Эдна Мир

Милые лжецы

1

По натуре Кармен была оптимисткой и без причины не плакала. Но если уж была причина, она могла рыдать часами.

Кармен распласталась на видавшей виды кушетке и всхлипывала так, что пружины скрипели.

— Я его ненавижу, — подвывала она. — Ненавижу его самого и все его пыльные моральные устои. Этого не делай, того не делай! Делай это, делай то, как будто я ему солдат-новобранец. Но я больше терпеть не собираюсь. Ты слышишь, Дэви? С сегодняшнего дня я буду делать только то, что хочу, и никто меня не остановит!

Дэвина терпеливо кивнула, задумчиво покачиваясь в старом кресле-качалке.

— Иногда мне кажется, что папа живет совсем в другом мире. — Кармен еще раз всхлипнула и выпрямилась. — Да, он остался где-то в девятнадцатом веке и просто не хочет понять, что мы стремительно приближаемся к двухтысячному году.

— Он всего лишь волнуется за свою маленькую дочурку, — вырвалось у Дэвины.

В ту же секунду она готова была дать себе пощечину за непродуманный эпитет «маленькая», потому что Кармен меньше всего хотела, чтобы его применяли по отношению к ней. И точно, Кармен вскочила как ошпаренная, села, вытянувшись в струнку, и подбоченилась.

— Мне восемнадцать! — возмущенно крикнула она, и по щекам от ярости покатились крупные, каждая с горошину, слезы. — Восемнадцать, ты что, забыла? Я совершеннолетняя и имею право на самостоятельную жизнь. Если захочу, могу открыть сеть гостиниц, купить Монблан или отправиться в Гренландию. Но я ведь не к этому стремлюсь. Я только хочу поехать с Питером в Майами, а мой твердолобый отец пытается мне запретить.

Кармен вытерла ладонями лицо. При этом тушь с ресниц равномерно размазалась по щекам, и она стала похожа на маленького енота.

— Он говорит, что Питер слишком стар для меня, — гневно шмыгнула она носом. — Подумаешь, как будто десять лет разницы в возрасте делают погоду. Мне даже нравится общаться с мужчинами постарше. Они, по крайней мере, не такие поверхностные и глупые, как мои сверстники.

— Кармен, — Дэвина остановила качалку и наклонилась, чтобы осторожно дотронуться до плеча подруги, — возможно, ты должна дать отцу немного времени, чтобы он привык к мысли, что его дочь действительно выросла.

Кармен отбросила руку Дэвины и встала.

— Нет! — упрямо заявила она. — Папочку надо поставить перед свершившимся фактом. Я уеду с Питером в Майами, и точка! Мой отец ничего уже не сможет изменить.

Дэвина со вздохом кивнула. В принципе, Кармен права. Взгляды и представления Клеменса Вентуры были на самом деле слишком строгими, когда дело касалось его дочери.

Дэвина даже удивлялась про себя, как это он вообще разрешил Кармен одной переехать в Джениву, чтобы изучать здесь юриспруденцию.

Это была единственная вольность, которую он ей позволил. Но зато он почти ежедневно звонил в Джениву и на каждый уик-энд вызывал Кармен к себе в Кобурн, чтобы лично следить за ее самочувствием.

Согласие Клеменса Вентуры на эту квартиру объяснялось, видимо, не в последнюю очередь тем, что Кармен поселилась вместе с Дэвиной. Дэвине было тогда двадцать три, и ее возраст показался ему достаточно солидным, чтобы она могла присматривать за его дочерью.

За тринадцать месяцев, которые Кармен прожила в Джениве, он только один раз был у нее в гостях. Дэвина в это время ездила в турне по Вирджинии, поэтому они не встретились. Но это и к лучшему, потому что Кармен расписала Дэвину как приятную секретаршу, работающую в университете, — серая мышь, никакого постоянного друга, никаких любовных похождений и, главное, никакого авантюризма.

Если бы Клеменс Вентура увидел красивое лицо и отличную фигуру Дэвины, он бы, конечно, в этом усомнился. А если бы он еще узнал, что она является профессиональной исполнительницей песен в стиле «кантри», то просто запретил бы Кармен с ней общаться.

Клеменс Вентура был, как предполагала Дэвина, простым фермером из Кобурна, находящегося в штате Нью-Йорк на самой границе с Канадой.

Рано овдовев, он всю свою любовь сконцентрировал на единственной дочери — самоотверженность, которая хороша для ребенка, но в тягость почти взрослой девушке.

— Лучше подумай обо всем еще раз, — посоветовала Дэвина, откинувшись назад в своей качалке.

Она закрыла глаза и снова стала размеренно покачиваться вперед-назад, а Кармен продолжала чертыхаться.

— Даже не подумаю! Мы с Питером полетим на рождественские каникулы в Майами, а не к папочке в деревню. И будь что будет!

— Хотя бы дождись Рождества, — сонно пробормотала Дэвина.

У нее был напряженный день. Каникулы, на которые Кармен строила планы, казались ей далекими и нереальными, как полет на Марс. В конце концов, сейчас стоял прекрасный летний месяц июль, и до Рождества оставалась целая вечность.

Но Кармен опережала время, как все «водолеи».

— Лучше подумай о своей работе в качестве… — Речь ее прервало жужжание телефона. Дэвина со вздохом поднялась и подошла к красивому старинному секретеру, доставшемуся ей в наследство от бабушки.

— Дэви, дорогая, это ты? — зазвучал взволнованный голос Мэди Рэндолф.

Только этого не хватало! Звонок ее сумасшедшей матери лишь усиливал сумятицу, которой после возвращения Кармен из Кобурна было и так предостаточно.

— Чего ты хочешь? — весьма невежливо, в соответствии с настроением, спросила Дэвина, но Мэди это нисколько не смутило.

— Сокровище мое, мне срочно нужна твоя помощь! У тебя есть какие-нибудь планы на уик-энд?

— Откуда мне знать? — нервно отозвалась Дэвина. — Сегодня воскресенье, точнее, сейчас воскресный вечер. Элмонд собирался на следующую пятницу…

— Ах, Элмонд! — Мэди Рэндолф рассмеялась. — Пустая трата времени! Пока он устроит тебе ангажемент, ты умрешь с голоду. Я, по крайней мере, могу организовать тебе роскошный ужин.

— Каким образом? — В Дэвине все же проснулось любопытство.

Мэди на другом конце провода хихикнула.

— Благодаря свиданию с симпатичным, будем надеяться, мужчиной. — Ее голос задрожал от волнения. — А если он окажется никудышным, ты съешь двойную порцию.

Дэвине захотелось положить трубку, но она знала свою мать. Мэди способна сесть в автомобиль и примчаться в Джениву, чтобы добиться своего.

— Мама, — Дэвина постаралась вложить в голос достаточно строгости, чтобы отрезвить Мэди, — ты не могла бы объяснить поподробнее, о чем идет речь?

Дэвина услышала, как Мэди на другом конце провода резко втянула воздух, но, когда она заговорила, голос звучал спокойно, почти холодно.

— Ты знаешь, что я уже около двух месяцев занимаюсь компьютерным подбором партнеров. — Мэди сделала паузу, словно ожидая возражений. Но Дэвина молчала, и она продолжила вполне трезвым тоном: — Несколько дней назад агентство прислало мне четыре предложения, все они, на первый взгляд, очень многообещающие. Я договорилась со всеми четырьмя мужчинами.

— И что? — Дэвина тряхнула головой. — Ты теперь переживаешь из-за своей дурной репутации или неприличного поведения?

— Не говори глупости! — Голос Мэди прозвучал рассерженно. — Ты же знаешь, что я всегда несколько… э-э… нервозна. И поэтому совершила большую ошибку. — Голос снова легкомысленно зазвенел. — Сокровище мое, я условилась встретиться в пятницу сразу с тремя мужчинами.

Дэвина начала догадываться, в чем дело.

— Ну и? — нетерпеливо подтолкнула она.

— Ну, с двумя я управлюсь, — быстро сказала Мэди. — Одна встреча назначена на вторую половину дня, но две другие — на вечер. Обе точно на девять часов и к тому же в разных концах Рочестера. Дорогая, я никак не успею.

— Почему бы тебе не отменить одну из них? — логично предложила Дэвина.

— Ни в коем случае! — взвизгнула Мэди.

Дэвина уставилась прямо перед собой, одной рукой прижимая к уху трубку, а другой открывая пакетик с бумажными носовыми платками.

— Видишь ли, дорогая, один из них постоянно находится в деловых поездках. Он частный предприниматель. — В голос Мэди вкралась некая благоговейность. — Вчера мы разговаривали по телефону, и он сказал, что уже сегодня во второй половине дня должен лететь в Лос-Анджелес. А второй дал мне телефонный номер друга. Сам он живет где-то… дорогая, я забыла где — но неважно, все равно я не могу достать ни друга, ни его самого. Пожалуйста, Дэвина, дорогая, сделай мне одолжение, займись им.

— Кем? — Дэвина снова в который раз удивилась своей способности сохранять полное спокойствие, когда на нее обрушивают поток глупостей.

— Тем, что с другом, — крикнула в трубку Мэди. — Мы договорились поужинать в отеле «Глэдстоун». Красная гвоздика в петлице, и еще он будет читать — подожди…

— Лучше назови его имя, — устало попросила Дэвина.

— Мэтт, Мэтт Трустоун, — довольно шумно перевела дух Мэди. — Он фермер, вдовец. Просто скажешь ему, что ты моя подруга и хотела бы сообщить, что я внезапно заболела.

Очень типично для Мэди. Ни за что не признается, что у нее дочь на выданье. Вероятно, она надеялась с помощью этой лжи показаться моложе, но факт оставался фактом, и от своих сорока четырех никуда не денешься.

— А сколько ему лет? — из чистого любопытства поинтересовалась Дэвина.

— Сорок один, — невнятно буркнула Мэди.

— Выходит, он на три года моложе тебя, — громко подсчитала Дэвина. — У него есть хобби?

— Ничего особенного. Ищет хозяйственную жизнерадостную женщину, которая любит природу, охотно слушает музыку и умеет обращаться с животными. — Мэди на мгновение умолкла, затем Дэвина услышала хихиканье. — Знаешь, все это на слух не слишком вдохновляет, но этот Мэтт все-таки мужчина. А я не хочу навечно остаться в одиночестве.

— Да, мама. — Дэвина вздохнула. — Ладно, я сделаю это, но ничего не могу тебе обещать.

— Спасибо, сладкая моя! — В голосе Мэди послышалось облегчение. — Ах, тут есть еще один нюанс. — Она набрала в легкие воздуха и решилась. — Я сказала Мэтту, что мне на пять лет меньше, чем на самом деле. Не забудь об этом, когда будете говорить обо мне.

— А сама я вообще-то существую? — осведомилась Дэвина не без основательной дозы сарказма, которого ее мать, впрочем, даже не заметила.

— Да. — Голос Мэди был едва слышен. — Но ты пока еще ходишь в школу, договорились?

— Да, мама! — раздраженно ответила Дэвина.

С момента развода ее мать и впрямь с каждым месяцем все больше теряла рассудок. Нет бы этой женщине найти интересную работу, а мужчину своей мечты искать по выходным или во время отпуска… Где там, Мэди всю свою энергию посвятила поискам брачного партнера и до сих пор вытягивала только пустые билеты.

— Дорогая, ты же хочешь, чтобы я была счастлива, — подлизнулась к ней Мэди, чтобы вырвать согласие.

«Кто бы обо мне побеспокоился», — с легкой досадой подумала Дэвина, но вслух ничего не сказала.

— Хорошо, хорошо, — буркнула она без особой уверенности. — Я сделаю это. Но в следующий раз будь, пожалуйста, повнимательнее.

— Разумеется, сладкая моя, обязательно. — Мэди Рэндолф чмокнула воздух перед трубкой и отключилась.

Это тоже было типично для матери Дэвины. Когда она шла к цели, все остальное было ей абсолютно безразлично. «Быть выше мелочей» — вот ее девиз.

Теперь Дэвина понимала, почему в свое время сбежал ее отец. Она даже удивлялась, каким образом он так долго выдерживал жизнь бок о бок с подобной женщиной.

Сама она, родная дочь Мэди, ушла из родительского дома в нежном семнадцатилетнем возрасте, чтобы обрести наконец покой. В какой-то степени ее уход послужил Джеймсу Рэндолфу стартовым выстрелом для расторжения брака.

Он переселился в Вайоминг, купил там маленькую ферму и добился развода. С тех пор отец с дочерью виделись лишь раз в год на день рождения Джеймса, а в целом папа Рэндолф вел спокойный, созерцательный образ жизни, нисколько не интересуясь остальным миром.

— В чем дело? — спросила Кармен, когда Дэвина вернулась к своей качалке.

— Мама. — Дэвина нахмурилась. — Она хочет, чтобы я встретилась с ее виртуальным кавалером, так как перепутала свидания.

Эта новость вызвала у Кармен взрыв смеха.

— О, замечательно! — Она так развеселилась, что хлопнула себя по ляжкам. — Ох уж твоя мама и ее свидания! Она и впрямь вносит во все неразбериху. Как бы мне хотелось, чтобы мой закоснелый пожилой джентльмен хоть немножко походил на твою мать, — добавила Кармен, посерьезнев. — Он только и может, что пересчитывать своих коров да следить за мной. А я ему сто раз говорила, что он должен найти себе женщину. Такую милую подружку, которая отвлечет его от меня. К сожалению, он вообще ни в грош не ставит компьютерные знакомства.

— И он абсолютно прав. — Дэвина улыбнулась, усаживаясь в кресло. — Если представить себе Мэди…

Округлая фигурка Кармен сотряслась от нового приступа смеха.

— Случилась бы катастрофа. Папа получил бы смертельный шок.

— Вот видишь. — Дэвина оперлась ладонями о подлокотники и встала. — Давай покончим с темой «родители». Сейчас я приготовлю нам вкусный ужин, а потом мы заглянем в погребок Пэтти, узнаем, чем занимаются наши старые друзья.

— Отличная идея. — Кармен начисто забыла свой гнев. — Я присмотрю за тобой, чтобы еда не получилась слишком калорийной. Уикэнд с папой и тетей Tea прибавил моим бедрам как минимум два килограмма лишнего веса.

Отель «Глэдстоун» располагался в одном из лучших зданий Рочестера.

Следуя за официантом к своему столику, Дэвина наслаждалась аристократической атмосферой ресторана, о котором знала только понаслышке.

Милли Джонс, подруга ее матери, имела обыкновение справлять здесь свои свадьбы, но всякий раз, когда приходило приглашение на очередное торжество, Дэвина находилась в турне.

Дженнифер, школьная подруга Дэвины, праздновала свою помолвку тоже в «Глэдстоуне». Ее жених работал в дирекции компании «Кодак», и Дэвина твердо решила пойти на прием. Но тут поступило потрясающее предложение от «Баклиз», крупнейшего английского банка, и в тот момент, когда Дженнифер и Лэй клялись друг другу в верности, Дэвина качалась по морским волнам на роскошном лайнере, выступая с номером, предваряющим основную программу.

Сегодня, наконец, посещение «Глэдстоуна» состоялось, но забавным в этом приглашении было то, что предназначалось оно не ей, а Мэди Рэндолф, которая в то же самое время в таком же шикарном ресторане на другом конце города встречалась с другим потенциальным женихом.

До последнего момента Дэвина боролась с желанием подложить матери свинью и одеться по-молодежному броско, но потом влезла в маленькое черное платье, зачесала назад длинные черные волосы и наложила неброский макияж.

Дэвина ощущала себя в этом, скорее дамском, облике не то чтобы безупречно красивой, но очень женственной, что вполне соответствовало задаче сгладить возрастную разницу между собой и Мэди.

Этот Мэтт Трустоун — ну и имечко, — звучит, как название моющего средства, — должен поверить в то, что она действительно подруга.

Как и предупреждала Мэди, на лацкане элегантного костюма Мэтта красовалась яркая гвоздика. Он вежливо поднялся, когда Дэвина в сопровождении официанта подошла к столу, и предупредительно пододвинул ей стул.

Дэвину настолько поразил его вид, что она шлепнулась на сиденье, словно мешок с мукой.

— Мистер Трустоун? — Ее голос задрожал от волнения и удивления.

— Да. — Мэтт слегка поклонился, прежде чем сесть. — Мэтт Трустоун. Очень рад с вами познакомиться.

Разве мужчина имеет право так потрясающе выглядеть?

Темные, почти черные волосы, глаза, горящие, как угли, губы, которые хотелось целовать.

Впрочем, черты, пожалуй, несколько резковаты, чтобы назвать лицо безупречно красивым, но этот Мэтт Трустоун так похож на настоящего мужчину, что ни одна женщина не осталась бы равнодушной.

«Боже, что же я рассиживаюсь как бессловесное чучело! — ужаснулась вдруг Дэвина, засмотревшаяся в темные глаза Мэтта. — Он меня примет за слабоумную, если я немедленно не произнесу что-нибудь интеллигентное». Но в голову ничего не шло.

— Вы не миссис Рэндолф, я правильно понял? — вежливо спросил Мэтт, с интересом разглядывая Дэвину.

— Нет, — очнулась она наконец. — Я… — «Да, черт побери, кто же она? Ведь нельзя же назвать свое настоящее имя, присутствуя здесь под видом подруги Мэди». — Я… э-э-э… Рита Мэйсон. — Отлично получилось, это имя она запомнит, потому что так зовут сестру Элмонда. — Мы с Мэди Рэндолф подруги.

— Ах так. — Взгляд стал недоверчивым. — А почему миссис Рэндолф сама не пришла?

— Ну… — Дэвина пыталась держаться естественно, хотя дрожала всем телом. — Она заболела. Грипп, знаете ли. Температура, насморк…

— Я понимаю. — Мэтт, похоже, понемногу терял терпение.

«Соберись, старая коза! — приказала себе Дэвина. — Если ты продолжишь этот жалкий лепет, этот тип вышвырнет тебя из ресторана».

— Извините, мистер Трустоун. — Дэвине наконец удалось сложить первую разумную фразу. — Я немного не в себе. Мэди позвонила мне сегодня утром и попросила, чтобы я срочно к ней приехала. Я живу в Джениве и смогла примчаться к ней только после работы. И тут вдруг эта странная просьба Мэди, чтобы я встретилась с вами. Мне необходимо сначала привести в порядок свои мысли.

Недоверие исчезло с загорелого лица Мэтта, уступив место дружелюбию.

— Лучше всего приводит мысли в порядок первая рюмка, — заявил он, слегка усмехнувшись. — Меня тоже сюрпризы всегда выбивают из колеи.

Мэтт поднял руку, и у стола немедленно возник одетый в черное официант.

— Что вы позволите для вас заказать? — с улыбкой осведомился Мэтт.

Дэвина сглотнула.

— Виски, — еле выдавила она из себя, а затем напряженно, с неуверенной улыбкой обратилась к официанту, который, наморщив лоб, смотрел на нее. — Двойной чистый виски безо льда.

Мужчины переглянулись, как они обычно делают в подобных ситуациях, потом Мэтт едва заметно пожал плечами и сделал заказ.

— Итак, один двойной виски без добавок, а для меня джин с тоником и много лимона.

— Слушаюсь, сэр. — Еще один легкий поклон, и официант удалился.

— Так вы живете в Джениве, — подхватил Мэтт нить разговора, когда они остались одни.

Дэвина откинулась на спинку стула и попробовала расслабиться. Ничего страшного. Этот Мэтт Трустоун хорошо выглядит, очень приветливо и культурно держится. Не похоже, чтобы он нацелился на пикантную постельную интрижку. Зачем же нервничать и смущаться?

— Да, — кивнула Дэвина. — Я журналистка.

Это в общем-то соответствовало истине, поскольку настоящая Рита Мэйсон вела рубрику «Дом и мир» в газете «Хроника Дженивы».

— Я мечтала об уик-энде. — И это тоже было правдой, так как Дэвина уже несколько месяцев почти ежедневно находилась в разъездах. — Но Мэди внесла свои коррективы. Она упросила меня поехать в Рочестер и встретиться с вами, поскольку не могла дозвониться до вас по тем номерам, что у нее были. Мэди не хотела заставлять вас напрасно ждать ее здесь, пока сама лечит дома свой насморк. По ее мнению, это произвело бы плохое впечатление. Поэтому я и пришла. — Дэвина улыбнулась, пожав плечами. — Вот и вся история.

— А как дела у Мэди? — сочувственно спросил Мэтт.

— Ну-у, из дома выходить она не может. — Дэвина избегала его внимательных карих глаз. — Но думаю, что через день-другой она придет в себя и позвонит вам.

Официант прервал их разговор.

— Господа желают посмотреть меню? — вежливо произнес он, подав напитки.

Мэтт бросил на Дэвину короткий взгляд, затем по его лицу скользнула озорная улыбка.

— Я согласен, но, может быть, вы должны вернуться к больной подруге?

— Нет-нет! Ни в коем случае.

Разумеется, нет! В конце концов, «больная подруга» тоже ведь сейчас сидит над «шатобрианом» — двойным филейным стейком, названным в честь французского писателя, — либо форелью и думать не думает о том, чтобы позаботиться об ужине для Дэвины.

— Мэди наверняка уже спит. У нее слабость от температуры.

«Ты врешь, как уличный мальчишка», — мысленно пожурила себя Дэвина, но эта игра начала ее забавлять.

— Тогда, пожалуйста, меню и для начала бутылку шампанского, — распорядился довольный Мэтт, потирая в предвкушении ладони. — Должны же мы отметить нашу встречу.

— Почему? — спросила Дэвина, но не получила ответа. Вместо этого Мэтт Трустоун удобно откинулся на своем стуле и с улыбкой посмотрел на нее.

— Расскажите мне немного о вашей профессии, — доброжелательно предложил он. — Видите ли, я читаю газету каждый день, но о том, что за этим стоит, я имею в виду организационную сторону дела и прочее, не имею ни малейшего представления.

— Работа очень суматошная, — расплывчато пояснила она. — Начало между десятью и одиннадцатью часами утра, но рабочий день ненормированный, иногда приходится засиживаться до утра. В промежутке — стресс, суета, много разъездов и постоянное общение с правоохранительными органами.

— Вы живете одна?

С точки зрения Дэвины, вопрос был несколько щекотливым. Лучше твердо придерживаться избранной версии, предусмотрительно решила она и начала вспоминать подробности жизни Риты Мэйсон.

— Нет, я живу вместе с братом.

Появление официанта с шампанским на некоторое время избавило Дэвину от дальнейших расспросов.

— Что же это я только и говорю о себе, мистер Трустоун, — поспешила взять инициативу в свои руки Дэвина, когда они выпили. — А мне ужасно любопытно, чем вы занимаетесь. Мэди сказала, что вы очень заняты работой и живете вообще не в Рочестере, это правда?

— Да. — Мэтт поднес к губам бокал и начал смаковать шампанское.

У него были сильные руки с длинными нервными пальцами. Дэвина невольно представила себе, как, наверное, приятно, когда такие пальцы касаются твоей кожи. Эта картина так взволновала ее, что она чуть не опрокинула свой бокал.

— Ой! — Она быстро подхватила его на лету и смущенно улыбнулась. — Я действительно сегодня что-то не в себе.

— Вам явно нужно немного отдохнуть. — Голос Мэтта зазвучал вдруг тоном ниже. С нарастающим волнением Дэвина смотрела, как он перегнулся к ней и протянул руку. Через секунду кончики его пальцев легли на ее запястья.

— Расслабьтесь, мисс Мэйсон. — От его шепота у нее по коже побежали мурашки. — У вас впереди прекрасный уик-энд, и поблизости нет ни одной ротационной машины. Наслаждайтесь этими часами, радуйтесь еде, которую мы сейчас закажем. Вкусная еда в приятном обществе способна сотворить чудеса с издерганными нервами. — Он чуть сжал ее руки и отпустил их.

«Надеюсь, — дрожа, подумала Дэвина, — иначе к концу вечера я превращусь просто в сгусток нервных окончаний».

— А теперь посмотрим, чем мы можем здесь себя побаловать, — предложил Мэтт с довольным видом, совершенно непонятным для Дэвины в ее взвинченном состоянии.

Он протянул ей меню и в радостном предвкушении углубился в свою карту.

Дэвина тупо перелистывала страницы и ничего не видела. В голове у нее стоял шум, словно туда влетел целый рой шершней, а руки тряслись, и она ничего не могла с ними поделать.

«Да что же со мной, черт возьми, случилось?» Даже такой великолепный мужчина, как Мэтт Трустоун, не мог столь сокрушительно воздействовать на самостоятельную, разумную девушку, какой она себя считала!

«Может, я и впрямь всего лишь проголодалась, — размышляла Дэвина, прикрывшись меню. — Боже, что же заказать? У меня совсем нет аппетита. Черт, Мэди, это тебя я должна благодарить, тебя и твои аферы!»

— Ну как, вы выбрали? — пробился сквозь ее раздумья низкий голос Мэтта Трустоуна. Она бессильно опустила меню и растерянно покачала головой.

— Тогда разрешите мне заказать для вас?

— Да, конечно. — Дэвина поблагодарила его улыбкой, радуясь, что Мэтт взял решение на себя.

Еда в «Глэдстоуне» была не менее изысканной, чем благородный интерьер.

Как и предсказывал Мэтт, Дэвина пришла в себя, отведав вкуснейшего петушка по-бургундски, гарнированного свежими грибами и хрустящими крокетами.

Мэтт рассказывал о своем конезаводе, созданном за многие годы напряженного труда.

На Дэвину, вообще ничего не понимавшую в лошадях, обрушились такие термины, как «жеребость», «выездка», «смешанные корма», которые ей ни о чем не говорили, но все же заставляли слушать с интересом.

Мысленно она видела Мэтта, в шикарном костюме для верховой езды, галопирующего на высоком коне по изумрудным, как на красочной почтовой открытке, лугам. Черный лак сапог сверкает в красных лучах солнца, медленно опускающегося за горы. Конь откидывает голову назад и ржет. Грива стелется по ветру, когда Мэтт пришпоривает коня. Вместе они летят по лугам в сторону гор…

— Рита, эй, Рита! — Настойчивый голос Мэтта вернул Дэвину из грез в реальность.

Она вздрогнула и повернула к нему лицо, на котором огромные глаза блестели, как колдовские озера.

— Знаете, о чем я все время себя спрашиваю? — сгоряча выпалила она. — Почему такой привлекательный мужчина, как вы, обращается к помощи компьютера, чтобы завести знакомство? Я не могу себе представить, чтобы для вас было проблемой… Я хотела сказать, что женщины должны из-за вас драться — или — ах… — Дэвина запнулась и смущенно уставилась в вазочку с фруктовым салатом. — Извините, я снова оказалась слишком импульсивной.

— Ничего страшного, — с улыбкой успокоил ее Мэтт. Он отложил ложку и дотронулся до руки Дэвины, дрожавшей рядом с десертной вазочкой. — Во-первых, я с удовольствием выслушиваю подобные комплименты — какому мужчине они бы не понравились, а во-вторых, мои друзья тоже спрашивают меня об этом. — Он негромко рассмеялся и ласково пожал руку Дэвины. — Обычно я им отвечаю, что в течение многих лет мне некогда было интересоваться женщинами. Тем временем я почти вышел из брачного возраста. Мои сверстницы все давно замужем, а незамужних не встретишь запросто в таких местах, как кино, театр, ресторан и так далее. Они либо выходят с коллегами или знакомыми, либо с вечера пятницы запирают себя в четырех стенах, не решаясь куда-нибудь пойти в одиночку. Поэтому для людей моего возраста эти заочные знакомства представляют большой интерес. Иначе как бы мы нашли друг друга?

— Гм-м. — Дэвина задумчиво водила ложкой в десерте. — Забавно, но я никогда об этом не задумывалась. Мэди тоже никуда не выходит одна. Говорит, что ненавидит случайные знакомства. Что, мол, одинокую женщину до сих пор воспринимают как своего рода дичь.

— Вот видите. — Мэтт отпустил ее руку и снова взял ложку. — Именно по этой причине ваша подруга прибегает к помощи компьютера, и мужчины вроде меня делают то же самое.

— А вы что, непременно хотите жениться? — вырвалось против воли у Дэвины.

Мэтт поднял глаза.

— Ну да. — Его улыбка показалась Дэвине чуть смущенной. — В общем, да. Да, я очень хотел бы жениться. Самое время, иначе дети, которые, надеюсь, появятся, станут называть меня дедушкой.

Тогда держись подальше от Мэди, чуть было не ляпнула Дэвина, но вовремя прикусила язык.

Вместо этого она спряталась за дежурной улыбкой и быстро расправилась с десертом.

— А вы? Какие у вас планы? — поинтересовался Мэтт.

— Я? — Дэвина чуть не поперхнулась кусочком ананаса, только что положенным в рот. — О, я живу так… — Она слабо махнула рукой. — Без определенных целей в личной жизни. Сейчас у меня все крутится вокруг профессии и карьеры.

— Вы хотите стать главным редактором какого-нибудь солидного издания? — спросил Мэтт, не спуская с Дэвины глаз.

— Что-о-о? Ах да, что-то в этом роде. — «Дэвина, возьми себя в руки! Сначала думай, потом говори». — Да, главным редактором или свободной журналисткой, я еще не знаю.

Еще бы! Она встречала Риту не чаще двух-трех раз в год, откуда же ей знать, чего хочет эта женщина.

— Ну что ж, вы так восхитительно молоды. — Мэтт улыбнулся с легкой горчинкой в углах губ и опять занялся своим тортом-мороженым. — Перед вами открыт весь мир. Но будьте осторожны, часто за работой забывают жизнь, а в один прекрасный день, проснувшись, осознают свое одиночество. — Он пожал плечами, улыбка стала печальной. — Со мной, во всяком случае, получилось именно так. Но я не хочу говорить с вами назидательным отцовским тоном. Эта роль, я думаю, не очень мне идет. Гораздо приятнее было бы с вами потанцевать. Разрешите вас пригласить?

— С удовольствием. — Дэвина бросила ложку в десерт и встала.

Постепенно обстановка в «Глэдстоуне» несколько изменилась. Рядом с длинным подковообразным баром появилась площадка, на которой скрытый пальмами и фикусами ансамбль играл шлягеры сезона.

В данный момент по залу разносились нежные звуки «Синих глаз» — песни, которую Дэвина особенно любила.

Когда она оказалась в объятиях Мэтта, ощутила совсем рядом его крепкое мускулистое тело, все остальное было мгновенно забыто.

«Мэди, ты хоть и моя мать, но это нисколько не помешает мне флиртовать с этим потрясающим мужчиной. Тебе следовало бы внимательнее планировать свидания», — строптиво подумала она.

Музыканты перешли к более быстрым ритмам.

Дэвине все казалось безумным сном, в котором она скользила по блестящему паркету, а ее сердце выбивало свой собственный бешеный ритм.

Мэтт легко вел ее. Его рука на ее обнаженной спине будила в Дэвине тысячи желаний, роящихся в мозгу, а может, дело было в шампанском, которое она выпила перед ужином.

Так или иначе, но чувствовала она себя на седьмом небе. Подобную благодать она испытывала только на сцене, когда ощущала признание публики и слышала аплодисменты. Но то, что происходило сейчас, было во много раз лучше.

Даже в тысячу раз лучше, чем успех, за которым Дэвина гонялась годами.

Каждый раз, когда Мэтт случайно прижимался к ней, Дэвину словно ударяло током.

К сожалению, Мэтт почти не нарушал расстояния между ними, как будто боялся ее разбить. Но ее соблазнительные формы явно не остались незамеченными, о чем свидетельствовало легкое подрагивание рук, лежащих у нее на спине.

Дэвина постепенно набиралась храбрости.

«Кто сказал, что инициатива обязательно должна исходить от мужчины», — подумала она и теснее прижалась к Мэтту.

Ансамбль исполнял «Оставь меня», и солисту удавалось вполне успешно имитировать ужимки Майкла Джексона.

Похоже, Мэтт знал современные танцы, поскольку, чуть поколебавшись, он приспособился к несколько фривольному стилю, которому самозабвенно отдалась Дэвина. Они кружились вместе, словно много лет танцевали друг с другом.

Для сорокалетнего Мэтт находился в превосходной физической форме. После пяти энергичных танцев пощады пришлось попросить не ему, а Дэвине.

— Чудесно, — вздохнул Мэтт, когда они снова сели за свой столик. — Я целую вечность столько не танцевал. Теперь я знаю, чем можно заниматься по субботним вечерам, кроме покера.

— А я уж решила, что ты годами только и делал, что танцевал, — засмеялась Дэвина, потянувшись к своему бокалу. — О, пусто, — разочарованно констатировала она и в доказательство опрокинула бокал вверх дном. — Должно быть, кто-то сидел под столом и потихоньку прикончил наши напитки.

Мэтт сделал знак официанту, который немедленно принес новую бутылку.

— За этот необыкновенный вечер, — искренне произнес Мэтт, когда шампанское заиграло перед ними в бокалах на высоких ножках. — Надеюсь, что он еще долго не кончится.

— По мне, так пусть бы никогда не кончался! — Дэвина засмеялась и жадно выпила. — Скажи, ты не можешь остановить время?

Лицо Мэтта посерьезнело.

— К сожалению, нет. — Он наклонился вперед, чтобы снова наполнить бокал Дэвины. — К сожалению, к сожалению, этого я не могу. — Потом опять развеселился. — Пошли, — потребовал он, вставая. — Они играют «Загадочного мужчину». Давай еще разок потанцуем вместе. Я хотел бы, чтобы весь зал закружился вокруг нас.

И он этого добился.

Дэвине в объятиях Мэтта казалось, что она попала на карусель, вращающуюся все быстрее и быстрее.

Потом они отправились на дискотеку, но там стоял такой грохот, что у Дэвины зазвенело в ушах. Покинув шумное место, они стали бесцельно бродить по центру города, влившись в поток жадной до субботних развлечений праздношатающейся публики.

На углу одной из улиц выступала группа пантомимы. Дэвина и Мэтт немного посмотрели на них и пошли по главной улице к бальному клубу, перед которым разыгрывала пьесу театральная труппа.

Под конец они очутились в маленьком «салуне», где обычно тусовались городские полуночники.

— А что теперь будем делать? — спросил неугомонный Мэтт, когда они сидели друг против друга над кофе и свежими пончиками.

Дэвина пожала плечами, пытаясь скрыть зевок.

Мэтт все-таки заметил ее усталость. В мгновение ока он превратился во внимательного друга, с отеческой заботой раздающего добрые советы.

— Извини, Рита, я снова забыл про меру, а тебе давно пора в постель.

— Да, — хихикнула Дэвина и откусила кусочек пончика. — С тобой… хоп! — Она поспешно прикрыла ладонью рот и, покраснев, взглянула на Мэтта. — Пр-р-сти, пжалста, это все шампанское. Я всегда дурачусь, когда немного выпью.

— Не переживай. — Голос Мэтта приобрел еще более отеческую окраску, будто он хотел спрятаться за этой маской. — Знаешь, я тоже не прочь лично подоткнуть тебе одеяло, но… — Его улыбка погрустнела. — Боюсь, что немного староват для таких забав. Советую тебе подождать симпатичного парня твоего возраста, у которого это получится лучше, чем у меня.

— Хорошо. — Дэвина мгновенно протрезвела.

Розовый туман, пушистые облака и звуки арфы куда-то испарились, уступив место холодной, освещенной неоном реальности, от которой Дэвину зазнобило.

— Мне действительно нужно хорошенько выспаться и не болтать всякий вздор. Я для этого тоже уже старовата. — Она испытующе взглянула на Мэтта, затем негромко продолжила: — Такая неуместная для двадцати четырех лет идиотская болтовня может принести кучу неприятностей. Спасибо, что ты меня образумил.

— Забудь об этом, Рита. — Мэтт потянулся через стол за ее рукой. — Лучше скажи, когда мы увидимся? Или ты должна уехать в Джениву?

Мир вокруг нее немного посветлел.

— Нет, нет, — торопливо заверила Дэвина. — Я собиралась ехать только завтра вечером, поскольку в понедельник утром иду на зап… э-э… на интервью в полицию Элберты. Но до восьми у меня будет время.

Мэтт сжал ее руку крепко, до боли.

— Отлично, тогда завтра утром я заеду за тобой к твоей подруге. Мы вместе позавтракаем, а потом… ну-у, придумаем что-нибудь сногсшибательное.

— Катание на роликах, — не задумываясь, предложила Дэвина. — Я не помню, когда в последний раз стояла на этих штуках, но мне наверняка это так же понравится, как и раньше.

— Ладно. — Мэтт довольно кивнул. — А сейчас доедай свой пончик и отправляйся в постель.

Когда спустя полчаса они прощались перед особнячком Мэди, Дэвина напрасно ждала поцелуя перед сном. Теперь Мэтт окончательно преобразился в друга-покровителя, доставившего домой после выхода в свет свою подопечную целой и невредимой.

— Спокойной ночи, малышка, и огромное спасибо за сказочный вечер. — Вот и все, что позволил себе Мэтт, да еще ласковый щелчок по носу.

«Жаль», — огорченно подумала Дэвина. Хотя бы маленький, ну совсем крошечный поцелуйчик он бы мог ей подарить.

Она с грустью смотрела на задние огни удаляющегося такси, пока оно не скрылось за ближайшим поворотом.

2

— Дэви, дорогая, наконец-то! — Мэди Рэндолф ждала дочь в маленькой, своеобразно обставленной гостиной.

Дэвина подавила вздох и опустилась на ближайшее кресло.

— Дорогая, расскажи, где ты была, — нетерпеливо потребовала Мэди, видя, что дочь не собирается добровольно поведать ей о минувших событиях. — Давай, не упрямься. Я умираю от любопытства.

— Сначала я избавлюсь от этого платья, — хладнокровно возразила Дэвина, уже спуская с плеч тоненькие лямки. — А потом от туфель. Мне кажется, что ноги у меня стали как у слонихи.

— Значит, вы танцевали, — сделала вывод довольная Мэди и уселась напротив Дэвины на огненно-красный диван в форме губ.

— Да, мы танцевали. — Дэвина сбросила туфли и потерла друг о друга ноющие ступни. — А до этого прекрасно поужинали.

— А что вы ели?

— Э-э… Не помню. Кажется, цыплят. — Ну почему ее мать вечно интересуется деталями? — А потом танцевали, гуляли по Рочестеру…

— Неужели в этой деревне еще было что-то открыто?

— А под занавес ели в «салуне» пончики, — закончила Дэвина свой отчет, прекрасно понимая, что мать хотела услышать нечто иное.

И точно, Мэди вскочила, чуть не опрокинув модерновый торшер, и встала, подбоченившись, перед Дэвиной.

— Черт возьми, сладкая моя, ты отлично знаешь, о чем я спрашиваю, — упрекнула она ее. — Теперь расскажи мне наконец, что это за мужчина, как он выглядит, какое произвел впечатление — короче, все, что ты о нем выяснила.

— Ладно. — Дэвина с вымученной улыбкой сдалась. Следующие полчаса она терпеливо рассказывала и отвечала на вопросы.

— Так, — удовлетворенно вздохнула Мэди, получив исчерпывающую информацию. — Стало быть, я не упустила ничего существенного. Как хорошо, что я не отказалась от свидания с Тедди Армстронгом. Скажи, он хотя бы попытался тебя поцеловать?

— Кто? — растерянно спросила Дэвина, пытавшаяся в этот момент вспомнить, кто такой Тедди Армстронг.

— Мэтт Трустоун.

— Мэтт? — Дэвина покачала головой. — С какой стати?

— Ах, ну просто так. — Мэди хихикнула. — Соседям наконец будет о чем посплетничать. Сначала появляюсь я с этим незнакомым им Тедди и позволяю ему от души меня расцеловать, а потом ты с таким же непонятным кавалером. Тут есть о чем поточить лясы.

— Но я считала, что ты больше не разговариваешь с соседями? — Дэвина покачала головой, отчего улыбка матери стала еще шире.

— Я-то нет, но мне нравится, когда они беспокоятся из-за меня. Ты же знаешь, я люблю шокировать окружающих. — Мэди закрыла глаза и раскинула руки, словно желая обнять всю комнату. — Ах, с Тедди было замечательно! Он привез меня домой и очень долго целовал. Полагаю, что ты скоро получишь нового папочку.

— Зачем? — Дэвину раздражали девичьи повадки ее матери. — Мне и старого вполне хватает.

Мэди опустила руки.

— Иди в постель, — холодно посоветовала она. — Твой прагматизм действует мне на нервы.

Дэвина тотчас раскаялась в невольной грубости. Она поспешно вскочила и подбежала к матери, которая, надувшись, сидела на диване в форме губ.

— Мэди, прости, не сердись, — ласково попросила она, потершись щекой о ее лицо. — Я не то хотела сказать.

— Ну ладно. — Мэди чмокнула Дэвину в лоб и мягко отстранила. — Сейчас нам действительно пора спать, иначе завтра утром, когда за нами заедут наши кавалеры, мы будем похожи на сов. Спокойной ночи, малышка.

— Спокойной ночи, Мэди.

По пути Дэвина подхватила платье, брошенное на спинку кресла, и босиком прошлепала по лестнице на второй этаж.

«Что надеть завтра», — думала она, залезая через двадцать минут под душистую простыню.

Но вопрос остался без ответа. Дэвина заснула мертвым сном, едва ее голова коснулась подушки.

На следующее утро, ровно в десять, Мэтт Трустоун, оснащенный букетом чайных роз, стоял перед входной дверью.

Дэвина хихикнула при воспоминании о Тедди Армстронге, пятнадцать минут назад заехавшим за ее матерью и вручившем ей один-единственный светло-розовый цветок.

Что ж, таким образом, соседи, столь же любопытные в этом районе, как и в любом другом коттеджном поселке, получили новую пищу для пересудов.

— Как самочувствие Мэди? — осведомился Мэтт, когда чуть позже они проезжали по-воскресному тихий квартал.

— Лучше, намного лучше, — поспешно заверила Дэвина. — Представь себе, она сегодня даже собралась на прогулку. Таблетки, которые прописал ей врач, видимо, чудесно помогли.

— Надеюсь, что она не переоценит свои силы, — проявил озабоченность Мэтт, на что Дэвина смогла лишь угрюмо кивнуть.

Ох уж эта Мэди со своими безумными авантюрами! Сколько их у нее за плечами? Ну, во всяком случае, достаточно, чтобы понять, что не всем обещаниям, которые мужчины ее мечты нашептывают при лунном свете, можно доверять.

Однако этот Тедди Армстронг не походил на человека, обещающего каждой женщине звезды с небес.

В Тедди было что-то основательное. Именно тот тип мужчины, который не особенно привлекал Мэди. С легким намеком на животик и прогрессирующими залысинами. Но выглядел он мило, очень мило. Как медвежонок «Тедди», которого приносят в дом и сажают на диван.

Может, как раз такой и нужен?

— Мэди знает, что мы сегодня встречаемся? — отвлек ее от размышлений голос Мэтта.

— Да, — ответила Дэвина. — Я думаю, она ничего не имеет против.

— Тогда все хорошо. — Мэтт быстро взглянул в ее сторону, ласково улыбнулся и тут же снова сконцентрировал внимание на дороге.

— Я знаю, где мы могли бы позавтракать, — через некоторое время сказал он. — Это симпатичное маленькое кафе в стиле «бистро», и там готовят самую лучшую яичницу, которую мне когда-либо приходилось есть. А ты любишь яичницу?

— О да! — торопливо кивнула Дэвина и осторожно коснулась руки Мэтта, держащей руль. — Я рада, что могу побыть с тобой.

— Спасибо. — Мэтт повернул голову. Его улыбка заставила ее сердце так заколотиться, что стало трудно дышать.

После нелегкой внутренней борьбы Дэвина решила не скрывать свою молодость и не прятать ее под темно-синее джинсовое платье, которое навязывала ей Мэди.

В джинсах с иголочки — она купила их в бутике со своего последнего гонорара — Дэвина чувствовала себя куда вольготнее. Ансамбль дополняли высокие кроссовки и махровые носки, в которых можно бегать и прыгать сколько пожелаешь. Это была настоящая Дэвина, и она не казалась себе собственной двоюродной бабушкой, которой у нее, впрочем, вообще не было.

Завтрак оказался таким вкусным, как и обещал Мэтт, и Дэвина не возражала, когда приветливая официантка поставила перед ней гигантскую сковороду с яичницей, шпиком и луком.

Она съела все до последней крошки, не считая калорий, которые, без сомнения, выражались четырехзначной цифрой.

После завтрака наступила очередь роликов.

Дэвина была в ударе, зато Мэтту пришлось не меньше получаса промучиться, прежде чем он смог проехать хотя бы один круг, не приземлившись на свою драгоценную задницу.

— У тебя получится, — каждый раз подбадривала его Дэвина, снова и снова помогая подняться на ноги, и Мэтт со смущенной улыбкой приступал к очередной попытке.

Из динамиков раздавался голос Брюса Хорнспи. Дэвина сделала небольшой пируэт, прыгнула, согнув ноги, и, для подстраховки пружиня в коленях, опять выпрямилась.

Ролики доставляли ей удовольствие. Совершенно забыв об окружающих, она катилась, танцуя, по дорожке, пока Мэтт не пересекся с ней, и тогда они вместе кувырком полетели на бетон.

— Думаю, нам стоит это повторить! — Мэтт хохотал, с трудом поднимаясь.

— Нет проблем! — Прежде чем он успел возразить, Дэвина схватила его за руку и покатилась по дорожке, танцуя вместе с ним.

Хорнспи пел «Забытый форт», и Дэвина взяла разбег для вращения, которое сразу же бросило ее на грудь Мэтту.

— Ты очень музыкальна, — прохрипел он, запыхавшись от непривычной нагрузки.

— Да. — Дэвина плавно высвободилась из его объятий и покатилась к бортику, таща за собой Мэтта. — Я и должна такой быть, иначе…

— Что — иначе? — заинтересовался Мэтт, поскольку она смолкла.

— Иначе я не могла бы проделывать здесь вот это, — пролепетала Дэвина и исполнила несложный прыжок, лишь бы отвлечь Мэтта от опасной темы.

В джинсах, в яркой свободной майке, развевающейся на бегу, она выглядела подростком.

Длинные волосы Дэвина стянула на макушке в конский хвост, и темная грива развевалась в такт танцу, предложенному восхищенным глазам Мэтта.

Женщина-ребенок, сладкая, отважная, будившая запретные страсти, вызывающие в узколобом мелкобуржуазном американском обществе неодобрительные взгляды и колкие замечания.

«Следи за своим сердцем, старина», — всерьез предостерег себя Мэтт Трустоун, но было уже поздно. Сердце вовсю горело светлым огнем, и ему, в сущности, было абсолютно все равно, что скажут другие.

«Она на восемнадцать лет моложе тебя, одумайся!»

«Почему ты не ищешь женщину своего возраста?»

«Фу, как тебе не стыдно!»

«Почти ребенок, чуть старше…»

«Стоп! Замолчите! Вы всегда лучше знаете, что для меня хорошо. Это моя жизнь, и я собираюсь прожить ее так, как мне нравится, ясно?»

«Ясно», — обиженно пробурчали голоса, но Мэтт, танцуя на роликах с Дэвиной, слышал, как они продолжали перешептываться, брюзжать и шушукаться.

— Рита, — Мэтт сбросил газ, припарковал «порше» у тротуара и выключил мотор, — Рита, я хочу, я должен снова тебя увидеть!

Он повернулся в своем кресле так, чтобы смотреть на нее.

Через открытое боковое окно к ним проникали ароматы жарящихся на гриле продуктов. Дети играли на лужайках перед домами, кошка нежилась в последних лучах солнца, уже клонящегося к закату.

Пальцы Дэвины теребили подол юбки.

— Когда? — тихо спросила она.

— Скоро. — Мэтт отстегнул ремень безопасности и подвинулся к ней. — Очень скоро. Можно навестить тебя в Джениве?

— Нет! — Только не это, содрогнулась от ужаса Дэвина. Немедленно обнаружится обман. Чертова Мэди! Почему она постоянно позволяет своей матери впутывать себя в такие рискованные ситуации? — Я… я постоянно в разъездах по работе, ты понимаешь?

Мэтт не понимал, но кивнул.

— Видишь ли, я не могу сказать: «Встретимся там-то и там-то в таком-то часу», — попыталась вывернуться Дэвина. — Если за пять минут до нашей встречи случится какое-то чрезвычайное происшествие, я должна буду отправиться туда. Лучше, если я оставлю тебе сообщение.

— А это возможно? — недоверчиво спросил Мэтт.

— Конечно. — Дэвина кивнула. — Я могу, как Мэди, позвонить твоему другу и назначить встречу. Если у тебя не будет времени — ну что ж, просто прокачусь и вернусь домой.

— У меня будет время, — твердо заявил Мэтт и протянул руку.

Дэвина почувствовала, как его пальцы бережно погладили ее затылок. Нежная и одновременно ни на что не претендующая, ничего не требующая ласка.

— Значит, так и сделаем, — робко напомнила Дэвина.

Мэтт поднял брови.

— Звучит довольно сложно, ты не находишь?

— Да. — Дэвина вздохнула. — Но мне не приходит в голову более легкий вариант.

— Обещай мне, что действительно позвонишь Сэму. — Мэтт придвинулся еще ближе и привлек Дэвину к себе. — Если ты этого не сделаешь, я приеду в Джениву и возьму в заложники всю редакцию «Хроники».

Дэвина попыталась весело рассмеяться, но получилось какое-то всхлипывание.

— Это не понадобится, — торопливо пообещала она. — Я обязательно объявлюсь. А теперь, пожалуйста, уезжай. Я и так давно уже должна быть на обратном пути.

На мгновение показалось, что Мэтт не хочет ее отпускать, но потом он убрал руку с ее плеча и снова уселся за руль. Последние метры до дома Мэди они проехали в полном молчании. Каждый был занят своими мыслями, полными новых, еще совсем неясных чувств, которые они испытывали друг к другу и в которых им обоим предстояло разобраться.

Мэтт проводил Дэвину до двери, но не попросил банальной «последней чашки кофе» на прощанье, а простился с ней после легкого, почти отцовского поцелуя в лоб.

Дэвина смотрела ему вслед, когда он широким шагом возвращался к своей машине.

Сразу после этого «порше», взвизгнув шинами, рванулся с места. Дэвина повернулась и, тяжело вздохнув, вошла в дом.

Дэвина мечтала как можно быстрей оказаться в постели, вернувшись в пятницу около девяти вечера в свой маленький четырехкомнатный домик, который она делила с Кармен.

Позади осталась долгая напряженная работа. После того уик-энда в Рочестере Дэвина в общей сложности спала не больше шести часов, поскольку сразу по возвращении от матери ей пришлось лететь на вертолете в Элберту, где ее ждали Линн Бэлтвайн, Роберт Кьючем и Саймон Лир, чтобы записывать пластинку.

Они вкалывали по-зверски, и дело было сделано, но Дэвина чувствовала себя такой измочаленной, что сейчас ей было все равно: ждет пластинку успех или провал.

Она открыла дверь, бессильно бросила багаж в прихожей и пошла, на ходу скидывая туфли, в гостиную, где ее ждала чудесная продавленная кушетка.

К сожалению, объект ее вожделения был уже занят.

Дэвина громко покашляла, и Кармен с Питером в ужасе отпрянули друг от друга.

— Дэвина! — Кармен пригладила ладонями растрепанные волосы и вскочила, чтобы ее обнять. — Как здорово, что ты приехала! Все в порядке?

— Да, спасибо. — Дэвина отстранила от себя младшую подругу и подошла к старым детским санкам, используемым в качестве бара: на них стояли разнообразные бутылки. — Работа была зверская, — сказала она, наливая себе щедрую порцию виски. — Привет, Питер, рада тебя видеть. Можешь передать своей матери, что я записала ее любимую песню. Она получит рекламный экземпляр.

— О-о. — Питер смущенно улыбнулся, украдкой приводя в порядок свою одежду. — Мама будет очень гордиться. А так все прошло гладко?

— Довольно гладко. — Дэвина подняла в его сторону стакан и отпила большой глоток. — Правда, с Линн дважды во время записи случилась истерика, но у нее было столько работы, что удивительно, как она вообще выдержала эту пытку.

— И пластинка полностью готова? — поинтересовалась Кармен, снова усевшись на кушетку рядом с Питером.

Дэвина кивнула.

— Все сделано. Техники, солисты, студийный оркестр — каждый внес свой вклад. Теперь осталось лишь ждать. — Она одним глотком опорожнила стакан и сразу вновь его наполнила. — А что у вас? Есть какие-нибудь новости?

— Да. — Кармен загадочно улыбнулась. Она чуть теснее прижалась к Питеру и доверчиво положила голову ему на плечо. — Мы помолвлены.

Дэвина плюхнулась в первое попавшееся кресло.

— Вы — что?

— Помолвлены, — терпеливо повторил Питер. — В конце сентября собираемся пожениться. Мать уже подыскивает для нас подходящий дом.

— Для вас? — Дэвина наклонилась вперед. — То есть для Кармен и Питера или же для Кармен, Питера и миссис Берты Хэллоуэй?

— Естественно, мама переедет к нам, — растерянно пояснил Питер. — Я не могу и не хочу оставлять ее одну.

— К тому же это безумно выгодно, — с преувеличенным воодушевлением поддакнула ему Кармен. — Представь себе, я смогу закончить учебу и одновременно завести детей. Берта позаботится и о малышах, и о домашнем хозяйстве.

— А что говорит по этому поводу твой отец? — осмелилась спросить Дэвина.

Кармен сделала пренебрежительный жест.

— Это неинтересно! — надменно заявила она. — Папа будет поставлен перед свершившимся фактом.

— Мы съездим к нему на уик-энд, — вставил Питер. — Думаю, что мама сумеет его убедить.

«Это ты должен его убедить», — ехидно подумала Дэвина, но благоразумно придержала эту мысль при себе.

Кармен влюблена, и бесполезно отговаривать ее от мысли, что Питер Хэллоуэй именно тот мужчина, который ей нужен.

По наблюдениям Дэвины, Питер был из тех маменькиных сынков, которые никогда не смогут вырваться из-под влияния своих властных матерей. Если дело и впрямь дойдет до свадьбы, эта жуткая миссис Хэллоуэй одним своим присутствием обеспечит скорый развод. Но Кармен в ее теперешней стадии влюбленности ни за что этого не признает.

— Ну что ж, счастья вам! — Дэвина улыбнулась и подняла стакан. — За то, чтобы ваша совместная жизнь получилась такой, как вам хочется.

— О, так и будет, — откликнулась Кармен, с великой гордостью разглядывая кольцо с бриллиантом.

Дэвина запила свои сомнения добрым глотком шотландского виски.

Опасения оправдались, и уик-энд с Клеменсом Вентурой потерпел полное фиаско.

Когда Кармен в воскресенье вечером, вся зареванная и совершенно подавленная, снова появилась в Джениве, Дэвина даже не стала спрашивать, как Клеменс Вентура отреагировал на помолвку дочери.

— Он утверждает, что Питер — тряпка, — жаловалась Кармен, лежа на кушетке и обильно смачивая слезами обивку. — А Берту он не пожелал бы в свекрови даже самому своему заклятому врагу. Как будто Берта — вампир.

Про себя Дэвина согласилась с незнакомым, далеким Клеменсом Вентурой, но мнение свое вслух не высказала.

— Вы все равно поженитесь? — негромко спросила она.

Кармен ответила водопадом слез.

— Не знаю, — донеслось сквозь всхлипывания. — После ужасного уик-энда Питер уже не очень в этом уверен. На обратном пути он вел себя так странно, а Берта сказала, что мой папа — тяжелый человек и что она должна еще основательно подумать, стоит ли ей позволять своему сыну заводить подобное родство. — Кармен заколотила кулаками по обивке, а ее рыдания могли бы смягчить даже камень. — Дэви, папа вел себя как медведь. Берта была в шоке.

— Если Питер действительно тебя любит, это не помешает ему на тебе жениться, — рассудила Дэвина. — Он пойдет за тобой даже в пасть ко льву.

— Но кому нужен лев в виде тестя? — взвыла Кармен.

— Тому, кто любит. — Дэвина знала, что Кармен так не считает, но ее это не волновало. Девочка еще слишком молода, чтобы отличить любовь от влюбленности. Она всеми силами рвалась из-под власти сурового отца и искала спасения в браке с безвольным Питером.

А то, что в результате она лишь поменяет одну клетку на другую, до Кармен никак не доходило.

— Если Питер не женится на мне, я покончу с собой! — воскликнула Кармен, продолжая лупить кулаками бедную кушетку. — Клянусь, я это сделаю, и пусть тогда папа поймет, до чего он меня довел. Он разрушил мое счастье, да! Мое счастье и мое будущее. Он еще пожалеет об этом.

— Кармен! — Дэвина подошла к кушетке и осторожно присела рядом с подругой. — Пока еще ничего не случилось, — попыталась она ее утешить. — Твой папа немножко их напугал, но это вовсе не означает, что все кончено. Пойдем съедим пиццу у «Сэллимэна»? Я очень проголодалась!

Рыдания стихли. Кармен выпрямилась и взглянула заплаканными глазами на Дэвину.

— Платишь ты?

Дэвина подавила усмешку.

— Да, я плачу за пиццу и еще за мороженое, которое ты наверняка потом смолотишь.

— О Дэви, что бы я без тебя делала? — Кармен вскочила и обняла Дэвину. — Ты настоящая подруга, с которой можно всем поделиться. Спасибо!

— На здоровье, — усмехнулась Дэвина. Она вытащила из пакетика, лежащего на столе, бумажный платок и начала тщательно удалять с лица Кармен следы слез. — Вот так, а теперь беги прихорашиваться, — приказала она, когда с носа Кармен исчезли последние потеки туши для ресниц. — Необязательно всем сразу знать, что у тебя любовная драма.

Подруга немедленно подчинилась. И через пару минут до Дэвины донеслись из ванной беззаботные трели, будто весь мир был одной огромной розовой клумбой.

«Совсем дитя», — подумала Дэвина, выбирая наряд для предстоящей прогулки.

* * *

В среду вечером Дэвина позвонила в Рочестер, чтобы оставить сообщение для Мэтта у его друга Сэма. Поскольку откликнулся лишь автоответчик, она надиктовала на пленку три короткие фразы: «Для Мэтта Трустоуна. Встреча, если возможно, в воскресенье, в девять утра, в Мэнори, Элбертс-мотель. Пока, Рита Мэйсон».

Когда Дэвина в субботу, во второй половине дня, отправилась к озеру Элберт, она очень сомневалась, правильно ли поступает.

Что она будет делать в воскресенье, если Мэтт не появится, и вообще, хочет ли он снова ее увидеть?

Может быть, его чувства к ней уже охладели? Вдруг это воскресенье проведет с ним другая, более подходящая по возрасту женщина, а все его воспоминания о Дэвине давно поблекли?

Но если она все равно уже на пути к Мэнори, придется ехать дальше. Комната заказана, теплое летнее солнце смеется с небес, а в дорожной сумке лежит новехонький бикини, купленный Дэвиной перед самой поездкой.

Она сможет поплавать и поваляться на солнце, даже если Мэтт не приедет. Все лучше, чем сидеть дома и терпеть постоянно меняющееся настроение Кармен.

После трагического уик-энда в Кобурне Питер довольно скупо давал о себе знать. Якобы мама его чувствует себя не очень хорошо, и он должен за ней ухаживать. Но Дэвина подозревала, что Берта уже сильно подпортила отношения между Кармен и своим обожаемым сыночком, чтобы вернуть его на стезю добродетели.

До сих пор ей это всегда удавалось, а Кармен, с ее юной наивностью, принадлежала к тому типу женщин, которых Берта Хэллоуэй мигом съедала на завтрак, если они слишком близко подбирались к ее сокровищу.

Было уже около десяти вечера, когда Дэвина приехала в Мэнори. После легкого ужина в «бистро» она отыскала свой мотель. Один из множества современных комплексов, возведенных на зеленом газоне и напоминающих искусственные цветы.

В этот вечер Дэвина не обратила особого внимания на обстановку своего бунгало. Сказались изматывающие недели в студии, отвратительное настроение Кармен и работа в ансамбле.

Практически она уже спала, когда ее голова коснулась подушки.

Ровно в девять утра на следующий день в дверь ее маленького бунгало постучали.

Дэвина так заволновалась, что чуть не упала, бросившись открывать.

И оказалась лицом к лицу с Мэттом.

Он выглядел замечательно, именно таким Дэвина и хранила его в памяти все это время. Узкие джинсы подчеркивали стройность бедер, свободная «пиратская» рубашка, распахнутая на груди, позволяла полюбоваться загорелой кожей, а в черных глазах светился огонь, от которого Дэвина на мгновение онемела.

— Рита, — Мэтт неторопливо приблизился и бережно обнял ее, — как чудесно видеть тебя снова.

Куда подевались приветственные слова, заранее заготовленные Дэвиной для этой встречи?

Исчезли, вылетели из головы, не оставив следа.

Дэвина молча стояла, тесно прижавшись к груди Мэтта, и всем своим существом наслаждалась близостью, о которой так долго мечтала.

— Я боялся, что ты меня забыла, — пробормотал Мэтт, зарываясь лицом в ее волосы.

— Глупый. — Она потянулась к нему и легонько поцеловала в подбородок.

И как будто выстрелила из стартового пистолета.

Она вдруг обнаружила себя и Мэтта на широкой кровати, но не помнила, каким образом они так быстро там очутились.

Его губы шептали ей в ухо бессмысленные нежности, а пальцы осторожно обследовали тело.

— Вели мне остановиться, — шепнул Мэтт, прижавшись лбом к ее волосам и осторожно сжимая груди. — Я слишком стар для тебя и не должен даже затевать это безобразие.

Дэвина вывернулась и закрыла ему рот жгучим поцелуем, воспламенившим обоих.

Огонь спалил все сомнения, болезненно бередившие душу Мэтта. Что значат годы? Любовь не боится морщин. Она все окрашивает в розовый цвет и заставляет парить в облаках.

Зачем он мучается, если Риту не смущает его возраст?

Он очень давно не был с женщиной и сдерживал себя, чтобы не напугать Риту силой своей страсти.

Бережно, думая только о том, чтобы подарить ей счастье, он шаг за шагом вел ее к вершинам наслаждения, и Дэвина подчинялась и отвечала на его ласки так бурно, что сама себе удивлялась.

В свои двадцать четыре года она не была, разумеется, невинной овечкой в вопросах любви, но в объятиях Мэтта узнавала столько нового, будто все происходило с ней впервые. Целиком ему доверившись, она без оглядки приняла его лидерство в старой и вечно новой любовной игре.

Тело Мэтта было крепким, с гладкой кожей, под которой ходили упругие мускулы. Дэвина не пропустила ни сантиметра, исследуя его на ощупь, пока Мэтт не застонал от вожделения.

— Не… спеши, — прошептал он голосом, дрожащим от страсти. Он крепко сжал руки Дэвины и склонился над ней, целуя ее лицо, со лба до подбородка, потом шею, затем спустился к полным грудям, соски которых твердели от его ласки.

Руки Мэтта гладили ее разгоряченные бедра. Поначалу Дэвина пыталась этому воспротивиться, но Мэтт был достаточно опытен, чтобы преодолеть ее скованность.

Лишь когда Дэвине показалось, что она больше не вынесет этой сладкой муки, Мэтт вошел в нее, нежно и одновременно с такой страстью, что она захватила и ее тоже. Раньше Дэвина посмеивалась над женщинами, готовыми на все ради любви только потому, что нашли мужчину, угадавшего и удовлетворившего самые тайные их желания.

Теперь, лежа в объятиях Мэтта, она начала это понимать. А потом пришло блаженство, жаркое, мятущееся пламя, грозящее опалить тело и не дающее дышать. Дэвина впилась ногтями в спину Мэтта и закричала, не слыша себя.

Кажется, прошла вечность, когда она наконец опомнилась и обнаружила, что по-прежнему лежит в объятиях Мэтта. Он держал ее, как ребенка, прижав голову к своему плечу, и ласковым голосом что-то тихонько приговаривал.

Дэвина удовлетворенно вздохнула и закрыла глаза.

— Сейчас мне хочется нарисовать картину или сочинить новую песню. — Она была охвачена истомой и говорила машинально, вся еще наполненная пережитым, оказавшимся для нее настолько новым и неожиданным, что она до сих пор не могла прийти в себя.

— А я мог бы бесконечно любоваться тобой, — сказал Мэтт, и по голосу было ясно, что он улыбается. — Ты — самое прекрасное, что у меня было за многие годы. Я никак не могу поверить, что ты существуешь на самом деле.

Вот, вот она, реальность, а вместе с ней пришел и час истины. Лучше Дэвине сразу явиться с повинной, чем тащить за собой ложь дальше.

— Я не Рита Мэйсон, — тихо призналась она, со страхом ожидая реакции Мэтта.

Его мышцы напряглись, дав ей понять, что эта новость не просто его удивила. Он отстранил Дэвину от себя, выпрямился и внимательно посмотрел ей в лицо, еще не утратившее следов пережитой страсти.

— Кто же ты тогда, черт побери? — резко спросил он.

Дэвина натянула на себя простыню и скрестила руки на затылке.

— Дэвина Рэндолф, дочь Мэди Рэндолф, а не ее подруга.

— Дочь Мэди? — Мэтт покачал головой. — Милая малютка-школьница с хорошими оценками и солнечной улыбкой! — Он взъерошил обеими руками свою густую шевелюру и застонал, будто грудь ему придавило тяжелым камнем. — Да, хорошенькую комедию вы со мной разыграли. И с какой целью затеяна вся эта игра в прятки?

— Мэди договорилась с тобой и еще с одним мужчиной на один и тот же день и час, — попыталась объяснить Дэвина. — Мэди всегда несколько рассеянна. Она все путает, но ей не хотелось, чтобы ты понапрасну ждал ее в ресторане. Потому она и послала меня с этим враньем насчет гриппа.

— Что ж, замечательно! — Мэтт вскочил с кровати и схватил джинсы. — Звучит как анекдот из серии «Истории, написанные жизнью». Почему ты мне сразу не сказала, кто ты?

— Потому что Мэди страшно тщеславна. — Дэвина чувствовала, что ее глаза наполняются слезами. — Она настояла на том, чтобы я выдала ее за свою подругу, а не мать. Мэди полагает, что такая взрослая дочь, как я, старит ее, а я просто оказала ей любезность, чтобы она не упустила свой шанс.

— Ага. — Мэтт натянул джинсы и рывком застегнул молнию. — Похоже, вы обе слегка чокнутые, не так ли?

Он уже хотел взять рубашку, но помедлил и взглянул на Дэвину, маленькую и бледную, потерявшуюся на огромной кровати.

И тут Мэтт неожиданно расхохотался.

Он хохотал так, что ему пришлось обеими руками схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть.

Дэвина приподнялась и с опаской посмотрела на него. Мэтт спятил или его действительно так развеселил ее рассказ?

— О, дорогая! — Мэтт отдышался и вытер ладонями выступившие слезы. — Как… как там еще тебя зовут?

— Дэвина. — Она начала надеяться, что Мэтт ее простит.

— Дэвина, ну да! Я думаю, что и впрямь люблю тебя вместе с твоей мамашей и ее сумасбродной идеей. — Он раскинул руки, все еще продолжая смеяться. — Подойди ко мне, пожалуйста, я не могу, просто помираю со смеху. Подойди, поцелуй меня, я… о, Дэви!

Дэвина одним прыжком оказалась рядом с ним. Мэтт обнял ее так страстно, что она потеряла равновесие, и они вместе приземлились на ковер.

— И чем же занимается настоящая Дэвина? — спросил Мэтт, когда прошел новый приступ веселья.

Они все еще лежали на ковре, Дэвина — тесно прильнув к Мэтту и положив голову ему на плечо.

— Настоящая Дэвина Рэндолф поет ковбойские песни, рекламирует томатный кетчуп и корм для кур и старается с помощью всевозможных временных приработков удержаться на плаву.

— А где ты выступаешь? — поинтересовался Мэтт.

— Гм-м. — Дэвина теребила мягкие волоски, вьющиеся на груди Мэтта. — На народных гуляньях, свадьбах, вечеринках, иногда в клубах. Не отказываюсь ни от одного предложения.

— А если ничего не предлагают?

— Тогда беру за горло Элмонда, своего менеджера, мчусь в агентство по трудоустройству или занимаю деньги у своей подруги Кармен. Но у нее самой положение не блестящее.

— Кармен? — Мэтт стиснул руки Дэвины. — Кармен — а как дальше?

— Кармен Вентура. У ее отца ферма в графстве Кобурн, а сама она изучает право, то есть пока она еще занимается общими предметами, но потом будет специализироваться исключительно на юриспруденции. Отец регулярно присылает Кармен чек, но сумма очень ограниченная, если учесть, что девочка должна на эти деньги не только жить, но и покупать учебники. Я полагаю, что старик скуповат.

— Вы живете вместе?

— Да. — Дэвина высвободила руку и откатилась чуть в сторону. — Когда мы живем в складчину, нам обычно хватает. Кармен милая девочка. Тебе бы она понравилась.

— Мне нравишься ты, и этого достаточно. — Мэтт снова привлек к себе Дэвину. — Расскажи мне поподробнее о себе и о своей подруге, — ласково попросил он. — Я хочу знать о тебе все. Что ты делаешь, как проводишь свободное время, часто ли развлекаешься и как, участвует ли в этом твоя подруга, есть ли у этой подруги приятель, и, если да, по душе ли он тебе — и так далее и тому подобное.

— Вообще-то, я предпочла бы сегодня занятие получше, чем валяться на полу и трепать языком, — весело поддразнила его Дэвина. — Не настолько интересна моя жизнь да и жизнь моей подруги тоже. Об этом позаботился ее отец, бдительно ее охраняющий.

— Он на самом деле так строг? — с любопытством спросил Мэтт.

— Да. — Дэвине надоело говорить о Кармен. — Знаешь, какая блестящая идея пришла мне сейчас в голову?

— Какая? — В голосе Мэтта снова зазвенела страсть, подогретая пальчиками Дэвины, нежно рисующими круги на его обнаженной груди.

— Наберись терпения. — Дэвина повернулась в его руках и начала кончиком языка обводить маленькие твердые соски и прикусывать их, пока Мэтт не застонал от желания.

Теперь инициатива исходила от Дэвины. Мэтт только подчинялся, испытывая наслаждение от все более восхитительных, изощренных ласк.

На этот раз он вошел в нее бурно, неистово, что еще сильнее возбудило Дэвину. Она крепко обхватила его, вжалась лицом в изгиб его шеи, вцепилась ногтями в спину, будто боялась потерять, если отпустит.

И лишь достигнув вершины сладострастия, Дэвина, тяжело дыша, откинулась назад и стала ждать в блаженном изнеможении, когда к ней снова вернутся силы.

— Ты изумительна, — шепнул ей в самое ухо Мэтт.

Дэвина легонько шевельнулась и обняла его за шею.

Он еще не успокоился. Легкая дрожь передалась ее телу, свидетельствуя, что Мэтт насладился их объятием не меньше, чем она.

— Вообще-то, я собиралась искупаться, — ласково поддразнила она его и чмокнула в кончик носа.

— Потом. — Мэтт повернулся на бок и остался лежать на полу с закрытыми глазами. — Потом, потом. Сейчас я хочу просто полежать рядом с тобой, почувствовать, что ты есть. Мне все еще не верится.

— Доказать? — Дэвина склонилась над ним, касаясь его своей грудью.

Мэтт довольно улыбнулся.

— Гм-м, как приятно. Но боюсь, что без небольшой паузы ничего не получится.

— Заказать тебе на завтрак яйца и салат из сельдерея? — с готовностью предложила Дэвина.

— Бестия! — Мэтт засмеялся и прижал ее к себе.

Они лежали, тесно обнявшись, полностью погруженные в свою любовь, обволакивающую их, как теплое одеяло.

Солнце уже стояло высоко, когда они пошли к озеру.

День выдался теплый, в листве деревьев распевали птицы, на небе не было ни облачка.

На пляже было полно отдыхающих, но Мэтт и Дэвина чувствовали себя как на необитаемом острове.

Они плавали и плескались в прозрачной воде озера Элберт, играли в теннис и лениво лежали на теплом песке, нежась в солнечных лучах, льющихся с нежно-голубого неба.

Дэвина рассказывала о Кармен и Питере, о своем ансамбле и о невероятных ситуациях, в которые они нередко попадали.

Мэтт сидел напротив и с благоговением слушал, будто Дэвина вещала ему что-то из Евангелия.

А затем настал тяжкий час расставания.

Они старались как могли оттянуть этот момент, но время пришло, и не осталось предлога, чтобы отсрочить разлуку.

Мэтт украдкой сдвинул рукав своей «пиратской» рубашки и взглянул на часы.

— Дорогая, ничего не поделаешь, мне пора ехать. — Голос его был грустным и в черных глазах отражалась печаль. — Увидимся на следующий уик-энд?

Дэвина прилагала героические усилия, чтобы не расплакаться.

— Надеюсь. — Она пожала плечами. — Если Элмонд не пробьет нам где-нибудь концерт. — Она невесело улыбнулась. — Хотя это маловероятно. Все ангажементы распределяются заранее, за месяцы. У нас будет полно работы только с середины сентября.

— Тогда встретимся здесь в следующее воскресенье, — подытожил Мэтт.

Дэвина кивнула.

— Хорошо.

Он протянул руку и мягко погладил ее по щеке.

— Мне будет тебя не хватать.

— Мне тебя тоже. — Дэвина прильнула щекой к его руке. — Даже очень. Ты мне позвонишь?

— Обязательно. — Мэтт встал. — А ты оставишь у Сэма сообщение, если не сможешь приехать в субботу, ладно? — Он взял со спинки стула куртку и небрежно накинул на плечи. — Но я молю Бога, чтобы ничто не помешало.

Они вышли из маленького придорожного ресторана и по освещенной аллее направились к мотелю.

Из баров и ресторанов доносились смех и громкая музыка.

Среди деревьев, держась за руки, бродили влюбленные, дети играли в салки, а собаки всех пород орошали подножия старых каштанов, в ветвях которых еще прятались мелкие зеленые плоды.

На парковке они еще раз обнялись, и Мэтт, страстно поцеловав ее, сел в свою машину и уехал.

Дэвина смотрела ему вслед, пока задние огни «порше» не растворились в ночи.

И лишь позже, стоя под душем в своем бунгало, Дэвина сообразила, что забыла дать Мэтту номер своего телефона.

3

— Как ты сказал? — Дэвина плотнее прижала трубку к уху. — Сэлис на озере Мохок? — Значит, совсем рядом с Онтарио? Слушай, Элби, это же на краю света! Что мы будем там делать?

Элмонд застонал на другом конце провода.

— Петь и играть, что же еще?

— Но почему такая внезапность?

— Потому что ансамбль, который был туда приглашен, подхватил корь. Нет, Дэвина, не клади трубку, это не шутка, а горькая реальность. Будь добра, выручай, иначе я окажусь в безвыходном положении.

— А что сказали Линн, Роберт и Саймон?

Снова послышался стон.

— То же, что и ты. Что я, наверно, спятил, но они не откажут, если ты дашь согласие.

Дэвина не верила ни одному его слову. Элмонд был прирожденный ловкач, способный на все. Тот, кто рискнул бы ему поверить, потерпел бы полное фиаско. Но он был превосходным агентом. При условии, конечно, что ему это было выгодно.

Дэвина машинально поинтересовалась условиями.

— Ну, и сколько мы за это получим?

— Пятьдесят долларов на нос. — Голос Элмонда звучал так, словно он сообщает Дэвине о крупном выигрыше. — Здорово, правда?

— Ты шутишь? — Дэвина презрительно фыркнула.

— Ну ладно, ладно, восемьдесят плюс еда и жилье. — Элберт сбавил тон. — Разве этого мало?

— Меньше, чем мало, — процедила Дэвина. — Это смешно. Накинь по сотне сверху, и мы будем работать. Или же вешай трубку и прибереги свой пыл для других идиотов, которые согласятся на такую обдираловку.

— Ну хорошо, хорошо. — Похоже, нервы у Элмонда были на пределе. — Сто десять. Но это мое последнее слово. Венчание состоится в шестнадцать часов, вы сыграете свадебный марш. Когда священник закончит с брачным напутствием и счастливчики поцелуются, ты споешь «Песнь Анны». С восемнадцати часов будут танцы до упаду. В промежутках вы сможете опустошать буфет, а на следующее утро будет еще завтрак с шампанским. Все ясно?

— Все, кроме песни. — Дэвина приложила трубку к другому уху и скорчила гримасу, как будто Элмонд мог ее видеть. — За сто двадцать долларов я не стану петь эту маразматическую песню. Народ помрет со смеху.

— За сто десять, — устало возразил Элмонд.

— Я и говорю, за сто двадцать. Ты хоть разок читал слова? Я имею в виду, в очках и в полном рассудке?

— Никого эти слова не интересуют! — вспылил Элмонд, и Дэвина торопливо отвела трубку подальше от уха. — Так хочет жених, и ты ее споешь, и точка.

— Ладно, — усмехнулась Дэвина. — Спою. За сто двадцать долларов я это сделаю, хотя и буду чувствовать себя идиоткой.

— Главное, чтобы этого никто не заметил. Просто думай о деньгах, когда будешь петь.

Дэвина вздохнула.

— Буду думать о деньгах. И не забудь перевести их на наш счет. Лучше всего — сейчас же.

— Да, черт побери! — Элмонд швырнул трубку, оставив Дэвину наедине с ее мыслями.

Ей предстояло кое-что уладить. Первым делом, позвонить Сэму и отменить свидание с Мэттом. Потом собрать ансамбль, поскольку она никогда не выходила на сцену, не отрепетировав предварительно все номера раз по двенадцать, и наконец следовало забрать из чистки костюм для выступления.

Оставалось только надеяться, что химчистка за это время не подорожала.

Дэвина, вздыхая, набрала номер Саймона Лира.

Кармен была вне себя от радости. Она как ребенок скакала по комнате то на одной, то на другой ноге и хлопала в ладоши.

— Это невероятно! Нет, ну до чего я рада! Мы с Джинни вместе учились в школе. А теперь именно ты будешь петь на ее свадьбе! Вот повеселимся!

— Ну, у меня не будет времени для веселья, — отмахнулась Дэвина, аккуратно вешая на плечики свой костюм, отделанный бахромой. — Ты гостья, а мне придется работать. Не забывай об этом!

— Конечно. — Кармен перестала прыгать по комнате, словно резиновый мячик. — Но я рада, что мы сможем вместе поехать в Сэлис. Папа сказал, что совсем забыл про приглашение и поэтому сообщил мне так поздно. Но это не страшно. Теперь ты наконец познакомишься с моей давнишней подругой, а заодно и с папой. Давно пора.

— А как ты ему объяснишь, что я не маленькая серенькая секретарша, за которую ты меня всегда выдавала?

— Подумаешь! — Кармен вскинула голову, тряхнув черными кудрями. — Просто скажу, кто ты, и все. Мне совершенно наплевать, что он подумает. Я теперь делаю то, что мне нравится, и в следующий раз ты будешь петь на нашей с Питером свадьбе. Заранее отметь дату, чтобы быть свободной.

— Я спою все, только не «Песнь Анны».

— Нет, нет, — помахала руками Кармен. — Я хочу «Мост над бурной водой». Ты поешь это замечательно.

— Спасибо. — Дэвина подошла к ней и села рядом. — А Питер согласится?

— Ах, Питер. — Кармен вдруг погрустнела. — Он пытается всем угодить. Иногда я думаю, что нам было бы лучше жить без Берты.

— Я, кстати, тоже так думаю. — Дэвина обняла ее за плечи. — Постарайся от нее избавиться, тогда у вас будет шанс.

— Но как? — Кармен заплакала. — Берта хочет непременно во всем участвовать. Представь себе, Питер настаивает, чтобы его мать поехала с нами в Сэлис, хотя, во-первых, она вообще не приглашена, а во-вторых, не переносит самолеты. Я готова ее придушить.

— Сделай это, — ухмыльнулась Дэвина. — Сделай это, и ты окажешь большую услугу миру и себе.

Но у Кармен в данный момент отсутствовало чувство юмора, тем более черного.

— Ты что, постыдись! — возмутилась она. — Ты все-таки говоришь о матери Питера, то есть о моей будущей свекрови. — Она покачала головой. — Давай забудем об этом. Ты уже дозвонилась до своего телефонного связного?

Настала очередь Дэвины опустить голову.

Обидно, что ей пришлось отказаться от уик-энда с Мэттом. Но то, что она понятия не имела, как и где его искать, сводило ее с ума. Почему любовь обязательно должна сопровождаться сложностями?

— А я тебе говорю, с этим типом что-то неладно. — Кармен твердила об этом с тех пор, как Дэвина рассказала ей свою странную любовную историю. — Подожди, еще выяснится, что он женат и имеет кучу детей. Будь осторожней, Дэвина.

— Мэтт не женат. — Дэвина начала собирать разбросанные пакеты с одеждой и при этом так громко шуршать пластиком, что разговаривать стало невозможно, но Кармен не отступала.

— Откуда ты знаешь? — крикнула она, не вставая с кушетки.

Дэвина запихнула пакеты в дорожную сумку и ловким ударом ноги запустила ее через всю комнату.

— Потому что в личной анкете для компьютерного знакомства он отметил крестиком «вдовец», — раздраженно объяснила она. — А эта электронная служба сначала проверяет информацию и только потом сводит людей.

— Ну, как знаешь. — Кармен внимательно разглядывала свои покрытые розовым лаком ноготки. — А по мне, так парень что-то скрывает или ищет легкого приключения. История с телефонным посредником мне совершенно не нравится. — Она встала и взяла из рук Дэвины стакан, который та только что наполнила лимонадом. — Так ты застала этого Сэма или нет?

— Я его не застала, — устало ответила Дэвина, наливая себе другой стакан. — Там постоянно включен дурацкий автоответчик.

— Вот видишь. — Кармен вздохнула. Она подошла к Дэвине и дружески обняла ее за плечи. — Мужчины в этом возрасте либо невыносимые обыватели, либо жуткие лицемеры. Поверь мне, я знаю в этом толк, ведь мой папаша находится как раз в критической фазе сорокалетия.

— Когда мы с Мэттом встретимся в следующий раз, я буду помнить твои слова, — серьезно пообещала Дэвина, хотя и посмеялась над глубокомысленными рассуждениями подруги.

Впрочем, она не могла отрицать, что оснований для недоверия более чем достаточно. Странно, что Мэтт не дал ни своего адреса, ни номера телефона.

Дэвина даже позвонила матери в надежде узнать у нее побольше о Мэтте, но анкета, которую прислала Мэди компьютерная сваха, содержала все тот же телефонный номер Сэма Баккета.

Да и вообще, Мэтт очень скрытничал. Если хорошенько подумать, то получалось, что он узнал о Дэвине раза в три больше, чем она о нем. А уж если быть честной до конца, она знала только то, что значилось в анкете:

«Мэтт Трустоун, вдовец, частный предприниматель (животновод), любит продолжительные прогулки, ищет партнершу, которая умеет обращаться с животными и согласна поселиться в деревне».

Как это понять «поселиться в деревне»? И вообще, что можно узнать о Мэтте с помощью этой идиотской анкеты?

Ничего! Ровным счетом ничего, и Мэтт Трустоун, похоже, не собирался раскрыть свое истинное «я».

— При следующей встрече надо быть поосторожнее, — пробормотала Дэвина, смущенная предостережениями Кармен.

— И правильно. — Кармен уже потеряла интерес к этой теме. Предстоящая свадьба бывшей одноклассницы в данный момент занимала ее куда больше, чем любовная история подруги, с которой она делила квартиру.

Да и вообще, в ее жизни было сейчас столько всего волнующего и нового, что Кармен совершенно не могла сосредоточиться на чем-то одном. В ее возрасте это слишком большое требование!

Берта Хэллоуэй, абсолютно зеленая, но непобежденная, на самолете местной авиалинии прибыла в Маниллу.

За сорок пять минут в воздухе она израсходовала уйму пакетов, но, когда такси остановилось перед гигантским ранчо под названием «Восход», Берта снова была как огурчик и одним глотком опорожнила предложенный в качестве приветствия бокал шампанского.

Кармен отказалась от угощения и в сопровождении одетого в ливрею слуги удалилась в выделенную ей комнату.

Когда она вошла, Дэвина сидела за обтянутым розовым тюлем туалетным столиком и тщательно выщипывала брови.

— Дэви, Дэви! Как я рада тебя видеть и как хорошо, что мы получили общую комнату. Ты уже давно здесь, как прошла поездка, ты в порядке?

— Стоп, стоп! — смеясь, крикнула Дэвина и ласково, но решительно освободилась от тисков Кармен. — Давай все по порядку. Во-первых, я тоже рада, что нас поселили вместе, во-вторых, я приехала сегодня утром около девяти, в-третьих, поездка была отвратительной, и, в-четвертых, я, несмотря ни на что, в полном порядке.

Дэвина замолчала, с улыбкой наблюдая за Кармен, с интересом рассматривающей обстановку.

— Тебе здесь нравится? — спросила Кармен, наморщив лоб.

Комната была выдержана в бело-розовом цвете. Белая изящная мебель, белое напольное покрытие с розовыми прикроватными ковриками, две широкие кровати, застеленные нарядными шелковыми розовыми покрывалами, а на окне воздушные розовые шторы.

— О, по мне, так очень мило. — Дэвина снова повернулась к своему отображению в зеркале. — А как прошел твой полет?

Кармен мученически застонала.

— Берта настояла на том, чтобы сидеть между нами. Представь, она либо без передышки что-то внушала Питеру, либо бле… э-э… ну, ее тошнило, и тогда Питер должен был звать стюардессу. Дэвина? — Кармен встала у нее за спиной. — Можно мне обратно поехать с тобой?

Дэвина опустила руки и посмотрела на Кармен в зеркало.

— Ты хочешь трястись с Линн, Саймоном, Робертом и со мной в фургоне? — усомнилась она. — Послушай, там тесно, как в консервной банке. Сидишь, скрючившись между усилителем, аппаратурой для звукозаписи, инструментами и километрами кабеля, и все это черт знает как долго. Ты уверена, что тебе этого хочется?

— После совместного полета с Бертой Хэллоуэй ты бы тоже согласилась путешествовать хоть в ящичке для перчаток. — Кармен скривилась. — Я просто не выношу эту женщину.

— Ладно. — Дэвина повернулась и погладила маленькую узкую руку Кармен, лежащую на спинке стула. — Можешь ехать с нами, но используй эту поездку, чтобы наконец хладнокровно, без эмоций поразмыслить над своим отношением к Питеру и Берте Хэллоуэй.

Она совершенно сознательно сказала «Питер и Берта», чтобы наглядно показать Кармен, что ей придется вступить в брак сразу с обоими. Берта никогда не отдаст своего обожаемого сыночка другой женщине.

— Я думаю, ты права, — задумчиво пробормотала Кармен. — Что-то должно случиться. — Она подняла голову и улыбнулась Дэвине, озабоченно смотревшей на нее. — Ну, пора наряжаться. Представляешь, папа прислал мне чек, чтобы я купила к свадьбе шикарное платье. Такого великодушия он давным-давно не проявлял.

— И что же шикарного ты приобрела? — Дэвина встала и с любопытством заглянула в дорожную сумку Кармен, стоявшую на кровати.

— Вот это. — Кармен благоговейно извлекла небесно-голубую мечту из шелка и кружев. — Папа обалдеет, когда увидит меня в этом платье. Спорю, что он меня вообще не узнает. — Платье небрежно полетело на кровать. — Дэвина, я ужасно, ужасно рада. — Она обняла подругу и горячо прижала к себе. — Это будет потрясающий день. Скорее бы папа приехал, чтобы вы с ним познакомились. Он тебе понравится, и ты ему тоже. Увидишь, как нам будет весело вместе. Ну, я пошла переодеваться. Иначе свадебная церемония начнется, а я все еще буду бегать в нижней юбке.

Она схватила платье, на бегу не забыла сумочку с макияжем и, припевая и насвистывая, исчезла в ванной комнате.

Дэвина улыбнулась ей вслед.

Утром, когда «Люди синих лугов», их ансамбль, прибыл в Сэлис, было облачно. Собирался дождь, и Саймон Лир, вечно чем-то озабоченный, хмуро пророчествовал, что из-за плохой погоды свадьба вообще не состоится.

Но к одиннадцати распогодилось, а после полудня с яркого голубого неба вовсю сияло солнце.

Целая армия прислуги расставила столы и стулья, сад разукрасили гирляндами и лентами, а над белоснежной беседкой, в которой должно было состояться венчание, колыхалось море воздушных шаров, прикрепленных к коньку крыши.

Плетистые розы обвивали беседку со всех сторон, а над входом флористы сплели густую цветочную цепь, украшенную игрушечными, нежно целующимися голубками.

О такой свадьбе мечтали три четверти американских тинейджеров, но в лучшем случае лишь восьмая часть жителей могла позволить себе устроить для своих детей подобный праздник.

— Черт! — Гневное восклицание Линн Бэлтвайн отвлекло Дэвину от ее мыслей. — Я все время сбиваюсь на этом сложном грифе в ля мажоре. Хотела бы я знать, как Лайтфуду удается это делать и при этом не ломать себе пальцы.

— Тогда играй в до мажоре, как всегда, — попробовала успокоить ее Дэвина, но Линн махнула рукой.

— Роберт требует сложный вариант. Считает, что так будет звучать изысканнее.

— Чепуха! — Дэвина взяла свою гитару и начала ее настраивать. — Там, внизу, этого никто не заметит.

— Ты хорошо выглядишь, — похвалил ее Саймон Лир, появляясь на сцене.

Дэвина поблагодарила его улыбкой. Она немало потрудилась над своим внешним видом.

Длинные волосы были заплетены сбоку в толстую косу с пестрым платком на конце, сочетающимся по цвету с кожаным костюмом и свободной блузой. Из широкой расклешенной юбки при каждом движении выглядывали кружевные оборки нижней полотняной юбки. Поверх пышной сине-красной блузы Дэвина надела кожаный жилет, отделанный на плечах длинной бахромой, доходившей до локтей.

На голове сидел залихватский, украшенный дорогим серебряным шнуром стетсон, который Дэвина задорно сдвинула на затылок, а на ногах — ковбойские полусапожки с полированными шпорами, сверкающими на солнце.

Особой гордостью Дэвины был широкий кожаный ремень, приобретенный ею во время турне по Нью-Мексико. Он стоил чуть не целое состояние, но она считала, что не зря потратилась, поскольку это была старинная индейская ручная работа.

«Жаль, что Мэтт не может меня сейчас увидеть, — с тоской подумала она, машинально взяв несколько аккордов. Интересно, что он сейчас делает?»

Сэм Баккет, которого она наконец застала, сказал, что Мэтт на этот уик-энд должен поехать на конный аукцион. В общем, если подумать, получилось совсем неплохо, что Элмонд устроил это неожиданное выступление.

Дэвина оставила Сэму номер своего телефона, чтобы Мэтт смог найти ее на следующей неделе. Может, он все-таки позвонит, и они условятся о новой встрече?

В целом разговор с Сэмом Баккетом несколько ее подбодрил. По крайней мере, этот Сэм действительно существовал, а не был электронным помощником, как она уже опасалась.

В саду собиралось все больше празднично одетых гостей. Изысканные наряды шелестели на ласковом летнем ветерке, аромат дорогих духов смешивался с ароматом роз, цветущих с расточительной пышностью, а благородный звон хрустальных бокалов с шампанским создавал музыкальный фон для аристократической обстановки, заменяя собой классический струнный концерт.

Дэвина в последний раз обговорила со своей командой очередность номеров программы, потом сошла со сцены и отправилась на поиски Кармен.

Она нашла подругу около украшенной цветами стойки бара, за которой одетый в униформу бармен смешивал экзотические напитки. Кармен стояла к Дэвине спиной и была поглощена оживленным разговором с господином в смокинге, выглядевшим сзади весьма элегантно.

В тот момент, когда Дэвина собралась окликнуть Кармен, мужчина чуть повернулся, и Дэвина замерла как вкопанная.

На долю секунды сердце ее остановилось, затем бешено подпрыгнуло и заколотилось в сумасшедшем ритме.

Первой мыслью Дэвины было развернуться и убежать!

Но было уже поздно. Кармен повернула голову и заметила Дэвину среди других гостей. Протянув руки, она бросилась к ней и схватила за локоть.

— Дэви, ну вот и ты наконец. — Черные глаза Кармен жизнерадостно блестели. — Иди скорей! Мой папа приехал. Я хочу, чтобы вы познакомились!

«Если бы ты знала!» — подумала Дэвина, дрожа всем телом, но Кармен в своем восторженном состоянии ничего не видела. Она только покрепче прижала к себе Дэвину и потащила за собой к мужчине, который на них смотрел.

Отчего-то, то ли из гордости, то ли из любопытства Дэвина не стала сопротивляться желанию Кармен познакомить ее с отцом. Но, когда она увидела искаженное ужасом лицо Мэтта Трустоуна, в ней проснулся некий боевой задор.

Решительным жестом она сдвинула стетсон еще дальше на затылок и пошла вслед за Кармен к бару, где Мэтт Трустоун, он же Клеменс Вентура, дрожащей рукой брал стакан с выпивкой.

При виде Дэвины стакан чуть не выпал у него из рук. Окаменев, с широко раскрытыми глазами, он смотрел на нее, не в силах произнести ни звука.

— Папа, — Кармен взяла его под руку, глядя сияющими глазами то на него, то на Дэвину, — это она, моя лучшая подруга Дэвина Рэндолф. Дэвина, это мой папа Клеменс Вентура.

Дэвина как в трансе протянула руку. Пальцы Клеменса дрожали не менее сильно, чем ее. Пока он отвечал на приветствие Дэвины, растерянность на его лице постепенно сменилась безмерным смущением.

— Вообще-то, Дэвина не секретарша, — храбро выпалила Кармен, не замечая напряженности между ними, которую можно было почувствовать почти физически. — Я тебе солгала, поскольку иначе ты бы никогда не разрешил мне жить вместе с ней. Но Дэви очень хорошая, папа. Без ее добрых советов я бы часто не знала, что и делать.

— Я… э-э… — Клеменс с трудом откашлялся. — Рад, что я с вами знаком… познакомился.

— Ах, а я рада еще больше! — Дэвина усмехнулась. Первый шок она уже преодолела. — Кармен так много о вас рассказывала, что вы мне близки почти как друг.

— О, — потрясенно воскликнул Клеменс. Он резким движением поднял стакан и одним глотком его опорожнил.

Вероятно, фирменный коктейль «Восход» был не таким безобидным, как его название, потому что у Клеменса непроизвольно выступили на глазах слезы и он стал отчаянно ловить ртом воздух.

— Папа! — Кармен шлепнула его между лопаток ладонью. — Там ведь есть текила. Такие вещи надо смаковать осторожно.

— О да, — с наигранным сочувствием пришла ей на помощь Дэвина и отвесила ему такого тумака, что его качнуло вперед. — Вам следует быть гораздо осторожнее с такими крепкими вещами.

Клеменс судорожно откашливался, энергично уклоняясь от приемов народной медицины, которые пыталась применить к нему Кармен.

— Ладно, ладно, я понял, — спешил защититься он, украдкой вытирая слезы. — Этот «Восход» — чистейшая крысиная отрава! Кармен, дорогая, будь добра, принеси минеральной воды, пока эта гадость не прожгла мне внутренности. — Он повернулся к Дэвине, но та с насмешливой улыбкой уже собралась уходить.

— Мы наверняка еще увидимся, — заявила она с фальшивой любезностью. — Сейчас начнется венчание. Мне пора на сцену.

И она гордо удалилась, дрожа от ярости, а в голове ее роились самые дикие планы наказания Клеменса Вентуры за подлый обман.

Когда она вернулась к своим товарищам, к сцене подбежал один из официантов.

— Начинается! — объявил он с таким испугом, словно речь шла о третьей мировой войне.

Однако его призыв заставил музыкантов метнуться к инструментам.

В течение следующих часов у Дэвины не было времени размышлять о Клеменсе Вентуре.

Невеста, в облаке из тюля и белого шелка, выплыла из дома под руку с отцом.

Гости выстроились в два ряда, между которыми свадебное шествие под звуки марша двинулось к алтарю.

Дэвина исполнила, как было заказано, «Песнь Анны» с соответствующими такой церемонии нежностью и самозабвением, после чего явно усилились сопение и шмыгание носом среди женской половины гостей. Повсюду начали доставать носовые платки.

После венчания пришла очередь торжественных поздравлений, музыкальным фоном для которых служили мягкие звуки рояля, извлеченные Робертом Кьючемом из его синтезатора, а потом был набег на стол с закусками, накрытый к этому времени дюжиной поваров.

Всхлипывания стихли и уступили место довольному мурлыканью.

Родители невесты пожелали, чтобы во время застолья исполнялась негромкая музыка, как шутили между собой «Люди синих лугов» — полезная для пищеварения. Поэтому Роберт остался сидеть за пультом и услаждать гостей, а его коллеги могли уделить внимание шампанскому, поданному официантом.

Дэвина старалась не отходить от сцены, чтобы не столкнуться случайно с Клеменсом, который разгуливал по саду, правой рукой держа тарелку, а левой — Кармен.

Время от времени они останавливались, обменивались парой фраз с другими приглашенными, потом снова шли, оживленно разговаривая.

«Расскажет он ей о нашем романе?» — думала Дэвина, отпивая небольшими глотками шампанское, которое сегодня казалось ей безвкусным.

Как все будет дальше?

Как ей реагировать на его обман?

Ах, их были тысячи, этих вопросов, они крутились в голове, но ответов не получали, поскольку Дэвина еще не слышала версию случившегося от Клеменса.

И только одно было ясно уже сейчас: Клеменс Вентура струсил, и она ему этого просто так не спустит.

* * *

Праздник шел своим чередом.

После застолья, продолжавшегося более двух часов, начались танцы. Это была работа для Дэвины. Она энергично отмела в сторону все мысли о Клеменсе Вентуре и целиком сконцентрировалась на музыке, которая частенько помогала ей пережить смутные, грустные или тяжелые времена.

Лекарство это и сегодня возымело свое действие.

Как только на лужайке появились первые пары танцоров, Дэвина почувствовала полное слияние с музыкой и вложила все свои невысказанные мысли и чувства в мелодии, которые были ее верными друзьями.

Она даже испытала некоторое сожаление, когда ей пришлось поклониться публике и уступить место фокуснику, развлекающему гостей в перерывах.

Дэвина спустилась со сцены и неторопливо прошествовала к дому, где можно было перекусить. Собственно, голода она не чувствовала, но привыкла в перерывах обсуждать со своим ансамблем исполненные номера, реакцию зрителей, предстоящую программу, возможные коррективы и тысячу других вещей.

Уголком глаза она заметила, что Линн под руку с неким тучным господином спешит к буфету. Похоже, толстяк воспламенился, и Линн грелась в лучах восторженного поклонения. Саймон и Роберт стояли с группой оживленно жестикулирующих молодых людей.

«Тоже хорошо, — подумала Дэвина, — значит, сегодня обойдемся без собрания».

— Иди сюда, я набрал для тебя закусок. — Дэвина вздрогнула, услышав голос Мэтта, то есть Клеменса.

Неразумное сердце тут же бешено подпрыгнуло, стоило ей заглянуть в его темные глаза. Злясь на саму себя, Дэвина отвернулась и так улыбнулась пожилому господину, что тот чуть не проглотил вилку.

— Дэвина, пожалуйста! — Клеменс почти умолял. — Я должен с тобой поговорить. Мне очень многое надо тебе сказать, объяснить. Давай отойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает.

— Нет. — Дэвина взяла у него из рук наполненную тарелку и бесцеремонно отправила ее в стоящее рядом мусорное ведро. — Выкладывай, что у тебя на сердце, только здесь и сразу, или заткнись и оставь меня в покое.

Клеменс проводил взглядом румяный поджаристый шницель, упавший на использованные бумажные салфетки, и покачал головой.

— Ладно, — сдался он после короткой внутренней борьбы. — Поговорим прямо здесь. — Он отвел глаза от корзины для мусора и пристально посмотрел на Дэвину. — Когда я заполнял личную анкету для агентства, то указал ненастоящее имя. Совпадает, все, кроме имени и адреса.

— Сейчас угадаю. Это был адрес Сэма, а также его идея?

— Точно. — Клеменс попытался улыбнуться, но ничего не вышло. — Черт побери, Дэвина, я слышал самые дикие истории об этих компьютерных знакомствах и хотел как-то подстраховаться.

Дэвина взяла с подноса проходящего мимо официанта стакан и с удовольствием выпила.

— И что же дальше?

— Ну, а когда ты вдруг появилась вместо матери в отеле «Глэдстоун», я поначалу не видел повода открыть свое истинное имя. А потом… — Клеменс пожал плечами. — Ты знаешь, что я по уши в тебя втрескался и не хотел сразу огорошить взрослой дочерью. Черт возьми, Дэвина, да пойми же ты! Я на восемнадцать лет тебя старше, одного этого хватит, чтобы отпугнуть, а тут еще такая дочь — я сам себе начал казаться дедушкой.

— В Мэнори у тебя было сколько угодно возможностей сказать мне правду, — строго напомнила Дэвина.

— Да. — Клеменс нервно ломал пальцы. — Я и хотел, но потом ты упомянула Кармен, и все пошло насмарку. Когда ты так непосредственно рассказала мне о вашей дружбе, меня словно лошадь лягнула. Показалось, что сказать правду невозможно. Я подумал — старик, если ты сейчас откроешь ей, она повернется и уйдет. Но этого я не хотел допустить ни при каких обстоятельствах.

— Нет! — Дэвина горько засмеялась. — Ни в коем случае не хотел. Ведь моя непосредственность была просто находкой, ты получил отличную возможность выспросить у меня про личную жизнь Кармен и особенно про ее отношение к Питеру Хэллоуэю. Фу, Клеменс Вентура, ты низкий лицемер.

— Но Дэвина!

Она отвернулась и попыталась уйти, но Клеменс успел схватить ее за рукав блузки и удержать.

— Дэвина, это не так. У меня не было намерения тебя использовать! — Голос стал более требовательным. — Мне, между прочим, абсолютно все равно, выйдет Кармен за этого маменькиного сынка или нет. Если она видит свое счастье в том, чтобы связаться с недозрелым юношей и его львицей-мамашей, — это ее дело. Меня это больше не касается.

— Тогда ты еще хуже, чем я думала, — вскипела Дэвина. Теперь она всерьез рассердилась. — Ты нужен Кармен. Сейчас больше, чем когда-либо. Но ты пускаешь все на самотек и спокойненько наблюдаешь, как она расстрачивает себя на этого недоумка. — Дэвина глотнула воздуха и постаралась успокоиться. Взяв эмоции под контроль, она продолжила уже более сдержанным тоном: — Кармен ищет внимания. А все, что ты ей даешь, это указания, указания и еще раз указания. Что ей с ними, черт побери, делать?

— Дэвина, я хотел бы…

— Замолчи! — Она все-таки сорвалась на крик. Правда, тотчас поджала губы и процедила: — Кармен нуждается в тебе. В тебе, своем отце, который может иногда обнять, спросить, как дела, счастлива она или грустит, а может, злится и еще о тысяче разных вещей. Чеком и парой строгих фраз во время обязательных уик-эндов этого не заменишь.

— Хорошо, хорошо, дорогая. — Клеменс успокаивающе поднял руки. — Мы можем обо всем поговорить. Упреки, которые ты мне бросаешь, несомненно справедливы. Но что будет с нами? Я бы хотел, чтобы ты поняла, почему я так поступил.

— Кармен идет.

— Что ты сказала?

— Кармен идет. — Дэвина повела подбородком в сторону буфета. — Она несет тебе перекусить. Приятного аппетита, Клеменс.

Она повернулась и пошла, не обращая больше на него внимания.

Свежеиспеченные супруги ровно в восемь вечера исчезли под громкие приветствия и пожелания счастья, чтобы успеть на последний самолет из Рочестера в Лос-Анджелес, но после их отъезда праздник продолжался как ни в чем не бывало.

Родители невесты и впрямь не пожалели средств для развлечения гостей. Веселая музыка «кантри» сменялась благородными звуками вальса, а паузы занимали артисты варьете.

Последний из них, дрессировщик пуделей, закончил свой номер около двенадцати и освободил сцену для «Людей синих лугов», которые должны были, если потребуется, играть для самых рьяных полуночников хоть до рассвета.

К счастью для музыкантов, многие из приглашенных рано поднялись в этот день, чтобы вовремя прибыть в Сэлис, поэтому большинство гостей к часу ночи либо разбрелись по комнатам, либо отправились по домам.

Несмотря на это, совершенно обессиленная Дэвина добралась до своей комнаты лишь в три часа ночи.

Кармен еще не спала, когда она вошла, держа в руках сапожки.

Ночная лампа у кровати Кармен неярко светилась, смягчая резкие контуры мебели.

— Дэвина? — Кармен выпрямилась и широко распахнутыми глазами уставилась на подругу. — Я хочу тебе сказать, что ты просто великолепна. Папа был в полном восторге.

Улыбка Дэвины стала слегка натянутой.

— Спасибо. — Она села к туалетному столику и включила подсветку зеркала.

— Дэвина? — Голос Кармен слегка дрожал. — Папа мне все рассказал.

Бумажные платочки застряли в упаковке. Дэвина стала нервно их теребить, и в руках у нее оказалось сразу полпачки, явный перебор.

— Ты выйдешь за папу замуж? — Голосок Кармен звучал тоненько, почти по-детски, в нем слышались тысячи невысказанных страхов и вопросов, которые она не могла сформулировать.

Дэвина со вздохом бросила салфетки на стол и повернулась к Кармен.

— Не знаю, — негромко ответила она. — Мы ведь едва знакомы. На это нужно время, много времени.

— Но папа в тебя влюблен! — воскликнула Кармен, сияя глазами. — Он ужасно расстроен, что ты на него сердишься. Ах, Дэви, послушай, не валяй дурака. Прости моего папу, он не самый плохой из людей.

— Знаю, знаю, — попыталась успокоить ее Дэвина. — Но тебе не кажется, что небольшого наказания он все же заслуживает?

Кармен глубокомысленно наморщила лоб и приложила к кончику носа указательный палец.

— Да, — вынесла она окончательный вердикт после небольшого раздумья. — Наказать надо. Но потом ты за него выйдешь, ладно?

Дэвина больше не в силах была сдерживаться. Ну что за ребенок эта Кармен! Черное для нее всегда черное, а белое — только белое, и точка! В ее мире не существовало серого цвета, но так, может, и лучше.

Посмеиваясь над юным пылом Кармен, Дэвина снова отвернулась и взяла помятые салфетки.

— Да, — улыбнулась она, старательно снимая макияж. — Да, потом я выйду за него замуж. Ну, ты довольна?

— Замечательно! — Кармен опять юркнула под одеяло и свернулась как котенок. — А этого Питера Хэллоуэя вместе с его мамашей я пошлю к черту. — Она зевнула. — Нашей семье такие не нужны. Без них будет…

Конец фразы Дэвине услышать не пришлось. Кармен сладко уснула.

4

Дэвина спала очень беспокойно. Ей снились обезьяны, мечущиеся по студии звукозаписи и крушащие все, что попадалось им на пути. Дэвина пыталась отбиться от дикой орды, но визжащие, задиристые твари не отставали от нее, дразнили, цеплялись до тех пор, пока она не проснулась в холодном поту.

— Ш-ш-ш, Дэвина, успокойся! — Она почувствовала, как сильная теплая рука легла ей на плечо. — Это я, Клеменс. Можно с тобой поговорить?

В комнате было абсолютно темно.

— Подожди меня снаружи, — лаконично бросила она в темноту, не зная точно, где находится Клеменс. Зато, несмотря на темень, она отлично ощущала токи, исходящие от него. Кожа немедленно покрылась мурашками словно от сквозняка.

Только когда Клеменс вышел, Дэвина поняла, что действительно проснулась. Значит, Клеменс ей не привиделся, а на самом деле ждет ее где-то в коридоре, чтобы — да зачем, собственно?

Дэвина чуть-чуть поиграла с мыслью, не заставить ли его ждать понапрасну, но затем отбросила ее, с одной стороны, из-за любопытства, а с другой — опасаясь, что Клеменс способен разбудить весь дом, если она не появится.

Поэтому Дэвина слезла с кровати, накинула валявшийся в ногах махровый халат и на цыпочках, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мирно посапывающую Кармен, прошла к двери.

В коридоре горели только зеленоватые лампы аварийного освещения, дававшие ровно столько света, чтобы можно было ориентироваться.

В их тусклом отсвете Клеменс, высматривающий Дэвину, небрежно облокотившись о комод, выглядел так, будто по ошибке попал в аквариум.

Будто рыба, выброшенная на берег. Это сравнение вызвало у нее едва заметную улыбку, но Клеменс сразу осмелел, подошел к ней и осторожно обнял.

— Дэвина, дорогая, как хорошо, что ты пришла.

— Чего ты хочешь? — Улыбка на ее лице погасла.

Она оттолкнула Клеменса и прошла мимо него к маленькой кушетке, стоявшей у окна.

Клеменс последовал за ней, хмуро глядя, как Дэвина села, с удовольствием устраиваясь на подушках.

— Я хочу извиниться перед тобой, — решительно начал он. — Мне жаль, что я тебе солгал. Принимаешь такое извинение?

Дэвина недоверчиво взглянула на него. «Как это понимать? Это все, что Клеменс может сказать, или есть причина посерьезнее, чтобы вытащить меня среди ночи из постели?»

— Дэвина! — В его голосе звучало нетерпение. — Скажи, ты можешь простить мне маленький вынужденный обман, да или нет?

Его тон снова разбудил в ней гнев.

— Нет, — рассерженно ответила она. — Я тебя не прощу. И объясню, почему именно. Ты сам установил для Кармен строжайшие критерии во всем, что касается морали. Я всегда думала, что ты хоть и строгий, но очень честный и ответственный человек, для которого воспитание дочери является делом первостепенной важности. Возможно, иногда ты перегибал палку, но мне это нравилось больше, чем равнодушная позиция некоторых других родителей.

— Я не только отец, но и мужчина, — перебил ее Клеменс.

— Довольно дурацкое объяснение, — сердито оборвала его Дэвина. — Я считаю совершенно отвратительным лицемерием, когда другим проповедуют мораль и соблюдение приличий, а сами живут по абсолютно иным правилам.

— Черт побери, в чем же моя страшная вина? — возмутился Клеменс, тоже не на шутку рассердившись. — Ты разглагольствуешь так, будто я тайком устраиваю еженедельные дикие оргии, а дочь держу запертой в монастыре. Что плохого в том, что я ищу женщину? И что непристойного в том, что я попытался сделать это через агентство?

— То, что ты делаешь это под чужим именем! — Дэвина вскочила и начала мерить широкими шагами коридор. — Ты маскируешься, как шпион на вражеской территории. Уже одно это внушает мне подозрение, а тот факт, что ты даже в Мэнори не открыл правду, говорит мне, что ты ищешь женщин ради вполне определенной цели, притом вовсе не такой достойной, как сейчас пытаешься изобразить.

— В таком случае у тебя более буйная фантазия, чем у меня, — с сарказмом парировал Клеменс, но Дэвину не так легко было сбить с толку.

— Я всего лишь придерживаюсь логики. — Она избегала темных глаз Клеменса, сверкавших гневом. — Честный человек после всего, что было между нами в Мэнори, открыл бы свое настоящее имя, ты же продолжал врать и даже использовал возможность разузнать все о Кармен и о нашей жизни.

— Дэвина! — Клеменс начал терять терпение. — Сколько раз я должен повторять, что никакого интереса выспрашивать тебя у меня не было. Единственной причиной, по которой я не хотел ничего рассказывать о себе, была Кармен. Я не знал, как выйти из этой ситуации, пойми ты наконец!

— А что такого сложного было в этой ситуации? — насмешливо спросила Дэвина.

— То, что лучшая подруга моей дочери была одновременно моей возлюбленной. — Клеменс говорил сейчас абсолютно спокойно, но пальцы его покоя не знали, то сплетаясь, то расплетаясь, выдавая его нервное напряжение. — Если ты этого не понимаешь, значит, действительно не знаешь жизни.

— Ах, Клеменс. — Дэвина снова села на изящную, обитую шелком в полоску кушетку. — Выходит, ты страдал комплексами. А сейчас выбросил все за борт и готов начать еще раз?

— Нет. — Клеменс медленно покачал головой. — Я хоть и рассказал Кармен о нас, и это, кстати, ее совсем не так шокировало, как я предполагал, но начать заново я бы не решился.

— Нет? — Сердце Дэвины мгновенно подскочило. Она собиралась слегка пожурить Клеменса за обман, но насмерть его перепугать в ее планы не входило.

— Нет. — Клеменс сделал шаг к кушетке, но передумал и остановился перед ней со скрещенными за спиной руками. — Нет, лучше нам не углублять свои отношения, Дэвина, — тихо сказал он. — Я слишком стар для тебя. Восемнадцать лет — это много, дорогая. Я полагаю, что для нас обоих будет лучше расстаться. Секс — слишком узкий мостик.

— Как мудро сказано! — Дэвина почувствовала, как к горлу подступают слезы. — Кармен обожает твои на любой случай заготовленные сентенции. Все всегда чрезвычайно разумно, все своим чередом и вообще никаких сложностей. Послушай, Клеменс, ты последний трус!

— Может быть. — Клеменс грустно покачал головой. — Вероятно, ты права, когда говоришь так. Но твои слова только доказывают и мою теорию. Я действительно слишком стар для тебя, потому что лишь молодые люди способны рисковать. Если начинаешь рассматривать вещи со всех сторон, значит, состарился. — Он пошел, но перед дверью в свою комнату еще раз остановился и посмотрел на Дэвину, оцепеневшую на кушетке. — Эта сентенция, кстати, не из моего личного фонда. — Улыбка получилась горькой. — Это сказал мой отец, когда я попросил его заняться фермой вместе со мной. Риск был для него слишком велик, и мне пришлось взять все на себя.

— Тогда трусость ваше семейное качество. — Дэвина понимала, как по-детски звучит ее замечание, но не смогла удержаться от того, чтобы бросить в Клеменса еще один камешек.

Он не отреагировал. Подарил Дэвине последнюю улыбку, и ей показалось, что он хочет что-то добавить. Но он плотно сжал губы, отвернулся и, не глядя на нее больше, ушел в свою комнату.

— Проклятье! — Дэвина от отчаяния заколотила кулаком по подлокотнику кушетки. — Проклятье, проклятье, проклятье!

Было больно, гораздо больнее, чем она предполагала, но придется смириться. Лучше бы сразу, не позволяя себе роскоши выреветься в голос. Дэвина знала, что стоит ей только сейчас заплакать, и она не сможет остановиться в течение многих часов. А завтра ее ждут дорога домой и новая работа.

Некогда печалиться, Дэвина! Она собралась с силами и заставила себя встать и отправиться в свою комнату.

А за окном уже брезжил рассвет нового дня.

Несмотря на бессонную ночь, Дэвина проснулась, как только зазвенел будильник.

Кармен, не подозревающая о ночной беседе, весело напевала и насвистывала, словно птичка, и Дэвина оставила ее в заблуждении, что им с Клеменсом достаточно короткого объяснения, чтобы зазвучали свадебные колокола и Дэвина превратилась в ее приемную мать.

Все же они договорились ничего пока Клеменсу не говорить насчет его предстоящей свадьбы с Дэвиной.

Кармен ухмылялась, как гном, встретившись утром с Клеменсом за завтраком, однако ей удалось не показать своей осведомленности, что при ее болтливости почти граничило с чудом.

Дэвина позавтракала вместе со своей группой и стала помогать демонтировать оборудование, в то время как другие приглашенные собрались в гостиной размером с небольшой зал на шампанское и закуски.

К полудню, когда последний кабель был погружен в машину, Дэвина смогла заняться собственным багажом, а около двенадцати пришло время отъезда.

Но, прежде чем залезть в фургон, Дэвина должна была оторвать Кармен от бара с шампанским и проскользнуть мимо Питера Хэллоуэя, с крайним возмущением воспринявшего известие о том, что его невеста обратно с ним не полетит.

Кармен и Дэвина неожиданно получили поддержку от Клеменса Вентуры, который грубо наорал на брюзжащего Питера и велел ему заткнуться, на что Питер обиделся и отправился к себе в комнату.

— Вот было бы хорошо, — вздохнула Кармен, почти с облегчением глядя, как Питер, гордо выпрямившись и вздернув голову, удаляется по длинному коридору, — если бы он ушел и никогда не возвращался.

— Хотелось бы верить! — буркнул Клеменс и украдкой взглянул на Дэвину, с улыбкой наблюдавшую за этой сценой.

Она почувствовала его взгляд, резко повернулась и ушла прочь, не заботясь, следует за ней Кармен или нет.

Клеменс Вентура больше не имел отношения к ее жизни, она должна это принять, как бы ни было плохо на сердце.

В Джениве Дэвину ждали новые сюрпризы.

Попав домой, она, как обычно, первым делом налила себе добрую порцию виски, поудобнее устроилась со стаканом на продавленной кушетке и стала прослушивать записи, поступившие на автоответчик за уикэнд.

Первые три звонка предназначались Кармен. Звонили ее приятели по учебе, которые хотели с ней встретиться или посоветоваться насчет домашних заданий, потом комнату наполнил знакомый голос Элмонда, в типичной для него приказной манере потребовавший, чтобы Дэвина немедленно ему перезвонила.

— Идиот! — фыркнула она. — Ты ведь сам заслал меня в Сэлис, теперь будь любезен подождать!

После Элмонда защебетал голос Мэди: «Дорогая, где бы ты ни была, когда вернешься, немедленно мне позвони, это страшно важно».

Дэвина глотнула виски и закрыла глаза.

Голоса сменяли друг друга. Свени Миллз, Том Харлей, Пит Пайпер — разные, не очень близкие знакомые Дэвины и Кармен, которым, видимо, нечем было занять себя в выходные. А после них — снова Мэди Рэндолф, почти захлебывающаяся от волнения: «Черт возьми, Дэви, куда ты запропастилась? Позвони же мне наконец».

— Похоже, дело серьезное, — отозвалась Кармен, слушавшая до этого молча. — Позвони-ка ей побыстрее.

Дэвина не испытывала желания говорить с матерью, но голос Мэди еще дважды раздался с пленки, звуча каждый раз все настойчивее. Дэви сдалась и набрала номер Мэди.

— Боже, наконец-то! — Мэди была на грани истерики, что несколько обеспокоило Дэвину.

— Мамочка, что случилось? — участливо спросила она, и в ответ на другом конце провода воцарилось растерянное молчание.

Дэвина уже много лет не называла Мэди мамой, так как та считала, что это ее старит. Дэвина смирилась. Слова «мама», «мамочка» она употребляла, лишь бывая особенно взволнованной, озабоченной или печальной.

— Ничего плохого, — успокоила ее Мэди и издала смешок, призванный доказать ее хорошее настроение. — Я только хотела тебе сообщить, что мы с Тедди в следующую пятницу сочетаемся браком. Очень тихо, без всякой помпы, но чрезвычайно романтично. Ну, что скажешь?

— Я — о-о-о! — Дэвина на мгновение потеряла дар речи. Все получилось так быстро. Знает ли Тедди, на что он себя обрекает?

Но потом радость за Мэди все же одолела скепсис Дэвины.

— Замечательно, мама! — воскликнула она в искреннем восторге. — Тедди Армстронг — это именно то, что тебе нужно. Я желаю вам большого, большого счастья!

— Спасибо. — В голосе Мэди вдруг прозвучала робость. — Я хотела, чтобы ты узнала об этом первой. — Она замолчала. А когда снова заговорила, в тоне ее сквозила неуверенность. — Ты ведь ничего не имеешь против того, чтобы получить нового папочку?

— Мэди, мне двадцать четыре года! — с улыбкой напомнила ей Дэвина. — Лишь бы ты была счастлива. У вас будет свадебное путешествие?

— Да, в Аризону. — Мэди сразу забыла все сомнения. — Тедди хочет показать мне красные горы и кактусовые леса. Ах, Дэви, я так рада. Ты приедешь на нашу свадьбу?

— Не знаю. Элмонд Мэйсон…

— Забудь про Элмонда, — нетерпеливо перебила ее Мэди. — Предстоит свадьба твоей матери. Скажи ему это. Сын Тедди тоже приедет. Вы обязательно должны познакомиться. Ведь вы будете почти братом и сестрой.

— Ладно, мама, я приеду, если смогу, — охотно согласилась Дэвина. — Где состоится праздник?

Мэди засмеялась. Очень счастливо и чуточку хвастливо.

— В доме у Тедди. Он живет на Либерти-авеню, 224. Там же будет и венчание. Постарайся приехать накануне, чтобы мы могли немножко посплетничать.

— Договорились, мама. — Дэвина попрощалась с матерью и позвонила в бюро Элмонда Мэйсона.

— Что за черт! — выругался тот, не удостоив ее ни словом приветствия. — Почему ты только сейчас позвонила? «Мьюзик Коп» вконец достал меня из-за рекламных съемок. Живо в машину и мчись в Элберту, они уже несколько часов тебя ждут.

— Но Элмонд, я…

— Никаких «но», — взъярился менеджер. — Марш на улицу. — Он швырнул трубку, оставив Дэвину наедине с ее возмущением.

Она с большим сожалением отказалась от остатка виски, торопливо перепаковала дорожную сумку и два часа спустя была уже на пути в Элберту.

Неделька выдалась еще та.

С понедельника по среду Дэвина провела в фотостудии, чтобы сделать снимки для обложки пластинки, рекламных плакатов и прессы.

В четверг утром она вернулась в Джениву, сменила вещи и помчалась в Рочестер, где ее ждала Мэди Рэндолф, превратившаяся в сплошной клубок нервов.

— У меня такое ощущение, будто это моя первая свадьба, — дрожа призналась Мэди, в черт знает который раз примеряя небесно-голубой костюм, приготовленный для венчания. — Я действительно хорошо выгляжу? А шляпа мне идет? А прическа? Туфли подходят к костюму?

И еще тысячей вопросов Мэди закидала свою дочь, пока Дэвина без лишних церемоний не препроводила ее в автомобиль и не отвезла в «Синие глаза», где с помощью шампанского и шоу Мэди на время забыла о предстоящей свадьбе.

Уолтер, сын Тедди Армстронга, оказался безобидным приятным человеком, которого, по сути, совершенно не трогали суматоха и волнения.

Он хотел только покоя и по этой причине после короткой церемонии удалился с бутылкой бренди за большой, ростом с человека, фикус и больше в этот день не показывался.

В целом праздник получился прекрасный. Разумеется, он далеко перешагнул скромные рамки, планируемые Тедди, поскольку Мэди не могла не продемонстрировать свежеиспеченного супруга всем своим приятельницам и не устроить триумфальное шествие.

Поэтому не менее пятидесяти человек топталось в маленьком домике Тедди и на его ухоженном газоне, которому потребуются теперь годы, чтобы прийти в себя после всей этой вакханалии.

В субботу утром Дэвина вернулась в Джениву, но сюрпризы не прекращались.

Снова вынырнул на поверхность Питер Хэллоуэй и начал атаковать Кармен Вентуру заверениями в пламенной любви.

— Ой, я так счастлива, — объявила Кармен, когда Дэвина, выжатая как лимон, из последних сил дотащилась до прихожей. — Представляешь, Питер хочет на мне жениться, а его мать не будет к нам переезжать. Разве не замечательно?

— Не знаю. — Дэвина отодвинула Кармен в сторону, вошла в гостиную и со стоном повалилась на кушетку.

Кармен следовала за ней.

— Свадьба должна состояться в конце сентября. Ты поможешь мне выбрать свадебное платье?

— Да, — выдохнула Дэвина, мечтавшая только о покое. — Но сейчас помолчи минут пять, пожалуйста. Будь добра, приготовь мне выпить, потом я лягу в ванну, а после — спать. Спать, ты слышишь? Десять часов подряд или дольше, и горе тому, кто меня разбудит.

Но желанный отдых получился коротким.

Уже вечером в воскресенье прибыл Элмонд Мэйсон собственной персоной, чтобы поднять Дэвину с постели.

Потратив более тысячи долларов на взятки и килограммы словесного меда на лесть ответственным персонам, он выбил для Дэвины выступление на телевидении.

Вместе с «Людьми синих лугов» она уже в понедельник в полдень должна была прибыть в нью-йоркскую студию канала «Ай-Ар-ТВ», чтобы начать пробы для шоу Бата Хорвелла.

Передача выходила в эфир в пятницу вечером. Элмонд вновь продемонстрировал свой гениальный нюх, подсказавший ему, что Джози Майлз, который, собственно, и должен был выступать, непременно заболеет.

В среду утром, на обратном пути из Нью-Йорка в Джениву, Линн Бэлтвайн сообщила товарищам, что выходит из группы.

Первая неделя сентября снова принесла с собой жаркую летнюю погоду, столбик термометра зашкаливал за тридцать пять градусов. Кармен весь день проклинала свою работу в фабричной столовой, которая и в самом деле была в такое пекло не сахар, а Дэвина не переставала рвать на себе волосы из-за того, что новый гитарист оказался полным ничтожеством.

— Хочешь поехать со мной в Кобурн и хоть в течение нескольких часов отдохнуть от всей этой суеты? — спросила Кармен, вяло запихивая майку в дорожную сумку. — Сможешь покататься на лошади, поплавать, побездельничать, а тетя Tea хоть немного тебя откормит. Что хочешь, то и делай. Папочка наверняка обрадуется, — добавила она, искоса бросив на Дэвину быстрый взгляд.

— Твоему папочке совершенно наплевать, где я и что делаю, — огрызнулась Дэвина. — Со времени празднества он ни разу не дал о себе знать.

— Потому что он боится, — воскликнула Кармен, ставшая вдруг активной. — Папочка вполне серьезно полагает, что слишком стар для тебя и у него нет никаких шансов удержать тебя надолго. Он глуп, как все мужчины, Дэви. Мы должны его подтолкнуть.

Они находились в спальне Кармен, производившей очень игривое, легкомысленное впечатление благодаря двуспальной кровати, вычурной мебели и куче мягких игрушек.

Кармен собирала сумку, чтобы, как всегда по уик-эндам, поехать к отцу, с которым они после свадьбы в Сэлисе гораздо лучше понимали друг друга.

Хотя Дэвина была чрезвычайно загружена по работе, она заметила, что ее подруга совсем не готовилась к своей свадьбе с Питером Хэллоуэем, однако оставила свое наблюдение при себе.

Давно следовало поинтересоваться делами Кармен, поскольку было бы гораздо лучше, если бы девушка сама осознала свою ошибку.

— Ты обещала выйти за папочку замуж, — тихонько напомнила Кармен и низко склонилась над своей сумкой.

— Не будь такой ужасно наивной! — Дэвина вздохнула. — Если твой отец не хочет продолжать отношения, значит, у него есть на то причины. Я тут ничего поделать не могу.

— Но ведь папочка хочет! — возмутилась Кармен. — Он хочет, только пока этого не понимает. Поедем, Дэвина, может, все еще и наладится.

— Не могу, Кармен, — объяснила Дэвина подруге. — Ты же знаешь, что Роберт назначил на конец недели пробы. Кроме того, я должна работать над своей новой песней. Текст «Июня в солнечной долине» мне совсем не нравится. Мне нужно его отшлифовать, если мы хотим включить песню в программу нашего первого большого концерта.

— Но тебе же надо хоть изредка отдыхать, — возразила Кармен. Это звучало вполне резонно.

— Ты права. — Дэвина попробовала улыбнуться, чтобы окончательно не испортить подруге настроение. — Если Элмонд снова не преподнесет мне сюрприз, я, возможно, съезжу на следующей неделе в Кобурн, ладно?

— Ладно. — Уверенности в голосе Кармен не слышалось. — Она закрыла молнию на сумке и подняла ее с кровати. — Пока, Дэвина, — разочарованно проворчала она. — Мне пора идти. Мы с Питером и Бертой собирались вместе пообедать. Берта купила новую кулинарную книгу и теперь каждый день готовит нам что-нибудь оригинальное.

— Берта просто хочет накрепко приварить к себе Питера, — не удержалась Дэвина, но Кармен на это лишь безразлично кивнула, словно Дэвина сделала совершенно невинное замечание.

— Да, Берта не потерпит рядом с собой другую женщину, это уж точно.

И с этими словами, как бы признавая собственное бессилие, Кармен покинула свою веселую комнатку.

Дэвина осталась наедине с грустными мыслями.

Свадьба была все-таки назначена на двенадцатое октября.

Берта Хэллоуэй сама определила дату, поскольку Кармен не проявляла никакой инициативы.

— Посмотрим, может быть, в октябре, — всякий раз пыталась уклониться она, когда Питер или его мамаша задавали прямой вопрос. И так продолжалось до тех пор, пока Берта Хэллоуэй не стукнула кулаком по столу, категорически заявив: «Не „может быть”, а точно! Я не позволю превращать своего сына в посмешище».

Она засучила рукава и все организовала.

Разумеется, уже давно никто и речи не заводил о том, что Берта останется жить одна в своем маленьком домике.

Она вместе с сыном купила бунгало на окраине Дженивы, оборудовала его по своему вкусу, расставила свою мебель и примерно с неделю жила там — как пчелиная матка в ожидании рабочих пчел, которые ее накормят.

Кармен абсолютно не интересовалась подготовкой к свадьбе. Она продолжала ходить на занятия в университет, трижды в неделю работала в супермаркете и встречалась с друзьями, как будто готовилась вовсе не ее свадьба.

Единственным условием, которое она поставила и за которое выдержала несколько яростных боев с Бертой, было то, чтобы венчание и следующий за ним праздник состоялись в Кобурне на ферме ее отца.

Все остальное Кармен предоставила своей будущей свекрови, составившей длиннющий список гостей и завербовавшей целую армию добровольцев из клуба любителей игры в бридж для написания приглашений.

Это будет супер-свадьба, решила Берта. Такая же красивая, если не роскошнее, как в Сэлисе, с музыкантами и большой программой.

— Но без всякой музыки «кантри», — объявила она, поскольку терпеть не могла Дэвину и с трудом вынесла, что Кармен пригласила свою лучшую подругу.

Однако весь этот балаган оплачивал Клеменс Вентура, и Берта не решилась тайком вычеркнуть Дэвину из списка гостей.

Зато Берта одержала другую, гораздо более важную победу. Клеменс не сопротивлялся ни одному ее тщеславному замыслу, и — это было точнейшим попаданием в яблочко — Берта настояла на том, чтобы сопровождать молодую пару во время свадебного путешествия.

Понадобилось всего лишь несколько мелких намеков, и вот уже Питер стал отстаивать эту идею как свою собственную. Берта с растроганным видом согласилась не бросать молодоженов на произвол судьбы.

Вот так обстояли дела, когда Кармен вместе с Дэвиной въехали первого октября в графство Кобурн.

Ферма оказалась для Дэвины очередным сюрпризом.

Когда речь заходила о родном гнезде Кармен, Дэвина всегда представляла себе милый маленький фермерский домик с красной крышей и зелеными ставнями, но это роскошное строение нисколько не соответствовало такой картинке.

Вытянутое в длину белое здание имело выступающую вперед высокую крышу, которую поддерживали двадцать массивных колонн, украшенных тонкой ручной резьбой.

Со всех сторон дом окружала просторная деревянная веранда. Перила тоже были из дерева, и филигранное мастерство резчиков превратило их в настоящее произведение искусства.

По обе стороны от входной двери росли в деревянных бочках два пышных лавровых куста, а на окнах цвел белый и красный вереск.

Перед домом раскинулась широкая лужайка, на которой паслись породистые лошади, а сами конюшни располагались за домом — большие, чистые, побеленные известью.

Мощеный двор соединял главный дом с хозяйственными постройками, к ним примыкали силосные башни, где хранился корм на зиму, и дома, в которых жили работники фермы.

Девушек встретила худощавая женщина со строгим взглядом, которую Кармен представила Дэвине как тетю Tea. Она оказалась на деле гораздо приветливее, чем можно было предположить по внешнему виду.

— Ну вот мы и на месте, — вздохнула Кармен, когда они вошли в комнату, где Кармен провела детство.

Дэвина восхищенно смотрела по сторонам. Большая светлая спальня была выдержана в небесно-голубых тонах. Здесь стояли широкая удобная кровать и туалетный столик, напомнившие Дэвине мебель ее куклы Барби, с которой она играла в детстве.

На окнах красовались воздушные светло-голубые шторы, а полог над кроватью был сооружен из такого нежного шелка, что трепетал от малейшего дуновения ветерка.

— Боже, какая красота! — вырвалось у Дэвины, разглядывавшей все вокруг широко распахнутыми глазами.

— Клеменс всегда очень баловал свою дочь. — Tea улыбнулась и повернулась к двери. — Даже чересчур, если бы вы спросили мое мнение, мисс Дэвина, но им здесь никто не интересуется.

И она оставила подруг наедине, захлопнув за собой дверь.

— Славная тетушка Tea, — улыбнулась Кармен и плюхнулась на постель. — Она бывает иногда суровой, но долго не выдерживает. По сути, у нее сердце мягкое, как воск.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Дэвина.

Она все еще стояла посреди комнаты, в правой руке чемоданчик с косметикой, а через плечо — вместительная полотняная сумка с вещами.

— Хорошо, — промямлила Кармен. Но лицо ее приняло недовольное, почти сердитое выражение. — Вся эта предсвадебная лихорадка действует мне на нервы! — вырвалось у нее вдруг. — Мне становится плохо, когда я вспоминаю о двенадцатом октября. Хочется слинять, забиться в мышиную щель и переждать там, пока не пройдет все это наваждение.

— Но тогда свадьба не состоится, — сделала попытку свести все к шутке Дэвина, хотя прекрасно понимала опасения Кармен.

— Ну и что? — тут же фыркнула та. — Было бы, возможно, совсем неплохо. Стоит мне лишь подумать о Берте, о-о-о! — Она ткнула кулаком в шелковые нарядные подушки. — Только представь, что будет, если я за пять минут до венчания сбегу через заднюю дверь на Ямайку и сорву всю затею. Тогда Берта с ее идиотским свадебным шоу будет выглядеть довольно нелепо. Боже, с каким удовольствием я бы это сделала.

Дэвина опустила сумки на кровать и со стоном присела рядом с Кармен.

— Черт, в таком случае отмени свадьбу!

— Нет. — Кармен злобно затрясла головой. — Нет, это невозможно. Берта оповестила весь свой дамский кружок. Из Австралии приезжает дядя Уоррен. Одни только закуски стоили папочке тысячу пятьсот долларов. Обратной дороги нет.

— Глупости! — нетерпеливо возразила Дэвина. — Если ты не…

Энергичный стук в дверь не дал ей договорить.

В комнату влетел Клеменс Вентура. Он был еще в рабочей одежде. Потрепанные джинсы, крепкие сапоги, клетчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Но этот наряд нисколько не убавлял притягательности, которую Дэвина немедленно ощутила.

Высокий, сильный, по-мужски привлекательный — вот слова, лучше всего характеризующие его внешность.

Войдя в комнату, он сразу всю ее собой заполнил, Дэвине даже показалось, что мебель в его присутствии стала меньше размером.

Он остановился перед кроватью и, сдвинув брови, посмотрел на подруг.

— Привет, Дэвина. — По голосу Клеменса нельзя было понять, рад ли он ее приезду. — Извини, что не встретил тебя специально, но мы сегодня помогали появиться на свет одному жеребенку. Отличный парень.

— От души поздравляю, — пробормотала Дэвина, все еще в полной растерянности от чувств, вызванных в ней появлением Клеменса.

— Спасибо. — Он улыбнулся и посмотрел сверху вниз на Кармен, все еще сидящую, нахохлившись, на кровати. — А у тебя, дочка, как дела? Выглядишь ты так, словно хочешь всех вокруг перекусать.

— Так и есть. — Кармен подошла к нему. — Так получается, папа. Мысль о свадьбе не дает мне покоя.

Клеменс протянул руку и ласково погладил дочь по густым вьющимся волосам.

— Когда прибудут твои придворные?

— На следующей неделе. — Кармен прижалась головой к его груди. — Берта собирается забрать подвенечное платье и нарядить подружек невесты. После этого она, наверное, не станет задерживаться в Джениве.

— А как насчет того, чтобы выпить по глотку в честь приезда? — Клеменс взглянул на Дэвину, которая тем временем начала распаковывать свою сумку.

Она выпрямилась. Да так и застыла: в одной руке пакетик с нижним бельем, в другой — стопка маек, и сама себе казалась беспомощной и неловкой.

Прошло почти три месяца с тех пор, когда она видела Клеменса в последний раз, но он точно так же полностью подавлял ее волю, как и тогда, в отеле «Глэдстоун», где они впервые встретились.

— Брось этот хлам куда-нибудь в угол, — посоветовала Кармен, уже направляясь к двери. — У нас масса времени, целых десять дней, успеешь все распаковать, упаковать и перепаковать. А тетя Tea только один раз в високосный год достает папин «двевыдвенебол», и есть у меня явное подозрение, что сейчас именно такой день.

— Две — что? — Дэвина в замешательстве покачала головой, спеша за Кармен по длинному коридору, ведущему к лестнице на первый этаж.

— Две — вы — две — не — бол, — смеясь, повторила по слогам Кармен. — Что в переводе означает: две выпьешь, две недели болеешь.

— Это вид сливовицы, — вмешался в разговор Клеменс. — Мы сами ее гоним, но об этом никто не должен знать.

— Только пастор и ты, — хихикнула Кармен, так двинув при этом Дэвину локтем в бок, что у той перехватило дыхание. — Отец Сэлмэн — лучший друг папочки. Они когда сойдутся, то напиваются как извозчики, а потом творят жуткие безобразия.

— Помолчи, — строго предупредил Клеменс, но Кармен лишь состроила гримасу и продолжала тараторить.

— Однажды, набравшись, они решили выкрасить в зеленый цвет лучшую молочную корову Сэма Лайтфеллоу. Сэм застал их на месте преступления и запер в коровнике, чтобы протрезвели. На следующий день папа и пастор должны были отмывать бедное животное. Можешь себе представить, как они выглядели, когда добрались до дома.

— Постыдись, Кармен! — Клеменс попытался изобразить возмущение, но сам едва сдерживался от смеха.

— С какой стати? — невинно спросила Кармен. — Кто красил корову, я или ты? К тому же Дэвина уже знает, что ты не ангел, за которого хотел бы себя выдать.

— И это я должен выслушивать от собственной дочери! — Клеменс, покачивая головой, вошел в большую гостиную.

Для Дэвины последовавшие за этим часы стали настоящей сказкой. Возможно, дело было в самогонном зелье Клеменса, но скорее, Дэвина это чувствовала в самом хозяине.

При этом Клеменс не оказывал ей никакого особого внимания. Он обращался с ней как с желанной гостьей, которую принимают с достаточным уважением, но не более.

И все же каждый взгляд его черных глаз заставлял подгибаться ее колени, а руки дрожали так сильно, что с трудом удерживали стакан.

Дэвина испытала явное облегчение, когда после сильно затянувшегося «глотка в честь приезда» смогла наконец вернуться в комнату, которую делила с Кармен.

5

В последующие дни Дэвина видела Клеменса Вентуру только за столом. Он ссылался на загруженность работой, но Дэвина подозревала, что он ее избегает.

В доме шла подготовка к свадьбе. Дэвина, как могла, помогала тете Tea, а Кармен под всевозможными предлогами уклонялась от работы.

Она предпочитала разъезжать по окрестностям на своем маленьком «остине» либо трудилась в конюшнях, вместо того чтобы помогать в уборке дома или чистить овощи на кухне.

Никто не решался указать Кармен на странность ее поведения, однако каждый задумывался над этим, и постепенно создавалась напряженная атмосфера, словно грозовые тучи сгущались над домом и проникали в него.

В субботу утром в графство Кобурн должна была прибыть Берта Хэллоуэй.

Дэвина ожидала этого визита со смешанным чувством, превратившимся в тревожное опасение, когда она увидела перемены, произошедшие с Кармен.

Нет, на счастливую невесту эта подавленная тень совсем не была похожа!

Глаза Кармен казались большими и печальными на маленьком, бледном личике, а ее фигура, скорее склонная к полноте, становилась все более костлявой.

— Дэвина? — Голос Клеменса Вентуры заставил ее задержаться, когда она уже собралась покинуть уютную столовую. Она остановилась и посмотрела мимо него на красивый букет, собранный ею утром в саду и теперь украшающий обеденный стол. — Мне надо с тобой поговорить. — В тоне слышалась какая-то отчаянная просьба, которой Дэвина не могла воспротивиться. — Пойдем прогуляемся.

Клеменс догнал ее и взял за локоть. Даже сквозь толстую шерсть пуловера Дэвина кожей почувствовала прикосновение каждого его пальца. Это настолько смутило и взволновало ее, что у нее заплетались ноги, когда они вместе с Клеменсом вышли из большого дома.

Тем временем стемнело. В воздухе пахло надвигающейся зимой, это было неповторимое сочетание аромата сухой листвы и снега с гор, которое ни с чем не спутаешь.

В конюшнях горел свет. Дэвина могла разобрать голоса конюхов, за работой рассказывающих друг другу последние сплетни.

— Меня беспокоит Кармен, — неожиданно сказал Клеменс, когда они уже прошли порядочное расстояние. — Она так изменилась, почти не узнать. Как ты считаешь, нужна ей эта свадьба?

— Нет. — Дэвина решила не скрывать больше своих сомнений. — Это самое бессмысленное, что она может сделать, но попробуй заставить ее отказаться.

— Я бы заставил, если бы это было в моей власти. — Клеменс вздохнул. С такой болью, что Дэвина пожалела его. — Стоит мне только подумать о Берте Хэллоуэй, как у меня начинается изжога. И с такой язвой моя дочь должна жить под одной крышей! — Клеменс остановился и повернулся к Дэвине, удивленно смотревшей на него. — Ты не можешь что-нибудь придумать, чтобы расстроить этот брак?

— Убийство, — буркнула Дэвина, но сразу отбросила шутки в сторону. — Мне жаль, Клеменс, но у меня нет ни малейшей идеи. Боюсь, что нам придется наблюдать эту драму до ее печального конца. Надеюсь, что он не будет слишком ужасным!

— Мне это не нравится, — проворчал Клеменс. — Совершенно не нравится. — Он пошел дальше, медленно, с опущенной головой, мучительно ища выход. — Я полагал, что Кармен одумается, если у нас снова будет настоящая семья, но она не выносит Луизу. — Он остановился и посмотрел на Дэвину с высоты своего роста. — Кармен ведь рассказывала тебе о Луизе?

Ничего Кармен не рассказывала!

Дэвина поблагодарила темноту за то, что из-за нее Клеменс не видит выражение ее лица.

— Нет. — Она старалась, чтобы голос звучал твердо, рассудительно, но это ей не удалось.

— Нет? — Клеменс смутился. — Ну… значит… я хотел… я не хотел остаться один, а у нас с тобой… — Он запнулся. — Ты знаешь, что у нас просто ничего не получится. Мы все это уже обсудили, и нет никакого смысла закрывать глаза и делать вид, что…

— У тебя появилась подруга, — с горечью сократила Дэвина его длинное объяснение.

— Да. — Клеменс так нервничал, что даже не заметил ее состояния. — Никакой большой любви, только взаимная симпатия. Луиза отличный товарищ, поверь мне. Посторонним она кажется немножко… скажем так, жестковатой, но сердце у нее золотое.

— Тебе необязательно расхваливать ее передо мной, Клеменс. Эта Луиза должна нравиться Кармен и, самое главное, тебе.

— Да, да, конечно. — Смущение Клеменса росло.

— Но Кармен ее не выносит, — вернулась к сути вопроса Дэвина.

И снова озабоченный вздох Клеменса.

— Да, это так.

— И ты не знаешь, должен ли, несмотря на это, жениться на Луизе или нет.

На сей раз его вздох очень напоминал рычание.

— Ах, Дэвина, я бы женился хоть на чертовой бабушке, если бы мог взамен отговорить свою дочь от идиотского намерения стать миссис Хэллоуэй. Но она так вляпалась в этот вздор, что никак не может выбраться.

Дэвина предпочла промолчать.

Понемногу эта семейка стала действовать ей на нервы. С какой стати они навязывают ей свои проблемы? Разве у нее, у Дэвины Рэндолф, мало собственных?

— Луизе тридцать три, — продолжал исповедоваться Клеменс. — Я подумал, что, с одной стороны, это подходящий возраст, чтобы найти взаимопонимание с Кармен, а с другой — разница со мной в восемь лет не так уж велика, чтобы стать непреодолимой. Но Кармен борется против Луизы изо всех сил. Что же мне делать?

— Черт возьми, о чем ты меня спрашиваешь? — взорвалась Дэвина, как перегретая бутылка с шампанским. — Как тебе вообще могло прийти на ум спрашивать у меня, жениться тебе на Луизе или нет? Это твоя проблема, только твоя. Сам думай, как разобраться с собственной дочерью и со своей подругой, а не спрашивай именно у меня совета. Понял? Оставь меня в покое!

Она круто развернулась на каблуках и, тяжело ступая, направилась к дому, вся дрожа от ярости и разочарования в Кармен и Клеменсе Вентуре, которые хотели лишь использовать ее, каждый в своих целях.

Пусть себе Кармен спокойно выходит замуж за Питера Хэллоуэя. С Бертой на шее девушка, может быть, узнает, что на свете есть и другие эгоисты.

Да, если хорошенько подумать, все трое отлично подходят друг другу. Вот уж будет замечательная драка!

К сожалению, Дэвина не умела долго злиться. Стоило ей войти в спальню и увидеть, как Кармен с несчастным, заплаканным лицом сидит, нахохлившись, на кровати, как весь ее гнев испарился.

Дэвина поспешила к подруге и ласково обняла ее за плечи.

— Дорогая, что случилось, что с тобой?

Кармен шмыгнула носом и вытерла рукавом свитера слезы с лица.

— Ах, Дэвина, я не знаю. Все так запутано и непонятно. У меня остался только страх.

— Страх перед чем? — мягко спросила Дэвина.

— Перед всем. Перед жизнью, перед Питером, перед Бертой. Ее я просто не переношу.

— Тебя никто не заставляет выходить за Питера, — уточнила Дэвина. — Я сейчас разговаривала с твоим отцом. Он будет только рад, если ты повременишь с выходом замуж. Почему бы тебе не закончить сначала учебу, потом открыть собственную контору и наслаждаться жизнью, не торопясь связать себя узами.

— Потому что я хочу иметь наконец семью! — в отчаянии всхлипнула Кармен.

Слезы брызнули еще обильнее. Они текли по щекам и капали на желтый свитер, оставляя на нем некрасивые пятна.

— Кармен, если твой отец женится на Луизе, у тебя будет семья, — осторожно напомнила Дэвина.

Рыдания резко смолкли. Кармен подняла голову и удивленно взглянула на Дэвину.

— Ты имеешь в виду Луизу Мэйгард? — Она скептически покачала головой. — Она никогда не выйдет за папочку! Луиза бегает за ним со времени маминой смерти, а с тех пор прошло двенадцать лет! Но папа всегда держит ее на расстоянии. — Кармен откинулась на подушки и уставилась в потолок. — Знаешь, я почти не помню свою мать, — негромко произнесла она. — Мама часто отсутствовала, папочка говорил, что по делам. Но тетя Tea однажды обронила, что маме не нравилось жить на ферме. Она просто-напросто сбежала, когда ей стало здесь совсем невмоготу. Обо мне тогда заботилась тетя Tea, а после маминой смерти она навсегда переехала к нам.

— Возможно, у Луизы более постоянный характер? — Дэвина вытянулась рядом с Кармен и взяла ее за руку.

— Ха! — В смехе Кармен слышалась горькая ирония. — Разумеется, Луиза отличается завидным постоянством. То есть постоянно рвется к деньгам и власти. Да ты ее увидишь. Папочка считает, что мы должны пригласить ее на свадьбу, вот там ты и узнаешь, что это за женщина. Луиза абсолютно не подходит нам на ферме, а уж папочке и того меньше. Кстати, Луизе наплевать, за кого конкретно выходить замуж. Лишь бы у этого человека водились деньжата.

— Но мне показалось, что у твоего отца серьезные намерения.

— Тогда он свихнулся! — Кармен повернулась на бок и задумчиво посмотрела на Дэвину. — Может, он сказал это только ради того, чтобы скрыть истинные чувства к тебе или похвастаться, что у него есть шансы.

— Не имеет значения. — Дэвина выпустила руку Кармен. — Тебе надо первым делом успокоиться. Подумай как следует, хочешь ли ты выйти замуж за Питера, и если ответ будет не совсем положительным, лучше отмени сразу всю эту затею. Твой отец наверняка тебе поможет. — Она встала с кровати и прошлепала босиком в ванную. — Отказ от свадьбы обойдется дешевле, чем развод, — крикнула она от двери, и Кармен слабо кивнула в ответ.

Новый день принес в дом не просто холодный ветер, а настоящий ураган.

Сначала, как было известно заранее, появилась Берта Хэллоуэй.

Длинная, худущая, со злым лицом, она сухо поздоровалась с присутствующими и принялась основательно инспектировать ферму на предмет ее готовности к приему гостей.

— Питер заслужил красивую свадьбу, — заявляла она каждому, кого удивляла ее настырность, а дерзкого помощника конюха, осмелившегося спросить, будет ли разрешено лошадям принять участие в торжестве, Берта так отбрила, что после этого все, кто ей встречался, лишь молча втягивали головы в плечи.

Вечером в старый фермерский дом неожиданно прибыла Луиза Мэйгард.

Это была высокая стройная женщина с короткими соломенными волосами, которые она разделила ровным пробором и приклеила гелем к своей маленькой птичьей головке.

Корректная — так можно было бы коротко охарактеризовать ее внешность, начиная с волос и кончая до блеска начищенными полуботинками, придававшими ей несколько солдафонский вид.

— Я подумала, что вам может понадобиться моя помощь, — заявила Луиза не терпящим возражений тоном и вторглась в кухню тети Tea, не теряя времени на просьбы о разрешении.

— Сейчас начнется, — пробормотала в дурном предчувствии Кармен. Через пять минут Дэвина увидела, как она умчалась со двора на своем «остине».

В доме постепенно становилось тесно.

И дело было даже не в количестве гостей, прибывавших один за другим, а скорее в их составе.

Тут ведь находилась Берта Хэллоуэй, которая как будущая свекровь желала держать в руках всю власть.

Но этого никак не могла допустить Луиза Мэйгард, не состоявшая, правда, в родственных отношениях с семейством Вентура, однако в качестве давней подруги семьи претендовавшая на более широкие права.

Затем славный дядюшка Уоррен, душка, а не человек, чьи «манеры австралийского скотника», как выражалась Берта, действовали обеим леди на нервы.

По крайней мере, в этом пункте они сошлись, и обе обращались с дядей Уорреном свысока, чем приводили Клеменса в бешенство. Однако Уоррену каждый раз удавалось успокоить младшего брата.

Уоррен, добродушный и деликатный по натуре, попросту не слушал колкости Берты и Луизы и, не обращая внимания на их насмешки, с наслаждением попыхивал сигарой, не заботясь о том, что от дыма могут пожелтеть свежевыстиранные гардины.

Был здесь, естественно, и Питер.

Он прибыл в графство Кобурн через три дня после матери, послушный пай-мальчик, в правой руке изящный чемоданчик, глаза невинные, как у новорожденного младенца. Дэвину бесил один его вид.

Берта и Луиза шпыняли его как хотели, он нисколько не сопротивлялся и совсем не стремился к своей невесте, что последнюю, кажется, вовсе не огорчало.

Дэвина, между тем, перестала волноваться. Она только мечтала, чтобы скорее наступил день свадьбы, когда закончится весь этот вертеп и она сможет вернуться в свой маленький домик в Джениве, который в лихорадке Кобурна казался ей чуть ли не курортом.

Там, в работе, она, наверное, забудет наконец Клеменса Вентуру, все еще бередящего ее сердце.

К счастью, скоро состоится большой гала-концерт музыки «кантри», и подготовка к нему прогонит из ее головы мысли о Клеменсе — так она надеялась!

Каждый вечер, ложась спать, Дэвина посылала небесам короткую молитву: «Боже милостивый, отмени седьмое, восьмое, девятое, десятое, одиннадцатое октября, и пусть сразу настанет двенадцатое».

Дни никто не отменил, но свадьба все-таки не состоялась.

Все выглядело вполне безобидно, когда вечером восьмого октября сели ужинать.

От огня в камине шло уютное тепло, на дворе осенний ветер теребил ветви старых каштанов, а на столе томилась вкусная еда.

— Ты не передашь мне картофельное пюре? — вежливо попросил Уоррен свою сестру Tea.

— С удовольствием, дорогой! — Tea протянула пюре брату, и тот наложил себе полную тарелку.

— Есть люди, которые никогда не научатся культурно себя вести, — съязвила Берта, ехидно оглядывая картофельную горку перед ним.

— А еще есть люди, которые к каждому придираются, — бросила Луиза, метнув в сторону Берты точно такой же ехидный взгляд.

Война была объявлена.

— Это беспочвенная наглость! — взвизгнула Берта.

— Нет, всего лишь правда! — парировала Луиза.

— Прекратите немедленно! — возмутилась тетя Tea.

— Вы только посмотрите на своего сына, — перешла в прямую атаку на Берту Луиза. — Ведь это жертва вашей болезненной жажды власти. Он не мужчина, а марионетка, которую вы дергаете за ниточки, и она прыгает и кувыркается по вашему желанию. Точнее сказать, ваш сын Питер — карикатура на мужчину.

Дэвина предусмотрительно прижала ко рту салфетку, чтобы не прыснуть. Но, украдкой взглянув из-под опущенных ресниц на окружающих, она увидела, что все были в таком же состоянии.

— Что вы смыслите в мужчинах? — Берта тоже умела стрелять прицельно. — У вас вообще нет мужа и никогда не было, судя по вашему виду! Тощая серая мышь, от которой любой мужчина в ужасе отвернется!

— Тихо! — Голос Клеменса Вентуры прогремел как пушечная канонада, разделяющая противоборствующие стороны. — Здесь мой дом, и я не потерплю, чтобы кого-то из моих гостей оскорбляли в этих стенах. Вы меня поняли, леди?

— Ха, ваш дом! — Берта вскочила. — Знаете что, мистер Вентура? Можете засунуть ваш дом вместе с вашей дочерью себе…

Она испуганно смолкла, но было уже поздно. Фантазии Клеменса вполне хватило, чтобы закончить фразу.

Он медленно отодвинул свой стул и поднялся.

— Будьте добры покинуть мой дом, миссис Хэллоуэй. — В его голосе звенел лед. — Водитель доставит вас в Джениву. Он будет в вашем распоряжении через полчаса.

— Только вместе с моим сыном! — пискнула Берта в растерянности от случившегося.

— Естественно! — Клеменс снова сел и взял в руки нож и вилку. — Если ты продолжаешь настаивать на этой свадьбе, Кармен, можешь присоединиться к семейству Хэллоуэй.

— Нет, нет. — Кармен энергично замотала головой. Она так побледнела, что Дэвина испугалась, как бы она не упала в обморок. Но Кармен проявила железную выдержку.

Спокойно, не глядя на Питера, она схватила вилку и начала есть.

Питер заметался взглядом между матерью и невестой, но Берта положила конец дальнейшим сомнениям, строго приказав ему следовать за собой. Он вскочил как оловянный солдатик и побежал из столовой вслед за матерью, словно опасаясь, что остальные гости закидают его картофельным пюре.

— Маменькин сынок! — злобно выкрикнула Луиза. — Сейчас наделаешь в штаны!

— До свиданья, Луиза. — Голос Клеменса звучал непреклонно.

— Но… — Луиза уставилась на него, открыв рот и вытаращив глаза.

— Горничная поможет тебе упаковать вещи. — Клеменс не отрывал глаз от тарелки.

— О! — Луиза вскочила, схватила свою тарелку и в бешенстве швырнула ее в стену.

Гости испуганно прикрыли руками головы, но Луиза этим ограничилась. Кипя от ярости, она развернулась и умчалась из комнаты так, будто за ней гнались фурии.

На какое-то время за столом воцарилось гнетущее молчание. Даже дядя Уоррен, у которого всегда наготове была шутка, низко склонился над своей тарелкой и машинально ел, не произнося ни слова.

Через десять минут Луиза выскочила из дома, а еще через пять после ее эффектного ухода в холле появился Питер, нагруженный чемоданами и сумками своей мамаши.

Берта остановилась в дверях столовой и одарила присутствующих последним ядовитым взглядом.

— Шофер нам не нужен, — надменно объявила она. — Мой сын сам увезет меня отсюда. На собственном «мерседесе».

Последнее слово было нарочито выделено голосом.

Однако впечатления ни на кого не произвело.

Берта повернулась и гордо удалилась. Через несколько секунд за ней и Питером громко захлопнулась входная дверь.

И только тогда Клеменс выпустил из рук нож и вилку и откинулся на стуле.

Он молча смотрел на стену, точнее, на то место, где тарелка Луизы оставила отчетливые следы.

Когда он наконец обернулся к сестре, все за столом ожидали услышать длинную речь, которая разрядила бы накопившийся за последние дни гнев, несомненно испытываемый им, но этот человек как был, так и оставался непредсказуемым.

Сдержанным кивком он указал на остатки картофельного пюре, приставшие к стене, и усмехнулся.

— Придется нам менять обои, Tea. — И эта фраза означала, что с темами «свадьба», «Берта и Питер Хэллоуэй» и «Луиза Мэйгард» покончено.

В ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября ударил первый мороз. Холодный ветер разрисовал окна ледяными цветами, но в гостиной было приятно натоплено.

Дэвина уютно устроилась с книжкой перед камином, в котором потрескивали дрова, но не читала, а прислушивалась к звукам дома.

Такой дом, как живое существо, говорит на своем языке, но услышать его можно лишь ночью, когда все спит. И если это старый дом, за долгие годы впитавший, проживший разные судьбы своих обитателей, то он может многое рассказать о них.

По его лестнице протопало бесчисленное количество ног. Смех, слезы, рождения, смерти — чего только не повидал этот старый фермерский дом и, наверное, знал о жизни буквально все.

Дэвина слушала шорохи, испытывая облегчение и радуясь, что события в последние дни приняли столь неожиданный поворот.

Дом, казалось, тоже был рад, что Берту Хэллоуэй свергли с трона. Ее острые каблуки больно впивались в его полы, а постный, вялый характер Питера вселял в него страх за свою дальнейшую судьбу.

Но сейчас он успокоился, а однозначное решение Клеменса Вентуры относительно этой назойливой Луизы делало счастливым не только старый фермерский дом.

Дэвина очень страдала от мысли, что Клеменс и Луиза могут стать супругами. То, как Луиза вела себя в этом доме, доказывало, что перед ней новая миссис Вентура. Но Клеменс выставил Луизу за дверь, рассеяв тем самым все сомнения Дэвины.

Что же касалось ее собственного отношения к Клеменсу, Дэвина до сих пор не знала, как себя с ним держать.

Во всем, что касалось чувств, боевой дух у нее начисто отсутствовал. Она могла сражаться за свое призвание, за музыку, за карьеру, но не за любовь мужчины, боявшегося взять на себя ответственность. Встречаясь с подобным поведением, она предпочитала отойти в сторону, и с Клеменсом это далось ей особенно тяжело.

Но имело ли смысл ломать копья из-за мужчины, считающего себя слишком старым, чтобы сделать счастливой ее, Дэвину?

Все это лишь отговорки, говорил ей разум, как всегда, когда она доходила в своих рассуждениях до этого пункта. Клеменс хотел провести с ней всего несколько приятных часов, а не всю жизнь. Так что надо забыть про это и сконцентрироваться на более реальных вещах, например, на предстоящем концерте.

Ах, разум конечно же прав! Если бы не было бедного глупого сердца, не желавшего подчиняться рассудку.

— Дэвина! — Услышав голос Клеменса, Дэвина испуганно вздрогнула. Она быстро обернулась и удивленно посмотрела на него. — Извини. — Клеменс подошел поближе. — Я не хотел тебя напугать. Я стучал, но ты так задумалась, что, вероятно, не услышала. — Он опустился на мягкий ковер рядом с Дэвиной и протянул руки к камину. — О, как хорошо. — Клеменс потер пальцы и умиротворенно вздохнул. — Сегодня ночью чертовски похолодало. Я думаю, что в ближайшие дни выпадет первый снег.

Дэвина молчала. Не из упрямства или злости, а потому, что сердце ее опять начало выделывать кульбиты.

Как ей хотелось дотянуться до него рукой и погладить темные волосы. Он выглядел трогательно молодым, примостившись около нее на полу и наслаждаясь, забыв обо всем, теплом живого огня. Но Клеменс не желал впустить ее в свою жизнь, и Дэвина вынуждена была в конце концов это признать.

— Кстати, я хотел тебя поблагодарить, — произнес Клеменс после довольно долгого молчания. — Это была адская работа — оповестить об отмене свадьбы всех гостей, которых Берта включила в список. Ужасно мило с твоей стороны, что ты нам помогла. Кармен абсолютно переменилась, — продолжил он спустя некоторое время, поскольку Дэвина все еще не промолвила ни слова. — Она снова хохочет и ест, как будто работает в поле. Я рад, что она опять счастлива!

«Скажи что-нибудь! — мысленно приказала себе Дэвина. — Давай, открывай рот, говори, а не сиди словно мумия!»

Но горло пересохло. Ни язык, ни голосовые связки ей не подчинялись.

— Вообще-то история с Луизой была только предлогом. — Клеменс уставился на огонь, но Дэвина чувствовала, что он нервничает. — Я хотел защититься от тебя. Глупо, правда? Я по-прежнему схожу по тебе с ума. Что мне делать? Я постоянно твержу себе: «Она слишком молода для тебя!», но толку от этого никакого. Ты внедрилась ко мне в кровь, и я не могу от тебя избавиться. Дэвина, черт побери, я с тобой разговариваю!

Она встрепенулась и моргнула.

— О, я… — «Ну почему мне не приходит в голову ничего разумного?» — Я тоже рада, что Кармен снова счастлива. В последние недели она напоминала привидение. Я действительно очень о ней беспокоилась.

Она не смотрела на Клеменса, но знала, что он придвинулся к ней. Она не глядя чувствовала его близость, силу его притягательности, от которой у нее перехватывало дыхание и немели руки и ноги.

— О, Дэвина, как мне выбросить тебя из головы? — негромко спросил Клеменс. Теперь он сидел так близко, что их плечи соприкасались.

— Почему ты непременно хочешь от меня избавиться? — невесело прошептала Дэвина.

— Потому что, если мы останемся вместе, ничего хорошего не получится. — Он ласково провел указательным пальцем по ее губам, открывшимся от его прикосновения. — Ты так молода, у тебя большие планы, и к тому же ты лучшая подруга моей дочери. Было бы непростительно запереть тебя на ферме, в то время как тысячи людей ждут твоих песен.

Дэвина повернула голову. Ее вдруг наполнила надежда, придавшая ей силы, чтобы взять инициативу в свои руки.

— Есть много знаменитых певиц, совмещающих эти вещи, — прошептала она, бережно поглаживая Клеменса по щеке. — Мне нужны музыка, публика, моя группа. Но ты мне тоже нужен. Почему бы нам не попробовать примирить одно с другим?

Клеменс приблизил к ней свое лицо и коснулся губами ее щеки.

— Когда мы с Майрой поженились, то тоже считали, что нам это удастся, — тихо произнес он. — Майра была студенткой, изучала искусство. Она хотела стать художницей. О-о, она обладала большим талантом, и мы думали, что она прекрасно сможет здесь работать. Но ничего не вышло. Я был занят восстановлением фермы, и ей пришлось заботиться о Кармен и о работниках. У нас было шесть постоянных ковбоев, а во время уборки урожая — до пятидесяти поденщиков. Земля давала ровно столько, чтобы хватало на их зарплату и еду, а также на покрытие наших самых насущных нужд. Майра ненавидела это ежедневное ярмо, а в один прекрасный день возненавидела также и ферму, и меня.

Клеменс замолчал и привлек Дэвину к себе. Так, прижавшись друг к другу, они сидели перед камином, в котором потрескивали сухие дрова.

— Майра стала отлучаться с фермы, — спустя какое-то время снова заговорил Клеменс. — Сначала не часто, всего лишь раз-другой в месяц, когда ей было совсем невмоготу. Потом начала ездить в Кобурн-сити к своей подруге Луизе, чтобы отдохнуть от нас. Когда она возвращалась, то каждый раз ее словно подменяли.

— Там появился другой мужчина? — осторожно спросила Дэвина.

— Нет. — В смехе Клеменса послышалась ирония. — Майра была красивой темпераментной женщиной, но она не хотела еще больше усложнять нашу ситуацию. Когда Кармен исполнилось три года, она возобновила учебу. Пошла в тот же университет в Джениве, где теперь получает образование наша дочь. Я думаю, что это было для Майры самое счастливое время. Она рисовала как сумасшедшая, прямо-таки в угаре, словно знала, что времени у нее осталось мало.

— Как… как она… — Дэвина не решилась выговорить слово «умерла».

Клеменс мягко взял в ладони ее лицо и легко, нежно поцеловал в губы.

— Как умерла Майра? — Голос у него сел. — У Майры была тяжелая форма диабета, но она об этом не знала. Однажды она упала в обморок на улице. Ее привезли в клинику, но было уже поздно. Майра так и не пришла в сознание. Через три дня она скончалась от последствий глубокого шока.

— О Клеменс, мне так жаль.

— Все в прошлом. — Клеменс зарылся лицом в ее волосы. — Сначала я ужасно переживал, что приложил недостаточно усилий, чтобы Майра была счастлива, но ведь оставалась еще Кармен. Я был ей нужен больше, чем когда-либо. И тут пришла на помощь моя сестра Tea, она выручила нас в трудные времена. Без нее я бы совсем отчаялся.

— А другая женщина потом появилась? — поинтересовалась Дэвина. Не из любопытства, а сочувствуя.

Ей хотелось все узнать про Клеменса, чтобы лучше понять его самого, все его опасения, не дающие ему полностью довериться своей любви к ней.

— Нет. — Клеменс отрицательно покачал головой. — Ведь Кармен была тогда еще ребенком. Я не хотел постоянно знакомить ее с разными новыми тетеньками и к тому же не мог даже представить, что чужая женщина будет возиться с моим ребенком. Нет, только Кармен и я, нам было достаточно друг друга. В своем единстве мы не терпели никого постороннего. — И снова этот горький смешок. — Бедная Tea, она с нами намучилась.

— А сейчас ты почувствовал одиночество, — сделала вывод Дэвина, ласково поглаживая густые волосы Клеменса. — Кармен почти выросла, идет своей дорогой, и ты захотел еще раз начать все сначала, не так ли?

— Да. — Клеменс кивнул. — Я ощущаю себя достаточно молодым, чтобы выступать в роли дедушки. Гораздо охотнее я сам стал бы еще разок отцом. Резвиться со своими детками, устраивать разные затеи, путешествовать, ах, существуют тысячи вещей, которые я хотел бы еще испытать. Но не в одиночку.

— Тогда у нас еще есть шанс, — прошептала Дэвина голосом, от которого у Клеменса закружилась голова. — Ты мог бы сопровождать меня во время концертов, а в перерывах между турне мы бы жили здесь, и с детьми тоже можно было бы что-то придумать. Мне кажется, что твоя сестра с удовольствием послушала бы снова детский гвалт.

— Да, это верно. — Клеменс не в состоянии был дольше противостоять робким обольщениям Дэвины. — На первый взгляд все это так просто, но…

Дэвина не позволила ему продолжить, прижав ладони к его лицу и закрыв рот жарким, зовущим поцелуем.

Клеменс ответил со страстью, немедленно воспламенившей обоих. Желание, давно горевшее и неудовлетворенное, вылилось в бурные, опустошающие объятия, заставившие Дэвину забыть обо всем на свете.

Сейчас для нее существовал один Клеменс. Клеменс и его ласки, которых она долго была лишена. Его руки на ее теле, его поцелуи на ее губах — вот чего хотела Дэвина. Вчера, сегодня, всегда…

— Клеменс, Клеменс, я люблю тебя, — выдохнула она между двумя головокружительными поцелуями. — Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня!

— О Дэвина! — Клеменс приподнял ее мягкий кашемировый пуловер и прижался губами к розовым соскам. — Дэвина, что ты со мной делаешь?

Где-то в доме хлопнула дверь.

Клеменс очнулся и растерянно посмотрел по сторонам.

— Дорогой. — Дэвина хотела вновь привлечь его к себе, но опоздала. Колдовство исчезло.

— Нет! — резко заявил Клеменс. Он вскочил на ноги и отпрянул от нее на несколько шагов, словно боясь собственных страстей. — Нет никакого смысла, Дэвина! — в отчаянии воскликнул он. — Мне нужна жена, которая будет довольна тем, что я могу ей предложить, то есть этой фермой. Ты хочешь сделать карьеру, а я — создать семью. У тебя впереди вся жизнь, а я стою на пороге старости. Тебе нужны вечеринки, забавы, успех, а я ищу домашний очаг, покой и уют. Нет, Дэвина! — Он покачал головой. — Я не хочу еще раз повторить то, что пережил с Майрой. Все, о чем я мечтаю, это тихая жизнь вдвоем, пара детишек и моя работа. Женщина, на которой я, возможно, женюсь, должна заранее принять эти условия.

— И где ты собираешься ее найти? — спросила, теряя надежду, Дэвина.

Клеменс ссутулился и пошел к двери. Там он остановился и посмотрел на Дэвину, все еще сидящую на полу.

— Не знаю, Дэвина, — негромко сказал он. — Но лучше я останусь один, чем опять свяжу себя с женщиной, которая сбежит через год, потому что ей необходимо реализовать себя.

— Проклятый идиот! — всхлипнула Дэвина. Боль, вызванная его отказом, словно злая дикая кошка набросилась на нее, терзая когтями ее душу. — Уходи, убирайся, ищи себе си-дедку. Но не удивляйся, если станешь с ней старым и седым!

Клеменс ничего не ответил.

Дэвина слышала, как он тяжело поднимался по лестнице на второй этаж. Потом хлопнула дверь, и вслед за этим надвинулась безразличная, свинцовая тишина, угрожавшая раздавить Дэвину.

Под веками жгло от тысячи непролившихся слезинок, но она не хотела плакать, нет, только не здесь и не сейчас. Может быть, позже, когда отступит боль, парализовавшая ее изнутри.

В ней все застыло и заледенело. Но она заставила себя встать и выйти из комнаты.

У себя в спальне Дэвина сняла со шкафа дорожную сумку и начала спокойно и аккуратно ее упаковывать.

— Что случилось? — Голова Кармен поднялась из вороха подушек.

— Я еду домой, — объяснила Дэвина, испытывая странное спокойствие, которое вдруг снизошло на нее.

— Но почему? — Кармен, выпрямившись, уже сидела на кровати.

Дэвина закрыла молнию на сумке и пошла в ванную.

— Я еду домой, — повторила она ровным голосом, складывая в косметичку туалетные принадлежности. — В Джениву. Ты знаешь, что в следующем месяце мы даем большой концерт. Репетиции к нему уже начались. Пора и мне снова заняться своей работой.

— И ты вспомнила об этом именно сейчас, в половине первого ночи? — спросила Кармен с нескрываемой насмешкой в голосе. Она успела вылезти из кровати и стояла в дверях ванной комнаты. Темные глаза следили за действиями Дэвины со смесью удивления и неудовольствия, а указательный палец нервно наматывал локон черных волос.

— Да, — холодно ответила Дэвина. — Именно сейчас, в половине первого ночи. Я хочу уехать отсюда, и немедленно. В Джениве меня заждались.

— Ну конечно. — Кармен оставила свои волосы в покое и присела на край ванны. — Роберт, Саймон и этот — как его? — да ладно, неважно, в общем, все сидят как на иголках в вашем спортзале и ждут, когда настанет день и ты приедешь из Кобурна. Ладно, Дэвина, не мели ерунду. Скажи правду. Что произошло?

— Ничего особенного. — Дэвина застегнула молнию на чемоданчике. — Я просто не хочу больше встречаться с твоим отцом.

— Ага, — насторожилась Кармен. Она сползла с края ванны и последовала за Дэвиной, которая вернулась в комнату. — А каким образом ты намереваешься вернуться в Джениву?

— Автостопом. — Дэвина взяла в руки свой багаж. — Кто-нибудь меня подберет.

Кармен покачала головой.

— Ты возьмешь «остин», — не терпящим возражений голосом распорядилась она и стала так похожа на Клеменса Вентуру, что у Дэвины болезненно сжалось сердце. — Я так хочу, Дэвина, ты меня поняла?

— А как тогда ты вернешься? — Голос Дэвины звучал хрипловато. Из-за бесчисленных сухих слез, из-за тоски и обиды, грызущих душу.

Кармен улыбнулась.

— Со своим папочкой. Сейчас он все что угодно для меня сделает. — Она подошла поближе и дотронулась до руки Дэвины. — Послушай! Сделай мне одолжение. Возьми машину. Я с ума сойду, как только представлю, что ты сидишь в попутном автомобиле с совершенно посторонним человеком. Я хочу хоть что-то сделать для тебя. В последнее время я здорово потрепала тебе нервы.

— Ах, не говори глупости, — отмахнулась растроганная Дэвина. — В конце концов, мы ведь подруги.

— Совершенно верно, и поэтому ты возьмешь «остин». — Кармен ухмыльнулась и по-дружески хлопнула Дэвину по плечу.

Дэвина, довольная предложением, наконец согласилась.

Через десять минут она уже сидела в малолитражке.

В световом конусе фар танцевали мелкие белые снежинки, а высоко над ней, на почти черном беззвездном небе одиноко сияла маленькая белая луна, обещая холода и новые снегопады.

6

Мэди Армстронг полностью вошла в роль домохозяйки и супруги владельца мастерской Тедди Армстронга.

Дэвина почти не узнала ее, когда Мэди, в прекрасном настроении, с сияющим лицом, открыла дверь симпатичного домика на Либерти-авеню.

— Дорогая! — Мэди, бурно радуясь встрече, бросилась дочери на шею и так крепко прижала Дэвину к себе, что та чуть не задохнулась. — Как чудесно снова тебя видеть! Откуда ты едешь? Ты устала?

— Я еду из Кобурна и очень устала, — ответила Дэвина, следуя за матерью в уютную гостиную.

— Из Кобурна? — Мэди помчалась дальше, на кухню. Дэвина слышала, как она там гремит посудой и приборами, продолжая весело болтать. — Ах да, ты ведь помогала там в подготовке к свадьбе. Как же так получилось, что Кармен в последний момент передумала?

Дэвина опустилась на диван с цветочным рисунком, прислонилась головой к спинке и закрыла глаза. Дорога до Рочестера оказалась тяжелой. Почти до самого въезда в город с неба беспрерывно то валил снег, то лил ледяной дождь. Поездка напоминала танец на льду, хотя дорожные службы задействовали мощные машины, беспрерывно посыпающие асфальт солью.

Но земля уже так замерзла, что талая вода мгновенно снова становилась льдом, превращая дорогу в каток.

— Хорошо, что Кармен вовремя одумалась, — продолжала трещать Мэди, входя в гостиную с подносом в руках. — Такой маменькин сынок ей совсем ни к чему.

— Поэтому Кармен и отказалась от него, — подтвердила Дэвина, но ей не удалось изобразить на лице непринужденно веселую мину, которой от нее, видимо, ждали.

— А ты, что ты тут делаешь? — поинтересовалась Мэди, наливая кофе в красиво расписанные кружки.

— Просто хотела посмотреть на тебя, прежде чем уехать в турне, — не задумываясь, ответила Дэвина.

— Ни за что не поверю. — Мэди уселась в одно из кресел и взяла свою кружку с кофе. — Ты никогда не приезжала ко мне просто так. — Извини, это я не в упрек, — торопливо заверила она, заметив реакцию Дэвины. — Только констатация факта. — Она отпила глоток и внимательно посмотрела через край кружки на Дэвину. — Что случилось, дорогая?

— Ничего. — Дэвина отрицательно покачала головой. — Совсем ничего.

Но сдержать слезы больше не могла.

С того момента, когда она в панике сбежала от Клеменса Вентуры, они копились у нее в горле, засели там плотным комком, даже дышать было трудно. Но от ярости, тоски, разочарования и усталости она загоняла их внутрь, понимая, что уж если заплачет, то не сможет остановиться.

Безобидный, всего лишь выражающий материнскую заботу, вопрос Мэди взорвал этот комок, и слезы тоненькими ручейками побежали по щекам.

Мэди терпеливо ждала, пока пройдет этот нервный срыв.

Она сидела рядом с дочерью, тихо обняв ее вздрагивающие плечи, покачивала, как ребенка, гладила длинные темные волосы, упавшие словно занавес на руки Мэди.

— О мамочка, — шмыгнула носом Дэвина, когда поток слез иссяк. — Почему все мужчины такие жалкие трусы?

— Наверное, потому, что мы навязываем им слишком большую ответственность, — задумчиво предположила Мэди.

Услышав из уст матери совершенно несвойственные ей слова, Дэвина подняла голову и удивленно на нее взглянула.

— Да, да, я в курсе. — Мэди хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Ты влюбилась в этого Клеменса Вентуру, или Мэтта Трустоуна. Кармен мне все рассказала. Этот Клеменс боится твоей молодости, он опасается, что не сможет тебя удержать. Только ты можешь ему доказать, что вполне способна быть самостоятельной женщиной и одновременно хорошей партнершей для него.

Удивление Дэвины продолжало расти.

— Что ты имеешь в виду, мама?

— Все очень просто. — Мэди отпустила плечи Дэвины и чуть отодвинулась от нее. — Видишь ли, мы, женщины, пытаемся либо действовать полностью самостоятельно и свободно, не давая своим партнерам возможности участвовать в нашей жизни, либо целиком отдаем себя в руки мужчины, забывая, что когда-то нас научили читать и писать, и предоставляем господам принимать решения по всем вопросам своей жизни, словно мы несмышленые дети. Мало кому удается найти золотую середину.

— Что с тобой произошло, мама? — спросила потрясенная Дэвина. — С каких это пор ты так грамотно мыслишь?

— С тех пор, как вышла за Тедди, — улыбнулась Мэди. — Он указал мне на колоссальное количество ошибок с моей стороны, но не грозя пальцем, а очень деликатно, как бы мимоходом. Я считаю, что Тедди хорошо разбирается в закулисных играх.

— И теперь ты пытаешься развернуть из-за кулис борьбу за эмансипацию? — поддразнила ее Дэвина, хотя все еще чувствовала себя довольно скверно.

— Чепуха! — Мэди схватила чашку Дэвины.

Кофе успел за это время остыть. Глазом не моргнув Мэди выплеснула его в огромную цветочную кадку, стоявшую около дивана, и налила свежий.

Похоже, что экзотическому растению высотой в рост человека такое обращение шло только на пользу, что доказывали сочные листья величиной с ладонь, вплотную друг к другу усеявшие длинный ствол.

— Я занимаюсь тем, что совершенно по-новому организую свою жизнь, — заявила Мэди, протягивая кружку Дэвине. — При этом я обнаруживаю в своем прошлом много ошибок и очень не хотела бы, чтобы ты их повторила. Поэтому послушайся меня, малышка, поезжай обратно в Джениву и дай Клеменсу возможность как следует обдумать свои чувства. Он сам поймет, что для него хорошо.

— О мама, тебя послушать, так все очень просто, но жизнь-то несколько посложнее. Нельзя же сидеть и спокойно ждать, что-то надо делать, иначе поезд уйдет без тебя.

— А я утверждаю, что в любви ты ничего не сможешь форсировать, — настаивала на своем Мэди. — Доверься своей судьбе, Дэвина. Если этот Клеменс Вентура предназначен тебе, ваши пути все время будут пересекаться, неважно, что стоит между вами.

— Ах, мамочка. — Дэвина протянула руку и благодарно погладила щеку Мэди. — Ну что поделаешь с тобой и с твоей жизненной философией? Однако брак, судя по всему, пошел тебе на пользу. Ты выглядишь замечательно.

— Спасибо.

Она ошиблась или лицо Мэди действительно слегка покраснело? Дэвина пристально взглянула ей в глаза, но Мэди поспешила отвернуться.

— Да, — пробормотала она, явно смутившись. — У меня все хорошо.

Дэвине показалось, что Мэди хотела что-то добавить, но в последний момент передумала и замолчала, нервно сплетя пальцы на коленях.

— Но? — прицепилась Дэвина, сразу забыв собственные проблемы.

— Никаких «но». — Улыбка Мэди выглядела искусственной.

— Давай, говори, мама. — Дэвина не ослабляла хватку. Что-то здесь не так, потому что такие глаза бывали у Мэди лишь тогда, когда она ковала один из своих безумных планов или по ошибке получала на банковский счет от своего бывшего мужа на пятьдесят долларов больше, чем ей было положено. — Что-то случилось, Мэди. Рассказывай, я ведь уже взрослая девочка.

— Ну, раз так… — Мэди выпрямилась и бросила на Дэвину испытующий взгляд. — Что бы ты сказала, если бы у меня появился еще один ребенок?

— Ах! Ну что ж… — Дэвина начала кое-что понимать. — У тебя будет ребенок?

— Да! — На лице Мэди засияла широкая улыбка. — Я на третьем месяце. Пока незаметно?

— Нет. — Дэвина внимательно посмотрела на стройную фигуру матери. — Но еще успеется. О мама! — Дэвина с восторженным криком бросилась к матери и прижала ее к себе. — Это прекрасно, Мэди. А Тедди уже знает?

— Да, да. Конечно, он знает. — Мэди засмеялась. — И ужасно рад. — Она осторожно высвободилась из объятий Дэвины и со вздохом откинулась на подушки. — Сначала я пришла в ужас, — тихонько сообщила она. — Ты же знаешь, Дэвина, мне сорок четыре, а Тедди сорок семь. Но потом, когда мы с ним поговорили, нам стало ясно, что этот ребенок для нас обоих настоящий подарок. Когда вы с Уолтером были детьми, у нас не хватало на вас времени.

— О существовании Тедди ты тогда вообще не подозревала, — мягко напомнила ей Дэвина.

— Я знаю. — Мэди опять вздохнула. — Но у нас были сходные проблемы. У Тедди с его женой и у меня с Джеймсом. Ах, Дэвина, ты так быстро выросла. А мне очень хочется еще раз пережить, как крошка подрастает, учится массе вещей, которые ты давно знаешь. Ах, Дэвина, до чего же я радуюсь этому ребенку.

— Я тоже, Мэди. — Дэвина наклонилась и погладила руку Мэди, лежавшую на коленях. — Даже очень. Обещай, что позвонишь мне, если потребуется какая-то помощь.

— О нет, Дэвина! — Мэди засмеялась. — На сей раз я справлюсь сама. Я слишком часто звонила тебе, когда что-то в моей жизни шло наперекосяк. Теперь все должно быть наоборот. Но я позвоню тебе, когда ребенок появится на свет, это само собой разумеется. И тогда ты приедешь и посмотришь на своего маленького братика или сестричку. — Она шутливо шлепнула дочь по плечу и легко встала. — А теперь все, марш в постель! — скомандовала Мэди фельдфебельским тоном. — Ты ехала всю ночь и теперь должна основательно выспаться.

Дэвина не заставила ее повторять это дважды. Она так устала, что пол, казалось, уплывал у нее из-под ног, когда она шла за матерью на второй этаж.

Добравшись до своей комнаты, которая была, собственно, комнатой Уолтера, она запечатлела на материнской щеке искренний поцелуй и, сбросив с ног туфли, повалилась на постель.

Через пару секунд Дэвина уже спала.

Дэвина пробыла в Рочестере всего два дня.

Хотя Тедди и Мэди хотели видеть ее в своем доме подольше, Дэвина рвалась в Джениву, чтобы встретиться там наконец со своим ансамблем и начать репетиции для концерта.

Известие о беременности Мэди все же привело ее в некоторое замешательство. Она уже как-то привыкла быть единственной у своей матери. То, что у Мэди будет еще ребенок, совершенно не вписывалось в привычную схему мышления Дэвины, но эта схема все равно основательно трещала по всем швам.

Однако сюрпризы на этом отнюдь не кончились.

Вернувшись в Джениву, Дэвина обнаружила, что в доме нет никаких припасов. Они с Кармен рассчитывали на куда более длительное пребывание в Кобурне и поэтому ничего не покупали. Теперь Дэвине пришлось отправиться в супермаркет, чтобы обзавестись самым необходимым, прежде чем вплотную заняться работой.

Она катила наполненную тележку мимо кассы к выходу, когда путь ей преградил Питер Хэллоуэй, свежевыбритый, в модном шерстяном костюме, ухмыляющийся, словно выиграл в лотерею.

— Питер! — Дэвина еле успела удержать тележку, норовящую въехать в его живот.

— Привет, Дэвина! — Ухмылка на его лице стала еще шире. — Как дела? У тебя все в порядке?

— О да. — Она попыталась за вежливой улыбкой скрыть неприязнь. — А у тебя? Чем ты занимаешься?

— О-о, у меня тоже все хорошо. Даже очень хорошо. — Питер засунул большие пальцы за ремень и стал раскачиваться на каблуках.

Раньше Дэвине хватало одной этой позы, чтобы испытать к Питеру внутреннее отвращение. Сейчас же, когда не было больше нужды сдерживаться, она жаждала свернуть ему шею. Но Дэвина была тактичной девушкой.

— Да, Дэвина, у меня действительно все очень хорошо, — пыжился Питер, явно стремясь разбудить в ней любопытство. — Можешь рассказать об этом Кармен.

Дэвина прислонилась к тележке и, нахмурясь, посмотрела на Питера.

— Что случилось? — не очень любезно спросила она. — Давай выкладывай. Знаешь, я спешу.

— Ладно, ладно. — Питер, как бы сдаваясь, поднял руки. Ухмылка стала совсем невыносимой. Дэвина с трудом удерживала себя от того, чтобы не заехать в этот широкий самодовольный оскал, ведь кругом было полно народу. Домохозяйки, толкающие с верхом нагруженные тележки к парковке, охранники, стоящие у дверей, и молодежь, встречающаяся здесь, чтобы обсудить планы на вечер.

Нет, лучше уж выслушать его, чем подвергнуться риску быть судимой за убийство в состоянии аффекта.

Но то, что он все-таки сообщил, оказалось такой сенсацией, что у Дэвины отпала челюсть.

— Я женюсь на Луизе Мэйгард.

— Ты — что?

— Я женюсь на Луизе Мэйгард. — Он с наслаждением наблюдал растущее замешательство Дэвины. — Мы с ней встретились после ссоры с Клеменсом Вентурой, и между нами пробежала искра. Свадьба состоится в рождественский сочельник.

— А что на это говорит Берта? — осведомилась Дэвина, частично оправившись от первого шока.

— Ей это не нравится. — Похоже, Питера этот факт скорее радовал, чем пугал. — Она считает, что Луиза слишком стара для меня, но мы ее вообще не слушаем. Я теперь делаю только то, что нравится мне. Берте придется с этим смириться.

— Ага. — Дэвина покачала головой, все еще ошарашенная услышанным. — Тогда… э-э… Берта, может, и не переедет к вам.

— Нет. — Питер засмеялся. Смех получился злобноватый. — Ни в коем случае. Луиза считает, что у Берты и так очень красивый дом, к тому же она полностью загружена в своем дамском кружке и в благотворительном обществе. Что она у нас потеряла?

— Берта придерживается того же мнения? — Дэвина не могла оправиться от удивления.

— Ну, не совсем. — Питер по-дружески хлопнул ее по плечу и направился к выходу. — Но она привыкнет. Другие матери переживают то же самое, да, они бывают даже рады, когда их дети в конце концов оперяются и вылетают из гнезда. Передавай большой привет Кармен и э-э-э… — Он уже подошел к автоматическим дверям, но приостановился. — Да, скажи, пожалуйста, Кармен, что я очень рад отмене нашей с ней свадьбы. Мы бы, вероятно, совершили ужасную ошибку.

Он еще раз осклабился, растянув уголки рта чуть не до ушей, потом поднял руку и снова махнул Дэвине, прежде чем выйти на улицу. Через пару секунд он исчез в толпе покупателей.

— Прощай, вечный пай-мальчик, — усмехнулась Дэвина.

И покатила свою тележку на парковку.

Зал был полон до последнего места.

Хотя Дэвина еще не принадлежала к числу самых известных певиц, похоже, что каждый, кому посчастливилось достать билет, пришел сюда не только послушать речь нового губернатора, но и насладиться будоражащей кровь музыкой «Людей синих лугов».

Многие песни зал даже подхватывал. Поначалу это раздражало Дэвину, поскольку они лишь несколько недель назад появились на долгоиграющей пластинке, которая прекрасно раскупалась.

В рейтингах она стояла на шестьдесят пятом месте, неплохая позиция, если вспомнить, что это была первая пластинка, которую создала группа, не считая любительских записей.

Во всяком случае, все, кто занимался этой сферой, обратили внимание на «Людей синих лугов», и теперь каждый член группы мог рассчитывать на приличное будущее, требовалось лишь немножко удачливости и чутья.

Об этом думала Дэвина, кланяясь самозабвенно аплодирующей публике.

Еще один поклон, еще одна ослепительная улыбка, и занавес упал.

За кулисами ждали Элмонд Мэйсон и Кирк Дублидер из «Мьюзик Коп» с цветами и шампанским.

— Ты была на высоте, — признал Элмонд, бурно обнимая Дэвину.

Со всех сторон раздавались похвалы и поздравления.

«Я должна быть счастлива», — мелькнуло в голове у Дэвины, принимавшей комплименты, сыпавшиеся на нее как из рога изобилия. Трудные времена остались позади. Больше никаких халтур ради куска хлеба. Перед ней распахивали двери большие залы, фестивали, звездные шоу.

Кирк Дублидер положил на лопатки всех менеджеров по рекламе, продюсеров и директоров. Каждый хотел заполучить «Людей синих лугов», но Дэвину почему-то не радовал этот успех.

«Вот это и будет моей жизнью?» — снова задала она себе вопрос, часто встававший перед ней в последние недели. Репетиции, жизнь на чемоданах, продуваемые сквозняком костюмерные, бессонные ночи в машине и вечная суета, суета, суета.

Несколько часов назад Элмонд явился в костюмерную с потрясающим предложением. Два очень известных исполнителя песен «кантри» выразили желание работать с Дэвиной, а одно крупное издательство добивалось приобретения прав на ее композиции.

Но Дэвина пока не хотела принимать решение. Ей нужно сначала дождаться других предложений. Был бы здесь сейчас Клеменс Вентура, тогда бы она точно знала, на что решиться. Но Клеменса здесь не было, так что над этой проблемой не стоило и размышлять.

В костюмерной пахло застарелым потом и дешевой косметикой.

Костюмерша помогла ей снять костюм, Дэвина со вздохом плюхнулась в удобное вращающееся кресло и схватила баночку с кремом.

Костюмерные в «Милуоки-холл» относились к числу достаточно комфортабельных помещений для переодевания в зданиях, предназначенных для общественных мероприятий. Здесь, по крайней мере, не дули сквозняки, и можно было вытянуть обе руки, не уперевшись при этом в стену.

«Вот тебе и еще один повод порадоваться, — подумала Дэвина, разглядывая свое лицо в зеркале с подсветкой. — Так чем же ты недовольна, неблагодарная коза? Почему не скачешь от счастья, не танцуешь, не поешь, а уставилась в дурацкое зеркало и нагоняешь на себя тоску?»

— В коридоре вас ждет мисс Вентура, — вмешался в невеселые мысли Дэвины голос Эрны Сандрок. — Впустить ее или вы предпочтете, чтобы она подождала вас у театра?

— Мисс Вентура? — Дэвина развернулась вместе с креслом и взволнованно посмотрела на Эрну. — Такая маленькая пышечка в кудрях с огромными черными глазами? — Дэвина изобразила с помощью большого и указательного пальцев основательный круг и, когда Эрна с улыбкой кивнула, пулей промчалась мимо костюмерши к двери, распахнула ее и втащила ошарашенную Кармен в комнату.

— О-о, вот это приветствие! — Кармен сияла, когда Дэвина все-таки выпустила ее из объятий. — Можно подумать, что ты по мне скучала.

— Именно так! — засмеялась Дэвина. Она обняла Кармен за плечи и усадила в первое попавшееся кресло. — Еще как скучала. Без тебя я чувствовала себя очень одиноко в тихом маленьком домике. Не было никого, кому нужно было немедленно спросить, сказать или сделать что-то ужасно важное. Двери не хлопали, стекла в окнах не дребезжали, никаких телефонных звонков среди ночи…

— Чудовище! — воскликнула Кармен. — Я проехала много-много миль, только чтобы тебя увидеть, и что же слышу в благодарность? Но шутки в сторону, — продолжила она более серьезным тоном. — Сегодня вечером ты была просто бесподобна. Папочка чуть со стула не упал, когда ты пела «Июнь в солнечной долине», а на «Вниз по дороге» он даже подпевал. Это притом, что обычно папочка вообще не выносит «кантри».

— А почему же он тогда приехал с тобой? — Дэвина хотела скрыть радостное удивление под маской самоуверенной иронии, но голос, которым она задала этот вопрос, выдал ее.

— Потому что я его похитила. — Кармен ухмыльнулась словно конокрад.

— Что ты сделала? — Дэвина опустила руку, которой хотела достать косметическую салфетку.

— Я похитила своего отца, — повторила Кармен, как будто речь шла о самой обыденной вещи на свете. — Поскольку его настроение со дня на день становилось все хуже, у меня не оставалось других возможностей, кроме как вернуться в Джениву или подбросить его тебе. Я выбрала второе, ведь из тебя получится отличная сиделка для папочки.

— Ты действительно свихнулась, — констатировала потрясенная Дэвина.

— Ну и что? — Кармен дернула плечом. — Я больше не могла поддерживать родственные отношения с этим человеком, пока он находился в таком состоянии. Поскольку в этом, пусть не прямо, виновата ты, я тебе его и доставила. В конце концов, я же не могу заставить его со мной развестись, правда?

— Как это «развестись»? — Растерянность Дэвины росла, но Кармен, похоже, не собиралась распространяться на эту тему.

— Можно мне привести папу? — осведомилась она с таким невинным выражением на личике, что Дэвина, несмотря на нервозность и замешательство, не смогла не рассмеяться.

— Да — или нет, подожди. Сначала тебе придется рассказать мне, как ты смогла затащить сюда Клеменса Вентуру.

Улыбка Кармен стала еще проказливей. Она напоминала маленького дружелюбно настроенного чертенка, замыслившего веселую забаву, о которой его боссу знать необязательно.

— Ну ладно. — Кармен принялась наматывать на указательный палец прядь длинных, до плеч, волос, как всегда, когда испытывала напряжение. — Еще вечером накануне нашего отъезда я велела упаковать папочкин чемодан. Тетя Tea очень обрадовалась, когда я рассказала ей о нашей поездке, потому что в последнее время он ее просто достал. Таким образом, папочкин чемодан уже лежал в багажнике машины, и мне оставалось только уговорить его на эту поездку.

— И как ты этого добилась? — нетерпеливо спросила Дэвина.

— Я просто сказала ему, что хочу с ним немного прокатиться. — Кармен не видела в этом никакой проблемы. — Сначала он не пришел от этой идеи в восторг, но папа ведь никогда не мог мне отказать ни в одной просьбе. Поэтому он и поехал.

— И когда он заметил, что это не просто автомобильная прогулка?

— На хайвэе в Питсбург. — Теперь Кармен уже не прятала злорадства. — Ой, Дэвина, Клеменс чуть не выпрыгнул из машины, когда сообразил, что я задумала. Потом, когда он свыкся с этой мыслью, то вознамерился сбежать, но я снова настояла на своем. Папа остался на борту, и мы приехали.

— Минутку. — Дэвина подняла руку. — Ты и впрямь одна проделала весь этот путь сюда только ради того, чтобы избавиться от своего неудобного отца? — Она не могла в это поверить. Дэвина была знакома с Кармен уже больше года, знала ее бешеный темперамент, но такой авантюры от нее все же не ожидала.

— Нет, нет! — Кармен покачала головой. — Папочка и я, мы менялись. — Она наклонилась вперед и схватила руку Дэвины. — Его вдруг охватило такое нетерпение, ему все казалось, что мы опоздаем. Он ведь только и ждал какого-нибудь повода, кивка, толчка, который заставил бы его отправиться к тебе. Я уверена, папочка даже пешком бы до тебя добрался, если бы только у него было подходящее объяснение.

Дэвина снова опустилась на стул и беспомощно уставилась в зеркало на свое отражение, бледное и очень растерянное.

— Ну как, можно привести Клеменса? — спросила на мгновение оробевшая Кармен.

— Я… — Дэвина нерешительно пожала плечами. — Я думаю…

— Я думаю, что лучше мне сейчас же пойти, — энергично заявила Кармен.

И прежде чем Дэвина успела шевельнуть пальцем, чтобы остановить ее, Кармен умчалась, оставив подругу наедине с ее сумбурными мыслями.

Но долго размышлять Дэвине не пришлось.

Клеменс появился очень быстро.

Хотя она была предупреждена, его приход так поразил Дэвину, что сердце бешено подскочило, норовя выпрыгнуть из груди и убежать.

Она хотела сказать что-нибудь осмысленное, разумное, но язык с трудом выговорил только «привет». Дэвина неподвижно сидела, уставившись в зеркало, в котором над ее собственным лицом отразилось лицо Клеменса.

— Привет, Дэвина. — Глаза были совсем черные, но огонек, горевший на самом их дне, сигнализировал, что есть надежда. — Как дела?

— Хорошо. — Мозг лихорадочно искал идеи, озарения, которые освободили бы ее от этой жуткой скованности и позволили сделать или хотя бы сказать что-нибудь толковое.

— А у меня плохо, — сказал Клеменс с кривой усмешкой, призванной, видимо, выразить самоиронию, но выглядевшей скорее жалко. — Мне чертовски плохо с тех пор, как ты покинула Кобурн. Как ты могла так поступить, а? Как ты могла сбежать прямо среди ночи, ничего не сказав?

— Но ведь все было сказано, — напомнила ему Дэвина сдавленным голосом. — Ты сам, можно сказать, меня отослал. Вспомни свои слова о том, что…

— Забудь об этом, — перебил ее Клеменс. — В ту ночь я наговорил массу ерунды. Я и слышать сейчас про это не хочу.

— Чего… чего же ты тогда хочешь? — Дэвина снова запнулась. Ну почему у него такие магические черные глаза? И почему эти глаза так странно смотрят на нее? Она совершенно растерялась. — О чем ты думаешь? — спросила она нерешительно, дрожащим голосом, когда лицо Клеменса стало приближаться к ее лицу.

— О том, что я тебя люблю. — По крайней мере, и его голос был не более решительным, чем у нее.

— Ты уверен? — Дэвина попыталась унять дрожь своих рук.

— Абсолютно. — Клеменс взял ее за руки и привлек к себе.

А потом уже не имело никакого значения, как она себя чувствовала, дрожала ли, нервничала или задыхалась. Клеменс одним-единственным поцелуем освободил ее тело от всех забот и наполнил душу страстью, способной спалить дотла.

Откуда-то издалека донесся голос, что-то ей кричащий.

Дэвина, не отпуская от себя Клеменса, схватила щетку и бросила ее в направлении двери. Голос сразу смолк. После этого в костюмерной надолго воцарилась тишина.

Дэвина тесно прильнула к Клеменсу. Запах его кожи будил воспоминания о том воскресном дне в Мэнори, когда они впервые любили друг друга.

Здесь, в маленькой костюмерной, в их распоряжении имелся лишь узенький диванчик, на котором Дэвина отдыхала перед выступлением. Для двоих этот и без того не слишком удобный предмет мебели практически нельзя было использовать, но это было все же лучше, чем жесткий пол.

К тому же поцелуи и ласки Клеменса не оставляли Дэвине времени задумываться о бытовых неудобствах. Было столько всего более важного и гораздо более прекрасного, чем слишком узкий диван.

Кожа у Клеменса была горячая. Когда Дэвина проводила по ней пальцем, она видела, как топорщатся мелкие волоски.

Он наслаждался ее ласками точно так же, как и она — его, и они никак не могли насытить друг друга.

Когда же Клеменс наконец, спустя целую вечность, заполненную сладким предвкушением, полностью соединился с ней, последняя связь с реальностью утонула в море чувственности, в водовороте страсти.

Достигнув вершины, Дэвина обхватила его за шею и крепко прижала к себе, чтобы каждой клеточкой своего тела прочувствовать его возбуждение.

— За это я согласился бы даже на кругосветное путешествие, — пробормотал Клеменс, немного отдышавшись. — Слышишь, Дэвина? — хриплым голосом спросил он, поскольку она не шевелилась. — Я готов в ближайшие годы жить на чемоданах, если тебя это устроит. Только не говори сразу нет.

— Я и не говорю. — Дэвина млела от счастья. Забыв про габариты диванчика, она чуть отодвинула Клеменса от себя. Приземление оказалось довольно болезненным.

— Что ты там внизу делаешь? — смеясь, поинтересовалась Дэвина, когда Клеменс начал со стоном потирать ушибленные места.

В следующее мгновение Дэвина уже лежала рядом с ним.

— С этого момента твое место — рядом со мной, — ухмыльнулся он и притянул ее к себе, прежде чем она запротестовала.

— Папочка, Дэвина, вы все еще тут? — раздался из-за запертой двери в костюмерную веселый голосок Кармен.

Клеменс оторвал губы от Дэвины и приподнял голову.

— Да, черт тебя побери! — крикнул он, злясь на помеху. — Мы еще тут. А теперь убирайся, у нас переговоры.

— Хорошо, папочка, но не забудь о том, что ты мне обещал.

— Ладно. Именно об этом мы сейчас и договариваемся.

— Ой! — воскликнула в коридоре Кармен. — До скорого, папочка — и счастья вам!

Снова стало тихо.

— Что ты обещал Кармен? — захотела выяснить Дэвина, когда Клеменс опять повернулся к ней.

— Какой у тебя следующий маршрут? — вместо ответа спросил Клеменс.

— Никакой. — Она высвободилась из его объятий, встала и сняла с крючка полосатый махровый халат. — Я, правда, получила массу предложений, но ничего определенного пока не решила.

— А что, если нам сначала пожениться, а потом вместе обсудить эти предложения? — В голосе Клеменса слышалась надежда.

Дэвина завязала пояс и повернулась к нему.

— Это то, что ты обещал Кармен?

Клеменс поднялся. Обнаженный, он подошел к Дэвине и обнял ее.

— Нет. — Он чмокнул ее в кончик носа. — Я обещал Кармен брата или сестру. Ты можешь как-нибудь учесть это, строя свои планы?

— Могу. — Глаза Дэвины многообещающе заблестели. — Я, наверное, вплотную займусь сочинением музыки. У меня уже есть два предложения от исполнителей песен «кантри». Следующие концерты состоятся зимой, а потом у меня будет девять месяцев для работы и для вас. Но я надеюсь, что мне не придется стряпать на сто пятьдесят твоих ковбоев.

— Не придется, — пообещал счастливый Клеменс. В его глазах опять зажегся тот огонек, по которому Дэвина узнавала нарастающее возбуждение. — Как ты, возможно, заметила, у нас теперь имеется столовая с профессиональным поваром и целым штатом помощников, — похвастался он, теснее прижимая ее к себе. — А о нашем быте позаботится тетя Tea. Так что можешь целыми днями сидеть за роялем и сочинять свои хиты, пока я буду ходить на рыбалку с нашими ребятишками. Но все ночи — мои.

— С нашими ребятишками? — эхом откликнулась Дэвина.

Но Клеменс не стал углубляться в теорию.

Дэвина не успела сообразить, что к чему, а он уже развязал пояс на ее халате и уложил ее на узенький диван.

Ведь, как известно, и в клетушке просторно, и на узком диване свободно, если покрепче прижаться друг к другу.

Во всяком случае, и Дэвине, и Клеменсу было сейчас хорошо.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Эдна Мир
Милые лжецы

1

2

3

4

5

6