Нил Гейман, Майкл Ривз

Интермир. Серебряная греза

The Silver Dream

An InterWorld Novel

Story by Neil Gaiman and Michael Reaves

Written by Michael Reaves and Mallory Reaves

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Writers House LLC и Synopsis Literary Agency.

Copyright © 2013 by Neil Gaiman, Michael Reaves and Mallory Reaves

© А. Сафронов, перевод на русский язык, 2015

© Издательство АСТ, 2015

* * *

Мэллори с безмерной благодарностью от Майкла и Нила

Перечень персонажей

Отряд Джои

Джои Харкер

Джей/О ХрКр – киборг мужского пола, юная версия Джои.

Джаи – старший офицер мужского пола. Высокодуховен, любит многосложные слова.

Джейкон Хаарканен – женского пола, полуволчица.

Джо – женского пола, крылата, но способна летать лишь в магических мирах.

Йозеф Хокун – мужского пола, выходец с более тяжелой планеты. Крупный и сильный.

Прочие примечательные Путники

Джея – женского пола, золотисто-рыжая, сладкоголосая, как сирена.

Джено – женского пола, полукошка. Озорница.

Ежи Харкар – мужского пола, проворный и ловкий птицечеловек с перьями на голове вместо волос. Лучший друг Джои на Базе.

Жуакин – мужского пола, новый Путник.

Джолиетта – женщина-вампир. Подруга-соперница Джо.

Йоренсен – командир мужского пола. Добродушный молчун.

Учителя и воины

Жару – мужского пола, библиотекарь. Фанат знаний, эксцентричен и дружелюбен.

Жейяр – мужского пола, учитель импровизации и культуры. Весел, харизматичен.

Джеми – женского пола, преподавательница основных языков.

Эрнан – мужского пола, интендант. В хозяйстве строг и прижимист.

Жират – женского пола, учительница алхимии. Создана из эктоплазмы.

Джоб – старший офицер мужского пола, командир отряда. Спокоен, участлив.

Джона – офицер мужского пола. Из магического мира. Кожа у него как древесная кора.

Джорисина – офицер женского пола. Из магического мира. Похожа на эльфа.

Джозеф Харкер (Старик) – главнокомандующий Интермира. Пожилая версия Джои. Суров, имеет кибернетический глаз.

Джозетта – женского пола, адъютант Старика. Дружелюбна, собранна, деловита.

Джози – женского пола, офицер. В ее длинные золотистые волосы вплетены ножи.

Глава первая

Зовите меня Джо.

Сделайте милость.

Нет, я вовсе не против «Джои». Нормальное имя, славно послужившее мне в юные годы. Но то-то и оно. Мне теперь шестнадцать, даже почти семнадцать, и я уже не чувствую себя Джои. Впрочем, неудивительно: версий у меня больше, чем клонов в «Звездных войнах». Если вдуматься, я вроде как пережил самый крутой личностный кризис всех времен и народов, так что имею полное право хотя бы выкинуть одну паршивую буковку из собственного имени.

Все это я пытался растолковать Джаи, что было непросто, поскольку наш отряд как раз засекли лазутчики Бинарии и обстреливали нас особо зловредными снарядами, с виду похожими на здоровенные ртутные капли. И потом, чтобы поболтать с Джаи так запросто, надо чтобы тебе в детстве вживили в загривок словарный чип. Мне не вживили.

Джаи меня выслушал, выпустил в ответ очередь таких же ртутных снарядов (вообще-то их называют «плазменные стручки», если вам интересно), а потом спросил:

– Твое решение безальтернативно?

У него за спиной Джейкон, вся такая мохнатая и гибкая, вскочила на крышку энергетического конденсатора и зарычала, выглядывая очередную жертву. Похоже, мою девичье-волчью версию все это слегка забавляло. Такая уж она, ничего не попишешь, – но, с другой стороны, что тут плохого, если кто-то любит свою работу…

– Извини! – буркнул Джаи, поверх моего плеча шаря излучателем по огромному цеху заброшенной электростанции. Потом нажал спуск. «Бдум!» – откликнулся излучатель. В нагруднике защитного костюма Джаи, точно в кривом зеркале, отразилось судорожное шевеление – бинарий на гравитроне хотел исподтишка атаковать, но плазменный стручок его сшиб и положил конец, как выразился бы Джаи, связующей силе атомов. Я бы сказал проще: лазутчик шпокнул, растаяв в дымном облачке.

Наступило короткое затишье, и я им воспользовался, чтобы уточнить смысл вопроса, который Джаи мне задал пару секунд назад.

– Чё? – переспросил я. (В отличие от Джаи, я пользуюсь общедоступным языком.)

– Твое решение безальтернативно? – терпеливо повторил Джаи и повел излучателем: бдум! бдум!

Рядышком Джей/О пальнул из своей лазерной руки по кучке атакующих лазутчиков.

– Он хочет сказать, ты точно решил? – любезно разъяснил он. Я закатил глаза и не стал ему отвечать. У Джей/О словарный чип в загривке имеется, и он не упускает случая об этом напомнить.

– Вправду ли я хочу изменить свое имя? Да.

– Нет, я спрашиваю, сколь глубоко ты убежден, что по биологическим часам своего организма ты достиг шестнадцати.

Я уж хотел сказать, чтоб Джаи не шибко умничал, но осекся. В чем-то он прав.

По большому счету, перемещения Путников нельзя назвать путешествиями во времени, однако всем нам известно, что время вовсе не самостоятельно: в каждом из мириадов миров, представляющих собой разнообразные вариации Земли, оно течет по-своему. Хоть я никогда не встречал такую планету, где время отличалось бы от субъективного, – скажем, Землю, на которой все го-о-во-ря-я-ят… о-ч-е-н-ь… ме-е-ед-л-е-н-н-о, или Землю, где всесуетятсяточновнемомкиноибешенострекочут, – но это еще ничего не значит. На самом деле все равно в разных измерениях время движется быстрее или медленнее. И еще мы знаем, что после долгого визита в другой мир внутреннее чувство времени сбоит: организм должен заново приспособиться к изменившейся темпоральной реальности.

Как обитатель Интермира я вдоволь навидался всяческих параллельных измерений. Так что у Джаи имелись веские основания для такого вопроса. Ну, до некоторой степени. Как я понимаю, я мог быть старше, чем значилось в моей метрике. Или моложе. Но загвоздка в том, что невозможно определить скорость времени «вне» измерения, в котором ты пребываешь. И даже если бы способ нашелся, то как быть с Промежутком – этой безумной лоскутной мешаниной из всевозможных реальностей и миров, через которую Путник срезает дорогу из одного измерения в другое? Кроме того, все это слишком субъективно и привязано к сознанию, так что тебе и впрямь «столько, на сколько ты себя чувствуешь».

Все это я высказал Джаи, но тот взглянул на меня так, словно я заявил, что небо голубое. (Как правило. Здесь-то оно, скорее, зеленоватое.)

– Ультимативно, – ответил он, снова поставив меня в тупик. – Но сколь глубоко ты убежден, что твоя таковость определяется твоей номенклатурной единицей?

– Чего?

– Твоей номенклатурной единицей. То есть именем.

– Это я понял. Моя так… что?

– Таковость. Твоя сущность. Свойства, которые делают тебя тобой, а не, скажем, мной.

– Даже я этого не знал, – проворчал Джей/О и, похоже, спрятал новую информацию в загашник.

– Забавная мысль, – заметил я. – Учитывая, что ты – это я. Или я – это ты, если угодно.

– Все обладают свойствами, придающими уникальность. Именно таковость делает тебя тобой.

Бдум! Бдум! Шпок!

Я раздумывал над его словами, пока очередной корнеплод отдавал концы. К подобным зрелищам я уже почти привык, что было неплохо, но вместе с тем внушало опасения, если вы меня понимаете. Излучатель разрушал атомные связи: чик – и всё. Вернее, шпок. Конечно, эти существа не вполне люди. С виду вроде человек, а присмотришься – кожа восковая и какая-то недоделанная. Оно и понятно: это, в сущности, клоны, созданные из целлюлозы и растительного материала. Бинарии здорово намастырились штамповать пушечное мясо. Не хуже магов ХЕКСа, чьи армии укомплектованы зомби. И чего дергаться, что кого-то убиваешь, если жертва уже на девять десятых мертва? Но меня тревожило, что я отношусь к этому все спокойнее. Понимаете?

Я хотел еще что-нибудь сказать, но тут раздались шаги Йозефа. Он родом из гораздо более плотного мира, поэтому его походку трудно не распознать.

– Что случилось? – спросил я не оборачиваясь: выцеливал очередного корнеплода.

Джозеф медлил с ответом; я нажал на гашетку (шпок!) и глянул через плечо.

– У них подкрепление, – обеспокоенно прогудел Йозеф.

– Большое? – спросил Джаи, и я понял, что дело плохо, поскольку обычно все его реплики не короче десяти слогов.

Йозеф кивнул:

– Такое, что враз не сочтешь.

Джей/О уставился на соседний брандмауэр.

– Подключаюсь к камере наружного наблюдения, – сообщил он.

Джей/О – моя киберорганическая версия с планеты, которая сейчас очухивается после Войны машин. В нем больше гидравлического масла, чем крови, и потому его побледневшая физиономия говорила, что дело из рук вон плохо. Джей/О моложе меня на пару лет. На заданиях всегда хладнокровен (и не упускает случая это отметить), но вот в такие минуты я вспоминаю, что он совсем еще мальчишка.

– Давай глянем, – сказал я.

У Джей/О один глаз кибернетический – на вид ничем не отличается от обычного, но снабжен электронной схемой. Глаз этот вспыхнул, и на стене появилась черно-белая проекция улицы. Поначалу смотреть было не на что – остовы домов, искореженная арматура и все такое. Но потом…

Что-то шевельнулось.

Да как пошло шевелиться!

Сквозь проломы в стенах, канализационные люки и даже трещины в тротуарах на развороченные улицы хлынули корнеплоды. За пару минут их набралось не меньше сотни. И они всё прибывали.

Джей/О транслировал только изображение, да я и не уверен, что там был какой-то звук. И впрямь, жуткое зрелище: в полном безмолвии волна за волной приближались враги…

Потом я смекнул: тишина означала, что они уже внутри, на электростанции, и приостановили атаку. Ну конечно – зачем тратить силы, когда можно просто сидеть и ждать? Нас всего шестеро, а их пять сотен с лишним…

Мои терзания по поводу собственного имени вдруг показались какой-то чушью.

Стены и пол начали подрагивать. Овощные клоны подошли вплотную.

– Ну что, бесстрашный вожак? – спросила Джо, еще одна моя версия – девушка с белыми ангельскими крыльями за спиной.

– Думаю, нам крышка, – прогремел Йозеф. Как правило, здоровяки флегматичны, а такого богатыря еще поискать.

– Фига с два! – Я крепче ухватил излучатель.

Джейкон повернулась ко мне – на мохнатой мордочке поблескивали глаза.

– И что ты собираешься делать?

– Что-нибудь придумаю, – ответил я с уверенностью, которой вовсе не чувствовал.

Выстрел корнеплода уничтожил камеру, к которой подключился Джей/О. Картинка лопнула, и на экране теперь не отображалось ничего, кроме статических помех. На дальнем краю цеха копошились бойцы бинариев, уцелевшие в первой атаке. Позади меня разлетелось окно, и корнеплоды полезли внутрь.

Я судорожно огляделся – влево, вправо, вверх, вниз. В потолке виднелись отдушины, через которые, видимо, можно попасть в вентиляционные шахты, но это вряд ли сгодится. Йозефу не пролезть – он вдвое меня крупнее и вчетверо тяжелее. Крылатая Джо здесь может только планировать – для полета ей необходимо, чтобы воздух был пропитан магией, а здешний мир, полностью захваченный бинариями, гораздо ближе к технологическому краю Дуги. Да и больше одного пассажира ей не поднять.

Я вскинул руку, готовясь отдать приказ к атаке. Времени на другие варианты уже не осталось. Портала поблизости я не чувствовал, так что через Промежуток нам не смыться. Если бы Тони пошел с нами на задание, все могло бы сложиться иначе, но многомерный малыш вел себя точно кот: время от времени куда-то пропадал и не возвращался неделями.

Требовалось чудо, однако в окружении бинариев не шибко верилось в «бога из машины».

Оставалось только драться. Но прежде чем я успел отдать приказ, воздух перед нами накалился. Повеяло приятным теплом – будто зябким вечером оказался у камина. Сияние превратилось в овал, из которого вышла девушка.

Моих примерно лет. Темная лохматая шевелюра и чудной наряд, будто собранный из разных времен и мест: мавританские шальвары, мантия эпохи Возрождения и блуза, смахивавшая на викторианскую. Но все это я разглядел позже. В тот миг я заметил только ее руки.

Вернее, ногти. Каждый был точно крохотная монтажная плата. Девушка наставила правый указательный палец на лазутчиков Бинарии. Ноготь налился зеленым светом; свет окутал корнеплодов, и они… окоченели. Не в смысле замерзли – просто замерли. Потом девушка протянула к нам левый мизинец, он тоже засветился, и нас накрыло пурпурным светом.

Прежде чем все исчезло, девушка взглянула на меня. Я успел подметить фиалковые глаза в обрамлении длинных ресниц.

– Привет, симпатяга, – сказала девушка. И подмигнула.

Джейкон ухмыльнулась, показав клыки. Я понял, что цех исчезает, а сам я заливаюсь краской до корней волос.

Глава вторая

Вам смешно, а я славлюсь тем, что могу заблудиться по дороге от койки в туалет.

Когда-то я думал, что просто обделен путеводным инстинктом – уж такой уродился. Но за последние два года я понял, что все не так просто. Оказалось, что так паршиво я ориентируюсь только в трех основных пространственных измерениях: длине, широте и высоте. Однако существуют и другие направления, целая уйма. По крайней мере еще восемь, а то и больше.

Если вы повторите мою ошибку и попытаетесь зримо представить эти восемь направлений, под прямым углом отходящие от трех общеизвестных, у вас заломит лоб, будто от мороженого. Где находятся эти дополнительные измерения? Почему с ними нельзя взаимодействовать, как с тремя нам знакомыми?

Короче говоря, в тот самый миг, когда возникла вселенная, утверждают великие умы нашей Базы, эти величины были «компактифицированы» (звание ученого прелестно еще и тем, что можно выдумывать новые слова), то есть каким-то образом съежились до размеров меньше атомного диаметра. Если взять одну из величин «большой тройки» – скажем, направление «вверх», – ее можно использовать как бесконечный вектор и унестись прочь от Земли – миновать Луну, Марс, покинуть Солнечную систему и кануть во мрак. «Вверх» никогда не кончится.

Всё потому, что мы (во всяком случае, большинство из нас) обитаем в трехмерном мире (или, говоря формально, четырехмерном, если время считать за четвертое измерение). В трехмерном мире трем векторам хватает места, чтобы от точки разойтись под углами девяносто градусов: они взаимно перпендикулярны. (Время пока можно не брать в расчет, так как до определенной точки удаления по асимптотической кривой оно остается константой.) Но есть и другие вселенные, где правила «мягче» и для иных направлений остается больше «места».

Понимаю, представить это трудно. Но запомните: о вселенной мы знаем лишь то, что отфильтровано нашими органами чувств, а это далеко не всё. Возьмите, к примеру, спектр электромагнитных волн. Он включает в себя всю энергию, питающую космос: от длинных ленивых радиоволн, с которыми мы знакомы благодаря кухонным микроволновкам, до рентгеновских и гамма-лучей, которым хватает мощи пронизать целую галактику. А видим всего лишь крошечный ломтик из всего этого волшебного и бесконечного разнообразия энергии – какие-то жалкие семь цветов. Это все равно что получить приглашение на роскошный банкет, где вам позволено лишь подбирать объедки с тарелок.

Поэтому вспомните все, что сейчас я сказал, и попытайтесь вообразить все это разом. Представьте предметы невиданных цветов и текстур. Они перемещаются под немыслимыми углами, шныряют туда-сюда и преображаются, издавая удивительные звуки. Теперь все это перемешайте. И представьте, как это отражается в двух треснувших зеркалах, поставленных друг против друга. Примерно так и выглядит Промежуток.

Вот туда-то девушка нас и забрала, и это было самое мучительное из моих перемещений. Я уже и со счету сбился, сколько раз путешествовал по Промежутку, но еще никогда от прыжка меня так не мутило.

Еще не открыв глаза, я уже понял, где мы. Все мои органы чувств, внутренние и внешние, кричали об этом в один голос. Об этом же говорили невероятные переменчивые звуки: на первом плане – перезвон ветряных колокольчиков, а далеким фоном – автомобильные гудки, рокот, птичий щебет, шум воды и обрывки древнего, еще тридцатых годов, инструментала – «Пауэрхаус» Рэймонда Скотта[1], которого обожал мой отец. Если вы смотрели старый мультик «Веселые мелодии» от «Уорнер Бразерс», то, наверное, помните эту музыку. Пахло паприкой и шоколадом, а еще тянуло вязким лекарственным запахом, который я не смог определить. Ветерок то ласкал, будто перышко, то царапал, как мелкий наждак. И это, прошу заметить, я еще даже глаз не открыл.

А вот теперь открыл.

Я стоял на чем-то вроде глобуса от «Рэнд Макнелли»[2]. Планетка была футов двадцати в поперечнике, а я торчал из нее под углом в сорок пять градусов где-то посередке между экватором и южным полюсом, точно Маленький Принц на своем астероиде (если считать за южный тот полюс, что располагался «внизу»). Соратники мои тоже стояли или парили неподалеку на таких же штуковинах.

И что-то тут было не так.

Нелепая мысль: ведь в Промежутке по определению всё не так. Это, можно сказать, квинтэссенция нетакости, энтропийная свалка. Сказать, что здесь что-то не так, все равно как назвать лорда Догнайфа страшненьким.

Однако чувство «чего-то не такого» было безошибочным. Мало того, оно не отпускало.

Тут и Джо открыла глаза, и по их выражению я понял, что она чувствует то же самое.

– Куда ты нас приволок? – Во взгляде Джей/О читался укор.

– Никуда я вас не волок! – огрызнулся я. – Это всё девушка!

Формально командиром считался Джаи, но после того учебного задания, на котором все пошло наперекосяк и я спас команду из лап чародеев ХЕКСа, во всякой передряге взгляды товарищей обращались ко мне. Роль неофициального лидера имеет свои минусы, и это худший из них: чуть что, так ты сразу во всем виноват.

– Отлично, и куда же нас затащила твоя подружка? – В голосе Джо осуждения было не меньше, чем во взгляде Джей/О. Я вновь покраснел, что вряд ли говорило в мою пользу, однако попытался возразить:

– Вовсе она не моя…

Я не закончил, потому что соратники мои изумленно ахнули, уставившись куда-то мне за спину. Услышав незнакомый голос, я резко развернулся и принял боевую стойку. Знаю, это смахивает на дешевый боевик с кунг-фу, но в Промежутке учишься соображать быстро.

– Да, я тоже полагаю, что это скороспелый вывод, – произнесла таинственная девушка и опять мне подмигнула. – Мы же только что познакомились.

– Кто ты? – В голосе, задавшем вопрос, не слышалось ни капли страха, он был ясен и тверд, но, к сожалению, принадлежал не мне, а Джейкон. Я сумел только хрюкнуть. Казалось, язык мой завязался в гордиев узел.

– Друг, – просто ответила девушка, чуть дернув плечом. Дома, еще до того как мою жизнь заполонили Мульти– и Альтиверсумы и мои собственные версии, наделенные мехом, клыками, крыльями и бионическими имплантатами, я страстно, безудержно и навеки втюрился в девушку по имени Ровена. Иногда, робея или дурачась, она вот так же простодушно дергала плечиком. Я обожал этот жест, полагая, что ее смешат мои реплики типа «Контрольная была что-то с чем-то, а?» или «Они всерьез думают, что мы пробежим милю за восемь минут?».

– Яснее не стало, – сказал я и перешагнул с миниатюрной планеты на ярко-красный куб размером с чемодан, деловито выворачивавшийся наизнанку. Едва я на него ступил, он успокоился. Гравитация приладилась к новой мизансцене, а «планетка» моя съежилась в точку и исчезла. Я лишь скользнул по ней взглядом. Как ни странно, воспоминание о Ровене придало мне решимости. Вообще-то я никогда толком с ней не разговаривал. Что сказать такой девушке, если ты – всего лишь один из сотен школьников? Тогда во мне не было ничего особенного.

Но теперь я не просто школьник, я – Путник. (Конечно, если вдуматься, я и сейчас, в общем-то, лишь один экземпляр из многосотенной армии собственных вариаций, но подобные мысли следовало гнать – они не укрепляли мою самооценку.)

– Говори, кто ты, куда ты нас привела и…

Во взгляде ее вспыхнуло нечто сродни уважению, но, скорее, это было удивление тем, что пунцовый недоумок способен на членораздельную речь. Видимо, второе вернее, потому что девушка спросила:

– Ты что, не узнаешь Промежуток?

– Конечно, узнаю… – начал я, но она меня перебила:

– Тогда вторая часть вопроса неуместна.

– …но это не наш Промежуток, – упрямо договорил я. И тут до меня дошло, что причина неуютного чувства «что-то не так» кроется в девушке. Эта незнакомка вполне могла оказаться агентом магов или бинариев. Но почему-то хотелось ей верить. И это меня пугало не на шутку. Я не мог допустить, чтобы она выведала наш путь на Базу. Вряд ли девушка его знала. Дорога в Интермир требовала особой формулы, известной только Путникам. А девушка явно не Путник. Однако перенеслась в Промежуток…

– Ты прав. – Девушка смотрела задумчиво. – И не прав, но больше прав. Извини, что так вышло. Надо было стряхнуть с хвоста бинариев. – Она снова дернула плечиком и подмигнула. – Но теперь беспокоиться не о чем, все улажено.

Тут нас опять окутало пурпурным светом, и в тот же миг накатило жуткое чувство, что ты вообще непонятно где…

А потом мы оказались дома, на Базе. И все вокруг было знакомо и привычно. Мы вернулись в Интермир.

Вот только…

Девушка переместилась с нами.

Глава третья

Старик, он…

Вот представьте себе, что у вашей школьной директрисы и самого строгого из всех ваших дедушек родился ребенок. Причем его угораздило появиться на свет в самый последний день летних каникул. И как только вы в очередной раз пытаетесь слямзить печенье из банки, этот милый ребеночек тут как тут – и смотрит на вас с укоризной. Представили? Ну так вот Старик – он точно такой же. Он как будто только для того и существует, чтобы напоминать обо всех ваших прошлых и будущих каверзах, неудачах и промахах.

По крайней мере, ощущение именно такое. Особенно когда ты провалил задание.

Как мы. Затаив дыхание, мы стояли в его кабинете, а он по очереди нас оглядывал. Даже новенькая девушка притихла.

– По-моему, нет нужды еще раз говорить, насколько важным было ваше задание и как бездарно вы его профукали.

Старик осуждающе буравил нас бионическим глазом. Никто не знал, из чего он сделан (одни говорили, это изобретение бинариев, другие – мол, обычный протез, оволшебствленный магами), но все сходились на том, что глаз этот видит нас насквозь.

Подобные просвечивания страшно меня нервируют еще и потому, что Старик – самая точная моя копия из всех обитателей Базы (включая Джей/О). Он – это я, но только на десятилетия постаревший, прошедший через войны, перенесший немало личных трагедий и парочку восстановительных операций. Этакая воплощенная совесть, которой все про тебя известно, потому что он – это, в общем-то, ты.

Кроме того, в черепушке его хранится такой объем информации, какой не вместила бы память всей прорвы компьютеров с тысячи планет.

– Я отправил вас на Землю F∆986 с особым заданием, однако и часу не прошло, как вы возвращаетесь с пустыми руками, да еще и с никому не известной гостьей.

Я открыл рот, непонятно зачем. Имени девушки я не знал и представить ее не мог.

К счастью, меня избавили от хлопот.

– Акасия Джонс, – безо всякого стеснения представилась девушка, но, слава богу, не полезла пожимать Старику руку. И тотчас выпалила: – Только не вздумайте!

Она смотрела на меня, поэтому, надеюсь, вопрос мой прозвучал не слишком идиотски:

– Чего не вздумать?

– Называть меня Кейси. – Впрочем, перед Стариком ее бравада слегка угасла. Уж он-то осадит кого угодно, и его сдержанно насмешливый взгляд заставил ее добавить: – Э‑э‑э, сэр. Пожалуйста.

В самой язвительной своей манере (по крайней мере, на мой слух) Старик заверил, что никогда себе этого не позволит, и перестал ее замечать, слушая наш доклад. Он не шевелился и даже почти не дышал, но взгляд его становился все тяжелее.

По окончании нашего рапорта повисло молчание, и нам хватило ума его не нарушить. Хватило почти всем.

– Извините, сэр, но в любом случае все так бы и обернулось.

– Я был бы признателен, юная леди, если бы вы держали рот на замке и укоротили свой нос. – Старик испепелил взглядом нашего «зайца», и девица чуть сникла.

– Я прошу прощения, сэр, но…

Старик не шелохнулся и даже не повысил голос, но создалось полное впечатление, что в его тесном кабинете взорвалась бомба. Краем глаза я видел, как соратники мои пригнулись, пытаясь укрыться от осколков.

– За что вас простить, мисс Акасия только-попробуйте-назвать-меня-Кейси-и-узнаете-почем-фунт-лиха Джонс?

Под взглядом Старика Акасия маленько напряглась и вздохнула. Я думал, сейчас она разразится речью, но девушка молчала. Только разглядывала Старика, явно сдерживаясь.

– Путник, веди отряд в душ и столовую, – через секунду сказал Старик. Казалось, ему все надоело. Он зашуршал бумагами на столе, притворяясь, будто не замечает, как мы помялись и, переглянувшись, двинулись к выходу. Вместе с Акасией.

Далеко она не ушла.

– Вы не член отряда, мисс Джонс. Сядьте.

Я успел заметить удивление и тревогу на лице девушки, когда она шагнула к стулу. Потом Джаи, выходивший последним, закрыл дверь.

– Видали? – прошептал Джей/О, когда мы благополучно выбрались в коридор. – Она перечила. И одолела его.

– Боюсь, такую оценку событий следует признать несколько преувеличенной, – пробормотал Джаи. – Хотя, вне всяких сомнений, факт беспрецедентный.

– И странный, – добавил Йозеф.

– Да, – кивнул Джаи. – Чрезвычайно странный.

Душ и еда после задания – невыразимый кайф. По возвращении из Промежутка чувствуешь себя каким-то чумазым – будто облепленным всем, что видел, слышал, осязал и обонял. Ну, словно в детском саду после урока рисования покатался в мусорном ведре. Кроме того, прыжки по измерениям всегда озадачивают желудок, поэтому в путешествие лучше отправляться натощак. В общем, ничто не сравнится с горячим душем и горячей едой, если вдобавок она приправлена поздравлениями с успешно выполненной работой.

Правда, нынче гарнир этот был не про нас. Однако душ и еда по-прежнему были великолепны, а наш столик привлекал всеобщее внимание, поскольку все уже знали, что мы кого-то с собой привезли.

Кого-то чужого.

Впервые на Базе появилась совершенно новая личность – не рыжая и с именем, не похожим на мое. Но это еще полбеды. Вся моя команда (пропади она пропадом!) величала новенькую моей подружкой, и я стал скандальной знаменитостью.

Нет, дело не в том, что в Промежутке романы запрещены. Их просто не заводят. Спросите, почему?

Потому что это нелепо.

Да, мы все с разных планет, из разных измерений и реальностей. Но мы настолько схожи, что любой роман уподобился бы шашням с кузиной. С кем-то, кого ты знаешь сто лет. С кем вы просто на одно лицо, и потому невозможно притворяться, будто вы не родственники.

И потом, у нас чересчур много дел. Вечно надо куда-то лететь, спасать миры, вербовать очередных кузенов и кузин. Может, кто-нибудь и не прочь завести интрижку, да всё некогда.

Однако эта новая девушка…

– Она и вправду не одна из нас? – в несчетный раз спросил кто-то, перебив чей-то вопрос о том, откуда она взялась. Вопросы летели, как лазерные лучи, огненные стрелы и плазменные стручки – и, как ни печально, почти все в меня.

– Зачем ты ее привез?

– Где ты ее нашел?

– Сколько ей лет?

– Откуда она?

Нескончаемые вопросы, и только на один у меня имелся ответ.

– Она вправду подружка Джои?

– Нет! – наконец рявкнул я, перекрывая хор вопросов. Возникла секундная передышка, и я успел добавить: – Она не моя подружка. Я с ней даже не знаком.

– Пока что, – нагло вставила Джо, и ответом ей стал всеобщий хохот, способный не то что мертвого поднять, а разбудить бинария, если бы те вообще умели спать. Щеки мои зарделись, точно у белки, объевшейся халапеньо. Я вгрызся в обогащенный витаминами белковый кекс, словно это был настоящий десерт.

Моя команда слишком уж веселилась.

Вопросы не иссякали: «Нельзя ли ее повидать?», «Надолго она к нам?», «Чего ей здесь понадобилось?». Почти на все это ответа у нас не было. Лишь в двух-трех случаях мы знали, что сказать, и я предоставил отвечать своим соратникам, а сам, приканчивая «десерт», вмешивался, лишь когда мое имя (которое, кстати, так и осталось «Джои») склоняли со словом «подружка». Время только-только перевалило за полдень, но я чувствовал, что не прочь вздремнуть. День выдался хлопотный: с утра на ногах, мотался по миру с двумя солнцами.

По дороге в казарму выяснилось, что вовсе не вся База сгрудилась у нашего столика. В коридорах тоже слонялся народ с вопросами, и я, несколько раз ответив «Не знаю» и «Она не моя подружка», стал сначала выглядывать из-за угла, прежде чем продолжить путь.

В голове наяривала музыкальная тема из фильма «Миссия невыполнима».

Дорога до каюты получилась в два раза дольше обычного, но зато я избежал очередных вопросов.

На пороге меня встретил Тони, менявший цвет от встревоженного красного до бежевого, означавшего замешательство. Мой приятель мутныш – если кто не знает, это аббревиатура МТНФЖ («многомерная, точно не установленная форма жизни»), – почти все время болтался в Промежутке, но изредка все-таки наведывался ко мне на Базу. В первые несколько раз он до смерти перепугал местных обитателей и его чуть не угрохали; после этого мутныш стал появляться прямо у меня в каюте и на люди показываться только со мной.

– Что случилось, Тони? – устало спросил я. Меня клонило в сон. – Тимми опять свалился в колодец?

– Ты назвал его «Тони»? Как мило. А кто такой Тимми?

Я даже не обернулся. Тони стал металлическим, и в нем я увидел свое искривленное отражение и Акасию Джонс, которая с книгой на коленях сидела в моем кресле.

Я вздохнул. Неужели этот день никогда не закончится?

Отступление

Из дневника Акасии

Нет, в том, что я такая, есть свои преимущества.

Конечно, на Землю F∆986 я поспела очень вовремя. Ладно, сознаюсь: мне нравится выходить на сцену эффектно. Пусть мой брат говорит что угодно, но что плохого в том, чтобы изредка чуть-чуть поактерствовать? И потом, спасенные от неминуемой гибели проникаются к тебе доверием. Ну, как правило. А вот Джозеф Харкер оказался твердым орешком.

Как я понимаю, ему пришлось несладко. Я досконально изучила его дело: свое обучение в Интермире он начал скверно – его наставник погиб. В досье эту историю постарались замять, но я умею читать между строк. Первый раз он Шагнул случайно, как это часто бывает. К несчастью, бинарии и маги, как раз устроившие стычку в соседнем мире, заметили его, когда он продирался сквозь измерения. Возможно, Путники и не в силах остановить войну, но мало-мальскую пользу все же приносят, так что эти злодеи хватают их всякий раз, как подвернется случай.

В досье имеется сноска: такого потенциала, как у Харкера, среди Путников давно не встречалось. Видимо, кто-то известил Интермир, и за Харкером послали старшего офицера Джея. Тот провел Джозефа через Промежуток немного поближе к Базе, но тут начались проблемы. На этом месте составитель досье начинает мутить воду. Но я предполагаю, что маги сцапали новичка и Джею пришлось его выручать. Он был отличным офицером, и гибель его стала ударом для многих его соратников. Беру обратно свои слова о том, что Джозефу Харкеру пришлось несладко, – пожалуй, это чересчур мягко сказано. Но открыто посочувствовать не могу. Даже намекнуть, что на него есть досье, не говоря уже о том, что я его читала…

Учился он как оголтелый – наверное, хотел себя показать. В общем-то, я его понимаю, сама вгрызалась в науку изо всех сил, как только подросла для первого путешествия. Но в плен к бинариям я не попадала, а вот команду Джозефа захватили маги их ХЕКСа.

Об этом сохранилось много материалов. То ли агент поработал, то ли кого-то удачно допросили. Агентурные донесения надежнее свидетельских показаний, но в досье ничего не сказано о заброске нашего агента.

И вот еще что. Насколько я знаю (а знаю я немало, уж поверьте), Харкер – единственный за всю историю Путник, которого вышибли из Интермира. Отправили восвояси, потому что он один вернулся на Базу с рассказом о том, как его команда попала в плен. Рисковать в Интермире не любят, и если ты заронил хоть кроху подозрений, пиши пропало. Что ни говори, это очень странно: вся команда угодила в ловушку, а он вырвался.

Хотя Джозеф-то, конечно, не виноват. Его спас этот кроха мутныш, и я не сомневаюсь, что благодаря ему же к Джозефу потом вернулась память. Не знаю в точности, как именно Интермир промывает мозги, но результаты видела. Чистый лист. С Джозефом иначе. Ему полностью стерли память об Интермире, но дружок мутныш его разыскал. И тогда он вспомнил, что умеет Шагать, и единолично вызволил свою команду из лап ХЕКСа. Меня проняло, когда я об этом читала, ей-богу.

И еще этот мутныш… Даже захотелось с ним подружиться. Поди знай, вдруг пригодится? В досье о нем мало что сказано, да и вообще о многомерных формах жизни известно немного. Они опасны, но у нас других забот хватает. Почему, кстати, я тут и оказалась.

Итак, я прочла досье Джо Харкера от корки до корки – не считая того, что засекречено. Кстати, меня слегка разозлило, что там есть секретная часть. Пусть я молода для агента, но у меня высший допуск, а парень не числится среди руководства. Кроме того, я сама вызвалась на это задание, и хорошо бы знать, чего ожидать. Выходит, мы оба плывем вслепую, только я не собираюсь его об этом извещать. М-да… Буду притворяться, что ничего не знаю о его прошлом (хотя я знаю) и все знаю о его будущем (хотя ни фига не знаю). В общем, плывем в шторм.

Джозеф Харкер, аномалия Интермира. Должна признать: хоть он и занудливый салага, но вроде как мне нравится.

Глава четвертая

В такой ситуации нелегко решить, какой вопрос покажется менее глупым. Традиционный вариант «Как ты сюда попала?» скорее всего ее рассмешит, а в ответ на столь же банальную версию «Что ты здесь делаешь?» она, судя по опыту, выдаст остроту, и я буду выглядеть полным придурком. Потому я решил застать ее врасплох. Не отдавать ей преимущество глупым вопросом, но уличить в невежестве и, если повезет, набрать очки.

– Скажи, ты что-нибудь слышала про Лэсси?

Ох, не зря сложили столько поговорок о благих намерениях…

– Да. В середине двадцатого века был такой сериал о колли.

Наберешь тут очки. Сам-то я лишь краем уха слышал о шоу про умную собаку.

– Хм. Похоже, ты разбираешься в телепередачах.

Акасия усмехнулась и дернула плечиком.

– Да. – В тоне ее слышалось невысказанное «само собой». – Через Ω76 это телешоу транслировали на Земли KΩ35².

– А-а… Ну да, конечно, – промямлил я. – Просто я…

– А 18‑й, естественно, передавал на T∆12, и некоторые выпуски шли не в записи, а…

– Просто меня окружают ребята, которые не знают о моем мире вообще ничего. А иногда…

– Хочется с кем-нибудь поговорить о том, что тебе дорого.

Она будто знала, что так оно и есть. Словно прочла это в моих мыслях. Или в дневнике, куда пару месяцев назад я записал именно эту фразу.

А сейчас этот дневник лежал у нее на коленях.

Акасия перехватила мой взгляд, однако даже не попыталась спрятать тетрадку. Она ждала моего отклика, но меня хватило только на реплику прокурорским тоном:

– Ты читала мои записи!

Акасия усмехнулась, правда, уже не так самоуверенно:

– Ты, часом, не псих?

– Нет. – Я надеялся, что сумею удержать румянец, пожаром подбиравшийся к щекам. – Это не обычный дневник. Здесь от всех требуют регистрировать свои действия и ощущения.

– Знаю. – Акасия сдержала облегченный вздох. – Потому и сообразила, что ты не чокнутый.

К своему удивлению, я обрадовался, что из психов переведен в рохли.

– Откуда ты столько всего знаешь?

Она засмеялась, встала и, захлопнув дневник, бросила его в кресло. Потом сложила руки на груди и тряхнула волосами.

– Я получила отменное образование. Не говоря уже о долговременной голографической оптимизации памяти. А что у тебя? Не хочешь показать, чему тебя здесь научили?

– Не хочу, – машинально ответил я. Акасия удивленно вскинула брови, и я промямлил: – Ну, понимаешь…

– О допуске не беспокойся. Все равно я доберусь до всего, что мне хочется знать, а тебе я не опасна. Если только не дашь повода, – добавила с улыбкой, напомнившей мне разъяренную Джейкон. В такие минуты Джаи называл ее «чеширской волчицей».

– Старик разрешил тебе остаться? – уточнил я.

– Ага. Но только с постоянным сопровождающим.

– Здесь ты была одна, – сказал я и от толчка Тони качнулся вперед. О нем я совсем забыл. Я покосился через плечо – возмущенный мутныш побагровел. – Извини, Тони.

Приятель мой сменил цвет на розовый, посимпатичнее прежнего, и Акасия рассмеялась:

– Пока тебя не было, он держался между мною и дверью. – Она взяла меня под руку. – Ну, пошли на экскурсию.

Я понимал, что если покажусь с этой девицей под ручку, мне кранты. На веки вечные. В квадрате и кубе. К этому я был не готов, а потому на пороге высвободился – якобы для того, чтобы открыть дверь. И галантно склонился, пропуская даму вперед.

Акасия ответила книксеном, но лукавая усмешка ее была столь же красноречивой, как перемены окраски Тони. Мысленно взмолившись о том, чтобы мои знакомые – то есть по факту все обитатели Базы – оказались в классах или на заданиях, в сопровождении загадочной девицы и мутныша я двинулся по коридору.

– Где это мы? – Акасия огляделась, точно на прогулке в тематическом парке. Вот только разглядывать здесь было особо нечего – трубы от пола до потолка, стойки да панели.

– В коридоре. Если точнее, на двенадцатой палубе.

– Спасибо, это я поняла. Какой сектор?

Непонятно, зачем я вообще потащился на эту экскурсию, если она и так знала местоположение моей каюты и термин «сектор», которым обозначались отсеки корабля, но, похоже, затея ей нравилась. (Кстати, когда она произнесла слово «сектор», в памяти у меня что-то шевельнулось, точно полузабытый сон.)

– Просто казарма. Извини, но красивого названия не придумали.

– Пока что, – вставила Акасия. Казалось, она меня подначивает. Наверное, казарма всегда называлась казармой. А чего мудрствовать-то? Кому это надо, если она даже не разделялась на мужскую и женскую, коль скоро некоторые ее обитатели совмещали в себе оба пола или были вовсе бесполые. Говорю же, Акасия – первая настоящая девушка, а не одна из наших версий.

– С чего начнем осмотр? – спросила она.

– А что ты хочешь увидеть?

Нормального ответа я, естественно, не получил, да особо на него и не рассчитывал.

– Всё, что сочтешь нужным показать.

Я сдался. Акасия решила, что я должен быть при ней, и мне, пожалуй, не отвязаться. Хотя, в общем-то, я был не против; она интересная и загадочная, а меня слегка задело, что я не смог ответить ни на один вопрос о ней. Вероятно, в столовой я пережил пик своей популярности, однако насладиться этим не удалось.

– Ладно, – сказал я и свернул в коридор, уводивший от столовой. Сейчас там полно народу, а роль экскурсовода лучше исполнять без публики. – Вот, сразу за казармой – каптерки. Там мы переодеваемся, уходя на задания. Сейчас никого не отправляют, поэтому здесь пусто.

– Ух ты, целый ярус каптерок! – Акасия как будто старалась изобразить заинтересованность. Очень старалась.

Через холл я подвел ее к двойным дверям в раме контрольного устройства. Створки осветились, красные огоньки сканера обежали меня и перескочили на Акасию. Надо бы ее представить, сообразил я, иначе машина примет ее за опасного незнакомца.

– Джо Харкер, а со мной…

– Прошу, Джои. – Этот сногсшибательно невозмутимый голос взрослой женщины доводил до белого каления. Всего-то бестелесная фонограмма, но казалось, будто тетка ухмыляется. – Прошу, Акасия. Входите.

Двери разъехались, я взглянул на свою спутницу. Ухмылка ее была именно такой, какую я расслышал в теткином голосе. Не надеясь на прямой ответ, я все же спросил:

– Как это машина тебя распознала?

– Говорю, у меня допуск. – Акасия прошла в комнату инструктажа, и я поспешил следом.

Потом мы осмотрели приемный шлюз. Пусть Акасия самостоятельно отыскала Базу и мою каюту, но сейчас она послушно следовала за мной. Я прошел ускоренный курс по языку телодвижений и мимики и потому был на сто процентов уверен, что плана корабля она не знала. Еще я понял, что, случись у нас спарринг, она бы заставила меня попотеть. Экономность движений свидетельствовала о хорошей подготовке в каком-то боевом искусстве, а тягучая пластика завораживала, выдавая в Акасии опасного противника.

– Значит, сюда попадают новобранцы? – Опершись на перила, Акасия разглядывала пространство за куполом. Границу внешнего мира и Базы сразу не определишь – купол прозрачный, а пол приемного шлюза укрыт идеально ухоженной травой.

– Обычно сюда, если не возникает сложностей. – Чуть помолчав, я продолжил. Раз уж Старик дал ей высший допуск, значит нет смысла таиться. – Формула, которую все мы заучиваем, подобна адресу широкого назначения; она доставит на Базу в любом из миров. Потом запускаешь радар и пилоты подвозят Интермир. В критической ситуации аварийная команда телепортирует Путников прямо на Базу (как правило, в изолятор), но чаще всего сам корабль останавливается и они поднимаются на борт.

– Наверное, это впечатляет, – пробормотала Акасия и, запрокинув голову, посмотрела в небо. За куполом смеркалось.

– Да уж. – Я припомнил, как подобрали меня самого. Рядом неподвижный Джей, а я уже ничего не чувствовал. – Пошли. – Я неожиданно осип. – Хочу еще кое-что показать.

В Интермире почти во всем соблюдали военную аккуратность. Наши сады, библиотеки, спортзалы и даже игровые комнаты содержались в опрятной чистоте, за чем следили педагоги и командиры, назначенные Стариком. На Базе не увидишь граффити, мусора или жвачки, прилепленной к парте. Ни фресок, ни кустов, подстриженных под динозавров, ни статуй – никаких признаков того, что мы люди, наделенные мыслями, чувствами и воображением.

Это если не считать Стены.

Акасия шагнула в вестибюль, отделявший приемный шлюз от изолятора, и любопытство ее сменилось неподдельным изумлением.

– Что это?

– Стена. Да, название так себе. Она тут испокон веков. Мы уж не помним, кто это затеял. Здесь все, что осталось от наших павших.

Акасия осторожно коснулась одной фотографии – очередная моя версия, только с серебристыми глазами. Девушка пошла вдоль стены, стараясь ничего не пропустить. Но осмотреть всё, конечно, не могла. Там были сотни снимков, голографических и плоских. Благодарственные и прощальные записки. Посвящения, рисунки и надписи краской. А еще – сброшенная змеиная кожа (в идеальном состоянии), перышки, лоскутки, одежда, украшения, ракушки и совершенно непонятные вещицы из миров, о которых я слыхом не слыхивал. На одних голограммах изображение двигалось, на других замерло. На Стене нашлось место всему, что чем-то было дорого погибшим на заданиях.

– Чудесно, – наконец промолвила Акасия, и я увидел, что она не притворяется. Ухмылку на ее лице сменила легкая печальная улыбка.

– Да, – ответил я, глядя на свое собственное приношение. Я долго не осмеливался что-нибудь оставить на Стене. Меня все проклинали за гибель Джея. К тому времени ему уже создали маленький мемориал. Джей играл на Базе важную роль, его подразделение было одним из самых крупных. Кто-то принес его фото, кто-то – салфетку с забавными каракулями, понятными лишь тем, кто сидел с ним за одним столом, а кто-то – книгу с надписью «Спасибо».

Вообще, главной частью его памятника были благодарности. Разными почерками, на разных языках, разноцветные. Пришпиленные, начерченные и нацарапанные вокруг его фотографии. Свое «спасибо» я выложил камушками из мира, где он испустил дух.

Акасия перехватила мой взгляд и сама всмотрелась в фотографию Джея.

– Кто он?

Я ждал этого вопроса, но ответил не сразу.

– Джей. Он спас мне жизнь, – отрывисто сказал я. – А я его угробил.

Удивительно, как искреннее чувство заставляет забыть о всяком выпендреже.

– Намеренно?

Я оторопел:

– Нет!

– Тогда не вини себя. – Акасия отвернулась. – Он тебя защищал и знал о возможном исходе.

– Он погиб, потому что я его не послушал. – Я сдержался, чтобы не рявкнуть. – Кинулся на выручку мутнышу, хотя Джей меня остерегал.

– Это был Тони? – спросила Акасия.

Я кивнул.

– Он влип… Я не знал, кто он такой, но видел, что он жутко перепуган. Как выяснилось, бояться было чего: его поймал в ловушку гирадон. Позже я порылся в справочниках и выяснил, что за тварь на нас напала. Легче не стало, но хотя бы не чувствуешь себя олухом, который даже не понимает, что случилось, и не в силах ничего объяснить.

Акасия покивала – мол, наслышана об этом монстре.

– И все равно ты поступил правильно. Ты спас Тони.

– Ну да. – Я перевел взгляд на Стену. Отдал Джея за Тони. Честная сделка? Тони уберег меня от магов ХЕКСа, и я смог выручить свою команду… Но если бы Джей не погиб, все могло бы сложиться иначе. Может, мы бы вообще не попали к тем магам и не пришлось бы никого спасать…

Голову сломаешь. Я молча смотрел на фотографию Джея, но Акасия нарушила мои раздумья:

– Ты многих из них знал?

– Только его, – выговорил я и почувствовал себя виноватым, словно не имел права целехоньким стоять перед павшими. Это называют комплексом выжившего. Но что с того, что знаешь, как это называется? Жить все равно не легче.

– Узнаешь и других, – сказала Акасия. – Со временем.

Как ни странно, ее слова меня не задели. Она не выпендривалась и не старалась показать, что лучше осведомлена. Я понимал, что она права. Не бывает войны без потерь, и, как ни старайся их предотвратить, имен на Стене прибавится. Возможно, там появится и мое имя.

– Да, – ответил я. – Я знаю.

Акасия взяла меня за руку.

Я привел ее к портовому шлюзу (у нас спорили об истоках этого названия: одни объясняли его возможностью телепортации отсюда в разные части Базы, другие – местоположением по левому борту[3]), а затем, сделав круг по второму ярусу каптерок, показал маленький театр и игровые автоматы и через библиотеку вернулся к учебным классам. Уроки уже закончились, но несколько педагогов еще сновали туда-сюда.

На верхние палубы мы добрались как раз к очередному перемещению. Коварнейшая особенность Интермира – способность переноситься во времени назад и вперед в пределах более ста тысяч лет. Чтобы затруднить слежку магам и бинариям, солитонные двигатели запрограммированы также на «боковое» скольжение во времени, то есть пересечение стен Дирака[4], разделяющих параллельные Земли. Число миров, через которые мы проходили в Альтиверсуме, и срок пребывания в каждом из них определялись на основе квантовых случайностей, и кодовая комбинация не поддавалась взлому.

Последние две недели защита и воздушные фильтры работали на полную мощь, так как данная конкретная Земля отмечала своего рода юбилей (если так можно выразиться) – завершение меловой эры, то бишь исчезновение динозаврика Барни[5] и всех его многочисленных сородичей. Занимался багровый рассвет, и сквозь плотную облачность еле просматривалась неприглядная картина: обугленная планета укрыта толстым слоем золы, в которую превратились величественные многовековые леса.

– Ваш корабль путешествует во времени? – спросила Акасия, выслушав мой рассказ. Похоже, он ее чрезвычайно заинтересовал, а я проникся благодарностью за вопрос, на который наконец-то мог ответить.

– И да и нет. – Я попытался скопировать уклончивую манеру моей спутницы, но нельзя сказать, что преуспел. Акасия недоуменно вскинула бровь, и я разъяснил: – Выбранный наугад маршрут пролегает через параллельные измерения трех миров. Корабль гоняет взад-вперед, но…

– Произвольно остановиться не может, – уверенно закончила за меня Акасия, сопроводив свои слова понимающим кивком. – Пункт назначения выбран случайно, однако вы привязаны к альфа-курсу.

Об этом я понятия не имел, но виду не подал. Похоже, мой ответный кивок удовлетворил Акасию. Наверное, так оно и было, к тому же я знал, что наши перемещения во времени не выходят за пределы главных миров. Я решил покинуть верхнюю палубу и препроводить гостью к учебным классам. Мы двинулись вдоль иллюминаторов, густо залепленных пылью и пеплом.

– Привет, Жейяр, – сказал я, входя в открытый класс. В отличие от обычной школы, тут не обращались к учителям по фамилии с добавлением «мистер» или «мисс», тем более что у некоторых педагогов вообще не было фамилии.

Жейяр сфокусировал на мне свой единственный глаз (я полагал, что он и до этого меня видел, потому и поздоровался, но с этими одноглазыми поди знай) и ответил широкой улыбкой и приветственным взмахом руки. Жеяйр преподавал импровизацию и культуру. Он пришел к нам с одной из магических Земель и утверждал, что на родине у него весь мир – театр в буквальном смысле слова. Этого я толком не понимал, но выглядел Жейяр как цирковой укротитель и обладал нравом доброго дядюшки.

– Привет-привет! Знакомишь даму с нашим житьем-бытьем?

Как и большинство наших учителей, он, похоже, всегда был в курсе всех событий.

– Ага. – Я замялся на пороге. – Это Акасия Джонс.

– Милости просим, дорогая, милости просим! – В три огромных шага Жейяр пересек класс и пожал девушке руку. Та ничуть не смутилась. – Как вам tour du jour, madame?[6]

– Vachement, monsieur![7]

Припомнив курс основных языков, я распознал воодушевленный отклик.

Брови Жейяра взлетели к полям его цилиндра, усы встопорщились в ухмылке:

– Merveilleuse, ma bichette![8]

– Я собирался показать ей Опасную зону, – сообщил я, вызвав новый взлет бровей.

– Вот как? Ну что ж, а почему бы и нет, в самом-то деле? Раз уж нашей гостье дан высший допуск, не вижу к этому абсолютно никаких препятствий! – Порой Жейяр смахивал на Джаи, но коньком его были не столько многосложные слова, сколько обычное многословие. – Не составить ли вам компанию в вашей удивительной прогулке?

Это было неожиданно; но не успел я подыскать благовидный предлог для отказа, как на пороге возникла новая фигура.

– Контора. Собрание, – сказала она, мазнув по мне взглядом.

Учительница алхимии Жират не тратила двух слов, если могла выразить свою мысль одним. Она выглядела совсем как человек, но с маленькой оговоркой: клетки ее состояли из эктоплазмы, а не протоплазмы. И оттого в неподвижности тело ее казалось полупрозрачным серым сгустком. Но стоило ей пошевелиться… Человеческий организм сотворен из шести с лишком триллионов клеток, большую часть которых составляет вода. При всяком движении Жират казалось, будто наблюдаешь преломление света в шести триллионах призм. Можно сказать иначе: на твоих глазах взрывалась радуга.

– Меня тоже вызывают? – Никаких объявлений по трансляции я не слышал, но, может быть, произошло что-то важное.

– Нет. – Жират многозначительно посмотрела на Жейяра и двинулась к нижней палубе. Когда она пересекла багровый солнечный луч, ее обнаженные руки и плечи вспыхнули многоцветной рябью, точно фейерверк.

– Извини, сынок, – пробормотал Жейяр. – Похоже, приглашают только командный состав. – Он приложился к ручке Акасии. – Безумно рад знакомству, дорогая. Как-нибудь поболтаем, а сейчас надо бежать. À bientôt.[9]

– Enchanté![10] – на прощание бросила Акасия.

В коридоре я увидел других педагогов, поспешавших к каюте Старика. Что за совещание? Возможно, насчет Акасии. Старик решил отменить ее допуск? Вряд ли… Если б не доверял, отказал бы сразу.

– Спорим, это из-за меня? – бодро предположила Акасия. Даже если ее и посетила та же мысль, что и меня, девушка не подала виду.

– Возможно. Тебя это не беспокоит?

– Я бы забеспокоилась, если бы совещание не созвали, – ответила она, и я даже остановился. – Идет война, а у вас на борту внезапно появляется «заяц». Разве ты не захотел бы проверить, все ли готовы к потенциальной угрозе?

– Старик не счел тебя опасной.

– Думаешь? – Акасия пригнулась ко мне: – Он выдал мне допуск, однако решил подстраховаться. На всякий случай.

Я помолчал, прокручивая в голове, что и как она сказала.

– А ты… и правда это?

– Что?

– Потенциальная угроза?

– Ты же Путник, верно? Перемещаешься между измерениями. И знаешь, что «потенциальный» – непростое слово.

Я не сдержал улыбки:

– Точно. Значит, ты и впрямь потенциальная угроза.

– Конечно, – серьезно сказала Акасия. Я уже отметил ее удивительные фиалковые глаза, но выглядела она совершенно человеком. Ну, если не считать ногтей-плат. – Либо союзник. По-твоему, только от меня это зависит?

Мир, мерцавший в иллюминаторах, искривился и преобразовался в совершенно иную, но столь же невероятную реальность. Мы парили над экваториальным ледником. Добро пожаловать на Землю-Снежок, где даже океаны миллионы лет закованы льдом. Я покосился на свою спутницу – заметила она маленький прыжок во времени? Акасия смотрела в иллюминатор, на губах ее играла странная умиротворенная улыбка.

– Не только, – ответил я. Акасия взглянула на меня. Мы направились в сектор физподготовки. Работали обогреватели, но, ей-богу, мне было бы тепло от одной ее улыбки.

Глава пятая

Зона Риска – это как офигенная система виртуальной реальности, с той лишь разницей, что при всяком удобном случае (вернее, при малейшей возможности) она постарается тебя прикончить. Представьте себе пять уровней разной сложности «Голодека» и «Опасной комнаты» в одном флаконе. И это не значит, что на первом уровне можно не напрягаться и только на пятом придется туго, – нет, разница между ними лишь в том, насколько тяжелые повреждения вам грозят. Одни опасности реальны, другие иллюзорны, но на каждом уровне в программу заложены непредвиденные пакости, вроде камня, о который ты споткнешься, увертываясь от тучи дротиков, или осиного гнезда, которое ты растревожишь выстрелом из бластера.

Покалечиться в Зоне Риска – сродни обряду посвящения. Ты еще не член команды, если не побывал в лазарете с ожогом третьей степени после того, как на секунду усомнился, что огнедышащая саламандра, выскочившая из пещеры, и впрямь чего-нибудь тебе сделает.

Учишься быстро. Я, например, не тормозил.

Первый поход в Зону Риска дался мне довольно легко (по сравнению с тем же Джей/О, который сломал свой сервопривод, когда под его весом просела земля), но и потяжелее, чем некоторым (в сценарии «Нападение на школу» Ежи Харкар лишь порезался бумагой). Я проходил тренировку в виртуальных джунглях и напоролся на шипастых собак. Если вы о таких не слыхали, не переживайте – для меня они тоже были в новинку. Псы явно знали, зачем у них шипы и как ими пользоваться. Я же понятия не имел, что шипастыми они прозваны не только по объективной внешней причине, но и из-за среды обитания. Не желая тревожить собачье логовище, я нырнул за ближайшее дерево, ухватился за ствол – и чуть не вывернулся наизнанку от боли: кора мгновенно раздулась, точно иглобрюх. Сотни крохотных шипов вонзились в мою ладонь, и я не только выскочил под прицел агента ХЕКСа, с которым играл в кошки-мышки, но и завалил всю тренировку, поскольку по локоть онемевшая рука больше не могла вскинуть бластер.

Я и представить себе не мог, что бывает так больно, – а ведь меня еще ждало удаление шипов из руки, которая потом две недели плохо слушалась. Однако боевых шрамов не осталось, и похвастать было нечем.

Акасия оглядела пустой зал. Как у всех новичков, взгляд ее светился скептическим интересом, но я вовсе не желал, чтобы после первого же визита она очутилась в лазарете.

– Не такое уж большое помещение, – заметила Акасия, шагов за двадцать пять перейдя от стены к стене.

– Нет, если только не спасаешься бегством от кибернетического велоцираптора. Пол – разнородная движущаяся дорожка. Вокруг – сменяющаяся декорация. Всё выглядит всамделишным, когда перестаешь бояться, что механизм откажет и ты врежешься в стену.

– А такое случалось? – хихикнула Акасия.

– На моей памяти нет, но опасение все-таки живо.

– Я бы тоже опасалась. – Она помолчала. – А можно…

Отказывать ей ужасно не хотелось. Но, сам не знаю почему, я все же отказал.

– Нет. Код знают всего несколько человек, а сейчас они… в отлучке. – Я подумал, не напомнить ли о совещании, которое, хоть и не особо ее тревожило, скорее всего, посвящалось ей. Однако хотелось быть радушным – ведь она могла у нас задержаться. – Возможно, завтра. Залом пользуются постоянно, а ты – наша гостья, так что, наверное, это можно будет устроить.

– Ладно. А где у вас кухня? Умираю с голоду.

– Понимаешь… – Я замялся. Кухня – это столовая, где полно народу. Стало быть, конфуз. – Наверное, сейчас там битком…

– Не страшно. Куда идти? – Акасия одарила меня лучезарной улыбкой, от которой сердце мое екнуло. На пару с желудком. Однако я побаивался вести девушку туда, где все упорно принимали ее за мою подружку.

– Тем же путем обратно.

На пороге я подал руку Тони, поджидавшему нас за дверью. Он терпеть не мог Зону Риска. Однажды малыш заглянул ко мне на тренировку, так я думал, его хватит инфаркт (если у мутнышей есть сердце). Тони сделался пепельно-серым, потом прошел через все оттенки от розового до багрового, каждый из которых означал тревогу, а затем весь так и заиграл огнями, словно дискотечный шар. Короче, идеально представил все симптомы сердечного приступа. После этого малыш сгинул на целую неделю. Я уже начал всерьез беспокоиться, когда он наконец объявился.

Мои попытки его расспросить ни к чему не привели. Всякий раз Тони замыкался в себе, едва я поднимал эту тему. Однажды, когда мы с ним, так сказать, «законтачили», я понял, что, с его точки зрения, в Промежутке все устроено разумно. А Зону Риска он, видимо, воспринимал так же, как моя мама – виртуальные аттракционы тематических парков. «Мой организм, – говорила она, – вступает в противоречие с окружающим миром, меня мутит, и я вообще не понимаю, где я». Наверное, все эти трехмерные спецэффекты и иллюзии сбивают мутнышей с толку.

Эскорт из девушки и мутныша меня не вдохновлял. Ведь я и так уже был белой вороной (знаете, каково быть белой вороной среди собственных версий?), а спутники мои лишь всё усугубляли. Из-за меня погиб Джей. Я угодил в лапы магов. Подружился с мутнышом. Второй раз попался магам и потерял весь свой отряд. Меня вышибли из Интермира, но я умудрился все вспомнить и отыскать соратников. И я первым за всю историю притащил на Базу незнакомку. Никто не мог похвастать даже одним таким геройством, не говоря уж о полном наборе… И вот извольте: в компании чужой девицы (не подружки!) и мутныша я слоняюсь по коридорам, словно мне все пофигу.

Неудивительно, что кое-кто из моих квазиинкарнаций меня недолюбливал.

– Задумался? – спросила Акасия, и я сообразил, что пренебрег обязанностями гида. Мы миновали несколько коридоров, а я молчал. Хотя там не было ничего интересного. Коридоры и коридоры. Кое-где были двери, которые вели в другие коридоры.

– Извини. Я всё насчет столовой… Сейчас там не протолкнешься, – уведомил я.

Уверенный ответ «Ничего, справлюсь» ничуть меня не удивил.

И я открыл дверь.

Конечно, хотелось бы сказать, что нас атаковала галдящая толпа рыжих и конопатых Путников-папарацци. Я думал, так и будет, честно. И не сомневаюсь, Акасия сумела бы их отшить. Но на деле мы застали сцену из старого ужастика или какого-нибудь девчачьего фильма, когда вдруг повисает мертвая тишина.

Я открыл дверь, и всё стихло.

Буквально замерло. Один за другим разговоры смолкли на середине фразы, и все взгляды обратились к нам.

Потом очень медленно, точно волна, подкрадывающаяся к берегу, звуки вернулись. Понемногу народ возобновил прерванные занятия – еду, беседу, чтение и возню с мобильными устройствами, – но шуму было далеко до его первоначальной мощи.

Еще никогда в жизни я не чувствовал себя так неуютно, а это о многом говорит.

Похоже, Акасия разделяла мое состояние. Вряд ли кто заметил, но она стала держаться ко мне чуть ближе. Тони, точно попугай, унасестился на моем плече: на людях он всегда занимал эту позицию.

– Вот наша столовая, – ровным голосом сообщил я. Ничего особенного, я всего лишь провожу экскурсию. – Кухня открыта. Разносолов нет, но кормежка сносная, когда привыкнешь.

– Дай угадаю: витаминизированный сгущенный белок? – Акасия легко прошагала к буфету.

– Угу. Совсем как мамина готовка, – пошутил я. Интересно: сейчас воспоминание о маме лишь кольнуло грустью, хотя обычно накатывала гнетущая тоска. Возможно, это было как-то связано с понимающим взглядом моей спутницы.

– Ну да, если б мама была армейским поваром. – Усмешка Акасии плохо вязалась с ее мягким тоном.

Не спрашивая, что есть что, гостья нагрузила себе полную тарелку. Наверное, и сама все знала – или ей было все равно. Ее не поймешь, но не надо создавать впечатление, будто я пытаюсь в ней разобраться. Меня вдруг обуяла галантность, и я принес ей стакан воды и белковый коктейль. Акасия ни о чем не спросила, только вскинула бровь и благодарно кивнула. Не знаю, откуда взялась моя галантность, но этот кивок, не насмешливый, а именно благодарный, подтвердил, что я молодец.

– Вкуснятина, – пробормотала Акасия, вгрызаясь в крупяной хлебец – одно из немногих земных блюд в нашем меню.

Я терпеть не мог эти хлебцы, однако промолчал.

– Где ты живешь? – Я долго сдерживался и не рассчитывал на прямой ответ, но уже умирал от любопытства. Откуда она столько всего знает об Интермире и прочих мирах?

– Неподалеку. – Акасия загадочно улыбнулась и дернула плечиком. Улыбка ее вроде бы поощряла к дальнейшим расспросам.

– А сколько тебе лет?

– Ужасная невоспитанность. Вас тут не учат хорошим манерам?

– Культура культуре рознь. – В кои-то веки я быстро нашелся с ответом. – Кое-где вопрос в лоб считается знаком уважения.

Акасия прихлебнула коктейль и оценивающе меня оглядела.

– Я из других мест, – игриво сказала она.

– Ладно. Круг поиска сузился до нескольких миллионов вариантов. – Я не получил ни одного ответа, но игра наша мне нравилась. Пусть скрытничает. Я хотел больше о ней узнать и, хотя не получал фактов, узнавал, какая она. Уже кое-что.

В своем интересе к ней я был не одинок. Потоптавшись на почтительном расстоянии, народ стал подтягиваться к нашему столику. Терзавшее меня беспокойство слегка улеглось: никто больше не величал Акасию моей «подружкой», что переполняло безмерной благодарностью и напрочь сбивало с толку. Если уж дразнили без нее, разве не в кайф было бы подразнить и при ней?

Хотя, может, и нет. Все мы из очень разных мест, но в принципе одна личность. Вот, скажем, я, переживший немало унижений в школе, никогда не стану изгаляться даже над злейшим врагом, не говоря уж о собственном двойнике. В общем, у меня отлегло от сердца, когда тема «подружки» замялась, и я охотно наблюдал за тем, как Акасия потчует мои альтер-эго такими же уклончивыми ответами.

– Надолго ты к нам? – спросил Джиро, самая мелкая моя копия родом с темной и холодной Земли. Он весь порос мехом и больше смахивает на копию моего чучела (ну, если бы я был зверем). У него большие бесцветные глаза, когти и острые клыки. Его прозвали у нас «Плюшевым», что его изрядно бесит.

– Пока не отзовут.

– Куда?

– На родину.

Тони, съежившийся до размера бейсбольного мяча и умостившийся в капюшоне моей куртки, вдруг подскочил к моему уху и с тихим хлопком исчез. Я невольно вздрогнул, а тут еще дважды взвыла сирена, требуя всеобщего внимания. По трансляции раздался голос Старика:

– Внимание, Путники! Получен код «Меркурий».

В столовой и так было не шумно, но теперь наступила мертвая тишина. За все время, что я провел в Интермире, код «Меркурий» ни разу не поступал. Конечно, моя подготовка подразумевала знакомство со всеми терминами, сигналами и прочим.

Код «Меркурий» означал, что в одном пограничном мире обнаружен Путник, которого проморгали и бинарии, и ХЕКС.

Глава шестая

Придется кое-что разъяснить, чтобы вы поняли всю грандиозность события. Мультиверсум – это всё на свете, то есть все бесконечные варианты миров, которые когда-либо существовали, могли бы или будут существовать. Альтиверсум – сравнительно малая часть Мультиверсума, ее бурлящий водоворот, в котором заключены все бесконечные варианты Земли, прошлые и настоящие, будущие и только возможные.

Кроме того, есть Дуга. Представьте себе ущербную Луну – видна только ее часть, остальная масса затенена, но существует. Дуга – это светлая доля целой картины, видимые миры всего спектра. Темная же часть – это все наличествующие вероятности и возможности, то есть эдакие маленькие альтернативные реальности, которые возникают всякий раз, как принимается какое-нибудь судьбоносное решение.

В одной части Дуги преобладает магия, в другой – технология. Земли, расположенные у оконечностей Дуги, называют пограничными мирами. Обитатели их весьма ценятся, так как пограничные миры пребывают под столь сильным влиянием науки или магии, что тамошние Путники гораздо мощнее нас, выходцев из средней части Дуги. Пришельцы из магической части способны на все что угодно: от полетов до колдовства. Причем летают они не так, как наша крылатая Джо, умеющая парить лишь там, где воздух хорошо пропитан магией. Нет, они летают, когда им заблагорассудится. Даже в безвоздушном пространстве – настолько сильна их магия. А вот Джей/О смахивает на выходцев из технологической части – насколько я знаю, за последние десятилетия у нас не было никого более похожего на обитателей той части спектра.

Нынче в пограничных мирах с Путниками было негусто. ХЕКС и Бинария, господствовавшие на двух концах Дуги, мигом хватали всякого, у кого пробудился дар путешествий. Порой мы ловили сигнал, но спасти Путника не поспевали.

И вот сейчас все взгляды обратились к огромному экрану, вспыхнувшему на торцевой стене. Из какой зоны этот новый Путник – магической или научной? Скоро ли бинарии или маги его засекут?

– Данных немного, однако наверху полагают, что если мы его упустим, последствия будут плачевные. Джоб, Ежи, Джона, Джорисина и Джози – на выход!

По залу пробежал шепоток. Четверо из названных были командирами. Прежде на задания не отправляли столько командиров разом. Случись что, четыре обезглавленных отряда подвергнутся переформированию.

Ну и дела!

Старик посылал отборную команду. Джоб сам был из пограничного мира – одного из магических. Так что, похоже, группа отправлялась на шибко магическую Землю. Джоб еще смахивал на человека, но вот у Джоны кожа была как древесная кора, а Джорисину не отличишь от эльфа. У Джози сносный человеческий облик, но про себя я называл ее Рапунцель. Золотистые, невиданной густоты волосы она заплетала в тонкие косицы, вместо бантов украшенные ножичками.

Ежи, быстрый и легкий, как птица, считался лучшим бегуном. В отличие от Джо он не летал, но при такой резвости ему это и не требовалось. Знаете, я даже слегка гордился тем, что он попал в отборную команду. Он стал моим первым другом в Интермире, и я надеялся, что после задания его произведут в командиры.

– Ночью всем спать вполглаза. Вероятность того, что нас засекут, мала, но не исключена, поскольку будет значительный выброс энергии. Джои Харкеру вместе с отрядом явиться ко мне.

Экран погас, а я еще секунду переваривал услышанное.

– Он меня назвал? – тупо спросил я Йозефа. Из нашей команды только он и Джейкон еще не отправились на боковую.

– А кого ж еще? – подтвердил Йозеф, хотя тоже был озадачен.

– Нас нельзя посылать, мы только что вернулись. – Джейкон все еще смотрела на экран, шерсть ее недоуменно вздыбилась.

– Здесь мы ничего не выясним. – Я вздохнул и встал. – Пошли. Остальные, наверное, слышали по трансляции. Не будем заставлять их ждать.

– Удачи, – пожелала Акасия. Я уставился на девушку и лишь через пару секунд сообразил поблагодарить. Надо же, забыл про нее. Однако возникла маленькая проблема.

– Слушай… тебе ведь нельзя без сопровождающего, да?

– Не беспокойся. Посижу в столовой. – Акасия кивнула на зал – с обеда народу поубавилось, но оставалось еще прилично. – И потом, я не доела.

– Ладно. – Я прикинул: с меня спросу нет, поскольку официально я к ней не приставлен, а Старик сам приказал явиться в его каюту с отрядом. – Ну, пока.

Уход мой получился не слишком вежливым, но я устал и расстроился. Похоже, этот день и впрямь никогда не закончится.

– Идет! – Джейкон навострила уши.

Перед каютой Старика мы простояли всего полминуты, но даже пять секунд покажутся вечностью, когда он тебя ждет.

Через мгновение из-за угла вынырнула Джо, необычно растрепанная. С мокрыми крыльями выглядела она как-то затрапезно.

– Извините, – пробурчала Джо, отбрасывая с лица налипшие волосы. Потом заметила, как мы переглядываемся, и насупилась: – Душ принимала.

– М-да, пахнет мокрыми перьями, – съязвила Джейкон и заработала раздраженный взгляд.

– Кто бы говорил! – парировала Джо. Голос ее так и сочился аристократическим высокомерием, свойственным только крылатым существам.

– Всё, заходим, – сказал я и открыл дверь.

Джаи уже был внутри, но даже не обернулся. Заложив руки за спину, он разглядывал изображение Дуги, висевшее над столом. Старик ожег нас суровым взглядом:

– Спасибо, что пришли. Рассиживаться некогда, готовьтесь к выходу.

– Но мы же… – Под прищуром Старика Джейкон осеклась.

– Я знаю ваш график, Джейкон Хаарканен, тем более что сам его составляю. – Старик помолчал, выжидая, хватит ли ей ума не пререкаться. Хватило. – Вы вновь отправляетесь на Землю F∆986. На то есть три веские причины, одна из которых и далеко не последняя – мой приказ. Надеюсь, остальные две причины помогут вам осознать важность вашего задания и не провалить его во второй раз. – Он дал нам секунду проникнуться услышанным. – Первая: поставленная задача должна быть выполнена во что бы то ни стало. Нам нужны эти данные. – Старик перевел взгляд на Джей/О, нашего компьютерного умельца, отвечавшего за взлом сервера и скачивание требуемых файлов. Зачем они нужны, мы не знали и не спрашивали. Старик дозировал информацию, поскольку рядовые не входили в круг посвященных. – Вторая причина – еще один код «Меркурий». С час назад новый Путник засветился на радаре. Бинарии его засекли, но он объявился в том самом мире, откуда вы только что вернулись – видимо, ваш визит его пробудил. Сигнал мощный. Добудьте Путника.

Мы кивнули, однако задание казалось мне бессмысленным. Выходит, разом объявились два новых Путника? По-моему, такого еще не бывало, но если второй пока не обнаружен, зачем посылать за ним четырех командиров, а нам с боем прорываться через заслон бинариев?

Старик перевел взгляд на меня, и кожу мою защипало, как при солнечном ожоге.

– Хочешь что-то сказать, Харкер?

Не умеешь врать – не ври, говаривал Джаи.

– Так точно, сэр. Если бинарии уже захватили Путника, почему посылают нас, а не четырех командиров, которых вы направили…

Взгляд Старика слегка накалился, и теперь казалось, что меня поджаривают на медленном огне.

– Потому что при всей значимости этого задания второй Путник нам важнее. Поверь, решение далось непросто. Да, вы только что вернулись, однако хлебните «кофейку» – и вновь за дело. Джаи получил всю информацию, алхимик ждет вас у каптерки. Выполняйте.

Гуськом мы вышли из каюты и встали на транспортер. Ходьба поощрялась, но только не по тревоге. Большинство коридоров были снабжены бегущими дорожками со скоростной подстройкой. Я задал маршрут к каптеркам и слегка увеличил скорость. Пешим ходом добирались бы две-три минуты, а так через десяток секунд будем на месте.

Порой минута играет решающую роль.

Жират, уже приготовившая нам «кофеёк» (как в обиходе называли бустер-инъекции), зря слов не тратила – каждому всадила укол, внимательно проследив за реакцией. Не знаю, что это за препарат; Жират называла, но вся эта фармацевтика для меня – темный лес. Знаю только, что после укола так себя чувствуешь, будто часов десять проспал на перине, которую не охаяла бы даже вздорная андерсеновская принцесса. И притом никаких паршивых последствий.

Мы взошли на платформу, граничившую с ярусом. Огромные автоматические двери разъехались, явив далеко внизу доисторическую Землю в лучах угасающего света. Повеяло свежестью. Жират вспыхнула разноцветными огнями, а мы Шагнули.

– В твоем мире есть кино? Знаешь, у нас был такой фильм «Миссия невыполнима», и в нем ужасно привязчивая музыкальная тема…

Джаи скрипнул зубами и сцепил руки с побелевшими костяшками.

– Прошу прекратить пустопорожнюю болтовню! – прошипел он, не сводя глаз с Джейкон. – Тут нужна чрезвычайная концентрация.

– Прости, – извинился я. Ничего другого не оставалось. Джейкон карабкалась по стене здания, а Джаи делал ее невидимой. Или, по его словам, «снижал вероятность обнаружения». Он не столько превращал ее в невидимку, сколько внушал ей, что она незрима. Поверить в эффективность такого подхода было трудно, поскольку сами-то мы прекрасно ее видели, но Джаи говорил, мол, это лишь потому, что мы знаем: Джейкон на стене. Чего я и впрямь не понимал – как она лезет по абсолютно ровной поверхности из стекла и металла. Не иначе как за счет одной только ясности мыслей и чистых намерений.

Джей/О известил, что Джейкон благополучно закрепила микрочип, который одурачит систему безопасности. Он приложил руку к входной панели, и на секунду взгляд его стал невидящим: Джей/О считывал систему команд.

На этот раз мы решили испробовать другой подход. Как всегда, противник превосходил нас числом – только теперь не в десятки, а в сотни раз, – однако у нас был козырь, которым прежде мы не воспользовались. Все внимание бинариев поглощено новым Путником, и никто не ожидает, что после давешнего позорного бегства мы так скоро вернемся. Эти органические машины руководствовались формальной логикой. Бинарии ближе всех к боргам из «Стартрека», если не считать мир YY∑237³, который мы даже прозвали Трекиверсумом. В общем, в отличие от них, у нас, людей, есть эмоции. И решимость. И наконец, мы способны преподнести сюрприз.

Кроме того, мы хлебнули «кофейку», что, видимо, и помогло Джейкон так непринужденно вскарабкаться по стене.

– Двинули! – Джо нетерпеливо переминалась. Обычно спокойная и чуть насмешливая, сейчас она смахивала на Джейкон.

– Погоди, – остерег я, хотя мне тоже не терпелось поскорее закончить дело. – Пусть сначала Джей/О…

– Готово. – Двери съехались, и взгляд киборга вновь стал зрячим. – Джейкон в системе вентиляции, портативный скремблер укроет ее от патрулей. Путник на том же этаже, что и нужная нам информация.

– Надо же, как удачно, – пробурчал Джаи.

Да, это было странно, и я занервничал. Может, я чересчур мнительный, но такое же беспокойство одолело меня и в тот раз, когда весь мой отряд угодил в хитроумную западню ХЕКСа.

– Будьте начеку, – предупредил я и заработал неприязненный взгляд Джей/О.

– Не уверен в моих сенсорах?

– Просто не хочу снова угодить в зубы магам.

– Нынче мы в гостях у бинариев.

– Хрен редьки не слаще.

Джо хихикнула, Йозеф рассмеялся, и даже Джаи усмехнулся. Все были под легким кайфом, но органы чувств работали отменно. На лестнице мы дважды миновали охрану, исполнив трюк Джаи «нас нету», а Джей/О одурачил патруль, дав проекцию пустого коридора. С бинариями кое в чем даже легче, чем с ХЕКСом: компьютеры понятнее магии, хоть я и не нашпигован наночипами, как Джей/О.

Однако были и свои сложности.

– Зараза!

– В твоей башке столько словарей, однако не нашлось другого слова? Что еще стряслось?

Джей/О молча показал на стену.

Мы посмотрели на нее, переглянулись и уставились на Джей/О.

– Перегрелся, что ли? – спросила Джо. – Чего ты там увидел?

– Что это? Стена, – учительским тоном сказал Джей/О. Будь у него потребность в кислороде, кто-нибудь наверняка его придушил бы. К счастью для него, киборг не стал дожидаться, пока мы изыщем иной способ выпустить пар: – Значит, ребята, должна быть дверь.

– Не всем закачали файл с поэтажным планом здания! – рявкнул я.

– Это не моя вина, – надулся Джей/О.

– Ладно, давай уже картинку!

Глаз киборга вспыхнул красным, и на стене появился план здания. Рядом с серой мигающей точкой – маркером «вы здесь» – значилась дверь. На плане. В реальности ее не было.

Джаи хмыкнул и шагнул к стене. Но прежде чем он сделал второй шаг, в стене открылся проем и мы увидели Джейкон, оседлавшую поверженного охранника.

Рука девушки-волчицы лежала на кнопке, управлявшей потайной дверью. На полу распростерлись еще несколько стражников. Довольная ухмылка на физиономии Джейкон не оставляла сомнений в их судьбе.

– Чего так канителились? – рыкнула наша хищница.

– Умничка, заслужила лакомство! – Только Йозеф осмеливался дразнить Джейкон, потому что однажды продемонстрировал ей свою силу, вздернув ее за шкирку. Волчица оскалилась и зарычала, но вяло. Она была в хорошем настроении. Я тоже, хоть и не мог взять в толк назначение односторонней двери. Что это за комната, из которой можно выйти, а войти нельзя?

– Это тот самый компьютер, Джей/О? – спросил я, шагнув в помещение. – Еще раз покажи-ка план. Хочу удостовериться, что здесь нет других потайных дверей.

– Неглупо, Джои, – похвалил меня Джаи, когда план вновь возник на стене.

– Меня зовут Джо, – напомнил я, разглядывая картинку. Иногда в картах я путаюсь, но здесь, похоже, все просто. Вот посреди комнаты серый маячок, вот дверь, через которую мы вошли, и вот еще три стены, глухие, безо всяких проемов. Вроде бы все нормально, если не считать пунктиров, пересекавших план. – Что это?

– Вентиляционные шахты. Как, по-твоему, Джейкон сюда проникла?

– Идем вот так. – Я провел пальцем по пунктирной линии. И тут возникла мысль, затмившая тайну бездверной комнаты. – Где в точности сейчас находится новый Путник?

Джей/О сосредоточенно прищурился, и на плане замигал еще один серый маячок – несколькими этажами выше.

– Значит, шахты ведут прямо туда. Можем опять послать Джейкон, – сказал я.

– Я готова, – ощерилась волчица.

– Логично, только ведь надо и данные скачать, – возразил Джаи. – Для выполнения обеих задач предлагаю разделиться.

Он был прав. Не хотелось дробить отряд, но время поджимало. У нас всего два маломощных скремблера – один Джейкон установила в коридоре, другой закреплен на ней. Пока что нас не обнаружили, но как только Джей/О взломает сервер, поднимется тревога, а захват Путника и вовсе поставит всех на уши.

– Будем действовать одновременно, – решил я. – Джо, ты со своими крыльями пролезешь в шахту?

Джо покосилась на Джейкон, чьи глаза насмешливо сузились, и кивнула.

– Они же складываются, – проворчала она.

– Хорошо. Джо, Джейкон и я через шахту доберемся до Путника. Йозеф и Джаи охраняют Джей/О, пока он скачивает данные. Джаи, давай законтачим.

Джаи кивнул и вытянул руку, другую приложив к уху. Я принял ту же позу, и мы соединили ладони. В голове возник странный металлический «привкус». Такое ощущение, будто долго плавал в бассейне и насквозь пропитался хлоркой.

Даю пробу, – послал я мысль. Джаи кивнул.

Конгенильно перлюстрирую твои мысли.

– Вот бы еще скинул мне хоть половину своего словарного запаса, – сказал я. – Ну, девочки, готовы? – Джейкон и Джо кивнули, и я повернулся к Йозефу: – Подсадишь нас?

Здоровяк одной рукой поднял Джейкон, и та бесшумно пролезла в вентиляционную шахту. Вторым пошел я, но, к сожалению, уже не столь изящно и тихо. Надо аккуратнее распределять свой вес, подумал я: вовсе ни к чему себя выдать грохотом. Джейкон насмешливо скривилась, когда я, старясь не греметь в металлическом желобе, протиснулся мимо нее вперед.

Последней влезла Джо, завернувшись в крылья, точно в мантию. В тесноте я не мог оглянуться, но до меня докатилась волна ее раздражения. Она же только что из душа, вспомнил я, а теперь опять вся изгваздается. Сдержав усмешку, я шепнул:

– Джейкон, бластер взяла?

– А то! – фыркнула волчица.

– Отлично. Давай его сюда. После сигнала Джаи я активирую свой щит и врываюсь первым. Под защитой успею уложить нескольких. Отсчитай четыре-пять выстрелов и тогда вступай в дело. Слева будет окно. При первой возможности ты или я его высадим. Джо, как услышишь звон стекла, входи, бери Путника и вылетай с ним наружу…

– Здесь я летать не могу, только парить, но…

– Ну так пари! Отыщи ближайший портал и возвращайся на Базу. Всё поняли?

Джейкон кивнула. Джо явно не хотелось нас бросать, но, помявшись, она буркнула «да».

Мы молча двинулись вперед, однако нас ждал неприятный сюрприз.

Шахта разветвлялась.

– Куда идти? – шепнула Джейкон.

Я глубоко вздохнул, стараясь припомнить план здания. Так, на схеме шахты уходили вверх… Нет, какой там «вверх», если на плане мой палец двигался вбок… Похоже, мы идем не туда. Надо влево, что ли?

Не знаю.

– Джои! Куда? – Джейкон уже шипела.

Я зажмурился. В схемах я полный дуб. Ну почему так: путешествую между мирами и порой выдаю удачные хитроумные планы, а карту читать не умею?

Стоп! Я не просто дуб, я дубина стоеросовая! На кой мне планы? Я же Путник, как и тот, кого мы идем выручать.

Я снова глубоко вздохнул и, порывшись в сознании, нашел отправную точку для перехода.

Теперь я чувствовал Путника. Точно так же было на «Малефике», когда мы освободили души наших братьев и сестер, выпустив их из банок… В голове стоял треск, словно от радиопомех, но между мной и пленником установилась четкая магнетическая связь. Наши сознания слились, я его понимал. Путника звали Жуакин.

– Направо, – сказал я, и Джейкон ринулась в ход. Я машинально следовал за ней, все еще пребывая в эйфории от состоявшегося контакта и воспоминания о том дерзком рейде, превратившем нас в команду.

Я замер. Мы были точно над нужным местом. Я это чувствовал.

– Так. – С бластерами в обеих руках я сгруппировался, упершись спиной в стенку шахты.

Джаи, что у вас?

Джей/О пытается обойти защиту.

Плевать на тревогу. Главное, пусть добудет информацию, в суматохе легче скрыться.

Пауза.

Секунду, мы совещаемся. Пауза. Как скажешь. Джей/О взламывает защиту…

– Вы готовы?

Девушки кивнули. Я набрал воздуху и, дождавшись команды Джаи – Давай! – вышиб вентиляционную решетку, активировал щит и с двумя бластерами на изготовку, точно герой боевика, в группировке сиганул вниз. В Интермире всё обучение незряшное, но кое-какие предметы мне нравились особенно.

В комнате было штук десять корнеплодов: трое стерегли дверь, еще двое маячили у стены, остальные сгрудились возле нового Путника. Их я не выцеливал, чтобы ненароком не попасть в пленника. Под вой сирены я, приземлившись, уложил двоих, прежде чем они достали оружие, и машинально сосчитал заряды, отскочившие от моего щита: один… два…

Краем глаза я заметил, что Путник вскочил на ноги и стулом, точно дубинкой, врезал корнеплоду по башке. Пришлось срочно менять тактику, поскольку его атаковали двое других охранников. Честно говоря, я удивился. Было бы понятно, если бы Путник в ужасе замер. Как некогда я, оказавшись в подобной передряге. Однако он отвлекал огонь на себя, хотя у него не было щита.

Я грохнул ближайшего к нему корнеплода, отметив еще два заряда, угодившие мне в грудь и руку. Щит мой терял силу, но тут очень вовремя из люка вывалилась Джейкон. Издав нечто среднее между рыком и тявканьем, она приземлилась на одного охранника и использовала его как трамплин, чтобы вгрызться в другого. Я прикончил еще одного корнеплода и решил, что пора найти применение кипучей активности нашего Путника.

– Окно! – заорал я, но Жуакин стоял и глазел на меня. Да, привыкнуть невозможно – всякий раз ты потрясен, когда видишь собственное лицо. Иногда я думаю, что чувствуют близнецы? Однако Жуакин не был точной моей копией – глаза карие, а волосы рыжие, и все же чуть темнее моих. На изумленном лице его промелькнула тень подозрения, но он выполнил мой приказ и запустил в окно стулом, который вместе с осколками ухнул наружу.

И тут настал черед Джо. Распустив крылья, из которых вырвалась туча пыли (в иной ситуации это было бы смешно), она подлетела к Жуакину… нет, скорее упала на него. Путник выпучил глаза, когда крылатая девица обхватила его поперек туловища и вместе с ним вывалилась из окна. На мгновение они скрылись из виду, но затем Джо поймала восходящий поток, и я вновь увидел ее и Путника, болтавшегося у нее в руках. Раз-другой она взмахнула крыльями, набирая высоту, но тут за моей спиной грянул бластер. Джейкон кинулась на стрелявшего охранника. Заряд просвистел мимо меня, ободрав остатки щита, и прошил крыло Джо.

Ангелица камнем полетела вниз. Лишь пыльные перышки кувыркнулись в воздухе.

Глава седьмая

Однажды я попал в автоаварию. За рулем была мама, а водила перед нами внезапно дал по тормозам, объезжая выкатившийся на дорогу мячик. В тот момент я отвлекся, но помню мамин вскрик, когда нас занесло на тротуар. В этом вскрике смешались обычная мамина строгость и капризность моей младшей сестренки. Я понял, что мы во что-то вляпались, еще за секунду до поцелуя с чужой машиной. Скорость у нас была небольшая, никто не пострадал, и ярче запомнилось даже не само столкновение, а тот вскрик – мама будто хотела им остановить машину. Сама-то она не помнила, как закричала.

На кризисную ситуацию человек реагирует рефлекторно – успешно или нет, это уже другой вопрос. Одни начнут суетиться, другие замрут; одни затаят дыхание, другие раззявят рот, третьи завопят. Наш учитель по военному делу говорил, что рефлексы есть у всех, надо лишь превратить их в отточенные навыки, которые в любой ситуации выручат тебя самого и твоих товарищей.

Вот потому-то я не терял времени зря, когда подстрелили Джо. Зная, что Джейкон займется корнеплодом, я включил подзарядку щита. Полностью заряженный, он способен отразить с десяток плазменных зарядов, пару-тройку заклинаний и удар силой до двадцати фунтов. Время полной зарядки – десять секунд. Столько у меня не было.

Я вскочил на подоконник и, ухватившись за раму, высунулся из окна. Пытаясь замедлить падение, Джо растопырила крылья, но Путника из рук не выпустила.

– Джо! – завопил я. Прошло две секунды. Три… четыре…

Джо сложила крыло и перевернулась на бок, чтобы увидеть меня. Я выдернул зарядку и метнул щит, словно фрисби. Стиснув зубы, Джо тормозила крыльями, надеясь, что диск ее догонит, прежде чем случится непоправимое. Мы оба знали, что щит не полностью заряжен. В лучшем случае Джо и Путник отделаются переломами. Если щит их догонит.

Жуакин сам ухватился за Джо, и та вытянула руку навстречу диску. Отцовские уроки фрисби даром не прошли, метал я хорошо, но фора была слишком велика. Нет, диск не успеет их догнать…

Вдруг лицо Джо исказилось, по телу ее пробежала рябь, захватившая и пространство вокруг нее, и пикирующая пара исчезла… Диск пролетел сквозь пустоту, секундой позже врезавшись в землю.

– Она Шагнула. – Джейкон уже стояла рядом. – Все в порядке. Шагнула.

Сердце мое колотилось, я прикрыл глаза, пытаясь уловить знакомый сквозняк портала.

– Думаешь? Я его не чувствую…

– Чего?

– Портал.

– Естественно – он уже закрылся. Пора и нам сваливать. Пошли! – Джейкон ухватила меня за рубашку и потянула от окна, но я еще успел заметить толпу корнеплодов, высыпавших из дверей здания. Они обшаривали взглядом небо, выискивая крылатую девицу. Наш визит уже ни для кого не был тайной, а значит, и впрямь пора было делать ноги.

Подсадив меня к отдушине, Джейкон запрыгнула следом. Мы пустились в обратный путь, уже не заботясь о бесшумности. Я надеялся, что Джей/О успел скачать данные.

Джаи, мы возвращаемся.

В ответ молчание и неясное чувство тревоги.

Джаи!

Скорее, Джои! – услышал я сдавленный голос. – Тут есть тропа, но нечеткая. Нужна помощь, ваша и новенького. Джей/О обездвижен.

Нас только двое… Джо и Путник уже на Базе… наверное…

Джаи выругался на неизвестном мне языке, однако смысл выражения, проникший прямо в сознание, в иных обстоятельствах заставил бы меня покраснеть.

Дуйте к нам…

Я не дал Джаи закончить, потому что чуть не сшиб его, вывалившись из вентиляционного люка. Джейкон, утробно рыкнув, выскочила следом. Я вернул ей бластер и изумленно огляделся.

Джаи и Йозеф стояли посреди комнаты. С плеча последнего мешком бионической картошки свешивался Джей/О. Джаи раскинул руки, точно Гэндальф, провозглашающий: «Тебе не пройти!»

Я будто оказался внутри компьютера, который вдруг обернулся ярмарочным аттракционом со страшилками. Самые обычные штуковины вроде выключателей, розеток и светильников пытались нас прикончить.

Я пальнул в провод, который щупальцами вылез из розетки, сыпля голубыми искрами.

– Что случилось с Джей/О?

– Видимо, он претерпевает некое…

– По-человечески, Джаи!

– Током шибануло! Сосредоточься на тропе… Надо открыть портал!

Я увернулся от лопасти вентилятора, летевшей в меня, точно спятивший бумеранг, и дал очередь по светильнику. Ну вот и разъяснилась тайна односторонней двери: здешние обитатели – электронные твари, а вон у стены сверхмощный компьютер. Зачем какие-то двери, когда можешь подключиться к любому энергоресурсу в здании? Дверь впускала корнеплодов и прочих клонов рангом пониже, распознавая всякого гостя, но с Джейкон, оснащенной скремблером и проникшей через вентиляцию, вышел облом.

Ладно, одну загадку разгадали. Осталась другая: как отсюда выбраться? Я утвердился на ногах и послал импульс – где портал? В мозгу тихонько тренькнуло. Здесь портала нет, но эхо четкое, сродни силовым линиям. Портал есть в каком-то соседнем мире. К нему ведет тропа, надо по ней пройти. Или, выражаясь точнее, Шагнуть на нее.

– Йозеф, сосредоточься!

Здоровяк, обремененный бесчувственным Джей/О, не мог всецело отдаться бою. Он выставил бластер перед собой и, положившись на отработанные навыки, сосредоточился на портале. Наши энергии объединились, и образ портала стал четче.

– Джейкон!

Рыкнув, волчица прижалась ко мне спиной, сунула бластер в кобуру и когтями отбила атаку электропроводки. Она всегда предпочитала рукопашную. Ее энергия примкнула к нашим и яснее обрисовала тропу.

Теперь главный удар.

– Джаи!

Самая высокодуховная из всех моих версий сложила руки на груди и потом вновь их раскинула. Я думал, Джаи хочет сбросить щит, но нет – он растянул его над нами, а затем добавил свою энергию к нашим.

Все вместе мы отыскали билет домой – формулу {IW}: = Ω/∞, поведавшую направление и способ пути.

И мы Шагнули.

Вернее, кто-то и впрямь Шагнул. Кого-то несли. А кто-то – например, я и Джаи – запомнил лишь ослепительную вспышку Промежутка и через миг потерял сознание.

В лазарете я очутился уже не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Еще не открыв глаза и не до конца очнувшись, я уже понял, где я. Пахло лекарствами и антисептиками. Я чувствовал, что я не один. И первый же взгляд подтвердил догадку: соседи – моя команда.

В койке напротив – Джаи, то ли спит, то ли в отрубе. Слева – Джей/О, тоже без сознания, подсоединенный к капельнице и компьютеру. Справа (слава богу!) – Джо.

– Привет! – тихонько окликнул я и услыхал радость в собственном голосе. Как всегда, в ответ Джо чуть улыбнулась. Она мне нравилась. С того самого дня, когда на утесе мы вроде как разобрались в гибели Джея. Я знал, что ко мне она, мягко говоря, равнодушна, однако обрадовался, когда нас распределили в одну свою команду. – Сочувствую тебе. Как крыло-то?

Джо поморщилась, глянув на простреленный леток. Она сидела в кровати, откинувшись на подушки, и я видел ее забинтованное крыло с проплешинами и опаленными перьями.

– Пару дней не смогу летать. А потом, наверное, буду вихляться – пока перья не отрастут.

– Сочувствую, – повторил я, не зная, что еще сказать.

Джо перевела взгляд на меня:

– Спасибо тебе за щит. Он бы помог.

– Пустяки. Только ведь не пригодился. Ловко ты Шагнула. Молодец.

– Это не я, – покачала головой Джо. – Новенький парень.

Я уставился на нее, переваривая услышанное. Новенький? Шагнул вместе с Джо? Хотя никто из нас не чуял портала? Как же так?

– Наверное, интуитивно, – сказала Джо. – Как все Шагают в первый раз.

Я понял ее и чуть кивнул. Сам не знаю, как получился мой первый Шаг – вот получился, и все. Воспоминание об этом породило новый вопрос.

– А как же он управился с Промежутком? – растерянно ухмыльнулся я.

– Не знаю… я вырубилась, – неохотно призналась Джо, и я прекратил расспросы, хотя уже сгорал от любопытства. Новичок сам прошел через Промежуток и вынес раненого Путника!

Да уж, впечатляет.

– Как Джей/О и Джаи?

– Джаи отдал слишком много энергии на защиту и переход. А поскольку вы все еще были в связке…

– …я тоже отключился, – закончил я фразу. Джо кивнула. Надо же свалять такого дурака – перед серьезной нагрузкой не разорвали контакт! Меня аж перекосило от досады. Хотя, по правде, время-то поджимало. Но в рапорте о накладке не умолчишь, а значит, Старик наградит меня своим особым взглядом.

Заметив мою гримасу, Джо кивнула – мол, получишь на орехи – и продолжила отчет:

– Похоже, Джей/О нарвался на защитный вирус и схлопотал нокаут. Сейчас его обследуют, но, кажется, врачи не особо встревожены.

Значит, в целом все благополучно, подытожил я. Без ран и синяков не обошлось, но мы заполучили нового Путника и…

– А данные он скачал?

– Да, – кивнула Джо. – Сейчас капитан Харкер их просматривает.

В моей команде только она иногда так называла Старика. И всякий раз я вздрагивал. В детстве «капитаном Харкером» меня звал отец. Помнится, я одолел очередной уровень «Стартрека» и воображал себя командиром космического корабля, роль которого исполняли кушетка в гостиной, моя кровать, автомобиль и прочее. И теперь, если кто-нибудь произносит «капитан Харкер», мне чудится голос отца и я едва не слетаю с катушек. Конечно, Джо не виновата. Откуда ей знать. Но порой я гадаю, схожи ли наши отцы. Параллельные миры – та еще штука.

– Ты уже подготовила рапорт? – Я пристроил подушку под спину. Кровать была не слишком удобная, однако никакого сравнения с вентиляционной шахтой.

– Ага. Других-то дел не имелось.

– Долго я был в отключке?

– Да нет, с полчаса, но потом тебя снова вырубили, чтобы обследовать и разъединить с Джаи. Вернулись-то мы часа два назад.

– Понятно. – Я аккуратно повертел шеей, стараясь не разбередить зарождавшуюся головную боль. Теперь я вспомнил, что первый раз очнулся, когда меня везли в лазарет. В голове был туман, неразорванный контакт с Джаи наградил состоянием, близким к раздвоению личности. – Он-то как?

– Врачи говорят, перенапрягся. Но отдохнет, и все будет в порядке.

Я вздохнул, осторожно спустил ноги с кровати и с усилием сел. Меня слегка мутило, но самочувствие было сносное. Надо побыстрее развязаться с отчетом. Как говорится, сделал дело – гуляй смело.

– Правильно. – Джо будто прочла мои мысли. – А то еще потребуют устного доклада.

– Не дай бог! – Мне совсем не улыбалось припоминать детали вылазки под неодобрительным взглядом Старика.

Джо выглядела неважно, голос ее был тих и безжизнен.

– Тебе ничего не нужно? – спросил я, задержавшись в дверях.

Джо удивленно взглянула на меня и покачала головой:

– Только выспаться. Со мной все хорошо.

Я пошел к себе. Странно, что всякую мою любезность Джо принимает в штыки. Конечно, мы не закадычные друзья, но ведь и не собачимся – ну, по крайней мере, с тех пор, как я попросил ее не смотреть на меня зверем. Пожалуй, с этим надо что-то делать.

В коридорах было пусто. Сколько сейчас? Я глянул на часы – три ночи. Неудивительно, что вокруг тишина.

В своей каюте я почувствовал какую-то странность, хотя не сразу понял, в чем дело. Вроде все как обычно, только…

Пусто. Ни Тони, ни Акасии.

Ничего себе! Выходит, я надеялся ее увидеть. Вообще-то на задании я почти забыл о ней, но сейчас, в пустой и темной комнате, сам удивился своему огорчению. Где же она? Ей дали каюту? Или она покинула Базу?

Я чуть было не отправился на поиски, но вовремя себя осадил.

– Не смеши народ, Джои, – вслух пробурчал я и злобно треснул себя по лбу – какой еще «Джои»? Чего же требовать от других, если сам не помню, что отныне я – Джо!

– Пиши рапорт, а затем марш в постель! – велел я себе и прислушался – может, кто ответит? Комната промолчала, и я сел к компьютеру, или, вернее, к навороченной пишущей машинке. Никаких тебе игр или Интернета. Правда, скорость нанопода, но всего две функции – запись и печать.

«Вторая миссия на Землю F∆986, – набрал я. – Джо Харкер». Подумал и добавил к имени букву «и». Потом удалил. Потом вообще стер имя и напечатал «Джозеф». Хорошо и нейтрально. Кроме того, при нашем знакомстве Старик представился Джо Харкером, и еще не хватало, чтобы нас с ним начали путать.

Еще секунду я таращился в монитор, а потом стал набирать текст.

Нет ничего хуже, чем играть вторую скрипку при новоявленном герое, которого именно ты и спас и даже «спасибо» не получил. Жуакин, новый кумир Базы, был, пожалуй, самой крутой из всех моих версий и прекрасно это понимал. Я просто обалдевал от невозмутимого спокойствия, с каким он принимал восторги, раз за разом излагая свою байку о героическом спасении Джо. Я мечтал, как безоружным запихну его в Зону Риска на высший уровень пакостей.

Конечно, он разливался соловьем, потому что его об этом просили. Ему самому и в голову не пришло бы хвастаться. Зачем, когда за тебя все делают другие?

Не подумайте, что мне так уж хотелось на его место. Просто поначалу меня сторонились, но потом я единолично вырвал свой отряд из лап ХЕКСа и помог уничтожить осадный корабль, от которого взвыл бы сам Дарт Вейдер. И вся награда – ко мне стали подсаживаться в столовой и кивать при встрече. Однако никто не просил меня еще и еще раз поведать мою героическую историю.

Что самое противное, Жуакина превозносили за спасение Джо и самостоятельный переход, а меня чуть не распяли за утрату щита.

Утром я закончил рапорт и отнес его к каюте Старика, предварительно удостоверившись, что на моем лице не осталось буквенных отпечатков. Уснуть на клавиатуре (у нас это называется «мордой в салате») считалось уделом салаг, и я не желал получить новую порцию шпилек. Хватит с меня и давешних.

На пути в столовую меня перехватил интендант Эрнан, прочитавший десятиминутную лекцию о необходимости содержать инвентарь в чистоте и исправности, а главное – ничего не терять. Отговорки в духе «я пытался спасти Джо и нового Путника» не принимались.

Чувствуя себя олухом с плаката «Типичные ошибки на задании», я приступил к завтраку. Я думал, уж здесь-то напортачить нельзя, но мне опять указали на промах:

– Фу, овсянка! Кто же такое ест?

Ничего удивительного. От Акасии («только не Кейси!») Джонс не скроешься, она всегда готова сыграть на моих издерганных нервах.

Колкий ответ замер на моих губах, когда девушка, тоже с миской овсянки, плюхнулась за мой столик. Акасия подмигнула мне, я ответил вялой улыбкой и тотчас уткнулся в свою тарелку. Вчерашнее неуемное желание увидеться с нашей гостьей куда-то испарилось.

– Эй, ты чего такой?

– Ничего. Трудный выдался денек.

– Еще нет девяти.

– До четырех утра я не ложился, а в шесть опять был на ногах. Выходит, мой день все еще продолжается.

– От недосыпа ты становишься брюзгой, – хмыкнула Акасия, и я понял, что это лишь пристрелка.

– Что я должен ответить? – Вышло неожиданно резко, но и ее реплика ожгла не хуже оплеухи.

– Что хочешь, только не строй из себя зануду.

Я вздохнул и глотнул витаминизированной воды.

– Извини.

– Чего ты завелся?

– Просто вчера и правда выдался слишком долгий день. А тут еще Эрнан, интендант, – как я посмел посеять щит? – Поймав недоуменный взгляд Акасии, я объяснил: – Джо падала, и я бросил ей диск…

– Кстати, это было отличное решение.

Не видя собеседника, у нас не определишь, кто говорит. В смысле, у всех на Базе голоса почти одинаковые. Вот и сейчас голос, раздавшийся над ухом, был совершенно моим, но я ничуть не удивился, когда за наш столик уселся Жуакин. Я знал, что он объявится, – такое уж мое счастье.

– Вообще-то я понятия не имел, чем ты в нас запустил. – Жуакин вилкой подцепил некое подобие яичницы. – Но потом сообразил, услышав разговоры о потерянном щите.

Наверное, все мои чувства отразились на лице, потому что он поморщился и сочувственно добавил:

– Извини, но об этом говорят.

– Ну разумеется! Обо мне если и говорят, то лишь про мои косяки.

Акасия насмешливо вскинула бровь, но мне было плевать.

– Да ладно тебе! – утешил Жуакин. – Я новенький, теперь посудачат обо мне.

– Ты герой! – фыркнул я. – Так лихо спас Джо. – Слова дались мучительно, но я себя превозмог. Ведь каждому приятно, когда хвалят по делу. – Это было здорово.

– Спасибо. Я крепко струхнул, – признался Жуакин, и зависть моя слегка угасла. – Вообще не понимал, чего творится… сплошная кутерьма… и вдруг я оказываюсь черт-те где… там что-то вроде…

– Кислотной гравюры Эшера[11]? – вставил я.

– Точно! – Жуакин рассмеялся. – Ох, как хорошо, что хоть кто-то здесь говорит по-людски. А то я просто не понимаю, о чем они все толкуют.

– Молодец, что заметил, – усмехнулся я. – Мы все из разных миров, иногда настолько разных, что в культурном багаже вообще не находится ничего общего.

– Вот-вот! Я тут одну спросил – вы Люди Икс, что ли? Она посмотрела на меня как на идиота. Видно, не поняла.

Я рассмеялся:

– Ты сам-то откуда?

– С Земли… как ее… – Жуакин вздернул рукав, и я увидел шпаргалку, накарябанную на запястье. – F∆986. Капитан так сказал.

– Называй его Стариком. Его все так зовут. А на экзамене шпоры вряд ли помогут.

– Всегда попадаюсь. – Жуакин слегка оробел. – Чувствую, завалюсь.

– Не паникуй. – Черт, он все больше мне нравился, и я не мог ничего с этим поделать. – Зубрежки много, но в ней мы мастаки. В смысле, я мастак. А значит, и ты. Понял?

– Вроде бы. Никак не привыкну, что ты – это я. Одно лицо. И все вокруг – я.

– Кроме меня, – влезла Акасия, про которую я почти забыл.

– Кстати, я хотел спросить. Ты… – Под ее насмешливым взглядом Жуакин осекся. Акасия ждала вопроса. – Ты кто?

– Акасия Джонс, – представилась девушка.

– Не вздумай назвать ее Кейси, – остерег я, получив от нее весьма чувствительный толчок локтем в бок. Жуакин ухмыльнулся.

– Акасия Джонс, загадка Интермира, – произнес чей-то голос, и я увидел Ежи. Моя птичья версия держала в лапах не поднос, а всего лишь тарелку со скромной порцией корма.

– Я вообще загадочная, – подмигнула ему Акасия. Ежи слегка распушил перья. Будь я пернатым, и я бы свои взъерошил, только по иной причине.

– Вернее, пытаешься нас в этом убедить, – усмехнулся Ежи. Уж он-то осадит кого угодно, даже смазливую девицу. – Усердно работаешь над образом?

– Вот еще! – хихикнула Акасия. – Всю работу за меня делают парни.

Жуакин фыркнул. Нет, он и впрямь славный. Ежи подсел к нашему столику.

– Как всё прошло? – спросил я.

Утром командирский отряд доставил своего Путника, и всем не терпелось хоть одним глазком на него (или на нее?) взглянуть. Но куда там – новичка отправили в изолятор, а затем прямиком в каюту Старика. С тех пор о нем (или все-таки о ней?) никто не слышал.

– Это было что-то! – Ежи стрельнул взглядом в Акасию. Его красный хохолок встопорщился, точно у павлина, завлекающего самку. – Нечто несусветное, ей-богу.

– Да ну? – подстегнул я.

– Точно. Джози лишилась косы.

– Ничего себе! – Я обомлел – Джози тряслась за свои волосы. – Какую смерть принял мерзавец?

– Жуткую! – засмеялся Ежи. – Мы попали в дебри. Настоящие буйные джунгли с ядовитыми лианами. Вдоволь наигрались в прятки, однако Путников заполучили. Маги берегли их как зеницу ока.

Лишь через секунду я сообразил, что именно меня зацепило в его словах.

– Путников?

Перья на голове у Ежи опять возбужденно взъерошились.

– Ага. Об этом еще не объявлено, и если пойдет слух, я пойму, кто разболтал. – Он посмотрел на Акасию (та жестом застегнула рот на «молнию») и Жуакина (тот кивнул). – Путников двое. Они близнецы.

У меня отвисла челюсть:

– Такое раньше бывало?

– По-моему, нет. А Старик, значит, послал вас за третьим. – Ежи кивнул на Жуакина. – Это уж вовсе неслыханно. Теоретически, конечно, возможно… Однако три Путника зараз… Джоб говорит, день удался. – Он потянулся стаканом к Жуакину – мол, за тебя.

– Ух ты! – Я тоже чокнулся с Ежи. – Слушай, ты же был в командирском отряде. Теперь тебя повысят в чине?

Ежи смутился:

– Может быть, только не сразу. Но видел бы ты офицеров в деле – это что-то! Джоб – классный командир. Путники тотчас ему доверились. И я бы за ним в огонь и в воду.

– Я тоже с ходу поверил в Джои, – сказал Жуакин. Похвала была так приятна, что я даже не стал цепляться к лишней букве в своем имени. – То есть сразу, как понял, что вижу не себя в зеркале.

Он улыбнулся, и я ответил ему улыбкой, вспомнив свои размышления о том, что чувствуют близнецы. Что ж, теперь будет возможность их расспросить.

– Надо же, близнецы из пограничного мира! – Я все еще не оправился от изумления. – Какие они?

– Сейчас здорово обалдевшие. Но держатся молодцом. Друг другу опора в нереальной реальности. Зовут их Джарл и Джари, парень и девушка. Старик собирается о них объявить.

И тут как по заказу включился динамик.

– Ты, что ли, подстроил? Лихо! – сказал я. Ежи приосанился, Акасия хихикнула. Но веселье наше угасло, едва раздался голос Старика – серьезный и негромкий, он заставил всех умолкнуть и слушать.

– Путники, усядьтесь крепче. Система безопасности зафиксировала какую-то аномалию. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас обнаружили. Будем перфорировать. Я знаю, многие еще не окончили завтрак, поэтому придержите тарелки. Перфорация пятикратная.

Динамик зашуршал и выключился. По залу пробежал шумок – одни обрадовались, другие приуныли, а немногие третьи, еще не изведавшие перфорацию, растерялись. Акасия была среди последних:

– Что значит – будем перфорировать?

– Сейчас поймешь. – Мне было приятно, что хоть чего-то она не знает. – Кстати, тебя не укачивает?

Она пригвоздила меня уничижительным взглядом, однако последовала нашему с Ежи примеру, ухватившись за поднос. То же самое сделал растерянный Жуакин.

Через секунду реальность взорвалась.

Лучше не скажешь, честно. «Перфорация» означала одновременный запуск на полную мощь двигателей и межпространственного релокатора. Абсолютно неподвижно и в то же время со скоростью несколько световых лет в час мы летели сквозь миры, реальности и вероятности. Как если бы все ремейки какого-то фильма зарядили в один проектор и пустили на ускоренный просмотр. Бешено сменялись свет и тьма, за секунду пролетали тридцать суток, через зал проносились стаи птиц, почти неуловимые глазом, возникали и пропадали леса, мы ныряли под воду, но оставались сухими. В общем, эдакие трехмерные «Русские горки», небывало безумные и скоростные. Я посмотрел на Акасию – нравится ли ей наш аттракцион?

Оказалось, нет. Выпучив глаза, она сжимала голову, словно пытаясь унять дичайшую мигрень, а ее удивительные ногти-платы сыпали искрами. Акасия будто отделилась от всех нас. Я видел ее сквозь меняющиеся картины, а потом вдруг стал видеть сквозь нее. Так, дело неладно.

Она выбилась из синхронности.

– Эй! – заорал я, стараясь перекрыть глухой рокот ветра, рев двигателей и зуммер тревоги.

Акасия отбросила с лица темные пряди, разметанные ветром, и потянулась ко мне, но тотчас отдернула руку. Отпрянул и я – нам нельзя соприкасаться. Мы были в разных временных фазах, и контакт мог закончиться бог знает чем.

– Что случилось? – крикнул я.

Губы Акасии шевелились, но я ее не слышал. Потом она нахмурилась, резко вдохнула и зажмурилась. Корабль качнуло, и я выпустил поднос из рук. Двигатели сбросили обороты, свет на секунду погас.

Потом лампы снова вспыхнули, столовая наполнилась многоголосым шумом. Слышались облегченные вздохи, досадливые кряканья и смех над теми, кто расстался с завтраком (в переносном или буквальном смысле – в зависимости от крепости желудка). Всё пришло в норму.

Но Акасия исчезла.

Глава восьмая

– Прости, – извинился я перед Жуакином, счищавшим овсянку с рубашки. В качке я вновь допустил салажью оплошность, не удержав поднос, который проехал по столу и угодил в нашего новичка. Теперь Жуакин выглядел так, словно кто-то пытался нарисовать на нем абстрактную картину. Кашей.

– Чепуха! – отмахнулся он. – Главное, желудок выдержал. Это было круто.

– Так оно всегда. – Я огляделся. – Акасию не видели? – Глупо, конечно, но я еще надеялся, что, может, в темноте девушка ускользнула в туалет.

Сотрапезники мои покачали головами, причем Ежи одарил меня серьезным взглядом, совсем ему не свойственным:

– Придется докладывать. Свет погас всего на секунду, она не могла уйти далеко.

Конечно, он был прав, и я тревожился за Акасию. Но как же не хотелось извещать Старика, что я прошляпил незнакомку, которую вроде как сопровождал. Наверное, в этом ничего страшного, но…

– Помочь? – спросил я Жуакина, все еще возившегося с рубашкой.

Ежи сделал грозное лицо – мол, нечего тянуть кота за хвост. Я показал ему язык и подначил:

– Ты еще не командир.

Вскоре я уже был в каюте Старика. Полагая, что все же дело срочное, я воспользовался транспортерами и оказался перед его столом быстрее, чем хотелось бы. Старик шуршал бумагами, и весь вид его говорил о том, что у него есть заботы поважнее.

– Сэр? – Я засомневался, что он меня услышал. Старик поднял голову, его бионическое око сверкнуло, точно глаза оленя в свете фар. Собравшись с духом, я повторил доклад: – После перфорации Акасия Джонс исчезла. Похоже, с ней нелады, сэр.

– Я тебя слышал и кивнул. Кивок означает «я понял». Что тебе еще?

Я набрал воздуху:

– Надо ли мне… нам… беспокоиться, сэр?

Старик так шваркнул пачкой бумаг, что поднявшийся ветерок шевельнул мои волосы.

– Нет, Харкер, не надо. Помнишь, как твой приятель мутныш заглянул в Зону Риска и тотчас отправился в самоволку?

Я кивнул.

– Просто кое-что кое с чем не сочетается. Вот и всё. – Он помолчал, выжидая, достанет ли мне ума не продолжать разговор. Я уже открыл рот, но Старик меня опередил: – Предлагаю тебе отдохнуть. Скоро тренировка.

Я, как дурак, собрался еще кое-что сказать, но тут запищал интерком и раздался голос секретаря: «К вам Жейяр, капитан».

– Пусть войдет. – Старик буравил меня взглядом.

Я проглотил застрявшие в горле слова и шагнул к выходу, в дверях столкнувшись с Жейяром, который приветственно коснулся цилиндра. В приемной Джозетта записывала приказ Старика, звучавший по интеркому:

– …Джорин, Жират, Джильда, Джерик и Джейми. Еще пригласите Жару.

Услышав последнее имя, я замешкался. Старик собирает командиров, но зачем ему библиотекарь?

Целый корабельный сектор был отдан под нецифровую информацию: книги всевозможных форм и размеров, энциклопедии, журналы, газеты, распечатанные и переплетенные статьи со справочных сайтов вроде Википедии от разных миров – список бесконечный. Там же хранились все наши учебники. Свет не видел такого строгого библиотекаря, как Жару. Он был не лишен чувства юмора и мог часами трепаться обо всякой ерунде, но не дай бог, если кто-нибудь задерживал книгу или, того хуже, возвращал ее поврежденной.

У меня зародился план. Я свободен и получил совет отдохнуть. Библиотека – идеальное место для досуга, а я прекрасно знал, что помимо обширного каталога там имеются переписи населения всех близлежащих миров за последние сто лет, причем некоторые составлены в алфавитном порядке.

Вот и отправная точка.

Когда Жару, весело насвистывая, зашагал к Стариковой каюте, я проскользнул в библиотеку. По правде, таиться не было нужды – библиотека работала круглосуточно, даже в отсутствие Жару. «Знания бесплатны и должны быть всегда доступны, даже если недоступен я», – любил повторять библиотекарь. И тотчас добавлял, что знает каждую единицу хранения и сразу заметит, если что-нибудь пропадет. Мы подозревали, что все фолианты он снабдил маячками.

Я не собирался брать книги на дом и оттого не придумывал объяснения, с чего это вдруг я заинтересовался переписями за сто лет.

Честно говоря, я и сам не знал, с чего. Просто я понял, что мне чего-то недоговаривают насчет загадочной мисс Джонс. А получить прямой ответ от нее самой – все равно что попытаться выдернуть зуб у акулы. Нет, я был не в претензии и даже слегка уважал ее за это. Пусть на ней шмотки из бабушкиного сундука, она определенно из какой-то военной (или полувоенной) конторы. Лучшее тому доказательство – лихость, с какой она выдернула нас из передряги на F∆986. Да еще почтение, которое ей неохотно, но явно выказывал Старик. И его странно спокойная реакция на ее пропажу… Все это напоминало о том, что глазу открыта лишь треть айсберга.

Помимо всего прочего за миг до исчезновения я видел ее лицо. Она была не просто в смятении, она испугалась.

– Поиск человека. Имя – Акасия Джонс, – приказал я каталогу, который тотчас осветился и легонько зашумел.

– Поиск завершен. Четыре триллиона семь миллиардов тридцать шесть миллионов девять тысяч семьсот пятьдесят восемь совпадений.

Опешив, я уставился на машину. Так и должно быть? Я до сих пор ни разу еще не задавал поиск по имени. Я решил проверить:

– Поиск человека. Имя – Джозеф Харкер.

– Поиск завершен. Три тысячи восемьсот двадцать три совпадения.

Это было еще как-то приемлемо, поскольку «Джозеф Харкер» – весьма распространенное имя. Я ведь запрашивал переписи за последние сто лет, и в Альтиверсуме наверняка имелись мои полные тезки.

Я задумчиво пялился на машину.

– Поиск человека. Имя – Акасия Джонс. Характеристики: возраст четырнадцать-шестнадцать лет, темные волосы, фиалковые глаза.

Машина пожужжала и выдала:

– Поиск завершен. Четыре триллиона семь миллиардов тридцать шесть миллионов шесть тысяч семьсот три совпадения.

Невероятно. Отсеялось всего три тысячи пятьдесят пять человек. Значит, все остальные Акасии Джонс в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет темноволосы и сиреневоглазы? Больше четырех триллионов?

И что теперь? В полной растерянности я запросил первую тысячу записей.

Не все из них годились в кандидаты на нужную мне Акасию: примерно перед половиной фамилий значились даты рождения и смерти. Не могу сказать, что это меня утешило, однако дело пошло быстрее, поскольку я сузил круг поиска до ныне здравствующих индивидов. Наконец после двух часов тупого перелистывания страниц я наткнулся на нечто новое: отдельную категорию под литерами ХС.

Чтобы убедиться, я пролистал еще несколько страниц. Всем подходящим кандидатурам сопутствовал этот значок. Я отложил переписи и дал каталогу другое задание:

– Поиск организаций под литерами ХС.

– Поиск завершен. Бесконечное число.

Чего и следовало ожидать. Я попытал счастья в других запросах, вспоминая миры, которые упоминала Акасия Джонс. Перебирал их один за другим. Ничего существенного. Прошло еще полчаса, я ни на шаг не продвинулся, но уже закипал от злости.

Сколько же их, этих относительно параллельных миров!.. Даже если отсортировать лишь те, в которых есть разумная жизнь – и которые не стремятся к самоуничтожению в больших взрывах, космологических преобразованиях или временных петлях от нескольких секунд до нескольких тысячелетий, – все равно их остается слишком много. Если вздумается перебрать их все, не только мне, но и моим потомкам до несчетного колена гарантированы испорченное зрение и мигрень. В общем, всей жизни не хватит, чтобы проверить хоть малую толику этих миров.

Поборов искушение побиться лбом об монитор и выдать парочку особо смачных фраз, почерпнутых из безмерного запаса Джаи, я закрыл глаза и стал считать до десяти. Однако уже на цифре «четыре» понял, что сейчас взбешусь. Числа уже достали. Пропади они пропадом!

Я сделал глубокий вдох. Как запросить о том, что существует всюду?

– Поиск организаций по литерам ММ.

– Поиск завершен. Бесконечное число.

Минутку! Но ведь Интермир существует всюду, так?

– Поиск организации. Название – Интермир.

– Поиск завершен. Одно соответствие.

На экране появилась информация: перечень командиров, возглавляемых капитаном Джозефом Харкером.

Я чувствовал, что вот-вот к чему-то прорвусь, только не понимал к чему. Может, я хватаюсь за соломинку, но, сдается, ход моих мыслей вскоре куда-то приведет. Если я ищу то, что существует повсюду…

Опаньки!

– Поиск организации. Литеры ХС. Местоположение – Альтиверсум.

– Поиск завершен. Одно соответствие.

На мониторе появилась информация, но поверх нее, словно в пробной игре, предлагающей сначала заплатить, а уж потом развлекаться, выскочила табличка: ТРЕБУЕТСЯ КОМАНДИРСКИЙ ДОПУСК.

Естественно, допуска у меня не было, и вряд ли я его раздобуду. Наградой за многочасовые поиски стало единственное слово.

Оно чуть-чуть просвечивало сквозь табличку, нагло требовавшую допуска.

Хроностража.

Никакое это не воровство, в сотый раз повторил я себе, просто я стремлюсь к знанию. Это ли не благородная цель? Старик сам нас учил: не брезгуйте даже крохой информации – никогда не знаешь, что окажется важным.

Конечно, это вряд ли сошло бы за достойную отмазку, если бы он меня застукал, когда я шарил в его столе. Но я был глубоко убежден, что дело важное. Я должен все узнать.

Еще какое-то время я тыкался носом в монитор, тщетно пытаясь что-нибудь разглядеть за табличкой, требовавшей допуска. Потом отправился к Старику. Вот возьму и прямо обо всем его спрошу. Или потребую допуск. Или попрошу временный допуск для чего-то совсем другого, а сам раздобуду информацию о Хроностраже. Последнее казалось наилучшим вариантом, но все мои планы рухнули, когда Джозетта известила меня, что капитана Харкера нет на месте.

Я решил подождать и плюхнулся в плюшевое – неимоверно пушистое – кресло возле ее стола. В мозгу моем не стихала лихорадочная круговерть мыслей, а секретарша спокойно разбирала бумаги.

Четыре триллиона семь миллиардов тридцать шесть миллионов девять тысяч семьсот пятьдесят восемь совпадений, – звучал в голове знакомый компьютерный голос. Тот же самый женский голос, который требовал представиться контрольному устройству, извещал об изменениях в расписании, просил приготовиться к искажению пространства, отвечал на вопросы в просмотровом зале и давал наставления перед телепортацией. Да, голос был привычный, но это не значит, что он меня не бесил, особенно когда требовал допуск. А ведь эта закрытая информация помогла бы отыскать Акасию и выяснить, все ли с ней в порядке. Я должен все узнать.

Потом Джозетта вышла в туалет. Сам не помню, как я оказался в кабинете Старика и открыл ящик стола, где хранились бланки временного допуска. Однажды при мне его получил Джей/О, и тогда это казалось чем-то потрясающим. Допуск одноразовый, но с его помощью я выясню, что такое Хроностража.

В ящике лежали учетные карточки, ручки, скрепки, всевозможные справочные выписки, калькулятор (который, похоже, мог вкратце растолковать теорию струн), две переносные рации и пистолет (наверняка заряженный чем-то пострашнее пуль). Бланков допуска не было. Мне уже мерещились жуткие казни, которым меня подвергнут за мое преступление. Может, бланки в глубине ящика?

Я выдвинул его до конца – еще справочники, блокноты… и нечто, от чего я замер.

Старая фотография. Исцарапанная и помятая, она явно пережила пожары и наводнения. Несмотря на плохое качество снимка, персонажи его были вполне узнаваемы. Мы же узнаем себя на фото многолетней давности.

На снимке был Старик, еще не такой старый, с двумя глазами. В джинсах и свободной белой безрукавке, знававшей лучшие времена. Под мышкой – военный китель. Другой рукой Старик обнимал девушку, которую было трудно не узнать по озорной ухмылке и зеленому ногтю-плате на одобрительно вскинутом большом пальце.

Акасия Джонс, только лет на десять старше. Вместе со Стариком.

Глава девятая

Не знаю, сколько еще продлилось бы мое оцепенение, если б не рявкнул динамик. От голоса Старика я чуть не подпрыгнул, но тотчас смекнул: раз он говорит по трансляции, значит, еще не возвращается к себе. Но вот если он меня здесь накроет, непременно прикончит.

– Всем младшим Путникам явиться в актовый зал. Как некоторым из вас уже известно, сегодня теоретические занятия отменяются ради небольшой практики. Задания отрядам – на доске объявлений.

У меня еще оставались драгоценные секунды. Стараясь унять колотившееся сердце, я снова взглянул на фотографию. Бесспорно, Старик и Акасия. Я перевернул снимок и снова чуть не подпрыгнул, выронив фото в ящик. На обороте ни даты, ни штемпеля, но лишь корявая надпись: Положи на место.

– В чем дело? – Резкий вопрос Джозетты прозвучал тотчас, как голос из динамиков умолк, и я опять чуть не подскочил. Кстати, прыгучесть моя сослужила мне добрую службу – услышав, как хлопнула дверь приемной, я задвинул ящик и отпрыгнул от стола. С поличным меня не взяли, руки мои были чисты.

– Прошу прощения. – Я прибегнул к тону, каким говорил с мамой, когда меня застигали неподалеку от банки с печеньем. – Я подумал, раз уж капитан на связи, можно его не дожидаться и задать свой вопрос.

Джозетта подозрительно меня оглядела, но в руках у меня ничего не было, а карманы мои не топорщились. Секретарша чуть размякла, когда я изобразил виноватость, словно только сейчас понял всю уголовность своего проступка.

– Извините, – повторил я.

– Иди-ка сюда, – улыбнулась Джозетта и так же ласково добавила: – Только не обижайся.

Она меня обыскала, и я порадовался про себя, что не нашел бланков допуска.

– Без обид, – повторила секретарша, закончив безуспешный обыск. Я кивнул, сохраняя смущенную, как я надеялся, улыбку. – А теперь ступай.

Я ушел. От пережитого сводило живот. Я кретин. Если б меня поймали на воровстве, всё, конец. Один раз меня уже вышибли и сейчас распрощались бы со мной без всяких разговоров.

И все же я ушел не с пустыми руками. Хотя бы в фигуральном смысле. Дед знал Акасию. Или ее взрослую версию. Наверное, это не столь важно, учитывая, что в Альтиверсуме четыре триллиона ее копий. Значит, Старик знаком или в будущем познакомится со взрослой версией Акасии. Может, Хроностража – такая же организация, как Интермир, только не из Харкеров, а из Акасий? Вроде бы вполне разумное объяснение, но тогда почему ее гораздо больше, чем меня? И отчего мы не сотрудничаем?

Теперь я знал, что Старик и Акасия как-то связаны, но понятия не имел, что с этим делать. Может, спросить самого Старика? Конечно, нельзя признаться, что я шарил в его столе. Наверное, можно соврать – дескать, кое-какую информацию нашел в сводках переписей. Только он наверняка знает, какой допуск открывает эти сведения.

Чуть припоздав и все еще в задумчивости, я вошел в актовый зал и слегка обалдел от обрушившегося на меня гвалта. Последние часы я провел в обществе библиотечного компьютера, а теперь вдруг оказался среди сотен Путников, все еще обсуждавших утреннюю перфорацию и загадочного новичка, доставленного отрядом Джоба. Кроме того, раз десять, не меньше, я расслышал имя «Жуакин». Пробираясь через зал, я ориентировался на белые крылья Джо, служившие маяком в море моих рыжеволосых альтер-эго.

– Привет, – сказал я. Джаи и Джей/О тоже были здесь. – Вам уже лучше?

– Все системы функционируют нормально, – ответил Джей/О.

– Прекрасно, но как ты себя чувствуешь?

Джей/О уставился на меня, пауза стала неловкой. Что за дела? Он же не весь компьютерный и прежде на подобные вопросы отвечал без запинки.

– Великолепно, – наконец, отозвался Джей/О, а у меня над ухом раздался другой голос:

– Выздоровление опередило первоначальные прогнозы. – Джаи светился своей фирменной спокойной улыбкой. – Врачи признали его годным к участию в нашем задании.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – сказал я. По правде говоря, я чувствовал себя слегка виноватым. За поисками Акасии, копанием в архивах и попыткой кражи я совсем забыл, что друзья мои в беспамятстве лежат в изоляторе.

Джаи улыбнулся еще шире и, кажется, собрался высказаться о нашей обоюдной оплошности – то есть о том, что мы не разорвали контакт перед мощным выбросом энергии (конечно, он бы использовал многосложные слова), – но зал внезапно стих, и все поняли, что это означает.

Как всегда, само появление Старика было призывом к тишине. Он еще шел, но гул голосов уже превратился в легкий ропот, а когда Старик остановился, можно было расслышать муху, пролетевшую на соседней планете.

– Нынешнее задание вам не в новинку. Обычная схема «найти и доставить».

В животе екнуло. После того кошмара, когда весь мой отряд угодил к магам, а мне стерли память и дали пинка из Интермира, я многажды бывал на заданиях, однако всякий раз от слов «найти и доставить» становилось не по себе.

– Путь недальний. Тренировка пройдет прямо под нами, на домашней планете. Все командиры снабжены локаторами «холодно-горячо», которые подскажут вам путь к цели.

Ага. Это уже лучше.

– В принципе это игра «Захват флага». Мелкие пакости противнику и здоровое соперничество поощряются, но помните, что все мы – в одной лодке, и потому всякое членовредительство будет тщательно расследовано. – Старик помолчал, дабы мы всё хорошенько усвоили. Кибернетический глаз его видел всех и каждого. – Составы команд появятся на экране в очередности отправки. Вся команда отбывает в отведенный район. Увидев свое имя, следуйте в портовый шлюз. С момента приземления у вас будет один час, чтобы вернуться с флагом. Удачи.

Я поймал себя на том, что почти не слушаю его. Мозг автоматически воспринимал информацию, а я все пытался в суровом начальнике отыскать человека с фотографии. Разглядеть его под грубой солдафонской личиной капитана Харкера. Это было непросто, но когда Старик пожелал нам удачи, лоб его чуть-чуть разгладился, а уголки рта слегка приподнялись. Уже что-то.

– Как думаете, кого против нас выставят? – спросил я, глядя на экран. Джо пожала плечами, а Джей/О вообще никак не откликнулся. Что это с ним? Мне казалось, мы давно преодолели былую враждебность, но сейчас он вновь меня сторонился. – Ладно, чего зря гадать. Сейчас объявят, вот и узнаем.

– Верно. – К нам неспешно подошел Йозеф, а за ним и Джейкон.

Весь отряд был в сборе, все как новенькие.

– Что с отчетами? – спросил я, поглядывая на экран, где появились задания командам.

Товарищи мои хмыкнули или кивнули – мол, всё нормально. Все, кроме Джей/О. Его угрюмость уже начинала меня злить, но вдруг он ответил. Сквозь зубы.

– Мне незачем писать отчет, все данные скачали из моей памяти.

Спокойно, не заводись, приказал я себе.

– Повезло тебе, – сказала Джейкон. Было заметно, что поведение Джей/О ее тоже слегка раздражает.

– Я слышал, у тебя неприятности с Эрнаном? – спросил Йозеф.

Я скривился:

– Ну да. Плешь проел из-за щита. – Я глянул на Джо: – Может, скажешь ему, что я спасал твою жизнь?

– Ты уж как-нибудь сам. – Джо помотала головой, но улыбнулась.

Я оглядел свой отряд:

– Спасибо за офигенную поддержку.

– Вот и мы. – Йозеф показал на экран, где появились два столбца из шести имен каждый – мы и наши противники. Я слегка напрягся – мы против команды Ежи. Смекалистый парень-птица был первым, с кем я поладил, но потом мы оказались в разных отрядах.

– Значит, сразимся с Джолиеттой. – Джейкон покосилась на недовольную Джо. Внешне Джолиетта что твоя вампирша: выступающие клыки, мертвенно-бледная кожа. Она не прокусывала шеи и не боялась креста, но охотно питалась кровью. А вот Джо была родом с планеты, где обитают настоящие вампиры, и потому вечно пикировалась с Джолиеттой. Контраст между ангелоподобной белокрылой Джо и черноволосой Джолиеттой нас забавлял, и мы постоянно их друг на друга науськивали.

– И еще с Джено, – не осталась в долгу Джо. Джейкон оскалилась. Джено больше смахивала на кошку, нежели волчицу, но обе девицы тоже все время цапались. «Интересно, Старик нарочно свел нас с этой командой? – подумал я. – С него станется».

Я смотрел на экран: против нас играют Ежи, Джолиетта, Джея, Джено, Йоренсен и…

– Здрасьте, будущие соперники! – В компании с Джолиеттой к нам подошел Жуакин, губы его кривились в усмешке. – Чем напутствуете?

– Вы проиграете, – заявил я.

– Еще посмотрим, – вмешалась Джолиетта. – Привет, Джо. Как крыло?

– Хорошо, только болит, и летать не могу.

– Выходит, будем на равных.

Я посмотрел на Джо. Острит, но какая-то она… не такая. Бледная, тусклый голос, обвисшие крылья. Я уж забеспокоился, но потом сообразил: будь что не так, ее бы не выпустили из лазарета. Кстати, насчет что не так…

– Ты уже в команде? – спросил я Жуакина. – Меня в свое время долго мариновали, прежде чем дали добро на выход.

– Я насиделся на одном месте, пока вы меня искали. Да и тут было время обвыкнуться – и, поверь, лучше уж здесь, чем там. Хочу в дело. – Слегка не в своей тарелке, он все же говорил решительно. – Хочу быть полезным.

– Знакомое желание. – Сквозь толпу к нам протиснулся Ежи. – Когда меня забрали в Интермир, ужасно не терпелось пойти на задание.

Йоренсен кивнул Джаи, и тот ответил приветственным кивком. Оба старшие Путники, но до смешного разные: один молчун, другой говорун.

– А где Тони? – Джено одарила меня улыбкой, одновременно чарующей и хищной. Многие Путники к малышу относились с опаской, но кое-кто с ним подружился, в том числе и Джено. Наверное, девице-кошке просто нравилось, когда Тони превращался в клубок пряжи.

– Не знаю, – буркнул я. – Туда-сюда шастает. С прошлой ночи его не видел.

Джено скорчила рожицу и хмыкнула. Мы подошли к портовому шлюзу. В команде Йоренсена не хватало только Джеи, но у самых дверей она догнала нас. Ее золотисто-рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Привет! – поздоровался я.

– Привет, Джои! – мило улыбнулась Джея. Тембры всех моих версий созвучны с моим, но голос Джеи так мелодичен, что я оставил без внимания ненавистное прозвище.

– Ну что, все в сборе?

Йоренсен кивнул и жестом направил свою команду к двери, за которой только что скрылся очередной отряд.

– Идите строем, – распорядился знакомый компьютерный голос. – Внимательнее, не оступитесь.

– Даем вам фору! – съязвил я. Ежи фыркнул, а Жуакин ответил благодарным взглядом, не сразу смекнув, что я шучу.

– Не нуждаемся! – добродушным басом громыхнул Йоренсен. Ну хоть кто-то поддержал мою хохму, подумал я.

Команда соперников гуськом скрылась в шлюзе. Настал наш черед.

– Соберитесь, ребята, – сказал я. – Там уже не до шуток.

Все кивнули, и я шагнул в шлюз.

Телепортация сродни спуску по лестнице в темноте. Думаешь, впереди еще ступенька, шагнешь – а там уже пол. Как ни осторожничай, все равно чуть не шмякнешься, да еще клацнешь зубами. Самое паршивое, что идешь наугад, потому как ни черта не видно.

Однако на сей раз приземление вышло сносным – я угодил в лужу, по щиколотку увязнув в грязи. Вокруг шумел густой лес, омытый недавним дождем.

– Грязюка, – уведомил я приземлявшихся товарищей. – Ладно, куда идти, Джаи?

– Ложись! – гаркнул старший Путник, и я мгновенно распластался в слякоти. Если Джаи прибегнул к короткой фразе, значит, все серьезно. Надо мной что-то пронеслось. Весь изгвазданный, я вскочил на ноги и понял, что это была Джено. Настал мой черед гаркнуть:

– Эй, что за дела?

– Мелкие пакости дозволены, – любезно напомнила девица-кошка, вновь припадая к земле. Волчица Джейкон зарычала, готовясь к броску.

Джаи жестом показал – идем влево. Ну, влево так влево. Я переглянулся с остальными, и отряд рванул в чащобу, а Джейкон в роли заслона прикрывала наш маневр. Чавкая грязью, мы петляли меж деревьев, а вслед нам неслись игривые рыки кошки и волчицы, постепенно стихавшие.

– Джей/О, просканируй местность! – Я был готов к очередному его демаршу, но кибер молча наладил бионическое око и огляделся.

– Вижу Джолиетту, двадцать ярдов на северо-восток.

– Займешься ею, Джо?

Ангелица кивнула и отделилась от группы. Наверняка хочет поквитаться за шпильки о своем крыле, подумал я.

– Флаг далеко, Джаи?

– Локатор не сообщает его точное местоположение.

– Лишь направление поиска?

– Ответ утвердительный.

Сощурившись, я посмотрел вдаль. Меж деревьев маячило хмурое небо и посверкивала какая-то гладь (озеро или просто оптическая иллюзия), за которой вздымалась махина, похожая на огромную гору.

– Готов спорить, флаг на вершине, – сказал я, когда мы приблизились к кромке леса.

– Возможно, ты прав, – прищурился Джаи.

– Вижу Ежи! – сообщил Йозеф. Ярдах в ста от нас из сочной зеленой травы выглядывал ярко-красный хохолок.

– Ах, какие перышки! – сказал я.

Джаи рассмеялся:

– Изрядно демаскирующий фактор.

– Пошли? – Йозеф изготовился к броску. Но я медлил.

– Они что-то задумали. Кинемся сломя голову, а там засада. Джаи, дай-ка локатор.

Старший Путник недоуменно передал мне прибор.

– Как только мы окажемся на виду, исполни свой фокус «нас нету». Сможешь? – сказал я. Помешкав, Джаи кивнул. Конечно, это непросто, если объекты движутся. Но нас будет всего трое. – Долго не нужно, прикрой, пока мы бежим к горе.

Диск у меня в руке был теплым, и я еще больше уверился, что флаг именно там.

Джаи глубоко вдохнул, прикрыл глаза и подал знак – вперед!

Мы с Йозефом и Джей/О что было духу рванули к подножию горы. В ежесекундном ожидании чьей-нибудь атаки я чувствовал, как на загривке дыбятся волоски. Помню, такой же восторженный страх охватывал в детстве, когда мы играли в прятки.

В паре шагов от меня взметнулся земляной фонтанчик – кто-то пальнул из бластера. На открытом пространстве спрятаться было негде – значит, соперники включили защиту-невидимку. Я себя обругал, что не сообразил взять с собой какие-нибудь полезные штуковины, но потом вспомнил взбеленившегося интенданта Эрнана. Вряд ли мне бы что-нибудь обломилось. Ну и ладно, значит, нет повода корить себя за недальновидность.

Через секунду я увидел Йоренсена. Ага! Стало быть, Джаи его обнаружил и раскурочил защиту-невидимку. Но, значит, и фокус «нас нету» больше не работает. Вдалеке я разглядел Ежи, мчавшегося к горе, а вот Жуакин и Джея как сквозь землю провалились.

– Джей/О, что-нибудь считываешь?

– Джейкон догнала Джо, Джолиетта возвращается.

– Замечательно, но хорошо бы знать, что у нас впереди.

Джей/О перенаправил сенсоры на равнину перед нами. Я так и не понял, зачем он отсматривал местность у нас в тылу.

Наверное, Джейкон одолела Джено, но почему возвращается Джолиетта? Обычно Джо ей не проигрывала. Старожил Интермира, в схватках она ловчее. Хотя я заметил, что она неважно себя чувствует. Интересно, ей дали болеутоляющее?

– Ничего, – скупо ответил Джей/О. Я хотел проворчать, что помощи от него маловато, но побоялся сбить дыхание.

Мы уже почти добежали, однако я потерял из виду Ежи. На фоне бурых скал разглядеть его было трудно, да еще солнце, садившееся у нас за спинами, все вокруг заливало ярким багрянцем. Диск в руке тихонько пульсировал теплом – значит, цель стала ближе.

– Что называется, с ходу взяли препятствие, – сказал я, когда наша троица добралась до подножия горы.

– Самое приятное еще впереди, – проворчал Йозеф.

Джей/О отмолчался.

Я выглядывал Ежи, Жуакина и Джею. Наверное, и Джолиетта вот-вот появится.

– Ничего, у противника нет летунов.

– У нас тоже. Была одна летунья, и ту подстрелили.

– Точно, – поддакнул я, и вдруг меня осенило: – Джаи умеет планировать! Он уменьшит свой вес, и ты его подбросишь. Сможешь? – Йозеф кивнул. – Так мы получим фору. Да еще Джейкон отменно лазает. Значит, дождись их и зашвыривай. Как можно выше. А мы с Джей/О карабкаемся самостоятельно.

Йозеф снова кивнул, явно обрадовавшись, что не придется лезть в гору. Здоровяку не хотелось проверять, посыплются ли камни под его тушей.

– Ну давай, Джей/О! – Я попытался воодушевить напарника и снова будто наткнулся на стену. Чего он бесится?

– Вот сам и давай. Я-то лазаю получше тебя. – На секунду возник прежний задиристый Джей/О, но все равно я видел, что с ним что-то не так.

– Послушай, что случилось? – спросил я, когда мы отошли от Йозефа. Тропа быстро закончилась, и вскоре мы, выискивая впадины и выступы, карабкались по скале, которая становилась все отвеснее.

– Ничего, – искоса зыркнул Джей/О. – С чего ты взял?

Я не успел ответить, потому что он резко вскинул голову и сообщил:

– Впереди Джея.

– Ага. Тогда иди первым. Тебя не проймут ее сладкоголосые фокусы.

Джей/О кивнул и молча полез вверх. Послышалась дивная песня (в исполнении Джеи всякая песня звучала дивно), потом оборвалась. Приличное расстояние уберегло меня от чар ее голоса, но уже захотелось слушать его еще и еще.

Я снова полез вверх. Диск в кармане запульсировал чаще. До вершины оставалось уже недалеко, и тут я заметил какие-то ниши в скале. Может, флаг спрятан не на макушке горы, а в одной из этих пещер?

Я задумался. Выдавать себя не хотелось. Наверное, Джей/О уже как-то обезвредил Джею – пения больше не слышалось. Но флага-то он не нашел.

– Джей/О! – окликнул я. Тишина.

Я подтянулся на большой, почти плоский выступ. Ага! Впереди была маленькая пещера – проем чуть больше моего роста. Я разглядел, что пещера пуста, но ее можно обойти и подняться чуть выше. Едва я шагнул, как шестое чувство рявкнуло «пригнись!», и удар ногой распорол воздух у меня над головой. Я обернулся – возле ноздреватого камня стоял Ежи.

– Я прямо заждался! – Взъерошив перья, он принял боевую стойку.

– Сказано же, даем вам фору! – В выпаде я нанес удар кулаком. Ежи легко уклонился и заплясал по кругу.

Покачиваясь на носках, я чувствовал прилив адреналина. Ежи – классный партнер для спарринга – в моем весе, легкий и резкий, всегда готовый дать сдачи. На ринге он не выясняет отношения, но соревнуется в силе и ловкости.

– Что ж ты за флагом послал новичка? – поддразнил я и, уклонившись от очередного джеба, нанес хук правой.

– Он сам пожелал. – Ежи резво отскочил и чуть сместился влево. – Его спасли, и теперь он хочет себя показать. Кого-то он мне напоминает…

– Я-то сам всех спас. – Нырок, защита, апперкот, уклон, глухая защита. Атака Ежи прижала меня к скале, но в нырке я вырвался на середину площадки.

– Только сперва тебя выкинули, – съязвил Ежи. Я ответил ему удачным кроссом в челюсть. Ежи тряхнул головой и, рассмеявшись, коленом заехал мне в ребра. Мы не вкладывались в удары, но все равно было чувствительно. Я тоже засмеялся и отскочил в сторону.

– Однако недели не прошло, как я вернулся… Я бы уж давно нашел флаг, а твой новичок – копуша.

Ежи глянул на вершину и чуть нахмурился. Руки его слегка опустились, но я этим не воспользовался.

– Похоже, ты прав. – Он ковшиком приложил ладонь ко рту и крикнул: – Эй, Жуакин! Поторопись! Они уже близко.

Ежи стоял чуть выше и прежде меня увидел моих соратников. Джо преследовала Джолиетту, повторявшую мой путь по скале. Под обстрелом Йоренсена Джаи бежал к горе – заряды рикошетили от его защитного силового поля. Йозеф мне помахал, а затем одной рукой подбросил Джейкон; в другой его руке болталась и шипела Джено, которую он держал за шкирку.

– Мы уже здесь, – поправил я Ежи.

Все еще хмурясь, он хотел что-то сказать, но его перебил грохот.

Мы одновременно взглянули на вершину. Там снова грохнуло, а потом раз пять-шесть хлопнуло, точно петарды. Через секунду раздался гул, и на горе возникла пыльная туча, из которой градом посыпались камни.

– Что за… – начал я, но за грохотом себя не услышал. Я смотрел на грозную тучу и отмечал свои спокойные мысли, словно все это происходило не со мной: камнепад… бежать некуда… склон не укроет… вниз не прыгнешь – высоко… какие здоровенные камни…

Ежи очнулся первым и подтащил меня к краю обрыва. Единственный выход – прыгать…

Пещера! Я вцепился в Ежи. Валун размером с папину машину грохнулся на наш выступ, надвое его расколов. Я упал и выпустил руку товарища. Я задыхался в непроглядной пыли, но упрямо таращил глаза, стараясь разглядеть Ежи и затащить его в пещеру.

Чиркнув меня по плечу, рядом грохнулся камень. От боли я опрокинулся навзничь. И очень вовремя – в то место, где я только что стоял, врезался очередной валун. Я безотчетно пятился в кромешной пыльной тьме, поглотившей солнце.

Ноги не держали, я ползком добрался до скалы и ощупью отыскал прогал пещеры. Точно краб, забрался внутрь, всем сердцем надеясь, что найду здесь Ежи.

Но его не было. Потом что-то невыносимо грохнуло, мир качнулся, и я обеспамятел.

Потом я услышал чьи-то голоса, только не узнал их. Тьма перед закрытыми глазами чуть рассеялась – так бывает, когда в комнате включили свет, но ты еще не разлепил веки. Душу терзало неуютное чувство, словно уснул на чужой кровати и, пробудившись, никак не сообразишь, где ты.

Кажется, я расслышал стоны. Кто-то взял меня за руку. Строгий голос, похожий на папин, отдал распоряжения. Меня о чем-то спросили.

Я не мог вдохнуть и будто ослеп. Пытался ответить, но слова застревали в горле. Я хотел сказать, что Ежи не добрался до флага. Он бы выиграл, если б я не утянул его в пещеру. Я хотел рассказать о том, что было до камнепада. Только не удавалось вспомнить.

– …останется хромым, хотя вряд ли, – говорил кто-то. – Переломы, множественные ушибы, тринадцать швов, но состояние стабильное.

– Что с этим?

– Раздроблена ключица, смещение челюсти, растяжение запястья.

– А с этой? – методично спрашивал бесстрастный голос. Он уже не походил на папин.

– Сложный перелом предплечья, сломаны три пальца, одиннадцать швов, вывих лодыжки.

Удаляющиеся шаги.

– Что здесь? – Голос звучал глухо, словно человек стоял ко мне спиной.

– Ушибы. Истощение и обезвоживание. Глубокий обморок от перерасхода энергии. Он пытался своей защитой укрыть товарищей.

Знакомый запах. Неподвижный воздух остро пах лекарствами… Я в лазарете.

– Этот?

– Проксимальный перелом плеча, ушиб ребер. Наглотался пыли, но пещера спасла его от бо́льших напастей.

Это про меня. Я хотел пошевелиться – мол, я в сознании, – но мышцы отказались выполнить приказ мозга.

– Пострадали все, погиб лишь один.

– Один – это очень много, – отрезал начальственный голос.

Я уже не пытался шевельнуться. Один погиб. Слова эти оглушили сильнее камнепада. Удалось приоткрыть глаза, но я тотчас зажмурился. Казалось, под веки сыпанули наждачного порошку. Я попробовал проморгаться. Затем попытался поднять руку и протереть глаза. От саднящей боли подкатили слезы. Моргать стало легче, и я разглядел белостенную палату, уставленную койками.

Через проход от меня – Джаи, на соседней койке – Джо. Спят или без сознания. Слева от меня Йоренсен, дальше курганом высится Йозеф. А вон на подушке разметались золотисто-рыжие волосы Джеи.

Я с трудом приподнялся. На койке возле двери разглядел темно-рыжую шевелюру Жуакина. Рядом в кресле – Джей/О, с виду целехонький, но обесточенный.

Невзирая на вопли организма, я сел в кровати. Увидел хвост Джено, высунувшийся из-под одеяла, бледную щеку Джолиетты и мохнатую когтистую лапу Джейкон с тремя загипсованными пальцами. И только ярко-красного хохолка Ежи в этой белоснежной палате нигде не было видно.

Глава десятая

Все было как на похоронах Джея, за которыми я наблюдал из больничного окна. Однако нынче я стоял в первом ряду между Джо и Йозефом. Из всего нашего отряда только мы трое были «ходячие». Джаи все еще не пришел в сознание, вывихнутая лодыжка Джейкон была ее самой легкой травмой, Джей/О до сих пор не запитали. От перенапряжения кое-какие схемы его сгорели. Врачи говорили, он оправится, только не могли предсказать степень его дееспособности.

Перед гробом на возвышении Старик вспоминал о том, как Ежи появился в Интермире. Однажды он увлекся тренировкой и не заметил, что его заперли в Зоне Риска, где и провел всю ночь. Кто-то засмеялся. Джо расплакалась. Я тоже.

Порой я думал: куда Джей попал после смерти? Мерцающий гроб сгинул, но куда? Скоро это случится и с Ежи. Хотелось в последний раз увидеть его ярко-красный хохолок, но гроб был закрыт. В камнепаде друга моего размозжило. Не надо его таким видеть, сказал Старик. После этих слов я вновь попытался отыскать в нем черты того человека с фото. И не нашел. На снимке я видел счастливого человека. А сейчас – очень усталого.

Теперь я понял, почему на похоронах Джея все крикнули «ура». Такого я никогда не видел и опешил, когда, провожая гроб, пятьсот глоток разом гаркнули. Теперь я понял и сам крикнул, хотя звенело в ушах, першило в горле и щипало глаза. Этим криком я предупреждал – Берегись! Я звал – Сюда, здесь пещера! Я говорил – Прости! И я прощался. Вместе с другими.

Заиграла музыка, гроб исчез. Кто-то заплакал. Другие обнялись. Мне хотелось взять Джо за руку, но одна моя рука висела на перевязи, аукаясь дикой болью, а другой я утирал глаза, ослепшие от слез. Да и поди знай, как Джо отнеслась бы к моему порыву. Ведь, вполне возможно, Ежи погиб из-за меня.

После похорон я валялся в лазарете и бесконечно прокручивал в голове ту сцену на скале. Она донимала меня в забытьи, ее мельчайшие детали я вспоминал на допросах. Ежи подтащил меня к краю обрыва, мы изготовились прыгнуть. Вспомнив о пещере, я потянул его назад. Грохнулся валун, и я выпустил руку Ежи. Больше я его не видел. Я звал его? Не помню. Если б позвал, он бы, наверное, пошел на голос. И отыскал бы пещеру.

В день похорон все занятия шли по расписанию, смерть Путника не повод расслабиться. Наоборот, нужно еще усерднее трудиться. Потому что ситуация ухудшилась. В противостоянии ХЕКСу и Бинарии наших стало на одного меньше. Мы должны сплотиться.

Только меня это не касалось.

– Джои Харкер.

– Я, – вяло отозвался я. Я изнемог. После похорон не мог уснуть. Изводила картина: Ежи падает, но уцелеет, если я успею его подхватить.

– Твои болячки заживут недели через три. Если будешь принимать витамины и воздержишься от серьезных нагрузок, через пару недель сможешь приступить к тренировкам. А то и через неделю. Каждый вечер показывайся врачам. Ясно?

– Так точно.

– Тебе диагностировали посттравматическое расстройство. Знаешь, что это?

– Так точно.

– До особого распоряжения ты освобожден от всех дел. Ради твоей же безопасности тебе вживят маячок. И еще предписаны регулярные сеансы психотерапии.

– Есть, сэр. – Я оцепенел. Что тут еще скажешь – спасибо, что не прикончили? Или, хуже того, не стерли память и не вышибли вон? Я понял, о чем Старик недоговаривает: теперь на мне смерть двух Путников. Один раз со мной рискнули, но больше рисковать не могут. Только из-за моего нервного расстройства мне еще не вынесли приговор, но дали испытательный срок. Один неверный шаг, и я отсюда вылечу с головокружительной скоростью (если, конечно, будет чему кружиться).

Жизнь на Базе шла своим чередом, но все были как в воду опущенные. Волоча ноги, хмурые Путники слонялись по коридорам. При встрече со мной отводили глаза и молча уступали дорогу.

Моя рука на перевязи была знаком славы и позора. Все знали, что я был ранен в переделке, погубившей Путника. Вот только никто не знал, что с каждым днем я все сильнее себя ненавидел.

Я не сумел спасти товарища. Я был рядом с ним, он пытался мне помочь и погиб. Сколько еще Путников я угроблю?

Все стало опять точно так же, как после смерти Джея. Да нет, хуже. Тогда меня сторонились и ненавидели пятьсот незнакомцев. А сейчас на меня косо смотрели пятьсот товарищей.

Не все они были моими друзьями. Некоторых я даже не помнил в лицо. Когда соседствуешь с полутысячей человек, трудно запомнить каждого. Но меня уже признавали за своего, даже невзирая на мою дружбу с Тони.

Когда я вошел в столовую, тихие разговоры за столиками стали еще тише. Смолкнув на полуслове, Путники смотрели мне вслед. Я чувствовал их взгляды, но как ни в чем не бывало нагрузил свой поднос и сел за свободный столик. Уж лучше пусть никто не подсаживается, подумал я. Как давеча, на загривке вздыбились волоски, но только не от радостного возбуждения. Я себя чувствовал мышкой, угодившей в кувшин. Я тосковал по Ежи, тревожился за Акасию и друзей, пострадавших в камнепаде. Джей/О обесточен, Джаи все еще не очнулся, а Йоренсен, возможно, останется калекой.

Кто-то грохнул поднос на мой столик. Я поднял взгляд – Жуакин. Пол-лица в ссадинах и царапинах, вид изможденный.

– Привет, – сказал я, надеясь, что вышло буднично.

– Привет. – Жуакин сел. Мы помолчали. К еде никто не притронулся. – Как ты?

– Лучше.

Он взглянул на мою руку:

– Болит?

– Ага. – Есть не хотелось, но я себя заставил. Помешкав, Жуакин последовал моему примеру. – Ты-то оклемался?

– Почти. Нет… не лезет в горло… – Он отложил вилку. – Так оно всегда?

Я не знал, что ответить. Нет, не всегда, но… Когда такое случается, всегда плохо. Всегда тяжело.

– Нелегко терять близких, – наконец ответил я.

– Сочувствую. Как ребята, поправляются?

– Понемногу. Джаи и Джей/О еще не очнулись.

– А как Йоренсен? Он ведь был у подножия?

– Да. Толкнул Джено под щит Джаи, а сам не успел. Множественные переломы, рваные раны. Еще колено ему раздробило.

– Я видел, как Джо взлетела. Ей-то не шибко досталось?

– Растревожила больное крыло, но иначе было бы еще хуже. Не знаешь, как там Джея?

Вновь и вновь мы вспоминали, как все случилось. Жуакин был на вершине, он активировал щит и спрыгнул. Я поразился, что он всех знает по имени, хотя только-только попал к нам. Видно, старался запомнить каждого, очень хотел войти в команду. Помнится, я так не усердствовал. Правда, я с ходу стал изгоем.

– Неправильно это, – вдруг сказал Жуакин. В тоне его была такая убежденность, что я слегка растерялся.

– Что – неправильно?

– Ну… это… Мы не должны воевать.

– Верно, – согласился я. – Но воюем. И если не будем, верх возьмут бинарии и маги, которые все уничтожат и превратят Альтиверсум черт-те во что.

– Серебряная греза. – Жуакин задумчиво крутил вилку в руках. Я хотел спросить, о чем это он, но его вопрос меня опередил: – Ты знаешь, что многие считают тебя виноватым?

– Я сам себя виню, – признался я.

– Не надо, – покачал головой Жуакин. – Ты ни при чем. Я же там был и все видел. Но кое-кто подозревает… – Он замялся, играя вилкой. – Некоторые командиры считают… Они предполагают злой умысел.

Я молчал, переваривая услышанное. Да, вполне возможно. Как же я сам-то об этом не подумал? Перед камнепадом я слышал хлопки… Это были не бластеры, у них другой звук. На инструктаже Старик сказал, что всякое членовредительство будет тщательно расследовано. Пострадала куча народу, и, конечно, начато следствие. И что оно выявит? Незадолго до гибели Ежи дрался с Джои Харкером. С тем самым, кого уже обвиняли в предательстве своего отряда. С тем, кто сам спасся, а товарищу дал погибнуть.

Меня тоже выкопали из-под обломков, и, видимо, только поэтому я избежал прямых обвинений. Но Жуакин прав – подозрения существуют. Моя перебитая рука – вроде карточки «Бесплатное освобождение из тюрьмы», но мне запрещено делать ход и копить деньги. Вот такая вот «Монополия».

Не помню, как я ушел из столовой и добрался до своей каюты. Очнулся, когда уже сидел на кровати. Жутко ломило больное плечо, на перевязь капали мои слезы. Рядом парил опечаленный Тони.

– Ежи был моим лучшим другом. Как ты, – сказал я.

Тони грустно качнулся, приняв унылый серо-голубой оттенок. Я молчал, но вдруг пришла мысль, от которой вспыхнула искра надежды. Может, Тони был с нами и все видел? Может, он как-нибудь сумеет объяснить Старику, что я не виноват?

– Тони, ты видел, что произошло? Ты был рядом?

По малышу снизу вверх и обратно пробежала цветовая волна – он будто неопределенно пожал плечами. Надежда моя тоже вспыхнула и пригасла.

– Где же ты был? – тупо спросил я, не особо рассчитывая на ответ. Да и что он мог сказать?.. Господи, почему мне так не везет?

Нижняя часть мутныша окрасилась в кирпичный цвет, а верхняя стала похожа на палитру. Я не понял, что он пытался сказать.

– Ладно. – Я вздохнул и подпер рукой голову. Усталости не было, но я хотел вымотаться до предела и уснуть. И проснуться, когда все будет нормально.

Я усмехнулся. Нормально – это ходить в школу, возвращаться домой, делать уроки, отлынивать от домашних обязанностей и воевать с сестрой из-за телепрограммы. Пронзило грустью, когда я вспомнил нашу семью за обеденным столом. Нормально – это канючить, чтобы тебе разрешили поесть перед телевизором, а десерт слопать за компьютерной игрой. Нормально – засыпать в своей комнате, чувствуя ее запахи.

Но вряд ли нормально с утра пораньше кувыркаться в солитонах и суперконтинууме, а потом до самого обеда пахать на уроках военного дела, рисковать в Зоне Риска и зубрить повадки всевозможных какодемонов. Или еще вот – свернуть за угол и шарахнуться от собственного зеркального отражения, которое извинится и уступит тебе дорогу. Наверное, я никогда не привыкну, что здесь полным-полно моих копий.

Все мы были почти на одно лицо, но только мне одному так ужасно не везло. Лишь я притягивал несчастья. Лишь на моих глазах погибли два товарища.

Тони, сохраняя все ту же странную половинчатую окраску, как-то неуверенно меня облетел, точно планета, которую недавно выгнали из Солнечной системы. Наверное, имя Ежи уже появилось на Стене, подумал я. И что ему принести? Может, камушки с подножия той горы? Ничего себе подношение. Осколки камней, которые его убили. Офигенная символика.

Я вздохнул и опрокинулся на кровать. Плечо стрельнуло болью, но я лишь досадливо крякнул. Занятия, тренировки и любые нагрузки под запретом, разрешено только думать о том, что все опять меня ненавидят. Чего я здесь торчу?.. А куда податься?..

Как – куда? Старик не говорил о запрете покидать Базу. И потом, мне вживили маячок. Выходы за пределы Базы не запрещались, надо только отметиться, соблюдать осторожность и надолго не отлучаться. Нигде не сказано, что мне нельзя прогуляться.

Одна мысль родила другую, и я подскочил на кровати. Теперь я знал, что́ принести Ежи.

Чтобы нас не обнаружили, после происшествия корабль немного изменил орбиту. Выяснить, на какой Земле проходила наша тренировка, было нетрудно: стоило лишь заглянуть в бортовой журнал, где фиксировались все перемещения. Через минуту я уже знал точное имя планеты.

Под косыми взглядами встречных я прошел в каптерку, облачился в легкий защитный костюм (на всякий случай) и направился к шлюзу. Никто меня не остановил. Был объявлен режим умеренного ограничения, означавший, что выходы за пределы Базы не поощряются, но дозволены. Я отметился в журнале и указал предполагаемое время возвращения – то есть выполнил все формальности обычного выхода. Да, обычный выход, не более того. Но только я уже не обычный член команды.

С корабля я ступил на песчаную дюну и, балансируя здоровой рукой, поймал равновесие. Интендант все еще не мог простить мне потерю щита, и я не стал просить у него гравитационный компенсатор. Зачем напрашиваться на неприятности? Я пошел.

Точнее сказать, сначала я Шагнул, а уж затем пошел. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и перенесся в нужный мне мир.

Гора, все еще окутанная густой тучей пыли, издали смахивала на вулкан. И без того грозная, в таком антураже она выглядела просто зловещей. С каждым шагом, приближавшим к горе, я все глубже погружался в уныние. Хоть бы с кем-нибудь перемолвиться! Узнать, куда подевалась Акасия, что хотел поведать Тони. Черт меня дернул сюда припереться ради достойного увековечения Ежи…

У подножия горы почти ничего не изменилось, только прибавилось валунов. Я смотрел на них и чувствовал себя гномом. Всего-навсего камни, скатившиеся по склону, но они убили моего друга и покалечили два отряда в полном составе.

С матерью-природой шутки плохи.

Кое-где были расставлены предупредительные знаки вроде тех, что окружали Базу. Снабженные видеокамерами, они реагировали на движение. Видимо, командиры намеревались еще раз-другой прочесать местность. От камер я не скрывался – на Базе уже знают, что я здесь, а маячок сообщает о моих перемещениях. И потом, я не делаю ничего дурного.

Спасибо, Джои, сказал я себе, твоя поддержка очень кстати.

Я стал взбираться по склону, тщательно проверяя каждый выступ, прежде чем на него встать. Некоторые камни вдруг оживали уже после проверки, и тогда сердце подскакивало к горлу, а ноги подкашивались. Наверное, виной тому было не только посттравматическое расстройство.

Таким манером до вершины я добирался довольно долго, но прибавить ходу не рискнул. Однорукий, карабкаться я не мог, потому как, если что, ухватиться бы не успел. Казалось, каждый мой шаг сотрясает гору не хуже истребителя, врезавшегося в скалу, а писклявый голосок в голове неустанно балаболил, что второго камнепада мне не пережить. Наконец я выбрался на небольшую площадку в футах десяти от вершины.

Обожженные валуны и горная макушка почернели от копоти. Я даже опешил – вправду вулкан, что ли? Вспомнился грохот, предшествовавший камнепаду. Наверняка здесь все уже осмотрели и взяли образцы породы. Теперь работы прекращены, потому что все улики собраны. Будем надеяться, мне не присобачат новых злодеяний.

Я огляделся, выискивая какое-нибудь подобие тропы к вершине. Глаз зацепил что-то яркое, выглядывавшее из скопища красно-бурых камней.

Пришлось повозиться, помогая себе замысловатой бранью. И вот наконец я стоял на площадке, а в руке моей трепетал флаг, так и не добытый Ежи.

Наверное, кто-то скажет: мол, так себе дань памяти, а я считал – самое то. Ежи был безоглядно преданным Путником. Он часто говорил, что обязан Интермиру жизнью, и лучший способ расплатиться – посвятить свою жизнь благому делу. Мысль, что он погиб на тренировке, переполняла меня бессильной яростью. Дурацкий «Захват флага». Может, и правда, флаг – паршивая дань памяти? Может, бросить его здесь, а к Стене положить что-нибудь другое?

Я неприязненно взглянул на флаг, намереваясь скинуть его с утеса и отправиться восвояси. И тут над ухом что-то знакомо шпокнуло. Из-за моего плеча выплыл Тони, все в той же чудной половинчатой окраске.

– Привет, Тони. Вот, захватил флаг, – сказал я, сам подивившись своему сарказму.

Тони медленно обернулся вокруг себя и покачался из стороны в сторону. Он пытался что-то сказать, но я его не понял – меня отвлекло нечто сверкнувшее на земле.

– Погоди, Тони. Ну-ка, еще разок крутанись.

Малыш очень медленно повторил свой маневр, и я разглядел кусок прозрачного пластика, бликовавший под расцветкой мутныша. Наверное, он вывалился из каменной груды, когда я выдернул флаг.

Штуковина напоминала болванку компакт-диска. Ну, если вы прошли обучение в мультипространственном военном училище, вы бы сказали, что она выглядит как разряженный щит.

– Угу. – Я проверил зарядку, щелкнул переключателем резервных аккумуляторов. Ничего не работало. Щит был полностью разряжен либо сломан. Это можно выяснить, лишь подключив его к зарядному устройству. Интересно, как он здесь оказался? Ах да! Жуакин не сильно покалечился, потому что включил щит. Так, значит, я не единственный, кто посеял диск. Правда, Жуакин с бо́льшим толком его использовал. Наверное, Эрнан слегка отмякнет, если я вернусь с диском.

Кажется, я и впрямь свихнулся. Погиб мой друг, а я прикидываю, как умаслить интенданта.

– Валим домой, Тони? – уныло спросил я.

Мутныш вновь качнулся из стороны в сторону. Потом стал досадливо красно-серым, а затем вернулся к прежней расцветке: нижняя часть сферы – кирпичная, верхняя – мешанина цветов. Я вгляделся пристальнее.

Вспомнились подернутое рябью водянистое небо и твердая красная земля, в которой было невозможно вырыть даже мелкую могилу для мертвого Джея.

– Ты снова там побывал?

Тони посветлел и стал приятно розовым.

– Что ты там делал?

Малыш стал металлическим – как в тот раз, когда в нем я увидел отражение Акасии. Теперь же в нем отразился конопатый рыжий парень: одна рука – на перевязи, в другой – флаг.

– Не понимаю. – Я старался не выказать раздражения.

Тони замигал, попеременно становясь ярко-голубым и металлическим. Мое отражение периодически появлялось и исчезало. Яснее не стало.

Видя мою полную растерянность, Тони покачался взад-вперед, а затем, в той же последовательности чередуя окраску, стал подплывать ко мне то спереди, то сбоку.

– Ты с чем-то контактировал? – наобум спросил я.

Тони так ярко вспыхнул, что я зажмурился и рассмеялся. Вот уж не ожидал, что угадаю!

– Ты с кем-то общался?

Вновь яркая вспышка.

– Хочешь, чтобы я туда отправился?

Тони утвердительно мигнул и радостно качнулся вверх-вниз.

Припоминая координаты мира, где впервые встретился с мутнышом, я торопливо свернул и сунул флаг в карман. Потом с дурацкой ухмылкой подошел к краю утеса и Шагнул с горы.

Конечно, такая скоропалительность могла выйти боком, но думать об этом не хотелось.

С моего последнего визита на этой планете (или в этом причудливом мире, как вам угодно) ничего не изменилось – всё то же волнистое небо, и даже сохранились наши с Джеем следы. Видимо, здесь всегда полное безветрие. Никаких других следов и ни единой живой души вообще.

Акасия тут не появлялась.

Я помедлил, разглядывая следы Джея, – те, что покрупнее. Вон там мы приземлились и пошли, вон там присели поговорить, потом опять пошли… а затем я вдруг бросился на выручку неведомому существу. Малыш стал жертвой гигантского летучего чудища с телом змеи и силищей динозавра (позже я узнал его имя – гирадон). Своим поступком я погубил Джея и обрел Тони, который потом вызволит меня из ловушки ХЕКСа. Но и сейчас я не уверен, что это был равноценный обмен.

– Здесь безопасно? – спросил я Тони.

– Как везде, но безопасность – понятие относительное, – произнес мой голос.

Я уставился на Тони – малыш покачивался, окрасившись цветом довольства.

– Чего?

Ответом был смех, очень похожий на мой.

– Ну же, скумекай! Ты ведь смекалистый парень.

Казалось, говорит Тони. Я огляделся – никого. В моем шарообразном друге отражался только я.

Да нет, не я.

Джей!

Я оглянулся. Никого. Обежал Тони. Никого. Вновь послышался смех:

– Почти дотумкал! Тони, помоги ему.

Мутныш облетел меня и завис между мною и следами на земле. Я вновь увидел отражение Джея. Казалось, Тони стал лупой, которая не увеличивает, а показывает то, чего нет.

– Я смотрю сквозь него, – сказал я.

Изображение ухмыльнулось и кивнуло:

– Точно.

– Ты вправду… здесь?

– Вроде как здесь. А можно сказать – вроде как я. Запутаешься. В общем, я – нематериальный отпечаток. Я умер, но кое-что от моей сущности осталось.

– Ты призрак, что ли?

– Ну, если угодно. Это недалеко от истины. Не знаю, чего здесь больше – науки или волшебства. – Джей покачал головой. – Ладно, хватит обо мне. Что ты тут ищешь?

– Разве не ты послал Тони…

– Нет, это полностью его инициатива. (Тони радостно мигнул, и на мгновение Джей исчез.) Недавно мы с ним поболтали. Он извинился за тот случай и сказал, что приглядывает за тобой.

– Да ну? – Я попробовал одновременно смотреть на Джея и Тони, но глаза разъезжались, и я бросил это дело. Иначе Джей опять станет насмешничать.

– Конечно, не столь многословно, но так я его понял.

– Джей… – В голове не укладывалось, что я с ним говорю. Нечто подобное уже было, когда я проваливался сквозь Невесть-Где. Тогда я тоже слышал голос Джея и не понимал, кто из нас кто. Однако сейчас он был передо мной. Вроде бы.

– Как дела в школе?

Вопрос казался странным. Наверное, так вел бы себя старший брат, пытаясь растопить лед в отношениях с малолеткой.

Но именно это мне и требовалось: собеседник и вопрос, на который можно дать прямой ответ.

Я рассказал обо всем. О задании на Земле F∆986 и Жуакине, о потере щита и о Путниках-близнецах, о тренировке, которая плохо закончилась. Еще рассказал об Акасии. Джей внимательно слушал, но когда я добрался до похода в библиотеку и жалких плодов своих изысканий, брови его изумленно взлетели.

– Хроностража? – присвистнул он.

Мое сердце екнуло.

– Что ты об этом знаешь? – спросил я.

Джей задумчиво помолчал.

– В общем-то, это то же самое, что Интермир, но… не вполне.

– Хроностража – будущий облик Интермира?

– Не совсем. Понимаешь, Джои, я не знаю, можно ли об этом рассказывать.

– Зови меня Джо. И хватит уже недомолвок. Я по горло сыт тем, что ради моего же блага мне чего-то недоговаривают. Ты умер, прежде чем я понял, что к чему. Возможно, Ежи погиб из-за чьей-то подставы. Под предлогом, что теперь я вроде как немножко псих, мне впаяли испытательный срок. Давай уже, хоть что-нибудь объясни.

Сам не знаю, чего я так завелся, но чувствовал, что я прав. Впервые мелькнула мысль, что Ежи, отменный Путник и мой друг, погиб не случайно. Следователи предполагали злой умысел. И злой умысел точно был. Грохот, обожженные камни… Я разозлился. Мне уже надоело, что со мной обращаются как с ребенком, и я желал в кои-то веки получить нормальный ответ.

Джей смотрел на меня, словно видел впервые. Потом вдруг прищурился и без тени иронии четко кивнул:

– Слушаюсь, сэр. Хроностража не будущий облик Интермира, но его подразделение, которое занимается исключительно Временем. Мы не даем магам и бинариям править всеми мирами Дуги, а Хроностража не позволяет им властвовать над ходом Времени. Но у него есть противник пострашнее.

– Правда? Кто же?

Джей замялся, будто не хотел произносить имя врага.

– Техноурги.

– Кто?

– Это сущий кошмар. Их немного, но они так сильны, что одним взглядом могут разрушить целый мир. В совершенстве овладели искусством магии и наукой, став почти неуязвимыми. И чрезвычайно опасными. Их цель не владычествовать над жизнью, но уничтожить ее и все начать заново.

– Но если они такие могущественные, почему не погубят все миры?

– Хроностража. Не знаю, как это делается, но благодаря ей сохраняется порядок.

– И Стражники могут перемещаться во времени?

– Именно.

– Значит, Акасия…

– Стражник. А это значит, что вас обоих ждет тернистый путь.

– Как это? – спросил я, хоть не очень-то хотелось.

– Знакомы вы недавно, но она тебе нравится.

– Ничуть! – вяло возмутился я.

Джей рассмеялся:

– Да ладно тебе! У нас вроде как взрослый разговор. Так и веди себя по-взрослому. Ты ею увлечен, ну и что? Похоже, и ты ей небезразличен – вон как она в тебя вцепилась.

Я покраснел как рак, но промолчал.

– Стражник озабочен только одним – будущим. Оно должно наступить. Я бы поостерегся, ей-богу. Если Акасия решит, что ты можешь изменить будущее, она тебя удалит и никто ей слова не скажет. В вопросах времени Стражники – абсолютный авторитет. Тут уже не важно, чего ты хотел и как она к тебе относится…

– Понятно. Р‑р‑раз! – Я чиркнул себя ладонью по горлу.

– Это если повезет. А то и кое-что похуже. Она может тебя стереть. И сотрет, если этого потребуют интересы временной цепи. – Джей был чрезвычайно серьезен. – Ради сохранения временного хода она тебя ликвидирует не задумываясь.

Во мне боролись разум и чувство. Хотя, в общем-то, одно другого не исключает.

– Но как быть… с моим прошлым? Если меня сотрут, куда денется всё, на что я как-то повлиял?

– Она залатает дырки. Окажется, что все твои поступки совершал не ты, а она или кто-то другой. Она это умеет, – заверил Джей, подметив мою недоверчивость. – Повторяю: если Акасия решит, что интересы будущего требуют твоего отсутствия в прошлом, она это устроит.

Возразить было нечего, хотя ужасно хотелось. Переборов желание спорить, я поинтересовался:

– И что теперь делать?

– Возвращайся на Базу. Сиди и жди.

Я набычился.

– Знаю, это не по тебе, – усмехнулся Джей. – И все-таки дождись, пока что-нибудь не прояснится.

– А что с Акасией?

– Она Стражник. Если вам предначертана новая встреча, вы увидитесь.

– Но…

Но разговор был окончен. То ли Тони сбил фокус, то ли сам Джей что-то сделал, но его изображение расползлось, точно нефтяное пятно по воде, и исчезло.

У меня вдруг подкосились ноги, и я плюхнулся на землю. Вновь огляделся: удивительно, с прошлого раза ничего не изменилось. Вон даже длинные следы остались – это я тащил окровавленного Джея. Я сморщился и отвернулся.

Что-то показалось странным, и я нехотя вновь посмотрел на следы. Все как тогда, кроме одного.

На земле не было крови.

Возникла яркая картинка: серебристый защитный костюм Джея, на котором зияют огромные дыры, прорванные кинжальными зубами гирадона. Поначалу кровь хлещет, а потом вытекает медленными толчками – ослабевшему сердцу уже нечего гнать по жилам. Я же помню, как пятачок сухой земли превратился в темную вязкую лужицу.

Но она бесследно исчезла.

Может, солнце высушило?

Но здесь не было солнца, только небо, волнистое, как на картинах Ван Гога.

Я вскочил на ноги. Вдруг захотелось поскорее отсюда убраться. Передо мной парил встревоженный Тони, лихорадочно менявший цвета и узоры, как взбесившийся калейдоскоп.

Спиной я кого-то почувствовал. Ветерок (или чье-то дыхание?) коснулся шеи. В голове промелькнули видения глаз-щелок и сверкающих желтых зубов. Ни в одном из миров я не видел никого ужаснее предводителя ХЕКСа. До сих пор он являлся мне во сне, и я вспоминал его всякий раз, когда казалось, будто кто-то стоит у меня за спиной…

Не теряя ни секунды, я Шагнул.

Не скажу, что после разговора с Джеем я все понял, но кое-что прояснилось. Для начала неплохо. Если судьба поторопится и вновь сведет меня с Акасией, узнаю чуть больше.

Конечно, хорошо бы сказать, что вдруг меня окликнули. Мол, только я шагнул в Промежуток, и здрасьте вам – Акасия. Такое развитие событий было бы гораздо более приятным и менее болезненным.

Но на деле меня подстрелили из лазера.

В Промежутке, как я уже говорил, стоит невообразимый шум, и ничего удивительного, что я не услышал выстрела. Знаете, так бывает, когда ненароком схватишься за что-нибудь горячее – окатит болью и возникнет ощущение чего-то неправильного, но в первый момент даже неясно, откуда что взялось. Так больно, что сперва не поймешь, где болит.

Мозг еще соображал, в чем дело, а я в падении уже убрался с полосатой дюны, служившей мне опорой. В Промежутке царил обычный безумный хаос, но краем глаза я засек гуманоида и, кое-как сгруппировавшись, приземлился на лужайку размером с малолитражку. Левый бок и рука горели огнем, в простреленной перевязи зияла дырка.

Я принял боевую стойку и взглядом обшарил пространство над собой. Тот, кто меня атаковал, появится наверху – хаотичный беспорядок Промежутка лишит его маневра.

На сей раз «бдум!» я услышал, однако бабахнуло позади меня. А за миг до выстрела в ушах раздался надсадный писк, уже ставший привычным, как биение сердца.

Значит, неподалеку кто-то Шагнул.

Тони прикрывал мой тыл. При каждом выстреле он превращался в эдакий резиновый щит и, отразив лазерные лучи, вновь принимал свою обычную форму. Малыш напоминал воздушный шарик, который до предела растягивают, не давая ему лопнуть.

И тут я наконец разглядел того, кто раз за разом палил в меня из лазера. Вот уж кого не ожидал увидеть!

– Эй, ты офигел, что ли?!

– Цель: Джои Харкер. Задача: уничтожить, – произнес Джей/О и снова нажал на спуск.

Глава одиннадцатая

Он выглядел вполне обычно, если не считать синяков и ссадин, полученных в камнепаде, и нацеленного на меня лазера. И к этому я был совсем не готов. Поначалу-то мы цапались, но вот уж два года как были в одной команде. Я притерпелся к его подколкам и зачастую платил ему той же монетой. Но сейчас он всерьез хотел меня убить, а это, согласитесь, далековато от шуток, пусть даже злых.

Тони вновь отразил выстрел, но я видел, что ему крепко достается. Он стал красновато-зеленым и съежился. Надолго его не хватит, а я безоружен и парю, вцепившись в траву.

Стоп! Оружия нет при себе, но в Промежутке полно всякого хлама…

С лужайки я перепрыгнул на песчаный шар, на лету схватив ярко-синюю штуковину, смахивавшую на крышку мусорного ведра или канализационного люка. Она послужила щитом, которым я укрылся от очередного выстрела. Шар выглядел довольно прочным, но, к сожалению, в Промежутке все не такое, каким выглядит. Опора моя лопнула, точно мыльный пузырь (пук! – вспомнился голосок моего младшего брата), и я, пролетев футов десять, шмякнулся на благоухающую ароматами тропу, живо напомнившую мне дорогу в страну Оз.

Через секунду туда же приземлился Джей/О, и я импровизированным щитом отразил очередной выстрел. С одного взгляда я понял: бесполезно увещевать взбесившегося Терминатора. Я был всего лишь целью, к которой он шел напролом.

– Джей/О! В соответствии с законами Интермира и дисциплинарным уставом приказываю прекратить огонь!

Я так и знал, что ни черта не выйдет. А что оставалось делать? Ведь он мой друг и соратник.

Разумеется, Джей/О даже ухом не повел и опять пальнул, целя мне в голову. Я вскинул свой щит, который уже накалился и покрылся сетью мелких трещин, точно склеротическими жилками. Надо было изыскать иной способ защиты.

На манер Капитана Америки я швырнул в киборга крышку, мысленно возблагодарив физрука, натаскавшего нас в метании диска. А я еще сомневался в полезности этого искусства! Джей/О рукой отбил мой снаряд, однако треск, сопроводивший контакт самопального оружия с телескопическим лазером, вселил трепетную надежду, что последний выведен из строя. Я спрыгнул с тропы и навострил все органы чувств на поиск портала. В Промежутке перемещаться можно, только недолго и аккуратно, дабы не заплутать. Не дай бог здесь заблудиться – хуже нет места во всей Альтиверсуме. Ну разве что еще Невесть-Где.

Поблизости портала не было, но зато я углядел световые лучи, которые тянулись из иллюминаторов, паривших в так называемом воздухе. Один, теплый и ослепительно яркий, я схватил, не особо интересуясь, заточен он или нет. Я хотел лишь припугнуть, но не калечить противника.

А вот он, похоже, строил насчет меня совсем другие планы.

Сзади что-то сверкнуло, и я, развернувшись, сложил луч в восьмерку. Следующий заряд (значит, лазер, будь он проклят, уцелел) отрикошетил от моего так называемого щита, и на секунду я себя почувствовал джедаем. Что ж, киборг перешел на сторону темных сил, и я должен с ним сразиться, хочу того или нет.

– Джей/О… – начал я, но договорить не успел. Киборг втянул лазер в руку и тоже схватил световой луч. Так-так, сообразил я, он хочет не просто убить, но одолеть меня. И потому более эффективному лазеру предпочел световой меч. Значит, принял вызов и готов победить меня в равном бою. То есть им движет самолюбие. И, стало быть, в нем еще что-то осталось от прежнего Джей/О.

К несчастью, я уже не успевал до него достучаться. Однажды, на «Малефике», я наблюдал Джей/О в смертельном поединке на саблях. Классный фехтовальщик. Он победит – и к бабке не ходи. С каждым его батманом и туше перспектива превратиться в крошево становилась все реальнее.

Я отскочил и в прыжке рассек какой-то желеобразный пузырь, брызнувший тысячей капель. Не дожидаясь результата своего финта, я бросил меч и пустился наутек. Рука и бок, обожженные лазером, горели огнем. Нужно найти портал. Вернуться на Базу и рассказать о неполадках с Джей/О.

Сзади что-то грохнуло, но я даже не обернулся. Горячая волна взъерошила мне волосы. Я несся вслепую. Раненое плечо исключало всякие попытки вскарабкаться вверх. Единственный мой маршрут – вниз. Интересно, в Промежутке есть «дно»?

На бегу я опрокидывал что только можно, загромождая путь Джей/О, который следовал за мной по пятам: я видел его отражение в разных зеркальных поверхностях. Ясное дело, скоро он меня настигнет, потому что он киборг, а у меня сломано плечо и ушиблены ребра.

В голове все перемешалось. Я несся через перевернутый вверх тормашками лес из причудливых гигантских цветов и вдруг опрокинулся навзничь, подвывая от боли. Я даже не понял, во что врезался. Инстинктивно вскочил на ноги и осмотрелся, безуспешно выглядывая портал. Киборг совсем близко, а бежать некуда.

– Джей/О! – взвыл я, схватившись за больное плечо. – Не знаю, какая муха тебя укусила, но хорош уже! Давай, перезагрузись или что там! Перепрограммируйся, а?

– Цель Джои Харкер найдена, – произнес киборг. Я вроде уже привык, что мы одинаково звучим, однако странно, когда такое произносит твой собственный голос. Джей/О вскинул руку, из которой опять выехал лазер, и прицелился…

– Зови меня Джо, – сказал я. Наверное, мои последние слова могли быть и значительнее, но ничего другого не придумалось. Ладно, сойдет. В дуле лазера вспыхнул красный огонек, и я отчаянно огляделся в поисках хоть какой-нибудь защиты.

Грянул выстрел, но я ничего не почувствовал. Прямо совсем ничего – и даже не сразу понял, что я невредим.

– Непредвиденная помеха, – сообщил Джей/О, и я увидел какую-то фигуру, парившую ярдах в трех в стороне. – Акасия Джонс.

Акасия! Разметавшиеся волосы закрывали ее лицо, в руке она держала штуковину, напоминавшую брелок автосигнализации. Но именно эта фигня спасла мне жизнь. Радость моя тотчас сменилась тревогой – Акасия сама стала мишенью, а Джей/О уже вновь вскинул руку.

Акасия ракетой рванула ко мне (точно не скажу, но, по-моему, что-то сработало в ее ботинках), одновременно из брелока стрельнув в киборга. Вспомнилось, как некогда Тони схватил меня в охапку, спасая от магов, и вместе со мной телепортировался. Акасия проделала нечто похожее, окутав нас пурпурным сиянием. Мы провалились сквозь пустоту, и я шмякнулся на спину, охнув от пронзившей плечо боли. Перевел дух, открыл глаза и увидел Акасию на фоне сияющего голубого неба.

Она лежала на мне, кончики ее темных волос щекотали мне щеку и губы. Я сдул пряди с лица и протер глаза. Через секунду Акасия уже была на ногах и смотрела вдаль.

Я осторожно приподнялся, потом, опираясь на здоровую руку, встал. Под ногами – зеленая трава, над головой – синее небо в кудряшках белых облаков. Солнце подбиралось к зениту, значит, было часов одиннадцать, если здешнее время совпадало с тем, что на Базе. В свежем и чуть прохладном бодрящем воздухе слышался остренький аромат.

– Еще бы чуть-чуть… – вдруг сказала Акасия и дружески улыбнулась: – Привет, Джо. Давно не виделись.

В иное время я пропустил бы иронию мимо ушей и прямо спросил, где мы и как она меня нашла. Я бы просто обрадовался нашей встрече, забыв о предостережениях Джея.

Но теперь я знал, что она Стражник, и задал другой вопрос:

– А как давно?

Акасия помолчала, разглядывая меня.

– С момента, как мне пришлось драпануть. После перфорации.

– Я помню. Ну и сколько прошло времени? По-твоему.

– Понятно. – Акасия подбоченилась. – Ты, значит, в курсе.

– Угу.

– Знаешь, что я Стражник.

– Ага.

– Ладно. Хороший вопрос. Поверишь, если я скажу, что прошло несколько лет?

Я задумался. Внимательно оглядел Акасию, припоминая, какой она была. Нет, сейчас не старше. Почти в той же одежде, и волосы не отросли. И голос не изменился.

– Нет, – сказал я, стараясь, чтобы вышло уверенно, и в награду получил широкую озорную ухмылку.

– Прекрасный ответ! Думаешь, прошло дня три?

Я пожал плечами. Если честно, после камнепада и гибели Ежи я потерял счет времени. Казалось, мы виделись вчера и вечность назад.

– Для меня прошло около недели. Ваша перфорация сбила меня с толку. Что-то во мне спуталось. Два дня тошнило, вообще есть не могла. – Акасия забросила руки за голову и, сцепив пальцы на затылке, туда-сюда повернулась, оглядывая окрестности.

– А почему?

– Потому что мы неслись сквозь измерения на бешеной скорости. Я ведь Стражник, Джо. Гонять, как вы, не умею. Время от времени мне требуется бросить якорь.

Уже какое-то объяснение.

– Значит, мы помешали тебе бросить якорь.

– Скорее уж сорвали с него. С тобой хоть раз случалась морская болезнь?

Я помотал головой:

– Не-а, хотя однажды я съехал с водопада в бочке.

– Наверное, что-то близкое. – Акасия рассмеялась, но тотчас смолкла, наклонив голову. – Слышишь?

Я прислушался. Издалека доносились барабанная дробь, хлопки и буханье.

– Да. Что это?

– Пошли. – Акасия взяла меня за руку.

– В школе мы это проходили. С мистером Лёру, – сказал я. Из рощицы на вершине холма мы наблюдали за фигурками внизу, сражавшимися не на жизнь, а на смерть, точно пешки на шахматном поле. – Битва на Сомме, 1916 год. Новейшая история.

– Мы тоже проходили, только не в классе, – усмехнулась Акасия и пояснила: – У нас здесь было практическое занятие. Вон оттуда мы наблюдали.

– Значит, научная фантастика не врет? Можно столкнуться с самим собой в иной эпохе, и тогда возникнет временной парадокс, который все уничтожит?

– Нет, так не бывает. Когда бросаешь якорь во временном потоке, ты становишься его частью. Потом можешь сняться с якоря, выйти из потока и снова вернуться, но с собой не встретишься. Ты не там, ты здесь.

Изо всех сил я старался понять. Ужасно не хотелось выглядеть бестолочью, но…

– Значит… ты можешь влиять на события не единожды, а сколько душа пожелает?

– Да нет же. Например, я отправляюсь в будущее на пятьдесят лет вперед и провожу там неделю. Когда возвращаюсь, здесь тоже прошла неделя. А вот если я отбываю в иной временной поток, то могу вернуться в тот же самый день, но с собой не встречусь. Здесь все такое, каким было при мне. Вот тут нужна осторожность, чтобы не создать парадокс.

– А что, нельзя всякий раз делать одно и то же?

– Знаешь, от этого ужасно мутит. – Заметив мое недоумение, Акасия продолжила: – Ну вот вспомни, когда тебя жутко тошнило – на аттракционе, в морской качке, от высокой температуры…

– Спасибо, я уже понял.

– И представь, что эти тошноты сложили друг на друга, и ты их чувствуешь каждую в отдельности и все вместе…

– Я неясно выразился?

Акасия ухмыльнулась.

Знаете, как бывает, когда перед глазами у тебя что-то щелкает и мир вокруг на мгновение замирает, как фотография? Никакого снимка нет, но внутренним взором ты видишь каждую мелочь. Зачастую уже в момент события знаешь, что навеки его зафиксировал. Все вокруг замедляется, словно в рапиде, а твое будущее воспоминание застывает стоп-кадром.

Я почувствовал, что кто-то Шагнул. Через секунду раздался вжик лазера. Уже в тот миг я знал, что навсегда запомню лицо Акасии, на котором ухмылка сменилась разверстым в крике ртом.

Я оглянулся, вычисляя траекторию огня. Стреляли сзади и чуть левее меня. Я кинулся к Джей/О, не дав ему времени на новую атаку. Два первых моих джеба он отбил, но третий его достал. Надо было принудить его к защите и отвлечь от Акасии.

Чередуя нырки и удары, я мельком глянул в ее сторону. Жива! И даже чем-то занята – зеленые ногти-платы сверкают и искрят, руки прижаты к животу. Наверное, зажимает рану. Интересно, она способна регенерировать? Хорошо бы.

– Цель Джои Харкер захвачена.

Реплика Джей/О была тем обиднее, что она сопровождала весьма удачный правый хук. Я грохнулся навзничь, и ребра мои негодующе ахнули. Пожалуй, с меня хватит, подумал я, чего-то я подустал.

– Как же ты прошел за нами? – Для человека, которого только что подстрелили, голос Акасии был удивительно ровен.

Джей/О перевел взгляд на нее и молча вскинул лазер.

– Ты не умеешь проходить сквозь время. – В воздухе Акасия начертила абрис бляхи – на зеленом фоне возникла и тотчас исчезла именная печать. – Как официальный представитель Хроностражи приказываю тебе назваться.

Прихрамывая, Акасия подошла ко мне и встала рядом, бляха плыла перед ней. Я скептически покосился на девушку – неужто вправду надеется, что официоз сработает? (Хотя я и сам недавно пытался к нему прибегнуть…)

Джей/О рассмеялся:

– Мы не подчиняемся вашей Хроностраже.

– Если ты украл нашу технологию, ты ответишь, уж поверь мне.

– Сдалась нам ваша технология! Нам известна ваша сущность, и вам от нас не скрыться.

– Что ж, поглядим. – Акасия резко выпрямилась и взяла меня за плечо. Ногти ее вспыхнули, меня куснуло легким электроразрядом.

Джей/О исчез. По крайней мере, так показалось. Миг спустя он опять возник, только в ином антураже. На небе в ритме стробоскопа чередовались солнце и луна, а на земле шли иные перемены – трава, песок, вода и снова трава. Я вцепился в руку Акасии. Все вокруг безостановочно менялось. Джей/О исчезал и вновь на миг появлялся – то во плоти, то насквозь прозрачным, то лишь тенью или образом.

Все это слегка напоминало перфорацию, но только менялся окружающий мир, а мы стояли как вкопанные. Деревья вырастали и превращались в саженцы; одно расщепило молния, а потом оно вновь стояло зеленое и целехонькое. Не поймешь, куда мы двигались – вперед или назад? Потом я сообразил – и туда, и сюда. Мимо прошагала какая-то фигура и вдруг разделилась на две: одна пошла налево, другая – направо. Вокруг возникали другие фигуры, в основном солдаты. Они бежали, прыгали, падали на землю, прятались в укрытие. Многие тоже делились на две копии: одна падала и оставалась неподвижной, другая ползла в окоп. Мигающий Джей/О вплотную приблизился к нам.

Теперь я понял, что́ Акасия претерпела во время перфорации. Я бы сам предпочел еще раз в бочке съехать с водопада, пусть потом всего зашивают.

Наконец кутерьма закончилась. Я понятия не имел, где я и что я. Видел только куст, за которым можно было опростать желудок. Ущербным я себя не чувствовал, ибо звуковое сопровождение извещало, что за соседним кустом Акасия занята тем же.

Я очухался быстрее и нашел в себе силы подковылять к ней и даже размять ей плечи. Акасия свернулась калачиком, хватая ртом воздух.

– Оклемалась? – еле выговорил я. Она лишь кивнула. – На-ка, хлебни. – Я достал из-за голенища и откупорил фляжку. Акасия смотрела на меня, как на психа. – Не бойся. – Я вложил фляжку ей в руку, снова обрадовавшись, что она чего-то не знает. Помнится, в первый раз я сам решил, что Джей предлагает мне выпить. Видимо, и Акасия так подумала.

Она подозрительно обнюхала горлышко, потом глотнула. Я не сдержал улыбки, когда брови ее изумленно взметнулись, а по лицу разлилось блаженство.

– Ну что, недурно?

Акасия еще раз глотнула, отдала фляжку и растянулась на земле, положив голову мне на колени. Я тоже прихлебнул. Если честно, я сам не знал, что это за напиток, да и не особо интересовался. Знал только, что спирта в нем нет и похмелья не бывает. Но даже после крохотного глотка ты себя чувствовал, будто выспался в мягчайшей постели, на дворе прекрасная погода, а в воздухе плавает аромат твоего любимого завтрака. И абсолютно все тебе по плечу.

Наконец я смог оглядеться, да только видимость была паршивая. Все вокруг окутала серая пелена густого тумана, в котором сновали какие-то тени. Нет, не то чтобы вовсе непроглядная завеса, но все было каким-то размытым. Будто смотришь сквозь узорчатое стекло – видишь одни нечеткие очертания.

– Где мы?

– Трудный вопрос, – тихо сказала Акасия. Голова ее так и покоилась у меня на коленях.

– Есть лучше?

Может, показалось, но, по-моему, она улыбнулась:

– Спроси, где нас нет.

– Ладно. Где нас нет?

– Нигде. – Акасия глубоко вздохнула и попыталась сесть. Я помог ей, поддержав за плечо. – Нас нигде нет.

Выглядела она скверно – бледная, вся в испарине. Ее еще потряхивало, и я вновь протянул ей фляжку. Акасия помотала головой.

– Значит, нигде? То есть вообще? Я бывал в Невесть-Где, но здесь…

– Нет, это другое. – Опять вздохнув, Акасия заправила волосы за уши. Один ноготь ее обломился до мяса и кровоточил. – Я бросила якорь. Наобум.

Я вроде как начал понимать.

– Значит, мы провалились сквозь пространство?

Акасия покачала головой:

– Нет, мы провалились сквозь время.

Я посмотрел на нечеткие фигуры, бродившие вокруг нас. Все будто растушеванные. Вот одна наклонилась к земле, потом выпрямилась и пошла дальше. Но ее силуэт остался на месте, все еще что-то выглядывая, а потом зашагал в другую сторону. Фигур этих было полным-полно, иногда они проходили прямо сквозь меня.

– Как твоя рана? – спросил я.

Акасия приподняла край блузы. В подоле зияла дырка, но живот был целехонек. В одном месте кожа слегка покраснела, однако ни ожога, ни синяка.

– Защитный покров.

– Вроде скафандра, да?

– Ну, примерно. Только ничего не надеваешь, просто энергетическая защита… М-да, шарахнуло крепко, теперь надо подзарядиться. – Она провела пальцами по животу, ногти ее заискрились зеленым светом.

У меня возникла идея.

– Сможешь зарядить? – Я протянул ей диск, который нашел на горе.

– Пожалуй, смогу. – Акасия повертела диск в руках. – Что-то вроде моей защиты, только устаревшее… Не обижайся.

Я лишь пожал плечами. Акасия повернула руку ладонью кверху и положила диск на чуть согнутые растопыренные пальцы. Зеленые искры забегали от ногтя к ногтю, минуя сломанный. Диск налился голубым светом.

– Здорово! – восхитился я. Акасия молча улыбнулась.

Я отсчитывал время. На полную зарядку ушло меньше тридцати секунд. Ногти Акасии были мощнее любого нашего генератора.

Я включил заряженный щит. На дисплее высветился инвентарный номер – FB242.

– Не может быть… – пробормотал я.

– Работает? – спросила Акасия.

– Да, но это тот диск, который я потерял на Земле F∆986… За него интендант устроил мне взбучку…

– А где ты его нашел?

Она же еще не знает о камнепаде, подумал я. А может, знает.

– На вершине горы.

– Точно твой диск? – засомневалась Акасия.

– Точно. Сто процентов. Номер FB242, а мамин день рожденья – двадцать четвертого февраля. Я обратил внимание, когда получал щит. Это он.

– Как же он попал на гору?

– Не знаю. – Я выключил и прицепил диск к ремню. – Ума не приложу. Я бросил его Джо, но Жуакин вместе с ней Шагнул в портал…

– Может, кто-нибудь за ним вернулся?

– Поди знай. – Я взъерошил волосы и посмотрел на небо. Сквозь облака светило солнце, на западе собирались грозовые тучи. Присмотревшись, я увидел, что идет дождь, но мы не промокли. Повсюду все так же слонялись, рысили и падали призраки.

Один показался знакомым.

– Он отыскал нас! – Я было вскочил на ноги, но Акасия меня удержала.

– Нет. – Она потянула меня за руку, и я сел. – Он ищет, но не видит нас. Иначе уже напал бы. Не сомневайся.

– А сможет найти?

– Не знаю. – Акасия покачала головой и досадливо потерла висок. – Не должен. Но он как-то Шагнул сквозь время. Путники этого не умеют, верно?

– Нет, мы умеем только перемещаться между мирами, – сказал я. Хотя если подумать, поездка из Нью-Йорка в Лос-Анджелес – тоже своего рода путешествие во времени. Правда, скорость его зависит от выбора средства передвижения – несколько часов «Боингом‑747» или несколько месяцев дилижансом. – Мы знаем, как очутиться в Промежутке, но все равно это вопрос «где», а не «когда».

Прямо дух захватывает, как представишь, что в мгновение ока перенесся на полгода в будущее и прошлое. Ни тебе анабиоза, ни тревог, что матушка-Земля без тебя продолжает свой путь вокруг Солнца. Сэру Исааку было проще: в его дни время спокойно существовало себе в отрыве от вселенной и не считалось неотъемлемой частью космоса.

– В общем, я не умею проходить сквозь время, – сказал я. – И никто из наших не умеет, если только не скрыл этот навык. В Интермире этому не обучают.

Акасия села ко мне спиной, и мы привалились друг к другу. Я перевел дух – ребрам стало немного легче.

– Как он сказал? – спросила Акасия. – Мол, они не подчиняются Хроностраже… А потом?

Я призадумался – насколько позволяла боль, аукавшая во всем теле.

– Он сказал «Мы не нуждаемся в вашей технологии»… а потом… «мы зацепили»?.. Нет… «мы знаем ваши души»…

– «Сущность»! – встрепенулась Акасия. – Он сказал «Нам известна ваша сущность, и вам от нас не скрыться». Но мы-то иначе действуем. Идем по следу, только… – Она осеклась, дыхание ее стало прерывистым.

– Чего ты?

– Это они. – Голос ее дрогнул. – Они так делают.

– Кто?

– Те, с кем мы поклялись сражаться. Неужели он…

– Техноург?

Акасия так резко обернулась, что я чуть не упал.

– Откуда ты про них знаешь? – Она уставила в меня немигающий взгляд. В голове возник голос Джея: сотрет тебя… она это устроит…

– А как я узнал, что ты Стражник? Легко. Провел кое-какие изыскания. – Я почти не врал. Ведь не скажешь, что меня просветил призрак бывшего наставника. То есть мне, может, и поверили бы, но уж лучше не рисковать.

Акасия вздохнула и посмотрела на дымчатое небо, затянутое облаками.

– Ладно. В общем, он не обладает мощью Техноурга, иначе мы уже были бы покойники. Однако он ухватил нашу сущность и пошел следом. Как же он сумел?

– Что еще он говорил?

Мы задумались. Наконец Акасия тряхнула головой:

– Больше ничего. Только одно: мол, ему не нужна наша технология, он знает нашу сущность.

– Нет, погоди. – В голове мелькнул хвостик какой-то мысли. – Он сказал «нам». «Сдалась нам ваша технология».

– И что?

– Джей/О всегда говорит о себе в единственном числе. Пусть он киборг, но, так сказать, свой собственный киборг. Из всех известных мне роботов во множественном числе о себе говорят… – Мысль так оглушила, что меня снова чуть не вывернуло, но я все-таки проговорил: –…только бинарии.

Во взгляде Акасии плескалось недоумение.

– Ты же сказал, он киборг.

– Джей/О родом из мира, что ближе к технологическому концу Дуги. Там все продвинутые технари. Едва младенец рождается, его нашпиговывают микрочипами. Народ там крепче здоровьем, живет дольше и все такое.

– Значит, все это время среди вас был предатель?

– Нет! – с излишней горячностью воскликнул я. Акасия приподняла бровь, и я остыл. – Не думаю. Мы вместе не раз ходили на задания, он был в плену у магов. Он совсем как я. Моя копия. Наверное…

Я смолк, и Акасия меня подтолкнула:

– Что?

– Наверное, это случилось недавно. Скорее всего, когда вызволяли Жуакина. Мы были у бинариев, и Джей/О взломал их сервер, чтобы добыть информацию. Что-то хряснуло, и он вырубился. Несколько дней провалялся в отключке.

– Его заразили, – сказала Акасия, подтверждая мою догадку.

– Неужели в нем нет какого-нибудь антивируса? – удивился я. – Эти программы используют даже на моей планете, хоть мы и не такие продвинутые.

Акасия фыркнула, но мне было совсем не до веселья. Мой друг стал бинарием. Неудивительно, что он хотел меня прикончить. Я уронил голову на руки.

– Не горюй, Джо. Мы его починим. – Акасия помолчала и нехотя продолжила: – Все равно неясно, как он последовал за нами. Бинарии не умеют путешествовать во времени. Техноурги могут, но даже их способности ограничены. Вот почему мы сохраняем главенство.

– Может, какой-нибудь техноург одолжил ему свою способность?

– Так просто этого не сделаешь. Та еще морока. Беспрестанно кто-нибудь пытается изменить ход времени, создавая альтернативные миры. Я бы знала, если бы какой-то техноург тут объявился.

– А как ты узнаешь?

– Работа у меня такая. Мы отслеживаем каждый их шаг. Их немного…

– Но они способны взглядом разрушать миры, я знаю. – В досаде я дернул себя за волосы, чуть не вырвав клок. – Я должен вернуться на Базу. Непонятно, кто ему нужен – только я или вообще все, – но Интермиру грозит опасность.

Акасия вздохнула и отвернулась, пряди ее чиркнули меня по шее.

– Пожалуй, тебе еще рано возвращаться, Джо.

– Почему это?

– Небезопасно.

Мой сардонический смех удивил меня самого.

– А где безопасно? Два отряда чудом уцелели в обычной тренировке. Один человек погиб. Сквозь время нас преследует Путник, который считался моим другом… – Я смолк, но не потому, что Акасия перебила. Кажется, она просила меня успокоиться и объясняла, почему не стоит сейчас возвращаться. Я ее не слушал. Я думал о камнепаде, вирусе Джей/О и диске. Киборг числился в резерве, до тренировки мы не виделись. Когда я покидал Базу, он без сознания лежал в лазарете.

Если кто и сгонял за диском на F∆986, только не Джей/О. До самой тренировки он был подключен к аппаратуре. И потом, любой выход за пределы Базы автоматически фиксируется. Я бы увидел запись в журнале, когда сам отмечался.

А мог он отсоединиться от проводов и стереть регистрацию? Нет, хлопотно, он бы не управился…

Все больше я укреплялся в мысли, что кто-то другой отыскал диск, зарядил его и принес на гору. Этот кто-то уцелел в камнепаде.

– Тут замешан кто-то еще, – на полуслове перебил я Акасию. Джей/О между тем все бродил вокруг, разыскивая нас. – Предатель – кто-то другой. И сейчас он в Интермире. Я должен…

Движения я не уловил. Что-то кольнуло меня в шею (будто ужалило), и по телу разлилось неприятное тепло. Я не мог шевельнуться. Тени вокруг стали еще туманнее, глаза заволокло сиреневой пеленой, зашумело в ушах.

Лишь грянувшись на землю ничком, я понял, что упал. Боль куда-то ушла, будто спряталась за сиреневую завесу. Я попытался встать или хотя бы перевернуться на спину, чтобы увидеть Акасию. Тело не слушалось. На секунду возникло жуткое воспоминание о том, как я попал под чары госпожи Индиго. Тогда внутренний голос вопил, приказывая бежать, но я лишь исполнял ее команды. Я испугался, что и Акасия меня околдовала. Потом в поле зрения появились ее ступни, она присела и положила руку мне на лоб. Лицо ее было печально.

Потом Земля исчезла, и мы вновь провалились сквозь Время.

Толком я ничего не видел, но показалось, что штаб-квартиры Хроностражи и Интермира очень похожи. Акасия меня не околдовала, только обездвижила. Я еще не вполне пришел в себя, когда под ногами почувствовал опору – белые плиты, в которых отражались яркие потолочные лампы. Вокруг гудели голоса, я слышал голос Акасии, но слов не разбирал.

Акасия взяла меня за руку, и я будто стал невесомым. Она повела меня коридорами, озарявшимися пурпурными и зелеными всполохами. Я не понимал, иду я или плыву над полом. Все вокруг было выдержано в мягких красивых тонах и сияло чистотой. Потом мы вошли в комнату, и меня уложили на нечто вроде каталки. Все тревоги ушли, я лежал и смотрел на небесный свод.

Не знаю, было ли это настоящее небо, видимое сквозь купол, или нарисованное, но оно завораживало. Представьте вечерний небосвод, только светлый, в дымке облаков, пронизанных тысячей закатных лучей. Вообразите голубые, зеленые, оранжевые, бледно-лиловые и розовые звезды и тысячи солнц и лун, больших и маленьких, уместившихся на этом небосклоне. Темные и светлые части его менялись местами и легонько пульсировали в ритме сердца. Так было во всех вестибюлях и коридорах, через которые Акасия катила меня, точно пациента на операцию.

Вообще-то сравнение малоприятное.

Я услышал приглушенные голоса. Хотел повернуть голову – и не смог. Краем глаза я видел нечеткие фигуры, сродни тем, что остались во временной воронке. Они шептались. Шум в ушах немного стих, и я разобрал, как кто-то спросил: «Это он?»

Акасия повезла меня дальше, потом вроде как вкатила в лифт. Я не понимал, едем мы вверх или вниз. Наверное, вниз, потому что по прибытии небо исчезло. Нарядность тоже. Белые стены сменились серыми.

Еще я увидел решетки.

Акасия вкатила меня в маленькую камеру. Ко мне вернулась чувствительность – температура здесь была умеренная, ни холодно, ни жарко. Я сумел повернуть голову и чуть согнуть пальцы. Акасия, точно призрак, сквозь решетку вышла в коридор. Когда она взялась за прутья, теперь весьма прочные, ногти ее вспыхнули зеленым светом.

– Извини, Джо, – сказала Акасия и ушла.

Тело опять меня слушалось. Но я стал узником Хроностражи.

Глава двенадцатая

– Она хочет тебе помочь.

Охранник ни капли на меня не походил, от чего я уже отвык. Обычный человек – на улицах моего мира полно таких прохожих с внешностью полицейского или бизнесмена. Долговязый парень ни разу на меня не взглянул, неподвижно утвердившись перед моей камерой.

Я не говорю «в дверях», поскольку двери не было. От пола до потолка – только решетка и ничего похожего на петли. На входе я будто прошел сквозь зябкий туман, а когда Акасия ушла, по прутьям пробежала этакая рябь.

Я торчал здесь уже несколько часов и только мерил шагами камеру. Ничего другого не оставалось, поскольку сторож мой не выказывал расположения к беседе. Но вот вдруг разродился репликой.

– С чего ты взял? – спросил я.

Молчание. Настроение, и без того паршивое, упало ниже плинтуса.

– Слушай, кончай изображать статую. Начал говорить, так договаривай. С чего ты решил, что она хочет мне помочь?

– Сама сказала.

Я обвел рукой камеру:

– Хороша помощь!

– Здесь ты в безопасности.

– Я не просил убежища!

– Это ее работа.

Я невольно вспомнил предостережение Джея и, набрав в грудь воздуха, спросил:

– А конкретнее?

– Оберегать тебя.

– Ее работа – оберегать будущее! – рявкнул я. – Что, для этого потребовалось меня вырубить и запихнуть в тюрягу?

Впервые за все время охранник посмотрел мне в глаза:

– Ты и есть будущее, Джозеф Харкер.

В животе екнуло, я напрочь онемел. Я же всего-навсего рядовой в армии своих копий. Но то-то и оно. Они – это я. Наверное, охранник имел в виду всех нас. Весь Интермир.

Даже не знаю, что я смог бы на это сказать. Но ответить я просто не успел. В тот же миг за спиной охранника возник огромный человек в черном наряде и хлопнул его по плечу. Переменившись в лице, часовой отскочил, но затем поклонился и безмолвно исчез.

Незнакомец был высок и крепок, глаза его прятались за темными зеркальными очками, на ухе красовалась телефонная гарнитура. По правде говоря, он выглядел типичным телохранителем, и я приготовился, что следом появится какой-нибудь важный коротышка или дама в брильянтовой диадеме. Однако никто не вошел. Глядя на меня, человек взмахнул рукой, и в решетке образовался проем размером с дверь.

– Ступай за мной, Джозеф Харкер. – Губы незнакомца не шевелились, но говорил, несомненно, он. Не знаю, в чем фокус, хотя в Интермире я видал чудеса и покруче.

– Где Акасия?

– Ее ты не найдешь, если задумал сбежать. Не суетись.

Я покорно кивнул. Но когда незнакомец вновь вскинул руку, я под нее поднырнул и задал стрекача. Нащупав на поясе, активировал диск – если вдруг мне вслед пальнут из лазера. Еще я успел подумать, почему Акасия оставила мне щит, а в следующее мгновение очутился на полу. Надо мной высился незнакомец. Он просто возник передо мной, словно Шагнул через портал, которого я не чувствовал…

– Не пытайся бежать, не надо, – так же ровно и даже несколько устало сказал незнакомец, протягивая ко мне руку.

Я откатился вбок, но он ухватил меня за шкирку и вздернул в воздух, словно я ничего не весил. Безо всяких зеленых мигалок и антигравитационных полей, какие использовала Акасия. Я лягнул его, не особо надеясь на успех. Наверняка у мужика припасен какой-нибудь хитрый приемчик, но попытка не пытка.

Я угодил ему в коленную чашечку, однако незнакомец не отреагировал. Никак. Я чувствовал, что попал хорошо, но противник не поморщился и даже не охнул. Пожалуй, хватит валять дурака, решил я и поднял руки – мол, всё, сдаюсь.

Незнакомец поставил меня на пол, но воротника моего не выпустил. Плевать, все равно я больше не собирался бежать. Зачем? Чтобы опять в него уткнуться? Лучше выяснить, где я нахожусь.

– Куда меня ведут?

Молчание. Я не отставал:

– Ты сказал следовать за тобой. Куда?

– На Базу Интермира, – столь же бесстрастно ответил незнакомец.

– Ни фига себе! А чего сразу не сказал? Я бы и не рыпался!

Молчание. По дороге я решил осмотреться.

Серые коридоры. Через равные промежутки – решетки от пола до потолка. Сначала показалось, что все камеры пусты, но потом я приметил в них какие-то тени: одни смахивали на гуманоидов, другие нет; одни шевелились, другие, совершенно бесформенные, неподвижно замерли. Ни шороха, ни звука. Стало весьма не по себе.

Мы миновали несколько таких коридоров. Сопровождающий шествовал на шаг сзади, не выпуская воротника моей рубашки. Наконец я опять увидел пастельное небо. На этот раз лифтом мы не воспользовались. Просто шли коридорами, а потом вдруг оказались в просторном помещении, где с потолка лился небесный свет. Вроде всю дорогу мы перемещались только прямо, но каким-то манером поднялись наверх. Хотя, может, тут все этажи разрисованы под небесный свод.

Теперь я сумел хорошенько осмотреться в пустом зале. Кажется, здесь я уже был однажды, но тогда мог смотреть только перед собой. Круглый зал, выкрашенный в нежно-бежевый цвет, напоминал гостиничный вестибюль. На стенах висели довольно милые морские пейзажи: корабли, маяки, чайки в полете. Я глянул на пол и, проследив за линиями золотого узора, распознал контур морской звезды. Ну хоть что-то внятное. В отличие от остального.

– Почему меня отправляют домой? Акасия сказала, там небезопасно.

– Решение Совета.

– Ты в Совете?

– Нет.

– А кто там?

– Советники.

Незнакомец был совершенно невозмутим, лицо его оставалось бесстрастным, но, готов поклясться, в тоне проскользнуло ехидство.

– А ты кто?

– Провожатый. Не споткнись.

Я глянул под ноги – ступенька на пороге следующей комнаты. Если только там была комната. Впереди зияла такая чернота, что сперва я пошарил ногой – а есть там пол-то? Пол был, причем по ощущению из невиданно твердого мрамора.

– Удачи, Джозеф Харкер. – Незнакомец выпустил мой воротник.

Я обернулся – никого, лишь кромешная тьма. Вытянул руку и наткнулся на жесткую стену, шершавую, как радиопомехи. Вокруг – темнота, хоть глаз выколи, однако я видел свою руку, словно белым днем. Опустил взгляд – увидел свои сапоги, хотя все остальное тонуло в непроглядном мраке.

Образец получен.

Рядом никого больше не было, однако слова прозвучали совершенно четко.

Временной поток найден. Прокладка маршрута.

Краем глаза я заметил огонек, потом еще и еще один, и вскоре меня уже окружало целое море звезд. Знакомые созвездия, которых я уже сто лет не видел: Большая и Малая Медведицы, Орион, Лев. Полярная звезда.

Я безотчетно разулыбался, а звезды начали танцевать, постепенно превращаясь в непрерывный световой поток. Накатила уже знакомая тошнота, и я провалился сквозь Время.

Приземление вышло тяжелым.

Правда, и раньше особой легкости не наблюдалось: после первого раза меня рвало и голова шла кругом, а после второго я очутился в узилище. Но тогда я хоть не вырубался.

Не знаю, сколько я пробыл в отключке и почему вообще отключился. Казалось, я лежу на постели из булыжника и битого стекла. Во рту стоял противный привкус крови. Голову будто зажали в тиски, перед глазами все плыло.

Кое-как я встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Пахло гарью, вокруг висела могильная тишина.

Что за ерунда? Немногословный провожатый сказал, что меня отправляют в Интермир. Я еще не добрался, что ли? Надо еще Шагнуть?

В глазах чуть прояснилось, я стал кое-что различать. Яркое солнце, от которого лишь сильнее раскалывалась голова и слезились глаза, никак не вписывалось в мысленную картину, возникшую при запахе гари. Я-то ожидал увидеть пасмурный пейзаж. Однако нигде ни дыма, ни огня, хотя руки мои выпачканы золой. По дорожке, усыпанной пеплом и осколками, я медленно двинулся меж обгоревших останков деревьев и кустов бывшего сада.

Под ногами похрустывал гравий. За обугленными скелетами деревьев, некогда окаймлявших аллею, виднелись продолговатые серебристые ящики. Вроде тех, в каких отбыли в последний путь Джей и Ежи.

Я припустил бегом.

Впереди замаячили ворота. Те самые. После похорон Ежи я прошел в них вместе с Джо, костеря себя, что не решаюсь взять ее за руку.

При моем приближении калитка не отъехала. Искореженная, она лежала поперек дороги. Я перешагнул через нее, ожидая услышать ненавистный компьютерный голос. Но меня приветствовала тишина.

Все изменилось до неузнаваемости, однако я помнил дорогу. Кое-какие двери были закрыты, но от толчка распахивались. Без компьютерных команд запоры превратились в бесполезное скопище рычагов и колес. Вся База была обесточена. Сквозь дыры в стенах и крыше пробивались световые лучи, в которых плясали пыль и хлопья пепла. Но солнце сядет, и я окажусь во тьме.

В коридоре валялся бластер. Я радостно его схватил, но он развалился. Буквально. Надвое. Ржа сожрала металл. Грохот от упавших половинок показался невообразимым. Однако все вокруг было мертво. Абсолютно все.

Я бросился бежать. Мчался сквозь кавардак, огибая углы и врываясь в незапертые двери. Вокруг все изменилось, но было до боли знакомым. Я знал дорогу. Ни разу не сбившись, отыскал каюту Старика.

Там хорошо похозяйничал огонь. Перевернутая мебель – похоже, ею пытались забаррикадировать дверь. Огромный серебристый стол Джозетты лежал на боку, на полированной столешнице виднелись следы лазерных лучей. Плюшевые кресла и узорчатый овальный ковер превратились в кучи золы. Сорванная кабинетная дверь – в хлопьях ржавчины и засохшей слизи. Больше смотреть не хватило сил.

На Базе ни души.

Интермир разгромлен.

Глава тринадцатая

Вспомнилось, как на безвестной планете я плакал по мертвому Джею. Я оплакивал того, с кем был едва знаком, но кто уже с десяток раз спас меня от смерти. И я горевал по себе, навеки ставшему другим. А еще – по своим родным, которых вряд ли когда-нибудь увижу. Я плакал по всем необратимым переменам. А потом надо мной нависла тень, и Интермир забрал меня и Джея домой.

Теперь я вновь оплакивал утрату родного дома. Потерю второй семьи, в которой знал не всех родичей. Я горевал, что опоздал.

И оплакивал предательство Акасии.

Потом я встал, стряхнул пепел с рук и отер глаза. Перелез через выбитую дверь и вошел в кабинет Старика. Там царил бедлам: стол перевернут, бумаги разбросаны. «Может, просмотреть их?» – подумал я. А зачем? В полутьме ничего не прочтешь. И все же я поворошил бумаги, надеясь отыскать ту фотографию. Может быть, она расскажет, почему мы с Дедом доверились Акасии.

Фотография ничего не поведала, потому что я ее не нашел. Но когда я коснулся стола, он вдруг вспыхнул синим светом, таким ярким, что я зажмурился. Меня тряхнуло – хоть что-то откликнулось на мое присутствие. Я прижался к стене, вспоминая Старикову систему безопасности.

Синий свет сгустился, затем разбился на доли, которые превратились в каракули, а потом в буквы и слова:

Джои Харкер, не паникуй.

Со мной разговаривал стол!

Засекли твой сигнал. Тот же мир, та же планета в будущем. Через тысячи лет.

От радости подогнулись колени. Значит, я в будущем! Паршиво, что Интермиру уготованы пожарище и разруха, аукающаяся гулким эхом, но все-таки хорошо, что это случится не на моем веку. По крайней мере, лучше для меня. Текст еще не закончился.

Послание снабжено триггером: если ты его читаешь, значит, ты в кабинете капитана Харкера. Если возможно, доберись до портового шлюза. Высылаю помощь. Могу лишь догадываться о твоем местоположении во Времени. Ничего не трогай!

Удачи,

Джозетта.

Я перевел дух. Подождал, но больше ничего не произошло. Через секунду письмо исчезло. Я коснулся стола, и текст вновь появился. Значит, послание не «живое», а в записи. Выходит, Джозетта включила поиск, когда я не вернулся. Потом оставила сообщение с триггером. Хотелось бы знать, как скоро она стала меня искать…

Я глянул на бумаги, все еще надеясь отыскать фотографию. Но Джозетта велела ничего не трогать. Вдруг она как-нибудь прознает, что я нарушил запрет? И я ушел, оставив все как было.

Портовый шлюз располагался в левом секторе Интермира. От каюты Старика до него десять минут пешим ходом, четыре минуты – бегом. Интересно, какую помощь выслала Джозетта? Путники ведь не умеют перемещаться во времени. Интермир – тоже. И потом, как он перенесется в самого себя в будущем? И как мне перебраться из него в него же?

– Даже если это возможно, корабль-то обесточен, – вслух бормотал я; так было легче переносить гнетущую тишину. Услышать меня было некому: на Базе ни души. Правда, меня здорово натаскали держать ушки на макушке. Но сейчас я и впрямь один на пепелище, некогда бывшем моим домом.

Интересно, еще где-нибудь оставлено для меня сообщение? Скорее всего, нет. Джозетта знала, что первым делом я отправлюсь в каюту Старика. Наитие тут ни при чем, такова инструкция. И все же что тут произошло? Может, как представитель Интермира я обязан это выяснить? И тогда удастся предотвратить этот кошмар…

– Но ведь приказано ничего не трогать. – Я пробирался через коридор, который, видимо, сыграл роль дефиле для противника. Правда, нигде никаких останков. Налицо все признаки боя, однако никаких следов того, что здесь были хоть какие-то живые существа.

Я вспомнил серебристые гробы в саду – последнюю обитель умерших. Заглянуть в них, что ли? Бр‑р‑р!

До портового шлюза оставалась еще пара коридоров, и тут я чиркнул рукой по какому-то листку на стене. Уже смеркалось, но красноватый закатный луч, пробивавшийся сквозь трещину, позволил прочесть размашистую надпись крупными буквами – Прости. Глаза обвыклись, и рядом с криво приколотой запиской я увидел рисунок – портрет рыжей конопатой девушки. А по соседству – бусы, свесившиеся на вышитую салфетку.

Закатный луч переместился на какую-то блестящую железяку, и в коридоре стало чуть светлее. Увидев еще записки и всякие вещицы, я понял, что передо мной Стена, на которой за долгие века прибавилось подношений.

Стена. Я всматривался в лица незнакомых Путников, которые там еще даже не родились, а здесь уже были воспоминанием.

Надо же, раньше-то Стена начиналась от изолятора, что отсюда в пяти коридорах. Ведь я еще и до каптерок не добрался, а Стена уже тут. Если и в другую сторону она протянулась так же далеко…

Как же уберечь от беды этих неведомых мне мальчишек и девчонок? Как же их спасти? В безлюдной тишине я поклялся это сделать. Когда-нибудь.

Внезапная вспышка света явила Стену во всем ее величии. После этого тьма показалась еще гуще, я будто ослеп. Ощупью я двинулся к дверному проему, маячившему впереди. Возможно, вспышка была знаком обещанной помощи, но желательно получить что-нибудь вещественное. Тем более что я уловил какое-то движение. Эх, мне бы бластер! Или излучатель. Да хоть бы заостренный кол!

В дверном проеме, где плясала потревоженная пыль, мелькнул темный силуэт. Вглядываясь, я замер. Тень зависла в воздухе, потом качнулась вперед, и тут я ее узнал.

– Тони! – В жизни ничему я так не радовался. Мой приятель засветился в темноте. Мне будто подарили воздушный шарик с фонарем.

Я кинулся вперед и облапил друга, но Тони вывернулся из моей хватки, приняв извиняющийся кобальтовый оттенок. Однако часть его сферы, размером с мою ладонь, осталась красноватой. Будь он человеком, я бы сказал, что это ожог.

– Ты ранен?

Тони качнулся, а потом растянулся вширь – так он делал, защищая меня от лазера Джей/О.

– Извини, дружище. Однако ты меня спас.

Тони радостно порозовел («ожог» так и остался красным) и качнулся в сторону портового шлюза.

– Куда ты?

Малыш вновь качнулся, явно приглашая следовать за ним. Я мешкал.

– Ты отведешь меня в Интермир? В смысле, мой Интермир?

Тони просветлел. Я мешкал.

Поверьте, я хотел вернуться. Хотел напрочь забыть о растерзанной Базе и вновь очутиться в реальности, где были учеба, одноклассники и моя маленькая каюта. Хотел увидеть залитую светом столовую, полную Путников. Пусть даже они пристают с дурацкими вопросами о моей подружке. Вернуться ужасно хотелось, но я понимал, что возвращаться нельзя. Пока нельзя.

– Погоди, Тони. Я не могу вернуться.

Мутныш недоуменно завис. В Интермире меня арестуют и подвергнут допросу. Захотят узнать, куда и зачем я отправился. Придется рассказать про Акасию. А что я скажу? И как рассказать про Джея?

– Акасия сказала, там небезопасно. – Я пытался сочинить правдоподобную причину. Тони подозрительно качнулся. – Я не знаю, в чем дело, и должен это выяснить. Мне надо к Акасии. Отведешь меня к ней? Ты же прислан мне на помощь. Ты мутныш, а Промежуток существует в любом времени. Время – своего рода пространство. Когда мы впервые встретились, Акасия перенесла нас в Промежуток иного времени. Доставишь меня туда?

Тони сменил несколько оттенков – будто раздумывал.

– Джозетта велела привести меня обратно, но она не в курсе событий. Интермир в опасности, а я не знаю, что ему угрожает. Нужно разыскать Акасию, она все прояснит. – Я почти не врал. Конечно, мало радости возвращаться в Хроностражу, но это лучше, чем Интермир, тамошний или здешний. Если меня засадят за решетку или снова вышибут, я уже никому не смогу помочь. Главное, попасть в тот Промежуток, а там я что-нибудь придумаю. – Пожалуйста, Тони!

Смена оттенков ускорилась; под конец малыш стал грязно-бурым, а затем медленно посветлел до красного. Ладно уж, перевел я, так и быть. Появилась надежда.

Тони качнулся и, утратив округлость, сделался каким-то… одним словом, жидким. Он пролился на пол, подтек к моим ногам и потом вроде как начал меня обволакивать. Я вспомнил, как после гибели Джея надел его защитный костюм. Было жутковато, когда тот кожух меня облепил. Я доверял Тони, и потому сейчас было не так страшно, но все-таки тревожно.

Меня будто обмазывали шпаклевкой. Или обмакивали в краску. Мне было ни жарко, ни холодно, отчего странное ощущение только усиливалось.

Тони уже поднялся к моим плечам, потом захватил шею и рот… Я взглянул на Стену. Сквозь разбитый иллюминатор умирающий солнечный луч высветил записку со словом Прости.

Наверное, все-таки было разумнее вернуться в Интермир. Пусть бы меня арестовали и допросили, зато я бы разжился каким-никаким арсеналом. Последнее время я буквально с пустыми руками мотался по Альтиверсуму (не было даже однозарядной перчатки-лазера) и уже притомился сочинять оружие из подручных материалов. Все бы ничего, если б было из чего сочинять, а сейчас пришлось удовольствоваться обычным стулом.

– Уходи! – вновь крикнула Акасия, выпутываясь из обмотавших ее проводов. – Вали отсюда!

Я-то думал, Тони телепортирует меня в Промежуток. Ну, как в тот раз, когда он вытащил меня из ловушки ХЕКСа. Однако он всего меня окутал, а ничего не произошло. Правда, за одним исключением – я стал видеть зептосекунды. Это все равно как заглянуть в калейдоскоп, который превращает теорию струн в игру «Соедини точки». Тони не столько меня вел, сколько помогал увидеть путь. И я понял, что в его обмотке, ставшей моей второй кожей, я могу Шагнуть куда угодно. Время, пространство, относительность – все упростилось до прыжка и скачка.

Оглянувшись, я увидел время, в котором жил, и одним махом перескочил через тысячелетия. Я будто учился ходить.

Интермир был далеко, но я его чувствовал, как чувствуешь присутствие рядом стоящего человека, не глядя на него. Внутренним взором я видел всех его обитателей – свои копии. Но видел будто сквозь дымку. Нечто подобное было на «Малефике», где мы обнаружили души умерших Путников, служившие корабельным топливом…

Энергия искрила, точно статическое электричество. Словно гончая по следу, я шел к ее истоку. Давно надо было догадаться.

Земля F∆986. Здесь мы спасали Жуакина.

Он снова был там, в той самой комнате, где мы его нашли. Окруженный странно вибрирующим энергетическим ореолом, он стоял возле окна, из которого тогда вместе с ним выпрыгнула Джо. Все здание пульсировало, словно тысяча сердец.

– Привет, Джои! – усмехнулся Жуакин.

И тут я увидел Акасию. Накрепко обмотанная проводами, точно путами, выглядела она неважно. Однако голос ее был звучен – видимо, от злости.

– Какого-черта-тебе-здесь-нужно, Джо? – выпалила она в одно слово, лишь чуть-чуть выделив мое имя, как заключительное ругательство.

Что ж, если злость придавала ей сил, я охотно подброшу дровишек в топку. Честно говоря, мне тоже мало радости от нашей встречи.

– Да вот решил выяснить, почему ты меня предала, Кейси. Смотрю, у вас тут теплая компания двурушников.

– Извини, – нахмурился Жуакин и, глянув на Акасию, безостановочно чертыхавшуюся, вежливо попросил: – Угомонись, пожалуйста.

Свою просьбу он подкрепил электрическим разрядом. От боли Акасия замычала и смолкла. У меня в животе сочувственно екнуло. Вот тогда-то я пожалел, что остался безоружным.

Тони уже не обволакивал меня, и я его не видел, но чувствовал, что он где-то рядом. Весь мой арсенал состоял из заряженного щита (которым я не пользовался с той неудачной попытки бежать из Хроностражи) и флага (который я все еще таскал с собой как дань памяти Ежи). А вот у противника имелись бластер и странный ореол, смахивавший на звездную туманность. Жуакин выглядел статуей посреди россыпи звезд – красиво, но уж больно зловеще. Жутковатое зрелище напоминало кошмар, который однажды привиделся в детстве и потом всякий раз является на грани полусна. Может, этот ореол способен содрать с меня кожу? Выяснять не хотелось.

– Я очень рад, что ты оказался чужаком, – сказал я, стараясь не смотреть на Акасию, силившуюся поднять голову. – С самого начала ты мне не понравился.

– «Основной курс военной подготовки», раздел триста первый; «Импровизационная тактика во враждебных ситуациях», глава вторая – «Приемы психологического воздействия»: вывести из себя противника. – Жуакин усмехнулся снисходительно и жутко. Он чуть не лопался от самодовольства. (Надеюсь, я выгляжу не так противно, когда горжусь собой.) – Я – это ты, Джои.

– Нет! Я бы своих не предал!

Раскатистый смех меня перебил.

– Еще и как предал бы! Если бы знал, что иного выхода нет, предал бы за милую душу.

– Никогда! – рявкнул я, хотя во мне закопошилось крохотное сомнение. Я знал, что в жизни не причиню вреда своим копиям и Интермиру. Но предам ли я, если не будет иного выбора? Если честно, не знаю. Но я спорил с собой, распаляясь до белого каления. Жару добавляли льстивые словечки Жуакина – мол, он верит в меня и жаждет поскорее войти в команду… – Ты не наш! Свой не сможет предать! Мы тотчас узнаем. Почувствуем. Мы не просто родня, мы… – Я пытался найти выразительный образ, который станет убойным аргументом.

Жуакин расхохотался. Поди поверь, что он – не я, когда налицо все признаки обратного.

– Пытаешься меня убедить? Ну же, Джои, почувствуй, что я – твоя копия. – Ухмыляясь, Жуакин раскинул руки и шагнул ко мне.

Вот тогда-то Акасия и крикнула, чтобы я сваливал. Я уже говорил про стулья, да? Они стояли возле окна, разбитого еще во время нашего дерзкого рейда.

Я активировал щит и бросился к Жуакину. Он вытянул руку, Акасия снова крикнула. Я ожидал выстрела, однако Жуакин лишь ухмыльнулся и выпустил из ладони сноп звездных искр. Меня опалило жаром, но я не остановился. Схватив стул, я что было мочи огрел врага. Жуакин отлетел к окну и вывалился наружу. Жалко, стекло было разбито – вышло бы еще эффектнее. Зато уже имелись осколки.

Одним из них я принялся резать путы Акасии – толстые кабели и легко поддававшиеся телефонные провода. Наконец она была свободна.

Я ожидал благодарности (ну, хотя бы признательного кивка) и объяснений.

Но никак не оплеухи.

– За что?!

– За Кейси! – рявкнула Акасия и… обняла меня. Но насладиться ее объятием я не успел – мешал звон в ушах. К тому же она тотчас меня оттолкнула – похоже, вознамерилась еще разок угостить. – Зачем ты здесь? Я же сказала…

– Ты ничего не сказала! Ты воткнула нож мне в спину! Похитила меня! Подставила…

– Ничего я не втыкала! – возмутилась Акасия.

– Образно. И все равно…

– Плевать на твои образы! Заткнись хоть на…

– Ах, какая сладкая парочка! – Громкий голос Жуакина будто заполнил всю комнату, по которой вдруг пронесся невесть откуда взявшийся ветер. Я машинально закрыл собой Акасию, но она пихнула меня локтем (огромное спасибо от моих ребер!) и встала рядом.

За окном парил Жуакин в окаймлении сотен голубых искр, носившихся вкруг него, точно взбесившиеся спутники некоего светила. Стеклянные осколки, застрявшие в раме и усеявшие пол, вспыхивали синими бликами.

– Бедняга капитан Харкер. – Покачиваясь в воздухе, Жуакин посмотрел на Акасию, и в глазах его промелькнуло искреннее сочувствие. – Иногда он по тебе ужасно тоскует. Еще бы не тосковать, если знаешь, что произойдет…

Я думал, Акасия поняла смысл его слов, но она выглядела растерянной.

– О чем ты? – сказала Акасия. – Для тебя будущее закрыто, ты всего-навсего Путник.

Уничижительное «всего-навсего» меня покоробило не меньше самой характеристики.

– Он не Путник! – возразил я.

– Ошибочка, – сказал Жуакин. – Двойная. Я напитан энергией капитана Джозефа Харкера, что означает доступ к его памяти. Знаете, вы оба ему очень дороги.

Акасия растерянно молчала, но в тот момент я забыл про нее и Жуакина. Все мое внимание поглотили круговерть синих огоньков и теплый ветер. Где-то я уже это видел и чувствовал… Я вспомнил, и меня аж замутило.

Передо мной были души погибших Скитальцев.

Глава четырнадцатая

– Часом, не захворал, Джои? Какой-то ты смурной.

В вопросе слышались издевка и беспокойство, но мне было все равно.

– От тебя тошнит. – Я попытался съязвить, однако меня и вправду мутило. По телу разлилась противная слабость. Я изнемог от сознания, что Жуакин не просто один из нас, но все Путники, когда-либо попавшие в плен…

– Наконец-то дошло, – усмехнулся он.

Сквозь разбитое окно синие огоньки – души – внесли его в комнату. Едва ноги его коснулись пола, искрометная круговерть огоньков прекратилась, но они еще возбужденно мерцали, будто моля: Воспользуйтесь нами! Мы свободны! Мы поможем! Наверное, они даже не понимали, для чего их используют, не ведали о своем невольном предательстве. Пожалуй, и не узнают.

– Где ты их раздобыл? – Я чуть расставил ноги, чтобы меня не так шатало. Казалось, я стою на корабельной палубе. Маги хранили вываренные сущности своих пленников в лейденских банках. Но сейчас мы имели дело с бинариями, которые превращали Путников в углеродные аккумуляторы, чтобы использовать их энергию. Может, Жуакин когда и впрямь был Путником? Вряд ли…

– Повсюду. – Жуакин раскинул руки, прожигая меня взглядом. – Там и сям, в любом пространстве и времени. С технологией Бинарии всякий мертвый Путник…

– Ну хватит, детка.

Я почувствовал, как Акасия напряглась, но мне недостало сил повернуть голову и посмотреть, кто говорит. Через секунду я все-таки увидел, ибо он сам вошел в поле моего зрения.

Передо мной был Лорд Догнайф, предводитель магов. Я сумел не вздрогнуть, даже учуяв его смрадное дыхание, даже увидев червей, копошившихся у него во рту. Я смотрел ему в глаза, прямо и требовательно. Я не выпендриваюсь, просто хочу, чтобы вы поняли: бояться его было нельзя.

Не особо рослый, он смахивал на помесь зануды-учителя с пацаном, которого всегда принимают в команду последним. Тяжелые коричневые ботинки, идеально отутюженные желтоватые брюки, твидовый пиджак, галстук-бабочка. И очки с толстенными стеклами, а за ними – «снег».

Я серьезно. Вспомните телеэкран, когда нет сигнала. Белый шум. Вот такие вот глаза. Ни зрачков, ничего. Сплошной «снег».

Однако он меня видел.

– Слушаюсь, Профессор. – Голос Жуакина прорезался сквозь гипнотический дурман, навеянный страшным взглядом. Я поспешно сморгнул. Глаза саднило, будто целый день я пялился в компьютер.

Профессор? Так это Профессор! 01101. Предводитель бинариев.

Штук десять корнеплодов ввалились в комнату и взяли нас в кольцо. Твидовый пиджак, очки и бабочка больше не казались потешными.

– Ты его уже выкачал?

– Еще нет, Профессор. Законтачил.

Коротышка кивнул. И только. Он смотрел на меня. И ждал.

В башке моей щелкнуло. Так вот откуда моя слабость, вот как Жуакин проник в память Старика, вот что творилось до того, как я выкинул его в окно. Теперь я понял, что́ помешал ему сказать Профессор… Вспомнилась сухая красноватая земля, с которой исчезли кровавые следы… Ох, как хотелось бы ошибиться!

– Ты – корнеплод. – Я злорадно отметил, что Жуакин замешкался и растерянно глянул на Профессора. – Бинарии вырастили тебя в горшке, вон как этих. – Я кивнул на лазутчиков.

– И удобрили душами твоих сородичей, – поддакнул Профессор. Жуакин молча смотрел на меня.

Даже страх, ледяным булыжником угнездившийся в животе, не мог соперничать с ослепляющей ненавистью: я понял, для чего понадобилась кровь Джея. Теперь ясно, почему вдруг у бинарного клона появились мощь и способности Путника. Кошмарное открытие не укладывалось в голове и в то же время все расставляло по местам.

– А еще подкормили чарами магов, – добавил Профессор.

– Что? – еле слышно шепнула Акасия.

– Они спелись с ХЕКСом! – Собравшись с духом, я посмотрел Профессору в глаза, но долго «снега» не выдержал. – Они выращивают, а те снаряжают.

– И дают власть! – рявкнул Жуакин. – Власть надо всем и вся!

Меня вдруг охватила такая слабость, что я чуть не грохнулся. Акасия незаметно взяла меня за руку. Наверное, боится или подает какой-то знак, подумал я. Оказалось, нет. Краем глаза я заметил вспышку, и тотчас руку мою кольнуло, будто статической искрой. Жуакин попятился, и мне разом полегчало. Акасия разорвала наш с ним контакт.

Конечно, надо было воспользоваться моментом, но давешнее открытие меня напрочь оглушило и парализовало. Соперничество Бинарии и ХЕКСа было нашим главным козырем. Но их сотрудничество лишало нас всякого преимущества.

Короче, нас уделали.

Профессор бросил взгляд на Акасию – всего лишь взгляд, – но она дернулась, как от удара током, и кулем повалилась на пол.

Я успел ее подхватить. Окликнул, но она не ответила. Хотя глаза ее были открыты, она, похоже, лишилась чувств. Дышать дышала, но не отзывалась.

– Выкачай парня, – велел Профессор.

– Быстро не выйдет, – замялся Жуакин. – Он сильный.

– Тогда забирай его. И девку.

Не дожидаясь приказа, корнеплоды шагнули к нам. Одному-другому я врезал, но их было слишком много, а я – с бесчувственной Акасией на руках.

– Джои, мы с тобой – глашатаи Морозной ночи, – ухмыльнулся Жуакин.

Корнеплод огрел меня дубинкой по голове, оставив мне одну задачу – не вырубиться. Смутно помню, как меня тащили по коридорам, а в голове моей вертелось это название – Тьма-Стужа. Где-то я его уже слышал… От кого?..

Морозная ночь скоро.

Шепот, пронизанный болью… кровь на каменистой земле… предостерег и… умер…

Джей…

Видимо, ненадолго я все же отключился. В себя пришел уже в клетке. Акасии не было, напротив – Жуакин.

Нет, клетка – неточное слово. Скорее, чехол из металлической сетки. С «капюшоном», раскинутыми в стороны «рукавами» и «штанинами». На запястьях и лодыжках у меня были манжеты, от которых тянулись сотни разноцветных витых проводов. Торс и ноги схвачены ремнями. Я мог пошевелить головой, и только.

Страх когтистой лапой стиснул желудок. Приехали. Я так спеленат, что даже пальцев не чувствую. Контакт с Интермиром невозможен – Жуакин постарался. О Тони ни слуху ни духу. Акасия в обмороке. Если не хуже. Я в ловушке бинариев, и спасти может только чудо.

Жуакин, тоже спеленатый, был абсолютно спокоен.

– Знаешь, без тебя ничего бы не вышло, – сказал он, будто я помогал ему завершить труд всей жизни. Как ни противно, но, похоже, так оно и было. – Чтобы выкачать всю силу Интермира, пришлось бы угрохать кучу времени. С налету не справишься. Уж больно вас много. Да уж, морока… Но ты, Джои, – небывало мощный Путник. Если б не ты, было бы много возни…

Хотелось спросить, какой возни и почему он тоже привязан. Ради чего вся эта затея и чему он так радуется. Хотелось вопить и рваться из пут. Но я лишь попробовал оглядеться и с трудом выговорил:

– Где Акасия?

– Как мило, что ты о ней беспокоишься. Может, и я когда-нибудь влюблюсь. С Джолиеттой мы поладили. Хорошо, что она уцелела в камнепаде. Я надеялся, никто не пострадает, но… не было выбора.

Не было выбора. Ну конечно, он и подстроил камнепад. Знал, что после ЧП Базу закроют на выход и он сможет выкачать энергию из максимального числа Путников. Все сходится! Всеобщее уныние, после гибели Ежи накрывшее нас, как ощутимый туман… Вялость Джо… Вот как он добыл формулу для прохода на Базу – украл энергию и память Джо… И героем явился в Интермир.

А мы его впустили.

Секунду назад я был близок к панике, но теперь на меня снизошел покой. Плевать на Жуакина, сейчас главное – руки-ноги. Если вдруг удастся бежать, они должны меня слушаться. Правда, никакого плана еще не было. Я хотел только одного – поквитаться за смерть Джея с тем, кто был со мною на одно лицо.

Я согнул пальцы правой руки, затем левой и почувствовал, что кровь потихоньку притекает: в кисти будто вонзились тысячи игл. Ладно, потерпим, а пока разберемся с хитроумным сетчатым чехлом.

Провода, прикрепленные к моим конечностям, уходили вниз и змеились по полу, на котором были выгравированы какие-то тайные знаки. Все это смахивало на декорацию второсортного фильма. Разбегаясь в разные стороны, провода образовывали пятиконечную звезду, в центре которой высилась невиданная машина.

Благодаря обучению в Интермире кое-какие ее части (вроде передатчиков, приемников и генераторов) я узнал. Все они крепились к какой-то штуковине, похожей на гигантский трансформатор. Странную картину довершали тринадцать фигур в темных балахонах, окружавшие механизм. Под капюшонами не было лиц, одна чернота.

Нет уж, спасибо! Я в эти игры не играю.

Я закрыл глаза и попробовал отыскать портал, но тотчас рванул прочь от мыслей о нем. Что-то караулило мое сознание. Я будто шагнул в паутину или приблизился к высоковольтному проводу. Аж вздыбились волоски на загривке.

– Уже недолго, – пробормотал Жуакин.

– Ладно, давай поболтаем. – Я взглянул на него. – Что такое «Морозная ночь»? Я слышал о ней от… – Я осекся, но потом договорил: – От старого друга.

Жуакин сочувственно усмехнулся:

– От Джея?

Я понял, что прежняя спокойная злость – ничто по сравнению с охватившей меня яростью. Значит, душу Джея использовали для… Нет, им служили только души плененных Путников. Тело Джея доставили в Интермир, я с ним простился, а потом говорил с его духом. Душа его на свободе. Как и душа Ежи.

Через секунду Жуакин подтвердил мою мысль, хотя один его голос доводил до белого каления:

– Кое-что из твоей памяти перешло ко мне. Правда, маловато – наш контакт был слишком недолог.

– Мне от тебя ничего не досталось, – огрызнулся я. – Уж просвети. Что такое «Морозная ночь»?

– Революция, которая все преобразит. – В голосе Жуакина слышался исступленный восторг, свойственный фанатикам и придуркам.

– Ну? – подстегнул я, поскольку он замолчал. Я незаметно подергал правую руку. Кожу саднило, но вроде бы появился маленький люфт. Как будто. Хотелось верить.

– Морозная ночь. Гибель богов. Армагеддон, если желаешь драматизма. Цунами. Осознанный взрыв, преобразующий время и пространство.

Стало так мерзко, что я даже забыл о стертом в кровь запястье.

– То есть уничтожение вселенной. Больше штампов не припас? Почему злодеи никогда не придумывают хоть что-то разумное?

– Кто говорит об уничтожении вселенной? – самодовольно ухмыльнулся Жуакин. – Я сказал, преображение времени и пространства. Мы создадим вселенную, Альтиверсум и вообще что угодно. Мы не разрушаем. Мы воссоздаем.

Час от часу не легче.

– Ладно. – Я собирался с мыслями. – А зачем воссоздавать? Разве плоха нынешняя вселенная?

– А то нет? За пару дней в Интермире я насмотрелся кошмаров! Чем больше узнавал, тем крепче убеждался в необходимости нашей миссии. Скачанные воспоминания лишь укрепляли меня – столько горя, злобы, трагедий. Сплошной хаос…

– Включи здравый смысл: не изведав зла, не оценишь добра!

– Поэтические бредни, – отрезал Жуакин. – Думаешь, все с тобой согласятся? Знаешь, сколько нас, униженных и оскорбленных?

Я не знал и не хотел знать. Все мои версии произошли от версий моих родителей. Невозможно поверить, что даже в альтернативном мире любящая мать и отец-весельчак навредят своим детям.

Словно прочитав мои мысли (что вполне возможно, поскольку он – тоже моя версия и наши мозги устроены одинаково), Жуакин выдал:

– Мои родители мечтали о лучшей жизни для нас – такой, где мы установим мир и порядок.

Минуточку!

– Какие родители? Ты же клон!

– Мне дали жизнь бинарии и маги.

– Хороша семейка! – пробурчал я.

– Ради меня мои родители преображают Альтиверсум! – Жуакин, похоже, разозлился. – Твои на такое способны?

– Нет. Потому что они в своем уме.

– Джо!

Меня будто током стукнуло – Акасия! Я судорожно огляделся. Справа пальнул лазер, в ответ мимо сетки вжикнул ртутный заряд бинариев. Акасия вела бой, используя оружие и штуковины, закрепленные на ее ремне.

– Шагай, Джо! – крикнула она. – Скорее! Шагай!

– Они готовы, – спокойно проговорил Жуакин.

Но я не смог бы Шагнуть, даже если бы согласился бросить Акасию. Чудная машина ожила, и я будто оказался в нутре самолетной турбины. В голове все смешалось – все мои знания и умения пустились в бешеный пляс. На миг я даже забыл, кто я и где я. Потом расслышал голос Акасии, вновь окликнувшей меня, и пение, доносившееся от машины. Слов я не понимал, хотя пели явно на английском. Но в тот момент я бы и алфавит не распознал.

Глаза Жуакина сияли восторгом, словно он катался на «Русских горках». Таким возбужденным я его еще не видел. Его ореол из синих огоньков исчез.

Но не бесследно. Синим светом озарились провода, тянувшиеся от нас к машине. И тут сквозь рев турбины и песнопение пробились иные голоса.

Кричали души Путников.

Шар, венчавший диковинный трансформатор, налился светом. Мутным, холодным, предгрозовым. Шар этот был внутри еще одного шара, бравшего энергию от тринадцати певунов в балахонах. Вот эта двойная сфера и накапливала… Что? Морозная ночь скоро…

Вдруг все закончилось. Сфера всосала последний голубой огонек, балахоны затянули иную песнь. Перед глазами все плыло, будто меня изрядно выкачали, но теперь я разобрал слова.

– Порождение науки и магии, совместный плод колдовства и технологии…

Да уж, паршивый запев.

Жуакин сник: бледный, весь в испарине, голова свесилась на грудь. Мне тоже было скверно, но все же не настолько. С неимоверным усилием он поднял голову.

– Профессор… – В голосе Жуакина слышался страх. Знаете, я даже его пожалел. Но потом в глазах его промелькнуло нечто такое, отчего мне стало не по себе.

Предводителя бинариев нигде не было видно. В зале стояли только певуны в балахонах, охранники и бойцы, которым все же удалось скрутить Акасию. Она уже не сопротивлялась и только смотрела на сферу. Во взгляде ее плескался тот же ужас, что и в глазах Жуакина.

Тринадцать фигур разом вскинули и уронили руки, и обслуга машины принялась щелкать тумблерами и нажимать кнопки. Провода вновь осветились, а Жуакин задергался и завопил.

– Профессор! – Голос его еле пробился сквозь гул машины и жуткий речитатив. – Что происходит?

Я уже понял, что́ его так напугало. Казалось, из меня по капле выкачали всю кровь, до последней крохи выскребли мою сущность, заменив ее пустыми обещаниями, отголоском меня прежнего. Чувство это было мне знакомо. Я через это прошел, когда Старик стер мою память и лишил способностей Путника… Вроде все было хорошо, но часто в тишине своей комнаты я беспричинно плакал. А все потому, что отняли мое «я».

– Уймись, Жуакин! – Голос невидимого Профессора легко перекрыл всю какофонию. – Так было задумано еще до твоего сотворения. Ты выполнишь свое предназначение, став носителем мировой революции.

– Нет! – Жуакин бешено задергался. – Не хочу!..

Яркая синяя вспышка заставила меня зажмуриться. Раздался треск, в нос ударил едкий запах дыма. Загорелся один передатчик. Клоны, подчиняясь безмолвной команде, бросились его тушить. Жуакин, окутанный голубым маревом, не унимался. Предохранители выбивало один за другим. В глазах моей копии плескался страх, который я не раз пережил, оказавшись в Интермире. Страх смерти.

– Джо! – донесся голос Акасии. – Помоги ему!

Помочь? Как же я ему помогу? И потом – с какой стати? Он всего лишь бинарный клон, напитавшийся украденной силой Путников…

Искрили провода, опутавшие Жуакина. Отчаяние удесятерило его силы, он сумел высвободить одну руку и потянулся ко мне. Он просто обезумел от страха.

Правую руку жутко саднило, но я сумел вырвать ее из манжеты. На меня вновь снизошло спокойствие. Я знал, что делать.

Собрав волю в кулак, я призвал обратно свою энергию, выкачанную сферой, что алчно пульсировала в центре зала. Сила вернулась, и я схватил Жуакина за руку. Меня окутало голубым сиянием, в голове зазвучали тихие голоса. Воспользуйся нами, – молили они. – Освободи нас. Мы хотим Путешествовать.

Как учили, я закрыл глаза, сосредоточился и, собрав воедино всю свою энергию, выплеснул ее вовне. Треск короткого замыкания оборвал речитатив. Души Путников, повинуясь моему приказу, освободили меня от пут. Легко и просто.

Я свободен, я – око бури, не подвластное царящему вокруг хаосу. Все песнопения, пожары и замыкания бессильны против меня. Клоны открыли огонь, но я мыслью активировал щит, и снаряды от меня рикошетили. Я контролировал все потоки энергии, и всех, кто был в зале, и Морозную ночь, едва не обожравшуюся силой Путников.

А еще я чувствовал портал. Вот он. Открыт.

Клоны гроздью повисли на Акасии. Я протянул к ней руку. Освободите ее.

Синие искры фейерверком рванулись к девушке. Стоило хоть одной коснуться клона, и тот просто испарялся. Я особо не всматривался. Просто знал: все будет сделано как надо. Я протянул руку к Жуакину. Искры замешкались. Помогите ему, – приказал я, но души медлили.

– Джо! – Акасия вцепилась в меня. – Ему не поможешь. Уходим!

– Сама же велела помочь! – Я стряхнул ее и шагнул к Жуакину. В его распахнутых глазах затаился ужас, он отчаянно тянул ко мне руку.

– Чтобы с его помощью избавиться от машины…

От злости я аж задохнулся. Значит, она хотела, чтобы я использовал его? Нет, у нас так не принято. Это не по-нашему. Не по-моему.

Я откачнулся от нее и пошел к Жуакину – шаг, другой, третий…

– Нельзя! – Акасия всем весом повисла на мне. От боли в незажившем плече я чуть не грохнулся.

Вокруг трещали электрические заряды, трепещущие волны энергии перекатывались по залу. Уронив руки вдоль тела, тринадцать невредимых фигур замерли по контуру пятиконечной звезды и вновь затянули песнь на языке, который не понимал даже я, вымуштрованный Интермиром. Казалось, они безучастны ко всему на свете. Синие огоньки гасли один за другим – то ли обретали свободу, то ли умирали.

– Машина почти заряжена! – взмолилась Акасия, ее обломанные ногти царапали мне плечо. – Она забирает вашу энергию…

– Значит, надо вытащить его отсюда…

– Нет, поздно! Он утратил сущность… Он – разум, который питался душами умерших, но они его покинули…

– Так разум же! – заорал я и рванулся к Жуакину, но тотчас встал как вкопанный. Вокруг полыхал огонь, клоны, сраженные моими флюидами, превращались в кучки пепла, а я смотрел в мертвые глаза Жуакина. В них не было ни страха, ни гнева, ни ненависти. Ничего. Он смотрел сквозь меня. Рука его тянулась к свету.

Акасия взяла меня за руку, а я все не мог оторвать взгляд от мертвых глаз на моем лице.

– Идем, Джо, – шепнула она, и даже в том хаосе я ее услышал.

Я сглотнул и закрыл глаза. Простите, – сказал я синим огонькам. Вспомнились их потомки на Стене из далекого будущего. – Пожалуйста, простите меня.

Я вздохнул, мысленным взором увидел портал. Он открылся, и я ступил на тропу домой, покидая сонм мертвых Путников. И одного выхолощенного.

Глава пятнадцатая

Из дюжины древних планет, служивших базами Интермира, больше всего я любил ту, которая первой стала моим новым домом. Знаю, это звучит странно, но она и вправду казалась родной, хотя пейзажи всех этих планет почти неотличимы. Может быть, я все придумываю и во мне говорит тоска по моей настоящей родине. Однако здешние закаты казались красочнее, восходы – ярче, а небо – голубее. Так было и сейчас, когда мы с Акасией рядышком стояли на утесе, нависшим над бескрайней прекрасной долиной. Вокруг царил покой, и только ветерок пузырил наши одежды. Солнце садилось.

Мы молчали, дожидаясь корабля, который нас заберет. По щекам моим катились слезы, но я их не стыдился.

– Я знаю, ты хотел его спасти, – не глядя на меня, сказала Акасия. – Мне жаль, Джо. Правда.

– Что за фигня там была?

– Не знаю.

– Непохоже.

– Я… – Акасия вообще отвернулась, хотя и так на меня не смотрела. – …в точности не знаю. Но такого ужаса в жизни еще не испытывала. Казалось, эта штука способна меня стереть. А уж я-то могу бросить якорь в любом времени и месте Альтиверсума. И бегаю так быстро и далеко, как захочу. – Она помолчала и тихо добавила: – Но от нее вряд ли убежишь.

– Жуакин назвал ее Морозной ночью. – Я смотрел на стайку птиц, вдалеке носившуюся над озерной гладью. – Меня о ней предупреждали.

– Никогда не слышала, – покачала головой Акасия.

– Она зарядилась? – спросил я, боясь ответа. – Ты сказала, она забирала нашу энергию. И что…

– Не знаю. Наверное, нет.

– Надо выяснить, на что она способна.

– Давай вернемся в Хроностражу и посмотрим в архивах…

– Нет, – перебил я, глянув на небо. – Сначала обо всем доложим.

Акасия помолчала.

– Я не подчиняюсь Интермиру, Джо. – Она будто извинялась.

Я посмотрел ей в глаза. Так приятно получить ответный взгляд.

– Но никто не запрещает тебе доложиться, Кей.

Акасия нахмурилась, однако смолчала, раздумывая над моими словами.

– Ты же там была. Все видела. Меня… – Теперь отвернулся я, сглотнув внезапный комок в горле. – Меня, скорее всего, опять вышибут, если я один вернусь с очередной байкой. При мне погибли два Путника… считая Жуакина – три. И сотни других, если считать те души. Благодаря тебе я видел конец Интермира. – Акасия заерзала, но я не дал ей возразить. – Я отправляюсь на обычную прогулку и вдруг сталкиваюсь со штуковиной, которую даже Агент Времени боится и которая нажралась энергией сотен моих копий. Давай вместе обо все расскажем, ладно?

– Ты просишь о помощи? – Губы ее разъехались в озорной усмешке.

– О малости, которой ты искупишь свое предательство.

– Джо…

– Знаю, ты хотела помочь мне.

– Нет, я пыталась тебя спасти. В Интермире была зафиксирована огромная убыль энергии. Теперь я знаю, что причина в Жуакине. Но тогда я не знала, кто предатель, и просто информировала капитана Харкера. Подозревали всех, в том числе и тебя. Ничего другого не оставалось.

– Жуакин украл память Старика, верно? – Я взял Акасию за руки. Она не противилась. – И забирал энергию Путников, как та машина? – Акасия кивнула. – Значит, им грозит… – Перед глазами мелькнул облик разрушенного Интермира.

– Нет, с ними все хорошо. Точно говорю, у них все благополучно. Только… Они не придут за нами, Джо.

– Почему это?

– Как бы ты поступил на месте капитана Харкера? Ну вот ты узнал, что кто-то втихаря скачивает вашу энергию. И что?

– Вычислю предателя.

– А если он уже смылся? Взял все, что хотел, и сделал ручкой.

– Разорву с ним связь. При чем тут… – Я осекся. Чтобы разорвать связь, нужно как можно быстрее и дальше увести корабль в иное время. Нужна перфорация. И храни Господь тех, кто отстал. – Они не придут… – Я не узнал собственный голос.

– Мне очень жаль, Джо.

Я молчал, не выпуская ее руки. Сказать нечего. Формула {IW}:=Ω/∞ привела меня домой, но дом недосягаем.

– Приглашаю тебя в Хроностражу. – Акасия сжала мои руки, заставив посмотреть на нее. – В гости. Как друга.

В глазах ее я прочел искреннее желание быть понятой.

– Без тюряги?

Она широко улыбнулась:

– Без. Никаких изоляционных полей, никакого Стража.

– Ах, вот как называется качок в наряде сотрудника спецслужб!

Акасия рассмеялась, глаза ее сияли.

– Да, он наш главный Часовой.

– Наш? Один на всю Хроностражу?

– У него много обличий.

– А они хоть иногда шевелят губами? Или чревовещание – составной элемент устрашения?

Акасия хихикнула. Уже хотелось отправиться к ней в гости. Мы улыбнулись друг другу.

– Так приятно, когда ты не стараешься оставить за собой последнее слово, – сказал я.

– Так приятно, когда ты не стараешься меня поразить, – не моргнув глазом парировала Акасия.

– После твоих пререканий со Стариком я оставил все попытки.

– Не такой уж он грозный.

Я вспомнил фотографию, на которой они улыбались. Значит, когда-нибудь она станет его женщиной? Или уже стала? Выходит, я ухлестываю за подругой начальника? Ну и что? Ведь с ним я больше не увижусь, а ее руки легли на мои плечи, и губы приблизились к моим губам…

По закону подлости что-то огромное вдруг закрыло солнце, когда я уже ощутил ее дыхание на своей щеке. По закону подлости над нами завис корабль. И что самое гадкое – не челнок Интермира.

Махина эта выглядела страшнее «Малефика» и Морозной ночи, вместе взятых. Черную громадину окружал ореол наподобие колец Сатурна, но только это было не сияние, а мерзкое облако из крупиц, роившихся, точно потревоженные осы. Самое жуткое, что кошмар этот возник абсолютно бесшумно, точно хищник, подкравшийся к добыче.

Внезапно крупицы, без малейшего шороха, прыснули во все стороны и в мгновение ока заволокли небо, словно туча, грозящая снежной бурей. Я потащил Акасию под дерево.

Страх перехватил горло. Небо, копошившееся, будто живое существо, наливалось мраком и, наконец, стало бездонно черным, как в безлунную ночь.

Потом в вышине, чуть сбоку от нас, на миг возник какой-то силуэт. Возник и пропал. Опять возник и снова пропал. Но мне хватило и мига, чтобы его узнать.

Черный корабль тоже замерцал – сначала вразнобой, а потом в унисон со зловещим силуэтом. Крупицы в небе утроили свою бешеную круговерть.

Маги отыскали Интермир, а нечто другое отыскало нас.

Я вертелся волчком, пытаясь укрыть Акасию, но не мог уберечь ее от скверны, пропитавшей воздух. Не знаю, что ее сразило, только она вдруг всхлипнула и обмякла. Я не дал ей упасть, но что-то хлестнуло меня по боку, и я, оберегая хрустнувшие ребра, пригнулся и отскочил в сторону. Тьма еще больше сгустилась, и я потерял Акасию из виду.

Перед глазами замаячили тени. Потом они уплотнились в мощные руки, которые схватили меня за горло. Ноги мои оторвались от земли, и мрак обрел очертания моего кошмара.

Лорд Догнайф.

– Вот мы и встретились, щенок, – недобро усмехнулся он.

Я даже не пытался вырваться из его хватки – бесполезно. Однако нащупал щит на ремне. Бог весть сколько в нем заряда и разожмутся ли от этого лапы на моем горле, но иных вариантов защиты не осталось.

Одна лапа мгновенно соскользнула с горла и стиснула мое запястье, прежде чем я нашарил диск. Меня аж передернуло от прикосновения мохнатой клешни, вымазанной чем-то теплым и липким. О господи, хоть бы не кровью! Акасия исчезла. Я взглянул на небо, где промелькнуло видение моего дома.

– Никто за тобой не придет, детеныш. – Красные глаза и чутко навостренные уши выглядели злой пародией на добродушную собачью морду. – Бедный звереныш, отбившийся от стаи. Сородичи не явятся, даже если б захотели.

И тут за его спиной что-то шевельнулось. Хватаясь за дерево, Акасия с трудом поднялась. В руке ее блеснул брелок, который некогда спас меня от атаки Джей/О. Она прицелилась…

Выпустив мое горло, лорд Догнайф резко обернулся. Одним ударом он выбил оружие из руки Акасии и сшиб ее с ног. Я успел заметить гримасу боли на ее окровавленном лице.

Горло мое было свободно – уже что-то. Используя лапу, вцепившуюся в мое запястье, как опору, я перенес вес на одну ногу и пяткой другой ноги что было сил саданул в чудовищную рожу. Но лорд Догнайф перехватил и так дернул мою ногу, что я затылком приложился оземь. Потом, ощерившись песьим оскалом, он вывернул мое запястье. Что-то хрустнуло и раздался хриплый вопль. Лишь секундой позже я понял, что это я кричу.

– Твой корабль, Путник, выпал из времени, – прошипел-проурчал мой враг. – Ты – последний и заслужил похвалу. Все вышло благодаря тебе.

Не знаю, хотел он меня разозлить или просто был такой гад по природе. В тот момент мне было все равно. Рука онемела. Акасия не двигалась. Может, из-за боли, но она казалась радужной. И вообще все виделось как в тумане.

Я попробовал выдернуть ногу и снова лягнуться, но она была точно в тисках. Лорд Догнайф дыхнул вонью протухшего мяса.

– Ты уничтожил мой корабль, сосунок. И подсказал, как тебя уделать. Теперь мы квиты, а? Я мог бы прихлопнуть тебя как муху, однако есть идея получше.

Крохотной искрой затлела надежда. Если меня оставят в живых, я как-нибудь выберусь. Он, верно, собирается выварить меня и поработить мою душу, но раньше я сбегу. Уж с этим-то управлюсь.

– Ты лишился всего, и смерть для тебя стала бы милостью. Ты все еще можешь Шагнуть, но куда ты пойдешь? На корабль нет возврата, а драгоценных крох времени, отпущенного тебе, не хватит, чтобы нас остановить. Наступает Морозная ночь, щенок. С ней ты уже повидался.

Я почувствовал, что с землей творится что-то странное: она будто размягчалась, оседая подо мной. Я взглянул на траву и обомлел.

Трава жухла. Прямо на глазах. Потянуло болотной гнилью, в воздухе заплясал гнус, а с неба посыпались дохлые мухи.

– Власть, которая все преобразит. – Голос Догнайфа разносился эхом, подавлявшим все прочие звуки. – Морозная ночь. Гибель богов. Наша Серебряная греза.

В глазах потемнело. Вырубаюсь, подумал я, но тотчас понял: нет, это чернеет сама земля.

– Ты станешь живым свидетелем, маленький Путник. Уйти ты не сможешь.

Земля подо мною разверзлась, и я завис над бездной, успев заметить, что Акасия озарилась ярко-зеленым светом. Потом свет померк, и она исчезла, а я провалился в Невесть-Где.

Эпилог

Там я пробыл мгновения, показавшиеся вечностью. В Невесть-Где обалдеваешь не меньше, чем в Промежутке, только иначе. В Промежутке есть всё, а в Невесть-Где нет ничего. Вообще ничего – ни звуков, ни света, ни воздуха. По крайней мере, так оно в первые секунды, а потом понимаешь: что-то во мраке прекрасно о тебе осведомлено.

Один раз я здесь уже был, но волевым усилием выбрался. Теперь я пытался повторить свой фокус, однако тщетно – сказывались усталость, пережитые волнения и страх. Да еще растерянность. Куда идти-то? Дороги домой, в Интермир, не было.

Пришла жуткая мысль: может, лорд Догнайф этого и хотел – навеки заточить меня в Невесть-Где? И тут вдалеке возникла светящаяся точка. Потом она стала такой яркой, что я зажмурился. В тот же миг я будто вновь обрел массу и вес и начал свободное падение в смерть. Меня охватила безумная паника, а потом я грохнулся на землю.

Удивительно, я не сильно ушибся. Казалось, лечу в бездну, а на деле шлепнулся будто с высоты двух-трех футов.

На землю. Ибо пахло травой, которую я и увидел, открыв глаза.

Я застонал и перевернулся на бок. Жутко ныло запястье (хуже, чем плечо, перебитое в камнепаде), дикой болью отзывались ребра (уж одно-то наверняка было сломано). Вокруг никого. Я снова в том мире, откуда выпал? Да нет… Вдалеке что-то знакомо шумело. Корабли?

Нет.

Что-то другое.

Я приподнялся и обомлел: по шоссе аккуратной чередой мчались машины.

Автомобили.

Кое-как я встал на ноги и заковылял к шоссе. Оказалось, я в парке. Вон как будто знакомая скамейка. И статуя. И таблички с названием улиц.

Я дома. Не на Базе Интермира. У себя дома.

В своем мире.

Лорд Догнайф не только оставил меня в живых, но и отправил домой.

Наступает Морозная ночь, – прошелестел его голос. – Ты станешь живым свидетелем, маленький Путник.

Власть, которая все преобразит…

Бинарии и ХЕКС желают прибрать к рукам Альверсум, перекроить все миры по собственным меркам. Меня отпустили домой, но скоро дома не будет. Его уничтожат, а вместе с ним и меня.

Превозмогая боль, я захромал к перекрестку.

Вспомнились слова Ежи: Если б не Интермир, я бы уже был покойником. Я обязан ему жизнью.

Вот так и со мной. Когда я впервые случайно Шагнул, меня засекли маги. Выслали погоню. Если б не Джей, меня бы схватили и прикончили. Я стал бы синим огоньком в ореоле Жуакина.

Уйти ты не сможешь, – сказал лорд Догнайф.

Я глубоко вдохнул и попробовал отыскать портал. Было ужасно страшно, что ничего не выйдет. Но через секунду страх сменился безмерной радостью, от которой у меня чуть не подкосились ноги.

Путь в Интермир был закрыт, но я по-прежнему мог Шагнуть. Мог путешествовать между мирами. Найти своих.

Я расправил плечи. Да плевать на все болячки! С моей-то подготовкой! Парочка сломанных костей меня не остановят. Впереди много дел. У меня есть воля и цель, а главное – далеко-далеко отсюда меня ждал корабль.

Лорду Догнайфу даже не снилось, как далеко я смогу уйти.

Сноски

1

Рэймонд Скотт (настоящее имя Гарри Варнов, 1908–1994) – американский джазовый музыкант и изобретатель музыкальных инструментов.

2

«Рэнд Макнелли» – американская фирма, специализирующаяся на выпуске географических карт, атласов, путеводителей, глобусов. Основана в 1856 г. в Чикаго Уильямом Рэндом и Эндрю Макнелли.

3

Port – левый борт морского и воздушного судна (англ.).

4

Поль Адриен Морис Дира́к (1902–1984) – английский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Лауреат Нобелевской премии по физике 1933 года.

5

Персонаж американских мультфильмов.

6

Как вам экскурсия, мадам?

7

Потрясающе, мсье! (фр.)

8

Дивно, душенька! (фр.)

9

До скорого свидания (фр.).

10

Всенепременно! (фр.)

11

Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) – нидерландский художник-график, известен как автор литографий и гравюр с изображениями «невозможных фигур» и прочими оптическими иллюзиями.

Content

Нил Гейман, Майкл Ривз
Интермир. Серебряная греза

Перечень персонажей

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог

Сноски