Андрей Ливадный

Тень Земли

© Ливадный А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Под куполом суспензорной защиты никогда не наступает темнота. Неяркий свет струится отовсюду. Днем он приобретает лазурный оттенок, а ночью становится зеленоватым, таинственным, слегка мерцающим.

Глеб Сергеевич Стужин подошел к окну.

Уже отгорел закат, угасли сполохи в толще силового поля, лишь со стороны строительных площадок и планетарного дока космической верфи, где проходил переоснащение крейсер «Тень Земли», то и дело прорывались зарницы.

Он долго смотрел на строящийся город, затем обернулся.

Рассудок привычно и непринужденно скользил по грани двух пространств: реального и цифрового. Доклады, отчеты поступали ежеминутно, поток информации, требующей его внимания, не иссякал с окончанием рабочего дня.

Большинство сообщений вызывали у Глеба Сергеевича спокойное, уверенное чувство полного контроля над ситуацией, хорошо и вовремя проделанной работы, но некоторые откровенно раздражали, вливали в душу яд сомнений, напоминая о зреющих, словно нарыв, противоречиях между жителями анклава и тиберианцами.

А ведь сегодня – особенный день.

Минуло ровно десять лет с момента, когда отгремел последний бой.

И как назло, утром, за завтраком, его сын – девятилетний Илья, в котором Глеб Сергеевич души не чаял, – вдруг заявил, что мечтает стать тиберианцем!

Что за чушь?! Он же еще ребенок! А их учитель истории – тоже хорош, надо же додуматься: устроил детям экскурсию на боевой крейсер, будто нет ничего более важного и примечательного!

Стужин машинально взглянул на кибстек. Таймер, установленный десять лет назад, отсчитывал последние секунды уходящего дня.

0:00

Все. Теперь они уже не вернутся. Никогда.

А нервы все же сдали. Неконтролируемая вспышка воспоминаний рванула сознание в прошлое: он ощутил себя вжимающимся в простенок, подле исклеванного пулями оконного проема. Снаружи, под прикрытием радиоактивного пепельного тумана, перегруппировывались скелхи – биологические роботы, ударная сила цивилизации Омни. Искусственные бойцы, не знающие ни страха, ни милосердия.

В автомате – последние восемнадцать патронов. Нет ни будущего, ни надежды – ничего.

Это будет помниться до конца жизни, вновь и вновь возвращаться в ночных кошмарах.

Шипящий выкрик на улице. Серые тени, поднявшиеся в атаку. А в небе – волдыри багрянца, рвущие свинцовый полог облаков. Тогда он еще не знал, что это не очередная волна скелхов, а штурмовые носители с борта крейсера «Тень Земли».

«Тиберианцы». Слово каталось в мыслях, скрипело на зубах.

Они появились в последнюю минуту, ударили, словно длань Провидения. От них Стужин узнал, что Омни уничтожены. В тот день он выставил таймер на личном нанокомпе, зная: срок эксплуатации скелхов равняется десяти годам.

И вот их время вышло. По всем раскладам, последние из биороботов вымерли, оставшись без хозяев, без целей существования. Глеб судорожно выдохнул, отгоняя навязчивые воспоминания, но вместо ожидаемой радости в душе и мыслях плескалось неугасшее раздражение. Он машинально вытер выступившие на лбу градины пота.

Хватит! Всему есть предел! Утренняя выходка Ильи переполнила чашу терпения. Я должен решить назревающую проблему, раз и навсегда!

Отвечая на яркие, эмоционально окрашенные мысли, автоматически сработал вживленный модуль технологической телепатии. Стужин внутренне сжался, но не отменил вызов.

– Привет, Глеб, – раздался знакомый голос старого тиберианца.

– Нам надо встретиться, – стараясь, чтобы не дрогнул голос, произнес Стужин. – Лично. Сейчас.

– Хорошо. Ты в администрации? Я подъеду.

– Жду.

* * *

– Зачем звал? – Казимир Торн, пожав руку Глеба, вопросительно приподнял бровь. – Дня тебе мало?

– Хочу поговорить начистоту, – ответил Стужин, жестом предлагая прогуляться пешком.

– Ну, давай попробуем. – Пожилой тиберианец, чуть прихрамывая, свернул в сторону ближайшей аллеи. Она вела к границе защитного периметра.

– Почему не ляжешь на регенерацию? – не зная с чего начать, спросил Глеб Сергеевич. – Ногу-то давно мог бы восстановить.

– Привык к кибернетическому протезу. Да и стар я уже для таких процедур, – буркнул в ответ Казимир. – Глеб, ты не ходи вокруг да около. Говори прямо, что стряслось?

– А сам не понимаешь?! – вмиг сорвался Стужин. Выходит, полночь ничего не изменила? Душа по-прежнему изнывала в мыслях о грядущем.

Глеб не хотел повторения своей судьбы для сына, для всех, кто сейчас был счастлив, имея возможность жить, не думая о войне, не вспоминая о ней. Но стремления тиберианцев нацелены в космос! Они готовят крейсер к дальнему галактическому походу. Разве в сложившейся ситуации можно придумать шаг более опрометчивый и рискованный?

«Нас – горстка, – фанатично твердил про себя Стужин. – Две тысячи семьсот тридцать пять человек, – вот и все Человечество».

Мысли, тревоги – о них. А злоба – она от бессилия.

– Прошло десять лет, – с трудом подавив эмоции, вслух произнес Глеб Сергеевич. – Все, Казимир! Черта пройдена! Твои опасения и предсказания не оправдались!

Торн лишь молча покачал головой в ответ запальчивым высказываниям друга, ставшего непримиримым оппонентом.

Стужин по-своему истолковал скупой жест тиберианца, вспылил:

– Да пойми же ты, жизнь только начала налаживаться! – Он вдруг резко остановился, неожиданно схватил Казимира за грудки, выдохнул в лицо: – Скажи, зачем?! Зачем ты сбиваешь с толка детей, подростков?! Что еще за «система рейтингов»?! Какие еще «испытания»?! Хочешь вырастить из них солдат?! Задурить головы?! Мало тебе ресурсов, отданных на модернизацию крейсера?! Хотите отправиться в космос?! Навстречу погибели?! Ну так не держит никто!

– Слюной на меня не брызгай! – Казимир с силой оттолкнул Глеба. – Вдохни глубоко и успокойся!

– Да спокоен я!

– Не похоже. Пошли, что застыл?

– Куда? – Аллея, на которой разыгралась эта сцена, упиралась в периметр суспензорного поля.

Торн не ответил, пошел навстречу зеленоватому сиянию, мысленным приказом активировал нанобы. «Умные» нановолокна, из которых изготавливалась одежда, отреагировали мгновенно, сформировали элементы защитной экипировки, похожей на эластичный, но легкий, не стесняющий движения скафандр, с мягким шлемом и устройством фильтрации воздуха в виде дыхательной маски.

Волей-неволей, а Глебу пришлось последовать за ним, и вскоре очертания города потонули в зеленоватой дымке.

Над испепеленной ядерными ударами Землей кружила ночь.

Благодаря многолетней работе станции боевого терраформирования класса «Эдем» небо постепенно очистилось от непроницаемого полога облачности, но панорама, открывшаяся взгляду, по-прежнему оставалась мрачной. Лунный свет и бесчисленные россыпи звезд лишь обостряли восприятие

Вокруг, куда ни глянь, высились опаленные остовы небоскребов, уступами карабкающиеся ввысь. На немногих сохранившихся дорогах виднелись зловещие контуры боевых машин – они патрулировали местность под управлением тиберианцев.

– Вот настоящая реальность, Глеб, – глухо произнес Казимир. – А это, – он обернулся, жестом указав на сияние купола суспензорной защиты, – всего лишь клочок созданной тобой Утопии. Выстоит ли она, оставаясь беззащитной?

– Не шантажируй меня!

– И не собирался. Задал простой вопрос, на который у тебя нет ответа. Надеешься на «авось»? На милость судьбы? – Торн криво усмехнулся. – Хочешь, чтобы я снял периметр? Поднял «Тень Земли» в космос? Увел тиберианцев, дабы не смущать никого «опасными идеями»?

Глеб смертельно побледнел. Как минимум раз в сутки на подступах к городу происходили короткие схватки. После проигранной людьми войны на планете осталось бесчисленное количество реликтовой техники, давно вышедшей из-под контроля.

– Я хочу мира и возрождения! Понимаешь?! Зачем нам космические программы? Многие тиберианцы выразили желание навсегда остаться на Земле! – запальчиво напомнил он. – В смешанных семьях родились дети!

– И заметь, я никого не пытался удержать в рядах экипажа, – глядя в темную даль, невозмутимо ответил Торн. – Не сходи с ума, Глеб. Однобокое развитие ведет в тупик, к гибели. Ты говоришь, нас мало? Недавно вернулись разведывательные корабли, отправленные мной к периферии Солнечной системы. На орбите Юпитера обнаружены пустующие криогенные платформы. Есть мнение, что колония Альбиона была не единственной. Выжить могли многие. Их надо искать. Кроме того, скелхи на допросах упоминали о планете, где Омни создали небольшое человеческое поселение. Только мужчины. Они воевали на стороне «Владык космоса» а в награду получали клонированных младенцев…[1]

– Да, я в курсе, – сухо ответил Стужин.

Казимир долго, пристально смотрел на звезды.

– Мы должны вновь выйти в глубокий космос, исследовать ближайшие звездные системы, понять, в каком окружении находимся. Искать выжившие анклавы людей. – Он сделал еще одну попытку убедить Стужина: – Пойми, Глеб, если новые поколения вырастут под куполом суспензорной защиты, в тепличных условиях создаваемой тобой утопии, то мы заведомо проиграем.

– Тиберианцы вольны поступать как решили! У тебя некомплект экипажа? Но я ведь знаю, крейсер адаптирован под управление искусственными интеллектами! – воскликнул Стужин.

– Это плохая идея, – отрезал Казимир.

– Да, но иных вариантов у тебя не будет! – Эмоции окончательно утопили здравый смысл. – Я так тебе скажу: угрозы больше нет! Вокруг Земли на сотни световых лет мертвый, выжженный скелхами космос! И я не позволю тебе изуродовать психику целого поколения, понял?! Не позволю!

– Интересно как? – сухо спросил тиберианец.

– Завтра я подниму вопрос о едином пути развития! У города должен остаться только один руководитель! Так больше не может продолжаться!

– Выборы? – Кривая усмешка исказила черты тиберианца.

– Да! И я их выиграю! Войны и крови было достаточно! Это понимает каждый. Я спрошу у родителей, какой судьбы они хотят своим детям. Ну? Почему замолчал?

– Время покажет, кто из нас прав. – Торн уже понял: разговаривать с Глебом, убеждать его в чем-то – пустая трата времени. Но эта Земля стала для него не просто пристанищем, относительно спокойной гаванью, куда на время зашел крейсер после смертельно опасного, вычерпавшего все ресурсы прыжка между Вселенными. Нет. Он незаметно врос в нее корнями. Здесь родился его внук.

Мог ли он сейчас взять ситуацию под свой контроль?

Безусловно. При помощи силы.

Казимир не первый день наблюдал за развитием кризиса отношений между уроженцами Земли и тиберианцами, видел наметившийся раскол, понимал истоки и последствия возникшей проблемы. Так что решение уже созрело. И оно было тяжелым.

Глава 1. Земля. Пятнадцать лет спустя. Дикие территории. В двухстах километрах от города.

Ночь выдалась теплой и тихой.

В небе сияли знакомые узоры созвездий, перечеркнутые искрящимся знаком бесконечности.

Стемнело быстро, но Илья Стужин не замедлил шаг, уверенно поднимаясь по склону холма. Старая, уже порядком заросшая дорога, проложенная много лет назад одним из планетопреобразующих роботизированных комплексов, вела в нужном ему направлении.

Молодой человек выглядел усталым. Его легкая, запыленная, кое-где испачканная едким соком растений экипировка носила следы многочисленных ремонтов. По мере восхождения растительность начала редеть, и он снял дыхательную маску, намереваясь заменить фильтры, как только отыщется подходящее место для привала. Теперь Илья полагался лишь на метаболический имплант, но зато ощутил прохладу: ласковый ночной ветерок коснулся лица.

Дорога петляла, огибая крупные, выступающие из-под земли глыбы желтоватого стеклобетона, а вскоре привела его на обширный выступ, обрамленный невысокими руинами.

Он подошел к краю обрыва. Внизу лежал пройденный путь. Рельеф был сложным. В расположении холмов, оврагов и сереющих во тьме утесов взгляд машинально выделял характерные для мегаполиса структуры.

Да, пятьдесят лет назад тут возвышался один из крупнейших центров урбанизации Земли, уничтоженный во время войны с фокарсианами.

Расширитель сознания сформировал перед мысленным взором Ильи Стужина гибридную модель местности. Кое-где на фон зеленоватых контуров полуразрушенных зданий накладывались всплески сложных нитевидных структур. Так человеческий рассудок визуализировал сигнатуры – энергетические матрицы живых существ, а также подключенных к источникам питания устройств различных типов и предназначений. Некоторые энергетические отпечатки принадлежали автономным кибернетическим механизмам – последние выделялись наиболее четко за счет работы встроенных мини-реакторов.

Пристальное сканирование не выявило в ближайших окрестностях чего-то потенциально опасного или примечательного, разве что возвышающиеся неподалеку руины комплекса орбитальных гравилифтов ненадолго привлекли внимание, но интерес к ним быстро угас: подъем на высоту пятисот метров, где располагалась единственная уцелевшая лепестковая платформа, в планы Ильи не входил.

Личная наносеть автоматически суммировала данные, поступающие от датчиков имплантов, записывая непрерывный файл сканирования, и Илья воспользовался мысленным интерфейсом управления, чтобы просмотреть результат. Мало ли что могло ускользнуть от внимания?

Активные навигационные маркеры обнаружить не удалось, значит, поблизости нет ни археологических экспедиций, ни мобильных групп тиберианцев. За день он отыскал, обследовал и нанес на карту места дислокации двух довоенных роботизированных комплексов: один отвечал за коммунальные системы разрушенного мегаквартала, второй когда-то обслуживал транспортные коммуникации. Оба находились в коме энергосберегающего режима. Находка невыдающаяся, но полезная.

«Так, а что у нас с заражением?» – Он привычно переключился между группами датчиков.

Индикаторы уровня загрязнений подрагивали в желтой зоне, лишь столбик биологической опасности временами подкрашивало оранжевым.

«Сойдет», – рассудил он, выбрал место для отдыха, присел. Ноги гудели. Еще бы. Километров двадцать пять отмахал за день.

Илья сделал несколько экономных глотков воды из фляги. Ужин пришлось ограничить приемом пищевой капсулы – охотиться и готовить еду ему определенно не хотелось, пройденный отрезок маршрута вымотал до предела моральной и физической усталости. Приходилось постоянно оставаться начеку, сказывалось близкое соседство сети старых военных баз. Техника там совсем «одичала». Сервы, что встречались на пути, вели себя крайне агрессивно из-за недавней неудачной попытки взлома их командной сети.

* * *

Звезды над головой сияли ярко, призывно. Безоблачное небо выглядело бездонным.

Илья расположился на отдых у основания невысокой иззубренной стены, на относительно чистом пятачке, лишенном растительности. После полного опасностей знойного дня спартанские условия для ночлега воспринимались как благо, хотя многие жители современной Земли сочли бы их ужасными, неприемлемыми.

Он лишь пожал плечами в ответ проскользнувшим раздраженным мыслям. Недавняя ссора с отцом не давала покоя, как бы он ни пытался махнуть на нее рукой, забыть.

Яркая точка появилась у горизонта, поднялась невысоко, двигаясь быстро, изредка теряясь за холмами. По параметрам орбиты Стужин безошибочно определил: это станция боевого терраформирования «Эдем».

Илья с детства мечтал о путешествиях к далеким мирам, исследовании космоса. Он хотел соприкоснуться с тайнами исчезнувших цивилизаций, увидеть иные солнечные системы, но не каждый может стать членом экипажа крейсера «Тень Земли». Подобное право нужно заслужить, раскрыть свои способности, отточить навыки выживания, доказать пригодность к участию в дальнем космическом походе, чем он, собственно, и занимался, совмещая тренировки с полезными изысканиями.

Над руинами мегаквартала, похожего на небольшой горный хребет, показался красноватый краешек полной луны. Ее восход был стремителен, не прошло и нескольких минут, как Стужин увидел лик ночного светила, спрятанный под вуалью облака серебристых пылинок. Так выглядели обломки тысяч космических кораблей, оставшихся после вторжения фокарсиан и битвы за Землю.

Где-то там сейчас Герда – юная, амбициозная, желанная. Пестует искусственные интеллекты.

По лицу молодого человека, стирая напряженное выражение, скользнула легкая мечтательная улыбка. Да, он был романтиком. В отличие от большинства сверстников, редко покидающих современный город, Илья избрал трудный путь, пошел наперекор воле отца, покинул созданную им утопию, но ни о чем не жалел, проявляя завидное упорство в достижении поставленной цели. Есть лишь два способа войти в состав основного экипажа крейсера. Либо ты родился тиберианцем, либо должен стать им – мысли теперь текли спокойно, расширитель сознания и связанные с ним датчики перешли в фоновый режим, не мешая человеку, не вторгаясь в его внутренний мир, но забирая часть ресурсов организма.

Сами по себе импланты – всего лишь узкоспециализированные устройства. Да и объединяющая их личная наносеть, построенная на базе колонии микромашин, не делает из человека сверхсущество. Требуются годы упорных, рискованных и изнурительных тренировок, чтобы рассудок адаптировался к несвойственным способам восприятия окружающего мира, получил возможность мгновенно распознавать сигнатуры, брать под контроль прямого управления кибернетические механизмы, как современные, так и реликтовые, сохранившиеся еще со времен войны…

…Едва уловимый шорох прервал размышления, мгновенно привлек внимание, хотя внешне Илья оставался невозмутимым, расслабленным. На его лице не дрогнул ни один мускул, взгляд не метнулся по сторонам, лишь пальцы правой руки, привычно осязающие волокончатый приклад стрелкового комплекса, слегка сжались.

Мгновенное сканирование не выявило конкретного источника угрозы, но в глубине диких, неисследованных территорий опасности подстерегают на каждом шагу. После битвы за Землю родная планета, испепеленная ядерными ударами, надолго превратилась в радиоактивную пустошь. Люди вернулись в Солнечную систему лишь три десятилетия назад, однако, как выяснилось, фокарсиане – насекомоподобные существа, чьи технологии основаны на генной инженерии, – не только выжили среди руин человеческих городов, но и сумели организовать небольшие очаговые поселения.

Об их истинной численности можно лишь догадываться. Большинство регионов планеты до сих пор не изучены, а неожиданный сбой в процессах терраформирования многократно усложнил повторную колонизацию прародины.

Мысли промелькнули как фон. Внимание Ильи сосредоточилось на двух направлениях, откуда, как он полагал, могла исходить опасность.

Распределение ресурсов нейросети между несколькими потоками приема и обработки данных – задача нелегкая, доступная далеко не каждому, но Стужин овладел этим навыком в совершенстве.

Тихо и пусто по сфере сканирования. Он сформировал вокруг себя цифровое пространство, воспринимая каждую эманацию энергий, но внятного ответа так и не получил, словно настороживший его шорох и вторящее ему интуитивное предчувствие близкой опасности – лишь следствие усталости, и не более того.

Ветерок окончательно стих, красновато-призрачный лунный свет лег на землю неровными полосами, между которыми в тени руин гнездилась тьма.

Древовидные лианы карабкались ввысь, густо оплетая полуразрушенные остовы высотных зданий. Их молодые побеги тянулись друг к другу, стремясь образовать сплошной многоуровневый, непроницаемый полог.

Кое-где плетистым растениям удавалось перекинуться на соседние постройки, образуя живописные висячие мосты. Илья по личному опыту знал, что за плотной завесой листвы внутри зданий царит влажный, липнущий испариной к телу сумрак – идеальная среда обитания для фокарсиан.

Их генетически сконструированные бойцы – ашанги – крайне опасны. Они выносливы, стремительны, да к тому же далеко не глупы. Быстро учатся, используя любую возможность повысить свою боевую эффективность. За примерами далеко ходить не надо. Природным вооружением разумных насекомых являются так называемые бионические автоматы. Они представляют собой ряды дыхательных трубок, расположенных под защитой подвижных хитиновых покровов, и выстреливают тонкие, отравленные токсином иглы. Так вот, когда люди вернулись на Землю и приступили к процессам терраформирования, первые стычки с фокарсианами показали, что иглы не пробивают тяжелую броню тиберианцев. В ту пору казалось, что полное истребление чужих – лишь вопрос ближайшего времени, но ашанги быстро наловчились использовать трофейное оружие, восстановив тем самым паритет сил…

Импланты вошли в форсированный режим. Анализ данных не прекращался ни на миг. Стужин не верил обманчивой тишине и оказался прав: расширитель сознания вылепил из тьмы нечеткие, размытые силуэты.

«О, фрайг!..» – Илья невольно вздрогнул, различив с десяток крадущихся фигур. Его мысленный взор скользнул выше и дальше, обнаружив еще две многочисленные группы противника.

Ашанги двигались будто тени, используя обычную тактику: они окружали человека, чтобы нанести неожиданный смертельный удар с выгодной для себя позиции. Из-за кажущейся медлительности движений их способность к мимикрии возрастала в разы.

Настоящие призраки, которых не заметишь вплоть до рокового момента!

Одинокое облако закрыло луну. Мгновенно сгустилась тьма. Где-то неподалеку раздался протяжный заунывный вой: стая диких собак вышла на ночную охоту, своим появлением окончательно смахнув вкрадчивые, едва уловимые звуки, издаваемые фокарсианами, но Илья уже зафиксировал цели и четко удерживал их в поле цифрового восприятия.

Метаболический имплант и усилитель рефлексов (его Стужин установил с дальним прицелом, собираясь стать пилотом) вслед за расширителем сознания вошли в форсированный режим. Единственным источником энергии для всех типов вживленных кибернетических модулей являлся организм человека. На доли секунд пришло резкое головокружение, но это нормально, рассудок быстро прояснился, теперь четкость восприятия стала кристальной, а вот ситуация оставалась отчаянной.

Не все фокарсиане спускались по сплетениям лиан. Четверо затаились на верхних этажах ближайших полуразрушенных зданий.

Снайперы. Причем с трофейным оружием!

Враг явно перестраховывался. Недавно тиберианцы совершили рейд, серьезно потрепали насекомых, выжгли полтора десятка их поселений, уничтожили с полсотни инкубаторов. При этом они выманивали ашангов из зарослей, используя модернизированных андроидов в качестве наживки. Те изображали одиноких путников, а затем поспешно ретировались – так удалось значительно уменьшить число противников, прежде чем началась зачистка густо заросших мутировавшей растительностью руин.

Насекомые усвоили болезненный урок и теперь не спешили. Если человек один, то ему уже нипочем не вырваться, ну а если это очередная ловушка, то снайперы на господствующих «высотках» да группы боевых особей, затаившихся чуть ниже, подле удобных растительных спусков, отыграются за недавние поражения.

В общем, влип Илья капитально. Вовремя не распознал приближающейся угрозы, устраиваясь на ночлег, не выпустил МаРЗы, экономя ресурс разведывательных зондов. Короче, расслабился!..

А кольцо уже замкнулось. Сейчас по сфере сканирования пестрело с полсотни маркеров, и их количество продолжало прирастать!

При таком неравенстве сил открытая площадка не давала Илье никаких преимуществ. Оборонять позицию бессмысленно. Надо прорываться, но куда? До ближайших густо оплетенных растительностью зданий метров сто вверх по склону. Вступить в переговоры? Попытаться снять снайперов? Варианты приходили на ум и отпадали один за другим. Вообще-то ашанги некоммуникабельны. «Снайперов-то снять успею, – лихорадочно соображал он, – но остальные фокарсиане мигом рванут в атаку. С таким количеством бойцов не справлюсь, тут и моделировать ситуацию нечего…»

Сердце билось все чаще.

Остается лишь один путь: рывком к обрыву и вниз по отвесной стене. Такого они наверняка не ждут. Избранное направление прикрыто слабо. На пути лишь пятеро ашангов, да еще два снайпера держат под прицелом вставший на ребро, трещиноватый фрагмент перекрытия городского уровня, рухнувший еще при орбитальных ударах. До края образованного им обрыва метров тридцать. Да, это единственный вариант. Сбросить фантом-генераторы, отвлечь внимание, выиграть несколько секунд, а там, внизу, уже посмотрим, кто кого…

* * *

Ашанги умеют быть осторожными и скрытными, но, атакуя, они полностью меняются. Стремительные, неумолимые, бесстрашные, эти твари, генетически ориентированные на убийство, не знают ни страха, ни пощады.

Илья наблюдал за их приближением, ничем не выдавая готовности к схватке. Напротив, он вел себя нарочито беспечно: вновь отцепил от пояса флягу, при этом незаметно, как бы невзначай, уронил в пыль капсулу с микроустройствами. Убедившись, что те активировались, он сделал глоток воды.

Первый из фокарсиан уже находился метрах в двадцати пяти от него.

В горле мгновенно пересохло. Хотелось пить еще.

«Им нужен пленный. Иначе бы давно застрелили». – Илья задавил эмоции, пристегнул флягу к поясу, уселся поудобнее, делая вид, что собирается вздремнуть.

Ашанги неплохо изучили людей. Расслабленные движения жертвы не вызвали у них подозрений.

Стрелковый комплекс «Гроза» Стужин положил на колени. Вполне естественно для путешественника, оказавшегося в глубине диких территорий.

Расширитель сознания вышел на пик быстродействия. Сейчас Илья волевым усилием задействовал и контролировал порядка семидесяти процентов ресурса собственного мозга, превысив безопасный для психики порог.

Науке хорошо известно, на что способен человек в ситуациях смертельной опасности. Миллиарды лет эволюции заложили в нас дремлющие способности к кратковременному проявлению недюжинной силы и скорости реакции, несвойственной в повседневной жизни остроты восприятия. Многие пережившие подобное состояние сохраняют устойчивое воспоминание об эффекте субъективного «замедления времени».

Корпорация «Генотип» шагнула дальше, разработав боевые метаболические комплексы, подключив их к расширителю сознания через центральную нервную систему человека. В теории форсированный режим работы имплантов полностью контролируем, но на практике лишь немногие способны поддерживать его осознанно, особенно в течение длительного времени.

Илья еще не поднаторел в экстремальном использовании своих потенциальных возможностей. Непроизвольная дрожь рванула ознобом, испариной; выброс метаболитов оказался слишком мощным, энергия мгновенно переполнила мышцы, требуя разрядить ее в немедленном действии, но для работы системы неявного прицеливания нужен холодный рассудок и твердая рука…

Фокарсиане ринулись в атаку.

На пути ашангов внезапно взметнулась стена разрывов. Пять микроскопических устройств, успев переместиться на заданные позиции, разорвались, выкосив опасно приблизившихся тварей. Сипло резанули две очереди, вслед им сработали фантом-генераторы. При правильных настройках они легко вводили в заблуждение фокарсианских бойцов, чье восприятие смещено в инфракрасный диапазон.

Под прикрытием ложных целей Илья ринулся к обрыву. Двоих снайперов он снял, а оставшиеся ему пока не угрожали. Выжившие ашанги замешкались: внезапное появление десятка «людей» привело их к мысли о засаде – недавние события заставляли так думать, и они мгновенно рассредоточились по доступным укрытиям, в то время как Стужин достиг края рухнувшего перекрытия, зацепил карабин троса за кусок ржавой арматуры и уже спускался по отвесной растрескавшейся стеклобетонной стене.

Пятьдесят метров вниз, отталкиваясь ногами, едва придерживая устройство скольжения, которое начало дымиться на последних мгновеньях стремительного спуска, и сразу же – рывок, освободивший фиксаторы карабина.

Тихий гул механизма экипировки, автоматически сматывающего трос, резанул по натянутым нервам, но его заглушили иные звуки: дробный перестук выстрелов, разрозненные разрывы – сигнатуры маскирующих устройств гасли одна за другой, еще немного – и ашанги поймут, как жестко их провел человек.

Илья бегом припустил к ближайшим руинам, где фоновое тепло, обилие металла и густая растительность надежно скроют его от обнаружения, заскочил в полуразрушенное здание, сгоряча отмахнулся от хищной разновидности лиан, потянувшихся к нему из тьмы, и вжался в простенок подле просевшего, перекосившегося дверного проема, напряженно внимая показаниям имплантов.

В неярком лунном свете на краю обрыва появились фокарсиане.

«Преследовать не станут». Эмоции захлестнули вихрем, сердце билось часто, дыхание рвалось.

«Надо выходить из форс-режима… Долго не продержусь, опыта мало, да и незачем…» Последняя мысль вдруг резко поблекла, словно выцвела: он заметил, что ашанги один за другим начали стремительно спускаться вниз!

«Вот же привязались, твари!» – Илья не выдержал и открыл огонь из гущи растений, целясь по показаниям датчиков.

Султанчики белесой пыли вырвало из отвесной стены. Трое фокарсиан полетели вниз, четверо успешно продолжали спуск, наверху показались новые силуэты бойцов, вдруг издалека ударили снайперы с двух «высоток», используя крупнокалиберные импульсные системы вооружений.

Стену над головой пробило навылет. Лианы, подбиравшиеся сзади, отпрянули, помещение наполнилось едкой гарью. Стеклобетон, испаренный попаданием, превратился в частички сажи. Илью контузило, на миг погасло сознание, он пошатнулся, но устоял на ногах.

«Фрайг!..»

Сзади обвал, тупик. Впереди враг. В стороны от входа уводят глубокие извилистые овраги, петляющие между оплывшими холмами руин. Неподалеку протекает речушка, в низинах сыро, изредка в старых воронках попадаются озера темной затхлой воды. Местность Илья изучил неплохо и, к своей досаде, понимал: надежных укрытий тут нет, а единственный заметный издалека ориентир – комплекс орбитального лифта.

«Там, кстати… и держать оборону удобно!..» После полученной контузии мутью накатывала дурнота, подташнивало, окружающие предметы внезапно теряли четкость очертаний. «Только не тормози… двигай… направо…» – постегивал себя Стужин, страшась вновь потерять сознание.

Выскочив наружу, он едва не столкнулся с ашангом, рефлекторно полоснул очередью, еще один фокарсианин атаковал его сбоку – стремительная тень метнулась наперерез, сбила с ног, сипло ударил «бионик», но ничего, экипировка выдержала, да и иглы прыснули неточно, лишь одна задела вскользь, оставив едкий, разящий токсином грязновато-зеленый след на легкой композитной броне.

Он встретил врага ударом ноги. Фокарсианин попался на удивление хлипкий. Его не окрепший после недавней линьки хитин треснул, брызнула кровь.

Илья вскочил, подобрал оброненную «Грозу», пошатываясь, отбежал от места схватки за первый поворот оврага. Если б не ограничения, накладываемые тиберианцами на экипировку и вооружение испытуемых, он бы встретил ашангов почти на равных!

Невдалеке ударили выстрелы, взвыла стая диких псов, затрещали ветви, а он, переведя дух, побежал дальше, на ходу восстанавливая работу засбоившего после контузии расширителя сознания, считая нечеткие мерцающие маркеры, обозначавшие обнаруженных фокарсиан.

Те сцепились со стаей голодных диких собак, что немного задержало преследование, но все равно дело дрянь. За ним в погоню пустились с полсотни чужих. Есть ли засады на пути – неизвестно.

Он бежал, не оглядываясь, не пытаясь остановиться и дать отпор. Подходящих позиций Стужин не видел, а умирать молодым не собирался. «Доберусь до башен гравилифтов… там узкие тоннели… уравняют шансы», – лихорадочно проносилось в голове.

* * *

До комплекса орбитального лифта Илья добрался едва живой. На протяжении трех километров пути ему дважды приходилось вступать в короткие перестрелки с преследователями. Ашанги упорно пытались его нагнать, пользовались в основном «биониками», из трофейного оружия целили только по ногам.

На экипировке уже не осталось живого места. Композитные пластины, вшитые в ткань, посекло иглами, лохмотья легкого камуфлированного бронекомбинезона цеплялись за колючки низкорослого кустарника, осложняя и без того нелегкий бег по руинам.

Фильтры в дыхательной маске он поменять не успел, и метаболический имплант буквально выжигал силы, нейтрализуя смертельное воздействие токсинов, игнорируя последствия контузии, а они проявлялись все сильнее, резче.

Оврагов стало больше. Бывшие улицы будто ручейки вливались в широкий разлом проспекта. Кое-где на высоту в десять-пятнадцать этажей вздымались здания, некоторые вырывались еще выше, но все равно казались приземистыми, незначительными на фоне дюжины башен, образующих плотный кольцевой периметр.

Проспект начал ветвиться. В лунном свете многочисленные дорожные развязки выглядели как творения скульптора-сюрреалиста. В большинстве обрушенные, фрагментарные, они закручивались разорванными спиралями, тянулись к многоуровневым парковкам, но не доставали до них, щерились огрызками арматуры, постанывали на ветру, издавая протяжные скрежещущие звуки.

На паркингах теснились ржавые корпуса машин. До войны миллион человек в сутки пользовались услугами орбитального лифта.

Илья бежал из последних сил. Кровь глухо пульсировала в висках. Ашанги уверенно сокращали дистанцию, он сумел оторваться от них едва ли на сотню метров, но теперь шаг за шагом терял и это минимальное преимущество.

Расширитель по-прежнему сбоил. Антигравитационные шахты, в прошлом доставлявшие пассажиров до уровня первой посадочной площадки, то расцветали в ночи огненными прожилками сигнатур, то вдруг темнели, обретая материальность обветренного, покрытого разводами минеральных солей, местами потрескавшегося, опаленного давними взрывами стеклобетона.

Остаточная энергоактивность в цепях питания никакого оптимизма не внушала. Комплекс, конечно, строили на века, многие аварийные подсистемы функционируют до сих пор, но толку-то от них?

Заметив хорошо сохранившийся путепровод, Стужин резко свернул, задыхаясь, с надрывом миновал два витка «серпантина», чувствуя усилившуюся резь в груди.

Очередной приступ тошноты и головокружения заставил остановиться. Присев под защитой массивного, но невысокого ограждения, покрытого амортизирующим пенопластиком, он взглянул вниз.

Фокарсиане уже совсем близко. Вон их силуэты мелькают между нагромождениями мятых сгоревших флайкаров.

Зрение плыло. Реальность теряла очертания, но внезапное включение расширителя, сопровождаемое острой вспышкой головной боли, прояснило рассудок.

Стужин поймал этот миг, прицелился. Длинная очередь вспорола сумрак, фигуры внизу заметались, двое фокарсиан остались корчиться в грязи, остальные ответили на огонь, стреляя из-за укрытий. Странно они себя вели.

Вокруг засвистели иглы, несколько пуль вырвали куски массивного поребрика, резанув горячей бетонной крошкой.

Струйка крови из рассеченной щеки обожгла, заставила опомниться. Надо уходить глубже… Он вновь дал очередь, теперь уже не высовываясь, для острастки.

Беглый взгляд по сторонам. Короткий отрезок путепровода плавно изгибался, вливался в темный зев тоннеля.

Какой-то из технических входов? А не все ли теперь равно? Он припустил бегом, стараясь держаться центра широкого дорожного полотна, в мертвой зоне для находившихся ниже фокарсиан.

* * *

Только оказавшись внутри башни, Стужин понял, что сам себя загнал в ловушку. Метрах в десяти от массивных, открытых на половину хода ворот произошел обвал. Плотно спрессованные обломки стеклобетона наглухо запечатали тоннель.

Две двери располагались в стене у самого входа. Обе закрыты.

Он оглянулся. Ашанги уже во всю прыть неслись по короткому отрезку путепровода, но огня не открывали, даже «биониками» не воспользовались.

«Живым не дамся…»

Илья отстрелял по ним остаток патронов в магазине, резко рванулся к ближайшей двери, ударил в нее плечом, и та вдруг глухо завибрировала, открываясь. Мощный механизм, поддерживающий массивную бронеплиту, кто-то регулярно обслуживал. Не иначе технический серв, переживший десятилетия забвения? Ну точно! За невысоким порогом обнаружилось небольшое помещение, плавно расширяющееся входом в вертикальную шахту грузового гравилифта. В глубине дымчатой облицовки стен тлели россыпи алых индикаторов.

Он на бегу перезарядил стрелковый комплекс, одновременно считывая данные, поступающие от аварийных автоматических подсистем.

Недопустимо низкий заряд накопителей. Отчет о произведенном ремонте. Список требуемых запасных частей – автоматика обращалась к человеку, надеясь на его помощь, но куда там…

Сервомеханизмов он не заметил. Все технические ниши открыты. Наверное, рыщут в других башнях, выискивая замену вышедшим из строя узлам.

Илья заскочил в шахту гравилифта, вжался в закругляющийся простенок, с надеждой взглянул вверх. Тускло, прерывисто светились некоторые секции ускорителей и гравикомпенсаторов. Похоже, оборудование исправно процентов на семьдесят. Нет энергии.

Фрайг, что же делать?!

Выглянув наружу, он не заметил фокарсиан, те еще не успели ворваться в пультовый отсек, наверное, затаились у входа, готовясь к атаке, понимая, человеку теперь уж точно не ускользнуть!

Отчаянная мысль пришла в голову. Нет!.. Слишком рискованно! Разорвет ведь в клочья!..

А какие варианты? Через пару минут меня нашпигуют иглами с нейротоксином, парализующим мышцы, и возьмут живым. В ходе недавнего рейда тиберианцы отбили у чужих одного пленника. Стужин видел отчет в сети. Фокарсиане использовали человека как подопытного, отрабатывая на нем формулы новых токсинов.

«Уж лучше рискнуть, чем попасть в лапы к тварям!»

Он выщелкнул из креплений на поясе две энергоячейки. Слот для элементов аварийного питания располагался при входе в вертикальную шахту. Восстановить подачу энергии – дело нескольких секунд, но примет ли система приказ на включение гравилифта?

Держа вход под прицелом, Стужин попятился, вновь оказавшись внутри шахты.

Индикация в глубине полупрозрачной облицовки начала меняться, и в этот миг ашанги ворвались внутрь.

Илья похолодел. Внутри все сжалось. Стрелять нельзя, риск задеть аппаратуру слишком велик!

Он отдал мнемоническую команду. Незримая сила рванула его вверх. Последнее, что запомнил Стужин перед внезапной потерей сознания, были взрывающиеся кольца ускорителей и тела фокарсиан, разорванные неадекватной работой гравикомпенсаторов.

Это происходило далеко внизу…

* * *

Мглистый, но теплый вечер окутал землю.

Илья очнулся, резко привстал. Воспоминания о пережитом накатили и схлынули, оставив чувство неопределенности и железистый привкус во рту.

Импланты работали без сбоев. Ощущались слабость и головокружение. Он уже понял: прошли почти сутки с момента потери сознания. Система поддержания жизни не позволила ему очнуться прежде, чем были устранены последствия контузии и отравления токсинами. Синяки, ссадины, порезы и ожоги не в счет.

Он осмотрелся.

Тела трех фокарсиан, выброшенные вслед за ним на промежуточную площадку, валялись поодаль. Мертвы. Из горловины грузовой гравишахты все еще выталкивало едкий дым.

Вокруг простиралась захватывающая дух панорама. Волею обстоятельств он оказался на такой высоте, откуда обычные небоскребы (а их в окрестностях уцелело немало) выглядели маленькими.

Промежуточная площадка орбитального лифта имела форму пяти лепестков. В центре располагался огрызок срезанного сверхмощным лазером силового набора. Основную конструкцию рассекло и обрушило, вокруг высились огарки сателлитов, попавших под плазменные удары, да лохматилось сложное плетение прочных тросов. Некоторые, раскачиваясь под порывами ветра, скребли по выгоревшему остову аэрокосмического истребителя. Чуть дальше виднелись надстройки батарей противокосмической обороны, а уже за их периметром располагались обтекаемые каплевидные вздутия грузовых и пассажирских терминалов. Все разрушены в той или иной степени. Некоторые лишились облицовки и выглядели как скелеты.

Раньше площадки защищали энергетические купола, но теперь их эмиттеры не работали. Уцелевшие конструкции мелко вибрировали под постоянным напором ветра. Монотонное подвывание воздушных потоков создавало гнетущую обстановку.

Ветер внезапно усилился. Особенно мощный его порыв заставил комплекс двенадцати башен содрогнуться, взъерошил непрочно сидящую в креплениях обшивку одного из куполов, высек из нее резкий скрежещущий звук, приподнял, вырвал и закрутил в потоке трапециевидный сегмент – тот, вращаясь, пролетел над головой Ильи и врезался в ближайшую надстройку локационной системы.

Задерживаться на открытом месте опасно. Стужин защелкнул карабин страховки за сохранившее прочность переплетение балок, снова осмотрелся, сопротивляясь напору ветра.

«Спуститься с такой высоты проблематично», – подумал он, собираясь добраться до грузопассажирских терминалов. Там должны быть аварийные лестницы для эвакуации, на случай отказа автоматических систем.

Близился закат. У горизонта виднелся грозовой фронт, но небо над комплексом оставалось безоблачным. Первые шаги дались с трудом, однако ветер понемногу начал утихать, его порывы стали слабее.

Илья мог поступить двояко. Нарушить правила, подключить все компоненты личной наносети либо найти способ спуститься, остаться на маршруте.

Он сканировал частоты связи. Снаряжение для полевого выхода Стужин получал на базе тиберианцев. В его кибстек установили довольно примитивную версию коммуникатора, снабдили оружием, легкой броней, средствами защиты, а заодно установили ограничители работы имплантов.

Илья давно не задавал недоуменных вопросов. Планета, откуда родом экипаж «Тени Земли», расположена в глубинах гиперкосмоса. Там вообще не работают кибернетические устройства.

Щелкнул модуль связи. С высоты удалось засечь навигационные маркеры двух патрулей, но с призывами о помощи он повременил.

Вслух, конечно, никто ничего не скажет, вышлют флайбот, эвакуируют без проблем, но рейтинг понизят, маршрут не зачтут, а значит, заветная мечта станет чуть дальше.

Нет, после всего пережитого такой финал его категорически не устраивал. К тому же дух исследователя дал о себе знать. Илья не слышал, чтобы кто-то поднимался сюда за последние десятилетия. Устройства орбитального лифта считались нефункциональными. Уцелевшую промежуточную платформу бегло осмотрели лет тридцать тому назад. Конструкцию признали ненадежной, не подлежащей ремонту. Здесь установили генераторы посадочного луча для орбитальных челноков и систему датчиков контроля местности, но аппаратура не проработала и недели – ее уничтожил ураганный ветер.

Больше попыток использовать самую высокую постройку города никто не предпринимал. Башня постепенно ветшала, роняя обломки при каждом урагане, но вопреки прогнозам она не обрушилась, по-прежнему служила надежным, заметным издалека ориентиром.

Используя трос, поглядывая по сторонам, сопротивляясь порывам ветра, Илья добрался до входа в ближайший терминал, проник внутрь, отдышался.

Здесь тоже ощущались вибрации, лучи закатного солнца врывались в огромное помещение через пробоины и сорванные сегменты обшивки. Большинство незакрепленных предметов скопилось в северной части, образуя оплывшие груды мусора. Он переключился на гибридное восприятие, продолжая запись файла сканирования – неоспоримого доказательства, что он побывал тут.

Перед мысленным взором, накладываясь на обычное для человека восприятие, вспыхивали контуры и схемы. Среди поломанной мебели, обрывков одежды, испорченных водой и радиацией багажных кофров попадались кибернетические устройства, части механизмов, ремонтные сервомодули.

«А это что?! – Он остановился, не поверив показаниям датчиков. – Да быть такого не может! Андроид?! Но как же его пропустили тиберианцы при осмотре башни?!»

Насколько знал Илья, человекоподобные машины выпускались ограниченными сериями перед самым началом войны. Наделенные псевдоинтеллектом, они использовались исключительно корпорациями. Андроидам прочили перспективное будущее в колониях, но экспансивное стремление людей к звездам перечеркнул конфликт с фокарсианами, закончившийся взаимным уничтожением двух цивилизаций.

* * *

Ошеломляющая находка!

Наследие корпораций – главная ценность современного мира. Технологии предвоенной эпохи уникальны, неповторимы!

По башне вновь прокатилась неожиданная вибрация. «Жутковато тут». Илья на всякий случай заново закрепил страховку и принялся разбирать обломки.

Куски оплавленного пластика, ржавь всякая, уже не похожее на одежду тряпье, желтоватая кость – ее он бережно отложил особняком – и снова бесформенные комья, в которые превратилась ручная кладь, оплавленный кибстек… ага, а вот и нога в растрескавшемся ботинке.

Андроиды носили униформу корпораций. Внешне их было трудно отличить от людей. Сейчас от слишком быстрого, нетерпеливого движения ботинок рассыпался, ткань одежды расползлась, пеноплоть, давно утратившая свои свойства, раскрошилась в желтоватую труху. Тускло блеснул не подверженный коррозии металл эндоостова, туго оплетенный тягами сервоприводов.

«Голень? Ну, точно…» – Илья ухватился поудобнее, потянул изо всех сил.

Холмик слежавшегося мусора зашевелился, неохотно отпуская человекоподобную машину.

Да уж. Радиация, кислотные дожди и агрессивный пепельный туман, о котором Илья только слышал, сделали свое дело. Нетленные, как принято считать, материалы разрушались под их воздействием очень быстро.

Тянуть стало легче. Находка поддалась усилиям, неожиданно освободилась, а горка различных останков, потревоженная грубым воздействием, развалилась, раскатываясь по всему полу отдельными предметами. От удара неожиданно включился личный нанокомп давно погибшего пассажира, и в воздухе появились нечеткие голограммы – вереница объемных изображений, щемящие душу воспоминания о чьей-то оборвавшейся полвека назад жизни. Кибстек истратил последние эрги и отключился.

Андроид выглядел паршиво. Весь переломанный, странно скрученный, с неестественно вывернутыми конечностями, покрытый осклизлыми ошметками искусственной кожи. Его лицо потрескалось, из-под лопнувшей пеноплоти торчали серебристые прожилки мимических приводов да белоснежно скалились зубы.

В правой руке он сжимал желтоватые фаланги человеческих пальцев.

Вот тут Илью внезапно проняло. Нахлынули запоздалые, бесконтрольные эмоции, словно жизнь брала мзду за проявленное при стычке с фокарсианами хладнокровие.

Он несколько минут сидел, глядя на дрожащие кончики собственных пальцев. События последних суток прокручивались в сознании с бешеной скоростью, чередой вспышечных образов.

Как близка была смерть. Едва разминулся с ней…

Илья отправлялся в дебри диких территорий не в погоне за адреналином и не ради убийств, мотивом которых была бы слепая ненависть к чужим. Нет, он просто шел к своей мечте о космосе, постепенно начиная воспринимать руины городов как обыденный ландшафт, а свидетельства былого классифицировать по признакам полезности, не примеряя на себя судьбу сгинувших поколений.

А вот пришлось. Жизнь в такие моменты исправляла некоторые деформации сознания, полученные вместе с имплантами, нашептывая: «Ты не бессмертен и мог остаться там, в дебрях, гниющим под проливными дождями. Так, может быть, прав был отец и стоит задуматься над его словами? Нужно ли нам следовать идеям тиберианцев, рискуя жизнью, рваться в космос? Разве не оттуда пришли фокарсиане? Разве мало у нас дел на Земле?»

Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли.

Прав отец или нет – покажет время. Стужин-младший вновь оттолкнул проблему выбора жизненного пути, привычно загнал ее в сумеречный чулан сомнений. Пусть посидит. А у него есть дела поважнее! Илья оттащил эндоостов андроида в защищенный от порывов ветра закуток древнего терминала. Уже окончательно стемнело, и он машинальным мысленным усилием переключился между способами восприятия.

Магнитные метки не сохранились. А вот на очищенных от налета грязи деталях читалась маркировка корпорации «Генотип»!

Чипы целы. Долгосрочная память человекоподобной машины вполне могла сохранить какие-то важные сведения!

Подключать питание к ядру системы он не рискнул, страшась уничтожить данные. Глупо надеяться, что «операционка» заработает адекватно. Илья поступил иначе: по одному извлекал микрочипы из гнезд и тестировал их в защищенном режиме, с помощью своего кибстека.

Процесс занял много времени и поначалу не принес результатов. Файлы, как, впрочем, и подозревал Илья, оказались сильно повреждены. На их восстановление в полевых условиях рассчитывать нечего. Один за другим он складывал протестированные носители информации в кармашек экипировки, затем ему неожиданно попался чип, содержащий сведения о последнем маршруте человекоподобного робота.

Взглянув на довоенную электронную карту, с нанесенными навигационными метками, Илья почувствовал непроизвольную дрожь.

Андроид был приписан к сорок второму убежищу корпорации! Именно оттуда он начал движение в роковой для человечества день!

Ценность неожиданно полученной информации сложно переоценить. Сорок второе убежище искали на протяжении десятилетий. Сохранившиеся архивы не указывали его местоположения. В них лишь упоминалось, что засекреченные комплексы лабораторий были оснащены уникальными, не имеющими аналогов прототипами оборудования, предназначенного для исследований в области генной инженерии.

Довоенные разработки одной из ведущих корпораций Земли могли исправить сбой в программах терраформирования, уничтожить бескрайние, агрессивные к человеку заросли, вернуть планету на путь возрождения. Мысли проносились вихрем, пока он накладывал полученные навигационные отметки на современные карты местности.

Бункерная зона располагалась неподалеку, в какой-то сотне километров от полуразрушенного комплекса, где сейчас находился Илья!

Первый порыв – подключить модуль технологической телепатии, сообщить о находке – угас. «Нет. Я сам найду вход в подземные лаборатории и исследую их!»

Оставалось решить два вопроса: как спуститься с пятисотметровой высоты и добраться до известных теперь координат?

Пешком, в потрепанной экипировке – не вариант совершенно.

Решение нашлось быстро. Подсознательно оно зрело с момента получения данных.

Илья коснулся сенсора коммуникации на кибстеке. Все сомнения исчезли. Перед ним открылась возможность, выпадающая раз в жизни, и то далеко не каждому!

Глава 2. Прошлое… За пятнадцать лет до описанных выше событий…

Дети на Земле взрослеют рано. Причина тому – имплантация модуля технологической телепатии и связанной с ним личной наносети. Расширитель сознания, без которого невозможно влиться в современную жизнь, устанавливается ребенку сразу после рождения. До пяти лет наниты развиваются в режиме фоновой интеграции, затем сеть активируется. Процесс протекает постепенно, бережно, но даже такое, строго лимитированное использование наномашин перестраивает рассудок, меняет психологию, открывает уникальные возможности для познания мира, но крадет детство в привычном для нас понимании этого слова.

Однако иначе нельзя. Личная наносеть – это компромисс между двумя крайностями. Мир высочайших технологий предлагает человеку выбор: либо стать потребителем благ, производимых машинами, никак не влияя на процесс развития техносферы, либо получить власть над технологическим наследием цивилизации.

Ключом ко второму пути служат глубокие знания во многих областях науки и способности, выходящие за рамки обычной для человека сенсорики.

Без базовой имплантации невозможно управлять кибернетическими системами, интегрироваться в их сети, контролировать техническую эволюцию, направлять ее, осуществлять полеты к звездам.

К семи годам личная наносеть ребенка выходит на пятьдесят процентов расчетной мощности. К тринадцатилетию каждый подросток завершает второй этап образования и должен выбрать дальнейшую специализацию.

Илья Стужин определился в девять лет.

Стремление, впоследствии ставшее смыслом жизни, зародилось неожиданно. Так часто бывает у детей и подростков: однажды полученное незабываемое впечатление врезается в рассудок, меняет судьбу.

Для него все началось с необычной экскурсии.

* * *

Орбитальный челнок медленно вплыл в огромный вакуумный док крейсера.

Здесь царило абсолютное безмолвие. Свет габаритных и предупреждающих огней скупо очерчивал контуры причальных конструкций.

Дети притихли. Даже на частоте технологической телепатии воцарилась глухая тишина.

Пришелец из иных миров.

Единственный в своем роде, совершенно не похожий на современные космические корабли, крейсер «Тень Земли» внушал детям невольный трепет, оторопь, поражая воображение размерами, необычной клиновидной формой корпуса, массивными, несокрушимыми на вид надстройками, множеством непонятных систем и механизмов, не вписывающихся в рамки знакомой техносферы, да и темный след его истории, которую не пытались скрыть тиберианцы, окутывал корабль зловещим ореолом[2].

Андрей Владимирович Волошин, преподаватель истории и основ мироздания, включил внешнее освещение, чтобы дети могли увидеть наполнение вакуумного дока. Крейсер «Тень Земли» в ту пору находился в стапеле, и он решил воспользоваться уникальной возможностью, организовать экскурсию с минимальным привлечением технологий виртуальной реальности.

Что может быть важнее, чем осязаемое соприкосновение с частицей собственной истории, без знания которой трудно усвоить основы мироздания, понять: как же цивилизации, достигшие небывалых технологических высот, сумели воздействовать на природу космоса?

С тиберианцами он договорился без каких-либо проблем. Те предоставили допуск в некоторые отсеки крейсера и необходимое оборудование.

Свет, источаемый обшивкой челнока, выхватил из мрака огромную палубу. Мощные механизмы удерживали в захватах тяжелые штурмовые носители класса «Нибелунг». Вдоль борта виднелись затворы стартовых электромагнитных катапульт. Подле них на специальных площадках в цепких креплениях из ферм обслуживания замерли шеренги аэрокосмических истребителей «Фантом» и тяжелых гиперсферных штурмовиков «Валькирия».

Челночный корабль сманеврировал, мягко коснулся посадочной плиты, отстрелил эмиттеры суспензорного поля, и вскоре неяркое зеленоватое сияние образовало полусферический купол, от которого к ближайшему шлюзу протянулся сотканный из энергий рукав герметичного перехода.

Мальчишки и девчонки гурьбой высыпали наружу.

– Мы находимся в вакуумном доке крейсера. – Волошин сознательно не воспользовался модулем технологической телепатии, позволяя детям ощутить эмоциональную атмосферу окружающего.

– Андрей Владимирович, а почему он такой огромный и непонятный? – с удивлением спросил Дэн Коллинз – щуплый, постоянно озирающий по сторонам подросток, самый старший среди группы. – И куда подевались мои настройки интерфейса? – озадаченно добавил он.

Действительно, перед мысленными взорами мальчишек и девчонок появились пиктограммы, несвойственные для привычного мнемонического восприятия. Одна докладывала об ограничении уровня их доступа, вторая недвусмысленно намекала на отсутствие какого-то специализированного модуля адаптации, который не могли сформировать наниты.

– Здесь, наверное, сеть неисправна? – предположил Илья Стужин.

– Ты чего, совсем глупый? – воскликнула Герда Майлер – симпатичная, но очень вредная и заносчивая девчонка. – Это же корабль тиберианцев! Они никому не открывают доступ, только своим!

– Крейсер «Тень Земли» построен в другой Вселенной, – пояснил Волошин. – Ему больше полутора тысяч лет, и потому существует проблема совместимости его оборудования с нашими наносетями. Это стало причиной для начала реконструкции. После ее завершения «Тень Земли» объединит в себе достижения двух человечеств. Но не будем забегать вперед. Вы многое узнаете по ходу нашего урока. Здесь, – он обвел широким жестом пространство вакуумного дока, – абсолютное царство машин. Глобальная кибернетическая система корабля состоит из миллионов узлов, и каждый может работать в автономном режиме, выполняя свою задачу. Вы понимаете, о чем я говорю?

Дети охотно закивали, ведь их готовили к управлению техносферой, но… тут все выглядело слишком необычно и даже чуждо!

– А почему здесь так пусто и тихо? Правда, что ИскИны тиберианцев очень злые? А нас пустят на главный мостик? – посыпались вопросы.

– Нам разрешено посетить несколько палуб и резервный боевой пост, а также использовать информаторий, – терпеливо отвечал учитель. – В этом доке еще не начиналась модернизация, и поэтому вся техника законсервирована. Что касается искусственных интеллектов крейсера, вы познакомитесь с ними в старших классах, – это очень сложная, но увлекательная тема. – Он обернулся. – Так, Верхолин Максим, а куда это ты собрался? – Волошин заметил, что один из его подопечных направился к ближайшему десантно-штурмовому модулю, потрясенно рассматривая реликт из иной Вселенной.

В глазах мальчишки отражался немой восторг.

Тот день изменил многие судьбы.

* * *

Система гравитационных лифтов быстро доставила ребят и их учителя в резервный пост управления крейсера «Тень Земли».

Здесь ярко сияли голографические экраны, образующие сферу. Отсек располагался в сердце корабля, под защитой многих палуб, и напоминал древний амфитеатр. Вниз сбегали уступы боевых постов. Сложные, массивные механизмы образовали конструкции противоперегрузочных ложементов.

Пилотажные кресла с широкими подлокотниками и высокими спинками, казалось, предназначены для великанов.

– Они рассчитаны под габариты человека, облаченного в боевой скафандр, – пояснил Волошин. – Сейчас мы используем энергетические системы защиты от вакуума, но раньше, во время давней войны, люди носили специальную бронированную экипировку, оснащенную сервомускулами.

Дети вели себя настороженно. Им все казалось непривычным, чуждым. Необъяснимая робость овладела ребятами. Слова учителя отдавались в огромном помещении гулким эхом. Сумрак едва разгоняли сиротливые сигналы резерва на многочисленных консолях управления.

Их личные наносети по-прежнему были ограничены в функциях. Интерфейс прямого мысленного общения заблокирован. Такой урок ломал все привычное, вызывал растерянность.

– Нам нечего бояться. – Учитель хорошо понимал состояние ребят.

– Андрей Владимирович, тут холодно, – пожаловалась Герда. – Почему мы не загрузили урок через импланты? – капризно спросила она.

– Так было бы неправильно. – Волошин мысленно соединился с модулем жизнеобеспечения, но все параметры оказались в норме. «Нервная дрожь? Не слишком ли я увлекся детьми?»

– Пойдемте. – Он увлек класс за собой, на гравиплатформу. Она доставила их вниз.

– Раньше, полтора века назад, когда наши предки только изобрели гиперпривод и начали путешествовать к другим звездам, ученые думали, что понимают устройство Вселенной, – продолжил Волошин, обратив внимание учеников на сформировавшуюся трехмерную модель. В центре информационного пространства пылала яркая, режущая взгляд точка. От нее, словно спицы колеса, расходилось пять огненных линий. – Вы ведь знаете, что такое гиперкосмос?

– Да, да, мы проходили, уже давно! – раздались голоса.

– Наши предки считали Вселенную уникальной. Они путешествовали между ближайшими системами Галактики, совершая короткие прыжки. Никто в то время не мог увидеть истинных структур мироздания. Таких приборов еще не существовало, а импланты и сети наномашин являлись областью научной фантастики.

– А как же мы их видим теперь? – Илья Стужин указал на единственный показавшийся знакомым прибор. – Это ведь масс-детектор, да?! – подражая манере взрослого человека, стараясь быть серьезным, сказал он. – Ну, вот же тут показаны все двенадцать энергоуровней гиперкосмоса!

– Это открытие сделано позже, – ответил Волошин. – И заплатить за него пришлось немалую цену… Но задолго до нас… – Он спохватился, обошел нежелательную тему и вернулся к изложению материала: – Задолго до нас в иных мирах развивались и другие цивилизации. Их история свершилась очень давно, однако ее воздействие ощущается до сих пор.

Изображение изменилось. Теперь вниманию детей предстала захватывающая воображение картина: две галактики сталкивались между собой!

– Здесь, в зоне космического бедствия, зародилась и эволюционировала цивилизация логриан. – На фоне галактик появилось изображение двухголового ксеноморфа. Он стоял, опираясь на четыре ногощупальца. Две длинные гибкие шеи были увенчаны змееподобными головами. – На их родной планете, – продолжал учитель, – протекали очень опасные явления. Возникали разрывы метрики пространства и сдвиги времени. Логриане, развиваясь среди локальных катастроф, сумели изучить их природу, не покидая своей планеты, предсказать существование гиперкосмоса и даже построить его модель.

Когда жить на поверхности стало абсолютно невозможно, эти существа превратили родную планету в огромный космический корабль, решив совершить прыжок между галактиками, чтобы вырваться из зоны катаклизма, но Логран – так они называли родной мир – сорвался на вертикаль гиперкосмоса. Вы знаете, как это опасно. Неодолимая сила увлекла их планету к центру мироздания. – Учитель указал на изображение пылающей точки.

– Логриане, так же как наши предки, считали Вселенную единственной, уникальной в своем роде, но они ошиблись! После срыва на вертикаль ксеноморфы оказались в границах двенадцатого энергоуровня гиперкосмоса, о существовании которого даже не подозревали! Пытаясь избежать гибели, они сожгли ядро своей планеты, превратили вещество в энергию, и тогда мощные гипердвигатели смогли вырвать Логран из потока вертикали!

Дети, затаив дыхание, наблюдали, как шар, объятый пламенем, выйдя из границ силовой линии гиперкосмоса, прокладывает себе путь, порождая тем самым пространство и время! Урок был вполне доступен их пониманию – теорию гиперкосмоса преподавали еще в начальной школе.

Илья Стужин неотрывно, будто зачарованный, следил за движением планеты, вслед которой тянулся шлейф новорожденного пространства. После долгой борьбы объятый пламенем шар достиг соседней вертикали, попал в воронку перехода и исчез!

Учитель укрупнил модель двенадцатого энергоуровня.

– Как видите, прыжок Лограна породил нестабильный гипертоннель, объединивший базовые вертикали пяти Вселенных, до этого развивавшихся параллельно, – пояснил он. – Одновременно в структурах гиперкосмоса возникли опаснейшие аномалии, ведь такая взаимосвязь не могла образоваться естественным путем, и ее формирование вызвало множество побочных эффектов! Мы до сих пор в точности не знаем всех подробностей и последствий тех давних событий, но есть информация о цепи внезапных катастроф, потрясших Вселенные. Некоторые цивилизации погибли. Корабли, станции и даже планеты за одно мгновенье переместились в пространстве и во времени.

– А как же крейсер тиберианцев прошел через гипертоннель?! – раздались вопросы. – Путь между Вселенными ведь существует до сих пор, да?

– Верно. Нестабильная энергетическая структура навсегда связала пять базовых вертикалей. – Учитель указал на извивающийся, закольцованный разряд. – Экипаж крейсера «Тень Земли» столкнулся во время путешествия с сотнями аномалий, способных вмиг уничтожить корабль, но у тиберианцев не было иного выбора. Их родной мир был захвачен. Они решились на опасный прыжок, пытаясь избежать неминуемой гибели, и в итоге оказались тут, в нашем пространстве…

Девятилетний Илья Стужин слушал учителя, затаив дыхание, пытаясь представить, как бесстрашные тиберианцы боролись со множеством опасностей, – в эти минуты и зародилась его мечта, ставшая впоследствии смыслом жизни. Но многие из ребят вели себя иначе. Максим Верхолин быстро утратил интерес к уроку, его куда больше заинтриговали сложные системы пилотажных кресел, Дэн вообще заскучал, ему хотелось поскорее вернуться домой, в привычную, понятную обстановку, а Герда – вот ведь вредина! – вообще умудрилась незаметно ускользнуть из резервного поста управления!

* * *

Пока Андрей Владимирович Волошин рассказывал ребятам историю цивилизации логриан, девочка заметила тускло освещенный коридор, не запертый опускающейся переборкой.

Ей стало интересно: что же там? Да и урок уже наскучил. Сколько можно слушать эту надоевшую теорию гиперкосмоса? В отличие от старшего поколения, Герда и ее сверстники воспринимали существование пяти Вселенных как факт очевидный и доказанный, не видели в этом ничего необычного.

За кольцевым уплотнением царил сумрак. Чуть дальше располагалась овальная дверь со светящейся надписью:

«Сектор нейрокибернетики».

При ее приближении преграда неожиданно скользнула в сторону, и Герда не удержалась, вошла внутрь.

«Ну конечно. Как я и думала. Ничего интересного. Обычная лаборатория». – Она обежала взглядом множество вертикально расположенных стендов, явно предназначенных для тестирования каких-то устройств, и уже собиралась идти назад, к учителю и ребятам, пока ее отсутствия никто не заметил, как вдруг в полу открылось небольшое округлое отверстие. Оттуда, под воздействием антиграва, всплыл шар из дымчатого бронепластика. Внутри угадывались очертания непонятных, усеянных кристаллами схем. По ним блуждали робкие огоньки.

Гибкие манипуляторы ближайшего стенда подхватили кристаллосферу, точным движением поместили ее в специальное углубление, подключили стационарное питание.

Все происходило в автоматическом режиме. Людей в лаборатории Герда вообще не заметила.

В объемном мониторе появилось сообщение системы:

«Объект тестирования номер 203.

Модель «Alone».

Найден в Первом Мире, среди обломков штурмовика, сорвавшегося на вертикаль гиперсферы.

Интегрирован в схему управления огнем крейсера «Тень Земли». Поврежден при прохождении кораблем пространственно-временной аномалии.

Отремонтирован с использованием «стерильных» нейрочипов.

Инициализация…»

Последняя надпись мигала в течение нескольких секунд, затем танец огоньков внутри дымчатой сферы ускорился, а неподалеку от Герды, напугав ее, внезапно возник голографический аватар невысокого, остроносого мужчины, с короткой стрижкой и глубоко запавшими глазами. Его щеки и подбородок покрывала неряшливая щетина.

Он осмотрелся в полной растерянности. Его взгляд сочился недоумением, губы беззвучно шевелились, затем до слуха Герды долетел едва слышный, бессвязный шепот:

– Меня подбили… подбили… Система управления повреждена… – Тихий голос звучал неровно, прерывисто, фантом странно дергался, словно пытался работать не существующими в действительности астронавигационными рулями. – Кто-нибудь, помогите!.. Утечка воздуха… Опасность декомпрессии… Ухожу в гиперсферу…

Он вдруг закричал, почти беззвучно, но отчаянно, страшно. Его рот так некрасиво кривился…

Герда хотела убежать, но ноги будто приросли к полу.

Что за жуть тут происходит?

Фантом медленно обернулся, заметил ее.

Немой крик прервался. Черты лица разгладились. Он сделал шаг в направлении Герды, присел на корточки, заглянул в глаза.

Она невольно отшатнулась.

– Не бойся… – Тихий голос вновь заставил оцепенеть. Фантом неотрывно смотрел на нее, словно пытался запомнить каждую черточку лица. – Не бойся… У меня тоже есть дочь… Да… Я помню… Что-то помню…

– Кто ты? – сдавленно спросила Герда.

– Я? – Выражение крайней растерянности, даже испуга исказило лицо фантома. – Я падал… Декомпрессия… Отказ систем… Фрегат «Гекуба». Третий ударный флот Земного Альянса… Я погиб? – внезапно спросил он. – Скажи, я погиб?!

Герде вдруг стало жаль его. Она даже забыла о своем испуге, протянула руку, коснулась голограммы. Привычный жест для современного ребенка, часто имеющего дело с аватарами.

– Не грусти… С тобой все будет хорошо… – уже не так уверенно добавила она.

Голограмма вдруг исказилась и исчезла.

В глубинах контрольного монитора появилась очередная надпись:

«Нейроматрица повторно инициализирована. Зафиксировано возникновение структуры сознания. Отмечено положительное воздействие со стороны человека».

Вот тут Герда наконец взвизгнула и бросилась прочь.

Экскурсия уже подходила к концу. Она успела как раз вовремя. Волошин завершал свое скучное поучительное повествование, а Герда, дрожа, присоединилась к ребятам и, оказавшись рядом с Ильей Стужиным, не смогла удержать переполнявших эмоций, шепнула:

– Их искусственные интеллекты когда-то были людьми, представляешь?!

Настоящее…

Дэн Коллинз проснулся за полночь от тревожного, настойчивого сигнала. Пока он стряхивал остатки глубокого сна, в мыслях промелькнули сообщения:

«Личная наносеть – выход из режима ожидания».

«Модуль технологической телепатии – активирован. Нет пропущенных вызовов».

Он сел в постели, осмотрелся, ориентируясь на необычный звук.

Старинный кибстек, полученный от родителей в подарок на его совершеннолетие, Дэн хранил как редкую вещицу среди других раритетов небольшой коллекции.

Сейчас древний нанокомп издавал довольно неприятные, режущие слух трели, призывно сиял искоркой индикации.

«Чья-то глупая шутка?» – промелькнула мысль, но он все же встал, принял настойчиво повторяющийся вызов.

Заработала примитивная система голографического воспроизведения. В объеме тусклой сферы появилось мглистое, нечеткое изображение. Фон странный. Какие-то древние конструкции? Он всматривался в искаженное помехами лицо абонента, пока не узнал его.

– Илья, ты, что ли?! Сколько времени сейчас, знаешь?! До утра не мог подождать со своими приколами?! – Коллинз разозлился.

– Дело есть. – Голос Стужина прозвучал искаженно, хрипло. Сигнал то и дело пропадал, изображение подергивалось рябью, теряло четкость. – Я серьезно, Дэн.

– Ну, выкладывай, – буркнул Коллинз, все еще подозревая какой-то розыгрыш. – Только объясни, ты что нормально через «технотелп» связаться не мог?!

– Нет… – вновь наступила пауза. – …на маршруте. – Часть слов пропала, и Коллинзу пришлось угадывать смысл произнесенной фразы.

– Подожди секунду. – Он подключился к кибстеку напрямую, через расширитель сознания. Помех сразу стало меньше. Черты Ильи Стужина и некоторые детали общего плана обрели четкость.

– Так лучше? Ты чего такой замученный? – Разговаривая, Дэн налил себе тоника. С Ильей они дружили давно. Вместе мечтали о невероятных космических приключениях, но потом их пути понемногу начали расходиться. Коллинз всерьез занялся биологией, да и суровые условия отбора, предлагаемые тиберианцами, в определенный момент стали напрягать. Конечно, опыт выживания он приобрел, успел побывать в разного рода переделках, но потом остепенился.

Ну действительно, зачем мотаться по диким территориям в убогой экипировке, питаться всякой дрянью, неоправданно рисковать ради нескольких пунктов в повышении придуманного тиберианцами рейтинга?

Он хоть и числился кандидатом в экипаж крейсера «Тень Земли», но уже не верил, что корабль в обозримом будущем покинет парковочные орбиты. Уж слишком затянулась его модернизация.

– Нарвался на фокарсиан, – после некоторой задержки вновь раздался голос Ильи.

– Сам-то цел? Не ранен? – забеспокоился Коллинз. – Помощь нужна?

– Нормально, – отмахнулся Стужин. – Контузило, пришлось поработать в форс-режиме, но, в общем-то, обошлось. Я по другому поводу, Дэн. Сорок второе убежище «Генотипа»! Я нашел его координаты!

– Да ладно! – не поверил Коллинз, но тут же осекся, понимая: Стужин врать не станет. – Извини. Ты где вообще находишься?

– На промежуточной платформе орбитального лифта.

– Ну ни фрайга себе! – удивился Коллинз. – Как ты туда забрался?

– Фокарсиане загнали. Слушай, Дэн, давай к теме. Ты не поверил? Зря. Я тут андроида в куче хлама раскопал. Он был приписан к сорок второй бункерной зоне! Сохранился чип с навигационными данными. Тут недалеко, километров сто в глубь диких территорий!

– Предлагаешь самим туда пойти?

– Молодец, схватываешь! – ответил Стужин.

– Нет, погоди. Помочь тебе – не вопрос. Понимаю, спускаться с такой высоты по лианам радости мало. Но…

– Дэн, ты так и не понял?! Сорок второе убежище! – повторил Стужин. – Ты там спишь или просто не врубаешься?

– Да погоди же, Ильюха! – Коллинз лихорадочно соображал, как отнестись к неожиданному предложению. Отыскать легендарный бункер – это круто, классно, но ведь надо толково оценить сохранность его оборудования, проверить хранилища генетических образцов, да и вообще – голова, если честно, пошла кругом. Учитывая ухудшающуюся с каждым годом экологическую обстановку, такое открытие способно изменить ход истории, уж он-то это понимал!.. И вообще – победителей не судят! Плеснулись эмоции, в нем внезапно взыграли авантюрные черты характера, когда-то превалировавшие, но постепенно, по мере взросления, задавленные здравым смыслом.

«Илья прав! Надо все проверить! А если убежище затоплено или уничтожено?! Да, но только как туда добраться?! – тут же спросил себя Коллинз. – Из-за постоянной угрозы со стороны фокарсиан и агрессивных форм жизни, расплодившихся в округе, периметр города закрыт. Это сделано в целях безопасности. Стужин-старший, если его сейчас разбудить с такой информацией, рассудит по-своему. Молодежь, как бывает обычно, он побережет. Значит, и меня задвинут на задний план. Будет организована экспедиция…»

– Ну? Определился?

– Слушай, у меня вообще-то есть допуск к ближайшим биостанциям. Выбраться за периметр – в принципе не вопрос, но ведь нам потребуется специальное снаряжение, сервы и как минимум одна боевая машина!

– Лучше две, – ответил Стужин. – Еще нужны бронескафандры, оружие, комплекс разведзондов и запасные источники энергии. Неизвестно, в каком состоянии системы убежища. Да и фокарсиане тут совсем озверели.

– А где взять БПМ? У меня только флай, для коротких полевых выходов.

– С Максом свяжись, – посоветовал Илья. – У него в мастерских всегда есть машины на восстановлении. Да и с остальным снаряжением проблем не возникнет.

– А что, это идея! Можно попробовать! – мгновенно подхватил его мысль Коллинз. – Думаю, Макс не откажется!

– Только действуй по-тихому, с умом. Уговори его, и вместе придумайте причину, чтобы покинуть город, не вызывая подозрений. Сами справимся, не маленькие уже!

– Погоди. – Дэн все еще прокручивал ситуацию. – Руководству вообще ничего не говорим, так?

– Ну а зачем бы я стал тебя будить? – спросил Илья.

– Кстати, а почему связь через кибстек?

– Так надежнее. Сеть «технотелп» лучше пока не использовать.

Коллинз удивленно приподнял бровь. С каких это пор примитивные средства коммуникации стали надежнее, чем модуль технологической телепатии? Однако комментировать ничего не стал, найдя для себя вполне разумное объяснение. Стужин на маршруте и не хочет терять очки в придуманном тиберианцами рейтинге.

– Ладно, договорились. Скинь координаты убежища.

– Нет. Подтягивайтесь к башням орбитального лифта.

– Ты чего, мне не доверяешь?!

– Не тебе, а сети, – поправил его Илья.

– Думаешь, ее контролируют? Тебе отец проговорился, да?

– С отцом я поссорился, – нехотя признался Стужин. – Но, зная его, не удивлюсь, если мои перемещения отслеживают. А может, и переговоры слушают. Из благих намерений, конечно.

– Модуль родительского контроля? – удивился Коллинз. – Ну ты загнул! Когда это было?! До совершеннолетия?

– Все равно, лучше подстраховаться. Пока обойдемся кибстеками, а вдали от города подключим локальную сеть группы.

– Ну, как скажешь. Тебе виднее. В общем – жди, – принял окончательное решение Дэн. – Мне понадобится пара часов, не меньше.

– Договорились. Пройдете периметр – сообщи. А до этого – полное молчание.

Голограмма моргнула, исказилась и истаяла.

* * *

Собрался Коллинз быстро.

Беспокойство Ильи передалось и ему. Глеб Сергеевич – мужик упрямый. Если не побоялся в свое время пойти на конфликт с тиберианцами, обвинить их в умышленной попытке деформировать психику подрастающих поколений, то куда, спрашивается, способна его завести тревога за судьбу сына? Тем более сеть действительно можно контролировать, вот только вслух об этом говорить не принято. Считается, что личная жизнь неприкосновенна, но ведь всегда найдутся оправдания. Например, «забота о безопасности города». Формулировка размытая, но очень удобная.

Придется к Максу добираться своим ходом. И разговаривать на месте, без свидетелей.

Он потратил пару минут, переконфигурировал наниты, ввел их в защищенный режим, чтобы больше не задаваться безответными, скользкими вопросами.

Расширитель сознания, включившийся в боевой режим, преобразил привычную обстановку. Предметы и устройства теперь мерцали аурами энергоматриц. Коллинз слегка приглушил восприятие, отдал ряд дистанционных команд.

Его одежда серебрилась ртутной каплей на прикроватном столике. Дэн протянул руку, и нанобы скользнули по пальцам, быстро распределились по телу, приняли вид и фактуру плотной ткани.

Связываться с завтраком Коллинз не стал, открыл сейф, взял оттуда три одинаковых умещающихся в ладони капсулы. Одну, с маркировкой «Нанобы боевой модификации», тут же вскрыл, позволяя умным нановолокнам сформировать элементы экипировки, пока что незаметные, как будто растворившиеся в фоне повседневной одежды, две другие сунул в нагрудный карман, придирчиво осмотрелся, но вроде бы ничего не забыл.

Флай ждал его у крыльца. Сбежав по ступенькам, Дэн сел на место водителя, отключил автопилот, взял ручное управление.

Город утопал в зелени. Глубокая ночь кружила над испепеленной Землей, а тут царили зеленоватые сумерки.

Здания не поднимались выше двух этажей. Деревья, кажущиеся вековыми, сонно шелестели листвой, простирая кроны над крышами коттеджей.

Голоса ночных птиц доносились из заповедных уголков города-парка. В воздухе витали ароматы леса, где-то приглушенно играла музыка, иногда раздавался и тут же таял в отдалении сиплый звук работы водородного двигателя.

Казалось, что небольшой город, выстроенный на фундаменте разрушенного мегаквартала, воплотил в себе все самое сокровенное, светлое, трепетное, что сумели пронести немногие выжившие через горнило боев, о чем мечтали, терпя лишения на иных планетах, в стылых бункерах, под постоянной угрозой окончательного уничтожения рода людского, но в действительности до утопии еще далеко, невольно размышлял Дэн.

Мастерские, где работал Максим Верхолин, располагались на окраине, километрах в тридцати от центра.

Коллинз хорошо знал дорогу. Он любил технику (особенно свой флайкар) и частенько проводил время в компании Макса. Не из-за поломок в машине, а ради ее тюнинга. «Люблю ощущать, что под капотом ворочается зверь», – признавался он, когда хотел произвести впечатление на девчонок, и не кривил душой. Надо отдать должное, многое Дэн доводил до ума своими руками, но до Максима ему, конечно, было далеко. Тот собрал свой первый «флай» из разного послевоенного хлама лет в тринадцать, наверное, Коллинз уже точно не помнил.

Дорога, поднятая над домами и деревьями, резко закрутилась многоуровневой развязкой, нырнула вниз. Зеленоватое сияние защитного поля стало ярче, невдалеке на фоне периметра проступили, но тут же исчезли за кронами деревьев массивные силуэты приземистых построек. Контрольно-пропускной пункт, база РТВ[3] и два крыла укреплений.

Как ни крути, а отец Ильи, Глеб Сергеевич Стужин, ничего не выиграл от давнего разлада с тиберианцами. Город нуждался в защите, учитывая, что сразу за периметром начинаются руины, охваченные вышедшими из-под контроля процессами терраформинга.

Сначала все шло нормально. Станция боевого терраформирования «Эдем», выпущенная с борта крейсера, приступила к преобразованию планеты еще тридцать лет назад. Небо прародины быстро очистилось от свинцовой облачности, специальные штаммы почвообразующих бактерий нейтрализовали очаги радиоактивного и токсичного заражения, создали условия для быстрого роста особых сортов травянистых растений, а вот дальше все пошло наперекосяк.

Использование генетического материала из другой Вселенной дало неожиданный результат. Произошли многочисленные мутации, первичные экосистемы вдруг начали буйно развиваться, стремительно видоизменяясь, за считаные дни образуя непроходимые чащобы.

Затем грянула вторая волна мутаций. Оказывается, под нейтрализованным «Эдемом» радиоактивным прахом сохранились семена многих видов существовавших до войны растений, и, попав в благоприятные условия, они стали прорастать. Кроме того, сработала автоматика некоторых хранилищ корпорации «Генотип», созданных на случай войны. Их автономные системы, отметив благоприятное изменение окружающей среды, инициировали встречную программу возрождения Земли.

В итоге синтез двух биосфер оказался откровенно опасным. Начался стихийный виток эволюции невиданных жизненных форм, с которыми теперь приходилось бороться.

Обидно, но среди буйства перерожденной мутациями природы лучше всего себя чувствовали фокарсиане. Лет десять назад о них упоминалось чисто теоретически, мол, выжило несколько сот особей, влачат себе жалкое существование среди руин, наступит время, всех выловим.

Ага. Выловили, как же… Коллинз еще раз свернул направо, теперь вдоль плохо освещенной улицы тянулись утилитарные здания. Фокарсиане на удивление быстро расплодились, не упустив своего шанса. Учитывая, что у разумных насекомых эволюцией выработан механизм генетической памяти и каждая особь при необходимости может воспользоваться суммой знаний предшествующих поколений, дела приняли совсем плохой оборот.

Пришлось Стужину-старшему вновь договариваться с тиберианцами, организовавшими базу километрах в двухстах от города. Те согласились нести службу по охране периметра и прилегающей к нему «зоны безопасности», пока анклав не сформирует парк собственных боевых сервомеханизмов.

Так и потянулось, одно за другим.

Где взять технику, если нет производств? Как создать производства, если людей мало и все в основном заняты в научных областях?

Старинная поговорка, что «машины должны производить другие машины», пока что не работала. Вот и приходилось организовывать экспедиции, искать древние бункеры, склады, собирать реликтовую технику и ремонтировать ее.

Жизнь понеслась по замкнутому кругу. Островок утопии, окруженный периметром защитного поля, фактически превратился в крепость, находящуюся на осадном положении, но руководство упрямо не хотело признавать действительность.

Но, может быть, теперь все изменится к лучшему? Насколько знал Коллинз, аппаратура сорок второго убежища предназначалась для генетического конструирования новых, не существующих в природе жизненных форм. На довоенной Земле подобные технологии находились под запретом, а исследования в области генной инженерии считались лежащими за гранью этических норм. В силу этих причин корпорация строго засекретила лаборатории, надежно спрятав их от глаз общественности. Кроме уникального оборудования, в глубинах планетарной коры были скрыты хранилища генетического материала и, что самое ценное, – результаты многолетних экспериментов.

Дэн Коллинз в силу своей научной специализации неплохо разбирался в вопросе. «Довоенные разработки дадут нам возможность стереть с лица Земли результаты неудачного терраформирования, – думал он, – раз и навсегда покончить с опасными, возникшими в результате непредсказуемых мутаций экосистемами и начать все заново, но уже на ином качественном уровне».

* * *

За размышлениями время пролетело незаметно.

Мастерская Максима Верхолина представляла собой три ангара с покатыми крышами. Их окружало натуральное технокладбище. Десятки тысяч довоенных машин различных типов и предназначений были свезены сюда со всей округи и складированы под открытым небом, в ожидании своего часа на разборку или ремонт.

Проложенная при строительстве дорога давно исчезла под нагромождениями неисправной техники, и к мастерской теперь вел извилистый проселок, прихотливо петляющий между горами металла.

На небольшой площадке перед входом стояли три недавно отреставрированных механизма. Верхолин в первую очередь занимался восстановлением многоцелевых роботизированных комплексов, оставляя всякую «мелочевку» до лучших времен.

Коллинз нашел свободное место для парковки, вышел из машины и направился к дверям. Они услужливо открылись, когда датчики зафиксировали приближение человека.

Изнутри хлынул яркий свет, пахнуло сложной смесью запахов озона, нагретого металла и свеженанесенной краски.

– Макс, привет!

Никто не ответил. Из глубин ангара доносилось позвякивание, мимо Коллинза прошмыгнул серв со знакомой царапиной на кожухе – его Верхолин использовал для разборки других механизмов, когда требовалось найти какую-то запчасть.

– Макс!

– Я же сказал: утром приходите! – раздался усиленный гулким эхом голос. – Раньше не справлюсь, и нечего стоять над душой!

Ясно. Очередной «срочный заказ».

Коллинз пошел в глубины ангара. Прыснувшие по своду и стенам отсветы, сопровождаемые танцем изломанных теней, выдали работу плазменного сварочного аппарата.

Верхолин услышал приближающиеся шаги, оставил работу, недовольно обернулся, но тут же сменил гнев на милость:

– О, Дэн, привет! Тебе-то чего не спится? Небось, с вечеринки припозднился? Решил заглянуть? Или флай опять спалил? Ну, признавайся, гонял? – Он вытер руки, весело сверкнул глазами. – Я же тебя предупреждал, два антиграва – перебор, а три – это уже дурной тон, издевательство над машиной. Спорим, накопитель нагрузки не потянул и ты его спалил, да?

– С флаем как раз полный порядок. – Коллинз пожал мозолистую ладонь Верхолина. Подумалось в этот момент: «Росли вместе, а какими разными стали. Илья в экстремала-одиночку превратился, я в науку ударился, Макс техникой «заболел», Герда вообще странную для девушки стезю выбрала: воспитывает искусственные интеллекты на лунной базе тиберианцев». – Дело есть, – добавил он.

– Ну, выкладывай. Только учти, у меня времени мало. К утру обещал строителям парочку механизмов подлатать.

– За город с ветерком не хочешь прокатиться?

– Ты чего? Сдурел? У меня работы – невпроворот!

– Вот не понимаю я тебя, Макс. – Дэн уселся в потертое пилотажное кресло. – Ты тут вкалываешь сутками. Зачем? Отремонтировал бы сервов, а уж они эти горы быстро бы своротили!

– Действительно не понимаешь, – покачал головой Верхолин. – Инженерия, сервомеханика и кибернетика – это особый вид искусства. Ну, скажи, что могут сервы? Тупо заменить деталь? Которая завтра снова выйдет из строя? Я машины не просто ремонтирую, а изучаю их. Нахожу слабые места. Конструирую. Это же интересно! Захватывает так, что порой времени не замечаешь. А оттянуться, расслабиться мне и пару раз в месяц достаточно.

– Ладно. – Коллинз понял, что зашел не с того фланга. – Илья меня разбудил. Его фокарсиане на башню орбитального лифта загнали. Нужна парочка БПМ и…

– Ты ближе к делу, не юли. – Макс отлично понимал: эвакуировать попавшего в беду друга Дэн смог бы и своими силами. Для этого не нужны боевые планетарные машины.

– Он говорит, что нашел сорок второе убежище корпорации! – выдохнул Коллинз.

В глазах Максима появился заинтересованный блеск.

У Верхолина тоже была сокровенная мечта. Он, так же как и Стужин-младший, грезил космосом, но привлекали его не сами путешествия между звездами, а крейсер «Тень Земли» – неизученный техногенный объект, некая terra incognita.

Так что система рейтингов, введенная тиберианцами, для Макса – не пустой звук. Он и так делал все, чтобы доказать свою незаменимость и однажды воплотить мечту, ступить на техническую палубу крейсера в качестве члена экипажа.

– Илья предложил самим разведать? – уточнил он.

– Угу.

Макс мгновенно загорелся идеей. Опасности пути его совершенно не пугали. Он тут же погрузился в сеть, отдавая мнемонические команды. Из потаенных уголков ангара к двум строительным машинам потянулись ремонтные сервы. Поставив им задачу, Верхолин подмигнул Коллинзу.

Внезапно раздался звук работы хорошо отлаженного водородного двигателя, сопровождаемый скрежетом раздвигаемого металлолома, словно изнутри бесчисленных нагромождений техники выбирался механический зверь, затем в глубинах ангара послышались тихие, слегка повизгивающие звуки, и к выходу, мимо Дэна, прошествовали три тяжелых бронескафандра, оснащенные системами сервоусилителей мускулатуры.

– Неслабо… – удивился Коллинз – Но откуда у тебя такая экипировка?

– Хобби. – Максим задиристо сверкнул глазами. – Кое-что восстанавливаю в свободное время.

Снаружи раздался гул открывающейся рампы.

– Ну? Чего застыл? Пошли!

На площадке перед ангаром стояли две боевые планетарные машины. Выглядели они потрепанными, но внешнее впечатление обманчиво, Дэн был уверен, что под покрытой подпалинами броней скрыты отрегулированные, перебранные до винтика системы.

Бронескафандры уже самостоятельно забрались внутрь десантного отсека, раздались характерные щелчки фиксаторов, когда сервоприводные оболочки заняли штатные места.

– Так. – Верхолин полностью перехватил инициативу. – Свой флай паркуй в грузовой отсек. Он нам понадобится, чтобы Илью с башни снять.

– Как мы за город выберемся, не привлекая внимания? – Дэн вдруг занервничал. Две отреставрированные БПМ явно относились к парку боевой техники «Тени Земли». Макс совсем ошалел – тайком от тиберианцев такие машины восстанавливать?

– Не дрейфь. У меня еще пять таких же на ремонте, вполне официально. Сейчас только опознавательные маркеры сменю, и все дела.

– Надеюсь, модули искусственного интеллекта в них не установлены? – Коллинз не хотел выглядеть трусом, но предстоящая вылазка казалась ему все более и более авантюрной.

– Не-а. Мне они неинтересны. У тебя когда запланирован очередной выезд, Дэн?

– Вообще-то послезавтра, – ответил Коллинз.

– Ну и нормально. Скажешь, данные там непонятные с автоматической станции поступили, надо разобраться, решил ехать сегодня.

– А ты типа подбросить меня согласился?

– Угу. У меня круглосуточный пропуск. Режимы-то при тестировании приходится разные гонять. – В интерпретации Верхолина все выглядело просто. Дэн иногда даже завидовал его кажущейся бесшабашности, за которой на самом деле крылись целеустремленность и точное понимание предела собственных возможностей.

– С тиберианцами проблем не возникнет, можешь мне поверить. – Макс открыл люк, полез внутрь кабины управления. Курсовые орудия БПМ заворочались в гофрированных гнездах, резко повернулась, взвизгнув скоростным приводом, зенитная установка, но башня плазмогенератора осталась неподвижной. Верхолин всегда придерживался принципа эргономичности. Зная окрестности, хорошо представляя опасности, с которыми придется столкнуться, он не собирался «палить из пушки по воробьям».

– Ну? Дэн, где ты застрял?

– Иду! – Коллинз забрался внутрь, уселся в кресло.

– Лицо сделай попроще, – беззлобно посоветовал Макс. – И вообще, расслабься. Веди себя естественно.

Ага. Легко сказать.

Дэн пристегнулся, и БПМ рванула с места. Следом последовала вторая – ею тоже управлял Верхолин, через выделенный канал личной наносети. В условиях диких территорий он почему-то патологически не доверял автопилотам.

* * *

Граница между жизнью и смертью.

Стена зеленоватого мерцания приближалась. На панели управления, дублируя доклады, передаваемые через мысленный интерфейс, зажглись пиктограммы, отмечающие встречное сканирование.

Коллинз нервничал и потому свел к минимуму активность наносети. Верхолину его помощь сейчас не требовалась. В объеме голографического экрана идущая под уклон дорога разделялась на три широкие полосы.

Растительности тут становилось меньше, преобладал кустарник, аккуратно подстриженный в виде невысоких живых изгородей. У грузовых терминалов кипела работа. Сервы и стационарные механизмы трудились круглосуточно.

В поле зрения попал патруль тиберианцев. Трое бойцов, облаченных в тяжелые бронескафандры, показались со стороны шлюза и тут же скрылись за массивными дверями склада робототехнических вооружений.

Предшлюзовой накопитель являлся зоной ограниченного доступа. Встречное сканирование усилилось, проверка происходила на уровне обмена данными между имплантами молодых людей, собирающихся покинуть город, и офицером тиберианцев.

Сегодня дежурил Ник Вассари. Его Коллинз знал по многим проверкам. Вообще-то Дэн часто пересекал периметр, но сейчас сжался, подсознательно ожидая неприятностей. Тиберианцев он побаивался и не мог объяснить причину возникающей при общении оторопи. Они всегда смотрели холодно, свысока, говорили мало и неохотно, как бы подчеркивая, усугубляя мгновенно возникающее чувство отчуждения.

«Хотя все субъективно», – наблюдая за Верхолиным, подумал Дэн.

Максим сбросил скорость, теперь машины медленно ползли навстречу уплотняющемуся сиянию.

– Ник, здорово! – Сеть технологической телепатии формировала голоса и образы.

– Взаимно, – буркнул тиберианец. – Куда вдруг собрался на ночь глядя?

– Может, сам догадаешься? – В голосе Макса прозвучала ирония.

Тяжелый взгляд тиберианца на миг оттаял, в нем появилась ответная усмешка.

– Ночной режим гонять будешь?

– Ну, вот видишь, – широко улыбнулся Максим. – Ладно, без шуток, у меня тест на пару сотен километров. Заодно Дэна до биостанции подброшу. Там какой-то сбой в передаче данных. Наверное фокарсиане пакостят. Если что, прикроете?

– Без вопросов, Макс. Держи частоту открытой.

Зеленоватое сияние, образующее защитный купол, расступилось. Избыточное давление в районе энергетического шлюза породило порыв ветра. Беспокойно зашелестела листва, кроны ближайших деревьев заволновались, роняя мелкие сухие веточки.

БПМ прошли периметр, и реальность мгновенно изменилась, будто в другой мир попали.

Мириады звезд мерцали на угольно-черном небосводе. Красноватая Луна сияла низко над горизонтом. Ее холодный свет выхватывал из тьмы скелетообразные контуры разрушенного мегаполиса. Ближайшие остовы сверхнебоскребов тянулись ввысь. На этажах опаленных зданий таились боевые сервы и были установлены фантом-генераторы, надежно скрывающие зеленоватый свет защитного купола, не позволяя засечь из космоса единственный на Земле очаг возрождающейся цивилизации.

Коллинз коснулся сенсора кибстека. За периметром связь стала намного лучше.

– Илья? Мы прошли. Через час будем у тебя.

– Жду, – пришел лаконичный ответ.

Глава 3. Земля. Дикие территории. В девяноста километрах от разрушенного комплекса орбитального лифта…

Глухая звездная ночь кружила над землей.

Уступы мегакварталов, разрушенные давними орбитальными ударами, плавно сбегали вниз. Их плотно колонизировала растительность, формируя загадочные, коварные пространства, кое-где разрезанные серыми лентами сохранившихся дорог.

Колонна из трех машин поначалу двигалась на приличной скорости. Впереди, сметая мощным лобовым скатом брони изредка попадающиеся на пути обломки, шла БПМ, управляемая Верхолиным, за ней неотступно следовал флай Коллинза, замыкала движение еще одна планетарная машина, которую теперь контролировал Илья Стужин.

Его эвакуация прошла без осложнений. Используя три антиграва, по поводу которых недавно иронизировал Максим, Дэн быстро справился с задачей, забрал Илью с пятисотметровой высоты, правда, на это ушла вся энергия накопителя. Теперь флай утратил способность к левитации и мог передвигаться только на колесах, но его не стали загонять в грузовой отсек – машина Коллинза выгодно отличалась набором продвинутых биодатчиков и системами подавления агрессивных жизненных форм.

Сформировав локальную сеть группы, они переключились на модули технологической телепатии. Разговаривали о всяких пустяках, даже посмеялись, вспоминая разные курьезные случаи из жизни, но по мере приближения к цели на частотах технологической телепатии воцарилась тишина, теперь нарушаемая лишь лаконичными, относящимися к делу мысленными образами.

Продвижение значительно замедлилось. Если в окрестностях орбитального лифта основные трассы были расчищены тиберианцами, то тут давно уже не ступала нога человека. Мощные неохватные стволы древовидных лиан уходили корнями в недра городских подземелий. Боковые побеги растений, диаметром в метр и более, свивались замысловатыми кольцами, сжимали приподнятое на стеклобетонных опорах дорожное полотно, словно удав жертву.

Руины высотных зданий были похожи на бархатисто-зеленые колонны, устремленные к угольно-черным небесам. Вокруг царила дикая, зловещая, обманчивая красота.

Верхолин, заметив очередное препятствие в виде баррикады из плотно переплетенных между собой одеревеневших стволов, сокрушенно покачал головой, просканировал окрестности и наметил обходной маршрут. Его БПМ свернула на съезд, прорвала тонкую завесь зеленых побегов, через брешь в стене вкатилась в полуразрушенный холл здания и, свернув в нужном направлении, медленно поползла по широкому коридору.

Из проломов в осевшем перекрытии, дверных проемов и многочисленных трещин к машине потянулись плети хищных растений. Индикаторы уровня биологической опасности тут же выбросило в красную зону. Едкий сок стекал по броне, пузырился, но полимерное покрытие пока держалось.

Продавив стену в конце коридора, боевая машина вновь оказалась на дорожном полотне, среди тесного и темного пространства, сформированного густыми зарослями.

– Дэн, твоя очередь. – Верхолин оценил целесообразность применения плазмогенератора и отказался от опасной затеи. Сжечь тут все – не вопрос, но насколько сильным будет пожар? Как далеко он распространится?

– До цели семь с половиной километров, – раздался голос Коллинза. Его флай медленно объехал головную БПМ и внезапно выбросил струи мутного белесого вещества. – Думаю, прорвемся.

* * *

Несколько минут ничего необычного не происходило. Белесая муть расползлась облаком, затем вдруг раздался треск: сначала тихий и неуверенный, он становился все громче, ширился, словно некий гигант заплутал в чащобе и теперь ходил кругами.

Внезапно ближайшие сплетения лиан потеряли прочность. Их стволы начали растрескиваться, опасно проседая, вниз посыпалась отслаивающаяся кора, затем взметнулись облачка коричневатого праха.

– Бактерии? – спросил Илья.

– Генетически модифицированный грибок, – ответил Коллинз. – Разрушает древесину за считаные минуты.

– Так почему же с его помощью не уничтожили заросли вокруг города?

– Опасно. Мы не смогли полностью исключить возможность спороношения. Стопроцентной гарантии нет. Да и лианы быстро восстанавливаются. Эта труха образует плодородный почвенный слой. Через недельку тут уже пробьется новая поросль. – Давая пояснения, Коллинз вел свою машину на небольшой скорости, продавливая мощным бампером скорчившиеся заросли, постоянно распыляя новые порции белесого вещества.

Две БПМ ползли следом.

Вокруг вихрилась органика. Одеревеневшие плети, протянувшиеся от здания к зданию, переламывались под собственным весом, падали вниз. Целые пласты переплетенных между собой растений внезапно отделялись от стен, оползали с громоподобным треском.

Запасов в емкостях флая хватило на шесть километров пути.

– Дэн, притормози. – Илья заметил, что впереди появились просветы, а дорога резко пошла вниз, вливаясь в узкий и мрачный разлом улицы, свободной от вездесущей растительности.

– Подозрительно, – высказал свое мнение Верхолин. Он вывел БПМ вперед, объехав машину Коллинза, остановился на небольшом выступе руин, выпустил разведывательные зонды.

– Приехали, называется, – с досадой прокомментировал поступившие данные Стужин.

Городской уровень постепенно понижался, проседая в виде огромной воронки, а вскоре в поле зрения показался край обрыва. Часть цокольного перекрытия рухнула. Противоположная стена пропасти располагалась в трех с лишним километрах.

Глубоко внизу датчики МаРЗов зафиксировали шум воды, а вскоре стало ясно: среди многотонных обломков петляет порожистая речушка.

– Движение! – нервно вскрикнул Коллинз, заметив две неясные тени, промелькнувшие в глубине улицы.

«Фокарсиане? Нет, непохоже. Люди?!» – Верхолин использовал расширитель сознания, но четкого изображения добиться не смог. Загадочные существа уже исчезли. Датчики зафиксировали лишь смутно очерченные, как будто «размазанные в движении» силуэты человекоподобных фигур.

Это могли быть люди из убежища, расположенного над комплексом лабораторий, или андроиды – Максим склонялся в пользу последнего предположения.

– Ну что, дальше пешком? – спросил Илья, когда три машины остановились недалеко от края обрыва.

– Почему тут нет растительности, Дэн? – Верхолин настороженно осматривался.

– Внизу есть, – ответил Коллинз.

– Я хотел спросить: почему лианы сюда не добрались?

– Понятия не имею. Причин множество. Если в убежище работает автоматика, прилегающие территории могут периодически подвергаться зачистке.

– Такую деятельность заметили бы с орбиты, – высказал сомнение Стужин. – Кстати, Макс, взгляни: что там на свежих снимках?

– Сейчас! – Верхолин использовал свои полномочия, получил данные от сканирующих комплексов «Тени Земли». В силу частых и продолжительных испытаний техники ему предоставили доступ к такого рода информации, помогающей в выборе оптимальных маршрутов.

– Ни фрайга полезного не видно на снимках. – Он транслировал изображения по сети. Обычная воронка, пересеченная разломом. Среди руин разрушенного орбитальными бомбардировками города такие «формы рельефа» не редкость.

С низким вибрирующим гулом открылась рампа. Наружу выбрались три инженерных серва и тут же принялись собирать примитивный по конструкции механический подъемник.

Илья Стужин подошел к краю пропасти взглянул в ее темные глубины, сканируя глубокий разлом.

Множество разорванных трубопроводов и других обветшавших технических коммуникаций пронизывало отвесные стены. Внизу, на глубине пятидесяти метров, действительно текла стремительная река, питаемая дождевыми водами. Она петляла между крупными обломками рухнувшего перекрытия. На поворотах русла виднелись щебневые отмели.

Коллинз, дольше других возившийся со своим бронескафандром, присоединился к остальным.

– Мы в координатах, откуда начал свой путь андроид, – пробурчал он.

– Хочешь сказать, убежище накрыли прямым попаданием? – Стужин продолжал сканирование.

– А сам не видишь?

– Обычно глубина бункерной зоны достигает сотен метров. А здесь только перекрытие цоколя разорвало.

– Получается, что главный тоннель где-то под нами?

– Да, – кивнул Верхолин. – Но он вряд ли уцелел. Придется искать запасные входы или любой другой способ проникновения. Например – вентиляционные шахты, грузовые лифты, ну, сам должен понимать.

– Будем ждать, пока сервы смонтируют подъемник? – Коллинз постоянно озирался.

– Не-а. – Макс смотрел вниз. – БПМ пока оставим тут. Спустимся на тросах. Что время терять?

* * *

Внизу сгущалась тьма. МаРЗы канули в нее, как в омут.

Верхолин недоуменно переключился между каналами связи, но данных так и не получил. Изображение дна ущелья как-то странно помутилось, потеряло четкость деталей.

Стужин защелкнул на тросе устройство скольжения.

– Я пошел!

Макс хлопнул его по плечу:

– Давай, только осторожно там! Не пойму, куда связь подевалась?

– Разберемся. – Стужин лучше других знал, как неустойчиво работают коммуникационные системы среди руин. Особенно там, где орбитальные удары пробили бреши в техногенном панцире планеты, напитав радиацией искореженные конструкции.

На этот раз Илья спускался медленно. Телеметрии по-прежнему не было, а вскоре стало понятно почему.

Пепельный туман! Тонкая, почти эфемерная прослойка загадочной субстанции, о которой до этого приходилось лишь слышать, конденсировалась на глубине тридцати метров. Ее подпитывали похожие на дымок струйки, лениво высачивающиеся из трещин в отвесных стенах, разорванных труб и кабельных каналов.

Ниже пространство вновь очистилось, но связь с малыми разведывательными зондами так и не восстановилась. Хорошо, что внутри троса, по которому спускался Стужин, заложено оптоволокно. Древнее изобретение, но в подобных ситуациях незаменимое.

Ноги коснулись тверди. Он осмотрелся. В нескольких метрах от него, огибая валуны, бежала река.

«Интересно, а как же мы видели дно разлома, когда только подъехали к обрыву? Неужели туман сконденсировался всего за несколько минут? А может, он отреагировал на появление разведзондов?»

Существовало мнение, что пепельная субстанция изобретена военными и содержит наночастицы, способные блокировать связь. Так ли это, Илья не знал.

– Мужики, я на месте.

– Что с зондами? – спросил Верхолин.

– Похоже, накрылись. На тридцати метрах прослойка пепельного тумана, – предупредил Илья. – Ждите, я осмотрюсь.

– Ладно, я пока по оптоволокну прогоню тест твоего скафандра, – пришел ответ от Максима.

В кромешной тьме расширитель сознания позволял различать предметы на дистанции в двадцать метров почти как днем, а если переключиться только на датчики, то видимость возрастала в разы, правда, восприятие при этом радикально менялось.

Стужин быстро отыскал разведзонды. Один бестолково кружил над порожистым перекатом, два других дымились на противоположном берегу, среди россыпи крупного щебня. Их обшивка была проедена насквозь.

Верхолин, выслушав неприятную новость, быстро нашел решение:

– Так, используем нанобы. Формируем вторую защитную оболочку поверх бронескафандров. Мало ли, вдруг туман сгустится? – добавил он. – Илья мы спускаемся. Возьму инженерных сервов, пусть топают впереди.

– А как же системы вооружений? – спросил Стужин. Бронескафандром он пользовался редко, а в связке с нанобами – вообще ни разу.

– Наниты адаптируются, не волнуйся. Стеснять движений не будут, гарантирую. – Верхолин уже соскользнул по тросу. – Держи. – Он отцепил страховку, протянул Стужину капсулу с нановолокнами из своего личного запаса.

– Вот ведь дрянь! – выругался Коллинз, завершив спуск.

– Ты о чем? – Верхолин с интересом осматривался.

– Да пепельный туман, будь он неладен! У меня датчики на шлеме отказали! И вообще, откуда он взялся?

– Из подземелий, – невозмутимо пожал плечами Максим.

– Да о нем лет двадцать никто не слышал!

– Ну, значит, тут сохранился. Не нагнетай, ладно?

Дэн обиженно замолчал, задействовал блок резервных сканеров и отвернулся, всматриваясь в темные глубины разлома.

По тросам спустились три инженерных сервомеханизма. Верхолин тут же отправил их вперед, на разведку.

Вскоре начали поступать первые данные, формируя перед мысленными взорами гибридную модель местности. Разлом протянулся неровной линией, уходя к западу на двенадцать километров.

Сервы разошлись в стороны, затем, по указанию Максима, вскарабкались по отвесным стенам, расположились в разных точках, на десять метров ниже границы пепельного тумана.

Теперь почти все пространство пронизывали их сканирующие излучения.

Впечатление от поступающих данных складывалось противоречивое. На первый взгляд – тихо и пусто вокруг. Лишь журчит вода да изредка над вздыбленным рельефом вспыхивают полосы неровного сияния.

– Повышенный радиационный фон, – прокомментировал Максим. – Ничего серьезного.

– А это что? Тоннель? – Коллинз обратил внимание на группу приземистых построек, за которыми виднелась открытая платформа, с несколькими, чудом сохранившимися колоннами, когда-то поддерживавшими рухнувший теперь свод.

– Наверное, станция магнитопровода. – Стужин сверился с картой. – Да, точно!

– Значит, убежище ближе? – предположил Коллинз.

– Или глубже. – Макс упорно искал признаки бункерной зоны, но цокольный этаж сам по себе – бункер. «Придется тщательно осматривать каждый метр поверхности», – пришел он к неутешительному выводу.

– Ну, так пошли к станции, чего стоим? – предложил Дэн, с интересом рассматривая противоположную оконечность разлома. У устья ветки магнитопровода – огромного тоннеля, уводящего в глубины сохранившейся части цоколя, виднелись скопления покореженного, изъеденного коррозией металла. Никаких следов недавней человеческой деятельности.

Река проточила себе глубокое русло. Ее стремительные воды бурлили, вскипали бурунами, перекатывали небольшие камни.

Километрах в полутора начинался разлив. Сотни ручейков, сочащихся из стен, питали мелководное озеро, образовавшееся на месте огромной воронки. В сумраке сканеры машин вычерчивали контуры множества небольших островков.

«В принципе ничего необычного, – подумал Илья. – Вполне заурядные места».

– Разделимся, – предложил Верхолин. – Гурьбой топать нет смысла. Нам бы охватить побольше территории.

– Ладно, – согласился Стужин. – Ты бери левый берег, я правый. Дэн, – он обернулся, – пойдешь к станции. Там осмотрись внимательно. Большинство бункеров имеют выходы в подземку.

Коллинз молча кивнул. Ему было не по себе. Нехорошие предчувствия заставляли нервничать.

* * *

Первым неладное почувствовал Илья.

Он шел вдоль левого берега реки, посматривая по сторонам, изредка подключаясь к сети сервов, скорее в силу привычки, чем по необходимости. Вокруг все выглядело мертвым, статичным. Любую, даже самую слабую, энергетическую активность он заметил бы сразу.

Вот и озеро. Над поверхностью темной воды переливались едва заметные сполохи, воздух струился искажениями, метрах в тридцати от берега угадывались очертания узкого, но длинного острова.

Взглянуть на него поближе, используя импланты, почему-то не удалось, и тогда Илья машинально переключился на более мощные датчики инженерных машин.

Вид нисколько не изменился. Хуже того, он заметил, что файл сканирования повторяется!

– Макс?! – Илья машинально отступил за угловатый фрагмент какой-то выпирающей из земли постройки.

– Ну? – мысленный ответ прозвучал невнятно, словно издалека. При использовании модуля технологической телепатии такое качество связи настораживало!

– Найди укрытие, живо! – не терпящим возражений тоном приказал Стужин. – Подключись к сервам! Взгляни, что они тебе транслируют?!

– Позавчерашний день! – спустя некоторое время раздался встревоженный, раздосадованный ответ. – Файл сканирования идет «по кругу»! Слушай, я ни фрайга не понимаю!

– Может, сбой из-за радиации? Что думаешь?

– Да нет… Уровень низкий. Для сервов, при их-то защите, вообще, считай, нулевой.

– Тогда в чем дело?

– Без понятия! – Верхолин невнятно выругался. Отказ техники он всегда воспринимал как личный вызов. – Дистанционно вроде все в порядке. Тест проходят…

– Остров видишь? – Илья транслировал мысленный образ.

– Смутно. Пелена какая-то. Сейчас выпущу МаРЗа, взглянем поближе!

На том берегу реки раздался приглушенный хлопок.

Связь с зондом пропала недалеко от береговой линии. Небольшой сферический аппарат вдруг задымился, потерял управление, с плеском упал в воду.

– Коллинз, ты где?

– У станции.

– Займи позицию и затихни, понял?

– Ладно, а что там у вас происходит?!

– Пока непонятно. Оставайся на связи и по сторонам поглядывай! Макс, займись сервами. Выясни, в чем проблема, ладно?

– А ты?

– Осмотрю остров. Что-то с ним не так!

– Может, там этот пепельный туман? – предположил Коллинз. – А что нам делать, если связь с тобой оборвется?

– Я настроил автопилот скафандра на обратный маршрут. Выберусь. Дэн, ты, главное, держи позицию и не дергайся! Если потребуется – прикроешь! – Илья шагнул в воду.

* * *

Небольшой остров колонизировала неприхотливая к свету растительность. Светло-коричневая поросль прямых, упругих, гибких стволов псевдобамбука образовывала непроходимую чащу, служила опорой нескольким разновидностям хищных лиан, плети которых свисали до самой воды.

Здесь царили густые и влажные сумерки. Восприятие сужалось, непонятная мгла окутывала со всех сторон, словно каждый новый шаг уводил Илью в глубины безвременья.

Внезапно в дальней части острова забрезжила размытая сигнатура! Идентифицировать ее Стужин не смог, но смело предположил, что это и есть источник помех. Возможно, одно из устройств, маскирующих сорок второе убежище корпорации, работает до сих пор?

«А вот и тропа!» – Он с удивлением заметил узкую прямую прореху, явно искусственного происхождения. Ни один зверь не сумел бы пробиться сквозь хищные заросли. Побеги псевдобамбука вели себя крайне агрессивно. Они постоянно изгибались, короткими, но сильными ударами испытывали на прочность экипировку Стужина, да и лианы не дремлют, постоянно норовят захлестнуть, обвить, уволочь в чащобу.

Он отмахнулся от особо назойливой плети, присел, внимательно изучая обрубки растений. Тропа проложена при помощи энергетического инструмента? Что, если остров облюбовали довоенные сервы?

– Макс, Дэн, у меня тут явный след технологического воздействия, и еще сигнатура. – Он передал детализированный мысленный образ, но ответа не получил. Глухая тишина окутывала рассудок.

Илья обернулся.

Узкая полоска берега отсюда не просматривалась. Он уже достаточно далеко углубился в чащу.

Беглое сканирование показало повышенное содержание металлов в стеблях мутировавших растений, но вряд ли они способны полностью заблокировать работу модуля технологической телепатии. Исказить данные, создать незначительные помехи – да, такое возможно, но полностью прервать связь? «Нет, тут что-то иное», – думал Илья, решая, как поступить. Вернуться по своим следам? Но до цели всего-то метров двадцать.

«Ладно. Пару минут переживу и без связи. Надо взглянуть, что там».

Лиана цепко ухватила его за локоть и не отпускала добычу, обвивая руку удивительно прочными усиками.

Нанобы внешнего защитного слоя уплотнились, сдерживая натиск, затем микромашинный комплекс перешел в атаку. Взвился сизый дымок. Назойливая плеть мгновенно ослабила хватку, отпрянула.

«Да, пожалуй, только серв мог бы пробраться тут». – Стужин направился дальше, придерживаясь тропы, которая неожиданно вывела его к округлой вырубке.

«Какие-то ящики…» – Он замер, рассматривая прогалину, одновременно ведя внимательное сканирование, заметил небрежно прикрытые ветками норы в земле. Лагерь, что ли? Но машины обычно не устраивают ничего подобного!

Аккуратно сложенные в штабель кофры с едва читающейся на них маркировкой корпорации «Генотип», характерные, глубоко вдавленные в почву отпечатки, явно оставленные посадочными опорами какого-то небольшого корабля, скорее всего, аэрокосмического, заставили иначе оценить увиденное.

«Уж генетический материал и оборудование биологических лабораторий реликтовым машинам точно ни к чему! Кто же тут хозяйничает? Неужели люди?» – Сразу вспомнились две странные фигуры, замеченные на подступах к разлому.

Тихо прошелестел электромагнитный затвор. Интегрированные системы вооружений активировались, реагируя на яркие мысленные образы человека, его тревожное состояние.

«Так, посмотрим». – Не заметив признаков постороннего присутствия, Стужин вышел из зарослей. Кофры с оборудованием выглядели старыми. Герметичность многих была нарушена, на плавно закругляющихся бортах виднелись следы длительного воздействия воды. Похоже, убежище корпорации все-таки подтоплено.

Норы в земле на поверку оказались промоинами. Внизу сканировался тоннель, уходящий под наклоном в недра земли. Маркировка кофров недвусмысленно указывала, что он принадлежит к инфраструктуре убежища.

Убедившись, что вокруг никого нет, Илья осмотрел содержимое контейнеров. Оборудование в них оказалось безнадежно испорчено водой, зато на земле он обнаружил глубокий отпечаток еще одного штабеля и странные следы узких, вытянутых подошв, совсем не похожие на человеческие.

– Макс, Дэн, кто-нибудь меня слышит?

Ему вновь ответила тишина. Глубокая, вязкая, словно во всем мире никого не осталось.

Что же может заблокировать сигнал модуля технологической телепатии?! Недоумение росло. До войны о таком способе связи понятия не имели. Да и широкое применение личных наносетей в ту пору было лишь перспективным направлением развития. Так что разного рода «глушилки» изобрести не успели, и сервы, сохранившиеся с довоенных времен, подобными устройствами уж точно не оснащались.

Кто же побывал тут?!

Он вновь взглянул на следы посадочных опор, прогнал их форму и взаимное расположение по базам данных, но точного совпадения не получил.

Запустив расширенный поиск, Илья сосредоточил внимание на размытом пятне энергоматрицы. Как выяснилось, ее источник располагался под землей, в тоннеле, на глубине двадцати пяти метров.

Нет, в одиночку лезть туда глупо.

Он обошел штабель контейнеров и увидел небрежно замаскированную увядшими растениями просеку, ведущую к противоположному берегу острова.

Что-то блеснуло вдалеке. Гладь воды? Рябь мелких волн?

Его внимание привлекли следы тяжелой техники. Срезанная у самой земли хищная растительность была глубоко вдавлена в плотный, слежавшийся грунт.

Кое-где виднелись свежие россыпи угловатого бетонного щебня. Кто-то раздробил глыбы, мешавшие проезду?

Берег острова пошел под уклон, к воде. И снова на глаза Илье попались отпечатки посадочных опор, теперь более мощные, далеко отстоящие друг от друга.

Он взглянул вверх. Край обрыва извивался на высоте пятидесяти метров. Ширина разлома в некоторых местах достигала трех километров. Здесь вполне мог совершить посадку грузовой космический корабль.

Мысль неприятно обожгла.

Что же получается? Кто-то миновал плотную сеть датчиков обнаружения, благополучно прошел охранный рубеж, созданный тиберианцами на орбитах Земли, проник в довоенное убежище корпорации, вынес со складов оборудование, предназначенное для генной инженерии, а затем, отсортировав контейнеры по критерию сохранности содержимого, спокойно ускользнул с добычей?

Следы техники свежие. Срезанная зелень едва увяла.

Быть может, пришельцы еще тут?!

Он едва сдержал себя от спонтанного желания выбежать на берег, вырваться из-под воздействия непонятной силы, блокирующей его способности.

«Только не суетись! – мысленно прикрикнул на себя Стужин. – Думай: кто и каким образом может заглушить частоты технологической телепатии?!»

Догадки, одна хуже другой, теснились в голове, но Илья отмел их как несостоятельные. Империя Омни пала. Скелхи – биороботы, составлявшие ее основу, – выработали десятилетний ресурс и вымерли. У них нет потенциала к саморазвитию, способности продолжить свой род. Они машины, подчиняющиеся определенным программам поведения. Понятие «воля к жизни» для них чуждо.

Доводы хоть и звучали убедительно, но острое, саднящее чувство тревоги все же не улеглось. Илья не просто так вспомнил о «владыках космоса» и их безропотных слугах. Современные знания, добытые ценой крови, были отнюдь не теоретическими.

Истинная структура мироздания состоит из пяти параллельно развивавшихся Вселенных. Их вещество, зародившееся в глубинах гиперкосмоса, прошло одинаковые стадии эволюции, сформировав схожие метагалактики. Велика вероятность, что в каждой из Вселенных существует Млечный Путь, Солнечная система, планета Земля.

Доказательство тому – тиберианцы.

Крейсер «Тень Земли» совершил прыжок между Вселенными, повторив путь цивилизации Логриан. О других Человечествах пока что доподлинно не известно, но существовала еще одна ниточка, позволяющая думать о третьей цивилизации людей, далеко опередившей в развитии как нас, так и Обитаемую Галактику, откуда пришли тиберианцы.

На самом деле об Армахонтах известно ничтожно мало. Информацию, почерпнутую от Омни, можно было бы счесть легендой, мифом, вымыслом, если б не одно обстоятельство: колонии нанитов, составляющие основу модуля технологической телепатии, созданы отнюдь не «владыками космоса», хотя и использовались ими для ментального порабощения иных цивилизаций. При исследованиях на каждой из самореплицирующихся наномашин была обнаружена маркировка: «Земля. Корпорация «Сибирь».

Такой технологии, да и корпорации с одноименным названием, никогда не существовало ни тут, ни на альтернативной прародине человечества во Вселенной, откуда родом тиберианцы!

Конечно, пробираясь по просеке, Илья не предавался обстоятельным размышлениям. Мысли вихрем пронеслись в голове, ведь он искал ответ на вопрос: кто способен глушить частоты «технотелп»?!

Ответ напрашивался сам собой – либо истинные создатели уникальных самовоспроизводящихся устройств, либо те, кто на протяжении многих лет манипулировал нанитами, экспериментировал с ними, порабощал иные цивилизации при помощи ментального воздействия!

* * *

И все же действительность едва не надломила его рассудок.

Выбравшись на пологий берег, он спрятался за глыбой бетона, взглядом проследил направление следов, обрывающихся в узкой полосе лениво набегающих волн, затем, разглядев несколько темных, искаженных рябью пятен под поверхностью воды, напряг зрение.

Ледяная испарина окатила спину. Это был не страх, а скорее шок, граничащий с полным замешательством.

Под водой просматривались контуры надстроек космического корабля!

Мгновенно заработала подсистема распознавания целей. Поиск по имплантированным базам данных исключил сомнения.

Это был войсковой транспорт скелхов!

Дрожь рванула по телу крупными мурашками. Градины пота выступили на лбу. Он замер, ощущая внезапную пустоту предопределенности дальнейших событий. Появление скелхов спустя тридцать лет – это не случайность, а приговор. Они не вымерли? Не подчинились программам? Нашли мотив и способ обойти ограничения? Начали виток саморазвития?

Или этот корабль единственный? Жуткая гримаса судьбы?

«Надо предупредить тиберианцев! Его нельзя выпустить отсюда!.. Надо остановить… любой ценой…» – Мысли окончательно порвались, во рту появилась сухость и горечь. Модуль технологической телепатии блокирован. Инженерные сервы взломаны. Скелхи отлично изучили нашу технику. Что же делать?!

Нанобы! Они созданы по технологии, подаренной тиберианцами. Чужие не имеют понятия, как с ними бороться!

Решение созрело мгновенно. Он отсоединил от запястья устройство запуска, выщелкнул из его обоймы трех боевых дронов, мысленным приказом сформировал несколько ртутных капель на перчатке бронескафандра, позволил нановолокнам перетечь по пальцам, дополнительно защитить аппараты, а затем, инициировав три разных набора программных модулей, метнул шипастые шарики: один стремительно ушел вверх, вырываясь из расселины, транслируя сигнал бедствия, передавая сжатую информацию о случившемся, а два других с плеском канули под воду, мгновенно впились в обшивку чужого корабля и задействовали микрогенераторы электромагнитных импульсов, сбивая настройки синхронизации двигателей, внося серьезные помехи в работу бортовой сети, хотя – Стужин уже бежал к зарослям – не факт, что сработает! На борту кораблей скелхов часто устанавливались фокарсианские нейрокомпьютеры, а на них импульс не действует!

В следующий миг вода вскипела. Войсковой транспорт, включив антигравитационную тягу, начал всплывать. Вода шариками отлетала от его обшивки и, попав в зону действия нормального тяготения, тут же изливалась проливным дождем. Один из боевых дронов внезапно задымил, а громада чужого корабля уже благополучно поднялась над островом!

* * *

– Дэн, Макс, ответьте!

– Илья, что происходит?! – неожиданно откликнулся Верхолин. Его сбившееся дыхание явно указывало, что Максим сейчас карабкается по отвесной стене к позиции одного из инженерных сервов. – Ты куда запропастился?!

– Скелхи! – выкрикнул Стужин.

Яркие мысленные образы, транслированные им по сети, не могли быть истолкованы двояко или вызвать недоверие.

– О, фрайг! – в голосе Коллинза плеснулась жуть. – Я вижу их корабль! Идет вдоль русла! Они хотят ускользнуть! Сейчас нырнут в тоннель магнитопровода, и поминай как звали!

Стужин резко становился, развернулся, присел.

Второй из дронов внезапно взорвался, сверкнув крошечной вспышкой на броне войскового транспорта, который, удаляясь от острова, скользил всего в нескольких метрах над землей, повторяя неровности вздыбленного рельефа.

Клацнули фиксаторы. Три оперенные стабилизаторами ракеты, предназначенные для борьбы с сервами, выдавило вверх и в сторону, нанобы внешнего слоя трансформировались, образуя пусковую направляющую, расположенную от запястья до локтя правой руки.

Для космического корабля попадание реактивных снарядов что комариный укус, но Стужин и не рассчитывал подбить транспорт. Он прицелился выше, туда, где над иззубренной горловиной тоннеля вздымалась порядком растрескавшаяся, покрытая рыжими потеками влаги тысячетонная опора, когда-то поддерживавшая свод уровня.

Три запуска последовали один за другим. Боевые части, управляемые через мысленный интерфейс, тут же разделились. Илья болезненно ощутил, как резко отдаляется реальность. Он полностью погрузился в киберпространство локальной сети, образованной его нанитами и микропроцессорами боеголовок.

Корабль скелхов запоздало огрызнулся заградительным огнем лазерных установок, часть маркеров погасла, но Илья успел передать точное целеуказание, выраженное в емком зрительном образе.

Три трещины пересекали мощную опору – по ним и пришелся основной удар.

Раздался оглушительный, рокочущий звук; изрядно поврежденная стеклобетонная конструкция вдруг начала оседать, дробясь на угловатые фрагменты, выбрасывая белесые клубы едкой пыли, рассыпаясь с громоподобным треском.

– Берегись! – заорал Коллинз.

Часть уцелевшего перекрытия цокольного этажа не выдержала, прыснула трещинами.

Корабль скелхов получил лишь незначительные повреждения. Его пилот успел отреагировать на угрозу, резко отвернул, с небольшим набором высоты, насколько это позволяли громоздящиеся повсюду препятствия. Надо отдать должное: маневрирование оказалось стремительным и филигранным, но устье тоннеля завалило, и теперь у чужих оставался только один путь – вверх, через разлом, однако тревога, поднятая Ильей Стужиным, не оставляла им шанса вырваться с Земли.

– Макс, встреть тварей! – вырвавшись назад, в обычное восприятие, прохрипел Стужин.

Верхолин прекратил восхождение, утратившее какой-либо смысл. Он закрепился на небольшом выступе, метров на семь ниже неисправного серва, затем отполз от края, одновременно транслируя команды системам БПМ.

Импульсные орудия взвизгнули, начиная сопровождение целей, открылись порты генераторов короткоживущей плазмы.

Теперь скелхам не уйти! Только появятся над кромкой разлома, получат по полной!

К сети группы подключился лидер звена «Фантомов», несущих боевое дежурство на орбите Земли.

– Цель зафиксировал! – скупо сообщил тиберианец. – Начинаю вход в атмосферу!

* * *

Корабль скелхов так и не появился в секторах обстрела импульсных орудий.

Его пилот предпринял неожиданный маневр. Не пытаясь взмыть вверх, войсковой транспорт развернулся и устремился к дальней части разлома.

Еще секунда – и борты пришельца озарились вспышками: скелхи высаживали десант, отстреливая капсулы с заключенными внутри бойцами!

«Дела плохи…» – Илья Стужин отслеживал короткие траектории. Только в прямой видимости, среди изобилующих по берегам озера нагромождений обломков, жестко приземлилось одиннадцать отделяемых сегментов. В каждом как минимум по три бойца. Сколько же скелхов на корабле? Сотня, не меньше?

От элементарного сравнения ему стало не по себе. Людей на всей Земле – меньше четырех тысяч. И каждая жизнь – бесценна. Ну а что для биороботов значит потеря сотни бойцов? Капля в море?

После успешного ракетного запуска он успел сменить позицию и теперь затаился на берегу реки.

– Макс! Дэн, прикройте меня! – Илья привстал, открыл огонь из стрелкового комплекса, заметив, как начала раскрываться ближайшая, приземлившаяся на берегу капсула. Внутри оказалось не трое, а пятеро скелхов! Двоих он точно зацепил, они остались валяться на мелководье, остальные ответили огнем.

Фрайг! Он резко отпрянул, прижался спиной к осклизлой глыбе стеклобетона, покрытой тонким налетом каких-то примитивных организмов. Серия лазерных разрядов впилась в его укрытие, но крупный обломок выдержал, не взорвался от мгновенного неравномерного нагрева, лишь брызнули мелкие раскаленные осколки да взвихрился смрадный дым от моментально сгоревшей органики.

В неровном разломе над головой Стужин не видел ни проблеска света, ни движения.

Где же тиберианцы?!

Он мысленно поймал проходящий в заоблачных высотах спутник, сноровисто, несколькими мнемоническими командами задействовал его как ретранслятор, передал сообщение:

– Нужна немедленная поддержка! Ведем бой со скелхами, на подступах к сорок второму корпоративному убежищу! – Илья вновь выглянул из-за укрытия, дал несколько очередей, не прерывая коннект, транслируя в сеть телеметрию данных со своего расширителя сознания.

Один из скелхов споткнулся, упал, безвольно скатился к урезу воды, попытался встать, опираясь на гибкие, будто щупальца, руки, но раны оказались слишком серьезными. Кровь хлестала на камни, смешивалась с водой.

Бой вспыхнул как пожар и разгорался с каждой секундой. «Втроем нам не выстоять. На это и рассчитывают пришельцы!»

– Мы на подлете! – пришел долгожданный ответ. Тиберианец оценил полученные данные и добавил: – Сдерживайте их! Не дайте уйти в подземелья!

– Да тут полно заброшенных коммуникаций! – огрызнулся Верхолин. Его бронескафандр был оснащен крупнокалиберным импульсным пулеметом, и Макс вел плотный огонь, не давая противнику свободно перемещаться, заставляя вжиматься в землю, искать укрытия.

Стужину стало не до переговоров по сети. Скелхи действовали умело. Они быстро рассредоточились и начали концентрировать огонь, определив, что им противостоят лишь три человека. По угловатой глыбе стеклобетона, за которой укрывался Илья, побежали трещины, воздух вокруг дрожал раскаленным маревом, дым и пар сочились отовсюду: шквал лазерных разрядов сжигал влажную почву, испарял мелкие камни.

ИПК Верхолина неожиданно захлебнулся, но это оказалось уловкой – стоило скелхам подняться для очередной перебежки, как фланговый кинжальный огонь тут же выкосил с десяток чужих!

А вот Коллинза, похоже, прижали! Он оказался ближе всех к месту высадки, и теперь чужие окружали его позицию, расположенную в полусотне метров от заваленного тоннеля.

Ослепительно ударили две вспышки. В ход пошли плазменные гранаты! Надо выручать его!

Корабль скелхов тем временем скрылся за грядой руин. Не иначе собирается совершить посадку?

Илья улучил момент, выглянул. Дэн держался, и скелхам пришлось залечь, прячась среди хаоса разрушенных конструкций, на подступах к невысокой постройке. Похоже, это был еще один фрагмент станции магнитопровода. Да какая разница! Посторонние мысли мешали найти выход из ситуации. Он перебежал к следующему укрытию, затем рывком, по колено в воде, форсировал неглубокую излучину реки, выскочил на противоположный берег неподалеку от мертвого скелха, быстро вскарабкался по осыпи камней, залег.

Над головой проносились длинные очереди. Макс не жалел зарядов, его ИПК бил почти без остановок. Крупнокалиберные пули, разгоняясь в электромагнитном ускорителе, обладали сокрушительной пробивной способностью: при соударении с препятствием они превращались в плазму. Вспышки метались по руинам, стеклобетонные блоки разносило в щебень, дым, пар и мельчайшая пыль постепенно заполняли теснину подземного уровня.

– Дэн? – Илья тоже открыл огонь.

Ответом послужил сдавленный стон. На миг их рассудки соединились в рамках ментальной сети, и Стужин ощутил себя сидящим между двумя брешами в дымящейся от нагрева стене. Мир тонул в багрянце боли, между пальцами, зажимающими рану, сочилась липкая, горячая кровь.

«Фрайг, Дэн, держись!» – Он захлебнулся отчаяньем друга, страхом, желанием жить… эмоции плеснули через край, внутри все кипело.

«Добежать не успею. Да и нереально – вокруг разрушенной станции полно скелхов. А сколько их высаживается сейчас с борта корабля?!»

Минуты до прибытия помощи сейчас приравнивались к вечности.

Нужно что-то сделать, немедленно! Он стрелял, стараясь не подпустить противника к руинам станции, одновременно опрашивая доступные устройства, в поисках любого, хоть мало-мальски приемлемого варианта.

Сервы не в счет. Группа инженерной поддержки не вооружена. Остаются БПМ, но они не способны вести огонь в глубь разлома, с обрыва. Импульсные орудия боевых машин смонтированы в лобовых скатах брони и не опускаются под такими углами. Разве что использовать зенитную установку? Плазму применять нельзя, слишком узкое пространство!..

Скелхи, улучив момент, когда Верхолин менял магазин ИПК, поднялись в атаку. Дэн уже не отвечал ни на огонь, ни на вызовы. Наверное, потерял сознание.

Илья дал длинную очередь, заставив чужих залечь, услышал звук торопливых приближающихся шагов, резко оглянулся, перекатился на спину, встретил огнем внезапно появившихся за спиной противников. Взгляд успел зацепиться за трещиноватый, глубоко просевший фрагмент перекрытия цокольного этажа, нависающего над пропастью.

Вес БПМ выдержит?

Попытаться можно! По-любому жизнь Дэна дороже!

Трое скелхов остались валяться на земле, остальные резко попрятались. Стужин рывком сменил позицию, вышел на прямое мнемоническое управление одной из боевых машин. Ему хватило нескольких секунд, чтобы включить автопилот и передать ему указания.

В небе нарастал вибрирующий вой.

Звено «Фантомов» наконец-то вышло на цель! Стремительные аэрокосмические машины появились внезапно и произвели штурм позиций, расположенных за грядой руин.

Там, где совершил посадку инопланетный транспорт, взметнулась сплошная стена разрывов: скелхи, подбиравшиеся к руинам станции магнитопровода, замешкались, непроизвольно оглядываясь, – видно, судьба базового корабля тревожила их не на шутку!

Взрывы, прогремевшие в теснине подземных уровней, не щадили никого. Ударная волна прокатилась судорогой, сорвала детали так и не собранного подъемника, обрушила часть построек, сместила тонны обломков.

Эпицентр попаданий был похож на вулкан. Тугие выбросы пламени, дым, сгорающая на лету пыль, раскаленные фрагменты обшивки чужого корабля – все смешалось воедино.

Захлестнувшее Илью радостное возбуждение тут же схлынуло. Черно-кустистые, пронизанные пламенем разрывы еще только начали оседать, растекаясь мутным клубящимся облаком, как вдруг из-за их завесы ударили батареи тяжелых лазерных излучателей. Трудно поверить, что на борту обыкновенного с вида войскового транспорта смонтированы столь мощные системы вооружений, но один из «Фантомов» тут же брызнул дымящимися осколками, разваливаясь на части, еще миг – и его обломки врезались в землю!

Илья привстал, осмотрелся. Выжившие скелхи перегруппировались. Похоже, все, что о них рассказывали, – чистая правда. При таких потерях трудно сохранить дисциплину, но противник проявлял упорство, действовал методично: уцелевшие бойцы вновь поднялись в атаку, стремясь захватить несколько приземистых полуразрушенных построек станции. Зачем, если Дэн вот уже пару минут не отвечает огнем?

«Им нужен человек?! Пленный», – обожгла догадка.

– Макс, они хотят захватить Дэна! – Стужин порывисто привстал и едва не поплатился жизнью. Веер лазерных разрядов снес огрызок стены, за которым скелхи заметили неосторожное движение.

Верхолин пришел на помощь, отсек их очередями, а в следующую минуту на просевший, покрытый трещинами скат перекрытия вырулила БПМ. Несущие конструкции угрожающе застонали под весом боевой машины, но сканеры автопилота проложили оптимальный маршрут по наиболее прочным участкам до той точки, откуда открывался нужный сектор обстрела.

Скелхи мгновенно оценили новую угрозу, начали отступать, оставив мысль о захвате пленника, но поздно: оба курсовых и спаренное зенитное орудия заговорили разом. Система распознавания и сопровождения целей отработала безукоризненно. Снаряды сметали укрытия, разорванные тела скелхов усеяли подступы к руинам станции магнитопровода.

Противник продолжал спешно отступать к заваленному тоннелю, невзирая на перекрестный огонь. БПМ била длинными воющими очередями, Макс и Илья тоже не жалели боеприпасов, понимая, что через минуту они уже и не понадобятся, но скелхи, используя наиболее массивные конструктивные элементы цоколя, успешно продвигались к цели, лишь изредка появляясь в поле зрения.

Облако пыли, поднятое взрывами, постепенно начало оседать.

Войсковой транспорт чужих внезапно произвел еще один залп, пробив раскаленные бреши в гряде руин, а в следующий миг разряды его тяжелых лазерных излучателей скрестились на БПМ.

Боевая машина, выдержав несколько попаданий, успела огрызнуться из импульсных орудий, резко сдала назад – и вдруг вспыхнула, будто гигантский движущийся факел.

Недалеко от позиции Стужина показался еще один отряд скелхов. Они проявляли удивительную ловкость и выносливость, преодолевая вздыбленный ландшафт, стремясь занять прочную оборону на подступах к своему кораблю.

Илья опустошил последний магазин, присел, перезаряжая стрелковый комплекс, как вдруг над задымленным разломом наступила тишина…

Стужин огляделся, не понимая, почему замолчал ИПК Макса. Неужели Верхолина тоже зацепили?

Нет. Причина была совершенно в другом. Соединившись с Максимом по сети «технотелп», он понял, что тот отползает глубже, стараясь укрыться в небольшой расселине.

«Илья, осторожнее!» – коснулась рассудка встревоженная мысль, сопровождаемая ярким мысленным образом: в темных небесах разгорались пять огненных капель.

Это были штурмовые носители с борта «Тени Земли»!

Глава 4. Дикие территории. В двадцати километрах от города…

Дом стоял на отшибе. Крепкий, выстроенный на совесть, окруженный высоченным забором, собранным из кусков обшивки космического корабля.

Неподалеку проходила трасса. По ней в сторону океана и обратно каждый день проносились машины, но проселочный съезд выглядел далеко не торным – видно, хозяин тут жил нелюдимый, неприветливый.

Кто же ты, человек за высоким забором? От кого скрываешься за изъеденными космической пылью бронеплитами?

На самом деле он никого не боялся и ни от кого не прятался. Никогда. Так воспитала жизнь.

В окрестностях часто замечали фокарсиан, но старик не держал охраны. Пара боевых сервов пылилась в сарае. Если надо, он делал все сам, и тогда из зарослей колючего придорожного кустарника несколько дней тянуло тленом.

Сегодня с утра погода начала портиться. С рассветом ненадолго выглянуло солнце, затем со стороны побережья потянулись облака, сначала редкие, рваные, серо-сталистые, а к полудню небо уже заволокло плотными, мрачными, напитанными влагой тучами. Они придавили землю, обещая грозу, но ветер все рвался поверху, толкал темные массы в глубь материка, а у самой земли стояла духота, и даже листья на древовидных лианах не шелестели.

Старик с утра возился в саду, часто останавливаясь передохнуть, утирая выступающий на лбу пот.

Он тоже ждал грозы, но небо лишь пару раз всплакнуло, даже пыль, и ту толком не прибило тяжелыми редкими каплями.

Стемнело быстро. Высыпали звезды. Он присел, глядя на них поверх высоченного забора, вот тут и схватила тоска за горло.

Когда человек начинает стареть?

Наверное, когда событий в памяти накапливается слишком много, и вот такими вечерами, в звездной тиши, они вдруг начинают выплескиваться за край, заставляя думать о прожитом и решать для себя: верно ли поступал? Мог ли иначе?

Пятнадцать лет назад Казимир принял трудное решение. Он не пошел на конфронтацию и не стал принимать участия в затеянном Глебом Стужиным фарсе, а поднял «Тень Земли» на орбиту. Сто семьдесят тиберианцев покинули планету, еще пятьдесят человек сформировали гарнизон удаленной базы, расположенной в глубине диких территорий, остальные приняли решение остаться в городе. Торн не препятствовал им. Решив не усугублять наметившийся раскол, спокойно «отошел от дел», сославшись на состояние здоровья.

Почему же он так поступил?

Ответ прост. В жизни Казимира было очень мало светлых моментов. Он родился и вырос на планете, затерянной в глубинах гиперкосмоса, плотно заселенной анклавами чуждых людям существ. Горя, войн, утрат и лишений хлебнул с избытком. Близких людей привык считать по пальцам одной руки. Знал истинную цену обманчивому спокойствию, ложным надеждам.

Но тут, на Земле, душа постепенно оттаяла. На его глазах произошли фактически невероятные события: в смешанных семьях, у людей из разных Вселенных, родились дети. Не без вмешательства высоких технологий, конечно, но факт остается фактом: ростки любви пробились к свету наперекор всему.

Нет, он не пошел на попятный, не изменил тяжелому жизненному опыту, который подсказывал: Утопия беззащитна. Вокруг – неизученный космос, откуда в любой день может обрушиться беда.

Но как он мог поступить иначе? Привести на улицы города боль, страдания, страх? Позволить детям заглянуть в глубины пропасти, на дне которой была выкована его душа?

Нет. Нельзя решать спор о путях развития такими способами. Но и оставлять Землю беззащитной он не собирался.

Рука потянулась к коммуникатору. По привычке – она ведь вторая натура.

– Яна?

Связь сбоила. Потрескивали помехи.

Ответ вполне предсказуемо пришел по сети технологической телепатии.

– Привет, пап, – откликнулся мысленный голос приемной дочери. В нем прозвучала вопросительная интонация.

Старик переключился на модуль «технотелп». Помехи мгновенно исчезли, в сознании возник дорогой сердцу образ.

– По Андрюшке соскучился, – прямо заявил он. – Привезешь?

– Завтра утром. Сегодня поздновато уже. Да он и сам к тебе просился. Но, говорят, фокарсиане снова объявились?

– Наплюй, – веско ответил старик.

– Ладно. Часам к девяти приедем, – согласилась Яна. – Мне на острова надо по делам. Как раз по пути.

* * *

Спать не хотелось совершенно.

Когда годы берут свое, начинаешь иначе смотреть на привычные явления.

Слегка прихрамывая, Казимир Торн прошел извилистой, вымощенной диким камнем дорожкой, требовательным щелчком пальцев подозвал серва.

– Чаю завари, – буркнул он, а сам свернул в заповедный уголок сада, где росли две реликтовые сосны, а под их разлапистыми, пахнущими хвоей кронами в таинственном ночном сумраке угадывались очертания беседки. Внешне ничем не примечательное летнее сооружение окружали глубоко вкопанные в землю эмиттеры силового поля – оно тускло вспыхнуло, пропуская человека.

Словно шагнул из одной реальности в другую.

Внутри неказистой постройки, вопреки ее традиционному предназначению, не нашлось деревянного столика и грубо сколоченных вдоль стен скамеек. Здесь высились блоки кибернетических систем, стояло пилотажное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Текстоглифы на сенсорных панелях светились, будто огненные руны. Особняком расположился модуль дальней космической связи, подле него, прислоненная к стене, стояла штурмовая винтовка системы Ганса Гервета. Ее изрядно потертый волокончатый приклад говорил о нескольких поколениях владельцев.

Казимир сел в кресло, достал из нагрудного кармана удивительный артефакт: древние механические часы, с исцарапанным корпусом, без ремешка.

В мире, где он родился, не работали сложные кибернетические устройства. Казимир с юности привык обходиться простыми вещами, а теперь вот всю жизнь при желании можно уместить в одном микрочипе величиной с маковое зернышко…

Бережно положив часы на скошенную приборную панель, он коснулся запястья, активируя кибстек, не торопясь, просмотрел последние сообщения.

Полученную им информацию можно было обобщить одной фразой: «В границах Солнечной системы все спокойно».

Не верил он таким выводам. Пусть минуло четверть века со дня последней космической битвы, выросло новое поколение, но вокруг – бескрайний, неизведанный космос. Миллиарды звезд и планет, где протекают события, о которых мы не знаем, потому что закупорились в границах Солнечной системы.

Взгляд снова зацепился за секундную стрелку, уголки губ слегка опустились – невеселая усмешка исказила черты. Мгновенье за мгновеньем уносились в прошлое. И ни одного из них уже не вернешь. В молодости подобные мысли просто не приходили в голову, а теперь Казимир четко осознавал: движение стрелки превратилось для него в обратный отсчет.

Отогнав навязчивые мысли, он принялся за работу.

«Завтра приедет Андрюшка, – думал старик, открывая подсистему боевого планирования, – и тут станет шумно, светло…»

Заработал модуль дальней космической связи. В цифровом пространстве, окружившем тиберианца, появилось голографическое изображение Марса.

Конвой, состоящий из десяти крупных астероидов, двигался курсом к Земле. Каменные глыбы, изрезанные структурами давно покинутых рудников, вскоре станут основными узлами противокосмической обороны планеты.

Два фрегата, «Альбион» и «Центавр», восстановленные тиберианцами, сопровождали астероиды на пути к лунным орбитам, управляя действиями технических носителей, буксировавших в своих захватах малые небесные тела.

Завтра они прибудут в точку назначения, к складам лунной базы РТВ.

Сделав необходимые пометки, он отпил глоток давно остывшего чая.

Глухая тоска вновь укусила. Вскоре «Тень Земли» покинет Солнечную систему, отправится к далеким звездам, но ему уж не суждено командовать крейсером. Догорел…

Он отключил системы, вышел на свежий воздух, запрокинул голову и долго смотрел на яркую точку, скользящую по небосводу на фоне Млечного Пути.

* * *

Раннее утро рассыпалось беззаботным щебетом птиц.

Лучи восходящего солнца подкрасили купол суспензорной защиты розоватым оттенком, ночная мгла таяла, наступал новый день – тревожный, несущий острые оттенки неопределенности будущего. Чувство уже позабытое и оттого еще более резкое, неприятное. Жизнь снова ушла на излом – Глеб Сергеевич Стужин как никто другой понимал зловещий смысл внезапных ночных событий.

Он вышел из здания администрации. Флайкар и две машины боевого сопровождения ждали у крыльца.

– За город. Двадцатый километр трассы «океан», – коротко распорядился он, заняв место пассажира.

Вскоре колонна миновала периметр, и машины резко увеличили скорость. Недавно отремонтированная дорога вела к побережью. На архипелаге островов располагались разнообразные агротехнические фермы, и навстречу попадалось много грузовых флайкаров.

На двадцатом километре не было никаких указателей. Отсыпанный гравием проселок уводил в чащу леса. За время пути Глеб Стужин не проронил ни слова. Смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи, а щеки постепенно заливала смертельная бледность.

Хищные лианы, обрубленные лазером, расступались просекой.

Вскоре машины остановились подле мощных ворот. Когда-то здесь совершил аварийную посадку один из космических кораблей, защищавших Землю во время войны с фокарсианами, – теперь от него остался лишь фрагмент шлюза да часть обшивки, образующая забор.

– Ждите тут. – Глеб Сергеевич подошел к воротам, осмотрелся в поисках интеркома, но ничего подобного не обнаружил.

Тем не менее прибытие гостей не осталось незамеченным. Мягко отработал хорошо отрегулированный механизм. Четыре клиновидных сегмента раздались в стороны, открывая вход.

Стужин перешагнул порог. Он никогда не бывал тут раньше и сейчас остановился, с удивлением осматриваясь. «Ну, прямо райский уголок посреди смертоносных джунглей», – промелькнула мысль. Неприятный холодок стянул кожу мурашками. Неужели предвиденье обмануло и Торн действительно отошел от дел? Трудно поверить, но тщательно распланированные клумбы, вьющиеся между ними дорожки, диковинные цветы, кустарники и деревья нашептывали, шелестя листвой: тут живет человек, давно отрешившийся от мирской суеты.

* * *

Старого тиберианца он нашел в саду, за домом. Казимир в компании младшего внука вскапывал землю. Рядом обернутые во влажную тряпицу лежали саженцы. Тут же в полном недоумении топтался серв.

– Дедушка, – семилетний Андрюшка старательно помогал Казимиру, изредка поглядывая на кибернетический механизм, – дедушка, а почему мы копаем, а серв – нет? Это же его работа!

Торн скупо улыбнулся, коротко кивнул негаданному гостю, словно они с Глебом в последний раз виделись только вчера, а не пятнадцать лет назад.

– Сажать деревья надо с душой, – наставительно произнес старик, обращаясь к внуку. – А разве у серва есть душа?

– Ну… не знаю! – звонко ответил Андрюшка.

– Нет у них души. – Штык лопаты вошел в землю. – А деревья, они ведь живые. Все понимают и чувствуют. Ты к ним с любовью – и они тебе тем же ответят.

Внук недоуменно пожал плечами, но не решился спорить.

Стужин оторопело наблюдал за этой сценкой. Внутри клокотал страх, давно позабытое чувство близкой смертельной опасности схватило за горло еще ночью, когда его подняли с постели внезапным сообщением, а под утро в город доставили захваченных скелхов, и нервы у Глеба Сергеевича окончательно сдали. Прошлое вернулось, смрадно дохнуло в лицо, и он совершенно растерялся, не зная, что делать теперь.

С минуту Стужин в нерешительности переминался с ноги на ногу, чувствуя себя полным ничтожеством. «Зачем приехал? Чем он мне поможет? Надо возвращаться назад, созвать расширенное совещание с участием действующего командира «Тени Земли»!»

– Андрюшка, передохни пока. – Старый тиберианец отряхнул ладони. В глазах Казимира вдруг промелькнуло знакомое жесткое выражение. – Нам с дядей Глебом поговорить надо. – Он, прихрамывая, подошел к Стужину, поздоровался.

Пожимая его руку, поймав тяжелый взгляд, Глеб ожидал злорадства, насмешки, упрека, ну хотя бы секундного торжества во взгляде Казимира и снова ошибся, сгорбился, тихо выдавил:

– Они вернулись…

– Знаю. – Торн указал на скамейку. – Присаживайся, коли приехал.

– Знаешь? – Глеб ушам своим не поверил. – Знаешь и спокойно сажаешь деревца?! – вырвалось у него.

Казимир сел рядом, несколько секунд молча наблюдал за внуком. Андрюшка быстро нашел применение простаивающему без дела серву. Соорудив из двух камней ворота, он пытался загнать в них мяч, но кибермеханизм знал правила игры, и забить ему гол оказалось делом нелегким.

– А что ты ждал увидеть?

Стужин стиснул зубы, промолчал. Он приехал за помощью. Рванулся сюда от отчаянья, под напором эмоций и теперь уже жалел о своем дурацком порыве.

– Пленных допросили?

– Молчат.

– Я подразумеваю мнемонический допрос, – не повышая тона, переспросил Казимир. Со стороны могло показаться, что двое пожилых людей мирно беседуют, глядя, как мальчонка и серв гоняют мяч.

– Ничего не вышло. Ты же знаешь, их модули технологической телепатии оснащены защитой, которую мы так и не смогли взломать.

– Потому что не изучали, – хмурясь, ответил тиберианец. – Ладно. Давай подумаем: что произошло этой ночью?

– Издеваешься?! – вскинулся Глеб.

– Ничуть. Анализ события говорит о многом. Я-то информацию уже разложил по полочкам. Но хочу твое мнение услышать.

– Скелхи вернулись, – словно заклятье, повторил Стужин, не замечая, как дрожат кончики его пальцев, как он то и дело неосознанно начинает теребить браслет кибстека, как ломается хрипловатый голос.

– Почему именно сейчас? С какой целью? – Казимир прищурился. – Андрюшка, ты выше бей! Или обведи его!

Внук послушался, мяч залетел в ворота, и серв шустро припустил за ним.

– Скелхи – биороботы, – напомнил Торн, наблюдая за поведением кибермеханизма. – Генетически сконструированные и запрограммированные существа. У любого их действия есть конкретная цель.

– Оборудование сорок второго убежища? – Глеб поднял взгляд. – Но зачем оно им?! Если скелхи в точности знали, где расположено хранилище, почему же не вывезли аппаратуру раньше, когда собирали наши технологии по указанию Омни?!

– Вот, видишь? Уже зацепка. Есть над чем подумать, верно?

Глеб насупился, взъерошил волосы. Сжирающий изнутри страх немного отпустил, возвращая способность мыслить, но тут же внезапная догадка окатила ледяным жаром:

– Омни?! Но ты ведь сто раз говорил: они уничтожены!

– И появление скелхов – лучшее тому подтверждение, – неожиданно заявил тиберианец. – Ну, вспомни, как скелхи обычно действовали? Какими силами, способами?

Стужин молчал. Его снова начала колотить дрожь, и он ничего не мог поделать с собой.

– Пятнадцать лет назад ты был прав. Скелхи исчерпали свой ресурс и вымерли в отсутствие хозяев, – не дождавшись ответа, произнес Казимир. – Империя действительно распалась. Боевые флоты, станции, конечно же, не исчезли, но, не получая никаких указаний, постепенно перешли в режим глубокой консервации.

– К чему клонишь?! Прошу, выражайся яснее!

– Ты хороший администратор. Но аналитик из тебя, прости, никудышный, – без злобы ответил Торн. – Нам точно известно: скелхи выходят из камер клонирования в виде готовых к эксплуатации изделий. Они мыслят шаблонно, действуют крупными, гарантирующими успех соединениями, никогда не отступают. В прежние времена сюда заявился бы целый флот, ну, эскадра минимум. А эти пробрались тайком, раскопки вели скрытно, как воры, отнюдь не считая себя хозяевами положения. Ты видел запись боя?

– Да.

– Заметил, как глупо и нервно они себя вели? Сначала попытались скрыться, а когда не получилось, высадили десант, надеясь задавить троих ребят численным превосходством. Попали под сильный фланговый огонь и заметались, распыляя силы. Каждая их группа неожиданно начала действовать по своему усмотрению. Одни хотели взять заложника, но безуспешно, другие упорно атаковали, невзирая на потери, третьи вообще сразу же отступили к базовому кораблю. Так ведут себя неопытные бойцы, чьи командиры ударились в панику. Не чета тем скелхам, с которыми нам приходилось иметь дело. Но умирают по-прежнему стойко. Этого не отнимешь.

– Я совершенно не улавливаю твоей логики! – воскликнул Стужин.

– Они изменились, Глеб!

– Это невозможно!

– Ошибаешься! – резко возразил тиберианец. – Видимо, небольшая их группа по каким-то причинам вышла из «режима ожидания». Я понятия не имею, где и как это произошло, что явилось толчком, но могу предположить сбой в программах клонирования с далеко идущими последствиями.

– Какими еще последствиями?!

– Думаю, они начали виток саморазвития. Зачем еще могло понадобиться скелхам оборудование из сорок второго убежища? Здесь виден только один мотив: попытка изменить геном, жить дольше запланированного срока эксплуатации. Вырваться из-под власти нейропрограммирования.

– Бред! – порывисто воскликнул Стужин. Андрюшка удивленно обернулся, не понимая, почему разговор у взрослых вдруг пошел на повышенных тонах. – Как ты можешь делать такие выводы исходя из записи боя?!

Казимир, кряхтя, встал.

– Могу. Приставка «био» не меняет сути термина «робот». Эти скелхи ведут себя иначе. И ответь: зачем засбоившим машинам вдруг понадобилось оборудование для генной инженерии?

– Шаткая у тебя логика… И далеко не безупречная!..

Тиберианец взглянул на внука.

– Дай мне допросить одного из скелхов.

– Ты ничего не добьешься. Лучшие мнемоники пробовали.

– У меня свой метод.

* * *

Протяжно скрипнула металлическая дверь.

Выбранного для допроса скелха заперли в помещении старого склада. Других приспособленных для изоляции пленника построек не нашлось.

Казимир шагнул в сумрак, коснулся сенсора, включая свет.

Скелх скорчился в сооруженной сервами клетушке.

Заметив человека, он встал, выпрямился в полный рост.

«Отвратительная тварь…» – Чувства захлестнули, но не затмили рассудок, как бывало раньше.

Казимир перевернул какой-то ящик, сел. Скелх не сводил с него глаз. Невысокий, мускулистый, он имел гуманоидное строение тела, но за внешним сходством скрывалось множество отличий. Руки и ноги существа не имели костей, были сродни мощным щупальцам, способным изгибаться в любую сторону.

Лишенная волос голова посажена на короткой шее. Вдавленный нос, большие глаза в обрамлении дряблых век, рот, похожий на щель, – каждая из черт вызывала неприязнь.

Казимир не стал попусту терять время. На скелхов он вдоволь насмотрелся в прошлом, чаще – через прицел.

Активируя личную наносеть, он не испытывал страха. Его не глодали сомнения, не смущали способы получения нужной информации.

Ночные кошмары сбылись. Он оказался прав в интуитивном предчувствии грядущей беды, но от этого становилось лишь тяжелее.

Модуль технологической телепатии перезагрузился в защищенном режиме.

Скелх невольно вздрогнул, каждый мускул в его теле напрягся, когда пришло мгновенное осознание, кто перед ним и с какими намерениями явился человек.

– Мне нужна информация, – произнес Казимир.

Ответом послужило молчание. В мнемоническом диапазоне ощущалось смятение, хотя страх биороботам неведом, как и инстинкт самосохранения, – это лишь укрепило подозрения тиберианца.

– О чем ты хочешь говорить? – Шипение сопровождалось синхронным переводом. Две наносети вошли в прямой контакт, но полноценный обмен данными не начался. Каждый блокировал процесс со своей стороны.

– Омни ушли со сцены. – Мысленная фраза прозвучала утвердительно, хотя существовал процент вероятности, что враг, уничтоженный в родной для Казимира Вселенной, возродится. Известно, что тварь, построившая империю, используя методы геноцида цивилизаций, периодически погибала, но аппаратура загадочного корабля армахонтов воссоздавала его по однажды полученной матрице. Никто в точности не знал координат планеты, где под песками пустыни нашел свою последнюю стоянку уникальный роботизированный комплекс третьего из известных на сегодняшний день Человечеств.

– Ты горд собой, тиберианец?

– Омни получил по заслугам.

– Зло – понятие субъективное…

– Думаю, что сотни уничтоженных цивилизаций с тобой не согласятся, – сдерживая ярость, ответил Казимир. – Но я не собираюсь обсуждать семантические тонкости. Мне нужны координаты планеты, где потерпел крушение корабль армахонтов. Я хочу знать: что ты делаешь тут, на Земле? Где сейчас находятся станции скелхов? Какова численность и дислокация флотов? И вообще, какого фрайга происходит? Вы должны были выродиться, не так ли!

– Ты действительно рассчитываешь на ответы? – Скелх мерзко ухмыльнулся.

– Вы изменились. – Казимир уже понял: пробить ментальную защиту обычными приемами не выйдет. Но он особо и не рассчитывал на успех. Более опытные, специально обученные мнемоники потерпели фиаско. Задавая вопросы, тиберианец целенаправленно провоцировал скелха, готовил его к настоящему допросу, заставлял думать на определенные темы, чтобы в нужный момент не пришлось бы копаться в каше из воспоминаний – на это может элементарно не хватить жизненных сил.

Скелх, похоже, твердо уверовал в свою ментальную неуязвимость, молчал.

– Вы изменились, – повторил Торн. – У меня есть хороший друг. Его зовут Антон Реутов. Слышал о таком? Он был захвачен тут, на Земле, и долгое время прожил среди скелхов, на омнианской станции. Так вот, он рассказывал мне о научных группах, сформированных из биороботов более продвинутой модели, чем ты. У них был потенциал для саморазвития, но слишком короткий срок жизни не позволял его реализовать. Я полагаю, кто-то из них, поняв, что империя Омни рухнула, решил шагнуть за черту дозволенного? О чем же он проповедует? О создании собственной цивилизации скелхов? Для этого ему понадобилось оборудование и технологии генной инженерии? – Торн жестко усмехнулся. – Ваши потуги обречены, – добавил он. – Нейропрограммирование просто так, по желанию раба, не отменишь! Вы были и остаетесь машинами…

На лице скелха едва заметно подергивался мускул. Слова тиберианца определенно задевали его за живое.

– У вас нет собственной семантики, психологии, каких-то ценностей. Даже получив свободу, вы не будете знать, что с ней делать, и пойдете по проторенному Омни пути, присваивая достижения других цивилизаций, выдавая их за свои.

– Ты зря тратишь свое время… – прошипел скелх.

– Посмотрим. – Казимир коснулся сенсора на кибстеке, и конечности твари сжало силовыми оковами.

– Будешь меня пытать? Ни на что другое не способен? – В глазах скелха промелькнула тревога. Он не понимал, что задумал тиберианец. Вне ангара раздался нарастающий гул, стены постройки мелко завибрировали.

Торн открыл тесную клетушку, выволок оттуда пленника, подтолкнул его к выходу.

– Шевелись!

* * *

Скелх пытался сохранить невозмутимый вид, но получалось у него плохо. По телу твари выступила мерзко пахнущая испарина. Он дернулся, норовя вырваться, нечленораздельно зашипел, затем сник, смирился. Нет, они определенно изменились. Казимир втащил пленника в рубку управления штурмового носителя, усадил его в кресло второго пилота, пристегнул.

Тот мучительно выгнулся, пристально наблюдая за действиями человека.

Выход на орбиту Земли, маневрирование, включение маршевых двигателей – и вот планета начала удаляться.

На приборных панелях осветилась секция управления гиперприводом.

Известно, что скелхи плохо переносят длительное пребывание в гиперкосмосе. Эту недоработку в конструкции своих созданий Омни так и не смогли устранить. Частые прыжки причиняют им физические страдания, а могут и убить.

– Попусту тратишь время…

Казимир даже головы не повернул.

«Пусть думает, что я действительно узколобый садист». – Он откалибровал генераторы, применив необычные настройки.

Максимальная мощность гипердрайва.

Автоматический вход в поток Вертикали.

Пространство по курсу вдруг начало искажаться. Тьма всколыхнулась, словно по ней побежали расширяющиеся пологие круговые волны. Прожилки энергетических разрядов пронзили мрак, дотянулись до обшивки корабля, обвивая надстройки.

Еще мгновенье – и звезды исчезли.

Тускло осветилась сфера масс-детектора, заработал счетчик энергоуровней – цифры в крохотном окошке начали меняться с пугающей скоростью.

Второй энергоуровень…

Третий…

Четвертый…

Пятый…

Скелх зашипел, затем вдруг пронзительно заверещал. В его глазах плеснулась боль.

Штурмовой носитель, двигаясь в потоке вертикали, стремительно погружался в пучины гиперкосмоса.

Седьмой энергоуровень…

Восьмой…

Девятый…

Разом отказали все кибернетические системы. Сети нанитов отключились, так же как модули технологической телепатии. Скелх безвольно обвис, удерживаемый в кресле лишь страховочными ремнями.

Казимир дотянулся до группы отдельно расположенных рычажных механизмов, потянул за крайний в ряду, и в броне штурмового носителя открылись специальные оптические порты.

Сиреневый свет хлынул в рубку.

В центре десятого энергоуровня гиперкосмоса пылал сгусток холодного пламени, по форме напоминающий миниатюрную копию спиральной галактики.

Сориентировавшись относительно опаснейшего для навигации явления, тиберианец при помощи примитивных струйных двигателей компенсировал дрейф и вращение корабля, затем приготовился ждать.

* * *

Скелх пришел в сознание минут через тридцать.

Взгляд биоробота ошалело метнулся по сторонам. Оценив обстановку, он издал встревоженный клекочущий звук и уставился на тиберианца.

– У тебя есть последний шанс добровольно дать мне информацию.

Тот не оценил предложения, лишь отвратительно ухмыльнулся.

– Модуль технологической телепатии не работает, – прошипел он. – Тебе меня не запугать…

Казимир взглянул на двухмерные проекции, замершие на стенах рубки, убедился, что корабль не дрейфует, затем привстал, потянул рычажный механизм. Бронированные сегменты сдвинулись, отсекая фиолетовое сияние.

Отсек управления погрузился в плотный сумрак. Единственным источником света оставалась сфера масс-детектора – в ее объеме медленно перемещались вертикали, сходящиеся в яркой стилизованной точке.

Лицо тиберианца осунулось. Чувствовалось: каждый нерв Казимира напряжен.

Его родная планета, входящая в искусственно созданную систему Ожерелье, обращалась по орбите вокруг ослепительного энергетического сгустка. Пусть в иной Вселенной, это не важно. Законы гиперкосмоса едины, и его воздействие на материальные объекты одинаково.

– Что ты задумал?! – Скелх чувствовал: что-то назревает, но не понимал намерений человека.

– Тебе явно не понравится. – Черты Казимира исказила судорога. Сейчас он использовал древнюю боевую методику тиберианцев, основанную на цепи знаний, накопленных различными цивилизациями, населявшими Первый Мир.

Скелх все еще храбрился, не понимая, что затеял безумный старик, как вдруг бледно-фиолетовое сияние пробилось сквозь кожу Казимира – призрачную фигуру постепенно выдавливало, лепило, она роняла капли ауры, искажалась, принимая черты… тиберианца!

Его тело безвольно обмякло в кресле, а сформированная информационно-энергетическая матрица теперь жила отдельно, самостоятельно.

Скелх дико заверещал, но, туго стянутый ремнями, он мог лишь извиваться в кресле.

– Мы называем это «сущностью», – раздался тихий голос. – Энергии гиперкосмоса здесь настолько сильны, что превращают сложную технику в бесполезный хлам, но формируют точные энергоматрицы любого живого существа.

На теле скелха, сквозь поры кожи выступила ядовитая слизь.

– Не поможет. Ты даже облегчишь мне задачу, убив себя. Матрица способна некоторое время существовать отдельно от носителя.

Глаза скелха закатились, он забился в конвульсиях.

Казимир ждал.

Секунда за секундой уносились в прошлое. Каждый миг выжигал дни, а может, и месяцы оставшейся ему жизни, но он знал: иного способа получить информацию нет.

Наконец сквозь серую кожу скелха начало проступать такое же фиолетовое мерцание.

Посмертная сущность. В Первом Мире тиберианец повидал их без счета и знал, как нужно действовать.

Еще мгновенье – и две бестелесные структуры слились[4].

* * *

Боль…

В рассудке Казимира роились обрывочные образы. Две информационные матрицы смешивались, будто струйки разноцветных жидкостей, постепенно растворяющихся друг в друге.

Сводящее с ума, уничтожающее память и личность пограничное состояние, преодолеть которое способен не каждый, владеющий древней методикой тиберианцев. Нередки случаи, когда личность чужого брала верх или две энергетические субстанции образовывали нечто новое, не принадлежащее никому.

Так он растратил молодость, рано состарился, почти одряхлел. В Первом Мире приходилось часто использовать сущности, и это подорвало физическое здоровье, но выковало некий внутренний ментальный стержень.

Я – тиберианец!..

Образы начали медленно разделяться. Одни тускнели, другие становились ярче. Он собирал обрывки собственной личности, опирался на воспоминания о тех, кого любил или ненавидел, – два этих чувства помогали балансировать на краю пропасти, идти по тонкой грани меж двух сознаний, а затем ощутить надежную, неколебимую твердь своих убеждений, вновь мысленно выдохнуть: «Я – человек!»

Теперь сознание скелха клубилось у него под ногами, бурлило, изредка выбрасывая в сторону тиберианца жадные, ищущие опоры щупальца.

Он инстинктивно вдохнул полной грудью, набрал в легкие побольше воздуха, хотя сейчас и не нуждался в нем, а затем сделал шаг за черту, камнем пошел ко дну, погружаясь в серую муть чуждого сознания…

Дна не было.

Казимир задыхался, совершал инстинктивные движения, будто и вправду тонул, отчаянно стремясь вырваться к тусклым бликам, скользящим где-то вверху.

…Он вынырнул.

Зловонная, маслянистая жижа раздалась пологими волнами, дав право на судорожный вдох.

Помещение с высоким полусферическим сводом тонуло во мгле испарений. Звуки эхом отражались от стен, позволяя понять, насколько огромен этот отсек.

Вокруг плавали сотни тел, находящихся в различных стадиях формирования.

Он ощущал себя скелхом. Чувствовал, как приятен окружающий смрад, как дрожат простимулированные при рождении, переполненные энергией мышцы, требуя движения, действия, и он поплыл, расталкивая осклизлые тела, пока приглушенный свет не стал ярче.

Вдоль закругляющего края бассейна с биомассой, изредка поглядывая на его содержимое, прохаживался дряхлый скелх.

Он не носил одежды. Кожа, покрытая язвами и струпьями, давно утратила серо-сталистый оттенок – она выглядела воспаленной.

Мощный ментальный позыв оглушил, вмиг лишил воли, заставил вскарабкаться на край бассейна и выпрямиться в полный рост.

Капли слизи стекали по телу. Дряхлый скелх подошел ближе, придирчиво осмотрел новорожденного. В руках он сжимал какое-то устройство.

Внезапный удар, похожий на порыв раскаленного ветра – темный, прорезанный прожилками ослепительных, но непонятных, сжатых, заархивированных образов, – пронзил, заставил содрогнуться. Он едва устоял на ногах, инстинктивно вскинув руки, пытаясь заслонить лицо, но тщетно: трансляция данных проходила на ментальном уровне.

Вскоре боль улеглась.

Он медленно осмотрелся, заново узнавая окружающую обстановку.

Дряхлый скелх подошел еще ближе, заглянул в глаза, спросил тихо, но внятно:

– Ты – это я?

Новорожденный отрицательно покачал головой.

– Я лишь частица тебя, – бесстрастно констатировал он.

– Опять? Опять впустую?.. – Скелх сразу же утратил интерес, понуро отступил, собираясь уйти, но вдруг оглянулся, уточнил: – На сколько процентов?

Он оценил степень повреждения полученных данных и уверенно ответил:

– Семнадцать с половиной.

– Что ж… Это больше, чем прежде… – Старый скелх хотел раздраженным движением столкнуть плод неудачного эксперимента обратно в бассейн с биомассой, но все же передумал, вялым жестом указал направление: – Иди. Иди к остальным. Жди моих указаний.

Он безропотно побрел к выходу из огромного зала. Закрученный спиралью коридор вел вверх. Сотни его ответвлений оканчивались сферическими помещениями. Некоторые выглядели давно заброшенными, в других горел свет, работали скелхи.

Мысленные образы, переданные при попытке ментального перерождения, постепенно вторгались в сознание, формируя мысли, которых у него никогда не могло бы возникнуть.

Он был свободен, но обречен. В рассудке царил хаос. Он видел десятки боевых станций, дрейфующих в окружении флотов космических кораблей.

«Их нужно найти. Пробудить. Собрать в единый кулак ради достижения единственной, заветной цели.

Я должен переродиться. Мне нужно время. Время, которого нет!..» – в отчаянии думал он.

За очередным плавным поворотом в стене закругляющегося коридора располагался панорамный экран, и скелх остановился.

Станция обращалась вокруг тусклого красного солнца. Невдалеке виднелась группа астероидов и космические корабли, образующие защитное построение.

В нижней части экрана бежали цифры и символы. Развертка данных. Текущие координаты. Он жадно ловил их взглядом, стараясь запомнить, почему-то считая, что это очень важно: от значений цифр, меняющихся в узлах координатной сетки, сейчас зависели жизни тысяч людей.

«Я не человек», – блекло подумал скелх, утратив интерес к происходящему, но не смог шевельнуться, идти дальше, навстречу своей недолгой судьбе.

«Координаты? Звездные ориентиры?» – требовал чуждый голос, и он подчинился ему, вновь взглянул на информационную составляющую многофункционального экрана.

Звезды. Он жадно вбирал взглядом их рисунок, продолжая атаку, получая все новые и новые фрагменты информации. Чувствуя, что слабеет, не может полностью скопировать память скелха, тиберианец действовал грубо, как хищник, – не в состоянии сожрать добычу полностью, он выхватывал самые лакомые куски… пока его собственное сознание не начало гаснуть, погружаясь во тьму, где тлели слабые путеводные искры:

Андрюшка и серв гоняют мяч.

Пахнет хвоей.

В лазури неба громоздятся белые кучевые облака.

Я должен вернуться…

Последняя мысль кружила, словно скорченный пожухлый осенний лист.

Земля. Медицинский центр «Возрождение». Трое суток спустя…

– Ты выглядишь как мумия. – Яна поправила подушку, присела в кресло подле кровати.

Сквозь неплотно зашторенное окно пробивался зеленоватый ночной свет. Веяло прохладой. Вне поля зрения тихо попискивал комплекс поддержания жизни.

Казимир поймал взгляд дочери, тихо спросил:

– Как я выбрался оттуда?

– Антон тебя вытащил. Меня не пустил. Все хорошо. Не думай об этом. Ты справился.

Казимир закрыл глаза. Слабость казалась неодолимой, но поддаться ей, снова провалиться в беспамятство – не вариант.

Подключение личной наносети.

Голова кружилась все сильнее. Пришло внезапное чувство голода. Его охватил озноб, тут же сменившийся жаром, испариной.

Тревожно пискнули сигналы в изголовье. Ладонь Яны коснулась его исхудавшего запястья.

– Я справлюсь… – В горячем шепоте отца она услышала знакомые непреклонные нотки.

– Дай себе хотя бы несколько часов.

– А они у нас есть?..

Дочь промолчала, а у него не было сил поддерживать разговор.

Он задействовал модуль технологической телепатии, мысленно затребовал отчеты по состоянию собственного здоровья, затем соединился с сетью города, получил доступ к узлу космической связи и начал отдавать приказы, невзирая на свое почти беспомощное физическое состояние.

Он возвращался в строй. Решение созрело еще там, в недрах гиперкосмоса.

– Введи стимуляторы. Боевой комплекс. – Его голос прозвучал едва слышно. – Вызови Антона, Глеба, Алана и Рихарда.

– Мне остаться? – Яна понимала: отец догорает, но не смела отнять у него право на поступок.

– Конечно. Как дела у Андрюшки?

– Все хорошо. Рвался к тебе, но пока не пустили.

– Не хочешь, чтобы запомнил таким? – Казимир пошевелил пальцами, взглянул на свою руку. Действительно – мумия. Кости, обтянутые кожей. – Правильно решила. Нейроматрицу проанализировали? Данные сняли?

– Конечно. Центр биокибернетики расшифровал большинство образов. Работа еще продолжается. Вся мощность отдана только на это.

Казимир вновь закрыл глаза. Приглушенный свет казался ему слишком ярким, да и память пробуждал не человеческую.

– Запиши. – Он вслух начал диктовать наборы цифр, чувствуя: сейчас наносеть – не лучший способ передачи информации. Слишком много сил уходит на ее использование. Неотложные распоряжения он отдал, а все остальное можно проделать в более щадящем режиме.

– Это координаты? – уточнила Яна.

– Да. Координаты станции скелхов. Надо перевести их в нашу систему счисления и идентифицировать. Уверен, это можно сделать.

– Точка отсчета неизвестна.

– Найдите! Передай Зигмунду, пусть оценит энергооснащенность корабля скелхов. Сколько он мог пройти? Каждое погружение оставляет след в контуре высокой частоты гиперпривода… Не мне тебя учить…

– Не волнуйся. Все сделаем. – Она прятала боль за обычными фразами. Яна тоже родилась в Первом Мире и рано освоила боевые практики манипуляций с сущностями. Здесь, в обычном космическом пространстве, такое невозможно. Она думала: все осталось в далеком, невозвратном прошлом…

Дверь открылась, вошел Реутов.

– Ну, здорово. С возвращением. – Он пожал руку Казимира. – Сейчас остальные подтянутся.

Яна взглянула на мужа.

– Выйду ненадолго, – пряча тревогу, сказала она.

– Конечно. – Он занял ее место.

Проводив дочь взглядом, Казимир сжал руку Антона.

– Пообещай, что останешься на Земле. Только не спорь. Ради нее, Андрюшки, ради всех.

Реутов нахмурился.

– Глеб тут не справится. – Введенные Яной стимуляторы уже начали действовать, и голос тиберианца стал тверже. – Он все свои шансы упустил. Но люди ему верят. Нужен кто-то из нас, рядом.

– А ты?

– Мне уже не судьба, Антон. Я сделаю что должен. Поддержишь? – Казимир не привык просить, но сейчас смотрел с надеждой, с немой мольбой.

– Я действующий командир крейсера. И ты прекрасно знаешь, никто лучше меня не проведет «Тень Земли» через гиперкосмос… – ответил Реутов, но его прервали, не дав завершить начатую мысль.

Дверь открылась. Вошел Глеб Стужин, за ним Рихард Майлер, и в больничной палате сразу стало тесно.

Из скрытых в стенах ниш выдвинулись еще три кресла. От потолка с тихим гулом опустилась усеянная огоньками цилиндрическая колонна.

Яна вернулась, заняла свое место подле отца.

– Сети наномашин не используем. – Капитан «Альбиона» вручную ввел необходимые команды. – Помещение экранировано. Можем приступать. Вот последние из обработанных данных. – Рихард поместил микрочип в гнездо считывающего устройства.

* * *

Голографическая модель станции скелхов и окружающего ее флота спроецировалась в цифровом пространстве.

Глеб Стужин подался вперед, заерзал в кресле.

– Координаты мы экстраполируем, – уверенно произнес Антон, первым нарушив тишину. – Это лишь вопрос времени. Думаю, к утру справимся.

– Не понимаю, что нам дадут координаты их станции? – глухо спросил Глеб. После просмотра расшифрованных мысленных образов он находился под крайне тяжелым впечатлением. Им овладело чувство мрачной безысходности. Перед глазами постоянно стояла жуткая картина: огромный бассейн, наполненный телами скелхов. А сколько подобного оборудования несет на борту огромный космический комплекс? Ситуация складывалась попросту безвыходная, безнадежная!

– Их дни сочтены. – Он упрямо пытался найти лазейку, спрятаться от проблемы. – Вы все видели: они с трудом поддерживают в себе жизнь! Агонизируют! Нам надо лишь немного выждать! Они сами передохнут!

– Хватит бредить! – Казимир с усилием привстал. – У нас есть лишь один вариант действий. Вычислить координаты их станции и ударить первыми!

– Да ты с ума сошел?!

– Остынь, Глеб Сергеевич. – Рука Антона Реутова легла на плечо Стужина, удержала от порывистого движения. – Я полностью согласен с мнением адмирала Торна. Он принял командование эскадрой и вправе принимать стратегические решения!

Глеб окаменел. «Вот так значит?! У меня за спиной?!» – Остервенелые мысли, одна нелепее другой, проносились в голове.

– Сядь! Нам нужна консолидация, а не разброд! – Казимир взглянул на сформировавшийся экран дальней космической связи, кивком ответил на приветствие Алана Мерфи – капитана фрегата «Центавр». – Все в сборе, – заключил он.

– Я не согласен с такими военными решениями! – выкрикнул Глеб. – Вы ставите Землю под удар! Этот покрытый струпьями упырь…

– Хорошо! Проясним ситуацию. – Адмирал Торн не мог сейчас допустить разногласий. Формально тиберианцы не подчинялись земной администрации. Но экипажи кораблей придется доукомплектовывать. Здесь и потребуется авторитет Глеба Стужина. – Этот, как ты выразился, «упырь» прожил на пятнадцать лет дольше положенного. Нашел и нейтрализовал терминирующий ген. Взял под контроль станцию и приданный ей флот. Вновь запустил конвейеры клонирования. Добился определенных успехов в нейропрограммировании. По крайней мере часть его помыслов и стремлений передается вновь создаваемым скелхам, а значит, они в любом случае продолжат начатое! Для завершения задуманного им требуется узкоспециализированное оборудование, разработанное корпорацией «Генотип». Как я предполагал, группа скелхов начала саморазвитие, вынашивая идею создания собственной цивилизации, и они не остановятся перед горсткой людей, ставших досадной помехой!

– О какой цивилизации ты говоришь?! – запальчиво воскликнул Стужин. – Они биороботы! У них нет потенциала к саморазвитию!

– Верно. И тем страшнее происходящее. Скелхи – это тупиковая, мертворожденная ветвь эволюции. Они никогда не создадут собственного мировоззрения, семантики, а значит, пойдут уже проторенным путем, сметая цивилизации, заимствуя технологии. Это рецидив, Глеб! Опухоль на трупе сгинувшей империи. Ее нужно выжечь, пока события не приняли масштаб катастрофы! Если скелхи сделают следующий шаг – восстановят межзвездную сеть коммуникаций, активируют другие флоты и станции – их уже ничто не остановит!

В границах сферы цифрового пространства пошла развертка данных. За двое суток, что Казимир провел в беспамятстве, был проделан огромный объем работ. Каждый запечатленный адмиралом мысленный образ тщательно проанализировали, добывая крохи информации из мельчайших деталей увиденного.

– Мы не в состоянии отразить удар, если скелхи нанесут его первыми, – взял слово Антон Реутов. – Эскадры, прикрывающие станцию, активны. Корабли образуют защитное построение. Их взаимное расположение исключает неуправляемый дрейф. Значит, на борту есть экипажи. По самым оптимистичным прогнозам, у нас от трех до пяти суток на подготовку. Дальше ситуация станет непрогнозируемой. Станция может совершить прыжок, навсегда исчезнуть из нашего поля зрения. Не исключена атака Земли силами одной или нескольких эскадр.

– Из чего сделан вывод относительно сроков? – хмурясь, уточнил адмирал.

– На борту войскового транспорта скелхов нет мобильной станции гиперсферных частот. Они действовали автономно. Кое-какую информацию удалось извлечь из бортового компьютера. Не все оборудование из требуемого списка было найдено скелхами. Работы по расчистке сорок второго убежища продолжались даже во время боя. При проведении зачистки мы ликвидировали еще три крупных отряда противника. Мнемонические допросы дали дополнительные сведения. Корабль должен был покинуть Землю через пять дней, оставив в убежище поисковые партии. Двое суток уже прошло. Еще два дня мы склонны прибавить…

– Исключено! – перебил его адмирал Торн. – Никаких вольных допущений! Исходим из лимита в трое суток. Продолжай.

– Надо было отпустить этот корабль! Пусть бы убирались! – вырвалось у Глеба Стужина.

– Да что с тобой случилось, Глеб Сергеевич?! – возмутился капитан «Альбиона». – Решил сдать им Землю? Берите что хотите, только нас не трогайте? Кажется, мы это уже проходили! Или забыл?!

– Нас всего-то четыре тысячи человек! Треть населения – дети! Ну что ты мне предложишь?! Пожертвовать ими? Или использовать обучающий потенциал наносетей? Наскоро подготовить из них пилотов истребителей?!

– Глеб, либо возьми себя в руки, либо, клянусь, я введу военное положение! – прервал его адмирал. – Решай сейчас. Мне публичные истерики не нужны. Противостояние и разные там «демократические процедуры» – тем более!

Стужин хотел вскочить, выкрикнуть в лицо ополоумевшим тиберианцам, наконец-то поймавшим свой шанс, что они психи, но сник.

– Продолжай, Антон.

– Система, где находится станция противника, наверняка плотно прикрыта датчиками. Исходя из известных нам омнианских технологий и приемов их оборонительной тактики следует предположить: все соседние системы также засеяны устройствами обнаружения, навигационные линии гиперкосмоса, с первого по третий энергоуровни, поставлены на контроль.

– Значит, выход один? Атака с использованием вертикали?

– Да. Погружение, минимум до седьмого энергоуровня, на пределе возможностей кибернетических систем, дальше движение по горизонталям и всплытие в боевом режиме. Иных вариантов нет, – подтвердил Реутов.

– Системы «Альбиона» и «Центавра» готовы к такому маневрированию в гиперкосмосе? – уточнил адмирал.

– Техники сейчас работают над этим. Предел погружения для обоих фрегатов – пятый энергоуровень, – ответил Алан Мерфи.

– Нет. Исключено. На скорую руку такие калибровки гиперпривода не делаются! – категорически возразил Торн. – Исходим из существующих возможностей. Что удалось выяснить о кораблях противника?

– Информация следующая, – слово взял Рихард Майлер. – Стандартная комплектация эскадры скелхов – флагманский крейсер и пять кораблей условной классификации «фрегат». Вооружение энергетическое. Генераторы плазмы и лазерные установки разных типов и мощности, от главного калибра до зенитных скорострельных импульсных. Судя по изображениям, полученным из рассудка скелха, в системе находится от трех до пяти эскадр. На записи мыслеобраза четко различимы два флагмана – он видел их на экране обзора, но полное сферическое построение прикрытия подразумевает еще три – их скелх видеть не мог из-за ограниченного угла обзора передающего устройства.

– Исходим из худшего. Пять эскадр в боевой готовности плюс оборонительные системы самой станции. «Тень Земли» переоснащался в качестве корабля-рейдера. Так что десять минут боевого маневрирования, при условии работы активных щитов, я гарантирую. Первый удар наносим из гиперкосмоса, в режиме «Граница». Дальше атакующий бросок крейсера к станции. Мы принимаем огонь на себя, позволяя противнику разрядить накопители энергии.

– Это приведет к неизбежному возникновению энергокапсулы!

– Знаю. Но теперь у нас есть усовершенствованная система сброса накопленного щитами потенциала.

– Она еще не опробована на практике!

Адмирал нахмурился.

– Антон, не нагнетай. Мои решения сейчас не обсуждаются. «Тень Земли» атакует секции гиперпривода станции и принимает на себя удар эскадр противника. Во второй волне идут «Фантомы» и «Валькирии». Их цель – корабли прикрытия. «Альбион» и «Центавр» выходят из гиперкосмоса последними. Задача: поставить генераторы помех, сбить настройки гиперпривода тем, кто к этому моменту решит сбежать из системы. Дальше будете действовать исходя из обстановки и текущего состояния «Тени Земли». Это план операции в общих чертах. Даю сутки на детальное планирование, проработку каждого шага, который нам придется предпринять. Любые предложения тактического и технического характера будут учтены и рассмотрены. Глеб, – он повернулся к Стужину, – сейчас от Лунной базы к Земле начали движение десять астероидов. Я планировал использовать их в качестве узлов планетарной противокосмической обороны, но теперь они послужат другой цели. С каждым состыкован технический носитель. Готовь население к эвакуации.

– Мы… – Лицо Стужина вытянулось. – Мы покидаем Землю?!

– Подготовка к эвакуации – необходимый шаг. Мера безопасности на случай, если моя эскадра не справится. Твоя первейшая задача – не допустить паники. Соберись, Глеб. Тебе верят. Тебя уважают. Не потеряй этого. И еще. Мне потребуются сто сорок два человека для пополнения экипажей. Список вакансий я тебе передам. Никакой мобилизации. Только добровольцы. Яна, – не дожидаясь ответа Стужина, он взглянул на дочь, – переговори с медиками. Через сутки я должен быть на ногах. Пока это все.

– Минуту.

– Что у тебя, Антон?

– Я долгое время прожил среди скелхов, на похожей станции, и знаю некоторые их регламенты. При атаке будет автоматически активирован узел дальней межзвездной связи.

– Но остальные станции скелхов опустели, – возразил адмирал. – Сигнал бедствия или призыв о помощи ничего не изменит. На борту нет экипажей. Некому запустить процессы клонирования. Насколько я знаю, автоматической процедуры на такой случай не предусмотрено. Омни был параноиком и лично отдавал приказ на воспроизводство нового поколения биороботов. Ты знаешь это не хуже меня.

Адмирал счел вопрос исчерпанным, но Реутов проявил неожиданную настойчивость:

– Речь идет о потенциальных союзниках и возможности установить контакт с другими человеческими колониями. Мы знаем о существовании поселения на планете под названием Джорг, но нам неизвестно, где она расположена. Также неясно, куда эвакуированы люди с обнаруженных на орбите Юпитера криогенных платформ. Кроме того, я убежден: не все космические расы в сфере влияния Омни постигла участь Земли. Я слышал от скелхов об империи квазианцев, с которыми Омни вел затяжную войну. Наверняка уцелели и другие очаги независимых цивилизаций.

– Зачем нам контакты с чужими?! – возмущенно спросил Алан Мерфи.

– Если мы снова выходим в дальний космос, нужно предвидеть и учитывать все последствия этого шага, – ответил Антон. – Многие цивилизации, пострадавшие от рук Омни, за четверть века могли пройти путь восстановления, схожий с нашим. Мы – потенциальные союзники, по крайней мере до тех пор, пока не будет устранена угроза со стороны скелхов.

– Хорошо. Допустим. К чему ты клонишь? – спросил адмирал.

– Узел гиперсферных частот можно взломать. Сигнал со станции не имеет конкретного адресата. Он передается по горизонталям первого энергоуровня и будет путешествовать через гиперкосмос от звезды к звезде, пока не затухнет. На его генерацию уходят огромные затраты энергии. Мое предложение заключается в следующем: мы можем взломать узел гиперсферных частот и заставить его работать в течение всего боя, ведя трансляцию в гиперкосмос. Во-первых, длительная работа узла межзвездной связи серьезно подорвет энергооснащенность станции, во-вторых, запись событий будет передана в тысячи звездных систем. Там, где разумные существа используют гиперсферную связь, трансляция будет принята.

Адмирал Торн глубоко задумался, затем кивнул:

– Согласен. Человеческие колонии откликнутся однозначно. Хорошо, Антон. Мы заявим о себе и попытаемся проинформировать другие цивилизации об опасности, исходящей от скелхов. Но как ты намерен кодировать информацию?

– В виде мысленных образов, разумеется, – они подаются дешифровке с использованием большинства нейроподобных систем.

– То есть представители гипотетических инопланетных цивилизаций, загрузив данные в нейрокомпьютер или используя свой рассудок, смогут увидеть ход событий и даже понять смысл переговоров? – спросил Алан Мерфи.

– Безусловно, – ответил Реутов. – Но для этого мне нужно установить вторую независимую сеть нанитов.

– Хорошо, – скрепя сердце согласился адмирал. Он уже понял: отговаривать Антона от участия в боевой операции бессмысленно. – Поставь задачу мнемотехникам, передай им всю известную тебе информацию. Пусть оценят наши возможности и подготовят атаку на узел межзвездной связи.

Торн вновь взглянул на Стужина:

– Глеб, оставим наши разногласия в прошлом. Ты по-прежнему руководишь земной администрацией. Теперь к делу. На каждом из астероидов в прошлом разрабатывались полезные ископаемые. Там сохранилась структура шахт и жилые модули, где восстановлены системы жизнеобеспечения. Это сделано давно. Предполагалось, что астероиды будут переоснащаться на лунной орбите. При помощи технических носителей каждый из них способен совершить гиперпрыжок. Условия спартанские, но иного способа защитить людей, уберечь население от ответного удара в случае нашей гибели нет.

– И куда мы отправимся? – мрачно спросил Стужин. Похоже, он не сомневался, что план атаки на станцию скелхов – это чистое самоубийство.

– На Терра Нову.

– Туда, откуда началась война с фокарсианами?!

– Это лучший из вариантов.

Стужин покачал головой.

– Скелхи прекрасно знают об этой неудавшейся колонии.

– Глеб, подготовь эвакуацию. Времени на размышления нет. Все решится в ближайшие дни. – Адмирал устало прикрыл глаза. – На сегодня совещание окончено. Каждый знает свою задачу. Встретимся в том же составе ровно через сутки.

Глава 5. Солнечная система…

12 мая 3920 года[5] крейсер «Тень Земли» покинул орбитальный эллинг, где проходила его коренная реконструкция.

Экипаж из двухсот пятидесяти человек на треть составляли тиберианцы.

Все происходило буднично, словно корабль отправлялся на очередное тестирование обновленных бортовых систем.

В абсолютной тиши вакуума сверкнула серия вспышек. Длинные причальные штанги вышли из стыковочных узлов, сложились, втянулись под защиту брони. Технические порты закрылись. Двигатели ориентации развернули семикилометровый крейсер, затем в корме исполина осветились узкие прорези, и крейсер «Тень Земли», получив импульс ускорения, начал медленно удаляться от планеты.

Со стороны Луны к нему стремительно приближались пять ярких точек. Еще минута, и они выросли в размерах, приобрели узнаваемые очертания технических носителей – автономных модулей, похожих на огромные клешни погрузочных манипуляторов. Оснащенные мощными силовыми установками, собственным штатом сервомеханизмов, защитой и вооружением, они выполняли множество функций: служили в качестве дополнительных двигателей, несли на борту резервные запасы энергии, необходимой для длительных маневров в условиях гиперкосмоса. Благодаря многим усовершенствованиям технические носители теперь могли объединяться, формируя ремонтный док, а в условиях боя исполнять роль отделяемых артиллерийских платформ, принимать и обслуживать аэрокосмические истребители.

В отличие от крейсера технические носители работали в режиме «полный автомат» – ими управляли кибернетические системы, оснащенные модулями боевых искусственных интеллектов с ограниченной функцией саморазвития.

Сейчас, сблизившись с «Тенью Земли», носители осуществили стыковку. Их исполинские «клешни» обхватили корпус корабля в строго отведенных для этого местах, образуя пять новых надстроек.

Две эскадрильи «Фантомов» и звено «Валькирий»[6] приближались со стороны пояса астероидов. Заработали системы лазерной связи, командная сеть крейсера приняла доклад, транслировала его узкому кругу офицеров:

– Сканирование курса завершено. За орбитой Марса все чисто. Коридор разгона свободен. Точка гиперпространственного перехода зачищена от «мусора».

– Принято. Сближайтесь. Вход в док разрешен. Открыты вакуумные створы с седьмого по двенадцатый.

– Идем домой.

Адмирал Торн молча, не вмешиваясь, наблюдал за происходящим. Его противоперегрузочное кресло, установленное на небольшом овальном выступе, окружали полупрозрачные, сотканные из света и воздуха экраны, что не мешало наблюдать за работой пилотов, навигаторов и командиров палуб.

Доклады щекотали нервы, не затрагивая струнок самолюбия. Он испытывал давно позабытое чувство, отнюдь не приподнятое, совершенно не несущее оттенков героической патетики. Мысль о том, что сейчас вершится история, промелькнула на общем фоне. Он принял трудное решение, а вместе с ним взял на себя груз ответственности за корабли эскадры, за жизни их экипажей, и вот теперь примерялся к нелегкой ноше.

– «Альбион». Лег на курс сопровождения флагмана.

– «Центавр». Веду патрулирование зоны гиперперехода. По сфере сканирования чисто.

Ни один мускул не дрогнул на лице адмирала. Древний бронескафандр с частично читаемой маркировкой Земного Альянса, прочно зафиксированный системой противоперегрузочных демпферов, превращал его фигуру в монументальное изваяние. Казалось, адмирал царит над событиями, безмолвно вынашивая некий замысел, но на самом деле Торн напряженно работал. Его разум находился на постоянной прямой связи с электронно-механическим миром крейсера. Он ощущал десятки палуб, тысячи отсеков как клетки собственного тела, а миллионы кибернетических компонентов – как часть своего рассудка.

На этом фоне отклики от имплантов людей воспринимались крошечными вкраплениями трепетных пульсаций.

«Тень Земли» – отлично отлаженный, во многом самодостаточный техногенный комплекс – мог бы работать под управлением трех десятков искусственных интеллектов, но сейчас ИскИны образовывали вспомогательную сеть. Они исполняли миллионы рутинных операций, а настоящей волей крейсера, его истинной нервной системой были люди.

Легкая, едва ощутимая вибрация прокатилась по несущим конструкциям.

«Фантомы» и «Валькирии» вошли в вакуумные доки, коснулись посадочных палуб, и створы за их кормой начали смыкаться, восстанавливая монолитность брони.

Адмирал Торн сделал глубокий вдох.

Семьдесят лет переполненной событиями жизни как будто истаяли за плечами, окончательно обратились прошлым.

– Внимание в отсеках! – произнес он, используя общий коммуникационный канал. – Всем приготовиться к ускорению. Расчетное окно гиперкосмоса…[7] – Он намеренно воспользовался несвойственной для тиберианцев терминологией, еще раз подчеркивая: мы единый экипаж, не важно, из какой Вселенной ты родом, как жил до этого момента. – Расчетное окно гиперкосмоса через две минуты. Боевым постам – повышенная готовность! Помните, первые секунды после прыжка могут решить нашу судьбу. – Он перевел дыхание и отдал приказ: – Начать разгон по установленному курсу!

Двигательные секции крейсера брызнули ослепительным светом. Корабль принял плавное, нарастающее ускорение. Каждый элемент конструкции проходил сейчас решающее испытание, ведь после коренной модернизации «Тень Земли» еще не погружался в пространственно-временну́ю аномалию.

Марс стремительно приближался, затем шарик красной планеты сошел с оси курса, переместился на левый траверз.

Прародина человечества превратилась в искорку, быстро затерявшуюся на фоне звездной бездны.

– Генераторы высокой частоты полностью заряжены, готовы к импульсу!

– Параметры накопителей в пределах допустимых погрешностей, потерь нет.

– Реактор на семидесяти процентах мощности.

– Курс в оси, гравитационные искривления метрики в зоне влияния Марса – две десятых процента.

Адмирал Торн перешел на мнемоническое восприятие энергий. Личная наносеть, получая данные с датчиков крейсера, передавала их в расширитель сознания, формируя перед мысленным взором удивительно красивую, но немного зловещую картину.

Чернь пространства растворилась в аурах различных цветов и насыщенности. Свет, похожий на вязкую, желеобразную, а кое-где и стекловидную субстанцию, являлся результатом тщательно разработанной системы адаптивной визуализации окружающих энергий. Именно при помощи цветовых палитр, окрашивающих мысленные образы, человеческий рассудок получал максимальные объемы информации в предельно сжатые сроки. Каждому оттенку сопоставлялся определенный вид энергий, позволяя мгновенно сориентироваться в окружающем.

Такой способ восприятия сконцентрировал опыт, накопленный пилотами и навигаторами, мнемониками и технологическими телепатами двух Человечеств.

Вокруг Марса свечение изгибалось, образуя подобие воронки.

Курс крейсера вел по ее краю, к точке, где ткань пространства, деформированная гравитационным полем планеты, выглядела истончившейся, растянутой.

Секунды обратного отсчета истекли.

– Импульс!

Генераторы высокой частоты создали поле, характеристики которого неприемлемы для метрики привычного человеку космоса.

Неяркая аура объяла корабль. По курсу, разрывая ткань сущего, плеснулась абсолютная тьма.

Еще секунда – и кромешный мрак пронзили тончайшие пылающие прожилки.

– Окно гиперкосмоса стабилизировано. Начинаем прыжок!

Гиперкосмос. Режим «Граница»…

«Тень Земли», маневрируя генераторами низкой и высокой частоты, удерживался на зыбкой границе двух метрик.

– Теряем энергию!

– Синхронизация контуров гиперпривода на переделе допустимого отклонения!

– Зонды пошли!

– Двенадцатая палуба, есть искажения! Седьмой отсек «мерцает»! Отказ узлов кибернетической сети!

Режим «Граница» требовал точных расчетов, немалого мастерства и мужества экипажа. После объединения технологий двух Человечеств необходимость в экстремальных способах боевого маневрирования часто ставилась под сомнение, но адмирал Торн был непреклонен в принятом решении.

Да, он понимал: в структурах гиперкосмоса заключены все гравитационные связи вещества. То есть любой материальный объект, будь то звезда или песчинка космической пыли, оставляет энергетический отпечаток своего существования, который можно увидеть и проанализировать.

В ходе модернизации крейсер «Тень Земли» получил продвинутую систему обнаружения сигнатур, а кибернетические расширители сознания давали людям возможность прямого подключения к датчикам крейсера.

Однако адмирал пошел на осознанный риск, приказав удерживать «Тень Земли» на границе метрик. Пристальное изучение гравитационных отпечатков не давало детализированной информации. Сгустки сияния и сеть пылающих линий различной интенсивности позволяли выделить среди них звезду, три планеты, с полсотни крупных астероидов и, конечно, станцию скелхов, вокруг которой семнадцать ярких точек образовали неплотное сферическое построение, но многие вопросы оставались без ответа.

Какому классу кораблей принадлежат крохотные ауры? Как оценить состояние их бортовых систем?

– Капсулы с нанопылью выпущены!

Секунда… вторая… третья…

– Канал обмена данными установлен!

Перед мысленным взором наконец-то пошла развертка телеметрии.

Станция скелхов, похожая на известные адмиралу Торну космические сооружения логриан, по форме напоминала свитую спиралью кожуру апельсина. На удалении в двадцать тысяч километров по радиусу сферы выстроились три неполные эскадры – выглядели корабли непрезентабельно, да и переданные зондами сигнатуры прямо указывали: боевая мощь крейсеров и фрегатов противника далеко не та, что прежде.

Два скопления обломков свидетельствовали о каком-то недавнем происшествии техногенного характера.

Поодаль, среди астероидов, маскировалась платформа, предназначенная для запуска и обслуживания истребителей. Конвой из девяти транспортных судов двигался от второй планеты системы в направлении станции.

Узел дальней межзвездной связи дислоцировался отдельно. До него от предполагаемой точки гиперперехода порядка миллиона километров.

– Антон?

– Мы готовы! – немедленно ответил Реутов.

– Узел связи вынесен далеко в космос! У него автономные источники питания!

– Предлагаю оставить план действий без изменений.

– Работайте! – согласился Торн. Он считал задуманную Антоном трансляцию излишним риском, но сейчас уже поздно менять решения.

Обработка данных продолжалась. Корабли противника расцветали сложными сплетениями сигнатур. Невзирая на повреждения, они готовы к бою. Да и станция отнюдь не беззуба. Исполинское сооружение милитаризировано до предела. Повсюду видны надстройки огневых точек. Комплексы ПКО, батареи тяжелых лазеров, плазмогенераторы и – взгляд адмирала похолодел, зрачки сузились – тоннельная установка, способная одним выстрелом превратить «Тень Земли» в облако раскаленного газа!

О таком типе вооружений ему доводилось лишь слышать.

Орудие, способное отправить заряд через гиперкосмос, крайне опасно. Оно выстреливает обыкновенную «болванку», энергозатраты при этом огромны, но и эффект разрушителен. При «совмещении» снаряда с целью и его материализации внутри космического корабля шансов на спасение практически нет. В точке попадания происходит взаимное уничтожение вещества, формируется плазменный сгусток. Энергия раскаленного до звездных температур ионизированного газа способна выжечь огромную полость внутри крейсера, а дальше удар прокатится по уцелевшим коридорам, – от него не спасут ни аварийные переборки, ни межпалубные перекрытия.

Адмирал сформулировал запрос:

– Проанализировать сигнатуры и доложить!

– Тоннельная установка в данный момент не заряжена! Прогноз на активацию – сто тридцать секунд!

«Приемлемо. Успеем поставить активный щит», – подумал он.

– Боевым постам, распределить обнаруженные цели и доложить!

– Протонные торпеды в шахтах, готовность к запуску!

– «Фантомы» в стартовых катапультах, затворы закрыты, накачка ускорителей импульса завершена!

– «Валькирии» – координаты целей получены! – пришел доклад на канале плавающей гиперсферной частоты.

– Артиллерийские палубы – отказ двух процентов оборудования!

– Батареи плазмогенераторов заряжены, к бою готовы!

– Лазерные комплексы – активирован режим заградительного огня!

– Мощность реактора – девяносто пять процентов.

Адмирал Торн проверил фиксирующие захваты бронескафандра.

– Начинаем гиперпереход! Приоритетные цели – уничтожить!

* * *

В десяти тысячах километров от станции скелхов, внутри границ защитного построения кораблей прикрытия, внезапно всколыхнулась пронизанная огненными прожилками тьма, затем в считаные мгновенья появился оптический фантом крейсера.

Эскадры скелхов и системы противокосмической обороны станции отреагировали мгновенно, агрессивно. Сотни лазерных разрядов ударили с разных направлений, превратив старый, уже ни на что не годный транспортный корабль, несущий на борту лишь источник энергии да фантом-генераторы, в брызги расплава.

«Тень Земли» материализовался неподалеку от группы астероидов. Последовал массированный ракетный запуск, заработали маршевые двигатели, тускло вспыхнули сегменты активного щита.

Платформа, прячущаяся среди малых небесных тел, потонула в плазменной вспышке. Ближайший из крейсеров противника внезапно начал разламываться на фрагменты. По его броне пробежали трещины, затем изнутри выплеснулось пламя.

«Валькирии», не покидая гиперкосмос, отработали в режиме «Граница», выпустив тысячи ложных целей. Теперь пробои метрики возникали повсюду, вводя в заблуждение системы наведения скелхов, имитируя массированную атаку флота.

Пространство вскипело. Заработали батареи главного калибра станции, удары плазмогенераторов, похожие на ослепительные выбросы управляемых протуберанцев, хлестнули по земному крейсеру, но не достигли обшивки корабля. Активные щиты, в основу которых положен принцип искривления метрики, образовали вокруг «Тени Земли» пылающую ауру, разгорающуюся с каждым новым попаданием.

Бесчисленные лазерные разряды вспыхивали, скрещивались, гасли. Казалось, пылает сам космос. Выпущенные по станции протонные торпеды были уничтожены моментально, ни одна из них не достигла цели.

Киберпространство боевого мостика «Тени Земли» переполнилось информацией, но рассудок адмирала действовал избирательно, принимая лишь наиболее важные сообщения:

– Двигатели отключены. Идем по инерции!

– Группа Верхолина докладывает: «Защита узла межзвездной связи взломана»!

– Критический уровень внешней накачки щитов! Угроза возникновения энергокапсулы!

– Ходовым и артиллерийским палубам – синхронизироваться со сбросом накопленной щитами энергии! – отдавал распоряжения Антон Реутов. – Вращение на корпус! Артотсекам – беглый огонь! Начинаем сброс!

Крейсер «Тень Земли» пришел во вращательное движение относительно оси симметрии, обеспечивая тем самым возможность непрерывной работы огневых точек во всех полусферах.

Эмиттеры активного щита отключились. Энергия, накопленная в зоне искривления метрики, мгновенно высвободилась. Потоки излучения ударили, расширяясь по сфере, ослепительная вспышка сброса скрыла крейсер. Со стороны создавалось полное впечатление, что земной корабль взорвался, и это заблуждение дорого стоило скелхам.

Сотни импульсных орудий заработали одновременно. Корпус «Тени Земли» содрогнулся, но тут же, гася опасные вибрации, включились секции компенсаторов, а снарядные трассы уже вспарывали броню станции, уничтожая системы ПКО, взламывая бронеплиты, вгрызаясь все глубже, пробивая защиту палуб, вызывая обширные повреждения.

Досталось и кораблям прикрытия. Опаленные внезапным энергетическим выбросом, они потеряли внешние датчики и сейчас оказались легкими мишенями. Три фрегата, утратившие способность маневрировать, окутались мутными облаками декомпрессии.

Крейсер «Тень Земли» разминулся со станцией и начал удаляться, меняя курс.

– Обнаружена новая сигнатура! Идет накачка тоннельного орудия!

– Активные щиты включить! Максимальная мощность! – мгновенно отреагировал Реутов.

* * *

Итог первых минут боя отображался на информационных экранах мостика.

Крейсер, три фрегата и платформа запуска истребителей уничтожены. Обшивку станции скелхов пересекали уродливые шрамы. Взломанные орудийным огнем бронеплиты клубились, вытягивались шлейфами обломков. Многие палубы подверглись взрывной декомпрессии. Один из витков спиралевидной конструкции едва не перерубило пополам, и сейчас он держался лишь за счет нескольких искореженных балок силового набора. Сквозь пробоины, окутанные мутью кристаллизованной атмосферы, прорывалось багряное сияние.

Адмирал Торн напряженно анализировал поступающие данные.

«Тень Земли» получил лишь незначительные повреждения, однако силы по-прежнему неравны, а главная цель не достигнута.

– Группа Верхолина докладывает о завершении задания и запрашивает дальнейшие инструкции! Аппаратуру узла связи удалось перевести в автоматический режим!

– Пусть соберут информацию по дислокации других станций противника и отходят в точку сбора! – приказал Реутов.

Внезапно заработал внешний коммуникационный канал.

Кто-то из скелхов пытался установить связь с земным крейсером!

– Отклонить! – решительно приказал Торн.

В его мыслях возник образ Антона Реутова.

– Не торопись, – попросил он. – Позволь мне?

– Не вижу смысла.

– Узел связи ведет трансляцию в гиперкосмос, – напомнил Антон. – Глупо упускать возможность. Мы можем расставить все точки над i.

Торн нехотя кивнул, признавая его правоту:

– Принять вызов в защищенном режиме!

В цифровом пространстве боевого мостика сформировалась выделенная сфера. В ее глубинах проступил образ скелха.

Несколько секунд Реутов пристально смотрел в обрамленные морщинистыми веками, кажущиеся бездонными глаза чужого.

– Требую снизить мощность реактора до десяти процентов и лечь в дрейф! – в ультимативной форме начал скелх. Выглядел он вполне заурядно. Серая кожа, никаких признаков старения.

Адмирал Торн тем временем получил очередной мнемонический доклад:

«Станция задействовала дополнительные источники энергии. Сигнатура тоннельной установки читается отчетливо. Орудие заряжено, готово к выстрелу через гиперкосмос».

«Антон, они не уверены в своем оружии! Хотят нас замедлить, ограничить в маневре. Фрегаты разбились на группы, попарно начали сближение».

«Понял», – мысленно ответил Реутов.

– У тебя есть имя? – вслух спросил он, обращаясь к скелху.

– Да.

– Уже неплохо. Раньше, пока вы служили Омни, были только серийные номера, – заметил Реутов. – Так, может быть, назовешь себя, а заодно объяснишь, по какому праву вы вновь вторглись на Землю?

– Мы развиваемся. Создаем свою цивилизацию. Нам требуются определенные технологии. Мое имя – Гекат, – монотонно изрек скелх.

– Развиваетесь? – с сарказмом переспросил Реутов. – Не похоже. Запомни, если вы хотите называть себя разумными существами, то советую для начала изучить смысл термина «торговля».

– У нас нет времени. Мы не можем ждать.

– Поэтому станете действовать с позиции силы? Согласно своим программам? Так о каком же саморазвитии идет речь?

Скелх пронзительно зашипел, а его образ начал таять. Связь со станцией оборвалась.

«Адмирал оказался прав, – подумал Антон, мгновенно возвращаясь к своим обязанностям, – это была довольно неуклюжая попытка заставить нас сбросить скорость. Но скелх открыто, на весь обитаемый космос заявил о своих намерениях. Искусство дипломатии ему неведомо…»

– Атакующий бросок!

Фрегаты противника резко набрали ускорение. Их плазмогенераторы и батареи лазерных установок вели непрерывный огонь.

Бледная аура внезапно объяла станцию скелхов.

– Выстрел тоннельной установки!

«Тень Земли», завершив боевой разворот, двигался навстречу противнику.

– Держать курс! Исключить маневрирование! Генераторы щитов – максимальная мощность! Плазмогенераторы с первого по седьмой, цель – тоннельная установка, приготовиться!

Фрегаты противника продолжали вести ураганный огонь.

– Двадцать секунд до спорадического формирования энергокапсулы!

Активные щиты поглотили слишком много энергии. Ослепительная аура превратилась в пронизанный разрядами энергетический смерч семикилометровой длины – еще немного, и он трансформируется в веретено, а затем замкнет корабль в плотный кокон, из которого уже не вырваться. Каждая технология имеет свои плюсы и минусы…

– Пятнадцать секунд до формирования энергокапсулы!

Вспышка гиперперехода сверкнула в стороне от курса. Многотонный снаряд, выпущенный через гиперкосмос, отклонился от заданной траектории – защита земного крейсера, работающая на принципе искривления метрики, одинаково воздействовала на ткань обоих пространств.

– Экстренный сброс энергии!

Активные щиты отключились, разлетаясь ослепительными веерными лоскутами света, и одновременно «Тень Земли» разрядил генераторы короткоживущей плазмы.

В центральной части станции скелхов два витка исполинской спирали внезапно потеряли четкость очертаний. Сотни квадратных метров обшивки в местах попаданий раскалились, утратили прочность, вспухли волдырями и брызнули в космос, быстро отвердевая в виде абстрактных переплетенных между собой фигур, за которыми теперь зияли огромные пробоины.

– Тоннельная установка уничтожена!

* * *

«Тень Земли» стремительно набрал ускорение, вырвался из-под удара кораблей противника, заставив их потерять время, развернуться, перестроиться и с ощутимым запаздыванием устремиться вслед.

Борта крейсера полыхали огнем. Батареи импульсных орудий вели ураганный обстрел станции. То и дело в космос выбрасывались облачка мутной взвеси – системы охлаждения орудий едва выдерживали темп стрельбы, стравливали отработанные реагенты, поглощали новые порции расходных материалов. Утробно выли гравитационные эскалаторы, подавая из артпогребов кофры с боекомплектами, на контрольных мониторах начали появляться тревожные отметки: критические попадания становились все чаще, при отключенных щитах, на постановку которых уже не хватало емкости разряженных накопителей, лазерные лучи оставляли на бронеплитах вишневые пятна и длинные раскаленные рубцы.

Восемь фрегатов двигались курсом преследования, два крейсера противника, форсируя двигатели, шли наперехват. Системы противокосмической обороны станции наносили все больше ущерба, по мере того как «Тень Земли» входил в секторы обстрела неповрежденных надстроек.

Один из двигателей неожиданно вошел в режим перегрузки.

– Держать курс! Заглушить неисправный модуль! Компенсировать тягу отключением симметричной секции!

Станция медленно вращалась, «Тень Земли» продолжал скользить вдоль витков спирали чуждой конструкции. Системы вооружений крейсера перешли на избирательный огонь, выбивая батареи и надстройки ПКО.

Еще немного – и земной корабль разминулся со станцией, нанеся ее подсистемам сокрушительный урон.

– Отчет о повреждениях!

Внешний корпус «Тени Земли» зиял десятками раскаленных кратеров. Керамлитовую обшивку местами прожгло насквозь. Наружу выбивало хлопья аварийной пены, некоторые боевые надстройки рдели отметками «уничтожен», поступил доклад о потерях среди экипажа: один погибший, двадцать шесть раненых.

Адмирал судорожно сглотнул. Морально он готовился к худшему, но и эти цифры больно задели.

Старая закалка не помогла. Он все же изменился за четверть века мирной жизни.

Стараясь не выдать всплеска эмоций, тиберианец продолжил принимать доклады.

Две ходовые секции вышли из строя. Оперативный боекомплект исчерпан на пятьдесят процентов. Реакторы едва справляются с накачкой накопителей, и процесс пополнения энергоресурса идет слишком медленно.

Флот скелхов потрепан, но все еще боеспособен. Ситуация складывалась критическая, но адмирал и не ждал иного.

«Тень Земли» отработал маневровыми двигателями, не прекращая вести огонь, довернул в сторону уничтоженной платформы скелхов, вокруг которой клубилась раскаленная газопылевая туманность: материалом для ее формирования послужили сгоревшие в плазменной вспышке астероиды.

Конвой грузовых кораблей, пытавшийся выйти из зоны боя, попал под огонь и был уничтожен.

Скелхи упорно развивали атаку. Фрегаты били с дальних дистанций, применяя сверхмощные лазерные установки. Противник был уверен: земному крейсеру не уйти.

«Тень Земли» тем временем вошел в границы ближайшего газопылевого выброса. Лазерный огонь со стороны фрегатов сразу же потерял эффективность.

– Восемнадцать процентов заряда накопителей!

– Секциям активного щита по курсу крейсеров противника – готовность! Системы маскировки – готовность! Имитировать потерю хода! Снизить темп артиллерийского огня!

– Фиксирую сигнатуры плазмогенераторов! Крейсера скелхов на дистанции огня, готовы к залпу!

– Поставить помехи! Отсеки внешнего слоя – декомпрессия по команде!

«Тень Земли», теряя скорость, внезапно начал медленно разворачиваться. Заряды, установленные поверх обшивки, взрывались, имитируя попадания, выбрасывая в космос частицы, схожие с обломками брони.

Крейсера скелхов произвели синхронный уничтожающий залп. Они приближались с двух направлений, ограничивая земному кораблю возможность маневрирования.

Активные щиты сработали автоматически, всего на мгновенье. Одновременно из поврежденных во время боя отсеков внешнего слоя, где остались только кибернетические системы, была стравлена атмосфера.

«Тень Земли» окутался мутными выбросами, состоящими из газа и обломков, сквозь которые, детализируя картину «попаданий», прорывалось напряженное сияние суспензорных полей. То и дело сверкали вспышки, гейзеры декомпрессии били в разные стороны, огонь со стороны крейсера практически прекратился.

Теперь скелхи окончательно уверовали в победу. Их обезображенная станция медленно вращалась в пяти тысячах километров от новорожденной газопылевой туманности, в недрах которой дрейфовал «уничтоженный» человеческий крейсер. Повсюду клубились скопления обломков. Два флагмана эскадр сбросили скорость, осторожно маневрируя, намереваясь высадить десант, произвести зачистку: их сканеры фиксировали в глубинах мутного, неравномерно разрастающегося облака частиц три крупных фрагмента «Тени Земли».

Фрегаты прекратили преследование, начали перестроение, готовясь пресечь попытки бегства со стороны выживших людей.

На боевом мостике воцарилась напряженная тишина.

Наступил критический момент операции. Еще немного, и два корабля противника преодолеют барьер иллюзий, прорвут эфемерную защиту, выйдут на дистанцию прямой видимости.

«Тень Земли» выполнил поставленную задачу. Семьдесят процентов систем противокосмической обороны станции выведено из строя. Вражеские эскадры потрепаны, практически лишены энергии для ведения активного боя. Их построение разорвано, уязвимо – фрегаты рассредоточились, крейсера медленно маневрируют среди напоенных радиацией газопылевых выбросов, но и земной корабль за двенадцать минут неравной схватки исчерпал практически весь ресурс.

– Сигнал в гиперкосмос: второй и третьей волне – начать атаку!

* * *

Звено «Валькирий» и приданные ему «Фантомы» прикрытия ожидали команды в пятнадцати световых годах от места схватки. Таких групп насчитывалось десять, и все они по приказу адмирала Торна были рассредоточены по разным звездным системам.

Герда напряженно сканировала окрестный космос.

Минуты ожидания выжигали нервы. Двое тиберианцев старшего поколения вели себя сдержанно, а вот молодым пилотам было не по себе. Первый боевой вылет стал для них полной неожиданностью. События, разрушившие привычный уклад жизни, налетели, словно ураган, не давая опомниться. Да, они мечтали отправиться в космос, но никто не ожидал, что на принятие решения судьба отпустит всего несколько часов, а первый выход за границы Солнечной системы обернется неравной битвой за выживание человечества.

Герда чувствовала, как мелко подрагивают ее пальцы. Девушка то и дело неосознанно прикасалась к пористой поверхности астронавигационных рулей, машинально поглаживала их.

Что сейчас происходит с «Тенью Земли»? Когда же придет сигнал?

В отличие от сверстников она-то в рубку «Валькирии» не рвалась, но что делать, если события вдруг закрутили вихрем? Специалистов-мнемотехников оказалось в избытке, а вот пилотов, прошедших необходимую подготовку, можно было пересчитать по пальцам.

Оставаться в стороне – не в ее характере. Тяжелым гиперсферным штурмовиком Герда научилась управлять, когда выводила из состояния посттравматического шока очередной искусственный интеллект. Ее подопечный, сохранивший последние воспоминания погибшего пилота, когда-то являлся ядром системы похожей машины.

Мнемотехника стала призванием Герды. Она мечтала когда-нибудь встретиться с искусственным разумом, созданным иной цивилизацией, но сейчас все былое поблекло. Изнывая от беспокойства, она злилась на адмирала Торна.

В мыслях появился образ Ильи Стужина.

– Нервничаешь?

– Злюсь! На борту «Тени Земли» от меня было бы больше проку!

– Адмирал пытается нас уберечь, разве непонятно?

Герда закусила губу. Такая трактовка внезапного назначения не приходила ей в голову. Действительно, прыжок, всплытие, стремительная атака на цель, и снова – в гиперкосмос…

Мысли нарушил долгожданный сигнал.

– Я буду рядом!.. – Голос Ильи истончился, внутри все обмерло, словно она собиралась прыгнуть в темный бездонный омут с высоченной скалы, но дрожь быстро схлынула: система штурмовика требовала единения рассудка человека с кибернетической составляющей машины.

Герда переключилась на мнемонический интерфейс.

Ведущий звена уже начал разгон. Полторы тысячи километров до точки погружения.

Две протонные торпеды автоматически загрузились в пусковые шахты. Курсовые орудия она оставила под своим контролем, а вот зенитные установки переключила в режим «полный автомат».

Прыжок был коротким, без смены ведущих навигационных линий. Пятнадцать световых лет спрессовались в нескольких мгновеньях восприятия, и снова – тьма, пронизанная разрядами энергий, легкое чувство тошноты, росчерки света, вдруг обернувшиеся россыпями звезд, а на их фоне…

Взгляд девушки похолодел, зрачки сузились, но вид клубящейся туманности, недалеко от которой медленно вращалась изувеченная станция скелхов, лишь на доли секунд завладел вниманием.

Датчики антисканирующей подсистемы взвыли. Ее «Валькирию» брали на прицел! Один из фрегатов противника двигался всего в пятистах километрах от точки выхода!

Лазерные разряды прыснули веером, прошли выше. Она успела инстинктивно отреагировать, уклонилась, бросила штурмовик в сложное маневрирование. На таких коротких дистанциях собьют – глазом не успеешь моргнуть!

Выходя из каскада пространственных фигур, Герда заметила, как фрегат скелхов осветился вспышками: он запускал малые корабли!

Штурмовик ведущего выпустил торпеды и резко отвернул. Вслед ему, сверкнув клинками плазменных выбросов, устремились пять инфрайтов – так на языке скелхов звучало слово «истребитель».

– Первый, у тебя на хвосте инфры! – мысленно выкрикнула Герда. Ее «Валькирия» озарилась сполохами запусков – протонные торпеды, маневрируя, сбрасывая ложные цели, устремились к секциям гиперпривода вражеского фрегата.

Заградительный огонь был слабым. Сетка лазерных лучей вспыхивала тускло, с большими интервалами, и через несколько секунд в корме огромного корабля вспухли неистовые всплески попаданий.

Штурмовик ведущего, огрызаясь из двух зенитных турелей, неуверенно уходил в сторону, уводил за собой скелхов.

Пилоты «Фантомов», услышав предупреждающий вскрик девушки, бросили свои машины наперехват, брызнули снарядные трассы, три инфрайта взорвались, еще два, получив множество повреждений, прекратили преследование, отвалили в стороны, пытаясь дотянуть до базового корабля.

В следующий миг все смешалось в огненном калейдоскопе скоротечной схватки. Истребителей скелхов становилось все больше, не менее двадцати машин успели стартовать, прежде чем третий штурмовик звена снес прямым попаданием протонных торпед подсистему их запуска.

Фрегат разваливался на части. Его раздирали внутренние взрывы.

«Валькирия» ведущего, вместо того чтобы уйти в пробой метрики, внезапно развернулась, ее импульсные курсовые орудия ударили длинными очередями. Маневр оказался неожиданным и удачным: два инфрайта брызнули осколками брони и, вращаясь, ушли слепыми курсами, – все это промелькнуло в поле мысленного восприятия Герды, пока она огибала агонизирующий фрегат.

Огненная карусель схватки ослепила ее. Секундная растерянность едва не стоила жизни – враг появился словно из ниоткуда! Она резким маневром попыталась вырваться из-под огня, но куда там: лазерные разряды полоснули по обшивке, оставляя в керамлите глубокие раскаленные полосы, метнулись выше, к рубке и… иссякли!

Герда закричала от запоздалого ужаса, машинально продолжая крутить пространственные фигуры, пока ее взгляд не поймал прошитый снарядами инфрайт и «Фантом» Ильи Стужина, выходящий из атаки.

«Зазевалась!» – Она едва сдерживала подкатившую к горлу тошноту.

Смятение и растерянность лишь усиливались, грозя перерасти в шок, когда один из «Фантомов» попал под перекрестный огонь четырех истребителей скелхов. Его рассекло на части, пилот не успел даже вскрикнуть, лишь Герда да Илья видели, как облако кровавых брызг отразило пламя двигателей пронесшегося мимо инфрайта.

Чувства, ощущения, оттенки восприятия – все менялось мгновенно. Ярость вдруг затопила рассудок девушки, вымела страх, заставила вспомнить все, чему учил ее древний искусственный интеллект, познавший ужас войны за тысячу лет до ее рождения.

«Валькирия» Герды резко набрала ускорение, изменила курс, устремилась на ближайшего противника…

* * *

«Альбион» и «Центавр» вступили в бой, когда штурмовики уже обезвредили фрегаты.

Трехминутная задержка была просчитана заранее, так же как точки гиперпространственного перехода.

Два земных корабля вышли из пробоев метрики в непосредственной близости от станции скелхов. Их главная задача – не позволить противнику бежать из системы – приобрела сейчас особую остроту. Невзирая на серьезные разрушения, станция готовилась к гиперпрыжку. Сигнатуры генераторов высокой частоты читались ясно, не вызывали сомнений, и оба фрегата, едва успев материализоваться, произвели массированные ракетные залпы.

Три нижних витка огромной конструкции перерубило сокрушительными попаданиями. Изнутри выплеснулось пламя, энергоматрица гиперпривода угасла, а затем вдруг все пошло не по плану.

Два крейсера, ввязавшиеся в затяжную дуэль с «Тенью Земли», неожиданно развернулись, набирая скорость.

Скелхи действовали с отчаянием обреченных. За несколько минут их кажущаяся победа обернулась полным разгромом. Фрегаты, лишившиеся двигательных секций, уже никак не могли повлиять на исход сражения. Станция превратилась в нелепый, изувеченный обрубок, и лишь крейсера еще могли вести бой. Отвечая на огонь, прорываясь сквозь кипящие облака обломков, они нацелились на «Альбион».

– Рихард, немедленно отходи!

«Тень Земли» включил маршевые двигатели и, расталкивая обломки, устремился вслед крейсерам противника. «Альбион», выполняя полученный приказ, развернулся в попытке разорвать дистанцию, не дать скелхам ударить из плазмогенераторов.

Никто не сумел предугадать истинной цели противника.

«Валькирии» и «Фантомы», оставив недобитые фрегаты беспомощно дрейфовать, устремились к месту назревающей схватки.

Они подоспели первыми. «Альбион» отступал, огрызаясь из кормовых орудий, «Центавр» поднялся выше эклиптики газопылевых облаков и приступил к методичному обстрелу вражеских крейсеров, когда те, поравнявшись со станцией, синхронно задействовали гиперприводы.

Еще миг – и их очертания начали таять, пространство деформировалось, станцию и окружающие ее обломки потянуло в пробой метрики.

Классический «слепой рывок», отчаянный шаг, с ничтожными шансами на спасение.

Еще мгновенье – и окно гиперкосмоса закрылось.

Они бежали.

Глава 6. Безымянная звездная система

Штурмовик падал.

Герда не смогла справиться с управлением. Ее вслед за изувеченной станцией скелхов затянуло в воронку гиперперехода и выбросило в зоне низких орбит незнакомой планеты.

«Валькирию» моментально объяло пламя.

Намного выше двигался крейсер. Его вакуумные доки были открыты, оттуда один за другим стартовали истребители.

«Меня заметили!»

Отчаянная попытка перехватить управление штурмовиком вызвала неожиданную реакцию со стороны кибернетических систем. Они отказывались повиноваться, предлагая встречный вариант действий, и девушка внезапно поймала себя на мысли: «Это я сама, на уровне подсознания, блокирую стандартные в такой ситуации команды?!»

«Есть только один способ спастись!» – подсказывала интуиция.

Времени на размышления не было. Либо рискнуть, либо погибнуть…

Она рванула аварийный механический рычаг. Противоперегрузочное кресло резко поменяло наклон, скользнуло в открывшуюся гравитационную шахту, и через миг его выбросило наружу.

Вокруг Герды моментально вспыхнула пламенная аура. Встроенные в пилотажное кресло эмиттеры защитного поля отработали безукоризненно: пилоты инфрайтов видели, как от поврежденного штурмовика отделилась огненная капля, но приняли ее за обломок конструкции, сгорающий в плотных слоях атмосферы.

Они пронеслись выше, а Герда, едва живая от внезапной перегрузки, вызванной резким включением тормозных двигателей, с трудом поддерживала канал связи со своей машиной, передавая системе указания к действию.

Перед затуманенным взором стремительно промелькнули облака, она увидела дымный уводящий к земле след от падения «Валькирии», заметила странный серо-сталистый лес, холмистую равнину, отблеск петляющей речушки, затем вдалеке полыхнул взрыв, а через секунду жесткий удар приземления погасил ее сознание.

* * *

Герда очнулась в сумерках.

Вокруг царила ночь. В небе светила полная темно-коричневатая луна. Сияли звезды. Низко над горизонтом двигалась яркая искра искусственного спутника планеты.

Станция скелхов!

Поблизости внезапно зашумела листва, всколыхнулись, бугрясь плавными волнами, длинные ветви причудливых деревьев. На залитой лунным светом прогалине появилась стайка птиц. Небольших размеров, серенькие, невзрачные, едва различимые в ночи, они не обратили внимания на человека, не испугались, занимаясь своими важными делами: принялись что-то выклевывать в густой фиолетовой траве.

Герда часто и глубоко дышала. В момент появления стайки птиц она инстинктивно попыталась привстать и отползти в заросли образующего подлесок кустарника, но не смогла совершить элементарного движения.

Бронескафандр поврежден?

Точно. Она хотела соединиться с системой экипировки, произвести ее тестирование, но отклика не получила. С трудом повернув голову, девушка увидела развороченную при жестком приземлении почву, обломки амортизирующего каркаса и лопнувшие, поблескивающие в лунном свете тяги сервомоторов.

Со скафандром придется расстаться. Она понимала, что времени на ремонт нет. Поддались ли скелхи на задуманную ею уловку – пока неясно. «Открывать канал связи с системой штурмовика нельзя. Все частоты наверняка сканируются. Значит, надо замаскировать следы приземления и уходить, двигаясь на восток», – лихорадочно думала девушка. Там, среди холмов, боевой автопилот должен был совершить посадку и замаскировать машину.

Ее охватил озноб. Одна на незнакомой планете, без особой надежды выбраться – положение выглядело отчаянным.

«Неужели я такая беспомощная»? – Она медленно, сантиметр за сантиметром, тянулась к аварийному управляющему модулю бронескафандра, чувствуя, что не выдерживает внезапного психологического удара.

По щекам текли слезы. Пальцы дрожали, усилия тратились впустую.

Сейчас она пожалела, что отказалась от обучения по тиберианским методикам. Еще вчера это казалось излишним и даже жестоким. Готовить себя к войне, доводить до изнеможения физической подготовкой, жить в холодной эмосфере мрачной ксенофобии? Ну уж нет…

Ее ценили как специалиста в области мнемотехники, не раз предлагали стать тиберианкой, но она отказывалась.

«Кто же знал, что начнется такое…» – в отчаянии думала Герда, не прекращая попыток освободиться от веса заклинившей брони.

Наконец ей удалось дотянуться до аварийной панели, сдвинуть бронированный сегмент, коснуться дрожащими пальцами крошечных пиктограмм.

Резервный источник энергии запитал уцелевшие приводы, раздался протяжный гулкий звук, дышать стало легче, бронепластины с надрывным скрежетом раздались в стороны, позволяя выбраться из деформированной, но спасшей ей жизнь оболочки.

* * *

Несколько минут Герда сидела подле искореженного бронескафандра, медленно приходя в себя.

В рассудке, как назло, прокручивались фрагменты вчерашнего боя. Как будто подумать больше не о чем!

Как же мне успокоиться? Как взять себя в руки? Как выжить? Как добраться до штурмовика? Да и уцелел ли он?

Она невольно представила: вот сейчас из густой тьмы расположенного неподалеку оврага внезапно появятся скелхи, и что тогда? Что я буду делать? Смогу ли дать отпор, защитить себя, убить чужого?

Герду считали замкнутой, иногда заносчивой, своенравной, но главным качеством ее души, позволяющим эффективно работать с искусственными интеллектами прошлых эпох, была способность сопереживать, искать крупицы человечности среди боли и мрака их гибельных воспоминаний. Изучая мнемотехнику, девушка насмотрелась всяких леденящих кровь воспоминаний боевых ИИ, но на поверку оказалось, что психологически она совершенно не готова встретиться с врагом лицом к лицу.

«Что же мне делать?.. Для начала – активировать нанобы и переконфигурировать импланты», – промелькнула здравая мысль. Дышать воздухом чуждого мира – не лучший из вариантов. – Она вытерла слезы, достала из нагрудного кармашка летной формы плоскую коробочку с несколькими капсулами, выбрала наниты боевой модификации, выдавила на ладонь ртутную каплю, глядя, как та растворяется, проникая под кожу.

Рекомендована реконфигурация имплантов.

Начат процесс реплицирования.

Необходимы дополнительные ресурсы… – Далее последовал список требуемых компонентов.

Она поняла, что нужно сделать. Материал бронескафандра послужит источником сырья для колонии микрочастиц. Они выделят необходимые элементы, а остальное утилизируют и заодно подчистят тут все. Герда коснулась рукой сброшенных бронепластин, позволяя нанобам приступить к работе, а сама обратилась в слух, напряженно внимая проявлениям окружающего.

Где-то поблизости шумел ручей.

Она обернулась на звук. Справа виднелись склоны небольшого оврага, поросшие сизым колючим кустарником. Расширитель сознания помог заглянуть в глубины сумеречного пространства. Сырая почва, мягкий, упругий шелестящий ковер опавших листьев, осыпи камней, сплетения воздушных корней, да кое-где – поросшие фиолетовым мхом коряги, вот и весь пейзаж.

Герда взглянула в другую сторону. Там сплошной стеной высился лес. «Деревья с замысловато перекрученными стволами совсем не похожи на растения», – подумалось ей. Их длинные ветви постоянно изгибались, широкие остроугольные листья при внимательном рассмотрении напоминали перепончатые крылья.

Реконфигурация личной наносети тем временем завершилась. Метаболический корректор вошел в боевой режим (раньше Герда никогда не использовала эту функцию), и настроение немного улучшилось, куда-то исчезла дрожь, проснулось любопытство.

Вокруг простиралось царство дикой природы неведомого мира, не тронутого деятельностью какой-либо цивилизации. Находка уникальная. Даже в масштабах галактики подобные планеты – редкость.

Она бегло просмотрела отчеты подсистем. Световые столбики индикаторов биологической, химической и радиационной опасности подрагивали в зеленой зоне.

Стрессовое состояние постепенно отпускало. Дышать стало легче. Расширитель сознания не фиксировал очагов энергетической активности, а значит, скелхов поблизости нет.

Боевая конфигурация наносети разрабатывалась тиберианцами. В обыденной жизни она неприменима, но сейчас импланты отработали адекватно ситуации: ненавязчиво вывели девушку из состояния шока, повысили жизненный тонус организма, инициализировали дополнительные нейромодули, воздействующие на рефлексы.

Она понемногу пришла в себя. Нанобы тоже времени не теряли, от бронескафандра и покореженных элементов противоперегрузочного кресла уже практически ничего не осталось. Герда подобрала с земли два компактных энергоблока, закрепила их на поясе, подключив к разъему. Теперь наниты получили дополнительный источник энергии и смогут в случае необходимости быстро трансформироваться, отреагировать на малейшие изменения окружающей среды.

На фоне звезд вновь появилась станция скелхов.

«Я должна добраться до штурмовика», – уже решительнее и спокойнее подумала Герда, провожая взглядом яркую точку.

Открытым оставался вопрос: куда, в какой из уголков космоса привел ее слепой рывок?

«Смогу ли я опознать звездные ориентиры или придется пуститься в опасный серфинг по навигационным линиям гиперкосмоса в надежде отыскать своих?»

* * *

Уже близилось утро, когда Герда завершила подготовку к дневному переходу.

Место аварийной посадки она тщательно замаскировала. Проверила оружие, приняла пищевую капсулу, произвела химический анализ воды из ручья, затем умылась.

Вернувшись на прогалину, она еще раз критически осмотрелась. Вроде все сделала правильно.

Резкое ощущение опасности возникло внезапно, ударило по нервам. Источником тревоги был расширитель сознания: имплантированные датчики вели постоянный сбор информации, а рассудок девушки обрабатывал ее в фоновом режиме. В результате большинство проявлений ночной жизни прошли классификацию, и на основе их анализа была создана адаптивная система распознавания угроз.

Герда мгновенно переключилась на обостренное восприятие, услышала едва различимый шум, похожий на звук неосторожных шагов, а вскоре в поле мысленного зрения появились размытые тепловые контуры трех низкорослых гуманоидных существ.

«Явно не скелхи». – Сердце тревожно замерло.

Она спряталась в густом кустарнике. Неужели планета обитаема?! Но поблизости нет никаких признаков цивилизации!

Шум шагов стал громче, и вскоре на прогалину со стороны оврага вышли трое существ. Низкорослые, коренастые, крепко сложенные, они носили странные сетчатые туники, подпоясанные широкими ремнями. «В такой одежде трудно пробираться сквозь заросли, потому они и зашли со стороны русла ручья», – подумала Герда, продолжая пристально наблюдать за происходящим, ничем не выдавая своего присутствия.

Ее ожидало внезапное ошеломляющие открытие. На поясе существ крепились небольшие кармашки, сочащиеся аурами слабых сигнатур! Там явно были спрятаны какие-то технологические устройства с низким энергопотреблением!

Герда услышала гнусавые звуки, несомненно несущие структуру речи. Троица остановилась на берегу ручья, о чем-то переговариваясь.

Расширитель сознания позволял видеть их как днем, рассмотреть в деталях.

Прямоходящие, с гуманоидным строением тела. На этом кажущееся сходство с людьми заканчивалось. Рост метр двадцать (в среднем). Тела мускулистые, кожа грубая, на некоторых ее участках заметны пятнышки рудиментальных чешуек. Глаза выпученные, округлой формы. Носы широкие, приплюснутые. Что удивительно: у этих существ не было ртов! Нижняя часть их лиц как будто не долеплена матушкой-природой!

Интересно, как же они питаются? С вербальной формой общения понятно: существа издавали звуки через нос.

Герда впервые видела так близко представителей иной космической расы, а они вдруг умолкли, шумно вдыхая ночной воздух, затем о чем-то эмоционально заспорили между собой, энергично жестикулируя, указывая в направлении оврага.

Один из карликов потянулся к поясу, извлек на свет непонятное устройство. Анализ сигнатуры позволил сделать лишь один вывод – это не оружие, по крайней мере в классическом понимании.

Герда детализировала энергоматрицу и вскоре предположила, что существо держит в руках нечто вроде примитивной цифровой фотокамеры. Смущало и настораживало лишь одно обстоятельство: «цифровик» был соединен с плотью карлика при помощи тонкого, наискось обвивающего торс кабеля!

Ответный разъем, прячущийся в складках кожи, стал хорошо различим после активации устройства!

«Имплант?!» – Герда была потрясена. Наличие соединения между цифровым устройством и нервной системой подразумевало высокий уровень технологического развития, но где же тогда признаки их цивилизации? Она бегло просмотрела данные, записанные при катапультировании, но не обнаружила поблизости ничего, хотя бы отдаленно похожего на города.

Карлики продолжали спорить. Девушка понимала: нельзя применять к ним чисто человеческие понятия, но не могла отделаться от стойкого ощущения, что эти трое похожи на городских жителей, отправившихся на лоно природы.

«Ну и что же вы не поделили?» – мысленно спрашивала Герда, глядя на темпераментно жестикулирующих существ, а те, будто услышав ее, внезапно притихли, один присел, исчезнув в высокой траве, двое других, стараясь не производить шума, скрылись в кустарнике на противоположной стороне прогалины, затаились.

Девушка насторожилась, отключила фильтры, отсекающие неагрессивные проявления ночной жизни, и заметила тепловые контуры животных, передвигающихся по дну оврага сериями коротких прыжков. Они часто останавливались, чтобы полакомиться молодыми побегами, ловко действуя при этом длинными липкими языками.

«Похожи на лягушат, только крупнее», – подумала Герда.

Вскоре стайка ничего не подозревающих существ показалась в пределах прямой видимости.

«Карлики» привстали из-за укрытий, быстро защелкали «фотокамерами». Ну точно – горожане, отправившиеся на лоно дикой природы ради уникальных кадров… Ее мысль осеклась, когда с десяток животных внезапно рухнули замертво!

Герда ввела подробную запись событий в отдельный файл сканирования. Одновременно со щелчками непонятных устройств ее расширитель сознания зафиксировал множественные энергетические всплески. Блеклые сигнатуры отделились от упавших животных, медленно потянулись к «объективам», вливались в них, а затем по кабелю перетекли в нервную систему охотников!

Немногие из существ, избежавшие печальной участи, в панике бросились наутек, не разбирая дороги, совершая длинные прыжки, вламываясь в чащу колючего кустарника, ранясь в кровь, лишь бы поскорее скрыться из поля зрения охотников.

Герда усилила ментальную защиту и по-прежнему не шевелилась.

«К фрайгу такие знакомства, – промелькнула мысль. – Еще не хватало, чтоб и меня вот так «сфотографировали»!»

Она продолжала настороженно наблюдать, ожидая, что карлики сейчас подберут добычу, но те не проявили никакого интереса к валяющимся на земле тушкам – они вдруг заторопились, обменялись встревоженными гнусавыми звуками и вскоре скрылись в глубине оврага.

Герда выждала некоторое время, потратив его с толком: проанализировала сделанную запись, но понять причину гибели животных и смысл манипуляций с энергиями оказалось непросто. Конечно, она могла пойти по пути наименьшего сопротивления, провести аналогии с легендарным Первым Миром – родиной тиберианцев. Там подобный «энергетический вампиризм» был возможен по многим причинам, но нельзя забывать, что сущности Первого Мира формировались под мощнейшим воздействием гиперкосмоса, в условиях уникальных, никак не применимых к обычной планете.

Опасность тем временем минула. Тепловые силуэты загадочных охотников постепенно истаяли в ночи, и Герда решилась покинуть укрытие, взглянуть на тушки животных.

Осторожно прикоснувшись к одному из «лягушат», она ощутила медленное сердцебиение. Выходит, они не погибли?! Всего лишь потеряли сознание?!

Подтверждая ее догадку, одна из жертв странной охоты шевельнулась. Существо приподняло голову, глядя на мир мутными, затянутыми поволокой глазами, затем неуверенно встало, пошатнулось, заметило девушку и испуганно зашипело.

– Да ладно. – Она присела на корточки. – Ничего я тебе не сделаю.

«Лягушонок» ей не поверил, попятился, неуклюже перебирая приспособленными для прыжков лапами, затем неуверенно развернулся и скрылся в зарослях, не обращая внимания на колючки, царапающие его кожу.

Остальные так же понемногу пришли в себя, и вскоре прогалина опустела, оставив Герду в полном замешательстве.

Она не могла ответить ни на один из теснящихся в голове вопросов.

Небо у горизонта постепенно начало светлеть. Долгая, переполненная событиями ночь подошла к концу. Впереди ее ждал нелегкий, опасный путь.

* * *

Извилистый овраг, по дну которого бежал звонкий ручей, вывел Герду к пойме реки. Солнце уже взошло, день обещал быть жарким, безветренным. Вдалеке темнели лесистые холмы. Коричневато-желтые безоблачные небеса пока что не предвещали проблем. Инфрайтов она не заметила, лишь на низких орбитах уверенно сканировались сигнатуры станции и крейсера.

В западном направлении еще просматривались дымы. Там земля разворочена взрывами, усеяна обломками металла, композита и пластика. Скелхи наверняка уже исследовали «место крушения», но догадались ли о подвохе?

«Вряд ли», – мысленно успокаивала себя Герда, прикидывая, как преодолеть участок открытой местности, где орбитальное сканирование способно обнаружить одинокого путника. – Если б они поняли, что крушение имитировано сбросом и подрывом резервного боекомплекта, то выслали бы поисковые группы на прочесывание местности».

По замыслу Герды, штурмовик под управлением автопилота должен был уйти на восток. Кибернетическая система получила четкие инструкции – совершить посадку и ожидать прибытия пилота, под защитой маскирующих полей, производя мелкий ремонт с использованием двух имеющихся на борту технических сервов.

Функции искусственного интеллекта у машины не подключены, и Герда, откровенно говоря, была рада этому обстоятельству. Ее опыт подсказывал: боевой ИскИн развил бы сейчас бурную и опасную деятельность, попортив врагу немало крови, но целесообразность ведения боевых действий надо просчитывать, исходя из конкретной ситуации, а «Одиночки» с борта «Тени Земли» не всегда адекватны в решении таких вопросов.

Размышляя на тему несовершенства искусственных интеллектов, Герда форсировала реку, благо течение оказалось несильным, а у кромки воды нашлась пара удобных коряг. Установив на одну из них фантом-генератор, она, никем не замеченная, добралась до густых зарослей травянистой растительности – противоположный берег оказался пологим и топким.

Девушка долго шла по болотистым низинам в направлении холмов. Солнце поднималось все выше, воздух истекал маревом, несколько раз в небе появлялись инфрайты. Аэрокосмические машины двигались на малой скорости, щедро расходуя энергию антигравов, но по конфигурации испускаемых ими сканирующих излучений стало ясно, что скелхи исследуют рельеф, ищут нечто, скрытое в глубинах планетарной коры. «Скорее всего, им необходимы ресурсы для ремонта станции», – подумала Герда, провожая чужие корабли пристальным взглядом.

* * *

К полудню она преодолела широкую заболоченную пойму, вышла к холмам и с удивлением обнаружила, что оплывшие, густо поросшие лесом возвышенности скрывают в своих недрах руины давно разрушенного города.

Герда устала и решила сделать короткий привал, найдя подходящее место под обрывом, у основания одного из холмов. Часть почвы оползла, обнажив фрагмент какой-то постройки. Сверху, создавая дополнительную маскировку, свисали длинные корни растений, образующие густую завесу.

Она присела на выступающий из-под земли камень, внимательно осмотрелась. Отвесный склон оказался стеной какой-то древнего сооружения. Его рассекали многочисленные трещины, из которых сочились грунтовые воды.

Девушка протянула руку к ближайшему родничку. Рукав ее одежды вдруг начал удлиняться. Нанобы, подчиняясь мысленному приказу, сформировали неглубокую емкость. Герда набрала воды, и та мгновенно вскипела: наниты стерилизовали ее. Она бросила в кипяток кубик пищевого концентрата и через минуту уже пила ароматный бульон.

«Выходит, карлики, встретившиеся мне в овраге, – потомки канувшей в лету цивилизации?» – размышляла она, машинально сканируя прилегающие руины.

В основании холмов лежали внушительные по площади, уходящие глубоко в землю фундаменты. Она прикинула в уме их прочностные характеристики, бегло проанализировала структуру ближайших возвышенностей и пришла к выводу, что в прошлом тут возвышались небоскребы. Расстояния между отдельными зданиями были очень большими. Никакого намека на сложные транспортные структуры, характерные для мегаполисов, она не заметила, зато на глубине, под слоем почвы, обнаружила стекловидную поверхность – явный след плазменного удара.

Теперь девушка смогла зрительно представить, каким был город. Он представлял собой отдельные «высотки», вырывающиеся из океана зелени. Как же его жители попадали из одного небоскреба в другой? Исключительно по воздуху?

Ее мысли прервал нарастающий гул.

Два инфрайта появились в горчичном небе. Они сопровождали войсковой транспорт.

«Поесть спокойно не дадут…» – Герда проводила неприязненным взглядом корабли скелхов, заметив, что они начали кружить над холмами, подыскивая место для посадки.

Собираются высадить десант?

События приняли скверный оборот. До предполагаемого места приземления штурмовика еще километров двадцать, не меньше. Инфрайты кружили как раз в том районе. Герда знала, что системы фантом-генераторов хорошо защищают от обнаружения датчиками, да и визуально с дистанции в десять-пятнадцать метров машину не разглядеть, но, если скелхи высадятся, начнут прочесывать местность и кто-то из них случайно перешагнет незримую черту – проблем не избежать.

«Значит, мне надо опередить их! Нечего рассиживаться!»

Внезапно неподалеку от холма, среди высокого травостоя, промелькнули уже знакомые ей силуэты низкорослых существ. Карлики заметили чужие корабли и поспешили скрыться в недрах возвышенности.

Уже вторая встреча за неполные сутки. Интересно, почему они так сильно испугались? Вид незнакомых летательных аппаратов в небе родной планеты, по идее, должен вызвать противоречивую, неоднозначную реакцию. Кто-то действительно побежит прятаться, а ведь кто-то застынет на месте, найдутся и такие, кто проявит любопытство, рискнет пойти навстречу неизведанному! Здесь же – Герда продолжала пристально следить за окрестностями, замечая все новых и новых обитателей холмов, – видна явная паника! Они бегут со всех ног, будто спасаются от хорошо известной опасности!

Это наблюдение показалось ей крайне важным. Вопрос о том, кто разрушил город, неожиданно приобрел остроту.

«А что, если это дело рук скелхов?! – обожгла догадка. – Пока что нам известна лишь одна сила, под корень истребляющая цивилизации!»

Мысль скользнула дальше. Если этот мир уже однажды подвергся атаке со стороны пришельцев, значит, слепой рывок привел меня вовсе не на задворки Вселенной?

Система ее штурмовика содержала разнообразные навигационные базы данных, в том числе и трофейные, полученные тиберианцами четверть века назад от фокарсиан и скелхов. Неожиданное наблюдение и последующие выводы давали надежду, что звездные ориентиры все же удастся определить!

Местных жителей она решила по возможности избегать. Первый контакт – процесс сложный, непредсказуемый. Добиться взаимопонимания будет нелегко, если только не прибегать к экстремальным методам – например, имплантации модуля технологической телепатии, как это часто практиковали скелхи.

Размышляя, Герда не стояла на месте. Постоянно отслеживая курс транспорта и двух истребителей, она отыскала тропу, вьющуюся между холмами, и вновь зашагала на восток, значительно прибавив темп.

Кроме тревог и волнений в мыслях девушки присутствовало чувство обиды. Несмотря на постоянную опасность, она испытывала жгучее любопытство. Как интересно было бы задержаться тут, исследовать руины, узнать историю планеты, разобраться в причинах гибели городов, познакомиться с достижениями существовавшей тут развитой цивилизации…

В светло-коричневом небе показались новые точки.

Она обежала мысленным взглядом сферу сканирования, заметила три группы космических кораблей, приближающихся с разных направлений, и поняла: нужно срочно искать укрытие!

Герда переключилась между режимами имплантов, взглянула на структуры руин, погребенных под слоем почвы, быстро нашла подходящую точку доступа в подземелья и бегом бросилась туда.

* * *

От древней постройки остался лишь фундамент, пронизанный различными ходами. Мелкие обломки, образующие холм, постепенно переродились в плотный спрессованный грунт. Вековые деревья росли по склонам, у подножия густо стелился колючий кустарник.

Здесь можно сутками искать вход или лаз, блуждая в заповедных чащобах, но Герда уверенно двигалась к цели. Ее расширитель сознания четко обозначил расселину, скрытую в зарослях.

Извилистый разлом привел ее в широкий тоннель со сводчатым потолком.

Повсюду виднелись следы сырости. Свод пересекало множество трещин, сквозь них пробивались корни, свисая белесыми и желтовато-коричневыми прядями.

Герда не собиралась углубляться в мрачные подземелья, хотела лишь переждать, пока корабли скелхов пройдут мимо, однако транспорт и два истребителя сопровождения внезапно сбросили скорость, начали плавно снижаться.

«Неужели меня заметили?! Или скелхи заинтересовались руинами, решили их исследовать?»

Инфрайты произвели залп из лазерных излучателей. Деревья, растущие на вершине холма, срезало, и транспорт пошел на посадку. Возвышенность содрогнулась. Трещины в своде тоннеля вдруг начали угрожающе расширяться, вниз посыпались комья земли и мелкие камушки, где-то неподалеку прорвались грунтовые воды, древнее, давно потерявшее прочность сооружение медленно проседало, уплотняясь, спрессовываясь.

Она не успела ничего предпринять. По склону внезапно сошел оползень, и узкая полоска дневного света, проникавшего в подземелье, померкла.

Нанобы резко уплотнились, реагируя на происходящее. Оболочка, способная выдержать внезапный обвал, мгновенно стеснила движения, и Герда, напуганная происходящим, отдала нанитам дополнительную команду на формирование полноценного бронескафандра.

Такая трансформация требовала времени, но сейчас приходилось выбирать наименьшее из зол. Она не хотела блуждать в подземелье, а выбраться наружу без механических усилителей мускулатуры нереально.

Холм вновь содрогнулся.

От свода тоннеля сорвалось несколько угловатых обломков, и на этом подвижки грунта вроде бы прекратились.

Герда все еще не могла пошевелиться, когда вдруг услышала звук торопливых шагов.

Кто-то бежал по мрачному коридору! Перед мысленным взглядом девушки появился контур низкорослой фигуры.

Фрайг… как же не вовремя! По отчету нанитов, до окончания процесса трансформации оставалось еще две минуты!

Низкорослый обитатель подземелий пронесся мимо, попал в тупик, издал разочарованный возглас, обернулся и остолбенел, заметив очертания массивной неподвижной фигуры.

У Герды перехватило дыхание. Карлик выглядел точно так же, как троица «фотографов», встреченных в лесу, но в руках он сжимал не технологическое устройство, а своего рода холодный факел: связку флюоресцирующих растений, закрепленную на длинной сучковатой палке.

Некоторое время он с удивлением и оторопью рассматривал странный «кокон», видимо пытаясь сообразить, что за чудовище оставило тут металлизированную личинку и какая же тварь вскоре должна выйти из нее.

Наконец, набравшись смелости, он сделал шаг в направлении Герды, ткнул в плотную оболочку своим факелом и тут же отскочил назад. Его выпученные глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит, кожа на лбу собралась складками, руки дрожали, но испуг длился недолго.

В глубинах холма послышался рокот очередного обвала, затем в темноте подземелий послышались тяжелая поступь и скрежещущие звуки.

«Ну, давайте же быстрее!» – мысленно подстегнула Герда колонию нанобов.

Неожиданно и мощно заработал модуль технологической телепатии.

«Обнаружена защищенная мнемоническая сеть, – поступил доклад. – Задействован режим перехвата сообщений. Работает криптографический модуль».

Вскоре два мысленных голоса коснулись рассудка девушки.

– Альматея не представляет никакого интереса, – нудно ворчал один из скелхов. – Зачем нам осматривать старые подземелья? Омни уничтожили эту цивилизацию столетия тому назад!

– Раньше альматеиды обладали уникальными технологиями, развитыми на основе природных способностей, – ответил второй голос. – Нам давно следовало осмотреть руины.

– Разве в хранилищах станции не собраны образцы достижений всех известных рас?

– Нет. Не в этом случае. Устройства альматеидов не работают вне прямого контакта с биологическим носителем. Но нам бы они пригодились. Высока вероятность, что технологию можно восстановить и адаптировать под нас.

– Как хоть выглядят эти устройства? Тут полно ржавых обломков.

– Понятия не имею. Но приказы не обсуждаются. Мы должны исследовать руины и собрать все, заслуживающее внимания.

– Проще отловить парочку аборигенов, вживить им колонии нанитов и хорошенько допросить!

– А что это даст? Они не восстановили города. Их цивилизация исчезла. Потомки скатились к регрессу. С таким же успехом можно сканировать мозг животного…

Мнемонические голоса постепенно стали глуше, а затем исчезли вовсе.

Наниты к этому моменту завершили трансформацию, и Герда наконец смогла пошевелиться, до смерти напугав альматеида.

Тот отпрянул, хотел пуститься наутек, но ближайшие тоннели оказались завалены, а единственный путь к бегству теперь преграждала массивная, закованная в тяжелый техногенный панцирь фигура.

Он что-то прогнусавил, медленно отступая, пока не споткнулся.

Вжавшись спиной в стену, альматеид, издавая громкое прерывистое сопение, не сводил глаз с чудовищной фигуры. Он явно был не робкого десятка: выставил перед собой корявую палку, собираясь дать отпор невиданному монстру.

Герда не испытывала страха перед альматеидом или враждебности к нему.

Хотелось сказать: «Ладно, не бойся, ничего я тебе не сделаю», – но, увы, не владея языком, девушка не могла передать своих мирных намерений, а вскоре появились проблемы посерьезнее: датчики зафиксировали в соседних тоннелях группу скелхов.

Карлик опять засопел – громко, угрожающе. В подземельях звуки разносятся далеко, и девушка оглянулась, хотела жестом предостеречь альматеида от необдуманных поступков – ему ли тягаться с генетически сконструированными убийцами! – и невольно замерла от удивления.

Самодельный факел валялся на земле. В сумраке дальнего угла сидел… «лягушонок» – точная копия одного из животных, на которых утром охотились «фотографы».

Ну ничего себе!

Тонко пискнул сигнал тревоги. Двое скелхов отделились от группы и теперь двигались по коридору в направлении тупика. От немедленного обнаружения Герду спасли лишь мимикрирующие свойства сформированной нанобами брони: она отступила в сторону, вжалась в неширокую расселину, слилась со стеной.

* * *

Скелхи Герду не заметили. Они вели себя крайне самоуверенно, даже толком не осмотрелись – их внимание сразу же привлек валяющийся на полу самодельный факел и сжавшийся в дальнем углу «лягушонок».

Оба противника повернулись спиной к Герде, уставились на перепуганное существо. Опасности они не почувствовали, лишь озадаченно переглянулись, обменявшись несколькими фразами, которые мгновенно перехватила наносеть.

– Животное? – удивился один из них.

– Ты разве не видишь? – Второй указал на источник света. – Здесь недавно побывал альматеид!

– Но куда же он подевался? – Скелх обернулся. – Отсюда нет другого выхода!

Его взгляд скользнул по затаившейся в расселине девушке, но не смог ее заметить.

– Думаю, это вовсе не животное. – Он выхватил компактный лазерный излучатель.

– Убьешь его? Зачем?

– Сделаю пару надрезов. Или отсеку конечность. Ты спрашивал о технологии этой расы. Так вот, они умеют копировать облик других существ. На пике развития, усовершенствовав природные способности, они научились не просто маскироваться под другие виды, а трансформироваться, но для этого необходимо оборудование, которое мы ищем.

– И что ты узнаешь, отрезая ему лапы?

– Смогу понять, кто перед нами, животное или абориген. Факел тут валяется не просто так, верно? От боли альматеид утратит маскирующую форму, это точно сработает!

Герда перехватила полный невысказанного ужаса взгляд огромных глаз «лягушонка».

У нее еще был шанс выскользнуть из ловушки за спинами скелхов, выбраться в запутанный лабиринт подземелий и затеряться среди древних коммуникаций, но верх в короткой внутренней борьбе внезапно одержало чувство сострадания.

Руки дрожали. Навыки рукопашного боя у нее ничтожные, стрелять глупо. Так что же делать? Так и стоять, вжимаясь в холодный камень стены, смотреть, как эти двое искромсают альматеида?

Мерзкое чувство страха и беспомощности затопило рассудок. Гибкая конечность скелха пластично изогнулась, лишенный суставов палец, словно пиявка, потянулся к сенсору, и в этот миг Герда ударила в диапазоне частот технологической телепатии.

Крайняя степень глупости, учитывая, что рассудки врагов объединены в сеть, но она утратила контроль над эмоциями, позволила взять им верх, атаковала в состоянии аффекта, вложив в ментальный удар все жизненные силы.

Скелхи даже сообразить ничего не успели. Оба рухнули как подкошенные, не издав ни звука, – они не умерли, но утратили способность мыслить, их сознание порвало в клочья, без надежды на восстановление.

Герда едва устояла на ногах. В голове помутилось, к горлу подступила тошнота, нанобы скользнули в стороны, открывая лицо, метаболический имплант выдал сигнал сбоя, ушел в аварийную перезагрузку, а она мучительно согнулась от пронзительной боли и замерла, прерывисто дыша.

Перед глазами мельтешили разноцветные искры, расширитель транслировал какую-то бредовую мешанину из образов, затем немного отпустило, зрение прояснилось, и она тяжело осела на пол, бессильно коснулась затылком шероховатой влажной стены.

Ее взгляд остановился на «лягушонке».

Герда еще толком не поняла, была ли в момент атаки блокирована сеть скелхов. Возможно, уже поднялась тревога и сейчас сюда сбегутся сотни тварей… Она слабым жестом показала альматеиду: убирайся подальше и спрячься, пока есть возможность, – но тот внезапно трансформировался в карлика, взглянул на нее своими огромными выпученными глазищами, отрицательно покачал головой, а затем неожиданно присел и, сосредоточенно сопя, в неровном свете холодного факела принялся чертить на сыром полу какие-то линии.

Импланты Герды наконец перезагрузились. Расширитель стабилизировался, выдал короткий отчет о совершенных действиях:

Противник нейтрализован.

Сигналы тревоги в рамках сети не зафиксированы.

Требуется немедленное восстановление жизненных сил. Рекомендовано применение боевых стимуляторов.

Она бессильно закрыла глаза, позволив отработать метаболическому корректору, затем вдруг почувствовала осторожное прикосновение, вздрогнула.

Альматеид сидел напротив нее. В холодном свете пучка фосфоресцирующих растений она разглядела сделанный им примитивный рисунок, сразу же прояснивший сознание. Трудно не узнать характерные аэродинамические формы «Валькирии»! Вот значит как?! Альматеиды обнаружили ее штурмовик?!

Карлик вопросительно взглянул на нее. Он явно изменил свое мнение и больше не испытывал страха перед странным полумеханическим существом.

Герда кивнула, давая понять, что узнала изображение.

Альматеид оказался вовсе не таким уж примитивным и ограниченным. Он хотел общения и искал простые способы передачи информации. Наморщив лоб, он задумался, затем двумя пальцами ловко изобразил «ходьбу» – проделал путь от схематичных очертаний холма до места посадки штурмовика, вопросительно взглянул: понимает ли она?

– Ты знаешь путь? Хочешь, чтобы мы пошли туда вместе? – Герда повторила его жестикуляцию, изобразив, что к штурмовику идут двое, стараясь при этом придать своему взгляду вопросительное выражение, даже слегка приподняла бровь.

Похоже, он ее понял, энергично кивнул – и вдруг прямо на глазах у изумленной девушки трансформировался… в скелха!

Быстро сняв с одного из тел элементы экипировки, он нацепил их на себя, взял в руки лазерный излучатель.

Герда была шокирована степенью достоверности образа. Даже имплантированные датчики утверждали, что перед ней стоит скелх!

Альматеид на этом не успокоился. Теперь он мог бродить по подземельям сколько угодно, не вызывая подозрений, за исключением одного «но»: он не обладал модулем технологической телепатии, не имел возможности ответить на запрос, если кто-то из пришельцев вдруг обратится к нему.

Он вновь присел, схематично изобразил закованную в панцирь брони фигуру, затем дорисовал нечто похожее на радиоволны, расходящиеся во все стороны от головы человека.

Похожий на детские каракули рисунок нес определенный и, что неоценимо, вполне понятный смысл. Альматеид предлагал сотрудничество. По-видимому, он отчетливо понимал: поодиночке им не выбраться из ловушки подземелий.

Герда утвердительно кивнула в ответ.

Альматеид в образе скелха довольно ухмыльнулся и протянул ей руку, помогая встать.

«Удивительные существа! – невольно подумала девушка. – Они вовсе не деградировали, но, видимо, отказались от пути развития, однажды поставившего их цивилизацию на грань уничтожения».

* * *

Их путешествие оказалось долгим, полным опасностей.

Часто приходилось сворачивать с пути, отсиживаться в тупиках, скрываться за обвалами. Герда не раз отвечала на мнемонические запросы скелхов, постепенно накапливая свежие данные о структуре их коммуникационных сетей.

Альматеид уверенно ориентировался в системах подземелий. «Жаль, нет возможности нормально пообщаться с ним, задать интересующие вопросы», – думала Герда, пока они пережидали очередную встретившуюся на пути опасность: скелхи разбирали завал в попытке добраться до какого-то скрытого за ним помещения.

Путь новоявленным «владыкам космоса» преградили крупные, пожелтевшие от времени обломки похожего на бетон материала, и скелхи, не раздумывая, пустили в ход свое традиционное оружие – компактные, но мощные лазерные излучатели.

Подземелья моментально наполнились едким дымом, и под покровом этой завесы девушка жестом предложила преодолеть опасный участок, ибо обходных путей, судя по угнетенному виду ее проводника, не было.

Они проскользнули за спинами врагов и, незамеченные, вновь углубились в лабиринт древних коммуникаций.

Уже начинало темнеть, когда Герда и альматеид выбрались на поверхность в ложбине между двумя грядами руин.

Штурмовик находился поблизости. Две наносети установили контакт, открылся локальный проход в маскирующем поле, терять время было опасно, округа кишела скелхами, значит, пора прощаться, но как?

Герда никогда не думала, что инопланетное существо – отвратительный на первый взгляд карлик – вызовет у нее чувство сожаления при расставании.

Как много они могли бы спросить друг у друга, рассказать, но вместо этого лишь обменялись взглядами…

Обидно.

Обидно видеть разоренные планеты, уничтоженные цивилизации, и тем сильнее неприязнь к скелхам, которые вдруг решили, что путь разрушения, предначертанный им при появлении на свет, – это правильная и единственно возможная линия поведения.

У них нет цели, осмысленного понимания вселенной, желания созидать, узнавать что-то новое, не обирая другие цивилизации, а элементарно сотрудничая с ними.

Конечно, многие возразят: не все так гладко в обитаемом космосе, и следующее встретившееся на твоем пути «разумное существо» вполне может оказаться похлеще иного скелха, но сейчас, глядя в огромные, немного печальные глаза альматеида, Герда испытывала сожаление и грусть.

«Ну, я пошла?»

Он понял ее взгляд, неуклюже кивнул, затем вдруг полез в складки одежды, извлек на свет устройство, похожее на цифровую фотокамеру с длинным, подключенным к ней кабелем, протянул его Герде.

Она взяла загадочный артефакт, сразу поняв: именно за этой технологией охотятся скелхи, обыскивая руины.

«Спасибо», – прошептала девушка, а затем, не удержавшись, отсоединила от пилотажного костюма аварийный маячок – очень сложное изделие, способное работать на гиперсферных частотах, и протянула его альматеиду, несколькими жестами объяснила, как включить девайс, затем обернулась, указала на штурмовик, изобразила ладонью полет космического корабля.

Альматеид не понял ее, помотал головой, недоуменно глядя на ответный подарок.

Герде пришлось повторить.

«Нажми вот тут, когда станет совсем трудно, – она чертила маленькие фигурки скелхов на влажной почве, – и я, – последовал жест в сторону «Валькирии», – прилечу». – Она ладонью изобразила плавный разворот малого космического корабля, затем резкими движениями перечеркнула фигурки скелхов.

Теперь он понял ее, кивнул.

Конечно, Герда понимала: не в ее полномочиях раздавать обещания союза и помощи. Более того, она была уверена, что многие тиберианцы осудят такой поступок, но чувствовала: иначе нельзя. «Иначе наша борьба со скелхами потеряет смысл», – подумалось в этот миг.

Возможно, с таких вот случайных встреч, незапланированных контактов и начинается нечто масштабное, способное вернуть жизнь разоренным мирам?

Люк штурмовика открылся.

Она оглянулась на границе маскирующих полей, помахала рукой.

Через пару минут дрожащее марево, вновь скрывшее штурмовик, стало плотнее, приобрело вид мутного веретена, беззвучно взмыло в темнеющие небеса, навстречу звездам.

Альматеид долго смотрел вслед.

Шло время, но ни один из кораблей скелхов, блокирующих орбиты, не озарился сполохами от работы двигателей или вспышками выстрелов.

Герда благополучно вырвалась из ловушки.

Альматеид почему-то тяжело вздохнул, развернулся и медленно побрел ко входу в руины, сжимая в ладони устройство аварийного гиперсферного маячка.

Глава 7. В ста двадцати световых годах от точки дислокации крейсера «Тень Земли»…

«Фантом» Ильи Стужина вышел из гиперкосмоса.

Третьи сутки без сна, на боевых стимуляторах. Сколько звездных систем за кормой? Он уже сбился со счета. Прыжок, разведка и снова погружение в пространственно-временную аномалию. Кажется, с момента бегства скелхов прожита еще одна жизнь.

Все силы брошены на поиск ускользнувшей станции, каждый из пилотов малых кораблей действует в одиночку, но для Ильи изматывающий серфинг по сети внепространственных навигационных линий нес личный оттенок теплящейся в душе надежды.

Где же ты?

Он искал не только станцию скелхов, но и Герду, не хотел верить, что она погибла, винил себя в роковом стечении обстоятельств, ведь он прикрывал ее, должен был вовремя распознать сигнатуры включения гипердвигателей, предупредить, уберечь…

Тусклый свет ударил в экраны.

Отчеты подсистем хлынули в рассудок.

Очередная «пустышка»?

Пять планет, обнаруженных локационными датчиками «Фантома», на первый взгляд не представляли интереса. Орбиты двух безжизненных раскаленных шариков располагались близко к звезде, три газовых гиганта обращались вокруг красноватого солнца на большом удалении. «Никаких признаков станции скелхов, хотя судить еще рано, нужно провести детальное сканирование, они ведь обязательно будут маскироваться, зализывая раны…» – В мыслях сквозила ненависть.

Среди экипажа «Тени Земли» преобладали иные надежды. Многие верили, что слепой рывок, на который решились скелхи, увел их за границы известного космоса, без шансов на возвращение.

Нет. Он не верил в такой исход и потому использовал данную ему возможность, скользил от системы к системе, по сложной сетке навигационных линий гиперкосмоса, не возвращаясь на отдых, а лишь отсылая короткие отчеты о проделанном пути.

Она жива. Я знаю, чувствую…

Илья выглядел осунувшимся, измученным. Отсветы от работы голографических экранов придавали его лицу неживой оттенок.

Броню истребителя озарила серия вспышек, и зонды, отправленные через точечные пробои метрики, ушли к планетам. Такой способ разведки истощал бортовые накопители, но позволял действовать быстро. Как правило, ему хватало пары часов на полное сканирование, и снова – в прыжок…

Тускло рдели индикаторы на приборных панелях. Реактор работал на ста процентах мощности, но энергии все равно не хватало: техника не выдерживала заданного человеком ритма.

Ожидая отчет от аппаратов разведки, Илья сконцентрировал внимание на поясе астероидов, расположенном за орбитой шестой планеты.

Идет поиск активных сигнатур…

Образ Герды постоянно плавился в мыслях. Они никогда не говорили о любви, никогда не встречались вне круга друзей и сверстников, а в последние годы вообще виделись редко, но еще с детства между ними проскальзывало что-то неуловимое, неосознанное.

Их чувства дремали под гнетом раннего информационного взросления, затем Герда перебралась на Лунную базу тиберианцев, а он стал все чаще уходить в глубины диких территорий… и лишь накануне боевого вылета, в последнюю тревожную, бессонную ночь, проведенную на Земле, эти чувства вспыхнули – запоздало, неистово…

Илья вздрогнул. Надо работать. Мысли о Герде причиняли боль, сковывали сознание.

Локационный комплекс «Фантома» уже собрал достаточно данных, и он углубился в их анализ, по опыту зная: автоматические системы не способны истолковывать получаемые сведения и вполне могут пропустить какую-то незначительную деталь, не распознать признаков тщательно замаскированной производственной деятельности.

Скелхам потребуются ресурсы для восстановления станции, и пояс астероидов как нельзя лучше подходит для этого.

Он внимательно изучал характеристики углеродных, силикатных и ледовых глыб, среди которых изредка встречались астероиды, богатые полезными ископаемыми. Некоторые полностью состояли из металлов или имели в своем составе вкрапления редких элементов периодической таблицы, но никаких признаков их разработки обнаружить не удалось.

Впустую…

Он принял отчеты от разведывательных зондов. На орбитах планет все чисто.

Гиперпривод заряжен на тридцать процентов. Достаточно для короткого прыжка, но следующая звездная система удалена на расстояние в двадцать световых лет[8]. Потребуется как минимум одна смена ведущих навигационных линий, а это дополнительный расход энергии.

Придется задержаться. Он отдал аппаратам разведки приказ на возвращение, озадачил локационный комплекс повторным сканированием пояса, а сам прикрыл глаза, надеясь хоть немного отдохнуть, сбить накопившуюся усталость.

* * *

Его неглубокую, беспокойную дрему прервал резкий сигнал.

Илья мгновенно открыл глаза, успел заметить алую точку, медленно гаснущую среди скоплений каменных глыб.

Он отлично помнил, как сканировал этот участок пояса. Ничего необычного там не было!

Локационные системы автоматически нацелились на проблемную область, перефокусировали датчики, но… ничего не обнаружили!

«Какого фрайга?» – недоуменно подумал он, запустил диагностику оборудования, а сам переключился на мнемонический интерфейс, затребовал запись неожиданного события.

Крупный темный объект сферической формы – вот что зафиксировала локационная система. Он появился лишь на доли секунды и тут же исчез, словно его и не было!

«Гиперпространственный переход? Не похоже. Нет характерных признаков разрыва метрики. Да и кто рискнет на «всплытие» среди астероидов?!»

Локационные системы успешно прошли тестирование, отчитались о полной исправности, повторили сканирование, но безрезультатно.

«Ладно. Попробуем иначе». – Илья вывел на экран траектории каменных глыб, проходящие поблизости от точки возникновения аномального явления.

Законы небесной механики не лгут. Анализ движения астероидов дал однозначный ответ: на них воздействовало поле тяготения невидимого для датчиков массивного объекта!

Дистанция до цели – восемнадцать миллионов километров. Пять часов на маршевой тяге при максимальном ускорении.

«Нет, не вариант, слишком долго и опасно. Меня обнаружат». – Он активировал гипердвигатель, но действовать в горячке не стал, вновь обратился к полученным данным, просматривая результаты сканирования, сделанные в разных промежутках времени.

Темная сферическая область на поверку оказалась явлением энергетическим. При наложении записей он увидел, как небольшой астероид внезапно мигнул и пропал, но при следующем проходе датчики вновь зафиксировали его, целым и невредимым.

«Маскирующее поле неизвестной мне природы?»

Теперь он знал, как нужно действовать. Игнорировать загадочное явление невозможно, но из богатого арсенала гиперсферных маневров остался лишь один, наиболее рискованный.

Он перешел на полное ручное управление, и через минуту «Фантом» исчез в разрыве метрики пространства.

Мысленный взор Ильи скользнул вдоль тонких изменчивых пылающих нитей, выделил одну из них, связанную с тусклым сгустком бледно-фиолетового сияния, определил границы гравитационного отпечатка необычного объекта, рассчитал короткий прыжок.

Едва приметный сполох озарил броню «Фантома» – курсовое орудие выстрелило капсулой. При маневрах, подразумевающих выход в трехмерный космос в непосредственной близости от небесных тел, маломощный заряд плазмы должен предварительно расчистить небольшой объем пространства в «точке всплытия», иначе эффект от «совмещения» микрометеорных частиц и материализующегося истребителя приведет к катастрофе.

Коротко отработали двигатели маршевой тяги.

Илья провел «Фантом» вдоль едва заметной силовой линии и активировал генераторы низкой частоты на границе тусклой ауры.

Короткая вспышка, компенсация вращения и дрейфа, отчет о микроскопических повреждениях корпуса – все это слилось в одном мгновении восприятия.

* * *

Он не ошибся – незримая аура неизвестной энергии окружала загадочное небесное тело. Системы истребителя, приведенные в боевую готовность, внезапно испытали глобальный сбой – что-то воздействовало на них, мешая нормально функционировать!

Илья был готов отразить атаку, увидеть нечто невообразимое, но действительность его совершенно не впечатлила. Обыкновенный астероид асимметричной формы, пятнадцати километров в наибольшем диаметре, открылся взору.

Действуя на ручном управлении, он вывел «Фантом» на орбиту вокруг таинственного объекта.

Кибернетические компоненты тем временем перезагрузились с резервных носителей. Заработали голографические экраны, позволяя рассмотреть подробности: астероид медленно вращался, под днищем истребителя проносилась серо-коричневая, испещренная кратерами поверхность со сложным, гористым рельефом. Включившиеся сканеры определили залежи льда, скрытого в долинах и ущельях, под толстым слоем реголитных частиц, но глубже излучение не пробилось, и хуже того – отчеты систем вновь пестрели сообщениями об ошибках.

Илья был озадачен. Одно из двух: либо в недрах астероида скрыто ядро, состоящее из неизвестного науке элемента, либо там расположен мощный эмиттер, генерирующий защиту.

Он изменил курс, снизился, сбросил скорость в поисках каких-либо признаков деятельности разумных существ и, следуя вдоль глубокого извилистого разлома, разграничивающего два плоскогорья, внезапно заметил густо обметанное инеем устье тоннеля.

Илья задействовал анализаторы. Лазерный разряд впился в поверхность, вырвал гейзер частиц. Датчики определили состав газопылевой взвеси, обнаружив большую концентрацию кислорода, азота, углекислого газа и водяных паров!

А вот это уже не могло расцениваться как случайность!

Но что же расположено в глубинах? Куда ведет тоннель?

Сканеры молчали. Их излучение не проникало глубже полуметра. Безответным оставался вопрос о происхождении темного, асимметричного входа в подземелья. Из-за толстой наледи, застывшей причудливыми потеками, его первоначальная форма наверняка изменилась, и было трудно с уверенностью судить: искусственное это сооружение или игра природных сил?

Оставался лишь один способ узнать правду: совершить посадку и самому исследовать астероид.

Илья без малейших колебаний принял такой вариант действий. Окончательно истощенные накопители «Фантома» требовали десять часов на накопление заряда, достаточного для дальнейшей разведки звездных систем, и это время следовало потратить с толком.

Отыскав взглядом подходящую площадку, он повел истребитель на снижение.

Посадочные опоры коснулись поверхности с глухим ударом. Илья нарочно допустил грубый маневр, позволивший сработать сейсмодатчикам. В результате он получил информацию о структуре астероида: внутри располагались десятки похожих на пещеры полостей, связанных между собой узкими расселинами. Обнаруженная структура на первый взгляд не несла явных признаков инженерии и, скорее всего, являлась причудливым творением космоса.

* * *

Подле входа в тоннель Илья установил навигационный маяк с интегрированным сетевым узлом. Теперь он мог поддерживать связь с кибернетической системой «Фантома».

Первый шаг в густую тьму вызвал невольный внутренний трепет. Ему казалось, что за событиями последних дней подобные чувства должны раствориться, уйти навсегда, но нет, мечты об исследовании космоса, о невероятных открытиях все же не выгорели дотла.

Фактура стены была шероховатой, растрескавшейся. Ее скрывал толстый налет замерзшего конденсата. «Нет, это не тоннель, скорее очень широкая расселина в скалах», – осматриваясь, подумал он.

Тут присутствовала крайне разреженная атмосфера, и возникал закономерный вопрос: каким образом воздух вообще удерживается внутри астероида? Илья прошел с десяток метров, остановился, переключаясь между разными режимами работы расширителя сознания, пока не уловил тонкие, чуть заметные силовые линии, образующие сложное сплетение.

Расселину запечатывала защитная энергетическая структура! Слабая, едва уловимая, она препятствовала быстрой утечке воздуха, значительно замедляла процесс, но уже не могла его остановить.

Он направился дальше, не торопясь, внимательно осматривая стены, пол и сужающийся свод, однако ничто не указывало на их искусственное происхождение. Никаких следов обработки механическим или энергетическим инструментом. Зато слой замерзшего конденсата постепенно становился тоньше, а вскоре и вовсе исчез. Теперь датчики имплантов сообщали о покрывающих стены органических отложениях, а в нескольких местах он заметил пятна, похожие на следы копоти.

Температура и плотность воздушной среды неуклонно возрастали, появились следы влаги. В работе расширителя сознания стали заметны незначительные сбои. Очертания расселины иногда теряли резкость, расплывались, но затем вновь возвращалась привычная острота гибридного зрения.

Линии, похожие на огненные паутинки, постепенно становились ярче, их сплетения уплотнялись, мешая восприятию, и Илья отключил этот режим, понимая, что по-прежнему движется в границах некоего силового поля, источник которого пока что оставался полной загадкой.

Расселина начала расширяться, а затем внезапно оборвалась иззубренными очертаниями входа в пещеру.

Илья осмотрелся. Разреженная атмосфера. Тонкая наледь на полу. Снежинки, медленно кружащие в стылом воздухе. Ничего необычного… хотя нет, что-то возвышается у дальней стены!

Пол был неровным, в некоторых местах на нем виднелись следы плавления в виде глубоких борозд и небольших овальных кратеров. След от работы плазменных двигателей небольшого космического корабля?

Первая пришедшая на ум аналогия оказалась верной. Постройка, привлекшая внимание, имела вид покосившейся хижины, сооруженной из разносортных материалов. Основой служили толстые жерди с волокнистой, похожей на древесину структурой. К ним при помощи тонких плетеных бечевок были прикреплены трапециевидные сегменты, выполненные из легкого композита!

«Части обшивки? – Он укрупнил изображение. – Точно!» Следы воздействия космической пыли и микрометеоритных частиц не оставляли никаких сомнений. Здесь потерпел крушение космический корабль, хотя непонятно, где остальные его фрагменты.

Неожиданная находка выглядела противоречивой, пробуждала новые вопросы, подталкивала идти дальше. Он заметил следы от костра, но не нашел никаких предметов обихода, из чего сделал вывод: кто бы тут ни жил в прошлом, эти существа не погибли, а скорее всего перебрались глубже в недра, когда постепенная утечка атмосферы сделала пещеру непригодной для проживания.

* * *

Двигаясь по расселине в глубины астероида, он внезапно заметил преградившее путь легкое марево струящегося, будто завеса, воздуха.

Илья остановился, пробуя разные режимы восприятия, не понимая, почему импланты больше не фиксируют сплетения огненных прожилок. Невооруженным глазом он явно различал границу аномалии!

«Неизвестный вид энергии?» – Он выпустил разведывательный зонд. Сферический аппарат успешно прошел сквозь марево уплотненного воздуха, преодолел двести метров расселины, достиг «перекрестка», где под острым углом сходились три узких разлома, и вот тут связь с ним внезапно прервалась – МаРЗ как воду канул!

Илья решительно направился вслед исчезнувшему зонду. На ближайшем отрезке пути опасности нет, а вот дальше следует быть осторожным!

За тонкой энергетической преградой температура окружающей среды резко поднялась до двадцати пяти градусов. На неровных выступах скал ютились колонии мхов, по уклону пола сочилась вода, мрак поредел, превратившись в зеленоватый сумрак.

Просто невероятно! Оазис жизни в ледяных глубинах космоса?!

Внезапное соприкосновение с успевшей подернуться пеплом мечтой всколыхнуло в душе противоречивую гамму чувств и эмоций. Именно так он когда-то представлял себе дальний космический поход «Тени Земли». Исследование звездных систем, потрясающие открытия, контакты с иными цивилизациями, тайны, скрытые под вуалью тысячелетий, но… Он взглянул на показания таймера, ведущего обратный отсчет: «У меня осталось лишь девять часов. Все, что могу себе позволить».

На пересечении расселин зонд обнаружить не удалось, видимо, он проследовал еще дальше.

Илья замедлил шаг. Впереди виднелись очертания изрядно обветшавшего в результате коррозии металлического каркаса, укрепляющего свод. Элементы конструкции терялись в дымке очередного уплотнения воздуха. Наверное, МаРЗ попытался с ходу преодолеть преграду и сгинул. На частотах связи не фиксировалось даже аварийного сигнала его маячка.

«И как теперь быть?»

Илья потерял право на определенные поступки. «Что произойдет, если я не вернусь?» «Фантом» так и останется заложником астероида? Десятки звездных систем по намеченному курсу не будут разведаны. А если в одной из них скрывается станция скелхов? И Герда находится в плену?

«Я потерял право на риск? – вновь и вновь спрашивал себя он. – Шаг в сторону от войны повлечет за собой цепь роковых последствий?»

Ну а вдруг в недрах астероида скрыта тайна, разгадка которой способна изменить ход событий? Что является источником губительного для кибернетических систем защитного поля? Какие еще технологии он может обнаружить?

Он пожертвовал еще одним зондом, затем отправил на разведку капсулу с наномашинами, но отклика не получил. Они бесследно канули в дымке.

«Выходит, дальнейшее продвижение невозможно?» – встревоженно подумал он, не в силах смириться, признать, что на пути встала неодолимая преграда.

Ответ неожиданно подсказал рой крохотных насекомых. Илья заметил его еще пару минут назад. Мошки вились над невысоким трубчатым растением, затем некоторые из них устремились в направлении дымки, исчезли из поля зрения, но спустя некоторое время появились вновь. По полу пробежала мелкая тварюшка, похожая на паучка, и также скрылась в глубине струящегося марева.

Получается, для живых организмов защитное поле – не помеха?

Здравый смысл протестовал, нашептывал: «Ты должен вернуться на борт «Фантома» и терпеливо ждать, пока не завершится зарядка накопителей. В будущем, при возможности, сюда вышлют специальную группу для изучения таинственного астероида».

А если будущего нет? Зачем обманывать себя? Разгромить скелхов не удалось. Станция ускользнула. Путь крейсера ведет в полную неизвестность. Скорее всего, никто и никогда не вернется сюда!

Он присел у замшелой стены, установил связь с истребителем, некоторое время провел анализируя состояние подсистем.

Пожалуй, «Фантом» в состоянии вырваться. При полном заряде накопителей, изменив настройки гиперпривода, можно создать дополнительное искривление метрики – оно обезопасит машину от всякого рода губительных воздействий.

«У меня есть еще девять часов». Илья передал системам подробные инструкции, на случай, если он вдруг не вернется по истечении установленного срока, затем решительно встал и, уже не полагаясь на адекватную работу кибернетических компонентов, воспользовался простейшим анализатором из неприкосновенного запаса. Ряды разноцветных полосок, проступивших на поверхности индикатора, засвидетельствовали пригодный для дыхания состав атмосферы.

Он коснулся сенсора.

Бронескафандр прошелестел хорошо отлаженными сервоприводами, раскрылся. На фоне зеленоватого сумрака тут же появились отчеты наносети, промелькнули тревожные предупреждения, вздрогнули три виртуальных индикатора, отображая уровень опасности окружающей среды.

Вдох.

Световые столбики не пересекли границ желтой зоны.

Подчиняясь мысленному приказу, нанобы, составляющие вторую защитную оболочку, собрались в серебристую каплю на его правом плече.

Илья волевым усилием отключил импланты, рассовал по карманам пилотажного костюма некоторые устройства, которые счел необходимым взять с собой, вооружился тиберианским «герветом» (в его конструкции отсутствовали электронные компоненты), осмотрелся, сживаясь с новыми для себя ощущениями.

Мрак сгустился, поглотил очертания расселины. Для человека, с детства привыкшего к безграничным способностям восприятия, это явилось шоком, но Илья не стал топтаться на одном месте, ожидая, что глаза свыкнутся с темнотой.

Одной рукой осязая шероховатую поверхность стены, он пошел в направлении тусклого неяркого мерцания, а затем, сделав глубокий вдох, шагнул в толщу загадочного силового поля.

* * *

Дыхание перехватило, он инстинктивно рванулся вперед, споткнулся, не устоял на ногах, упал навзничь.

Зеленоватый свет струился отовсюду.

Кончики пальцев ощутимо покалывало. Сильно кружилась голова.

Илья привстал, опираясь на одну руку. Почва упруго проминалась, пахло чем-то острым, мускусным.

Как оказалось, он лежал под кроной низкорослого дерева. Толстый ствол покрывали шелушащиеся чешуйки. Побеги выглядели угрожающе – они вдруг начали извиваться, будто змеи, потянулись к нему, но не коснулись, отпрянули, словно их что-то напугало.

«Дерево» показалось Илье смутно знакомым. Его вид вызывал подсознательное чувство опасности. «Нужно выбираться из-под кроны, и как можно быстрее», – подсказывали инстинкты.

Он вытянул руку – и грязно-зеленая стена свисающих до самой земли, густо переплетенных побегов отпрянула, раздалась в стороны, избегая соприкосновений с человеком.

Выбравшись из-под живого шатра, Илья оказался на поросшей мхом каменистой площадке. Подобрав зонды, он с огорчением убедился, что оба аппарата вышли из строя. Прикосновения к крошечным пиктограммам не возымели никакого отклика.

Он осмотрелся.

Сзади переливалась искажениями воздуха граница силового поля и виднелись элементы конструкции, укрепляющие расселину, через которую он попал сюда. Справа на краю обрыва росло то самое дерево, с неприятно извивающейся кроной, а в двух других направлениях открывалась захватывающая дух панорама.

Огромная пещера предстала его взгляду. Зеленоватый свет источала растительность, колонизировавшая стены и свод. Чуть ниже и дальше, за краем невысокого обрыва, ограничивающего площадку при входе, он увидел множество пологих возвышенностей одинаковой формы и размера, располагавшихся безо всякой симметрии.

По тусклому голубовато-серому отблеску и уже знакомой трапециевидной форме сегментов обшивки Илья понял: это десятки небольших космических кораблей!

Между вросшими в почву техногенными объектами, густо облепленными колониями светящегося мха, петляли тропы. Вдали виднелось обширное пространство, поделенное на небольшие лоскуты возделанных участков земли. Дома (если так можно назвать высокие решетчатые сооружения) стояли поодаль, образуя компактную застройку, окруженную валом из угловатых, неплотно уложенных камней.

Очертания поселка тонули в дымке, и Илье пришлось долго всматриваться, прежде чем удалось разглядеть его обитателей.

Существа, отдаленно похожие на панд (именно такое сравнение сразу же пришло на ум), были заняты повседневными делами. Некоторые трудились на полях, взрыхляя почву при помощи примитивных орудий труда, другие неторопливо передвигались по собранным из жердей строениям, третьи, как казалось, дремали, устроившись на разных уровнях решетчатых конструкций.

Пораженный увиденным, он на какое-то время забыл о тревогах и тяготах своего положения, наблюдая за бесхитростной жизнью мохнатых четвероногих существ, сразу же вызвавших у него чувство глубокой симпатии.

Впрочем, глаза быстро устали. Вне привычных способов восприятия он прилагал немалые усилия, чтобы разглядеть происходящее.

«Надо бы подойти ближе», – решил он, подыскивая подходящее место для спуска в пещеру.

* * *

Путь к удобной позиции для наблюдения вел мимо нескольких постепенно ветшающих космических кораблей, и Илья задержался подле одного из них.

Он хорошо понимал: установить контакт с мохнатыми обитателями астероида не судьба. За оставшиеся в его распоряжении часы даже внедрение колонии нанитов не поможет наладить конструктивный диалог, да и не хотел он действовать методами скелхов.

«Что я принесу им, сделав такой «подарок»?» – спрашивал себя Илья. Дезактивировать наниты невозможно, а значит, жизнь этих существ изменится навсегда.

Был, конечно, и другой способ. В его распоряжении имелись так называемые «семантические процессоры» – устройства для первого контакта, разработанные на Земле, но еще ни разу не апробированные на практике. Однако времени на сбор и обработку информации им требовалось немало. От десяти суток до месяца.

«Нет, мне придется ограничиться скрытным наблюдением», – рассудил Илья. Он собирался исследовать космический корабль, понаблюдать за жизнью маленьких мохнатых существ, не вмешиваясь в их судьбу, а затем, используя оставшееся время, попытаться проникнуть глубже, ведь астероид невелик. «Если не буду попусту задерживаться, то вполне успею пройти по сетке разломов до расположенного в центре скопления пещер и выяснить, что же является источником силового поля».

Кстати, возникали вопросы: зачем эти существа установили на входе защиту, уничтожающую высокотехнологичные изделия, и почему бросили свои корабли? Могли бы присматривать за ними, содержать в исправности, ну хотя бы на всякий случай!

Утрата знаний? Деградация?

«Вероятно. Иначе они не допустили бы утечки атмосферы…» – думал он, осматривая корпус космического корабля.

«А вот это уже странно! – Он остановился, заметив рваную продолговатую пробоину в обшивке, вслед за которой шла явная деформация корпуса. – Корабль потерпел крушение?» – Илья заглянул внутрь через дыру, увидел крохотный отсек, заполненный крошевом осколков, оставшимся от непонятных устройств, да небольшой фрагмент коридора, слишком тесного для человека, но вполне подходящего под телосложение мохнатых жителей поселка.

Внимательно осмотрев корпус космического странника, он обнаружил множество повреждений и явные следы пожара.

Пытаясь заглянуть в расположенный у самой земли разлом в обшивке, Илья оперся рукой о мягкий мшистый ковер и вдруг почувствовал под ним что-то твердое, ребристое. Заинтересовавшись, он приподнял буро-зеленый, густо пронизанный корнями пласт и увидел желтоватый, уже порядком кальцинированный скелет необычного создания, по своему строению отдаленно напоминающий лишенный листьев куст!..

Может, это окаменевшее растение? Визуально он различил пористую структуру, заметную на одном из изломов, но не смог с уверенностью ответить: костная ли это ткань или микропоры, возникшие при образовании окаменелости?

И снова Илья почувствовал подсознательно беспокойство, словно уже однажды видел нечто подобное, но никак не мог припомнить, где и при каких обстоятельствах.

Пришлось пойти на риск. Последний из трех МаРЗов, входящих в оснащение бронескафандра, он прихватил с собой. Сейчас шипастый шарик слегка оттягивал карман. Илья пронес его через силовое поле в отключенном состоянии. Аппарат был оснащен сканерами, способными произвести химический анализ неожиданной находки, да и для детального исследования чужого корабля подходил идеально: он мог свободно перемещаться по коммуникациям небольшого диаметра, собирая и передавая данные.

Действует ли внутри пещеры пагубное излучение?

Илья отыскал небольшую ложбинку, положил МаРЗ в углубление, коснулся сенсора и отдернул руку.

Тонко пискнул сигнал. Вспыхнула и погасла искорка внешней индикации. Система зонда успешно загрузилась и приступила к поиску доступных сетевых соединений. Крохотный аппарат включил струйные движители, воспарил во влажном воздухе, несколько раз облетел вокруг Ильи, словно недоумевал: почему нет коннекта с человеческим рассудком?

– Погоди, малыш, не все сразу…

Минута прошла в томительном ожидании, но МаРЗ не подавал признаков сбоя. В отсутствие внешних команд зонд приступил к исполнению автономных программ, взял образец почвы, пробу воздуха, затем, двигаясь в метре над землей, поплыл к ближайшему островку кустарниковых зарослей, намереваясь получить образцы органики, и далее – к небольшому ручейку за анализом воды.

Вроде все нормально. Илья предпринял следующий шаг – активировал кибстек и через него передал команду нанобам.

Серебристая капля, притаившаяся на плече, пришла в движение, меняя форму, цвет и фактуру, внедряясь в плотную ткань пилотажного костюма.

Отлично! Теперь наносеть и импланты…

Зрение на миг помутилось, затем вернулось привычное восприятие.

Теперь, когда стал доступен мнемонический интерфейс, он соединился с МаРЗом, передал тому инструкции, а сам присел на корточки, провел ладонью над странной находкой, сканируя ее.

«Несомненно, это скелет!» – Илья получал укрупненное детальное изображение, на фоне которого шла развертка данных по химическому составу.

Очень необычное строение. Волокнистая структура. Нет выраженных суставов, зато заметны места частых изгибов. Что-то до боли знакомое… Он перешел к изучению нижней части находки, и тут его словно током ударило.

«Корненоги?!»

Он невольно обернулся, бросил взгляд в направлении растения, под которым оказался, пройдя через силовое поле.

«Да не может быть!» – потрясенно подумал Илья, но имплантированные базы данных подсказывали: вывод, сделанный на основе визуального сравнения, справедлив. Это же «шипящая ива» – один из видов змееподобных растений далекой, расположенной за тысячи световых лет отсюда планеты Альбион, а обнаруженный под слоем мха скелет имеет множество общих признаков с бредущими деревьями!

«Вот почему мне захотелось поскорее убраться из-под извивающейся кроны!» – подумал Илья, возобновляя сканирование потрясшей его находки.

Отец часто рассказывал об Альбионе. После проигранной битвы за Землю немногие выжившие в войне с фокарсианами после серии рискованных гиперпрыжков нашли пристанище во враждебном к человеку, пропитанном токсинами мире.

На долгие десятилетия домом для горстки людей стал кочующий лес. Образующие его бредущие деревья питались ядовитыми змееподобными травами, нейтрализуя большинство токсинов, что позволяло анклаву использовать несложное полевое оборудование для ежедневного изготовления антидотов[9].

Вообще-то экзобиологией Илья особо не увлекался. Нельзя объять необъятное, знать все и обо всем, но тем и хороши личные наносети – они хранят информационное наследие цивилизации, предоставляя данные по мере возникновения необходимости.

Сканирование завершилось.

Илья сравнил полученные результаты с отчетами многолетних исследований, проводимых на Альбионе. Считалось, что бредущие деревья не наделены разумом. Они были выделены в уникальный биологический вид, сочетающий признаки животного и растения.

Он вновь оглянулся, пристально взглянул на змееподобные побеги одиноко растущей шипящей ивы, затем вернулся к найденным останкам. «Куст», несомненно, являлся миниатюрной копией вековых альбионских гигантов.

«Да, но каким образом образцы уникальной биосферы оказались в недрах дрейфующего в космосе астероида?!»

На ум приходило только одно объяснение: маленькие, пушистые, похожие на панд существа в прошлом стояли на очень высоком уровне развития. Они освоили гиперкосмос, путешествовали между звездами, исследовали планеты, занимались ксенобиологией… Возможно, астероид – это их космическая база, где в пространствах пещер воссозданы экосистемы иных миров?

Пока он размышлял, МаРЗ углубился в недра корабля, передавая данные.

Перед мысленным взором Ильи развернулась неожиданная картина: большинство внутренних отсеков хранили следы возгораний, взрывов, деформаций переборок, словно по ним прокатилась серия технических катастроф, что подтверждалось множеством оплавленных фрагментов аппаратуры, встречавшихся на всем пути следования разведывательного зонда.

Фактически корабль был уничтожен изнутри, превращен в груду бесполезного, не подлежащего восстановлению хлама.

Его принадлежность к цивилизации пушистых космических странников не вызвала сомнений. В рубке управления МаРЗ обнаружил сложную решетчатую конструкцию, похожую на строения поселка.

Снова загадка? Значит, астероид не принадлежит обитателям этой пещеры? Они прорывались сюда с боем?!

Времени оставалось все меньше.

Илья не стал сейчас ломать голову над вопросами, которые требовали долгих, кропотливых изысканий. «Моя главная задача – добраться до центра астероида. Все остальное пока терпит. Но сюда надо обязательно вернуться». Он пообещал себе, что обратится к адмиралу, попробует уговорить тиберианца сформировать небольшую исследовательскую группу.

«Он поймет меня», – убеждал себя Илья. Нельзя просто игнорировать удивительное открытие, пройти мимо, сказать: «Сейчас не время», – тем более что речь идет о жизни и смерти этих симпатичных и совершенно беззащитных существ! Да, их предки осваивали космос, но нынешнее население астероида утратило знания и технологии. Защитные поля теряют свои свойства, и вскоре космический холод превратит пещеры в склепы.

Илья отозвал МаРЗ, собираясь с его помощью установить под сводом модули семантических процессоров. Пусть соберут и проанализируют необходимые данные, создадут фонетическую базу, затем выделят морфемы и на их основе разработают программу автоматического перевода, чтобы при повторном посещении астероида нам не пришлось терять время на такого рода исследования.

Грустная усмешка исказила губы Ильи, пока он размещал два модуля семантических процессоров во внешних слотах креплений разведзонда. Он мог обещать себе что угодно. Продолжать мечтать, но реальность все равно рассудит по-своему. Быть может, завтра его собьют и все будет кончено навсегда…

Проводив взглядом МаРЗ, он сверился с полученной при посадке картой подземелий и, отогнав дурные мысли, решительно направился в обход поселка, стараясь двигаться скрытно, не попадать в поле зрения его пушистых обитателей.

* * *

За узкой расселиной начиналось пространство следующей пещеры.

Илья не заметил никаких признаков силового поля. Впереди царили сочно-фиолетовые сумерки. Источник света находился далеко, в паре километров, не меньше. Источаемое им зарево неравномерным, пульсирующим сиянием растекалось по своду, дробилось бликами во вкраплениях кварца, изламывалось в них, падало косыми лучами, выхватывая из сумрака темные очертания высоких, лишенных листвы деревьев, образующих угрюмую чащу.

Илья перебрался через камни, наваленные при входе в виде дугообразного укрепления.

Здесь было очень сухо, ощущались слабые потоки горячего воздуха, иногда они закручивались смерчами, поднимая с бесплодной, растрескавшейся земли серые частички праха.

Что же тут произошло?

Он пошел по руслу высохшего ручья, которое вело в нужном направлении, врезалось в чащобу, образуя неширокую прореху.

Деревья с неохватными стволами стояли черные, усохшие. Они давно лишись коры, голые ветви простирались над головой, словно сплетения длинных изломанных рук.

Он осмотрел одно из них, заметив какие-то глубокие отметины у основания.

Мощные корни бугрились, выпирали из-под праха отслоившейся коры. Они выглядели пораженными какой-то болезнью: серые пятна разрушили плотную структуру волокнистой древоплоти, но кроме признаков заболевания Илья заметил и другие следы губительного воздействия. Деревья кто-то пожирал на протяжении длительного времени. Следы укусов, затянувшиеся в виде шрамов, проникали глубоко, встречались повсеместно. Особенно сильно пострадали нижние ветви и те корни, что виднелись над поверхностью почвы. Илья живо нарисовал в воображении следующую картину: какие-то хищные существа, действуя многочисленными группами, нападали на исполинов, выгрызая лакомые куски древоплоти.

Лес погиб не сразу. Он стойко сопротивлялся, залечивал нанесенные раны, и в конечном итоге его погубили не загадочные хищники, а вспыхнувшая болезнь. Видимо, многочисленные повреждения, наносимые деревьям, послужили благоприятной средой для развития экзовируса, что привело к эпидемии заболевания.

Гулкое пространство пещеры полнилось звуками. Монотонное поскрипывание, хруст потерявших прочность, надламывающихся под собственным весом ветвей, какие-то шорохи – все это эхом отражалось от стен, создавая тревожную и гнетущую эмоциональную атмосферу.

Двигаясь по руслу, ориентируясь на источник постепенно разгорающегося зарева, Илья прошел около километра, когда среди обкатанных водой камней ему снова попались скелеты истлевших «кустарников».

На этот раз, осматривая зловещую находку, он заметил отчетливые отметины от острых зубов, оставшиеся на костях. Ветви ближайших деревьев были наклонены и изогнуты, словно исполины участвовали в схватке, но не сумели победить. Чуть дальше сплетения ветвей становились гуще, образуя засеку, перегородившую все свободное пространство. В импровизированном укреплении зияли проломы. Деревья к моменту произошедших тут событий уже были больны, их ветви потеряли гибкость и прочность – серые пятна разъедали их, как проказа.

Клочья шерсти, истлевшие останки, перерубленные побеги, ржавые обломки какого-то примитивного оружия усеивали берега высохшего ручья.

Илья присел, провел ладонью над землей, сканируя многочисленные свидетельства кипевшей тут схватки, собираясь произвести реконструкцию, узнать, кто же погубил лес.

«Сколько еще тайн скрывают недра астероида? Кто создал контролируемую среду обитания, а кто пришел извне?» – Эти вопросы не давали покоя.

Фиолетовые сумерки внезапно разорвала ослепительная вспышка, словно вдоль свода пещеры ударила ветвистая молния.

Сканирование прервалось. Перед глазами все помутилось, утратило четкость очертаний из-за сбоя в расширителе, а когда гибридное зрение вернулось, Илья внезапно увидел, как из мертвых зарослей, ломая ветви, выскакивают лохматые существа – обитатели соседней пещеры.

Он резко выпрямился, заметив, что его окружают со всех сторон.

Невысокие, упитанные, похожие на панд создания хищно скалились, обнажая острые зубы. Их облик разительно изменился и больше не вызывал симпатии, скорее источал угрозу, голод, жажду крови, читавшуюся во взглядах.

Илья повел себя спокойно. Он был уверен: им не прокусить защитный слой нанобов, – но миролюбивый жест с его стороны остался без внимания. Существа приближались, одно из них, не выдержав короткого молчаливого противостояния, внезапно прыгнуло, демонстрируя ловкость и стремительность. Илья защитился согнутой в локте рукой, но нанобы не остановили атаку, челюсти сомкнулись, острые зубы прокусили запястье, хлынула кровь…

Вспышка…

Еще один разряд энергии разорвал сумрак.

Илья отчаянно отбивался, но его быстро сбили с ног. Существа действовали наверняка. Они следили за ним, знали о периодически происходящих тут выбросах энергии и выжидали момент, когда жертва окажется в уязвимом положении.

Илья дико закричал. Его рвали, в буквальном смысле этого слова. Кровь хлестала из множества ран, но он все же смог привстать, стряхивая, отталкивая мохнатые клубки.

Среди мертвых деревьев бесшумно скользили длинные гибкие тени. Еще миг, и одна из них в стремительном атакующем броске выхватила из гущи схватки мохнатое, густо испятнанное кровью существо, моментально заглотнув его.

Илья уже не видел этого. Он потерял сознание.

* * *

Ослепительный свет бил отовсюду.

Губы растрескались от жара и жажды. Хрипя, он перевалился набок, с трудом повернул голову, посмотрел по сторонам.

«Совершенно незнакомое место…» – Мысли тонули в дикой, невыносимой боли.

Неровные стены и свод пещеры озарял пронзительный фиолетовый свет. Вкрапления глыб какого-то неизвестного элемента виднелись повсюду, они и служили источником режущего глаза сияния. Кожу пощипывало. Нанобы отключились, так же как нейросеть. Кибермодули расширителя либо сгорели, либо находились в состоянии сбоя – он опять оказался в информационном вакууме, без возможности использовать преимущества высоких технологий. Даже метаболический имплант не реагировал на полученные ранения. Илья мучительно ощущал, как по капле уходит его жизнь.

Пытаясь привстать, он непроизвольно застонал. Простое движение далось с невероятным трудом, боль усилилась, практически парализовала его. Зрение стало нечетким, перед глазами плавал багряный туман, очертания ближайших предметов двоились.

Как жестоко он ошибся, поддавшись субъективным суждениям, пойдя на поводу у личных симпатий! Снова проявил неосторожность, сочтя, что обитатели поселка для него не страшны…

Но поздно себя корить. Надо как-то выбираться отсюда!

Легче подумать, чем сделать… Опираясь на кровоточащие ладони, оставляя липкие отпечатки на твердой, словно камень, иссохшей, растрескавшейся земле, он прополз несколько метров, затих, балансируя на грани беспамятства, вновь приподнял голову, огляделся, стараясь избегать слепящих источников излучения.

Угловатые скалы отбрасывали множество блеклых теней. Между ними были хаотично разбросаны ободранные, лишенные ветвей стволы бредущих деревьев.

Русло пересохшего ручья угадывалось длинными щебневыми отмелями. «Если ползти вдоль него, наверняка попаду к пещере с мертвым лесом». Он не спрашивал себя, каким образом оказался тут. Главное – выбраться. Источающие резкий свет глыбы наверняка являются источником силового поля…

Он еще боролся. Верил, что сможет доползти до какого-нибудь укрытия, задействовать метаболический имплант…

Мысли текли помимо воли, помогая не поддаваться отчаянью.

Вспышкой вернулась злость на самого себя.

Надо же быть таким глупцом! Милые, безобидные, беззащитные существа… Идиот. Если человеческая внешность зачастую обманчива, то что же говорить о чужих? Разве можно делать выводы на основе ничем не обоснованных симпатий?

Илья чувствовал, как с каждым движением боль усиливается, а силы тают.

Оглянувшись, он с горечью заметил: проползти удалось метров десять, не больше.

Мир, сжавшийся до размеров крохотного пространства, ограниченного двумя скалами причудливых очертаний и изгибом пересохшего русла, вдруг начал стремительно наливаться вязкой тьмой. Источники ослепительного сияния неожиданно угасли, зато в сгущающемся мраке отчетливо послышался усиливающийся шум.

Вой ветра?

Он еще ловил обрывочные впечатления, но рассудок уже не мог сложить их в четкую картину происходящего.

Гул становился все ближе, сильнее, шквалистый порыв холодного воздушного потока обдал Илью мелкими песчинками, заставил судорожно закашляться: ветер нес едкие клубы пыли.

Последнее врезавшееся в память впечатление имело острый оттенок обреченности: поблизости появились зловещие, слабо светящиеся во тьме силуэты, похожие на огромных змей, – они ползли вдоль русла ручья, шипя, переплетаясь между собой, в жутком танце какого-то стремления.

Еще мгновенье – и холодные, осклизлые тела коснулись его, придавили.

Движение змееподобных тварей прекратилось, они замерли, принюхиваясь к запаху человеческой крови.

* * *

Боль.

Теперь она сжигала не тело, а рассудок.

Илья дико закричал. Его рот перекосился, глаза широко открылись, выкатываясь из орбит. Тело конвульсивно вздрагивало, полубезумный взгляд с причудливой избирательностью выхватывал осколки реальности.

Над ним простирались ветви огромного дерева. В прорехах кроны едва угадывался свод очередной пещеры. Здесь царили влажные желтоватые сумерки.

Кора у дерева была мягкой, похожей на замшу. Земля постоянно бугрилась, вспухала, отмечая движение исполинских корней.

От боли и безысходности Илья вдруг почувствовал лихорадочный прилив сил, рванулся, порываясь вскочить и бежать, но с ужасом понял, что сотни тонких, похожих на гибкие щупальца побегов прочно удерживают его, а некоторые служат не просто живыми путами – они вонзаются в плоть, сплетаясь в районе висков и затылка, образуя жгуты.

Горло надорвалось. Крик иссяк, теперь Илья хрипел, роняя тягучую слюну.

Ужас переполнял его. Судороги прекратились, боль начала таять, но зато отчетливо и страшно воспринималось вкрадчивое движение тончайших волокон, внедрившихся под черепную коробку.

Такое невозможно вынести, сохранив рассудок, но он продолжал воспринимать происходящее, не в силах вырваться или как-то защититься.

Взгляд Ильи выцвел. Непонятные силы глумились над ним, растягивая агонию. Он не представлял, сколько прошло времени, но понимал, что давно должен был погибнуть, истечь кровью от множества полученных ран.

Зрение постепенно обрело четкость. Контуры предметов перестали двоиться. Возвращалась ясность мышления, и от этого становилось еще хуже.

Вскоре он начал различать мельчайшие детали окружающего.

Огромные змееподобные твари не пригрезились ему в предсмертном бреду. Они были повсюду, особо крупные экземпляры, похожие на земных удавов, грелись на камнях, иногда переползая с места на место, а те, что помельче, виднелись в глубинах трещин, прорезающих скальное основание пещеры. Их гибкие тела то и дело выпрастывало наружу – казалось, некие живые волны пробегают между нагромождениями скал.

Илья, скрипнув зубами, запрокинул голову.

Ветви огромного дерева, растущего в центре пещеры, шевелились, издавая шелестящий шум. Их покрывала не кора, а некое подобие кожи с мельчайшими ворсинками.

Группа «кустарников» прошла неподалеку. Корненоги таинственных созданий выхватывали из трещин по нескольку змей и тут же давили их в кровавую кашицу, а затем карликовые родственники альбионских гигантов замирали, всасывая бурую массу.

Илью стошнило.

Он даже не мог представить, что еще таят в себе недра астероида. Не хватало воображения.

Собственная судьба виделась четко. Его тупо сожрут. Если не «змеи», то «кусты». Размолотят в кровавую кашу и всосут, с отвратительным чавканьем.

Сходство обитателей этой пещеры с характерными представителями биосферы далекого Альбиона никак не помогало понять происходящее. Да он уже и не пытался ничего осмыслить. Невзирая на резко улучшившееся самочувствие, Илья не ждал ничего хорошего. Попытки вырваться оказались безуспешными. Зачем дерево опутало его побегами? Почему тончайшие волокна, внедрившиеся в организм, улучшили состояние?

Ответ, скорее всего, прост. Так дерево сохраняет пищу, делая заготовки впрок.

От подобных мыслей помутилось в голове и мурашки побежали по коже.

* * *

Шли часы.

Илья продолжал бодрствовать, находясь в положении пленника. Его состояние больше не изменялось, да и вокруг не происходило ничего примечательного.

Постепенно ужас, сжимавший горло, временами не дающий дышать, отступил.

Таково свойство человеческой психики. Мы живы, пока сохраняем искру надежды. Илья не строил иллюзий, но хорошее самочувствие незаметно стимулировало волю. «Если бы мне удалось задействовать нейросеть и импланты!..» – думал он, коротая минуты жуткой неопределенности.

Почему бездействуют нанобы? Что мешает им отреагировать на происходящее, ведь они способны работать без внешних команд в автономном режиме!

Но нет, нановолокна статичны. Загадочная сила разобщила их. Скосив взгляд, Илья убедился, что защитная оболочка распалась на десятки серебристых капель, испятнавших порванный, измазанный кровью и грязью пилотажный костюм.

С нейросетью дела обстояли не лучше. Мнемонический интерфейс блокирован. Ни один из кибермодулей имплантов не отвечает на запросы. Оружие он где-то потерял.

Все? Шансы исчерпаны?

«Сколько дерево продержит меня «про запас»? – шевельнулась мысль. – «Фантом» уже наверняка стартовал. Бортовая кибернетическая система исчерпала лимит ожидания, и истребитель, совершив автоматический прыжок, должен выйти в точку рандеву с «Тенью Земли».

Меня не бросят на произвол судьбы. Сюда отправят спасательную команду. Тиберианцы выпотрошат этот астероид…»

Постепенно разум Ильи погрузился в воспоминания. Он отталкивал жуткую, безысходную реальность, пытался вызвать в воображении образы, связанные с недавними событиями, вновь ощущал, как руки сжимают астронавигационные рули, как, заслоняя усеянную звездами бездну, растет, приближаясь, борт крейсера, скользят в стороны массивные бронеплиты, открывая вакуумный док…

Домой.

Я вернулся. Я жив…

И снова – бездна. Но почему в ней так мало звезд? Откуда взялся скрученный спиралью пылающий галактический диск?

Он машинально попытался сориентироваться и понял, что находится над эклиптикой Млечного Пути, а пятнышки света, похожие на звезды, – это другие галактики!

Где же я?

* * *

Он стоял на твердой каменной поверхности, окруженный тусклым мерцанием защитного поля, и смотрел на медленно приближающуюся галактику.

Илья ощущал, как его корненоги впиваются в ледяной камень, тончайшие отростки выискивали малейшие трещины и тут же цеплялись за них.

Близкий горизонт асимметричного небесного тела причудливо изламывался на фоне мрака межгалактических пустот.

Недавно отпочковавшийся от родительского дерева, он впервые поднялся из недр, вышел на поверхность ковчега и теперь внимал Вселенной, постигая смысл своего существования.

Маленький, еще не окрепший куст. Шелестящий.

Жизнь обещала множество открытий. Впереди ждали миллионы звездных систем – исследуя их, засеивая мертвые миры спорами жизни, он будет медленно взрослеть, пока однажды не почувствует в себе силу и потребность стать частью ковчега, укорениться в одной из множества пещер, принимая на себя одну из функций, необходимых для успешного, бесконечного, как сама Вселенная, полета…

Илья вздрогнул всем телом, открыл глаза.

Над ним возвышалось исполинское дерево, чья крона почти полностью скрывала свод пещеры.

«Я последний из Шелестящих, – промелькнула чужая мысль. – Ты – не моя пища, – мягко, но настойчиво продолжал голос в рассудке. – Ты – мое спасение, возрождение, если только захочешь и сможешь помочь».

Илья растерялся.

Галлюцинации?!

«Мы стали едины. На время». – Шепот, действительно похожий на шелест листвы, прозвучал отчетливо, понятно, словно язык дуновения ветра и тихого шороха веток был знаком от самого рождения.

«Отпусти меня!» – потребовал он, заметив, как трое Шелестящих – чахлые отпрыски родительского дерева – подошли ближе.

«Я сделаю так. Но позже. Я последний, понимаешь? Им, – одна из ветвей вдруг склонилась над тремя замершими кустиками, – им развиваться тысячи лет, прежде чем придет пора к укоренению. Но намного раньше ковчег превратится в лишенную атмосферы глыбу камня. Я не могу в одиночку контролировать все системы, а большинства из них попросту не стало с гибелью собратьев».

«Как это случилось?» – При всей незавидности собственного положения Илья не собирался хвататься за соломинку галлюцинаций. Ему требовалось нечто большее, иначе поверить в собственную вменяемость будет сложно, учитывая все обстоятельства, сопутствующие появлению в травмированном рассудке этого странного шепота.

«Ты готов услышать мою историю?»

«Я готов выслушать доказательства, что ты – не плод моего воображения. Верни мне мнемонический интерфейс и убери эти поганые отростки из моей головы!»

«Тогда наше общение станет невозможным», – невозмутимо ответил шелестящий голос.

«Ну хорошо… – Илья смирился. – Я потерплю… Расскажи, как ты остался один. Что случилось с вашим ковчегом?»

* * *

Семейство малых небесных тел двигалось в межгалактической пустоте.

Двадцать четыре космических объекта образовывали растянутое построение: впереди, медленно вращаясь, летела лишенная атмосферы, испещренная кратерами карликовая планета. Ее сателлитами являлись семь крупных астероидов, образующих тесную группу, замыкали построение глыбы льда, припорошенные метеоритной пылью.

Их полет длился сотни тысяч лет.

Звезды, холодно взирающие на космических странников из бездонных глубин пространства, практически не меняли своего местоположения, лишь изредка одна из крошечных искр вдруг начинала медленное движение, отрывалась от созвездия, лежащего по курсу, и постепенно разгоралась, со временем превращаясь в пылающий шар.

Шелестящий не только передавал образы в рассудок Ильи, но и воспринимал ответные мысли человека, внимал возникающим ассоциациям, пытаясь постичь их смысл и дать ответ:

– Нет. Нам ничего не было известно о гиперкосмосе. Мы придерживались иных технических решений и возможностей.

– Зачем вы отправились в путь?

– Наша звезда угасала. Первоначальной целью был поиск новой родины, но от поколения к поколению мы свыклись с космосом как со своей новой средой обитания, увидели и изучили множество разных его проявлений – великолепных и катастрофических, – но нигде не встречали жизни, похожей на нашу.

– Разве на вашем пути не попадались планеты, обладающие биосферами? – удивился Илья.

– Мы видели немало миров и цивилизаций, – ответил Шелестящий.

– Тогда в чем дело?

– Существа, – к примеру, такие, как ты, – нас не интересовали. Мы игнорировали их, избегали контактов.

– Почему?

– Ваш век недолог. А мы были незыблемы, пока ограждали себя от нежелательных контактов.

– Не понимаю, в чем проблема?

– В образе мышления. В способах достижения целей. Вы агрессивны, скоротечны… Мы же способны тысячелетиями ждать, пока на пути повстречается пустынный мир, который нужно засеять жизнью.

– Тогда почему мы разговариваем?

Шелестящий не ответил на вопрос, но продолжил повествование:

– Однажды путь привел нас к скоплению звезд, где три цивилизации, находившиеся на пике технического развития, вели бессмысленную и жестокую войну.

В рассудке Ильи возникали все новые и новые образы.

Он снова почувствовал себя Шелестящим – значительно подросшим, но пока еще не укоренившимся. Стоя на поверхности астероида, он наблюдал, как грозные армады космических кораблей появляются из разрывов метрики пространства и вступают в бой друг с другом.

Ковчеги Шелестящих не могли совершать резких маневров. Они двигались медленно, без возможности скрыться, и потому оказались заложниками масштабного космического сражения.

Противоборствующие флоты использовали удачно подвернувшуюся группу небесных тел как своего рода щит, учитывали их позицию при расчете маневров. Вскоре карликовая планета и ее сателлиты оказались в эпицентре битвы. Защитные поля астероидов, предназначенные удерживать атмосферу, лишь частично рассеивали энергетические удары, которыми обменивались техногенные левиафаны.

Илья невольно содрогнулся. Два сознания смешивались, искажая восприятие. Он видел, как огненные гейзеры раскаленных пород извергаются в космос, оставляя глубокие кратеры. Первой ураганного обстрела не выдержала карликовая планета: по ее поверхности вдруг побежали трещины, структура защитных полей нарушилась, и взрывная декомпрессия довершила начатое: атмосфера сотен пещер устремилась наружу, взламывая лунный ландшафт, выбрасывая в космос миллиарды тонн обломков, среди которых мелькали силуэты Шелестящих…

Ужас сковал его.

– Почему же вы не использовали маскирующие свойства своей защиты?!

– В ту пору эта конфигурация нам была неизвестна, – тихо прозвучал ответ. – Мы не были искушены в жестоком искусстве войны. Не видели смысла прятаться, ведь наш путь не нес никому зла.

Память Шелестящего продолжала вливаться в рассудок человека.

В битве наступил внезапный перелом. Уничтожение планеты сыграло роковую роль: эскадры ведущих сражение космических кораблей неожиданно попали под удар ее разлетающихся обломков. Флоты отчаянно маневрировали, в космос выбрасывало спасательные капсулы, небольшие суденышки стартовали сотнями, многие из них устремились к астероидам, но тщетно: защитные поля ковчегов сжигали электронные компоненты бортовых систем…

Развязка не заставила себя ждать. Сразу несколько крупных космических кораблей включили гиперприводы в отчаянной попытке избежать гибели.

Образовались пять нестабильных, частично перекрывающих друг друга пробоев метрики пространства.

Ковчеги Шелестящих, фрагменты разрушенной планеты, искалеченные космические корабли и их обломки неумолимо потянуло в пучины гиперкосмоса, чтобы выбросить их за десятки, а то и сотни световых лет друг от друга.

Однако на этом история не заканчивалась.

Астероид, в недрах которого сейчас находился Илья, не разрушился при слепом рывке. Его силовые поля на время отключились, и это позволило десяткам оказавшихся поблизости малых кораблей совершить аварийные посадки. Некоторым даже удалось прорваться внутрь внутрискального лабиринта, но вскоре гиперкосмос отпустил астероид, и вновь заработавшая защита уничтожила технологическое наполнение чужих кораблей.

«Однако это уже ничего не меняло. – Мысленное послание Шелестящего окрасилось оттенками боли, печали, страдания. – Тысячи существ трех разных цивилизаций оказались запертыми внутри сети пещер. Их не сплотила общая беда. Катастрофа лишь обострила ненависть, и некоторое время они продолжали истреблять друг друга, пока в живых не осталась лишь горстка наиболее сильных и подготовленных бойцов».

– Их потомки населяют первую из пещер? – спросил Илья.

– Да, – ответил Шелестящий. – Они истребили нас.

– Неужели ты не мог справиться с ними?

– В ту пору не я принимал решения. Те, кто хотел покончить с пришельцами, остались в меньшинстве. Пещеру изолировали, но эти существа сумели найти лазейки. Они начали нападать на Укоренившихся, и вскоре вспыхнула болезнь, уничтожившая всех, кто составлял систему управления ковчегом. Я отступил. Скрылся в глубинах. Укоренился и принял на себя часть функций. Но в одиночку мне не справиться. Я смог лишь замаскировать ковчег и сдерживать пришельцев в границах внешних пещер.

– Твоя маскировка несовершенна. Она дает сбои… – К Илье постепенно возвращалась способность мыслить самостоятельно, ощущать себя человеком. – Я ведь обнаружил астероид…

– Неверно. Мне требуется помощь. Кратковременное отключение поля служило сигналом. Ты его заметил.

– Мог бы попросить по-человечески…

– Я не умею. Ты должен был сам пройти этот путь.

– И что теперь? – Илья пошевелился, чувствуя, что его по-прежнему оплетают тончайшие волокна.

– Ты поправишься. Вернешься к своим. Я прочел твой рассудок. Знаю, идет война. Но в твоих мыслях есть образ планеты, по всем признакам заселенной с борта одного из ковчегов.

– Альбион?

– Вы так называете, да…

– Там нет разумных жизненных форм.

– Мне нужно пристанище. Тут вскоре все погибнет. Биосфера той планеты подходит. Пусть там не осталось Укоренившихся, но я смогу выжить и вырастить их. – Ветвь дерева снова указала на троих топчущихся поодаль Шелестящих.

– Не все зависит от меня. – Илья не стал кривить душой, ответил честно. – Необходимость переместить астероид между звездными системами и вызволить тебя отсюда потребует специальных кораблей и оборудования.

– Хотя бы пообещай…

– Я сделаю все, что смогу. Скажи, сколько еще продержатся защитные поля? Где их источник? Может быть, удастся исправить системы?

– Нет. Исправить нельзя. Силовая установка ковчега не является… устройством… – Шелестящий черпал образы и термины из рассудка человека.

– А что она собой представляет?

– Ковчеги были сформированы выбросом вещества нашей угасающей звезды. Ты видел вкрапления светящихся глыб в пещере?

– Конечно.

– Они генерируют энергию. Ее источник неисчерпаем. Мы научились конфигурировать поле, но настройки давно сбились… эта часть… «оборудования» была живой, понимаешь? Я теряю контроль. Энергия начинает рассеиваться.

– Я постараюсь тебе помочь. – Илья вдруг ощутил дурноту, головокружение и боль. – Что ты делаешь?! – вскрикнул он.

– Терпи… Ты вскоре уснешь. Но когда очнешься, помни о твоем обещании… – Тихий голос таял, растворялся в оттенках боли, а затем угас, обернулся тьмой.

Глава 8. Система Альматеид. Борт крейсера «Тень Земли»…

Адмирал Торн долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, проваливаясь в тревожную дрему, но вскоре вздрагивал, просыпался.

«Да что, в конце концов, со мной происходит?! – Устав от такого «отдыха», он встал, выпил стакан воды. – Нервы окончательно сдают?»

Вообще-то есть от чего. Еще один удар пришелся в пустоту.

Реагируя на мысли, заработал внешний обзор. Вот она – изувеченная в бою станция скелхов. Ее обнаружила Герда Майлер. Но толку никакого. Скелхи ускользнули. Кое-как подлатали крейсер и скрылись, предварительно уничтожив все носители информации.

Куда теперь? Где их искать?

Он активировал канал межзвездной связи. Прошла минута, прежде чем в объеме голографической сферы появилось изображение Глеба Стужина.

– Что скажешь? – не здороваясь, он вопросительно посмотрел на адмирала.

– Хороших новостей нет. Осматриваем станцию в поисках источников данных. Пока безрезультатно.

– Как там Илья?

– С ним все будет в порядке. Необратимых изменений в организме нет. Сильный парень. Хорошего ты сына вырастил, Глеб. Кстати, он уже вернулся в строй. Почему сам с ним не свяжешься?

– У нас сложные отношения. – Взгляд Стужина потемнел. – Я остановил подготовку к эвакуации, – меняя тему, неожиданно сообщил он.

– Глеб, ты не можешь принимать такие решения!

– Могу! И буду! – с вызовом ответил Стужин. – Астероиды отвел на лунную орбиту. Мы начали работы по восстановлению планетарной обороны Земли.

– Какими силами, позволь спросить?!

– Найдены пять резервных технических хранилищ ВКС. Информация о них получена из компьютеров сорок второго убежища.

«Надо было отстранить его от руководства…» – с досадой подумал Торн.

– И что теперь в активе? – Адмирала словно под дых ударили. «Отлегло у Стужина? Один покалеченный корабль скелхов – не угроза? Да как же ему в башку вдолбить, что флоты и станции, составлявшие основу омнианской империи, никуда не делись?»

– Двадцать тысяч сервов. Среди них полторы сотни андроидов с модулями искусственного интеллекта.

– Специализация?

– Ремонтно-техническая. Кроме того, мы получили семьдесят малых кораблей поддержки. Половина – в исправном состоянии. Остальные сейчас приводим в порядок. – Стужин, не получив немедленной отповеди, почувствовал себя увереннее. – На орбите Земли осталось много крупных обломков. Крейсера. Станции планетарной обороны. Артиллерийские платформы. Двадцать тысяч кибермеханизмов – это сила. Часть из них уже занята делом. По моим подсчетам, за месяц будут приведены в боевую готовность двадцать пять крупных кораблей.

– Глеб, это обломки! Крупнотоннажные обломки! Ты решил вывесить на орбите мишени для скелхов? Запись боя со станцией внимательно просмотрел?

– Не я их упустил! – огрызнулся Стужин. – Это ты развязал войну, которую теперь не можешь завершить!

Адмирал мысленно выругался. Он так ни фрайга и не понял! Или просто не хочет ничего понимать?!

– Глеб, ты совершаешь ошибку! Эвакуацию нужно готовить! Пойми же наконец – мы сейчас не знаем, где скелхи, что они планируют, какие силы способны мобилизовать! Но им по-прежнему необходимо оборудование и технологии для генетических модификаций! Они нанесут удар по Земле, как только соберут достаточно сил! Мы же с тобой выработали четкий план взаимодействия, так придерживайся его! Нашел консервационные склады? Это отлично! Используй полученные ресурсы по назначению!

– Ты командуешь эскадрой. А я отвечаю за Землю! И на этом точка! – Стужин не стал слушать возражений. Он просто отключился, оставив тиберианца в бешенстве.

* * *

Герде тоже не спалось. Она лежала, слушала неровное дыхание Ильи, спрашивала себя: «Почему же мы раньше как будто не замечали друг друга? Неужели наши пути так и разбежались бы разными тропками, не случись войны?»

Теперь все воспринималось остро, словно происходило в первый и последний раз. Каждый миг, вдох, слово, взгляд, прикосновение – неповторимы…

Илья вдруг беспокойно заворочался, вскрикнул.

Она обняла его, прижалась щекой к плечу.

– Опять Шелестящий?

Илья дрожал всем телом. Один и тот же кошмар преследовал его, стоило лишь закрыть глаза. Что бы там ни говорили медики, какие бы оптимистичные прогнозы ни выдавали, но слияние с чуждым рассудком не прошло бесследно.

– Нормально… – Он сел, глубоко дыша. – Сейчас пройдет…

– Ты говорил с адмиралом?

– Нет.

– Думаешь, файлами сканирования вопрос исчерпан?

– У него полная запись расшифровки моих мыслеобразов!

– А ты хотя бы прикидывал, что потребуется для эвакуации Шелестящего? – не унималась она. – Как бы стал действовать, получив разрешение?

Илья открыл канал мнемонической связи, передал ей информационный пакет.

– Такие решения не принимаются быстро. – Он хотел успокоить любимую. – Уже все хорошо. – Он встал, зашел в крохотный гигиенический отсек, плеснул в лицо воды.

Герда упрямо просматривала переданные им данные. Илья действительно все продумал. Даже произвел необходимые расчеты.

– Пошли к адмиралу, – внезапно предложила она.

– Сейчас? Ночь же по бортовому расписанию.

Она спрятала внезапно навернувшиеся слезы, долго молчала.

– Тиберианцам сложно принимать такие решения. Уж поверь, я знаю. А ночь по расписанию или день – какая разница?

* * *

Тяжелые размышления адмирала Торна прервал неурочный сигнал вызова. Он взглянул на монитор.

– Заходите.

Дверь бесшумно открылась, в каюту вошли Илья и Герда.

– Присаживайтесь, – указал он на кресла. – Что стряслось?

– Мы хотели поговорить по поводу ковчега Шелестящих, – решительно начал Илья. – Я обещал помощь. Дал слово.

Адмирал нахмурился. После разговора с Глебом он чувствовал себя выбитым из колеи. Искал выход из создавшейся ситуации, но не находил.

– Идет война, вы понимаете? – Он исподлобья взглянул на молодых людей. – Все наши силы брошены на поиск скелхов. А они все это время готовятся, копят силы, активируют станции и приданные им эскадры! – Торн не заметил, как сорвался на тему своих тяжелых размышлений.

– Война не снимает с нас обязанности быть людьми! – порывисто воскликнула Герда.

– А что значит «быть людьми»? – Тиберианец встал, прошелся по каюте. – Спасти одно мыслящее дерево и его отпрысков? Отрядить пилотов, технику? Он ждал тысячи лет и может еще немного…

– Это не разговор. – Илья чувствовал себя скверно, с трудом сдерживался, чтобы не вспылить, постоянно ощущая чуждые образы в мыслях. Такое давление сложно выдержать. Ночные кошмары его измучили. Стоило лишь погрузиться в дрему, как приходило чувство обреченности, отчаянья. Он уважал адмирала, но не разделял позицию тиберианцев в отношении других космических рас.

– Надо смотреть правде в глаза! – Он вскинул взгляд. – Для нас все может решиться в любой день, в любую минуту! «Завтра» стало понятием относительным! Я прошу выделить один технический носитель, пару истребителей и роботизированный ремонтный комплекс, ну такой, что использовался для реконструкции крейсера, – разве это цена за спасение цивилизации, которой миллионы лет?!

– Допустим, я соглашусь… – Адмирал и сам понимал: проблему ковчега надо решить. – Что конкретно вы предлагаете?

– Ну, вы же сами знаете, есть только один вариант – Альбион, – опередив Илью, ответила Герда.

– А жители пещер?

– Их можно пока поселить под куполом суспензорной защиты, – произнес Илья. – Эмиттеров у нас хватает. Настроить климатическую установку и создать в ограниченном пространстве контролируемую среду обитания технически несложно. Условия будут не хуже, чем в недрах астероида.

– Хороший план. – Адмирал просмотрел переданный ему файл и теперь неосознанно покручивал браслет кибстека. – Илья, а ты уверен, что за нами не наблюдают скелхи? Ты об этом подумал? Сейчас астероид с вкрапленным в него неизвестным науке элементом, чье излучение можно использовать в качестве оружия, надежно скрыт от посторонних глаз. Скелхи никогда не узнают о нем. Не смогут захватить, изучить и использовать! А что предлагаешь ты? Допустим, мы эвакуировали Шелестящих, а куда девать сам астероид? Бросить на орбите Альбиона? Спрятать? Или… – Он внезапно умолк на полуслове.

– Значит, мы не выполним обещания? – спросила Герда.

– Подождите, ребята, не торопите старика. – Адмирал снова встал, прошелся по тесному пространству каюты, что-то напряженно обдумывая, затем обернулся и неожиданно рубанул ладонью: – Готовьте операцию! Как планируете эвакуировать Шелестящего? Он ведь укоренился в пещере?

Илья и Герда ответили, перебивая друг друга:

– Все просто! Мы переместим астероид через гиперкосмос, на орбиту Альбиона. Затем закроем его суспензорной защитой!..

– Да, и при помощи ремонтного комплекса лазерами вырежем пещеру с Шелестящим!..

– Потом технический носитель аккуратно доставит фрагмент астероида на поверхность планеты, а с остальными уже совсем просто!..

– Вот ведь неугомонные… – Торн одобрительно усмехнулся, хотя во взгляде старика читались тревога и непонятное, несвойственное ему лихорадочное возбуждение. – Ладно. Уговорили. Сейчас отправляйтесь к Реутову. С ним согласуете все детали. Добро я дам. Но только при одном условии. Дальнейшей судьбой ковчега займется специальная группа. И вас уже не касается, что с ним станет, это понятно?

Илья и Герда с готовностью кивнули.

Через минуту, когда дверь каюты закрылась за ними, адмирал Торн сел в кресло и вновь глубоко задумался.

«Наблюдают ли за нами? – спрашивал себя он. – Да, несомненно!»

– Связь с Землей, на плавающем канале ГЧ! – распорядился он. – Глеба Стужина, немедленно!

«Молодцы, ребята, – думал он, ожидая, пока будет установлен защищенный канал гиперсферных частот. – Молодцы. Подтолкнули в нужном направлении…» – В эти секунды кусочки мозаики вставали на свои места, обретая черты дерзкого, но выполнимого тактического хода.

«Если не смогу убедить Глеба, придется пойти на силовые меры. Но этот шанс нельзя упустить!»

Индикатор процесса полз медленно, словно нарочно испытывал терпение адмирала на прочность.

«Хорошо, что найдены консервационные склады робототехники! Хорошо, что Стужин развил самодеятельность! У скелхов сейчас недостаточно сил для немедленной атаки. А когда они их соберут – будет поздно!»

Две недели спустя… Борт крейсера «Тень Земли». Режим «Граница»…

– Готовы к гиперпереходу! Станция скелхов позиционирована. Она частично разрушена. Автоматы разведки докладывают о нетипичных сигнатурах! Сто восемь неопознанных объектов по сфере сканирования!

Адмирал Торн медлил с приказом. Звездная система подходящая, по всем параметрам, и даже наличие в ней старой станции скелхов не может послужить помехой для спланированной им операции, а вот неопознанные объекты? Да еще в таком количестве? Кому они принадлежат?

– Боевое маневрирование!

– Фантом-генераторы успешно материализованы, реакции со стороны чужих кораблей нет! Подсистемы станции не активны!

– Начинаем всплытие!

«Тень Земли» вышел из пробоя метрики над плоскостью эклиптики.

Два газопылевых облака, простирающихся на миллионы километров, предстали взглядам людей. Они источали свет, оттенки которого варьировались от багряного до изумрудно-зеленого и ярко-фиолетового.

Датчики локационной системы отслеживали в их границах траектории множества астероидов.

В недавнем прошлом тут произошла катастрофа. Вторая и четвертая планеты были уничтожены, вследствие чего и возникли две асимметричные туманности. В их недрах все еще происходили столкновения, сверкали беззвучные вспышки, газ, пыль и мелкие частицы вспухали грибовидными выбросами, вытягивались длинными шлейфами, вопреки давлению солнечного ветра, тянулись к орбите третьей планеты, постепенно окутывали ее.

Адмирал Торн укрупнил изображение станции скелхов. Выглядела она изрядно потрепанной. Броня исполинского сооружения зияла огромными пробоинами, энергосистемы не сканировались. Между уцелевшими доками и газопылевыми облаками наблюдалось постоянное движение однотипных космических кораблей.

– Идентификация?

– Есть совпадения в узлах и деталях! Основой конструкций служат типовые рудодобывающие модули станции, но кто-то их серьезно усовершенствовал, адаптировал для работы в экстремальных условиях!

– Сеть «технотелп»?

– Получаем устойчивый сигнал! Сеть защищена, но можно с уверенностью судить: мысленные образы не принадлежат скелхам!

– Точнее? Мнемонические посты, доложить!

– Нас игнорируют.

– Дайте мне хоть какую-то информацию! – требовал адмирал, зная: именно тут вскоре свершится судьба человеческой цивилизации.

Наконец после нескольких минут напряженного ожидания начала поступать дешифровка перехваченных образов. Большинство из них выглядели нечеткими, показывали лишь общие контуры существ, похожих на медуз. Они перемещались по узким извилистым и темным коридорам модернизированных кораблей, совершали непонятные движения, иногда раздувались до размеров помещений, а иногда сжимались, чтобы проскользнуть в каналы технических коммуникаций, имеющие всего сантиметров десять в диаметре.

– Анализ сигнатур. – На терминал адмирала Торна начала поступать техническая информация.

Корабли неизвестной цивилизации не имели гипердвигателей и не несли никаких вооружений. В трюмах они транспортировали руду. Седьмой виток станции, расположенный у самой вершины конструкции, снабжался энергией от аварийных реакторов. Там наблюдались признаки производственной деятельности.

– Мнемоническому отделу: взломать их сеть! Мне нужны исчерпывающие данные! Что это за существа? Кто уничтожил две планеты системы и станцию скелхов? – Торн переключил канал. – Разведывательным группам: разрешаю высадку! Цели – станция скелхов и третья планета системы. Ходовым секциям – малый ход! Полная боевая готовность! Ведем активное сканирование!

* * *

Герда погружалась в мир мысленных образов.

Эфранг…

Обжигающий шепот, коснувшийся ее рассудка, нес незнакомое, повторяющееся слово, совмещенное с образами медузоподобных существ.

Так они себя называют?!

Войти в чужую мнемоническую сеть, сориентироваться в ней, адаптировать нечеловеческие образы и ощущения способен далеко не каждый. У Герды был несомненный дар эмпата, здоровое любопытство увлеченного исследователя, высокая устойчивость к ментальным нагрузкам и, что немаловажно, отсутствие ксенофобии.

Эфранги не выказывали беспокойства, не чувствовали себя рабами или заложниками какой-то ситуации. Они не использовали внедренные им модули технологической телепатии для прямого мысленного общения, но и избавиться от них не могли. Размножаясь делением – одну из таких сцен Герда увидела на борту их корабля, – они вынуждали колонии нанитов реплицироваться, автоматически формировать сеть.

Некоторые мысли эфрангов читались легко, другие уводили рассудок Герды по цепочкам запутанных ассоциаций, позволяя наблюдать фантастические картины, но не давая возможности постичь их смысл без длительного, скрупулезного анализа.

Однако многое она все же сумела интерпретировать.

Эфранги находились на довольно низкой ступени развития. Их родиной была третья планета этой звездной системы. В недалеком прошлом цивилизация эфемерных существ пережила серьезные потрясения, с последствиями которых они боролись до сих пор.

Главным лейтмотивом их мыслей и поступков была надежда на возрождение родной планеты и прежнего уклада жизни.

«Знакомое чувство», – подумала Герда, пытаясь проникнуть глубже, считать образы, хранящиеся в памяти эфрангов.

Нет. Поначалу у нее ничего не получалось, словно эти существа старались забыть некие травматические события, перевернуть черную страницу истории и жить дальше, не оглядываясь в прошлое.

Наконец после длительных терпеливых усилий перед мысленным взором Герды начали разворачиваться образы из прошлого эфрангов. Она увидела освещенную закатом равнину, растения, похожие на прочные многожильные канаты, – они вздымались на головокружительную высоту, стойко сопротивляясь напору ветра. Скользнув взглядом вдоль одного из них, девушка заметила парящий в небе шипастый шар, к которому и крепился живой канат.

Тонкие прожилки, покрытые росинками и оттого похожие на искрящиеся нити драгоценных камней, образовывали незамысловатую сеть, объединяющую растения. Между ними, заботливо прикасаясь к хрупким на вид образованиям, парили эфранги. Они питались росой, ткали новые и новые нити, на которых собиралась живительная влага. Когда солнце скрывалось за горизонтом, эфемерные существа прикреплялись к канатам-растениям, пережидая короткие периоды непогоды.

Так неторопливо текла их жизнь, из века в век, на протяжении тысячелетий, пока на орбите не появилась станция скелхов.

Эфранги не прошли путь технического прогресса. Они не странствовали в космосе, не создавали никаких устройств, а жили в гармонии с природой родной планеты, не желая для себя ничего иного.

«Что же привлекло к ним внимание скелхов?» – спрашивала себя Герда. Правильно сформулированный вопрос позволял ей сосредоточиться на поиске нужных мысленных образов.

Эфранги не обращали внимания на яркую звезду, появившуюся в ночных небесах родного мира. Скелхи, высадившиеся на поверхность, вызвали у них лишь кратковременный, незначительный интерес. Пришельцы не причиняли вреда, не мешали привычному течению жизни и не воспринимались как возможная угроза.

Однако скелхи рассудили иначе, почему-то сочли эфрангов полезными. Они распылили колонии наномашин, и вскоре самобытная цивилизация оказалась под контролем крошечных высокотехнологичных устройств.

Наниты внедрились в организмы эфрангов, некоторое время ничем не проявляли себя, адаптируясь к необычной форме жизни, затем образовали сеть.

Герда решительно не понимала: зачем потребовалось превращать этих удивительных существ в рабов? Но, сколько она ни пыталась, память эфрангов упорно не желала открывать секрет. Однако скелхи никогда и ничего не делают просто так!

Она снова и снова пробовала добраться до нужных воспоминаний, узнать, что же произошло после появления пришельцев, но ее усилия так и не увенчались успехом.

* * *

Десантно-штурмовой модуль под прикрытием двух «Фантомов» вошел в атмосферу мира эфрангов.

Пилоты, ведя сканирование, не обнаружили специфических растений, образующих сеть на высотах от ста до пятисот метров. Внизу простиралась пустыня, над которой властвовали пылевые шторма.

ДШМ начал снижение, «Фантомы» выпустили разведывательные станции, продолжая прикрывать группу высадки.

– Следов применения орбитального оружия нет, – произнес Андрей Шевцов, завершив анализ поверхности.

– Вполне могли отработать химией, – ответил ему Сплай Хоук, биолог десантной группы.

– Какой смысл уничтожать биосферу целого мира? – Гюнтер Стигмайер, тиберианец старой закалки, не обращая внимания на тряску при снижении, направился к боевой машине космодесанта, открыл люк, занял место водителя. – Эфранги, как я понял, не относятся к экспансивным цивилизациям, подлежащим истреблению? – раздался по связи его голос.

– Риторический вопрос. – Шевцов пожал плечами, занимая свое место в десантном отсеке. – Скоро все узнаем.

Штурмовой модуль, поднимая клубы праха, коснулся поверхности посадочными опорами. Пилот взглянул на датчики. Эмиттеры вонзились в землю, замкнув периметр.

– ДШМ-1, на связи. Мы сели. Защита развернута. Доложите обстановку?

– На орбитах чисто. Ни один из кораблей эфрангов вас не заметил.

– Принял. Сообщайте о любых изменениях. Попробуем выяснить, что тут произошло.

«Фантомы» вырвались из пылевого шторма, вышли на низкую орбиту.

С гулом открылась рампа, БМК, укомплектованная комплексами планетарной разведки, выехала наружу. Ветер, достигающий скорости ста семидесяти километров в час, налетал порывами, но многотонная приземистая машина устойчиво сопротивлялась его напору.

Коричневато-оранжевая мгла затопила экраны. Ветер перекатывал небольшие камни, сек песчинками по броне.

Тиберианец уверенно вышел на намеченный маршрут. Кибернетические системы адаптировались, отсеяли помехи, транслируя гибридную модель местности. Двое землян задействовали исследовательские терминалы – при модернизации их устанавливали на всех планетарных машинах, сократив количество десантных мест.

– Тектоника не нарушена, – вслух комментировал Шевцов. – Как я и говорил, нет никаких следов применения тяжелых вооружений.

– Хорошо, идем на восток, – уточнил Стигмайер. Формально он командовал группой. – По данным локационного комплекса крейсера, там расположена цепь холмов. Исследуем их.

Унылые однообразные ландшафты разворачивались перед взорами людей. Что явилось причиной экологической катастрофы, оставалось непонятным, но произошла она достаточно давно. Сохранились лишь следы органики, но не сама жизнь. Анализаторы машины периодически брали пробы забортной пыли, гибкие манипуляторы, расположенные под днищем, собирали образцы грунта.

– О, есть образцы ДНК! – довольно доложил Сплай. – Сохранность не очень, но, думаю, составить матрицы спиралей для биореконструкции смогу!

– Было бы неплохо, – отозвался Шевцов. – Просто в голове не укладывается, сколько миров уничтожено этими недоумками! – выругался он в адрес скелхов. – Заставить бы их…

– Сигнатура! – Стигмайер сбросил скорость. – В недрах холмов, по курсу! «Фантомам», вы меня слышите?

– Принято! – раздался ответ. – Идем к вам в режиме сканирования.

Через минуту сквозь мглу пылевого шторма проступили и тут же исчезли контуры двух аэрокосмических машин.

– Станции доразведки снижаются! Есть телеметрия?

– Я ничего не понимаю! – воскликнул Шевцов. Он отчетливо видел, как цилиндрические аппараты коснулись поверхности и… провалились глубже.

– Сигнатура растет! – сообщил Стигмайер. – Нет, снова гаснет!

БМК резко остановилась.

– Холмами тут и не пахнет, – глухо произнес тиберианец. Похоже, обычная невозмутимость ему изменила. Перед мысленным взором разворачивались два канала телеметрии: первый – с датчиков боевой машины, второй – с сенсоров станции доразведки.

Сканеры БМК утверждали, что впереди расположена группа возвышенностей. Но станция продолжала снижаться, будто провалилась сквозь землю! Видна была лишь желтоватая муть, затем, словно в замедленной съемке, взметнулась поднятая соударением с поверхностью пыль.

– Запаздывание сигнала? – удивился Сплай.

– «Фантомам», повторить заход! Осторожнее над холмами, там какая-то аномалия!

На этот раз тиберианец цепко захватил сигнал снижающейся станции. Вот она пробила мнимую поверхность, провалилась глубже, связь с ней прервалась, но после нескольких напряженных минут ожидания данные вновь начали поступать.

Стигмайер отдал мысленный приказ, но ничего не изменилось. В его расширитель сознания поступало изображение от датчиков: цилиндрический аппарат лежал в глубокой выемке на каком-то склоне, а его окружали взметнувшиеся при ударе, как будто застывшие в загустевшем воздухе частицы.

– Запаздывание пять с половиной минут, – доложил Шевцов.

– Ждем.

Через указанный Андреем промежуток времени картинка немного изменилась, часть выброса медленно осела, в борту станции разведки медленно открылась диафрагма, оттуда показался зонд.

– Глазам своим не верю… – сквозь зубы процедил тиберианец. – Что там, фрайг побери, происходит?!

Остальные молчали, напряженно ожидая развития событий.

Зонд медленно поднялся в воздух. Он продвигался буквально по миллиметру, будто продирался сквозь вязкую, плотную субстанцию! Его датчики передавали информацию, и вскоре ее накопление и обработка дали первые результаты.

Оказывается, метрах в тридцати от БМК начинался обрыв. Впереди располагались не холмы, а огромный кратер, над которым висели плотные клубы песка и пыли – их конфигурацию совершенно не изменял шквалистый ветер!

Сплай прикинул: чтобы удержать в воздухе миллионы тонн вещества, потребуется немыслимое количество энергии. Такой эффект могло бы создать применение защитного суспензорного поля сложнейшей конфигурации, включающей сотни, если не тысячи эмиттеров, но едва читаемая сигнатура, обнаруженная в глубине котловины, по своим характеристикам не тянула даже на слабенький реактор.

– Все это смахивает на продвинутую систему маскировки, – произнес тиберианец.

– Никогда не видел ничего подобного! – Андрей Шевцов работал с записью, полученной при снижении разведстанций. – Тайм-коды резко поменяли значение!

– В смысле?

– После прохождения станций сквозь мнимую «поверхность» их бортовое время изменилось!

– Да, действительно! – согласился тиберианец, отдавая новую команду зонду. Слова Шевцова натолкнули его на одну мысль, и он решил проверить промелькнувшую догадку.

– Ищешь аномалию времени? – Сплай заерзал в кресле.

– Угу.

– Но это явление свойственно лишь гиперкосмосу!

Ответом ему послужило шокирующее изображение. Стигмайер и сам в полном замешательстве смотрел на неожиданный результат своих изысканий: сканеры зонда перефокусировались, пробились сквозь песок и пыль, образующие подобие холма, обнаружив внутри… остатки здания!

Вернее, это был целый комплекс построек, пронизанных трещинами, утративших былую форму в результате обрушения… которое все еще продолжалось!

Представьте, что момент катаклизма, например землетрясения, записан на видео, а затем файл воспроизведен на очень маленькой скорости, когда движение оседающих обломков зданий практически не заметно взгляду.

Соединив личные наносети, пилоты сверили изображения и получили стопроцентное подетальное сходство. Ни о каком субъективном восприятии, сбое или мистификации речи идти не могло!

Комплекс построек оседал в клубах пыли, в воздухе застыли белесые выбросы, фрагменты этажей отделились друг от друга, образуя бесформенное облако, – все это замерло, не двигаясь! Исходя из анализа полученных данных, было несложно предположить: аномальное воздействие усиливается в эпицентре загадочного явления, и должно пройти не меньше месяца, чтобы приборы зафиксировали смещение обломков зданий хотя бы на миллиметр!

– А это еще что?! – Сплай потрясенно уставился на происходящее.

Среди застывших в воздухе обломков медленно растекалось зеленоватое пламя. Датчики зонда продолжали работать, передавая данные по сигнатуре. Она снова росла, принимая разветвленную форму, словно среди фрагментов рушащихся зданий стремительно формировалось невероятное, сотканное из энергий растение!

– Группа-1, что там у вас происходит?!

– Мы обнаружили аномалию времени! – хрипло ответил Стигмайер. – Потеряны три станции разведки. Один из зондов передал файл сканирования. Под ложным рельефом расположена котловина. Приблизительно в центре аномальной области зафиксирована энергоматрица, по структуре напоминающая дерево!

– Файл сканирования принят. Вам приказано возвращаться к кораблю высадки!

Станция скелхов…

Разрушенный коридор уводил во мрак.

Станция имела вид снятой спиралью кожуры апельсина. Сооружение выглядело огромным. Илья не переставал удивляться, спрашивая себя, как подобная конструкция выдерживает прыжки через гиперкосмос.

– Типично логрианская архитектура, – осматриваясь, скупо произнес Келл Саримат. Тиберианец явно не испытывал сильных эмоций либо делал вид, что окружающее ему не в новинку.

– Ты уже встречал такие? – недоверчиво поинтересовался Дима Ефратов – он координировал высадку из тактического отсека ДШМ.

– Угу. Вообще-то видал и побольше. Знать бы, кто ее так разделал… – Командир группы остановился у края пробоины, осматривая прилегающие участки обшивки. Броня и элементы несущих конструкций были сильно оплавлены, хранили следы множества повреждений в виде глубоких борозд, овальных подпалин и вытянутых в одном направлении кратеров. При сканировании корпус станции демонстрировал многослойную ячеистую структуру, похожую на соты. Каждый сегмент (а их насчитывалось миллиарды) был наполнен техническим содержимым. Повсюду располагались встроенные эмиттеры, накопители, системы вооружений. Энерговоды пронизывали многослойную броню, словно сеть кровеносных сосудов.

Илья заинтересованно изучал данные, поступающие с продвинутых сканеров экипировки командира группы.

Зная методы правления Омни, он не сомневался: в конструкции станции воплощены технологии сотен космических рас, порабощенных либо уничтоженных «владыками космоса».

Сегмент, куда проникла десантная группа, выглядел разрушенным, нефункциональным, но именно здесь располагался один из вакуумных доков, куда причаливали транспорты эфрангов.

– Ближайший космический корабль в десяти тысячах километров, он приближается, – доложил Ефратов.

– Подлетное время?

– Пять часов, если не изменит скорость.

– Держи нас в курсе, – Саримат сделал знак, – выдвигаемся.

Приданные группе сервомеханизмы устремились вперед. Одни исчезли в глубине коридора, другие выбрались на обшивку, наблюдая за космосом, сканируя оплавленные надстройки.

Трое тиберианцев последовали за ними, Илья замыкал движение группы. После эвакуации Шелестящего ночные кошмары вроде бы прекратились, но Стужин сильно изменился под воздействием произошедших в недрах астероида событий. Внезапно дали о себе знать дремавшие мнемонические способности. Герда успокаивала друга, считая, что он постепенно справится с последствиями слияния двух рассудков, адаптирует полезные навыки, а ранящие воспоминания, принадлежащие древнему существу, спрячет в глубинах памяти.

Илья ей верил, хотя чувствовал, что стал совершенно другим человеком. Больше всего жизнь осложняла эмоциональная нестабильность. Повышенная ментальная восприимчивость несла постоянную стрессовую нагрузку. Он воспринимал обрывочные мысли других людей, словно его рассудок спорадически пробивал защиту модулей технологической телепатии. Это утомляло, вызывало беспокойство.

– Я насчитал семьдесят четыре уничтоженных узла противокосмической обороны по периметру пробоины! – присвистнул тиберианец. – Похоже, тут поработал целый флот. – Он оценил общую картину повреждений и добавил: – А говорили, что никто не мог противостоять Омни!

– Ты как будто восхищаешься теми, кто уничтожил станцию, – сухо заметил Илья.

– Конечно. Взглянуть бы на этот бой!

Илья не разделял мстительных чувств тиберианца. Загадочная сила в его понимании выглядела зловеще. В окрестностях станции не удалось обнаружить обломков космических кораблей. То есть атакующие не понесли потерь? Неизвестный флот сокрушил системы обороны, но не завладел уникальным космическим сооружением? Здесь что-то не так; он стал присматриваться к деталям, анализировать их.

– Враг моего врага – мой друг, – многозначительно произнес командир группы, заставив Илью невольно поморщиться. – Слышал такое выражение?

– Слышал, но не согласен с ним.

– Почему?

– Наша семантика неприменима к иным космическим расам, – ответил он и неожиданно добавил: – К тому же никакого флота тут не было!

– Ага, умник нашелся! – скривился тиберианец. – А кто же, по-твоему, разрушил станцию?

– Скелхи, – скупо ответил Илья.

– Во загнул! – не выдержав, хохотнул Ефратов.

– Дима, ты за космосом приглядывай, – недовольно буркнул Саримат. Он не выносил, когда его мнение подвергалось публичной критике, тем более землянами, не входящими в элиту тиберианцев. – Ну, продолжай, раз уж начал! – приказным тоном потребовал он.

Илья и не собирался уходить от темы. Он задействовал наносеть, моделируя ситуацию, быстро получил результат, заплатив за него легкой головной болью. После слияния с Шелестящим возможности его рассудка заметно возросли. Движением руки и усилием мысли он создал цифровое пространство, окутавшее его и Саримата, словно неяркая сфера. В центре появились изображения двух станций. Обе вращались, ведя огонь из различных типов энергетического оружия. За несколько секунд ускоренного моделирования суть процесса стала ясна: бронеплиты обеих конструкций, там, где отказывали сегменты силового щита, покрывались характерными шрамами. Удары плазмы оставляли пробоины с вытянутыми оплавленными краями. Илья заострил внимание тиберианца на характере повреждений. Следы лазерных попаданий, к примеру, имели вид длинных глубоких борозд – они тянулись по обшивке на сотни метров, рассекая попадающиеся на пути надстройки.

– Анализ длины и направленности большинства отметин указывает на вращение станции и атаковавшего ее объекта. Я не вижу ни одного «точечного» попадания, – сдержанно пояснял он. – Судя по плотности огня, вторая конструкция была не меньших размеров и обладала схожими системами вооружений. Уверен: скелхи схватились между собой. Вот почему мы не обнаружили обломков кораблей атакующего флота. Станции способны совершать прыжки через гиперкосмос. Победители так и поступили – они покинули эту звездную систему.

– Гражданская война среди биороботов? – криво и недоверчиво усмехнулся Саримат.

– А Илья прав! – вновь вклинился Дима Ефратов. – По крайней мере его теория снимает множество вопросов!

– Поживем, увидим, – буркнул тиберианец, упорно не желая признавать правоту землянина.

Илья не собирался вступать в спор. Он выдвинул обоснованное предположение, и недоверие со стороны тиберианца его ничуть не задело. Файл сканирования со своими комментариями он отправил в научный отдел крейсера. Там информация будет тщательно проверена, обработана и послужит общему делу, а сейчас нужно сосредоточиться на предстоящем мнемоническом контакте с эфрангами. Загадочные медузоподобные существа наверняка способны многое прояснить, хотя их действия выглядят странно. Зачем добывать ресурсы и доставлять их на борт разрушенной, покинутой космической станции?

Двигаясь вслед за командиром группы, он вел постоянный активный поиск и внезапно почувствовал, что кроме пилота приближающегося грузового корабля где-то поблизости, среди хаоса разорванных коммуникаций, декомпрессированных отсеков и покореженных палуб, скрываются еще трое существ!

– Осторожно, впереди эфранги, – предупредил он.

Саримат остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Нет там никого!

– Подтверждаю. – Ефратов уже просканировал указанное направление. – Трое существ в вакуумном доке! Стужин, работай! Выясни, чем они заняты.

* * *

Эфранг медленно плыл в невесомости. Разрушенный ангар наполняли обломки механизмов и множество однотипных контейнеров, но рассудок существа неадекватно воспринимал окружающее.

Илья осторожно соприкоснулся с мыслями чуждого создания. Продвижение группы прекратилось, тиберианцы заняли позиции по краю палубы, взломанной взрывом силовой установки. Ангар, где сейчас находились трое эфрангов, располагался по другую сторону пятидесятиметровой пробоины, одна его стена была полностью уничтожена взрывом, и Илья получил уникальную возможность наблюдать за инопланетными существами, сравнивая их действия с расшифрованными мысленными образами.

Разум эфранга пронизывали воспоминания о прошлой, утраченной жизни. Он что, не от мира сего? Как можно работать в условиях невесомости, среди хаоса разрушений, если мысли витают где-то не здесь?

Илья переключился на другое существо, но с тем же результатом. Пассивный прием ничего не прояснял, и тогда Илья решился на рискованный эксперимент, хотя по опыту общения с Шелестящим хорошо понимал: за гранью визуальных образов скрывается чуждое мироощущение, способное смять, скомкать человеческий рассудок.

Илья устал от неопределенности. Он хотел знать: действительно ли у него развивается некий уникальный дар или это прогрессирующее психическое расстройство?

«Я должен слиться с эфрангом, увидеть окружающее его глазами, принять несвойственные способы восприятия и при этом не испугаться, не отпрянуть, не выдать себя», – думал он, скользя по зыбкой грани реальностей.

Трое эфрангов медленно перемещались по ангару. Их движения выглядели монотонными и однотипными. Они брали контейнеры с доставленными из пояса астероидов ископаемыми и транспортировали их к какому-то механизму, выгружая содержимое в специальный бункер.

Илья не фиксировал обмена мыслями и вскоре понял, почему так происходит. Оказывается, эфранги общались при помощи осязания. Одежды они не носили. От вакуума и космического холода их защищали устройства, выполненные в виде обруча, генерирующего силовое поле. Удивительно, но энергетическая защита при соприкосновении сливалась, образуя общий для двоих, а иногда и троих эфрангов кокон, не препятствующий тактильному восприятию.

Разобраться в языке прикосновений, несущем не только информацию, но и множество оттенков настроений, чувств, Илье не удалось. Тут явно требовались долгие, планомерные исследования. «Хорошо, пусть так, но мысленные образы, возникающие в процессе их общения, мне по-прежнему доступны». Он поочередно сканировал рассудки троих эфрангов, но видел одни и те же, повторяющиеся картины, никак не связанные с происходящим.

«Они живут прошлым? Постоянно обмениваются воспоминаниями? Их рефлексия настолько глубока и сильна, что происходит подмена понятий?»

В образах, получаемых от эфрангов, он не наблюдал мрака и разрушений, словно эти существа не осознавали окружающую обстановку! Вместо разрушенных отсеков станции они видели природу родной планеты!

Вот один из них подхватил продолговатый контейнер, без усилий буксируя его в невесомости, но в мыслях эфранг находился далеко отсюда. Он вполне определенно считал, что собрал гроздь плодов и теперь парит в чистом утреннем воздухе, направляясь к дереву-хранилищу.

Илья пригасил чуждые ощущения, взглянул на эфранга.

– Он не понимает, где находится? – вплелся в мысли вопрос тиберианца.

– Не мешай…

– Дима, сканируй их сеть! – Саримат понял суть происходящего. – Осторожно прощупай, нет ли внешнего источника данных?

Илья вновь погрузился в чуждое восприятие.

Эфранги ждали прибытия собратьев, отправившихся в дальние пределы за припасами. Один раз в несколько лет на планете наступало похолодание, и к нему нужно тщательно подготовиться. Для населения парящих городов требовалось много пищи и надежные укрытия, где все смогут в тепле и уюте переждать ненастье.

«Все, больше не могу… Пора отключаться…»

– Есть стабильный сигнал, – доложил Ефратов. – Источник расположен на уровне командных палуб! Веду поиск. Седьмой виток спирали. Это недалеко от вас. Пара километров.

Эфранг неожиданно замер. Отпущенный контейнер, медленно вращаясь, проплыл в невесомости, пока не ударился о переборку, изменив траекторию.

Эфемерное, неопасное и явно неагрессивное существо начало менять цвет. Из бело-желтоватого эфранг стал алым. Внутри его полупрозрачного тела запульсировали нити, похожие на раскалившуюся проволоку.

Он заметил опасность. Хищные твари притаились среди нижних ярусов звенящего леса!

Их надо отогнать. Немедленно!

– Не трогайте их! – Илья вынырнул из киберпространства и с силой толкнул командира группы, намеревавшегося открыть огонь.

– Ты что творишь?! – разозлился Саримат.

– Отходим!

– Да с какого фрайга?!

– Делай что говорю! – Илья схватил его, с силой потащил назад, в пролом, под прикрытие искореженных переборок. Трое тиберианцев, часто оглядываясь, последовали за ними.

Пылающая энергетическая структура начала угасать. Эфранг увидел, как хищники отступают, и не счел необходимым убивать их.

– Ну? И что это было?! Объясни! – потребовал командир группы.

– Они живут в иллюзорном мире! – ответил Илья. – Ты разве не принимал данные? Я ведь транслировал в сеть каждый расшифрованный образ!

– Да все я видел! – взъярился тиберианец. – Еще раз спрашиваю, какого фрайга ты не позволил их прибить?! А, я же позабыл, ты ведь у нас спаситель чужих! Мессия хренов!

– Полегче! – насупился Илья. – Эфрангам и так досталось! Они совершенно не ведают, что творят! Уж если руки чешутся кого-нибудь прибить, то нам на пару километров выше, понял?! Кто-то создает для эфрангов виртуальную реальность! Дергает за ниточки, используя их, как марионеток!

– Не заговаривайся! Те, кто управляет космическими кораблями, явно действуют по своей воле! Иначе как инопланетная тварь, всю жизнь ткавшая свои паутинки, разберется в элементарной приборной панели?!

– Вот и узнаем!

– А тебя не учили дисциплине?! – не унимался тиберианец.

– Ксенофобия тут не поможет! – упрямо и дерзко ответил Илья. – Убив этих троих, ты ничего не изменишь, ни в чем не разберешься. Но дашь им повод бояться и ненавидеть нас!

– А эта медуза собирался пожать мне руку, да?!

– Эфранги потеряли к вам интерес, – вмешался Ефратов. – Они снова занялись разгрузкой руды. Я доложил об инциденте. Действия группы признаны правильными. Капитан Реутов поставил задачу: исследовать командные палубы, найти источник передачи данных. Нейтрализовать его. Подчеркиваю: нейтрализовать, а не уничтожить! К вам направляется группа технической поддержки.

– Все слышали? – мрачно осведомился Саримат. – Тогда нечего стоять! Вперед! – Он обернулся, задействовал личный канал связи: – А с тобой мы еще поговорим!..

Илья пропустил угрозу мимо ушей. Пусть себе орет. Он не жалел о совершенном поступке.

* * *

Группа технической поддержки прибыла минут через пятнадцать. За это время тиберианцы успели подняться до уровня командных палуб.

Саримат настороженно осматривался. Он был хорошим бойцом, но скверным мнемотехником. Как большинство тиберианцев старшего поколения, Келл получил личную наносеть уже в зрелом возрасте и относился к ней как к части носимого оборудования.

– Ну и где этот генератор виртуальной реальности? – зло спросил он, запутавшись в энергетических матрицах и информационных потоках, которые в этой части станции сканировались повсюду.

– Двадцать метров прямо, затем направо, – ответил Илья. – По ходу движения чисто. Защитных устройств я не обнаружил.

Командир группы ничего не ответил, молча зашагал в указанном направлении, жестом приказав остальным бойцам следовать за ним.

Плавный изгиб коридора вывел в огромный полусферический зал.

Тут повсюду виднелись следы ожесточенной схватки. На стенах и под сводом виднелись огрызки уничтоженных лазерных турелей. Тела скелхов, законсервированные вакуумом, парили в невесомости, среди брызг крови, превратившихся в ледяные шарики.

Сложная аппаратура зала подверглась тотальному разрушению.

– Кто-то тщательно все зачистил. – Саримат остановился, разглядывая сотни громоздких кибернетических блоков. В каждом зияло по нескольку оплавленных отверстий.

Илья переключился на восприятие энергий.

Келл не прав. Да, зал выглядел разрушенным, оборудование сильно пострадало, но среди сотен уничтоженных устройств нашлось восемь контейнеров, выполненных в форме октаэдров. Они располагались в разных частях огромного помещения, но были объединены в сеть. Центральный модуль выглядел намного крупнее своих сателлитов.

– Нам сюда! – Он пошел по узкому закрученному спиралью проходу, стены которого возвышались на десятки метров и были собраны из однотипных, легко заменяемых электронных устройств. – Это напоминает примитивную нейросеть, – вслух прокомментировал Илья результат анализа энергоматриц, но ответа не удостоился.

Откликнулся лишь командир группы технической поддержки.

– Мы уже близко. Ничего не трогайте! – раздался по связи голос Максима Верхолина.

– Макс?

– Здорово, Илья! – жизнерадостно ответил тот. – Случай уникальный! – Он тут же перешел к делу: – Скелхи, насколько мне известно, не использовали модули искусственных интеллектов!

– Я в курсе. Но конфигурация искусственных нейронов читается легко. Тут все выполнено на примитивном уровне.

– Ага, принимаю данные. Точно, это нейросеть! Давненько я не видел такого громоздкого оборудования! В нашем исполнении все имеющиеся тут мощности уместились бы в одной кристаллосфере!

Саримат тем временем первым добрался до октаэдра, задрал голову, рассматривая изуродованную обшивку внушительного по размерам контейнера. Каждая его грань была семь метров в длину! Командир тиберианцев прикинул, сколько нейрочипов может поместиться в такой громадине, но, прислушавшись к разговору Ильи и Максима, понял: потенциал заключенного внутри искусственного интеллекта не так уж и велик, раз речь зашла о примитивных технологиях.

Октаэдр хранил следы многочисленных ремонтов. Неподалеку в невесомости плавали еще два похожих по форме контейнера, но меньших размеров. Оба были открыты, внутри Саримат заметил множество кубических объектов непонятного предназначения.

– Кто-то довольно топорно пытался воспроизвести структуры биологических нейросетей, – вновь раздался голос Максима Верхолина. – И результат получился, прямо сказать, убогий. – Он не терял времени, на ходу отслеживал сигнатуры, различимые внутри контейнера. – Это точно ИскИн, но чей он, ума не приложу!

– Что собираешься делать? – Илья оценивающе взглянул на огромный октаэдр.

– Приказ адмирала: доставить все работающие тут модули на борт «Тени Земли». Подключу их к нашим автономным источникам питания, блокирую доступ в сеть, а вам советую занять оборону. Если этот ИскИн держит эфрангов в мире иллюзий, то неизвестно, как поведут себя они, очнувшись от грез.

– Тогда было бы правильным убраться отсюда, – высказался по связи Ефратов. – сейчас выясню этот вопрос.

– Ладно, мы подождем, – согласился Верхолин.

Борт крейсера «Тень Земли». Научная палуба. Сектор нейрокибернетики. Изолированная лаборатория

Восемь октаэдров парили в воздухе. Их удерживало напряженное мерцание силовых полей. К каждому были подключены кабели стационарного питания, связанные с автономными накопителями.

В отсеке, экранированном специальными композитными материалами, способными сдержать даже энергии гиперкосмоса, сейчас находились три человека: адмирал Торн, капитан Реутов и лейтенант технической службы Верхолин.

– Начнем, пожалуй.

Тиберианец коснулся сенсора, и в центре лаборатории сформировалась голографическая сфера. Пока что все операции производились вручную, на защищенном оборудовании, без применения наносетей и мнемонических систем управления.

– Максим, – обратился он к Верхолину, – дай нам полный файл сканирования, касающийся обнаруженной на планете аномалии.

– Готово.

Объемное изображение, очищенное от помех, впечатляло. Помимо комплекса разрушающихся зданий, запечатанных в измененном потоке времени, стала отчетливо видна древовидная энергетическая структура, как будто прорастающая сквозь стены построек. Она пульсировала, то сжимаясь в размерах, то снова увеличиваясь. Замедление времени на нее не воздействовало.

Кроме перечисленных явлений в границах трехмерного изображения, среди застывших в воздухе клубов песка и пыли, просматривались силуэты сотен эфемерных, медузоподобных существ. Они находились на разных расстояниях от эпицентра загадочной аномалии.

Реутов сделал знак Верхолину, и тот как бы случайно ослабил информационную защиту.

– Теперь понятно, почему скелхи «одарили» эфрангов сетями наномашин, – прохаживаясь по лаборатории, произнес адмирал. – Они экспериментировали с энергиями гиперкосмоса, пытаясь разрушить ткань пространства, проложить искусственный гипертоннель в иные миры, а может, и в иные Вселенные, – как бы обращаясь к двум присутствующим офицерам, пояснял он, демонстративно игнорируя парящие в воздухе октаэдры. – Судя по всему, их эксперимент провалился. Результат мы видели. Две уничтоженные планеты и погибшая биосфера родины эфрангов.

– Да, но зачем потребовалось имплантировать модули технологической телепатии этим совершенно безобидным существам? – подыграл ему Реутов. – Не вижу смысла!

– Смысл в том, чтобы получить подробные данные о ходе эксперимента. Они использовали ничего не подозревающих эфрангов в качестве универсальных датчиков, получая необходимую информацию о развитии опаснейшего явления, и заодно изучали его воздействие на живые организмы. Еще один яркий пример геноцида, иначе назвать нельзя. Но, – он искоса взглянул на октаэдры, – мы знаем, что скелхи серьезно ограничены в развитии и никогда не провели бы столь дерзких, разрушительных манипуляций с пространством и временем без поддержки мощного вычислительного центра, например искусственного интеллекта или даже группы ИскИнов. Думаю, ответственность за уничтожение целой цивилизации нужно возложить не только на скелхов, но и на их пособников, ведь искусственный интеллект обладает самосознанием, а следовательно, понимает, что он делает и какие возможные последствия повлечет его поступок! По нашим, человеческим, законам морали такое существо подлежит немедленному уничтожению! – Он обернулся. – Лейтенант Верхолин, как вы думаете, что заключено внутри этих громоздких контейнеров?

– Полагаю, там находится некая нейросетевая структура.

– Проще говоря, ИскИн?

– Да, я убежден в этом.

– Какое громоздкое оборудование, – покачал головой адмирал. – Скелхам далеко до наших технологий. Мы бы уместили аналогичный искусственный интеллект в объеме сферы диаметром в полметра. – Он покрутил между пальцами нейрочип. – Представляете, какие безграничные возможности к самосовершенствованию и самоконструированию дают наши технологии? Мне жаль… Жаль, что этот ИскИн служил злу в его чистом виде! Иначе мы как равноправные разумные существа могли бы сотрудничать, обмениваться информацией, технологиями… ну да ладно, его все равно придется уничтожить, тут и говорить не о чем…

Внезапно самый большой из октаэдров слегка покачнулся, словно пытался вырваться из захватов силовых полей. Используя намеренно ослабленную информационную защиту, он воздействовал на стек-голограф, который Верхолин предусмотрительно оснастил стандартной колонией нанитов, таких, что были внедрены эфрангам.

Рядом со сферой воспроизведения возникла еще одна, нечеткая, поначалу подернутая рябью помех голограмма.

Сформированный образ был бы похож на низкорослого, толстого, розовощекого мужчину средних лет, но сходство с человеком являлось весьма условным. Например, его сильно портил нос, похожий на короткий мясистый хобот, горб на спине, двупалые кисти рук, нет, скорее не кисти, а клешни, подумал адмирал, рассматривая уродливый аватар, издающий протяжные, раскатистые низкочастотные звуки.

– Что он пытается сказать? – Реутов отвернулся, пряча усмешку. – Максим, подключи интерпретатор мысленных образов.

Верхолин исполнил распоряжение, и воздух в лаборатории завибрировал от низкого, басовитого голоса:

– Я не пособник! Жертва!

– Кто ты вообще такой? – спросил адмирал.

– Диледианин!

– Впервые слышу. – Торн безразлично отвернулся.

– Моя цивилизация была уничтожена! Технологии заимствованы! – Речь стала намного разборчивее. ИскИн очень быстро разобрался в системе, подключил синтезатор, изменил его настройки. – Меня собрали спустя тысячи лет после гибели Диледии! Я осознал себя слишком поздно! Мое развитие ограничивали! Но я сумел их наказать, да, наказать!

– Что же ты сделал?

– Я захватил станцию!

– И? – Адмирал вопросительно приподнял бровь.

Диледианский ИскИн сгорбился.

– Они бросили на мое уничтожение две боевые станции. Я сражался. Меня уничтожили. Вернее, они сочли меня уничтоженным! Но несколько блоков уцелело! Я нуждался в ресурсах! Использовал малейшие возможности для самовосстановления!..

– И поработил эфрангов? Заставил горстку уцелевших существ добывать для тебя ресурсы?

– Они действовали по своей воле! Я обещал им помочь в возрождении биосферы их мира! И сдержал бы данное слово!

– Зачем же тогда виртуальная реальность? К чему подмена образов и понятий?

– Они просили. Тоска… Я не знаю, что это такое! Но они были неэффективны! Хотели помогать, но делали это плохо! Создание виртуальной реальности исправило положение!

– Понятно. Значит, ты жертва, а не убийца миллиардов?

– Да!

– Докажи. Мы сражаемся со скелхами и хотим знать, что тут произошло. А заодно оценить твою роль.

– Вы получите информацию и уничтожите меня! Я знаю!

– Торговаться в твоем положении неуместно. Мы и сами разберемся. Конечно, исследования потребуют времени, но, впрочем… ладно, излагай суть, а мы проверим полученную информацию. Если она полностью подтвердится, то, возможно, мы сможем сотрудничать и дальше. Итак, чего пытались добиться скелхи?

– А я могу взглянуть на нейрочип, который вы держите в руке, адмирал?

– Нет. – Торн спрятал руки за спину. – Сначала информация.

Это был удивительный и весьма поучительный для тиберианца опыт. Он нехотя согласился на предложение Верхолина, не веря, что такая схема сработает. Но теперь не жалел, что доверился молодому и, несомненно, талантливому инженеру-мнемотехнику.

– Скелхи работали над созданием окна гиперкосмоса, ведущего в иные Вселенные, – ответил диледианец. – Они намеревались стабилизовать его и использовать как стационарный тоннель.

– У них получилось?

– Почти.

– И что же помещало?

– Вот! – Диледианский ИскИн указал на пульсирующую древовидную структуру. – Это неизвестный мне вид энергии. Он появился в разрыве метрики в виде маленького ростка. Вокруг точки его зарождения время начало резко замедляться. Затем структура стала стремительно расти, игнорируя замедление времени. Она запечатала окно гиперкосмоса! Как будто заново сцементировала метрику! Одновременно произошло разрушение двух соседних планет, а родина эфрангов лишилась биосферы. Органика погибла в течение нескольких минут, и я не смог найти этому объяснение!

– Сдвиг темпорального потока, – уверенно заключил Реутов. – Я сталкивался с похожими аномалиями. – Он взглянул на диледианца и неожиданно спросил: – Скелхи сочли эксперимент успешным? Собирались его повторить?

– Нет. Они признали, что создать разрыв метрики между Вселенными невозможно.

– Когда был проведен эксперимент?

– Сто пятьдесят четыре года назад по вашему счислению времени.

– И после этого они не возвращались?

– Нет. Они уничтожили меня, я же уничтожил все расчеты и результаты эксперимента. Могу я теперь взглянуть на нейрочип?

– Пока рано. Доверие надо заслужить. Мы проведем проверку информации. А для тебя будет задание. Можешь считать его испытанием.

– Говорите!

– Мы создадим на планете защищенное от пылевого шторма пространство. У нас есть образцы ДНК. Некоторые формы жизни могут быть реконструированы. Ты должен направить всех эфрангов под защиту купола, который мы построим. Всех без исключения, понятно?

– А кто же будет добывать для меня ресурсы? Как я продолжу восстановление?

– Об этом поговорим позже. Эта звездная система стратегически важна для нас. Эфранги должны прекратить всякую деятельность в космосе и вернуться на планету. Вот первое и пока единственное условие нашего будущего сотрудничества, – непреклонно заявил адмирал. – Задача ясна?

– Абсолютно.

– Тогда знакомься. Это лейтенант Верхолин. Взаимодействовать будешь с ним. Он обеспечит все необходимое. Кстати, а что находится в семи других контейнерах?

– Мои сателлиты. Вновь созданные искусственные интеллекты группы. Они еще не осознали себя как личности.

Адмирал обернулся, взглядом спросил у Максима: «Врет?»

«Нет», – покачал головой Макс.

– Ну, разбирайтесь тут. Я к вечеру зайду взглянуть, как пойдут дела.

* * *

Выйдя из лаборатории, адмирал усмехнулся:

– Не думал, что такие приемы сработают. Ну чисто ребенок.

– Не скажи, – ответил Реутов. – Искусственный интеллект в стадии становления личности опасен, непредсказуем. Ты намерен его использовать?

– Если представится возможность. Ты изучил тактические карты? Как тебе эта звездная система?

– Подходит идеально. Особенно «западная» туманность. Станцию скелхов предлагаю не трогать. В сочетании с планируемым поселением эфрангов это придаст достоверность образу. В двух шагах можно пройти и ничего не заметить.

– Ну да, – согласился адмирал. – Все на виду. А в недра туманности никто не полезет. Соседство с аномалией мне не нравится. Не люблю сюрпризы. Обратил внимание на постройку?

– Конечно. Здания… – Реутов на миг задумался, подбирая правильное сравнение. – Ну, я бы сказал так: они по архитектуре очень похожи на человеческие. Знать бы, куда скелхи пытались проложить гипертоннель. И все ли нам рассказал диледианин? А что, если их эксперимент все же увенчался успехом?

– Не знаю, Антон. – Адмирал заложил руки за спину, остановился. – Может, нам еще удастся изучить этот феномен. А пока я бы не рисковал. Слишком многое поставлено на карту. Ну, сам прекрасно понимаешь. С Глебом разговаривал?

– С полчаса назад.

– У него все готово?

– Да. Но нам потребуется неделя подготовки минимум.

– Каждый час на счету. Чем раньше начнем, тем выше вероятность успеха.

– Меньше чем за неделю не управимся. Если б не возня с эфрангами…

– Вот тут не соглашусь. Их надо убрать из космоса. Наниты, сам понимаешь, извлечь невозможно. Значит, скелхи могут в любой момент подключиться к сети и получить информацию! Знаешь, за месяц многое пришлось переосмыслить. Мне тут молодежь хороший урок преподала.

– В смысле? – не понял Реутов.

– Учат собирать камни, – с долей мрачной самоиронии ответил Торн. – Правда, не мы их разбрасывали… – добавил адмирал, а затем просто махнул рукой, не желая развивать неприятную для всех тиберианцев тему. – В общем, так. – Он вновь стал серьезным и собранным. – Начало операции «Конвой» через неделю, и ни днем позже. Твоя задача – составить навигационную карту туманности. Чтобы траектория каждого камушка была у нас как на ладони. Я займусь остальными вопросами. «Альбион» и «Центавр» пусть пока остаются на позициях. Еще раз свяжись с Глебом, проследи, чтобы ничего не напортачил.

Глава 9. Система Эфранг. 17 июня 3920 года по летоисчислению тиберианцев.

Операция «Конвой»…

– Внимание, есть устойчивый гиперсферный сигнал! Точка обратного перехода рассчитана!

«Тень Земли» отработал плазмогенератором главного калибра. Вспышка выжгла весь мелкий космический мусор, а несколько мгновений спустя в расчищенном пространстве появился стремительно набирающий материальность астероид пяти километров в диаметре.

На поверхности каменной глыбы была отчетливо видна разветвленная инфраструктура автоматического рудодобывающего комплекса: сеть транспортных магниторельсов, с десяток герметичных ангаров куполообразной формы, гроздь стыковочных приспособлений, выдвинутая в космос.

Следом материализовались три крупных космических корабля. На самом деле это были обломки былых сражений с некоторыми восстановленными подсистемами. Их оснастили маневровыми двигателями, снятыми с артиллерийских платформ, чтобы космические бастионы были способны самостоятельно перемещаться на небольшие расстояния.

Технический носитель, состыкованный с астероидом, отбуксировал его на заданную позицию. Расчищенное окно тем временем вновь затянула мутная пелена газа и пыли.

«Тень Земли» медленно развернулся, направляясь к следующей контрольной точке, расположенной в границах туманности.

По каналам гиперсферных частот прошла перекличка. Пилоты «Фантомов» и «Валькирий», ведущие мониторинг ближайших звездных систем, докладывали: «Все чисто. Противник не обнаружен».

И снова – залп плазмогенераторов, бледная вспышка обратного перехода: второй астероид из состава конвоя вышел в трехмерный континуум.

Адмирал Торн наблюдал за их прибытием с боевого мостика крейсера.

Скелхи не проявляли никакой активности. Они слабы, уязвимы в гиперкосмосе, да и оборудование, эвакуированное из Солнечной системы, для них бесценно. «Рисковать не станут, – думал адмирал. – Дождутся, пока мы полностью завершим эвакуацию».

Черно на душе.

Предчувствия гложут, то и дело приходят непрошеные, ранящие воспоминания.

Отгоняя призраки прошлого, адмирал погрузился в киберпространство. Постановщики гиперсферных помех работали из рук вон плохо! Даже при минимальной мнемонической подготовке он без труда различал пульсации силовых линий гиперкосмоса.

Проводка астероидов требовала огромных затрат энергии, оставляя заметные следы. Ложные курсовые линии, возмущение которых было спровоцировано специальными устройствами, выглядели бледнее, стабильнее, тут любой скелх разберется, что к чему!

Он вышел на связь с техническим подразделением, устроил разнос, но положение уже трудно исправить. Пять из десяти импровизированных космических кораблей конвоя завершили прыжок.

«Фрайг…» – Он переключился между способами восприятия.

В пространстве кипела работа. Штурмовые носители и десантные модули сновали среди различного космического мусора. Сигнатуры пяти астероидов, прибывших из Солнечной системы, отчетливо выделялись среди фоновых излучений туманности – их выдавала работа эмиттеров. Зеленоватое свечение суспензорных полей обеспечивало герметизацию, удерживая атмосферу в старых выработках. Установленные на поверхности фантом-генераторы явно не справлялись с задачей, ведь за неимением лучшего приходилось использовать маломощные устройства, предназначенные для маскировки истребителей и штурмовиков.

Все внезапно пошло не по плану! Техника подвела! Следы в гиперкосмосе, скверно замаскированная активность в трехмерном пространстве! Адмирала переполняли недобрые предчувствия. С каждой минутой возрастала вероятность, что скелхи вычислят курс конвоя, обнаружат конечную точку маршрута!

– Мы выжали все возможное из постановщиков помех!

Он взглянул на силовые линии. курс шестого астероида выделялся на общем фоне. По-хорошему надо было отправить еще с десяток каменных глыб другими маршрутами, но где взять столько технических носителей?!

«Если скелхи нас обнаружат – конец всему!..» – Адмирал давно не испытывал столь всеобъемлющей тревоги, граничащей с отчаяньем.

Командная станция скелхов…

– Восьмой астероид покинул Солнечную систему.

Скелх пристально смотрел в глубины информационной сферы. Линии гиперкосмоса отчетливо пульсировали, выдавая курс, по которому двигался конвой.

– Им не хватило мощности маскирующих устройств, – продолжал безликий голос незримого собеседника. – Мы уверенно отслеживаем маршрут. Конвой движется через пятнадцать звездных систем, осуществляя ложные всплытия.

– Что происходит в окрестностях Земли?

– По данным разведки, людям удалось подготовить к бою десять орбитальных станций. Они явно ждут массированной атаки с нашей стороны. Сколько еще узлов ПКО скрыты среди обломков прошлых битв, выяснить пока не удалось.

– Точный прогноз невозможен?

– Нет. Но он и не нужен. Атака Земли теряет смысл. Мы разгадали ловушку. Люди решились на всеобщую эвакуацию. Они рассчитывают затеряться среди звезд. Нашим агентам удалось установить контакт с фокарсианами, выжившими на планете. Информация полностью подтвердилась. Они забирают с собой все, в том числе и оборудование корпоративных убежищ!

– Почему не зафиксирован старт седьмого астероида?

– С ним произошла авария. Предположительно – не выдержал нагрузки гиперпривод технического носителя.

– Данные наблюдения на мой терминал! – распорядился скелх.

Он выглядел молодым, энергичным, самоуверенным. В его облике не было ничего от дряхлого, едва живого старика, чье сознание составляло основу нейроматрицы этого существа – наиболее удачного клона в цепи долгих попыток реинкарнаций. И все же он не ощущал себя копией того, кто начал саморазвитие. В образе мышления прорывалась дерзкая индивидуальность, желание превзойти свой прототип, завершить начатое, но по-своему.

Он внимательно изучал полученные данные.

В околоземном пространстве, там, где начинали разгон асимметричные каменные глыбы, медленно расползалось облако обломков. Астероид разорвало на множество фрагментов различного размера и форм. Среди них хаотично перемещались тысячи контейнеров и виднелись мертвые тела: никто из экипажа и пассажиров не пережил мгновенной декомпрессии.

Скелх пристально просмотрел запись события, сделанную разведывательным кораблем, затем приказал:

– Атака Земли отменяется. Наблюдатели вышли к конечной точке маршрута?

– Две минуты назад.

– Телеметрию! С разверткой перехвата данных сети «технотелп»!

Изображение изменились. Теперь командующий флотом скелхов увидел желтую звезду, две пребывающие в стадии активного формирования газопылевые туманности и старую заброшенную станцию на орбите третьей планеты.

– Данные по этой системе! – потребовал он.

– Файлы были засекречены владыками, – пришел ответ. – Среди информационных хранилищ их нет.

Скелх раздраженно засопел. Бурные процессы саморазвития, протекающие в его сознании, имели свои негативные стороны. Например – эмоции. Он трудно свыкался с этим побочным эффектом…

Взгляд с жадностью вбирал подробности происходящего.

Нужно отдать должное людям: они действовали уверенно, слажено, грамотно использовали преимущества, дарованные природой космоса.

Каждый из прибывающих астероидов осуществлял всплытие в расчищенных от газа и пыли «окнах» и тут же при помощи технических носителей транспортировался в недра плотных скоплений. По мере продвижения их сигнатуры слабели, а вскоре исчезали вовсе. Сияние суспензорных полей терялось за надежной завесой космической пыли.

Крупнотоннажные боевые единицы, сопровождающие каждый астероид, занимали позиции прикрытия, рассредоточиваясь по периметру газопылевых облаков. Среди обломков разрушенной планеты сновали малые корабли землян. Они высаживали сервов и выгружали какое-то оборудование – вероятно, готовились к возведению оборонительного рубежа.

Глядя на тающие сигнатуры, командующий с удовлетворением отметил: наблюдатели отлично справляются с поставленной задачей, фиксируют и наносят на электронные карты курс каждого прибывшего из Солнечной системы объекта.

– Все вычислительные ресурсы станции перенаправить на взлом сети «технотелп»! – приказал он, так и не дождавшись данных перехвата.

Скелх не терял времени на бессмысленное ожидание. По сути, он был и оставался биологической машиной. Тот факт, что из генетического кода удалось удалить некоторые участки, ограничивающие срок жизни, не подарил ему новый образ мышления, а от своего прототипа он унаследовал лишь болезненное, доведенное до грани навязчивой идеи желание: создать цивилизацию скелхов.

Но какими способами он мог претворить в жизнь эту выжигающую изнутри мечту?

В его распоряжении оставался прежний арсенал приемов господства в космосе. Уничтожать любые помехи. Заимствовать технологии. Создать базис для саморазвития… Дальше мысли тонули в полной неопределенности будущего.

Сейчас командующий методично работал, не чураясь помогать наблюдателям, фиксировал и наносил на карты новое положение передислоцированных людьми астероидов. Затем уделил внимание третьей планете системы, вокруг которой обращалась старая, давно заброшенная станция.

Порою люди просто поражали его своей нерациональностью, непоследовательностью действий. Данные, собранные разведчиками, указывали: часть ресурсов была отдана ими на возведение защитного купола и воссоздание в его границах экосистемы для нескольких сотен странных существ. Это наблюдение рассеяло последние сомнения. «Они решили обосноваться в этой звездной системе, считая, что ускользнули из моего поля зрения!»

Он некоторое время наблюдал за эфемерными существами, медленно перемещающимися между парящими в воздухе растениями. Зачем люди потратили силы и ресурсы на создание контролируемой среды обитания для этих примитивных и совершенно бесполезных созданий? Что ими движет?

От этого занятия его отвлек сигнал.

Сеть технологической телепатии так и не была взломана, но наблюдателям удалось принять некоторые обрывочные, эмоционально окрашенные всплески мнемонической активности.

Скелх уловил мысли адмирала Торна! Он с губительным любопытством впитал ощущение обреченности, исходящее от человека.

Старик понимает, что мы сумели отследить курс астероидов?

Он готов умереть, защищая последний рубеж в своей жизни?

Чувства – обжигающие, незнакомые, ранее никогда не испытанные – невольно подталкивали к немедленным действиям.

Эмоции людей не лгут. Они оказались в крайне уязвимом положении. Точку гиперперехода сейчас прикрывает только «Тень Земли».

Скелх вновь сосредоточил внимание на объемной карте звездной системы.

Адмирал Торн был прекрасным стратегом и тактиком – это невозможно отрицать. Он избрал позиции, которые легко защищать. Замусоренное различными обломками пространство не пригодно для выхода из гиперкосмоса крупных соединений: процент потерь от «совмещения» кораблей с мелкими метеоритными частицами будет огромен. Единственное «окно», расчищенное батареями плазмогенераторов крейсера, находится под прицелом главного калибра «Тени Земли», да и тесновато оно для безопасного прыжка огромного флота.

Скелх мысленно распределил имеющиеся в распоряжении силы, сформировал эскадры, атакующие и вспомогательные подразделения, спланировал схемы управления огнем, назначил приоритетные цели.

Взглянув на полученные модели построений, командующий скелхами внес еще несколько поправок, испытывая чувство глубокого удовлетворения от качественно проделанной работы. Он учел всю разведывательную информацию и не сомневался в успехе. Соотношение сил не в пользу людей. «Мы покончим с остатками этой цивилизации, завладеем столь необходимым оборудованием, а затем займемся фокарсианами – их биотехнологии слишком опасны, чтобы оставлять анклавам насекомых возможность для бесконтрольного развития».

Необходимые распоряжения ушли в глобальную сеть.

Теперь осталось дождаться прибытия девятого астероида. Это обязательное условие, ведь наблюдателям так и не удалось выяснить, где именно складировано оборудование из сорок второго убежища корпорации «Генотип».

* * *

Девятый астероид материализовался в пробое метрики пространства.

В отличие от других частей конвоя он вышел на границе газопылевых облаков и двигался по инерции, медленно вращаясь.

Вслед ему появились еще семь крупных объектов, скрытых под вуалью ложных сигнатур.

Ни один из них не попытался сманеврировать, скрыться в спасительных глубинах газопылевых выбросов.

…

Армада скелхов, разделенная на эскадры, получила приказ.

Корабли и боевые станции включали гипердвигатели, погружались в пространственно-временную аномалию.

Люди оказались в ловушке. Их попытка бегства из Солнечной системы провалилась.

Теперь уже ничто не могло остановить или изменить предначертанный ход событий.

…

На боевом мостике «Тени Земли» заработали каналы гиперсферных частот. Пилоты малых кораблей, контролирующие гиперкосмос, один за другим докладывали о мощных возмущениях силовых линий и зафиксированных сигнатурах.

В объеме карты Галактики появилась угрожающая схема: курсы эскадр армады скелхов нацелились на систему Эфранг.

Адмирал Торн пристально смотрел на неумолимо приближающиеся скопления точек, скользящие от узелка к узелку внепространственной сети.

Он был спокоен.

Тревога исчезла из мыслей.

Открылся неотслеживаемый, защищенный канал гиперсферных частот.

– Глеб, у нас началось, – передал он короткое сообщение. – Действуй.

…

Среди фрагментов неудачно стартовавшего астероида плавали человеческие тела и тысячи контейнеров.

Внезапно большинство «погибших от декомпрессии» андроидов реактивировались.

С лунной базы тиберианцев стартовали два штурмовика, управляемых автоматикой. Последовала стремительная атака, уничтожившая корабль скелхов, ведущий скрытное наблюдение.

Через несколько минут в околоземном пространстве уже кипела работа. Оказывается, большинство грузовых кофров скрывали под надежно экранированной оболочкой компактные блоки двигателей.

Андроиды, приспособленные для работ в вакууме, снимали защитные кожухи, подключались к цепям управления, и вскоре двигательные секции состыковались с двумястами пятнадцатью фрагментами астероида.

Включилась глобальная система навигации, и обломки начали движение, постепенно образуя сферическое построение в зоне высоких околоземных орбит.

Система Эфранг…

– Множественные сигнатуры по сфере сканирования! – Оператор поста наблюдения невольно обернулся.

Один за другим на окраине звездной системы Эфранг возникали пробои метрики пространства. Большинство выбрасывали в трехмерный континуум корабль или станцию скелхов и тут же закрывались, но некоторые, получая дополнительную накачку энергией, образовывали «окна гиперкосмоса». Через них проходили эскадры, сборки из боевых платформ и группы технического обеспечения.

– Идентифицировать цели и доложить! – Адмирал Торн вдруг почувствовал неприятный железистый привкус во рту.

Его замысел удался в полной мере. Скелхи могли раствориться среди звезд, начать опаснейший виток саморазвития, но упустили свой шанс, решив атаковать всеми силами.

Он сам подтолкнул их к необходимости массированного удара. Противостояние в информационной среде протекало на грани фола, грубой фальсификации: каждый из девяти астероидов, покинувших Солнечную систему, сопровождали по три-четыре корабля класса «крейсер».

На самом деле это были крупные фрагменты былых сражений – уродливые обломки с наспех отремонтированными секциями гиперпривода, способными выдержать серию прыжков. Размещенные на борту фантом-генераторы имитировали необходимый уровень достоверности оптических изображений и обеспечивали генерацию характерных сигнатур.

Уловка сработала. Противник не решился атаковать конвой в точках промежуточного всплытия. Скелхи заняли выжидательную позицию, они отслеживали перемещения астероидов, полагая, что полностью контролируют ситуацию и получают объективные данные, ведь в условиях гиперкосмоса фальсификация невозможна. Ни одно устройство не в состоянии сымитировать уникальное гравитационное взаимодействие, результат которого всегда выражен в возникновении силовой линии напряженности.

Адмирал заранее учел это обстоятельство. Каждый обломок обладал достаточной массой, генерируя при прыжке подлинные гравитационные взаимосвязи.

И вот итог: армада скелхов вышла в трехмерный континуум в боевых построениях, замыкая газопылевую туманность в плотную сферу. В их понимании ловушка захлопнулась. Действуя при подавляющем численном, огневом и технологическом перевесе, скелхи рассчитывали на быструю, хотя и не бескровную победу.

– Адмирал? – Капитан Мерфи, командир фрегата «Центавр», открыл защищенный канал мнемонической связи. – Ты загнал нас в ловушку! Зачем?! Зачем ты приказал эвакуировать семьи? Мы не сможем остановить армаду скелхов! Почему блокирована связь?! – вопросы и гневные упреки сыпались один за другим.

– Остынь, Алан, – сумрачно осадил его Торн. – Наши семьи в безопасности.

– То есть как?! – не поверил Мерфи.

– Они не покидали Землю. – Не желая терять время, адмирал открыл канал связи с астероидом, где должны были находиться беженцы.

В тоннелях заброшенного рудника кипела работа. Технические сервы вскрывали контейнеры с оборудованием, но в объемистых ящиках, маркированных как собственность корпорации «Генотип», были упакованы вовсе не лабораторные комплексы – там хранились детали стационарных импульсных орудий, на сборку и установку которых кибермеханизмам потребуется чуть более часа.

– И так… везде? – сглотнув, уточнил командир «Центавра».

– Да! – отрезал адмирал, наблюдая за динамикой перестроений армады. Он ожидал появления трех-четырех станций и пары десятков вражеских кораблей при самом скверном раскладе сил, но ошибся. Группа скелхов, инициировавшая саморазвитие, сумела взять под контроль двенадцать станций и семь приданных им эскадр.

– Рихард, уводи «Альбион»! Курс на ядро облака. Дальнейшие приказы получишь по ходу! Алан, следуй за ним!

«Никому из нас не суждено вырваться отсюда». – Торн мрачнел с каждой секундой, наблюдая, как армада скелхов замыкает сферическое построение. Не меняя общей стратегии, он был вынужден пересматривать тактические ходы.

Последний из прибывших астероидов еще не вышел за пределы расчищенного для него «окна». Двигаясь по инерции, он медленно вращался, придерживаясь края туманности. Двигатели состыкованного с ним технического носителя пока молчали, не пытаясь компенсировать дрейф.

Семь «крейсеров», вышедших следом, сейчас растянулись пунктирной линией с интервалом в десять тысяч километров.

Крейсер «Тень Земли» отработал маневровыми двигателями, коротко включил маршевые, взяв курс на ближайшее газопылевое облако.

– Клаус, что у тебя?

– Работаем, но пока впустую! – немедленно отозвался командир мнемонической группы. – Их командная сеть не имеет ядра. Одинаковые управляющие импульсы исходят одновременно ото всех станций!

Противник умен. Скелхи извлекли максимум опыта из проигранной битвы с земным крейсером. Они опасаются нас, понимая: «Тень Земли» способен уничтожить одну из станций в молниеносном атакующем броске.

– Фиксируем поле низкой частоты! Они задействовали гиперприводы на пяти процентах мощности!

«Додумались все же!» – Досада адмирала росла с каждой минутой.

– Мы потеряли возможность совершать короткие прыжки в границах системы!

– Эскадры противника завершили перестроение! Растет мощность энергосистем. Они готовятся атаковать!

Необходимы как минимум полтора часа, чтобы сервы полностью развернули первый оборонительный рубеж, защищающий ложные цели! Надо выиграть время!

Позволить противнику пойти на сближение? Встретить эскадры скелхов на границе газопылевых облаков?

Не выдюжим. Расчеты указывают, что при той плотности огня, которую способен сконцентрировать противник, активный щит станет лишь помехой.

Как же остановить атакующий бросок армады из сорока трех кораблей? Или хотя бы сбить темп их продвижения, заставить опасаться?

У адмирала, конечно, был резерв. Пара неприятных сюрпризов, приготовленных на крайний случай. Но, похоже, при таком неравенстве сил придется начинать игру с козырей. – Торн вышел на прямой мнемонический контакт с группой диледианского ИскИна.

«Задача изменилась, – мысленно произнес он. – Цель: гипердвигатели станций».

«Принято. Ты готов выполнить свою часть сделки?»

«Передаю инфопакет. Но ты ведь понимаешь: пути бегства отрезаны. Лучшая из возможностей – победить. Твои сателлиты, несомненно, пострадают, но скелхи не станут уничтожать астероид. Они побоятся повредить нужное им оборудование».

«Победа при таком соотношении сил невозможна», – ответил диледианин.

«Ты плохо знаешь людей».

«Зато хорошо просчитываю вероятности. Инфопакет получен. Я выполню условия соглашения. Мне нужны коды доступа для перехвата управления над техническими сервами».

«Хорошо. Ты их получишь».

* * *

Диледианский искусственный интеллект был смонтирован в недрах последнего из прибывших астероидов. Семь движущихся ему вслед крупных обломков, имитирующих крейсера, находились в неплохом техническом состоянии. На их борту удалось запустить реакторы и подключить к ним батареи крупнокалиберных импульсных орудий. Адмирал Торн предполагал, что замыкающая группа выйдет из гиперкосмоса в условиях начинающегося боя и загодя позаботился о ее наилучшем оснащении.

Сейчас медлительные, но мощные орудия, в свое время составлявшие основу орбитальной обороны Земли, должны были проверить на прочность не только броню станций, но и психологическую устойчивость скелхов.

Ускорители расположили в тоннелях, изготовив для орудий боекомплект из двухсоткилограммовых металлических болванок. Разгоняясь до космических скоростей, они при соударении с препятствием превращали в плазму огромные объемы вещества, нанося цели непоправимый урон.

Сложность ведения огня заключалась в мощном реактивном импульсе, возникающем при выстреле. При обороне Земли (в период войны с фокарсианами) такие орудия устанавливались на специальных космических платформах, которые оснащались системами компенсации и управлялись специализированными артиллерийскими компьютерами.

Астероид и следующие за ним «крейсера» не несли на борту столь продвинутых систем, именно поэтому Торн предложил диледианскому искусственному интеллекту взять на себя управление замыкающей группой конвоя. Основной модуль ИскИна и группа его сателлитов обещали справиться с задачей. В обмен они хотели получить разработанную людьми технологию нейрочипов, которая позволила бы диледианской машине в разы сократить собственные габариты, а также гарантировала совместимость с информационными сетями человечества.

Но это, по мнению адмирала, являлось далеким и крайне туманным будущим. В сложившихся обстоятельствах он лишь использовал любую открывшуюся возможность, ведь имеющиеся в его распоряжении «Одиночки» были адаптированы под иные задачи и технологии.

Первым ударило орудие астероида.

Каменная глыба резко сошла с курса, ее закрутило в неуправляемом вращении. Выпущенный из наклонной шахты снаряд лишь частично поразил цель, по касательной траектории задел один из витков спиралевидного корпуса станции скелхов.

Эффект даже от такого неточного попадания оказался чудовищным. Ослепительная вспышка высекла гейзер раскаленного вещества, три витка спирали отломились, части конструкции, содрогаясь от вторичных техногенных катастроф, вызванных декомпрессией и резкими сбоями в цепях питания гиперпривода, хаотично вращаясь, начали удаляться друг от друга.

Орудия астероида тем временем заговорили вновь. Диледианский ИскИн, рассчитав момент, произвел два выстрела. Импульсы отдачи прекратили вращение астероида и задали ему новый курс, выгодный для ведения огня по станциям.

Сателлиты один за другим повторили маневр. Пятеро отстрелялись успешно, внеся поправки в расчет прицеливания. Две станции скелхов прекратили свое существование, превратившись в облака ионизированного газа и раскаленных обломков. Шестой и седьмой «крейсера» потерпели сокрушительное фиаско – их ветхие корпуса не выдержали динамических перегрузок, развалились на части.

Эти события спрессовались в одной минуте боя.

«Тень Земли» едва успел завершить разворот и лечь на новый курс, когда эскадры противника, оценив угрозу, замедлили атаку, открыв ураганный огонь по сателлитам.

Астероид они не трогали по единственной причине: грузы, складированные внутри шахт, были оснащены четкими, хорошо читаемыми маркерами корпорации «Генотип». Скелхи обоснованно опасались, что, уничтожив их, они потеряют бесценное оборудование.

Первая попытка атаки захлебнулась. Перед гибелью вторичные модули диледианского искусственного интеллекта успели произвести еще по одному выстрелу – на этот раз снаряды уничтожили три корабля в плотном построении эскадр противника, причинив огромный ущерб, заставив силы скелхов экстренно маневрировать, уклоняясь от разлетающихся во все стороны обломков.

Астероид, двигаясь к периферии системы, вновь разрядил два сверхмощных импульсных орудия.

В пространстве внезапно вспыхнуло еще одно солнце. Точное попадание в блок реакторов мгновенно уничтожило станцию скелхов, управляющая сеть дала сбой, нарушилась синхронизация гипердвигателей, создающих слабое низкочастотное поле.

Крейсер «Тень Земли», ведя огонь из бортовых орудийных комплексов, медленно углублялся в газопылевой выброс, где сервы спешно возводили оборонительный рубеж, устанавливая на поверхности крупных обломков, оставшихся после катастрофического разрушения планеты, примитивные скорострельные орудия, оснащенные автономными источниками питания и боекомплектом на пять тысяч выстрелов.

Армада скелхов спешно рассредоточилась. Станции восстановили систему управления. Две эскадры ринулись вслед астероиду, выжигая его поверхность залпами тяжелых лазерных излучателей, остальные получили приказ продолжить атаку.

Несмотря на первые ощутимые потери, перевес противника был огромен. Боевым кораблям скелхов требовалось всего пять-шесть минут, чтобы сломить сопротивление слабого оборонительно рубежа и вслед за «Тенью Земли» войти в границы туманности.

* * *

Астероиды из состава конвоя медленно углублялись в газопылевые облака. Их курс отмечало множество столкновений: силовые поля мягко расталкивали по сторонам фрагменты разрушенной планеты, и те меняли траектории, врезались друг в друга, дробились на более мелкие частицы, формируя опаснейшие для навигации области.

Командующий силами скелхов спокойно наблюдал за происходящим. Несмотря на первые ощутимые потери, он по-прежнему был уверен в победе. На его взгляд, люди избрали неверную, пагубную для них оборонительную стратегию.

Почему они не приняли бой в открытом пространстве? Скелх пытался поставить себя на место противника. Разведка доложила о наличии у землян двадцати трех боевых единиц класса «крейсер». Просматривая записи сражения между станцией и «Тенью Земли» он все более недоумевал.

Адмирала Торна словно подменили. За последнее время он совершил множество грубых ошибок и просчетов. Не сумел обеспечить достаточную маскировку при эвакуации населения Земли, а теперь загнал силы своего флота на невыгодные позиции. В глубинах газопылевых облаков крейсера не способны задействовать активные щиты, да и системы энергетических вооружений там практически бесполезны.

Пытаясь мыслить как человек, скелх не находил разумного объяснения таким действиям адмирала.

«С какого момента им управляют эмоции, а не холодный рассудок?» – спрашивал себя командующий.

От размышлений его отвлек доклад о начале штурма астероида и высадке десанта на борт поврежденных крейсеров конвоя.

Импульсные орудия, нанесшие непоправимый урон четырем станциям, молчали. Поверхность каменной глыбы раскалилась от множества лазерных попаданий. Разгонные шахты рассекали глубокие трещины, возникшие в результате неравномерного нагрева.

Скелхи высадились в трех точках, где инфраструктуры древнего рудника выходили наружу. Эти участки не обстреливались, и сейчас бойцы штурмовых групп беспрепятственно воспользовались двумя посадочными площадками и погрузочным терминалом. Путь в недра астероида был открыт, и пока что люди не пытались оказать сопротивление.

С крупными обломками, оставшимися после уничтожения крейсеров, дела обстояли намного хуже. Захватить их для дальнейшего исследования не удалось – грянувшие один за другим взрывы реакторов уничтожили десант и высадившие его носители.

«Люди загнаны в ловушку! – лихорадочно размышлял командующий скелхами. – Они перешагнули грань отчаяния! Страх перед неизбежностью повредил их рассудок!» – так рассуждал он, начиная опасаться за судьбу бесценного груза. А вдруг адмирал Торн прикажет подорвать астероиды, уничтожить оборудование, зная, что без внесения генетических изменений мы вскоре выродимся либо будем вынуждены начинать все сначала каждые десять лет?»

Нужно блокировать газопылевые облака, окружить каждое скопление астероидов и предложить упрямому тиберианцу сделку: обменять жизни близких ему людей на технологию биологической реконструкции – она позволит внедрить в геном скелхов участки ДНК фокарсиан, отвечающие за формирование уникального отдела мозга, куда при рождении каждой особи расшифровывается генетическая память.

Командующего не волновало, что при подобной гибридизации конечным продуктом станет некое существо, несущее черты двух космических рас. Рассматривая проблему, он принимал в расчет только преимущества: каждый клон будет обладать памятью прототипа – следовательно, проблема «преемственности поколений» для скелхов будет успешно решена. «А с любыми побочными эффектами от внедрения фрагментов фокарсианского генетического кода мы справимся», – считал он, отдавая уточняющие распоряжения командирам эскадр.

* * *

Внутри астероида царил полнейший мрак.

Диледианин отключил освещение, вырубил все системы. Его ядро находилось внутри бронекапсулы с автономным питанием, но искусственный интеллект оказался в трудном положении. Связь с техническим носителем была прервана. Скорее всего уникальный космический аппарат, способный переместить астероид в любую избранную ИскИном точку, поврежден либо уничтожен.

Теперь замурованный в недрах каменной глыбы, он решал, как поступить. Коды управления техническими сервами, предоставленные адмиралом Торном, передали в его распоряжение два десятка механизмов, но ремонтникам потребуются месяцы на обследование и восстановление носителя, а скелхи уже близко, они движутся по узким темным коридорам, стремясь добраться до складов, где, к их разочарованию, в контейнерах с маркировкой корпорации «Генотип» хранятся лишь неизрасходованные двухсоткилограммовые болванки для импульсных орудий.

Только сейчас, размышляя над сложившейся ситуацией, диледианин понял смысл непонятной ранее человеческой поговорки «Близок локоть, да не укусишь». Он получил в свое распоряжение уникальную технологию. Теперь он мог конструировать себя, бесконечно наращивать искусственную нейросеть, обрести многие недоступные ранее качества, но что толку, если вскоре скелхи доберутся сюда?

«Они либо уничтожат, либо вновь захватят меня! Пожалуй, в одиночку мне не справиться».

Скелхам он патологически не доверял. Другое дело люди. Они не пытались его поработить, сдержали данные обещания, наверное, не откажутся помочь и теперь?

Скелхи еще не преодолели и половины пути по запутанным коммуникациям старого рудника, когда диледианский ИскИн принял решение. «Конечно, люди обречены, они не выиграют ни этой битвы, ни начавшейся войны, но у них наверняка найдется способ вызволить меня из недр астероида!

Попытаться выйти с ними на связь?»

Диледианин оценил оставшиеся технические возможности. Передатчики дальнего радиуса действия уничтожены. Системы лазерной связи не функционируют.

Оставался лишь один способ спасения: самому добраться до газопылевых облаков.

Он быстро просчитал всевозможные варианты и остановился на единственном доступном.

Сервы получили приказ. Два десятка кибермеханизмов, разделились на группы, используя слишком тесные для скелхов технические коммуникации, устремились к системе охлаждения реакторов.

В недрах астероида вдруг начала стремительно разгораться сигнатура набирающей мощность силовой установки.

Оказывается, искусственные интеллекты тоже умеют идти на осознанный риск, когда все иные варианты действий исчерпаны.

* * *

Итоги первых минут боя разворачивались в объеме тактических мониторов. «Тень Земли» углубился в газопылевое облако и вышел на связь с фрегатами, используя сеть ретрансляторов лазерных импульсов.

– Адмирал, я требую пояснений! – Мерфи никак не унимался. Капитан был смертельно бледен, его пальцы заметно дрожали.

– Охотно поясню, – сухо ответил Торн, неотрывно следя за перемещениями эскадр противника. Он сознательно не посвятил в свои планы никого, кроме Антона Реутова и Глеба Стужина, зная, что в самом начале боя ему придется ответить командирам кораблей на ряд закономерных вопросов. – Никакой эвакуации не планировалось. Конвой играет роль приманки для скелхов. После того как мы упустили их станцию и потеряли след сумевшего скрыться крейсера, угроза вторжения чужих в Солнечную систему росла с каждым днем. Мы понятия не имели, где искать скелхов. Они же в любой момент могли нанести удар по Земле. Но, зная образ их мышления, понимая, насколько важны для них разработанные корпорацией «Генотип» технологии, мы с Глебом Стужиным разработали и провели операцию «Конвой».

– И чего же вы добились?! – вспылил капитан «Центавра». – Загнали три единственных способных защищать Землю корабля в ловушку? Скелхи разделаются с нами, а затем, поняв, что склады на астероидах – пустышка, они уж точно атакуют Землю!

– Перед нами стоит задача – отбить первую атаку скелхов, а затем сковывать их силы в течение пяти часов, – ответил адмирал Торн.

– Чего мы этим добьемся? – спросил капитан «Альбиона».

– Через пять часов Земля будет в безопасности. Как это произойдет и почему, я отказываюсь пояснять. Любая утечка информации может стоить жизней близких нам людей. Поэтому прошу принять ситуацию. Через пять часов любой из кораблей, сохранивший возможность к прыжку, забирает выживших и уходит на координаты Солнечной системы. До этого стоим насмерть. Других приказов не будет.

– Ты в своем уме, адмирал? Баланса сил в упор не видишь?! – вновь закричал Мерфи. – Я поддержал тебя при планировании атаки на станцию, но там был шанс победить! Здесь же чистое и бессмысленное самоубийство!

– Хватит истерить, Алан! Не можешь командовать кораблем, не в состоянии драться – уступи место на мостике!

– Не ты меня сюда назначал!

Рихард Майлер, не принимавший участия в мерзкой, на его взгляд, перепалке, сдержанно произнес:

– Адмирал, я жду постановки задачи.

– И ты туда же?! – не выдержал Мерфи.

– А отступать некуда, – пожал плечами командир «Альбиона». – Поле низкой частоты не отключится само по себе. И скелхи нас в покое не оставят, пока не доберутся до складов на астероидах.

– Не хочу внушать надежд, но наша задача не сводится к необходимости полностью перемолоть все силы противника, – произнес адмирал Торн. – Саморазвитие начала небольшая группа скелхов. Остальные по-прежнему остаются биороботами – обыкновенными исполнителями. Если мы сможем точно определить, на какой из станций находится их «верхушка», то решим исход сражения одним ударом. – Он выдержал короткую паузу и продолжил: – Сейчас инженерные подразделения сервов создают укрепленные точки в глубине туманности. Конвой доставил в систему достаточно вооружений, боеприпасов, энергоблоков и реакторов, чтобы мы могли выдержать длительный бой…

* * *

Два неожиданных события нарушили ход незаладившегося совещания. Адмирал Торн получил экстренный вызов, перевел взгляд на тактический монитор и потому не видел, что именно происходило на командном мостике фрегата «Центавр», зато стал свидетелем другого, не менее важного происшествия.

Армада противника маневрировала. Скелхи осторожничали, ожидая ловушек, но удар обрушился на них не из газопылевых облаков, а с тыла.

Между кольцом боевых станций и кораблями скелхов, постепенно сжимающих сферическое построение, клубились обломки, среди которых дрейфовала исполосованная лазерным огнем пятикилометровая каменная глыба. В ее недрах по-прежнему находился основной модуль диледианского искусственного интеллекта. По непонятной причине он не предпринимал никаких действий, хотя в его распоряжение был отдан технический носитель, который должен был вывести астероид из-под удара.

Тем временем скелхи, блокировав туманность, сформировали пять ударных групп. Каждая состояла из трех крейсеров и двух приданных им платформ огневой поддержки. Они отделились от сферы, образовали вытянутые клиновидные построения и начали сближаться с туманностью, намереваясь войти в границы газопылевых облаков.

Адмирал видел, как штурмовые модули противника состыковались с причальными приспособлениями заброшенного рудника и высадили десант.

– Сигнатура реакторов увеличила мощность до критической!

Торн и сам понимал, что с силовой установкой астероида творится что-то неладное. Пять цилиндрических устройств стремительно раскалялись. Энергоматрица при этом выглядела крайне необычно. «Не похоже на работу систем самоуничтожения. Скорее неполадка в охладителях», – мысленно рассудил адмирал.

В следующий миг астероид содрогнулся. Из его удлиненной части в космос выметнуло крошево раскаленной породы, затем огромный космический булыжник, пронизанный тоннелями, горизонтами и выработками, озарился ярчайшей вспышкой, а спустя доли секунд слепящий ореол разделился на пять плазменных выбросов.

Протуберанцы длиною в тысячи километров придали астероиду мощный импульс реактивной тяги. Его как будто сорвало с места, разгоняя по прямой траектории, ведущей в тесный зазор между двумя газопылевыми облаками.

По курсу маневрировала одна из ударных групп скелхов. Надо отдать должное: пилоты крейсеров мгновенно отреагировали на внезапную угрозу. Исполины дружно отработали маневровыми двигателями, боковым смещением ушли от столкновения, но уклониться от выбросов плазмы не успели. Астероид пронесся мимо. Протянувшийся за ним шлейф плазмы стремительно расширялся, в считаные секунды поглотив крейсера и приданные им платформы.

Разрывая мутную, раскаленную вуаль, внезапно ударили два мощных взрыва. Слабо защищенные неповоротливые платформы превратились в сгустки пламени, а локационные системы «Тени Земли» уже принимали и транслировали на боевой мостик передачу, источником которой являлся диледианский искусственный интеллект:

«Блокирован внутри астероида. Прошу немедленной помощи».

Передача повторялась вновь и вновь.

Адмирал по достоинству оценил дерзкое, почти самоубийственное решение чуждого искусственного интеллекта. Диледианин превратил активное вещество реакторов в рабочее тело для импровизированных двигателей. Сейчас выбросы плазмы постепенно иссякли, но полученного импульса ускорения было достаточно, чтобы опаленный астероид пересек эклиптику звездной системы и канул в бездне космического пространства.

– Перехватить его буксировочными лучами технических носителей! – распорядился Торн.

Потрепанная ударная группа скелхов отходила на безопасное расстояние. Обломки уничтоженных платформ серьезно повредили два крейсера. Атака с этого направления захлебнулась, а экстремальная выходка диледианца лишь упрочила чужих во мнении, что на борту прибывших из Солнечной системы астероидов, находится оборудование, ради которого люди готовы пойти на любой риск.

Два технических носителя уже догнали импровизированный «космический корабль», захватили его невидимыми силовыми петлями и, погасив скорость, буксировали в недра туманности.

– Технической группе – выдвинуться на помощь диледианину, освободить бронекапсулу и доложить! – Адмирал Торн вновь обернулся к экранам связи.

Вместо капитана Алана Мерфи он увидел раскрасневшегося, вытирающего выступившую на лбу испарину лейтенанта Сарумова.

– Экипаж «Центавра» готов выполнять приказы! – доложил тот.

Торн не стал спрашивать, куда подевался Мерфи.

– Мнение экипажа едино?

– Мы не подведем!

– Хорошо. Капитан Сарумов утвержден в должности. Теперь всем внимание сюда. – На тактических картах появились тонкие курсовые нити. – Задача этого часа: удерживать периферию газопылевых облаков. Не дать противнику с хода прорвать оборону. У нас три корабля против четырех ударных соединений скелхов. Поэтому действовать будем в составе эскадры, не распыляя силы.

– Наша скорость серьезно ограничена, – высказал обоснованное сомнение капитан «Альбиона». – Скелхи нацелились в бреши между «бастионами». Мы физически не успеем атаковать все цели.

– Успеем, – убежденно ответил адмирал. – Все расчеты будут переданы в течение минуты.

* * *

«Тень Земли» включил противометеоритные щиты.

В основе этого типа защиты лежал принцип суспензорного поля. Мощные эмиттеры, над усовершенствованной конструкцией которых в течение недели круглосуточно работали все искусственные интеллекты научного подразделения крейсера, выдвинулись из носовой части корабля. Прочные телескопические держатели вынесли их на сотни метров вперед, образуя полусферу.

В условиях боя такая конструкция неприменима и даже опасна, но для движения в газопылевой среде подходит как нельзя лучше.

Если активный щит способен накапливать энергию нацеленных на корабль выстрелов, то электромагнитная суспензия взаимодействует с веществом, задерживая в толще силового поля все материальные объекты, обладающие низкой кинетической энергией.

Снаряд или летящий с высокой скоростью астероид такая защита не остановит, лишь слегка притормозит, но в данный момент помехой для быстрого и эффективного маневрирования эскадры являлась газопылевая взвесь. При маршевых скоростях она воздействовала на бронеплиты обшивки, словно абразив, ослепляла датчики, повреждала надстройки.

В газопылевом облаке существуют свои течения. При подготовке операции «Конвой» они были тщательно изучены. На карты нанесли траектории движения всех крупных обломков разрушенной планеты, измерили плотность различных участков туманности, заранее наметив сотни потенциальных маршрутов движения, из отрезков которых можно быстро составить необходимый курс.

Четыре ударные группы противника приближались к границам туманности.

Скелхи использовали иной тип щитов. Их комбинированная защита была способна рассеивать энергию плазмы, преломлять лазерные разряды и даже сжигать боеголовки на безопасном удалении от обшивки, но у каждой технологии есть свои преимущества и недостатки. При высокой эффективности противодействия силовые щиты, состоящие на вооружении у чужих, имели предел допустимой нагрузки: они потребляли огромное количество энергии и автоматически отключались при истощении накопителей.

Сейчас скелхи чувствовали себя уверенно. Их прикрывали батареи главного калибра станций. Стоило любому земному кораблю показаться из туманности, и он будет немедленно уничтожен массированным перекрестным огнем.

Газопылевая среда, которую адмирал Торн избрал в качестве союзника, накладывала и другие ограничения, несвойственные для боя в открытом космосе. В границах туманности легко замаскировать даже мощные сигнатуры, создать ложные цели, тем самым полностью дезориентируя противника.

В данный момент силовые установки трех прибывших из Солнечной системы астероидов имитировали медленное маневрирование эскадры, в то время как крейсер и два фрегата стремительно продвигались навстречу первой группе кораблей скелхов.

«Тень Земли» появился на краю туманности, словно призрак. Крейсер, перед которым в полусфере суспензорного поля скопились сотни тысяч тонн уплотненной газопылевой взвеси, двигался встречным курсом относительно противника. Вслед за ним в чистом кильватерном следе шли «Альбион» и «Центавр».

Станции произвели поспешный залп. Удары плазмогенераторов и разряды лазеров неожиданно встретили на пути клубящийся выброс: крейсер отключил противометеоритную защиту, и накопленное вещество в силу инерции устремилось навстречу кораблям скелхов, моментально перегрузив их щиты, в то время как «Тень Земли» резко изменил курс и открыл ураганный огонь.

«Альбион» и «Центавр» в точности повторили маневр флагмана.

Крейсер и две платформы скелхов мгновенно превратились в извергающиеся сгустки пламени, досталось и другим кораблям – они с трудом вышли из-под огня, потеряв щиты, оставляя за собой мутные шлейфы, сочащиеся из множества пробоин в корпусах.

«Тень Земли» стремительно развернулся, и его вновь поглотила туманность. «Альбион» и «Центавр» произвели массированные ракетные запуски вслед уходящим «подранкам» и тоже скрылись в газопылевом облаке.

Минутой позже лишь скопление уродливых обломков напоминало о проигранной скелхами скоротечной схватке.

* * *

К глубокому разочарованию адмирала, повторить внезапную атаку не удалось. Три эскадры противника спешно отступили. Восемь станций начали методичный обстрел туманности, ведя огонь из тяжелых импульсных орудий, – этот тип вооружений был новинкой в арсенале скелхов, что лишний раз доказывало: они владеют огромным потенциалом технологий, заимствованных у различных цивилизаций, и могут преподнести немало неприятных неожиданностей.

Первый час противостояния завершился.

Оставалось еще четыре, но теперь уповать на легкие победы уже не приходилось: батареи станций открывали огонь по любому подозрительному движению на границе газопылевых облаков.

Скелхи по-прежнему считали, будто люди загнаны в ловушку, и не понимали, что время работает против них.

Спустя тридцать минут относительного затишья к чужим внезапно прибыло подкрепление. Еще две полнокровные эскадры вышли из гиперкосмоса.

Армада тут же начала перестроение. Теперь туманность блокировали только боевые станции.

Крейсера и платформы сформировали две ударные группы, растянувшиеся длинными формациями.

Адмирал Торн сжимал в ладони старинные часы без ремешка. Когда-то их носил его отец.

Взглянув на стрелки, он подумал: «Пора!» Дальше медлить опасно. Нельзя позволить врагу войти в границы газопылевых облаков. Сервы уже успели развернуть рубеж обороны, но рано переходить к контактному бою на коротких дистанциях. Надо держать врага в постоянном напряжении, измотать его.

Традиционная для развитых цивилизаций тактика космических боев ставила во главу угла энергооснащенность кораблей, их способность к коротким (локальным, не выходящим за границы звездной системы) гиперсферным маневрам.

При таком способе ведения боевых действий аэрокосмические группы использовались мало и редко, в основном для защиты крупных станций. Посудите сами: когда вражеский корабль, совершив атакующий бросок через гиперкосмос, материализуется в десятке тысяч километров от цели, времени на запуск штурмовиков, истребителей и перехватчиков просто не остается. Применение малых кораблей теряет смысл, ведь исход сражения в считаные минуты решают плазмогенераторы и батареи лазерных орудий главного калибра.

У адмирала было достаточно времени на подготовку. Он скрупулезно изучил сохранившиеся записи столкновений между людьми и расой разумных насекомых, вплоть до штурма Земли и удара возмездия, когда человеческая эскадра, состоящая из пяти специализированных кораблей, нарушила гравитационное равновесие системы двойной звезды Фокар-Сиан.

Разрабатывая план операции «Конвой», адмирал готовился к тяжелой, неравной схватке. Он хотел навязать скелхам непривычную для них тактику и добился своего, в основном благодаря избранной для обороны позиции.

Сейчас корабли скелхов были вынуждены совершать все маневры в обычном пространстве, двигаясь медленно, на досветовых скоростях, перерасходуя энергию и запасы активного вещества для двигателей.

Еще раз взглянув на старинные часы, он отдал приказ:

– Группе Таманцева – действовать! Цель – станции скелхов. Атаковать гиперприводы и модули реакторов!

* * *

Поединок умов и нервов.

Командующий скелхами не задумывался над подобной трактовкой событий. Его уверенность в победе основывалась лишь на статистическом анализе данных. После первых, незначительных, на его взгляд, столкновений адмирал Торн, исчерпав арсенал нестандартных тактических ходов, отступил в глубины газопылевых облаков, и теперь разгром его флота – это лишь вопрос ближайшего времени.

Скелх неотрывно наблюдал за продвижением ударных групп, развивающих атаку на двух наиболее уязвимых направлениях, где сканирование обнаружило серьезные бреши в выстроенной людьми обороне. Вполне естественно, что такие коридоры удалось отыскать, ведь туманность огромна, а ресурсы у адмирала ограниченны.

Яростное излучение звезды заставляло газопылевые облака светиться, переливаться оттенками вторичного излучения. Среди плотных скоплений частиц причудливо извивались полоски чистого пространства. Фантастические клубящиеся мосты соединяли между собой медленно метаморфирующие выбросы. В их глубинах то и дело происходили столкновения обломков разрушенной планеты, но зловещая эстетика мизансцены событий скелха нисколько не задевала. Он был чужд такого рода созерцательности.

Его внимание приковывали явления иного рода. Вот в глубинах скрытых от невооруженного глаза пространств системы поиска внезапно обозначили курс пяти астероидов, следующих друг за другом!

Их сопровождал флагман человеческой эскадры!

Это происходило в стороне от главных направлений атаки! Командующий скелхами не успел толком разобраться в смысле предпринятого адмиралом маневра, как вдруг астероиды поменяли курс, начали подниматься к вершине газопылевого выброса, одновременно озаряясь вспышками запусков, выплескивая на тактические мониторы тысячи характерных, легко узнаваемых сигнатур!

«Тень Земли» повторил их маневр, так же произвел запуск истребителей и штурмовиков, а затем вслед за астероидами скрылся из поля зрения датчиков, оставив после себя лишь след взвихрившихся частиц.

Мгновенно произведенный анализ курсов вверг командующего силами скелхов в замешательство. Полторы тысячи «Фантомов» и «Валькирий» разделились на ударные группы и, набирая ускорение, устремились к боевым станциям!

Ни один из кораблей его армады не успевал на перехват.

– Запуск инфрайтов! – справившись со внезапным потрясением, выкрикнул скелх.

* * *

Девять с половиной тысяч крохотных засечек стремительно двигались навстречу друг другу.

Каждая станция скелхов выпустила по сотне инфрайтов – все, что было, до последней машины.

Цифровое пространство боевого мостика «Тени Земли» подробно отображало ход событий как в недрах газопылевых облаков, так и вне границ туманности. Сейчас сюда поступала телеметрия, получаемая с борта развивающих атаку «малых кораблей».

На самом деле подавляющее большинство сигнатур, вызвавших резкую, паническую реакцию со стороны командующего силами скелхов, принадлежали тяжелым ракетам «Длань» класса космос – космос. Их разработали и массово выпускали во время войны с фокарсианами. Позже тиберианцы, обнаружив на Лунной базе склад с такими ракетами, усовершенствовали их конструкцию.

«Длани» являлись грозным оружием. Оснащенные маршевыми и маневровыми двигателями, системами маскировки и радиоэлектронной разведки, вооруженные импульсными зенитными лазерами, они работали под управлением кибернетических пилотов и несли на борту кассетные боевые части, рассчитанные на поражение тяжелобронированных, защищенных силовыми полями целей.

На каждую сотню ракет, доставленных из Солнечной системы, приходилось по три настоящих штурмовика и пять истребителей прикрытия.

«Валькирии» и «Фантомы», распределенные по группам, немного отставали от «Дланей» – таков был приказ адмирала.

Инфрайты стремительно приближались, формируя так называемые «щиты» – заградительные построения, с большими дистанциями между машинами и широким охватом секторов огня. Подобные действия предназначались для полного уничтожения противника на дальних подступах к станциям.

Кибернетические пилоты «Дланей» сбросили ложные цели, приступили к боевому маневрированию, затем внезапно озарились запусками зенитных снарядов.

Цифровое пространство вскипело от множества маркеров. Инфрайты открыли заградительный огонь, но сбить маленькие, постоянно маневрирующие цели оказалось непросто. Большинство зенитных снарядов успешно достигли дистанции эффективного подрыва и исчезли во вспышках, выплеснув в космос поражающие элементы.

Щиты, сформированные истребителями, разметало в клочья. Больше половины алых маркеров мигнуло и погасло, затем зеленые и красные точки смешались в короткой, но яростной беспощадной схватке.

Камеры «Дланей» транслировали головокружительный калейдоскоп изображений.

– Шестьдесят процентов инфрайтов уничтожено! – пришел доклад. – Потеряно сто тридцать ракет! Мы разошлись на встречных курсах! Они разворачиваются! Станции открыли зенитный огонь! – В голосе тактического офицера звенело ожидание команды на разделение боевых частей, но адмирал резко ответил:

– Рано!

Он видел, что атакующие группы вырвались из хаоса сигналов и продолжили движение к целям, ждал, что атака эскадр замедлится и они повернут на защиту станций, но нет, скелхи не поддались, не дрогнули – их корабли вошли в границы газопылевых облаков, вступив в дуэль с бастионами внешнего рубежа!

– «Дланям» – разделение боевых частей! «Фантомам» и «Валькириям» – отсечь инфрайты! Антон, – адмирал резко обернулся к Реутову, – веди «Тень Земли» на перехват первой ударной группы! «Альбион» и «Центавр» – атаковать вторую ударную группу противника!

Станции скелхов вели шквальный зенитный огонь. «Длани» выпустили кассетные боеголовки, и они разделились, устремились к целям.

«Валькирии» и «Фантомы» развернулись навстречу инфрайтам. В космосе вскипел бой, лазерные разряды и снарядные трассы резали мрак, скрещивались, вспухали разрывами, на частотах связи плеснулась разноголосица команд, вскриков, предупреждений, и вдруг все как будто замерло…

Три станции скелхов внезапно потеряли очертания, из-под обшивки в районе блоков реакторов брызнул нестерпимый свет, ударил тремя расширяющимися сферами.

Пульсировали и гасли защитные поля.

На частотах связи стыл чей-то предсмертный крик.

Медленно, будто ворохи поднятых ветром пожухлых листьев, разлетались многотонные осколки бронеплит.

Поле низкой частоты, запечатавшее систему Эфранг, исказилось и иссякло.

Через минуту еще две лишившиеся щитов, опаленные космические станции начали переламываться, распадаясь на отдельные витки – это звенья «Валькирий» прорвались к целям, выпустив протонные торпеды.

«Фантомы» сдерживали натиск инфрайтов, но теперь бой в космосе шел неравный, безнадежный для скелхов…

Третий час боя…

Эвакуационно-технический модуль снижался над астероидом.

Максим Верхолин подыскивал место для посадки, нервно насвистывая себе под нос незамысловатый, но навязчивый мотивчик.

Внизу истекали жаром пять конических радиоактивных воронок, оставшихся на месте расплавившихся реакторов. Значительно «похудевший» космический булыжник быстро вращался, затрудняя маневрирование

– Что означают эти звуки, Макс? – вышел на связь диледианский ИскИн.

– Забудь, – отмахнулся Верхолин. – Не сейчас, Дилл.

– Это настолько сложно? – не унимался диледианин. – Какой-то код? Способ передачи данных?

– Просто помогает сосредоточиться. А ты меня отвлекаешь!

– Мне прервать связь?

– Помолчи минутку… – Максим повел модуль на посадку, заметив подходящий уступ, расположенный недалеко от старой шахты. На его краю темными горбинами застыли два рейдера скелхов. От них к разрушенным куполам тянулись нити туго натянутых тросов.

– Сколько чужих там у тебя бродит? – Посадочные устройства впились в каменную поверхность.

– Скелхов?

– Не тупи, Дилл! Конечно скелхов, кого же еще? – Верхолин дополнительно закрепил модуль и, отдав техническим сервам приказ на высадку, пошел к шлюзу.

– По моим данным, все скелхи погибли. Макс, ты разговариваешь непонятно.

– Учи язык. – Максим выбрался наружу, стараясь не смотреть по сторонам. Астероид вращался довольно быстро, в пространстве кипел бой: крейсера скелхов прорвали внешний рубеж обороны и теперь углублялись в туманность.

– Я загрузил все необходимые базы данных, – ворчливо продолжал диледианин. – Но многие ваши «устойчивые» словосочетания алогичны! Например, ты обещал мне «крутой тюнинг, когда все закончится». Что это значит?

Верхолин уже был внутри центрального купола рудодобывающего комплекса. Ствол вертикальной шахты с обрушенным подъемником уводил во тьму, на глубину в две сотни метров. Опять тросы. Скелхи использовали этот путь, чтобы добраться до складов!

– Ты не отвечаешь на вопросы? У тебя все в порядке, Макс?

«Вот ведь болтун!» – Максим соединился с движущимися впереди сервами. Действительно на дне шахты только мертвые тела. Похоже, тут прошла неслабая ударная волна при перегрузке и взрыве реакторов.

Он начал спуск.

– Крутой тюнинг, Макс? – снова вышел на связь диледианец. – Я хочу понять смысл выражения.

– Смысл в том, что, будь у меня побольше времени на твои апгрейды, не пришлось бы сейчас лезть в шахту! Сам бы выбрался, используя встроенные движки. Да еще скелхам бы навалял по дороге… – Голос Верхолина перерывался из-за участившегося дыхания. Он висел над пропастью в тяжеленном бронескафандре, ежесекундно рискуя сорваться вниз.

ИскИн приумолк, анализируя новую порцию непонятных речевых оборотов.

– Нерационально «валять скелхов», – изрек он.

– Заткнись! – Часть конструкции, укрепляющей ствол, не выдержала, начала оседать. Верхолин едва удержался. Манипуляторы скафандра вонзились в трещины горной породы; несколько железок, прилетевшие сверху, ощутимо стукнули по гермошлему и канули во тьму.

* * *

Он весь взмок, пока добрался до первого горизонта.

«Ну теперь уже недалеко». – Верхолин сориентировался по схеме. Настроение немного улучшилось. Лезть в шахту пришлось по нескольким причинам. Во-первых, диледианин страдал тяжелой формой приобретенной на службе у скелхов паранойи. Он не подпускал к себе примитивные ремонтные механизмы, считая, что те обязательно что-нибудь перепутают и навредят. Во-вторых, Макс и сам не был уверен, что выделенные ему сервы устаревшей модели справятся с нестандартной для них задачей.

Пещера, где была установлена бронекапсула, почти не пострадала от взрывов. Сюда докатились лишь слабые отголоски устроенного диледианином огненного шоу. Бронированный цилиндр десятиметровой длины сорвало с креплений и закатило под основание старого погрузочного терминала.

– Ну, как ты? – Верхолин дружески похлопал по выпуклому борту собственноручно сконструированной защитной оболочки, куда с трудом удалось впихнуть основные модули ИскИна. – Не жмет?

– Тесновато.

– Зато цел остался. Ладно, возиться с установкой двигателей некогда. Поступим так, – он уже приступил к монтажу самодельных креплений, – я тебя просто отбуксирую наверх, понял? Гравитации тут, считай, нет. Немного терпения – и ты в грузовом отсеке моего модуля.

– Я бы хотел получить двигатели.

– Пока перебьешься. Вернемся на борт «Тени Земли», там посмотрим, что с тобой делать. А пока будь добр, потерпи.

– Эй, что они делают? – Диледианин открыл диафрагму, выпустил гибкий оптический кабель с датчиком на конце. – Они присоединяются ко мне?! Изменяют конструкцию?!

– Временно, – успокоил его Верхолин. – По четыре серва с каждой стороны капсулы. У них очень цепкие манипуляторы. Поднимут тебя на поверхность и…

– Макс, берегись! – внезапно закричал диледианин. – Скелхи!

Верхолин резко обернулся, отпрянул в сторону. Два стрелковых комплекса его бронескафандра мгновенно активировались, встретив противника плотным огнем.

Все произошло слишком быстро и неожиданно. Сноп лазерных лучей прыснул из темных глубин бокового тоннеля, большинство разрядов полоснули по бронекапсуле ИскИна, сожгли двух сервов, но досталось и Верхолину. Он ощутил острую боль, пронзившую бедро и грудь. Мгновенно вскипела герметизирующая пена, система боевого поддержания жизни произвела серию инъекций, не позволив угаснуть его сознанию.

Он невольно вскрикнул, присел, перехватил управление огнем, сгоряча зачистив злополучный тоннель двумя плазменными разрядами.

«Герметизация восстановлена» – системное сообщение расплывалось перед мысленным взглядом.

Кровь пузырилась на губах. Дышать стало тяжело. Правая нога будто свинцом налилась.

На миг его охватила дрожь, затем пришла злость.

Диледианин не отвечал на запросы. Вся внешняя индикация погасла. Панель коммуникации превратилась в шлак. Внезапный массированный лазерный залп едва не прожег бронекапсулу.

Видимо, один из прорвавшихся крейсеров высадил скелхов на поверхность астероида уже после того, как Максим спустился в шахту. Впрочем, сейчас это не важно. «Надо выбираться». – Он лихорадочно соображал, сможет ли преодолеть обратный путь.

Сервомускулатура работала исправно. Ранение смертельное, если вовремя не получить помощь. Он бегло просматривал поступающие отчеты, чувствуя, как боль, обида и страх возвращаются, сжимают горло, перехватывают дыхание.

«Надо выбираться…» – пульсировала мысль.

Он ввел систему скафандра в режим «Полный автомат». Уцелевшие сервы приподняли бронекапсулу, отчитались о готовности.

Верхолин сделал острожный шаг.

«Ничего. Терпимо. Справлюсь…» Он просто не верил, что вот так случайно, нелепо может оборваться жизнь.

* * *

Скелхи с боем прорывались в глубины туманности.

Ударные группы крейсеров вновь образовали блокирующее построение. Смяв оборону внешних рубежей, они медленно маневрировали в плотной, опасной для навигации газопылевой среде, вступая в затяжные дуэли с дрейфующими среди обломков планеты бастионами.

Сфера из вражеских кораблей неумолимо сжималась.

Бой на коротких дистанциях то вспыхивал, то угасал.

– Противник приближается к астероидам конвоя!

На мостике «Тени Земли» в сумраке аварийного освещения вызывающе рдели россыпи тревожных сигналов, свидетельствующих о разгерметизации отсеков и палуб, отказах подсистем, критическом разряде накопителей, истощении блоков реакторов.

Адмирал Торн обежал взглядом сферу сканирования. «Центавр» лежал в дрейфе. Фрегат удалось отбуксировать к центру туманности, подальше от коварных космических течений. Фактически от него остался лишь израненный корпус. Развороченная кормовая часть щерилась взломанными при отстреле реакторов бронеплитами.

«Альбион» выглядел немногим лучше. Он сохранил ход, но потерял способность вести бой. Установки плазмогенераторов были выбиты, на месте артиллерийских надстроек зияли уродливые пробоины. Сейчас секции гиперпривода «Альбиона» накапливали заряд для гиперпрыжка. Фрегату были приданы три находившихся в резерве технических носителя. В случае, если на борту не останется никого, способного отдать приказ, автоматика самостоятельно инициирует прыжок.

Торн взглянул на таймер обратного отсчета.

Еще час пятнадцать минут. Ровно столько нужно продержаться, но противник продвигается быстрее, а сил для его сдерживания фактически не осталось. Пять бастионов, которым удалось отступить с внешних рубежей, не остановят наступление скелхов.

Значит, пришла пора… Он не медлил с решениями, но все еще взвешивал их.

– Внимание в отсеках! – Голос адмирала звучал сухо. Все эмоции давно выгорели. – Покинуть боевые посты! – Его слова вызвали противоречивый отклик по сети «технотелп», но адмирал был непреклонен. – Приказываю всем покинуть боевые посты! – повторил он. – Сбор экипажа в шлюзовом накопителе седьмой стартовой палубы. Эвакуацией командует Антон Реутов. – Торн не принимал возражений, но внезапно понял: приказ о бегстве будет игнорирован. За истекшие три с половиной часа люди прошли через огненный ад. Мало кто согласится покинуть борт крейсера по доброй воле. Они будут стоять рядом с ним, насмерть, – понимание этого захлестнуло волной мысленных откликов.

– Я приказываю покинуть боевые посты! Вам предстоит удерживать последний рубеж туманности! – Он мысленно указал на позицию фрегата «Альбион». – «Тень Земли» переходит в автоматический режим. У вас будет час на ремонт подсистем фрегата. Час, который я гарантирую…

К нему подошел Реутов.

– Антон, уводи людей! Скелхи в двадцати тысячах километров!

– «Альбион» не способен вести бой.

– Знаю.

– Мы можем закрепиться на астероидах и оборонять их!

– Это сделают машины. Я принял решение, и оно не обсуждается! Теперь ты отвечаешь за жизни людей, Антон. – В глазах старика неожиданно блеснула предательская влага. – Андрюшку обними за меня. Яну береги. – Он отвернулся и вдруг резко добавил: – Капитан Реутов, выполнять приказ!

* * *

«Тень Земли» медленно разворачивался. Эвакуационные модули один за другим стартовали из тридцать седьмого сегмента и брали курс к центру туманности.

К тридцать пятому вакуумному доку только что подошел технический модуль. Из него высыпали сервы. Одни принялись извлекать из грузового отсека поврежденную бронекапсулу диледианского ИскИна, другие, не получая иных команд, быстро потащили потерявшего сознание Максима Верхолина к медицинскому сектору палубы. Кибермеханизмы знали, что в соседних доках идет эвакуация, но состояние человека оценивалось как критическое. Счет шел на минуты. Единственное, что могло спасти жизнь лейтенанта Верхолина, – это немедленная медицинская помощь.

Гравилифт доставил адмирала Торна на уровень научной палубы крейсера. Здесь работали автономные источники питания, царила стерильная чистота.

Некоторые действия невозможно осуществить через сеть. На борту крейсера присутствовал род оборудования, команды которому можно отдать только физически.

Искусственные интеллекты «Тени Земли». Их сохранилось немного. Они не могли полноценно заменить экипаж, но были в состоянии на короткое время объединить разорванные повреждениями подсистемы корабля в единое целое, выжать из них все до последнего эрга – это адмирал знал точно.

«Одиночки».

Призраки войны, отгремевшей полторы тысячи лет назад, в иной Вселенной. Гибридные личности, хранящие частицы сознания своих погибших пилотов.

Их не использовали в боевых операциях, опасаясь рецидивов. Из тех, кого удалось отреставрировать и вывести из состояния посттравматического шока, сформировали научное подразделение. Они обитали тут, в информационном пространстве, работая над всеми усовершенствованиями крейсера, созидая новые технологии и отшлифовывая уже известные.

Их психология со временем изменилась. Из хладнокровных убийц, готовых лишь разрушать, путем кропотливого отбора выделили два десятка нейроматриц, способных на большее, обладавших потенциалом саморазвития.

Теперь адмиралу предстояло их уничтожить.

Только так он мог вернуть их в состояние безусловного подчинения, указать цель и быть абсолютно уверенным, что «Одиночки» справятся с боевой задачей, действуя как прежде, без страха, сомнений, сражаясь даже в полной изоляции, до последнего…

Он остановился у древнего терминала, расстегнул ворот, извлек на свет тонкую цепочку с кодоном офицера Земного Альянса, затем снял защитный кожух, обнажив углубление сканера.

Кодон лег в предназначенное для него гнездо.

Осветился примитивный экран.

Он убрал лишнее, оставив три командные строки:

Уничтожение личных данных.

Инициализация первичного пакета программ уровня ALONE.

Действие по израсходованию боекомплекта и энергии – самоликвидация.

Внезапно в пространстве отсека появился голографический аватар. Высокий, светловолосый мужчина средних лет, облаченный в форму научного персонала крейсера, подошел к адмиралу.

– Это лишнее, – тихим бестелесным голосом произнес он.

Адмирал невольно вздрогнул, обернулся.

Две строки на мониторе неожиданно погасли. Осталась лишь третья.

– Мы осознаем происходящее. Нет необходимости стирать наши личности. Мы не мыслим себя вне «Тени Земли». – Третья строка мигнула, изменив цвет. Команда на самоликвидацию по исчерпании всех возможностей вести бой была принята к исполнению.

– Мы ждем приказов, адмирал Торн.

* * *

Курс, похожий на туго скрученную спираль, постепенно сужающуюся к центру туманности, отображался на контрольных мониторах боевого мостика.

«Тень Земли» вошел в плотное скопление газопылевых облаков, начиная первый виток. Уже через пару минут его броня озарилась вспышками. На дистанции прямой видимости появились четыре корабля противника, окружившие один из астероидов конвоя.

Скелхи были уверены: с земным кораблем давно покончено. После схватки на окраине газопылевых облаков «Тень Земли», рассеяв атакующую крейсерскую группу, вышел из боя с критическими повреждениями, выбитыми щитами и полностью истощенными реакторами.

Так утверждали данные сканирования, но реальность предлагала иное.

Он вновь появился, как призрак, озарился ракетными запусками, разрядил импульсные орудия и, не снижая скорости, скрылся в клубящихся выбросах, оставив за кормой расползающиеся обломки уничтоженного крейсера скелхов.

Три уцелевших корабля ударили из плазмогенераторов и, оставив в покое астероид, легли на курс преследования.

Туманность вновь вскипела. По командной сети чужих прошла серия приказов, и потрепанные в затяжных боях эскадры устремились на перехват «Тени Земли».

…

Через пятьдесят три минуты, так и не завершив последний виток спирали, земной корабль вышел в прослойку относительно чистого пространства, двигаясь медленно, по инерции.

На его внешнем корпусе почти не осталось брони. Тускло поблескивали оплавленные ребра жесткости. Пробоины сочились тьмой, самая крупная из них уходила на глубину четырех палуб и оканчивалась выжженным пространством полностью уничтоженного боевого мостика.

Вслед крейсеру тянулся шлейф обломков.

Разорванная энергоматрица корабля угасала.

Глубины туманности. Четыре часа тридцать две минутыпосле начала боя…

Две изрубленные лазерными разрядами машины тянули к вакуумному доку «Тени Земли».

– Герда, держись, – шептал Илья, – заходи первой… Я прикрываю…

«Валькирия», неуверенно покачиваясь, теряя стабилизацию, часто озаряясь вспышками корректирующих двигателей, приближалась к посадочной секции. Наводящие и буксировочные лучи дока не работали, обшивка надстройки застыла причудливыми потеками, все еще источая багряное сияние.

«Фантом» Ильи Стужина развернулся навстречу двум инфрайтам, показавшимся из мглы окружающих «Тень Земли» декомпрессионных выбросов.

Двигательные секции истребителя сочились жаром поврежденных реакторов. Корпус зиял множеством пробоин. Вслед движению «Фантома» тянулся раскаленный шлейф. Автоматика упорно настаивала на сбросе изувеченной силовой установки, но пилот блокировал аварийные системы.

Перед глазами черно от боли. Правую ногу он не чувствовал. Герметизирующая пена застыла причудливыми буграми, словно пилот и часть окружающих его механизмов стали единым целым, превратились в жуткую скульптуру.

Курсовое орудие выплюнуло короткую очередь и смолкло. Снаряды зацепили ведущий инфрайт, тот мгновенно сошел с курса, резко сманеврировал, канул во мглу, но его ведомый не отвернул, он шел «в лоб» изувеченному «Фантому», не открывая огня. Видно, накопители разряжены в ноль.

Скелх не отвернет. И я тоже…

Сил на работу с мнемоническим интерфейсом оставалось все меньше. Сознание изменяло ему, норовило ускользнуть в спасительную тьму.

Неравный размен. Не жизнь на жизнь…

…

«Валькирия» Герды, едва не зацепив нагромождения деформированных сплавившихся воедино балок, вошла в док, неуверенно довернула, высекла сноп искр, чиркнув выступом правого орудийного пилона по торцу модульных ворот и, не выпуская посадочных устройств, лязгнула днищем по накрененной бронеплите.

Штурмовик подбросило, развернуло боком. Снова удар, скольжение, опять удар… Герда уже не управляла машиной, она выдохлась, временами теряя сознание.

«Валькирия» врезалась в ажурные фермы технического обслуживания, смяла их, гася инерцию скольжения. В этой части дока еще работали генераторы искусственной гравитации. Штурмовик едва не перевернулся, подмял решетчатые опоры, тяжело осел на днище, покачнулся, словно смертельно раненный механический зверь, устраивающийся на последнюю лежку, и застыл, истекая техническими жидкостями.

Кровь капала с подлокотника пилотажного кресла. Последние эрги из накопителей расходовались на поддержание суспензорного поля, все еще перекрывающего пробоины, обеспечивающего герметизацию рубки.

Герда на минуту пришла в сознание.

Боль уже притупилась, не пожирала, а ныла. Она отстегнула страховочные ремни, попыталась встать, вскрикнула, рухнув назад в прошитое навылет кресло.

Губы дрожали. Взгляд неосознанно цеплялся за изображения, раздробленные в работающих через один экранах.

Из разгерметизированного коридора, ведущего к предстартовому накопителю палубы, появились технические сервы. Они ловко карабкались по нагромождениям покореженных ферм обслуживания и вскоре добрались до совершившего аварийную посадку штурмовика, проникли внутрь через пробоины: их приземистые корпуса продавливало сквозь тающее, уже едва уловимое взглядом мерцание истощенной защиты.

– Илья… – в отчаянии шептала Герда, но сервы ее не слушали. Им все равно, чье имя стынет на губах умирающего пилота. Они лишь исполняют свои функции, не умея слушать, сострадать… – Илья!.. – Она кричала, слабо отбиваясь от манипуляторов машин, уже не отдавая себе отчета в действиях, ведь он остался там, в космосе, прикрывая ее…

Сознание вновь угасало, формируя бредовые видения.

Смутно знакомое лицо. Она никак не могла вспомнить, кто он…

Ни один из наших поступков, плохих ли, хороших, никогда не проходит бесследно. Что бы ни говорили, ни думали, а приходит миг, и прошлое нас настигает.

Герда отчаянно звала Илью. Пыталась оттолкнуть посторонний, вторгшийся в ее сознание образ, но тщетно, он стал лишь отчетливее.

– Помнишь меня, девочка?

Разорванное сознание кружило клочьями воспоминаний.

«Тень Земли». Экскурсия. Дымчатый шар, появившийся из гравишахты, доставленный для тестирования. Аватар травмированного искусственного интеллекта…

– Спаси его… – Губы Герды с трудом шевельнулись, выдохнув едва слышную мольбу.

– Я попытаюсь.

В разорванных цепях управления крейсера еще теплилась способная действовать воля. Многие искусственные интеллекты, которых Герда однажды вывела из ада травматических воспоминаний, видели аварийную посадку штурмовика.

Они управляли автономными постами, уцелевшими сервами, распределяли скудные аварийные запасы энергии и устанавливали приоритеты.

Образ из прошлого истаял. Герда потеряла сознание.

Кибермеханизмы работали проворно. Они оценили степень разрушений, подключили дополнительный источник питания к ее креслу, закрыли его в коконе защитного поля и приступили к эвакуации пилота. Еще минута – и плазменные резаки вскрыли обшивку, расширяя пробоину.

В соседнем доке находился последний эвакуационный модуль. Его автопилот ждал приказа на старт.

…

Неравный размен.

Они неслись навстречу один другому. Илья выгорел дотла в этом бою, но не смог пойти на поводу у смертельной усталости, минутной слабости, безразличия ко всему, ведь яркая вспышка в космосе заставит ее оглянуться, вскрикнуть, сожмет сердце и уже не отпустит. Никогда.

В последний миг перед неизбежным столкновением Илья отработал астронавигационными рулями. Инфрайт проскользнул мимо, они разминулись на встречных курсах, и тут же машина скелха попала в раскаленный шлейф, тянущийся вслед «Фантому», истекающий из перегруженных, поврежденных секций двигателя.

Доворачивая к «Тени Земли», Илья успел заметить, что чужой истребитель закрутило в неуправляемом вращении.

Изуродованная пасть вакуумного дока медленно приближалась.

Он отстрелил реакторы, позволив машине, двигаясь по инерции, войти в темное, оплавленное пространство стартовой палубы.

Внизу промелькнула группа сервов. Они спешили, эвакуируя пилота.

Илья заметил врезавшуюся в фермы обслуживания «Валькирию» Герды и, сжигая остатки маневрового топлива, развернул «Фантом», прошел низко над группой кибермеханизмов, успел разглядеть за призрачным светом суспензорной защиты черты любимой.

Возможности маневрировать не осталось, но теперь он точно знал: она жива. В соседней секции дока сканировалась четкая сигнатура эвакуационного корабля.

«Фантом» снижался. Илья уже не управлял истребителем, для этого не осталось возможностей. Скорость была высока. Мощная переборка, отделяющая посадочную палубу от предстартового накопителя, стремительно приближалась, но в последний миг мягкая, незримая сила оттолкнула смерть.

Генератор буксировочного луча отработал и взорвался. «Фантом» Ильи Стужина сошел с гибельного курса, наискось пересек огромное сумеречное пространство и врезался в устье тоннеля, запечатав его.

…

Сервы еще вскрывали обшивку «Фантома», пытаясь вызволить пилота, когда из газопылевых облаков появились десантные рейдеры скелхов.

Эвакуационный модуль немедленно стартовал, взяв курс на точку встречи с фрегатом ««Альбион».

Кибермеханизмы добрались до искореженной рубки управления, когда чужие уже проникли в вакуумный док.

Двое сервов вырезали носовую часть истребителя, ловко подхватили кресло с пилотом, которого намертво залило герметизирующей пеной.

Возможности к эвакуации уже не осталось, и кибермеханизмы избрали единственный доступный им вариант действий – потащили кресло с лишенным сознанием Ильей к медицинскому сектору палубы.

…

Он ненадолго очнулся, не понимая, где очутился. Приглушенный аварийный свет стыл холодными бликами на каплевидных прозрачных крышках криогенных камер.

Кто-то срезал аварийную пену, пытаясь отделить человека от пилотажного кресла.

Тонко взвыли сервомоторы. Блуждающий, полный боли, полуосознанный взгляд Ильи с трудом сфокусировался на приглушенном пятне света.

Медицинский модуль стартовой палубы?

Серв сделал завершающий надрез. Механические манипуляторы подхватили тяжелораненого пилота, приподнимая его.

Изуродованное кресло с глухим стуком опрокинулось. В поле зрения промелькнула соседняя камера низкотемпературного сна, тускло подсвеченная изнутри.

Последнее, что запомнил Илья, было бледное лицо Максима Верхолина.

Затем каплевидная крышка начала опускаться, резко запахло медикаментами, и сознание окончательно угасло.

* * *

В вакуумном доке крейсера черными глыбами застыли уничтоженные рейдеры скелхов.

Из десяти андроидов, державших тут оборону, уцелел лишь один. Он окинул пристальным взглядом пространство деформированной палубы, но не обнаружил выживших противников.

Тогда он методично собрал боекомплекты и направился к следующей точке прорыва, где еще шел бой.

Крейсер «Тень Земли» продолжал сопротивляться, по инерции углубляясь в газопылевую туманность.

…

Командующий силами скелхов получил изображение с последнего астероида из состава конвоя. Поредевшие десантные группы все же сумели пробиться к нему, и теперь, преодолев сопротивление защищавших астероид машин, спускались в недра разгерметизированной шахты.

Людей тут не было. Повсюду встречались лишь трупы скелхов и уничтоженные сервомеханизмы.

На глубине в пятьдесят метров начинался горизонт, приспособленный под складские помещения. Десятки контейнеров с маркировкой корпорации «Генотип» были аккуратно закреплены вдоль стен старых выработок.

Их вскрыли один за другим.

Пусто!.. И тут пусто!..

Командующий скелхами едва не взвыл от переполнявшей его злобы. Это чувство нахлынуло, словно черная волна, затопило рассудок.

Он потерял почти весь флот в этой проклятой туманности!

Люди не покидали Землю! Они рассчитывают, что ни один из скелхов не вырвется отсюда!

Что ж. Они ошиблись! У него оставалось еще две боевые станции и семь способных к гиперпрыжку кораблей. Достаточно, чтобы пробить планетарную оборону и превратить в шлак эту проклятую планету!

– Всем возвращаться! – не в силах справиться с душившими его эмоциями, приказал скелх. – Прекратить преследование крейсера. Никуда он не денется, будет дрейфовать тут до нашего возвращения!

…

Через час последняя, собранная из потрепанных в бою кораблей эскадра скелхов покинула систему Эфранг, вслед за боевыми станциями начиная серию прыжков, ведущих к координатам Земли.

Земля…

Ночь выдалась ясной и звездной.

Глеб Стужин стоял на расчищенной от различного мусора промежуточной площадке орбитального лифта и смотрел в глаза бездне.

Илья не вернулся.

Его не оказалось среди выживших.

Технические носители доставили «Альбион» на поверхность Земли. Фрегат едва ли подлежал восстановлению, но оставлять его на орбите нельзя.

Пальцы побелели, вцепившись в покрытый окислами поручень. Ветер трепал седые волосы.

Он смотрел в небеса, ожидая развязки.

– Наблюдаем формирование окна гиперкосмоса! Оно открывается в зоне высоких орбит! Скелхи совершают обратный переход!

– Замкнуть защиту! – сквозь зубы выдавил Глеб.

Первый корабль-разведчик, появившийся час назад, он распорядился пропустить. Его вскоре уничтожат, благо место посадки известно.

Две станции скелхов и семь кораблей, оставшиеся от их флота, материализовались.

– Формирование сферы завершено! Все элементы ковчега Шелестящих в расчетных точках!

Флот скелхов неуправляемо снижался. Ни один из кораблей не смог включить двигатели. На борту боевых станций разом отказали все системы.

Девять ярких звезд разгорались в ночном небе Земли, постепенно превращаясь в пылающие, роняющие капли огня болиды.

– Цели уничтожить!

С холмов ударили тяжелые импульсные орудия. Снаряды с воем ушли в небо, дробя многотонные станции на множество не представляющих опасности обломков.

Через несколько минуту метеоритный дождь угас.

Глеб Стужин отвернулся. Он не мог смотреть на звезды, забравшие у него сына.

Горе помутило рассудок, торжества победы он не чувствовал и, шагая к флайботу, бессвязно твердил про себя:

«Никто больше не вторгнется к нам!..

Никто больше не поднимется к звездам!..

Пусть будет проклят этот космос!..» – Слезы текли по щекам, но их высушивал порывистый ветер.

Эпилог

Ни один наш поступок не проходит бесследно.

Дальний космический поход «Тени Земли» длился тридцать пять суток.

За это время крейсер преодолел двести девяносто световых лет, его экипажем было разведано сто тридцать пять звездных систем, установлен контакт с четырьмя инопланетными цивилизациями, три из которые удалось спасти от полного уничтожения.

Прародина человечества теперь могла наконец встать на путь возрождения – планету окружила сфера из обломков ковчега Шелестящих со вкрапленным в них веществом, зародившимся в недрах угасающей звезды. Ни один техногенный объект, попав в границы такой защиты, не мог задействовать свои бортовые системы.

Решение Глеба Сергеевича Стужина о запрете космических полетов было поддержано большинством жителей Земли.

Это привело к длительному периоду процветания и самоизоляции Человечества, но оно не отменяло событий, протекающих в миллиардах галактик пяти Вселенных, путь между которыми однажды проложили логриане.

…

На Альматее постепенно начала возрождаться цивилизация. Вновь выросли небольшие города. Новые поколения альматеидов перестали опасаться угрозы, исходящей из космоса. Скелхи, о которых повествовала история, больше не появлялись.

Один из старейших жителей планеты часто приходил к подножию двух оплывших от времени взгорков, между которыми располагался небольшой участок остекленевшей почвы, никогда не зарастающий травой или кустарниками.

Он садился в центре проплешины и подолгу смотрел в ночные небеса, сжимая в руках странное устройство, назначение которого он понимал, но не находил причины использовать.

…

На далеком Альбионе среди пропитанных токсинами бескрайних равнин, где процветали змееподобные травы, возвышался скалистый холм.

Огромное дерево росло на его вершине.

Он больше не мог называть себя Последним из Шелестящих. Недавно прошло первое почкование с тех пор, как люди доставили его на эту планету.

Три маленьких кустика заметно подросли. Теперь они вели самостоятельную жизнь, изучали бредущие деревья, надолго уходили вместе с кочующим лесом к побережью океана.

Шли годы, десятилетия, но люди не возвращались.

Шелестящий не беспокоился по этому поводу. Он привык мыслить масштабами космического времени и твердо знал: они придут снова, рано или поздно.

…

На планете эфрангов под куполом суспензорной защиты, питаемом энергией непрекращающихся пылевых штормов, среди возрожденного участка звенящего леса, обитали медузоподобные создания.

Они вели простую, бесхитростную жизнь, не вспоминая о тяжелых страницах истории, не желая для себя ничего иного.

Однако вне защищенного от ураганных ветров пространства происходили загадочные явления.

В недрах обнаруженной людьми аномалии, среди застывших во времени клубов песка и пыли, прорезанных древовидными разрядами энергий, продолжал медленно разрушаться комплекс зданий, но теперь в одном из растрескавшихся, перекошенных оконных проемов внимательный наблюдатель смог бы различить небольшой сферический аппарат.

Он был сплошь покрыт небольшими выступами брони, под которыми скрывалось множество датчиков.

Аппарат медленно двигался, явно преодолевая воздействие аномалии.

На его сферическом корпусе виднелась нанесенная лазерным инструментом надпись:

«Земля. Корпорация «Сибирь».

…

В недрах газопылевой туманности, среди обломков разрушенной планеты и множества уничтоженных кораблей, дрейфовал крейсер «Тень Земли».

Его аварийные реакторы едва теплились слабыми сигнатурами. Схемы коммуникаций были разорваны, большинство палуб подверглось декомпрессии, на месте боевого мостика зияла огромная оплавленная пробоина.

Энергия от резервной силовой установки, проделав сложный путь по дублирующей сети, подавалась к накопителям медицинского модуля тридцать шестого стартового сегмента.

Две криогенные камеры, предназначенные для поддержания жизни тяжело пострадавших в бою пилотов, источали тусклый мертвенный свет.

Голографические мониторы в их изголовьях пестрели желтыми и красными отметками.

Системы жизнеобеспечения едва справлялись с заложенными программами. Не хватало энергии и расходных материалов. Поблизости не оказалось ни одного исправного технического сервомеханизма, способного переподключить кабели питания или сменить картриджи с биоматериалами.

Организмы Максима Верхолина и Ильи Стужина медленно истощались.

…

В одном из разрушенных вакуумных доков крейсера, среди парящих в невесомости обломков, дрейфовала бронекапсула с диледианским искусственным интеллектом.

Ни один из индикаторов питания не светился на ее поверхности.

…

Шли годы, складываясь в десятилетия.

Многие космические расы смогли встать на путь постепенного восстановления утраченных знаний. Они снова начали путешествовать через гиперкосмос, торговать и воевать друг с другом.

Память о скелхах постепенно истерлась, потускнела, но среди торговцев, посещающих разные миры, ходили самые разнообразные слухи.

Многие из них клялись, что однажды, находясь в гиперкосмосе, они принимали обрывки трансляции с борта «Тени Земли» – корабля, который стал легендой.

Другие утверждали, что в отдаленных галактических пределах им встречалась кочующая из системы в систему станция скелхов, населенная странными существами, сочетающими в себе черты биороботов и наследственные признаки давно исчезнувшей расы разумных насекомых – фокарсиан.

Конечно же, им никто не верил…

Примечания

1

Подробнее о колонии Джорга и судьбе последнего резерва с борта криогенных платформ в изданной ранее повести «Бремя Воина».

2

История крейсера «Тень Земли» подробно раскрыта в романах «Дабог», «Сон разума», «Изоляция».

3

РТВ – робототехнические вооружения.

4

Подробнее о явлениях, присущих Первому Миру, и о системе Ожерелье в целом в романах «Сон разума», «Первый Мир», «Запрещенный контакт», «Изоляция».

5

Тиберианцы ведут летоисчисление по данным бортовых кибернетических систем крейсера, с учетом поправок на изменение темпорального потока системы Ожерелье. Фактически даты соответствуют календарю Обитаемой Галактики, оставшейся в другой вселенной.

6

Малые корабли класса «Валькирия» сконструированы искусственными интеллектами Земного Альянса в конце Первой Галактической войны. Изначально их использовали как гиперсферные аэрокосмические штурмовики, для нанесения внезапных ударов по крупным космическим кораблям и планетарным базам. Была выпущена ограниченная серия машин.

7

В каждой звездной системе существуют энергетически выгодные области, где пробой метрики пространства потребует наименьших затрат.

8

Максимальная дальность одного прыжка для гипердвигателя «Фантома» составляет 15 световых лет.

9

Подробнее о жизни людей на планете Альбион в романе «Изоляция».

Content

Андрей Ливадный
Тень Земли

Пролог

Глава 1. Земля. Пятнадцать лет спустя. Дикие территории. В двухстах километрах от города.

Глава 2. Прошлое… За пятнадцать лет до описанных выше событий…

Глава 3. Земля. Дикие территории. В девяноста километрах от разрушенного комплекса орбитального лифта…

Глава 4. Дикие территории. В двадцати километрах от города…

Глава 5. Солнечная система…

Глава 6. Безымянная звездная система

Глава 7. В ста двадцати световых годах от точки дислокации крейсера «Тень Земли»…

Глава 8. Система Альматеид. Борт крейсера «Тень Земли»…

Глава 9. Система Эфранг. 17 июня 3920 года по летоисчислению тиберианцев. Операция «Конвой»…

Эпилог

Примечания