая толика старшей крови. Осталось найти Врата и провести ритуал их открытия…

— И Бублик действительно способен его провести? — искренне заинтересовалась я.

— Еще как способен, даже не сомневайся, — убежденно кивнул раненый. — Правда, его сильно контузило взрывом, поэтому мне пришлось тащить брата на себе, но надеюсь, что вскоре Павел придет в сознание, а его умственные способности не пострадали.

«Вот теперь все встало на свои места! — удовлетворенно подумала я. — Ясно, что со стилетами пока ничего не ясно. Но отдавать их Сидору я не намерена. Как не намерена и выяснять, способен ли бессмертный эльф выжить после выстрела в упор…» — Поэтому я мило улыбнулась Сидору, немного опешившему от столь неуместной в данной ситуации реакции, со всего маху саданула кулаком точно по его окровавленной повязке и, вывернувшись из-под дула пистолета, бросилась наутек.

Пуля выбила из стены веер каменных осколков… Именно в том самом месте, где всего лишь секунду назад находилась моя голова! Вслед мне летели выстрелы и грязная ругань. Огнем обожгло висок, и я ощутила каплю крови, стекающую по щеке. Кажется, одна из выпущенных врагом пуль меня все-таки задела! Хорошо еще, что всего лишь вскользь, по касательной. Давно сбившись с прежнего маршрута, я бежала не разбирая дороги. Завернула за угол и… со всего маху впечаталась в грудь даже не покачнувшегося Кирилла!

— О, на ловца и зверь бежит. Нашлась-таки моя пропажа! — Нао обрадованно ухватил меня за запястья, звучно чмокнул в нос и громко расхохотался. — Я ее ищу-ищу, а она тут носится по коридорам как угорелая! Куда торопишься? Замуж?

Я с трудом перевела дух. Ощущение было таким, словно я налетела на гранитную глыбу!

— Он идет, — со свистом просипела я, — он меня догоняет…

— Кто? — озадачился любимый. — Сотрудник ЗАГСа?

— Сидор! — Я восстановила сбитое дыхание и вновь обрела способность нормально изъясняться. — Он жив, но ранен.

— Так! — Кирилл мгновенно перестал дурачиться, выпустил меня из захвата и собственническим жестом задвинул к себе за спину. — Идет, значит… — Он покрутил головой, разминая шею, и многообещающим жестом потер ребро правой ладони. — Ну, сам напросился, предатель, а потому — милости просим!..

Мой преследователь почему-то сильно отстал. Прошло еще несколько минут, прежде чем Сидор появился из-за поворота коридора, передвигаясь странной ковыляющей походкой. Выглядел он плохо: лицо бледное, словно саван покойника, раненая рука прижата к груди, во второй — пистолет. С повязки каплет алая кровь, разительно контрастирующая с его иссиня-меловой кожей.

— А-а-а, вот и наш Ромео нарисовался!.. — насмешливо протянул Сидор и мучительно закашлялся. — Мне без разницы, кто из вас умрет первым… — Пистолет в его дрожащей руке буквально ходил ходуном, но упрямство раненого поражало, внушая восхищение.

— Я не хочу добивать полумертвого человека, — насупился Кирилл. — Сейчас ты ранен и слаб. Слишком слаб для того, чтобы сводить счеты. Давай договоримся так: в память о старой дружбе я тебя не трону. Да и какая мне честь бороться с уступающим по силе противником? Уходи, я тебя отпускаю. Встретимся в другой раз и в другом месте…

— Отпускаешь? Ну уж нет, дудки! — усмехнулся Сидор, приваливаясь к стене. — Оставь при себе свое показное эльфийское благородство. Толку от него никакого. Мне нужны мои стилеты, и точка!

— Стилеты? — Кирилл удивленно посмотрел на меня. — О чем это он?

— Не важно, — небрежно махнула рукой я. — Мне они тоже нужны, поэтому я их не отдам…

— Дура! — издевательски расхохотался Сидор и выстрелил.

Пуля ударила меня в левое плечо, чуть пониже ключицы…

Боль оказалась почти невыносимой. Я громко закричала и упала на колени, зажимая рану другой рукой. Обуявший меня ужас был намного сильнее физической боли, ибо я понимала — враг целил мне в сердце. Промахнулся лишь чуть-чуть. А если бы не промахнулся, то, возможно, я сейчас уже лежала бы мертвой…

Кирилл закричал вместе со мной и бросился на Сидора. Громыхнул второй выстрел! Пуля пробороздила щеку моего нао, оставляя на ней широкую рваную полосу. Но Кирилла это не остановило. Длинным парящим прыжком он преодолел внушительное расстояние, отделяющее его от противника, и нанес бывшему другу боковой рубящий удар — ребром ладони по шее, попав точно по сонной артерии. Сидор не издал ни звука, словно подкошенный рухнув на пол…

— Ты как? — Кирилл повернулся ко мне.

— Нормально, — откликнулась я, поднимаясь на ноги. Фыркнула, ощущая нестерпимый зуд в ране, надавила на нее рукой, и пуля выскользнула из уже начинающего затягиваться входного отверстия, упав ко мне на ладонь. Я со смехом отшвырнула ее в сторону. — До свадьбы заживет! — с бахвальством пообещала я. — Жаль, дубленку окончательно испортили… — Я повертела пальцем в аккуратной круглой дырочке, уродующей серую замшу.

— Ну ты даешь! — восхищенно прищелкнул языком Кирилл. — А тут у тебя что? — Он оттер засохшую кровь с моего виска, но не обнаружил под ней ничего, даже царапины.

— Больно? — Я осторожно коснулась рваной раны на его щеке. Кровотечение уже остановилось, а ужасная зияющая прореха в плоти, сквозь которую виднелись коренные зубы, покрылась сеткой тоненьких розовых ниточек из вновь нарастающих мышц. — Впрочем, твои ткани тоже регенерируют. Медленнее, чем мои, но заживление началось. Пройдет часа три, и ты тоже будешь как новенький.

— Чудеса! — улыбнулся Кирилл. — Значит, мы выжили, а с ним как? — Он наклонился над распростертым на полу Сидором.

— Мертв! — убежденно констатировала я, поднося ладонь к губам поверженного врага. — Не дышит.

— Да? — шокированно расширил глаза мой нао. — А я ведь не собирался его убивать, просто хотел вырубить…

— Смотри. — Я расстегнула куртку на груди мертвеца, указывая на вторую, куда более серьезную повязку, также пропитанную кровью. — А я еще думала — как это рана на руке может вызывать такую слабость? Получается, он понимал, что умирает, поэтому и торопился покончить с нами именно сейчас. Иного шанса у него не было. А нам еще сильно повезло, ибо попади пуля мне в сердце — сомневаюсь, что мое хваленое эльфийское бессмертие сработало бы в этом случае, и… — Но договорить я не успела. Тот, кого мы считали мертвым, неожиданно распахнул глаза и схватил меня за руку.

Кирилл шокированно ахнул и кинулся ко мне на помощь, но успел только нагнуться. Сидор рывком притянул меня к себе так, что наши губы почти соприкоснулись.

— Не верь себе! — едва слышно прошептал он. — Особенно себе. Ведь высшее благо способно оказаться наибольшим злом!.. — Шепот перешел в неразборчивый хрип, пальцы раненого разжались.

— Отпусти ее! — закричал капитан, оттаскивая меня от врага.

— Успокойся, он умер. — Я умиротворяюще погладила любимого по плечу. — Теперь все, он умер окончательно.

— Хм? — Нао скептично взирал на неподвижное тело. Зрачки Сидора закатились под лоб, из приоткрытого рта вытекла струйка крови. — Да, похоже на то. А что он тебе сказал?

— Я не расслышала. Похоже, он просто бредил, — уклончиво ответила я, отводя взгляд. Соврала, конечно. Но последние слова умирающего так сильно меня озадачили, что сейчас мне хотелось не обсуждать их с кем-либо, а обдумать на досуге, в более спокойной обстановке. — Ерунда, не заслуживает внимания.

— Хорошо, — согласился Кирилл. — Пошли, нас там уже заждались. — И, ухватив меня за руку, он зашагал по коридору. — Мы и так уже кучу времени потеряли, поэтому прошу — не упрямься.

А я и не упрямилась. Помнила, естественно, о том, что где-то тут неподалеку в темноте скрывается контуженый Бублик, но, честно говоря, не испытывала ни малейшего желания искать еще и его. Неправильно это, конечно, и опасно — оставлять за спиной недобитого врага. Такой поступок чреват многочисленными последствиями и рано или поздно обязательно нам аукнется, но странные откровения и гибель Сидора произвели на меня настолько удручающее впечатление, что его раненого брата мне стало откровенно жаль. Возможно, подлец Бублик и не заслуживает нашего милосердия, но, произнося свои предсмертные слова, Сидор явно пытался предостеречь меня от какой-то новой опасности. Получается, он сделал доброе дело, так почему бы мне не ответить ему тем же? А посему хватит с меня на сегодня и тайн, и смертей. Со всем остальным разберемся позже, обещаю! Причем разберемся обязательно, ибо я никогда ничего не забываю. Никому, даже судьбе. И кстати, психика у меня настолько крепкая, что если эта самая злодейка-судьба вдруг попытается еще раз меня пнуть, то непременно сломает себе ногу!..

Когда мы наконец-то выбрались из бункера, день уже заметно подходил к своему логическому завершению. Солнце клонилось к макушкам елей, а небо окрасилось в густой фиолетовый цвет. Холод сразу же цапнул меня за уши, заставив вспомнить о капюшоне дубленки, который я поспешно натянула на голову. А затем, безуспешно пытаясь согреться, запрыгала по утоптанной площадке перед воротами, спрятав руки в рукава и громко стуча зубами.

— Вот, захватил с дачи. — Анриэн пошарил у себя за пазухой и победным жестом извлек наполовину опустошенную бутылку бренди. Ту самую, которую мы совсем недавно, но кажется — будто сто лет назад, купили в супермаркете. — Ну, вздрогнем.

Вздрогнем? Да я и так дрожала не переставая!

— На, глотни. — Дроу отпил из бутылки и передал ее мне. — С этой убойной штукой нам никакой мороз не страшен!

Я послушно глотнула, рукавом утерла выступившие на глазах слезы и согласилась, что жизнь совсем не такая гадкая штука, коей мнилась мне всего секунду назад.

— За упокой души Сидора! Как говорится, с такими друзьями и враги не нужны! — Кирилл отобрал у меня бутылку и надолго приложился к горлышку. После этого остатки ядреного напитка пошли по рукам обрадованно загалдевших троллей, в итоге картинно запуливших опустошенную бутылку в соседний сугроб.

— Темнеет, — справедливо подметил озабоченно озирающийся по сторонам Спинолом. — Холодно тут и опасно, а скоро станет еще холоднее и опаснее. Нехорошее место, нам бы убраться отсюда куда подальше? — Он вопросительно уставился на Кирилла.

— Дельная мысль! — согласно кивнул мой нао. — Вон неплохой броневичок, — он указал на самую большую машину в кучке припаркованных возле ворот автомобилей, — мы как раз все в нем поместимся. Предлагаю переночевать у меня в квартире. Она хоть и маленькая, зато, как говорится, в тесноте, да не в обиде…

Получив приказ грузиться, отлично вымуштрованные тролли дисциплинированно потопали к «броневичку» и начали кучно упихиваться на широкое заднее сиденье.

— Эй, госпожа, а ну-ка забирай обратно свою ворчливую зверюшку. — Надир сунул мне в руки взъерошенного Маврикия. — А я вам не нянька.

— А тролли мне бренди попробовать не дали! — обиженно сообщил кот, привычно устраиваясь у меня на коленях. — Сами все выжрали, бурдюки бездонные!

— Ты что, совсем сбрендил, блохастый? — возмутился Спинолом. — Какая выпивка? Да тебе молоко лакать положено…

— С радостью сбрендил бы, да вы не дали! — Маврикий мстительно показал ему язык. — Сам молоко жри, сатрап, а я тебе не трезвенник и не язвенник!

— Не скандаль, я тебе дома налью, — щедро пообещал Кирилл, шаря по салону машины в поисках ключей от зажигания. — Шотландского виски, настоящего. Если, конечно, коты виски пьют?

— Пьют! — немного подумав, уверенно мявкнул кот. — От такой жизни что угодно пить начнешь — и огуречный лосьон, и настойку боярышника, и стеклоочиститель!

Кирилл только крякнул, пораженный столь специфическими познаниями нашего кота, касающимися околоалкогольной темы.

— Верно, — поддержал Спинолом. — И тролли тоже все пьют, если им нальют.

Ключ так и не нашелся. Впрочем, вопрос с машиной решился быстро. По подсказке капитана Надир зубами содрал изоляцию с вытянутых из-под руля проводов и чего-то там скрутил, не обращая ни малейшего внимания на скачущие по его пальцам искры. Видимо, поняв, что сопротивляться бесполезно, машина обреченно фыркнула и завелась.

— Круто! — похвалил тролля Кирилл, выруливая со стоянки. — Держитесь, домчу с ветерком. Я узнаю это место, а бензина у нас полный бак, часа через два будем в городе. И все — конец приключениям. Поужинаем, выспимся…

— Ага, конец! Так я тебе и поверил… — брюзгливо проворчал Маврикий, сворачиваясь клубочком и намереваясь вздремнуть. — Скажи лучше — начало!

— Не каркай! — сердито шикнула на него я, но предостерегать было уже поздно, ибо слова кота оказались пророческими.

Похоже, я беззаботно проспала всю дорогу до города, ибо внезапно вынырнула из небытия только в тот момент, когда машину сильно тряхнуло на каком-то ухабе.

— Потерпи, уже немного осталось, скоро будем дома, — пообещал сидящий за рулем Кирилл. — Сейчас только из центра выберемся, а дальше дело быстрее пойдет. Пробки, — любимый подмигнул, поясняя непонятный для меня термин, — до праздника всего три дня осталось, вот народ и ездит по магазинам, закупается…

Я ответила улыбкой на его улыбку, пропустив мимо ушей большую часть сказанного. Хочет изъясняться загадками — его проблема. Главное, что скоро мы попадем в безопасное место, где можно будет помыться и выспаться. Предел моих мечтаний!

Справа от меня тихонько посапывал Анриэн, сгорбившись в автомобильном кресле и свесив голову на грудь. На впалых щеках дроу прорезались две тонкие морщинки, которых раньше не наблюдалось. Жаль красавца, угораздило же его связаться с непутевой мной! Похоже, наши сумбурные приключения оказались сложнее всех его прежних заданий, ибо заметно вымотали даже такого опытного воина… Неожиданно машина резко затормозила, вынудив меня неловко повалиться на соседа.

— Что случилось? — Анриэн вздрогнул и открыл глаза.

— Эй, полегче на поворотах, изверг, не дрова везешь! — возмутился проснувшийся кот.

— Заткнись, жертва таксидермиста! — шепотом посоветовал ему Кирилл и опустил боковое стекло возле водительского места.

— Здравствуйте. Дорожный инспектор Баранкин! — представился заглянувший в салон полицейский. — Нарушаем, граждане…

Я с любопытством уставилась на пухлое юношеское лицо, плотно обтянутое завязанными под подбородком наушниками меховой шапки-ушанки. Было очень забавно наблюдать за тем, как глаза инспектора буквально полезли на лоб после того, как мальчишка разглядел, кто именно находится в остановленном им автомобиле.

— Э-э-э… — испуганно выдохнул Баранкин, не отводя взгляда от эффектно спрессованных на заднем сиденье троллей. — Господи Иисусе, это кто еще такие? — Голос полицейского сорвался на петушиный фальцет. — Мамочки! Изыди, нечистая сила… — Он отшатнулся от окна и мелко закрестился трясущейся рукой в толстой рукавице.

— Здрас-сте! — вежливо поздоровался Надир, поправляя сползший на лоб голубенький бюстгальтер.

— Добрый вечер! — воспитанно ощерился Спинолом, обнажив в приветливой улыбке огромные, криво заточенные клыки.

— Так точно! — привычно поддержал старшего по званию Вырвиглаз.

— Ик! — выдал окончательно сломленный в моральном и физическом плане инспектор, плюхаясь в снег всем весом своей далеко не худой пятой точки.

— Не боись, Баранкин. Свои! — рассмеялся Кирилл, распахивая дверцу «броневичка» и протягивая перепуганному юнцу свое служебное удостоверение. — Американских актеров со съемки везу. С киностудии…

— Капитан Кирилл Каталкин, уголовный розыск! — вслух прочитал инспектор. — Точно, наш! — Его глаза медленно возвращались к нормальному размеру. Баранкин с кряхтеньем поднялся из сугроба, отряхивая одежду. — А эти тоже наши? — Он настороженно указал пальцем в сторону набитого людьми и нелюдьми салона «броневичка».

— Американские актеры. С киностудии домой везу. Начальство приставило меня их сопровождать, — терпеливо растолковывал Кирилл, пряча служебные «корочки». — Во избежание таких вот случаев. Извини, торопимся очень…

— А-а-а! — с облегчением протянул Баранкин, просияв понимающей улыбкой. — Так у нас теперь, выходит, фантастику снимают?

— В лесу! — кивнул Каталкин. — Ибо где еще такую красивую природу найдешь, если не у нас на Урале?

— О, это да! — хохотнул инспектор. — Значит, Америка, «Коламбия пикчерз»?

— Ага! — согласованно пробасило трио наших троллей.

— А ничего себе американцы по-русски шпрехать насобачились! — восхитился инспектор. — А грим… А костюмы! Я чуть со страху не обделался, так все правдоподобно выглядит. Можно подергать? — Он только успел протянуть руку к лохмам Надира, как был остановлен бдительным Кириллом.

— Не стоит, — дружески предостерег мой нао. — Денег этот грим стоит… Вовек с тобой потом не расплатимся…

— Понял! — Баранкин вздрогнул и шмыгнул носом. — Спасибо, товарищ капитан! Но хоть автограф от красавицы получить можно? — Он подмигнул мне с самым бравым видом, подавая карандаш и блокнот. — Друзьям покажу, обзавидуются. Кажется, я ее в каком-то фильме видел уже… Точно, видел! Настоящая принцесса… — задумчиво нахмурился он, но так ничего и не вспомнил.

С самым любезным выражением лица, которое только смогла изобразить, я послала ему воздушный поцелуй и витиевато расписалась в подсунутом мне блокноте. Инспектор просто светился от счастья.

— Счастливого пути! — Он прощально махал нам рукавицей. — Вы, пожалуйста, больше не поворачивайте в неположенных местах, товарищ капитан! — Баранкин прижал к груди блокнот с моим автографом. — Вот не зря же говорят, будто под Новый год всякие чудеса случаются!..

— Это ты еще скажи спасибо, что я молчал!.. — мстительно проворчал Маврикий после того, как Кирилл захлопнул дверцу автомобиля и мы поехали дальше.

Тролли дружно заржали. Я, чисто в воспитательных целях, несильно щелкнула кота по носу, а Кирилл показал ему кулак.

— Еще только не хватало нам в багажнике трупа скончавшегося от сердечного приступа постового… — буркнул он.

— О, если вдруг понадобится — то обращайтесь, всегда пожалуйста! — польщенно муркнул Маврикий. — Мне это раз плюнуть…

— Ты лучше вспомни, куда Светоч Листограда девал! — Я дернула кота за хвост.

— Эх, тут, похоже, плевками не отделаешься… — виновато вздохнул он.

В крохотной квартирке Кирилла было тесно, зато сухо и тепло. За окном повисла непроглядная ночная темень и завывала вьюга, но жилище любимого я сразу же восприняла как самое уютное и безопасное место из всех виденных мною ранее. Непритязательная обстановка сильно напоминала скромные казармы наших королевских гвардейцев: отгороженная раздвижными створками маленькая гардеробная, сервант, стол на колесиках, ноутбук, широкая тахта, застеленная клетчатым шерстяным пледом, и неожиданно шикарный, большой телевизор — сразу привлекший внимание троллей.

— На премию плазму купил! — пояснил Кирилл, выдвинув стол на середину комнаты и теперь помогая мне доставать посуду из шкафчиков на кухне. — Еще вот гарнитур довольно новый, ремонт в ванной сделал… А больше ни на что зарплаты не хватает. М-да, небогатый я жених, — самокритично усмехнулся он, нарезая колбасу. — Незавидный, особенно для принцессы… Ладно хоть холодильник успел продуктами под завязку к празднику набить, пригодилось… О, вот обещанное! — Он снял с полки бутылку золотистого напитка. — Виски, друг из заграничного отпуска привез. Маврикия угощу! И тебе пара капель после всего пережитого не помешает. Ты вообще как? — Он наклонил голову, испытующе заглядывая мне в глаза.

Как? Я неопределенно пожала плечами. Трудно сказать. Особенно принцессе, не имеющей не только подобного скромного обиталища, но даже собственного угла. Бродячей, привыкшей к помойкам в Чумном дворе и съемным дешевым конурам. Пожалуй, это я для него незавидная невеста! Да я бы с радостью осталась в этой милой квартире, на этой симпатичной кухне со светло-бежевыми резными шкафчиками и мягким угловым диванчиком… Хотя о чем это я размечталась, глупая? Сколько раз можно повторять самой себе, напоминая — он не для меня! Нам не суждено быть вместе. Когда все закончится, я уйду в свой мир, а он останется здесь… И ничего тут не поделаешь, ничего не изменишь. Не удержавшись, я всхлипнула от отчаяния.

— А вот это совершенно лишнее. — Кирилл нежно смахнул слезинку, скатившуюся по моей щеке, и подал мне бумажную салфетку. — На, вытри глаза, милая, и пойдем на стол накрывать, пока там голодные тролли Маврикия не сожрали.

Я благодарно улыбнулась, высморкалась и решительно схватила тарелку с нарезанной колбасой, делая вид, будто со мной все хорошо. И правильно, а то какой смысл мечтать о невозможном? Правда, в тот момент я еще не знала о том, что иной возможности помечтать мне уже не представится. Ведь буквально со следующего дня я заверчусь в таком бешеном круговороте событий и приключений, что, возможно, впоследствии еще не раз пожалею об упущенной сейчас возможности вволю насладиться мечтами и спокойствием. Забавно, правда, ведь раньше я считала, будто жизнь без приключений — бессмысленна и неинтересна. Но получилось так, что, попав в другой мир, я вопреки своим принципам очень быстро изменила отношение практически ко всему на свете, исключая оставшиеся незыблемыми понятия о честности, дружбе и благородстве. Впрочем, мне не стоило корить себя за эти изменения, ибо моей вины в том не было. Не было ни капли, потому что чем суматошнее жизнь — тем меньше у нас времени на поиски ее смысла…

Несмотря на нашу тотальную усталость и близившееся к полуночи время, застолье получилось веселым. И бутылка шотландского виски, выданная нам Кириллом, немало тому способствовала. Удивительно, но от небольшой дозы сего крепкого напитка быстро развезло всех, включая крупногабаритных троллей. Ибо, как заявил наш кот: алкоголь в малых дозах — безвреден в любом количестве! Кстати, со спиртным особенно переусердствовал как раз сам Маврикий, не спасла даже обильная закуска. Распластавшись на широченном плече уже клюющего носом Вырвиглаза, кот пьяненько щурил желтые глаза и довольно мурлыкал, наслаждаясь вполне заслуженным отдыхом. Глядя на него, я не смогла удержаться от смеха. Еще бы, ведь кот, лакающий из блюдца высокоградусный виски, — потрясающее зрелище! Честно говоря, я намеревалась обсудить за ужином некие свои идеи, касающиеся предстоящего поиска Врат вечной жизни, но, выпив рюмку обжигающего горло напитка, махнула на все рукой, расслабилась и теперь просто получала удовольствие от хорошей компании и непринужденной атмосферы, установившейся в квартире Кирилла.

— Из всех овощей я больше всего люблю пельмени!.. — пафосно разглагольствовал изрядно захмелевший Спинолом, наколов на свой боевой кинжал с десяток здоровенных хинкали. — И вот эту красавицу! — Он указал на висящий на стене постер, изображающий некую пышноволосую блондинистую личность с ярко накрашенными глазами. — Слушай, а она настоящая? Познакомь меня с ней, а?.. — Он умоляюще схватил Кирилла за руку.

— С кем? С этим? — Капитан сочувственно усмехнулся. — Да это же певец Дитер Болен. Боюсь, парень, ты не в его вкусе…

Анриэн посвящал Надира в подробности своей давнишней сердечной драмы, советуя не топить горе в вине. Дескать, именно в этой среде оно лучше всего и плавает… Молодой тролль грустно кивал, соглашаясь с тезисом, что мужская хитрость по сравнению с женской — так, мелочь, всего лишь художественная самодеятельность. Похоже, он сильно тосковал по негодной шпионке — бомжихе Лизке. Сам же гостеприимный хозяин успевал поддакивать всем и сразу, непрерывно подкладывая на тарелки все новые и новые порции еды. Столько, что даже бездонные тролли и те объелись, признавшись в подступающей угрозе лопнуть. И возможно, наш приятный вечер вскоре сам бы плавно сошел на нет, если бы не вредный Маврикий.

— А это чего такое? — неожиданно возопил полосатый бузотер, спрыгивая с плеча Вырвиглаза и вытаскивая из-под тахты спрятанную там гитару.

— Это мое, — смущенно покраснел Кирилл, — не лапай, убери на место.

— Не лапай… убери… Ну уж нет! — уперся кот, любовно поглаживая струны. — Раз имеешь такой клевый инструмент, значит, и петь умеешь?

— Умею, — неохотно признался владелец гитары, краснея еще пуще.

— Спой нам! — категорично потребовал Маврикий.

— Спой! — дружно поддержали тролли.

— Нет. — Кирилл отобрал свою собственность у кота и засунул обратно под тахту, поглубже и подальше. — Я сегодня не в голосе и не в настроении.

— Разве мы сюда жрать пришли? — вознегодовал Маврикий, снова извлекая инструмент. — Пой, порадуй гостей.

— Зачем ломаешься, будто девчонка. Спой, — подключился Анриэн.

— Спой, пожалуйста, — попросила я.

Кирилл глянул на меня исподлобья, словно обиженный ребенок, тяжело вздохнул и положил гитару на колено. Сразу стало понятно, что проделывает подобное он довольно часто — настолько привычным и профессиональным выглядело это движение.

— О чем петь-то? — спросил он.

— О кошках! — обрадованно заявил кот.

— Душещипательное, — мечтательно вздохнул пьяный Спинолом, которого пробило на романтику.

— О любви, — подсказала я.

— Хм, как бы вам всем разом угодить-то? — озадаченно хмыкнул мой нао, на секунду задумался, а затем тронул струны и запел:

В теплый августовский вечер

Кошка с рыженьким хвостом

Родила котят беспечно

Под раскидистым кустом.

Нежно нянчила малюток,

Даже к миске не пошла,

И лишь несколько минуток

Для своей нужды нашла.

Примчалась бегом обратно

И испуганно глядит.

Как, осклабясь неприятно,

Мельник у гнезда стоит.

Он хозяин. Хоть, признаться,

По ошибке высших сил

Мог хозяином он зваться,

Кошку он не выносил.

Грубо поднял он за шкирку

Всех кошачьих малышей,

Буркнув: «Видно, под копирку

Ты лепила голышей.

Мало рыжей дармоедки

Будто было нам с женой,

Так теперь неси объедки

С этих дней не ей одной.

Эта мерзкая орава

Нас объест до нищеты,

Утоплю-ка их я, право,

Там в запруде, где кусты…»

Кошки рыжей сердце плачет,

Все понятно ей без слов,

В сердце крохи тигром скачет

Материнская любовь.

И взвилась в разбеге кошка.

Но, не рассчитав слегка,

Промахнулась лишь немножко

Мимо горла дурака.

Мельник кошку сгреб за ухо

И без длительных затей

Увязал в холстину глухо

Вместе с выводком детей.

А потом смотрел брезгливо,

Как в воде минуты три,

Жизнь губя неторопливо,

Исчезали пузыри…

Что-то в мире вдруг нарушив,

Так, что нет пути назад,

Принял рай кошачьи души…

Мельнику достался ад…

Стихли последние аккорды, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Ненадолго, так как, не справившись с обуревающими их эмоциями, наши отважные тролли зарыдали в голос.

— Кошку жалко! — в три ручья заливался Вырвиглаз, подставив под слезы сдернутую с головы кастрюлю.

— Да я этого мельника на фарш порублю! — грозился Спинолом, размахивая кинжалом с разлетающимися во все стороны хинкали.

— Бедные котятки! — вовсю хлюпал носом чувствительный Надир, хватая Маврикия и утирая им обильно текущие по щекам слезы.

— Ужас… — Маврикий вырвался из тролльей пятерни, обхватил передними лапами голову и потрясенно раскачивался из стороны в сторону. — Какая ужасная трагедия! Какой садизм… Сатрап, ирод, изверг! Гринписа на этого мельника нет!

— М-да-а-а… — ошарашенно протянул Кирилл. — Признаюсь откровенно — подобной реакции я не ожидал… Да на вас, братцы, не угодишь!

Пройдя по головам рядком сидящих на полу троллей, мокрый хоть выжимай Маврикий запрыгнул на подоконник и приоткрыл оконную раму.

— Пойду проветрюсь, — заявил он. — Я ведь из-за твоей песни чуть сердечный приступ не заработал…

В открытое окно ворвался порыв холодного декабрьского ветра, принесший с собой приглушенное расстоянием мяуканье. Маврикий насторожился.

— Какой здесь этаж? — требовательно спросил он.

— Третий… — непонимающе ответил Кирилл.

— Ерунда. — Кот без разрешения сгреб гитару. — Ухожу от вас — злые вы. Сегодня мое раненое сердце просит любви и ласки. Утром вернусь. Не поминайте лихом… — И рыбкой сиганул в окно в обнимку с музыкальным инструментом.

— Куда? — запоздало встрепенулся Надир. — Жить надоело?

— Убился? — испугалась я.

— Хорошему коту и в декабре — март! — Кирилл выглянул наружу, рассматривая несущуюся по сугробам серую тень. — Ничего ему не сделается, нагуляется и вернется ваш Маврикий. Давайте лучше спать ложиться, а утром на свежую голову уже о делах и поговорим. Значит, идея следующая: предлагаю всем мальчикам как-то размещаться в комнате, а Сафире мы выделим диван на кухне.

Так мы и поступили.

Укладываясь на узкий диванчик, я с улыбкой прислушивалась к доносящейся из «мальчуковой» комнаты возне, связанной с распределением спальных мест. Тролли вяло переругивались, то требуя: «Убери свои грязные копыта из-под моего чистого рыла», то дискутируя на тему, что не важно, куда спать головой, на юг или на север, главное — не вперед ногами. Но вскоре в комнате выключили свет, и все затихло.

А немного позднее ко мне пришел любимый…

— Знаешь, я теперь сильнее верю в правдивость наших легенд о том, что сиды — потомки великих богов! — шепнула я на ухо Кириллу, нежась в его объятиях.

— А я-то тут при чем? — непонимающе приподнял брови он.

— При том, что, когда ты со мной, я ощущаю себя всемогущей, ощущаю себя истинной дочерью богини Дану! — на полном серьезе призналась я.

— Еще бы, ведь тебе не привыкать подвизаться в качестве ее дублера! — хмыкнул он, намекая на рассказанную во всех деталях историю с памятником. — Только прошу, не вживайся в роль слишком сильно, не рискуй собой ради благополучия других!

— Я попробую! — не очень уверенно пообещала я.

Наговорившись, мы завернулись в одно одеяло и задремали, тесно прижавшись друг к другу. И, уже проваливаясь в крепкий сон без сновидений, я в сотый раз пообещала себе не втягивать его в новые неприятности, не подвергать глупому риску, не создавать угрозу для его жизни. Но, ясное дело, все эти обещания опять оказались невыполнимыми, ибо, как у нас дома частенько говорят, благими намерениями вымощена дорога к Теням.

А с улицы — до самого рассвета, будоража все окрестные дома, — доносилось разухабистое бряканье на гитаре вперемешку с истошными кошачьими воплями и предельно нецензурной руганью…

ГЛАВА 3

Я проснулась внезапно, словно от удара. Вернее, от острой боли, возникшей непонятно откуда, неясно где дислоцирующейся, но усиливающейся с каждой секундой. Морщась и страдальчески покряхтывая, словно древняя старуха, осторожно выбралась из-под тяжелой, теплой руки Кирилла, по-хозяйски обхватившей меня за плечи. К счастью, любимый ничего не почувствовал, только промычал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок, смешно скорчившись на неудобном диванчике. Я бережно накрыла одеялом его голую спину и глянула в окно. На улице царила непроницаемая ночная тьма. Приступ колик, прервавший мой отдых, отступил, оставив после себя испуги недоумение. Забавные ходики на стене, имеющие форму кошачьей морды с мотающимися туда-сюда глазами, показывали три часа пополуночи. Самое ведьмовское время, в такое еще и не то может случиться… Я растерянно потерла заспанные глаза, пытаясь убедить себя в том, что болезненный магический зов, разбудивший меня минуту тому назад, отнюдь не реальность, а всего лишь плод моего больного воображения. Ну кто в этом мире способен на подобное?

«Иди ко мне! — неожиданно вновь прозвучало в голове, принеся с собой повторный болевой приступ, куда более сильный. Я охнула и схватилась за живот, в который будто всадили штырь из раскаленного железа. — Иди ко мне, Сафира!» — Слова призыва были четкими и внятными, но выговаривающий их голос доверия не внушал. Низкий, глухой, зловещий — он больше напоминал змеиное шипение, чем нормальную человеческую речь. Непонятно, кто и куда меня зовет, но противиться ему нет никаких сил. Казалось, что под влиянием этого странного зова ноги сами несут меня вон из дома.

Я торопливо оделась, виновато вздохнула, словно извиняясь, и плотно прикрыла за собой дверь кухни, оставляя там крепко спящего Кирилла. Покаянно размышляя о том, какую жуткую глупость совершаю, я под аккомпанемент многоголосого храпа, доносящегося из комнаты, прокралась по коридору, обулась и неосмотрительно покинула квартиру моего нао, беспомощно отдавшись на волю неведомой магии. Извините меня, друзья, понимаю ведь, как глупо себя веду, уходя из этого безопасного убежища, но ощущаю себя совершенно беспомощной перед силой магического зова, притягивающего меня словно магнит. Мысли сумбурно бились в голове, пытаясь противостоять неведомому врагу, пока ноги послушно шагали вниз по лестнице. Я хотела кричать, звать на помощь, но язык мне не повиновался. Ногти вцепились в перила, пробороздив на них длинные царапины, но и это не помогло.

«Иди, иди ко мне!» — неумолкающим набатом гудело в мозгу. А если я пыталась остановиться, замедлиться или повернуть назад, то все мое тело тут же пронизывала такая чудовищная боль, что я вновь послушно шагала вперед, подчиняясь ведущим меня словам. Шла вперед против воли и желания, до скрипа сжав зубы, обливаясь потом и слезами. Шла навстречу неминуемой смерти!

Направляемая и контролируемая болью, определяющей мой маршрут, я пересекла безлюдный двор и свернула налево, очутившись под темной аркой. Снег поскрипывал под ногами, нарушая безупречную тишину ночи. Но вдруг я услышала еще какой-то короткий звук и заметила тень, мелькнувшую сбоку от меня. А еще через мгновение что-то небольшое уперлось мне в спину, точно между лопатками.

— Стой! — приказал подозрительно знакомый девичий голос. — Остановись или умрешь!

— Если остановлюсь, тоже умру! — печально усмехнулась я. — Ты предлагаешь мне выбрать меньшее из двух зол? Забавная дилемма, правда?

— Я могу тебе помочь. — Предмет между лопатками исчез, а невидимая собеседница ускорила шаг, догоняя меня. — Если ты согласишься помочь мне…

— Да неужели? — Не останавливаясь, я повернула голову, скептично воззрившись на свою соседку, теперь шагающую в ногу со мной. — А зачем ты мне нужна, дважды предательница, фальшивая бомжиха Блоха?

Лизка, а это была именно она, густо покраснела. Правда, сейчас оная предательница ничуть не походила на прежнюю поддельную побирушку. Ладную фигурку приспешницы жрицы Смерти эффектно обтягивал пуховой костюм скромного серого цвета, голову покрывала симпатичная шапочка с меховым помпоном. Белокурые волосы девушки рассыпались по плечам, а пахло от нее на сей раз не потом, а мылом и здоровым, молодым телом. И даже остренькому лисьему личику шпионки, которое сейчас украшал почти незаметный макияж, нельзя было отказать в своеобразной, нешаблонной привлекательности.

— А почему это я аж дважды предательница? — поинтересовалась Лизка, опуская руку с зажатым в кулаке пистолетом, которым совсем недавно тыкала мне в спину.

— На даче Сидора ты предала нас, а сейчас, предлагая мне помощь, предаешь свою госпожу, — доходчиво пояснила я. — Уразумела? Поэтому у меня нет ни малейшего основания хоть в чем-то тебе доверять.

— Есть! — запротестовала Лизка, краснея еще сильнее. — Остановись и увидишь…

— Не могу! — Я прислушалась к себе, сжала губы и зашагала быстрее, подгоняемая болью. — Не понимаю, кто именно призывает меня к себе, но ослушаться его — значит умереть.

— Это Баргест! — От меня не укрылось, как испуганно вздрогнула девушка, произнеся это имя. — Сама Тьма на службе у госпожи Елены. Он ее подручный и одновременно с этим — надсмотрщик, глаза и уши богини Морриган. Ужасное существо, обычно принимающее облик огромного черного пса. Если ты подчинишься его призыву, то погибнешь жуткой смертью!

— Спасибо, миленькую же перспективу ты мне обрисовала, — язвительно фыркнула я. — Значит, ты предлагаешь мне не идти к Баргесту, а остановиться и сдохнуть здесь, загибаясь и подвывая?

— Нет, — вдруг просияла радостной улыбкой Лизка, — я тебе помогу, избавлю от его власти. Но взамен обещай, что тоже мне поможешь!

— Обещаю! — торопливо заявила я, готовая сейчас на что угодно, лишь бы избавиться от ужасной боли, измотавшей меня физически и морально.

— Договорились! — Лизка протянула руку и выдернула из воротника моей дубленки нечто тонкое, короткое, бесцветное, похожее на волос. — Готово, стой!

Боль отпустила меня столь же внезапно, как и появилась. Она просто исчезла вместе с жутким шипящим голосом, выжигавшим мой мозг. Испытав внезапное облегчение, я резко остановилась и ахнула от изумления. Коленки задрожали, ноги подкосились, и я неловко опустилась в снег, еле сдерживая желание расплакаться.

— Магический маячок. — Лизка вытащила зажигалку из кармана своей куртки и чиркнула колесиком, создав маленький язычок пламени. Бесцветный волосок сгорел мгновенно, не оставив после себя даже пепла. — Хорошо! — удовлетворенно вздохнула моя спасительница, вытирая пальцы носовым платком и брезгливо отбрасывая его подальше от себя. — Елена подсадила тебе его в ту самую ночь, когда ты впервые попала в ее подвал. И с тех пор ни на секунду не выпускает всех вас из виду. Следит за тобой. Вернее, следила, в прошедшем времени, теперь уже не может…

— А ты? — спросила я, поднимаясь на ноги и с удовольствием обтирая лицо пригоршней чистого снега.

— Я? — удивилась Лизка. — Ах да… — Она распахнула воротник своей куртки и извлекла из-под него плоский овальный медальон, похожий на кусок обычного стекла. Медальон сразу же полетел в сугроб вслед за платком. — Сейчас он уже бесполезен, — с облегчением пояснила девушка, заметив мой недоуменный взгляд. — А раньше показывал передвижения маячка. Извини, но мне пришлось выполнить приказ Елены — втереться к вам в доверие еще там, на помойке возле института. А затем следить за вами на даче…

— Знаю, — поморщилась я. — Слышала, как ты разговаривала со своей хозяйкой по телефону. Так почему же ты сегодня мне помогла?

— Надир… — Лизка опустила глаза и снова покраснела до ушей. — Я в курсе всех планов госпожи Елены. Она намеревается позволить вам отыскать Врата, а затем воспользуется плодами ваших трудов — захватит телепорт и сама отправится в Мидир. Вас же всех она убьет! А я не могу допустить, чтобы он… — Девушка прикусила губу и замолчала.

— Так вот в чем дело! — Я растроганно улыбнулась. — Надир! Ты боишься за него!

— Ага! — Лизка кивнула, на ее ресницах повисли две крупные слезинки. — Понимаешь, я — сирота, у меня никогда никого не было. Ни друзей, ни близких. А он такой хороший! Добрый, наивный, открытый… Большой ребенок! Я ему нравлюсь, и он пообещал мне, что никогда меня не бросит! Поэтому я готова перевернуть весь мир ради него, но не позволю ей убить Надира, никогда не позволю!

— Ясно! — Я сочувствующе обняла за плечи свою недавнюю недоброжелательницу.

Кажется, вовлекая девушку в свои планы, Айвалин не приняла в расчет одно спонтанно возникающее обстоятельство — обычную человеческую любовь! Жестокая жрица даже не подозревала, что ее воспитанница искренне полюбит обреченного на смерть тролля. А вот я прекрасно понимаю несчастную Лизку, ибо Надир — действительно неплохой парень. И кстати, не лишенный своеобразного обаяния. Полагаю, они составят отличную пару! Хотя…

— А ты учла тот фактор, что теперь уже не сможешь вернуться к госпоже Елене? — напрямую спросила я, глядя Лизке в глаза. — Она тебя не простит. Придется тебе идти с нами до конца. Либо умереть вместе с Надиром, либо пройти с ним через Врата и отправиться в Мидир…

— Я все понимаю! — всхлипнула девушка, благодарно пожимая мою руку. — Спасибо тебе за такое щедрое предложение. Но я согласна на все, вместе с ним — хоть в ад!

«Надо же, до чего довели бедную девушку! — мысленно подивилась я. — Она даже готова добровольно пожертвовать собственной жизнью, лишь бы не разлучаться с возлюбленным. А я… А я сама способна ли на подобное?» — Но я тут же отмела эти глупые сомнения, напомнив себе о том, что тролли хоть и долгоживущие существа, но к бессмертным они не принадлежат. Да и редко перешагивают рубеж в сто лет, по причине невероятной драчливости и вздорного характера, присущего их роду. Поэтому не стоит мне излишне заморачиваться судьбой Надира и предполагаемой длительностью его семейной жизни. А вот Лизка интересует меня и по некой иной причине…

— Скажи, а ты помнишь те коробки, в которых отсиживалась ночью, поджидая нас возле института? — спросила я у бывшей шпионки, уже ведя ее в сторону дома моего нао.

— Конечно, помню, еще бы не помнить! А тебе они зачем? — Лизка недоуменно хлопнула ресницами.

— Подожди, сейчас расскажу… — обрадованно рассмеялась я, начиная осознавать, какой ценный подарок преподнесла нам судьба в лице этой худенькой, невзрачной девицы. Да узнай об этом подлая змеюка Айвалин, так точно умудрится изогнуться буквой зю и все локти себе искусает!..

Кирилл встретил меня на пороге квартиры — заспанный, растрепанный и сердитый. Поинтересовался, кутаясь в обернутое вокруг торса одеяло, почесывая отросшую на подбородке щетину и зевая:

— Поведай-ка мне, неугомонная моя, зачем тебя посреди ночи на улицу понесло? Новые неприятности на свою э-э-э… голову ищешь? — В качестве иллюстрации собственной мысли он выразительно хлопнул меня по ягодицам, поясняя, на какую именно «голову» я оные неприятности и ищу.

— За хлебом ходила! — Я демонстративно помахала двумя батонами в прозрачных пакетиках, купленными в подвернувшемся на обратном пути круглосуточном ларьке.

— Ага, — иронично прищурился любимый, — верю. Еще скажи — за спичками, в лучших традициях жанра. С учетом того что на те золотые, которые ты в кармане таскаешь, можно весь хлебозавод купить, а продавщицу в магазине от одного их вида кондратий бы хватил…

— А я спонсора нашла, — со смешком парировала я, — и союзника…

— Из сугроба откопала? — не повелся на мои уловки любимый.

— Почти. — Я потянула за рукав невысокую Лизку, успешно прячущуюся за моей спиной, выдвигая девушку на первый план. — Вот…

— Спасибо тебе, всеблагая богиня Дану! — радостно возопил выглянувший в коридор Надир, поспешно заключая субтильную блондиночку в свои богатырские объятия и одаривая меня благодарным оскалом.

— Я уже говорила, что периодически ощущаю себя дублером богини! — ответно ухмыльнулась я. — Однако никогда не утверждала, что я — и есть она!..

Серое холодное утро с любопытством заглядывало к нам в окна, наверное, завидовало домашнему теплу и уюту. Или просто хотело чая, который мы в данный момент пили. С сушками и баранками. Лизка беззвучно прихлебывала ароматный напиток из фарфоровой чашки в горошек и деликатно брала кусочки разломленной на четыре части сушки. Тролли от чашек отказались, назвав их женским баловством, и заварили чай в кастрюльках и ковшиках, высыпав в каждую посудину по половине пачки заварки. Баранки ели с аппетитом, отправляя в пасти по три штуки за раз, сыто рыгая и щуря глаза от удовольствия. Надериухо попытался надеть сушку себе на мизинец, но та не налезла. Тролль печально задумался, бубня что-то неразборчивое на тему «пора худеть».

— Жизнь прекрасна! — пафосно изрек Спинолом, опуская на стол опустевшую пятилитровую кастрюлю. Встретился с моим подозрительным взглядом и поспешно добавил: — Не моя, конечно, но все-таки…

В окно поскреблись с наружной стороны. Мы приоткрыли раму, и на подоконнике немедленно нарисовался Маврикий, таща за собой малость поцарапанную гитару. Несмотря на заметно поредевшие усы и ободранное ухо, он выглядел вполне довольным собой и являлся наглядной иллюстрацией к претенциозному заявлению Спинолома. Кот тут же непринужденно уселся рядом со всеми и потребовал немедленно усладить уставшего борца за любовь и счастье, поднеся ему рюмку чая и блюдце виски. Ну или наоборот.

— Кстати о жизни, — напомнила я, показывая коту кулак и ставя перед ним миску с молоком. — А не пора ли нам прекратить бить баклуши и приступить к поискам Врат?

— И будет нам счастье?! — с наигранным энтузиазмом заявил кот, чуть не по уши окуная морду в молоко.

— Счастье нужно искать сердцем! — уточнила Лизка.

— Истину — головой! — добавил Кирилл.

— А приключения — копчиком! — важно пробасил Спинолом, вызвав всеобщий смех.

— Но главное — не терять баланс… — задумчиво протянула я, подводя итог этим философским высказываниям.

— Полагаю, у тебя возникла какая-то идея? — прозорливо предположил Анриэн, аккуратно вытирая рот салфеткой.

— Имеются кое-какие соображения, — кивнула я. — К тому же, раз мы избавились от следящего маячка Айвалин, самое время активизировать наши усилия, пока она снова нас не нашла…

— А может, уже и не найдет? — предположил молчун Вырвиглаз.

— Непременно найдет, — опередив меня, уверенно заявила Лизка. — Госпожа Елена никогда не откажется от заветной цели, к которой шла всю жизнь. Да и Баргест ей этого не позволит. Проблема лишь в том, что для проведения обряда отпирания Врат Елене обязательно потребуется шестой рубин богини…

— Ничего не понял. А поподробнее можно? — заинтересовался Кирилл, пришедший из кухни со свежевскипяченным чайником.

Лизка послушно отставила недопитую чашку и принялась рассказывать нам о статуэтке богини Морриган, хранящейся в доме Айвалин, о пяти украшающих ее рубинах и об отсутствии шестого — самого последнего…

— Баста, братцы, теперь мне все ясно, — задумчиво произнес Каталкин, выслушав нашу новую союзницу. — Значит, нам нужно найти Врата вперед Айвалин, а также — отыскать потерянный Светоч Листограда?

— Да, — подтвердила Лизка. — Но избежать встречи с моей бывшей хозяйкой вам все равно не удастся, ибо без статуэтки богини проведение обряда невозможно.

— Безнадежная затея, — удрученно покачал головой дроу, — камень исчез бесследно, спасибо амнезии, поразившей Маврикия. А что касается Врат…

— Кажется, я догадываюсь, где они находятся, — неуверенно протянула я. — Во всяком случае, знаю, с чего следует начинать их поиски…

Семь пар глаз, всевозможных цветов и формы, воззрились на меня с абсолютно одинаковым удивлением.

— Я уже неоднократно слышала о том, что тайну местонахождения Врат археолог Васисуалий Паучкин унес с собой в могилу, — принялась неторопливо развивать свою мысль я. — Поэтому предлагаю найти нужное кладбище и буквально докопаться до истины…

— Хочешь сказать — докопаться до его могилы… Вскрыть могилу? — ужаснулась Лизка, выпучив глаза и бледнея.

— Ага! — отважно кивнула я.

— Ой, а я покойников боюсь! — тоненьким полузадушенным голоском шокированно пропищал Надир.

— Не бойся, они не кусаются! — успокоила его я.

— Точно не кусаются? — упорно не верил мне тролль.

— Несанкционированная эксгумация трупа, осквернение захоронения — серьезное преступление! — осуждающе нахмурился Кирилл. — Если нас поймают за этим неприглядным делом — влипнем в неприятности по полной программе.

— Ночью пойдем, — не сдавалась я. — В самую темноту и холод. Ну скажи, кто еще, кроме нас, способен в такое время по кладбищам шастать?

— Привидения и зомби из земных фильмов-ужасов! — мрачно хохотнул Анриэн, обладающий весьма специфичным чувством юмора.

— Ой, мамочки! — Надир позеленел лицом, с трудом сглотнул и обреченно закрыл глаза.

— Ну вот и договорились! — Я удовлетворенно потерла руки. — Осталось найти нужное кладбище и…

Кирилл принес ноутбук, долго щелкал кнопками клавиатуры, вполголоса ругался, а потом заявил, что, согласно данным городского архива, среди похороненных за последние сто лет на кладбищах Екатеринбурга Васисуалий Паучкин не значится.

— Приплыли! — печально изрек Спинолом. — Прикажешь теперь все кладбища перекапывать? Дык мы тогда этим делом до собственной смерти заниматься будем.

— А мы с Сафирой бессмертные, — язвительно напомнил Анриэн. — Нам торопиться некуда.

— Ну и лопату, значит, вам в руки! — ехидно пошутил Спинолом.

Несколько секунд мы молча обменивались красноречиво враждебными взглядами.

— Стоп! — вдруг потребовал кот, поднимая усатую морду от блюдца с молоком. — Эй, горячие финские парни, заканчивайте визуальный геноцид по долгожительскому признаку. Я знаю, где искать нужное нам кладбище…

— Ты? Откуда? — не поверили все остальные участники нынешнего мозгового штурма.

— Откуда? Оттуда, от верблюда! — хвастливо усмехнулся Маврикий. — Вернее, кошки местные ночью по секрету на ушко нашептали. Оно недалеко отсюда находится, кладбище энто. Проклятым его называют. Заброшенное, на нем уже давно никого не хоронят. И типа много чего интересного на погосте том имеется — памятники всякие необычные, склепы семейные. И ясное дело — байки да легенды разные с ним связаны. Дескать, спрятан на том кладбище вход в загробный мир, но замаскирован так хитроумно, что люди о нем либо изначально ничего не знали, либо давно позабыли. А пройти туда может только настоящий волшебник…

— Оно! — в унисон и даже не сговариваясь, обрадованно заявили мы с Кириллом. — Точно, оно!

— Может, и оно, — не стал спорить Маврикий. — Да только учтите, те же кошки рассказывают, что если сунется на проклятое кладбище кто-то с недобрым умыслом, то кладбище его не пощадит, обратно живым уже не выпустит!

— А нам обратно и не надо… — самоуверенно заявила я, но мои слова прервал внезапный грохот. Это впечатлительный Надир свалился со стула, лишившись сознания от ужаса. — Нам лишь бы в одну сторону пройти. Домой. В Мидир!

— Вы куда опять намылились? — только и успел крикнуть Кирилл нам в спины, когда мы с Лизкой схватили куртки и опрометью выскочили из квартиры.

— Погулять, воздухом свежим подышать, — соврала я в ответ, лихо съезжая по перилам. — Не волнуйся, скоро вернемся, еще засветло. А вы пока готовьтесь к ночной вылазке на кладбище.

— Ага, погулять, так я тебе и поверил, — прозорливо ворчал мой нао, закрывая двери. — Воздуха ей, видите ли, не хватает… Подзатыльника хорошего, а не воздуха!..

Но догонять нас было уже поздно, поэтому ему пришлось нехотя смириться с моим очередным побегом, отложив на потом чтение воспитательных нотаций. Подозреваю, в комплекте с не менее воспитательным рукоприкладством. Впрочем, на том, что случится после моего возвращения, я пока не заморачивалась. Ведь главное — вернуться, а остальное — детали. С учетом того что в свете задуманного мною предприятия сам процесс нашего возвращения тоже превращался в нечто желаемое и предполагаемое, но пока еще совершенно не очевидное…

— Итак? — Лизка остановилась и вопросительно наморщила носик, после того как мы бегом пересекли двор и очутились на многолюдной улице.

— Хочу вернуться к начальному пункту нашей истории, — пояснила я, накрывая голову капюшоном дубленки, дабы спрятать от любопытных взоров свои остроконечные эльфийские уши. — Туда, где Маврикий впервые познакомился с суровыми реалиями земного мира. Полагаю, там мы и должны искать утерянный Светоч Листограда.

— Разумно, но рискованно! — то ли одобрила, то ли раскритиковала мой план Лизка. — Понимаешь, Айвалин тоже не глупее паровоза, она вполне способна проанализировать имеющиеся у нее факты и организовать засаду в наиболее вероятном месте твоего появления. Да и сам рубин богини вызывает у нее ничуть не меньше интереса, чем у тебя. А посему в результате разведки боем мы обе вполне способны снова очутиться в подвале у моей бывшей хозяйки. Не знаю как тебе, а лично мне такая перспектива ничуть не улыбается.

— Тогда предложи план получше! — хмуро буркнула я, шагая по засыпанному снегом тротуару. — Критиковать ведь намного проще…

Но субтильная блондиночка лишь неопределенно пожала плечами, намекая на полнейшее отсутствие подходящих идей. Несколько минут мы шли молча, не разговаривая и даже не глядя друг на друга, мысленно взвешивая ожидаемые последствия моего дерзкого проекта. И как ни крути, но получалось, что иного выхода у нас нет, кроме как положиться на собственное везение и попытаться отыскать иголку в стоге сена, а точнее — рубин на институтской свалке.

— Хорошо, будь по-твоему, убедила, — скрепя сердце наконец согласилась моя сообщница, нарушая затянувшуюся паузу. — Но учти, я тебя предупредила. Соваться туда — чертовски опасно. Вернее, смертельно опасно для нас обеих. Лично мне очень не хочется возвращаться в это место, но, похоже, все-таки придется…

— Понимаю, — подтвердила я. — Если бы мы всегда поступали так, как нам хочется, то это бы была не жизнь, а малина.

— Обожаю малиновое варенье, — лукаво усмехнулась Лизка. — Хотя, признаться честно, вся моя жизнь скорее похожа на бочку омерзительнейшего дерьма, чем на самую маленькую ложечку варенья. И что прикажешь делать с такой пакостной судьбой? — Она замедлила шаг и выжидательно уставилась на меня.

Прохожие обтекали нас словно река, ничуть не интересуясь нашими насущными проблемами. Людям не было до нас абсолютно никакого дела. Две замершие посреди улицы девушки волновали их ничуть не больше, чем неодушевленные фонарные столбы, установленные вдоль бордюра. Никто не задавал нам вопросов, не вступал с нами в разговор. Да чего там — никто даже не смотрел в нашу сторону.

— В который раз убеждаюсь в том, что наша судьба зависит лишь от нас самих! — хмыкнула я, многозначительно указывая на равнодушную толпу. — Всем на нас наплевать. Поэтому если мы собираемся спасти наших любимых, то придется положиться на свои силы и действовать без промедления. А из доставшегося нам омерзительного дерьма сделать нечто съедобное, которое можно будет намазать на хлеб…

— Ну ты и сказанула! — восхищенно хихикнула Лизка. — Но, знаешь, меня это устраивает. Только обещай, что заберешь меня с собой в Мидир.

— Обещаю, — заговорщицки подмигнула я. — Иначе Надир меня ни в жизнь не простит.

— Значит, партнеры? — уточнила недоверчивая Лизка.

— Партнеры! — Я подтверждающе пожала руку девушки. — Навсегда.

Заключив оный договор и скрепив его рукопожатием, мы покончили с разговором, посчитав тему исчерпанной. Деньги у Лизки были, поэтому мы поймали такси и быстро доехали до уже знакомого мне здания института, намереваясь досконально обследовать задворки сего славного заведения. Несмотря на довольно высокий шанс наткнуться на засаду, я не испытывала страха, поскольку моя интуиция дремала, убаюканная обманчивой обыденностью окружающей нас обстановки. Да и что плохого может случиться с двумя девушками, находящимися в центре густонаселенного города, причем в относительно светлое время суток? Заполненные транспортом дороги, многочисленные прохожие, работающие магазины, шум, гам, суета… Все это и внушало нам ложное ощущение защищенности, заставив забыть о реальной опасности, подстерегающей поблизости, буквально за соседним углом. О смертельной опасности, с которой мы вскоре и столкнулись…

— Мрачно здесь как-то и неуютно! — зябко передернула плечами Лизка, по-кошачьи гибко выглядывая из-за угла институтского здания и скептично рассматривая раскинувшуюся перед нами свалку, кажущуюся необъятной. — Прости, но теперь твоя идея представляется мне все менее и менее привлекательной…

— Поздно уже отказываться, напарница, — укорила ее я, столь же бдительно рассматривая огромные горы мусора, эффектно присыпанные свежевыпавшим снежком. — Не зря же мы сюда приперлись. А теперь не трать время зря и вспоминай давай, в какой именно коробке ты квартировала, играя роль Блохи, и где тебе послышалось-померещилось кошачье шебуршение? Или ты все это придумала, стараясь нас заинтересовать?

— Не ерничай, ничего мне там не померещилось и не послышалось! — сердитым шепотом запротестовала девушка, уязвленная моим ироничным тоном. — Я не врала, кошек тут и правда полно. Вон смотри, — она вытянула палец, указывая на нужные ориентиры, — там куча старой лабораторной мебели, на которой отсиживались наши тролли-богатыри. Левее — коробки местных обитателей, а еще чуть левее, под остатками кирпичной стены, мое временное обиталище…

— Ага, ясно! — обрадовалась я, зрительно фиксируя обозначенный объект.

— Идем? — Лизка сделала шаг вперед, намереваясь приступить к поискам. — Чего ты ждешь?

— Подожди… — Я схватила ее за руку, удерживая на месте. — Что-то тут не так…

— Не так? — недоуменно нахмурилась Лизка. — Ты о чем? Объясни…

Ха, объясни! Да если бы я могла! Крайне трудно облечь в слова неясные ощущения, вернее — проблески подозрений, мелькнувшие где-то на грани сознания и подсознания, но сразу же растаявшие, словно снежинка на ладони. Как описать засеченную мной туманную серую тень, внезапно стекшую с обломков стены и резко канувшую в снег, тень, почти неразличимую на фоне пасмурного декабрьского полудня? Или она мне только пригрезилась, став плодом не к месту разыгравшегося воображения?

— Ничего, извини, почудилось, — буркнула я, неуверенно мотая головой. Теперь мне и в самом деле казалось, будто этих теней вокруг полным-полно, но все они имеют вполне нормальное, естественное происхождение, в отличие от той странной первой…

— Вот, а еще меня в чем-то обвиняешь, — довольно хмыкнула Лизка, уже ничего не опасаясь и совершенно открыто пересекая снежную целину, отделяющую нас от нужной коробки. — Это у тебя от недосыпа и стресса случилось, глюки всякие. Помнится, мне той ночью, когда я вас всех тут впервые увидела, тоже всевозможные кошмары являлись…

— Возможно, что и галлюцинации, — не стала спорить я, в глубине души пребывая в стопроцентной уверенности насчет объективной природы своего видения. И расплывчатая мысль вдруг окрепла — став четкой и ясной, утверждая меня в первоначальной догадке: что-то здесь не так. Недоброе это место и какое-то неправильное…

Вдвоем мы вдоль и поперек обшарили небольшое картонное логово, собранное из нескольких соединенных между собой коробок. Переворошили наваленное в нем тряпье, не обращая внимания на отвратительный запах и свою вполне закономерную брезгливость. Увы, но в коробках не нашлось ничего интересного, только пустые бутылки, ржавые консервные банки да засохшие следы кошачьей жизнедеятельности.

— М-да, кошки тут и в самом деле были, — разочарованно протянула я, обтирая руки пригоршней чистого снега.

— Были и сплыли, — печально согласилась Лизка, вылезая наружу. — Жаль, конечно, но твоя идея не сработала и мы зря сюда приперлись. Только уйму времени попусту потеряли…

Действительно, оказалось, что тщетные поиски рубина заняли куда больше времени, чем я предполагала изначально. Выглянув из коробок, я с удивлением обнаружила заметно сгустившиеся сумерки. Похоже, день подходил к концу, что не предвещало нам ничего хорошего.

— Поздно уже, пора отсюда убираться, — заявила Лизка, настороженно озираясь по сторонам. — Ну пускай не нашли мы ничего, так это не наша вина. Зато я тебя сюда привела, и значит — совесть моя чиста!

— Чистая совесть — признак плохой памяти! — недовольно буркнула я, вызывая появление сконфуженной гримаски на лице блондинки.

— Пойми, я о тебе же забочусь, а то, не ровен час, налетим на каких-нибудь местных бродяг, — начала поспешно оправдываться она. — Они к ночи всегда на промысел выходят. Вот тогда точно огребем неприятностей по полной программе.

— Сейчас, дай мне еще минутку, — раздраженно откликнулась я, разозленная постигшей меня неудачей. Даже не представляю — где еще его искать? Куда он запропастился? Ведь нутром же чую — он находится где-то здесь, совсем рядом…

Я мысленно представила неоднократно виденный Светоч Листограда — крупный рубин, величиной с грецкий орех, насыщенного бордового цвета. В коробочке-сеточке из тонких серебряных проволочек… Мастер Сабиниус даже как-то позволил мне подержать его на ладони, насладиться теплом, исходящим от волшебного камня… Эти воспоминания были такими яркими, такими реальными! Внезапно пальцы моей правой руки закололо, а в центре ладони запульсировал незримый огненный шарик, идеально повторяющий очертания пропавшего рубина. Я повела рукой по направлению к коробкам — жжение усилилось…

— Куда? — удивленно окликнула меня Лизка, когда я шумно полезла обратно в логово.

Не слушая девушку, я уже раздирала размокшее картонное дно, ведомая призывом. Отбросила устилающее пол тряпье — и в узкой щели между двумя серыми рыхлыми слоями увидела что-то блестящее… Вскрикнула от радости, подцепила находку ногтями и осторожно вытянула из грязи надорванный красный кожаный ремешок, а на нем — погнутую сеточку с крупным светящимся камнем, так и полыхающим огненными искрами. С наконец-то найденным Светочем Листограда!

— А ты уверена в том, что это он? — усомнилась Лизка, очарованно таращась на лежащий у меня на ладони камень, и тут же сама изменила тон, исключая возможность ошибки. — Да нет, о чем я, ведь ничем иным он просто быть не может! Кстати, у нас похожие на него ювелирные штуки только в сейфах и музеях хранятся! Дай потрогать… Красотища какая! — Пользуясь моим молчаливым согласием, она благоговейно погладила раритет мизинцем и вздохнула с нескрываемой завистью. — Везет же некоторым, такие сокровища на шее носят!

— С ума сошла? Светоч Листограда — не украшение! — ужаснулась я. — И никто его нет носит. Вернее, Маврикий недолго на себе таскал, но больше мы ему столь ответственное дело не доверим. И так футляр попортил…

Я отцепила рваный ремешок и выбросила его в снег. Попробовала выпрямить погнутую сеточку, но у меня ничего не получилось, с чем я смирилась без лишних эмоций и протестов. Подумаешь, мелочь какая, главное — сам камень нашелся, причем в целости и сохранности…

— Погоди-погоди… А это еще что, царапины? — Востроглазая Лизка осторожно перекатила пальцем рубин, демонстрируя мне крохотные отметины, четко проступающие на одной из граней Светоча.

— Хм-мм… — озадаченно нахмурилась я, исследуя свою находку. — Нет, не царапины. Это одна из рун общемидирского языка, на котором разговаривает мой народ.

— И зачем она тут нужна? — продолжала любопытствовать Лизка, пальцем катая камень по моей ладони. — Ты можешь объяснить мне ее смысловое значение?

— Значение? — Я неопределенно пожала плечами. — Нет, извини, не могу. Понимаешь, некоторые, наши руны обозначают слоги и даже целые слова. А именно эта несет какую-то смысловую нагрузку, лишь будучи соединенной с другими. Странно, но раньше мне и в голову не приходило исследовать Светоч, дабы найти подобные тайные знаки. И полагаю, чтобы прочитать это слово целиком, нам придется присоединить к нему второй рубин, с другой руной…

— Намекаешь, что на остальных пяти камнях тоже имеются какие-то надписи? — высказала вполне здравое предположение моя напарница.

— Не знаю, я же никогда их не видела, — напомнила ей я. — Но не исключено, что аналогичные руны нанесены на все камни, и если их расположить в правильном порядке, то получим некую фразу или хотя бы набор слов, способный пролить свет на тайну нашего рубина.

— Зачем? — так нетерпеливо расширила глаза бывшая пособница жрицы Смерти, словно ожидала услышать от меня некую сенсационную информацию. — Кто и зачем нанес слова на камни?

— Подруга, ты задаешь слишком много вопросов, — усмехнулась я. — Полагаю, именно это нам и предстоит выяснить в самом ближайшем будущем. Но раз уж на камнях богини Морриган имеется какая-то надпись, значит, нанесена она не просто так, а с умыслом и что-нибудь да обозначает. И вероятнее всего, она напрямую связана с Вратами вечной жизни…

— Здорово! — Лизка восхищенно прищелкнула языком. — Я уверена, Светоч принесет нам удачу. Вот запомни мои слова, непременно принесет!

— Ага, запомню! — недоверчиво хмыкнула я. — Вот только почему-то до сих пор он приносил мне одни лишь неприятности.

— Ну и вредная же ты! — необидно обозвала меня Лизка. — Ладно, давай отсюда выбираться. А обсуждение камня можно продолжить и в другом, более теплом месте, пока мы тут воспаление легких не заработали! — Она многозначительно шмыгнула носом, повернулась и…

— Стой на месте! — ультимативной скороговоркой вполголоса потребовала я, пряча рубин в карман дубленки и одновременно с этим пятясь, не спуская глаз с густой черной тени, неожиданно материализовавшейся за спиной у девушки. — Не шевелись, не дергайся, даже дышать не вздумай…

— Почему? — таким же свистящим шепотком вопросила всерьез напутанная Лизка. — Мне, значит, стой, а сама — драпаешь! Кого ты там увидела? Бомжей?

— Не уверена, — почти беззвучно ответила я, продолжая следить за чем-то нереальным и совершенно необъяснимым, медленно обретающим плотность и очертания. Выглядело это так, словно из снега поднимались многочисленные черные крупинки, сливались воедино, закручивались в тугой кокон и перетекали из изгиба в изгиб, стремясь воссоздать нечто ужасное. — Стой, — снова повторила я, — ты этому существу не нужна. Вернее, ему нужна не ты!

Уж в чем в чем, но в этом я была абсолютно уверена. Значит, мне не померещилось пару часов назад, теперь я понимала это с каким-то обреченным раскаянием, испытывая жгучее чувство вины. Ведь сотни раз обещала себе всегда доверять собственной интуиции, и вот нате вам — недооценила надвигающуюся опасность, не поверила в реальность случайно выдавшего себя врага, сейчас представшего перед нами во всей своей мощи. Выходит, зря я отмахнулась от видения сползающего со стены тумана, ой зря!..

— Отдай, — черная тень породила гулкий зловещий звук, отвлекший меня от созерцательных размышлений, — отдай мне камень! Или я убью вас обеих!

— Обеих? Ой, мамочки! — панически завизжала Лизка и прыгнула словно заяц, отскочив от тени на добрую пару метров.

— Беги! — крикнула я, выхватывая кинжал. — Беги, если хочешь жить! — Вот и вторая моя непростительная ошибка: рапира, оставшаяся в квартире у Кирилла.

Тень дрогнула в последний раз и, кажется, закончила трансформацию, разразившись злорадным хохотом. На ее черном фоне вспыхнул сначала один красный огонек, затем второй… И тут же случилось еще кое-что непонятное, словно рука незримого скульптора вдохновенно прошлась по сгустку тьмы, вылепив острые уши, мощный воинственно вздыбленный загривок, гибкий хребет, две пары мускулистых лап, хвост и оскаленную пасть, полную огромных клыков. Передо мной стоял черный гигантский пес, угрожающе посверкивая угольями глаз.

— Отдай мне камень, — снова потребовал он человеческим голосом, — и тогда твоя смерть будет быстрой и безболезненной!

— Он так сильно тебе нужен? — отважно усмехнулась я, медленно отступая и водя перед собой обнаженным клинком. — Ну тогда попробуй отбери!

— Глупая, — насмешливо парировала черная тварь, — ты еще и споришь! Но кто же ставит условия смерти?

— Да кто ты вообще такой? — возмутилась я, шажок за шажком удаляясь от чудовища и стремясь выиграть время. — А не пойти ли тебе в задницу?

Услышав это заявление, пес недоуменно фыркнул, словно не веря собственным ушам.

— Сафира, ты, похоже, бредишь! — долетел до меня тоненький, дрожащий от ужаса голосок Лизки. — Зачем его дразнишь? Это же Баргест — демон тьмы, помощник Айвалин. Не хочу тебя пугать, но он намного хуже самой смерти, он — намного хуже всего, что ты вообще способна себе представить.

— Ну тогда не стоит и стараться напрасно фантазию напрягать, — хмыкнула я. — А ты разве не поняла мой приказ? Уходи, беги отсюда подальше, — снова закричала я, обращаясь к непослушной девице. — Приведи подмогу… Возможно, я как-нибудь сумею продержаться до твоего возвращения…

— Да ты чего творишь, совсем с ума сошла? — возмущенно заорала Лизка откуда-то из темноты, и я услышала громкий скрип снега под ее сапогами. Похоже, девчонка наконец-то вняла доводам рассудка и поспешно убегала прочь, куда глаза глядят.

— Не продержишься, не обольщайся! — хрипло рассмеялся Баргест.

— Еще один самонадеянный ясновидящий на мою голову, — подначивающе захихикала я, пытаясь вывести противника из себя и заставить совершать глупости. — Ты ведь даже не проверял, так откуда же такая уверенность?

— А вот сейчас и проверим, — гневно рыкнул Баргест, взбешенный моими насмешками, и прыгнул вперед, ударом задних лап взвихрив целое облако снежной пыли.

ГЛАВА 4

Тяжелая черная туша чуть не сбила меня с ног. Сумев частично уклониться от обрушившегося на меня демона, я полоснула его кинжалом, но — к величайшему моему удивлению — клинок спокойно прошел сквозь Баргеста, словно через пустоту, не причинив ему ни малейшего вреда. Зато одна из передних лап чудовища зацепила мое плечо, распоров рукав дубленки и отбросив меня в сторону. С трудом удержавшись на ногах, я, хрипло дыша, прислонилась к стене и осмотрела пострадавшую руку. На рукаве зияла огромная прореха — идеально ровная, словно разрез от бритвы. В ней виднелась довольно глубокая и длинная рана, из которой обильно сочилась кровь. Я сжала зубы, сдерживая стон боли. Рана, конечно, заживет — хотя не сиюминутно, придется потерпеть. Но гораздо сильнее меня сейчас беспокоило другое: поразительная неуязвимость демона и его обманчивая бестелесность. Я ведь вижу его плоть, но прикоснуться к ней — не могу. Получается, меня ранила пустота, фантом, в буквальном смысле — ничто. М-да-а-а, ну и ситуация! С подобным я еще не сталкивалась. Похоже, обычной сталью его не возьмешь… И как тогда ему противостоять?

— Отдай, — снова повторил Баргест, стоя напротив меня и взбешенно разрывая лапами снег, — отдай мне камень!

— Фиг тебе, а не Светоч! — во все горло заорала я, сложив из пальцев упомянутую фигуру и нахально демонстрируя ее противнику. — Он мне самой нужен!

— Мертвым ничего не нужно, кроме места на кладбище! — нехорошо усмехнулся демон. — А если продолжишь ерепениться, то я тебя на кусочки разорву. Даже в могилку нечего положить будет!..

— Размечтался! — несговорчиво буркнула я, спиной прижимаясь к надежной кирпичной кладке. В голове у меня зрела весьма оригинальная идея. — Иди, — я фамильярно поманила чудовище рукой, — иди сюда, шавка бродячая!

— Дура! — взбешенно взревел демон, доведенный до белого каления моим откровенным нахальством. — Сдохни! — Он оттолкнулся от земли всеми четырьмя лапами и мощным рывком взмыл в воздух.

— Сам сдохни! — тихонько пожелала я и столь же стремительно метнулась влево, падая в глубокий снег.

Демон был быстр, но и я ничуть не уступала ему ни скоростью реакции, ни умением импровизировать на ходу. Вернее, в данной ситуации он оказался гораздо предсказуемее меня. Баргест с размаху врезался в кирпичную стену головой и всем корпусом, издал короткий жалобный визг и рухнул вниз. Старая толстая кладка не выдержала подобного напора… Стена качнулась, заскрипела, пошла трещинами и внезапно обрушилась, развалившись на отдельные кирпичи и погребая демона под собой…

— Фух, пронесло! — облегченно выдохнула я, выползая из принявшего меня сугроба. Несмотря на мягкость снега, ушиблась я изрядно, все тело болело и ныло — словно меня переехала упряжка лошадей с тяжело груженной телегой. Приходилось как-то попадать в такую ситуацию, помню…

— Ничего не пронесло, не обольщайся! — вдруг насмешливо прозвучало надо мной.

Я подняла голову, рассматривая Лизку, эффектно облитую серебристым светом вышедшей из-за тучки луны. Непослушная девица назидательно качала помпончиком на своей шапочке, сложив губы в ехидную ухмылочку.

— А ты зачем сюда вернулась? — хмуро поинтересовалась я, с кряхтеньем поднимаясь на ноги. — А-а-а, понимаю, пришла полюбоваться, как я демона укокошила?!

— Укокошила?! — возмущенно всплеснула руками блондиночка. — Она — укокошила! Нет, вы только полюбуйтесь на эту самонадеянную идиотку! Да с чего ты взяла, будто он умер?

— Умер и похоронен! — Я хвастливо указала на кирпичную кучу. — Красота, хоть надгробный памятник ставь!

— Ну ты и глупая! А еще наивная и самовлюбленная! — Лизка картинно покрутила пальцем у виска, в красках расписывая мое скудоумие. — Да скорее его всем нам поставят! Запомни, демоны — бессмертны! Тебе его не убить…

— Да-а-а? — язвительно протянула я, чрезвычайно гордая собой и своим подвигом. — А это, по-твоему, что? — Я взглядом указала на кирпичи, скрывающие тело Баргеста.

— Временный памятник твоему завышенному самомнению! — не менее ехидно фыркнула Лизка. — Причем очень временный!

— Ах так… — сердито начала я, и тут куча кирпичей вдруг зашевелилась! — Да завянь мои фамильные лотосы! — ошеломленно выдохнула я, не веря собственным глазам. — Он что, и вправду живой?!

— Живее всех живых! — уверенно заявила Лизка, хватая меня за руку. — Сматываемся отсюда!

Я обалдело хлопала ресницами, переводя взгляд то на девушку, то на вяло ворочающуюся груду стройматериалов. Из кучи высунулась черная лапа…

— Бежим! — приходя в себя, заорала я и резво помчалась вперед, опередив Лизку.

— Не туда! — кричала напарница мне в спину. — Поворачивай в освещенное место, демоны не переносят света…

— Поняла! — ответила я на бегу, заворачивая к длинному институтскому корпусу, за которым находилась стоянка для машин и аллея с уличными фонарями.

А сзади неслось яростное рычание Баргеста, усиливающееся с каждой секундой. Демон уверенно сокращал разделяющее нас расстояние, грозя настигнуть…

— Стой! — неожиданно приказала Лизка.

— Э-э-э? — Я резко затормозила, удивленная и заинтригованная. — Зачем?

— Так нам от него не убежать. — Девушка шарила по карманам своей куртки. — Нужно его задержать.

— Как? — Вернее, я даже не успела закончить начатое слово. Из темноты вынырнули красные уголья глаз демона…

— А-а-а! — заорала я, понимая, что Баргест нас догнал и деваться уже некуда.

— А-а-а! — поддержала меня Лизка, выхватывая из кармана сотовый телефон.

Тонкий лучик света из фонарика ударил по глазищам Баргеста. Красные огни словно споткнулись и канули в снег…

— Сейчас! — Девушка сунула мне в ладонь какой-то мешочек. — По моей команде швыряй в него…

— Швыряй? — Я развязала мешочек и выхватила из него пригоршню чего-то мелкого, сыпучего.

— Давай! — завизжала Лизка, потому что уголья демонических глаз вспыхнули снова и перед нами разверзлась зубастая пасть. — Ну!..

Пребывая в полнейшей растерянности, я послушно швырнула в Баргеста пригоршню извлеченной из мешочка субстанции. Лизка проделала то же самое… К моему величайшему изумлению, получив порцию этих странных зарядов, демон жалобно завыл и рассыпался на миллион исходных черных частиц, разметавшихся по снегу.

Я потрясенно раскрыла рот и забыла его закрыть.

— Чего опять задумалась? Бежим! — Лизка клещом вцепилась в мою и так уже изрядно истерзанную дубленку и упрямо тащила меня за собой. — В освещенное место. И рот закрой, а то ворона залетит.

— Почему? — Я медленно приходила в себя.

— Почему залетит? — иронично наморщила носик Лизка.

— Почему опять бежим? — уточнила я.

— Ну можешь и не бежать, если жить надоело. Но учти, скоро он трансформируется обратно и кинется в погоню за нами.

— Да-а-а? — разочарованно протянула я. — Жаль! А я-то думала, что мы окончательно от него избавились.

— Ага, как же, держи карман шире. — Блондинка поправила сбившуюся набок шапочку. — Я тебе уже об этом говорила, да видно — до тебя не дошло, поэтому повторяю еще раз: Баргест — неубиваем! Поняла?

Я неохотно кивнула, в глубине души категорически не собираясь соглашаться со столь громким заявлением. Убиваемы все — даже самые бессмертные. Просто мы еще не нашли способ его убить! Но я обязательно найду, клянусь…

— А чего это было? — Стремясь найти ответы на все интересующие меня вопросы, я с любопытством заглянула в опустевший мешочек, перевернула его, и на мою ладонь выпало несколько крохотных мутно-белых кристаллов. — Соль? — удивилась я, слизнув один из них.

— Ага, причем — морская, — довольно подтвердила Лизка. — Только она способна ненадолго остановить демона — разрушив его форму, и заставить повторно пройти трансформацию, а она занимает некоторое время… — Девушка забрала у меня опустевший мешочек, бережно свернула его и спрятала в карман куртки.

— Я заметила! — кивнула я. — Спасибо, ты нас спасла!

— Теперь ты моя должница, — самодовольно улыбнулась блондинка, — поэтому просто «спасибом» не отделаешься. И не сомневайся, я тебе об этом напомню при первом же подходящем случае.

Я кивнула повторно, и не думая протестовать. Долги принято отдавать, тут уж ничего не попишешь. И побежала дальше, намереваясь поскорее покинуть оное злополучное место.

— Он вернется, — мрачно пообещала Лизка, когда мы выбрались на ярко освещенную аллею перед институтом и остановились под фонарем, тяжело дыша и утирая пот с висков. — Он обязательно вернется за нами! К тому же он запомнил причиненную ему боль и захочет отомстить…

«Отомстить? Ну пусть попробует. Обещаю, мало ему не покажется…» — Я настороженно озиралась по сторонам, вглядываясь в обступающую аллею темноту. Ожидала, что из нее вот-вот выпрыгнет демон… Сердце билось неровными, тревожными толчками, напоминая — теперь я уже никогда не буду ощущать себя в безопасности. Никогда, пока не убью Баргеста!

Согласно лучшим традициям всех страшных историй, кладбища принято посещать в полночь. О, естественно, в том случае, если ты отправился туда не для того, чтобы возложить букет цветов на могилку усопшего родственника, а ради поиска приключений на свою дурную голову. Кстати, это утверждение как нельзя лучше подходило к нынешней ситуации, ибо, планируя поход на заброшенный погост, наша компания вынашивала отнюдь не прозаические замыслы, намереваясь раскрыть тайну Врат вечной жизни. Здраво оценивая собственные шансы на успех, я пришла к выводу, что наша авантюра — провальная во всех смыслах. Мы идем искать непонятно что неясно где, а посему — остро нуждаемся в присутствии какого-нибудь мистического фактора, способного оказать нам помощь или дать подсказку. Во всяком случае, я считала именно так — вот и настояла на конкретном времени похода на кладбище. Вернее, пошла на поводу у собственной романтичности и неизбывной веры в детские сказки.

— Тебе виднее, — невесело хмыкнул Кирилл, согласившись с моими доводами. — Да и довольно по-нашему это, надеяться на авось.

Выслушав наш с Лизкой рассказ о недавней стычке с демоном, он сначала едва удержался от рукоприкладства, потом бурно порадовался найденному Светочу Листограда, а затем — загрустил… Немного подумав, я поняла причину столь резкой смены настроения любимого. Просто до него дошло, что, обретя рубин, я еще на один шаг приблизилась к своему дому. А точнее — к нашему расставанию. Ну как тут не загрустишь?..

— Ну и на чью помощь ты там рассчитываешь? Забыла разве — даже нашим сильнейшим магам запрещено шастать ночами по всяким заброшенным кладбищам! — тихонько напомнил Анриэн, подстраиваясь под мой шаг. За спиной дроу негромко брякал чехол с ломом и лопатой.

Мы шли последними, в арьергарде нашего небольшого отряда, пробирающегося по узкой тропинке между высоченными сугробами. Цепочку путников возглавлял Спинолом, несущий на плече Маврикия, указывающего ему путь. Сегодня тролли выглядели колоритнее обычного, облачившись в где-то раздобытые для них капитаном синие, простеганные ватой куртки с надписью «Урал-ассенизация» на спинах. Тройка этих могучих «ассенизаторов» и стала нашей главной движущей силой, торя путь по нетронутой снежной целине, отделяющей городскую окраину от спрятанного в лесу погоста.

— Запретных вещей нет, — проказливо ухмыльнулась я, стремясь развеять его страхи. — Есть вещи нерекомендованные.

— А если серьезно? — испытующе прищурился многоопытный дроу, которого было не так-то просто провести всякими шуточками-прибауточками.

— Не знаю, — неопределенно ответила я, — просто помню рассказ Маврикия о том, что это кладбище принимает лишь хороших людей. А мы ведь хорошие, поэтому вправе рассчитывать на его лояльность.

— Это они-то хорошие? — скептично усмехнулся Анриэн, указывая на уподобившихся тарану троллей. — Ага, когда спят зубами к стенке! Но, боюсь, в случае чего — нас даже их чудовищная сила и свирепость не спасут.

— А ты-то сам чего такой помятый? — спросила я, внимательно разглядывая смуглое лицо напарника, почти неразличимое на фоне ночного сумрака. Мысленно я была полностью с ним согласна, что вызывало неуютное чувство беззащитности. Да, нас никто не спасет…

— Решил вспомнить детство, упал лицом в сугроб. Кто же знал, что там — лавочка… — попробовал отшутиться Анриэн.

— Волнуешься, — поняла я. — Переживаешь за нас, спал плохо, нервы шалят.

— Точно! — смущенно огрызнулся опытный воин, стыдясь своего состояния. — Честно скажу: мне страшно. И даже не за себя, а за тебя… Может, плюнем на все и вернемся? Поищем другой путь в Мидир?

— Знаешь, за время нашего с тобой путешествия я уже всякого успела насмотреться, — откровенно призналась я, пытаясь говорить как можно тише. Не хотела, чтобы эти слова услышал Кирилл. — Но можешь мне поверить, все самое плохое и страшное у нас еще впереди!.. И, увы, нет у нас другого пути, придется идти этим.

— Спасибо, умеешь ты все-таки настроение испортить! — Белые зубы дроу насмешливо блеснули в темноте. — Не зря тебя Заразой называют, ой не зря.

— А? — вопросительно обернулся мой нао, все-таки уловивший обрывок разговора, не предназначающегося для его ушей.

— Не важно! — мило улыбнулась я, стремясь обмануть своего личного стража, внимательного и подозрительного. Не хотелось делиться своими догадками насчет опасности, явно поджидающей нас на кладбище, а более того — предчувствием еще большей беды, затаившейся дома, в Листограде, и тоже ожидающей моего возвращения. — Слушай, а оружие у тебя есть? — Я искренне надеялась, что вместе с новой одеждой для всех членов отряда он раздобыл и что-нибудь огнестрельное.

— Оружие… — В голосе любимого послышалась наигранная растерянность. — Какое еще оружие? У меня в рюкзаке ничего такого нет, только чистая майка, блокнот и несколько дисков с любимой музыкой. Неужели тебе мало твоего арсенала, рапиры Анриэна и ятаганов троллей? Плюс арбалет, с которым Надир даже во сне не расстается…

— Огнестрельное, — уточнила я.

— Ну ладно, каюсь, имеется кое-какое. — Кирилл откинул полу куртки, показав кобуру с пистолетом.

— И еще у Лизки один, — сообщила ему я. — Итог скромный — всего два ствола на наши семь рыл. Вернее, восемь — включая Маврикия.

— Ой, не нравится мне твой настрой, — покачал головой капитан. — Думаешь, эти пистолеты нам понадобятся?

— Может — да, а может, и нет, — уклончиво ответила я.

— Ага, — испытующе прищурился Кирилл, ладонью прикрываясь от летящего в глаза снега, — так я тебе и поверил. Думаю, ты в очередной раз пытаешься усыпить мою бдительность, чтобы единолично вляпаться в новые неприятности…

— Да какие могут быть неприятности на кладбище? — с наигранной наивностью возразила я. — Там ведь нет живых, одни покойники, поэтому все тихо, мирно, благолепно… — И я указала на покосившуюся деревянную изгородь, внезапно возникшую из темноты.

Криво и косо сколоченные доски примыкали к центральной входной арке на погост, выполненной из неумело перевитых железных прутьев, когда-то давно окрашенных зеленой краской. Теперь же краска облупилась, а вся кладбищенская ограда выглядела убогой и заброшенной. Ворот у арки не было, поэтому ветер свободно, с заунывным свистом проникал на территорию старого погоста, не вызывая у меня ни малейшего желания последовать его примеру. Эта перекошенная арка пугала меня до дрожи, ибо я понимала — за ней начинается совсем другой мир. Мир богини Морриган — царство Смерти! Проникнув под арку, нам предстояло вступить на вражескую территорию. Сумеем ли мы найти там союзников или интуиция меня обманывает? Понятно ведь, к чему способна привести подобная ошибка. К смерти всех нас…

— Г-г-где покойники? — Ветер донес до нас заикающийся голос Надира, полный смятения.

— Тут! — злорадно рыкнул Спинолом, тоже указывая на невысокую оградку, едва виднеющуюся из-под сугробов. — Пришли! — И добавил, в унисон к моим недобрым предчувствиям: — Ох, чует мое сердце, скоро мы все станем этими самыми покойничками…

Надир нервно икнул.

— Не болтай лишнего, громила! — резко одернула Спинолома наша новая союзница, молчавшая всю дорогу до кладбища. Девушка осуждающе хлопнула тролля по животу, ибо выше — не дотянулась. Воин вздрогнул и молодецки расхохотался, стремясь скрыть собственное замешательство. — Не стоит звать неприятности в гости, — пояснила Лизка, правильно расшифровавшая реакцию тролля, — ибо судьба вездесуща, она и так все слышит.

— Ну тогда пусть услышит, что мы ее не боимся! — храбро заявила я и первой шагнула под невысокую ржавую арку.

Удивительно, но стоило только нам очутиться внутри кладбищенского периметра, как ветер тут же стих, а снегопад — прекратился. Я недоуменно обернулась, не доверяя собственным ощущениям и не торопясь принимать здешнюю погодную аномалию за данность. Вдруг это всего лишь какой-то хитрый эффект? Странно, но следует признать — за оградой погоста снегопад еще усилился, словно бесясь от бессильной злобы на собственную неспособность проникнуть на запретную территорию. Я потерла глаза и восхищенно присвистнула.

— Трать-та-ра-рать! — Кирилл эмоционально резюмировал мои впечатления, бессильно почесывая в затылке. — Это что еще за чудеса?

— Кладбищенская земля всегда считалась священной! — доходчиво растолковала Лизка, сбрасывая свой рюкзак и растирая натруженные плечи. — А это место, судя по рассказам Маврикия, вообще особенное…

— Что-то с чем-то! — согласно кивнул Спинолом, ссаживая пресловутого кота со своего широченного плеча. — Тяжелый, нехило отожрался! — Он насмешливо тронул носком сапога полосатый объект своего внимания. — Хорошего понемногу — хватит, накатался. Теперь давай отрабатывай изведенный на тебя харч — показывай, куда дальше идти.

— Но-но, попрошу без инсинуаций! — возмутился Маврикий. Затем повертел головой, сердито фыркнул и прижался к моим ногам, ища защиты от всех и вся. — Не знаю! — виновато сознался он. — Выспросил у местных кошек про дорогу до кладбищенской ограды, и все. Дальше мы эту тему не развивали. Вернее, дальше мы нашли более интересное занятие, чем разговоры…

— Ясно! — насмешливо хмыкнул Анриэн. — Дальше ваши животные инстинкты возобладали над разумом… И зря. Нужно было разузнать поподробнее про здешних покойников и привидений.

— Слушайте, а может, мы лучше домой пойдем? — нервно проблеял Надир, услышав последнюю реплику дроу.

— Вот они — животные инстинкты в действии! — саркастично махнул лапой вредный кот.

— Дурак, мы ведь как раз домой и направляемся! — педагогично рыкнул Спинолом, рассерженный на пугливость своего подопечного. — Не так ли? — Он вопросительно уставился на меня, ожидая получить моральную поддержку и понимание.

— Так точно! — заученно брякнул дисциплинированный Вырвиглаз.

— Ага! — усмехнулась я. — А посему хватит топтаться на одном месте. Предлагаю разделиться на группы и обследовать как можно большую территорию кладбища, не забывая о предмете наших поисков.

— Привидения, призраки и зомби? — дурачась, предположил Анриэн.

— Мамочка! — панически выдохнул излишне впечатлительный Надир, цепляясь за Лизку и дрожа, словно осиновый лист на ветру.

— Подбери сопли! — кулаком замахнулся на него Спинолом. — Нытик!..

— Тихо! — Я перехватила руку тролля. — Не переусердствуй, парень просто нервничает. Поступим так: я с Кириллом пойду вперед. Вы трое, — я указала на Спинолома, Вырвиглаза и Маврикия, — направо. А вы, — подразумевая Анриэна, Лизку и Надира, — налево. Заодно и присмотришь за ними, родич, — шепнула я на ухо дроу.

— К вашим услугам, моя госпожа, — галантно поклонился Анриэн и весело мне подмигнул. — Налево, это я согласен!.. — Похоже, этот неисправимый балагур решил с помощью бравады перебороть страх, вызываемый кладбищем.

— Ах ты сатрапка, эксплуататорша, смерти моей хочешь, да? Почему это вдруг я должен с ними идти? — бурно запротестовал Маврикий, искоса поглядывая на двоих высоченных троллей, доставшихся ему в попутчики. — Я им не доверяю!

— Зато я доверяю тебе! — дипломатично пояснила я, наклоняясь и почесывая кота за ушком. — Проследишь, чтобы они дров не наломали.

— Ну так бы сразу и сказала, — гордо напыжился кот, преисполняясь важностью порученной ему миссии. — Крошки мои, за мной! — скомандовал он троллям и первым зашагал направо, чинно переставляя мохнатые лапки.

— Господин назначил меня любимой женой! — иронично бормотнул Кирилл, провожая взглядом марширующего словно на параде кота и двух громадных троллей, обалдело следующих за ним.

— Чего? — не поняла я.

— А-а-а, не обращай внимания, — улыбнулся любимый. — Шутка. Фраза из одного известного кинофильма. Но мотиваторы ты им правильно задала, по всем канонам психологии.

— Ясно, — понимающе кивнула я, с сомнением глядя в спины второй тройке. Лизка вела Надира под руку, а Анриэн многословно убеждал парня в том, что на этом кладбище не водится никого страшнее мышек и лягушек. Прискорбно, но в его полушутовской интерпретации оное утверждение звучало крайне неправдоподобно.

— Идем? — вопросительно приподнял бровь мой нао. — Кстати, как тебе здешние метеоусловия, не удивляют?

— Уже нет.

Снег мелодично поскрипывал под ногами, легкий морозец ласкал, а не покусывал, и поэтому шагать по старательно расчищенным дорожкам оказалось сплошным удовольствием.

— И вообще, это якобы заброшенное кладбище выглядит вполне ухоженным. За ними явно кто-то присматривает, причем делает это с любовью, а не за деньги и не по принуждению. Не находишь? — Я многозначительно повела рукой, охватывая перспективу.

— Нахожу, — кивнул любимый, убежденный моими доводами. — Тебе это не нравится?

— Да, еще как не нравится, — категорично заявила я, вызвав его удивленный взгляд. — Как я уже сказала, за погостом кто-то ухаживает. Но подобной чистоты невозможно добиться только физическими усилиями. Похоже, здесь также присутствует некая мистическая сила, пекущаяся о собственном комфорте и спокойствии. Причем сила очень древняя и могущественная, способная противостоять зимней непогоде.

— Значит, Врата и правда находятся здесь? — рискнул предположить Кирилл.

— Вполне возможно, — не торопилась соглашаться я. — Но боюсь, дело не только в них…

— А в чем тогда? — не понял меня любимый. В чем? Я улыбнулась, не торопясь озвучивать свои догадки.

В Листограде тоже существует несколько старинных некрополей, согласно нашим легендам — населенных духами усопших. А духи — создания пусть и не материальные, зато весьма педантичные и консервативные. Любящие тишину и порядок. Не допускающие в своих владениях ни суеты, ни бардака. Так вот, этот красивенький загородный погост в чем-то здорово напоминал мне те, мидирские…

Тем временем луна вышла из-за тучек, не хуже фонаря освещая дорожку, приветливо уводящую нас в глубь кладбища. Чисто разметенные пешеходные зоны, отделяющие одну секцию по десять могил от другой, словно улицы, ограничивающие городские кварталы, затейливо змеились и переплетались, в большинстве случаев — изолированные друг от друга опрятными оградками. Изморозь траурно серебрила венки и погребальные памятники, превращая их в подлинные произведения искусства, выполненные из фарфора и хрусталя. Я даже увлеклась, разглядывая многочисленные надгробия. Вон крест необычной формы, там — статуя юной девушки с букетом в руках, а там — ангел с поникшими крыльями. И странно даже, но нет в этом кладбище ничего пугающего или зловещего…

— Парадокс, — словно прочитав мои мысли, вдруг вполголоса произнес Кирилл, — но здесь все так мирно и чинно, будто в музее. Я тут чувствую себя в безопасности… Двенадцать! — Он сдвинул обшлаг рукава и взглянул на свои наручные часы. — Заветное время! Кажется, именно в полночь всякой нечисти положено вылезать из могил и начинать строить козни неосторожно забредшим на кладбище людям. И где же наша нечисть? — Он картинно повертел головой. — Ни гугу!..

«Не стоит доверять кладбищам, — хотела предупредить его я. — Обычно их спокойствие обманчиво…»

Я это только подумала, но озвучить не успела, ибо мои мысли неожиданно прервал чем-то озабоченный тоненький голосок, отлично различимый в ночной тишине. Ему вторил второй — ломающийся дискант, невнятной скороговоркой частящий что-то укоризненное.

— Ты это слышала? — насторожился Кирилл.

— Ага! — весело кивнула я, мысленно посмеиваясь и предвкушая дальнейшие события.

— А я-то уже решил, грешным делом, будто у меня галлюцинации начались! — с облегчением вздохнул он. — Ого, бранятся? — Он недоуменно нахмурился. — Но это ведь не кот с троллями и не Лизка с Анриэном?

— Не-а, — таинственно усмехнулась я, не торопясь раскрывать секрет голосов и тем самым шокировать своего совершенно не искушенного в подобных делах спутника.

— Но кто тогда? — все еще не понимал он.

— Местные! — коротко охарактеризовала я.

— Местные? — Глаза моего нао буквально на лоб вылезли от изумления. — Сторожа, могильщики? Но ведь те изъясняются грубыми, пропитыми басами. А эти… А эти — детские!

— Местные! — повторила я, шаловливо усмехнулась, ухватила Кирилла за рукав и потащила за собой, дабы он не передумал и не сбежал. — Пойдем, я покажу. Тебе понравится. Только не шуми и не вспугни. Гарантирую, подобного ты еще не видел!..

Шли мы недолго. Торопливо, почти бегом миновали одну кладбищенскую секцию, преодолели два поворота и наконец очутились перед совсем еще свежей могилой, ничем пока не огороженной. Надгробного памятника тут тоже еще не было, лишь стоял крест, увитый черными лентами. А на вкопанной возле могилы длинной скамейке сидели трое — мальчик, девочка и пушистый белый котенок.

— Подростки? — удивленно вытаращился на них Кирилл, в котором сразу же взыграла «полицейская жилка». — Дети, а вы чего ночью на кладбище делаете? — строго поинтересовался он. — А ваши родители хоть в курсе, где вы и чем занимаетесь? А ну-ка, немедленно брысь по домам!..

— В курсе, — спокойно ответила белобрысая девочка, отводя падающую на глаза длинную челку. — Они сами иногда сюда приходят… — И добавила с печальным вздохом: — Иногда! Жаль… А хотелось бы, чтобы чаще…

— Однако! — оторопел мой нао, получив столь неожиданный ответ.

Я в их беседу не вмешивалась, прислонилась к соседней оградке и мысленно покатывалась со смеху, забавляясь нестандартностью ситуации. Интересно, когда до него дойдет?..

— Странные какие-то у вас родители! — немного помолчав и собравшись с мыслями, возмущенно заявил Кирилл. — Безответственные!

— Дяденька, ну зачем вы на них наговариваете? — искренне удивилась девочка. — Они же приходят, цветы приносят, скамейку вот для нашего удобства поставили…

Нижняя челюсть Кирилла возмущенно отвисла.

— Для удобства, говоришь? — Он упер кулаки в боки, его лицо медленно наливалось багровой краской гнева. — Для удобства? Чтобы вы тут ночами сидели?

— Ага! — миролюбиво кивнула его невозмутимая собеседница. — А для чего, по-вашему, еще нужны скамейки?

Каталкин тут же сдулся, словно воздушный шарик.

— Точно, — сбивчиво забормотал он, — для чего еще нужны скамейки… Нет, странные какие-то у вас родители!..

— А почему странные? — в свою очередь поинтересовался у него мальчик. Его лицо полностью скрывал мотоциклетный шлем с опущенным затемненным стеклом. На плечах юнца красовалась щегольская байкерская курточка. — Скорее не странные, а самые обыкновенные, печальные…

— Хм… — опять растерялся ничего не понимающий Кирилл. — А как же воспитание там, режим, педагогика?

— Поздно! — небрежно махнула бледной ладошкой девочка, одетая не по погоде легко — в длинное белое платье, сшитое из шелка и кружев.

— Ничего еще не поздно! — разозлился окончательно выведенный из себя Кирилл. — Лучше поздно, чем никогда. Вот привлеку их к ответственности, тогда узнают! Пошли, отведу тебя домой, заодно и с отцом твоим побеседую. — Он решительно шагнул к девочке и схватил ее за руку…

Вернее, попытался схватить. Пальцы Кирилла свободно прошли сквозь запястье девочки, встретив только пустоту.

— Упс! — От изумления капитан громко щелкнул зубами и ошеломленно уставился на меня. — Слушай, она… она чего это?..

— Да ты не переживай, с ней все нормально! — Давясь хохотом, я отлепилась от оградки и плюхнулась на свободную половину скамейки, ибо ноги уже отказывались меня держать. Хлопнула ладонями по коленям, вытерла выступившие от смеха слезы и кое-как успокоилась. — Для призрака, конечно!..

— Она — призрак? — шокированно чеканя слоги, почти прокричал Кирилл.

— Ага! — дружным дуэтом подтвердили и девочка, и мальчик в шлеме.

— И парень? — последовал закономерный вопрос.

Шлем утвердительно качнулся.

— А котенок? — почему-то шепотом, жалобно спросил капитан, пальцем указывая на мохнатый белый комочек, доверчиво жмущийся к подолу длинного девочкиного платья. — Или у меня уже шиза началась?

— И он тоже! — великодушно улыбнулась я. — Нет, не думай плохого — ты вполне в своем уме. Ну подумаешь, мы встретили призраков… Чего в этом особенного?

— Екарный бабай! — потрясенно выдохнул Каталкин, буквально падая на скамейку и чуть не придавив меня. — Обалдеть можно… Настоящие призраки!

— А вы разве встречали поддельных? — обиделся мальчик.

— Я же гарантировала, что тебе понравится! — самодовольно хмыкнула я.

— Ни разу в жизни призраков не встречал, — откровенно признался Кирилл и тут же осененно хлопнул себя ладонью по лбу. — Слушай, а почему мы их видим?

— Так вы же тоже не люди! — насмешливо прозвучало из-под шлема.

— Парень, ты бы для начала лицо открывал, когда со старшими разговариваешь! — упрекнул мальчишку Каталкин. — А то невежливо как-то получается…

— Да пожалуйста, мне же не жалко! — язвительно фыркнул парень и взялся за шлем.

— Гоша, не стоит!.. — вскрикнула девочка, но было уже поздно.

Побледневший Кирилл внимательно рассматривал представшее перед ним мальчишеское лицо. Правый висок глубоко вмят точно над вытекшим глазом, челюсть сломана и свернута набок…

— На мотоцикле гонял? — сочувственно спросил он Гошу, переведя дух и утерев вспотевший от волнения лоб. — Недавно? Твоя могилка?

— Его. Только у нас принято говорить не могилка, а дом, — поправила девочка.

— Ага, моя фатера[11]. Да только я не нарушал. — Парень с деланой бравадой небрежно дернул плечом, типа — он тертый калач, в сочувствии не нуждается. — А тот бугай на джипарезе напился в клубе, ну и…

— Ясно. — Каталкин дружески похлопал Гошу по плечу. — Извини, брат, все там будем!

Мальчишка шутливо щелкнул полуоторванной челюстью.

— Гоша, хватит уже, перестань дурачиться! — сердито прикрикнула на друга девочка.

Мальчишка хмыкнул, кивнул, махнул рукой, и перед нами вдруг предстало нормальное лицо с лучистыми серыми глазами и открытой улыбкой.

— В общем, я такой! — немного смущенно признался Гоша. — А изувеченными обликами мы плохих людей пугаем, чтобы не совались куда не надо…

— Красавчик! — сделала вполне заслуженный комплимент я.

Бледные щеки призрака-тинейджера слегка порозовели.

— А мы, значит, хорошие? — с подначкой прищурился Кирилл.

— Конечно, — уверенно кивнул Гоша. — Вы же эльфы, а она, — он уважительно покосился на меня, — еще и маг. Уж вы-то нам точно не навредите.

— Не навредим, обещаю. Я — Зараза! — к месту представилась я, протягивая парнишке руку.

Гоша польщенно рассмеялся и неощутимо пожал мои пальцы.

— А я — Люся! — мотнула непослушной челкой девочка.

— А его как зовут? — Я сделала вид, будто глажу бестелесного котенка. Зверек доверчиво замурлыкал.

— Никак, он новенький, — печально вздохнула Люся. — Мы его прошлой ночью нашли… — Она бессильно стиснула кулачки. — Достали уже эти сатанисты, так бы и поубивала их всех!..

— Понятно. — Несмотря на все внешнее очарование белоснежного пушистика, я уже поняла, какой страшной смертью он умер, и содрогнулась от негодования. Вот гады, принесли малыша в жертву демонам… Ужас! Ну разве это люди? — Предлагаю назвать котика Страшилкой.

— Клево! — восхищенно рассмеялся Гоша. — Он тогда им всем отомстит!

— Да что тут вообще случилось? — рассердился Кирилл. — Слушаю вас, слушаю, а ничего не понимаю.

— Сатанисты к нам на кладбище ходить повадились, — мрачным тоном сообщил Гоша. — Молодежь с городской окраины. Живут все в одном подъезде, типа — секта там у них. Пьют, наркотиками балуются, безобразничают, могилы оскверняют, ритуалы всякие проводят… Вот его, — он кивнул на котенка, — в жертву Сатане принесли. Управы на них нет, уродов!

— Сильно безобразничают? — деловито осведомился Кирилл, достав из кармана блокнот и начиная что-то записывать.

— Не то слово, — плаксиво скривила губы Люся. — Тете Клаве памятник разбили, Ивану Сидоровичу на могилу хлорки насыпали, Сереже портрет фломастером разрисовали — смотреть стыдно. Короче, никакого житья нам не стало…

— Хоть полицию вызывай! — иронично закончил за подружку Гоша, подмигивая Кириллу.

— А вы? — спросила я, начиная подозревать, что в этой истории кроется нечто особенное.

— А мы им ничего сделать не можем, — понурилась Люся. — У них покровительница есть, настоящая ведьма, она им охранный амулет смерти дала, против нас. Теперь мы к ним даже подойти близко не смеем.

— Айвалин! — почти прорычала я. — Клянусь моими фамильными лотосами, и тут без этой дряни не обошлось.

— Точно, — согласился мой нао, — судя по гадким повадкам — она самая. А вы чего ей поддаетесь? Собрались бы, всем скопом с кладбища вышли и накостыляли ее выкормышам…

— Интересно, каким это образом? — Гоша аж на скамейке подпрыгнул от возмущения. — Люська — без ног, Клаве — девяносто лет, у Марины сдвиг по фазе в мозгах, Серега — на костыле. И вообще, драка — не наш метод, да и не поймут они ничего, только разозлятся больше.

— Как без ног? — ужаснулся Кирилл, недоверчиво взирая на девочку.

Люся приподняла подол своего длинного платья, и мы увидели, что ниже колен ног у девочки действительно нет.

— Сахарный диабет, — коротко пояснила она. — Гангрена началась, ноги отрезали, но так меня и не спасли.

— Ах ты, бедняжка! — с состраданием вздохнул Кирилл, забывая о бесплотности призрака и пытаясь погладить ее по голове. Страшилка ласково мяукнул и залез к девочке на руки.

— Значит, Айвалин намеренно следит за вашим кладбищем, чувствует, что Врата где-то рядом, — задумчиво произнесла я.

— А-а-а, так вы тоже за ними сюда пришли, — догадалась Люся.

Гоша издал ироничный свист.

— А ты о них знаешь? — обрадовался Кирилл.

— Я — нет, — подначивающе ухмыльнулся ушлый парнишка, — зато знаю того, кто точно про них знает…

— Расскажи, — требовательно подался к нему капитан.

— Ишь какие вы все хитрые и торопливые, до халявы охочие! А вы нам сначала помогите от сатанистов избавиться, тогда и расскажу, — заливисто рассмеялся малолетний плут. — Ну чего вам стоит? — Он просительно уставился на меня. — Ты же маг, а он — полицейский!

— Маг-то она маг, да только здесь ее сила не действует, — нехотя сообщил Кирилл, виновато на меня поглядывая. Дескать, извини — ненамеренно выдал великую тайну, касающуюся твоего самого большого недостатка.

Я несколько минут задумчиво молчала, а потом меня осенило.

— А знаете что, ребята, — победным тоном объявила я, — по-моему, вся эта проблема не стоит выеденного яйца. К тому же, чтобы помочь вашей беде, вовсе не нужно владеть магией. Предлагаю осуществить вот какой план…

Мы сдвинули головы и заговорщицки зашептались, иногда прерывая свою беседу взрывами громкого хохота.

ГЛАВА 5

Спустя два дня мы снова появились на кладбище. На сей раз нас встречали радостно, словно давних знакомых. Возле Гошиной могилы собралось не меньше сотни призраков, наперебой благодарящих нас за оказанную помощь. Местные обитатели держались чрезвычайно тихо и корректно, чинно прогуливались по дорожкам, вели неспешные светские беседы и даже украсили оградки маленькими синими фонариками. Кстати, сегодня они совсем не походили на представителей зловещего загробного мира — видимо, решили попусту не пугать своих гостей. Пожалуй, их выдавали лишь излишне бледные лица да тусклое серебристое свечение, окутывающее легко парящие в воздухе фигуры, только для вида слегка касающиеся земли. Впрочем, разобраться в таких нюансах мог лишь весьма внимательный и поднаторевший в подобных вопросах наблюдатель.

Мысленно посмеиваясь, я рассадила друзей на скамейки и приготовилась в полной мере насладиться грядущим весельем.

— Жаль, я самого главного не видела, — лукаво хихикнула Люся, — как ваши тролли ночью бегали под окнами домов, стучались к жильцам в двери и кричали, что они демоны, ищущие жертвы по приказу молодых сатанистов!

— Да, мы еще им двери красной краской мазали, а пустые ведра подбросили у подъезда сатанистов. Типа — для улики! — гордо подтвердил особо отличившийся в вышеупомянутом мероприятии Надир.

— А утром жители трех соседних улиц такую бучу подняли, что пришлось тем горе-сатанистам срочно барахло собирать и съезжать куда подальше, — добавил Кирилл. — Еле ноги от разгневанных бабулек унесли! Я еще наших парней из соседнего отделения подключил, будут за ситуацией следить. Не волнуйтесь, эти сатанисты в ваш район уже не вернутся.

— Так им и надо, иродам проклятым! — в своем излюбленном стиле высказался Маврикий.

Призраки разразились восхищенными охами и ахами.

— Ну и толпа! — Ничего не понимающий Надир повернулся ко мне. — Слушай, госпожа, а чего это на кладбище ночью так народу много? Вроде время для посещения могил не самое подходящее…

— А это не народ! — злорадно усмехнулся Спинолом. — Это — призраки!

— Кто-кто? — ошеломленно приоткрыл рот его доверчивый подчиненный.

— Друг, не тушуйся, сегодня ты находишься в гостях у призраков, — разъяснил довольно ухмыляющийся Анриэн. — Им ты и помог избавиться от сатанистов!..

— Э-э-э, как же так? — потрясенно чесал в лохматом затылке Надир. — А ведь госпожа Сафира утверждала, — тут он обличающе указал на меня грязным, испачканным в красной краске пальцем с обкусанным когтем, — местным детишкам подмогнуть требуется?..

— Ага, нам! — дружным дуэтом подтвердили Люся с Гошей.

— Ва-а-ам, значит? — с сомнением протянул Надир. — И вы теперь утверждаете, будто все, кто тут собрался, не люди, а призраки? — Он медленно переводил полный недоверия взгляд с милой старушки на костылях на благообразного дедушку в кителе с орденами, а затем на молодую женщину с венком на голове. — Не-э-э, — Надир ухмыльнулся, — я вам не верю. Вы все — самые обычные люди!

— Так я же говорил, что тут нет никого страшнее мышек и лягушек! — заговорщицки подмигнув, напомнил ему дроу.

— Сам ты мышка с лягушкой, а мы — призраки! — сердито насупилась Люся.

— Ага! — весело поддакнул Гоша из-под опущенного и сильно затемненного мотоциклетного щитка.

— Не верю! — обидно заржал упертый тролль. — Дети, прекратите меня разыгрывать…

— Ах так! — возмутились дети, после чего девочка приподняла подол длинного платья, а парнишка снял шлем.

— Мамочка! — потрясенно промычал Надир, закрыл глаза и хлопнулся в обморок, грузно свалившись с кладбищенской скамейки.

Друзья тут же бросились приводить его в сознание. И только маленькая блондинка Лизка печально стояла в сторонке, разочарованно прикусив губу и обидевшись на весь мир. Я прекрасно ее понимала, но чем-то помочь подруге не могла. Ведь не будучи ни эльфом, ни троллем — Лизка не увидела ни одного призрака и невольно пропустила все самое интересное…

— Эй, иди-ка сюда, выдумщик! — пользуясь поднявшейся вокруг Надира суматохой, мы с Кириллом поманили в сторону главного виновника сего беспорядка. — Мы вам помогли, теперь твоя очередь уговор выполнять. Помнишь, ты обещал познакомить нас с тем, кто знает о Вратах вечной жизни?

— А я чего? — шмыгнул носом Гоша. — Мое слово — кремень, я и не отказываюсь. Значит, так, — он указующе взмахнул рукой, — идите через все кладбище на север, до самой противоположной стороны ограды. Там найдете сторожку. В ней баба Зина живет…

— Тоже мертвая? — на всякий случай, во избежание каких-либо неожиданностей уточнил Кирилл.

Я хихикнула.

— Зачем мертвая? — то ли испугался, то ли обиделся наш собеседник. — Живая! Еще только мертвой нам тут ее не хватало!

— Почему? — удивился Кирилл.

— Увидишь — поймешь! — язвительно фыркнул Гоша. — Да только если бы нам удалось напустить бабу Зину на тех сатанистов, ваши тролли точно бы не понадобились… Жаль, она в такие дела не вмешивается…

— Почему? — Удивление Кирилла возросло многократно.

— По кочану! — захихикал вредный мальчишка.

Щека капитана нервно дернулась.

— Знаешь, парень, повезло тебе, что ты мертвый, — разозленно зашипел он, наклоняясь к Гоше. — Был бы живой — я бы тебя точно пришиб! Не мальчишка, а сущее наказание…

— Эй, полегче, — попросила я, пихая любимого кулаком в бок. — Не забывай, ты находишься среди призраков, а у них — свои правила. К тому же, прежде чем ругать ребенка, вспомни себя в его возрасте. А потом погладь его по голове и иди пей свою валерьянку!..

— Пожалуй, ты с кем угодно договоришься, — испытующе прищурился на меня донельзя довольный Гоша. — Даже с бабой Зиной!

— Нет, я все равно не понял, почему она в ваши дела не вмешивается? — не отставал от мальчишки Кирилл.

— Нельзя ей, — пояснила неслышно приблизившаяся к нам Люся. — Она здесь хранительницей работает и поэтому не имеет права принимать чью-либо сторону. Она ни смерти не принадлежит, ни жизни.

— По… — вновь занудно начал Кирилл, но я поспешно дернула его за рукав куртки, оборвав на полуслове.

— Чего тут непонятного? — спросила я. — В тех особенных местах, где тонка пелена материи между мирами, всегда присутствуют существа, следящие за соблюдением баланса сил, за равновесием добра и зла. А иначе мироздание рухнет. И поставлены они на эти места даже не богами, а самой судьбой.

— Интересненько! — Капитан задумчиво потер подбородок. — Заинтриговали. Самому уже не терпится с этой инфернальной бабой Зиной познакомиться.

— Ну-ну… — неопределенно пробурчал Гоша.

Кирилл открыл было рот, но тут же его закрыл и примирительно улыбнулся.

— Знаешь, друг, ты просто мастер намеков, — похвалил он паренька. — Я так понимаю, ваша баба Зина — тот еще фрукт, и на хромой козе к ней не подъедешь?

— Это еще мягко сказано! — кивнул Гоша. — Но если кто-то и способен помочь вам найти Врата, то только она. А уж как вы ее на сотрудничество раскручивать станете — ваша проблема. Но если вляпаетесь в неприятности, то потом не жалуйтесь, будто я вас не предупреждал!

— Ясно, спасибо, счастливо оставаться! — поспешно закончила беседу я, прощально махнула Гоше и Люсе, а затем решительно зашагала по дорожке, потянув Кирилла за собой. — Ну чего задерживаешься? Пошли уже, ибо время не ждет, нужно поторапливаться. Собираем весь отряд и отправляемся очаровывать бабу Зину. Чую, это задание окажется посложнее, чем наш недавний демарш против сатанистов!..

Северная часть кладбища была более старой, чем вся прочая территория, зато и выглядела намного респектабельнее. Кресты и скромные памятники сменились вычурными скульптурными группами, помпезными обелисками и целыми усыпальницами, по размерам не уступающими небольшим домам.

— Ничего себе, — восхищенно прокомментировал Кирилл, рассматривая огромный гранитный склеп. — Собственность семьи Болотовых, — прочитал он на бронзовой табличке, — 1722–1920 годы. — Капитан восхищенно присвистнул. — Вот так раритетище, целый дворец! Там, поди, и фамильные сокровища припрятаны?..

Он кулаком постучал по массивной железной двери, запертой на увесистый висячий замок, продетый в толстенные ушки. Замок покрывал внушительный слой ржавчины. Дверь ответила Каталкину сердитым гулом… Капитан тут же отскочил прочь, чуть не свалившись с крыльца гробницы высотой аж в три ступени, и ошеломленно помотал головой.

— Чего? — вопросительно вздернул брови любознательный Анриэн.

— Померещилось, наверное. — Капитан подхватил пригоршню снега и обтер вспотевший лоб. — На миг показалось, будто передо мной предстало худое лицо какого-то древнего старика, одетого в старомодный длиннополый кафтан и угрожающе шипящего: «Не трожь!..»

— Мамочки! — привычно выдохнул все еще бледный Надир, неуверенно шагающий на дрожащих ногах. — Опять призраки?

— Да он просто прикалывается! — недоверчиво хмыкнула Лизка, заботливо ведущая под локоток своего любимого труса.

— Вряд ли, — опроверг ее предположение Спинолом. — Эльфы часто видят то, что недоступно простым смертным. Полагаю, господин Кирилл и в самом деле столкнулся с хозяином этого склепа.

— Нашли кого бояться! — внезапно рассмеялся всегда молчаливый Вырвиглаз. — Призраки ничего нам не сделают, более того — за ними должок за нашу помощь. А золото… — тролль окинул алчным взглядом богато изукрашенный резьбою склеп, — оно им уже без надобности, зато нам — пригодится!

— Эй, — раздраженно окрикнула я Вырвиглаза, торопясь остудить пыл зарвавшегося парня, — не вздумай присвоить что-нибудь принадлежащее покойникам. Помни, мертвецы не прощают воровства и способны сурово покарать обидчика!

— Только попробуй чего-нибудь тут спереть, — угрожающе замахнулся на своего подчиненного Спинолом, — и я тебе все кости переломаю!

— Молчу, молчу… — примирительно замахал ручищами незадачливый Вырвиглаз. — Зачем шумите? Я ведь чисто из любви к красоте о золоте заговорил: штучки-дрючки, побрякушки там всякие… Уж и помечтать, называется, нельзя…

— Тоже мне нашелся мечтатель, любитель прекрасного, — скептично усмехнулся его суровый командир, успокаиваясь. — Топай давай, ценитель антиквариата!

— Ты сказала правду или просто решила его припугнуть? — спросил у меня Кирилл после того, как мы пошли дальше.

— Какие уж тут пуганья? — нахмурилась я. — Нам это еще на первом курсе академии вдолбили: хуже воровства может быть только воровство у мертвых. Подобное деяние непременно аукнется какой-нибудь бедой. Вещь мертвого можно лишь в подарок принять…

— От кого, от него самого? — скептично хмыкнул мой недоверчивый нао. — Подарок с того света? Нет, прости, не поверю, пока сам не увижу…

— И зря не веришь, — усмехнулась я. — Мне доводилось встречать магов, владеющих подобными дарами. Силу они дают неимоверную! А кое-кому вон даже душу подарили. Не так ли, Маврикий? — окликнула я важно вышагивающего неподалеку от нас кота.

— Не помню, — кот сердито дернул хвостом, — сто раз ведь уже говорил: ничегошеньки не помню! Отстаньте от меня со своими допросами, ироды!

— Ну ему дар мертвого мага уж точно не принес ничего, кроме вздорного характера! — рассмеялся Кирилл.

— Вот и не берите ничего у мертвых, — повторила я, — здоровее будете! — Но смотрела при этом отнюдь не на любимого, а на угрюмо топающего чуть поодаль от всех Вырвиглаза, тихонько бормочущего себе под нос что-то неразборчивее. Ой, не нравится мне его задумчивость, совсем не нравится!..

Кладбище закончилось неожиданно… Увлекшись разговорами, мы сами не заметили, как миновали последний квартал склепов, состоящий из совсем уже старых сооружений — начавших осыпаться, плесневеющих и потрескавшихся, и внезапно очутились перед небольшим пустырем, за которым высилась сложенная из кирпича ограда. В отличие от всего прочего — оная каменная преграда выглядела вполне новой. К стене сиротливо жался хлипкий убогий домик, сколоченный из разномастных досок. Над двускатной крышей хибарки, покрытой кусками шифера, дымила печная труба. В домике горел свет, изливающийся на улицу через единственное окно, изнутри задернутое рваной занавеской. Я облегченно вздохнула, понимая — очередной участок нашего пути закончился, мы пришли. Полагаю, эта карикатура на нормальное жилое помещение и является искомой нами сторожкой, обиталищем здешней хранительницы, каким бы гротескным оно ни выглядело. Впрочем, верша свои замыслы, судьба частенько принимает весьма невзрачный облик, испытывая нас на выдержку, храбрость и находчивость. Думаю, в этот раз она тоже припасла для нас нечто особенное…

Ровную поверхность пустыря уродовало несколько свежевырытых ям, возле каждой виднелась кучка земли. Совершенно одинаковые по размерам, ямы располагались на идеально равном расстоянии друг от друга, вдоль прямой оси. Всю эту сцену заливал синеватый лунный свет, придавая ей зловещую инфернальность.

— Да тут, никак, поработала бригада безумных кротов! — весело изрек Анриэн, любуясь пейзажем.

— Причем один из них упорно вкалывает до сих пор! — в унисон ему добавил Кирилл, указывая на фонтанчик из земляных комков, взлетевший над крайней ямой. — А время, кстати, уже далеко за полночь перевалило… Трудоголик!

— Призрак? — обреченно спросил Надир.

— Где — призрак? — поинтересовался бесшумно подошедший сзади Вырвиглаз.

— А ты почему отстал? — Я с подозрением уставилась на малость запыхавшегося тролля.

— По нужде отходил! — с агрессивным напором в голосе ответил тот и покраснел. — А что, нельзя? Не бойся, никакие призраки на меня не напали…

— Где — призраки? — припадочно дернул головой излишне мнительный Надир.

— Вот заладил — призраки да призраки! — едко мяукнул кот. — Угомонись, зануда! Тебе же уже сказали — кроты…

Спинолом и Вырвиглаз дружно показали Маврикию многозначительно сжатые кулаки, оскорбившись за товарища. А мне их поведение решительно не нравилось — ни показная бравада Анриэна, ни нахальство кота, ни совершенно неуместное сейчас опоздание Вырвиглаза. Похоже, они не настроены на серьезный лад, а поэтому — не в состоянии объективно оценить всю опасность сложившейся ситуации…

— Мы пришли сюда без приглашения, — я оглядела своих изощряющихся в шутках спутников, — подчеркиваю, пришли в чужой мир, о котором ничего не знаем, а поэтому должны вести себя предельно вежливо и мирно. Предлагаю для начала поздороваться, а потом…

— Да запросто! — нетерпеливо перебила меня Лизка и заорала во все горло: — Эй, ау, тут есть кто живой? Привет, кроты…

Закончить столь невежливо начатую фразу она не успела, ибо над ближайшей насыпью вдруг взвилась огромная лопата, с грохотом шмякнувшись на мерзлую землю. А следом за инструментом из ямы с кряхтеньем выбралась кряжистая человеческая фигура, облаченная в валенки, телогрейку и толстые ватные штаны. Фигура неспешно размотала клетчатый шарф, укутывающий ее подбородок и скулы, и нашим изумленным взорам предстало лицо с сероватой пористой кожей, крохотными серыми глазками, глубоко ушедшими под кустистые брови, и носом картошкой. Потрескавшиеся губы разомкнулись, демонстрируя неполный комплект сильно выступающих вперед, гнилых, пожелтевших от табака зубов. Над верхней губой сего персонажа воинственно щетинилось несколько жестких седых волосков. На кончике крючковатого носа красовалась приличных размеров бородавка.

— Ну, чего орете, покойникам отдыхать мешаете? — вопросило оное существо гулким мужицким басом. — Я вот вас сейчас лопатой по хребтам отхожу, узнаете, как у меня на кладбище безобразничать!

— Вот тебе и крот! — изумленно отвесил нижнюю челюсть Кирилл.

— Да это же упырь какой-то! — ахнула Лизка.

Тролли дружно схватились за свои ятаганы.

— Сатрап, ирод, изверг! — привычно заголосил Маврикий, испуганно прижимаясь к моим ногам.

— Здравствуйте, баба Зина! — заискивающе улыбнулась я. — Пожалуйста, извините моих плохо воспитанных друзей, они не хотели вас обидеть!

— Ага, не хотели, так я тебе и поверила… — скептично усмехнулась опознанная мною старуха. — Поэтому и упырем обозвали, поэтому и за ножички схватились? — Она насмешливо цыкнула торчащим клыком в сторону нерешительно переминающихся с ноги на ногу троллей. — Ты, принцесса, охранничков-то своих ретивых усмири, — эта реплика предназначалась уже мне, — а то, не ровен час, я и рассердиться могу. А лопата у меня тяжелая…

Последняя фраза прозвучала столь многозначительно, что наши три богатыря виновато заулыбались, не совсем правдоподобно делая вид, будто они здесь совершенно ни при чем. И вообще, они типа тут случайно, просто мимо проходили…

— А откуда вы знаете, что я — принцесса? — испытующе прищурилась я, изумленная подобной прозорливостью.

— А у тебя это на лбу написано, кру-у-упными такими буквами! — протяжно усмехнулась сторожиха, полностью снимая шарф и демонстрируя нам редкие седые волосы, стянутые на затылке в крохотный хвостик. В мочках ее ушей поблескивали тяжелые золотые серьги.

— Женщина! — повторно ахнула Лизка.

— А то! — насмешливо подбоченилась баба Зина. — А вы кого тут встретить ожидали?

— Ну не знаю… — замялась блондинка. — Мечтали найти нечто ценное, которое ищем уже давно, а…

— А сбылось — это! — категорично отрезала баба Зина и отвернулась от Лизки, наглядно демонстрируя, что та ей совсем не интересна.

— А ты, красавица, и в самом деле принцесса, причем по праву рождения и по силе! — Сторожиха ткнула мне в грудь испачканной в земле варежкой. — Из краев ненашенских. Пахнет от тебя, — она шумно потянула воздух носом, — по-другому, не по-здешнему. Колдовством пахнет, древним родом. А еще, — она насмешливо хмыкнула, — думаешь ты, будто смерть над тобой власти не имеет. Но — ошибаешься!..

Я хотела возразить, но вовремя прикусила язык, понимая — незачем сейчас вступать в бессмысленную дискуссию, ибо те, кто причастен к замыслам судьбы, все понимают по-иному и видят в другом свете.

— Еще вот в нем кровь древняя течет! — Баба Зина безошибочно указала на Кирилла. — Послабее, чем твоя, но тоже от бессмертных предков досталась. А еще… — она поводила взглядом, будто разыскивая кого-то, — еще одного чую…

— Я здесь! — Анриэн отодвинул в сторону массивных троллей, до сего момента скрывавших его от глаз кладбищенской сторожихи, и бестрепетно вышел вперед. — Мадам! — Он галантно опустился на одно колено и склонил голову. — Я к вашим услугам!

— Ишь ты! — опешила баба Зина, с интересом рассматривая темнокожего воина. — Ой, лапочка-то какой! — Она восхищенно всплеснула руками, дивясь его изумрудно-зеленым глазам, волне шелковых кудрей, эффектно рассыпавшихся по воротнику куртки, алым устам, достоинству и грации. — Ох ты боже мой, черен ведь, будто негра из Зимбабвы, но хорош — просто спасу нет! — Она расплылась в кокетливой улыбочке. — Эх, парень, будь я лет на тридцать моложе, уж я бы тебя поцеловала…

— Да вы и сейчас ничего! — льстиво мяукнул наш вредный кот, за что тут же получил панический, на грани обморока, взгляд Анриэна.

— Скажешь тоже, черт полосатый! — совсем по-девичьи зарделась сторожиха.

— А вы чем тут занимались до нашего прихода? — спросила я, пытаясь выручить Анриэна, кажется попавшего в весьма щекотливую ситуацию.

— Могильщицей я здесь работаю, по совместительству, — начала рассказывать баба Зина, все так же не отводя плотоядного взгляда от пленившего ее сердце красавца. — Могилы копаю. Ничего так работенка, сдельная. Девять могил выкопал, десятая — твоя… Хочешь? — внезапно и весьма непоследовательно предложила она мне.

Я вздрогнула от нехорошего предчувствия.

— И на какие лотосы она мне сдалась? — Вопрос прозвучал невнятно, ибо губы не слушались, дрожали.

— Ну мало ли… — многозначительно захихикала хитрая сторожиха. — Смерть-то, она ведь рядом, по пятам за тобой идет. Зубами щелкает, воет — аки пес, а взять пока не может. Пока… — зловеще уточнила она.

Меня прошиб холодный пот ужаса, ведь я прекрасно понимала, о ком именно она сейчас говорит. О демоне Баргесте!..

— Мы ищем Врата вечной жизни! — раздраженный ее намеками, вдруг откровенно выпалил Кирилл. — Уверен, вы что-то о них знаете. Не поделитесь ли с нами оперативной информацией, уважаемая гражданка?

— С вами? — с явной антипатией скривилась сторожиха. — С вами — нет! Вот с ним, — она влюбленно подмигнула Анриэну, — могла бы, но тоже не стану. Ему эти знания только во вред. Любые врата куда-то ведут, а ему идти никуда не надо. Пусть здесь останется, со мной…

Услышав подобное, несчастный дроу едва удержался от брезгливой гримасы.

— Поймите, гражданочка, нам очень нужна информация о Вратах, — посуровел мой нао. — Извините, но как бы нам силу применить не пришлось…

— Угрожаешь? — словно волк, оскалилась баба Зина. — А ведь лопата у меня тяжелая… Ты уж не обессудь, парень, если сам пострадаешь.

Услышав подобную угрозу, тролли повторно схватились за ятаганы. Маврикий еще крепче прижался к моим ногам, выгнул спину и хищно прижал уши. Похоже, обстановка на кладбище накалялась, что не сулило нам ничего хорошего…

— С ума сошел? — Я возмущенно дернула любимого за рукав, стремясь поскорее исправить допущенную им ошибку, способную стать фатальной. — Опомнись и извинись, нельзя так разговаривать с хранительницей.

— А как нужно? — не понял Кирилл.

— Миром все решать, полюбовно, — разъяснила я. — Вы уж его извините, — снова попросила я вредную бабку, — это он сгоряча. А мы готовы любым образом отплатить за вашу информацию…

— Любым? — Сторожиха так красноречиво глянула на Анри, что он аж покраснел. — Жаль… — разочарованно вздохнула баба Зина. — Вот была бы я лет на тридцать помоложе… — Она ухватила себя варежкой за подбородок и задумалась.

На лбу невезучего дроу выступили крупные капли пота, а на лице появилось такое выражение, что я моментально поняла — он в красках представляет себе то, что случилось бы с ним, будь эта женщина лет на тридцать моложе.

— Эх, да чего там!.. — наконец решилась баба Зина. — Ладно, уговорили. Плати за информацию, принцесса!

— Как, чем? — ошеломленно выдохнула я, сбитая с толку такой резкой сменой ее интересов.

— Чем? — Сторожиха рассмеялась. — А я тебе загадку загадаю: пятнадцать сантиметров в длину, семь в ширину — и очень нравится женщинам?..

Я недоуменно приоткрыла рот, не находя ответа на этот странный вопрос.

Троица троллей дружно вытаращилась на Анриэна.

— Ты это, ты оп-па? — вопросительно приподнял бровь Спинолом.

— Нет, а я-то тут при чем? — багрово покраснел многострадальный дроу. — У меня — больше… — брякнул он и испуганно прикусил язык.

Баба Зина злорадно расхохоталась.

— Кончайте придуриваться! — вдруг выкрикнула Лизка. — Пятнадцать на семь сантиметров — это размер стодолларовой купюры. А вовсе не то, о чем вы, извращенцы, подумали. Долларов она от нас хочет, денег!

— А-а-а! — с облегчением выдохнул Анри.

Тролли разочарованно заворчали, будто их лишили возможности увидеть нечто необычное.

— Не знаю, что такое доллары, — как можно любезнее улыбнулась я, — но, может, вас устроит это? — Выгребла из кармана пригоршню золотых монет и протянула их сторожихе.

Баба Зина потрясенно ахнула и уселась прямо в снег.

Обманчиво крохотный снаружи, внутри домик сторожихи оказался неожиданно просторным и вместительным. Нашлось место для всех, даже для наших габаритных троллей.

— Спать ложитесь, время уже позднее, — суетилась хозяйка, распределяя спальные зоны и раскладывая не первой свежести матрасы с разъехавшимися швами и торчащими из них клоками ваты. — Утро вечера мудренее. Негоже чужим ночью по кладбищу шастать…

Небрезгливые тролли не спорили. Предельно умотавшаяся Лизка, долгое время буквально тащившая на себе нервного Надира, без слов прикорнула под боком у любимого и моментально уснула. Многострадальный Анриэн забился в угол, подальше от неровно дышащей к нему бабы Зины, замаскировался какой-то ветошью и предусмотрительно затих. Я сунула ему в руки сонно мурчащего Маврикия, глянула на засаленную мебель, дернула плечом и вышла на улицу, на свежий воздух. Кирилл последовал за мной.

На задворках домика я обнаружила небольшую лавочку, скромно притулившуюся к кирпичной стене, смахнула с нее снег и уселась, подняв голову к ночному небу. Яркие бриллианты звезд причудливо рассыпались по черному бархату небосвода, складываясь в давно знакомые созвездия. Вон Большая Ладья, а рядом с ней — Малая, Исполин и Охотник со сворой своих гончих… Вроде все как у нас, а угол обзора какой-то другой — непривычный, искаженный…

— О чем мечтаешь? — Кирилл ласково тронул меня за плечо. — Не замерзла? Может, в дом пойдем?

— Душно там, — отказалась я.

Любимый понимающе вздохнул, уселся рядом и обнял, притягивая мою голову к себе на плечо.

— Устала? — с сочувствием спросил он. — Или утратила веру в успех нашего предприятия?

— Еще чего, не дождешься! — строптиво хмыкнула я. — Вера — понятие относительное. А сильнее веры в богов и удачу может быть только вера в себя… — Я помолчала, а потом нараспев продекламировала:

Судьба меня не раз ломала,

Кричала: «Брось груз, не неси!»

Но я хрипела и стонала,

Себе сто раз напоминала —

Не верь, не бойся, не проси.

Разбавив сильно слезы кровью,

Ее дразнила: «Укуси!»

Не поступилась я любовью,

Твердила в пику многословью —

Не верь, не бойся, не проси.

Друзей немало потеряла,

Хотя молила: «Их — спаси!»

На злато честь не променяла

И принципу не изменяла —

Не верь, не бойся, не проси.

Враги и те перед судьбой

Вразбежку, словно караси,

Уплыли следом за водой,

Позволив мне вершить самой —

Не верь, не бойся, не проси.

Века минуют, все мы сгинем,

Хоть Богу просьбу вознеси,

Но грех с души, конечно, скинем,

Коль прежней силы не отринем —

Не верь, не бойся, не проси.

— Изумительные стихи! — восхитился Кирилл. — Чьи они?

— Королевы Алиеноры, — с такой гордостью, будто сама их сочинила, сообщила я. — Можно сказать, что она — мой кумир. Ну та самая, которая родила полукровку… Помнишь, я тебе рассказывала?

— Помню, — кивнул любимый. — И не понимаю, откуда она черпала силы для борьбы за свое счастье… А еще, вообще ничего не понимаю в происходящих вокруг нас чудесах, — пожаловался он. — Ну как такое возможно, чтобы хибарка, внешне крохотная, изнутри оказалась больше моей квартиры?

— Пересечение миров, — пояснила я. — Грань как раз проходит по территории этого кладбища. Отсюда и его особенная сила. В таком месте возможно всякое…

— Точно, — подтвердил грубый голос, и из-за угла домика вышла баба Зина. — Место тут особенное. Поговаривают, будто раньше здесь располагался то ли древний могильник, то ли святилище какого-то всеми забытого бога. Точнее не скажу, возможно, что все это просто сказки…

— Вот-вот, чем меньше знаешь, тем больше накручиваешь, — тихонько усмехнулась я, склонная скорее поверить собственным ощущениям, чем в какие-то сомнительные байки.

— Раньше… А вы-то сами давно тут живете? — насторожился бдительный Кирилл.

— Я-то?.. — Женщина бесцеремонно пихнула его в бок, требуя подвинуться, и умостилась рядом с нами. — Хм-мм… — задумалась она, загибая пальцы и беззвучно шевеля губами, похоже, что-то подсчитывала. — Да, выходит, лет восемьдесят уже…

— Чего? — Кирилл недоверчиво дернулся, едва не столкнув меня в снег. — Вы же на столько не выглядите! Вы — намного моложе!

— Ай, спасибо, парень! — расплылась в польщенной улыбке сторожиха. — Да только по моим подсчетам за сто лет мне уже явно перевалило!

— Как же так? — Капитан ошеломленно хлопал глазами.

— Да ты зря не нервничай, ведь мы со смертью давние подруги, — снисходительно махнула рукой сторожиха. — Чего нам с ней делить? Она людей к себе прибирает, а я — помогаю ей все правила и обычаи соблюсти. Невыгодно ей от моей помощи отказываться. Вот и получается, что покуда я ей нужна — она меня не тронет. А я ее не боюсь, даже наоборот…

— Наоборот? — не уловил сути ее поучений мой нао.

— Не ценят люди смерть, и зря, — назидательно втолковывала ему баба Зина. — Ведь если разобраться по существу, то жизнь — самая нелепая штука, суета сует! Полжизни работаешь, чтобы себя прокормить, детей поднять, жену утешить, а жизнь-то и пролетает! Вот и получается, что только в смерти есть подлинное очарование! — Она ностальгически вздохнула.

— Нет уж, спасибо, — быстренько отказался Кирилл, — мы как-то на тот свет не торопимся…

— Ой ли? — лукаво прищурилась сторожиха. — А чего вы тогда Врата-то ищете?

— Так они же не двери в ад, а Врата вечной жизни! — напомнил ей Каталкин.

— Смерть, жизнь — все едино! — упорно гнула свою линию баба Зина. — Две стороны одной медали. Нет между ними в принципе никакой разницы. Ведь жизнь не только суета, но и самая страшная штука в мире. Кстати, именно она-то людей и убивает — постепенно лишая их молодости, здоровья, мечтаний, любви… Жизнь, а не смерть! Эх, молодые вы еще, ничего не понимаете… — Она печально вздохнула.

Судя по всему, наша беседа явно заходила в тупик. Ночной холод усиливался, звезды сияли все ярче, а на философские рассуждения о бренности бытия нас почему-то не тянуло. Взвесив все вышеперечисленные обстоятельства, Кирилл решил форсировать события.

— Мы вам заплатили, гражданочка, поэтому перестаньте заупокойную демагогию разводить и нам зубы заговаривать. Отвечайте по существу! — профессионально нахмурился капитан. — Обещали показать, где находятся Врата, вот и показывайте.

— А я не знаю! — строптиво фыркнула вредная сторожиха. — Вы вопрос не конкретно ставите, поэтому и ответ получаете соответствующий.

— Не знает? — Кирилл ошеломленно уставился на меня. — Она правду говорит или обмануть нас пытается?

— А зачем ей нам врать? — спокойно улыбнулась я. — Насколько я понимаю, Врата — это нечто вроде портала, перехода в иной мир. Хранители подобных мест не имею права указывать точный путь к порталу, поэтому и выражаются двусмысленно.

— Почему — не имеют? — окончательно запутался мой любознательный возлюбленный.

— Разрешения на то у вас нет, — неохотно пробурчала хранительница. — Заявились неизвестно откуда, суете нос куда не следует… Да еще ишь чего удумали — пройти через Врата! А ну как каждый начнет шастать где ему вздумается… Чего хорошего из этакого беспорядка получится?

— Она права, ибо боги каждому определили его место, задачу и срок, — пояснила я, завидев недоумение в глазах Кирилла. — Все происходящее в мире — отнюдь не случайно, а совершенно закономерно и увязано в единую логическую цепочку. Одно событие влечет за собой другое, определяя причинно-следственные связи. Вспомни, ведь именно с помощью богов сиды покинули остров Эрин и ушли в Мидир. Боги открыли для них проход между двумя мирами, надежно закрытый для несведущих. А мы теперь вознамерились найти то, что нас не касается и нам не принадлежит… Возможно, разыскивая Врата, мы пытаемся не просто вернуться домой, а неосознанно изменяем будущее двух миров!

— И как теперь быть? — опечалился он. — Отступиться и сдаться в пяти шагах от победы?

— Зачем же?! — рассмеялась я. — В каждой загадке всегда присутствует подсказка, нужно просто суметь ее увидеть. Хранительница не имеет права точно ответить на твой вопрос и привести нас к Вратам. Смерть и судьба не простят ей подобного предательства, осудят за явный переход на чью-то сторону. Поэтому нам нужно срочно придумать некий хитрый план, дабы усыпить их бдительность и обвести обеих вокруг пальца.

— И?.. — До Кирилла все-таки дошло, к чему я клоню.

— И значит, нам придется подбираться к Вратам обходными путями, — уточнила я. — Скажите, — я повернулась к сторожихе, — не попадалась ли вам на кладбище могила некоего Васисуалия Паучкина?

— Паучкина? — Хранительница долго размышляла, напрягая память и потирая лоб варежкой. — Нет, извини, красавица, — в итоге виновато вздохнула она, — нет у нас такого!

— Но как же так? — возмутился Кирилл, подпрыгивая на скамейке. — Твой план не сработал! — Он сердито ущипнул меня за подбородок.

— Подожди, — упрекнула его я. — Судьба никогда никуда не торопится, не торопи ее и ты.

— Стойте, — вдруг встрепенулась баба Зина. — Я вспомнила. Имеется у нас на кладбище одна весьма странная могилка. Поставлена на ней гранитная плита, на которой ничего не написано. Только паук нарисован — страшный и здоровенный. Сдается мне, она самая вам и надобна! Как рассветет, я вас тут же к ней и отведу!..

В устремленных на меня глазах Кирилла мелькнуло смешанное с недоверием восхищение, вызванное результатом применения моего хитроумного плана. А я лишь скромно улыбнулась, в глубине души будучи абсолютно уверенной в том, что судьбу и смерть обмануть невозможно. Нет, попробовать, конечно, можно, но рано или поздно они обязательно опомнятся и отыграются на своих обманщиках — отомстив им по полной программе. Отыграются на нас!..

ГЛАВА 6

Ночной сумрак едва начинал рассеиваться, неохотно поддавшись напору медленно выползающего из-за линии горизонта солнца, а наш отряд уже бодро маршировал по кладбищу, возглавляемый пышущей энтузиазмом бабой Зиной. Впрочем, с определением «бодро» я явно переборщила, ибо свежими в этой растянувшейся на десяток метров колонне выглядели лишь мы четверо — подгоняемая нехорошими предчувствиями я, ведомый любопытством Кирилл, отлично выспавшийся Маврикий и сама сторожиха, похоже, во сне совершенно не нуждающаяся. Все же остальные производили весьма унылое впечатление, согласно меткому определению нашей проводницы, смотрясь так, что «краше в гроб кладут».

Во главе колонны гордо вышагивала сама сторожиха, водрузив на плечо тяжеленную лопату. За ней шли мы с Кириллом, причем моему нао пришлось нести Маврикия, категорически отказавшегося передвигаться самостоятельно. Дескать, сегодня в его сознании присутствует интуитивное подозрение, что скоро нам придется удирать отсюда во все лопатки. Присутствует, и все тут, вот хоть тресни. А в случае чего бестолково метаться между могилами по кладбищу — отнюдь не кошачье занятие. Уж лучше изначально отдаться под охрану представителя закона. Выдав подобное заявление, ушлый кот без спроса забрался на руки к Кириллу и наотрез отказался покидать оное надежное убежище. Я мрачно взглянула на прозорливое животное, но не стала ни отговаривать его, ни вытаскивать оттуда силой. А все потому, что мои собственные опасения сегодня полностью соответствовали кошачьим. Впору самой к любимому на ручки лезть.

Следом за нами бесшумно крался Анриэн, старающийся лишний раз не попадаться на глаза любвеобильной сторожихе. Шествие замыкали Спинолом с Вырвиглазом, еще более неразговорчивым, чем обычно, и Лизка, ведшая под локоток во весь рот зевающего Надира.

Итак, приходилось признать, что лишь с очень большой натяжкой вписываясь в образы героев, призванных спасти мир, мы все-таки выступили на поиски Врат вечной жизни. Свежевыпавший снежок приятно поскрипывал под ногами, легкий морозец приветливо покусывал наши щеки, а занимающийся день не обещал ничего плохого. Ага, вроде бы не обещал, хотя мое подсознание было категорически не согласно с подобным утверждением…

— Это все он виноват, — непрерывно гундел Надир, столь же непрерывно почесывающийся во всех доступных и недоступных частях тела, — ваш кот помоечный. Всю ночь меня его проклятые блохи кусали — спать не давали!

— Слушай, котяра, и в самом деле — ты давно ли своих блох лечил? — поддержал младшего товарища Спинолом.

— Сам ты помоечный! Сатрап, ирод, варвар, — сварливо огрызнулся Маврикий, выставив голову над плечом Кирилла. — Немедленно прекрати на меня напраслину возводить! И кстати, нет у меня никакой надобности своих блох лечить, потому что они и так абсолютно здоровые!

— Ик! — обалдел от такой заявки могучий тролль.

— А я с тобой своими милыми блошками делиться не собираюсь, ибо у меня их всего три — Маша, Глаша и Наташа, — выспренно продолжил кот. — И учти, мои блошки — девочки воспитанные и привередливые, абы кого кусать не полезут. Тем более такого антисанитарного грязнулю, как ты. Еще не хватало им заразиться от тебя какой-нибудь дурной болезнью…

— Кому — им? — ошеломленно вытаращился на наглого болтуна Спинолом. — Блохам?

— Ага! — уверенно кивнул кот. — Им, красотулечкам моим, кому же еще! Надо бы мне к доктору сходить, проверить здоровье моих милых блошек! Вот скажи, — он мнительно уставился на Надира, — ты в детстве, случайно, свинкой не болел?

— Сам ты свинка! — справедливо оскорбился парень. — К твоему сведению, тролли из столичной гвардии никогда ничем не болеют!

— Ой ли? — недоверчиво встопорщил усы Маврикий.

— Истинная правда. Ну, если только триппером, подцепленным в каком-нибудь из борделей Чумного двора! — насмешливо подтвердил Анриэн, оборачиваясь к троллям и задиристо скалясь во все тридцать два зуба.

— Ого! — Лизка выпустила руку Надира и опасливо попятилась. — Врешь или прикалываешься? — спросила она у злорадно ухмыляющегося дроу.

— Была нужда. Прикалываются только ежики в лесу, когда спариваются! — парировал тот и громко расхохотался.

Надир обиженно засопел, размахнулся и заехал Анриэну кулаком в челюсть. Дроу в долгу не остался и ловкой подсечкой сбил противника с ног. Падая, тролль успел схватить темнокожего воина за портупею и утянул за собой. Лизка и Спинолом бросились разнимать активно мутузящих друг друга противников, и в снегу образовалась куча-мала.

Шум оторвал меня от размышлений. Я обернулась и узрела творящееся безобразие.

— Немедленно прекратите! — разозленно гаркнула я. — Стыдобища. Взрослые, а ведете себя хуже малых детей!

— Да мы чего… Мы — ничего! — пробурчал тролль, поднимаясь и протягивая руку завязшему в сугробе дроу. — Это все твой кот начал, меня свиньей обозвал!

— Не свиньей, а свинкой! — гадко хихикнул Маврикий, жмущийся к Кириллу и уверенный в собственной безнаказанности.

— Так это еще обиднее, — пожаловался Надир. — Ведь свинка — маленькая, а я — большой!

— Может, и большой, а ведешь себя как ребенок! — упрекнула его я.

— Но он… — снова начал парень.

— Вранье, гнусный поклеп и провокация, — высокомерно фыркнул кот. — Мои муси-пуси-блошки на месте. Все три. Я проверил.

— Ага, куда они теперь от тебя, ведь коней на переправе не меняют! — рассмеялся Кирилл, хватая кота за шкирку и ссаживая на землю. — Но лучше ты их сам выгуливай, дружище.

— Сатрап, эксплуататор, предатель! — уже привычной всем скороговоркой завелся кот, прижимаясь к моим ногам с видом брошенной на произвол судьбы сироты.

— Да успокойтесь вы уже — клопы это были, клопы, — примиряющим тоном сообщила Лизка. — Их в том домике тьма-тьмущая, табуном ходят. Меня тоже покусали! — И в качестве доказательства продемонстрировала нам свою руку с красным пятном на запястье.

— Ну-ка дай посмотрю… — Я схватила подругу за локоть, немного сдвинула рукав ее куртки и внимательно обследовала странную отметину. — Хм, не похоже на укус клопа. Вернее, похоже на укус не клопа, — задумчиво пробурчала я себе под нос. — Если, конечно, эти клопы не уступают по размерам нашему коту…

— Скажешь тоже, — испуганно дернулась блондинка.

— Кстати, и меня они искусали. — Анриэн продемонстрировал схожее пятно и тоже на запястье. — Хотя, на мой взгляд, лучше уж они, чем баба Зина…

— Кожа тут тонкая, несущие кровь сосуды близко… Самое подходящее место для укуса паразита. Но кто же вас на самом деле покусал?

Ответ на интересующий меня вопрос буквально вертелся в подсознании, но я боялась поверить в собственную догадку.

— А ты откуда в клопах разбираешься? — не к месту спросила Лизка, сбивая меня с дельной мысли.

— Насмотрелась в свое время, — неохотно призналась я, подразумевая самый трудный период своей жизни, проведенный в Чумном дворе. Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, моя ужасная догадка тут же юркнула обратно в глубины памяти, где и растворилась без следа. — Ладно, хватит глупостями заниматься, идем дальше. Готовы? — Я окинула оценивающим взглядом всю свою команду, успевшую разбрестись по дорожкам, и терпеливо дожидающуюся чуть в стороне сторожиху.

Встретившись со мной глазами, баба Зина довольно кивнула и снова зашагала вперед, гулко топая разношенными валенками. Промерзшая за ночь земля отдавала мелодичным звоном, ровно стелясь нам под ноги. Постепенно забирая вбок, мы попали в западный сектор кладбища, разделенный на довольно большие могильные участки. Видимо, он планировался по совсем иному принципу, потому что сохранил много растительности, представленной пышными кустами и раскидистыми, пусть и лишенными сейчас листвы деревьями.

— Пришли! — довольно изрекла сторожиха, останавливаясь перед большой гранитной плитой серого цвета. — Понятия не имею, кто именно тут захоронен, но сдается мне — он-то вам и нужен! — Женщина сняла варежку и бережно обмахнула ею изголовье безымянного захоронения. — Глянь-ка, принцесса! — пригласила она меня.

Я наклонилась, изучая нанесенный на гранит рисунок. Огромный паук, приготовившийся к броску: восемь напружиненных ног, цепочка глаз, опоясывающих уродливую голову, изогнутые жвала…

— Он, точно он! — уверенно констатировал Кирилл, столь же увлеченно рассматривающий мастерски выполненный на граните рисунок. — Великий Паук. Мы его нашли!

Остальные участники нашего отряда также столпились возле надгробия, исследуя его во всех ракурсах, отпихивая друг друга и вслух обмениваясь впечатлениями. Причем мнения относительно истинности нашей находки разделились, постепенно перерастая в спор.

— И что нам делать дальше? — спросил Кирилл, ухватив меня за руку и отводя от возбужденно галдящих троллей.

— Думаю, теперь нам придется… — Но окончить начатую фразу я не успела. Порыв внезапно взметнувшегося холодного ветра подхватил пригоршню снега, бросив его мне в лицо и буквально заткнув рот.

У меня тут же возникло ощущение, будто кто-то злой и вдобавок настроенный к нам крайне враждебно неожиданно вмешался в разговор, стремясь показать, что именно он является истинным хозяином положения. Не я, не хранительница Врат, а он, и только он! Осознав присутствие какой-то мощной и темной силы, я обернулась и громко ахнула, потрясенная увиденным. Нет, я совершенно не ожидала встретить здесь ее — давно скончавшуюся, сгинувшую во мраке времени, но, вопреки всему и даже наперекор здравому смыслу, мгновенно узнала представшую передо мной женщину. Узнала и испугалась. Испугалась так, как, пожалуй, не боялась еще ни разу в жизни.

— Заплати! — Женщина вскинула белые руки с хищно растопыренными пальцами, оканчивающимися огромными когтями. Словно взметнула крылья огромная птица. — Заплати, иначе никто из вас не уйдет отсюда живым!..

— Призрак! — дурным голосом взвыл Надир и предсказуемо хлопнулся в обморок, придавив субтильную Лизку своей тяжеленной тушей.

— Это что еще за хеллоуиновские спецэффекты, и кто она вообще такая? — шепотом осведомился Кирилл у меня, скорее с любопытством, чем с испугом рассматривая инфернальную фигуру в развевающихся на ветру остатках черного погребального одеяния. — На привидение не похожа, вон какие следы на снегу оставляет, будто медведь…

— Госпожа Маланья Бубликова, покойная прародительница Паши Бубликова, собственной персоной, — тоже шепотом поведала я, уже справившись с нахлынувшими на меня эмоциями и теперь готовясь бестрепетно встретить ту, которую однажды увидела и запомнила по медальону ее непутевого внука. Да, ошибиться невозможно, ведь обладательницу такой выдающейся внешности ни с кем не спутаешь — отвисшие щеки, крохотные глазки, одутловатое лицо… — Вернее, она в виде вставшего из могилы упыря.

— Бледная, с когтями, зрачки красные, словно у вампира, клыки будто у саблезубого тигра… Неужели?.. — Капитан недоверчиво нахмурился.

— Оно самое, — спокойно кивнула я, — умертвие обыкновенное. Причем чем-то сильно разгневанное и невероятно голодное. — Моя страшная догадка относительно происхождения укусов на запястьях моих друзей, до сего момента витавшая на задворках сознания, наконец-то облеклась в плоть, правда — весьма подгнившую.

Мой нао уважительно присвистнул.

— А почему голодное? — заинтересовался он. — Слушай, у меня в кармане половина шоколадного батончика случайно завалялась, могу ей предложить…

— Когда умертвий внезапно поднимают из могилы, они всегда испытывают жуткий голод, — будничным тоном поведала я, — ибо переход из одной формы существования в другую требует чудовищного расхода энергии. И боюсь, шоколадкой тут не обойдешься…

— Почему? — ввернул свой любимый вопрос Кирилл, но ответить я не успела, потому что страшная тварь снова завыла и поперла на меня.

— Отдай! — пронзительно вопила она. — Отдай чужую вещь и заплати…

— Хм, мы ведь ее из могилы не поднимали, — скептично хмыкнул Кирилл, — и ничего у нее не брали. Так откуда взялись такие необоснованные наезды?

— Не брали… — задумчиво повторила я, и тут до меня все-таки дошло. — Вырвиглаз! — похлеще умертвия завопила я. — Где ты, скотина тупая? А ну немедленно признавайся — это ты взял какую-то вещь, принадлежащую мертвым?

— Ась? — Глупый парень выглянул из-за надгробия, за которым он прятался вместе со своим командиром. — А я-то тут при чем? Я что, крайний?

Я категорично уперла руки в боки и хозяйским взором обозрела свою команду. Так-с… Спинолом и Вырвиглаз притаились за ближайшим памятником, Лизка и Надир валяются на дорожке, Анриэн с делано равнодушным видом привалился к тролльему укрытию и успокаивающе поглаживает взъерошенного Маврикия. А баба Зина вообще куда-то пропала, похоже — банально нас покинула… Ну правильно, а чего ей еще тут делать? Могилу Паучкина она нам показала, а вмешиваться в наши назревающие разборки с представителями загробного мира не в ее интересах. Вот и получается, что надеяться на чью-то помощь мне не приходится, необходимо срочно уладить все самой!

— Крайний! — решительно кивнула я. — По пути к домику сторожихи ты отлучался неизвестно куда. Это раз. — Для убедительности я загнула один палец. — Вернувшись, выглядел весьма виноватым. Это два. — Я загнула второй палец. — А ночью Лизку и Анриэна покусали отнюдь не клопы. Это разбуженное твоим мародерством умертвие приходило пить их кровь, дабы восстановить собственные силы, потраченные на подъем из могилы… Я знаю, о чем говорю, ибо как-то охотилась со своим учителем на упырей, восставших с одного мидирского кладбища. На руках их жертв имелись точно такие же отметины! Каюсь, зря я заверяла Надира, будто покойники не кусаются…

— А почему оно тогда только их закусало? — недоверчиво прищурился Спинолом.

— А какой дурак будет жрать неумытых, вонючих, толстокожих троллей? — разъяренно рявкнула я. — Вон, Надира попробовало на зуб, как самого молодого и мягкого из вас, но бросило… Да на вас даже умертвие не позарится!

— Точно! Ах ты, дебил! — Спинолом мгновенно сопоставил все факты, пришел к соответствующему выводу, взметнул здоровенный кулак и саданул Вырвиглаза по макушке, до пояса вбив с сугроб. — Угробить всех нас хочешь, придурок? Колись давай, какую побрякушку ты у мертвой бабки спер?..

— Да я же чисто на память, в качестве сувенира! За неимением магнитика! — виновато захныкал непутевый мародер. — Мелочь… Ей-то она зачем? — Он вытащил из кармана штанов широкую шелковую ленточку — всю в каких-то надписях, с привешенными к ней двумя массивными золотыми крестами, и подал мне, совершенно неубедительно изобразив на морде раскаяние.

Я растерянно вертела в руке собственность мертвячихи.

— Ничего себе «магнитик»! — насмешливо заметил Анриэн.

— Церковнославянский язык! — сообщил Кирилл, отбирая у меня шелковую ленту. — Заупокойная молитва. Могу ошибаться, но, кажется, такие вещички-вериги кладут в могилы колдунов и ведьм, дабы окончательно их упокоить, утяжелить и смирить плоть… Слушай, а ты можешь загнать нашу гуляку Маланью обратно в ее могилу?

Услышав эту фразу, умертвие насмешливо оскалило желтые клыки, словно намекая — а вот фиг вам, ни в какую могилу я обратно не пойду!

— Могу попробовать, — неуверенно вздохнула я, — но сила и энергия для такого заклинания требуются немереные. А где их тут взять?

— М-да, проблема… — опечалился Кирилл, на всякий случай грозя Маланье кулаком.

— И приспичило же нашему дураку нарваться на захоронение не кого-нибудь, а именно этой ведьмы и покуситься на ее имущество. Ваше? — обратилась я к выжидательно застывшему передо мной умертвию.

— Мое! — Маланья протянула когтистую лапу и как ни в чем не бывало спокойно сграбастала освященный предмет. — Плати! — снова потребовала она после того, как вериги исчезли под ее черными лохмотьями.

— Извините, но мы же вернули вашу собственность! — возмутилась я. — О какой еще плате идет речь?

— Плати! — Несмотря на свою громоздкость, Маланья легко, словно пушинка, подскочила к Вырвиглазу и схватила его за плечо.

Едва ее лапа прикоснулась к живой плоти, как тролль тут же начал сереть, задымился и спустя всего минуту рассыпался в прах. Онемев от ужаса, я безмолвно таращилась на кучку пепла, резко выделяющуюся на фоне белого снега.

— Вкусный! — Маланья шумно сглотнула и облизнулась раздвоенным черным языком.

— Она что, выпила его д-д-душу? — заикаясь, предположил Кирилл.

— Похоже… Жаль дурака… — вздрогнул Спинолом, стягивая с головы неизменный танкистский шлем. — Но сам виноват. Ведь предупреждала же леди Сафира — не вздумайте брать вещи покойников, плохо будет.

— Плати! — снова завыла мертвая ведьма, потянувшись к Анриэну.

Дроу издал тоненький, какой-то девчачий визг, неловко отшатнулся назад, выронил кота, споткнулся и плюхнулся на спину, беспомощно распростершись перед наступающим на него умертвием. Кот с диким паническим мявом стрелой метнулся между могилами и исчез из виду…

— Э-э-э, прекратите немедленно, — отмерла я, вновь обретая временно утраченный дар речи, — умоляю, не трогайте его! Пощадите! Я заплачу любую цену… Чего вы хотите?

Маланья быстро повернулась ко мне, тут же утратив интерес к несчастному Анриэну. На ее меловой морде появилось торжествующее выражение.

— Дорогая, — Кирилл предостерегающе схватил меня за руку, — прошу, не горячись, не совершай необдуманные поступки! Не вздумай о чем-либо с ней договариваться, ведь…

Но я отмахнулась от его предостережений, недослушав. Не могу же я допустить, чтобы эта мерзкая тварь сожрала всех моих друзей!..

— Какая плата вам нужна? — повторно спросила я.

— Ты! — Коготь умертвия указал на меня. — Твоя кровь подобна огню, лишь она одна способна меня согреть. Поделись ею со мной, и тогда я уйду обратно под землю!

— Не вздумай, это может быть опасно! — вскрикнул мой нао, но я проигнорировала его предостережение и шагнула вперед.

— Я согласна. — Я закатала рукав куртки и протянула умертвию свою правую руку. — Только обещайте, что после отпустите всех нас с миром.

— Я подумаю. — Бледная морда склонилась над моим запястьем, оскалила огромные клыки и…

Ощущение было таким, словно в мою плоть вонзился клинок из льда! Холодок побежал по венам, грозя добраться до самого сердца и заморозить его навсегда. Я застонала от жуткой боли и покачнулась. Мне показалось, будто это сама смерть поцеловала меня, оставив неизгладимый отпечаток в душе и на теле…

— Хорошо! — Маланья оторвалась от моей руки и сыто рыгнула. — Хорошо!

На моем запястье остался небольшой черный шрамик, и я сразу же поняла, что, пройди хоть сто лет, он все равно не исчезнет, станет вечной меткой — клеймом смерти.

— Теперь мы в расчете? — спросила я, глядя на нее в упор.

— Смелая, — с ноткой уважения усмехнулось умертвие, похоже, насытившееся и пришедшее в благодушное настроение, — умная, сильная… Я такой же в молодости была. Выполни мою просьбу, и я тебя одарю.

— Не вздумай! — снова вмешался Кирилл. — Не нужны нам ее чертовы дары, пусть убирается.

— Выполню! — набравшись храбрости, пообещала я. — Клянусь.

В душе ворохнулась слабая надежда. А вдруг она подарит мне нечто особенное?.. Я ведь знаю, слышала много раз, сколь ценным может оказаться дар мертвеца!..

— Обещай не трогать моего внука, Пашу! — Глаза мертвой ведьмы будто заглядывали мне в душу. — Обещай…

— Обещаю, — бездумно брякнула я, загипнотизированная ее волей. — Не причиню ему никакого вреда, даже волос на голове его не трону! — Я помнила, как сильно мечтаю отомстить коварному толстяку, но при этом говорила совсем другое, понимая — это насильно вырванное обещание уже невозможно нарушить.

— Хорошо! — с удовлетворением вновь произнесла Маланья. — Вот тебе за это… — Когтистая лапа вытянулась, уронив на мою ладонь тонкое серебряное колечко. — Удачи тебе, волшебница! — совершенно неожиданно пожелала она, и на ее лице впервые промелькнуло что-то человеческое. Мелькнуло и тут же пропало. — Возможно, ты сможешь совершить то, чего не удалось сделать мне… — Ведьма сделала несколько шагов назад, и снег снова взметнулся, скрывая от нас ее приземистую, ширококостную фигуру. — А тот, кто покусится на жизнь моего внука, умрет страшной смертью! Да будет слово мое нерушимо!.. — Выкрикнутое в пургу проклятие вместе с ветром взвилось к небу и упало на землю, осыпавшись тучей колючих снежинок. Мертвая ведьма исчезла…

— Ничего себе! — Кирилл шумно перевел дух. — Вот это спецэффекты!

— Ага, обделаться можно! — поддакнул Спинолом, поднимая с дорожки едва пришедшего в себя Надира.

— Я пропустил что-то интересное? — наивно хлопая глазами, спросил молодой тролль.

— Нет, — буркнул Спинолом, — всего лишь не услышал проклятие от приви… — Поймав мой предостерегающий взгляд, он виновато осекся.

— А где Вырвиглаз? — Надир изумленно озирался по сторонам, дивясь пропаже товарища.

— Мотает вечный срок за воровство, — нехотя пробурчал Спинолом. — На том свете… Иди давай, кота ищи и лови, нечего тут лясы точить! — Он пихнул парня в спину, украдкой утирая скупую мужскую слезу, одиноко скатившуюся по его серой щеке.

— А что тебе ведьма подарила? — Анриэн с интересом уставился на кольцо.

— Подарок мертвеца! — Кирилл восхищенно усмехнулся. — Трать-та-ра-рать, вот это да! Если бы не увидел своими глазами, ни в жизнь бы в такое не поверил.

— Не знаю… — Я растерянно повертела подарок в руках, а затем надела на средний палец левой руки. Кольцо пришлось как раз впору, сидело на пальце будто влитое. По светлому ободку шла цепочка витиевато выписанных значков…

— Орнамент? — предположил любознательный дроу.

— Нет, — я поднесла руку к глазам, рассматривая крохотные значки, — это буквы, вернее, наши архаичные руны. Староэльфийский язык, использовавшийся еще на острове Эрин, я читала о нем в тайных магических манускриптах и даже пыталась его изучать. «Входи без страха, все пути лежат перед тобой», — с трудом перевела я. — Не уверена в точности такой интерпретации, не улавливаю смысла, путаница какая-то. Совершенно не понимаю, для чего нужно это кольцо, но всецело уверена в его волшебном происхождении и полагаю, что рано или поздно оно себя проявит! В конце концов, мертвые никогда не дарят просто вещи…

— Лишь бы к добру! — с намеком хмыкнул дроу.

— Скажешь тоже, — скептично фыркнул Кирилл, — кольцо от мертвой ведьмы — да к добру… Нет, так не бывает!

— Разберемся, — самонадеянно пообещала я и снова склонилась над надгробной плитой с изображением паука. — Ну, будем мы сегодня искать Врата или нет? — нетерпеливо поинтересовалась я у своих друзей.

Уже с полчаса я задумчиво бродила вокруг могилы Великого Паука… Увы, но попытка как-то поднять надгробную гранитную плиту, выворотить ее из земли или хотя бы просто сдвинуть с места — не увенчалась успехом. Поразительно, ведь против ее тяжести оказались бессильны и наши ломы, и чудовищная сила двух троллей… Вернее, один из ломов даже погнулся в мощных лапах Спинолома, но надгробие устояло, что выглядело уже сущим издевательством и безмерно оскорбило нашего силача.

— Боюсь тебя разочаровать, но, похоже, тайна пути к Вратам умерла вместе с археологом Паучкиным, — печально констатировал Кирилл, разглядывая натертые на ладонях мозоли.

— Я бы этому вашему ахренологу все ноги за подобные тайны вырвал! — сердито пригрозил Спинолом, сгибая испорченный инструмент в баранку и отшвыривая за соседнюю могилу.

Из-за могилы немедленно раздалась невнятная ругань, затем появился Маврикий, ковыляющий на трех лапах, а четвертой потирающий ушибленный лоб.

— Я-то в чем виноват?! — обиженно возопил он. — Только соберешься по нужде отлучиться, а тебя сразу пришибить норовят! Сатрапы, изверги, садисты!

— А вот не фиг могилы осквернять! — злорадно ухмыльнулся Анриэн.

— Я не в тебя метил, — то ли извинился, то ли пояснил свои действия Спинолом. — Этот подарочек покойному ахренологу предназначался.

— Ага, сила есть — ума не надо! — презрительно хмыкнул Маврикий. — Поздновато спохватился. Там еще до тебя стояла длиннющая очередь желающих совершить такую экзекуцию. И похоже, им повезло намного больше…

— Нет, а как же теперь быть с тайной Врат? — разочарованно развесил губы Надир.

— Господин Паучкин унес ее с собой в могилу, как и говорила Айвалин, — печально вздохнула я. — И что нам теперь делать? — Идеи отсутствовали, поэтому я обратилась за помощью к друзьям, устремив на них совершенно опустошенный взгляд.

Маврикий дернул усами, тролли синхронно развели натруженными руками, а мой нао растерянно пожал плечами.

— Извини, но, кажется, ее и трактором не выкорчевать. — Пузыри свежих мозолей на его ладонях выглядели как немой укор моему эгоистичному упорству. — Мне очень жаль, я чувствую себя виноватым, но поделать ничего не могу. В жизни не догадывался о том, что в мире может существовать подобная тяжесть…

— Ладно ты… — пробурчал Спинолом, ставший вторым счастливым обладателем точно таких же мозолей. — Но я! Да я как-то на спор поднял телегу, груженную мраморными глыбами…

— И?.. — заинтересовался Анриэн, благоразумно отказавшийся участвовать в оных грыженаживательных действиях. Свою забастовку дроу аргументировал тем, что в случае нападения врагов держать рапиру в свежих мозолях он точно не сможет.

— И ничего, — гордо рыкнул Спинолом, — там я даже не пернул! Но тут… — он с ненавистью покосился на плиту, — тут и пуп сорвать недолго. Такое впечатление, будто она монолитная…

Ошарашенная подобной идеей, я подошла к надгробию, закрыла глаза и провела над ним ладонью, вслушиваясь в неподатливый камень. Гранит ответил мне глухой темнотой, тишиной и мертвым молчанием. Мое магическое чутье, пусть даже и притуплённое властью богини Морриган, покорившей этот мир, молчало. Но интуиция подсказывала, что Спинолом прав и в этой могиле нет ничего, кроме камня. Нет и никогда не было…

— Подделка, муляж, имитация? — вопросительно приподнял бровь Кирилл, правильно расшифровавший эмоции, отразившиеся на моем обескураженном лице.

— Возможно, и не подделка, а просто указательный знак… — неуверенно предположила я.

— И о чем он нам говорит? — насторожился Маврикий, усилиями Надира давно уже снятый с какого-то дерева и возвращенный под мою опеку.

— О том, что истина где-то рядом! — насмешливо фыркнула Лизка.

— О, единственная здравая мысль за сегодняшний день! — восхитился Надир.

— Ага, за неимением других, — согласилась я. — Предлагаю поступить так: побродим по окрестностям и поищем какие-нибудь подсказки. Клянусь моими фамильными лотосами, они просто обязаны найтись!

Мои друзья недоверчиво переглянулись, но спорить не стали и послушно разбрелись в разные стороны.

— Никому они ничего не обязаны, — вполголоса ворчал Маврикий, топая по дорожке. — Ночь скоро, пора отсюда убираться. А то, не ровен час, опять на каких-нибудь умертвий налетим или еще на кого похуже…

Внезапно кот замер и уставился на нечто непонятное, обнаруженное им неподалеку…

Уже совсем стемнело, когда все мы снова собрались у могилы вредного археолога, так и не сумев разгадать хранимой ею загадки. Паук, высеченный на граните, теперь уже не казался мне зловещим, а выглядел откровенно насмешливым. Никто из нас так и не нашел ничего интересного.

— Бесполезное занятие, — устало сморщилась Лизка, без стеснения усаживаясь на эту саму плиту. — А, черт, холодная! — Она вскочила и почти взмолилась: — Сафира, прекрати над нами издеваться, мы же не железные! Давайте вернемся на квартиру к Кириллу, выспимся, а завтра с новыми силами…

— Подождите, — перебила я блондинку, выявив недостачу одного из членов нашего отряда, — а где же Маврикий?

— Да туточки я! — раздалось слева, и из боковой аллейки, скрытой запорошенными снегом кустами, вывернул весело посмеивающийся кот. — Ой, умора!..

— Окончательно свихнулся бедняга, — с сочувствием произнес Спинолом. — Доконали его наши злоключения. Ну скажите на милость, что такого уморительного можно отыскать на кладбище?

— Окно! — важно выпятил грудь наш полосатый исследователь.

— В Европу! — с подначкой хмыкнул Кирилл.

— Нет, на тот свет! — в унисон ему хихикнула Лизка.

Тролли басовито заржали.

И тут у меня в мозгу словно что-то щелкнуло! Вроде бы я уже где-то слышала про какое-то окно… Да, точно слышала. Вот только когда и от кого?

— Покажи! — потребовала я.

— Брось, Сафира, — капризно заканючила Лизка. — Есть хочется и пить. И спать. Все эти глупости ничего не значат. Давай пойдем отдыхать и…

— Покажи! — не дослушав ее причитания, повторно попросила я.

— Хорошо, — взмахнул хвостом кот, — мне же не жалко, идем…

Идти пришлось недолго. Мы миновали шесть огороженных оградками участков. За мной тащились все: Кирилл и Анриэн — молча, стоически перенося новые испытания, как и положено мужчинам; тролли — негромко ворча и волоча за собой бурно протестующую Лизку. Обнаруженное Маврикием надгробие оказалось удивительным, откровенно не вписывающимся в общий колорит старинного кладбища… Оно представляло собой довольно высокую стелу, на лицевой части которой имелось изображение распахнутого окна, за коим виднелись плывущие по морю корабли…

— Красиво! — выдал скупую похвалу Анриэн. — Хотя и не совсем уместный для кладбища сюжет. Наверное, тут похоронен какой-нибудь моряк…

— Ага, как же, держи карман шире, — насмешливо фыркнула Лизка, смахивая частично покрывающий стелу снег и читая надпись. — Тут похоронены Слепые!

— Как слепые? — не понял наш простодушный Надир, все на свете воспринимающий буквально и прямолинейно.

— Ну фамилия у них такая — Слепые! — пояснила Лизка. — Андрей Станиславович и Вера Игнатьевна Слепые. Вот написано для непонятливых: «Спят здесь вечным сном!»

И тут меня пробило окончательно! Я наконец-то вспомнила, где слышала про окно!

— Стойте! — задыхаясь от радости и боясь поверить в свою догадку, едва слышно прошептала я. — Кажется, мы его нашли!

— Кого его? — опять не понял Надир.

— Путь к Вратам! — догадался Кирилл и ошеломленно уставился на меня. — Но как, почему?

— В пору моего ученичества в академии мэтр Сабиниус часто повторял один и тот же забавный стишок-считалочку, упорно вдалбливая его мне в голову, — пояснила я. — Вернее, это тогда я считала его просто стишком, а оказывается — он учил меня зашифрованному тексту, содержащему точный план пути к Вратам!

Тролли восхищенно уставились на Маврикия.

— И нечего на меня моргалками лупать, — возмутился кот, прижимаясь к моим ногам. — Отстаньте, сатрапы, ироды, варвары! Говорю же: я ничего не помню, я тут ни при чем!

— И как звучит этот стишок? — заинтересовался Кирилл.

— Спят слепые вечным сном под распахнутым окном, — заученно процитировала я.

— Точно, совпадает, — кивнул мой нао. — А дальше?

— Три налево — семь направо, неглубокая канава, — продолжила я.

— Три и семь — это чего? — не врубился Надир.

— Шагов, очевидно. Не кружек же пива, — рассмеялся Анриэн.

И точно, сделав три шага налево и семь направо, мы нашли искомую канаву, которую пришлось откапывать из-под снега.

— Пять на запад — к югу восемь, безысходно плачет осень. — Путеводный стишок, не вяжущийся с разгаром зимы, привел нас к памятнику с изображением осины с обильно осыпающимися листьями. Более точный символ осени и не придумаешь.

— Демон на ветвях повис, он уйти пытался вниз, — продолжала декламировать я.

Пресловутый демон ненадолго вверг нас в ступор, ибо ничего подобного в округе не наблюдалось. К тому же, по утверждению Кирилла, изображения всяких демонов и горгулий совершенно не характерны для православных кладбищ. Вот на католических захоронениях — таких пруд пруди… Немного поспорив, мы снова провели осмотр местности и выявили, что на следующей могиле надгробия нет, зато растет невысокий клен, на ветвях которого красовалось нечто странное, весьма похожее на огородное чучело — небрежно сплетенное из ржавой проволоки, чьих-то косточек и ивовых прутьев. Вернее, некто мерзкий с рогами, копытами и распахнутыми крыльями. А еще вернее — просто бесформенный комок мусора, условно принятый нами за чучело. Естественно, с натяжкой и оговорками, плюс с поправкой на нашу бурную фантазию, упорно пытающуюся принять желаемое за действительное. Короче, за неимением лучшего путем коллективного голосования мы постановили, что это уродливое произведение и является искомым демоном. Острая морда твари указывала влево и вниз… На очередную могилу.

— В долгий путь из пустоты уходи теперь и ты… — На этих строчках стишок закончился.

— И чего? — опять озадачился Надир.

— Финита ля комедия, — непонятно высказался Кирилл. — Шутник, однако, этот ваш создатель путеводного стишка.

— Да никакая не финита, наоборот, все проще некуда, — довольно ухмыльнулся Спинолом. — Даже мне понятно. Ломаем? — Он вопросительно указал на плиту под клювом демона.

— Ломаем! — разрешила я.

Ломы легко пробили тонкое могильное покрытие…

— Вот, совсем другое дело! — торжествующе осклабился Спинолом.

Кирилл достал фонарик. Тонкий луч осветил пролом в плите, пустоту под нею и уходящую вниз вереницу ступенек.

— Лестница! — обрадовалась Лизка.

— Путь к Вратам! — с облегчением выдохнул Анриэн.

— Путь домой! — весомо и на сей раз совершенно уместно уточнил Надир.

Ничего не сказав, я первой шагнула на ступеньки и начала спуск.

Вереница ступенек казалась бесконечной. Узкий коридор с земляными стенами уходил вниз почти отвесно, вызывая у меня острое неприятное чувство, названное Кириллом клаустрофобией. Мне чудилось, будто мы движемся по норе, выкопанной огромным кротом-маньяком и ведущей в никуда. Вернее, никуда не ведущей, ибо в этом унылом туннеле — нависающем над нашими головами, отупляющем и угнетающем сознание — даже само восприятие времени лишилось своей обычной объективности, превратившись в нечто ирреальное. Мы находились нигде — будто зависли между мирами, отрешенно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку. Со стен, о которые опирались наши руки, скатывались комья земли. Под ногами омерзительно булькала какая-то вязкая жижа. Понятия верха и низа давно утратили актуальность, постоянно меняясь местами, кружа нас в какой-то чудовищной карусели. А все наши жизненные рефлексы будто выродились, сведясь к однообразному и монотонному счету — ступенька, еще ступенька… Восемьдесят семь тысяч двести сорок шестая, восемьдесят семь тысяч двести сорок седьмая… И так — до беспредельности. Это становилось нестерпимым, походя на тихое умопомешательство, на веяние неумолимо приближающейся смерти!

Но вот, в один безликий момент, когда я уже почти смирилась с фактом собственного безумия, лестница внезапно закончилась…

— Ну наконец-то, слава богу! — облегченно вздохнул Кирилл, постучав по ладони бледно подмигивающим фонариком. Последним оставшимся у нас из шести. — А я-то думал — еще чуть-чуть, и мы пройдем всю землю насквозь и выберемся наружу где-нибудь в Америке!

— Девять часов, — сухо уточнила Лизка. — Мы спускались по этой лестнице девять часов!

— С чем нас и поздравляю! — насмешливо фыркнул Маврикий. — С прибытием, значит.

— С прибытием куда? — как всегда, не понял тугодум Надир.

— Да какая, собственно, разница, не важно уже, — отмахнулся Анриэн, — главное, что мы реально куда-то пришли…

На этой оптимистической ноте фонарик прощально мигнул в последний раз и погас.

— Славно. — Кирилл на ощупь нашел мою руку и крепко сжал. — Теперь мы очутились в кромешной тьме, в какой-то заброшенной шахте, на глубине черт знает сколько тысяч метров под землей. Совершенно не понятно, куда нам идти дальше и какого ляда мы вообще сюда приперлись… А сил на обратный путь уже ни у кого из нас не осталось.

— Значит, нужно перестать жалеть себя и продолжать идти вперед, — спокойным тоном сообщила я. — Иного выбора у нас нет.

Следующие несколько минут мы шагали молча, пытаясь адаптировать зрение к окружающей нас черноте. До сего момента я даже не догадывалась, что темнота может быть настолько густой, вязкой, тяжелой, непроницаемой, практически осязаемой на ощупь. Непроницаемой даже для меня! Она липла к коже, наваливалась нам на плечи, не давала дышать. Голова кружилась, в висках словно бухали два колокола, а во рту поселился навязчивый привкус желчи.

— Так сказывается банальная нехватка кислорода, — поспешил успокоить нас Кирилл, прислушиваясь к издаваемым нами хрипам и всхлипам. — Видимо, с вентиляцией тут туго, хотя какой-то минимальный приток свежего воздуха все-таки имеется. Иначе мы давно бы уже задохнулись.

— Утешил, называется, — сварливо мяукнул кот. — Типа не бойтесь братцы. Быстрая смерть от удушья вам тут не грозит. Вы будете задыхаться медленно и постепенно.

— Не каркай, полосатый, ты же не ворона! — насмешливо посоветовала ему Лизка.

— Ой, впереди виден свет или мне мерещится? — вздрогнула я, с превеликим трудом различив тоненький лучик, внезапно прорезавший тугую тьму.

— Где? — засуетились тролли.

— Там, — я вытянула руку, пытаясь ухватить спасительный проблеск, — прямо перед нами.

Еще несколько метров, и свет обрел ясные очертания. Мои спутники разразились ликующими возгласами. А спустя минут десять мы приблизились к двери, и являющейся источником этого загадочного света. Серебристая дверь в черной стене. Никаких дополнительных элементов освещения тут не было, светилась сама конструкция, выполненная из какого-то ровно фосфоресцирующего, совершенно незнакомого нам металла.

— Заперто, — разочарованно констатировал Спинолом, от всей души пнувший по двери. Металл ответил ему ровным, издевательски прозвучавшим гулом, а тролль поморщился от боли в отбитой ступне. — Судя по виду, взломать ее не удастся. К тому же на ней нет ни замка, ни петель…

— Зато у нас есть ключ от этой двери, — сообщила я, протягивая ему свою руку. Серебряное колечко, подаренное мне Маланьей и надетое на средний палец, светилось точно так же, как и дверь. Неярко, но ровно.

— Ого, вот тебе и подарок мертвой ведьмы! — ошеломленно присвистнул мой нао.

— Знаете, а ведь я уже слышала раньше о подобных артефактах, — призналась я. — Слышала, но даже представить не могла, что когда-нибудь стану обладательницей одного из них. Подобные кольца называют «ключами от всех дверей», согласно легенде — давным-давно они принадлежали нашим великим богам и способны отпирать любую преграду. Естественно, лишь попав к нужному владельцу и в нужное время. Кстати, теперь я понимаю и смысл выгравированного на нем изречения: «Входи без страха, все пути открыты перед тобой». — С этими словами я прикоснулась кольцом к двери, и…

Нет, дверь не распахнулась. Она словно бы растаяла, подобно куску льда, исчезла без следа. За ней обнаружился длинный коридор, выложенный каменными плитами, со светильниками странной формы, развешанными по стенам. Конец коридора терялся в туманной дымке.

— Прошу. — Я сделала приглашающий жест и чуть приподняла правую ногу, отрывая ее от пола и намереваясь первой вступить в открытый мною коридор.

— Не смей, — внезапно прогремело у меня за спиной, — стой где стоишь. Руки вверх!

Я изумленно обернулась…

ГЛАВА 7

Позади нас, в туннеле, совершенно неожиданно и даже, можно сказать, как-то сам по себе, обнаружился отряд из десяти человек. Рослые мужчины мощного телосложения, все в черном, отлично вооружены. Дула их автоматов были нацелены точно нам в спины.

— Профи, — с завистью констатировал Кирилл, не упустивший из внимания ни приказ, ни мою реакцию на него и теперь рассматривающий новых противников, возникших буквально ниоткуда, с досадой и уважением. — Мы их даже не услышали, когда они шли по нашим следам. Все с приборами ночного видения, с автономными комплектами жизнеобеспечения… М-да, судя по всему — к этому походу ребята подготовились намного серьезнее, чем мы…

— Так это не призраки?! — Надир с облегчением, шумно перевел дух.

— Какие, к черту, призраки, — скупо усмехнулся мой нао. — Эти — намного круче и опаснее. Бойцы «Альфы», не меньше.

Внезапно наши преследователи дисциплинированно расступились, пропуская вперед кого-то невысокого, круглого, в комбинезоне…

— Бублик! — с ненавистью выдохнула я, мгновенно опознав предводителя сего странного отряда.

— Здравствуйте, ваше высочество! — Губы толстяка расплылись в делано любезной улыбочке. — Вы даже не представляете, как сильно я рад нашей новой встрече!

— Отчего же, наоборот, представляю, — хмуро буркнула я. — Ведь мы нашли для тебя то, что ты искал всю жизнь. Нашли, да еще и на блюдечке подали! Ох, ну и дура же я…

— Зачем вы так о себе, принцесса! — Бублик укоризненно всплеснул зажатым в руке пистолетом. — Вы ведь не совершили ничего неправильного, просто восстановили справедливость — помогли людям подобраться к некогда сбежавшим от них эльфам…

— А ты-то тут при чем? — не сдержала удивления я, услышав эту фразу.

— Как при чем? — вернул подачу Бублик. Но, завидев мои изумленно расширенные глаза, довольно хмыкнул и соизволил снизойти до объяснения: — Я вложил много сил, времени и средств в дело, начатое моей прабабкой. Давно следил за сыном Милославского и его научными изысканиями. Засек ваше прибытие в наш город и взорвал рамку перехода у него в квартире, дабы отсечь вам путь к отступлению и вынудить заняться поиском Врат…

— Так это был ты! — потрясенно воскликнул Кирилл. — Но почему, зачем тебе все это?

— Да будет вам известно, что, согласно семейной легенде, прабабка моя, Маланья, вела свой род от древних жрецов-друидов, управлявших островом Эрин после победы над таутами, — горделиво приосанился низкорослый Паша. — Именно богиня Морриган даровала им власть над стихиями, и вообще — наделила особыми возможностями и талантами. Еще со времен бегства эльфов друиды искали путь в страну Сид, пытались открыть Врата, дабы попасть в край вечной молодости и получить бессмертие. Но больше всего они мечтали подчинить себе и свою ненадежную покровительницу, и эльфов, чтобы стать единовластными повелителями всех миров. А теперь, когда я, их потомок, приблизился к заветной цели и…

— А тебе известно, какая участь грозит тому, кто погонится за двумя зайцами? — рассмеялся Кирилл, перебивая зарвавшегося толстяка. — Аппетиты у тебя, братец, немереные! Гляди, как бы не подавиться и не помереть.

— Не твое дело, дурак! — возмущенно рявкнул Бублик. — Видишь, каких успехов я добился? Обошел свою соперницу Айвалин и во многом превзошел бабку Маланью. Скоро мы подойдем к Вратам, принцесса откроет их для меня, и я попаду в Сид. Завоюю волшебную страну с помощью своих бойцов, обрету бессмертие и стану править эльфами. А Сафира станет моей женой!

— Кем-кем, женой? — по слогам отчеканил предельно разъяренный Кирилл, угрожающе сжимая кулаки. — Ну и оборзел же ты, жиртрест! Тебе еще и принцессу подавай?!

— Жаль, что ты не сдох там, в бункере! — тут же поддакнул капитану Маврикий.

— И ты туда же, тварь?! — истерично завизжал Бублик, наводя пистолет на кота. — Убью!

— Сатрап, ирод, садист! — взвыл кот и, цепляясь за одежду, шустро вскарабкался ко мне на руки. Прижался к моей груди и затих, почувствовав себя в полнейшей безопасности.

— Нет, это я тебя сейчас убью! — Кирилл шагнул к Бублику и сразу очутился под прицелом двух автоматов его охранников. Капитан растерянно замолчал, осознавая собственное бессилие.

— Друзья, предлагаю всем не горячиться, — примирительно хихикнул мгновенно успокоившийся толстяк. — Неблагоразумно выступать против того, на чьей стороне сила. — Столь быстрая смена настроений выглядела абсолютно ненормальной и была способна напугать кого угодно, ибо свидетельствовала о неуравновешенности его характера. А точнее, о явном сумасшествии этого человека. — Нам ведь еще предстоит открыть Врата. А поэтому стоит ли сейчас расстраиваться из-за ерунды?

— Точно, из-за такой ерунды, как ты, нам даже расстраиваться не стоит! — вполголоса прошипел сидящий у меня на руках кот.

— Чего? — скривился Бублик, приставляя ладонь к уху. — Чего ты там бормочешь, зверюшка? Не слышу, говори громче.

— Молчи. — Я осуждающе щелкнула Маврикия по носу. — Не стоит его злить. Пока не стоит. Нам еще предстоит добраться до Врат, а за такое длительное время многое может случиться…

— Кажется, у тебя появился план нашего спасения? — понимающе насторожился хитрый кот.

— Возможно, — многозначительно улыбнулась я. — Поживем — увидим. Не будем торопить события.

— А-а-а, — удовлетворенно протянул кот, — ну тогда я замолкаю. — Он протяжно зевнул и накрыл морду лапой. — Я посплю, пожалуй. Когда найдете что-нибудь интересное — разбудите.

— На, понесешь его. — Я бесцеремонно сунула кота в руки ближайшего ко мне бойца в черном. — Идти нам далеко, а сам он не сможет — все лапки сотрет. Согласно пророчеству Айвалин, это животное очень важно для будущего двух миров. И открыть Врата без его помощи мы не сумеем.

Боец вопросительно уставился на своего хозяина.

— Выполняй, — важно кивнул Бублик. — Принцесса знает, о чем говорит. Значит, ты смирилась? — Вторую фразу он адресовал мне. — Хочешь, я и тебя прикажу понести…

Я с деланым равнодушием пожала плечами.

— Не нужно, сама дойду. Но ты прав, а я не вижу смысла спорить с силой, — с пафосом изрекла я. — К тому же дорога к Вратам небезопасна. Твои бойцы точно окажутся не лишними. Идем. — Я призывно взмахнула рукой, подзывая троллей, Лизку и Анриэна, до сего момента благоразумно прижимающихся к стеночке и помалкивающих.

Выбранный мною боец послушно повесил автомат на плечо и поудобнее устроил кота у себя на руках. Маврикий даже не пошевелился, издавая благодушное мурчание, но из-под полуприкрытого века на меня заговорщицки глянул его хитрый желтый глаз.

— Кстати, а вода и еда у вас имеются? — спросила я у Бублика.

— Уважаю умных женщин! — Толстяк отвесил мне восхищенный поклон, а затем приказал раздать всем сухие пайки, фляги с водой и фонарики.

Подкрепившись галетами, витаминными батончиками и каким-то очень вкусным вяленым мясом, мы все почувствовали себя гораздо лучше. Идти по вымощенному камнем коридору оказалось не в пример легче и приятнее, чем по затхлому земляному туннелю. Да и дышалось тут намного свободнее.

— Кто же его построил? — Кирилл с любопытством прикоснулся к идеально отшлифованной мраморной стене. — Неужели твои боги?

— Не знаю, — откликнулась я, — и полагаю, ответа на сей вопрос нам уже не найти.

— Эй, — любимый наклонился, шепча мне на ухо, — скажи, ты действительно смирилась с насилием Бублика и решила во всем ему помогать?

— С ума сошел? — возмущенно парировала я. — Нет, конечно. Просто жду удобного момента. Я очень хочу отомстить ему за все: и за наши с тобой страдания, и за убитого археолога Паучкина. Просто чувствую, что пока еще не время. Да и уверена — его наемники нам еще пригодятся…

— Почему? — не удержался от своего любимого вопроса Кирилл.

— Не знаю, просто чувствую, и все, — терпеливо повторила я. — К тому же я не собираюсь убивать его сама и тебе не советую. Вернее, приказываю тебе не причинять ему ни малейшего вреда. Пожалуйста, воздержись от любых контактов с этим человеком и даже близко к нему не подходи…

— В смысле? — В карих глазах моего нао плескалось бесконечное удивление.

— Я ведь пообещала Маланье, что не трону даже волоса на голове ее треклятого внучка, — сердито напомнила я. — Пусть и дала я это обещание против собственной воли, но намерена его сдержать.

— Да уж, с волосами у Бублика и без тебя плохо, — язвительно хмыкнул Кирилл и нежно погладил меня по щеке. — Как скажешь, милая. Всецело доверяюсь твоей интуиции. Обещаю, я эту мразь не трону, не хочу руки об него пачкать. Буду держаться от него подальше.

— Ну и правильно, — едва слышно бубнила я себе под нос, шагая рядом с Кириллом. — Может, ты и забыл о проклятии Маланьи, зато я прекрасно о нем помню. Она ведь пообещала, что тот, кто убьет ее внука, умрет страшной смертью. Поклялась в этом. А я понимаю, как глупо не считаться с обещанием мертвой ведьмы. Уверена, ее проклятие непременно сбудется в самое ближайшее время. И не хотела бы я оказаться на месте его убийцы. О нет, чего там, я бы даже рядом с ним в тот момент очутиться не хотела!..

Коридор утомлял однообразием. Все тот же каменный пол и мраморные стены, судя по всему, протянувшиеся на многие километры. Светильники, расположенные через равные промежутки, выглядели как шарики из непонятной материи или энергии, заключенные в металлические сетки, намертво прикрепленные к стенам. Светильники издавали неяркое голубоватое свечение, но не излучали ни тепла, ни холода. Наши упорные попытки отковырнуть один из светильников со стены успехом не увенчались.

— Интересно, что это такое? — вслух рассуждал Бублик, водя пальцем перед светильником. — Уверен, они работают тут уже многие тысячи лет и не гаснут. Хм, ничего не чувствую — идеальная энергия!

— Слышал когда-нибудь о Николя Фламеле[12]? — спросил Кирилл, согласно данному мне обещанию не подходивший к Бублику близко, но привалившийся к стене в паре-тройке шагов от толстяка и иронично наблюдающий за его попытками завладеть светильником.

— Нет, — удивился Бублик. — А кто он такой и по какой причине ты его вспомнил?

— Привал, — скомандовала я, обращаясь к бойцам в черном. — Нам нужен отдых, да и послушать про Фламеля я тоже не откажусь. Рассказывай, — попросила я Кирилла, доставая флягу с водой.

— Возможно, эта история покажется вам странной, но тетрадку с записями о Фламеле я нашел среди немногочисленных вещей, доставшихся мне от родителей, — заговорил капитан, дождавшись, пока все рассядутся прямо на полу. — Итак, родился оный персонаж в четырнадцатом веке во Франции, в семье бедняков. Достигнув совершеннолетия, юноша перебрался в Париж, где занялся изучением истории, астрономии и алхимии, в чем добился неимоверных успехов. Женился рано, на красивой и богатой женщине, которая была старше его лет на десять. Звали эту даму Перренель, и слухи о ней ходили самые разнообразные. Например, поговаривали, будто происходила она из древнего рода жрецов, посвятивших себя служению великим дохристианским богам…

— Из рода друидов! — восхищенно ахнула я.

— Продолжай, твой рассказ становится все интереснее! — Бублик напрягся, словно охотничий пес, почуявший добычу.

— Никто не понимал, чем именно смог заинтересовать столь блистательную даму этот Николя, бедный и невзрачный студент Сорбонны, — охотно продолжил свое повествование мой нао. — До тех пор пока Фламель не увлекся поисками философского камня и созданием эликсира бессмертия. Рассказывают, будто в этом ему помог то ли демон, то ли ангел, явившийся однажды к алхимику. Высокое существо, закутанное в серый плащ, с пронзительным взглядом выпуклых глаз и птичьим клювом…

— Тень! — с отвращением прошипела я. — Твой алхимик якшался с Тенями, вот откуда взялось его могущество.

— Философский камень… — задумчиво протянул внимательно слушающий капитана Бублик. — Да, я тоже читал о нем в книгах, хотя признаюсь — всегда считал его выдумкой. Некая вечная субстанция, способная гореть бесконечно долго, заживлять раны и превращать любой металл в золото. Думаешь, это он и есть? — Толстяк указал на светильник.

— Возможно, — пожал плечами Кирилл.

— Знаешь, а ведь неугасимое пламя перед главной статуей богини Дану в ее столичном храме тоже горит уже многие сотни лет и даже не думает потухать, — вдруг припомнила я. — Ну там, дома, у нас в Листограде! Горит всегда одинаково ровно: под открытым небом, днем и ночью, в снег и дождь! Странно, но раньше я никогда не задумывалась, чем питается этот огонь… Получается, ничем! А сам Светоч Листограда… — Тут до меня наконец-то все дошло, и я поспешно прикусила свой болтливый язык, но было уже поздно.

— Хе, выходит, он и есть этот самый философский камень! — довольно захохотал мгновенно все понявший Бублик. — Спасибо за подсказку, принцесса, теперь я еще сильнее захотел попасть в твою страну!

— А Фламель, — я подняла виноватый взгляд на Кирилла, мысленно ругая себя за не вовремя разболтанные секреты своего мира, — что стало с ним?

— Не знаю точно, удалось ли ему правильно воспользоваться советами Тени и воспроизвести философский камень, — со все понимающим и прощающим вздохом произнес мой любимый. — Но доподлинно известно, что спустя многие годы после смерти ученого его могила оказалась пуста. Захоронение вскрыли, но тел самого Николя и его жены Перренель в нем не обнаружили. Зато в парижских архивах имеются показания нескольких свидетелей, живших гораздо позднее Фламеля, но при этом — встречавших его живым и здоровым. Встречавших через двести-триста лет после тех мнимых похорон…

— Бессмертие? — недоверчиво хмыкнула Лизка после того, как Кирилл замолчал.

— Не хи-хи, а главный секрет эльфийской расы! — назидательно поднял палец Бублик. — Вот вам и наглядное подтверждение истинности моих изысканий. Вот вам и подтверждение того, что мы находимся сейчас на верном пути. Этот коридор создали великие эльфийские боги, осветив при помощи философского камня. И если даже какому-то средневековому алхимику удалось приобщаться к таким тайнам и достичь бессмертия, то уж я непременно проберусь в самое сосредоточие их цитадели, в страну Сид, и подвину богов с их золотого пьедестала! Заканчиваем привал. — Толстяк заторопился, неуклюже поднимаясь с пола. — Немедленно идем вперед, нас ждут великие дела!

— Зачем ты рассказал ему о Фламеле? — с упреком в голосе поинтересовалась я у Кирилла, после того как мы снова выстроились в цепочку и зашагали по довольно узкому коридору. — Только еще пуще раздразнил этого маньяка…

— Пусть мечтает, рвет и мечет, — насмешливо фыркнул мой любимый. — Дутые амбиции не совместимы с ясным мышлением, ибо напрочь отключают мозги. Он непременно наделает ошибок, что может сыграть нам на руку. К тому же…

— К тому же боги не прощают покушения на свою власть, — с довольной улыбкой закончила я начатую им фразу. — Боги не любят делиться. Боги злопамятны и обожают мстить.

— Вот и я об этом же, — шепнул Кирилл, заговорщицки мне подмигивая. — Так не будем же им мешать!..

Коридор оборвался неожиданно. Не закончился, а именно оборвался. Перед нами зиял глубокий провал. Метров через тридцать виднелся противоположный иззубренный край обрыва и продолжение коридора — все с тем же каменным полом, мрамором стен и однотипными светильниками.

— Ничего себе! — прокомментировал Бублик, останавливаясь на кромке обрыва и заглядывая вниз.

— Чего там? — спросила у него любопытная Лизка.

— Кажется, там довольно глубоко, — охотно сообщил Паша. — И вода плещется…

— И как бы нам проверить, насколько опасен этот провал? — Девушка подошла к обрыву вплотную и заинтересованно заглядывала вниз.

— Да элементарно, — гадко хихикнул толстяк и… толкнул ее в спину.

Блондинка вскрикнула, взмахнула руками и исчезла из виду. Мы даже не успели отреагировать на эту предательскую выходку.

— А-а-а-а-а-а! — Ее вопль затихал далеко внизу.

У меня аж сердце на миг оборвалось. Неужели…

— Ах ты, сволочь! — взревел Надир, бросаясь на Бублика, но его тут же остановили четверо бойцов в черном. Тролль лишь разъяренно заскрипел зубами и бессильно уставился на меня, словно ожидая помощи.

— Не психуй раньше времени, — попросила я, подошла к краю обрыва и направила луч фонарика в темный колодец провала. — Лиза, ты там как, живая? — позвала я.

— Нормально, не так уж тут и глубоко, — мгновенно и обрадованно донеслось снизу. — Просто коленку ушибла.

В бледном пятне света виднелась сама девушка, сидящая на каком-то камне и растирающая пострадавшую ногу. В паре метров ниже нее плескалась темная вода. Услышав голос любимой, Надир испустил вздох облегчения.

Внезапно коридор наполнился странными, невнятными, словно бы приглушенными расстоянием звуками.

— А это еще что? — спросил Спинолом, первым обративший внимание на этот отдаленный шум. Протяжный грохот нарастал, а потом начал отдаляться и затих…

— Похоже, мы находимся под веткой метрополитена и слышали звуки проходящего над нами поезда, — пояснил Кирилл. — Вот вам и причина возникновения этого провала — часть коридора обвалилась во время строительных работ. Но, увы, препятствие значительное, а обходного пути тут нет. Летать мы не умеем. Поэтому придется одному из нас спуститься и обследовать дно этой лужи, а затем — как-то вскарабкаться по противоположной насыпи… — Фонарик высветил довольно крутую стену из обломков камня и мрамора, образующую подъем напротив нас.

— Только не мы, — быстро отказался Бублик.

Кирилл смерил толстяка презрительным взглядом.

— Кто бы сомневался, — едко хмыкнул он.

— Я пойду! — неожиданно вызвался Спинолом. — Спущусь вниз, переплыву лужу и залезу по противоположному склону. Веревку давай. — Тролль протянул руку к одному из бойцов, и тот безропотно выполнил его указание. — Затем брошу вам конец веревки и перетащу всех к себе. Сил у меня хватит. — Тролль молодецки повел широченными плечами.

— Гениально! — восхитился Анриэн. — А я-то привык думать, будто все тролли туповаты…

Спинолом высокомерно показал ему средний палец. Надир обидно заржал.

— Иди, — разрешил Бублик, — только смотри, без выкрутасов там. Учти, твои друзья остаются с нами, и, если чего, я им головы поотрываю…

— Тебе бы кто не оторвал, — угрюмо буркнул тролль и, закрепив конец веревки на одном из светильников в стене, начал спускаться, ловко цепляясь за камни.

Спустя пару минут он очутился возле Лизки, ободряюще погладил девушку по голове, вступил в воду и побрел через лужу…

— Ты еще идешь или уже плывешь? — нетерпеливо заорал Надир сверху.

— Не плыву, все еще касаюсь носками дна! — ответил Спинолом.

— Ой, а зачем же ты в носках в воду полез? — удивился наш тугодум.

Тут уже рассмеялись все, включая молчаливых бойцов в черном.

Спинолом успешно преодолел лужу и резво взобрался по противоположному откосу. А затем, как и обещал, перебросил нам конец веревки, предусмотрительно обмотав вокруг своего торса вторую ее часть. После этого через провал переправились три бойца, мы с Кириллом и Анриэн с Маврикием. Отстранив бойца из отряда Бублика, дроу решительно посадил кота к себе за пазуху, не доверив животное чужим людям. И поэтому на протяжении всей их переправы из-под куртки Анриэна неслись глухие ругательства вперемешку с испуганным мявом и философскими разглагольствованиями о нелегкой судьбе альпинистов… Наконец очутившись на другой стороне провала, Маврикий вывернулся из рук Анриэна и привычно прижался к моим ногам, трясясь мелкой дрожью. Похоже, наше подземное путешествие не привело кота в восторг, самым отрицательным образом подействовав на его и без того неустойчивую психику.

— Стойте так, чтобы я мог вас видеть, — верещал подозрительный Бублик. — Сейчас меня к себе перетянете, а потом уже остальных заберем. А эта сладкая парочка, — он указал на Лизку и Надира, — последними пойдут, чтобы никто из вас сбежать не надумал.

— А веревку кто тогда удерживать будет? — приложив ладонь ко рту, прокричала я.

— Я! — Надир гордо ударил себя кулаком в грудь, загудевшую словно барабан. — Я не слабее командира. Лизу к вам переправлю, а сам пешком переберусь. Не маленький, поди!

— Добро! — кивнула я. — Только под ноги себе смотри и не рискуй понапрасну. Мы ведь и так знаем, что ты супермен!

— А то! — напыжился герой.

— Вот и славно, — хмыкнул Бублик, хватаясь за веревку. — Давайте тащите, моя очередь. — Он шагнул к провалу и…

— Стой! — Приказ прозвучал резко, словно выстрел. — Не торопись! Куда же ты опять сбегаешь, дорогой?

В коридоре, позади еще не переправившейся группы возникла высокая фигура, закутанная в черный плащ. Ее сопровождали трое — две женщины в длинных одеяниях и Франк с автоматом в руках. Фигура сбросила с головы капюшон плаща и победоносно расхохоталась.

— Айвалин! — изумленно констатировала я.

— Ого, принесла же ее нелегкая! — Кирилл схватил меня за руку и попытался задвинуть к себе за спину.

— Ах ты, подлая тварь! — истерично завизжал Бублик. — Убирайся отсюда, немедленно убирайся!

Его бойцы растерянно схватились за оружие, не решаясь стрелять в женщин.

— Что, не ждали? — Жрица хозяйски осматривалась по сторонам, педантично поправляя рукава своего свободного черного одеяния в пол. — Думали, сумеете от меня сбежать? Так вот, хочу вас разочаровать — от смерти еще никто и никогда не сбегал!

— Ой, она разве тоже с тобой пришла? — Надир даже рот от изумления приоткрыл.

— Я сама к вам пришла, — почти нежно улыбнулась Айвалин. — А я и есть ваша смерть!

Она вскинула руки, и с ее ладоней сорвалось бушующее пламя.

Все последующие события произошли стремительно, заняв всего несколько скоротечных минут, показавшихся мне бесконечными… Огненный шар, созданный Айвалин, врезался в грудь держащегося за веревку Бублика, мгновенно превратив толстяка в ярко пылающий факел. Увалень взвыл дурным голосом и заметался по краю обрыва, слепо шаря руками. Его комбинезон плавился и растекался вокруг кургузого тела, редкие волосенки занялись быстро — словно пук сухой соломы, глаза выпучились от боли, а из широко раскрытого рта рвался дикий вой. Глядя на это кошмарное зрелище, я мгновенно вспомнила свое обещание, данное Маланье, и крепко стиснула руку Кирилла. Сейчас… Ох, сердцем чую, сейчас случится что-то нехорошее!

Неожиданно раздался глухой хлопок. Это голова Бублика не выдержала жара магического огня и взорвалась будто тыква, разлетевшись на десяток кусков. Уже мертвое тело сделало резкий пируэт на краю пропасти и рухнуло вниз… Айвалин разразилась злорадным хохотом.

— Берегись! — закричал Анриэн, заметив пламя, бегущее по веревке прямо к Спинолому.

Тролль громко выругался, сорвал с себя остаток каната и отшвырнул его прочь. Связь между краями провала перестала существовать.

— Предупреждал же я тебя насчет головы, — проворчал он, адресовав свою реплику останкам Бублика, догорающим на поверхности темной воды.

Опередив мои мысли, Кирилл выхватил из кобуры пистолет и выстрелил через пропасть, целясь в Айвалин. Похоже, не промазал, ибо до нас долетел ее пронзительный вскрик, полный злобы и боли…

— Ранил! — раздосадованно поморщился мой нао. — Живучая гадина!

И сейчас же, вслед за этим выстрелом, будто отмерев или выйдя из транса, десять бойцов погибшего толстяка одновременно вскинули свои автоматы…

— Ложись! — заорал Кирилл, падая на пол и утягивая меня за собой.

Я шлепнулась плашмя, чуть не придавив тихонько хнычущего от ужаса кота. Успела схватить и прижать к груди пушистый комок, уверяя его в том, что все будет хорошо, и при этом совершенно не веря в собственные слова. Второй рукой подбила под ноги растерянного Анриэна и обрадованно увидела, как дроу валится рядом — живой и невредимый. И тут воздух вспороли автоматные очереди.

— Спино… — закричала я и подавилась словом, услышав рев раненого тролля.

Кирилл ловко откатился в сторону, подхватил грузно сползающего по стене Спинолома — с залитым кровью лицом и потащил того дальше, в коридор. Я же передала Анриэну примолкшего и, кажется, обмочившегося кота, махнула рукой — мол, отходи, и чуть приподнялась, пытаясь рассмотреть то, что происходило сейчас на противоположной стороне.

На краю обрыва стояли трое — Айвалин и пара ее приспешниц. Вид этих женщин внушал ужас и одновременно благоговейный трепет. С раскрытых ладоней воительниц лился непрерывный огненный поток. Охранники покойного Бублика, успевшие перебраться на нашу сторону, лежали мертвые, страшные, черные, обугленные. Несколько бойцов с той стороны пытались отступить в коридор, но и их настигло всепоглощающее магическое пламя. Франк короткими очередями хладнокровно добивал раненых.

— Замечательно! — удовлетворенно изрекла Айвалин, опуская руки, и огонь тут же погас. Жрица потерла правое предплечье, запятнанное алой кровью — видимо, пуля, выпущенная Кириллом, задела ее лишь вскользь, — и устремила на меня пристальный взгляд. — Признайся, ты шокирована моей победой, сидка? — рассмеялась она.

— Кхм, — кашлянула я, будучи не в силах избавиться от противного запаха горелой плоти, вызывающего першение в горле. — Скажем так, я весьма впечатлена.

— Сила моей повелительницы безгранична! — с пафосом изрекла жрица. — Сдавайся, сидка, и я обещаю сохранить жизнь твоим друзьям.

— Я подумаю, — неопределенно пообещала я.

— Подумаю? — Изящно изогнутая бровь Айвалин выгнулась еще больше. — Ты, кажется, меня не поняла. Это не предложение, а требование.

— Но ты там, а я — здесь, — с намеком напомнила я, взглядом измеряя разделяющее нас расстояние.

— Думаешь, это тебя спасет? — презрительно фыркнула жрица. — В отличие от тебя, дурочка, я не страшусь каких-либо преград. К тому же умею летать…

— Чего? — ошеломленно разинула рот я.

— Сначала я перелечу через провал и добью вашего раненого тролля, — злорадно прошипела жрица. — А затем медленно и со вкусом выцежу жизнь из той мерзкой отступницы, которая прячется там внизу, полагая, будто я ее не замечаю…

— Лизка! — потрясенно ахнула я, вспоминая о затаившейся в провале девушке. — О нет, Айвалин, прошу тебя — пощади ее!

— Нет, — категорично рявкнула жестокая женщина, — она меня предала и заслуживает смерти. Я убью ее и…

— Не убьешь! — внезапно прозвучало из коридора, и из груды мертвых тел поднялся невредимый — без единой царапины, всеми позабытый Надир. В руках тролль держал заряженный арбалет.

— Сдохни, тварь! — коротко рыкнул молодой боец и спустил тетиву.

Тяжеленный болт сорвался с приклада арбалета и устремился к Айвалин.

Бах! — это одна из приспешниц жрицы ловко сбила болт с помощью огненного шара, а вторая обдала отчаянного Надира потоком пламени. Не вымолвив даже слова, храбрец упал на пол. Он был мертв.

— Не-э-эт! — закричала я, став свидетелем этой беспощадной расправы.

— Не-э-эт! — слился с моим голосом голос Лизки, неожиданно появившейся над краем обрыва. Измазанная в грязи, оборванная, с перекошенным от горя лицом, девушка сжимала в руке пистолет и шла прямо на Айвалин. — Ты его убила! — по слогам отчеканила блондинка. — Его, самого доброго и хорошего в мире. Ты просто чудовище. Ты не имеешь права на жизнь! — Ствол был нацелен в лоб жрице.

— Да ну? — иронично усмехнулась служительница Смерти. — Получается, ты не только предала меня — свою благодетельницу и спасительницу, но и влюбилась в какого-то грязного варвара? Фу, как все это пошло… Стреляй же, чего ты ждешь? — В голосе жрицы прорезались издевательские нотки. — Стреляй давай, дорогая моя… — В черных глазах Айвалин, устремленных на несчастную девушку, вспыхнули колдовские красные огоньки, казалось прожигающие Лизку насквозь.

Рука Лизки тряслась, со лба блондинки стекали струйки пота, оставляющие полоски на покрывающей его грязи. Взгляд несчастной утратил осмысленное выражение, став безумным. Нижняя челюсть девушки отвисла, изо рта неслось нечленораздельное мычание. Медленно, очень медленно она отвернула оружие от жрицы и приставила его к своему виску. В эту долгую минуту мне показалось, будто на какой-то миг девушке все-таки удалось временно совладать с собой, и она взглянула прямо на меня, умоляя о помощи и вместе с тем прощаясь навсегда…

— Пощади ее, Айвалин! — хрипло закричала я, глотая подступившие к горлу слезы. — Обещаю, тогда я выполню все, чего ты захочешь! Только пощади ее…

— Пиф-паф! — насмешливо сказала жрица, и, подчиняясь ее приказу, загипнотизированная жертва послушно нажала на спусковой крючок.

Выстрел оглушительно грохнул на весь коридор, прокатившись по нему затухающим вдалеке эхом. Тело мертвой Лизки рухнуло с обрыва и скрылось в темной воде. Я же глотала слезы пополам с кровью из прокушенной губы, клянясь во что бы то ни стало отомстить проклятой жрице. Отомстить, даже ценой собственной жизни…

— Мило! — Айвалин потерла руки, весьма довольная собой. — Так-с, здесь порядочек и чистоту мы навели, пора заканчивать с остальными. Эй, сидка, — она повысила голос, обращаясь ко мне, — ты уже все обдумала, надеюсь. Соглашайся, пока я добрая!

— Ага, навидались мы уже твоей доброты, — вполголоса пробурчала я и закричала очень громко, дабы от жрицы не ускользнуло ни одно мое слово: — Да я скорее сдохну, чем…

— Сафира, — вдруг зашептал неслышно подошедший сзади Кирилл, дергая меня за рукав куртки, — извини, что обрываю столь интересную беседу, но Спинолом умирает…

— В каком смысле умирает? — резко обернулась я, мгновенно утрачивая интерес к Айвалин и ее ультиматумам.

— В прямом, — невесело усмехнулся любимый. — Он хоть и крепкий парень, но не бессмертный. Видимо, пуля, выпущенная одним из умирающих автоматчиков, случайно прилетела на нашу сторону, вошла троллю в левый глаз, ударилась о кости глазницы и засела в мышцах…

— Но тролли почти бессмертны, их кожа непробиваема! — Я все никак не хотела поверить в очевидное.

— Почти, но не совсем же, — невесело хмыкнул мой нао. — Глаз — это вам не кожа, это… Хм, это как чувствительная зона одного древнегреческого героя. Похоже, на каждого Ахиллеса найдется своя пята!

Эту фразу я не поняла и потому мрачно нахмурилась, приняв ее за неудачную шутку.

— Нет, пулю мы уже извлекли, но глазу хана, — торопливо добавил Кирилл. — А теперь Спинолом истекает кровью, остановить которую мы не можем…

Не дослушав его, я уже бежала по коридору…

Никогда еще могучий Спинолом не выглядел настолько слабым и жалким. Скрючившись, он полусидел на полу, привалившись к мраморной стене. Помнится, покойный ныне Сидор упоминал о том, что троллей пули не берут… Но злодейка-судьба опровергла это утверждение, направив пулю в единственное его уязвимое место… Рядом с умирающим пристроился Анриэн, приложив к лицу тролля повязку, сделанную из его же собственной рубашки. Ткань быстро пропитывалась кровью. Маврикий прижимался к ноге тролля, нежно вылизывая руку друга, бессильно упавшую на колено…

Завидев меня, Спинолом с трудом выдавил бледное подобие улыбки.

— Ну вот и все, — еле слышно выдохнул он, — мои приключения закончились, я умираю…

— Ничего подобного, — преувеличенно бурно запротестовала я. — Ты сильный, ты выживешь. Главное — не отчаиваться.

— А ведь мечтал вернуться, — не слушая меня, продолжил умирающий, — откопать припрятанную кубышку с золотыми, уйти со службы, купить какую-нибудь маленькую таверну, жениться, зажить мирной жизнью.

— Так и будет, — срываясь на всхлипывания, выкрикнула я, — обещаю, все так и будет! Ты потерпи еще немного, пожалуйста…

— Я не жалею, — в грубом голосе тролля прорезались нежные нотки, — ни о чем не жалею. Это так здорово — попасть в другой мир, познакомиться с тобой, найти Светоч Листограда… Пусть даже он оказался не рубином, а каким-то непонятным философским камнем.

— Философский камень… — медленно повторила я, и тут меня осенило. — О боги, как же я могла забыть? Ведь он способен излечивать раны! Парни, а ну-ка держите его покрепче, — приказала я, вытаскивая раритет из кармана.

— Сафира, рана слишком глубокая, — деликатно напомнил молчавший до сего момента Анриэн. — Такие — не заживают.

— Увидим, — упрямо заявила я. — Терпи, думаю, будет очень больно, — предупредила я Спинолома, отбросила повязку и прижала камень к его окровавленной глазнице.

Уж не знаю, что испытал храбрый Спинолом, но закричал он так, словно его резали заживо. Камень начал нагреваться, обжигая мою ладонь. Сжав зубы, я терпела — мысленно молясь богине Дану, заклиная ее спасти нашего дорогого друга. А потом тролль замолчал, его здоровый глаз закрылся, и гигант лишился сознания…

«Умер!» — с отчаянием подумала я и тоже закрыла глаза, проклиная свою глупую самонадеянность.

— Офигеть! — Кирилл бережно отвел мою напряженную, одеревеневшую от усилия руку с зажатым в ней Светочем Листограда. — Вот это чудо!

— Точно! — подтвердил радостно посмеивающийся Анриэн. — Сафира, открой глаза, ты его спасла!

— Спасла? — Я с трудом разлепила мокрые от слез ресницы. — А-а-а, похоже на то…

На лице тролля не было никакой раны. Правда, левого глаза тоже не было, потому что он исчез вместе с кровью и кусочками раздробленной кости из глазницы. На его месте появилась здоровая розовая кожа, разительно контрастирующая с задубевшей шкурой всего лица. Бровь, кожа, щека, скула — все это выглядело непривычно, но казалось абсолютно жизнеспособным и нормальным. Похоже, вместо умирающего от страшной раны тролля мы получили его же, но совершенно здорового, пусть и одноглазого.

Кирилл отцепил свою флягу от пояса и выплеснул на лицо Спинолома щедрую порцию холодной воды…

— А-а-а, кто, где? — взревел тролль, мгновенно приходя в себя и вскакивая на ноги. — Что со мной? — Он изумленно ощупывал свое обновленное лицо. — Я — живой? — На его губах расцвела неуверенная улыбка.

— Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила я.

— Отлично! — Спинолом потянулся, разминая затекшие плечи. — Будто заново на свет родился!

— Извини, но глаз тебе я не спасла, — виновато вздохнула я.

— А, фигня, не жалко, все равно я им плохо видел! — Спинолом задорно подмигнул мне своим единственным глазом. — Спасибо, госпожа! Теперь я твой вечный должник. И как ты только сообразила…

— И молодец, что сообразила! — Благодарственную речь тролля прервал красивый женский голос. — Хотя медленно она все-таки соображает, ваша хваленая госпожа. Лично я всегда знала, что рубины богини Морриган способны излечивать практически любую рану!..

Я обернулась.

В коридоре, в паре шагов от нас, стояли Айвалин и две ее прислужницы. За их спинами ненавязчиво маячила угловатая фигура Франка.

— Дай его мне. — Жрица подошла ко мне вплотную и требовательно протянула руку. — Отдай мне камень. Поигралась, и хватит. Старинные артефакты — детям не игрушки. Он тебе не принадлежит и должен немедленно присоединиться к остальным пяти…

Но я лишь крепче сжала рубин, так приятно согревающий сейчас мою ладонь.

— Не отдам, — глухо процедила я сквозь зубы. — Не отдам, даже не проси!..

ГЛАВА 8

— Э-э-э? — Жрица недоуменно уставилась на меня. — Не отдашь, значит! Вот как… А ты вообще соображаешь, что говоришь? Тебе, дура, похоже, жить надоело!

— Дорогая, не делай глупости! — зашептал Кирилл, кивком головы указывая на двух приспешниц жрицы, выразительно поигрывающих сгустками пламени, так и скачущими у них по ладоням. — Они ведь сейчас элементарно размажут нас по стенкам этого коридора и даже не вспотеют.

Я успокоила любимого взглядом, намекая: «Верь мне», и одарила Айвалин такой нежной улыбкой, что у той аж рот от удивления перекосился. Попутно заметила волчьи глаза Франка, неотступно следящие за каждым моим жестом. И вот чудо — присутствовало сейчас в них нечто такое, что мгновенно заставило меня поверить в догадку, будто он пришел сюда отнюдь не для охраны Айвалин. Нет, он пришел сюда ради моей безопасности!..

— Я слышала, будто у тебя имеется некий раритет, когда-то давно разделенный на несколько частей. Причем разделенный не без участия моих предков, — наивно хлопая ресницами, заявила я. — И типа ты уже много лет его собираешь, а мой рубин как раз является последней недостающей частью композиции. Так вот, не покажешь ли мне оную загадочную штуковину, а я, так и быть, отдам тебе Светоч Листограда.

— Хм… — задумалась Айвалин, судя по выражению ее лица — безмерно шокированная моим предложением.

Мои же друзья взирали на меня с ничуть не меньшим удивлением, заинтригованные этим внезапным закосом под дурочку. Дескать, что за блажь на меня вдруг напала? Но, продолжая глуповато улыбаться, я тем не менее отлично отдавала себе отчет во всех совершаемых поступках. А точнее, помнила о руне, нанесенной на шестой рубин, и очень хотела раскрыть секрет прочих знаков, начертанных на остальных камнях. А в том, что оные знаки существуют, я даже и не сомневалась.

— А почему бы и нет?! — наконец-то решилась жрица. — Бежать вам отсюда некуда, а сражаться с нами вы не станете, если с ума не сошли, ибо мы — сильнее. Поэтому я могу позволить себе проявить снисходительность… — Она требовательно щелкнула пальцами, и Франк вложил в ее ладонь тщательно упакованный сверток.

Айвалин размотала отрез замши, и нашим взорам предстала изящная статуэтка, искусно выточенная из какого-то неизвестного мне камня. Сравнительно небольшая, всего в локоть величиной, и, похоже, относительно легкая…

— На, любуйся, разрешаю. — Жрица вложила артефакт мне в ладонь. — Только смотри не разбей — не повторяй ошибку своих предков.

Если этот раритет даже когда-то и разбили на части, отделив от него шесть рубинов, то сейчас на нем не обнаруживалось ни малейших следов нанесенного ущерба — ни трещин, ни царапин, ни сколов. Понятно, что подобный акт вандализма совершили отнюдь не из пустой прихоти, а сугубо ради уменьшения магической силы оного предмета. Полагаю, Айвалин понимала это ничуть не хуже меня, поэтому и собирала так долго отдельные части артефакта, стремясь восстановить его былое могущество. И теперь следовало признать — усилия жрицы не пропали втуне, увенчавшись успехом. Ныне статуэтка выглядела безупречно, представляя собой женщину с отвратительным обликом, стоящую на конусообразном постаменте, украшенном пятью рубинами. Место для шестого камня оставалось пустым.

Саму женщину я узнала сразу — это была богиня Морриган, известная мне по гравюрам в наших древних книгах. Кстати, постамент статуи заинтересовал меня намного сильнее, чем изображение богини. Перевернув раритет, я обнаружила странное углубление внутри этого основания. Камни вставлялись в специальные отверстия, расположенные по периметру конуса, поэтому задняя поверхность рубинов оставалась открытой и отлично просматривалась. Ведомая интуицией, я достала из кармана Светоч Листограда и вставила его в пустое отверстие… Рубин идеально встал на уготованное ему место и надежно там закрепился, удерживаемый непонятным мне способом. Поворачивая статуэтку, я прочитала руны, нанесенные на все камни.

«Кровавая луна!» — гласила полностью сложившаяся фраза. Но, увы, мне эти слова ни о чем не говорили… Стараясь не выказывать охватившего меня разочарования, я совсем уже собиралась вернуть статуэтку Айвалин, как вдруг мое внимание привлекла еще одна загадочная деталь. Богиня была вооружена — в правой руке она сжимала сильно изогнутый клинок, а в левой держала чью-то отрубленную голову, крепко ухватив ее за длинные, замысловато заплетенные волосы. Согласно нашим легендам, оружием подобной формы, а именно — боевыми серпами, пользовались только боги. И назывались эти серпы «ловцами». А ритуальные прически из длинных волос, заплетенных в десятки тончайших косичек, носили лишь определенные существа… Получается, что многие сотни лет назад мои предки уничтожили оную статую не только потому, что она являлась изображением ненавистной им богини, но и, возможно, представляла собой клетку или ловушку для некоего весьма опасного создания… Интересно, а Айвалин об этом знает?

Прикусив губу, чтобы не улыбнуться и не выдать себя, я вернула раритет жрице, весьма довольной моим послушанием. В моей голове зрел дерзкий план!..

— Умница! — похвалила Айвалин, передавая статуэтку Франку, который заботливо обернул артефакт замшей и убрал в сумку, висящую на его плече. — Как я понимаю, ты осознала всю пользу нашего сотрудничества?

Я кивнула, изображая паиньку. Самоуверенная улыбка жрицы стала еще шире.

— И ты добровольно пойдешь со мной к Вратам? — спросила она, а в ее черных глазах плескалось недоверие.

— Да, но с одним условием, — уточнила я. — Пойду, если ты обещаешь не покушаться на жизнь моих друзей.

Недоверие в глазах Айвалин сменилось откровенным ликованием.

— Ну вот и договорились, — оптимистично констатировала она. — Обещаю. А теперь, если мы закончили выяснять отношения, предлагаю прекратить попусту тратить мое драгоценное время и продолжить путь. Рано или поздно этот коридор должен привести нас к Вратам вечной жизни!

Нам не оставалось ничего иного, как повиноваться. Айвалин лично возглавила наш небольшой отряд, торопливо, чуть ли не бегом устремившись вперед. Ее сопровождала одна из помощниц. Следом на ними шли Анриэн, Спинолом, несущий Маврикия, и мы с Кириллом. Шествие замыкали Франк и вторая магичка.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я, оборачиваясь к женщине, облаченной в черное одеяние.

Та не удостоила меня ответом, а на ее худом лице не отразилось ни единой эмоции. Я с любопытством рассматривала оную загадочную личность — сразу подметив все особенности ее предельно аскетичного облика: и коротко остриженные волосы, прикрытые черной повязкой, и пустой, равнодушный взор почти не мигающих глаз, и сухую мертвенно-бледную кожу. Странно, но обе помощницы жрицы словно бы не имели возраста, ибо выглядели и старыми и молодыми одновременно, при этом походя друг на друга словно две капли воды. Как два изделия, отлитые по одной форме…

— Не старайся, ты даже звука от нее не дождешься, — насмешливо пробурчал Франк. — Да и вряд ли она способна тебя услышать.

— Почему? — Я не хотела ему верить, хотя интуитивно понимала — монстр не врет.

— Они обе немые, — спокойно пояснил мой собеседник. — Уж не знаю, от рождения или же у них языки вырезаны, но никогда не слышал, чтобы какая-нибудь из них хоть словечко вымолвила. К тому же они реагируют только на приказы Айвалин, принимают питье и еду лишь из ее рук и очень мало спят. По утверждению госпожи — обе являются воплощением силы ее хозяйки. Имен у них нет, Айвалин называет их просто Первая и Вторая. Неразлучная парочка, больше чем на пять шагов они друг от друга не отходят, хотя между собой тоже никак не общаются. Во всяком случае, я за ними ничего подобного не замечал. И вообще, сомневаюсь, что они все еще остаются людьми в полном смысле этого слова…

— Как и ты! — язвительно поддел его Кирилл, размашисто шагающий рядом и поглядывающий на ведьм с ничуть не меньшим интересом, чем я.

— Возможно. — У Франка даже голос не изменился. — Но не советую тебе связываться с ними. — Он немного помолчал и добавил: — Или со мной.

— А то что? — Мой любимый повелся на эту примитивную провокацию сразу же, словно сопливый мальчишка.

— А то умрешь! — холодно закончил монстр.

Сдержанно шипя от негодования, Кирилл уставился на меня, ища поддержки и понимания. «Молчи, не обращай внимания», — постаралась показать глазами я. Кажется, Кирилл меня понял, потому что сердито прикусил язык, отвернулся от Франка и некоторое время шел молча, видимо обдумывая собственное поведение. Меня это устраивало. Мне тоже хотелось немного поразмыслить, пока вокруг не происходило ничего интересного… Хотя, если честно, у меня аж нос чесался от острого предчувствия того, что это самое интересное начнет происходить с нами очень скоро, в самом ближайшем будущем! Но сейчас как раз выдалась редкая минута затишья, а значит — не стану тратить ее зря, а попробую разобраться в текущей обстановке.

Итак, что же мы имеем в активе? Печально признаваться, но почти ничего! Объективно оценивая свои достижения, констатирую: Айвалин во всем меня превосходит — и знаниями, и силой, и ресурсами, поэтому преимущество пока на ее стороне. Нападать на владеющую магией жрицу, к тому же поддерживаемую убойным дуэтом Первой и Второй, в данной ситуации — мероприятие совершенно бессмысленное. А точнее, самоубийственное. Кстати, возникла у меня попутно и одна забавная мыслишка, касающаяся нашего милого монстра. Уверена, Франк мне не враг. Не друг, конечно, но начнись заварушка — он, скорее всего, против меня не пойдет, как, впрочем, и против своей хозяйки, просто попытается сохранить нейтралитет. Не знаю точно, откуда у меня появилась такая уверенность, но в собственных предчувствиях я не сомневаюсь. Хотя, с другой стороны, возникни эта самая заварушка, так нам и Первой со Второй за глаза хватит… Значит, до тех пор пока ветер удачи не переменится — придется мне не рыпаться. В смысле: выжидать, подчиниться обстоятельствам, инициативу не проявлять и положиться на проклятие Маланьи, почему-то все еще никак не дающее о себе знать. И кстати, упомянутое «все еще никак» меня тоже очень и очень интересует, ибо неужели Айвалин оказалась сильнее воли мертвой ведьмы? Это предположение окончательно меня расстроило, лишая последней надежды на спасение. Я уже не понимала, во что мне следует верить — в силу своих врагов или в силу мстительного умертвия. Кто же из них победит?

— Стоп! — неожиданно, словно угадав посетившие меня мысли, вдруг приказал объект моих размышлений, повелительно взмахивая рукой. — Эй, сидка, живо иди сюда…

— Зачем? — спросила я, протискиваясь между широкоплечими Анриэном и Спиноломом, полностью перегородившими узкий коридор.

Первая прижалась к стене, пропуская меня к своей хозяйке. Ее блеклое лицо, изрядно смахивающее на вылепленную из гипса посмертную маску, осталось равнодушным. Я мысленно восхитилась беспримерным самообладанием магички и вопросительно уставилась на Айвалин.

— Смотри. — Указующий перст Айвалин скорректировал направление моего взгляда, переведя его с лица жрицы на стену коридора. — Видишь? Что это такое?

— А я почем знаю, завянь мои фамильные лотосы? — искренне удивилась я. — К тому же я к тебе в консультанты не нанималась!

— Уймись, — холодно посоветовала жрица. — Эльфийским гонором меня не пронять, а поэтому предлагаю включить мозги и подумать над тем, какому огромному риску мы подвергаемся в этом опасном месте. И спасти нас способна любая, даже самая крохотная информация. Уяснила? А теперь спрашиваю еще раз, немедленно расскажи мне: что это такое? Данные символы мне совершенно незнакомы, но ты-то должна в них разбираться…

— Должна, но не обязана, — строптиво пробурчал кот, сидящий на руках у Спинолома. — Особенно тебе…

Айвалин одарила Маврикия неприязненным взглядом.

— Я жду, — поторопила она меня, — но учти, мое терпение не безгранично!

— Ладно, — я решила не усложнять и без того непростую ситуацию и не доводить ее до конфликта, — попробую разобраться.

На самом деле я уже давно прочитала выбитую на стене надпись, но не торопилась доводить ее смысл до своих врагов, отлично понимая — судьба наконец-то даровала мне долгожданный шанс на победу над могучей жрицей. То самое спасительное знание, которое, как справедливо подметила Айвалин, способно стать нашим козырем в предстоящей непростой игре на выживание. В смысле именно нашим козырем, а отнюдь не ее.

— Итак… — Я вдохнула побольше воздуха, надеясь, что мой голос не сорвется на предательское дрожание.

— Итак? — заинтересованно повторила Айвалин.

Я провела пальцем по стене, исследуя едва заметную надпись. Староэльфийские руны, схожие с теми, которые я уже видела на шести рубинах богини Морриган и серебряном колечке, подаренном мне мертвой ведьмой. Надпись гласила следующее, хотя за точность своего перевода я не ручалась:

Взойдет Кровавая луна,

Когда появится она.

Отступят страх и темнота,

И вновь откроются Врата.

Немного нужно: только кровь

Да запрещенная любовь.

Два мира связаны судьбой,

Не разделенной, а одной.

В моей интерпретации все строчки получились довольно корявыми, но на этом мои поэтические способности закончились.

— Ну, — Айвалин требовательно пихнула меня в бок, — не молчи, переводи уже.

— Здесь написано, что Врата откроются тогда, когда я появлюсь возле них, — тщательно подбирая слова, заговорила я, стараясь не сболтнуть лишнего. Того, о чем Айвалин знать совсем не обязательно. — И их откроет моя кровь.

— Я так и знала. — На губах жрицы появилась торжествующая ухмылка. — Пустим тебе кровь, дорогая, и никаких проблем!

— Смотри, как бы ее тебе не пустили! — возмущенно зашипел Маврикий.

Айвалин покосилась на кота с откровенной антипатией.

— Терпеть не могу кошек! — брезгливо изрекла она. — Кстати, в имеющемся у меня пророчестве ты тоже упоминаешься, — она испытующе прищурилась, — кажется, упоминаешься. А тут о тебе ни слова… Может, ты мне уже не нужен и проще убить тебя прямо здесь? Избавлюсь от лишней обузы…

— Тиранка, садистка, зоофобка! — испуганно взвыл кот, прижимаясь к Спинолому. — Только попробуй меня тронуть!..

— Кис-кис-кис, — издевательски пропела жрица, протягивая руку к трясущемуся от ужаса животному. Ногти на ее пальцах вытянулись и заострились, превращаясь в когти. — Интересно, каков ты на вкус? Мой Франк голоден… Правда, он предпочитает человечину, но за неимением лучшего сойдешь и ты…

Глаза Маврикия закатились и потухли, тельце беспомощно распласталось на руках у тролля. Похоже, кот был в обмороке.

— Не вздумай его обидеть. — В моем голосе прорезался металл. — Навредишь Маврикию, и я откажусь идти дальше, хоть режь меня на кусочки, хоть убивай!

— Ишь какая рьяная защитница животных выискалась. — Глаза Айвалин удивленно расширились. — Ты так сильно к нему привязалась?

— Дело совсем не в этом, — парировала я, хотя жрица попала в точку. — Просто раз уж он сюда добрался, значит — для чего-то нужен сейчас или пригодится в будущем.

— Ну-ну, — насмешливо покачала головой Айвалин, но руку все-таки убрала, а ее ногти приняли обычный вид, — возможно, ты и права… Ладно, время покажет. Пусть пока живет. — И зашагала дальше по коридору.

Мы последовали за ней.

— Кровавая луна… — едва слышно бубнила я себе под нос, пытаясь на ходу проанализировать всю доступную мне информацию. — Какая такая Кровавая луна? И почему эти же слова написаны на камнях богини?

— Какая луна? — тихонько поинтересовался Кирилл, услышав обрывок произнесенной мною фразы.

— Кровавая! — повторила я. — Не знаешь, случайно, о такой?

— Смотрел как-то фильм ужасов с аналогичным названием, — начал перечислять любимый. — Книгу такую читал. Доводилось бывать в клубе под названием «Кровавая луна». Хотя… — Он задумчиво потер лоб. — Ох, черт, как же я мог такое забыть?

— Такое? — насторожилась я.

— Вспомнил! — Кирилл радостно прищелкнул пальцами. — Кровавая луна — это полное лунное затмение, совпадающее с восходом или закатом солнца. Я о нем в Интернете читал, — пояснил он, заметив мой шокированный взгляд. — И следующее такое затмение наступит, — он посмотрел на свои наручные часы, — уже скоро. Осталось меньше двух суток. В ночь с тридцать первого декабря на первое января. На рассвете первого дня Нового года!

— Вот это да! — ошеломленно ахнула я.

— В смысле? — не понял мой нао.

— Надпись гласит, что Врата откроются лишь в период Кровавой луны! — Мне не терпелось поделиться с ним этой воистину сногсшибательной новостью. — И никак иначе! Только в это время.

— А она уже в курсе? — Кирилл взглядом указал на Айвалин.

— Нет, — усмехнулась я. — И я не собираюсь посвящать ее в нашу маленькую тайну.

— Ясно, — мгновенно дошло до Кирилла. — Слушай, а что произойдет, если она начнет проводить обряд открытия Врат не вовремя?

— Не знаю, — мрачно улыбнулась я. — Но явно ничего хорошего. Я в этом уверена, завянь мои фамильные лотосы!..

Надоевший до тошноты коридор закончился неожиданно, выведя нас на круглую площадку. Ее ограждала все та же мраморная стена, в которой виднелись четыре одинаковых отверстия, выполненные в виде арок. Вернее, не совсем одинаковые, ибо три прохода заполняло какое-то серебристое свечение, а четвертый пересекало несколько тонких, будто ниточки, лучиков красного света.

Спинолом заинтригованно ткнул пальцем в серебристую преграду… Она податливо выгнулась под его прикосновением, но не исчезла и не порвалась, а упруго спружинила обратно.

— Прочная, — пришел к очевидному выводу тролль. — Сквозь нее нам не пройти. Можно, конечно, попробовать ятаганом прорубить, но в положительном результате оной затеи я не уверен.

— Остается — туда. — Анриэн указал на проход с красными лучами.

— Не советую торопиться, — осуждающе покачал головой Кирилл. — Конечно, моя версия прозвучит очень глупо, но что поделать, если эти лучи здорово смахивают на лазерную охранную систему. Сунься в этакую штуку — и мгновенно превратишься в мелко порезанный мясной набор…

— А почему глупо? — не поняла я.

— Хоть убейте, но я категорически отказываюсь поверить в наличие технологий такого уровня у каких-то древних богов, построивших оное сооружение много тысяч лет назад, — обосновал свою позицию капитан. — Извини, но даже на фоне всех ваших чудес, с которыми мне довелось столкнуться лично, это уже перебор!

— И зря не веришь! — ехидно усмехнулась Айвалин. — Сила моей госпожи безгранична.

— Вот и лезь тогда туда сама, если мнишь себя всемогущей, — не менее язвительно парировал Кирилл. — А я, пожалуй, воздержусь от подобного безумства.

— Хм-мм… — задумалась жрица. — А знаешь, ты умеешь быть убедительным. Пожалуй, — она обвела испытующим взглядом весь отряд, — стоит отправить туда самого бесполезного члена нашей команды. Тебя! — Ее глаза остановились на Маврикии.

— Тиранка! — пожарной сиреной взвыл кот, отмахиваясь всеми четырьмя лапами. — Помогите, спасите!

Спинолом вопросительно покосился на меня, но я лишь выразительно пошевелила бровями, намекая — не мешай ей. Пусть Айвалин делает то, что считает нужным. Жаль, конечно, Маврикия, но полагаю — его здоровью ничто не угрожает. Ибо должен же он когда-то выполнить свою часть пророчества!..

— Иди! — Жрица схватила кота за шкирку и, невзирая на сопротивление, стащила с рук угрожающе нахмурившегося тролля. — Поручаем тебе почетную миссию разведчика. Чего трясешься? Мужик ты или не мужик?

— Я кот! — как мог, отпирался несчастный Маврикий. — Не камикадзе какой-нибудь и не Штирлиц… — Он не договорил, ибо жрица вдруг мощно взмахнула рукой и швырнула кота в проход, прямо в гущу пересекающихся красных линий.

Коротко мявкнув, Маврикий пролетел через центр лазерной охранной системы и скрылся в темноте, потому что светящиеся нити сразу же погасли. Мы даже ахнуть не успели!

— Вот и все, дело сделано! — констатировала довольно усмехающаяся Айвалин. — Теперь остается только ждать.

— И не жалко тебе животину? — Спинолом осуждающе воззрился на жрицу своим единственным глазом. — Неужели не понимаешь — не по зубам ему такое задание. Зачем кота на убой отправила и нарушила свое обещание? Сама, поди, знаешь: рожденный ползать — летать не может.

— Ты прав, дорогой, — язвительно рассмеялась Айвалин. — Вот только ничего я не нарушала. Понимаешь, ему и не требуется летать, ибо рожденный ползать проползет где угодно. А посему — не волнуйся, получишь ты обратно своего кошака, ничего с ним не случится.

Минуты ожидания тянулись невыносимо медленно. Прошло уже довольно много времени, а Маврикий все не возвращался, и я уже начинала всерьез опасаться за его жизнь. От нечего делать я бесцельно слонялась по площадке, лениво рассматривая мраморные стены. А точнее, просто скользила по ним взглядом, ибо более пристального внимания они не заслуживали. А зачем, спрашивается? Самые обычные стены, из самого обычного мрамора… Стоп! Неожиданно мой взгляд натолкнулся на нечто странное, и я резко замерла, словно споткнувшись. Поразительно, но в одном месте, между закрытыми серебристой субстанцией проходами я совершенно случайно заметила небольшой участок мраморной плитки, испачканный какой-то грязью. Понукаемая своим извечным любопытством, вытащила из кармана носовой платок и обтерла поверхность камня, удалив с него нечто противное, похожее на засохшую слизь. Гадливо вздрогнула и бросила платок на пол.

К моему величайшему изумлению, на очищенном мраморе обнаружилось изображение трех существ, отдаленно смахивающих на людей. Я с изумлением рассматривала их фигуры, с головы до ног закутанные в длинные плащи. Головы тварей скрывали объемные капюшоны, оставляя открытыми лишь ужасно уродливые морды с выпуклыми круглыми глазами и длинными птичьими клювами, хищно загнутыми вниз. За спинами тварей виднелись схематично очерченные арки, и их тоже было ровно три…

«О, спаси нас, богиня Дану, это же Тени! — внезапно дошло до меня. — А за ними — вот эти реальные арки! Картинка соответствует действительности, вернее — в настоящий момент соответствует лишь частично. Но где гарантия, что сходство не станет полным и Тени не явятся к нам во плоти? Получается, мы сами, добровольно пришли в их логово!»

И тут на меня словно навалилось нечто незримое, но безумно тяжелое, резко рухнувшее на плечи, пригибающее к полу. Это была магия — черная, страшная, непреодолимая. От интуитивного предчувствия надвигающейся беды у меня сильно сдавило горло, все тело онемело, а крик ужаса застрял в горле, лишив возможности говорить. Я бесшумно опустилась на пол и молча корчилась в диких судорогах — борясь с удушьем, едва слышно хрипя и обливаясь холодным потом.

— Милая, что с тобой? — испуганно вскрикнул Кирилл, заметив мое странное состояние. — Тебе плохо?

— Там, там… — пыталась указать я, но руки не слушались, отказывались повиноваться, повиснув бесполезными плетями. — Те…

— Кто, где? — ничего не понимал любимый.

«Там Тени!» — хотелось кричать мне, но ничего не получалось.

— А вот и я! — вдруг громко заверещал Маврикий, выпрыгивая из темного прохода. — Ликуйте, слабаки и трусы, ибо я вас не бросил. Бейте в барабаны: вернулся ваш отважный разведчик, вернулся с победой! Слушайте, я там такое нашел! Вы должны это увидеть…

Но договорить он не успел, потому что одна из серебристых перепонок лопнула, издав негромкий хлопок. За нею открылся темный провал, в глубине которого ворочалось что-то угловатое, высокое, массивное. Ворочалось угрожающе — так поднимается из своего логова внеурочно потревоженный, кем-то разбуженный медведь. Причем кем-то очень глупым и неосторожным. Порыв холодного ветра, возникший в недрах логова, долетел до нас, неся с собой сердитое ворчание неведомого существа и отвратительный смрад разлагающейся плоти…

— Фу, — скривилась Айвалин, брезгливо зажимая нос. — Какая мерзость! Что это за запах?

— Ох, беда-то какая стряслась, спасите нас великие боги! — с нервным придыханием, громко вскрикнул могучий Спинолом, подхватывая с пола растерянного кота и заталкивая его к себе за пазуху. — Все кончено, сейчас мы умрем! — Он побледнел, дышал тяжело и отрывисто, а по лбу высоченного тролля катились крупные капли пота.

Спинолом даже не хватался за свои ятаганы, а только прижался спиной к стене и так обреченно закрыл свой единственный глаз, словно отдавался на милость судьбы, не выказывая ни единой попытки к сопротивлению… Анриэн удивленно таращился на Спинолома, озадаченный такой реакцией. Кто же мог предположить, что даже бесстрашный тролль способен на подобную трусость?

— Черт! — шокированно ругнулся Кирилл. — Похоже, наш друг сошел с ума! Скажите, хоть кто-нибудь из нас способен разобраться в происходящей тут фигне?

Айвалин и Анриэн недоуменно пожали плечами. Первая и Вторая оставались совершенно невозмутимы, но Франк, видимо на всякий случай, ненавязчиво встал у меня за спиной, положив руку на приклад своего автомата. Кирилл наградил монстра подозрительным взглядом. И кажется, только одна я — конечно, если не считать впавшего в прострацию Спинолома, начинала понимать, какая ужасная опасность нам угрожает.

— Берегитесь, там — Тень! — закричала я, наконец-то справившись с приступом губительной слабости. — Отступайте, спасайтесь, бегите, иначе вы все умрете!

Но, увы, мое предостережение опоздало…

Из ближайшего ко мне прохода появилось высокое существо, облаченное в черный плащ. Капюшон полностью покрывал голову твари, оставляя на виду лишь длинный птичий клюв, хищно загнутый вниз. Полы одеяния разошлись, выпуская наружу две вполне человеческие руки в кожаных перчатках, сжимающие боевые серпы — оружие богов. Сделав несколько шагов, Тень замерла в центре площадки, испытующе поводя головой из стороны в сторону. Словно рассматривала что-то или вынюхивала…

— Спинолом, — зашипела я, хватая тролля за руку и сильно впиваясь ногтями в его толстую кожу, — немедленно прекрати корчить из себя субтильную барышню. А ну-ка, живо соберись и прекрати панику!

— А смысл? — усмехнулся тролль, открывая глаз. — Начнем сопротивляться — умрем в мучениях. Нет, я предпочитаю отбыть в загробный мир быстро и безболезненно.

— Какой богине служат Тени? — спросила я, озвучив давно волнующий меня вопрос.

— А откуда появились сами боги? — Кажется, Спинолом или намеренно уклонялся от ответа, или изощренно надо мной издевался.

— Хм, — задумалась я. — Не знаю, честно — не знаю! Никогда не задавалась подобным вопросом. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Тот, кто создал древних богов острова Эрин, создал и Теней, — пояснил мой собеседник. — Тени не служат никому, ибо призваны охранять высшие тайны. Такие, например, как Врата вечной жизни. Они стоят особняком, вне всех и над всеми. С создателями Теней даже боги связываться остерегаются. Кстати, и мой хозяин тоже… — Последняя фраза прозвучала совсем непонятно.

— Слушай, ты меня уже окончательно достал со своими намеками на некоего загадочного хозяина! — еще злее зашипела я. — Хватит секретность нагнетать! Рассказывай давай, кто он такой и какое имеет отношение ко всей этой истории с котом и Светочем Листограда.

— Не могу, — жалобно застонал Спинолом, выдергивая руку из моих ногтей. На сероватой коже его запястья остались две длинные, кровоточащие царапины. — Не мучай меня попусту, госпожа Сафира. Я связан магической клятвой молчания, поэтому скорее умру, чем раскрою тайны своего хозяина.

— Да мы и так, похоже, скоро все умрем… — буркнула я, рассматривая застывшую посреди площадки Тень. — Так какая теперь разница, какая именно форма смерти тебе достанется?

— Не могу, уж не обессудь, — виновато склонил голову Спинолом. — Но хочу тебя предупредить: если переживешь сегодняшний день, то домой не возвращайся.

— Это еще почему? — насупилась я. — Впрочем, ты ведь уже не в первый раз предостерегаешь меня от возвращения в Листоград. Кажется, ты или взаправду за меня переживаешь, или… — я вопросительно посмотрела на воина, — дома остался некто умный, изрядно побаивающийся моего возвращения. Но кто он такой и какие планы вынашивает?

Но Спинолом даже глазом не моргнул, еще раз подтверждая мою догадку, что заклинание крови, обрекшее его на молчание, было наложено каким-то очень могучим и прозорливым магом.

— Да, я, конечно, знаю, что неведомое пугает сильнее всего, — продолжила я, — но твои угрозы уж очень расплывчаты. А я излишней мнительностью не страдаю и в пустую болтовню не верю…

— Зря ты так, ибо это отнюдь не болтовня, — тяжело вздохнул тролль, — а реальная опасность. Уж поверь мне, госпожа. Недаром мой хозяин носит титул Мастера Теней!

— Мастер? — Я аж вздрогнула от интуитивного ужаса и нехорошего предчувствия. — Почему же я никогда и ничего о нем не слышала?

— И хорошо, если не слышала, — поправил меня Спинолом. — Меньше знаешь — целее будешь, ведь после встречи с Мастером еще никто не выживал.

— Хм, Мастер, значит!

Память услужливо подсовывала мне разрозненные обрывки информации, которые я прежде никогда не воспринимала всерьез, считая их всего лишь досужими выдумками, страшными сказками, этаким городским фольклором — весьма популярным в самых бедных кварталах Листограда. Байками о неизвестно как и куда пропадающих горожанах… Об ужасных тенях, вернее — Тенях, обладающих душой, разумом и сердцем. Причем — жестокой душой, холодным расчетливым разумом и железным сердцем. Никто точно не знал, откуда они приходят и куда уводят свои жертвы. Большинство жителей Листограда просто отказывались верить в их существование, хотя и в самом деле видели порой темные силуэты, смахивающие на облаченных в бесформенные балахоны людей, с надвинутыми на головы капюшонами. Силуэты, на закате дня спокойно выходящие из стен домов, бесшумные, неуловимые, не оставляющие следов, растворяющиеся в предрассветном сумраке. А когда кто-то из горожан исчезал, про него говорили — его забрали Тени! Но почему, куда и зачем? Да, я читала о Тенях в старинных трактатах Магической академии, видела там их изображения, но никогда не верила в их существование. Точно так же я никогда не понимала причины панического ужаса, вызываемого во всех нас этими изображениями. И уж тем более никогда не задумывалась над тем, что именно стало первопричиной появления Теней… И вот теперь, когда я впервые озадачилась этой проблемой, мне почему-то показалось, что отгадка проста и банальна, лежит на самой поверхности, и нужно лишь…

— Верните ее нам! — Чей-то скрежещущий голос вдруг эхом прокатился по коридору, совершенно некстати прерывая мои размышления, как раз подошедшие к своему самому актуальному моменту. — Верните, она вам не принадлежит.

— Кто это сказал? — удивилась Айвалин, ищуще озираясь по сторонам и сверля наши лица пронзительным, испытующим взглядом. Волосы на ее голове растревоженно зашевелились, становясь похожими на сотню тоненьких змеек.

— Не я! — Анриэн отшатнулся от жрицы и даже руки вверх поднял, отрицая свою причастность к внезапно прозвучавшей фразе.

— И не я! — растерянно пожал плечами Кирилл.

— Верните ее нам! — раздалось снова, и теперь уже ни у кого из нас не возникло сомнения в том, что режущий слух голос идет из-под капюшона Тени. — Она вам не принадлежит.

— Еще чего, конечно не верну! — Первой реакцией Айвалин стал возмущенный отказ, и лишь потом она включила логику и поинтересовалась: — А о чем конкретно идет речь?

— Ловушка богов! — проскрежетала Тень. — Верните ее нам, или…

— Или? — прищурилась жрица.

— Или мы заберем ее силой! — то ли предупредила, то ли пригрозила Тень.

— Ах, как страшно! — издевательски расхохоталась Айвалин. — Да и нет у нас никакой ловушки, — заявила она, тем самым полностью подтвердив мое подозрение о ее полнейшей неосведомленности в истинном предназначении статуэтки богини.

— Ошибаешься, есть, — отрывисто бросила я. — Ловушка — это твоя статуя богини Морриган!

— Да? — удивилась жрица, и ее темные брови упрямо сошлись на переносице. — Ну тогда тем более — не отдам. И отнять — не позволю.

Услышав оную дерзость, Тень ничего не ответила, а просто провела серпом по серпу… Соприкоснувшись, остро отточенные стальные лезвия породили тонкий, пронзительный лязг, больно резанувший нас по ушам. И лязг этот прозвучал весьма красноречиво, куда доходчивее, чем слова…

— Уверена? — иронично усмехнулся Спинолом. — А помнишь, как ты сама тут выступала?.. «Не отдашь, значит! Вот как… А ты вообще соображаешь, что говоришь? Тебе, дура, похоже, жить надоело!» — Он дословно воспроизвел пафосную фразу жрицы, не так давно прозвучавшую в мой адрес.

— Все равно не отдам! — разъяренно завизжала окончательно выведенная из себя Айвалин и, забывая о своей магической силе, показала Тени фигуру из трех пальцев. — Вот тебе! Даже и не уговаривайте.

Тварь никак не прокомментировала ее ребяческую выходку. Вместо этого она синхронно взмахнула серпами. От резкого движения взвились полы черного плаща, капюшон слетел с головы Тени, и…

ГЛАВА 9

Нашим изумленным взорам предстал бугристый, лысый череп, покрытый гнилой, расползающейся на отдельные лоскуты кожей. Совершенно мертвой плотью. Местами из-под этих ошметков виднелось то, что мы поначалу приняли за голую кость. Однако это оказался металл — ржавый, не устоявший под напором влаги и времени.

— Трать-та-ра-рать! — потрясенно выдохнул Кирилл, выпучивая глаза. — Оно что, шлем носит?

— Убейте тварь! — срывая голос, истошно завопила Айвалин, пальцем указывая на Тень. Похоже, жрица находилась на пределе, у нее сдавали нервы.

— Ой, а чего это оно делает? — шепнул Анриэн, обеспокоенно дергая меня за рукав. — Смотри, как серпами машет!.. Вот это скорость, у меня аж в глазах зарябило.

— Разминается! — уверенным тоном пояснил Кирилл. — Страшно даже представить, сколько лет оно провело в консервации. Тысячи, наверное, если его амуниция гнить начала и заржавела… Вот ведь Железный Дровосек, блин!

— Ты определись сначала, гнить или ржаветь… — выдал задумчивую реплику Спинолом. — Живые — не ржавеют, сталь — не гниет…

— Живые? — Анриэн поднял взор на высоченного тролля. — А если мертвые?

— А ты меня не путай, — сердито рыкнул Спинолом, озадаченный его вопросами. — Я и так уже ничего не понимаю и всего боюсь почти до икоты!

— Чего тут еще понимать — бежать отсюда надо, — жалобно замяукал Маврикий, высовывая морду из-за пазухи тролля, — пока этот урод нас на мелкие кусочки не порезал!

— Бежать! Куда? — горестно вздохнул дроу.

Не принимая участия в завязавшейся дискуссии, я с восхищением рассматривала Тень, исполняющую своим оружием какие-то уже совершенно невероятные приемы. Точно могу сказать, ни к какой из известных мне школ фехтования они не имели ни малейшего отношения. К тому же теперь я сильно сомневалась в уязвимости оного существа. Ведь если у него железная голова, то что же тогда скрывается под плащом и перчатками?

— Убейте! — между тем повторно приказала Айвалин, обращаясь к своим помощницам. — Пусть от него и следа не останется!

Покорные воле своей госпожи Первая и Вторая вскинули руки, а в их сложенных чашечками ладонях рождалось багровое пламя. Вот огненный шар сорвался с пальцев Первой и с бешеной скоростью устремился в сторону Тени… Но, увы, тварь обладала отличной реакцией. Почти неуловимым глазу движением она ушла с траектории полета огненного сгустка и взмахнула серпами… Отрубленная голова магички покатилась по полу, а огненный шар врезался в стену, высекая из нее каменное крошево.

Став свидетельницей гибели своей товарки, Вторая издала дикий рев, ставший единственным звуком, который мы от нее услышали, полностью занялась огнем и, не разбирая дороги, поперла на Тень. Напролом. Не обращая внимания на огонь, тварь резко метнулась вперед — схватила за плечо превратившуюся в факел женщину, легко, словно невесомое перышко, оторвала ее от земли и без малейшего усилия швырнула себе за спину. Раздался негромкий хлопок, и от Второй осталась лишь груда до черноты обгоревших головешек. Все это заняло не более нескольких скоротечных секунд… Мы шокированно хлопали ресницами, замершие на месте и парализованные ужасом.

— Верни ее нам! — в очередной раз проскрежетала Тень, оборачиваясь к Айвалин. Мертвенно-белая морда твари с выпуклыми, круглыми линзами глаз и длинным клювом не отображала ни единой эмоции. Каюсь, но в моей голове мелькнула совсем неуместная сейчас мысль: интересно, как же она разговаривает, если даже клюв не открывает?

Разъяренно взвизгнув, жрица вскинула руки, начиная выплетать какой-то магический пасс. С ее губ полилось заунывное бормотание — она творила заклинание. Но Тень не намеревалась ждать… Гулко всплеснув полами своего широкого одеяния, тварь взлетела над полом и толкнула жрицу в грудь. Будто подхваченная порывом ветра, Айвалин взмыла под потолок коридора, отлетела к противоположной стене, весомо о нее ударилась и грянулась об пол. Где и осталась лежать, неловко подогнув под себя правую руку — недвижимая, бледная, со струйкой черной крови, вытекающей изо рта.

— Похоже — все, хана нашей злодейке! — злорадно мяукнул кот, вытягивая шею, чтобы всласть насладиться этим дивным зрелищем. — Браво, браво, ай да Тень!

— Чему радуешься? — Спинолом осуждающе щелкнул его по затылку. — Мы — следующие.

— Верни ее нам! — однообразно проскрежетала Тень, медленно приближаясь к Франку.

Тот сначала нервно схватился за висящую у него на плече сумку со статуэткой, но потом одумался и взялся за автомат. Очередь пуль прошила корпус Тени… Нет, вернее, не прошила, а просто отскочила от черного плаща, не причинив твари никакого вреда.

— Верни! — На сей раз в голосе твари проскользнула нотка насмешливости.

Угрожающе блеснули занесенные для удара серпы…

Франк так печально взглянул на меня, словно прощался…

И тут я внезапно вспомнила нечто важное!

Дрожащими от волнения руками, боясь поверить в свою догадку — но вместе с тем умоляя ее оказаться верной, выхватила из-за пазухи сверток с тремя хрустальными стилетами. Развернула мешковину, достала один из клинков, а два остальных сунула в руки ничего не понимающего Кирилла. Объемная серебряная рукоять стилета удобно легла ко мне в ладонь. Как там говорил Сидор: «Без этих стилетов до Врат не добраться, сдохнешь на полпути». Ха, вот сейчас и проверим!..

Широкая спина Тени, наступающей на Франка, маячила прямо передо мной. Совершив безумный прыжок, я дикой кошкой запрыгнула на плечи твари и, размахнувшись из всех сил, вонзила стилет ей в шею. Раздалось негромкое шипение… Тень покачнулась, издала вопль отчаяния и начала медленно оседать на пол, изменяясь, трансформируясь прямо подо мной. Растерявшись, я не успела спрыгнуть с обмякшей спины твари и вместе с нею обрушилась на пол, больно стукнувшись локтями и коленками, распростершись на разметавшемся плаще.

— Невероятно! — Кирилл подал мне руку, помогая подняться. — Откуда ты узнала, что это сработает?

— Не знала, — пробурчала я, отряхивая одежду от мелкой кристаллической пыли серого цвета, — просто предполагала и надеялась. — У меня в ладони покоилась серебряная рукоятка, оставшаяся от стилета. Само хрустальное лезвие растаяло вместе с Тенью.

— Интересное явление, — Анриэн с отвращением пошевелил плащ носком своего щегольского ботфорта, — от Тени почти ничего не осталось, лишь горстка праха. И одежка ее тоже расползается буквально на глазах. — И правда, ткань будто плавилась и растекалась, распадаясь на отдельные нити, превращающиеся после того в лужицы зловонной жижи. — Отвратительный запах, — скривился он и поспешно отошел подальше, не желая марать сапоги.

— Похоже на химическую реакцию разложения, — сообщил Кирилл, с неменьшим интересом, чем дроу, тоже разглядывающий останки Тени. — А твой стилет выступил в роли катализатора. Потрясающе!

— Ага. — Я рачительно убрала рукоять в карман куртки, попутно размышляя — а вдруг она мне еще пригодится? И вообще, можно ли как-то приделать к ней новый хрустальный клинок, и будет ли он обладать такой же убойной силой? — Верни мне их! — Я забрала пару уцелевших стилетов из рук Кирилла и засунула их за ремень портупеи. Интуиция подсказывала, что нет смысла продолжать прятать оружие. Скоро пригодится…

— Ты спасла мне жизнь. — На мой локоть легла тяжелая рука Франка, отвлекая от практичных размышлений. — Спасибо!

— Значит, теперь мы в расчете, — рассмеялась я, поднимая голову и глядя в его волчьи глаза. — Я рада, что твое пророчество не сбылось.

— Какое пророчество? — удивился монстр. Странно, но теперь он уже не казался мне уродливым или опасным, наоборот, сейчас я воспринимала Франка как духовно родное и чрезвычайно близкое мне существо.

— Забыл? — Я лукаво улыбнулась. — Сам же предостерегал. Дескать, наша очередная встреча закончится гибелью одного из нас.

— А-а-а! — вспомнив, протянул Франк.

— Не сбылось, — подначила его я.

— Не обольщайся, еще сбудется, — печально посулил он.

— Ты еще жив, зато погибла Айвалин, — мстительно подсказал из-за моего плеча Кирилл. — Эй, признайся нам честно — готов ли ты оплакивать свою проклятую госпожу?

— Погибла? — Брови Франка недоверчиво взлетели на лоб. — Да неужели?

И тут от стены, где лежала мертвая Айвалин, донесся негромкий стон.

— Ба-а-а, глядите, да она живая! — изумленно протянул Анриэн, подходя к ведьме, присаживаясь на корточки и жалостливо приподнимая ее голову. — После такого-то удара…

— Я же недаром говорю: были бы мозги — было бы сотрясение! — ввернул свою любимую фразу Маврикий, снова высовываясь из-за пазухи тролля.

— Не дождетесь! — прохрипела Айвалин, открывая глаза.

— Кто бы сомневался… С возвращением в нашу веселую компанию! — насмешливо поприветствовала я.

— А где тварь? — недоуменно вопросила жрица, при помощи Франка поднимаясь с пола.

Ноги женщины дрожали, отказываясь ее держать. Под глазами залегли темные круги, на виске багровел огромный синяк. Судя по кислой гримасе — ее еще и поташнивало. Умереть она, конечно, не умерла, но вопреки заявлению Маврикия сотрясение мозга все-таки получила. В общем, выглядела она не очень-то хорошо и чувствовала себя соответственно, хотя ничуть не утратила прежней заносчивости и напористости.

— А вон она валяется, — насмешливо мотнул головой кот, — мелкой россыпью!

— И что с ней случилось? — поинтересовалась Айвалин, поворошив пальцем кучку серебристого порошка.

— С нашей Заразой повстречалась! — иронично пояснил Анриэн. — А как всем известно — зараза к заразе не прилипает!

— Да? — не смогла сразу взять в толк контуженая жрица. — Как это?

— Женщина по сути своей есть слабое и беззащитное существо, способное запросто прибить любого, не согласного с этим утверждением! — внес ясность Кирилл, заговорщицки мне подмигивая.

— Понятно, — наконец-то дошло до Айвалин. — Впрочем, — она задумчиво посмотрела на меня, а в ее взгляде читались и одобрение и порицание одновременно, — нечто подобное я и предполагала.

— В смысле? — коротко спросил Спинолом.

— Сиды королевского рода наследуют часть крови самой богини Дану, — начала нехотя, словно выдавливая из себя слова, рассказывать Айвалин. — Поэтому они способны противостоять всем, даже великим и ужасным им… — Поняв, что сболтнула лишнее, жрица замолчала.

— Кому это им? — насторожился бдительный Кирилл. — Да еще и великим и ужасным!

Но Айвалин не ответила, просто криво ухмыльнулась и отвернулась, намекая на окончание разговора.

— Ты ее поняла? — Мой нао нетерпеливо дернул меня за волосы, его глаза светились неуемным любопытством.

— Не более, чем ты! — Я недоуменно пожала плечами. — И не мучайся зря, эту тайну нам из нее не вытянуть. И вряд ли в нее посвящен кто-то другой…

И тут я совершенно случайно столкнулась взглядом с шокированно вытаращенными глазами Спинолома. Бережно придерживая кота, угнездившегося у него на груди, под курткой, тролль смотрел на меня как-то не так, совершенно по-иному, гораздо внимательнее, чем прежде. Так, словно всего мгновение назад узнал обо мне нечто новое, важное и судьбоносное. Вот только жаль, меня в эти знания он, как я сразу догадалась, посвящать не собирался.

— Кстати, если вы уже закончили отдыхать, то предлагаю заняться чем-нибудь общественно полезным, — насмешливо напомнила Айвалин. — Например, продолжить наш путь к Вратам. — И, опираясь на руку поддерживающего ее Франка, ведьма торопливо захромала в сторону разведанного котом прохода.

— Вот дура неуемная! — едва слышно процедил сквозь зубы Анриэн, сверля ненавидящим взглядом спину удаляющейся жрицы. — Похоже, ей не терпится сдохнуть…

— Между прочим, я все слышу, красавчик! — злорадно фыркнула Айвалин. — Давай, шевели ботфортами, а иначе сдохнешь вперед меня, обещаю.

— Проклятая кшэдка! — бессильно выругался Спинолом, тяжко вздохнул и потопал следом за удаляющейся парочкой.

— Придется идти! — В голосе дроу прозвучала беспомощность. — Сафира, а ты… — Но договорить он не успел.

— Стойте! — громко приказала я. — Стойте, где стоите. Мы никуда не идем!

— Да как ты смеешь мне перечить?! — взбешенно завизжала Айвалин, останавливаясь и оборачиваясь. — Зачем, почему? Ведь мы уже избавились от Тени…

— От одной! — холодно усмехнулась я. — От одной из трех!

— О чем она говорит? — Жрица недоуменно уставилась на своего помощника, но Франк лишь безмолвно развел руками, не находя нужного объяснения. — Она, наверное, сошла с ума!

— Не сошла. — Я указала на недавно обнаруженный настенный рисунок, едва заметный на мраморных плитах. — Я уверена, что Теней, охраняющих путь к Вратам, должно быть трое!

— Уверена? — рассмеялась жрица, но голос женщины предательски дрогнул, выдавая овладевший ею страх. — Глупости, да ты просто нас запугиваешь. Или хуже того, выдумываешь всякие отговорки, чтобы не идти дальше!

— Ах ты, ведьма! — почти закричал Кирилл, возмущенный этими несправедливыми обвинениями. — Уже забыла о том, что это именно Сафира расправилась с Тенью, пока ты в отключке валялась!

— А может, вы сговорились и врете? — насмешливо парировала жрица. — Учтите, я вам не верю! Может, сидка тут вообще ни при чем и тварь сдохла сама по себе? От старости или еще как?

— Ох, ну и бред!., — простонал Кирилл, хватаясь за голову.

— Нет, это Сафира ее убила! — недовольно прогудел Франк. — Я тому свидетель.

— И ты с ними заодно? — оскалилась Айвалин, набрасываясь на него с кулаками. — Предал меня, значит? Тебе я тоже не верю. Чем докажете?

— Послушайте, леди… — дипломатично начал Анриэн, но его слова прервал негромкий треск.

Это лопнуло серебристое свечение, закрывающее входы в два последних коридора. За исчезнувшими преградами открылись два темных лаза, из которых немедленно выступили еще две твари, облаченные в уже знакомые нам черные плащи с капюшонами. Эти Тени были вооружены точно такими же серпами, как и упокоенная мною первая.

— Верните ее нам! — безэмоционально проскрежетали два грубых голоса, сливаясь в ужасный дуэт.

— Мамочки, ну теперь нам точно крышка! — тоненько пропищал Маврикий и шустро юркнул в свое прежнее убежище, причем даже еще и застегнул куртку тролля. Изнутри.

— А вот вам и доказательство! — насмешливо сообщил Спинолом, взирая на меня с каким-то нездоровым интересом. Будто прикидывал, на кого поставить в этом поединке — на них или на меня.

— По-твоему, я должна их убить? — скептично приподняла бровь я, здорово заинтригованная столь нестандартным поведением нашего обычно невозмутимого воина.

— Конечно ты, а кто же еще? — командно рявкнула Айвалин, потихоньку пятясь и прячась за спину Франка. — На мою помощь не рассчитывай, сама видишь — мне нездоровится…

— Ага, вижу и в очередной раз убеждаюсь в том, что трусость — неизлечима! — понимающе буркнула я.

— Верните ее нам! — занудно повторили Тени.

— Фиг! — лаконично отказалась Айвалин и расслабленно прислонилась к стене, приготовившись с комфортом наблюдать за грядущей схваткой. — И нечего на меня коситься! — прикрикнула она на тварей. — Вон к ней обращайтесь, она с вами и разберется! — Палец предательницы властно указал на меня.

— Падла, сдала Сафиру как стеклотару! — проворчал кот из-за пазухи Спинолома.

Я выхватила хрустальные стилеты из-за ремня, а саму портупею — вместе с рапирой и кинжалами, сдернула с плеча и отбросила прочь. Полагаю, обычная сталь Теней не берет. Хотя даже с этими волшебными клинками я вряд ли сумею выстоять против двух противников сразу, особенно в том случае, если они решат напасть на меня не по очереди, а одновременно. Или смогу?.. Особенно если пропущу первую тварь вперед, а вторую ударю сбоку и… А впрочем, чего гадать — ведь выбора у меня все равно нет!

Помнится, над входом в нашу Магическую академию написана фраза, над смыслом которой я почему-то никогда особо не задумывалась. Вернее, читала ее сотни раз, но истинное значение этих мудрых слов ранее не находило отклика в моем сознании — не будоража ум и не смущая душу. «Боги, дайте нам храбрости изменить то, что мы способны изменить. Дайте смирения принять то, что изменить невозможно. И дайте мудрости для того, чтобы отличить первое от второго». Впрочем, так было прежде. Лучше поздно, чем никогда, правда? Пускай запоздало, но теперь я все-таки поняла истинное значение тех судьбоносных слов. Теперь, когда очутилась перед противниками, во много раз превосходящими меня силой, скоростью и хитростью. Нет, я знаю точно — Тени тоже не бессмертны, а значит, я способна их победить. Естественно, лишь в том случае, если не струшу, не сдамся, не побегу. Но если я вдруг переоценю свои скромные способности, сделаю один неверный шаг или дам слабину, то немедленно погибну — не выполнив возложенную на меня миссию. Подведу всех верящих в меня друзей, окончательно загублю Мидир и не встречусь с всесильным врагом, поджидающим меня дома. Нет, на такое я не согласна!..

Первая тварь метнулась ко мне настолько быстро, что я даже глазом моргнуть не успела. Чисто рефлекторно отклонилась назад, пропуская над головой ее серпы — со свистом рассекшие воздух у меня надо лбом. Отсеченная прядь моих волос медленно спланировала на пол, но меня на этом месте уже не было. Прыжком ушла на руки, сделала сальто и ногой отбила серп второй Тени. Изогнутое лезвие высекло сноп искр из подковки моего каблука. Рядом грохнули выстрелы… Я изумленно обернулась и обнаружила — это Кирилл стреляет по первой Тени, пытаясь отвлечь ее внимание. Пули рикошетили от черного плаща, не причиняя чудовищу ни малейшего вреда. Впрочем, цель этой атаки оказалась достигнута — издав недовольное ворчание, тварь медленно пошла на моего безрассудного нао. Я хотела повторить свой прежний трюк, но, словно угадав мое намерение, вторая Тень прикрыла первую. Широко расставив ноги, она встала за спиной товарки, вскинув приготовленные для нападения серпы. Это их и погубило!..

Не раздумывая ни секунды, я плашмя бросилась ниц и, скользя по гладкому камню, проехалась между ногами твари, ударившись головой в ее плащ, спускающийся до самого пола. Ощущение было таким, словно я врезалась в гранитную плиту… Перед глазами поплыли туманные круги, во рту появился солоноватый привкус крови, по лбу заструилось что-то теплое… Но, даже почти потеряв сознание от удара, я все-таки успела совершить главное — метнула хрустальный кинжал, вонзившийся точно между лопатками первой Тени, почти достигшей Кирилла. Издав утробный вой, пораженное стилетом чудовище рухнуло вперед, погребая под собой капитана. Вторая тварь завопила еще громче и обрушила на меня оба серпа сразу…

Я успела перекатиться вбок, уходя от остро заточенных концов ее клинков. Вернее, почти успела… Правое колено обожгла острая вспышка боли. Сбитая мною Тень шумно грохнулась на пол, серпы разлетелись в разные стороны. Торопясь воспользоваться выпавшим мне шансом, я навалилась на противника, замахнулась стилетом, и… Холодные будто лед лапы этого ужасного существа вцепились мне в горло, стискивая с невероятной силой. И вырваться из них я уже не смогла… Рассудок потух, и все заполонила тяжелая кроваво-красная пелена, застлавшая мне глаза. В голове будто громыхал набатный колокол, и с каждой секундой его гул становился все оглушительнее. Задыхаясь, хрипя и уплывая за грань бытия, совсем близко я увидела клюв Тени — темный, испещренный сотнями мелких зазубрин, словно потрескавшийся от времени. Ее выпуклые глаза — круглые, фасеточные, будто бы искусственные, разделенные на множество пятиугольных сегментов. Кожистую морду, больше похожую на маску — грубую, какую-то заношенную, со следами то ли починки, то ли штопки… Понимание происходящего пришло внезапно, захлестнув меня волной.

— Ты не настоящая! — последним усилием обвиняюще выдохнула я, извиваясь в ее лапах и уже проваливаясь в черноту смерти.

Тварь испуганно вздрогнула, и на миг ее хватка ослабла, но мне хватило и этого спасительного мгновения. Частично осознав, что со мной происходит и где сейчас нахожусь, в своей мокрой от пота ладони я внезапно обнаружила крепко зажатый стилет, всхлипнула, дернулась, отталкиваясь локтем от пола, и ударила, до самой рукояти вогнав хрустальное лезвие в глаз твари. Раздался громкий хруст, и глаз, а точнее, имитирующее его стекло разлетелось на тысячу мелких осколков. Дикий вой раненой твари сотряс коридор, а меня обдало потоком липкой слизи, к счастью — быстро превратившейся в серый, похожий на пепел порошок.

— Трать-та-ра-рать! — эмоционально выдал сидящий на полу Кирилл, обсыпанный точно таким же прахом. — Дорогая, ты угрохала их обеих. Вот это да!

— Или обоих, ибо кто знает, какого они полу! — довольно подтвердила подпирающая противоположную стену Айвалин.

— Никакого, — хмуро буркнула я, вставая и отряхивая одежду. Нога, пострадавшая от серпа Тени, отозвалась болью, и я поморщилась.

— Ты ранена?! — Кирилл мгновенно вскочил и испуганно схватил меня за руку.

— Ерунда. — Я глянула на свою разорванную штанину, обагренную кровью. — Это всего лишь царапина, тем более она уже затягивается. Нам нужно торопиться. — И, не желая, чтобы жрица услышала наш разговор, я притянула любимого к себе, заставляя пригнуться. — Сколько времени у нас осталось, ну, до восхода Кровавой луны? — задала я Кириллу вопрос, волнующий меня больше всего.

— Ясно. — Он понимающе улыбнулся и незаметно покосился на наручные часы. — Мало, чуть менее пяти часов… Успеем?

— Эй, голубки, вы о чем там шепчетесь? — с подозрением окликнула нас Айвалин.

— Должны успеть, — ободряюще шепнула я и сделала короткий жест, обозначающий, что эта тема закрыта.

— Да ни о чем, так, о своем личном! — с деланой беззаботностью улыбнулся Кирилл, пытаясь обмануть хромающую в нашем направлении Айвалин, привычно опирающуюся на плечо Франка.

Жрица скептично фыркнула, выражая свое отношение к его реплике.

— Поздравляю с победой! — произнес сопровождающий ее монстр и тут же замолчал, поняв, как двусмысленно прозвучали его слова.

— Ты еще ручку ей облобызай! — презрительно хмыкнула его хозяйка, стрельнув в меня ревнивым взглядом. — Ой, не нравишься ты мне в последнее время, Франк! Сильно не нравишься… Я уже не уверена, кому из нас двоих ты служишь — мне или ей? — Ее темные глаза испытующе перебегали с меня на своего приспешника и обратно.

— Ну зачем вы так, госпожа! — излишне бурно и поэтому совершенно неубедительно запротестовал Франк.

— Ничего, потерпите, уже немного осталось, — язвительно хохотнула жрица, похоже окончательно утвердившаяся в своих подозрениях. — Скоро мы достигнем Врат, а там станет понятно, кто из нас чего на самом деле стоит… Отдай мне! — вдруг непоследовательно приказала она, резко сменив тему разговора. — Отдай! — Ее острый ноготь уткнулся мне в щеку, в опасной близости от глаза.

— Что отдать? — не поняла я.

— Все! — ультимативно поджала губы Айвалин. — Рукоятки стилетов и это… эту… Кстати, для чего предназначается твое украшение? — Она кивнула на мое серебряное кольцо. — Отдай, ибо тебе они уже не понадобятся…

— Не отдавай! — вдруг жарко зашептал неслышно подошедший сзади Спинолом. Его жесткие губы прижались к моему уху, дыхание шевелило мои волосы. — Она утратила право приказывать тебе, госпожа! Ведь численный перевес отныне не на ее стороне. Посуди сама, ее ведьмы погибли, а этот покойник Франк скорее склонен послушаться тебя, чем ее. Поэтому — не отдавай!

— Тролль прав! — поддакнул Анриэн, становясь за вторым моим плечом. — Теперь нас больше. А у нее сейчас не осталось ни сил, ни власти…

— Ошибаешься, красавчик! — по-змеиному зашипела жрица, и на ее раскрытых ладонях заплясали огоньки пламени. — Вы решили взбунтоваться? Хотите меня убить? Попробуйте — и увидите, скольких из вас, жалкие трусы, я заберу с собой в ад! — Айвалин выплюнула эти оскорбления в перекосившееся от негодования лицо Анриэна и замерла, намереваясь дорого продать свою жизнь.

Возмущенные ее наглостью дроу и тролль схватились за оружие, готовые ринуться в бой.

Итак, у нас обозначилось четкое противостояние: по одну сторону — хромающая Айвалин, с сомнительной поддержкой в виде Франка, чье бледное и расстроенное лицо четко отображало всю гамму терзающих его чувств. Хм, забавно, особенно с учетом того, что он по идее вообще никакие чувства испытывать не способен! А по другую: покачивающаяся от слабости я — со Спиноломом за одним плечом и Анриэном за другим. За талию меня бережно обнимал Кирилл, а из-за пазухи тролля высовывался радостно скалящийся Маврикий, показывающий жрице злорадные фигушки сразу всеми пальцами всех четырех лап. Но в отличие от словоохотливой Айвалин я пока молчала, анализировала доступные мне факты и осознавала — ситуация накалилась до предела, кажется, еще миг, еще одно колкое словечко, и кровопролития не избежать… Нет, рано. Еще не настало время сводить счеты, нужно всех успокоить…

— Не нужно никого убивать! — примирительно произнесла я, поднимая руку. — Айвалин, я не хочу крови. Давайте все успокоимся и продолжим путь. А в качестве жеста доброй воли я отдам тебе все. — Я выложила на ладонь три рукоятки от стилетов, присовокупила к ним кольцо и протянула артефакты жрице. — Забирай! Кстати, мое кольцо отнюдь не украшение, а волшебный ключ, способный разрушить любую преграду. — Вернее, я хотела сказать «отпереть», но интуиция почему-то подсказала мне другое слово, которое я и произнесла.

Огонь в пальцах Айвалин погас, а на ее лице нарисовалось радостное недоумение.

— Давно бы так! — сварливо буркнула жрица, с наигранной неохотой забирая мои дары. Рукоятки тут же отправились в сумку Франка, а кольцо она надела себе на палец. — Пригодится! — Айвалин полюбовалась тонким серебряным ободком и соизволила одарить меня снисходительной улыбкой. — В отличие от тебя я знаю толк в магических вещах. Чувствую, какая мощная энергетика от него исходит.

Я вернула улыбку, мысленно посмеиваясь над доверчивой соперницей, даже не подозревающей, что вещь, так ей понравившаяся и сейчас красующаяся у нее на пальце, намного опаснее, чем десяток ядовитых змей!

— Зачем ты все ей отдала? — шокированным дуэтом взвыли Анриэн и Спинолом.

Кот вытаращил глаза и растопырил лапы. Кажется, наш болтун просто онемел от изумления.

— Уверена? — тихонько спросил Кирилл.

— Верь мне! — так же еле слышно шепнула я в ответ. — Мои подарки ей пользы не принесут.

Любимый хмыкнул.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих![13] — непонятно продекламировал он.

— Кого-кого? — удивленно захлопал длиннющими ресницами Анриэн.

— Так нужно! — сурово бросила я, обращаясь одновременно и к троллю и к дроу.

Плечи воинов расстроенно поникли, но клинки послушно вернулись в ножны. Мое решение никто не оспаривал. Маврикий уныло вздохнул и свернулся клубочком, прячась в куртку Спинолома.

— Идем! — приказала весьма довольная всем произошедшим Айвалин, направляясь к разведанному котом проходу.

Мы последовали за ней: смущенно прячущий глаза Анриэн, сосредоточенно нахмуренный Спинолом, выжидательно примолкший Кирилл и я. И, похоже, лишь одна я испытывала сейчас радостное возбуждение, ибо интуитивно ощущала — вместе с кольцом Айвалин надела себе на палец и проклятие мертвой Маланьи, отныне начавшее надвигаться на жрицу с неотвратимой быстротой!..

— Слушай, а как все-таки тебе удалось вырваться из захвата Тени? — негромко поинтересовался Спинолом, подстраиваясь под мой шаг.

Началу разговора предшествовало деликатное покашливание, призванное привлечь мое внимание. Я не спешила отвечать на заданный вопрос, намереваясь немного помучить моего упрямого собеседника. Вот ведь вредный верзила, точно что-то знает, а говорить не хочет! Я уважительно хмыкнула. Эх, мне бы такого преданного помощника! Искренне завидую этому загадочному Мастеру Теней, сумевшему столь искусно завлечь Спинолома на свою сторону. И не разберу до сих пор — то ли того действительно сдерживает клятва крови, то ли он добровольно охраняет интересы хозяина, столь рьяно блюдя его секреты?

— Обиделась, — наконец-то дошло до воина. — Не хочешь разговаривать. — Он сконфуженно вздохнул. — Ну извини тогда, я к тебе без претензий… — Он отвернулся, но в самый последний момент я схватила его за рукав куртки и лукаво рассмеялась.

— Нет, не обиделась, просто очень старалась тебя раздразнить. Если хочешь, я расскажу о Тени, но давай договоримся сразу — в обмен на это я жду от тебя точно такой же искренности. Ладно?

— Ладно, — нехотя проворчал Спинолом. — Я согласен.

— Сражаясь с Тенью, я смогла рассмотреть ее вблизи и поняла — это существо не настоящее. А точнее, имеет искусственное происхождение. Думаю, ее создал кто-то очень умный и могущественный. И создал отнюдь не при помощи магии…

— Так Тени — роботы? — удивился Кирилл, услышавший часть нашего разговора.

— Не понимаю, что значит слово «робот», — с сожалением вздохнула я.

— Машина, механическое существо. А в случае с Тенью — скорее кибернетическое, — пояснил мой нао. — Киборг, возможно даже имеющий не только интеллект, но и душу…

— Умный ты лишку! — сердито проворчал Спинолом, обращаясь к капитану. — Лезешь куда не следует, чужими секретами интересуешься…

— Выходит, он прав! — обрадовалась я, понимая, что мы сообща подловили Спинолома и теперь тому уже не отвертеться. — Рассказывай сейчас ты, как обещал!

— Расскажу, да только вряд ли вам это поможет, — не стал увиливать тролль. — Помнишь, я уже говорил тебе о тех, кто создал богов?

— Ага, — нетерпеливо кивнула я. — И что дальше?

— Я никогда не видел лица своего хозяина, — начал неспешно рассказывать Спинолом. — Он всегда носил плащ с капюшоном до самого подбородка, со специальными прорезями, в которых светились его глаза, страшные, красные, словно уголья. А я, хоть и вырос в его доме, всего лишь командовал внешней охраной и не имел доступа в личные господские покои. Слышал только, как некоторые из его частых гостей называли хозяина — Мастер Теней. По ночам в наш дом иногда привозили закрытые ящики, и воняло от них так же противно, как из логова здешних Теней. Я обычно руководил разгрузкой, поэтому сразу узнал этот запах! Поэтому и испугался! Как-то раз один из ящиков упал с повозки и разбился, а из него вывалилось тело, завернутое в длинный плащ. Неживое тело, с голым черепом, выпуклыми мутными глазами и птичьим клювом. Хозяин страшно ругался и приказал выпороть неловких грузчиков, уронивших ящик с тушей Тени. Меня он не тронул, ибо ценил, берег для кулачных боев, на которые ставил большие суммы денег… Но однажды заболел постоянный телохранитель Мастера, и мне приказали встретить и проводить прибывших посетителей, провести их в подвал, где располагался тайный кабинет хозяина. Гости выглядели непримечательно — обычные торговцы средней руки. Но мне удалось притаиться под дверью и подслушать часть их разговора. Гости упоминали какого-то Бреса, повелителя фоморов… Дескать, он недоволен тем, что Мастер нарушил график поставки биологического материала… И леди Алиенора тоже недовольна. Я бы слушал и дальше, пусть даже ничего не понимая, но тут меня вспугнули, и мне пришлось спешно ретироваться. Клянусь, больше я ничего не знаю.

— Кто-кто? Леди Алиенора? — изумленно переспросила я. — А ты уверен, что слышал именно это имя? Возможно ли, чтобы ты ошибся?..

— Нет, — покачал головой Спинолом, — не ошибся. Они упомянули именно леди Алиенору!

— Странно… — задумчиво протянула я. — Конечно, столь знаменитое имя вполне может носить и совсем другая женщина, но почему-то меня очень смущает подобное совпадение…

— А кто такие фоморы? — восхищенно расширил глаза Кирилл, сильно заинтригованный этой историей.

— А я знаю? — ответно пожала плечами я. — Помню только, как однажды копалась в библиотеке академии и наткнулась на запертый шкаф, на котором красовалась табличка «Фоморы». Я долго пыталась открыть замок, но тот не поддавался. А потом в комнате внезапно появился хранитель архива, обругал меня, надавал подзатыльников и прогнал.

— Фоморы… — Кирилл повторил это загадочное слово с таким смаком, будто пробовал его на вкус. — А знаешь, я думаю, что, упоминая неких великих и ужасных, Айвалин имела в виду именно этих существ. И намекала, будто противостоять им способна только ты…

— Да, я тоже так думаю! — поддержал капитана Спинолом. — Уж коли, к моему удивлению, госпожа сумела истребить трех Теней!

— Еще только каких-то фоморов мне и не хватало для полного счастья! — мрачно пробурчала я и снова пристала к троллю с расспросами: — Лучше скажи, а почему ты отправился следом за нами, в этот мир?

— А я знаю? — иронично ухмыльнулся он, передразнивая меня. — Не так давно в наш дом явился невысокий маг в сером плаще, бородатый, с родимым пятном на полщеки. Сказал, что хозяин отдал меня ему, приказал выбрать из нашего гарнизона двух помощников посметливее и увел нас с собой. Вскоре после этого мы очутились в том доме — нам приказали разыскать и вернуть в Листоград кота и Светоч. Всех, кто будет мешать, — убивать без жалости. Ну а все произошедшее дальше ты и сама знаешь…

— Знаю, — задумчиво кивнула я. — Скажи, а у того мага пятно, случайно, не на левой ли щеке было?

— Точно, на левой, — уверенно подтвердил тролль.

— Ясно. — Я задумалась пуще прежнего.

— Ты с ним знакома? — встрял Кирилл.

— Очень даже знакома, — вздохнула я. — Он у нас в академии преподавал и входит в Высший Магический совет. Вот только даже не могла предположить, будто наши маги как-то связаны с Тенями. Ох, не нравится мне эта история, чего-то тут нечисто!..

— И мне не нравится! — поддержал меня Кирилл. — Биологический материал, хм, как-то зловеще это звучит… Они там у вас органами торгуют, что ли?

— Органами? — недоуменно нахмурился Спинолом, после чего капитан прочел нам короткую лекцию о возможностях современной медицины.

— Ох ты, страсти-мордасти какие! — испуганно промяукал Маврикий, высовываясь из куртки тролля. — А если кому-то взбредет в голову и у меня чего-нибудь на органы отрезать? Например, хвост!..

— Хвост? — Кирилл ошеломленно вытаращился на кота, о котором мы совершенно позабыли в процессе своего увлекательного разговора, а затем разразился громким хохотом. — Да на кой ляд он кому-то сдался, твой драный хвост?

— Ничего ты в кошачьих ценностях не понимаешь! — оскорбленно надулся Маврикий. — Самое главное мое достояние — это хвост!

— Ага, и еще три породистые блохи! — давясь смехом, напомнила я, окончательно обидев кота.

Маврикий одарил всех уничижительным взглядом и спрятался обратно, за пазуху к Спинолому, не снизойдя до пикировки с глупой мною.

— Ну вот и поговорили! — подытожил Спинолом и тоже расхохотался.

— Эй, чего-то у вас там слишком весело стало! — Привлеченная шумом Айвалин, возглавляющая отряд, остановилась и обернулась в нашу сторону. — По какому поводу радуемся?

— Да так, — неопределенно развел руками находчивый Кирилл, — живы еще, вот и радуемся этому вдохновляющему факту.

— И совершенно напрасно, — злорадно усмехнулась служительница Смерти, — ибо жить вам осталось совсем недолго.

— А это еще почему? — настороженно вопросил Маврикий, снова высовывая нос из синей спецовки тролля.

— А потому, — исчерпывающе объяснила жрица и махнула рукой, указывая вперед. — Наш путь завершился, мы пришли!

Ошеломленные ее заявлением, мы взглянули туда, куда указывала Айвалин. Оказалось, что, увлекшись беседой, мы перестали смотреть по сторонам и, как следствие, не заметили последнего поворота, выведшего нас в обширную пещеру. Похоже, строители этого удивительного места обладали недюжинной фантазией, умудрившись мастерски совместить природную красоту подземного грота с достижениями своего архитектурного гения. Феерическое нагромождение всевозможных сталактитов и сталагмитов производило не менее сильное впечатление, чем полукруглая мраморная стела в центре, буквально испещренная вычурными барельефами. Приоткрыв рот от восхищения, я медленно шла вдоль вырезанных в камне картин, плавно перетекающих из одной в другую, напряженно вглядывалась в фигуры людей, богов, эльфов и чудовищ, сплетенных в некий противоестественный хоровод гнева и ненависти. Все вместе они создавали единую панораму, идейно связанную композицию — призванную донести до нас некую мрачную историю, произошедшую многие сотни лет назад… Или, наоборот, которая должна произойти в будущем…

— Не туда смотришь, глупая сидка! — с укоризной подсказала бдительно следящая за мной Айвалин. — Нужно вон туда!.. — Ее палец указал на серебряную подковообразную рамку, возвышающуюся напротив стелы с барельефами. Никому не потребовалось дополнительных пояснений, чтобы понять — перед нами находятся как раз те самые Врата вечной жизни, которые мы искали столь долго. Искали, искали — и в итоге все-таки нашли!

Да, но теперь они меня уже не интересовали…

ГЛАВА 10

— Умоляю вас, великие боги, спасите нас от этого ужаса! — закричала я, в панике отшатываясь от барельефа. — За что нам выпала такая жестокая доля? О нет, мы этого не вынесем! Мой несчастный мир, мой бедный народ… — Мои колени подогнулись, я упала на пол и судорожно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони, — лишь бы не видеть грозящую нам катастрофу, высеченную в камне.

— Любимая, что с тобой? — заволновался Кирилл, бросаясь ко мне. — Ты заболела или просто испугалась? Но почему, отчего?

— Это, — слезы градом катились по щекам, мешая мне говорить, — это… — Я едва нашла в себе силы снова повернуться к чудовищному барельефу. — Это воистину ужасно!

— Это? — изумленно повторил мой любимый, разглядывая стелу. Его вытянувшееся лицо выражало крайнюю степень недоумения. — Да нет, уверяю тебя — ты ошиблась! Нет здесь ничего ужасного. Прекрасного, конечно, тоже мало, но мы ведь не в Эрмитаже сейчас находимся… А тут сплошной абстракционизм, лишенный какого-либо смысла… Бабы полуголые с мечами, мужики с копьями, твари какие-то — в капусту порубленные… Картинка в стиле иллюстрации к поэме «Бородино»: «Смешались в кучу кони, люди…» Нет, не спорю — зачетное, конечно, мочилово показано, но стоит ли принимать его так близко к сердцу?

Ответом ему стал мой печальный смешок. Полагаю, Кирилл видел, но упорно не понимал того, что видит. Впрочем, тем лучше для него…

— Совсем ты, похоже, рехнулась, дурочка! — Предельно возмущенная Айвалин наконец-то решила вмешаться в происходящую под барельефом трагикомедию, хватая меня за руку и таща к Вратам. — Знаешь, я тоже уважаю искусство, но циклиться на нем до такой степени — это уже перебор!

Я сначала испытала легкий шок, потрясенная ее неадекватной реакцией, но потом до меня дошло. Кому бы из наших богов ни служила эта умственно ограниченная женщина — по своей природе она все равно оставалась всего лишь человеком. Поэтому и не понимала ужасного смысла, вложенного в эпизод из истории моего народа, изображенный на барельефе. Но я знала о Мидире и острове Эрин гораздо больше, чем Айвалин, поэтому сочла своим долгом предупредить, предостеречь…

— Теперь я, кажется, догадываюсь, откуда взялись Тени и кто такой Брес!.. — кричала я, пытаясь вырваться из цепких рук жрицы, упираясь и скрежеща каблуками по каменному полу. Но Айвалин не обращала ни малейшего внимания на эти отчаянные порывы, упорно волоча меня за собой. — Кирилл, ну пожалуйста, пойми хоть ты — моему миру угрожают такие страшные беды, по сравнению с которыми потеря Светоча Листограда способна показаться сущей ерундой! Мне нужно срочно вернуться домой и предотвратить надвигающуюся катастрофу. Рассказать всем, поднять армию, спасти королевскую семью, проинформировать магов…

— Ну а я тебе о чем говорю? — ворчала Айвалин, усиленно подпихивая столь же усиленно упирающуюся меня. — В кои-то веки наши устремления полностью совпадают. А коли так, то давай поскорее откроем Врата и попадем в Мидир!

Признаться честно, я пребывала в полнейшем замешательстве. У меня поначалу просто в голове не укладывались ни ее преступная недальновидность, ни ее желания. Ее сугубо эгоистичные желания, ибо даже сейчас Айвалин думала только о себе! А я ведь не собираюсь помогать ей завоевывать Мидир, я, наоборот, хочу спасти свою страну от беды куда более страшной, чем какая-то амбициозная жрица и какая-то жадная до власти богиня. Так чего же Айвалин от меня хочет? Но, подойдя к Вратам вплотную, я наконец-то уяснила суть ее желаний, ибо увидела небольшой мраморный постамент, установленный перед серебряной аркой. Вернее, округлую плиту с двумя овальными углублениями в центре, цепи с браслетами, прикрепленные к вмурованным в пол кольцам, и две длинные, крестообразно пересекающиеся и снова расходящиеся канавки в полу — протянувшиеся от постамента до Врат. А точнее, от жертвенника, ибо плита являлась именно им. Она что, намеревается сию же минуту принести меня в жертву?!

— Туда вставай, — командовала жрица, подпихивая меня к жертвеннику. — Ногами в углубления.

— Нет! — попятилась я, помня, что нужное нам время восхода Кровавой луны еще не наступило. — Не хочу, не пойду.

— Еще как пойдешь, дорогуша, — усмехнулась Айвалин. — Ведь иного пути в Мидир просто не существует. Нам нужна твоя кровь… — Она выхватила из-за пояса небольшой кинжал. — Не бойся, больно не будет.

— Эй, ведьма, оставь госпожу в покое, — нахмурился Спинолом. — Она же тебе четко заявила о своем нежелании участвовать в этом обряде!

— А ты молчи, пока не спрашивают, — зашипела служительница Смерти, угрожающе поигрывая кинжалом. — Сам ведь тоже домой попасть хочешь! — Эта фраза скорее напоминала утверждение, чем вопрос, поэтому тролль промолчал. — Вот и не вмешивайся, — победно усмехнулась Айвалин, поднимая с пола один из браслетов и защелкивая его на моем запястье.

Анриэн и Кирилл растерянно переглядывались, не зная, как им следует поступить. Побледневший капитан жестом привлек мое внимание, показывая — до восхода Кровавой луны остается еще один час. Целый час, который нужно чем-то занять…

А между тем жрица не обращала никакого внимания на его жестикулирование, увлекшись дальнейшими приготовлениями. Убедившись в том, что я надежно прикована к жертвеннику и уже никуда не сбегу, Айвалин достала из сумки статуэтку богини Морриган и установила ее на пересечении желобков. Шесть рубинов тут же засветились тусклым кровавым светом.

— Теперь ты должна встать ногами в углубления, чтобы кровь потекла по желобкам и попала на Врата, которые тут же откроются, — приказала она мне.

— Уверена? — не поверила я. — Как-то слишком просто это все. И совсем не сочетается с пророчеством на стене…

— С каким еще пророчеством? — моментально насторожилась жрица.

Я нервно прикусила губу, понимая, что проговорилась. Ведь я же не озвучивала ей точного перевода стиха, высеченного на стене возле убежища Теней, а теперь, забывшись, случайно выболтала секретную информацию.

— Обманщица! — завопила Айвалин, понимая, что ее провели. — Ах ты, дрянь! — Забывшись точно так же, как и я, горя желанием отомстить, жрица взмахнула кинжалом, целясь мне в грудь, и…

Я попыталась уклониться в сторону, но меня удержала цепь, натянувшаяся туго, будто струна… Острое лезвие скользнуло по моей руке, распарывая рукав куртки, рассекая кожу и мышцы. Алая кровь закапала на пол, заливаясь в желобок…

— Ага, получилось! — ликующе завопила Айвалин, наблюдая за тем, как кровь течет по желобку, омывает статую богини и приближается к Вратам. — У меня все получилось!

Под ее радостные крики тонкая струйка крови достигла Врат, которые внезапно вспыхнули ярким пламенем — так легко и быстро, словно были сделаны из бумаги, а не из металла.

— Ах! — потрясенно выдохнула я, бессильно взирая на полыхающую арку и понимая, что мои худшие подозрения оправдались. Айвалин нарушила условия пророчества и погубила все наши надежды. Врата не открылись — и не откроются уже никогда!

— Получи… — ошеломленно лепетала жрица, выпученными глазами таращась на разваливающиеся, быстро догорающие Врата, превратившиеся в жалкую кучу головешек, — лось…

— Да чтоб тебя Тени забрали, проклятая ведьма! — Анриэн с отчаянием вцепился в свою шикарную шевелюру, выдирая целые пряди. — Теперь нам уже никогда не попасть домой, в Мидир…

— Сработала защита от дурака! — мстительно расхохотался Кирилл, не удержавшийся от подобной выходки при виде перекошенного, бледного лица Айвалин и ее застывшей в нелепой позе фигуры с окровавленным кинжалом в руке.

— Вот что случается, когда за дело берутся дилетанты! — поддержал его Спинолом.

— Ах ты, гад, еще и смеешься надо мной! — тонко взвыла Айвалин, приходя в себя. — Ну держись тогда… — Женщина легко оторвалась от пола и взвилась в чудовищном прыжке, метнувшись к неосторожному троллю. Ее кинжал вонзился Спинолому в грудь, попав точно в сердце.

Не издав ни единого звука, несчастный Спинолом замертво повалился на пол.

— Спасите, помогите, убивают! — завопил опять всеми позабытый Маврикий, выбираясь из куртки поверженного Спинолома. — Уже убили! — внес поправку он, лапкой поглаживая щеку бездыханного друга. Тролль никак не отозвался на эту ласку, поэтому, вне себя от горя, кот гневно встопорщил усы и медленно пошел на Айвалин, выгнув спину дугой и злобно шипя. — Садистка, убивица, тиранка! — клеймил он, подкрадываясь к ней все ближе. — Таких, как ты, еще в колыбели душить нужно! — Кот неожиданно запрыгнул на плечо к жрице и вцепился когтями ей в нос.

— Помогите! — дурным голосом взвыла теперь уже Айвалин, пытаясь отцепить от себя разъяренное животное. Но не тут-то было, Маврикий впился в нее намертво. — Франк, помоги мне! — невнятно стонала женщина.

Но случилось невероятное, ибо этот самый Франк — ранее безупречно верный и послушный — даже бровью не повел на оный призыв, даже не посмотрел на свою хозяйку, а начисто проигнорировал ее мольбу. Сейчас его внимания удостоилась только я.

— Как ты? — спросил он, подходя ко мне. — Сильно пострадала?

— Ничего страшного, жить буду, — хмыкнула я.

Франк ухватился за удерживающую меня цепь и легко ее порвал, а затем разломил браслет, сорвал с моей руки и отшвырнул его в сторону.

— Предатель! — Айвалин наконец-то сумела оторвать от себя Маврикия, правда — со значительной частью своего носа. Ее черные глаза пылали ненавистью, резко контрастируя с залитым кровью лицом. — Все вы предатели! — Отброшенный ею кот с мявом брякнулся на пол. — Все вы заслуживаете смерти! И вы ее получите!

Айвалин мстительно вскинула руку, на которой сверкало кольцо мертвой Маланьи, а затем резко сжала пальцы в кулак и ударила им в каменную стену.

Пещера содрогнулась. Некоторые сталактиты сорвались со своих мест, обвалились вниз, ударились об пол и разлетелись на десятки кусков, лишь чудом не задев никого из нас. По каменному своду пошли многочисленные трещины, расширяющиеся с каждой секундой. Задрав голову и замерев от ужаса, я бездумно наблюдала за надвигающимся катаклизмом, совершенно позабыв о собственной безопасности.

— Сафира, уходи! — Опомнившийся Кирилл схватил меня за плечи и вытолкнул из-под самой большой трещины, находящейся как раз надо мной.

Айвалин ликующе хохотала, и в ее диком, лающем смехе не было ничего человеческого. Похоже, жрица не вынесла выпавших нам испытаний и банально лишилась рассудка.

— Умри, умрите все! — Ее вопли перешли в неразборчивый вой, а на руках, вытянутых в направлении меня, заклубились два огромных огненных шара.

Я невольно зажмурилась, понимая — сейчас произойдет нечто непоправимое, сейчас я погибну!..

Меня спас Франк. Печально, будто на прощанье, улыбнувшись, он сбросил с плеча громоздкую сумку, метнулся к своей хозяйке, обхватил ее за талию и, удерживая жрицу в объятиях, вместе с ней прыгнул под трещину. Туда, где еще мгновение назад находилась глупая я! Раздался ужасный грохот. Часть потолка обрушилась, погребая под собой Айвалин и отважного Франка…

— Нет! — отчаянно завопила я. — Только не он!..

Из-под груды камней выкатилось тонкое серебряное колечко и с победным звоном остановилось у моих ног.

— Так ей и надо! — злорадно фыркнул Маврикий, подходя к нам и хромая сразу на все четыре лапы.

— Надо же, ее все-таки настигло проклятие ведьмы Маланьи! — растерянно констатировал Анриэн. — А я, признаться, в него и не верил…

— Ага, настигло, руками Франка! — справедливо подметил Кирилл, поворачиваясь ко мне. — А ведь как ни крути, но он пожертвовал ради тебя собой!

— Дык я давно уже говорил, что этот монстр влюбился в нашу Сафиру! — с насмешкой подхватил кот. — Хотя мертвому ничего подобного испытывать не положено.

— Пусть он и мертвый, зато оказался героем! — признал мой нао, и в его голосе прозвучали нотки уважения. — Посмертно!

— Судьба, видать, у него такая! — философски пожал плечами дроу.

— Подождите, ведь если он всегда был мертвым, то, возможно, все еще жив! — воспрянув духом, закричала я, подбежала к завалу и принялась разгребать каменные обломки.

— Нонсенс! — протестующе хмыкнул кот. — Под такой кучей выжить невозможно…

И тут из-под груды камней донесся негромкий стон…

Кирилл и Анриэн бросились ко мне на помощь, и вскоре нам удалось освободить сначала одну руку Франка — переломанную, ободранную, а затем и его голову, сплошь залитую черной кровью. Я бережно обтерла лицо раненого, испачканное каменной пылью. Франк выглядел ужасно: нос был свернут набок, зубы выбиты, с правого виска сорван лоскут кожи вместе с волосами, левый — вдавлен внутрь черепа. Из пролома в кости сочилась мутная жижа…

— Франк, ты меня слышишь? — нежно спросила я, наклоняясь к израненному монстру.

Неожиданно его желтые волчьи глаза открылись и иронично уставились на меня.

— Нравлюсь? — невнятно поинтересовался он, но в его интонации я уловила оттенок обычного сарказма и поэтому обрадованно улыбнулась.

— Очень! — искренне ответила я. — И всегда нравился.

Франк издал тихий смешок.

— Я же тебе предсказывал, что следующая наша встреча закончится смертью одного из нас, — прошептал он. — Видишь, не ошибся. К тому же ты сама просила, чтобы я тебя спас. Еще там, в лесу…

— Ерунда! — стараясь говорить бодро, парировала я. — Сейчас мы тебя откопаем, вытащим и…

— Нет, моя принцесса. — Голова раненого едва заметно качнулась из стороны в сторону. — Тебе меня не спасти. Я умираю…

— Нет, — я прикусила нижнюю губу, пытаясь не разрыдаться, — нет, ты должен жить.

— Зачем? — усмехнулся он.

Я не нашла ответа на этот непростой вопрос и поэтому промолчала.

— Вот! — понимающе выдохнул он, умудрившись вложить в это короткое слово так много смысла, что я невольно покраснела.

— А что тогда прикажешь делать мне? — Слезы все-таки навернулись на глаза, потекли вниз — на подбородок. Одна капнула на щеку Франка…

— Спасибо! — так нежно и благодарно улыбнулся он, словно я одарила его всеми сокровищами мира. — Приказываю, ты должна жить дальше и быть счастлива. Обещаешь?

— Обещаю! — уже не сдерживаясь, всхлипнула я.

Он улыбнулся снова, и его глаза начали потухать, утрачивая всегдашний яркий блеск.

— Скажи, — чуть слышно шептал он, — только честно: ты смогла бы меня полюбить?

— Да! — без малейшего зазрения совести слукавила я.

— Врешь! — Губы монстра сложились в проказливую ухмылку. — Но мне все равно приятно. А доказать слабо? — Волчьи глаза умирающего ждали моего последнего подарка, умоляли о нем, отдавая мне взамен душу. Отдавая навсегда!

— Не слабо! — Я наклонилась еще ниже и прижалась к его губам долгим, страстным поцелуем…

Я ощутила тепло его последнего выдоха и что-то незримое, покинувшее тело Франка и переданное мне. А когда оторвалась от губ раненого друга, то увидела, что его глаза потухли. Франк умер.

— Во всяком случае, он умер счастливым! — с оттенком зависти сказал Кирилл, разглядывая умиротворенное лицо умершего и легкую улыбку, играющую на его губах. — Извини меня, дорогая, но, возможно, для него это стало лучшим выходом.

— Возможно! — всхлипнула я, закрывая глаза Франка. — Прощай, — шепнула я ему. — Обещаю, я никогда тебя не забуду!..

Потом мы снова собрали камни и закрыли ими лицо умершего, воздвигая над ним надгробный курган.

— А как же Спинолом? — деликатно спросил Кирилл, боясь причинить мне еще большую душевную боль. — Не бросать же его так, без погребения? — Капитан указал на распростертое чуть поодаль тело могучего тролля. — Может, мы и его здесь похороним?

— Ох, ну до чего же я глупая! — Я возмущенно хлопнула себя ладонью по лбу. — Как же я могла забыть про Спинолома. Скорее всего, он еще жив!

— Да брось ты! — недоверчиво покосился на меня Кирилл. — Он, конечно, парень крепкий, но после таких ударов не выживают. Смотри, кинжал по самую рукоять вошел в левую часть его груди. Точно в сердце. Такие раны всегда смертельны, и…

— Да, но только не для троллей, — нетерпеливо перебила я, на ходу подхватывая статуэтку богини Морриган и направляясь к неподвижно лежащему на спине воину.

— Почему? — шокированно вытаращился на меня любимый.

— Потому, что у троллей два сердца! Забыл? А я ведь тебе об этом уже говорила, еще тогда — после твоего первого поединка со Спиноломом. — Я выдернула кинжал и прижала статуэтку к груди пострадавшего, рубином к ране…

Через пару секунд тролль издал негромкий вздох, ресницы его единственного глаза затрепетали…

— Чудеса! — Кирилл восхищенно всплеснул руками. — Почище библейских!

— Спасибо, госпожа моя! — Опираясь на нас, Спинолом с трудом перевел свое мощное тело в сидячее положение. — Ты снова спасла меня от смерти! Я в неоплатном долгу перед тобой, госпожа моя. Приказывай, выполню все.

— Успеешь еще! — улыбнулась я и ласково погладила тролля по шероховатой щеке. — Рада, что хотя бы ты нас не покинул.

Спинолом поймал мою руку и запечатлел на ней почтительный поцелуй.

— Дай мне несколько минут на восстановление, — попросил он. — А потом мы все сообща подумаем о том, как нам следует поступить дальше.

— Дальше? — саркастично усмехнулся Анриэн, бесцельно прохаживающийся вдоль стены и от нечего делать пинающий камни. — Ну и оптимисты же вы, ребята, мне аж завидно! Поймите, нет у нас никакого дальше. Зато есть одна громадная проблема, вызванная невозможностью попасть домой!..

— Ага! — согласно мяукнул кот.

Кирилл открыл было рот, намереваясь поучаствовать в дискуссии, но его остановило негромкое шипение, раздавшееся в пещере. Мы недоуменно обернулись.

Над грудой камней, похоронивших под собой тела Айвалин и Франка, поднималось облако черного дыма, издающее неразборчивое шипение…

— Ой, чего это оно? — испуганно вякнул Маврикий, на всякий случай прячась ко мне за спину.

— Уб… убью… — сипело и хрипело черное облако, постепенно сгущаясь и принимая очертания кого-то знакомого…

— Оно разговаривает? — удивленно спросил Кирилл. — Может, оно еще и опасно?

— Безумно опасно! — печально усмехнулась я, наконец-то опознав очертания существа, медленно проявляющегося среди черной мари. — Анриэн, к сожалению, ты не прав. У нас имеется еще одна проблема, куда более существенная, чем разрушенные Врата!..

— Проблема? — непонимающе нахмурился дроу. — Еще одна? Но какая?

— Демон! — уточнила я, поднимаясь на ноги и интуитивно хватаясь за кинжал, абсолютно бесполезный в данной ситуации. — Демон по имени Баргест! Последний привет от погибшей Айвалин!

— А его можно убить? — спросил Анриэн, вставая рядом со мной и точно так же берясь за оружие.

— Сомневаюсь! — хмыкнула я и закричала, обращаясь к черному облаку, уже почти закончившему трансформацию: — Эй, демон, зачем ты сюда пришел?

Дым все вытягивался и уплотнялся, формируя четыре мощные лапы, лохматый загривок, хвост и острую собачью морду.

— Чего тебе нужно? — не отставала я.

Тьма не ответила, но над головой почти сформировавшегося пса поднялись чуткие уши, на морде вспыхнули кроваво-красные глаза, а открывшаяся пасть щелкнула огромными клыками.

Анриэн случайно задел меня плечом, и я ощутила дрожь ужаса, неконтролируемо бьющую этого отважного воина.

— Кто тебе нужен? — решилась на последнюю попытку я.

— Ты! — коротко рыкнул демонический черный пес, бросаясь на меня.

Бросив бесполезный кинжал, я совершила умопомрачительное сальто, но все-таки умудрилась избежать клыков Баргеста, уйдя с линии атаки. Демон проскрежетал когтями по каменному полу и издал обиженный вой, досадуя на мою ловкость. А я нервно сжимала в кулаке статуэтку богини и старалась думать как можно быстрее, ибо от повторного нападения демона меня отделяло всего лишь несколько секунд. Тень назвала ее «ловушкой богов», о чем свидетельствовал и серп в руке Морриган. А на кого еще могут охотиться боги, если не на своих злейших врагов — демонов? К тому же ритуальные прически, состоящие из множества тонких косичек, носят именно они, естественно — находясь в человеческом обличье! Появление Баргеста меня тоже ничуть не удивило, ибо подсознательно я давно его ожидала, ведь пес-демон всегда являлся самым опасным оружием Айвалин. Учитывая, что наша предыдущая встреча окончилась явно не в его пользу, и Баргест конечно же мечтал вернуться, чтобы отомстить. Что, собственно, и сделал! А я, помнится, еще разглядывая статую богини в первый раз, уже замыслила нечто рискованное и дерзкое, нуждающееся в проверке на практике. И более того, обучаясь в Магической академии, я читала древние трактаты, содержащие упоминание о подобном ритуале. Ну вот, значит, теперь и попробуем…

— Сафира!.. — хором закричали Кирилл, Анриэн и Спинолом, обнажая свое оружие. Но, пресекая их возможные действия, я погрозила мужчинам свободной рукой, приказывая воздержаться от какой-либо реакции.

Демон медленно подходил ко мне, цокая когтями по полу. Плотоядно облизнулся, понимая — пещера не велика и деваться из нее мне уже некуда. Нас разделяло не более трех шагов, когда Баргест широко разинул пасть, и…

— Властью богини Морриган приказываю тебе смириться и подчиниться! — размеренно заговорила я, выставляя вперед зажатую в руке статуэтку. — Я твоя хозяйка, а ты — мой вечный слуга и не имеешь права ослушаться. Вернись на свое исконное место и оставайся там до тех пор, пока я не призову тебя. Служи мне и почитай меня! А иначе я лишу тебя сущности, сделаю частью безликой тьмы. Я знаю твое истинное имя — Баргест, поэтому я есть все, а ты — ничто!

Стоило лишь мне замолчать, как поведение демона разительно изменилось. Он заскулил, словно щенок, прижался брюхом к полу и униженно пополз к моим ногам. Длинный язык Баргеста лизнул мои сапоги, глаза пса умоляли о пощаде.

— На место, иди на место! — приказала я, опуская статуэтку. — Я не хочу тебя убивать, но жду подчинения.

Издав страдальческий стон, демон моментально развоплотился — снова превратившись в облако черного дыма. Туманное марево послушно втянулось в основание статуэтки, где и затаилось, ничем о себе не напоминая. До поры до времени, конечно. Я подбросила на ладони заметно потяжелевший артефакт и довольно усмехнулась. Сработало.

— Трать-та-ра-рать! — ошеломленно выдохнул Кирилл. — Опять чудеса! Но опоздай ты хотя бы на секунду, и…

— И мы бы с тобой сейчас не разговаривали, — закончила я начатую им фразу. — На это намекаешь?

— На это самое. Клянусь твоими фамильными лотосами! — Кирилл осуждающе покачал головой, видимо, все никак не мог привыкнуть к моей безалаберности.

— Госпожа, ты чуть не погибла! — в унисон капитану начал укоризненно выговаривать мне еле ковыляющий Спинолом. — Ну разве можно так рисковать?

— Так не погибла же, — рассмеялась я. — А насчет риска… Все наше нынешнее путешествие — сплошной риск. Чего уж тут по пустякам-то счеты сводить?

— Это точно, она права! — авторитетно подтвердил Анриэн. — Сунув голову в петлю — по шее не плачут.

— Вот именно, — ехидно подхватил Спинолом, — ибо нашим невезучим головам и шеям дома уже не видать…

— Ы-ы-ы! — траурно заныл Маврикий.

И только лицо одного лишь Кирилла выражало нечто мрачно-радостное, смутно смахивающее на удовлетворение. Ну еще бы, ведь теперь я навсегда останусь здесь, с ним.

— Подождите, — отозвалась я, подбирая валяющуюся на полу сумку Франка. — Чую, наша ситуация отнюдь не такая безнадежная, каковой способна показаться на первый взгляд…

— В смысле? — не понял меня Анриэн.

— Э-э-э? — с надеждой протянул тролль, светлея хмурой мордой.

— Ыть! — от неожиданности чуть не поперхнулся Кирилл.

— Сейчас, сейчас… — Я порылась в сумке и вытащила мятый пергаментный лист. Развернула и с выражением прочитала:

Однажды явится к нам та —

Способная раскрыть Врата,

Что путь из смерти в жизнь хранят

И жертву принести велят.

Нужна лишь старшей расы кровь —

Да запрещенная любовь,

Всему залог — безумный ход,

И некий сумасшедший…

— Кот! — уверенно подсказал дроу.

— Именно он, — согласилась я. — Ну, следует признать, что наш сумасшедший Маврикий уже неоднократно проявил себя во всей красе — и пещеру с Вратами нашел, и Айвалин на последнюю отчаянную выходку спровоцировал. Сбылось все, предреченное в пророчестве. А если совместить это стихотворение со строками, начертанными на стене возле логова Теней, то… — Я немного помолчала, вспоминая вторую часть предсказания, но без запинки процитировала и ее:

Взойдет Кровавая луна,

Когда появится она.

Отступят страх и темнота,

И вновь откроются Врата.

Немного нужно: только кровь

Да запрещенная любовь.

Два мира связаны судьбой,

Не разделенной, а одной.

— И как нам следует понимать оный ребус? — растерянно поинтересовался Кирилл. — Врат-то ведь нет — сгорели, рассыпались в прах…

— Врата — есть! — ничуть не сомневаясь в правильности своей догадки, рассмеялась я. — Никуда они не исчезали и по-прежнему находятся на своем исконном месте. Просто мы сейчас их не видим…

— Идеальная защита от дурака! — догадливо ахнул Анриэн, восторженно хлопая себя руками по бедрам.

— Точно! — кивнула я. — А чтобы их увидеть и активировать, нам нужно выполнить все условия, упомянутые в пророчестве. Сколько времени остается до восхода Кровавой луны? — спросила я у Кирилла.

— Да минут десять, — нехотя ответил он, взглянув на свои наручные часы.

— Тогда поторопимся. — Я приглашающе взмахнула рукой, указывая ему на жертвенник. — Полагаю, он предназначен не для одного, а для двоих…

— Для вас обоих! — догадался Анриэн и добавил, смущенно отводя взгляд: — Ведь это вы связали себя узами запрещенной любви! В нашем мире такая связь недопустима и осуждается: леди, представительница королевской династии, и безродный полукровка… В нашем мире вы бы не имели общего будущего!

Услышав эти абсолютно справедливые упреки, я виновато покраснела.

— Спасибо! — сердито усмехнулся Кирилл. — Почему-то в последнее время мне слишком часто напоминают о моем сомнительном происхождении.

— Извини, но тут ничего не изменишь! — философски пожал плечами дроу.

Повинуясь моему жесту, Кирилл взошел на жертвенник, состроив при этом донельзя возмущенную мину. Я вернула статую богини Морриган на прежнее место, а затем достала кинжал и сделала два маленьких надреза на наших запястьях, дабы закончить ритуал. Затаив дыхание, мы наблюдали, как две тонкие струйки крови потекли по желобкам, смешиваясь и снова растекаясь на отдельные ручейки. И едва они достигли кучки пепла, оставшейся от сгоревших Врат, как воздух внезапно вспыхнул сотнями огненных искр, образовавших ярко сияющую арку межпространственного перехода. Внутри светящегося прямоугольника призывно пульсировало туманное марево…

— Врата — открылись! — восхищенно закричал Анриэн.

— Ага, будь они неладны! — угрюмо проворчал Кирилл.

— Домой! — командно рявкнул Спинолом, подхватывая на руки громко мурлыкающего от счастья Маврикия. — Мы идем домой!

— Идите первыми, обещаю — я скоро последую за вами! — Я ободряюще похлопала тролля по плечу. — Все, наши злоключения закончились. Мы — победили. А вы — настоящие герои и храбрецы, и я очень горжусь вами обоими…

— Троими! — важно поправил меня Маврикий.

— Извини, конечно троими! — улыбнулась я.

— Прощай, друг! — Спинолом вежливо поклонился Кириллу. — Спасибо за помощь и за науку. Извини, если чего не так вышло…

— Удачи! — Капитан крепко пожал широченную, похожую на лопату кисть тролля. — Рад знакомству.

— Хорошо, первый пошел! — торжественно провозгласил Спинолом и, бесцеремонно зажав кота под мышкой, шагнул в светящуюся арку Врат.

Маврикий издал придушенный мявк, марево внутри огненного прямоугольника мигнуло, и забавная парочка исчезла из виду.

— Ты это, поспеши, долго тут не задерживайся, — заботливо напомнил Анриэн, стараясь не смотреть на расстроенного Кирилла. — Я, конечно, понимаю, что вам нужно поговорить наедине… Но пойми меня правильно, братан, и не держи на нас обиду. В нашем мире тебе не место. Эх… — Смуглокожий дроу протяжно вздохнул, прощально махнул рукой и последовал за уже ушедшими товарищами.

Мы с Кириллом остались одни.

— Поторопись, — посоветовал Кирилл, не глядя мне в глаза, — времени у тебя осталось мало. Скоро затмение закончится и Врата закроются. Исчезнут навсегда… — Он закрыл глаза, словно был не в силах принять произнесенные им же самим слова, прозвучавшие безысходно — будто смертный приговор. Кадык на его горле тяжело дернулся вверх-вниз, похоже, мой любимый боролся с подступившими слезами.

— Милый, — нежно произнесла я, беря его за руку, — мы ведь с тобой уже разговаривали на эту тему. Сам понимаешь — остаться тут я не могу, потому что слишком много проблем поджидает меня там, в Мидире. Я просто обязана предупредить всех о грядущей беде, предсказанной барельефом в этой пещере. Мне предстоит разбираться со всеми: с загадочным Мастером Теней, с фоморами и их таинственным хозяином — господином Бресом. С непонятной госпожой Алиенорой… А еще, по словам Спинолома, дома затаился какой-то мой личный враг, весьма могущественный и опасный…

— Вот и я об этом же, — укоризненно перебил меня мой нао. — Опять ведь вляпаешься в очередные неприятности, а прикрыть тебя там будет некому…

Я промолчала, ибо что тут возразишь, если любимый прав во всем…

— Умоляю, смирись и прими сей скорбный факт — я не могу остаться в твоем мире, — терпеливо повторила я. — А ты не можешь пойти со мной в мой мир!

— Почему? — Конечно же Кирилл не удержался от своего любимого вопроса.

— Потому, что ты — смертный! — отнюдь не в первый раз принялась объяснять я. — Твоя жизнь у нас закончится слишком быстро. А я не хочу хоронить тебя и потом целую вечность рыдать на могиле. Уж лучше я буду утешать себя мыслями о том, что ты нашел свое счастье здесь, с другой женщиной…

— С ума сошла?! — искренне ужаснулся любимый. — Какая другая женщина? О чем ты говоришь? Сама ведь знаешь — мы связаны навечно, мы уже никогда не полюбим никого другого!

— Наша любовь — злая шутка судьбы! — втолковывала ему я. — Умоляю, забудь меня… — Я прикусила губу, стараясь не разрыдаться. — Умоляю, будь счастлив!

— Ага, без тебя! — скептично хмыкнул Кирилл. — Бред какой! Будто ты сама сможешь меня забыть?

— Никогда, даже если очень постараюсь! — пылко вскричала я, моментально запамятовав о данном себе обещании сдерживать эмоции и ничем не провоцировать моего нао. — Знай, я буду любить тебя всегда! Никогда не посмотрю на другого мужчину…

— Ну и на фига мне тогда такая участь? — наконец-то взглянув мне в глаза, прямолинейно спросил он. — Зачем искать какое-то несбыточное дурацкое счастье тут, зная, что ты там по мне страдаешь? А?..

Несколько секунд мы сверлили друг друга упрямыми и почти враждебными взглядами в упор. Никто не хотел сдаваться, никто не хотел уступать…

— Убирайся! — не выдержав первой, отчаянно закричала я. — Уходи. Я тебя не люблю, видеть больше не желаю! Ты был для меня просто игрушкой, живой игрушкой!

— Прогоняешь? — не веря собственным ушам, спросил он.

Я не удержалась от всхлипа.

— Сафира, любимая, единственная! — Кирилл рванулся ко мне, потянулся руками, губами, всеми фибрами души. Его темные глаза, полные горя и слез, смотрели мне прямо в сердце.

Я всхлипнула еще громче и, словно забивая последний гвоздь в крышку собственного гроба, сильно ударила его по щеке…

— За что? — Кирилл вздрогнул, униженный и оскорбленный в лучших чувствах, а след моей пощечины горел у него на лице, словно клеймо. Клеймо несбыточной, невозможной, запретной любви!

— Убирайся, — истерично визжала я, уже не сдерживаясь, готовая на все — лишь бы прогнать его от себя. Хотела, чтобы он ушел от меня сам, ибо отпустить его добровольно я не могла. Пусть уходит, пусть проклянет, пусть возненавидит меня навечно. Это все равно лучше, чем медленно умирать порознь, изнемогая от любви.

— Не любишь, значит! — Он гневно скрипнул зубами. — Ах ты…

Обидное слово оглушило меня, ударило сильнее пощечины, почти выбило пол из-под ног. Я покачнулась.

— Стерва эльфийская, поматросила и бросила! — Кирилл скривился, словно от острой зубной боли. — Стерва! — Он повернулся ко мне спиной, обреченно сгорбился и медленно побрел прочь. На живого человека он уже не походил, скорее, напоминал мертвеца.

«Ну и пусть, — печально подумала я, подхватывая статуэтку богини Морриган и пряча ее в сумку. — Для него так будет лучше. А я ради него все вынесу, на все готова…» — Я шагнула к уже потухающей арке Врат, почти физически ощущая, как рушится за моей спиной последний, дотла сожженный мост, как отсекаются все пути к возвращению… Наверное, это насмешка богов, но, кажется, я почти полностью повторила жизненную историю несчастной королевы Алиеноры. Подозреваю, она точно так же лишилась когда-то своего возлюбленного, отпустила его, отдала на волю судьбы и случая. Ведь разве не обо мне эти строки, написанные королевой сотни лет назад?

Уходит он, так, значит, — отпусти!

Не стой пред ним на узеньком проходе,

Его решенье ты перегрусти,

Уходит он, так, значит, — пусть уходит!

За глупости, за злость — ему не мсти,

Есть прелесть и в негаданной свободе.

Не мелочись, ведь чувства — не в чести,

Уходит он, так, значит, — пусть уходит!

С ним не ищи ты впредь случайной встречи,

Не подбирай обрывки слов, стихов и фраз,

Себе напомни: «Время все залечит!»

С другими так бывало, и не раз.

Ран попусту себе не береди,

Пред участью в слезах не прогибайся,

Не стой на месте, но вперед иди —

Он не вернется, как тут ни старайся.

Уходит он, так, значит, — отпусти!

Судьба-злодейка с вами счеты сводит.

Ты до прощенья сердцем дорасти…

Уходит он, так, значит, — пусть уходит!

Врата потухали… Размазывая по щекам слезы и мысленно напоминая себе о том, что в этом мире смертно все — даже любовь, я подняла ногу, готовясь шагнуть в светящийся прямоугольник межпространственного перехода. Внезапно за моей спиной раздался топот поспешных шагов, переходящих в бег…

Я изумленно обернулась и замерла, потрясенная увиденным. Признаюсь честно, я была готова ко всему, но только не к такому повороту судьбы… Ну и что же мне теперь делать — плакать от горя или смеяться от счастья?

Не знаю, я не знаю…

Эпилог

— Сафира! — торопливо заговорил Кирилл, подбегая ко мне. — Извини меня, дорогая. Я ведь понимаю, ты сказала это специально, лишь бы отослать меня от себя. Но я на такое не согласен!

— Сумасшедший! — отчаянно закричала я. — Врата сейчас закроются, и…

— Я пойду с тобой! — непререкаемым тоном заявил мой сумасбродный нао. — Ведь начертанное на стене пророчество четко указывает на то, что нам нельзя расставаться. Недаром там говорится о двух мирах, связанных судьбой — не разделенной, а одной. Значит, у нас с тобой отныне одна судьба, одно общее будущее!

— А как же смер… — неуверенно начала я, но Кирилл только рассмеялся и накрыл мой рот своей ладонью, вынуждая замолчать.

— Помнишь, ты рассказывала мне сказку о желаниях, о той цене, которую нужно заплатить за их исполнение?

Я коротко кивнула.

— Я долго думал над смыслом этой загадки… — он расправил плечи так, словно намеревался принять на них тяжесть всей Вселенной, — и теперь понимаю, какой должна стать моя цена. Знаешь, я готов отдать себя без остатка, готов даже умереть — лишь бы никогда не разлучаться с тобой, единственная моя! Лучше короткая жизнь с тобой, чем длинная — без тебя. Я верю, что наша любовь — сильнее всего в мире, и за нее стоит бороться! Согласна?

Я молчала, лишь смотрела на любимого с восхищением, потрясенная его самоотверженностью и отвагой.

— Я готов идти за тобой куда угодно, делить радость и горе, быть вместе в болезни и в здравии. Готов восстать против богов и сразиться с любым злом, лишь бы ты была моей. Скажи, а ты — готова?

— Готова! — без колебаний ответила я, вкладывая свою руку в его требовательно раскрытую ладонь.

— Так чего же мы тогда ждем? — рассмеялся Кирилл, подхватил свой рюкзак и прыгнул в потухающий прямоугольник межпространственного перехода, увлекая меня за собой.

Мы едва успели пересечь границу Врат, как они с треском схлопнулись за нашими спинами, отсекая от одного мира и уводя в другой. Поток холодного ветра подхватил наши тела и повлек вперед, перемещая легко — будто щепки, попавшие в бурный речной водоворот. Мне стало зябко и неуютно, но отнюдь не страшно, ведь мою руку уверенно сжимали пальцы любимого, вселяя в мое сердце надежду на лучшее. Нет, я конечно же понимала, сколь многочисленные трудности и испытания ждут нас в Мидире. Предчувствовала, что наша битва за счастье станет долгой и кровавой, принеся с собой и радость обретения, и горечь потерь. Но при этом я точно знала главное — отныне он со мной, Кирилл никогда и ни за что меня не покинет. А если мы вместе, то с ним я не боюсь никого и ничего! И поэтому теперь я без трепета приму наше будущее таким, каким бы оно ни было. Приму его любым, лишь бы оно оказалось общим. Приму без оглядки и ропота, без слез и сожалений. Клянусь, с настоящего момента я готова ко всему, ибо я выбираю борьбу…

Я выбираю любовь!

Примечания

1

Ковен — сообщество ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов; то же, что и шабаш.

2

Здесь и далее стихи автора.

3

Николай Валуев — известный российский боксер, рост 213 см, вес 146 кг.

4

Урка — вор, бандит (крим. жарг.).

5

Ой-цуки — в карате-до удар кулаком.

6

Еко-гери — в карате-до удар ногой в сторону.

7

Уширо-гери — в карате-до удар ногой назад.

8

Баргест — алой дух из английского фольклора.

9

Сыновья Миля (гойделы) — согласно ирландской мифологии, предки современных людей, ныне населяющих эту страну. Прибыли на остров Эрин (Ирландия) на кораблях, якобы приплыв из Страны мертвых (что подчеркивает их смертную сущность), где вступили в войну с сыновьями богини Дану (эльфами-таутами). Война закончилась победой людей.

10

Книксен — поклон с приседанием.

11

Фатера (искаженное) — квартира, жилое помещение.

12

Фламель Николя (1330–1418) — знаменитый французский алхимик, которому приписывают изобретение философского камня и эликсира жизни.

13

Фраза из «Энеиды» древнеримского поэта Вергилия, описывающего осаду и взятие города Трои. Стала крылатым выражением.

Content

Татьяна Устименко
Суета вокруг кота

Пролог

Часть первая СПЛОШНАЯ «КОТОВАСИЯ»

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

Часть вторая ВРЕДНЫЙ КОТ И КУЧА ХЛОПОТ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

Эпилог

Примечания