Армстронг Пит

Восстание Уильяма Уоллеса. [Стерлинг-Бриджское и Фолкиркское сражения]

Восстание Уильяма Уоллеса [Стерлинг-Бридж и Фолкирк]

ИСТОКИ КОНФЛИКТА

ШОТЛАНДИЯ БЕЗ КОРОЛЯ

Ночь с 18 на 19 марта 1286 года стала поистине роковой для Шотландии. Накануне король Александр III Шотландский весь день занимался государственными делами. Управившись, он совсем, как мы с вами, решил «ударить по пивку после трудного рабочего дня», а то и «тяпнуть соточку» в компании верных соратников. Мероприятие, естественно, затянулось допоздна, и, наконец, в короле, как и во всяком изрядно бахнувшем представителе сильного пола, проснулась жажда общения с полом противоположным (не путать с потолком!). Надо сказать, что Его Величество за полгода до описываемых событий, в октябре 1285, отпраздновал свадьбу с юной француженкой Иоландой де Дрё, и молодая жена теперь ожидала мужа «с работы» в местечке Кингхорн, что в тридцати пяти километрах от Эдинбурга. Ночка выдалась ненастная, темень стояла, хоть глаз выколи, но любовный угар, густо замешанный на винных парах (одной «соточкой», конечно же, король не ограничился, да и кто в таких случаях ограничивется-то?) туманил разум Александра. Как ни отговаривали его собутыльники, пардон, соратники, король вскочил в седло и помчал к любимой во весь опор. Пока свита возилась, собиралась (они ведь тоже не водичку пили, а поди соберись, когда в тебе уже, минимум, пяток литров пива сидит!), король был таков. До Кингхорна Его Величество не доехал. Часть пути пролегала по продуваемым всеми ветрами скалам над водами залива Ферт-оф-Форт, там-то, на берегу, короля и нашли утром со свёрнутой шеей. Очевидно, Александр, будучи изрядно подшофе, не удержался на лошади и свалился вниз. Вечная истина: пьяному не место ни за рулём, ни в седле. Шотландия осиротела.

«Восстающий червлёный лев с золотыми когтями и лазурным языком» появился в гербе Шотландии во времена Вильгельма Льва (1143-1214). Лилии были добавлены в царствование его сына, Александра II (1214-1249), а уже на большой печати Александра III, датируемой 1251 годом, они упорядочены, выражаясь языколомным геральдическим арго, в «двойную узкую внутреннюю, украшенную противолилиями» кайму.

Долгое, успешное царствование Александра III (тридцать семь лет, как-никак) можно было бы назвать образцовым, кабы не одна ма-аленькая деталь. Образцовое царствование обязательно оканчивается передачей власти после смерти мудрого и благородного монарха в руки его наследника, тоже, по определению, мудрого и благородного (каким бы чудозвоном он ни проявил себя потом), а в нашем случае с наследником не сладилось. Не было у Александра III наследника. Первая супружница, Маргарита, дочь Генриха III Английского, умерла в 1275 году (в аккурат спустя три года после восшествия её любимого младшего братишки Эдуарда на английский престол и спустя год после его возвращения из крестового похода). Их совместные дети тоже на земле не зажились, в течение ближайших нескольких лет последовав за матерью в лучший мир. Пожилой Александр женился вновь, но наследником обзавестись не успел. В результате последней представительницей царствующего дома Канморов осталась внучка короля, Маргарет «Норвежская дева», трёхлетняя соплюшка, появившаяся на свет от союза покойной дочери Александра с норвежским королём Эриком II.

Исходя из того, что малолетняя королева, во-первых, всё ещё находилась во владениях папаши, а, во-вторых, в силу возраста эффективнее управлялась с горшком, нежели с государственной печатью, шотландские вельможи быстренько создали регентский совет и послали делегацию в Гасконь, где тогда находился Эдуард I. Выбор магнатов был неслучаен, ибо усопший Александр шурина любил, к тому же у кого просить помощи, как не у соседушки? Соседушко выводы сделал и, вернувшись на родину в конце лета 1289 года, сделал шотландцам предложение, от которого они не смогли отказаться: окрутить Маргарет с его сыном, Эдуардом Карнарвоном. В 1290 году высокие стороны подписали в Биргхэме договор, одним из условий коего было сохранение за Шотландией статуса суверенной державы.

Большая печать Джона, короля шотландцев (1292-1306), с надписью “IOHANNES DEI GRACI REX SCOTTORUM” – «Джон, милостию Божией король шотландцев». На щите и конской одёжке – королевский герб Шотландии. В руке Балиол держит меч с типично шотландским навершием.

Хороший договор, всех удовлетворял, но старуха с косой опять подложила шотландцам свинью. «Норвежская дева», не доехав до родины матери, простыла и скончалась на Оркнейских островах. Трон Шотландии опустел вновь, и на него поспешила заявить свои права целая толпа дальних родичей пресёкшейся династии. Дело шло к гражданской войне, и магнаты в очередной раз воззвали к авторитету Эдуарда I. Надо заметить, что мужик он был хозяйственный, если что-то, по его мнению, плохо лежало, он долго не колебался. Незадолго до этого Эдуард приватизировал плохо, на его взгляд, лежавший Уэльс, в Европе шустрил, а за прошедшие с момента подписания Биргхэмского соглашения пару лет успел свыкнуться с мыслью, что Шотландия тоже, того… лежит не так, чтобы очень. Будучи мастером делать предложения, от которых трудно отказаться, он встретился с делегацией шотландской знати в мае 1291 года на границе около Норхэма-на-Туиде и объявил, что с удовольствием по-соседски поспособствует выбору достойного короля в обмен (всего-навсего) на признание английского сюзеренитета над Шотландией. В качестве гарантий исполнения его решения он скромно требовал всего лишь передачи ему (временно, конечно же) всех королевских крепостей. За спиной Эдуарда маячила до зубов вооружённая английская армия, и шотландцы спорить не стали. Фактически Шотландия перешла под власть английской короны.

В средние века Норхэмшир был частью графства Дурхэм. На фото – развалины замка Норхэм, в XII веке бывшего резиденцией епископов Дурхэмских. Крепость стерегла переправу через Твид на англо-шотландской границе.

КОРОЛЬ ДЖОН БАЛИОЛ

Охотников занять шотландский престол хватало. Только официальных насчитывалось аж четырнадцать человек! У деда покойного короля, Вильгельма Льва, имелся брат Давид, вот его-то потомки и считались главными кандидатами на трон. Одним из них был восьмидесятилетний Роберт Брюс, известный под прозвищем «Претендент» (дед и тёзка будущего короля Роберта Брюса). Другой, «тёмная лошадка» Джон Балиол, дворянин смешанного англо-норманнского происхождения (собственно, как и большая часть шотландской знати), обладал обширными владениями в Англии, Франции и Галлоуэе, но в Шотландии его мало кто знал. Балиола поддерживали те из магнатов, кто не желал видеть корону на голове Брюса. Трудно сказать сейчас, какими соображениями руководствовался Эдуард I (возможно, полагал, что «тёмной лошадке» не на кого будет опереться, вздумай она взбрыкнуть), но выбор его пал именно на Балиола. 17 ноября 1292 года Балиол принёс вассальную клятву английскому королю и спустя месяц был венчан на царство в Скуне. Эдуард торжественно объявил, что шотландские твердыни возвращаются к законному владыке, но на практике так и не удосужился вывести из них английские гарнизоны. И вёл себя подобным же образом во всём, словно задавшись целью (а, может, и правда, задавшись) опустить авторитет Балиола ниже плинтуса. Так, например, когда некий МакДуфф из Файфа обжаловал Эдуарду решение шотландского суда, тот, пользуясь своими правами сеньора, вызвал Балиола, будто не короля, а захудалого рыцаришку, лично в Лондон для разбора не стоившего ломаного гроша дела (Балиол, к слову, приезжать отказался).

В 1293 году между Эдуардом и другим столь же хозяйственным товарищем, французским королём Филиппом IV Красивым, вспыхнула очередная войнушка, поводом к которой послужили их разногласия в вопросе, хорошо ли лежит английская тогда Гасконь. Эдуард послал гонцов к своим вассалам, в том числе к Балиолу и ещё восемнадцати шотландским магнатам, требуя войск. Балиолу воевать чёрт знает, где и чёрт знает, за что, не улыбалось. Он собрал лэрдов-товарищей по несчастью на совет и ответил английскому сюзерену в духе Кисы Воробьянинова, мол, при всём уважении, “nakosia-vikusi”. Одновременно он откомандировал посольство к Филиппу Красивому, заключив с тем так называемый «Старый Союз» («The Auld Alliance»), по условиям которого в случае английского нападения на Францию шотландцы обязались вторгнуться в пределы Англии. Как очаровательно характеризует поведение Балиола его современник: «… агнец в волчьей стае посмел не дать перегрызть себе глотку…»

Величественные руины замка Балиолов над рекой Тис всё ещё возвышаются над старым городом Барнард-Кастл в графстве Дурхэм.

КОРОЛЬ ЭДУАРД I ПОКОРЯЕТ ШОТЛАНДИЮ

В 1296 году Эдуарду исполнилось 57 лет, но он был полон сил, а военная машина, в которую он превратил английскую державу, вполне годилась на то, чтобы сдерживать воспользовавшихся оказией для восстания валлийцев, воевать на континенте и при этом обеспечить сбор значительных военных сил, нацеленных на Шотландию, в Ньюкасле-апон-Тайне. Шотландцы тоже не дремали, сосредотачивая армию в Кеддонли, близ Селкирка. Впрочем, на призыв Балиола откликнулись отнюдь не все. Многие лэрды с юга, как, например, Патрик, граф Данбарский, предпочли уклониться от сего сомнительного мероприятия. Брюсы же, которых перспектива таскать каштаны из огня для соперника-Балиола не воодушевляла, и вовсе принесли вассальную клятву Эдуарду I в 1296 году в замке Уарк-на-Туиде, около Истера. Местонахождение Уильяма Уоллеса в те дни установить трудно, однако, исходя из последующих событий, можно уверенно предположить, что он-то находился в Кеддонли.

В апреле 1296 года шотландцы разграбили Ланеркостский монастырь августинцев в Кумберленде. Ланеркостский хронист отметил их жестокость, не знавшую жалости «… ни к старикам, ни к детям, ни к беременным…»

Король Джон не принимал никакого участия в организации похода, от его имени всем заправляли Джон Комин, граф Бухан, вместе с графами Ментейтом, Стратерном, Ленноксом, Россом, Атоллом, Маром и Джоном «Рыжим» Комином из Баденока. С ними во главе шотландцы прошлись огнём и мечом по Солуэю. Хронист Ланеркостского монастыря писал: «…спалив дома, вырезав людей, угнав скот, они два дня осаждали город Карлайл, но, получив отпор, на третий день убрались несолоно хлебавши…» В начале апреля шотландцы наведались в Нортумберленд и Кумберленд, камня на камне не оставив от монастырей Ланеркост и Хексхэм. Потрясённый их бессердечием и неистовством, ланеркостский хронист повесил на них всех собак, обвинив даже в сожжении заживо в Корбридже «…около двухсот маленьких детей, которые в школе… учились письму и грамматике…»

Остатки твердыни Патрика, графа Данбарского, в Восточном Лотиане

ПАДЕНИЕ БЕРИКА

Набеги шотландцев, кровавые и разрушительные, практической пользы принесли ноль целых, ноль десятых (ну, кроме, разве что, глубокого морального удовлетворения). Эдуарду на шалости неприятеля было начхать. Наоборот, никем не тревожимый, король с армией преспокойненько переправился через Твид около Колдстрима и осадил Берик-апон-Твид. В 1296 году Берик-апон-Твид являлся одним из богатейших городов острова, центром сухопутной и морской торговли. 29 марта Эдуард вежливо предложил городу капитулировать. Горожане вместо ответа невежливо «…показали голые задницы…» со стен, вероятно, предлагая их королю в качестве места для царственного лобызания. То ли задницы были немытые, то ли ещё почему, но Эдуард отчего-то обиделся и немедленно предпринял штурм с моря и посуху. Морская атака успехом не увенчалась, зато на суше англичанам сопутствовала удача. Город пал, хотя на улицах кое-где завязывались стычки. Группа из трёх десятков фламандских купцов продержалась некоторое время, забаррикадировавшись в Ред Холле, пока нападавшие не допетрили его поджечь. Однако прежде, чем здание рухнуло, арбалетный болт кого-то из фламандцев оборвал жизнь юного кузена короля, Ричарда Корнуэлла, неосторожно поднявшего забрало. К оскорблённому лицезрением голых тылов эстетическому началу короля добавилась горечь от потери родича, и Эдуард стал «…подобен вепрю, раззадоренному собаками». Пацифисты из замкового гарнизона, сдавшиеся без боя, и женщины с детьми были отпущены на все четыре стороны. Город же король отдал на разграбление своей солдатне, что, конечно, с одной стороны, Эдуарда не красит, а с другой… Едва ли горожане, демонстрируя королю соответствующие части тел, таким странноватым образом взывали к его христианскому милосердию и надеялись смягчить нрав. Ergo, что хотели, то и получили.

Много воды утекло в ручье Спотт с тех пор, как Джон де Уоррен разгромил здесь шотландцев.

БИТВА ПРИ ДАНБАРЕ

Последующие четыре недели Эдуард провёл в Берике, восстанавливая укрепления и заселяя опустевший город привезёнными из Англии торговцами и ремесленниками. Король больше не собирался цацкаться со строптивой Шотландией, сохраняя ей монарха и остатки самостийности. Эдуард намеревался превратить страну в английскую провинцию с центром в Берике. Сэра Хью де Крессингема король назначил Мытарем Шотландии.

Тем временем графиня Данбар, не разделявшая англофильских взглядов супруга, находившегося к тому же в отлучке, с готовностью сдала замок соотечественникам. Отбить твердыню у шотландцев был послан Джон де Уоррен, граф Суррейский. Уолтер из Гуисборо пишет о войске в тысячу латников и десять тысяч пехотинцев плюс сотня всадников епископа Дурхэмского, но данные цифры, вероятно, относятся к общей численности английской армии в Шотландии, Суррей же командовал лишь авангардом. Джон де Уоррен осадил Данбар, но 27 апреля в тылу у англичан появилось дворянское ополчение шотландцев под командованием Комина. Шотландцы расположились на виду, на холмах вокруг Спота. Английский военачальник, оставив Хэмфри де Боуна с частью солдат под стенами замка на случай, если гарнизон предпримет вылазку, сам выдвинулся навстречу новой опасности, но не напрямую, а по скрытой от шотландской армии стороне холма. Опыта у шотландцев было маловато (Шотландия не воевала много лет), да и дисциплинка хромала, в общем, им показалось, что враг, как в песне поётся, «…Бежит! Бежит! Бежит!», и «…за короля, за родину, за веру!» они, оставив безопасную позицию на холмах, бросились преследовать якобы бегущих англичан, чем де Уоррен, надо сказать, был приятно удивлён. Его воины, закалённые в боях против валлийцев, врезались в ряды шотландцев и изрубили их в капусту. От армии короля Балиола остались рожки да ножки. Погиб сэр Патрик Грэхем, шериф Стерлинга, уйма дворян попала в плен: сто семьдесят один граф, рыцарь и оруженосец. Самых именитых отвезли в Тауэр, прочие дожидались выкупа в замках центральной и южной Англии (Так, например, будущий соратник Уоллеса, Эндрю Мюррей, в момент пленения бывший оруженосцем, томился в Честерском замке).

Перед нами место Данбарского сражения. Согласно официальным картам - №67. На переднем плане ручей Спотт. Шотландские позиции находились на высотке.

ПОКОРЕНИЕ ШОТЛАНДЦЕВ

После данбарского побоища воля к сопротивлению у шотландцев была парализована. Замки падали в руки англичан, как перезревшие плоды. Могучий Стерлинг был взят без боя: его героический гарнизон самоотверженно сбежал при одном известии о приближении неприятеля. Военный поход превратился для англичан в прогулку. 10 июля в Брешине Плантагенет принял от Балиола официальную капитуляцию. Чтобы усугубить унижение, перед отправкой в Тауэр с табарда (накидки, носимой поверх доспехов) шотландского короля был содран герб. Любви к королю Джону шотландцы никогда не питали, и позже на него были свалены все неудачи и позор этой несчастной войны, а в памяти соотечественников он остался под прозванием «Toom Tabard», дословно «Пустой табард», что напоминало о нанесённой англичанами обиде и одновременно намекало на безвольность и нерешительность, проявленные Балиолом в бытность монархом. Вслед за королём Эдуард не замедлил унизить и саму страну, лишив её главной реликвии – Камня Судьбы, на котором короновались владыки Шотландии с незапамятных времён. Камень был вывезен из Скуна в Вестминстер, где стал деталью коронационного трона английских монархов.

Джон Балиол был последним шотландским правителем, коронованным на Камне Судьбы в Скуне, до того, как в 1296 году Эдуард I увёз Камень в Вестминстерское Аббатство. Только спустя семь веков, в 1996 году святыня вернулась в Шотландию, где и хранится в Капелле св. Маргариты (Эдинбург). В Скуне же установлена каменная копия.

Брюс Аннэндейлский (незадачливый папаша будущего победителя при Баннокбёрне) рассчитывал, что его верность захватчикам будет вознаграждена короной, но получил от Эдуарда резкую и язвительную отповедь: «Ты, правда, думаешь, что я завоёвывал это королевство для тебя?» Ясно, что Эдуард Плантагенет не мыслил для Шотландии иного правителя, нежели Эдуард Плантагенет. Все землевладельцы были призваны в Берик принести ему клятву в верности. Документ, где указаны их имена, известен, как «Ragman Roll», «Свиток тряпичника» (подписи скреплялись печатями, подвешенными на ленточках, из-за чего документ имел весьма неряшливый вид, за что и получил соответствующее название). В этом списке нет имени Уильяма Уоллеса. Он не давал позорной клятвы, словно предчувствуя, что скоро его имя станет символом непокорённого духа Шотландии.

17 сентября 1296 года Эдуард пересёк границу, оставляя свои новые владения, со знаменитой фразой на устах, обращённой к старому другу, графу Суррею: «Bon besoigne fait qy de merde delivrer!», что можно перевести приблизительно, как: «Наконец-то мы выбрались из этого дерьма!» Король поехал на юг, а граф вернулся к роскоши и удобствам своего Йоркширского поместья, передоверив управление Шотландией двум пронырам: Верховному Юстициарию Уильяму Ормсби и Мытарю Хью де Крессингему.

Древние тисы хранят покой Мут-Хилл в Скуне (Пертшир), где с незапамятных времён короновались шотландские властители. Часовня на снимке построена несколькими веками позднее событий Стерлинга и Фолкирка.

ХРОНОЛОГИЯ

1286 ГОД:

18-19 МАРТА – Нелепая смерть Александра III Шотландского

28 АПРЕЛЯ – Выборы Хранителей Королевства для управления Шотландией

1290 ГОД:

18 ИЮЛЯ – Биргхэмский договор

26 СЕНТЯБРЯ – Смерть Маргарет «Норвежской девы» на Оркнейских островах. Кончина первой супруги Эдуарда – Элеоноры Кастильской. Претенденты на шотландский престол грызутся между собой. Епископ Фрезер пишет Эдуарду письмо, умоляя вмешаться.

1291 ГОД:

МАЙ – Эдуард I в Норхеме, где заседает совет, в который по настоянию Длинноногого введены английские представители. Король требует признания его сюзеренитета над Шотландией. Он согласен рассудить претендентов на трон в обмен на передачу ему крепостей.

13 ИЮНЯ – Хранители и прочие лорды провозглашают Эдуарда сюзереном Шотландии

1292 ГОД:

17 НОЯБРЯ – Эдуард отдаёт предпочтение Джону Балиолу.

30 НОЯБРЯ – Балиол коронован в Скуне.

1295 ГОД:

Франко-шотландское соглашение – «Старый союз»

1296 ГОД:

МАРТ – Война между Эдуардом и шотландцами

30 МАРТА – Разорение Берика

27 АПРЕЛЯ – Поражение шотландцев при Данбаре

ИЮЛЬ – Король Джон сдаётся Эдуарду

28 АВГУСТА – Берикский сбор. Эдуарду присягают более 2000 шотландских землевладельцев – «Свиток тряпичника»

17 СЕНТЯБРЯ – Эдуард I покидает Шотландию; наместником оставлен Джон де Уоррен, граф Суррей

1297 ГОД:

МАЙ – Уильям Уоллес убивает Хесельрига, шерифа Клидсдейла. Вместе с Уильямом Дугласом он устраивает набег на Скун

ВЕСНА-ЛЕТО – Эндрю Мюррей поднимает восстание на севере

ИЮНЬ-ИЮЛЬ – Шотландские лорды сдаются войскам Клиффорда и Перси при Ирвине

22 АВГУСТА – Эдуард I отплывает во Фландрию

СЕНТЯБРЬ – Уоллес и Мюррей объединяются для осады Данди

11 СЕНТЯБРЯ – Битва на Стерлингском мосту

18 ОКТЯБРЯ – Уоллес опустошает Кумберленд и Нортумберленд

НОЯБРЬ – Смерть Эндрю Мюррея

1298 ГОД:

ЯНВАРЬ – Повстанцы захватывают Стерлинг. Уоллеса посвящают в рыцари и избирают Хранителем Шотландии.

14 МАРТА – Эдуард возвращается из Фландрии

22 ИЮЛЯ – Битва при Фолкирке. Поражение Уоллеса.

1299 ГОД:

ОСЕНЬ – Уоллес скрывается за границей.

1300 ГОД:

ИЮЛЬ-АВГУСТ – Эдуард I воюет в Галлоуэе.

1301 ГОД:

ИЮЛЬ-СЕНТЯБРЬ – Король вместе с наследником, Эдуардом Карнарвоном, ведут боевые действия в южной Шотландии

1302 ГОД:

Девятимесячное перемирие

1303 ГОД:

24 ФЕВРАЛЯ – Сегрейв разбит при Рослине

МАЙ – Эдуард вторгается в Шотландию

1304 ГОД:

Эдуарду покоряется Комин и другие мятежные лорды

22 АПРЕЛЯ – Начало осады Стерлинга

1305 ГОД:

3 АВГУСТА – Уоллес схвачен возле Глазго

23 АВГУСТА – Казнь Уоллеса

1306 ГОД:

10 ФЕВРАЛЯ – В Дамфрисе Брюс убивает Джона «Рыжего» Комина

25 МАРТА – Коронация Брюса в Скуне

19 ИЮНЯ – Битва при Митвене. Брюс терпит поражение

СЕНТЯБРЬ – Брюс бежит на остров Ратлин

1307 ГОД:

ФЕВРАЛЬ – Брюс возвращается в Каррик

7 ИЮЛЯ – Эдуард I умирает в Бург-бай-Сэндз на побережье Солуэя

Знамя короля Эдуарда I

ВОЕНАЧАЛЬНИКИ ПРОТИВОСТОЯЩИХ СТОРОН

АНГЛИЙСКИЕ КОМАНДИРЫ:

Единственный прижизненный портрет Эдуарда I, набросанный рукой писца на полях Свитка Казначейских Заметок, датируемого 1297-1298 годами.

ЭДУАРД ПЛАНТАГЕНЕТ, род. в 1239 г., царствовал с 1272 по 1307 гг. (умер в возрасте 67 лет) Находятся историки, оспаривающие право Эдуарда I называться «Великим», но даже они признают, что это был самый грозный и энергичный монарх английского средневековья, «… лев, гордый и ужасный, неверный в обещаниях, переменчивый в милости, не держащий клятв, всегда находивший слова для оправдания собственных недостойных поступков.»

Батюшка Эдуарда, король Генрих III, был, по выражению сына, «…более эстетом, нежели мужчиной», и отпрыску честно пытался привить вкус к прекрасному. Не в коня корм. Эдуард, хоть и вырос в атмосфере самого изысканного двора в Европе, относился к тому сорту людей, у которых слово «мандолина» вызывает вполне определённые ассоциации, никак с музыкой не связанные. Здраво рассудив, что, раз принц не желает учиться, пора ему жениться, Генрих отправил пятнадцатилетнего обалдуя в Испанию, где Эдуарда окрутили с Элеонорой Кастильской. Брак вышел на диво удачным, хоть и основывался на чистой прагматике (Генрих надеялся, что в случае драчки с французами за Гасконь испанская родня окажет посильную помощь). Медовый месяц и одиннадцать следующих молодые прожили в гасконских владениях. Вернувшись на родину, Эдуард с радостью окунулся в дела государства. Сначала он гонялся по Уэльсу за мятежным Лливеллином, затем грянул бунт Симона де Монфора. Под Льюисом в 1264 году отряды баронов под началом Монфора скрестили оружие с армией Генриха III. Там-то Эдуард и вкусил впервые горечь поражения. Королевский авангард, которым он командовал, с наскока опрокинул левое крыло де Монфора. Увлёкшись преследованием, неуправляемая рыцарская вольница оставила далеко позади поле боя, а когда опомнилась, всё было кончено. Мятежники победили, король с сыном попали в плен. В мае 1265 года Эдуарду удалось сбежать. Заручившись поддержкой лордов валлийских марок, он взялся за восстановление законной власти. С мая по август в ходе блестяще проведённой военной компании, окончившейся поражением и смертью де Монфора при Ившеме, принц показал, что урок Льюиса он усвоил в полной мере. В 1270 он с тысячей солдат отплыл в Святую Землю, подобно многим своим современникам стремясь реанимировать на ладан дышащие франкские королевства в Палестине. Шестнадцатимесячное пребывание там не принесло ему особой славы, но пополнило его боевой опыт и укрепило, пардон за тележаргон, «международную репутацию». Генрих III умер в 1272 году, и спустя два года Эдуард вернулся на родину и короновался в Вестминстере. Ему исполнилось 35 лет, хронист описывает его, как ладного и рослого мужчину, чьи плечи и голова возвышались над окружавшей толпой (ростом он был 6 футов и 2 дюйма, то есть около 188 сантиметров) Его волосы в молодости были черны, как смоль, но он рано поседел. Он всегда казался хмурым из-за набрякших верхних век. Несмотря на лёгкую шепелявость, король умел быть красноречивым и убедительным. Длинные руки и ноги делали его опасным противником в ближнем бою. Когда Эдуард не воевал, он целиком отдавался такому высокоинтеллектуальному занятию, как соколиная охота. Нравом он был жесток и вспыльчив, но быстро остывал. Трубадуры превозносили его, как лучшего воина христианского мира, а при дворе шёпотом передавались мрачные истории о злобной и мстительной стороне его натуры, с возрастом проявлявшейся всё сильнее.

Большая печать Джона де Уоррена, графа Суррея “S’IOH’IS:DEWARENNIA:COMIT(IS)DE:SURREIA” Герб де Уоррена, как и герб шотландских Стюартов, происходит от герба Вермандуа, «золотая и синяя клетка». Этой печатью было скреплено письмо к папе римскому в 1300 году, но печать была изготовлена гораздо раньше, судя по тому, что изображённый рыцарь носит кольчугу без пластинчатых вставок.

ДЖОН ДЕ УОРРЕН, ГРАФ СУРРЕЙ, (1239-1304) был чуть младше своего короля и приходился ему роднёй, будучи сыном Жоффрея Анжуйского и единоутробной сестры Генриха III. Он был спутником Эдуарда в Гаскони и с младых ногтей привык делить с ним и премудрости науки, и синяки да ссадины воинских тренировок. Плечом к плечу с принцем Джон сражался под Льюисом, и был в Ившеме, где Монфор получил, наконец, своё. Во время нелёгких валлийских компаний с 1277 по 1295 годы де Уоррен был самым доверенным военачальником Плантагенета и не был обделён наградами, став одним из богатейших лордов марок. В 1296 году граф Суррей разгромил шотландцев при Данбаре силами одного лишь авангарда английской армии. Судачили, что он победил противника, который победил себя сам, но это не так: просто беспечность и глупость шотландских командиров были столь удивительны, что затмили его несомненные тактические таланты. Полководческие качества изменили ему лишь раз, когда он столкнулся с Уоллесом на Стерлингском мосту и был позорно разбит. Это, как ни странно, не лишило его королевской милости, и в следующем году он вновь командовал солдатами при Фолкирке.

Стоит сказать, что на Стерлингском мосту под началом графа было четыре баннерета. В отличие от Крессингема, все они были закалёнными профессионалами, но всего их опыта оказалось недостаточно, чтобы исправить ошибки командующего.

Богатый приход Рёдбай-ин-Кливленд принадлежал Хью де Крессингему в 1297 году. В нише церкви там можно увидеть надгробие безымянного священнослужителя, относящееся к интересующему нас периоду. Возможно, это изображение самого Крессингема.

ХЬЮ ДЕ КРЕССИНГЕМ. Название его должности, “Treasurer” (Мытарь), шотландцы, с которых он драл семь шкур, остроумно переделали в «Tracherer» - «Обдирала». Не слишком приязненно описывает Крессингема и Уолтер из Гуисборо: «…ненадёжный, скользкий и надменный». Карьеру он сделал благодаря крайней изворотливости и в 1297 году фактически единолично правил Шотландией от имени назначенного королём наместника, графа Суррея, который так ненавидел эту страну, что практически сразу укатил к себе в Йоркшир.

Крессингем имел немалые доходы с округа Рёдбай в Йоркшире и ещё нескольких усадеб; доходы, достаточные для того, чтобы жить на широкую ногу и отрастить ставшее притчей во языцех огромное брюхо. Тем не менее, нельзя назвать его необстрелянным новобранцем: есть записи о его службе в Уэльсе во время последнего на тот момент восстания.

Герб Уолтера Хантеркомба, «двойные красные пояса на горностаевом поле»

УОЛТЕР ХАНТЕРКОМБ (ум. в 1320 году) был опытным воином, прошедшим горнило всех современных ему валлийских и шотландских войн. Впервые был призван на королевскую службу в 1277 году для борьбы против принца Лливеллина. С того времени и вплоть до 1320 года его имя не сходит со страниц хроник. В битве на Стерлингском мосту он сопровождал графа Суррея. С собой он привёл тогда 32 рыцаря и латника. Под Фолкирком с ним было 30 всадников, они входили в «баталию» епископа Дурхема.

Печать Уильяма Латимера. Герб «Золотой клиновидный крест в красном поле»

МАРМАДЬЮК ДЕ ТВЕНГ (ум. в 1323 году) из замка Килтон в Кливленде, по Гуисборо «герой Стерлинг – Бриджа» (по странному совпадению, у Гуисборо он же – единственный источник сведений об этой битве). Известный боец, сражавшийся против шотландцев много лет, отметившись почти во всех сколько-нибудь крупных битвах той поры, от Стерлинг-Бриджа до Баннокбёрна.

Эпическая поэма Слепого Гарри об Уоллесе, путаная и бессвязная, к тому же на старошотландском наречии, была написана в 70-х годах XV века, а напечатана в 1508 году. С XVIII века её откорректированная Вильямом Гамильтоном версия перевода Гилбертфилда по популярности в Шотландии уступает лишь Библии.

КОМАНДИРЫ КАВАЛЕРИЙСКИХ «БАТАЛИЙ» ПРИ ФОЛКИРКЕ

На Фолкирк Эдуард привёл с собой сливки английского рыцарства. Их имена донёс до нас составленный по горячим следам так называемый «Фолкиркский список». Имена графов и баннеретов из этого перечня постоянно мелькают в хрониках бесконечных войн, что вёл миролюбивый Плантагенет на континенте и дома.

В 1814 году в районе Драйбурга на средства графа Бухана была установлена почти семиметровая статуя Уоллеса из песчаника. Со своего величественного постамента Хранитель недобро взирает в сторону Англии. Того и гляди, щитом запустит…

ГЕНРИ ДЕ ЛЕЙСИ, граф Линкольн. Возглавил авангард. С ним были Хэмпфри де Боун (граф Херефорд и Коннетабль Англии), Роджер Бигод (граф Норфолк и Маршал Англии) и восемнадцать баннеретов

ЭНТОНИ БЕК, епископ Дурхэмский, командир второй «баталии». Всю жизнь верно служил Эдуарду мечом и Библией, был его советником и послом. Под Фолкирком под его началом было два графа и двадцать четыре баннерета.

КОРОЛЬ ЭДУАРД I лично командовал третьим отрядом, самым многочисленным: два графа и сорок четыре баннерета

ДЖОН ДЕ УОРРЕН, граф Суррей. Невзирая на позор Стерлинг-Бриджа, не потерял доверия короля, и был им назначен вести четвертую группу, в которую входили три графа и пятнадцать баннеретов.

Камбаскеннетское аббатство находится буквально в двух шагах от Аббатской скалы, где теперь воздвигнут Национальный Мемориал Уоллеса. В юности Уоллес, вероятно, часто бывал здесь, сопровождая дядю-священника.

ШОТЛАНДСКИЕ КОМАНДИРЫ:

ДЖОН БАЛИОЛ из замка Барнард, король Шотландии с 1292 по 1306 годы, Лорд Галлоуэй. Родился в 1229(?) году, умер в 1314. Отправляясь в изгнание в 1296 году, Балиол с горечью сказал, что он никогда не вернётся в эту страну «…злобы, обмана и вероломства». Конечно, немалая доля правды в его словах имелась, но как тогда быть с теми шотландцами, что умирали за Балиола, короля в изгнании, под Стерлингом и у Фолкирка?

УИЛЬЯМ УОЛЛЕС, Хранитель Шотландии с марта по июль 1298, родился примерно в 1272 году, казнён в 1305. Несмотря на то, что Уоллес – национальный герой Шотландии, для историков он – человек-загадка. Документов, связанных с его именем, ничтожно мало, а в легендах крупицы действительных фактов его биографии надёжно погребены под спудом позднейших домыслов и поэтических преувеличений. Большая часть мифов о нём почерпнута из эпической (очень точное и ёмкое словечко, особенно, если первые две буквы огрубить) поэмы Слепого Гарри «Жизнеописание сэра Уильяма Уоллеса», созданной спустя полтора столетия после смерти её главного героя. Слепой Гарри представляет свой опус как художественное произведение, основанное на утерянных мемуарах Джона Блэра, духовника Уоллеса. Так это или нет, его творение содержит массу противоречий, хронологических нестыковок и совершенно немыслимых героических подвигов. Документально подтверждено, что старшие братья Уоллеса Малькольм и Джон (казнённый в 1307 году), были приверженцами Роберта Брюса. Сам Уильям воспитывался дядей-священником и по его примеру собирался избрать духовную стезю. Однако судьба готовила ему иной путь. Если верить поэту, в 1297 году возлюбленная Уильяма, Мэрион Брэйдфьют, наследница владения Ламингтон, была зверски убита Уильямом Хесельригом, шерифом Клайдсдейла. Версия Гарри правдоподобна, объясняя как превращение Уоллеса из мирного обывателя в вожака народного восстания, так и причины дальнейшей расправы над Хесельригом.

Уоллес, или «le Waleis», имел валлийские корни. Его предок Ричард Уоллес пришёл в Шотландию в тридцатые годы XII века со своим покровителем, Уолтером Фитцаланом, которого король Давид I нанял в качестве управляющего своими имениями. Позже Фитцаланы получили наследный титул Верховных Управителей Шотландии (High Stewards of Scotland) и стали родоначальниками королевской династии Стюартов. Уоллесы были одним из рыцарских семейств, получивших от Стюартов земельные владения в Эршире и, позднее, в Ренфрьюшире.

О детстве и юности Уильяма Уоллеса известно очень мало, споры идут даже по поводу даты и места его рождения: большинство историков склоняются к Элдерсли, в районе Пейсли в Ренфрьюшире, но есть и доводы в пользу Эршира. В этом нет ничего удивительного, ведь до мая 1297 года, когда Уильям оказался в центре внимания и надежд всей Шотландии, он ничем не отличался от сотен других полунищих шотландских дворян. По дошедшим до нас свидетельствам (не слишком, впрочем, достоверным), Уоллес был высоким, ладно сложенным, прирождённым воином. Прямо брат-близнец Эдуарда I, не правда ли? Возможно, конечно, что Уоллес именно так и выглядел, но, вероятнее всего, в глазах простонародья такой человек не мог быть другим.

К сожалению, у нас нет документов, освещающих его военную деятельность до 1297 года. Однако искусство, с которым он вёл компании 1297-1298 годов, говорит, что это не были первые войны в его жизни. В то время для младшего безземельного сына, каким был Уильям, не было лучшей доли, нежели ремесло наёмного солдата. Если юный Уоллес избрал этот путь, он, наверняка, сражался в Уэльсе и на континенте в рядах армии Эдуарда I. Существует также гипотеза, что наш герой не тянул армейскую лямку, а находился вне закона, был кем-то вроде шотландского Робин Гуда, и всем боевым навыкам его учила жизнь в лесу. Ланеркост называет Уоллеса «…отпетым головорезом…худшим из всех мерзавцев Шотландии…» Ещё одно письменное упоминание о ранних годах Уильяма, дразняще недостаточное, рисует нам образ необузданного и не особо разборчивого в средствах парня. Это юридический акт, в котором некий недостойный клирик Мэттью из Йорка признан виновным в том, что, вступив в сговор с «…вором по имени Вильям ле Валейс (William le Waleys)…» проник в дом Кристины из Перта и похитил у неё товаров, имущества и пива на немыслимую сумму в три шиллинга.

Помимо перечисленных выше вариантов, остаётся крошечная возможность, что несомненная военная хватка Уоллеса является не приобретённой, а врождённой. Однако сомнительно, чтобы человек без боевого опыта, посредством одной только интуиции, мог одержать столь впечатляющие победы над прожженными английскими вояками.

Данная иллюстрация – яркое свидетельство того, что и рыцари, и рядовые кавалеристы бились на конях, бронированных в той же степени и манере, что и сами бойцы. Рисунок Матвея Парижского относится к 1250-м годам, однако нет оснований предполагать, что в 1290-х конские доспехи были длиннее или чем-то отличались конструктивно.

ЭНДРЮ ДЕ МОРЕЙ (МЮРРЕЙ), ум. в 1297 году. Он был сыном Эндрю Мюррея из Питти, Юстициария Скоттии (Скоттия – Шотландия севернее Форта) и принадлежал к высшей аристократии. Юным оруженосцем он попал в плен при Данбаре и был посажен в Честерский замок, где у него было достаточно времени на то, чтобы переосмыслить шотландскую тактику и стратегию. Сбежав из неволи, он поднял восстание на севере. Предположительно, его армия была больше уоллесовской, однако на военной карьере де Морея поставила крест нелепая стычка в самом финале стерлингского сражения, после которой он умер от ран.

Монументальное надгробие, приписываемое Роджеру Трампингтону (ум. в 1289), в Трампингтоне, графство Кэмбридж. Кольчужный доспех дополняют элементы пластинчатой брони: шлем, на котором покоится голова покойного, и наколенники, изготовленные из твёрдой кожи. За спиной рыцаря видны наплечники, на них, как и на щите и ножнах, семейный герб. Убедительнее всё же версия, атрибутирующая памятник, как изображение сэра Жиля Трампингтона, служившего во Фландрии в 1297, а также против шотландцев при Фолкирке.

Данбар оставил Шотландию без вождей. Графы Атолл, Росс, Ментейт и Джон «Рыжий» Комин томились в английских подземельях. Граф Данбар был на стороне англичан искренне, прочие, подобно будущему королю Роберту Брюсу, присягнули на верность Эдуарду вынужденно. Практически никто из высшей шотландской знати не поддержал восстание Уоллеса и де Морея: родина родиной, а своя рубашка ближе к телу.

Ниспадающее сюрко рыцаря резко контрастирует с жёсткой негнущейся конской попоной, представляющей собой, по-видимому, покрытый тканью доспех.

АРМИИ ПРОТИВОСТОЯЩИХ СТОРОН

АНГЛИЙСКАЯ АРМИЯ 1297-1298.

Тонкую чувствительную натуру Эдуарда I глубоко уязвляло несовершенство этого мира, заключавшееся, прежде всего, в том, что не всё на свете пока принадлежит английской короне. Исправить данный недочёт Господа Бога с помощью традиционного средства, дворянского ополчения, нечего было и думать (собирать вассалов сюзерен мог раз в год на определённых условиях и на строго определённый срок, что для постоянных войн, согласитесь, не очень удобно), но Эдуард нашёл выход, широко используя наёмников. К моменту завоевания Шотландии его армия представляла собой грозную силу.

Только состоятельные рыцари могли позволить себе роскошь защищать своих и без того дорогостоящих скакунов кольчужной попоной. Согласно свитку 1277 года 16 шиллингов было заплачено только за изготовление полотняной подкладки под конскую кольчугу.

АНГЛИЙСКАЯ АРМИЯ ПРИ СТЕРЛИНГ-БРИДЖЕ:

Войско графа Суррея было наспех собрано в областях севернее Трента и не могло идти в сравнение с теми отборными бойцами, которых Эдуард I привёл потом под Фолкирк. Средневековые хронисты достаточно вольно обращались с цифрами, и цитировавшийся выше Гуисборо не исключение. Исходя из этого, приводимая им численность армии де Уоррена в 1000 всадников и 50000 пехотинцев, скорее всего, несколько преувеличена. К примеру, в июле 1297 года дотошный счетовод Крессингем доносил королю из Роксбурга, что ему удалось набрать 300 конных и 10000 пеших ратников. Во время битвы под Стерлингом король воевал во Фландрии. С ним были его лучшие войска. Документы указывают их количество: 822 человека наёмной кавалерии и 8500 пехотинцев. Выходит, пеших у Крессингема было больше, чем у короля. Рассматривая сохранившиеся записи о созыве ратников для Карлаврокской компании в июле 1300 года, можно сразу отметить, что неделей позже к месту сбора явилось лишь около половины призванных, 9093 человека, из которых уже в августе осталось 5150. Если пёстрая компания Крессингема сокращалась теми же темпами, значит, к сентябрю 1297 под его началом должно было быть не более пяти с половиной тысяч солдат. Тяжёлой конницы было маловато, однако валлийских пехотинцев хватало, чтобы на равных потягаться с шотландцами.

Во второй половине 1297 года большая часть английских сил находилась вдали от Шотландии. Графы Херефорд и Норфолк, отказавшись служить во Фландрии, фрондировали в окрестностях Лондона. Верные королю рыцари тоже не горели желанием рисковать, предпочитая тусить на юге, якобы для защиты побережья. Таким образом, те бойцы, что могли выступить против Уоллеса, были в Лондоне с герцогами или против них, а часть - во Фландрии с королём. Оттого-то в битве под Стерлингом участвовало всего четыре ветерана - баннерета, помимо самого де Уоррена. Для сравнения: при Фолкирке баннеретов было 115 (!)

На иллюстрации XIII века мы видим рыцарей континентальной Европы. Обратите внимание на двух лошадей в стёганых защитных попонах.

ВОЙСКА КОРОЛЕВСКОГО ДОМА (THE ROYAL HOUSEHOLD):

Войска Королевского Дома – это небольшая постоянная группа баннеретов, рыцарей, оруженосцев и солдат, костяк, на который в случае военной необходимости наращивалось пушечное мясо из прочих подразделений, наёмных или ополченцев, поднятых по тревоге и после распускаемых. В 1282 году личная армия короля насчитывала 50 рыцарей Королевского Дома и около сотни кавалеристов, однако в ходе шотландских войн это число неуклонно росло за счёт отрядов профессиональных капитанов, таких, как Хью Диспенсер или Роберт Клиффорд. В сражении обычно часть рыцарей Королевского Дома охраняла монарха, прочие же бились в рядах тяжёлой конницы.

Печать Роджера, графа Фоя, 1241 год

АНГЛИЙСКАЯ КАВАЛЕРИЯ:

Конница, которой располагал Эдуард I, состояла, в основном, из феодальных властителей рангом пониже и их отрядов, созываемых им по праву сюзерена. Однако военная необходимость заставила его разбавить эту пёструю массу наёмными кавалеристами, тем самым сделав первый шаг к целиком наёмной национальной армии. Право на личное дворянство в Англии времён Эдуарда имел человек, коему от короны были пожалованы на прокорм земли, так называемое «рыцарское жалование», что обязывало его к военной службе. В 1297 году насчитывалось свыше 6000 «рыцарских жалований», что соответствовало примерно тому же числу рыцарей, пригодных к несению службы. В реальности количество таких воинов в армии короля было неизмеримо меньше.

Феодальная кавалерия никогда не испытывала недостатка в личной храбрости. Её слабым местом было отсутствие твёрдой дисциплины, усугублявшееся спесью и соперничеством лидеров. К тому же соблюдение мобилизационного срока в 40 дней стало редкостью, затягиваясь на недели, а то и на месяцы.

Уже после первой валлийской войны 1277 года король стал подумывать о создании более эффективной армии, состоящей из отрядов наёмников под началом профессиональных капитанов, с которой по результативности и в сравнение не шли бы беспорядочные орды дворянской вольницы.

Управлялась наёмная кавалерия посредством баннеретов-рыцарей, имевших право на так называемый «баннер» - квадратный флаг и стоявших иерархически выше прочих рыцарей и оруженосцев. Доблестный солдат мог завоевать мечом шанс развернуть квадратный баннер, но всё равно предпочтение отдавалось тем, кто мог подтвердить свой новый статус деньгами и землями. Ниже рыцарей по рангу шли их оруженосцы и простые кавалеристы. Баннерет получал 4 шиллинга в день, рыцарь – 2, оруженосцы и рядовые – по шиллингу в день. Качество лошадей различалось подобным же образом: породистый дестриер знаменитого Роберта Клиффорда, на котором он гарцевал при Фолкирке, стоил 30 фунтов стерлингов, а некий Джон Ветерингтон, рядовой, отдал за свою лошадь всего 8 марок. Наёмники сами закупали себе оружие, коней и броню, хотя предполагалось, что король возместит их военные затраты. Рядовых всадников обычно вербовал барон или баннерет, который заключал контракт сразу с сотней бойцов, а затем нанимался на службу к королю. Иногда 10-15 баннеретов нанимал капитан, выступавший в этом случае в качестве субподрядчика. В разных отрядах пропорциональное соотношение рыцарей и рядовых было неодинаковым. Несколько таких формирований могли быть сведены в одну бригаду на время компании. Система найма гарантировала королю чёткое исполнение его приказов своими тщательно выстроенными субординационными отношениями.

Дошедшие до нас списки наёмной кавалерии, участвовавшей в битве при Фолкирке, дают нам следующие цифры: 214 рыцарей и баннеретов, 642 рядовых и ещё 258 человек вне отрядов, всего 1114 копий. Конница феодального созыва дала ещё где-то 1000 копий. Следовательно, при Фолкирке силы английской кавалерии насчитывали 2100-2200 копий.

Рыцарское боевое седло середины XIII в., с английского средневекового изображения

АНГЛИЙСКАЯ ПЕХОТА:

Ограничения, накладываемые самой сутью феодального общества, изначально делали пехоту, транспортный корпус, а также сапёров подразделениями наёмными. Винчестерский Статут 1285 года узаконил отношения, сложившиеся к тому времени в Англии: графства были обязаны снаряжать определённое количество пехотинцев, обеспечив их бронёй и оружием согласно их статусу, помимо этого все мужчины в возрасте от 16 до 60 лет в течение 40 дней в году исполняли военную службу. Если служба проходила вне пределов его графства, пехотинец получал определённую плату. Они организовывались в роты по 100 человек под командованием конного офицера или, иначе, «сентенара», который получал 1 шиллинг в день. Роты делились на секции из 19 человек, каждый из которых получал по два пенни в день. Командовал ими «винтенарий» или «двадцатый человек», получавший 4 пенни. К 1298 году роты стали сводить в полки, или «милленарии» по 1000 человек в каждом, возглавляемые «милленаром». Согласно письменным источникам, на одежду пехотинцы нашивали отличительный знак в виде креста св. Георгия.

Лучшие подразделения пехоты Эдуарда были набраны в Уэльсе и пограничных с ним графствах, где недавние войны воспитали поколение суровых бойцов. Рекруты из северной Англии были хороши при защите собственных графств, но крайне неохотно служили в Шотландии, понимая, что, пока они разоряют дома шотландцев, их собственные жилища близ границы защитить от возмездия некому. Сильной стороной армии Эдуарда всегда справедливо считались сапёры и артиллеристы, хотя до осады Стерлинга в 1303 году у них было не слишком много шансов проявить себя.

ЛУЧНИКИ:

Говоря о валлийцах, хронист Джеральд из Уэльса отмечает их характерное деление: северяне служили копейщиками, а уроженцы юга – лучниками. Он описывает лучников из Гвента, с их «…луками из дикого вяза, грубо вытесанными, неполированными…», повествуя о дальнобойности и огневой мощи этого оружия. Во время валлийских войн Эдуард на собственной шкуре испытал все преимущества валлийских луков и уже при Фолкирке использовал их сам в эффективном сочетании с тяжёлой конницей. Предположительно в последнее десятилетие XIII века среди лучников Эдуарда преобладали валлийцы, что подтверждает и Уолтер из Гуисборо. Вплоть до начала правления Эдуарда III валлийцам отдавалось предпочтение перед англичанами, а длинному луку суждено было стать английским гораздо позже.

В начале 1298 года Эдуарду удалось набрать в Ньюкасле на диво много пехоты: 21500 человек. Из всех армий Эдуарда эта была самая многочисленная, однако и качество рекрутов оставляло желать лучшего. Большую часть её составляло откровенное отребье, от которого старались избавиться при первой же возможности.

К моменту возвращения короля из Фландрии в марте того же года его ожидали 10500 солдат из Уэльса и около 2000 чеширцев и ланкастерцев. Видимо, в Уоллесе Плантагенет видел нешуточную угрозу, раз бросил против него войска гораздо большие, нежели против французов. К сожалению, записи тех времён умалчивают о соотношении лучников и копейщиков в общей массе пехоты. Гуисборо, правда, упоминает, что во Фландрии французы избегали вылазок, опасаясь большого числа стрелков, но точные цифры, увы, неизвестны.

На портрете Эдмунда Кроучбека 1295 года ясно виден шлем с подвижным забралом, модный в последнее десятилетие XIII века. Этот тип шлема упомянут в завещании Одо де Руссильона, как «heame a vissiere».

АРБАЛЕТЧИКИ:

Арбалетчики были в то время отдельным привилегированным родом войск, своего рода высококвалифицированными специалистами войны, даже оплатой отличаясь от серой массы пехоты, как от копейщиков, так и от лучников. Обычный солдат получал 2 пенни в день, арбалетчик же – 4, а винитарий арбалетчиков и вовсе 6!

Арбалет натягивался с помощью крюка на поясе и стремени на самом арбалете, конные арбалетчики использовали особый рычаг «козья нога».

Самострелы пользовались широкой популярностью среди конников, ибо, будучи заранее заряженным и привешенным к седлу, он был в любой момент готов к выстрелу, не давая отдачи и не требуя для ведения огня свободы обеих рук. Различные детали арбалетов изготавливались из дерева, кожи, рога и металла. Это было мощное оружие, хотя и несколько менее скорострельное в сравнении с длинным луком.

Английский король учитывал это в своих планах, и в каждом гарнизоне новообретённых шотландских замков была небольшая, 10-15 человек, группа профессиональных арбалетчиков. Джон де Уоррен, граф Суррей, располагал в начале 1298 года 250 пешими стрелками. Если они получали вовремя жалование (что немаловажно для прикидки возможного количества дезертиров), то, вкупе с гасконским корпусом Эдуарда, в который, кроме пеших, входила сотня всадников, при Фолкирке количество арбалетчиков приближалось к пяти сотням.

Изукрашенная буквица Карлайльской Хартии 1316 года – единственное изображение шотландцев тех времён. Их шестеро: двое лучников, сапёр, пехотинец с топором, копейщик и обслуга осадной машины (вероятно, требюше) с киянкой. Вооружение обычное для той поры, шлемы – вариации на тему «шапель-де-фер», кроме парня с деревянным молотком, носящего бацинет. Погода в дни осады Карлайла была плохой, и шотландцы обряжены в то, что позже превратится во всемирно известные «пледы».

ШОТЛАНДСКАЯ АРМИЯ 1297-1298:

Со времён Ларджской битвы 1263 года в Шотландии царили мир и спокойствие. Её военные институции пришли в упадок, а военачальники имели о войне самое смутное представление. К 1296 году армия набиралась по системе так называемой «свободной службы», при которой первостепенную роль играл имущественный ценз. Данбарский разгром ярко продемонстрировал всю несостоятельность и устарелость этой системы.

Уоллес и Мюррей были вынуждены прибегнуть к другому методу. Они призвали к оружию всех мужчин, способных носить меч, невзирая на социальный статус. Поэтому львиную долю их ратников составляла пехота из «безлошадных» слоёв населения. Однако их требовалось одеть, накормить и вооружить. Вот тут-то и начинала действовать схема Уоллеса и Мюррея, получившая название «шотландской службы», согласно которой всякое административное подразделение страны обязано было обеспечить оружием и снаряжением определённое количество солдат (что-то подобное англо-саксонскому “fyrd”у). Организация также лежала целиком на местных властях. Шотландские лорды, получив по носу под Данбаром, до поры, до времени держались в стороне, хотя и не мешали Уоллесу и Мюррею вербовать себе сторонников в их владениях.

Древний шотландский национальный флаг и герб, «серебряный косой крест на лазурном поле». Косой белый крест издавна носила шотландская пехота в качестве опознавательного знака.

ШОТЛАНДСКАЯ ПЕХОТА:

К сражению на Стерлингском мосту под началом Уоллеса и Мюррея были небольшие, в несколько сот человек, ударные отряды, обладавшие высокой мобильностью. Сражаясь в пешем строю, они, тем не менее, к месту схватки прибывали на низкорослых лошадках и пони. Но это, скорее, исключение, нежели правило. Типичная шотландская армия состояла из плохо обученных жителей равнин, вооружённых 3-5 метровыми пиками. Перед боем они объединялись в крупные оперативные соединения или «шилтроны». Если верить «Скотихроникону» Уолтера Бауера, военная организация шотландцев ничем не уступала английской: четыре человека сводились в первичное подразделение, которым командовал «кватернион». Над двумя кватернионами был поставлен «декурион». Далее шли командиры рот из ста человек и полков в тысячу бойцов с «килиархом» во главе. Этот организационный порядок не был придуман Уоллесом, к 1297 году он уже сложился естественным порядком. Заслуга сэра Уильяма в том, что он сумел использовать уже существующую структуру для того, чтобы с успехом противостоять чётко отлаженному военному механизму, называемому армией Эдуарда I.

Подобные навершия рукоятей типичны для шотландских мечей, изготовленных до XVвека, и с головой выдают их скандинавское происхождение. На рис.6 приведено изображение т.н. «Меча Уильяма Уоллеса», выставленного в Национальном Мемориале Уоллеса. Стоит отметить, что этот двуручный меч ста семидесятисантиметровой длины относится, скорее, к XVI столетию.

ШИЛТРОНЫ:

Термин «шилтроны» впервые был использован Уолтером из Гуизборо для описания шотландских боевых порядков при Фолкирке: «…кольца из копейщиков, оные кольца именуемы шилтронами…» Позднейшие авторы тоже пользовались этим термином, имея в виду нечто иное, чем обычный плотно сомкнутый строй. Слово «шилтрон» порой выводят из сочетания «шилд уолл», то есть, «стена щитов». Маловероятное предположение, - длинные массивные копья требовалось держать обеими руками, соответственно, щиты, если они были, находились за спиной. Предположительно, шилтроны состояли из шести рядов в глубину, причём в первых рядах стояли воины с лучшей бронёй и экипировкой.

Манёвренность шилтронов Уоллеса очень часто ставится под сомнение на основании результатов Фолкирка. Однако нужно помнить, что в этом несчастном сражении шотландцам была отведена роль пассивная и оборонительная, Эдуард попросту не дал им шанса на манёвр. Если же разобраться в ходе битвы на Стерлингском мосту, то можно уверенно предположить, что шотландская пехота в сомкнутом строю, возможно, бывшем предшественником шилтрона, смогла не только потеснить англичан, но и сбросить их в реку.

ШОТЛАНДСКИЕ ЛУЧНИКИ:

Уоллес в полной мере осознавал опасность, которую представляли для его шилтронов английские длинные луки. В противовес им он набрал в Эттрикском лесу собственных стрелков. Тисовое дерево для луков, вероятно, было закуплено через порты Хэмпшира – традиционного торгового партнёра шотландцев. Бытует версия, что корни неудачи лучников Уоллеса лежат в использовании ими коротких маломощных луков. Утверждение сомнительное, ибо стрелковые традиции в Шотландии не были настолько давними, чтобы вообще отдавать предпочтение какому-либо типу луков. Причины следует искать скорее в малочисленности лучников, а не в характеристиках их оружия. Сам Уоллес избрал в качестве эмблемы для личной печати не традиционный шотландский палаш «клеймор», а именно лук.

ШОТЛАНДСКАЯ КАВАЛЕРИЯ:

Возможности Шотландии не позволяли вывести на поле боя тяжёлую кавалерию в количестве, достаточном, чтобы достойно противостоять английским рыцарям. Это подтвердили и Данбар, и Фолкирк.

Уолтер из Гуизборо, как и всякий средневековый хронист описывает события с чужих слов, а потому порой бывает неправдоподобен; но, чем ниже цифры, приводимые им, тем выше их достоверность. Соответственно, когда он говорит о 180 шотландских всадниках при Стерлинг-Бридже, этим данным можно поверить.

О Фолкирке нет прямых свидетельств. Исходя из возможностей Коминов и других шотландских вельмож, почтивших Уоллеса своей благосклонностью (но не личным присутствием на поле брани), мы можем ориентировочно назвать цифру в пятьсот конных. Уолтер из Гуизборо пишет, что они «…бежали ещё до первого взмаха меча…» Историки поговаривают о вероломстве и заранее подготовленном предательстве, впрочем, доказательств нет. Скорее всего, в действительности деморализованная печальным началом сражения конница была сметена превосходящими силами англичан.

Только поросшие кустарником укрепления да бронзовая табличка над входом в боулинг-клуб, что помещается здесь ныне, напоминают посетителям о славном прошлом замка Ланарк. “Scalacronica” приводит свидетельства очевидцев о событиях, что разыгрались здесь в мае 1297 года: об убийстве Хесельрига, и о тяжком испытании, выпавшем на долю отца хрониста, Томаса Грея. Израненный, он был брошен умирать средь пылающих строений. Чудом дожил он до рассвета, когда его друг Вильям Ланди нашёл беднягу и перевёз в безопасное место.

КОМПАНИЯ 1297 ГОДА

ВОССТАНИЕ В ШОТЛАНДИИ

Эдуард покинул Шотландию незадолго до того, как редкие вспышки недовольства англичанами слились в начале 1297 года в ревущее пламя всеобщего бунта. Завоевание Шотландии было слишком быстрым и чересчур лёгким. До шотландцев не сразу дошло, что, собственно, случилось, но уж когда дошло…

Английские исследователи выставляют главными подстрекателями и виновниками восстания Роберта Вишарта, епископа Глазго и Джеймса Стюарта. Доля правды в этом есть. Шотландская церковь, оскорблённая тем, что в её приходы Эдуард взял за правило назначать английских священнослужителей, не только донёсла семена недовольства до самых отдалённых уголков страны, но и заботливо взрастила первые ростки мятежа. Не страдающий объективностью автор Ланеркостской летописи выразился об этом так: «…злые попы погубили людей…змеёю на груди Шотландии пригрелась её церковь…»

За давностью лет нелегко установить, насколько тесно Вишарт и Стюарт были связаны с Уоллесом. Парочка интриганов, собаку съевшая на всевозможных заговорах, должна была обеими руками ухватиться за Уоллеса, вне зависимости от того, видели ли они в нём простака, на горбу которого удобно въехать в рай, или действительно уважали его порыв и ярость, сознавая, что ни на что подобное сами не способны. Как бы то ни было, первые успехи Уоллеса обеспечили ему трогательное сочувствие со стороны Стюарта и прочих магнатов. Сочувствие, однако, не простиралось дальше известных пределов. Дополняя романтика Гуисборо, можно сказать так: хотя лэрды и «…отдали [Уоллесу] своих воинов и свои сердца…», прочие части тела они благоразумно предпочитали держать в пределах видимости английского короля или его клевретов. Лэрдов нетрудно понять. Если Уоллес рисковал всего-навсего собственной пустой башкой, то лэрдам, людям небедным и солидным, приступ неуместного патриотизма мог стоить опалы Эдуарда I, а то и потери земельных владений.

Рядовым же шотландцам терять было нечего. Незадолго до этого Крессингем обнародовал указ о реквизиции шерсти у населения. Шерсть предполагалось продать во Фландрии, а вырученные деньги пустить на финансирование французской войны Эдуарда I. И, хотя в указе говорилось о денежной компенсации, этому никто не верил, ибо кредит доверия к «Обдирале Шотландии» был исчерпан, а производство шерсти для большей части шотландцев было единственным источником средств к существованию. Кроме того, ширились слухи о том, что Эдуард собирается призвать на военную службу большое количество местных дворян, чтобы послать их биться с французами. Континентальные прожекты короля и в самой-то Англии не встречали сочувствия (Гасконь считалась личным владением монарха, а за личное имущество, мол, пусть сам и сражается) а уж в Шотландии попытки привлечь к участию в них дворянство покорённых земель лишний раз озлобляли население.

Сэр Уильям Ормсби, Верховный Юстициарий Шотландии, чудом спасся во время набега Уоллеса с Дугласом на Скун в 1297 году. Сегодня о прошлом напоминает лишь Меркатский крест, стоящий перед тем местом, где когда-то были ворота монастыря.

УИЛЬЯМ УОЛЛЕС «ПОДНИМАЕТ ГОЛОВУ»

Мы ничего не знаем о подвигах Уоллеса до 1297 года, когда, по выражению шотландского летописца Фордуна, он «поднял голову». Началось всё с убийства английского шерифа Клайдсдейла, некоего Уильяма Хесельрига, и пошло-поехало.

Смерть Хесельрига сделала Уоллеса знаменем и центром восстания. Цитируя Фордуна: «…с этого часа к нему потекли все, чьё сердце ожесточилось, а шею нестерпимо натёрло ярмо безжалостного английского рабства... и он стал их вождём». После событий в Ланарке, опасаясь мести захватчиков, Уоллес затаился. Некоторое время о нём не было ни слуху, ни духу. Тем головокружительней стал его конный набег на Скун с бойцами Уильяма Дугласа. Целью набега был Уильям Ормсби, английский юстициарий Шотландии, и, хотя ему удалось улизнуть, рейд показал, что отныне к северу от Форта степень безопасности англичан прямо пропорциональна толщине стен их замков.

Герб сэра Уильяма Хесельрига из Хазельригга в Чаттоне. Последние следы древнего поместья Хесельригов, воздвигнутого на Хаттонском ручье, притоке нортумберлендской реки Тилл. Томас Грей из близлежащего Хитона-на-Тилле служил под началом Хесельрига в Ланарке, но в тот злосчастный майский день 1297 года ему суждено было выжить, чтобы поведать подробности потомкам.

СДАЧА ПОД ИРВИНОМ

Епископ Глазго Роберт Вишарт, Джеймс Стюарт, Роберт Брюс и другие лэрды юго-запада тоже времени даром не теряли, хорошо понимая, что только у того, кто успеет встать у руля набирающего обороты восстания, есть реальные шансы стать следующим королём. Их возня привлекла внимание Эдуарда I, не замедлившего послать солдат под предводительством Роберта Клиффорда, Хранителя Марок, и Генри Перси, губернатора Галлоуэя, с тем, чтоб они арестовали и предали правосудию смутьянов. Испуганные собственной смелостью, шотландские лорды в начале июля капитулировали под Ирвином без драки. Весь их бунт свёлся к надуванию щёк и бесстыдной многодневной торговле с англичанами за более выгодные условия сдачи. Впрочем, это пошло на пользу Уоллесу. Позор Ирвина дискредитировал знать и лишний раз подчеркнул роль сэра Уильяма, как единственного бесспорного лидера повстанцев юга и центра Шотландии. Поведение нобилей на переговорах было настолько омерзительным, что один из присутствовавших там шотландских рыцарей, Роберт Ланди (о нём ещё пойдет речь ниже), счёл для себя службу врагу меньшим бесчестьем, нежели верность подобным господам.

Одним из условий сделки была добровольная явка Брюса в Берик. Когда же этого не произошло, англичане бросили в застенки Роксбургского замка его поручителя Вишарта. Попал в их руки и сэр Уильям Дуглас. Закованного в цепи, его держали поначалу в подземельях Берикской крепости, а потом перевезли в лондонский Тауэр, где бедняге и суждено было умереть. Его сыну Джеймсу в ту пору едва минуло 10 лет. Повзрослев, он пошёл по стопам отца, и в войнах за независимость, которые принесло Шотландии грядущее XIV столетие, стал верным соратником Роберта Брюса, заслужив прозвище «Надёжный» или «Добрый» сэр Джеймс Дуглас.

Несколько излишняя гибкость позиции Вишарта была наказана дважды, ибо, когда до Уоллеса дошли вести об ирвинской сделке, он в ярости разграбил дворец епископа в Энкраме и взял в заложники его сына.

Замок Роберта Клиффорда в Бро (долина Иден, Кумбрия) словно часовой, высится над старым городом. Он был разрушен шотландцами в 1174 году и позже отстроен вновь. В XIII столетии Клиффорды уступили его семье Випойнтов.

ВОССТАНИЕ НА СЕВЕРЕ

В начале 1297 года Эндрю Мюррей бежал из Честерского замка, где его держали англичане после пленения под Данбаром, и, добравшись до фамильных владений на северо-востоке Шотландии, поднял знамя борьбы против захватчиков. Знатность происхождения и смелость сразу выдвинули его в лидеры освободительного движения. В его воинство вливались другие, более мелкие, как, например, отряд инвернесского горожанина Александра Пилча, ставшего правой рукой Мюррея.

Мы можем достаточно полно представить себе всю картину событий на севере благодаря подробным письмам, которые регулярно посылали Эдуарду I «…усердные и преданные слуги». Они доносили о стремительном развитии ситуации, моля о помощи против Мюррея и «…его огромной разбойничьей шайки».

Сначала Мюррей попробовал отбить у англичан крепость Уркхарт на берегу озера Лох-Несс. Боевой дух её защитников был высок, и попытка не увенчалась успехом. Однако, по мере того, как военная мощь Мюррея возрастала, перед ним открыли ворота замки Инвернесс, Элджин и Банф. Уже к августу англичане были выдворены с севера страны от Морея до гористого Маунса.

Большинство шотландских вождей, томившихся в английском плену со времён Данбара, были освобождены летом 1297 года при условии согласия служить Эдуарду I во Фландрии. Когда же власть английского короля в Шотландии пошатнулась, он потребовал, чтобы вместо службы на континенте Джон Комин Баденокский и Джон Комин, граф Бухан, подавили бунт соплеменников. Совместные действия их отрядов успеха не имели. Крессингем же доносил королю, что верность английской короне и Коминов, и других лордов очень и очень сомнительна. Письма выдают его отчаяние, в них он сетует, что его представители «…убиты, пленены или, покинутые слугами и приставами, боятся высунуть нос из своих убежищ. В графствах, охваченных мятежом, шотландцы назначают [их собственных] бейлифов и чиновников. Нет больше мест, где управление осуществлялось бы должным образом, кроме Берикшира и Роксбургшира…» Вряд ли заслугу воссоздания институтов управления можно целиком приписать Уоллесу, в этом было заинтересовано всё шотландское общество, но он воспользовался открывшимися возможностями, чтобы в течение июля собрать, оттренировать и экипировать своих людей в Селкиркском лесу. В августе он вновь начал действовать. На этот раз Уоллес обратил своё внимание на север Форта. Он очистил от англичан и их приспешников Пертшир и Файф, взяв в осаду важный в стратегическом отношении замок Данди. Уильям Уоллес и Эндрю Мюррей постоянно сносились друг с другом, а потому оба лидера были своевременно оповещены о том, что английская армия пересекла границу и движется к Стерлингу.

В начале сентября Мюррей присоединился к Уоллесу под Данди. Заставив горожан продолжить осаду замка «…под страхом потери их жизни или конечностей…», объединённые силы повстанцев поспешили на юг.

22 августа английский король на когге «Эдуард» отплыл к берегам Фландрии. Контингент, который он оставлял в Шотландии, иначе, как ничтожным, не назовёшь: 10 рыцарей, 25 оруженосцев и латников, да и те в службе усердия не проявляли и вскоре разбрелись по домам с командиром Эдуардом Комином во главе.

Могучая крепость Стерлинг в числе прочих была передана англичанам после поражения под Данбаром. Построенная на высокой скале, она, словно часовой, стерегла перешеек, что отделяет север Шотландии от юга, контролируя на западе территории до Тауча и Финтри-Хиллз, а на востоке – дельту Форта. Таким образом, крепость Стерлинг была ключом к северной Шотландии.

Печать Генри Перси из Топклиффа, губернатора Галлоуэя. Он был посвящён в рыцари королём в Берике в 1296 году. Всю жизнь он сражался с шотландцами, защищая марки, и умер незадолго до Баннокбёрна 10 октября 1314 года. Под Фолкирк он привёл с собой пятерых рыцарей и двух латников, и был приписан к бригаде своего дядюшки, графа Суррея.

АНГЛИЙСКИЙ ПОХОД НА СЕВЕР

Окрылённые лёгким успехом под Ирвином, Перси и Клиффорд встретились в Роксбурге с Хью Крессингемом и предупредили его о положении, складывающемся на другом конце страны. Крессингем решил до прибытия Джона де Уоррена ничего не предпринимать, а пока распустил солдат Клиффорда и Перси по домам. Генри Перси помчался в Берик, где 28 июля встретился со своим неторопливым дядюшкой, графом Сурреем. Тот оставил племянника в городе дожидаться Брюса, который по условиям ирвинского сговора должен был прибыть туда в конце месяца для официальной сдачи, а сам направился в Роксбург для соединения с силами Крессингема, которые, согласно документам, к 23 июля составляли 300 конных и 10000 пеших воинов.

Усиленная свитой де Уоррена, английская армия выступила в поход на север. Их путь, кратчайший, насколько это возможно для войска, обременённого обозом, лежал по Ламмермюирским холмам через Лодердейл. Крессингем сообщал королю о том, что «…в порту Берика граф конфисковал множество кораблей». С их помощью предполагалось осуществлять снабжение наступающей армии. От Роксбурга до Стерлинга пять дней ходу, но де Уоррен преодолел это расстояние только к началу второй недели сентября. Нельзя сказать, что он даром потерял это время, занятый организационными делами, но шотландцы воспользовались отсрочкой, чтобы занять позиции на северном берегу Форта и выработать свой план действий.

Развалины августинского монастыря в Гуисборо, Северный Йоркшир, где монах Уолтер Хемингборо писал свою знаменитую летопись.

СТЕРЛИНГ - БРИДЖ

ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ

Уолтер Хемингборо из монастыря Гуисборо в Северном Йоркшире – единственный автор той поры, оставивший детальные описание событий в Шотландии, Стерлингской и Фолкиркской битв. Его хроника – это почти всё, чем располагают историки. Близость к монастырю замка Килтон, владения семейства де Твенг, и обилие чернил, истраченных летописцем на увековечивание геройств сэра Мармадьюка, позволяет безошибочно идентифицировать того, кто поведал монаху подробности Стерлинг-Бриджа. К сожалению, на момент сражения под Фолкирком этот достойный рыцарь томился в шотландском плену, и ход событий Уолтер, видимо, восстанавливал со слов других северных рыцарей-участников боя, живших по соседству с монастырём (утаивших, наверное, из чёрной зависти тот факт, что Фолкирк тоже стал звёздным часом воинственнейшего из героев, сэра Мармадьюка).

Можно также предположить, что с Хью Крессингемом автор хроники был знаком лично, и знакомство это не назовёшь приятным, так как монах не упускает случая кинуть в Мытаря Шотландии комком грязи.

Древняя печать Стерлинга скрупулёзно воспроизводит восемь быков настоящего моста. Шотландские копейщики стоят лицом к лицу с английскими лучниками. Надпись гласит: «Здесь англичане защитили свою честь, здесь шотландцы защитили свою свободу»

ПОЛЕ БОЯ

Средневековый Стерлингский мост представлял собой прочное деревянное сооружение на восьми каменных быках. Ширина его была достаточной для проезда лошади с повозкой. Недавние исследования позволили установить, что он стоял несколькими ярдами выше по течению от нынешнего «Старого Моста» и с XV века использовался как пешеходный. Угол, под которым быки старого моста пересекают современный Форт, позволяет с уверенностью говорить о том, что за века речка изменила своё течение. А в описываемые нами дни река была очень извилистой, с множеством изгибов и петель, подобных той, куда шотландцы загнали англичан. Берега представляли собой подтопленные заливные луга, которые малейший дождь превращал в непроходимое болото. Соответственно, дорога на Стерлинг была, по сути, гатью, съехав с которой, всадник увязал в мягкой влажной почве. Неподалёку от Форта находится Аббатская скала (Abbey Craig), поросшая лесом, чуть далее - череда Окильских холмов (Ochil Hills). Со стен замка Стерлинг, как и с вершины Аббатской скалы, открывается отличный вид на поле битвы, благо расстояние до него с обеих точек примерно одинаковое.

Со времен Уоллеса облик места сражения значительно изменили дренажные работы и автострада, а река стала шире и глубже. Несмотря на всё это, можно уверенно предположить, где находился брод, по которому можно переправляться «…хоть по шестьдесят всадников в ряд…», как говорил о нём перебежчик Роберт Ланди. Вероятно, речь шла о броде полутора километрами выше моста, там, где в Форт вливаются воды Тейса. Прочие броды, например, около Дрипа или под Фрью, далеки и неподходящи.

НАЧАЛО

Точкой отсчёта, вероятно, следует полагать прибытие к графу Суррею Джеймса Стюарта, графа Леннокса и некоторых других шотландских лэрдов (не целиком, разумеется… Сердца их, как мы помним, находились с Уоллесом). Желанием сражаться они, впрочем, не горели, предпочитая выждать и посмотреть, как будут развиваться события. Стюарт и компания убедили де Уоррена позволить им переговорить с восставшими, чтобы решить дело полюбовно. Успехом их миссия не увенчалась, ибо после ирвинского позора Стюарт и его приятели доверия у земляков не вызывали. 10 сентября шотландские нобли вернулись в английский лагерь под Стерлингом. Де Уоррен, здраво рассудив, де, с паршивой овцы хоть шерсти клок, обязал их поддержать английскую атаку следующего дня 40 конными латниками. Вечером на бивуак шотландских магнатов наткнулась группа пьяных английских фуражиров. Завязалась перепалка, в ходе которой граф Леннокс ранил одного из солдат в шею мечом. Весть об этом происшествии мгновенно разнеслась по лагерю. Товарищи раненого явились к де Уоррену требовать справедливости. Выслушав претензии, граф Суррей предложил им дождаться, пока шотландские лэрды в бою исполнят свои обязательства перед королём Эдуардом, и лишь после этого требовать сатисфакции. Рассудив так, он вернулся в постель. Ему было 66 лет, граф был стар и немощен. Шотландия, вызывавшая у него столько же добрых чувств, сколько собачья какашка, прилипшая к подошве сабатона, надоела ему хуже горькой редьки. Месяцем раньше в письме королю он жаловался на своё здоровье и просил заменить его в Шотландии более молодым и шустрым Брайаном Фитцаланом из Бидейла. Однако стремительность развития смуты на севере вынудили де Уоррена отложить отставку и вновь сесть в седло.

Господь, должно быть, вместе с ангелами Его здорово оборжался в то утро, наблюдая за англичанами. С первыми лучами солнца армия начала переправу. Несмотря на узость моста, авангард успел перемахнуть на другой берег, когда выяснилось, что его сиятельство ещё не встали-с. Кто-то из неистребимой породы прирождённых лизателей начальственных задов решил, что это непорядок, и дерзкому авангарду было приказано что? Правильно, немедленно вернуться обратно. Проснувшись, позёвывающий де Уоррен, по сложившейся традиции, ввиду предстоящего столкновения посвятил в рыцари нескольких оруженосцев, большей части которых, как пишет Гуисборо, суждено было пасть в тот же день. После церемонии армия вновь стала переправляться, но тут вдруг обнаружилось, что Леннокс и Стюарт потерялись. Де Уоррен поразмыслил и решил, что лэрды предприняли ещё одну попытку договориться с Уоллесом о сдаче без кровопролития. Пока ожидали возвращения лэрдов, успевшие перебраться через мост подразделения опять погнали назад. Тем временем нашлись мнимые парламентёры. Они, оказывается, никуда не ездили. Английский командующий, настроенный весьма пофигистически, ничуть не расстроился, а послал-таки к вожакам восставших двух доминиканских монахов с угрозами и посулами. Гуисборо приводит ответ Уоллеса: «Вот наше слово: мы пришли сюда не для мира, но для сечи. Сечи, что принесёт волю нам и нашей отчизне!»

Стерлингский мост: Уильям Уоллес и Эндрю Мюррей на Аббатской скале.

На вершине Аббатского холма Уильям Уоллес произносит речь, в которой гневно отвергает условия сдачи, высокомерно предложенные Джоном де Уорреном через доминиканских монахов. Внешний вид Уоллеса соответствует его статусу командира объединённой шотландской армии. Его оружие и доспехи изготовлены лучшими мастерами Европы. По левую руку от него два юных оруженосца держат его щит и шлем. Позади перепуганных монахов усмехается сэр Эндрю Мюррей, над головой которого реет его личный стяг и знамя св. Андрея. Крест св. Андрея, древний символ Шотландии, также нашит на стёганый акетон копейщика на переднем плане (7) и других бойцов шилтронов за спиной сэра Эндрю и внизу на равнине (8). Вдалеке, за изгибом реки Форт, высится могучая крепость Стерлинг (9), нависая над мостом, около которого сосредоточились отряды англичан. Герб Эндрю Мюррея изображён по оттиску его личной печати на документе 1296 года, и по поводу него сомнений нет. С гербом же Уильяма Уоллеса не всё ясно. Письменные источники описывают его как «серебряного восстающего льва на пурпурном поле». Однако на единственном документе, однозначно связываемом с именем Уильяма Уоллеса, так называемом «Любекском письме» (послание Уоллеса и Мюррея жителям города Любека с вестью о победе на Стерлингском мосту) нет ничего похожего. На лицевой стороне изображён Королевский герб Шотландии, а на обороте – нарисованная от руки стрела на луке. Этот знак не мог принадлежать Мюррею: во-первых, на нём нет характерных звёзд его рода, а, во-вторых, в это время сэр Эндрю умирал от ран, полученных под Стерлингом. К тому же вокруг знака имеется едва различимая надпись: «[WILELM]VS FILIVS ALANI WALAIS», то есть: «Уильям, сын Алана, Уоллес». Имя Алана Уоллеса, королевского арендатора из Эршира и отца сэра Уильяма, есть в «Свитке тряпичника» среди тех, кто в 1296 году присягнул на верность Эдуарду I. Рядом упомянуто ещё несколько эрширских Уоллесов, их личные печати несут изображения лилии, кроншнепа на фоне листвы, нет только восстающего льва.

Нам остаётся лишь гадать, был ли гербом Уоллеса лев, а лук со стрелой – данью моде на личные эмблемы; или именно стрела была геральдическим знаком, а восстающий серебряный лев был приписан молвой, ибо, если царь зверей – символ самой Шотландии, можно ли найти лучший герб для её национального героя?

РАСПОЛОЖЕНИЕ ВОЙСК ПЕРЕД БИТВОЙ

Армия, которую Уоллес и Мюррей привели под Стерлинг, очень отличалась от тех лёгких полуразбойничьих ватаг, с помощью которых они наводили ужас на англичан. Основу её составляли ополченцы из графств, собранные в «шилтроны». Бойцы были подняты слишком поспешно, чтобы иметь достаточно времени для тренировки взаимодействия и маневрирования таких боевых формирований, но, как показало дальнейшее, даже этой малости хватило для победы.

Позиция шотландцев в лесах между Аббатской скалой и Окильскими холмами имела свои плюсы и минусы. Она идеально подходила для скрытого сосредоточения сил, с неё отлично просматривалась переправа. С другой стороны, среди деревьев невозможно было сформировать плотный боевой порядок, для этого нужно было вывести войска на открытое пространство и, самое главное, сделать это вовремя. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, скольких седых волос стоили Уоллесу и Мюррею бессмысленные метания англичан с одного берега на другой.

Когда шотландские шилтроны приблизились к англичанам на расстояние около мили, их заметили с башен Стерлингского замка. Оба английских командира,- и де Уоррен, и Крессингем пропустили доклад мимо ушей. После Данбара никто из них не воспринимал шотландцев всерьёз. Во всей английской армии только несколько опытных вояк, таких, как Роберт Ланди, сделали правильные выводы.

Место, где в 1297 году стоял мост через Форт, каменные быки которого и по сей день скрывает мутная речная водица. Справа на заднем плане видна Аббатская скала, где теперь установлен Мемориал Уоллеса.

ВОЕННЫЙ СОВЕТ

На военном совете баннеретов де Уоррена шотландский рыцарь Роберт Ланди был единственным, кто рассуждал здраво. «Мои лорды,- говорил он,- переправляться по мосту равносильно самоубийству. Мост узок, переправа затянется, а, пока наша армия будет рассечена рекой на две части, ничто не мешает врагу выбрать удобный момент для атаки!» Ланди напомнил собравшимся, что неподалёку от Стерлинга есть брод. Он попросил де Уоррена дать ему бойцов, с которыми он бы переправился там и ударил противнику во фланг. Связав повстанцев боем, Ланди тем самым дал бы шанс оставшемуся войску пересечь реку по мосту в относительной безопасности. Против этого предложения выступил Крессингем: деляга собирался рассчитать всех наёмных солдат, чтобы сэкономить на их жаловании, и ему было плевать на то, что это ослабит английское войско. Сэр Хью настаивал на немедленной переправе: «Нехорошо, господин мой герцог, тратить время на перепалки и расточать деньги короля на дурацкие манёвры, когда нам нужно просто перейти на тот берег и исполнить свой долг!» Шотландцев Крессингем воспринимал, как толпу нищих, которым достаточно погрозить палкой, чтоб они разбежались, а потому стремился решить дело как можно быстрее. С пофигизмом де Уоррена лучше согласовались шапкозакидательные аргументы хитросделанного сэра Хью. На фоне Мытаря Ланди выглядел жалким перестраховщиком, и его предложение было отклонено. (По другой версии, Суррей, не имея точных данных о численности мятежников, побоялся ослабить свои и так недоукомплектованные силы выделением солдат Ланди).

К одиннадцати часам утра через узкий мост переправилось около трети английской армии во главе с Крессингемом и штандартами короля и герцога. На том берегу оказалось почти две тысячи валлийских пехотинцев, замордованных утренним шнырянием туда-сюда, и около сотни конных латников, среди которых были неустрашимый йоркширец Мармадьюк де Твенг и коннетабль замка Стерлинг Ричард Уолдгрейв с частью гарнизона.

Река Форт широка и глубока. Только в месте слияния с Тейсом она сужается и мелеет. Именно здесь, по словам Ричарда Ланди, де Уоррен мог переправить армию «…хоть по шестьдесят человек в ряд». На заднем плане в центре фотографии виднеется замок Стерлинг.

ВОЕННЫЙ СОВЕТ В ШОТЛАНДСКОМ СТАНЕ

Перед шотландцами тоже стоял нелёгкий выбор: выстроиться в боевые порядки на заболоченной равнине на виду у неприятеля и переправляться с боем на другой берег (за что ратовали некоторые горячие головы); или ждать, пока англичане сами начнут форсировать реку, и атаковать авангард. К счастью для шотландцев, верх взял здравый смысл.

Предположительно, этот мост был переброшен через Форт около Дрипа на месте старого брода.

СТЕРЛИНГ – БРИДЖ. БОЕВЫЕ ПОРЯДКИ

11 СЕНТЯБРЯ 1297 ГОДА

АНГЛИЙСКАЯ АРМИЯ:

Главнокомандующий – Джон де Уоррен, граф Суррей

Авангард под командованием Мытаря Шотландии сэра Хью де Крессингема:

Кавалерия – 150 рыцарей и латников. Командир – сэр Мармадьюк де Твенг

Пехота – 1000 копейщиков, 800 лучников, 50 арбалетчиков. Командир – сэр Ричард Уолдгрейв.

Основная часть войска (никто из которой так и не форсировал Форт и участия в битве не принял):

Кавалерия – 200 рыцарей и латников.

Пехота – 4500 копейщиков и лучников.

Командиры – сэр Уолтер Хантеркомб и сэр Уильям Латимер.

Всего: 350 кавалеристов и 6350 пеших

ШОТЛАНДЦЫ:

Кавалерия: 180 рыцарей, латников и легких конников

Пехота: 6000 копейщиков, 400 лучников

Командиры: Уильям Уоллес, сэр Эндрю Мюррей

Всего: 180 кавалеристов и 6400 пеших

Так называемый «Старый Стерлингский мост», прочная каменная постройка, теперь используемая лишь пешеходами, стоит несколько ниже по течению от того места, где был мост в XIIIвеке. На горизонте замок Стерлинг, контролировавший в средние века единственную приличную переправу через Форт, что делила тогда Шотландию на две части.

АТАКА ШОТЛАНДЦЕВ

Шесть тысяч человек выстроились в плотные шилтроны, шесть рядов глубиной, у подножия Аббатской скалы, с вершины которой их командиры бдительно и недоумённо следили за передвижениями англичан. Для переправившегося (в который раз) английского авангарда неприятным сюрпризом стало появление примерно в километре от них плотной массы людей, сверкавшей на солнце смертоносным железом. Лучников из Селкиркского леса и небольшой контингент всадников Мюррей с Уоллесом придерживали в резерве на случай угрозы с флангов. Тем временем английская конница пересекла реку и ожидала, пока пехота, сходя с моста, займёт свои позиции. Уоллес и Мюррей понимали, что удар надо наносить как можно скорее, чтобы сбросить врага в реку Форт до того, как он окончательно сосредоточит войска на северном берегу.

На фотографии, сделанной со стен замка Стерлинг, видны Монумент Уоллеса и Аббатская скала и Старый Стерлингский мост

К сожалению, нам слишком мало известно об отношениях между Мюрреем и Уоллесом, чтобы точно сказать, кто из них дал приказ наступать. Как бы то ни было, момент был выбран исключительно удачно. Едва английский авангард ступил на северный берег Форта, с вершины Аббатской скалы завыли большие горны, и грозные шилтроны, похожие на дикобразов из-за торчащих пик, двинулись на врага. Они шли, не нарушая строя, впереди скакали командиры в доспехах, сопровождаемые конной свитой. Те девятьсот метров, что разделяли две армии, шотланцы покрыли, не смешав рядов даже тогда, когда первые стрелы стали падать на их головы. Англичане запаниковали. На мосту мгновенно образовалась толкотня. Кто-то вспомнил о неотложном деле на покинутом только что южном берегу, кто-то, наоборот, пытался пробиться на северный. Успевшие переправиться попытались организовать оборону, которая, впрочем, была без труда смята яростным натиском шотланцев. Англичане (кому посчастливилось уцелеть после первого удара противника) были отброшены в узкую мышеловку, образованную изгибом Форта, их единственный путь к спасению - мост, оказался в руках шотландцев. Ни де Уоррен, ни Латимер с Хантеркомбом переправиться не успели, и теперь беспомощно наблюдали, как на том берегу повстанцы деловито режут их дезорганизованных подчинённых. Множество латников нашли свою смерть в волнах Форта, пытаясь вплавь спастись от кровожадного неприятеля. Только один из них достиг противоположного берега. Легко экипированным валлийским пехотинцам повезло больше: их спаслось около 300 человек. Сэра Хью де Крессингема стащили с лошади и растерзали. Погиб коннетабль замка Стерлинг вместе со всеми арбалетчиками из гарнизона.

Вид поля битвы, открывающийся с наблюдательного пункта Уоллеса на Аббатской скале.

Героический йоркширец Мармадьюк де Твенг, со слов которого Гуисборо описывает сражение, переправился в первых рядах, но, тем не менее, сумел избежать гибели. Увидев, как пали знамёна герцога и короля, он понял, что авангарду крышка. Тогда он собрал своих людей и заявил, что уж лучше получить шотландской дубиной по черепу, чем утонуть в реке, как крыса, а потому собирается обогнуть шилтроны и, атаковав их с тыла, с боем прорваться на южный берег. Так и сделал. Неожиданный удар горстки тяжеловооружённых всадников поверг шотландцев у моста в замешательство, и части солдат де Твенга удалось попасть на безопасную сторону реки. Сам де Твенг был на волоске от смерти: когда под его юным племянником убили лошадь, сэр Мармадьюк посадил его за спину. Вдвоём на одном коне они спаслись чудом.

Бросок людей де Твенга был последним актом организованной обороны, победа шотландцев была абсолютной. Де Уоррену и второй половине английского войска оставалось лишь скрежетать зубами, в бессильной ярости глядя, как шотландцы расправляются с авангардом.

Вид замка Стерлинг со стороны юго-запада, из Королевского Парка.

После битвы шотландцы нашли тело ненавистного Крессингема и отыгрались на нём за все унижения. По словам Гуисборо, с толстяка-«Обдиралы» они «содрали кожу и каждый взял по куску не в знак доброй памяти, но вечной неутолимой ненависти…» Уоллес потом приказал изготовить себе из шкуры Крессингема перевязь для меча. Своеобразную эпитафию Мытарю летописец продолжает так: «…из всех, чьи ожидания обманул этот день, он [Крессингем] был самым скользким, надменным и ненасытным…»

Вероятно, так выглядел герб Хью Крессингема, хотя об этом трудно судить – в источниках тех лет достоверные изображения отсутствуют. Отчасти предположение подтверждает печать Крессингема, на которой вырезан лебедь.

Эпизод со сдиранием кожи был хорошо известен в Англии по другим отчётам. Хотя сама битва описывалась там лишь в общих чертах, глумление над трупом такого большого во всех смыслах человека всякий автор считал своим долгом не только привести, но и снабдить массой кровавых подробностей.

Наш рассказ о сражении не был бы полон без упоминания о тяжёлом ранении, полученном в том бою Эндрю Мюрреем. Его имя некоторое время ещё появлялось на документах рядом с именем Уоллеса в качестве «командира армии Шотландии», но, по-видимому, он умер ещё в начале ноября.

Самый ранний из сохранившихся рисунков замка Стерлинг (примерно начало XV века). На нём мы видим сооружение, очень отличающееся от того, что дошло до наших дней.

БЕГСТВО АНГЛИЧАН

Хотя в количественном отношении та часть английской армии, что не приняла участия в сражении, всё ещё превосходила шотландцев, моральный дух её был сломлен. О продолжении битвы нечего было и думать. Сам де Уоррен был настолько устрашён и растерян, что в сопровождении многочисленных телохранителей прямо с поля сечи удрал под защиту мощных стен Берика, бросив на произвол судьбы и армию, и южную Шотландию. Тем самым северная Англия осталась беззащитной для дерзких набегов шотландцев. Оборону замка Стерлинг Суррей поручил Уильяму Фитцуоррену и достославному Мармадьюку де Твенгу, клятвенно пообещав ещё до конца года вернуться с подкреплением. Хотя гарнизон был усилен отрядом Роберта Росса из Варка-на-Туиде, обещание более серьёзной помощи так и осталось обещанием.

Замок не располагал запасами провизии и вскоре был взят Уоллесом. Росс был схвачен, закован в цепи и брошен в темницу замка Дамбартон. Фитцуоррена и де Твенга Уоллес тоже не стал казнить: широкий жест, не в последней степени обусловленный суммой выкупа. В апреле 1299 года Мармадьюка обменяли на рыцаря Джона де Мобрея, вероятно, единственного шотландца, ухитрившегося попасть в плен к англичанам в битве на Стерлингском мосту.

Стерлинг пал, англичане в беспорядке отступали на юг. С ними отходили графы Леннокс и Стюарт. По пути они наткнулись на беззащитные английские обозы, и любовь к родине взыграла в этих искренних патриотах со страшной силой. Они расположились лагерем в болотах к юго-востоку от Стерлинга и занялись грабежом.

Тем временем небольшая часть конных бойцов Уоллеса шла по пятам отступающих англичан, беспокоя и изматывая их до самого Берика. Сам Уоллес с основной армией оставался под Стерлингом, празднуя победу и деля богатую добычу.

Стерлингский мост: шотландцы атакуют английский авангард.

Возглавляемые Уоллесом и Мюрреем шотландцы оттесняют смятый английский авангард в топкую ловушку излучины Форта. Другая часть шотландцев, захватив мост, не даёт английской пехоте прийти на помощь кавалерии. Хью де Крессингем (1), ненавистный сборщик налогов, из-за тучности нетвёрдо держался в седле и, в конце концов, рухнул с лошади прямо на копья подоспевших повстанцев Мюррея (2). Воины со знаменем графа Суррея (3) и стягом св. Георгия (4), на свою беду, успели перебраться через реку, хотя сам граф остался на безопасном южном берегу с большей половиной солдат. Позади Крессингема группа всадников, среди которых мы видим Мармадьюка де Твенга из Килтона в Северном Йоркшире, одного из немногих счастливцев, что уцелели в аду сечи на северном берегу. Рядом с де Твенгом его земляки: Роберт Сомервиль и коннетабль замка Стерлинг Ричард Уолдгрейв (погибший в этом сражении вместе с бойцами своего гарнизона). Из шотландцев мы видим только Уоллеса и Мюррея. Стюарт и граф Леннокс были, вероятно, с Уорреном. Они не принимали участия в битве, хотя и улизнули позже, чтобы пограбить английские обозы. Другой шотландец, Ричард Ланди, тоже находился в английском лагере.

Перед тем, как поспешно драпануть из Стерлинга, де Уоррен возложил бремя защиты крепости на плечи Мармадьюка де Твенга и Уильяма Фитцуоррена, который, по некоторым источникам, тоже участвовал в битве. Известно, что сын Уильяма, Джон, был убит в Шотландии, возможно, как раз на Стерлингском мосту. Сам Фитцуоррен после падения замка попал в плен и был обменян на Генри Сенклера. Он был так плох, что забирать его у шотландцев пришлось жене, а в декабре 1299 года он умер. Уильям Рос из Уорка-на-Туиде тоже числился в составе Стерлингского гарнизона, однако у нас нет данных о его участии в сражении. И Джон де Уоррен, и его баннереты: Мармадьюк де Твенг, Уильям Латимер, Уолтер Хантеркомб, чьё знамя развевается над мостом, имели достаточно причин для мести шотландцам под Фолкирком год спустя. Впрочем, хотя Латимер и Хантеркомб упомянуты хронистом, как участники сражения, сомнительно, чтоб они пересекли реку. Герба незадачливого Крессингема нет ни в одном гербовнике Эдуарда I, он восстановлен по личной печати другого члена семейства Крессингем.

СТЕРЛИНГ – БРИДЖ. ПОСЛЕДСТВИЯ

Битва на Стерлингском мосту и последовавшая за ней смерть Мюррея сделали Уильяма Уоллеса единственным бесспорным вождём Шотландии. В Англии вести о Стерлингском крахе вызвали шок. Уже в сентябре шериф Ноттингема и Дерби получил предписание отрядить солдат и рыцарей на север для усиления небольших пограничных контингентов Роберта Клиффорда и Брайана Фитцалана. В это время на юго-западе зашевелился Роберт Брюс, и Клиффорд для острастки сжёг его имение в Аннендейле.

Король всё ещё находился во Фландрии, поэтому граф Суррей (наместник, как никак) из Шотландии направился прямо в Лондон, где герцоги Суффолк и Херефорд затеяли любимую забаву герцогов всех времён и народов - мятеж. Только усмирив смутьянов и отведя угрозу гражданской войны, де Уоррен смог, наконец, заняться северными делами. В октябре мощная армия выступила к Ньюкаслу.

Руины замка Мармадьюка де Твенга на лесистом обрыве над Килтон-Бек в Кливленде – всё, что напоминает сегодня о прославленном воине.

Уоллес же вместо того, чтобы довершить разгром английской армии, начатый под Стерлингом, предпринял серию набегов на пограничные графства Англии, дав противнику собраться с силами. Уже в конце сентября, столкнувшись под Бериком с более-менее регулярными частями врага, Уоллес был вынужден уклониться от боя и отступить.

Несмотря на это, почти вся Шотландия была очищена от захватчиков, в начале 1298 года пали замки Данди и Стерлинг и, хотя крепости Эдинбург, Роксбург, Берик всё ещё контролировались англичанами, города вокруг них (которые, согласно Ланеркосту: «…не имели тогда стен..») были взяты Генри Хэлибертоном.

Во второй половине 1297 года Уоллес попытался захватить приграничную крепость Карлайл, но не судилось. В отместку шотландцы выжгли окрестности на полсотни километров вокруг.

УОЛЛЕС РАЗОРЯЕТ СЕВЕРНУЮ АНГЛИЮ

После Стерлинга шотландцы предприняли несколько успешных пограничных вылазок. Одну из них, в октябре 1297 года, возглавил сам Уоллес. Численность его отряда составляла около 100 конных и 3000 пеших бойцов. В набеге против Нортумберленда шотландцы себя не особенно сдерживали, разорив всё на своём пути от нижнего Тиндейла до Корбриджа и Хексхема, где взяли с монахов аббатства огромный выкуп, после чего повернули на запад, в Кумберленд. Там они осадили Карлайл. Без осадных машин взять его не удалось, но, пока гарнизон (в числе которых были и солдаты Генри Перси) томился взаперти, бойцы Уоллеса опустошили и «…выжгли всё на 30 миль вокруг…» С приходом зимы они двинулись на восток, в направлении Дурхема, но за Стейнмором обильные снегопады вынудили их переместиться к Боузу. Попытка захватить Ньюкасл провалилась. Воины Уоллеса были изнурены трудностями зимней компании. Отягощённые немалой добычей, они мечтали о скорейшем возвращении домой. К тому же, дела Шотландии требовали личного присутствия Уоллеса. В начале декабря сэр Уильям и его люди перешли границу и вернулись в Шотландию. Этот поход, будучи делом совершенно бессмысленным в военном отношении, принёс его участникам немалую личную выгоду, усилив позиции Уоллеса на родине.

В ноябре 1297 года, во время шотландского набега на северную Англию, монахам августинского монастыря была пожалована охранная грамота за подписями Эндрю Мюррея и Уильяма Уоллеса, обошедшаяся, без сомнения, в кругленькую сумму.

Зимой 1297-98 годов первейшие князья посвятили Уоллеса в рыцари и даровали ему звание «Хранителя Королевства». Тем самым его авторитет и лидерство получили официальное признание в среде знати. Подробностей тех событий мы не знаем, до нас дошли лишь четыре документа времён его могущества, в одном из которых Уоллес именует себя так: «…рыцарь, Хранитель Королевства Шотландия и командующий армией, именем славного повелителя лорда Джона милостью Божией короля Шотландии, по воле и согласию народа королевства…» Этот манускрипт, пожалованный в марте 1298 года, вскоре после падения замка Данди, Александру Скримджеру, давал ему право владения этим замком и землями вокруг него. В ответ он приносил вассальную клятву Джону Балиолу и должен был исполнять обязанности носителя королевского штандарта. Текст этого документа неопровержимо свидетельствует, что Уоллес не претендовал на роль независимого правителя, рассматривая себя, скорее, как наместника законного короля Балиола. Фраза же: «…по воле и согласию народа королевства…» даёт нам основание утверждать, что на честность и патриотизм нобилитета он не рассчитывал.

В 1297 году Уоллесу не удалось захватить ни одной крепости на севере Англии. Во время осады замка Боуз, что в Дурхэмшире, его застала зима, вынудив возвратиться домой ни с чем.

Ещё один документ – письмо Уоллеса купцам ганзейского города Любека от 11 октября 1297 года с приглашением возобновить торговлю, благо Шотландия «…отныне свободна от войны и разорения, что несла власть английской короны…» Время показало преждевременность этих надежд, ибо стерлингский разгром, сплотив англичан, заставил их жаждать реванша и повлёк за собой вторжение в Шотландию в следующем, 1298 году.

Энтони Бек, епископ Дурхэма, и Джон Фитцмармадьюк были посланы королём в Восточный Лотиан взять крепости, всё ещё удерживаемые повстанцами. Одна из них, Дирлтонский замок, хорошо сохранилась и ныне открыта для любопытных туристов.

КОМПАНИЯ 1298 ГОДА

ЭДУАРД СОБИРАЕТ ВОЙСКА

До лета 1298 года Эдуард мало что мог сделать, чтобы наказать шотландцев. Пока де Уоррен занимался в отсутствие короля его делами, пограничными войсками временно командовал Ральф Фитцуильям. В его распоряжении в декабре и январе числилось 2000 пехотинцев, 75 арбалетчиков (из них 15 конных) и 6 рыцарей из северных графств с 40 латниками. Хотя король со своей армией вернулся из Фландрии только 14 марта 1298 года, приготовления к вторжению в Шотландию начались ещё в конце 1297. Декабрь ознаменовался рассылкой повестки двадцати девяти тысячам ополченцев. Им надлежало явиться в Ньюкасл, но, так как сбор шёл медленно, их поторопили второй повесткой в январе. Валлийские походы приучили Эдуарда вести военные действия зимой, что, естественно, не очень нравилось его солдатам, на чьи плечи основные трудности и ложились. Тем не менее, в начале февраля в Ньюкасле собралось около 16000 ополченцев. Тогда же туда прибыли де Уоррен, графы Херефорд, Норфолк, Арундел и другие дворяне со своими отрядами числом более 750 копий. Ополченцы продолжали неторопливо собираться, при этом те, что добрались до точки сбора первыми, потихоньку разбегались: таким образом, число бойцов сначала достигло 21000, затем сократилось до 18000, в марте – до 10000 и, в конце концов, до 5000. К моменту, когда из Фландрии пришёл приказ короля не ввязываться в военные действия до его приезда, де Уоррен и его войско не слишком преуспели: они сняли осаду с Роксбурга и Берика, но взять реванш за Стерлинг-бридж, впутав шотландцев в открытое сражение, не удалось. Да и слава Богу. Основу армии де Уоррена составляли кое-как вооружённые ополченцы, и сердцам их мычание оставленной дома скотины было милее пения трубы. Вскоре тех из них, кто оказался слишком боязлив или тяжёл на подъём, чтобы дезертировать, пришлось распустить по домам. В конце апреля – начале мая у Суррея осталось лишь полторы тысячи пеших и сотня конных воинов для охраны границ.

Замок Танталлон над Фирс-оф-Форт построен на руинах крепости более ранней постройки, которую в 1298 году взяли воины Бека.

Эдуард, хоть и предполагал задействовать в летней кампании против шотландцев профессиональных вояк, вернувшись домой, рассудил, что скопом и батька легче бить, а потому объявил новый набор ополчения. На призыв откликнулось примерно 2000 человек, половина которых была родом из Чешира и Ланкашира. Текст королевских повесток дошёл до нас. Он подтверждает слова Гуисборо о том, что пехота англичан при Фолкирке состояла преимущественно из валлийцев. Войны с Уэльсом внушили Эдуарду уважение к боевым качествам валлийцев, а потому он нанял доблестных потомков короля Артура в количестве десяти с половиной тысяч. Помимо них, на жаловании оставались 250 арбалетчиков из разгромленной стерлингской армии де Уоррена и 250-300 гасконских наёмников короля, судя по всему, тоже арбалетчиков (частью конных). Надо сказать, что в летней кампании, если верить архивным записям, участвовало больше рыцарей, чем у Эдуарда было во Фландрии. Объясняется это просто: в предвкушении добычи на королевскую службу нанимались дворяне, не желавшие служить за пределами Англии, кроме того, многие из тех, кто на континенте был «valetti» (оруженосцем), в Шотландии стали рыцарями.

Армия, которую Эдуард привёл под Фолкирк, располагала 2200 бронированных всадников (из которых 1200 были наёмниками, а прочие – феодалами и их свитой), и была гораздо мощнее и боеспособнее стерлингской. Фолкиркский свиток читается как Бархатная книга Англии – цвет рыцарства: 11 герцогов и графов,- епископ Дурхем, Генрих Ланкастер, Эймер де Валенс, Роберт Клиффорд, Генри Перси, 115 баннеретов из знатнейших родов.

Надгробие Жильбера д’Умфравилля, графа Ангуса (1245-1307), сильно повреждённое, находится в Гексгемской монастырской церкви. Семья Умфравиллей владела замками Прудо, Кокетдейл и Росдейл. В Фолкиркском сражении вместе с Жильбером Умфравиллем участвовали семь его вассалов и четырнадцать латников.

В 1298 году английский король намеревался окончательно разделаться с Шотландией. 26 мая он прибыл в Йорк, который на ближайшие шесть лет стал штаб-квартирой правительства. Эдуард, придя к выводу, что перед походом не помешает подмазать ребят наверху, совершил паломничество к святилищу Джона Беверлийского, популярного святого, который, по поверьям, оберегал воителей в бою. Оттуда через Уилтон и Керкем он отправился в Нортгаллертон, и 12 июня был уже в Дурхеме, где к знамени святого Джона Беверлийского Эдуард решил добавить стяг другого мученика – Кутберта Дурхемского, имевшего репутацию защитника Англии от диких скоттов. В тамошней церкви хранились древние знамёна, что воодушевляли англичан в битве под Нортгаллертоном в 1138 году. Плантагенет всласть попиарился на святых с дальним прицелом: Уоллеса английская пропаганда представляла антихристом, безбожником и отпетым мерзавцем.

Нам трудно судить, насколько это соответствовало истине, одно можно сказать определённо: глупцом Уоллес явно не был. Подобно многим своим соотечественникам на собственной шкуре испытав мстительный нрав Эдуарда I, Уоллес ждал его ответного удара. Сознавая, что на этот раз англичане подготовятся тщательнее, он не терял времени зря. В дебрях Селкиркского леса он собирал и тренировал солдат, рекрутируя их по всей Шотландии. При этом он не брезговал принудительной вербовкой, безжалостно вешая уклонистов и дезертиров.

У большой армии большие аппетиты. По мере того, как количество солдат росло, Уоллес переправлял их в свой военный лагерь в Торвудском лесу, где, во-первых, было легче снабдить всем необходимым такую массу людей, а, во-вторых, там проходила единственная дорога на Стерлинг.

Тем временем король Эдуард из Дурхема переехал в Ньюкасл, откуда 29 июня направился в Роксбург, где в начале июля соединился с армией. Вскоре английское войско выступило в поход. Их путь лежал на север, через Ламмермюирские холмы к Лодердейлу. Территория, по которой шли англичане, была пустынна и безжизненна. Местные жители давно разбежались, прихватив с собой всё, чем незваные гости могли бы поживиться. Англичане злились, жгли брошенные дома, и чёрные столбы дыма безошибочно указали Уоллесу, откуда ждать врага. Эдуард, напротив, не имел ни малейшего представления о местонахождении шотландцев. Наобум король пошлёпал через Лодердейл от Далхауси к Керклистону, западнее Эдинбурга, где и оставался с 15 по 20 июля. Армию сопровождал длинный обоз и огромные стада домашнего скота. Эдуард, вообще, был великий мастер снабжения. Успех его завоевания Уэльса сделали возможным не столько военные акции, сколько хорошая организация тыла. А вот непродуманность снабжения в 1298 году едва не привели к провалу всей компании. Марш из Роксбурга истощил запасы армии, а корабли, везущие в Лейт с восточного побережья Англии такое необходимое продовольствие, задерживались из-за плохой погоды и неблагоприятных ветров. Прокормить же армию было делом нелёгким и дорогостоящим. Яркой иллюстрацией этого может послужить счёт на сумму 177 фунтов и 17 шиллингов, выставленный англичанам колдстримским аббатом за ночь, проведённую на его землях во время первого вторжения в Шотландию. Всего за одну ночь служивые умяли зерна на 50 фунтов, 497 овец с ягнятами и 100 баранов.

Пока армия ожидала подвоза провианта у Керклистона, Эдуард послал Энтони Бека, епископа Дурхемского, и Джона Фитцмармадьюка выбить шотландцев из замков Восточного Лотиана. Повстанцы за крепкими стенами и в ус не дули, а выкурить их оттуда возможности не было ввиду полного отсутствия осадных машин. Взятый с собой провиант закончился быстро, и, когда солдаты епископа принялись, как зайцы, глодать дикий горох с окрестных лугов, Бек отправил Фитцмармадьюка обратно к королю с письмом, в котором излагал все эти доводы и просил новых инструкций. Эдуард раздражённо отписал, что «…христианскому смирению не место на войне… Вперёд, будьте мужественны и мне не в чем будет Вас упрекнуть… Однако остерегайтесь показываться мне на глаза до тех пор, пока все три замка не будут взяты…» Королевский разнос возымел действие, и в течение двух дней замок Дирлтон был взят, а прочие два шотландцы оставили без борьбы.

Надгробие Джона Фитцмармадьюка в Честер-ле-Стрит, Дурхэм. На щите – его герб, «на серебряном поле три попугая и пояс красного цвета»

Дух оголодавшего войска ещё больше подняло прибытие нескольких кораблей. Увы, радость была преждевременной: суда привезли 200 бочек вина, а долгожданная пища была всё ещё в пути. Валлийские пехотинцы, находившиеся в особенно отчаянном положении, добрались до вина и спьяну передрались с англичанами. В драке погибли несколько священников, бросившихся разнимать буянов. В побоище ввязались латники, перебившие около 80 забияк. Порядок был восстановлен, но настроения среди валлийцев преобладали мятежные, и при столкновении с шотландцами они вполне могли перейти на сторону врага. Беда состояла ещё и в том, что Эдуард ничего не знал о том, где этот враг, собственно говоря, находится. Шотландцы могли быть где угодно, и король, опасаясь их вторжения в Западные Марки, даже предупредил шерифов Нортумберленда, Кумберленда и Вестморленда быть начеку. Ситуация сложилась – хуже некуда, и Эдуард принял решение отступать к Эдинбургу.

И в этот момент удача, наконец, улыбнулась ему. В английский лагерь приехали два герцога – Патрик Данбарский и Жильбер д’Умфравилль. Англичане до мозга костей, хоть и носили шотландские титулы, они привезли Эдуарду то ли шпионов, то ли перебежчиков, которые сообщили, что Уоллес под Фолкирком, то есть в 30 километрах от расположения англичан! Мало того, по словам лазутчиков, Уоллес знал о намерении противника отходить к Эдинбургу и планировал напасть на их лагерь следующей же ночью или, в крайнем случае, застать их на марше. Видимо, он полагал, что враг слишком деморализован, чтобы дать достойный отпор. Но он ошибался. Боеспособность англичан была всё ещё высока. От полученных известий король воспрянул духом. В тот же день его армия оставила Керклистон и, покрыв до вечера более 16 километров, расположилась ночевать восточнее Линлитгоу, на холмах Бург-Мюир. Как пишет Гуисборо: «…Щиты для них стали подушками, а мечи – перинами. И кони их были привязаны рядом с хозяевами…» Эта чрезмерная бдительность привела к тому, что среди ночи жеребец короля наступил на него копытом. Истошные вопли Его Величества разбудили остальных, многие спросонья решили, что атакованы шотландцами, и в лагере поднялся переполох. Когда страсти улеглись, уже брезжил рассвет. Потоптанный конём Эдуард взобрался на виновника суматохи и повёл армию к Фолкирку.

Атака графа Линкольна увязла в топи на дне долины (за нынешним ж/д полотном). С холма, как видим, трясину разглядеть трудно.

БИТВА ПОД ФОЛКИРКОМ

МЕСТНОСТЬ

К сожалению, во времена Эдуарда I ещё не существовало Государственного картографического управления, и некому было нанести на карты место сражения. Окрестности Фолкирка однообразны, такие приметы, как Стерлингский мост, отсутствуют. Хронисты тоже не балуют обилием подробностей: Гуисборо сообщает лишь, что шотландцы построились «…на одной из сторон холма возле Фолкирка…». «Scalacronica» сэра Томаса Грея – что «сражались вблизи Фолкирка», а Вестминстерский летописец пишет и вовсе о «равнине, именуемой Фолкирк». В результате учёные мужи и по сей день ломают копья в спорах относительно места сражения.

В этом месте ручей Вестквартер форсировал английский авангард, следуя за четвёртой бригадой графа Суррея.

Часть историков, опираясь на мнение Слепого Гарри, что английский лагерь в ночь перед битвой был разбит на Шламаннан-Мюире, считает местом баталии Глен Элдридж на реке Эйвон, хотя это и далековато для того, чтобы именоваться «у Фолкирка».

Если же принять во внимание точку зрения современника тех событий, Гуисборо, путь армии из Керклистона пролегал от Уинчбурга к Линлитгоу с ночёвкой на Бург-Мюире. Ещё до рассвета англичане форсировали Эйвон около Мануильского аббатства, миновали замок Хайнинг и следовали вдоль гряды Реддинг-Мюир, которая, вероятно, и была тем местом, где «…они увидели множество копейщиков на краю холма…» Шотландцы находились примерно в полутора километрах к северо-западу. Позади них рос лес Кэллендар, а чуть дальше лежал Фолкирк. Прямо перед английской армией расстилалось болотце, образованное слиянием ручьёв Вестквартер и Глен, но оно было небольшим и его легко было обогнуть, а там, где стояли шилтроны, почва была твёрдая, вполне подходящая для атаки тяжёлой кавалерии. Единственным преимуществом позиции шотландцев был лес Кэллендар за спиной, в случае поражения дававший (гипотетически) возможность спастись.

Ручей Вестквартер восточнее точки его слияния с ручьм Глен. Где-то здесь епископ Дурхэм пикировался с Ральфом Бассетом.

Почему же Уоллес, опытный военачальник, столь неудачно подобрал место предстоящей схватки? Ответ в том, что, вероятно, выбора-то у него и не было. Стремительный бросок королевской армии из Керклистона стал для него неприятной неожиданностью, а о том, что англичане уже у Реддинг-Мюира, он, по-видимому, узнал только от тех копейщиков, которых люди Эдуарда приняли за шотландский авангард. В сложившихся обстоятельствах любая попытка отступления перед лицом неприятеля гарантировала разгром, и лишь сражение давало малю-усенький шанс избежать катастрофы. Уоллес решил им воспользоваться.

ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ

Из немногих свидетельств, дошедших до нас, наиболее подробным и достоверным является манускрипт Уолтера из Гуисборо. Данные, почерпнутые из него, подтверждаются редкими документами, сохранившимися в архивах, например, в Фолкиркском свитке. Похоже, что информатором Гуисборо был человек, лично участвовавший в событиях, - баннерет или клирик из королевской обслуги. Это также мог быть один из нескольких йоркширских рыцарей, сражавшихся при Фолкирке.

Ланеркостская хроника сообщает о сражении коротко, как и «Scalacronica». Прочие хронисты вторят Гуисборо слово в слово. Для полноты реестра упомянем записки Уолтера Бауера, создавшего свой труд несколько позже и обвинившего в поражении шотландцев почему-то Роберта Брюса; а также Слепого Гарри, стихотворные хитросплетения которого приводят к победе при Фолкирке Уоллеса, а не Эдуарда I (!)

Завершу перечисление источников собственными исследованиями местности в районе ручья Вестквортер, основанными (каюсь!) только на указаниях всеведущего Гуисборо.

Вид с моста через Юнион-канал в направлении вершины Реддинг-Мюир. Кавалеристы Линкольна и Суррея наступали слева, преодолели Вестквартер (в центре, где деревья) и достигли дна долины.

ЗАМЕЧЕНЫ ШОТЛАНДЦЫ! РАССВЕТ, 22 ИЮЛЯ 1298 ГОДА

22 июля, в мутных лучах восходящего солнца, авангард англичан после тяжкого предрассветного марша вдруг заметил чуть выше по склону Реддинг-Мюир вооружённых людей. Решив, что это готовая к бою шотландская армия, англичане стали спешно строиться в боевые порядки и наступать. Но, когда они достигли места, где видели копейщиков, выяснилось, что врага и след простыл. Король и епископ Дурхемский воспользовались передышкой, чтобы отслужить мессу в честь святой Магдалены (22 июля – её день). Пока шла служба, окончательно рассвело, и находившиеся в полутора километрах оттуда шотландцы могли видеть манёвры королевской армии и подготовку к битве.

Центр шотландской позиции перед лесом Кэллендар. Теперь там расположена ферма Вудленд. Роща в середине снимка отмечают место, где спускались бригады епископа Бека и короля.

РАСПОЛОЖЕНИЕ АРМИЙ

Шотландские копейщики были собраны в четыре больших круга, «…оные кольца именуемы шилтронами», как любезно указывает Гуисборо. Он ничего не сообщает о том, прикрывался ли фронт шилтронов заграждением из кольев, только пишет, что «…бойцы стояли тесно, как звенья цепи, наклонив вперёд свои пики…». Сомнительно, чтобы, говоря о звеньях цепи, Гуисборо имел в виду физическую сцепку шотландцев. Это, скорее, поэтическое преувеличение, призванное подчеркнуть плотность построения, подобного тому, что использовали воины Северного Уэльса, круглую «живую крепость», не имеющую уязвимого тыла и боков, противопоставленную Уоллесом натиску тяжёлой кавалерии. Промежутки между четырьмя шилтронами, каждый из которых насчитывал около 2000 копейщиков, заполняли лучники из Селкиркского леса, ребята, по выражению летописца, «…крепкого сложения и крупной стати», единственным недостатком которых было малое их количество. Кавалерия была собрана в один отряд чуть сбоку и позади от шилтронов. Непонятно, чего хотел достигнуть Уоллес, помещая свою конницу именно там, но дальнейший ход сражения в полной мере показал уязвимость этой позиции. Точно неизвестно, кто возглавлял этот отряд, возможно, Джеймс Хай Стюард. Версия о том, что предводителем мог быть Роберт Брюс, несостоятельна, как и вообще его участие в сражении с одной или другой стороны. Представителей знатных родов, поддерживающих Уоллеса (вроде Коминов), при Фолкирке не было, за редким исключением. Ядро конного отряда составляли мелкопоместные шотландские рыцари.

Местность, на которой выстроились шотландские боевые порядки, представляла собой сухую, пологую сторону холма, обращённую на юго-восток. В тылу у них, как уже говорилось выше, находились лес Кэлендар и Фолкирк. Плавно снижаясь, холм переходил в неглубокую долину, на заболоченном дне которой ручей Глен перетекал в более полноводный Вестквортер.

Вид с шотландских позиций в сторону Реддинг-Мюир. На дне долины слева лежит заболоченное озерцо. Левое крыло англичан двигалось по низу склона (на фото – несколько левее середины).

ФОЛКИРК. БОЕВЫЕ ПОРЯДКИ

22 ИЮЛЯ 1298 ГОДА

АНГЛИЙСКАЯ АРМИЯ:

Главнокомандующий – король Эдуард I

Кавалерия:

Авангард под командованием графа Линкольна (3 графа, 18 баннеретов): 450 баннеретов, рыцарей и латников.

Вторая бригада. Командир – Энтони Бек, епископ Дурхемский (1 князь – епископ, 2 графа, 24 баннерета): 425 баннеретов, рыцарей и латников.

Третья бригада. Командир – король Эдуард I (2 графа, 43 баннерета): 850 баннеретов, рыцарей и латников. 100 конных арбалетчиков.

Четвёртая бригада. Командир – Джон де Уоррен, граф Суррей (4 графа, 15 баннеретов): 425 баннеретов, рыцарей и латников.

Пехота:

5500 лучников.

7000 копейщиков.

400 арбалетчиков.

Всего: 2250 кавалеристов и 12900 пеших

ШОТЛАНДЦЫ:

Командующий – сэр Уильям Уоллес, Хранитель Королевства Шотландия

Кавалерия: 500 рыцарей, латников и легких конников. Командир – Джеймс Хай Стюард

Пехота: 8000 копейщиков в составе 4 шилтронов

1500 лучников под командованием сэра Джона Стюарта.

Всего: 500 кавалеристов и 9500 пеших

АТАКА АНГЛИЙСКОЙ ТЯЖЁЛОЙ КАВАЛЕРИИ

Когда Эдуард I решал, что же ему делать в сложившейся ситуации, он, прежде всего, помнил, что люди и животные измучены стремительным переходом от Керклистона, почти не спали и ничего не ели. Поэтому он хотел оттянуть столкновение, насколько возможно, чтобы дать им восстановить силы. Однако его командиры и ближайшие советники были против. Опасаясь атаки шотландцев, они уговаривали короля отказаться от мыслей о привале и нанести врагу упреждающий удар рыцарской конницей, сразу завладев инициативой. В конце концов король сдался и подвёл черту множеством всяких слов, из коих история до нас донесла лишь три самых приличных: «Да будет так!»

Наблюдая за передвижениями английской конницы на холме напротив. Выглядели они грозно, и Уоллес, чтобы поднять боевой дух своих парней, приказал конному отряду Хай Стюарда прогарцевать перед боевыми порядками и произнёс знаменитую речь: «Парни, я привёл вас на пирушку, теперь пляшите, как можете!»

При Фолкирке английская кавалерия была разделена на четыре бригады, так называемые «баталии», но о принципах организации пехоты летописцы молчат. Действовала она независимо, или каждой «баталии» был придан пеший контингент, мы можем только догадываться. Я склонен придерживаться первого варианта, ибо приказ атаковать был отдан кавалерии, когда пехота ещё должна была тащиться по дороге из Линлитгоу.

Авангардом командовали графы Линкольн с Херефордом и Роджер Бигод, граф-маршал Англии. Их бригада лихо скатилась со склона Реддинг-Мюира и, попытавшись перескочить с маху Вестквартер перед фронтом шотландцев, вляпалась в мокрую грязь на дне долины. Вырвавшись из топи, они обошли её по краю и форсировали ручей со стороны правого фланга противника, который прикрывала кавалерия.

Целью второй баталии под началом епископа Бека, графов Данбара и Ангуса был левый фланг Уоллеса. Конфуз авангарда предупредил их об опасности. Взяв немного восточнее, они обогнули трясину. Пылая жаждой схватки, воины Дурхема оставили остальные бригады далеко позади, так что епископу пришлось приказать им поумерить скорость, чтобы, дождавшись короля, атаковать хотя бы двумя баталиями одновременно. Это была здравая мысль: численность баталии епископа составляла чуть больше 400 копий, в пять раз меньше любого шилтрона. Но разум молчит, когда спесь и самонадеянность говорят хором. Один из рыцарей, Ральф Бассет из Дрейтона, не желал ждать и упрекнул Бека: «Вы не на кафедре, епископ, а мы – не ваша паства! Мы не учим вас проповедовать Слово Божье, и вы не смейте указывать нам, как и когда воевать! Хотите молиться – молитесь, а мы будем сражаться!» Большинство его товарищей были с ним согласны, а, так как в те годы понятия субординации и воинской дисциплины дворяне относили только к представителям низшего сословия, то, не слушая увещеваний Бека, пришпорили коней.

Ральф Фитцуильям при Фолкирке дрался в баталии епископа Дурхэмского. На его надгробии в Хёруорте-он-Тис изображён герб «на поле из серебряных и лазурных полос три красных венка».

Пока епископ увещевал строптивцев, на другом фланге авангард схлестнулся с шотландской кавалерией. Несмотря на численное превосходство, шотландцы были обращены в позорное бегство. Только несколько рыцарей нашли защиту внутри шилтронов. Стычка была настолько короткой, что после сражения распространились слухи о предательстве аристократов, особенно упорно обвиняли отсутствовавшего при Фолкирке Комина. Доказательств какого-либо вероломства, впрочем, не было и нет, а сплетни относительно Комина, распускались, похоже, сторонниками его соперника – Брюса.

Гуисборо обходит молчанием роль, сыгранную в битве четвёртой бригадой, возглавляемой Джоном де Уорреном. Однако в архивах чудом сохранился список лошадей, павших в этом бою, среди хозяев которых есть и рыцари графа. Один из них – Эймер де Валенс, в свите которого служили Томас и Морис де Беркли. Эти двое побывали в самой гуще схватки, где погибли четверо латников де Валенса, а Морис лишился дорогостоящего дестриера. Четвёртая баталия, скорее всего, последовала за авангардом к западу от болотца у Вестквартера. Принудив шотландскую конницу к отступлению, они порезвились с лучниками, которых частью перебили, частью разогнали. При этом сами существенных потерь не понесли, что неудивительно, ведь, атакуя не во фронт, а с флангов, англичане до последних мгновений были скрыты от стрелков шилтронами, и появление врага застало лучников врасплох. Гуисборо, впрочем, пишет, что дрались они отчаянно, сплотившись вокруг тела командира, сэра Джона Стюарта, погибшего в результате «неудачного падения с лошади», хотя, по версии «Scalacronica», Стюарт спешился ещё в начале боя и пал, сражаясь в общем строю.

После конницы и лучников дошла очередь и до шилтронов, Однако плотная стена копий оказалась рыцарям не по зубам. Лошадей, напоровшихся на пики шотландцев, не спасали латы. Согласно упомянутому выше списку, при Фолкирке погибло 111 коней. Подобного списка касательно людских потерь, к сожалению, нет, но всадники в таких случаях страдали гораздо меньше. Из тех обрывочных сведений, которыми мы всё же располагаем, известно, что король потерял в этой битве двух баннеретов, из его баталии Генри де Бомон лишился лошади и трёх из десяти латников; Роберт Клиффорд – восьмерых из тридцати пяти; граф Ланкастер – одиннадцати из сорока пяти. А вот сэр Ральф Бассет из Дрейтона, такой храбрый вдали от врага, не потерял ни одного из своих двенадцати бойцов! Несмотря на весь свой пафос, он даже не пытался прорвать шотландский строй, а кружил вместе с остальными вокруг шилтронов в поисках слабого места. Конные арбалетчики попытались обстреливать шилтроны, но немногие выжившие лучники показали гасконцам, что им стоит держаться подальше.

Сложилась патовая ситуация. Английская кавалерия была не в состоянии прорвать кольца шилтронов, но и шотландцы, лишившись лучников и конницы, ничего не могли сделать. Однако английский король был не из тех, кто ходит играть в картишки, не припася в рукаве пару лишних козырных тузов.

Энтони Бек, епископ Дурхема, в битве при Фолкерке.

Энтони Бек, епископ Дурхемский, командующий второй кавалерийской бригадой, приказывает своим рыцарям приостановить атаку около ручья Вестквортер и дождаться всадников короля для совместного удара по шотландцам. Ральф Бассет из Дрейтона (2) высокомерно упрекает епископа в трусости: «Ступай помолись, пока мы будем сражаться!» Перепалка закончилась тем, что рыцари наплевали на приказы командира и помчались в самоубийственную атаку на сомкнутые ряды шилтронов. Сзади сэра Ральфа наблюдают за ссорой Эдмунд Дейнкур (3) и Брайан Фитцалан из Бедаля (4). Над их головами развеваются знамёна Жильбера д’Умфравилля, нортумбрианца графа Ангуса (5), опытного воина, начавшего карьеру ещё во времена баронских войн 60-х годов, и Уильяма Броуза, лорда Говера (6). На заднем плане между епископом и Бассетом стоят Пьер Корбе (7) и Джон Пейнелл, лорд Оутли и Йоркшира (8), недавно вернувшиеся с королём из Фландрии. Оба рыцаря достаточно жёстко проявили себя в войнах с валлийцами.

Энтони Бек был младшим сыном Джона Бека из Эресби в графстве Линкольн. Чиновник, не воин, обладая хорошими связями, он быстро продвинулся на чернильной стезе и был «избран» епископом Дурхема в 1284 году. К описываемому времени власть и влияние епископа достигли пика. С младых ногтей он был другом и советником Эдуарда I. В старости он иногда рассказывал своему секретарю, как верно служил королю, сопровождая его в крестовом походе, а затем послом во Франции, Фландрии, Уэльсе и Шотландии.

ТРИУМФ ЛУЧНИКОВ

Тем временем подоспела английская пехота. Плотные ряды шилтронов представляли собой отличную цель для стрелков, обрушивших на головы шотландцев настоящий град стрел и арбалетных болтов. Помимо того, Гуисборо упоминает о «…круглых камнях, во множестве швыряемых там…» Едва ли их метали специально обученные пращники, видимо, кто-то из копейщиков проявил личную инициативу. Шотландцы несли чудовищные потери. «Они падали, подобно лепесткам цветов, осыпающимся с деревьев в пору созревания плодов…» - как поэтично описывает это английский хронист. Стрелки пробили огромные бреши в рядах шилтронов, и этим воспользовались рыцари. Хотя Гуисборо, повествуя об этой атаке, не упоминает пеших, сомнительно, чтобы кавалерия могла самостоятельно справиться с остатками шотландцев. Косвенные подтверждения участия пехоты в довершении разгрома армии Уоллеса мы находим всё в том же списке убыли лошадей. Согласно ему, кони двух пехотных командиров, Джона де Мерка и Уильяма Фелтона, были убиты противником.

Печать Юстаса де Хакка (ум. в 1306), который с двумя рыцарями и девятью латниками сражался в баталии короля при Фолкирке и потерял там своего гнедого.

Напора всей массы английской армии потрёпанные шилтроны не выдержали. Люди побежали к лесу, надеясь укрыться среди деревьев. Беглецов настигали и убивали сотнями. Из английских потерь, понесённых во время погони, мы знаем о смерти Брайана де Джея, Мастера Тамплиеров и Джона де Соутри, Мастера Шотландских тамплиеров. По одной из версий, они, утратив скакунов, завязших в болоте, опрометчиво продолжили погоню на своих двоих, в лесу же были захвачены и прирезаны. А вот Ланеркост излагает иную точку зрения: якобы оба погибли, слишком яростно и неосторожно атакуя шилтрон.

Это превосходно сохранившееся надгробие Брайана Фитцалана (ум. в 1306) находится в Бидальской церкви в Северном Йоркшире. Фитцалан пребывал на военной службе с 1277 по 1302 годю Под Фолкирк он привёл шестерых бойцов и бился под знаменем епископа Дурхэма. Его герб, внесённый в Фолкиркский свиток, был золотым с красным.

Уильяму Уоллесу, вместе с ближайшими приверженцами удалось избежать плена и гибели. Вероятно, временным укрытием ему послужил Торвуд, восьмью километрами севернее Фолкирка. А когда англичане 26 июля добрались до Стерлинга, они обнаружили, что единственное здание в нём, пригодное для жилья, - это резиденция доминиканцев, которую король и занял. Остальные городские постройки Уоллес по пути из Торвуда на север безжалостно сжёг.

Пирс де Моули (1249-1308) с витража в Йоркском соборе. Ветеран, повоевавший и в Гаскони, и в Уэльсе, и в Шотландии, при Фолкирке сражался в бригаде епископа Дурхэмского.

ЦЕНА ПОРАЖЕНИЯ, ЦЕНА ПОБЕДЫ

Средневековые хронисты оставили записи об огромных потерях среди шотландцев. «Scalacronica» даёт «…более 10000…» убитых. Не слишком правдоподобно, но всё же в пределах здравого смысла. Цифры же в 56000 (Гуисборо) и 60000 (Уолсингем) погибших настолько фантастичны, что наводят на мысль о включении в них пострадавших от английского террора после поражения, в том числе и жертв королевского указа о конфискациях. По распоряжению Эдуарда I указ вступал в силу с 22 июля, дня сражения, что ясно демонстрирует, против кого он был направлен. В архивах Дурхема можно найти имена фригольдеров Колдингхема, убитых, раненых или лишившихся наделов в результате «несчастья» под Фолкирком.

Рыцари, сопровождавшие в 1298 году Роберта Клиффорда. (Остед был арендатором Клиффордов, а л’Энглез – сотником пехоты)

Кроме простого люда, на том поле брани пали и представители высшего сословия: Эндрю Мюррей из Ботуэлла, Макдуфф из Файфа (интересно, не тот ли сутяга, что портил кровь Балиолу?), Джеймс Грэхем из Аберкорна и многие другие. Кстати, могила сэра Грэхема находится во дворе фолкиркской церкви, соседствуя с надгробием сэра Джона Стюарта (брата Хай Стюарда).

Из погибших англичан упоминания удостоились только незадачливые тамплиеры. Указать потери среди рядового состава ни один хронист не посчитал нужным. С другой стороны, едва ли они были значительны.

Эймер де Валенс (ум. в 1324) с его надгробия в Вестминстерском аббатстве. Он сражался в бригаде графа Суррея при Фолкирке, где пали четверо его приближённых.

ПОСЛЕДСТВИЯ

УОЛЛЕС ПОСЛЕ ФОЛКИРКА

После фолкеркского поражения Уоллес сложил с себя полномочия Хранителя Королевства. Его положение и поддержка знати напрямую зависели от военных успехов. Звёздный час Уоллеса миновал, и второго шанса ему никто давать не собирался. Без громкого титула и высокой должности он уходит в тень истории. Финал его жизни окутан такой же тайной, как и её начало. Как он провёл семь лет от Фолкерка до казни, мы почти ничего не знаем. В 1299 году Уоллес приехал в Париж с дипломатической миссией. Балиолу нужны были союзники. Оттуда в конце 1300 года он отправился в Рим, имея на руках рекомендательное письмо Филиппа IV Красивого к папе римскому. Вернувшись на родину спустя три года, он был втянут в очередную междоусобицу; у Шотландии, как это не раз ещё будет в её истории, появилось слишком много претендентов на роль её освободителя.

Руины Торвудского замка в древнем Торвудском лесу к северо-западу от Фолкирка. Уоллес со своими сподвижниками пересёк реку Каррон у Ларберта тремя километрами южнее и укрылся здесь после поражения.

ЗАВЕРШЕНИЕ КОМПАНИИ 1298 ГОДА

Следующие две недели после битвы Эдуард I провёл в Стерлинге. Вопреки логике, фолкиркский разгром не сломил, а, наоборот, лишь ожесточил шотландцев, и научил их избегать прямых столкновений с английской армией, что они и будут делать в ближайшие 16 лет.

Земли к северу от Форта контролировались шотландцами, хотя карательные отряды Эдуарда рыскали там, сея смерть и разорение. Так, за поддержку, оказанную Уоллесу покойным Макдуффом, Файф был выжжен до Сент-Эндрюса.

В 1298 году Эдуард I построил в Лохмабене укрепление из дерева, сжимая кольцо вокруг Аннендейла. В Средневековье через Аннендейл пролегала дорога на север и Лохмабенский замок зорко эту дорогу стерёг.

Замок Стерлинг в очередной раз перешёл к англичанам, отбили его шотландцы только во второй половине 1299 года. Попытка разграбить Перт ничего Эдуарду не принесла: шотландцы сами спалили город и улизнули из-под самого носа короля.

Надо сказать, что Эдуарду I приходилось нелегко. Трудности со снабжением только усилились, его бароны грызлись между собой и, когда, в конце концов, короля покинули граф-маршал и граф Херефорд со всеми своими солдатами, Его Величество тоже надумал убраться из Шотландии. Замок Стерлинг был наскоро отремонтирован, в нём оставили гарнизон, и король двинулся на юг через Фолкирк и Торфихвн. 20 августа они достигли Гленскора, что южнее Эдинбурга, и оттуда направились на запад, к Эру, спеша разделаться с объявившимися там шотландцами. Спустя неделю, прибыв в город, они нашли его пустым и разрушенным. Даже замок по приказу Роберта Брюса был разобран по камешку. Эдуард ожидал прибытия в Эр кораблей с провиантом из Ирландии, но их не было, и Гуисборо пишет, что «…более двух недель в лагере царили голод и уныние». Не дождавшись кораблей, войско потащилось на юг, через бесплодные торфяники, к Нитсдейлу, а оттуда – в Лохмабен, попутно захватив тамошний замок Роберта Брюса. Эту часть Шотландии Эдуард твёрдо решил оставить за собой, поэтому, назначив комендантом Лохмабена Роберта Клиффорда с гарнизоном, он потратил некоторое время на то, чтобы укрепить эту крепость и соседнюю, - Дамфрис, но уже 9 сентября прибыл в Карлайл.

Там он щедро вознаградил своих сторонников конфискованными поместьями шотландцев. Большая часть этих земель всё ещё находилась в руках прежних хозяев, и Эдуард мог быть уверен, что его щедро оделённые подданные, чтобы вступить в права владения, с энтузиазмом поддержат любой его новый поход на север.

Итоги восьминедельной компании не радовали. Потери лошадей были высокими, а кони стоили дорого. Эдуард блестяще выиграл сражение, но Шотландия не была покорена.

В замке Джедбург всё ещё укрывалась горстка шотландцев, и он не отказал себе в удовольствии понаблюдать за осадой, после чего, в конце октября, вернулся на юг.

Карлаврокский замок, построен в XII веке Эймером Максвеллом в удобном месте на побережье Солуэя в Дамфришире. Замок треугольный в плане, с массивными надвратной и сторожевыми башнями в углах, со всех сторон окружён глубоким рвом.

ШОТЛАНДИЯ, 1298-1307

Во второй половине 1298 года Хранителями Королевства Шотландия были избраны сразу двое: Роберт Брюс, граф Каррик, и Джон Комин-младший из Баденока. Их гонор и амбиции раскололи страну, но, несмотря на это, борьба против английского владычества именем короля Джона продолжалась. Вскоре за англичанами оставались лишь кусок территории Дамфришира и юго-восток Шотландии. В конце 1298 года, ещё будучи на севере, Эдуард подумывал объявить созыв пополнения, но до лета 1300 это намерение так и не осуществилось. Кампания 1300 года имела своей целью ослабление натиска мятежников на юго-запад Шотландии. Был осаждён и захвачен Карлаврокский замок, после чего король вторгся в Галлоуэй и на реке Кри столкнулся с армией повстанцев под началом графа Бухана и Джона Комина Баденокского. В последовавшей битве шотландская кавалерия, составлявшая большую часть войска, была снова разбита в пух и прах. Эдуард пожалел, что в этот раз с ним не было валлийцев, опыт и сноровка которых превращали преследование беглецов в увлекательную забаву.

Планы следующего года включали в себя захват и удержание естественной границы, образованной реками Твид и Клайд. Король разделил армию на две половины, из которых большую, выступавшую из Берика, он возглавил сам, а вторую поручил сыну, Эдуарду Карнарвону. Принц, получивший к тому времени титул Принца Уэльского, должен был наступать на юго-запад. Как это у него получалось, можно судить по словам Эдуарда I: «Миф непобедимости армии отца основательно подорван сыном!» Предполагалось, что оба войска соединятся в Инверкипе, но ожесточённое сопротивление шотландцев и дезертирство собственной пехоты вынудили принца вернуться в Линлитгоу, где устроился зимовать его отец.

В январе 1302 года Эдуард I заключил девятимесячное перемирие, но уже в мае объявил новый набор солдат. В это время его наместник в Шотландии, Джон де Сегрейв, организовал набег на Лотиан. 24 февраля 1303 года, около Рослина передовая бригада его наспех собранных сил попала в засаду летучего подразделения шотландцев, которым, предположительно, командовал Уильям Уоллес. Она была разгромлена и понесла большие потери. Сам Сегрейв, раненый, был пленён. Вторая бригада, впрочем, подоспела вовремя, чтобы отбить его у врага, но, в целом, стычка была чувствительным ударом по английскому самолюбию, и шотландцы воспрянули духом.

Этот памятник был поставлен в 1685 году в Бург-бай-Сэндз на побережье Солуэя, там, где 7 июля 1307 года скончался Эдуард I.

ФИНАЛ ШОТЛАНДСКОГО ПОХОДА 1303-1304

Эдуард I выдвинулся из Роксбурга в июне 1303, сопровождаемый сильной конницей и примерно 7000 пеших, созванных, чтобы «…положить конец делу». Боевые действия летом прошлого года не смирили упрямых шотландцев, и король не собирался распускать армию, пока враг не будет сломлен. Так он побеждал в Уэльсе.

Три понтонных моста, стоившие фантастических денег, были построены и отбуксированы к месту переправы 27 кораблями. Оказавшись на другом берегу залива Ферт-оф-Форт, Эдуард «…сжигал деревушки и города, фермы и житницы…без пощады»

А тем временем западнее граф Ольстер с воинами из Ирландии взял штурмом замок Ротсей и захватил Инверкип, разграбив их округу. Шотландцы были не в состоянии выставить армию, способную противостоять англичанам в открытом бою, но это не мешало им кусать врага за пятки.

Плавучие мосты были, вероятно, наведены в начале июня, английское войско обошло Стерлинг и направилось к Перту, и далее к Киплоссу у залива Мори-Ферт, где король усмирил северных магнатов. Кружным путём, по горам, он вернулся в Данфермлин, где провёл зиму 1303-1304. Армия Эдуарда была всё ещё разделена и наготове. Операции продолжались и зимой. Силами более тысячи человек был совершён налёт на Леннокс до самого Дримена; Джон де Ботетур и Джон де Сент-Джонс с четырьмя баннеретами, 141 латником и 2736 пехотинцами выжгли Галлоуей; а отряд Сегрейва, Клиффорда и Латимера под Хэппрью, в Твиддейле, наткнулся на шотландцев с Уильямом Уоллесом и Саймоном Фрезером во главе и одержал над ними победу.

Небольшая армия под предводительством Джона Комина произвела несколько опустошительных вылазок против англичан со своей базы в горах, но положение их было безнадёжно. В конце концов, владетель Баденока решил, что неминуемое поражение больше повредит его репутации радетеля Отчизны, чем сделка с неприятелем, и запросил мира. Условия, предложенные Эдуардом, были мягкими, и шотландцы покорились. Им гарантировалась жизнь, свобода, старые законы и освобождение от конфискаций. Несколько особенно ярых патриотов приговаривались к временному изгнанию, например, Джон де Соул, уехавший во Францию.

Единственным человеком, не получившим королевского прощения, был личный враг Эдуарда I – сэр Уильям Уоллес. Для простых шотландцев он всё ещё был героем, победившим англичан, и только их помощь позволяла ему столь возмутительно долго выскальзывать из капканов английских прихвостней.

Неф церкви – вот и всё, что осталось от богатого монастыря, в котором были преданы земле мозг и внутренности Эдуарда I после его смерти в районе Бург-бай-Сэндз.

ОСАДА КРЕПОСТИ СТЕРЛИНГ

Уильям Олифант, комендант Стерлингского замка, обратился к Эдуарду I с просьбой пропустить его гонца, посланного к Джону де Соулзу за указаниями относительно условий почётной сдачи твердыни. Король просьбу отклонил и с детским энтузиазмом взялся за осаду. Окна в городском доме, где он квартировал, расширили, чтобы дамы двора могли без помех любоваться редким зрелищем. Было подвезено множество осадных машин, но вся ярость бомбардировок не могла сломить мужества защитников, и только недостаток провианта заставил их сдаться. Но тут заупрямился король. Он вбухал кучу денег в новую осадную машину «Войнборотень» (Warwolf), и ему показалось обидным то, что всё закончилось раньше, чем она была достроена. Он строго-настрого запретил своим солдатам входить в распахнутые ворота крепости, и только когда «Войнборотень» рыкнул, его величество с чувством глубокого удовлетворения принял капитуляцию.

Фундамент замка сэра Грэхема, павшего при Фолкирке, сохранился. С холма Каирнох, где он расположен, открывается прекрасный вид на долину Каррон, что в двенадцати километрах к юго-западу от Стерлинга.

ПЛЕНЕНИЕ И КАЗНЬ УОЛЛЕСА

Летом 1304 года власть Эдуарда I в Шотландии была восстановлена, замки заняты его войсками и закон (как его понимали англичане) торжествовал. Король с армией вернулся в Англию, администрация выехала из Йорка в Лондон. Наместником был назначен кузен монарха, Джон из Бриттани, граф Ричмондский, но на многие важные посты в его аппарате управления были дальновидно приглашены шотландские нобили.

Уоллес всё ещё был на свободе, но кольцо вокруг него сжималось. Король обратился к шотландским вельможам, вчерашним соратникам вчерашнего Хранителя Королевства, с призывом: «…делом доказать свою преданность, схватив и выдав правосудию пресловутого сэра Уильяма Уоллеса. Деянием этим вы заслужите благодарность милостивого монарха…и забвение прошлых ошибок…»

Уоллес был пленён 3 августа 1305 года шотландским рыцарем Джоном Ментейтом и доставлен в Лондон. Надев на беднягу в насмешку лавровый венок, сопровождаемого судьями, назначенными разбирать его «преступления» в Вестминстер-Холле, сэра Уильяма провели по городу на потеху черни, толпами валившей поглазеть на того, кто внушил такой страх их правителю. Суд был формальным, приговор жестоким. Уоллеса волоком протащили по улицам в Смитфилд. Там он был сначала повешен, но не до смерти. Затем ему вспороли живот и, вынув внутренности, сожгли их у него на глазах. И лишь после этого ему отрубили голову, выставленную позже на Лондонском мосту. То же, что осталось от его бренного тела, было рассечено на четыре части, разосланные в города Ньюкасл-апон-Тайн, Берик, Стерлинг и Перт для всеобщего обозрения в назидание и устрашение шотландцам.

СМЕРТЬ ЭДУАРДА I И ВОЗРОЖДЕНИЕ ШОТЛАНДИИ

В Шотландии наступила тишь да гладь, но лишь на первый взгляд. Уже 10 февраля 1306 года в церкви Грейфрайерс в Дамфрисе Роберт Брюс убил своего соперника, Джона Комина из Баденока, по прозвищу «Рыжий», и провозгласил себя королём Шотландии. В ответ на это Эдуард I собрал армию и, в который раз, двинулся на север, где его и настигла смерть 7 июля 1307 года в районе Бург-бай-Сэндз. Корону под именем Эдуарда II наследовал его сын, Эдуард Карнарвон, но интересы нового монарха были далеки от Шотландии, и это дало Брюсу возможность укрепить свою власть, избавиться от недоброжелателей и сделать первые шаги к изгнанию англичан.

Каменное надгробие, первоначально отмечавшее место упокоения сэра Джона Грэхема, погибшего при Фолкирке, со временем разрушилось и было заменено другим. Предположительно, памятник был увенчан копией меча, верно служившего сэру Джону в битвах. Увы, несмотря на вычурную ограду, добавленную в 1860 году, меч не сохранился.

ПОЛЕ БИТВЫ СЕЙЧАС

И по сию пору в окрестностях Стерлинга многое напоминает о героических днях Уоллеса и Мюррея. Само место сражения, впрочем, давно застроено пригородами Корнтоном и Козуейхедом. С неприступных стен замка, откуда граф Суррей смотрел, как шотландцы сосредотачивают силы у подножия Аббатской скалы, открывается великолепный вид. Можно ясно различить тонкую полоску мощеной дороги, петляющей по заливным лугам, упираясь в Старый Стерлингский мост. Эта средневековая каменная постройка заменила деревянный мост XIII века, остатки которого всё ещё можно найти под водой ниже по течению. Вместе с замком и Национальным Монументом Уоллеса на вершине Аббатской скалы всё это служит однозначными ориентирами для понимания топографии шотландской победы. Чуть южнее Национального Мемориала можно найти над обрывом место, где в утро перед битвой Уоллес и Мюррей обсуждали план действий, наблюдая построение своих ратников вдоль линии, по которой сейчас проходят окраинные улицы Козуейхеда.

«Дрипским бродом» традиционно считается участок Форта около Килдина, где теперь переброшен автомобильный мост, но едва ли это так. Течение там быстрое, глубина большая и нет оснований предполагать, что при Уоллесе всё обстояло иначе.

Прогулка по холмам на запад, к Кэррон Вэлли, подарит возможность полюбоваться живописными руинами замка сэра Джона Грэхема.

В самом Стерлинге стоит посетить «Галерею искусств Смита» и «Музей на Дамбартонской дороге», где хранятся любопытные вещички, связанные с именем Уильяма Уоллеса.

Придерживаясь просёлочной дороги, проложенной от шоссе А872 поверх старого римского тракта к Фолкирку, на возвышенности со стороны юго-запада можно увидеть развалины замка Торвуд. Точное место битвы под Фолкирком неизвестно, и это открывает простор для предположений. Называют Лох-Эллридж, Мунгал Фарм, холмы Полмонт и Данипейс. По мнению автора этой книги, наиболее заслуживает доверия версия, предлагающая в этом качестве Вудланд. Несмотря на частичную застройку, железные дороги и канал, основные приметы, при желании, легко отслеживаются. Тропинка, ведущая к лесистому слиянию ручьёв Глен и Вестквортер, поднимается на мост над Юнион-каналом, откуда открывается прекрасный вид на предполагаемое место сражения. Напротив, через долину, виднеется Вудленд Фарм, где, вероятно, и стояли копейщики Уоллеса, в тылу которых, на гребне холма, находился лес Кэллендар. Дно долины, где соединяются ручьи, раньше болотистое и топкое, сейчас скрыто железнодорожной насыпью, а частично – домами.

Рельефная панель, украшающая Монумент Уоллеса в Элдерсли, Ренфрюшир. Позы персонажей могут показаться нам забавными и надуманными, но это типичный образчик напыщенного стиля эпохи позднего романтизма.

Ради объективности хочется ещё раз заметить, что любая из версий места фолкиркских событий имеет право на существование. Во-первых, в окрестностях города отсутствуют такие приметные сооружения, как Стерлингский мост; а, во-вторых, несмотря на обширные земляные и строительные работы, ведущиеся во всех предполагаемых местах Фолкеркского побоища, пока не было найдено ни одного, даже завалящего, наконечника стрелы (что, впрочем, может объясняться проклятием шотландских археологов – почвой и сырым климатом, мгновенно стирающими любые следы деятельности человека), ни братской могилы – неизменной спутницы всякого средневекового кровопролития.

Место последнего упокоения сэра Джона Стюарта отмечено камнем, на котором до XIX века не было даже надписи. Надпись же гласит: «Здесь лежит Джон Стюарт, убитый под Фолкирком 22 июля 1298 года).

Согласно преданию, на вершине Реддинг-Мюир с незапамятных времён лежал валун. Именно с него в то несчастное утро 22 июля 1298 года Уоллес смотрел на манёвры англичан. В течение следующих столетий, посещая это место, каждый шотландец считал своим долгом отколоть от камня кусочек на память, и к началу XIX от огромной глыбы ничего не осталось. В 1810 году здесь был установлен обелиск в честь Уильяма Уоллеса, верного сына Шотландии, ценившего её свободу выше собственной жизни.

Перевёл Владис. Танкевич

Весна 2005- сентябрь 2013 года

Статуя Уоллеса, установленная в Стерлинге.

Пит Армстронг. Работает скульптором в фирме «Border Miniatures», специализирующейся на изготовлении коллекционной миниатюры. Noblesse oblige, и со временем у Пита Армстронга накопился изрядный объём информации по Средним векам, каковой объём он нам, читателям, на радость не зажилил выплеснуть.

Ангус МакБрайд. Известный художник-иллюстратор. Родился в Шотландии в 1931 году, в пять лет потерял мать, в двенадцать – отца. В 1947 году устроился в рекламное агентство мальчиком на побегушках. Работа «принеси-подай» не помешала ему учиться ремеслу художника. После службы в армии МакБрайд эмигрировал в Южную Африку. В Кейптауне он и работал до 2006 года, затем переехал к дочери в Ирландию, где умер в мае 2007 года от сердечного приступа.

Content

Армстронг Пит Восстание Уильяма Уоллеса. [Стерлинг-Бриджское и Фолкиркское сражения]

Восстание Уильяма Уоллеса

ИСТОКИ КОНФЛИКТА

ШОТЛАНДИЯ БЕЗ КОРОЛЯ

КОРОЛЬ ДЖОН БАЛИОЛ

КОРОЛЬ ЭДУАРД I ПОКОРЯЕТ ШОТЛАНДИЮ

ПАДЕНИЕ БЕРИКА

БИТВА ПРИ ДАНБАРЕ

ПОКОРЕНИЕ ШОТЛАНДЦЕВ

ХРОНОЛОГИЯ

ВОЕНАЧАЛЬНИКИ ПРОТИВОСТОЯЩИХ СТОРОН

АРМИИ ПРОТИВОСТОЯЩИХ СТОРОН

КОМПАНИЯ 1297 ГОДА

ВОССТАНИЕ В ШОТЛАНДИИ

УИЛЬЯМ УОЛЛЕС «ПОДНИМАЕТ ГОЛОВУ»

СДАЧА ПОД ИРВИНОМ

ВОССТАНИЕ НА СЕВЕРЕ

АНГЛИЙСКИЙ ПОХОД НА СЕВЕР

СТЕРЛИНГ - БРИДЖ

НАЧАЛО

СТЕРЛИНГ – БРИДЖ. БОЕВЫЕ ПОРЯДКИ

АТАКА ШОТЛАНДЦЕВ

БЕГСТВО АНГЛИЧАН

СТЕРЛИНГ – БРИДЖ. ПОСЛЕДСТВИЯ

УОЛЛЕС РАЗОРЯЕТ СЕВЕРНУЮ АНГЛИЮ

КОМПАНИЯ 1298 ГОДА

ЭДУАРД СОБИРАЕТ ВОЙСКА

БИТВА ПОД ФОЛКИРКОМ

ЗАМЕЧЕНЫ ШОТЛАНДЦЫ! РАССВЕТ, 22 ИЮЛЯ 1298 ГОДА

РАСПОЛОЖЕНИЕ АРМИЙ

ФОЛКИРК. БОЕВЫЕ ПОРЯДКИ

АТАКА АНГЛИЙСКОЙ ТЯЖЁЛОЙ КАВАЛЕРИИ

ЦЕНА ПОРАЖЕНИЯ, ЦЕНА ПОБЕДЫ

ПОСЛЕДСТВИЯ

УОЛЛЕС ПОСЛЕ ФОЛКИРКА

ЗАВЕРШЕНИЕ КОМПАНИИ 1298 ГОДА

ШОТЛАНДИЯ, 1298-1307

ФИНАЛ ШОТЛАНДСКОГО ПОХОДА 1303-1304

ОСАДА КРЕПОСТИ СТЕРЛИНГ

ПЛЕНЕНИЕ И КАЗНЬ УОЛЛЕСА

СМЕРТЬ ЭДУАРДА I И ВОЗРОЖДЕНИЕ ШОТЛАНДИИ

ПОЛЕ БИТВЫ СЕЙЧАС