Линдскольд Джейн

Королевский гамбит

1

Выходя из безупречного двойного спирального сальто высоко над синими песками Индиго Солт Флатс, Роджер мельком взглянул вокруг, чтобы увидеть что Анжелика думала о его трюке. Изящно балансируя на своих грави-лыжах, с темными волосами, развивающимися сзади на ветру, его жена и королева, подняла руку в салюте прежде, чем выполнить свой маневр.

Ее время было немного хуже, но исполнение даже лучше. Роджер усмехнулся про себя. Судьи, если бы они были, дали бы круг ей.

"Готова к четвертке, Энжи?" Спросил он ее, по кому.

"Почему бы и нет?" ответила она со смехом. "Я не припоминаю, когда условия были настолько идеальны".

— Ты первая, — ответил он.

— Чтобы ты мог изучить мою технику? — она снова рассмеялась. — Как прикажет Ваше Величество.

Ее четверная обратная спираль завершилась с небольшим взмахом, который мог бы считаться почти следующим оборотом.

Король Мантикоры Роджер III махнул рукой, показывая, что оценил ее технику, после чего сверился со своими наблюдениями. Если он хотел победить в этом раунде их личного соревнования, ему нужны были все преимущества, которые могли дать легкий ветерок и восходящие потоки.

Когда он решил, что условия настолько близки к идеальным, насколько это возможно, он скользнул по первой спирали. Безупречно!

Вторая прошла также гладко, и третья — без заминок. Он выполнял четвертую, сосредоточившись на том, чтобы набрать скорость и повторить эффектный разворот Анжелики в конце, когда почувствовал, что лыжи вздрогнули у него под ногами.

Он слишком хорошо разбирался в том, какие штучки могли выкинуть грави-лыжи, чтобы подумать, что ему померещилось это ощущение. Возник соблазн продолжить движение, несмотря на тряску, — несмотря на то, что он никогда не участвовал в соревнованиях, он знал, что был одним из лучших гравилыжников Звездного Королевства. Но также он слишком хорошо знал, что в королевстве начнётся смута, если с ним что-то случится.

Соблазн был отброшен столь же быстро как и появился, он протянул левую рук к петле, чтобы освободится от гравилыж и перейти на гравиранец. Еще один толчок, который должен был быть виден с земли, отбросил его руку с петли.

"Я подойду помочь Роджер" — сказала Анжела через комм.

"Я справлюсь, любимая" — ответил он, продолжая попытки освободиться.

Затем случилось невозможное, гравилыжи полностю отказали. И скорость, которую он развил на последнем витке сработала против него, не позволяя руке дотянутся до петли

Внизу ярко, жестко, и совершенно неумолимо сверкал солевой песок. Он умер с звуком крика своей жены в ушах и с ощущением далекого сердца, разрывающегося от горя

2

Елизавета III, королева Мантикоры, стояла со своим женихом, Джастином Зирр, в небольшом предпокое, в который они вышли после просмотра голо-видео смерти Роджера III.

После первого просмотра тринадцатилетний принц Майкл, рыдая, выбежал из комнаты. Его отношения с отцом были достаточно добры, но в последнее время ухудшились из за настойчивого требования Роджера что бы мальчик поступил во Флот. Теперь эти разногласия никогда не будут разрешены.

Обычно, Джастин бы беспокоился о мальчике, но он не мог оставить без внимания высокую, стройную молодую женщину, которая стояла, как статуя вырезанная из красного дерева, ее черты лица красноречиво отображали горе. Внешне они были совершенно разными.

Она с темной кожей, волосами и глазами, он — голубоглазый блондин. Вместе они были как день и ночь и службы новостей вовсю использовали этот образ. В свои двадцать восемь он был на десять лет старше, выше, шире в плечах и груди но со сухощавым телосложением. Его осанка сохраняла военную выправку — наследие одного срока в армии.

Постепенно выражение лица Елизаветы сменилось, маска горя превратилась во что то твердое и целеустремлённое.

"Я просто не верю что это был несчастный случай" были первые ее слова, с тех пор как они вошли в комнату.

Джастин обнял ее и почувствовал некоторое облегчение когда она расслабилась в его объятиях. Было бы черечур если она была отклонила это слабое утешение которое он мог ей дать

"Аварии случаются…" начал он.

— Я знаю, — прервала Елизавета — , даже среди членов Дома Винтон. Эдвард Первый погиб при аварии лодки. Его сестра стала преемником. Ее звали Елизавета, как и меня.

В её смехе были резкие, почти истерические нотки.

— Может быть это плохая примета быть наследником по имени Елиавета, — продолжила она. — Возьмеш на заметку, мой дорогой?

Ее древесный кот, Ариэль, который сидел на столе и наблюдал за разговором, упрекающе мяукнул. Королева взглянула на кота, затем повернулась в обьятиях Джастина и посмотрела на него снизу вверх.

Ее глаза, темно-коричневые за бархатными черными ресницаим, были мокрыми от слез, которые она не могла проливать на публике, когда её мужество было необходимо, чтобы вернуть уверенность младшему брату и ещё многим вокруг.

Тех редких часов, что достались ей после смерти короля Роджера для слёз не хватило. Как только стало известно, что авария привела к смерти короля её отозвали со вступительной лекции по истории Мантикоры в Университете и забрали в маленькую комнату отдыха. Там, в окружении видавшей виды мебели и торговых автоматов, она узнала о смерти отца, принесла монаршью присягу и приняла клятву верности от спикеров обеих палат Парламента.

Из студенческой курилки она попала на пресс-конференцию, где, отложив заготовленную речь, говорила о Короле красноречиво и от души.

Роджер III был популярен в народе, его внезапная смерть тяжело поразила подданных. Они втайне надеялись, что первый монарх, прошедший пролонг, будет править их миром десятилетия и его мудрость проведет Звёздное Королевство Мантикоры через политические сложности на пятом столетии его истории.

"Ариэль, кажется, думает, что я слишком груба с тобой" — мягко сказала Елизавета, сквозь слезы — "Прости, Джастин"

"Извинения приняты", сказал он. "Ты прошла через слишком многое. Я не расчитывал, что ты не сорвёшься"

"Я ожидала" твёрдо сказала она. "Я королева. Боюсь, я не могу позволить себе срываться. Даже на моём женихе, может быть, особенно на моём женихе. Ты не должен стать мальчиком для битья для остального Звездного Королевства"

Джастин засмеялся. "Я хотел бы сказать что-то благородное, вроде: " Пока ваше Величество нуждается во мне, как в мальчике для битья, я почту за честь служить, в этом качестве", однако Честность заставляет меня признаться, что я не хотел бы, исполнять эту роль слишком часто."

"Но ты поможешь мне?" серьезно спросила Елизавета.

— И тебе лично и, как моей королеве, — быстро ответил он.

Возможно он не был эмпатом как древесный кот, но почувствовал, как изменилось настроение Елизаветы. Когда она освободилась из его рук, он не стал ее удерживать, так как знал что ей нужно пройтись. Сидя в кресле у стола Ариэля, он смотрел на нее движения по комнате, ожидая пока она сформирует свои мысли.

"Джастин, я не верю что смерть моего отца была несчастным случаем." Она остановилась, подняла руку, призывая к тишине. "Большинство из нас предпочитают думать иначе, но убийство не является чем то чуждым для Дома Винтон. Помните, было покушение на жизнь королевы Андриенны, в то время когда она была еще наследником, и Вильям Первый был фактически убит психом."

— Но то — сумасшедшим, — возразил Джастин. — Твой отец погиб из-за поломки гравилыж. Мы оба видели записи. Гравиустройства могут ломаться. Не часто, но такое случается.

Елизавета снова начала ходить. "Может быть и так, но даже не беря во внимание, что служба безопасности моего отца всегда тщательно проверяла любые транспортные средства которые он использовал, у меня есть еще одна причина, верить что его "авария " совсем не была случайностю."

"Что за причина?"

"Я подарила ему новые лыжи на день рождения. Когда я разговаривала с ним, прежде чем он и мама отправились на эту прогулку, он точно сказал, что взял мой подарок с собой. Я даже видела, что камердинер положил лыжи что бы упаковать".

"И?"

"Только что, я видела аварию на головидео", медленно сказала Елизавета", но я почти уверена, лыжи которые на нем были при аварии были не те, что я ему подарила".

— Он мог передумать, — возразил Джастин. — Служба безопасности могла не разрешить ему использовать эти лыжи. Или ты просто не разглядела при просмотре записи. Все происходило довольно быстро.

Джастин не стал добавлять, что ее глаза были затуманенные от слезами, когда она смотрела повтор последнего мгновенья жизни своего отца.

— Я всё это знаю, — царственно ответила Елизавета, — но всё равно сомневаюсь. Поэтому я спросила, поможешь ли ты мне. Мне нужно, чтобы ты расследовал последние часы жизни моего отца. Если он взял другие лыжи, я хочу знать, почему. Если нет — были ли те, что он использовал, должным образом проверены. Я хочу знать всё.

Сейчас не было никакого следа слез в в темных глазах. Она была с головы до ног настоящей королевой. Даже если бы Джастин не любил ее, он был бы под властью ее королевской ауры. Когда он согласно кивнул, Елизавета взяла его за обе руки

"Спасибо, Джастин. Я не могу сделать этого сама. Я привлекаю слишком много внимания и вопросов. Я даже не могу доверять своей собственной службе безопасности. Если с лыжами так или иначе было вмешательство, один из них, возможно, приложил руку к этому. Тебе я могу доверять."

"Всегда".

Елизавета улыбнулась, посмотрела туда, где самодовольно мурлыкал Ариэль. "Я знаю".

"Должен ли я уйти сейчас?" сказал он, делая вид, будто обиделся на нее за то, что она полагается на мнение древесного кота.

"Останься ненадолго." вздохнула Елизавета. "Я ожидаю, что скоро собираются прийти желающие обсудить политику преемственности."

Джастин затащил Елизаветут к себе на колени. Ариэль, решив, что это хорошая идея, сел на колени к Елизавете и начал громко мурлыкать, разминая свои руки

"Политика"? Джастин сказал. "Что политика? Ты королева. Майкл будет твоим наследником. Правильно?"

"Еще один момент." Елизавета потерла рукой глаза. "По закону Мантикоры, у меня должен быть регент до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год, и с тех пор как мне исполнилось шестнадцать, они не могут навязать мне, кого я назначу моим регентом. Парламент утверждает или отклоняет мой выбор. Мы всегда поступали так и все были довольны. Я подозреваю, что это может быть неприятным периодом. "

Она мгновнье сидела в молча задумавшись, затем, просияв, повернулась к нему лицом.

"Затем будет вопрос о нашем браке".

Джастин почувствовал внезапный, холодный страх, что Елизавету отнимут у него. Они получили полное одобрение от с короля Роджер и королевы Анжелики вскоре после семнадцатилетия Елизаветы. Может ли парламент заставить Елизавету нарушить обязательства и выбрать другого супруга?

— Вопрос? — его голос сорвался.

На этот раз упрекающее мяу Ариэля было для них обоих, Джастину за сомнение относительно Елизаветы и Елизавете за выбор ее шутки. Древесный кот встал и похлопал Джастина по лицу, положив другую руку на плечо Елизаветы.

"Я не должна была тебя дразнить", призналась Елизавета печально. "Джастин, никто не может заставить меня прекратить наши отношения. Я даже не ожидаю, что это может быть поставлено под сомнение. Однако, линия наследования только что стала на одного короче. Первоначально, мы планировали пожениться после того, как мне исполнится двадцать один, не так ли? "

"Верно", ответил он, и голос его вернулся в норму.

"Теперь я ожидаю, что будут какое-то давление на нас пожениться раньше."

— Я не возражаю.

"Лично у меня тоже", сказала она," но там будут те, у кого найдутся возражения. Некоторые будут думать что надлежащий траур должен быть соблюден. Другие опасаются, что суматоха из за свадьбы, мужа, давления с целью произвести наследника, будет отвлекать меня от моих обязанностей, как королевы".

— То есть, они захотят, чтобы ты подождала.

"Вот именно. В конце концов, есть младшие ветви Дома. Моя тетя Кейтрин и ее дети могут стать преемниками, если что-то случится со мной и Майклом, прежде чем у меня будут собственные дети…."

Ее голос затих. Маленькая и нещасная, она склонила голову на его плечо и слезы проложили тропинку по ее лицу.

"Джастин, я не хочу думать об этом!"

"Тогда не думай", предложил Джастин, "в данный момент. Не думай ни о чем."

Когда он обнимал ее, он вовсе не был уверен, что мурлыканье шло только от древесного кота.

3

Вежливый стук в дверь, ведущую в прихожую, прекратил их объятия. Елизавета поднялась с его колен, поправила прическу и произнесла спокойным, уверенным голосом:

Войдите

Дверь открылась, вошел гвардеец службы безопасности дворца и осалютовал.

Ваше Величество, Кронпринц Майкл просит уделить ему немного времени

Джастин удивленно поднял бровь. Всё меняется. Вчера… нет даже сегодня утром гвардеец бы пропустил Майкла беспрепятственно. Но сегодня… нет, сейчас… вступили в свои права новые правила для стражи. Елизавета должна быть окружена уважением, подобающим её новому, королевскому, статусу.

Кажется, не обратив внимания на изменения в этикете, Елизавета кивнула: "Спасибо, Таки. Попроси его войти."

Кронпринц Майкл, наследник дома Винтонов, был всеми признаный красавец. Несмотря на то, что подростковые гормоны тянули его вверх, он не казался тощим и хилым как большинство сверстников. В тринадцать лет он больше походил на своего атлета- отца, чем на подростка.

Однако в этот момент даже у его матери язык бы не повернулся назвать его красивым. Он смотрел на сестру красными глазами, загорелая кожа была испещрена следами слез.

— Я должен поклониться, или ещё что-то?

— Ты кланялся отцу? — спросила она спокойно.

— Только на судебных заседаниях.

— Тогда как ты думаешь? — спросила Элизабет. — Не будь таким глупым, Майки.

Принц вздрогнул, услышав свое детское имя, от которого недавно решено было отказаться. Так как вариант "Майк" был уже занят одним из их кузенов, он настаивал на имени "Майкл"

Елизавета прекрасно знала об этой слабости брата и усмехнулась. "Я помню как тебя зовут, Майкл."

Джастин встал с кресла.

"Я думаю вам нужно побыть одним". Он поцеловал Елизавету в щеку и хлопнул Майкла по плечу. "Если понадоблюсь, я буду у себя. В любом случае, увидимся за обедом."

Будущий Принц-консорт вышел без дальнейших предисловий. Майкл наблюдал за высоким светловолосым человеком, уходящим из комнаты.

"Он ничего", — нехотя сказал он. "Ты всё ещё собираешься выйти за него замуж?.

Елизавета выглядела удивленной. "Конечно. Никто не может меня остановить. А почему ты спрашиваешь?"

Майкл подошел к столу, потрепал Ариэля, и бросился на только что освободившееся кресло Джастина. Завернув руки вокруг спины и положивши подбородок на подголовник, он принял положение выглядевшее весьма неудобно. Только благодаря годам наблюдений как он выбрал точно такую же искаженную позу успокоили его сестру, что он не целенаправленно мучит себя.

"Я так и думал", наконец сказал он отвечая на вопрос", я спросил, поскольку он очень нравился папе. Я думал, что он, возможно, подталкивал его к тебе."

"Как он подталкивал тебя во Флот?" спросила Елизавета с легкостью следуя за ходом мысли брата.

"Да".

"Нет, выйти замуж за Джастина моя идея. С тех пор как я впервые встретилась с ним, я поняла что он особенный. К счастью, мама и папа дали согласие. Они лишь просили что бы я закончила колледж и достигла совершеннолетия прежде чем мы сочетаемся браком.

Майкл повернул кресло и взглянул на нее.

"Ты собираешся вернуться в университет теперь, когда ты королева?"

Елизавета встретилась взглядом с карими глазами брата, так похожими на глаза её отца, и внезапно почувствовала что её собственные глаза наполняются слезами.

Ты имеешь в виду — "Должен ли я вернуться в военное училище, став Крон-принцем?"

Ну да.

Она пожала плечами. " Это решать маме, не так ли? Я уверена что мне будут советовать, так как будет собран Высший совет при регенте, но полагаю последнее слово останется за мамой. Крон-принц или нет, ты по прежнему её сын, а служба на военно космическом флоте наиболее подходящая профессия для принца. Если ты хочешь заниматься чем-то другим, прежде всего тебе необходимо поговорить об этом с мамой."

Майкл вскочил как подброшенный взрывом, кресло закрутилось волчком. Кулаки сжались, из глаз брызнули слезы, казалось он видит перед собой человека, которого уже не было с ними.

Я…я не знаю чего хочу!

Он упрямо наклонил голову, слишком юный и гордый чтобы кинуться в объятия к сестре, чего он на самом деле так хотел. Елизавета обняла его.

Ох, Майки, Майки…

В этот раз принц не стал поправлять её, его руки обхватили её за талию и он заплакал, ища защиты и поддержки у неё.

"Бет…Бет…мы.."Он глубоко вздохнул и стал говорить более членораздельно. " Мы поругались перед тем как он ушел. Папа был недоволен моими оценками за семестр — сказал, что я не попаду в Академию с такой успеваемостью, принц я или нет. Я ему ответил, что меня не волнуют…

Он опять захлебнулся в рыданиях. Елизавета крепче прижала к себе своего младшего брата, надеясь что она сможет подарить чувство спокойствия и тепла, как это делала Ариэль для неё. Древесный кот почувствовал её почти физическую боль, свзанную с несчастьем мальчика.

Хозяйкой Ариэля была Елизавета, но её брата он всегда любил. Прыгнув со стола, кот положил свои руки на ногу Майкла и громко замурлыкал.

Вскоре слезы Майкла прекратились, Разжав объятия, Елизавета утерла и свои слезы.

— Я… Я буду скучать по отцу, Бет, — смог выдавить принц. — Как ты можешь быть такой спокойной? Неужели тебе не страшно быть Королевой?

— Боюсь, — признала она, — но у меня есть ты, и Ариэль, и Джастин, и мама, и много других людей, которые смогут мне помочь. Я бы только хотела, чтобы мне ещё не скоро пришлось стать королевой. Я бы хотела, чтобы папа…

У неё в горле застрял горячий комок. Она почувствовала мягкую мысленную ласку Ариэля, хотя руки кота всё так же лежали на ноге Майкла. С поддержкой кота ей удалось сглотнуть комок.

— Я бы хотела, чтобы всё было по другому. Я бы хотела, что мы могли следовать разработанному плану — сначала колледж, потом понемногу обучение на рабочем месте. Теперь у меня нет выбора.

— А у меня ещё есть. — Майкл посмотрел на неё, и за потёками его слёз созревала взрослая решимость. — Спасибо, Бет. Ты мне очень помогла.

— Хорошо, — она сжала его плечо. — Ещё есть немного времени до обеда. Пойдём наверх. На следующей неделе будет коронация, смотр и похороны, и к тому же всевозможные публичные приёмы. Это может быть наш последний шанс на минутку покоя.

— После вас, Ваше Величество, — сказал Майкл с низким поклоном, изящно взмахнув рукой.

Королева хихикнула и, подхватив Ариэля, повела кронпринца из комнаты.

4

В канцелярии королевского дворца собрался очень ограниченный Совет. Их было пятеро: королева-мать Анжелика, герцог Кромарти, герцогиня Кейтрин Винтон-Хенхе, дама Элиска Падервески и лорд Якоб Вундт.

Одна из них была женой, вторая — сестрой последнего короля; оставшиеся трое были его ближайшими соратниками и в профессиональном, и в личном плане. Только одна вещь могла собрать их всех вместе, в то время как каждый хотел уединиться и предаться скорби, — необходимость собрать воедино мысли и жизни, разорванные на куски неожиданной смертью короля, свою верность королю и его идеалам… и обобщая, то что было самим Звездным Королевством Мантикоры.

Это не означало того, что они не показывали свою скорбь. Она сидела с ними за столом, словно шестой член их совета, неупоминаемая, но глубоко ощущаемая всеми. И король Роджер, чье тело находилось в аутопсии, подготавливаемое к публичному прощанию, был почти осязаемым седьмым.

"Кофе, Аллен?", дама Элиска подтолкнула графин по полированной деревянной поверхности стола.

Герцог, стройный и элегантный, с посеребренными волосами (чего не было, когда он принял портфель премьер-министра) покачал головой. "Я не рискую. Мой желудок бунтует."

"Тсс, Аллен", произнесла королева-мать, и ее дразнящий тон был почти убидителен, — "Премьер-министрам не положены расстройства пищеварения или нервов."

"Я запомню," — пообещал Кромарти. "К тому же, я являюсь премьер-министром не слишком долго. А учитывая текущие события и неизбежные изменения c которыми предстоит столкнуться моему большинству, я почти желаю, чтобы другая партия взяла это на себя."

"Пфффф", было единственным ответом королевы-матери.

"Вы были премьер-министром дольше, чем бедная Елизавета является королевой", — напомнил лорд Вундт, — "Бедный ребенок, какое ужасное бремя ей выпало."

"Мой 'бедный ребенок', " — Анжелика говорила почти саркастически, — "теперь ваша правящая королева. И подобные замечания унижают ее достоинство."

Якоб Вундт являлся лордом-камергером Дома Винтонов с середины правления Саманты II. Высокий, лысоватый и экстремально худой, он видел как Роджер наследовал Саманте, а теперь и как Роджера сменяет Елизавета. И его самым искренним желанием было не увидеть смену монарха снова.

Его должность и вовлеченность в дела королевской семьи, хотя он не был одним из них, делала его терпеливым по отношению к королеве-матери.

"Конечно, ваше величество", сказал он тихо. "Я признаю ошибку."

Кейтрин Винтон-Хенхе полоснула взглядом невестку.

"Анжелика! Не стоит забываться, горе не является оправданием, а Якоб не сказал ничего такого, чего бы не думал каждый из нас."

Анжелика Винтон не приняла бы выговор ни от кого иного, но любимая сестра Роджера всегда была её подругой и наперсницей, поддерживавшей бедную простолюдинку неожиданно обнаружившую себя возвышенной до королевы.

"Якоб," — сказала она, повернувшись к лорду-камергеру, "Я прошу прощения."

Зная гордость королевы и её темперамент (этот темперамент Елизавета унаследовала полностью) лучше многих, Вундт принял её извенение с улыбкой.

"Мы все устали, Ваше Величество, и устанем еще больше в течение нескольких следующих дней."

"А Елизавета будем самой измученной из нас", — добавила Винтон-Хенке. "Слава Господу, у нее есть Ариэль, который может ее поддержать."

Элиска Падервески откашлялась. "И если мы хотим ее поддержать максимумом наших способностей, мы должны заполучить все дела в свои руки."

Первой мечтой дамы Элиски было служить в мантикорской морской пехоте, но находясь на излечении от травм, полученных во время рейда против пиратской базы в Силезии, она обнаружила у себя талант к руководству людьми и канцелярской работе. Это в паре с ее жесткой натренированностью пехотинца делало ее идеальным членом дворцовой администрации. Со временем, она стала служить Роджеру в желанной должности начальника штаба короля.

"Не хочу, чтобы это прозвучало черство, " — продолжила Падервески, "но я уже получила бесчисленное количество запросов на интервью с королевой Елизаветой. Я запретила беспокоить её, но официальное заявление дворца необходимо. До формального объявления Совета Регентов, мы должны принять несколько временных политических решений.

"И", — добавил Кромарти, — "когда завтра утром Парламент соберется на специальную сессию перед официальной коронацией, я должен иметь представление о том, какой будет королевская воля."

Герцогиня Кейтрин Винтон-Хенке подняла руку, акцентируя внимание. "Почему тогда не позвали Елизавету присоединиться к нам?"

"Я хотела дать ей немного времени, чтобы прийти в себя после просмотра головидео аварии." Голос королевы-матери прервался на последнем слове. "Она смотрела его три раза, и несмотря на поддержку Ариэля, она очень расстроена. Я думала, ей станет легче, если у нее будет возможность отдохнуть."

"Может быть." Кейтрин Винтон-Хенке склонила голову в манере очень напоминавшей ее брата. "Я не уверена, что я спокойно отнеслась к тому факту, что моя судьба обсуждается без моего присутствия."

"Обсуждается и только," — напомнил ей Кромарти. "Мы ничего не можем решить за неё. Как бы это ни было тяжело нам признавать, вчерашняя студентка сегодня наша королева. Мы может советовать, но не можем ни на йоту больше."

Тишина, поглотившая небольшую комнату, прерывалась только королевой-матерью Анжеликой, потянувшейся, чтобы налить себе еще кофе.

"Тогда продолжим?" — бойко спросила дама Элиска, — "как я вижу, перед нами стоит три вопроса: выбор регента, выбор регентского совета и замужество Елизаветы."

Кромарти кивнул. "Если мы начнем с обсуждения регента, это будет полезнее. Регентский совет, очевидно, будет формироваться уже исходя из того, какую кандидатуру мы выберем."

Дама Элиска включила планшет. "Очевидный кандидат — королева-мать; другой кандидат — герцогиня Винтон-Хенке."

Никто не возражал против ее кандидатур. Анжелика была замужем за королем Роджером почти тридцать лет, двадцать пять из которых он был правящим монархом. Ее проницательность и знание политической кухни уважали во дворце. И хотя в интересах представления Роджера как сильного и решительного монарха, она обычно воздерживалась от публичного обсуждения политических вопросов, те разы, когда она делала заявления не оставляли сомнений в ее компетентности.

Кейтрин Винтон-Хенке несколько отдалилась от дворцовой жизни после появления на свет сначала Елизаветы, а потом Майкла, которые отдалили от нее возможность наследования трона, но Саманта II не допускала для своего второго ребенка возможности расти без знания политических реалий. И хотя она была наследной принцессой сравнительно недолго, герцогиня Винтон-Хенке серьезно относилась к обязанностям, которые налагало на нее пэрство, и её муж принимал многие свои решения после консультаций с ней.

Её титул герцогини был только пожизненным, напоминанием (вместе с приставкой Винтон, которую она добавила к фамилии мужа, выйдя замуж за графа Золотого Пика), что она сестра короля, и не переходящим к ее детям. Но те, кто знал ее, считали её прикрасным образцом герцогини.

"Центристские наклонности графа Золотого Пика и таким образом и герцогини Винтон-Хенке широко известны." — отметил Кромарти. Некоторые могут протестовать, говоря, что тот факт, что и премьер-министр и регент являются центристами, лишает оппозицию возможности влиять на проводимую политику. Королева, конечно, выше всех партий."

"Это так." согласилась дама Элиска. "Какие будут еще соображения?"

Кромарти играл со своей опустевшей чашкой кофе. "Возможно, монархисты проголосуют. Они часто объединяются с центристами, но они не часть нас. Их уважение к монархии безгранично и они должны дать Елизавете возможность облегчить общение с её регентом."

"Хорошее замечание.", сказала Анжелика "Любые другие мысли?"

"Хауэлл, Эйр и Дугаткин напрашиваются сами собой.", оперативно сказал Кромарти. "Даже если ни один из них не будет выбран регентом, я думаю место в регентском совете по крайней мере у одного из них должно быть."

"Помните," напомнила им всем Кэтрин "Елизавете шестнадцать. Она должна предложить кандидатуры. Полагаю, мы должны представить ей все эти выкладки и дать возможность принять окончательное решение."

"Я присоединяюсь к этому мнению." сказал Якоб Вундт. "У Елизаветы наверняка есть собственные мысли. Будет глупо тратить время, обсуждая наш выбор дальше."

Дама Элиска подвела черту под записями и открыла новую страницу, озаглавленную 'Бракосочетание'.

"Что с замужеством королевы?", спросила она.

"Полагаю," — сказала королева-мать "этот вопрос сводится к личному заявлению о моей поддержке выбора Елизаветой своего возлюбленного. Я не верю, что Елизавета не хочет замуж за Джастина.

"Точно." — заметил Вундт. "Он был сегодня с ней во время просмотра головидео."

"Дата бракосочетания может быть камнем предкновения." предупредила Падервески. "Слишком рано и её назовут черствой. Слишком поздно и возникнет озабоченность насчет порядка престолонаследия."

"Коронация Елизаветы состоится завтра." произнес Вундт. "Она и королевские похороны насытят жажду зрелищ публики на некоторое время. Возможно, просьба к ней отложить бракосочетание до подходящего политического момента будет мудрым шагом."

"Оно может хорошо повлиять на палату общин", признал Кромарти. "После обручения Елизаветы поддержка некоторых наиболее непопулярных решений короля Роджера возросла. И я не думаю, что свадьба окажет какое то влияние на палату лордов, за исключением монархистов."

Дама Элиска забарабанила по столу стилусом. "Сложно сказать, можно дать поручение моим сотрудникам провести несколько опросов общественного мнения."

"Прекрасная идея", сказала Кейтрин. "В таком личном вопросе я предпочла бы дать Елизавете нечто большее, чем наши мнения."

Сидящие вокруг стола кивнули в согласии.

Падервески внесла заметку, затем сказала: "Я бы хотела занять несколько минут неприятной темой, прежде чем м разойдемся. Нужно обсудить протокол и церемонию похорон. Прошло более двадцати шести стандартных лет с момента последних монаршьих похорон. Нам понадобится краткое описание тех, кто будет учавствовать.

"Я", сказала королева Анжелика, — "приму участие точно. Вы меня извините?"

Она откатила свой стул назад от стола, и невыплаканные слезы заблестели в её темных глазах.

"Ваше Величество.", быстро произнес Вундт, вставая.

Как один собравшиеся поднялись, и Кейтрин Винтон-Хенке, глядя вслед удаляющейся вдове, вспомнила прозвище, которым ее наделила толпа много лет назад.

"Бедная маленькая плутишка," прошептала она.

5

В другом зале заседаний в другой части того же города собрался не менее значимый совет. И как и в случае с советом, собравшимся в королевском дворце, в участниках этого совета можно было узнать публичных деятелей. Но в отличие от королевского совета наибольшим желанием собравшихся здесь было, чтобы их встреча не стала известным фактом.

Виллис Кемени, девятый граф Хауэлл, пожалуй, нервничал больше всех из присутствующих. Дородный мужчина, по шоколадно- коричневому цвету кожи которого угадывалось отдаленное родство с Домом Винтонов, был выпокопоставленным членом партии монархистов. И его имя называлось в числе тех, кто мог бы стать приемником ЛеБрана на посту главы партии, когда тот уйдет в отставку.

Если спрашивать прямо, без уветрок, то светская леди Паула Гвиннер, баронесса Гвиннер из Столлмана назвала бы себя либералом; но внимательное изучение записей о том, как она голосовала, показало бы скорее целесообразность, чем приверженность политической линии. Самая младшая из присутствующих — всего двадцать восемь стандартных лет — она защищала изменчивость своих решений усердием и рвением в изучении каждого вопроса. Большинство критиков под взглядом ее золотисто-коричневых глаз предпочитало согласиться с этим, а не спорить.

Ни Марвин Селтман, ни Джин Марроу не были членами палаты лордов, но каждый из них занимал место в палате общин не один срок. Их внимание к деталям, влияющим на их избирателей, делало их популярными и довольно самоуверенными. Марроу вербовала сторонников даже за пределами своего округа.

Последний из собравшихся майор Падрак Довер был единственным, у кого не было места в парламенте, зато он был глубоко вовлечен во внутреннюю жизнь дворца. Уроженец Грифона он служил батальоне Бордо личного королевского полка. В течении последних восьми лет он работал связным между полком и штабом Королевской Гвардии.

Именно Довер поднял бокал с ироничным тостом:

"Король умер! Да здравствует королева!" В его голосе смешались угроза и триумф: "Наша королева."

Пылкость в его голосе не укрылась от его сторонников. Граф Хауэлл слегка нахмурился.

"Елизавета пока еще не 'наша'", произнес он чопорно. "Без короля Роджера можно прекрасно обойтись, правда; но нам еще нужно завершить приготовления, которые позволят в достаточной мере влиять на молодую королеву."

Марвин Селтман, маленький, суровый, амбициозный, озабоченный сложившимся положением, согласно кивнул.

"Со смертью короля открылось много новых возможностей." сказал он, — "Разве палата лордов не собирается начать слушания по вопросу о регентстве?"

Хауэлл и Гвиннер кивнули.

— Мы спровоцировали распространение слухов в палате общин, — продолжил Селтман. — Это трудно. Наш дом всегда решительно поддерживал монархию, но мы на самом деле не хотим подрывать монархию, просто предпологаем, что регент, который является слишком близким родственником королевы Елизаветы будет не в состоянии объективно направлять ее действия.

"Хорошо, — сказал Хауэлл. — Я делал то же самое в палате лордов. Полная поддержка лоялистов Короны составит мне там хорошую службу. После специальной сессии завтра, я буду иметь лучшее представление о том, что планируется.

— Кромарти находится сегодня в королевском дворце. — добавил Падрак Довер. — Я сомневаюсь, что это просто общественный визит.

— Конечно нет, — фыркнул Хоуелл. — Центристы Кромарти, возможно, были большими подхалимами перед его Покойным Величеством, но он не входил в их круг общения.

— Герцогиня Винтон-Хенке также в королевском дворце, — сказал Дувр. — Ее муж и дети должны быть этим вечером.

"Винтон-Хенке — это очевидный кандидат в регенты" сказал Хоуелл "Если бы у Вас была возможность её обезвредить…"

"Конечно я над этим работаю." сказал Довер "Однако меня болше интересует, что вы предпринимаете относительно Джастина Зирра."

"Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы отложить свадьбу" — впервые заговорила Джин Марроу

Она от природы была тихой женщиной, слепой от рождения. Её оптические нервы не поддавались регенеративной терапии, просто потому, что нечего было регенерировать. Причина её слепоты была под сомнением, но она считала, вслед за своими родителями, что это последствия, перенесённой её матерью, Артемизианской кори, эпидемию которой привёз Соларианский торговый корабль.

Хотя, Звёздное Королевство долго поддерживало обширные торговые связи с другими системами, воспитание Джин Марроу превратило её в отчаянную изоляционистку. Политика Короля Роджера, направленная на расширение торговли, обязательно приведёт — по её глубокому убеждению — к снижению эффективности карантинных мер, и кто — нибудь, снова пострадает от инфекции, вроде той, что уничтожила её глаза.

Прекрасная, честная, и ужасно умная, она отозвалась на осторожное зондирование Марвина Селтмана со свирепостью, которая удивила его. Только ее железное самообладание позволяло ей не выдать заговор во время одной из вспышек праведного гнева, которые, изредка, сменяли её обычное самообладание.

То, чем не знал Селтман, и от чего пришел он бы в ужас, случись ему узнать — что среди обычного оборудования, которое она носила с собой, был маленький компьютер с визуальным сканером. Это снабжало её постоянным потоком информации о присутствующих на данном собрании. Также отмечались незначительные детали того как кто и с кем общается. Все неизвестное отмечалось и регистрировалось как таковое. Обычно, анализируя эти данные, она делала выводы, превращавшие её в блестящего политического стратега

"Однако, — продолжала Марроу — задержим мы свадьбу или нет это не повлияет на положение Зирра, пока вы не выполните своего обещания дискредитировать его в глазах Елизаветы. Вам также необходимо обратить на себя её благосклонность."

Довер резко кивнул. "Я всё это знаю. Я знал Бэт ещё девочкой. Я уверен, что сумею завоевать её. Вопрос лишь в том, чтобы убрать с дороги эту помеху — Зирра"

"И тогда, " — произнес Селтман, покручивая бокал в руке, "с одним из нас в качестве регента, другим — в качестве мужа королевы, у нас будет прекрасная возможность прибрать монархию к рукам!

6

После встречи, Марвин Селтман и Паула Гвиннер уехали вместе. Прочие члены группы предполагали что у них роман — это заблуждение они поддерживали при помощи мелких жестов и, иногда, нескромных шуток. Настоящая причина их близости была хладнокровно политической.

"Твои акции только что принесли дивиденды", сказал Селтман, передавая Гвиннер небольшой портфель.

Она открыла его и улыбнулась, увидев содержимое. Паула Гвиннер была урожденной дворянкой, но к её титулу не прилагалось состояния. Это не имело для нее значения, когда она была маленькой, но она помнила жгучую боль стыда, который она почувствовала став подростком, когда впервые поняла, что некоторые из её сверстников смеются над потертым вечерним костюмом отца и немодным официальным одеянием её матери.

После своего катастрофического дебюта, она решила, что, теперь, когда она унаследовала титул, ей следует каким-то образом приобрести также и состояние. Тщательное инвестирование её небольшого наследства было лишь началом. Постепенно она научилась определять предложение взятки по интонации человека. Методом проб и ошибок она узнала, что принимать, а что не принимать. Ее состояние росло и, когда насущные потребности были удовлетворены, она научилась жажде власти.

Марвин Селтман впервые подошел к ней под видом члена палаты общин, желающего завести роман с членом палаты лордов. Он начал ей доверять лишь после того как убедился в её амбициях. Теперь они оба служили иной власти, кроме Звездной Империи Мантикора.

"Значит известие о смерти короля Роджера достигло Народной Республики", сказала она, убирая портфель.

"Оно достигло моего знакомого", ответил Селтман — "и наши очередные платежи поступят, когда будет назначен приемлемый регент".

"Приятно знать, что хевениты амбициозны настолько, насколько опасался Роджер" — сказала улыбнувшись Гвиннер. "Мне бы хотелось, чтобы такими же были некоторые из наших мантикорских союзников. Хауэллу не нравится экспансионизм Роджера, но обработка его лоялистов короны выйдет на передний план в течение ближайших нескольких дней."

Селтман пожал плечами. "Они были лучшими, кого я смог найти. Лояльность Хауэлла к Мантикоре не вызывает сомнений и неоспорима — его положение среди лоялистов Короны говорит об этом. К счастью для нас, он может растянуть свое определение Короны, так, чтобы исключить монарха, мультисистемная политика которого кажется ему угрожающей для статус-кво на Мантикоре".

"Интересно", сказала Гвиннер, "когда-либо Роджер понял бы, насколько непопулярным было его решение об аннексии Василиска?"

"Я уверен, что он понимал, что оппонентов будет много", ответил Селтман, "но он надеялся, что аура королевской власти заставит его решение работать — и это продолжалось в течение двадцати лет".

"Восемнадцать", поправила Гвиннер " и хорошо, что Наследница родилась в том же году, когда Василиск был присоединен".

"Ах, да, "Герцогиня Василиска"," усмехнулся Селтман. "Хороший способ короля Роджера оповестить всех, кого он планирует сделать своим орудием."

'Если бы Елиззавета была старше", напомнила ему Гвиннер, "мы бы не имели такую возможность влиять на нее. Я только надеюсь, что мы не ждали слишком долго."

"Она первокурсница из колледжа", пренебрежительно махнул рукой Селтман. "Сейчас она осталась без якоря. Мы обеспечим её одним-двумя, если нам повезет".

"Неужели ты думаешь, Довер сможет дискредитировать ее жениха, и завоевать её руку?"

Селтман пожал плечами. "Я надеюсь, но вряд ли это имеет значение. Нам нужен был союзник в гвардии дворца. Я уже отчаялся найти кого-нибудь, когда мой шпион рассказал мне о реакции Довера на помолвку Елизаветы".

"Он действительно наметил ее для себя?" покачав головой спросила Гвиннер.

"Почему бы и нет" — ответил Стелмен — ""Требование Конституции, о том, чтобы монарх женился на простом человеке, распаляет фантазии с каждым новым наследником. Амбиции Довера не были полностью беспочвенными, и он построил карьеру, которая привела бы его в окружение Елизаветы. С его слов, она даже симпатизировала ему, когда она была помладше."

"Очевидно она переросла эту симпатию" — сказала Гвиннер — "Довер, должно быть, пришел в бешенство, когда она приняла ухаживания человека, который, на первый взгляд, не очень то и отличается от нашего Падрака

"Согласен" — кивнул Стелман — "Как и Довер, Джастин Зирр с Грифона из семьи военных, но в отличии от нашего доброго Довера он оставил армию и ушёл в исследования и разработки."

"И встретил принцессу, когда она была на школьной экскурсии", Гвиннер засмеялась. "Любовь среди пробирок".

"Прогулки наверное" — сказал Селтман — "но отношение с Зирром это часть её жизни и поэтому, должны учитываться в наших планах. Если Довер достигнет хотя бы частичного успеха, Елизавета лишится ещё одной опоры в своей юной жизни."

"Скажи мне," — спросила Гвиннер — "несмотря на все сегодняшние разговоры о необходимости 'дискредитировать' Джастина, ты не ожидаешь что Довер провернет нечто подобное, не так ли?"

"Нет", сказал Марвин Селтман. "Я ожидаю, что Довер убьет его".

7

День после смерти Роджера III начался с формальной коронации Королевы Елизаветы III. После церемонии Джастин Зирр отбыл из Горного Королевского Дворца в Индиго Солт Флэтс, где Король встретил свою смерть. Он уехал открыто, взяв его собственный частный аэромобиль, и при этом у него не было телохранителя. Только после того, как он и Елизавета поженятся, он будет сопровождаться охраной всюду, куда бы он не пошел.

Когда он прибыл к месту назначения, то поразился, увидев как дисплей его радара переполнился частными аэромобилями. Служба безопасности никогда не была в восторге от того, что Король Роджер решил заниматься спортом, что итак подвергает его опасности, но по крайней мере, Индиго Солт Флэтс были изолированы, многими километрами от любого жилья, обстоятельство, которое позволяло легко запечатать периметр безопасности. Более того, Роджер купил эти земли с помощью средств из своего тайного фонда, чтобы быть уверенным, что эти аппартаменты будут оставаться приватным и "нераскрученным" местом.

Джастин был во Флэтс несколько раз, катаясь на лыжах с королем. Во время этих визитов он был пленен видами вздымающихся дюн из песка насыщенного сине-фиолетового цвета. Прогуливаясь по ним с королем, Джастин мог представить, что они идут по поверхности таинственного бездонного океана.

Он ощутил текущие слезы и стёр единственный обжигающий след тыльной стороной ладони, злясь на себя за недостаток самоконтроля. Если Елизавета могла быть храброй….

Услышать сигнал комма аэрокара было для него облегчением. Сухой, почти механический голос объявил:

"Неизвестный транспорт, назовите себя — вы приближаетесь к частным владениям."

— Мне это известно. Это закрытый канал?

— Да.

Я Джастин Зирр, жених Королевы Елизаветы. Она просила меня сюда приехать.

Официальный голос не изменил интонацию: "Поднимайтесь в зону ожидания, пока мы не подтвердим Вашу личность"

Последовал поток указателей и Джастин повиновался. Несколько минут спустя коммутатор снова ожил.

Вы можете продолжать движение. Остановитесь на пропускном пункте до следующих указаний.

— Принято.

Джастин направил свою машину к маяку, который уже сигналил ему из пределов стоянки отеля. Он заметил линию гравиплатформ, отмечающих периметр. Большинство из тех, кто пытался пересечь, эту линию охраны были новостниками. Остальная часть посетителей довольствовалась тем, чтобы остановиться по внешней стороне линии. Постоянный поток людей шел назад и вперед. .

Он приблизил картинку с внешних камер аэромобиля.

Люди, от мала до велика, мужчины, женщины, и дети, заполняли пространство между парковкой и временным святилищем на краю Индиго Солт Флэтс. Святилище было не более чем плоской обнаженной скалой, но там было нагромождение с маленькими подношениями: цветы, картины, свернутые записки, личные пожелания. Он узнал репродукцию группового портрета, сделанного на их с Элизабет помолвке, десятки вянущих коронационных венков, керамическая точная копия древестного кота Короля Роджера, Монро

Уважая горе Королевской семьи, народ Мантикоры совершал импровизированное паломничество в последнее место на планете, где их король был жив. Без сомнения, когда Роджер будет похоронен, его могила станет центром для излияния их горя, но пока его подданные путешествовали к месту его смерти.

Слезы подступили вновь, горячие и неумолимые, и на сей раз, Джастин позволил им продиться, доверяя автопилоту, посадку. Ему было жаль, что Елизавета не видит этого — кем был Роджер. Это казалось несправедливым, что Король не увидит эту последнюю спонтанную дань двадцати пяти годам своего правления к его жизни и служения.

Джастин справился со слезами, когда его аэрокар встал на опрятной посадочной полосе, которая была построена для удобства Короля Роджера. Маленькая группа зданий выросла поодаль в стороне: дом охраны, частное шале, ангары. Каждый был построен, чтобы противостоять нападению на суверена или его гостей; каждый, в итоге оказался бесполезен, чтобы предотвратить смерть, которая настигла Короля в их тени.

Как только Джастин спустился по трапу аэрокара, дверь поста охраны открылась и навстречу ему вышел мужчина. Подобно всем членам регулярного подразделения безопасности Королевской Семьи, он был Армейским офицером с боевым опытом, отобранным лично короолём. Высокий мужчина, с накачанной внешностью жителя тяжелого мира и бляхой Батальона Медных стен на плече, он передвигался с легкой хромотой

Джастин Зирр?

Да

"Я капитан Аддерсон" — капитан говорил с резким акцентом ледяного плоскогорья на Сфинксе: "Если Вы пройдёте внутрь я завершу проверку ваших документов".

Конечно

Джастин спешно последовал за Аддерсоном в прохладную тень караульного помещения. Капитан, улыбнулся, и указал место возле своего стола. Оглянувшись, Джастин отметил, что местные сканеры, которые сделали бы честь линейному кораблю, были активизированы, их данные поступают на голокуб так, что Аддерсон, даже, переключившись на новую задачу, контролировал обстановку частью внимания.

Я видел Вас утром на коронации, мистер Зирр.

Вы там были?

"Нет. Я был приписан к Солт Флэтс с тех пор, как пололомал ногу — я не поддаюсь регенерации и доктора не смогли починить её полностью. По большей части служба здесь, не более чем почётная полуотставка, но сегодня я оказался на передовой. Паломничество началось примерно через час после выхода новости о смерти Короля на публичных каналах.

Аддерсон прижал руку Джастина к сканеру отпечатков, взял образец крови, и направил его взгляд в оптический сканер. Пока это продолжалось, его тон был слегка извиняющимся.

— Некоторые из Отдела считают посетителей кем-то вроде падальщиков, и, полагаю, кое-кого действительно можно так назвать — особенно репортеров. Но большая часть не нарушает границу. Они приходят скорбеть и молиться. Вот почему я думаю о них как о паломниках.

Джастин кивнул: "Это было и моей мыслью, когда я увидел их. Что репортёры надеялись найти здесь?"

Аддерсон пожал плечами: "Я действительно не знаю. Тело короля было убрано, место крушения очищено. Всё это было сделано в течение часа после его смерти."

Его голос затихал, пока он говорил, так что последние слова были почти неслышны.

"А вчера на дежурстве были Вы?" — спросил Джастин

Притворившись занятым передачей результатов сканирования в файлы персонала, Аддерсон получил момент, чтобы собраться. Когда он заговорил снова, его тон был почти нормальным.

— Был, — сказал он. — И я видел то, что случилось там.

Аддерсон кивнул головой на голокуб. Позади него компьютер просигналил в подтверждении, что запись Джастина совпадает с теми данными, что он только что ввёл.

Джастин глубоко вздохнул. Он мог уйти сейчас, но если бы предположение Элизабет было правильно, а не просто выдвинуто с горя, то Андерсон мог бы быть ценным ресурсом — или потенциальным врагом.

"Не могли бы Вы припомнить последний день Короля — Может какие-то личные детали"

Аддерсон глянул с подозрением. "Вы же не собираетесь продать это журналистам?"

— Нет. — Джастин удержал свое инстинктивное негодование от проявления в голосе. — Я спрашиваю, чтобы я мог сказать королеве Елизавете. Она только что потеряла ее отца, ее мать убита горем, и ее маленький брат…

— Бедный Принц Майкл, — сказал Аддерсон. — Такой молодой и такое горе.

— Точно, — сказал Джастин. — Я хотел бы дать Бет устный портрет ее отца в последний день. Кое-что для нее, чтобы продержаться в течение этих следующих нескольких дней, когда будет слишком легко только помнить его вынутым для похорон. Действительно ли он был весел?

Аддерсон кивнул. — Смеялся и дразнил королеву, планируя их соревнования. Они практиковали причудливые маневры. Она была почти столь же хороша, как он — лучше в некоторых вещах.

Джастин кивал, помня головидео Короля и Королевы, изящно скользящей, перекручивание через воздух рядом. На мгновение он испытал ужасное подозрение, что королева Анжелика, возможно, составила заговор, чтобы убить своего мужа, но он отклонил его, как только оно сформировалось.

— Таким образом они согласились ходить на лыжах раздельно, — подсказал Джастин.

— Верно, — продолжил Аддерсон. — Техники Отдела проверили их снаряжение, и король поспорил с ними, когда они отказались пропустить лыжи, которые он привез с собой.

— О? — Джастин почувствовал, что его пульс ускорился.

— Да, это была новая модель. — сказал Аддерсон, — и им не понравились показатели мощности на молекулярной схеме между лыжами и поясом. Король не хотел и слышать об этом, говорил, что не верит, что они не в порядке. Думаю, это был новый комплект.

Джастин воздержался от упоминания, что гравилыжи были подарком от новой королевы. Если бы это когда-либо стало известно, то под вопросом была бы собственная честь Елизаветы.

— Но он послушался совета техников? — спросил Джастин.

— Так в конце концов он и сделал. Он хранил здесь екипировку из других прогулок, и в конечном итоге использовал старый набор. Аддерсон нахмурил брови. Он сделал это ради безопасности.

Преисполненный решимости отвлечь капитана, прежде чем тот зайдёт слишком далеко в своих выводах о последствиях происшествия с королём, Джастин встал.

— Компьютер подтвердил мою идентичность?

— Действительно, — сказал Аддерсон. — Если Вы не изменили ваши отпечатки пальцев, сетчатку глаза, кровь, и генотип, Вы — действительно Джастин Зирр. Вы хотите совершить поездку вокруг?

— Если можно, — сказал Джастин.

— Конечно можно, — сказал Аддерсон. — Вы — так близко к мужу Королевы, насколько возможно, и это — земля ее семьи. Отчеты показывают, что Вы были здесь прежде.

— Да.

— Тогда Вы знаете основные правила. — Аддерсон захихикал и процитировал — "Носите шляпу и темные очки, чтобы защититься от яркого света солнца, не ешьте соль, и запаситесь водой, если Вы ожидаете отсутствовать больше чем короткое время".

Все, что нужно в моем аэрокаре.

— Тогда прогуляйтесь. Я прослежу за погодой для Вас отсюда. — Аддерсон сделал паузу, как будто задумавшись, затем продолжил, — И Вы можете встретить другого человека, ходящего там. Он — худой товарищ с седыми волосами-не прошёл пролонг. Я не спрашивал, и он не говорил, но я полагаю, что он может быть из Министерства Безопасности. Компьютер принял его разрешение быстрее даже, чем ваше собственное.

— Спасибо, что предупредили, — сказал Джастин, — Я был бы поражен, если бы неожиданно втретил кого-нибудь. Я отмечусь у вас перед тем как уехать"

— Спасибо, мистер Зирр.

Джастин собрал шляпу, очки и поясную фляжку с водой. Затем он прохрустел вниз песчанником синего склона до низины, над которой король и королева были на лыжах только накануне.

Он действительно не имел много идей, что Бет ожидала, что он найдет. Народная мудрость все еще считала, что преступник будет привлечен к месту преступления, но, даже если бы это было верно, то убийца смешался бы теперь с толпой паломников, возможно злорадствуя над их горем, или возможно с чувством раскаяния, убежденный признаться…

Нет, это было бы слишком просто. То, что Аддерсон вспомнил, что лыжи короля действительно были заменены на другие, — которые могли быть повреждены заранее, — позволяло отчасти поверить в теорию Бет, но? с другой стороны, именно разница между лыжами и вызвала в первую очередь ее подозрения. Уделить этому слишком много внимания значило бы просто замкнуть круг. Нужно было что-то еще.

Тащась по синему песку соли, он не был вообще уверен, что он найдет что — нибудь, но ради Бет он продолжал смотреть.

Используя вехи, которые он помнил по голо, Джастин определил местонахождение общей области, где Король Роджер, должно быть, потерпел крушение. Здесь блестящий синий кристаллический песок был вмят и изрыт, не только от падения Короля, но и от чрезвычайных транспортных средств и персонала, который выбежал к нему.

Присев на корточки, Джастин просыпал немного соли сквозь пальцы перчаток, понимая, что его усилия напрасны. Может быть, он должен идти в морг, где тело короля готовили к похоронам, но что он мог выяснить там? Он не был ни патологоанатом, ни специалистом по экспертизам. Он просто инженер-исследователь!

Шаги, хрустящие по песку отвлекли его от раздумий. Поднявшись одним изящным движением, он оказался перед вновь прибывшим.

— Джастин Зирр?

Человек, который по-дружески протянул руку, был маленький и жилистый, его затененное лицо было под полями широкой соломенной шляпы. Общим впечатлением Джастина были мерцающие серые глаза расположеные среди глубоких морщин и большие гибкие усы. Он взял протянутую руку и крепко ее пожал.

— Да, я Джастин Зирр."

— Капитан Аддерсон сказал мне, что я возможно найду Вас здесь. — Голос человека казался слишком глубоким, чтобы прибыть из такой тонкой груди. — Я решил превратить 'возможность' в уверенность.

Он сделал паузу, чтобы вытереть пот со лба тыльной стороной ладони.

— Я Даниэль Чоу.

— Из Министерства Безопасности, как предположил капитан Аддерсон.

Чоу усмехнулся, — Должно быть вы понравились капитану Аддерсону. Я не предполагаю, что я нарушаю какие-нибудь правила, подтверждая ваше предположение. В конце концов, вы будете принцем-консортом- и, что еще более важно Королева Елизавета доверяет вам.

Как ни странно, Джастин почувствовал что краснеет. Было что-то такое в дерзкой манере маленького человека, что он чувствовал себя как мальчик на коленях у дедушки. Учитывая события последних двадцати четырех часов, чувство вовсе не был неприятным.

— Вернемся на взлетно-посадочную полосу? — спросил Чоу. — Или вы хотите больше пооглядываться по сторонам?

Джастин посмотрел на синюю соль, как будто она намеренно пытается скрыть правду от него.

— Я не уверен, что есть на что-нибудь смотреть, — сказал он.

Чоу кивнул. — Не здесь, хотя мы и вынуждены были искать. Нам может быть больше повезет при проверке остатков гравитационных лыж.

— И почему мы должны сделать это? — спросил Джастин, не желая посвящать кого-либо в секреты без специального разрешения Елизаветы.

— Для свидетельства, — ответил Чоу. Его серые глаза прекратили мерцать. — Свидетельства, чтобы доказать, что короля Роджера убили. Вы конечно же не полагаете, что его смерть была несчастным случаем, не так ли?

8

Все поднялись и поклонились, поскольку королева Елизавета III вошла в зал заседаний совета. Показательно, для такого давнего политического наблюдателя, как герцог Кромарти, что она приняла уважение монарху, как должное. Факт, что она была наследной принцессой всю ее жизнь, мог бы объяснить часть этого спокойного поведения, но премьер-министр думал, что здесь было кое-что еще.

Она могла быть девушкой восемнадцати лет, но у нее было достаточно здравого смысла, чтобы знать, что те, кто воспитал ее, могли бы найти трудным вспомнить, что теперь она была их правителем. Принимая уважение как должное, она напоминала им всем, кто принимает окончательные решения.

После того, как Королева приветствовала их, Дама Элиска ознакомила неофициальный совет регента с положением дел.

— Коронация этим утром прошла хорошо. Мои опросы, официальные и неофициальные, показывают, что поддержка королевы высока в обоих палатах Парламента. Чем скорее дела Совета Регента и Регентства будут решены, тем более вероятно они должны будут решены легко и в интересах Королевы.

Елизавета кивнула. — Я рассмотрела ваши рекомендации для Регента, и я думаю, что они — разумны. — Даже ее голос отличается, подумал Кромарти. Она говорила с преднамеренной точностью, впечатление зрелости, новое для нее — все же было слишком естественным, а также… неизбежным, чтобы быть притворным. — Герцог Кромарти, у вас есть что добавить? — спросила она, и он прочистил горло.

Фактически, да. Очевидно, есть некоторое сопротивление идее того, чтобы или ваша мать, или ваша тётя стали вашим регентом.

Мать королевы начала: Я протестую. Существует давняя традиция…

Елизавета прервала свою мать мягким касанием руки.

— Я должена была услышать то, что сказал премьер-министр, — сказала она своим новым голосом. — Аллен, я заинтригована вашим использованием слов 'мать' и 'тетя', чтобы описать двух из кандидатов в Регенты. Обычно, Вы соблюдаете протокол не ошибаясь. Есть причина?

Премьер-министр кивнул. — Да, я выбрал эти слова, поскольку именно они отражают сплетню которую я слышал. Обеспокоенность выражается в том, что кто-то из таких близких родственников к королеве, как королева-мать и герцогиня Уинтон-Хенке, возможно, не в состоянии будут советовать, но попытаться править вместо тебя.

— Грубо говоря, — сказала Елизавета, — беспокоит то, что я будут во власти своей матери или тети.

— Да, Ваше Величество.

— Жаль, — Елизавета размышляла. — У меня сложилось мнение, что тетя Кэйтрин будет идеальным Регентом. Никаких обид, мама, но я действительно думаю, что это было бы трудным для нас дистанцироваться от наших прежних отношений.

Королева Мать на мгновение выглядела обиженной, но затем улыбнулась.

— Согласна. Для меня могло бы действительно быть сложно прекратить думать как ваша мать — и как жена Роджера. Вы не нуждаетесь в Регенте, который мог бы быть склонен к тому, чтобы сказать, 'Но ваш отец сделал бы это по-другому'.

Елизавета сжала руку матери. — Спасибо за понимание. Я просмотрела другие предложения этого совета и, в то время как я не имею ничего личного против любого из кандидатов лоялистов короны указаных вами, я предпочла бы тетю Кэтрин. Ваша светлость, как вы думаете "Хенке холдинг" смогут обойтись без вас?

Кейтрин Винтон-Хенке кивнула. — Смогут. Граф Золотого Пика вполне в состоянии выполнять свои обязанности без меня.

— Очень хорошо.

Елизавета задумчиво погладила Ариэля прежде чем продолжить.

— Я не забыла про беспокойства о которых сообщил герцог Кромарти. — Ее улыбка стала озорной. — Я считаю, единственный способ погасить их — выдвинуть кандидата, который был бы, по некоторым причинам, неприемлем для парламента. Когда ажиотаж вокруг первого кандидата уйдет на спад и парламент скрепя сердце будет вынужден отклонить мое предложение, то я могу назначить тетю Кейтрин. Если Дама Элиска права, общее желание Парламента состоит в том, чтобы поддержать меня. Отвергая второго Регента — особенно кого-то так хорошо подготовленного для этой работы, будет идти против этого общего побуждения.

Минута прошла в молчании пока совет переваривал как план, так и готовность новой королевы предаваться политическим манипуляциям. Герцог Кромарти поднял руку.

— Да, Ваша Светлость?

— Это очень умно, Ваше Величество, но что, если Парламент утвердит вашего первого кандидата?

— Есть простой способ справиться такой возможностью, — ответила Елизавета. — Я удостоверюсь, что тот кого я выдвину на эту должность, сможет функционировать в этой роли и будет готов уйти в отставку через некоторое время для тети Кейтрин.

— Вы должны очень доверять этому человеку, — предупредил герцог Кромарти. — Я ожидаю, что Вы кого — то держите в уме.

Королева кивнула, и уголки ее рта дёрнулись в намёке на усмешку.

— Действительно. — Она показала через стол. — Мой Лорд Чемберлен, лорд Вундт.

— Ваше Величество! — воскликнул Якоб Вундт. — Я не пригоден для роли Регента!

Елизавета улыбалась худому старику.

— Вы более пригодны чем многие, — сказала она. — Как Лорд Чемберлен Вы служили и советовали и моему отцу и моей бабушке. Вы — ценный актив к Дома Винтон. Кроме того, я могу убедительно говорить о моем доверии Вам и вашей безукоризненной лояльности к Королевству.

— Но…

Новый протест Лорда Чемберлена был прерван Дамой Элиской. Она с широкой улыбкой смотрела на числа, она появившиеся на ее планшетном компьютере.

— Я полагаю, что выбор королевы Елизаветы подействует так, как она надеется. Я сделала некоторый предварительный демографический анализ, и Лорд Чемберлен должен быть отклонен, но только после достаточных дебатов, чтобы герцогиня Винтон-Хенке была бы легко утверждена.

— И, — сказал герцог Кромарти, — если лорд Вундт будет утвержден, он будет надежным Регентом. После нескольких месяцев службы, он сможет утверждать, что его преклонный возраст делают его не в состоянии продолжать. Если мы выждем, чтобы сделать это заявление в то время когда какой-нибудь незначительных кризис будет требовать чтобы у королевы был Регент и срочно, то герцогиня Винтон-Хенке должна быть утверждена без протеста.

Рот лорда Чемберлена открывался и закрывался, но никакого звука он так и не издал.

Без какой-либо гамбита, вроде этого, — продолжил Герцог Кромарти: — Я неуверен, что королева-мать или герцогиня будут утверждены в качестве регента. Я не понимаю как объяснить эту внезапную волну анти-кумовства — любой, кто знает лордов, знает, что кумовство это путь аристократии, но она присутствует.

Елизавета погладила Ариэля. Черты её лица выражали вежливое спокойствие, но громкое мурлыканье кота отражало его собственное удовлетворение.

— Тогда так мы будем действовать, — сказала она. — Что касается Совета Регента, я хотела бы выдвинуть присутствующих здесь сейчас, премьер-министра, лидера большинства в палате общин, и по крайней мере одинго из королевских лоялистов, которого Вы предлагали ранее.

Падервески сделала заметку. — Когда вы говорите лидер большинства в палате общин, вы имеете в виду того, кто занимает эту позицию, а не Розанну Уилсон?

— Да. Я не планирую собирать Совет Регента слишком часто, — ответила королева. — Поэтому дополнительные обязанности не должны быть обременительными.

— И, — сказала Кейтрин Винтон-Хенке, — поскольку в Совете Регента уже будет премьер-министр, нам не нужен еще один аристократ, чтобы сбалансировать представителя палаты общин, но мы можем сдержать мнения, что это частная клика, до минимума.

Королева Елизавета изогнула брови. — И почему это не должно быть кликой? Это- монархия, в конце концов. Мой отец не был марионеткой, и я определённо не собираюсь быть ею.

Мягкое хихиканье трепетало вокруг стола совета. Елизавета присоединилась, затем продолжила.

— Я хочу внести ясность, — сказала она. — Я хочу что бы герцог Кромарти работал в Совете Регента не зависимо от того, является он премьер-министром или нет.

Аллен Саммерваль произошёл от древней линии аристократии Мантикоры, иначе он, возможно, очень хорошо показал, как очень доволен он был этим признаком расположения Королевы.

— Спасибо, ваше величество, — сказал он, немного поклонившись. — Я буду пытаться служить вам хорошо.

Дама Элиска изменила кое-что в соем блокноте. — Таким образом я должна указать, что Премьер-министр будет ожидаться, чтобы служить на Совете Регента.

— Да.

— Очень хорошо, — улыбнулась Падервески. — Возможно Ее Величество захочет сделать некоторые отдельные запросы — сверяясь с ЛеБраном — что бы посмотреть кто из Королевских лоялистов был бы лучшим для должности.

Кромарти и Винтон-Хенке закивали.

— Я готова держать пари, что Хауэлл будет ее выбором, — сказала герцогиня. — Он неуклонно поднимается внутри партии.

— Увидим, — сказала Елизавета. — Теперь, действительно ли мы готовы прерваться? Еще какие-нибудь дела?

Главы встряхнулись вокруг стола.

— Очень хорошо. У всех нас есть слишком много дел. Я уверена, что увижу некоторых из вас на похоронах этим вечером. — Она жестом приказала всем оставаться на своих местах, когда встала. — До встречи.

С Ариэлем на руках, Королева отбыла из зала заседаний совета. Когда дверь закрылась за ней, Яков Вундт сказал мягко, почтительно:

— Долгой жизни королеве!

— Аминь, — подтвердил Кромарти. — Аминь.

9

Когда аэрокар Джастина взлетел, Чоу решил уточнить свой предыдущий комментарий.

— Мы всегда расследуем смерть монарха, даже когда, как с Королевой Самантой, причина смерти очевидна и ее легко подтвердить.

— Она умерла от остановки сердца, не так ли? — спросил Джастин.

— Каждый умирает от остановки сердца, — сказал Чоу нечетной, кривой усмешкой. — В случае Королевы Саманты, непосредственной причиной отказа ее сердца было ухудшение ее циркулирующей системы вне пункта, где терапия регенерации могла эффективно восстановить повреждение. Однако, даже это является слишком определенным. Она умерла от старости, которая неплохой способ уйти.

Джастин кивал, думая, как понятие старости изменялось с появлением продлевающихся терапий. Человек, сидящий в пассажирском месте вероятно умрет от старости раньше чем встретит свое первое столетие. Если бы Джастин умер от той же самой причины, то ему было бы около техсот лет.

Оказавшиеся на неправильной стороне возрастного барьера, до которого пролонг действовал, обижаются на тех, кто был достаточно молод, чтобы принять обработку, или они радовались, что жизни их детей будут продлены?

Безусловно, опасность пролонга вышла далеко за пределы перенаселения, которое часто упоминается в качестве главного последствия увеличенной продолжительности жизни. Простолюдин по рождению, Джастин, как правило, смотрел на аристократию извне. Мысль о возможности для некоторых наиболее заскорузлых особах этого привилегированного класса расширить свое влияние на протяжении веков заставила его содрогнуться. А что все это время будут делать их дети, пока они ждут получения наследства?

Король Роджер увидел, что мантикорскому обществу грозит смерть от застоя, поэтому он добивался для принца Майкла вступиления военно-космический флот, несмотря на колебание мальчика. Разве другие аристократическе родители так дальновидны? Молча, Джастин решил, что его и Елизаветы дети не будут захваченных в ловушку долглетия родителей.

Дэниель Чоу прервал его мечты.

— О чем Вы думаете?

— Перемены, — сказал Джастин честно, — и как со смертью короля Роджера Бет вполне может быть королевой на столетия вперед. Странно осознавать, что изза ее молодости и пролонга она может править почти столько же, сколько существует все Звездное Королевство.

— Некоторое преувеличение, — сказал Чоу, — но не намного. Это одна из причин, что делает ее такой ценной пешкой.

— Пешка? — Думая о своей волевой, напористой невесте, Джастин усмехнулся. — Только не Бет!

— Возможно, нет, — согласился Чоу, — но вы забываете, что большинство в королевстве не знают нашу новую королеву так как вы. Сообщения средств массовой информации были вежливо терпеливыми по поводу личной жизни монарха, что привела к тому, что, хотя наследница часто бывала на глазах общественности, это были официальные случаи а не частные.

— Я вижу, что вы подразумеваете, — сказал Джастин, — и я начинаю понимать к чему вы ведете.

— Если мы принимаем, что это убийство, — сказал Чоу, — тогда мы должны искать мотив. Правда, Король имел врагов, но его смерть не кажется мне преступлением страсти.

— Если это было убийство, — предостерег Джастин.

— Ради дискусии, допустим, что так и было. — Озорная улыбка на лице Чоу выветрилась оставляя впечатления словно он предлагал стать участником игры.

— Очень хорошо, — сказал Джастин, чувствуя себя неуютно от этой идеи.

— Король Роджер III был любим, но его решения были не всегда популярны. Правильно?

— Правильно — особенно в области внешней политики.

— Теперь, что, если Вы не одобряли политику Короля Роджера? Как Вы чувствовали бы о его продолжающемся господстве? Помните, он был нашим первым монархом, который получил пролонг.

— Я был бы испуган, — Джастин принимал, входя в дух игры. — С пролонгом, Король Роджер был бы в состоянии продолжать эту политику в течение по крайней мере еще двухсот лет.

— И он, безусловно, сильно влиял бы на своего наследника, — сказал Чоу. — Поэтому, Король Роджер должен был быть устранен.

— Вы так равнодушны! — запротестовал Джастин.

— Только практичен и параноидален. Это требуемые для моей работы черты.

— Тогда продолжайте.

— Очевидно, чтобы в устранении Короля был какой-либо прок, это должно быть сделано в пределах узкого окна времени.

Чоу прервался, предлагая Джастину продолжить нить.

— Елизавета, — Джастин говорил медленно, — должна быть достаточно молодой, чтобы нуждаться в Регенте, но не настолько молодой, чтобы Регент эффективно управлял вместо ее.

— Точно! — приветствовал Чоу. — И она должна нуждаться в том Регенте в течение нескольких лет, достаточно многие годы, что на ее взгляды на политику можно было бы влиять, и это влияние ожидало длиться.

— Когда Вы смотрите на ситуацию с такой стороны, — сказал Джастин, потрясенный ещё взволнованней, — смерть Короля Роджера становится не случайным несчастным случаем или шпорой убийства момента, но результата тщательно развитого курса действия. Однако, я не уверен, что мы не слишком параноидальны.

— Очень хорошо, — сказал Чоу. — Давайте посмотрим на это с несколько иной точки зрения. Когда, вы говорите, будет самое раннее время, чтобы наши гипотетические заговорщики получили бы условия которых они хотят?

Джастин задумался на мгновение, взвешивая различные варианты.

— Возможно, когда Елизавете исполнилось шестнадцать. Перед этим она была бы легко освобожненна от обязанностей как ребенок.

— Случалось что-нибудь с королевской семьей, когда Елизавете было около шестнадцати?

— Я не уверен, — размышлял Джастин. — Я не встречал ее до того самого года. Я никогда особо не интересовался королевской семьей, если быть честным. Именно поэтому мы так хорошо нашли общий язык. Бет была на экскурсии по исследовательской лаборатории, где я работал и зашлав запрещенную зону. Я посылал ее к чёрту, когда следом ворвался ее телохранитель. Когда он назвал ее "Ваше Высочество" я внезапно понял, почему эта симпатичная девушка показалась мне такой знакомой.

Джастин почувствовал, что его лицо запылало от воспоминаний, и он засмеялся.

— Она написала мне самое симпатичное письмо извинения. Оно пересеклось в почте с моим извинением. Бет думала, что совпадение было настолько забавно, что она позвонила мне.

— Представляю себе, как вы были удивлены, — засмеялся Чоу.

— Больше, чем когда-либо! — согласился Джастин. — Мы говорили в течение более чем часа, точно как старые друзья. Ее отец был болен, и она действительно нуждалась в друге.

— Подумайте о том, что вы только что сказали, — предложил Чоу.

— Она нуждалась в друге? — ответил озадаченный Джастин.

— Прямо перед этим.

— Ее отец был болен. — Последствия ударили Джастина все сразу.. — Король Роджер был болен — очень болен! Не много людей знали это, но Бет сказала мне. Я предполагаю, что она знала, что я не буду передавать новости СМИ.

— И Вы не сделали этого.

— Но Король выздоровел!

— От вирусной инфекции. — Чоу больше не смеялся. — Звездное Королевство Мантикора заботится о своем здоровье как должно. Большинство инфекционных заболеваний были побеждены несколько столетий назад. Мы никогда не были в изоляции, как многие колонии. Мутации заболеваний, как те, которые разорили Артемиды и Райден никогда не были проблемой для нас, тем более что мы сделали не позволяйте на строгий карантин и процедуры обеззараживания от наших дней экспедиции.

— У нас была своя собственная Чума, — напомнил ему Джастин, боясь, что старик стал так искусен в паранойе, что увидел заговор там, где его не было.

— Проверьте ваши книги истории, — сказал Чоу. — Мантикорская Чума по всей вероятности развилась от маленькой семьи вирусов, которые первая группа осмотра пропустила — или это развилось в течение этих шести столетий между начальным осмотром и прибытием колонистов. В любом случае, Мантикора не склонна к внезапным, необъяснимым вирусным инфекциям — и я нахожу, что этот удар по Королю особенно подозрителен.

— Может быть так, — сказал Джастин. — Я предполагаю, что Вы имеете копии медицинских отчетов на его болезни.

— Имею и приглашаю вас посмотреть их со мной.

— Я посмотрю, но прежде, чем я побеспокою Елизавету этими теориями убийства и заговора, я хочу взглянуть на эти гравилыжи.

— Вы хотите сказать, что королева не разделяет подозрения, которые привели вас на Индиго Солт Флэтс?

Джастин колебался. — Она подозревает, что ее отец был убит. Я не знаю то, что еще она подозревает. Бет… имеет характер. Я не хочу сказать ей кое-что, что могло бы затронуть ее суждение.

— Все же, если мы найдем доказательство убийства, ей нужно будет сказать.

— Я знаю. Только давайте подождём до тех пор. Сегодня вечером начинаются поминки. В течение двух дней она должна исполнять обязанности на похоронах ее отца. Этого достаточно.

— До тех пор, как я знаю, что вы не будете стараться, чтобы я не сделал свою работу, я готов подождать. — Чоу усмехнулся, озорно еще раз. — Я бы в любом случае подождал.

Джастин покачал головой. Минуту назад хладнокровный параноик, составляющий теории, которые охватывают не только убийство, но и государственную измену, а в следующий миг существо притворяющееся ребенком, Даниэль Чоу не был человеком, которого легко понять. К счастью, он был человек, которому легко довериться.

10

Покинув совет, Елизавета петляла по коридорам дворца Маунт Роял, пока не добралась до личного кабинета своего отца. Жестом указав охране остаться снаружи, она нажала кнопку вызова, предупреждая обитателя кабинета о своем присутствии.

Если один член семьи был более глубоко травмирован смертью ее отца чем даже Королева, это был древесный кот ее отца, Монро. 'Кот был в шале в момент смерти Роджера, и его жуткий вой предупредил службу безопасности, что несчастный случай был фатальным.

Монро вернулся на Королевскую Гору с телом короля Роджера, но, в отличие от человека в аналогичных обстоятельствах, он не проявил никакого желания сидеть с телом. Возможно, его взгляд хищника на вселенную допускал перспективу, что тело без духа это много мертвого мяса. Возможно, он не мог видеть своего лучшего друга в нынешнем виде, холодным, и безжизненном.

Со момента возвращения в Маунт Роял Монро сидел, сгорбившись, на своем насесте в кабинете короля, скулящий и встрепанный. Даже Ариэль не мог уговорить его поесть, но Елизавета заходила к нему так часто, как могла. Эксперты по древесным котам, в основном члены Лесной службы Сфинкса, предупреждали ее, что сейчас Монро способен на что угодно.

Большинство 'котов, которые потеряли их людей (частое явление до появления пролонга, так как естественная продолжительность жизни 'кота, около двухсот лет) кончали жизнь самоубийством. Это всегда было большой трагедией связи человека и древесного кота, все же 'коты всегда давали понять, что они принимают цену, которую платят, чтобы принять своих человеческих компаньонов. Теперь, конечно, пролонг обещает полностью изменить разницу возраста, и никто не был уверен, как это затронет отношения между двумя видами.

Обычно, в случае, где 'кот не совершал самоубийства, он просто возвращалося на Сфинкс и воссоединился со своим кланом, хотя в очень редких случаях, "овдовевший" 'кот принимал другого человека. Пока, Монро не указал никакого желания возвратиться на Сфинкс, и его ощутимое горе заставило Елизавету бояться, что возвратившись в кабинет ее отца, она найдет кота мертвым.

Она открыла дверь кабинета, чтобы найти Монро, сидящего в одиночестве. Несколько членов штата ее отца предложили подежурить с Монро, но 'кот стал взволнованным, как будто близость к чьему — либо горю усилила его собственное.

Ариэль приветственно мяукнул и спрыгнул с рук Елизаветы, чтобы сесть рядом с Монро. Сидя на задних лапах, лапами-руками Ариэль начал приводить 'кота в порядок. Монро не двигался, но Елизавете хотелось думать, что его золотисто-зеленые глаза в ответ чуть ожили.

— Хочешь кое-что съесть? — спросила она, протягивая ветку сельдерея, свежего до хруста.

Монро не сделал ничего, даже хотя бы пошевелить своими усасм. Ариэль схватил лакомство из рук Елизаветы и начал жевать его сам, bleeking (мурлыкая) и щебеча, что могло быть только одобрением.

Решив, что ее вмешательство не смогло помочь, Елизавета сидела в стуле ее отца и изучала беспорядок на его столе. Его самый беспорядок ярко напомнил ей, что он только планировал отсутствовать один день или два.

— Папа… — прошептала она. — Я желаю…

Ее монолог был прерван сигналом комма из кармана. Она достала и посмотрела на него, и увидела, что ее вызывает Майкл.

— Да, Майкл?

— Здесь наши кузены, Мика и Кальвин. Мы можем прийти?

— Ты знаешь, где я?

— Я спросил Довера. Ты снова в папином кабинете.

— Правильно. Конечно поднимайтесь. Дядя Ансон тоже приехал?

— Он — с тетей Кейтрин и мамой.

— Тогда приходите. У нас есть немного времени перед встречей.

Выключив интерком, Елизавета повернула кресло своего отца, так чтобы она могла смотреть в окно. Внизу она могла только видеть края Синего Зала, где шла подготовка для последнего общественного долга ее отца.

— "Прощание". Звучит так холодно, — подумала она вслух.

Она не ожидала никакой реакции, так что, когда ее слова были встречены яростным рычанием, вздрогнула и обернулась. Монро, приподнявшись на своем насесте на все шесть лап и выгнув спину, шипел на толпящуюся в дверях группу людей.

— Я предполагаю, что мы должны были постучать, — сумел сказать Майкл, широко раскрыв глаза.

— Не волнуйтесь, — сказала Елизавета, показывая жестом в комнату. — Монро не в себе, с тех пор как папа умер.

Вслух она успокоила их, но не выбросила реакцию кота из головы. Ариэль укрепил ее впечатление, что Монро реагировал на что-то — или кого-то — конкретного.

Кто или что? Конечно, кот реагировал не на кого-то из тех, кто сейчас собрался в кабинете. Кузены Хенке посещали дворец всю жизнь Елизаветы. Мика или Кэл не могли быть теми, к кому Монро проявлял враждебность.

Кто все-таки? Не впервые Елизавете было жаль, что ее способность общаться с Ариэлем не простирается дальше эмпатической связи. Ариэль конечно знал больше, чем он мог сказать, но они были пойманы в ловушку непреодолимого языкового барьера.

Даже если Монро поймал шальную мысль или эмоцию от кого-то, проходящего мимо, в коридоре было обычное движение в дополнение к охранникам, сопровождающим Майкла и Хенке; слишком много народа вокруг, чтобы с легкостью угадать.

Импульс прошел, теперь Монро свернулся в прежней апатии.

Встряхнув головой, Елизавета оставила тайну для более позднего рассмотрения и вернула свое внимание кузенам. Оба были более темнокожими чем Майкл или Бет, и оба носили вьющиеся коротко подстриженные волосы, но не было сомнения, который из этих двух был девушкой.

Мишель Хенке — прочно утвердившаяся как "Мика", к большому недовольству принца Майкла — обладала определенной женственностью, которую не мог скрыть даже мундир лейтенанта флота. Ее брат, Кальвин, занимал определенное положение на Мантикоре и уже утвердился в качестве правой руки графа Золотого Пика.

Мика первой нарушила тишину. Она подошла к Елизавете и обняла ее. Королева была тронута, поняв, что несмотря на ее собственное глубокое и очень реальное горе, доминирующая эмоция Мики была беспокойством за нее.

— Я не могу сказать, как я сожалею о дяде Роджере, Бет. — Мика пожала плечами. — Нет слов.

— Да, нет слов, — согласился Кальвин. — Как ты держишься, Бет?

— Они держали меня настолько занятой, что я действительно не имела времени, чтобы признать, что он не вернется, — ответила Елизавета честно.

— Хотел бы я, чтобы и меня также нагрузили, — печально сказал Майкл. — У меня было слишком много времени на размышления. Мика, что ты можешь мне рассказать о Флоте?

— Это важный вопрос, Майкл. Что именно ты хочешь узнать?

— Я предполагаю, что я хочу знать, должен ли я… — Он подавлял рыдание. — Должен я…

— Поступить в армию, как хотел твой отец?

Крон-принц Майкл кивнул.

Лорд Кальвин Хенке упал на стул.

— Может быть, ты должен подумать об этом с другой точки зрения, Майки, — сказал он. — Что бы ты сделал, если бы не присоединился к Флоту? Есть не так много рабочих мест для прямых наследников, даже если все они наследуют графство, как я. И в отличие от меня, ты не можешь рассчитывать на наследование титула.

— Рассчитывать? — Майкл выглядел озадаченным.

— Если я не умру первым, — объяснил Кальвин, — я когда-нибудь унаследую титул и обязанности моего отца. В твоём случае, как только Бет и Джастин начинут производить больше Винтонов, ты отодвинешся назад на шаг или два в очереди наследования. Ты имеешь намного больше свободы, чем Бет или я. Что ты хочешь сделать с этим?

Майкл нахмурился. "Я никогда не думал об этом таким образом. Папа был настолько осторожным, чтобы сказать мне, насколько важный долг у меня был. То, как вы выразились, я одна из запасных частей."

Мика Хенке засмеялась, богатое контральто нагрело комнату.

— Добро пожаловать в клуб, кузен. Я, со своей стороны, хочу остаться запасной частью. Кэл может быть графом. Я собираюсь быть адмиралом. Как насчет тебя?

Когда тринадцатилетний не ответил, Кальвин поднял дискуссию.

— Честно, Майкл, ты мог бы уйти, без того что бы делать много всего. Там всегда спрос на членов королевской семьи исполняющих обязанности в церемониях. Или ты мог бы уйти в политику. Одно из преимуществ быть Винтоном — это то что у тебя место в палате лордов, ожидающее тебя. Так долго, пока ты открыто не конфронтуешь с Бет, ты мог бы иметь энергичную карьеру. Лоялисты Короны просто слюни пускали бы, если бы ты был на их заседаниях. Также есть амбициозные младшие партии. Ты можешь присоединиться к ним.

Глаза Майкла расширились. — Я не хочу сделать карьеру на заседаниях! Папа всегда заставлял Бет и меня ходить на некоторые из открытых заседаний Парламента. Нет ничего более нудного!

— Подумай об этом, — сказал Кальвин, отказываясь смягчиться. — Там существует власть, власть и влияние. Не только потому, что ваша сестра- королева.

Бет спрятала свою улыбку в меху Ариэля — как Мика взяла на себя то, что ее брат отбросил. Король Роджер должен был отдать Майки двойной-команде Хенке много лет назад!

— Во флоте, — сказала Мика, — вопрос привилегии менее важен. О, уверена, есть те, кто поднимается из-за семейных связей — я не собираюсь даже притворяться иначе. Но после определенного уровня выскочки переводятся на половинное звание и лучшие офицеры повышаются to the plum command. Учти также призовые деньги. Я имею наследство, переходящее ко мне и хорошее пособие, но мне нравится идея сделать мое собственное состояние.

Последнее захватило внимание Майкла. Ни Королева Анжелика, ни Король Роджер не полагали, что их дети должны быть избалованы. Он был все еще достаточно молод, чтобы идея о собственном состоянии, за которое он не должен будет перед кем-нибудь отвечать, была весьма соблазнительна. Однако, он колебался.

— Я не хотел бы быть одним из тех, кто терпит неудачу, — сказал он, — одним из тех, кто заканчивает на половинном жаловании. Что, если я вылечю за неуспеваемость? Мои отметки были не лучшими в последнее время.

— Ты не будешь знать, если не пробуешь, — сказала Мика практично. — Моя соседка по комнате Академии была остолопом в математике. Ее астронавигация скорее обладала интуицией, чем логикой, но с тех пор, как она стала подавать надежды в других областях, ее преподаватели работали с нею, и она закончила одной из лучших в нашем классе. Ты — принц Дома Винтон. Они будут иметь реальный стимул работать с тобой."

Селекторная связь зазвенела, предупреждая их, что через четверть часа будет обед.

— Мы можем поговорить побольше об этом? — спросил Майкл. Он поглядел на стол своего отца, как будто он ожидал видеть, что он сидит там. — Я хочу сделать правильную вещь — и не только, чтобы пробовать сделать папу счастливым.

— Еще бы, — Мика положила руку на его плечо. — Ваше Королевское Высочество проводят почтенную Мишель на обед?

Майкл засмеялся и взял ее руку с изяществом.

— В отсутствие вашего жениха, — сказал Кальвин, предлагая руку Елизавете, — могу я сопроводить Ваше Величество?

Игривая манера, в которой он использовал ее новый титул, убедила Елизавету, что ее родственники были полны решимости относиться к ней с уважениемь — и не позволить ей слишком задаваться. Счастливая, она слегка погладила Монро на прощание, забрала Ариэля, и приняла руку Кальвина.

Когда дверь открылась, Монро поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Голова оставалась поднята, а уши насторожены еще долгое время после того, дверь за ними закрылась.

11

— Когда Вы должны где-нибудь быть? — спросил Даниэль Чоу у Джастина.

— Я должен быть во Дворце для прощания позже сегодня вечером. Я уклонился от приглашения на обед, — сказал Джастин, — Хенке — семья сестры короля Роджера — придут.

— Они не нравятся вам?

— Нравятся немного, но я думал, что семьи могли бы расслабиться больше, если бы я не присутствовал. Им нужно место, чтобы поплакать и, даже если я являюсь особенным для Елизаветы, для большинства из них я — все еще вроде чужака.

Чоу улыбнулся: "Я вижу, почему Елизавета выбрала вас. У вас врожденное чувство протокола — очень полезно."

— Думаю, — честно сказал Джастин, — что она выбрала меня, потому что я встретил ее, не зная, что она — наследница престола, и она понравилась мне. В сказках простолюдинки обычно оказываются переодетыми принцессами. Думаю, для Бет, которая всю свою жизнь была принцессой, то, что ее приняли за кого-то еще, было приятным контрастом.

— И скоро вы будете принцем, — сказал Чоу.

— Благодаря браку. — Джастин повернулся, чтобы посмотреть на старика. — Я никогда не хотел быть частью аристократии. Они имеют слишком много обязанностей. Теперь, чтобы жениться на любимой женщине, я должен принять на себя эти обязанности. Странно, не так ли?

— Одна из маленьких насмешек жизни, — согласился Чоу. — Так как вас нигде не ждут в ближайшие несколько часов, пойдемте посмотрим на гравилыжи, а затем — если не возражаете — сходим пообедаем. Я угощаю. Вы можете высадить меня по пути ко Дворцу.

Джастин кивнул: "Звучит неплохо".

Они оставили аэрокар Джастина в защищенном месте около маленького, неприметного, серого, прямоугольного здания, смешивающегося с другими такими же постройками. Место не было безобразным: сады на плоской крыше были усыпаны цветами по стенам. Впрочем, это не было впечатляющим.

— Это место построено, чтобы быть забытым, — прокомментировал Джастин.

— Да, это так, — согласился Чоу. — Хорошо. Пройдите внутрь.

Джастин получил указание важности Чоу, в какой-либо иерархии к которой он принадлежал, когда его идентификационный номер позволил им пройти мимо контрольно-пропускного пункта после контрольно-пропускного пункта без необходимости запроса или подтверждения. В конце концов, Чоу разблокировал дверь, такую же простую и невзрачную, как само здание.

— Мы пришли, — сказал он. — Все материалы от крушения были принесены сюда. Я сделал некоторые предварительные проверки, но я должен признать, что не нашел ничего существенного. Именно поэтому я возвратился в Индиго Солт Флэтс, посмотреть, не было ли что-нибудь пропущено.

— Вы нашли что — нибудь?

— Нет.

Они осматривали разрушенные механизмы в товарищеском молчании. Экспертная область Джастина была касательной к грави- технологии, но он использовал грави-устройства в прошлом, был знаком в теории с тем, что делало компактное устройство антигравитации. После длительного, тщательного обследования он взглянул на Чоу.

— Что-нибудь есть?

— Ничего.

Идея, слабая и иллюзорная как вечерняя тень прибыла к Джастину, когда он стоял, изучая части сломанной лыжи.

— Аддерсон сказал, что Король планировал использовать другой лыжный набор.

— Он сказал что-то такое и мне тоже.

— Вы знаете, что с ним случилось?

— Он был доставлен сюда. Он в той коробке в углу.

Спросив взглядом разрешения, Джастин вскрыл коробку и положил его на стойку.

— Можем мы продиагностировать его?

— Несомненно.

Ничего не говоря, Чоу просто вручил Джастину необходимые инструменты. Только после того, как Джатин провел проверку три раза, Чоу наконец сказал.

— Очень, очень интересно.

— Да.

— Нет никаких неисправностей с этими лыжами.

Джастин опустил диагностический сканер. — Я и не думал, что будет. Бет подарила его отцу на день рождения. Новые наборы довольно тщательно проверяются, особенно, когда они продаются наследной принцессе.

— Таким образом, тот, кто не дал Королю использовать этот набор, находится в заговоре, — сказал Чоу. — Или мы можем на это надеяться. Я проверю, кто был при исполнении служебных обязанностей в тот день, посмотрим, помнит ли Аддерсон подробности.

— Есть видео службы безопасности? — спросил Джастин с надеждой.

— Не в шале. Это было частной зоной королевской семьи. Теперь, что вы хотите на обед?

— Я не знаю, смогу ли что-нибудь сьесть сейчас, — ответил Джастин. — Я не думаю, что до этого момента я действительно верил, что кто-то убил короля.

"У нас мало доказательств"- предупредил Чоу — "То что мы имеем даёт лишь контуры картины, косвенно помогая определить, что произошло, ничего не доказывает само по себе. Хороший адвокат сделает из нас посмешище, явись мы с этим в суд"

— Что мы будем делать дальше?

— Ужинать. — Чоу наклонился и похлопал его по руке. — Позднее вы захотите. Мы будем строить планы, пока едим.

Джастин кивнул. — Тогда давайте. Я позволяю вам выбрать место, где мы не будем привлекать внимание.

— Я знаю такое место, — пообещал Чоу.

— Некий притон для супершпионов? — попытался пошутить Джастин, но его голос показался унылым даже ему самому.

— Что-то вроде, — сказал Чоу. — Я думал о своей квартире. Я не плохой повар.

— Тогда пойдем.

Прежде, чем уехать, они убрали и части разрушенных гравилыж, и неповрежденные лыжи.

— Мы немногое нашли, — сказал Чоу, оглядев комнату, прежде чем выключить свет и закрыть дверь. — Но это только начало.

12

В люксе частной гостиницы, настолько неприметной, что мало кто даже знал об ее существовании, Марвин Селтман и Джин Марроу смотрели обзор новостей в первую ночь после смерти короля Роджера.

— Посмотрите на них! — Селтман почти рычал. — Большинство из них активно выступало против Короля, многие из них вероятно подняли частный тост, когда прибыло извещение о его смерти, но увидев, как они плачут, вы предположите, что они потеряли самого дорогого друга.

Джин Марроу повернула слепое лицо к новостному экрану. Маленький имплантант за одним ухом позволил ей настроиться на специальный подробный комментарий. Повествование сказало ей какие августейшие особы отдавали последние почести Роджеру III, королю Мантикоры.

Сегодняшний вечер был отведен для высшей знати. Новая королева и ее семья присутствовали, чтобы приветствовать их и принять их соболезнования. Завтра будут прнимать меньшую знать и важных простолюдинов-включая избранных членов Палаты Общин.

— Интересно, будет ли королева присутствовать, когда мы посетим завтрашнее прощание? — сказала она.

— Не говорите мне, что Вы не можете дождаться, чтобы встретить ее! — огрызнулся Селтман.

— Я уже встречала ее, — сказала Марроу. — Она походила на хорошего ребенка. Нет, я не предвкушаю встречу с знаменитостью. Я задавалась вопросом о ее древесном коте.

— Ее древесном коте? — повторил Селтман так, как будто он не мог поверить, что не ослышался.

— Да, исследования показывают, что они владеют эмпатией. Без сомнения, сильнее всего это касается связанных с ними людей, но я так понимаю, что они могут "читать" и других людей тоже.

— И?

— И я задаюсь вопросом, сможет ли древесный кот Королевы Элизабет быть в состоянии прочитать нас — что мы сделали.

— Они эмпаты, а не телепаты, — уточнил Сэлтман. — Они читают неопределенные эмоции, а не мысли. Любой древесный кот посетивший прощание будет настолько ошеломлен сильными эмоциями, что какая-нибудь случайная враждебность, которой мы позволим просочиться, будет частью потопа.

— Я надеюсь.

— В любом случае, — продолжил Сэлтман. — Я не чувствую никакой враждебности к нашей маленькой королеве. Я чувствую только большую привязанность. Если наш план сработает, она станет нашим билетом к возвышению.

— И защитит королевство от неблагоприятного внешнего влияния, — сказала Марроу без всякого выражения.

— Точно, Джин, точно, — успокоился Сэлтман. — Скоро придут остальные. Интересно, какие слухи они соберут? Кандидата королевы в Регенты собираются объявить завтра, но Падервески умна. Она собирается разрешить несколько стратегических утечек так, чтобы Дворец мог спланировать отклики.

Марроу коснулась импланта. — Скоро узнаем. Граф Хауэлл только отбыл. Паула должна быть в пути.

Их образ действия будет совершенно иным, чем у Хауэлл.

Затем они погрузились в молчание.

Граф Хауэлл прибыл первым, дама Гвайннер через несколько минут после него. Падрэйк Довер, как все члены Королевского полка, стоял "добровольные" дополнительные часы.

Когда он занял свое место в одном из мягких кожаных кресел, Хауэлл выглядел осунувшимся. Селтман, почтительно, как всегда (хотя про себя он находил бесхребетность пожилого человека раздражающей), налил ему рюмку грифонского коньяка. В контраст, Гвиннер кипела подавленной энергией. Селтман обнял ее, улавливая легкие следы интоксикации. Если она была неосторожной… но он ничего не нашел и решил, что ее возбуждение было чистым энтузиазмом от хорошо идущего проекта.

— Граф Хауэлл, — сказал Селтман, в конце концов разобравшись с напитками и поместив поднос с деликатесами во всеобщей досягаемости, — возможно Вы можете рассказать нам о прощании.

Он хотел кричать, "Вы узнали что — нибудь!" но знал, что лоялиста Короны необходимо обработать чрезвычайно деликатно.

"Тело короля было выложено со вкусом," Хауэлл начал, как бы, имея дело с несущественным вопросам, он мог бы работать его путь к трудным материалом." Его вдова и дети присутствовали. Они казались совершенно расстроенными, но Королева-Мать говорила со мной любезно, и молодая королева предложила свою руку, говоря, что моя лояльность Короне привлекла ее внимание, и она будет помнить об этом.

Голос Хауэлла сломался.

— Как мило для маленькой герцогини Василиска, — сказала Гвиннер немного едким тоном. — Или теперь, когда ее отец отошел в мир иной, она примет титул принцессы Василиска?

В другой раз, ее подход, возможно, был бы неуклюжим, но на этот раз сработал прекрасно. Хауэлл напрягся, сделал глоток коньяка, и большая часть истощения упала с его лица, чтобы быть заменённой чем-то вроде надежды.

— Возможно, в течение длительного времени нам не нужно будет интересоваться вопросом, какой титул идет вместе с этой непрвильно аннексированной планетой. — сказал он. — ЛеБран сказал мне сегодня вечером, конфиденциально…

Он сделал паузу, пока каждый не кивнул.

— …что королева всерьез рассматривает вопрос о введении члена нашей партии в Совет Регента, и что, если его спросят…

— Кто это будет, — прервала Гвайннер.

Хауэлл поднял бровь с укором, — …Я буду его первым выбором.

— Поздравляю, — сказал Селтман. — Это также означает, что вас также рассмотрели бы как кандидата в Регенты. Вы имеете какую-нибудь идею, кого королева выдвинет завтра?

Слепая Джин Марроу, подняла руку привлечения для внимания. — Могу я рискнуть предположить?

Селтман опешил. Марроу была с ним весь вечер и призналась, когда они встретились, что она понятия не имеет, кто будет кандидатом. Она скрывала от него? Тем не менее, ее почти сверхъестественный талант политического анализа был одной из причин, почему он завербовал ее. Это может быть забавно узнать, что она скажет.

Он посмотрел на других, увидел отражение своей мысли на их лицах и ухмыльнулся.

— Конечно, Джин. Кто, как вы думаете, будет выдвинут в Регенты?

— Обычно, я не рисковала бы предположением, базирующемся только на слушании комментария новостей, — начала она, явно наслаждаясь моментом, — но сегодня вечером у меня создалось впечатление, что ее выбором является лорд Чемберлен, лорд Якоб Вундт.

Хауэлл и Селтман ахнули. Гвиннер, смеясь покачала головой.

— Невероятно, Джин! Точно такое же известие я получила из своих источников. Как вы узнали?

— Слушая описание вечеринки? королевы, — сказала самодовольно Марроу, — Я заметила, что она часто подзывала к себе лорда Чемберлена.

— Но это было социальной/политической функцией, — вмешался Хауэлл, — это — его обычная роль. Как Вы могли сказать, что что-нибудь изменилось?

— Частота, близость, факт, что он также проводил время, говоря с Кромарти. Как Вы знаете, Вундт более близок к тому, чтобы быть Лоялистом Короны чем кем- нибудь еще. Его новое дружелюбие с премьер-министром, кажется, указывает, что Кромарти теперь посчитал его полезным.

Селтман кивнул. — Интересно. Сообщения Падрэйка подтверждают, что Вундт присутствовал на неофициальных заседаниях совета, которые состоялись сегодня. Я предположил, что его присутствие состояло в том, потому что он мог предоставить информацию относительно внутренних работ протокола Дворца. Однако, милорд, Вы слышали что — нибудь, что подтверждает это?

Хауэлл прекратил зевать как рыба, но он продолжал изучать Марроу, как будто ее таланты были родственными к колдовству. Марроу не помогла ему успокоиться, почувствовав его пристальный взгляд и повернув свои слепые глаза к нему.

— Да, — справился Хауэлл. — ЛеБран сказал что-то в этом роде. Он также сказал, что он ожидает, что партия отчасти разделится при подтверждении. Наша платформа обычно обеспечивает полную поддержку короны и, как вы отметили, Вундт имеет личные убеждения как наши собственные, но его возраст и факт что он не принимал активное участие в дискуссии по спорным вопросам, делают его плохим выбором в качестве регента.

Селтман оживленно потёр руки. — Если даже лоялисты задумались, то некоторые из других фракций должно быть искренне рвут и мечут. Когда состоится голосование?

— Вопрос откроется для дебатов завтра в десять, — сказал Хауэлл. — Протокол требует, чтобы не переходили к голосованию, пока разумное обсуждение не состоялось. Однако, потребность установить и Регента и совет Регента предлагает, что никто не выберет обструкционизм.

— Согласна, — сказала Гвиннер. — Так как Вундт никогда не вступал в союз с какой-либо партией, ни одна группа не увидят пользу от задержки голосования. Я думаю, что мы будем иметь результаты голосования к полудню завтрашнего дня.

Марроу кивнула. — Я подозреваю, что шаги Общин будут аналогичными. Наша общая поддержка Короны не будет распространяться на механическое утверждение Регента. Несколько хорошо подготовленных речей…

— Мы можем ожидать одну из них от вас? — спросил Селтман. — Я несколько менее популярен.

— Это правда, — согласилась Марроу. — Ваши личные амбиции слишком известны. В то время как они часто добывают вам уважение, так как никто не думает, что Вы содействовали бы проблеме, которую Вы тщательно не исследовали, я думаю, что слишком большой интерес в Регенте показался бы подозрительным.

Селтман уставился на нее, пробуя решить, был ли он только что оскорблен. Он решил, что был, но что это не стоило комментариев.

— Тогда я придержу свой язык, — сказал он. — Говорить будете вы. От графа Хауэлла будут конечно ожидать речи, так как он — растущая надежда его партии. Паула?

Гвиннер прожевала кусочек сыра, прежде чем ответить. — Позвольте мне прочувствовать настроение Палаты. Учитывая мою молодость и мою позицию как реципиента пролонга второго поколения, я не хочу высказываться против старших кандидатов. Это может вызвать некоторое противодействие. Если я смогу найти угол, который не связан с возрастом или партийной стороной, я буду говорить или я вложу идею в один из умов моих более амбициозных коллег.

— Кого Вы имеете в виду? — спросил Хауэлл.

— Шеридан Уоллес ненавидит все, что способствует созданию привилегий, — ответила Гвиннер, — но он достаточно умен, чтобы сказать об этом тактично. Я могу использовать его.

— Как вы думаете, кто будет следующим выбором королевы? — спросил Селтман. Он удивился, увидев, что все смотрят на Джин Марроу. Зная, что она не может видеть этого, он произнес, — Джин?

— Я не могу сказать, основываясь на том, что я слышала сегодня вечером, — честно призналась она. — У меня будут идеи после посещения завтрашнего прощания, особенно если я смогу спланировать свой выбор времени, чтобы прийти в присутствие Королевы.

— Завтра она там будет не весь день? — спросила Гвиннер.

— Нет, — сказала Марроу. — В выпуске последних известий отметили, что это будет чрезмерно утомительно. Вместо этого, различные члены королевской семьи будут присутствовать по очереди. Я считаю, что Хенке возьмут на себя часть этой обязанности.

— Они все присутствовали сегодня вечером, — отметил Хауэлл. — Лорд Кальвин Хенке и Джастин Зирр оба остались близки Королеве. Глубокоуважаемая Мишель затмила юного Наследного принца.

— Дом Винтон и его отпрыски всегда были привержены к своему роду, — сказал Селтман. — Хотя я не имею такого дара анализа, как Джин, я все еще подозреваю, что следующий кандидат Королевы будет членом семьи. Паула, я предлагаю, чтобы вы начали закладывать основу для того, чтобы это было недопустимым.

— Сделаю, что могу, — пообещала она. — Конечно, граф Хауэлл не может. Это слишком походило бы на личный интерес.

Джин Марроу стояла, слегка оперевшись на спинку стула. — Если мы закончили с вечерним обсуждением, я полагаю, что я пробьюсь к моей гостинице. Если я буду слишком поздно досматривать моего мужа, то он досмотрит и задастся вопросом, почему я все еще отсутствую.

— Вы могли бы связаться отсюда, — предложил Селтман.

— Нет, мне будет более комфортно среди своих вещей. — Она улыбнулась. — Кроме того, если я буду присутствовать на прощании во время бдения королевы, мне нужно встать рано, чтобы сделать кое-какие справки.

— Тогда спокойной ночи, — сказал Селтман.

Граф, с инстинктивной социальной любезностью своего класса, поднялся и проводил ее до двери.

Глубоко в своих собственных мыслях, когда она покинула отель, Джин Марроу выключила небольшой компьютерный блок, который регулярно сканировал ее окружающее пространство и докладывал о присутствующих. Даже если бы она не отвлекалась, сомнительно, что она обратила внимание на охранника, который придерживал двери для нее или потрудилась запустить перекрестную проверку, чтобы узнать, что она сталкивалась с человеком прежде, в имении графа Северной Пещеры.

13

Как и предсказывалось многими, лорд Якоб Вундт не был утвержден в качестве Регента королевы Елизаветы. После жарких дебатов, было проведено голосование и парламент с сожалением направил отказ.

— Подождем до завтра, чтобы назвать тетю Кэйтрин как наш следующий выбор, — сказала Елизавета даме Элиске и королеве- матери. — Это даст вполне достаточную возможность ученым мужам и политиканам погадать.

— Я должна сделать какие-нибудь намеки? — спросила Падервески.

— Нет, — сказала Елизавета решительно. — Я думаю, нет. Просто скажите, что я сожалею о результате голосования парламента и буду рассматривать их возражения против лорда Вундта, прежде чем выбрать следующего кандидата.

— Язвишь, Бет, — прокомментировала королева Анжелика. — Твой отец был бы горд.

— Спасибо, — усмехнулась Елизавета. — Теперь, я полагаю, у меня есть несколько часов, чтобы провести их с Джастином. Вы извините меня?

— Конечно, Ваше Величество, — сказала Дама Элиска, скрывая небольшую улыбку.

— Развлекайся, дорогая, — добавила Королева Анжелика. — И передай Джастину привет от меня.

Ариэль возился около ней, Елизавета поспешила в свои покои в башне короля Майкла. Джастин, его красивое лицо было мрачным, ждал. После того как они обнялись, Елизавета твердо усадила его и уселась сама на его колени.

— Рассказывай, Джастин, — сказала она. — Мне не надо быть такой же чуствительной, как Ариэль, чтобы понять, что ты что- то нашел — и тебе не нравится то, что ты узнал.

Глубоко вздохнув, Джастин сказал, — Я имею все основания полагать, что ты была права, король был убит.

Так кратко, как будто он представлял отчёт эксперимента, Джастин рассказал о своей поездке в Индиго Солт Флэтс, встрече с Даниэлем Чоу, и, наконец, их заключениях. Когда он закончил, в глазах Елизаветы сверкали слёзы.

— Я знала, — прошептала она, — но я так хотела быть неправой.

— Возможно, это все улики, которые нам удастся обнаружить, — категорично заявил Джастин. — Чоу прав. Отрицательное доказательство не примет суд. Нам нужно нечто большее.

— Чоу проверяет по записям, кто был во Флэтс в тот день? — спросила Елизавета.

— Верно.

— Тогда мы не можем отчаиваться, пока не узнаем то, что узнал он. Джастин, ты должен быть моими ушами и глазами в этом деле. С утверждением Регентства и после, я не могу отвлечься.

Она расправила плечи. — Пока мы не знаем без тени сомнения, что это дело Королевства, я должна посвятить себя текущим проблемам.

— Проблемам?

— Ничего, с чем я не смогу справиться с помощью советов Кромарти и матери, но существующие дела Звездного Королевства не остановить просто потому, что король умер. Уже есть те, кто пытаются использовать этот переходный период в свою пользу.

— Это вряд ли справедливо!

— Нет, но мой Парламент переполнен осторожными политическими деятелями. Я, возможно, не соглашаюсь с их тактикой, но я скорее похожу на капитана звездного корабля, который получает боевые повреждения в перестрелке и затем обнаруживает, что вражеская эскадра идет в атаку. Просто нет времени, чтобы жаловаться на справедливость.

Джастин согласно кивнул и хихикнул. — Это все еще не справедливо.

— Правда, — Елизавета сжала его руку, — но могло быть хуже.

— Как?

— Я могла столкнуться с этим без тебя.

14

Чоу был настроен не очень оптимистично, когда поздним утром встретил Джастина.

— Я проверил, — сказал он, — и у меня есть имена всех дежурных по шале на день смерти короля и за неделю до этого. Ни у кого из списка не пятен в досье, но я не ожидал найти что-либо.

— Нет, — согласился Джастин. — Любого с такой характеристикой отправили бы на другое место службы. Звездное Королевство не рискует своими монархами.

— И, — продолжил безжалостно Чоу — , я построил макеты на основе имеющихся данных, и существуют многие способы вызвать аварию. Вероятнее всего, небольшой приемник установленный на лыжах и управляющийся с пульта дистанционного управления.

— Разве это не обнаружили бы в ходе диагностики?

— Это произошло бы, если бы он был помещен непосредственно в лыжи, — ответил Чоу, — но если он был помещен в ремень или в отделку…

— Или если человек, проводящий диагностику хотел не заметить его, — добавил Джастин. — Вы выяснили, кто отговорил короля от использования лыжного набора, который дала ему Бет?

Чоу кивнул. — Это был гвардеец короля по имени Падрак Довер. Он родом с Грифона и имеет безупречный послужной список.

— Я встречался с ним, — сказал Джастин. — Он был в штате дворца с тех пор, как Бет исполнилось восемь или десять лет. Это не делает его вероятным подозреваемым.

— Нет, — согласился Чоу, — но именно это мы должны искать — маловероятных подозреваемых. Нет никого, кто был бы подозрителен.

Двое мужчин в тихом размышлении, Чоу поглаживая висящие усы, Зирр хмурясь и жуя внутреннюю губу.

— Я полагаю, мне лучше поговорить с Довером, — сказал наконец Чоу. — Вы хотите принять участие?

— Почему бы мне не говорить с ним? — предложил Джастин. — Если вы позвоните ему, он будет знать, что что-то происходит. Даже если он невиновен, случайное упоминание об этой беседе может породить слухи.

СДО, допрашивающая члена Королевской Гвардии, — размышлял Чоу. — Да, это могло бы вызвать вопросы. Вы можете говорить с ним более небрежно. Но я хотел бы скрыто присутствовать, если возможно.

— Мы можем кое что придумать. Можете ли вы войти в мои апартаменты во дворце, не будучи замеченным?

Чоу только улыбнулся.

— Тогда, прежде чем я уеду, я попытаюсь устроить встречу с Довером, чтобы вы знали, когда встретить нас.

Двадцать минут спустя, Зирр назначил встречу позже в тот же день. Когда он вернулся в комплекс Маунт Роял, к нему обратилась Мишель Хенке.

— Привет, Мика.

— Джастин! Ты — тот самый человек, которого я надеялась найти.

Зирр сомневался, что Глубокоуважаемая Мишель нашла его случайно. Уже сейчас уверенная молодая женщина мало что оставляла на волю случая.

— Что я могу для тебя сделать?

— Это Монро. Он становится все более унылым. Мы обеспокоены тем, что он пойдет на самоубийство. Он не терпит никого рядом с ним, кроме ближайших родственников, так что мы по очереди сидим с ним, но сейчас все запланированные в другом месте. Майкл и я намерены находиться на просмотре следующими; Кальвин на встрече с некоторыми из младотурок, пытаясь склонить их голосовать за один из проектов Бет, мама-…

— Я понял картину. Вам нужно, чтобы я позаботился о Монро?

— Хочешь? С ним сейчас Майкл.

— Как вы думаете, Монро согласится прийти в мои комнаты? Кое кто придет втретиться со мной там.

Мика задумчиво наклонила голову. — Я не вижу, почему бы и нет. Изменение остановки может быть хорошо для него. Если он забеспокоится, ты можешь перенести встречу в кабинет дяди Роджера.

Джастин взглянул на часы. — Я присмотрю за ним и так или иначе освобожу Майкла.

— Ты принц! — Мика вознаградила его быстрым легким поцелуем в щеку.

— Еще нет, — улыбнулся он.

Смеясь, Глубокоуважаемая Мишель поспешно ушла, чтобы переодеться для прощания.

Мика, размышлял Джастин, подходя к кабинету короля Роджера, не могла не произвести впечатление на молодого Майкла. Он был бы готов поспорить, что наследному принцу в настоящее время не так тонко внушали о достоинствах карьеры во флоте.

Когда охрана в двери уведомила Принца Майкла, что Джастин прибыл, Джастина приняли с неприличной спешкой..

Майкл, должно быть, распорядился, чтобы его камердинер принес его торжественную одежду в кабинет, чтобы он мог одеться, пока ждет, поскольку он опирался на стол своего отца, почти одетый в придворный наряд.

— Джастин!

— Ты второй человек за десять минут, приветствующий меня с таким восторгом, — с иронией сказал Джастин. — Полагаю, Я удостоился чести. Мика завербовала меня, и я здесь чтобы заменить тебя возле Монро.

— Спасибо, Джастин. Майкл показал на подставку на которой лежал вялый и потрепанный древесный кот. — Он не тронул еду, только выпил немного воды. Бет говорит, что она думает, что единственная вещь, препятствующая ему уйти — знание, что мы волнуемся о нем.

— Поэтому мы хотим быть рядом. — Джастин полностью согласился.

Он подошел к вялому коту и погладил его, подавляя потрясение, когда он почувствовал, как резко позвоночник кота выделялся под пушистым камуфляжем шерсти. Глаза кота были закрыты, и даже намек на зелень не мелькнул, когда Джастин попытался пощекотать его под подбородком.

— Вы уверены, что он в сознании? — спросил он, потрясенный.

— Нет, — сказал устало Майкл. Он казался годами старше мальчика, который заплакал в память о своем споре с отцом. — Врач сказал, что Монро не осознает большую часть времени, но что он, вероятно, все еще чувствует нашу заботу.

Наследный принц протянул руку. — Не могли бы вы помочь с запонками, Джас? Они папины. Они тяжелее закрываются, чем мои старые.

— Нет проблем.

Джастин закрепил запонки и поправил кружева костюмной рубашки мальчика. Когда король Роджер I стал первым монархом Королевства Мантикора, он поручил художнику дизайн придворного платья. Его единственный изречением было, что новый наряд будет комфортным, элегантным, и в равной степени подходил для ношения мужчинами или женщинами.

Художник сделал работу блестяще, подумал Джастин, помогая Майклу одеть жакет. Фрак, носимый со сделанными на заказ брюкам был взят в займы из древней Англии. Присборенная рубашка с ее кружевами была взята с немного более раннего времени. Не было никакой шляпы, чтобы создать неуклюжий беспорядок, и обувь состояла из сапог на низком каблуке, которые выглядели изящными, разрешая владельцу стоять удобно в течение многих часов.

По традиции, каждому благородному дому шили одежду в цветах, соответствующих таковым из герба его семьи- в случае Винтонов темно синее отделанное серебром, хотя королева носила красное и золотое Звездного Королевства Мантикора. Награды, брачные союзы, и тому подобное были указаны тонкие полосами на манжетах. Так как традиции также диктовали, что ткань была роскошной парчой, сбор дворянства был действительно внушающим благоговение.

Простолюдины носили одежду подобного покроя, но избегали и парчи и цветовых сочетаний, которые непосредственно подражали геральдике аристократов. Тем не менее, членам парламента было предложено ссылаться на представляемий ими район цветами, которые они избрали для ношения.

В тех немногих случаях в его жизни до встречи с Елизаветой, где униформа не годилась, Джастин делал выбор в пользу общих цветов. С момента своего официальной помолвки, однако, он носил сочетание бронзового и темно-коричневый Грифона с полосами в цветах Винтон на манжетах. Он лениво подумал, что, прежде чем он освободить своего камердинера, ему лучше быть уверенным, что его одежда была готова на сегодня.

Когда Майкл уехал, Джастин подошел к Монро.

— Давай, парень. Время для изменения места.

Древесный кот не шевельнулся на своем насесте. Однако, когда Джастин взял его на руки, он пришел в себя только для того что бы ухватится своими когтями.

— Тебе надо подышать свежим воздухом, Монро, — твёрдо сказал Джастин, понимая, что даже ослабленный, Монро может причинить ему серьезный вред. — Не волнуйся.

Монро ничего не сделал, и, хотя они привлекли немного внимания, когда Джастин нес 'кота в свои комнаты, они прибыли без инцидента.

Поселив Монро на куче подушек в углу своего дивана, Джастин посовещался с камердинером о состоянии его официальной одежды, а затем освободил человека, пока он не вызывет его.

Когда Монро отклонил его взятку сельдерем и он не смог найти Чоу, Джастин расположился, чувствуя себя немного раздраженным, ждать своей назначенной встречи с Падрэйком Довером.

15

Для Падрэйка Довера время после смерти короля Роджера проходило в упражнениях на расстройство. Первый этап плана прошел так гладко, что он наивно полагал, что и второй пройдет так же, но он не мог даже приблизиться к королеве, а тем более найти время, чтобы очаровать ее.

Отчасти это было из за его собственного списка обязанностей. Его стаж оказался проклятием, предоставляя ему специальные почести, такие как, стояние на страже над телом короля. Если королева Елизавета не была на встречах, делая публичное заявление, или хранила бдение у тела своего отца, она была наедине с членами семьи. Однажды, кратко, их пути пересеклись в течение прощания, но, хотя она приветствовала его, едва ли была возможность беседы.

И найти Джастина Зирра было так же сложно. От одного из своих сподвижников, он узнал, что Зирр посетил Индиго Солт Флэтс и бродил там некоторое время. Иначе, он бывал в Маунт Роял и покидал ее по такому нерегулярному графику, что Довер не смог пересечь его путь.

Поэтому, Падрэйк был удивлен, когда он получил вежливое письмо от Зирра, приглашающее Довера к нему сегодня рано вечером. На мгновение Довер запаниковал. Что, если Зирр знал?

Затем он успокоился. Как Зирр мог знать что-нибудь? Они были осторожны. Приемник распался при ударе, как и планировалось, передатчик уничтожил сам Довер. Когда паника пошла на спад, Довер понял, что ему предоставляется прекрасный случай. Он был бы наедине с Зирром — по собственному желанию Зирра.

Когда он осматривал свой мундир перед встречей, Довер выстраивал свою легенду. Он будет придерживаться истины до последнего. Зирр вызвал его к себе в свои апартаменты, затем он обратился к Доверу для участия в некоторых извращениях.

Пройдясь языком по губам, Довер забавлялся со своими вариантами. Он может сказать, что Зирр попросил его приобрести услуги одной из наиболее одиозных куртизанок. Или он может сказать, что Зирр предложил ему. Падрак улыбнулся жестоко, когда он продумывал, как он будет изображать нежелание обсуждать эту встречу, потом раскрывать невыразимые желания Зирра.

Конечно, в какой-то момент во время встречи, как сообщит Падрэйк Довер, Зирр прибег к насилию. Довер был вынужден защищать себя — на этот раз он был рад, что Зирр был такой крупный мужчина, это сделает понятным использование смертоносной силы.

Елизавета была мягкой, сострадательной девушкой. Конечно ею можно было бы управлять, чтобы сжалиться над потрясенным и испуганным членом ее собственной Охраны. В этом отношении, мысли Довера скользили в чистую, невероятную фантазию. Он воображал слезное, но романтичное предложение руки и сердца Елизаветы, когда его хронометр прозвенел, напоминая ему, что его судьба была в нескольких шагах от начала.

Нажав вызов зуммера, он был несколько удивлен, когда Зирр открыл дверь сам. Одной из дыр в его плане было, что делать с камердинером Зирра. Он решил несколько неохотно (двойное убийство ослабило бы его историю возмущенного насилия), что этот человек тоже должен умереть.

— Майор Довер, — приветственно кивнул Зирр, жестом приглашая Довера в квартиру.

Довер последовал с готовностью, оценивая и своего противника и скудно обставленные жилые помещения. Ни малейший шум не выдавал присутствие другого человека, и он начал надеяться, что они были действительно одни.

— Я взял на себя смелость освободить моего камердинера так, чтобы мы могли говорить конфиденциально. — Зирр выглядел необычно серьезным. — Я должен попросить, чтобы Вы поклялись нашим общим миром рождения, что ничто из того, что мы обсудим, не выйдет за пределы этой комнаты.

Клянусь, — быстро ответил Довер, задаваясь вопросом, возможно ли, что его предположения били правильными, и Зирру требуется от него что-то незаконное.

Его первоначальный план был убить Зурра сразу, а затем заполнить оставшееся время подготавливая почву для "обольщения". Теперь любопытство взяло над ним верх. Он разрешил Зирру указать ему на стул и внимательно следил, как жених королевы занял свое собственное место на диване рядом с потрепанной, довольно уродливой кремово-серой небольшой подушкой.

— Я хотел бы поговорить с Вами об определенных событиях в день смерти короля Роджера, — начал Зирр.

Довер почуствовал прилив ужаса, но удержал нейтральное вражение лица.

— Я так понимаю, что вы были на дежурстве в шале, когда король готовился выйти на лыжах. — Зирр прервался на достаточно долго, чтобы Падрэйк смог кивнуть. — Капитан Аддерсон, который также был на дежурстве в тот день, припомнил, что это вы запустили диагностику лыжного набора, который король привез с собой.

Мысли Довера мчались по кругу, поскольку он пытался примирить содержание этого интервью с великолепными фантазиями, которые у него были несколько мгновений назад. Что Селтман сказал ему говорить, если будут расспрашивать? Слова сверлили в него перед несчастным случаем, они должны быть там…

Он услышал свой собственный голос, кажущийся плоским и деревянным, — да, я управлял диагностикой. Согласно считыванию, набор гравилыж был ненадежен.

Хотя это могло считаться нарушением протокола, он поднялся на ноги. Он не мог убить Зирра с другого конца комнаты. Смертельный удар должен быть нанесен в рукопашную, в противном случае его рассказ о чрезмерно сильной реакции на физическое нападение не будет соответствовать.

Беспечно не осознавая опасности, Зирр продолжал.

— Я провел собственную диагностику этох же лыж, — сказал он, — и ничего не нашел вовсе. На самом деле, это было недавно купленное оборудование, только что с фабрики.

Падрак деревянным голосом отвечал на вопросы, ум же его сосредоточился на преодолении нескольких оставшихся шагов. — Я тольковыполнял свой долг, сэр. Согласно данным, полученным мною со считывателя диагностического устройства, грави-блок был неисправен.

— Видимо, ваш диагностический инструмент ошибся, — сказал Зирр почти с облегчением. — Пожалуйста успокойтесь, майор. Я не хотел вас обидеть.

Но я хочу тебя обидеть, подумал Довер, и, двинувшись как будто для возвращения к своему стулу, рубанул рукой в смертельном ударе.

Он так и не достиг цели. Во внезапной вспышке ярости обтрепанная диванная подушка серо-кремового меха, зашипев, превратилась в атакующего древесного кота, отощавшего, но все равно смертоносного.

— Монро! — крикнул Зирр, вскакивая на ноги, не уверенный, атаковать ему Дувера или кота.

Довер попытался использовать нерешительность Зирра, чтобы довести свое дело до конца. Древесный кот царапал его грудь, но его длительное голодание и общий упадок сделали его настолько ослабленным, что то, что должно было быть смертельным нападение не удалось закончить большим, чем порвать прочную, противоосколочную ткань его мундира.

Не раздумывая больше, Зирр избежал удара Довера, но его уклонение привело его вплотную к краю дивана. Он упал назад.

Одной рукой Довер схватил древесного кота, отрывая его от своего кителя. Другой рукой он нащупал пульсар на своем поясе. Стрельбу в Зирра будет труднее объяснить, но апартаменты были со звукоизоляцией и он был уверен, что он мог быть убедительным, особенно со следами нападения древесного кота на его форме.

Он не должен был промахнуться с такого близкого расстояния, но Зирр пнул низкий кофейный столик так, что он ударил Довера в голени. Выстрел получился шальной, распахав кровавую рану в верхней части правого плеча Зирра.

Отступив назад несколько шагов, Довер был готов снова, когда Монро бросился на него опять. Древесный кот решил отказаться от драматичных скачков в пользу погружения своих зубов в мягкую область позади левого колена Довера.

Довер кричал и пинался, пытаясь отбросить шестиногого злодея, но только казалось кот закрепляется все сильнее. Он почувствовал кровь текущую по его ноге в ботинок, а затем тупую боль, когда Зирр подошел к его коленям и выбил пульсар из его руки.

— Сдавайся, Падрэйк Довер, — потребовал спокойный голос.

Все еще пытаясь сбить Монро, он увидел, что тощий старик с висячими усами вошел в комнату, с пульсером в одной руке. У Довера всё опустилось, когда он узнал одного из старших членов ДСО, забавного маленького человека, которого все в Службе боялись и уважали.

Перед лицом неумолимого взгляда Даниэля Чоу воля к борьбе покинула его. Довер опустил руки.

— Падрэйк Довер, — повторил холодно Чоу, — я помещаю вас под арест за покушение на убийство Джастина Зирра, убийство короля Роджера III, и государственную измену.

Был момент чистой тишины и неподвижности, в течение которой прекратилось даже заглушенное рычание Монро. Довер чувствовал, как клыки и когти оставляют его ногу. Он медленно поднял руки.

— Я… — начал он.

Потом была волна серого и кремового и прежде, чем он смог опустить руки, Монро бросился с упавшего кофейного столика в незащищенное лицо Довера.

Мир Падрака Довера стал обломками красного цвета. Кровь заливала его лицо, ослепляя его; что-то было не так с горлом. Он не мог дышать. С ужасом, он узнал рваный, захлебывающийся шум, как свое собственное дыхание и почувствовал кровь, стекающую по его трахее, душащую его.

Были крики вокруг него, слова о медицинской команде. Кто-то тянул яростного древесного кота прочь. Все это, однако, казалось странно далеким. Одним глазом, который не захлестнула кровь, Падрак видел свет потолочного светильника и понял, что он лежит на спине. Странно. Он не помнил падения.

Голос, мощный, настойчивый, требующий ответов, допрашивал его, спрашивая о смерти короля, имел ли он каких-нибудь союзников в своем преступлении. Он понял, что он мог бы выдавить несколько слов, если бы он попытался.

— Скажи мне! — спрашивал Чоу.

— Зачем? — удалось выдохнуть Доверу.

А потом, довольный собой, он умер.

16

Вечером того же дня, Джин Марроу воздавала свои почести королю и пыталась разгадать головоломку через тонкости настроения и человеческие взаимоотношения. Ее имплантант шептал информацию, из которой она ткала гобелен, кто у кого был в почете, кто поднимался во влиянии, кто падал, хотя и не подозревал о попадании в немилость.

Это была хорошо знакомая игра для нее, одна она играла без необходимости отвлекать большую часть своего сознательного внимания на это. Ее интерес был на молодой королеве и собравшихся вокруг нее. Новая кандидатура регента должна быть членом семьи королевы. Все признаки указывали на это, хотя слухи, что клубились вокруг нее, показывали то, что другие не были настолько же искусным в чтении этих знаков.

Ее удовлетворение блекло, чем дольше она наблюдала за королевской группой. Что-то было не так, в этом она была уверена. Джастин Зирр завис к королеве ближе, чем по своему обыкновению — более чем на три сантиметра, в среднем, ближе, чем он был во время предыдущего вечернего бдения.

Древесный кот королевы был резок и насторожен — опять же, в большей степени, чем это было прошлой ночью. Ее компьютер сообщил, что он беспокойно сканировать толпу, как будто ища кого-то. В тот момент, Марроу решила не присоединяться к очереди тех, кто медленно передвигался к гробу, ибо это привело бы ее слишком близко к королеве и коту.

Уловив какое-то напряжение в них, она заметила, что Джин Марроу оставалась исключительно достаточно долго, чтобы быть увиденной, обменяться банальностями с различными коллегами, а затем сослаться на усталость и уединиться. Никто не подумает, что это странно. Она узнала давно, что ее слепота заставляла людей жалеть ее и предполагать хрупкость, которой она не обладает.

Оставив просмотр, Марроу проследовала кружным путем к месту встречи, где она должна встретиться со своими сообщниками. Она была бы рано, но она могла бы выпить, успокоив свои нервы, и пересмотреть свои записи, чтобы найти поддержку для ее растущей убежденности, что следующим кандидатом в регенты будет герцогиня Кейтрин Винтон-Хенке.

По прибытии в гостиницу, она открыла дверь, запертую серией старомодных ключей. Компьютерные замки, более сложные и более безопасные, также хранили записи. Воздержавшись от грави-лифта, она шла вверх по лестнице, все еще работая над успокоением своих мыслей. Маленький уголок ее ума обсуждал, заказать ли немного еды, вместо напитка, когда она положила свой ключ в последний замок.

Когда она толкнула дверь, открывая ее, она узнала голоса в разговоре. Подслушивание было выгодным времяпрепровождением еще с тех пор, как она была маленькой, и обнаружила, что взрослые, как правило, забывают, что слепой ребенок не обязательно глухой. Мягко закрыв за собой дверь, она ждала в прихожей, ее естественно острый слух дополнялся одним из блоков в ее компьютере.

Как раз когда ее имплантант сообщил ей, что говорившие люди были Марвин Селтман и Паула Гвиннер, она узнала их голоса. Она подавила небольшой порыв отступить и повторно войти с большим шумом, когда она поняла, что то, что она слышит, не подшучивание влюбленных, а нечто гораздо более интересное.

— Довер не явится на нашу встречу сегодня, — сказал Селтман. — Я сделал кое-какие расспросы, и я полагаю, он может быть в опале. Он может быть даже мертв.

— К счастью для нас, — сказала Гвиннер.

Звон льда в стакане заставил Джин Марроу слегка улыбнулась. Всякий раз, когда она нервничала, Гвиннер играла с чем-то. Ее голос оставался невозмутимым.

— Я полагаю, это означает, что мы можем отказаться от нашей надежды, что ему удастся заменить Зирра.

— Правда, — сказал Селтман, — но это и так никогда не было больше чем рискованным предприятием. Довер выполнил свою цель в наших планах. Может быть, это лучше для нас, что он был выведен с пути, прежде чем он смог осознать, насколько тщетны его надежды и решился предать нас.

Что-то в его интонации на множественных местоимениях заставило кожу Марроу покрыться мурашками. Селтман продолжил:

— Наши союзники не хотят, что бы заговор раскрыли. Вместо того чтобы сделать королеву уязвимой, знание, что короля Роджера убили, укрепит поддержку за ее спиной — особенно в палате общин. Обычная народная любовь это все, что составит их жалкий гонорар за их участие.

Паула рассмеялась. — Правда. Никто не убивает водителей автобусов или фабричных рабочих. Если Довер действительно ушел с пути, мы в безопасности. Никто из остальных не станет говорить — они слишком многим рискуют.

— Я надеюсь что так, — сказал Селтман. — Граф Хауэлл неоценим сейчас — особенно если он получит место в совете регента. Я

беспокоюсь больше о том, как отреагировала бы Джин, если она когда-либо осознает роль наших друзей в болезни короля Роджера несколько лет назад…

— Как она сможет? — усмехнулась Гвиннер.

— Есть что ведьмовское в том, как она играет с моделями данных, — ответил Селтман. — Я не стал бы недооценивать ее, ни на минуту.

— Мы действительно нуждаемся в ней?

Марроу затаила дыхание в ожидании ответа.

— Да, — медленно произнес Селтман, — особенно в начале. Ее популярность в палате общин делает ее идеальным лицом для продвижения некоторых политиков, что создадут благоприятную атмосферу для переворота.

Лед Гвиннер зазвенел. — Она явно прогрессист в своей точке зрения — нам будет лучше с либералом. Прогрессисты могут распознать, что Хевен это угроза.

Марроу, стоявшая на месте как тень, несмотря на желание развернуться и бежать, прикусила свою губу, чтобы не ловить воздух слишком громко. Внезапно, эти загадочные местоимения создали ужасное чувство.

— Мы создаем атмосферу, — напомнил Селтман Гвиннер, — которая поможет замедлить мантикорское наращивание военной мощи. Прогрессист можете сделать это также как либерал. Помни, Джин довольно отчаянно хочет оставить нашу систему частным маленьким архипелагом в космосе. Это стремление будет питать ее красноречие в нашем деле.

Готовая бежать, Джин Марроу поняла, как глупо это будет. Если она не покажется на встрече, то другие стали бы подозрительными. Она должна появиться, остаться, поговорить спокойно о проблемах, и только затем, когда она будет в безопасности, рассмотреть, какие действия предпринять дальше.

Могла ли она довериться Хауэллу? Вряд ли. Он начнет паниковать и делать что-то глупое, что может привести к тому, что их обоих убьют. Также не чувствовала она, что начнет шантажировать двух хевенитских сторонников — даже если ее собственная верность Звездному Королевству позволила бы ей сделать такую вещь.

Пожевывая внутреннюю сторону своей губы, она потянулась позади себя. Открыв дверь, она дала ей закрыться позади себя.

— Кто-нибудь есть? — позвала она.

17

Граф Хауэлл не был счастлив прогнозом Марроу, что герцогиня Винтон-Хенке будет названа регентом, но он сомневался в ней не больше, чем первобытные люди усомнились бы в шамане. Его мечты были наполнены самим собой как регентом, направляющим молодую королеву, становившимся ее фаворитом, своим влиянием, растянувшимся на века. Место в совете регента не было достаточно велико для такой мечты.

Он держал их троих допоздна, обсуждая варианты, тактику, планы чтобы остановить это выдвижение как таковое. Марроу планировала и интриговала с остальными, понимая, что ее безопасность опиралась на то, что она была необходима.

Затем, когда время переросло в достаточно позднее, что даже поубавилось рвение Хауэлла, она ушла. Сначала, в случае если кто-то наблюдает, она пошла к себе в гостиницу. Прождав несколько часов, она отправилась в горный королевский дворец. Рассвет был не далеко, когда она прибыла.

— Мне нужно поговорить с королевой Елизаветой, — сказала она изумленному караульному.

— Королева получает столь необходимый ей отдых, — сказал охранник. — Вы можете оставить сообщение и, если ее расписание сможет приспособиться, вы…

— Пожалуйста! — прервала Марроу. — Я должна поговорить с ней.

— У меня нет полномочий, чтобы будить королеву ни на что меньшее, чем военные действия, — упрямо сказал охранник.

Марроу сыграла свою козырную карту. — Пожалуйста! Это связано с тем, что случилось с Падраком Довером сегодня ранее.

Она хотела бы видеть эмоции охранника, но она была скована.

— Если я не могу поговорить с королевой, позвольте мне поговорить с Джастином Зирром.

Это повлияло на решение охранника. Введя ее в маленькую, звукоизолированную комнату ожидания, он послал вызов. Некоторое время спустя, она была сопровождена в другую комнату. Ровность шума вокруг нее сказала ей, что эта комната также была звукоизолирована.

Запах комнаты вмещал роскошные обивочные ткани и какие-то типы благовоний; ковер под ногами был толстый и плюшевый. По крайней мере, она была не в камере. Через некоторое время, в течение которого ей предложили закуски, она услышала, что двери раздвигаются.

Вошли два человека. Одного из них ее компьютер идентифицировал как Джастина Зирра; другой был незнаком.

Зирр заговорил, — Мисс Марроу? Я не полагаю… Ах, да! Вы депутат Южного Берега, не так ли. Вы спрашивали, чтобы поговорить со мной?

— Да.

Его слова напомнили ей, что она была персоной с некоторым малым влиянием — ничто против королевы или будущего принца- консорта, но все, же кое-кто. Она держала свою голову высоко.

— Могу я попросить представить человека с вами?

Скрипучий голос, предваряемый легким хихиканьем перед этими нотами, ответил: — Я Даниэль Чоу. Я из ДСО. Сегодня я помог сохранить жизнь Джастина, когда на него напал Падрак Довер. Я, конечно же, хотел бы узнать, как вы узнали, что случилось с Довером. Мы наложили полную секретность на инцидент.

— Он не появился на встрече, — твердо сказала Марроу.

Голос Чоу сказал ей, что он был по меньшей мере хорош в прочтении людей, как и она. Она искренне надеялась, что он был в состоянии сказать, что она говорит правду.

— Встреча, — сказал Чоу. — Почему бы вам не рассказать нам больше?

И она рассказала, не щадя ничего, даже свою собственную роль в заговоре. Помимо случайных вздохов удивления Зирра или краткого запроса, чтобы она уточнила какой-то момент, они позволили говорить ей без перерыва.

— Когда я услышала разговор Гвиннер и Селтмана, — сказала она в заключении, — я поняла, их мотивы и мои были не так тесно связаны, как я полагала. Честно говоря, я боялась за свою собственную жизнь, если они придут к власти, но я также боялась за Звездное Королевство.

— Так это и было вашим мотивом все это время, — сказал Чоу почти насмешливо — если мы верим вашему рассказу. Вы боялись того, что Король Роджер сделал бы для Звездного Королевства; затем вы боялись ваших собственных союзников. Есть ли у вас какие-либо доказательства этой довольно экстраординарной истории?

— Вы можете проверить места и даты, что я упомянула, — сказала Марроу. Ее рука упала к компьютеру на ее талии и, чувствуя, как если бы она вновь ослепила себя, она отсоединила его. — Это содержит полную запись обеих наших последних встреч и разговор, что я подслушала между Гвиннер и Селтманом.

Рука приняла устройство. Без визуальной связи, она понятия не имела чья, но она представила, что это был Зирр.

— Это могло быть сфальсифицировано, — сказал Чоу.

— Это не так, — прервала Марроу — но у меня есть идея, как вы можете доказать мою добросовестность.

— Как? — спросил Зирр.

— Я знаю кое-что о сфинксианских древесных котах, — сказала она. — Я побывала там несколько лет назад. Мои сенсоры дают мне достаточно информации для навигации, но я надеялась, что я буду принята и что кошачьи чувства увеличили бы мои собственные.

Ее плечи опускались, когда она вспоминала отказ. — Никто не захотел иметь ничего общего со мной, но я получила сильное впечатление, что они могут читать эмоции. Может быть кот королевы…

— Ариэль может, — ответил Зирр, и Марроу удивилась его небольшому ударению на слове "Ариэль". — Я поговорю с Бет.

— Она должна знать это в любом случае, — согласился Чоу. — Иди и найди ее. Пока ты делаешь это, я буду сидеть с мисс Марроу здесь. Мы можем послушать ее записи. Затем я скопирую их, чтобы она взяла свое устройство обратно.

Джин Марроу почти могла слышать его улыбку. — Это очень замечательное устройство. Оно должно иметь неоценимое значение для вас.

— Это так, — сказала она.

Затем началось долгое ожидание.

18

Не было ничего экстраординарного в том, что Виллис Кемени был вызван к королеве. Его новое выдвижение в совет регента и, почти наверняка, утверждение, сделали такую встречу неизбежной.

Скорее более интересным было то, что баронесса Гвиннер и мистер Марвин Селтман, член парламента, также были вызваны. Хотя их вызовы пришли тихо, через очень сдержанные каналы, они достигли ушей графа Северной Пещеры.

Сидя в своем грави-кресле, его тело вздымалось вокруг него, он учитывал этот кусочек новостей, сочетал его с определенной другой информацией, и сально улыбался.

Вызвав своего секретаря, он передал ей четыре приглашения и указал, что бы их послали только после того как его шпионы доложат, что четыре адресата покинули Маунт Роял своим ходом.

Затем он вернулся к текущей работе. Так или иначе, он подозревал, что граф Хауэлл не будет утвержден в совет регента. Отправив сообщения, он начал агитировать за барона Высокого Хребта — занять место Хауэлла. Членство Высокого Хребта в Консервативной Ассоциации могло сделать его менее приемлемым для новой королевы, чем королевский лоялист, но с выбыванием Хауэлла из забега, он как раз сможет вскочить в него. И Северная Пещера имел очень интересный материал на Высокого Хребта в своих файлах, материал, который может пригодиться, если совету регента понадобиться немного руководства.

Счастливый, граф Северной Пещеры ходил туда-сюда на своей утренней работе.

19

Когда Ариэль закончил подтверждение сущности честности Джин Марроу и королева Елизавета услышала записи, королева удалилась в свою частную комнату и попросила, чтобы Чоу, Джастин и герцогиня Винтон-Хенке встретились с ней там.

— Я, — сказала она по существу, когда все собрались, и герцогиня Винтон-Хенке услышала полный рассказ, — хочу их головы.

Ариэль, ощетинившийся на ее коленях, телеграфировал напряженность, которую Елизавета не позволила себе вложить в свой голос. Монро, лежащий на стуле рядом с Джастином, поднял голову и зашипел.

Ни Чоу, ни Джастин ничего не сказали, их взоры обратились к герцогине.

— Тогда все это должно стать публичным, — сказал Кейтрин.

— Да, — сказала королева. — Ну и что? Они сговорились убить короля — и преуспели. Двое из них хевенитские приспешники. Все — изменники.

— Они должны быть предоставлены суду.

— Они должны? — темные глаза Елизаветы злобно блеснули. — Разве они дали моему отцу выгоду законного способа регистрации протеста?

— Если ты казнишь их неофициально, — ровно сказала Кейтрин, — ты будешь виновата больше в нарушении нашей Конституции, чем они сами. Хотела бы ты дать другим союзникам Хевена возможность подать в суд на тебя? Если ты будешь отрешена от должности, то принц Майкл примет королевство в хаосе. Хевен, безусловно, ударит тогда.

Джастин Зирр поднял руку для вопроса. — Что не так с судом? Даниэль и я нашли некоторые улики, а признание Марроу и ее записи делают убеждение уверенностью.

— Возможно. — Герцогиня сцепила свои пальцы и посмотрел на них, ее веки были полузакрыты. — Прежде чем я продолжу, позвольте мне заявить, что я согласна с Елизаветой. Я хочу головы этих ублюдков. Ты может забыла, Бет, но Роджер был моим старшим братом, моим приятелем, моим…

Ее голос сломался. Попивая воду, она вернула себе превосходное самообладание.

— Я слишком осведомлена о последствиях публичного суда, — продолжила она. — Прежде всего, Хауэлл является одним из трех или четырех самых важных королевских лоялистов. Общественное сомнение, возложенное на него, ослабит авторитет партии — и не забывайте, они самые надежные союзники Кромарти за пределами его собственных центристов.

— Во-вторых, — продолжила она, — публично осуждая хевенитских шпионов — оба из которых являются членами Парламента — почти наверняка начнется охота на ведьм в нашем правительстве. Члены палаты лордов удерживают свои места по наследству, а те, в палате общин, избираются. И палата общин, если я могу напомнить вам, имеет тенденцию поддерживать политику Короны. Если избранные могут подвергаться сомнению в их предполагаемых хевенитских симпатиях, огорчение может привести к избранию представителей, которые не будут склонны к поддержке Короны.

Чоу кивнул, — И открыть путь для Хевена, чтобы получить больше своих лакеев в парламенте.

— Именно, — согласилась герцогиня. — Кто стал бы обвинять депутатов, избранных на анти-хевенитской платформе, что они сами шпионы?

Королева Елизавета слушала, ее лицо цвета красного дерева одеревенело, но темные пятна цвета на обеих щеках делали ее гнев очевидным. Герцогиня Хенке взглянула на нее, прочла ее настроение, но продолжала безжалостно.

— В-третьих, Марроу наверняка была бы выпушена с лишь незначительным штрафом. Ее показания необходимы, чтобы осудить остальных. Хотя она ни разу не намекнула, что она желает сделку о признании вины…

Чоу прервал. — Я намекнул, что возможность будет открыта для нее, а она просто выглядела оскорбленной. Она готова принять свою часть.

— Неважно, — сказал безжалостно Кейтрин Винтон-Хенке. — Роль Марроу в судебном разбирательстве не сможет помочь, но сделает ее кем-то вроде героя в глазах общественности. Даже если она получит запрет занимать должность, после этого как частное лицо она все еще будет в состоянии оказывать влияние на других. Политически, ее основные интересы являются внутренними. Она активно выступала против нашей внешней политики. Если мы поможем сделать ее героем, мы создадим мощного противника.

Королева открыла рот, но глаза ее тети смотрели прямо на нее и ее голос, холодный с жестким властным самоконтролем, прошел строем через все что она могла бы сказать.

— И, наконец, есть иностранные политические последствия от совершения всего этого публично. Если мы обвиним Народную Республику в отдании приказов своим платным агентам планировать убийство Роджера, а затем осудим тех агентов в том преступлении в открытом судебном заседании, то меньшее что может случиться будет разрыв всех дипломатических отношений. И да, нет ничего, что я хотела бы больше, чем ударить тех ублюдков, кто заплатил за это, прямо в глаз. Но мы еще не готовы, Бет. То что делал Роджер это та причина почему они хотели его убить, прежде чем он сделал нас подготовленными. Они не хотят ударить нас пока. Мы слишком далеко, и у них есть слишком много проблем, ближе к дому. Кроме того, они, вероятно, полагают, что они смогут использовать марионеток типа Селтман и Гвиннер чтобы подорвать наши усилия по созданию какого- либо эффективного сопротивления. Но если дело дойдет до военного конфликта сейчас, шансы, что мы проиграем, очень, очень велики. Если мы отомстить за смерть Роджера, мы рискуем потерять именно то, за что он умер, пытаясь достичь.

Королева Елизавета хлопнула своей ладонью по столу. Хвост Ариэля хлестал туда и обратно.

— Ты излагаешь свою позицию очень хорошо, тетя Кейтрин, но я не могу принять, что этим людям будет дозволено выйти на свободу. Если суд неприемлем, я должна искать утешение в нашем Дуэльном Кодексе.

— Бет! — ахнул Джастин. — Ты не можешь!

— Разве королеве не разрешены такие же права как частному лицу? — ответила она сердито.

— Можете ли вы стрелять из пистолета? — спросил Чоу, своим тоном простого праздного любопытства, но его глаза горели.

— Я могу, — сказала Елизавета гордо. — Мой отец убедился, что оба, Майкл и я, прошли обучение.

— А как ты сделаешь им вызов, не делая общедоступными причины для вызова? — сказала герцогиня Хенке. — Помни, каждый должен принять твой вызов. Я не верю, что Марвин Селтман может быть так принужден. Он знает, что ты слишком много потеряешь, если это станет публичным.

— Я предложу… — голос Елизаветы исчезал, ее глаза заливались слезами.

— И Марроу имеет все основания просить назначить защитника, — добавил Даниэль Чоу. — И возможность для врага предложить ей использовать квалифицированного специалиста слишком велика, чтобы игнорировать.

Джастин перегнулся через стол и взял руки Елизаветы в свои, игнорируя угрозу от рычащего Ариэля.

— Бет, ты была бы убита ни за что. Конечные результаты дуэли будут достаточными, чтобы серьезно ослабить Звездное Королевство.

Королева Елизавета сохраняла молчание достаточно долго, ее потупившийся взгляд изучал столешницу, как если рассматривала свои варианты. Когда она заговорила, ее голос был хриплым от непролитых слез.

— Я искренне надеюсь, что я никогда не заставлю отказаться любого из моих подданных от выбора, который вы забрали у меня сегодня. Я никогда не представляла, что королева была бы менее защищена законом, чем последний из ее подданных.

Кейтрин Винтон-Хенке коснулась ее руки. — Почему ты думаешь Роджер так наслаждался опасными видами спорта? Монарху дана великая сила и привилегия, но цена столь высока, что ни один здравомыслящий человек не будет платить.

— Почему тогда я должна? — спросила Елизавета, ее голос успокоился.

— Потому что ты Винтон, — ответила Кейтрин, — и мы все понимаем наш долг.

— Дай мне тогда твой совет, — сказала королева, освобождая одну руку из крепкой хватки Джастина, чтобы вытереть слезы из глаз, — о том, как мы должны справиться с этим бардаком.

20

Когда пришел вызов в Маунт Роял, Марвин Селтман посчитал использование одного из планов побега, что он имел, уместным. Кое-что о старичке с висячими усами, который принес приглашение, вместо более очевидной угрозы двух здоровенных "телохранителей", которые сопровождали его, заставило его решить, что такая попытка навряд ли получится.

Когда они прибыли в Маунт Роял, вид трех его сообщников сокрушил смутные надежды, которые он лелеял, что это не было связано с его недавней незаконной деятельностью. Проглотив вздох, он позволил предложить себе место и направил свой ум на сбор трофеев, что он мог получить, из ситуации.

Группа собравшихся в зале совета не предлагала больших надежд на счастливый конец. Здесь собравшиеся были королева, королева-мать Анжелика, наследный принц Майкл, дама Элиска, герцогиня Винтон-Хенке, Джастин Зирр, и маленький, сморщенный человек, который привез его во дворец.

Выражение лица королевы Елизаветы было холодным, как космос, но хлеставший хвост древесного кота, который присел на спинке ее кресла, выдавал ложь ее спокойствия.

— Эту встречу, — начала королева без дальнейших церемоний, — следует рассматривать как государственную тайну, ее протоколы будут закрыты по крайней мере сто лет после моей смерти. Высказывания о разбирательстве будут считаться изменой — впрочем я не ожидаю что такая угроза обеспокоит любого из вас значительно.

Ее слова были прекрасным примером иронии. Они могли быть истолкованы в том смысле, что она не верит, что любой из здесь собравшихся способен обдумывать измену… или, что она знала, что некоторые из них уже были виновны в этом. Она продолжила:

— Я полностью осознаю — и обладаю неопровержимыми, юридически приемлемыми доказательствами — о ролях четверых из вас и покойного Падрэйка Довера сыгранных в смерти короля Роджера Третьего. В случае если вам интересно, Падрэйк Довер встретил свою смерть, когда он попытался напасть на моего будущего мужа. Благодаря большой удаче, древесный кот моего отца был с Джастином и спас ему жизнь.

Ее слова передали угрозу древесному коту, зарычавшему на ее собственном плече, но с трепетом восторга, Марвин Селтман понял, что кот рычал от чувства разочарования, а не потому что он намеревался атаковать. Его вселяющая ужас фантазия, что он встретит свою смерть, как встретил Довер, исчезла, и он откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу с возрожденной уверенностью.

Следующие слова королевы Елизаветы украли часть этой уверенности у него.

— Мисс Марроу и граф Хауэлл, из того что я узнала, ваши преступления выросли из неуместной веры, что наш народ находится под серьезной угрозой от планов короля Роджера расширить сферу влияния Звездного Королевства. То, что вы обратились к убийству, что бы исправить эти заблуждения, вместо того, чтобы работать совместно с нашим установленным правительством было вашим безрассудством. Вы предатели, без сомнения, но предатели, которые, как ни странно, до сих пор лояльны к системе которую вы собирались обойти.

— Мистер Селтман и леди Гвиннер, у вас нет такого оправдания для своих действий. Вы не только предатели, совершившие убийство, поскольку у нас есть неоспоримые доказательства того, что вы оба на содержании у Народной Республики Хевен.

Гвиннер издала небольшой звук, как если бы она пыталась, даже задним числом, попробовать предложить какую-нибудь отговорку. Мрачный взгляд королевы заткнул ее:

— Не пытайтесь рассказать нам, как вы были введены в заблуждение мистером Селтманом. Данные вашего портфеля акций раскрыли некоторые очень интересные дополнения, которые не могут быть легко объяснены. Вы имели достаточно времени, чтобы пересмотреть любое "дурное влияние".

Граф Хауэлл уставился на своих бывших союзников с выражением на своем аристократическом лице неприкрытой смеси ужаса и отвращения. Его рот формировал слова, которые протокол никогда не позволит ему проговорить вслух:

— Я никогда не знал. Я никогда даже не подозревал.

Елизавета могла пожалеть его, но память о скрученном теле ее отца, мучительном крике ее матери, держала ее твердо.

— По причинам, которые я не собираюсь обсуждать, — продолжила королева Елизавета, — я все равно не доведу это дело до суда. Или, хотя вы утратили защиту закона, я не собираюсь вас тихо казнить. Взамен, у меня есть другие предложения для вас.

Темные глаза нашли Хауэлла. Человек, который сидел там был несчастной насмешкой над смелым политиком, который несколько часов назад составлял планы для своего доминирующего влияния от регентства.

— Уиллис Кемени, я не могу лишить вас ваших титулов без длительного объяснения, которого, я уверена, оба, вы и я, также предпочли бы избежать. Таким образом, я требую, чтобы вы добровольно отказались от своего места в парламенте и передали его вашей старшей дочери, Маралисе. Поскольку она является несовершеннолетней, для нее должен быть назначен регент. Я уверена, что оба, вы и я, будем довольны ЛеБраном, который возьмет эту ответственность.

Осознав, что предложение королевы позволит ему спасти как его жизнь, так и его репутацию, Хауэлл был на высоте.

— Ваше Величество, — сказал он своим глубоким голосом оратора. — Я искренне обеспокоен моим здоровьем, если я останусь активным в общественной жизни. Шок от известия, что двое из моих партнеров были в сговоре с Народной Республики Хевен, был последним ударом по моему состоянию организма. Я буду подчиняться вашим рекомендациям с готовностью.

Королева кивнула. — Чтобы убедиться, что вы озаботились своим здоровьем, как вы должны, вы представите доклад врача, чье имя будет дано вам.

— Я понял, ваше Величество.

— Джин Марроу.

— Ваше Величество.

— Во многих отношениях ваше преступление, в отличие от других здесь собравшихся, было мотивировано принципами и личным опытом, не грубыми амбициями. Однако, вы нарушили присягу на верность Конституции и Короне, которой вы клялись когда вступали в должность, так что ваша измена не менее отвратительна. Все же, в совершении ваших преступлений вы не нарушили ни дворянскую личную присягу Короне, ни вели переговоры с иностранными державами.

Селтман, слушая, как королева рационализировала для Марроу, был уверен, слепая сука торговалась за свою свободу. Не было никакой возможности подтвердить свои подозрения… по крайней мере не сейчас. Просто дайте ему время! Затем Марроу узнает, что значит перебегать дорогу ему!

Королева продолжала, — Тем не менее, я не могу позволить вам сохранить ваше место в парламенте. Если вы будете упорствовать, есть утонченные способы, что я могу сделать, чтобы моя немилость стала известна.

Марроу кивнула. — Я понимаю. Возможно, как и граф Хауэлл, я должна уйти в отставку.

— Я думаю, это было бы мудро. Ваша популярность в палате общин такова, что мне будет более комфортно, если вы переедете в район, где вы будете менее известны. Ранее вы упоминали о вашей заинтересованности в сфинксианских древесных котах. Мое предложение в том, что вы переедете в один из лесных заповедников и будете следовать вашему желанию приобрести компаньона.

Широко распахнув слепые глаза, Марроу смогла вежливо ответить: — Благодарю, Ваше Величество!

— Я должна предупредить вас, — продолжила королева, — что ваша жизнь не будет полностью безопасна. Помните, что все древесные коты являются эмпатами… и что я верю, что они гораздо интеллектуальнее, чем даже догадываются "эксперты". Вы не сможете ввести их в заблуждение о том, кто и что вы есть, и они могут выбрать месть за боль, которую ваши действия спровоцировали у Монро.

Гортанное рычание Ариэля казалось подтверждением этого предупреждение.

— Однако, — продолжила королева, — если вы хотите рискнуть, место будет найдено для вас.

Марроу держала свою голову высоко. — Будет ли мне разрешено взять мою семью?

— Если они захотят ехать. Однако, я напоминаю вам, что вы не можете говорить об этих делах с ними.

— Я понимаю. Я также должна предоставить доклад "врача"?

Королева Елизавета кивнула. — Вы должны, но моя самая большая гарантия вашей верности будут сами древесные коты.

— Монро возвратиться на Сфинкс? — Марроу, разумно, выглядела скорее испуганной от такой перспективы.

— Нет, — В первый раз, улыбнулась Елизавета. — В процессе спасения жизни Джастина, похоже, Монро принял его. Они оба привыкают к мысли, но Монро останеться с ним.

Джастин Зирр коснулся ее руки. — И что наша свадьба будет с двумя древесными котами как сопровождающими!

Королева сжала его пальцы, но холодность вернулась в ее черты, когда она обозревала оставшихся двух заговорщиков. В первый раз, некоторая часть гнева, что она должна чувствовать, проступила на поверхность.

— Мне трудно выразить отвращение, что я испытываю к вам, — сказала она Гвиннер и Селтману. — Эти двое построены из неуместной лояльности к Звездному Королевству. Ваша исключительная причина была жадность и амбиции.

— Для безопасности Звездного Королевства, вы должны быть удалены туда, где вы не сможете служить интересам Хевена. К счастью, герцогиня Винтон-Хенке предложила идеальное место для вас. Василиск под нашей администрацией, но все же это достаточно далеко, так что вы не будете в состоянии эффективно влиять на мантикорскую политику.

— Мистер Селтман, ваша деловая хватка и личные амбиции настолько хорошо известны, что никто не будет подвергать сомнению ваш уход, чтобы занять место представителя Короны на Медузе.

— А если я откажусь? — Селтман старался говорить угрожающе.

— Дама Элиска сделал некоторый анализ по этому вопросу.

Дама Элиска советовала ему, показывая и говоря, в точности, как компьютер, — Осторожный анализ говорит, что ваш отказ, в сочетании со стратегическим размещением слухов, разрушит вашу политическую карьеру довольно аккуратно. Вы переизбираетесь в следующем году, не так ли?

Селтман кивнул. Он занимал свое место так долго, что он забыл, как легко оно может быть отнято у него.

— Кроме того, — сказала Падервески, — ваши деловые партнеры услышат эти слухи. Прогнозы говорят, что это не будет немедленным спадом. После вашей неудачи быть переизбранным, ваша доходная база уменьшится наполовину, и продолжить снижаться в дальнейшем. Мы также, несомненно, сделаем так, что ваш маленький "сверх" доход будет отрезан полностью. И, конечно же, ваши Пип (неназванные, некоторые???) работодатели вполне могут решить обрубить свободный конец, как только вы перестанете быть полезными для них.

— А если я настою на суде? — взревел Селтман.

— За что? — сказала королева холодно. — Никто не обвиняет вас ни в чем. Корона просто предлагаем вам работу.

Селтман пал духом, сломался, но даже когда он принял королевскую вежливо сформулированную ссылку, он планировал свое возвращение. Они забудут его во времени. Хевен имел агентов на Медузе; он может связаться с ними. Да…

Королева обратила свое внимание на Паулу Гвиннер.

— Вы несколько более трудное дело, — сказала она, — так как я не могу удалить ваши титулы. Однако, я также предлагаем вам работу на Василиске в качестве помощника Даниэля Чоу.

Жилистый старик выпрямился и небрежно кивнул Гвиннер. Его усы обвисли.

— По связям с туземцами, — сказал он, — в действительно одиноком районе. Мы, вероятно, не увидим другого человека в течение нескольких месяцев. Они даже не торгуют с людьми. Они хороший народ, все же. Запах немного забавный, но они отчаянно честны.

— Мистер Чоу также будет в состоянии помочь мистеру Селтману с его новым деловым предприятием, хотя я планирую назначить его партнером в представительство. Есть много верных слуг короны, которые будут в восторге от такой возможности.

Селтман взглянул на Гвиннер. Паула была явно в шоке. Она, наверное, даже не слышала следующие слова королевы.

— Ваше голосование, леди Гвиннер, будет осуществляться по доверенности. Единственная трудность с вашим каким-то жидким протоколом голосований в том, что у вас нет сильных союзников. Однако я уверена, что лорд Якоб Вундт сочтет за честь передачу соответствующих данных вам и представление ваших решений.

Леди Гвиннер выпрямилась. Может быть, подумал Селтман, подобно ему она предположила, что где была жизнь и свобода, была надежда.

— Ваше Величество, я буду рада принять оба ваших предложения и о переезде и ваш выбор доверенного лица.

Ее слова были сказаны так изящно и с таким благородным изыском, что только блеск в ее глазах опровергал их.

— Очень хорошо, — сказала королева. — Из-за деликатного характера этой встречи, я назначаю всем вам телохранителей. Вы не будете знать, кто они, но, уверяю вас, они будут там. Даю вам разрешение на выезд.

Сопровождаемые Даниэлем Чоу, четверо ушли.

— Я надеюсь, что ограничений, что мы установили для них, будет достаточно, — сказала герцогиня Винтон-Хенке.

— Надежда это все, что мы имеем, — сказала Елизавета. — Надеюсь, что сдержки и противовесы нашей системы будут сохранять ее. Это разве не то, что вы говорили мне?

— Именно так, дорогая, — улыбнулась герцогиня. — И самое время для обеда. Я не знаю, как насчёт вас, но я голодная!

21

Граф Северная Пещера нашел себя желающим, что бы его сын Павел не был далеко на действительной службе. Он хотел бы, спрятать его за занавеской где-то и показать ему, как ловкий ход был проделан.

Трое из тех, кого он собирал к себе, ответили на его вызов. Только Джин Марроу отказалась, послав сообщение, что она "переезжает на Сфинкс и уходит из общественной жизни".

Неважно. Несмотря на ее великолепие в некоторых областях, действительно, она была мелкая рыбешка. Селтман, Гвиннер, и Хауэлл, однако, изучали его, когда его дворецкий разносил чай и кексы. Глаза Хауэлла были тусклыми, как если бы он принял смертельный удар. Селтман и Гвиннер, все же… они по-прежнему проницательны и подозрительны.

Когда они расселись и изолировали комнату (за исключением его собственного записывающего оборудования, конечно), он потер свои тучные руки друг о друга, в пародии на веселого толстяка.

— Я собрал вас здесь, чтобы отметить, что через мои собственные каналы мне стало известно об определенных ваших действиях.

Он обрисовал их встречи, их связь с Падрэйком Довером, приобретение определенных скрытых электронных деталей, тайную поездку Селтмана в пустыню в день смерти короля Роджера. Неведомо даже для себя, он предоставил больше данных, даже чем разнюхал Даниэль Чоу (хотя по справедливости, для Чоу действия Довера сделали такое разнюхивание не нужным).

Когда он закончил, он приостановился, довольный собой.

— Я могу сделать эти данные открытыми, — сказал он, — но я чувствую, что это прерогатива Короны.

Он сально засмеялся. — Однако они могут прийти в определенные уши в тайной форме… Возможно к ЛеБрану, граф Хауэлл? Я просто хочу, чтобы вы знали это, в случае если мне нужна будет от вас, скажем так, услуга.

— Я ухожу из парламента, — сказал Хауэлл твердо.

— Но аристократ никогда действительно не уходит, не так ли? — Он одарил Гвиннер ухмылкой. — Или аристократка.

Гвиннер оскалила свои зубы в пародии на улыбку. — К сожалению, мой долг Короне ведет меня на Василиск. — И не слишком скоро, ты старая трясина, добавили, казалось, ее глаза.

— Мило, — мурлыкал граф. — Возможно я свяжусь с вами, если я окажусь не на том пути. Еще чая или кексов? Я вижу, что мы понимаем друг друга. Будете вдумчивее теперь, не так ли? Пока, мой интерес соответствует интересу Короны. Я не хотел бы видеть, чтоб ее политиков поставили под угрозу.

Он сосредоточил свою тонкую улыбку на Селтмане. — Король Роджер был очень популярным. Я уверен, что любое доказательство, что вы приложили руку к его смерти может иметь плачевные последствия.

Селтман вздрогнул, тысячи планов для его политического воскрешения умирают под этим холодным взглядом.

— Конечно, — сказал он. — Ваши интересы и интересы Короны едины.

Граф Северной Пещеры посмотрел вокруг его великолепно проведенного урока. — Народной Республике Хевен нет дела ни до аристократии, ни до личных амбиций. Мне, скорее, есть, и так же будет для моего сына, Павла, когда я передам дела дальше. Запомните это, так ведь?

Когда другое предложение чая и кексов было отклонено, он вызвал дворецкого, указавшего им на дверь. Другая дневная работа сделана хорошо.

22

Только когда обед закончился, и слуги разошлись, Елизавета, наконец, расслабила свои одеревеневшие плечи. Взяв по одной руке ее матери и ее брата, она сказала тихим голосом:

— Разве я распорядилась этим всем правильно? Можете ли вы простить меня что не получили лучшего отмщения за папу?

Королева Анжелика, до сих пор в шоке от откровений предыдущего часа, могла только кивнуть гордо. Майкл, однако, сжал ее руку крепко.

— Ты сделала все правильно, Бет. После наблюдения, что ты делаешь став королевой, я не думаю, что флот станет трудностью вообще.

Елизавета поцеловала его. — Я рада, что ты решился.

— Кузина Мика помогла, — признался Майкл прямо. — Ее описание Флота звучало настолько привлекательно, что я вряд ли мог вынести мысль не сделать этого!

— Люди, которые помогают наиболее важны из всех. — Елизавета встала с кресла. — Без готовности Джастина слушать мои тревоги, ничего из этого не могло быть решено.

— Марроу могла признаться в любом случае, — честно признал Джастин.

— Возможно, но косвенно атака Довера на тебя, была тем, что сделало ее нервной и отправило ее с просмотра достаточно рано, чтобы подслушать Гвиннер и Селтмана. И Довер напал, потому что ты расспрашивал его. — Она взяла его руку. — Не отказывай мне в удовольствии поблагодарить тебя.

— Тогда поблагодари Монро, тоже, — сказал Джастин. — И я не могу помочь, но чувствую, что Даниэль получает плохую награду за свою службу.

— Не получает, — сказал дама Элиска неожиданно, помешивая свой кофе кончиком пальца. — Даниэль стареет и начинает чувствовать себя бесполезным. Это назначение сделает его последние годы плодотворными и удержит его сделать что-то обреченное на провал, например увольнение.

Королева Елизавета осмотрела свой преданный круг. — Тетя Кейтрин почти наверняка будет утверждена как регент. Если нет, я просто слишком устала, чтобы беспокоиться о том, что делать дальше.

— Мои начальные показатели, — сказала Падервески, — и те, герцога Кромарти, показывают, что она будет.

Елизавета улыбнулась. — Сегодня вечером похороны моего отца. После этого, мы можем начать снова.

Королева-мать Анжелика кивнула и подняла свой бокал в тосте: — За новые начинания!

Кофейные кружки и хрусталь встретились с мягким звоном, когда остальные поддержали тост королевы-матери:

— За новые начинания!

* * *

Переведено на Нотабеноиде

http://notabenoid.com/book/14544

Переводчики по главам:

1. mexwi, Helga_Mareritt, ShchMax, agk

2. mexwi, ShchMax, Helga_Mareritt, Avenger911, lutacom

3. born100, mexwi, Avenger911, Lorien

4. skye, lutacom

5. skye, ShchMax, mexwi, iiii01

6. iiii01, ShchMax, lutacom

7. anton_g, ShchMax, mexwi, Helga_Mareritt, Hirundo, str_anger

8-9. anton_g, mexwi, Hirundo

10. anton_g, Helga_Mareritt, sofo, Hirundo

11. anton_g, sofo, ShchMax, Hirundo, Helga_Mareritt

12. anton_g, sofo, Hirundo

13. anton_g, Helga_Mareritt, sofo

14. anton_g, sofo

15. anton_g, sofo, Helga_Mareritt, Hirundo

16. sofo

17-18. sofo, Hirundo

19. sofo

20. sofo, Hirundo, Helga_Mareritt

21. sofo, Hirundo

22. sofo

Content

Линдскольд Джейн Королевский гамбит

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22