Морган Райс

Марш королей

Авторское право 2012 Морган Райс

Все права защищены. Кроме случаев, разрешенных в соответствии с Законом США об авторском праве от 1976 года. Никакая часть данного издания не может быть скопирована, воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, или сохранена в системе базы данных или поиска информации без предварительного разрешения автора.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта книга не может быть повторно продана или отдана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или она не была куплена только для вашего личного пользования, вы должны вернуть ее или приобрести свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работы этого автора.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является абсолютно случайным. Jacket image Copyright RazoomGame, используется по лицензии от Shutterstock.com.

* * *

«Что в воздухе я вижу пред собою?

Кинжал! Схвачу его за рукоять. –

А, ты не дался! Но тебя я вижу!»

Уильям Шекспир «Макбет»

Глава первая

Король МакГил споткнулся в своих покоях, выпив слишком много. Комната вращалась перед глазами, его голова раскалывалась после ночных празднований. Женщина, имени которой он не знал, прижалась к его боку, одна ее рука обвилась вокруг его талии. Ее рубашка наполовину сползла, а смех женщины указывал ему направление кровати. Двое слуг незаметно исчезли, закрыв за собой дверь.

Он не знал, где находилась его королева, но сегодняшней ночью это его не волновало. Теперь они редко делили ложе – она часто удалялась в свои покои, особенно в ночи празднеств, когда пир продолжался слишком долго. Королева знала о похождениях своего мужа, но, казалась, ее это не беспокоит. В конце концов, он был королем, а короли МакГилы всегда правили с привилегиями.

Но когда МакГил направлялся к кровати, комната перед его глазами вращалась слишком быстро, поэтому он вдруг захотел избавиться от ожидающей его женщины. Он утратил настроение к развлечениям.

«Оставь меня!» – приказал он, отталкивая ее.

Женщина – пораженная и оскорбленная – поднялась. Когда открылась дверь и вернулись слуги, они подхватили ее под руки и вывели из комнаты. Она сопротивлялась, но когда дверь за ней закрылась, ее крики были приглушены.

МакГил сел на край кровати и прикрыл голову руками, пытаясь остановить головную боль. Для него было несвойственно испытывать головную боль так рано – до того, как выпивка успела выветриться – но этим вечером все было по-другому. Все изменилось так быстро. Праздник был в самом разгаре, и ничто не нарушало веселье. Он позаботился о прекрасном выборе мяса и крепком вине. И тут появился тот мальчик, Тор, который испортил все.

Сначала он вторгся со своим глупым сном, потом он имел наглость выбить кубок из рук короля. После появилась та собака и, выпив вино, замертво упала на глаза у всех. В тот самый момент МакГил был потрясен. Осознание произошедшего било его словно молоток – кто-то пытался его отравить. Убить его. Он с трудом верил этому. Кто-то пробрался мимо его охраны, мимо его дегустаторов вина и еды. Король находился в шаге от смерти, и его до сих пор трясло при мысли об этом.

Он вспомнил, что Тора увели в подземелье, и спросил себя – правильный ли это был приказ. С одной стороны, разумеется, парень просто не мог знать о том, что вино в его кубке было отравлено, если он сам его не отправил или каким-то образом не был замешан в преступлении. С другой стороны, он знал, что Тор обладал глубокими таинственными силами – слишком таинственными – и, возможно, он говорил правду. Может быть, он на самом деле видел это в своем сне. Возможно, Тор действительно спас его жизнь и, может быть, МакГил отправил в подземелье поистине верного человека.

Голова МакГила раскалывалась от мыслей, пока он сидел, потирая свой сморщенный лоб, пытаясь осознать все случившееся. Но этой ночью король выпил слишком много, его разум был чересчур затуманен, мысли его кружились, поэтому он не мог добраться до самой сути. В комнате было слишком жарко – знойная летняя ночь давала о себе знать. Его тело перегрелось после часов поглощения еды и питья. Он чувствовал, что потеет.

МакГил протянул руку и скинул сначала свою мантию, затем верхнюю рубашку. Он снял все, кроме нижней рубашки.

Король вытер пот сначала со лба, потом со своей бороды. Он наклонился и стянул свои огромные тяжелые сапоги – по одному за раз – и сжал свои пальцы, когда они почувствовали воздух. МакГил сидел, тяжело дыша, пытаясь вернуть себе равновесие. Его живот сегодня отяжелел, а это было обременительно. МакГил поднял ноги вверх и лег на спину, положив подушку на голову. Он вздохнул и посмотрел вверх, на потолок, желая, чтобы комната прекратила вращаться.

«Кто хотел убить меня?» – снова и снова задавал он себе вопрос. Он любил Тора как сына – часть его чувствовала, что он не мог быть убийцей. МакГил спрашивал себя, кто хотел его смерти, какие мотивы могли быть у этого человека – и, что самое важное, попытается ли он снова. Был ли король в безопасности? Неужели заявления Аргона верны?

МакГил почувствовал, что его веки отяжелели, когда он ощутил, что ответ находится за пределами его понимания. Если бы он мог мыслить немного яснее, возможно, он бы все понял. Но ему придется подождать утра, чтобы вызвать своих советников и начать расследование. Вопрос был не в том, кто хотел его смерти, а в том, кто не хотел ее. Его двор был полон людей, жаждущих его трона: амбициозные генералы, маневрирующие члены совета, жаждущие власти дворяне, шпионы, старые соперники, убийцы из клана МакКлаудов и, может быть, даже из Уайльдса. Возможно, убийца находился к нему еще ближе.

Глаза МакГила дрогнули, когда он начал засыпать, но что-то привлекло его внимание. Он заметил какое-то движение и, присмотревшись, король увидел, что его слуг в комнате не было. Он моргнул, сбитый с толку. Слуги никогда не оставляли МакГила одного. На самом деле, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз он оставался один в своих покоях. Король не помнил, чтобы приказывал им выйти. И, что самое странное – его дверь была распахнута.

В эту самую минуту МакГил услышал шум из дальнего конца комнаты и обернулся, всматриваясь. Там, пробираясь вдоль стены, из тени на свет факела вышел высокий худой человек, одетый в черный плащ, натянув капюшон на лицо. МакГил моргнул несколько раз, задаваясь вопросом, а не мерещится ли ему это все. Сначала он был уверен, что это всего лишь тени – мерцание факела сыграло с ним шутку.

Но через минуту фигура сделала несколько шагов вперед, быстро приближаясь к его кровати. МакГил попытался сконцентрироваться в тусклом свете, увидеть, кто это. Он инстинктивно начал подниматься и, будучи опытным воином, потянулся к своему поясу за мечом или, по крайней мере, за кинжалом. Но король был раздет, поэтому на нем не было никакого оружия. Безоружный МакГил сел на своей кровати.

Теперь фигура двигалась быстро – словно змея ночью – быстро приближаясь. Сев, МакГил увидел лицо этого человека. Комната все еще вращалась перед его глазами. Опьянение мешало ему четко видеть, но на какое-то мгновение король мог бы поклясться, что перед ним было лицо его сына.

Гарет?

Сердце МакГила наполнилось внезапной паникой, когда он спрашивал себя, что его сын мог здесь делать так поздно ночью, появившись без предупреждения.

«Мой сын?» – выкрикнул он.

МакГил увидел смертоносное намерение. Это все, что ему необходимо было увидеть – король начал выбираться из своей кровати.

Но фигура двигалась слишком быстро. Человек приступил к действию и, прежде чем МакГил поднял руку для защиты, в свете факела блеснул металл и быстро, слишком быстро, лезвие ножа, разрезав воздух, вонзилось в сердце короля.

МакГил пронзительно закричал – глубокий мрачный крик страдания удивил даже его самого. Это был боевой крик – крик, который он слышал много раз. Это был крик смертельно раненого воина.

МакГил почувствовал, как холодный металл прошел через его ребра, прорываясь через мышцы, смешиваясь с кровью, постепенно проходя все глубже и глубже. Боль была сильнее, чем он мог себе представить – казалось, что кинжал никогда не прекратит вонзаться. Жадно хватая ртом воздух, МакГил ощутил во рту горячую соленую кровь, почувствовал, что ему тяжело стало дышать. Король заставил себя поднять глаза и посмотреть на лицо за капюшоном. Он удивился, осознав, что ошибся. Это было лицо не его сына, а какого-то другого человека – человека, которого он узнал. Он не мог вспомнить, кто это, но кто-то из его близкого окружения. Кто-то, кто выглядел, как его сын.

Его мозг был охвачен смятением, когда он пытался вспомнить имя этого человека.

Когда фигура встала над ним, держа нож, МакГилу каким-то образом удалось поднять руку и толкнуть ее в плечо человека, пытаясь его остановить. Король почувствовал, как в нем поднимается прилив сил закаленного воина, он ощутил силу своих предков, почувствовал, что та глубокая часть, которая сделала его королем, не сдастся. Одним большим толчком МакГилу удалось оттолкнуть убийцу со всей силой, что у него была.

Человек оказался более худым и хрупким, чем показалось МакГилу сначала. Он отлетел назад с криком. Королю удалось встать и, приложив огромное усилие, он нагнулся и извлек нож из своей груди. Он бросил его через всю комнату и тот, с лязгом ударившись о каменный пол, вонзился в дальнюю стену. Человек, чей капюшон упал на плечи, поднялся на ноги и в ужасе уставился на короля, который начал на него наступать, широко открытыми глазами. Развернувшись, убийца побежал через комнату, остановившись только для того, чтобы извлечь кинжал, прежде чем исчез окончательно.

МакГил попытался последовать за ним, но человек бежал слишком быстро. Внезапно возникла боль, пронзающая его грудь. МакГил почувствовал, что слабеет.

Король стоял один в своей комнате, глядя вниз на кровь, льющуюся из его груди на открытые ладони. Он опустился на колени.

МакГил почувствовал, как холодеет его тело и, откинувшись назад, попытался закричать.

«Охрана», – ему удалось только издать этот слабый крик.

Он сделал глубокий вдох и, находясь в агонии, закричал своим глубоким голосом – голосом короля: «ОХРАНА!»

Он услышал шаги в дальнем коридоре, которые медленно приближались к нему. Король услышал, как вдалеке открылась дверь, почувствовал, как к нему приближаются люди. Но комната продолжала вращаться перед его глазами – на этот раз не из-за выпивки.

Последним, что увидел МакГил, был холодный каменный пол, который поднялся, чтобы встретиться с его лицом.

Глава вторая

Тор схватил железный молоток огромной деревянной двери перед собой и потянул его изо всех сил. Дверь, скрипнув, медленно открылась, представив его взору покои короля. Он сделал шаг внутрь, чувствуя, как затрепетали волоски на его руках, когда он перешагнул порог. Здесь царила кромешная тьма, задержавшаяся в воздухе подобно туману.

Тор сделал несколько шагов в комнате, услышав потрескивание огня факела на стенах. Он приблизился к телу, лежащему на полу. Он уже почувствовал, что перед ним король, что он был убит, что Тор опоздал. Тор не мог не удивиться тому, куда запропастились все охранники, почему ни один из них не был здесь, чтобы спасти короля.

У Тора затряслись колени, когда он ближе подошел к телу – молодой человек опустился коленями на камень, схватил уже холодное плечо и развернул короля. Это был МакГил, его бывший король – он лежал здесь с широко открытыми глазами, мертвый.

Тор поднял глаза и внезапно увидел, что над ним стоит слуга короля. Он держал большой украшенный драгоценными камнями кубок – тот самый, который Тор видел на пиру, сделанный из прочного золота, покрытый рядами рубинов и сапфиров. Глядя на Тора, слуга медленно вылил вино на грудь короля. Брызги вина попали Тору в лицо.

Молодой человек услышал визг и, обернувшись, увидел своего сокола Эстофелеса, который уселся на плечо МакГила. Сокол слизнул вино с щеки Тора.

Услышав шум, Тор обернулся и увидел Аргона, который стоял над ним, строго глядя на мальчика. В одной руке он держал сверкающую корону, в другой – свой посох.

Аргон подошел ближе и надел корону Тору на голову. Тор чувствовал ее, то, как вес короны давил на него. Корона идеально подходила ему по размеру, ее металл обрамлял его виски. Тор удивленно посмотрел на друида.

«Теперь ты – король», – заявил тот.

Молодой человек моргнул, а когда открыл глаза, увидел перед собой всех членов Легиона, Серебра, сотни мужчин и мальчиков, который толпились в покоях, глядя на него. Все, как один, они преклонили колени, после чего поклонились ему, устремив свои взоры в пол.

«Наш Король», – раздался хор голосов.

В ту же секунду Тор проснулся. Он сел прямо, тяжело дыша, осматриваясь по сторонам. В помещении было темно и сыро. Тор понял, что сидит на каменном полу спиной к стене. Молодой человек прищурился в темноте и увидел вдалеке железные решетки и мерцающий факел. И тут он вспомнил, что находится в подземелье. Его притащили сюда после пира.

Тор вспомнил, как охранник ударил его по лицу, и подумал, что, должно быть, он потерял сознание – он не знал, надолго ли. Тор сел, тяжело дыша, пытаясь прогнать ужасное сновидение. Оно казалось таким реальным. Тор молился об обратном, о том, чтобы король был жив. Образ мертвого МакГила врезался в его разум. Неужели Тор действительно что-то видел? Или его воображение просто сыграло с ним шутку?

Тор почувствовал, как кто-то пнул его по ноге и, подняв глаза, увидел стоящую над ним фигуру какого-то человека.

«Как раз время просыпаться», – прозвучал голос. – «Я жду уже несколько часов».

В тусклом свете Тор разглядел лицо подростка – его ровесника. Он был худым, невысоким, со впалыми щеками и рябой кожей. Тем не менее, в его зеленых глазах читались доброта и ум.

«Меня зовут Мерек», – произнес парень. – «Твой сокамерник. За что ты здесь?»

Тор выпрямился, пытаясь собраться с мыслями. Он прислонился к стене и провел руками по волосам, пытаясь вспомнить, собрать обрывки воспоминаний воедино.

«Говорят, что ты пытался убить короля», – продолжал Мерек.

«Он и правда пытался убить короля, и мы разорвем его на куски, если он когда-либо выберется за решетку», – сердито проворчал чей-то голос.

Раздался хор лязганья, когда кто-то застучал оловянными чашками о металлические решетки. Тор увидел, что весь коридор наполнен камерами. Гротескного вида узники высунули свои головы из решеток в мерцающем свете факелов, насмехаясь над ним. Большинство из них были небритыми и беззубыми, казалось, что некоторые из них находились здесь не один год. Зрелище было ужасающим и Тор заставил себя отвести взгляд. Неужели он на самом деле находится в подземелье? Застрянет ли он здесь со всеми этими людьми навсегда?

«Не волнуйся о них», – сказал Мерек. – «В этой камере только мы с тобой. Они не могут войти сюда. И меня не волнует, если ты отравил короля. Хотел бы я сам его отравить».

«Я не отравил Короля», – возмущенно произнес Тор. – «Я никого не травил. Я пытался его спасти. Все, что я сделал, так это опрокинул его кубок».

«А откуда ты знал, что вино отравлено?» – выкрикнул голос из камеры вниз по проходу, подслушав их разговор. – «Полагаю, это магия?»

Изо всех камер коридора раздался хор их циничных смешков.

«Он – экстрасенс!» – насмешливо выкрикнул один из узников.

Другие рассмеялись.

«Нет, думаю, это всего лишь удача», – прогремел голос другого узника к радости сотоварищей.

Тор сердито посмотрел на них, обижаясь на эти обвинения, желая всех их переубедить. Но молодой человек знал, что это будет пустая трата времени. Кроме того, он не обязан оправдываться перед этими преступниками.

Мерек рассматривал Тора – его взгляд был не таким скептическим, как взгляды других. Казалось, что он колеблется.

«Я тебе верю», – тихо сказал он.

«Правда?» – спросил Тор.

Мерек пожал плечами.

«В конце концов, если бы ты хотел отравить Короля, разве стал бы ты сообщать ему об этом?»

Развернувшись, Мерек отошел на несколько шагов на свою сторону камеры и присел, прислонившись к стене. Он посмотрел на Тора.

Теперь в Торе проснулось любопытство.

«А за что ты здесь?» – спросил он.

«Я – вор», – ответил Мерек несколько гордо.

Тор опешил – прежде ему никогда не приходилось находиться в присутствии вора, настоящего вора. Сам он никогда не думал о воровстве, потому всегда поражался, понимая, что другие люди думали об этом.

«Почему ты это делаешь?» – спросил Тор.

Его сокамерник пожал плечами.

«Моей семье нечего есть. А они должны питаться. Я никогда ничему не обучался, кроме того, у меня нет никаких навыков. Воровство – это единственное, что я умею. Я не краду ничего крупного – в основном, еду. Мне это сходило с рук в течение нескольких лет, а потом меня поймали. Вообще-то это мой третий арест. Третий раз – самый худший».

«Почему?» – спросил Тор.

Какое-то время Мерек молчал, а затем медленно покачал головой. Тор заметил, что его глаза наполнились слезами.

«Закон короля строг. Без исключений. За третье правонарушение они отрубают руку».

Тор был в ужасе. Он бросил взгляд на руки Мерека – обе были на месте.

«Они еще не приходили за мной», – сообщил Мерек. – «Но они придут».

Тор почувствовал себя ужасно. Мерек отвел взгляд в сторону, словно ему стало стыдно. Тор последовал его примеру, не желая думать об этом.

Молодой человек положил голову на руки. Его голова раскалывалась, когда он пытался собрать свои мысли воедино.

Последние несколько дней промелькнули вихрем – столь многое случилось так быстро. С одной стороны, он познал успех, защиту. Он увидел будущее, предсказал отравление короля МакГила и спас его от этой участи. Пожалуй, в конце концов, судьбу можно изменить – возможно, судьбу можно сломить. Тор ощутил прилив гордости – он спас своего короля.

С другой стороны, он был здесь, в подземелье, не в состоянии очистить свое имя. Все его надежды и мечты были разбиты. Теперь у него не было никакого шанса присоединиться к Легиону. Теперь он будет везунчиком, если ему не придется провести здесь остаток своей жизни. Ему было больно думать о том, что МакГил, которого Тор считал отцом – единственным настоящим отцом, который у него был – поверил в то, что Тор пытался его убить. Мысль о том, что Рис, его лучший друг, мог поверить в то, что он пытался убить его отца, тоже причиняла Тору боль. Или, что еще хуже, в это могла поверить Гвендолин. Он подумал об их последней встрече – она считала его завсегдатаем борделей – и почувствовал, словно у него отобрали все то хорошее, что было в его жизни. Тор спрашивал себя – почему все это происходит с ним. В конце концов, он хотел сделать, как лучше.

Тор не знал, что с ним будет – ему было все равно. Сейчас ему хотелось только очистить свое имя, чтобы люди знали, что он не пытался причинить вред королю, что он на самом деле обладает силами, что он и правда видел будущее. Он не знал, что с ним будет, но наверняка знал одно – ему нужно отсюда выбираться. Во что бы то ни стало.

Не успел Тор ничего придумать, как услышал шаги – тяжелые сапоги гремели при ходьбе по каменным коридорам. Затем раздался грохот ключей и через минуту он увидел дородного надсмотрщика – человека, который притащил сюда Тора, ударив его по лицу. При виде охранника Тор ощутил возникшую в щеке боль, чувствуя отвращение.

«Ну, не тот ли это малый, который пытался убить Короля?», – нахмурился надзиратель, поворачивая железный ключ в замке. Через несколько реверберирующих кликов он протянул руку и открыл дверь камеры. В одной руке он нес кандалы, в то время как на его поясе висел небольшой топор.

«Ты свое получишь», – пообещал надсмотрщик Тору, усмехнувшись, после чего повернулся к Мереку. – «Но сейчас твоя очередь, воришка. Третий раз», – произнес он с ехидной улыбкой на губах. – «Без исключений».

Он нагнулся за Мереком и, грубо схватив его, поставил одну его руку за спину и застегнул кандалы, после чего пристегнул другую руку мальчика к крюку на стене. Мерек закричал, отчаянно дергая кандалы, пытаясь высвободиться, но это было бесполезно. Надзиратель встал за ним и, схватив его, держал в медвежьих объятиях, взяв его свободную руку, поставил ее на каменный выступ.

«Это научит тебя не красть», – пробурчал надзиратель.

Он снял с пояса топор и занес его высоко над головой, широко открыв рот, обнажая свои уродливые зубы.

«НЕТ!» – закричал Мерек.

Тор сидел в ужасе. Он замер, когда надзиратель начал опускать свое оружие на запястье Мерека. Тор понял, что через несколько секунд рука бедного мальчика будет отсечена навсегда – всего-навсего за мелкое воровство, за то, что Мерек стремился накормить свою семью. Несправедливость жгла Тора изнутри. Он знал, что не может позволить этому случиться. Это же просто несправедливо.

Тор почувствовал, как все его тело налилось теплом, после чего ощутил жар внутри, который поднимался от его ног и прошел через ладони. Молодой человек почувствовал, как время замедлило свой ход, почувствовал, что он движется быстрее надсмотрщика, ощущал каждое мгновение, когда топор надсмотрщика повис в воздухе. Тор ощутил в своей ладони горящий энергетический шар и швырнул его в своего тюремщика.

Он с удивлением наблюдал за тем, как желтый шар вылетел из его ладони, пролетел в воздухе, освещая темную камеру, оставляя след, после чего направился прямо в лицо надсмотрщика. Он угодил по его голове, из-за чего тот выронил свой топор и пролетел по камере, врезавшись в стену и рухнув на пол. Тор спас Мерека за секунду до того, как лезвие коснулось его запястья.

Мерек смотрел на Тора широко открытыми глазами.

Надсмотрщик покачал головой, начиная подниматься для того, чтобы схватить Тора. Но Тор ощущал, что через него проходила сила и, когда охранник поднялся на ноги и встал к нему лицом, молодой человек побежал вперед и, подпрыгивая в воздух, ударил того в грудь. Тор ощутил, как сила, незнакомая ему прежде, прошла через него. Он услышал треск, ударив огромного охранника, который отлетел назад, ударившись о стену и рухнув на пол, потеряв на этот раз сознание.

Пока Мерек стоял в растерянности, Тор точно знал, что он должен сделать. Схватив топор, он поспешил к Мереку и разрубил кандалы, приковывающие его к стене. В воздух взлетела большая искра, когда была разорвана цепь. Мерек вздрогнул, после чего поднял голову и посмотрел на цепь, свисающую у него ног, осознав, что он свободен.

Он уставился на Тора, широко открыв рот.

«Я не знаю, как тебя благодарить», – сказал Мерек. – «Не знаю, как ты это сделал, но что бы это ни было или кем бы ты ни был – или чем бы ты ни был – ты спас мою жизнь. Я – твой должник».

«Ты ничего мне не должен», – ответил Тор.

«Ты ошибаешься», – запротестовал Мерек, протягивая руку и обхватив предплечье Тора.

«Теперь ты – мой брат. И я тебе отплачу. Как-нибудь. Однажды».

После этих слов Мерек развернулся и поспешил открыть дверь камеры. Затем он выбежал в коридор под сопровождение криков других узников.

Обернувшись, Тор увидел, что стражник все еще был без сознания, после чего открыл дверь, зная, что он тоже должен действовать. Крики узников раздавались все громче.

Тор вышел из камеры, глядя по сторонам, решив бежать в противоположную от Мерека сторону. В конце концов, они не смогут поймать их обоих одновременно.

Глава третья

Тор бежал сквозь ночь по хаотичным улицам королевского двора, поражаясь окружающей его сутолоке. Улицы были переполнены – толпы людей сновали туда-сюда. Многие из них несли факелы, освещающие ночь, бросающие тени на лица, в то время как колокола замка звонили не переставая. Это был низкий звон, который раздавался раз в минуту. Тор знал, что это означает – смерть. Это был похоронный звон. В королевстве был только один человек, по которому колокола стали бы звонить этой ночью – король.

Сердце Тора бешено колотилось. Перед его глазами промелькнул кинжал из его сна. Мог ли тот сон быть вещим?

Он должен выяснить наверняка. Молодой человек протянул руку и схватил за руку прохожего – парнишку, который бежал в противоположном направлении.

«Куда ты бежишь?» – потребовал ответа Тор. – «Что означает этот шум?»

«Разве ты не слышал?» – возмущенно спросил мальчик. – «Наш король умирает! Его ранили кинжалом! Толпа собирается у королевских ворот, пытаясь узнать какие-то новости. Если это правда, это ужасно для всех нас. Ты можешь себе представить землю без короля?»

Сообщив это, мальчик скинул с себя руку Тора, развернулся и убежал в ночь.

Сердце Тора неистово билось, он не желал признавать реальность вокруг себя. Его сны, его предчувствия – все это нечто большее, чем просто фантазии. Он видел будущее. Дважды. И это напугало его. Его силы были глубже, чем он думал, и, казалось, они росли каждый божий день. К чему все это приведет?

Тор стоял, пытаясь решить, куда теперь идти. Он сбежал из подземелья, но сейчас молодой человек понятия не имел, куда повернуть. Разумеется, через несколько минут королевская стража – и, вероятно, весь королевский двор – будет его искать. Тот факт, что Тор сбежал, сыграет против него – так он на самом деле покажется виновным. Но разве тот факт, что МакГила ранили кинжалом в то время, когда Тор находился в камере, не оправдает его? Или это сделает его похожим на соучастника заговора?

Тор не мог рисковать. Разумеется, никто в королевстве не был расположен слушать здравую мысль – казалось, что все окружающие жаждали крови. И он, вероятно, станет козлом отпущения. Тору нужно найти укрытие, какое-то место, где он сможет переждать бурю и очистить свое имя. Самое безопасное место подальше отсюда. Тор должен бежать из двора, укрыться в своей деревне – или даже дальше, как можно дальше от этого места, куда он только сможет добраться.

Но Тор не хотел выбирать самый безопасный путь – это было не в его стиле. Молодому человеку хотелось остаться здесь, чтобы смыть пятно со своей репутации и сохранить свою позицию в Легионе. Он никогда не был трусом и сейчас не станет сбегать. Больше всего ему хотелось увидеть МакГила прежде, чем тот умрет – если он все еще жив. Ему нужно увидеть короля. Чувство вины накатило на Тора за то, что он не сумел предотвратить убийство. Почему ему суждено было увидеть смерть короля, если он ничего не смог с этим поделать? И почему Тор видел, как его отравили, если в действительности МакГил был заколот кинжалом?

Пока Тор стоял в королевском дворе, колеблясь, внезапно он вспомнил про Риса. Рис был единственным человеком, которому он может доверять, который не сдаст его властям, который, возможно, даже предоставит ему тихую гавань. Он чувствовал, что Рис поверит ему. Он знал, что любовь, которую Тор питал к МакГилу, была искренней. Если у кого-то и был шанс очистить имя Тора, так это Рис. Он должен его найти.

Тор побежал по глухим переулкам, поворачивая против толпы, убегая от королевского двора по направлению к замку. Он знал, где находятся покои Риса – в восточном крыле, близко к внешней городской стене. Тор надеялся только на то, что Рис был внутри. Если это так, может быть, он сможет привлечь внимание друга, чтобы тот помог ему пробраться в замок. У Тора было дурное предчувствие, что если он задержится здесь, на улице, то вскоре его узнают. А когда толпа его узнает, то разорвет его на куски.

Когда Тор петлял по улицам, его ноги скользили по грязи в летней ночи. Наконец, он добрался до каменной стены наружных валов. Он приблизился, пробегая вдоль стены, как раз под носом у бдительных солдат, которые стояли каждые несколько футов.

Когда Тор подобрался поближе к окну, он нагнулся и подобрал гладкий камень. К счастью, единственным оружием, которое они забыли у него отобрать, была его старая проверенная праща. Он снял ее со своего пояса, поместил в нее камень и выстрелил.

Выбрав безупречную мишень, Тор метнул камень через стену замка прямо в окно комнаты Риса. Тор услышал, как камень ударился о внешнюю стенку, после чего, задержавшись, нырнул вниз вдоль стены, чтобы избежать столкновения с королевской стражей, которая вздрогнула от шума.

Несколько минут ничего не происходило и сердце Тора упало, когда он уже подумал, что Риса в комнате нет. Если он не встретится с другом, то ему придется бежать из этого места – другого способа получить безопасную гавань у него не было. Молодой человек затаил дыхание, его сердце бешено колотилось, пока он ждал, наблюдая за открытым окном Риса.

После того, как ему показалось, что прошла вечность, Тор уже собрался уходить, когда увидел фигуру, высунувшую голову из окна, схватившуюся руками за подоконник. Человек озадаченно посмотрел вокруг.

Тор встал в нескольких шагах от стены и высоко помахал рукой.

Посмотрев вниз, Рис заметил его. По лицу Риса было видно, что он его узнал, это был заметно в свете факела даже отсюда и Тор почувствовал облегчение, когда лицо друга озарилось радостью. Это сказало Тору все, что ему нужно было знать – Рис не отвернется от него.

Рис подал ему знак подождать, после чего Тор поспешил обратно к стене, пробираясь, пригнувшись, на корточках, когда показался охранник.

Тор не знал, сколько времени он прождал, готовый в любой момент сбежать от стражников, пока, наконец, не появился Рис. Он выбежал через дверь в наружной стене, тяжело дыша, глядя по сторонам. В конце концов, он заметил Тора.

Рис поспешил к другу и обнял его. Тор был вне себя от счастья. Он услышал писк и, бросив взгляд вниз, к своей радости, увидел Крона, который прятался за пазухой у Риса. Крон едва не выскочил из рубашки, когда Рис нагнулся и передал его Тору.

Крон – растущий не по дням белый детеныш леопарда, которого Тор однажды спас – прыгнул Тору на руки. Когда молодой человек обнял его, леопард заскулил, облизывая его лицо.

Рис улыбнулся.

«Когда они увели тебя, он пытался последовать за тобой. Я взял его, чтобы убедиться, что он в безопасности».

Тор сжал предплечье Риса в знак признательности. Затем он рассмеялся, пока Крон продолжал облизывать его.

«Я тоже скучал по тебе, малыш», – смеялся Тор, целуя его в ответ. – «Тише-тише, иначе стража услышит нас».

Крон притих, словно понял его.

«Как ты сбежал?» – удивленно спросил Рис.

Тор пожал плечами. На самом деле он не знал, что сказать. Ему все еще было дискомфортно говорить о своих силах, которых он не понимал. Он не хотел, чтобы другие думали о нем, как о каком-то чудаке.

«Думаю, мне повезло», – ответил Тор. – «Я увидел возможность и воспользовался ею».

«Я удивлен, что толпа не разорвала тебя», – произнес Рис.

«Сейчас темно», – сказал Тор. – «Не думаю, что кто-то меня узнал. Во всяком случае, пока».

«Знаешь ли ты, что каждый солдат королевства ищет тебя? Ты знаешь, что моего отца закололи кинжалом?»

Тор кивнул, вмиг став серьезным. «Он в порядке?»

На Рисе лица не было.

«Нет», – мрачно ответил он. – «Отец умирает».

Тор почувствовал себя опустошенным, словно речь шла о его родном отце.

«Ты ведь знаешь, что я не имею к этому отношения, не так ли?» – с надеждой спросил Тор. Ему было все равно, что подумают другие, но он хотел, чтобы его лучший друг, младший сын МакГила, знал, что он невиновен.

«Конечно», – ответил Рис. – «Иначе я не стоял бы здесь».

Тор почувствовал облегчение и сжал плечо Риса в знак признательности.

«Но остальные жители королевства не будут такими доверчивыми, как я», – добавил Рис. – «Наиболее безопасное место для тебя – как можно дальше отсюда. Я дам тебе своего самого быстрого коня, провизию, и отправлю тебя отсюда. Ты должен спрятаться, пока они не найдут настоящего убийцу. Сейчас никто не думает ясно».

Тор покачал головой.

«Я не могу уехать», – сказал он. – «Это только подтвердит мою вину. Я хочу, чтобы другие знали – я этого не делал. Я не могу убегать от трудностей. Я должен очистить свое имя».

Рис покачал головой.

«Если ты останешься здесь, они тебя найдут. Тебя снова бросят в подземелье, а после казнят – если, конечно, тебя прежде не убьет толпа».

«Я должен рискнуть», – сказал Тор.

Рис долго и пристально смотрел на своего друга – выражение его лица менялось от тревоги до восхищения. Наконец, он медленно кивнул.

«Ты гордый. И глупый. Очень глупый. И именно поэтому ты мне нравишься».

Рис улыбнулся и Тор ответил ему тем же.

«Мне нужно увидеть твоего отца», – заявил Тор. – «Мне нужно получить возможность объяснить ему наедине, что это не моих рук дело. Если он решит приговорить меня, значит, так тому и быть. Но мне нужен один шанс. Я хочу, чтобы он знал. Это все, о чем я тебя прошу».

Рис серьезно рассматривал его, изучая своего друга. Наконец, после того, как, казалось, прошла вечность, он кивнул.

«Я могу отвести тебя к нему. Я знаю окольный путь, который ведет в его покои. Это рискованно – как только ты попадешь внутрь, действуй по своему усмотрению. Там нет никакого выхода. Там я ничего не смогу для тебя сделать. Это может означать твою смерть. Ты уверен, что хочешь воспользоваться этим шансом?»

Тор кивнул в ответ с убийственной серьезностью.

«Тогда отлично», – сказал Рис, после чего внезапно нагнулся и бросил Тору плащ.

Тор поймал его и удивленно посмотрел на друга. Он понял, что Рис, должно быть, заранее запланировал это. Рис улыбнулся, когда Тор поднял глаза.

«Я знал, что ты окажешься достаточно глупым для того, чтобы захотеть остаться. Меньшего я и не ожидал от своего лучшего друга».

Глава четвертая

Гарет расхаживал в своих покоях, вновь переживая события ночи, преисполнившись тревоги. Он не мог поверить в то, что случилось во время празднества – все пошло не по плану. Принц с трудом понимал этого глупого мальчишку, этого чужака Тора, который каким-то образом вмешался в его замысел с ядом. Более того, ему на самом деле удалось перехватить кубок. Гарет вспомнил тот момент, когда увидел, как Тор прыгнул, опрокидывая кубок, когда услышал, как кубок упал на каменный пол, когда наблюдал за тем, как вино вылилось на пол, как все его мечты и стремления были уничтожены вместе с этим вином.

В этот самый момент Гарет был уничтожен. Все, ради чего он жил, было разрушено. И когда та собака, выпив вино, упала замертво, он понял, что с ним покончено. Перед глазами Гарета промелькнула вся его жизнь. Он уже видел, как его разоблачили, приговорили к пожизненному заточению в подземелье за попытку убить собственного отца. Или, что гораздо хуже, приговорили его к смерти. Это было глупо. Ему не следовало осуществлять этот план, не стоило встречаться с той ведьмой.

По меньшей мере, Гарету нужно было действовать быстро. Воспользовавшись шансом, он вскочил на ноги и был первым, кто возложил вину на Тора. Оглядываясь назад, Гарет гордился собой, тем, как быстро он отреагировал. Это был миг вдохновения и, к его собственному удивлению, казалось, что его замысел сработал. Они увели Тора, после чего пир продолжился. Разумеется, после случившегося прежнего веселья не было, но, по крайней мере, подозрение, казалось, упало прямо на этого мальчишку.

Гарет молился только о том, чтобы так и продолжалась. После последнего покушения на МакГила прошли десятилетия, и Гарет опасался того, что будет проведено расследование, что они станут более внимательно изучать произошедшее. Оглядываясь назад, он понял, как глупо было пытаться отравить короля. Его отец был непобедим. Гарету следовал это знать. Он перестарался. И теперь он не мог избавиться от ощущения, что это только вопрос времени, когда подозрение упадет на него. Гарет должен сделать все от него зависящее, чтобы доказать вину Тора и казнить его до того, как станет слишком поздно.

По крайней мере, Гарет некоторым образом искупил свою вину – после того, как его попытка провалилась, он отменил убийство. Теперь принц чувствовал облегчение. Наблюдая за тем, как провалился его замысел, он осознал, что какая-то часть его, в глубине души, все-таки не хотела убивать своего отца, не хотела пачкать свои руки кровью. Он не станет королем. Ему никогда не быть королем. Но после событий этого ночи Гарет смирился с этим. По крайней мере, он будет свободен. Он никогда не смог бы пройти через это снова и справиться с вытекающим отсюда стрессом: секретами, прикрытием, постоянным беспокойством из-за того, что его раскроют. Для него это было слишком.

Гарет продолжал мерить шагами свои покои, по мере того, как на замок опускалась ночь, пока, наконец, не начал успокаиваться. Как только он начал возвращаться в норму, готовясь ко сну, неожиданно он услышал какой-то треск и, обернувшись, увидел, что его дверь была распахнута. В его покои ворвался Фирт – с безумным взглядом в своих широко раскрытых глазах. Казалось, что за ним кто-то гонится.

«Он мертв!» – крикнул Фирт. – «Он мертв. Я убил его. Он умер!»

У Фирта была истерика, он рыдал. Гарет понятия не имел, о чем говорит его любовник. Он пьян?

Фирт пробежал по всей комнате, вопя, плача, подняв вверх руки – и только сейчас Гарет заметил его залитые кровью ладони, его желтый жакет, окрашенный в красный цвет.

Сердце Гарета екнуло. Фирт только что кого-то убил. Но кого?

«Кто мертв?» – потребовал ответа Гарет. – «О ком ты говоришь?»

Но Фирт бился в истерике и не мог сосредоточиться. Гарет подбежал к нему и, схватив его за плечи, сильно встряхнул.

«Отвечай мне!»

Фирт открыл глаза и уставился на него глазами дикой лошади.

«Твой отец! Король! Он мертв! Я убил его!»

Услышав эти слова, Гарет почувствовал, словно в его сердце всадили нож.

Он смотрел прямо перед собой широко открытыми глазами, застыв, чувствуя, как все его тело немеет. Гарет ослабил хватку, сделал шаг назад и попытался отдышаться. Глядя на кровь на руках Фирта, он понимал, что тот говорит правду. Он не мог этого понять. Фирт? Конюх? Самый слабовольный из всех его друзей? Убил его отца?

«Но… как это возможно?» – Гарету было трудно дышать. – «Когда?»

«Это случилось в его покоях», – сказал Фирт. – «Только что. Я ударил его ножом».

Реальность произошедшего начала оседать в голове Гарета. Он собрался с мыслями. Заметив свою открытую дверь, он подбежал и захлопнул ее, предварительно проверив, что никто из стражников ничего не заметил. К счастью, в коридоре было пусто. Принц закрыл дверь на железный засов, после чего поспешил обратно в комнату. У Фирта все еще была истерика, поэтому Гарету нужно было его успокоить. Ему нужны ответы.

Гарет схватил своего любовника за плечи, развернул и ударил его по лицу достаточно сильно для того, чтобы прекратить его рыдания. Наконец, Фирт сосредоточился на нем.

«Расскажи мне все», – холодно приказал Гарет. – «Расскажи мне, что именно произошло. Почему ты это сделал?»

«Что ты имеешь в виду, спрашивая почему?» – Фирт был сбит с толку. – «Ты хотел убить его. Твой план с отравлением не сработал, поэтому я подумал, что могу помочь тебе. Я думал, это как раз то, чего ты хочешь».

Гарет покачал головой. Он схватил Фирта за рубашку и тряс его – снова и снова.

«Почему ты это сделал?!» – закричал Гарет.

Принц чувствовал, словно весь его мир рушится. Он был потрясен, осознав, что на самом деле сожалеет о смерти своего отца. Он не мог понять этого. Всего лишь несколько часов назад больше всего на свете Гарет хотел видеть его отравленным, мертвым за столом. Но сейчас мысль о том, что король убит, поразила его, словно известие о смерти лучшего друга. Раскаяние переполняло его. Часть его не хотела смерти короля, в конце концов. Во всяком случае, не таким образом. Не от руки Фирта. И не от лезвия ножа.

«Я не понимаю», – ныл Фирт. – «Всего несколько часов назад ты и сам пытался его убить. Твой план с кубком. Я думал, ты будешь признателен!»

К его собственному удивлению, Гарет откинулся назад и ударил Фирта по лицу.

«Я не говорил тебе делать этого!» – рявкнул Гарет. – «Я никогда не велел тебе делать этого. Почему ты его убил? Посмотри на себя. Ты весь в крови. Теперь с нами обоими покончено. Сейчас это вопрос времени, когда стража схватит нас».

«Никто не видел», – сказал в свое оправдание Фирт. – «Я проскользнул между сменой стражи. Никто меня не заметил».

«А где оружие?»

«Я не оставил его», – гордо сообщил Фирт. – «Я не глуп. Я избавился от него».

«Каким клинком ты воспользовался?» – спросил Гарет, размышляя о последствиях. Раскаяние сменилось беспокойством – его разум прослеживал каждую деталь, которую этот неуклюжий дурак мог оставить, каждую деталь, которая могла привести к нему.

«Я использовал клинок, который никто не сможет отследить», – сказал гордый собой Фирт. – «Это был тупой неизвестный клинок. Я нашел его в конюшне. Там было еще четыре других клинка. Его не смогут отследить», – повторил он.

Гарет почувствовал, как его сердце упало.

«Это был короткий нож с красной ручкой и изогнутым лезвием? Прикрепленный к стене рядом с моей лошадью?»

Фирт кивнул. Теперь, казалось, он колебался.

Гарет бросил на него сердитый взгляд.

«Дурак. Разумеется, клинок можно проследить!»

«Но на нем нет никаких отметок!» – запротестовал Фирт. Он был напуган и его голос дрожал.

«Отметок нет на лезвии, но они есть на рукоятке!» – заорал Гарет. – «Внизу! Ты не проверил должным образом. Дурак».

Гарет сделал шаг вперед, краснея.

«Внизу на рукоятке вырезана эмблема моего коня. Любого, кто хорошо знает королевскую семью, этот клинок может привести ко мне».

Он уставился на Фирта, который, казалось, был поставлен в тупик. Ему хотелось убить конюха.

«Что ты с ним сделал?» – спросил Гарет. – «Скажи мне, что он у тебя. Скажи мне, что ты принес его с собой. Пожалуйста».

Фирт сглотнул.

«Я тщательно от него избавился. Никто никогда его не найдет».

Гарет поморщился.

«Где именно он находится?»

«Я выбросил его вниз в каменный желоб, в канализацию покоев замка. Они опорожняют его каждый час в реку. Не волнуйтесь, милорд. Сейчас клинок находится на дне реки».

Внезапно в замке зазвонили колокола. Гарет обернулся и подбежал к открытому окну. Его охватила паника. Выглянув из окна, принц увидел внизу хаос и суматоху. Вокруг замка собиралась толпа. Эти звоны могли означать только одно – Фирт не лгал. Он убил короля.

Гарет почувствовал, как его бросило в дрожь. Он не мог себе представить, что сам привел в действие такое великое зло. И что из всех людей именно Фирт привел его в исполнение.

Внезапно раздался стук в дверь и, когда она распахнулась, в покои вбежали несколько стражников. В первую секунду Гарет был уверен в том, что они его арестуют.

Но, к его удивлению, они остановились и встали по стойке смирно.

«Милорд, на Вашего отца совершено покушение. Убийца может находиться на свободе. Будьте уверены в том, что Вы в безопасности в своих покоях. Он тяжело ранен».

Волосы на затылке у Гарета встали дыбом, когда они произнесли последние слова.

«Ранен?» – повторил принц. Это слово едва не застряло у него в горле. – «Значит, он все еще жив?»

«Да, милорд. С Божьей помощью он выживет и расскажет нам, кто совершил этот ужасный поступок».

Поклонившись, стражники поспешили выйти из покоев, закрыв за собой дверь.

Рассвирепев, Гарет схватил Фирта за плечи, протащил его через всю комнату и прижал его к каменной стене.

Фирт в ужасе уставился на него широко открытыми глазами, потеряв дар речи.

«Что ты натворил?» – кричал Гарет. – «Теперь с нами обоими покончено!»

«Но… но…», – бормотал Фирт. – «Я был уверен в том, что он мертв!»

«Ты уверен во многих вещах», – сказал принц. – «И во всем ошибаешься!»

Внезапно Гарета осенило.

«Тот кинжал», – сказал он. – «Мы должны найти его, пока еще не слишком поздно».

«Но я выбросил его, милорд», – произнес Фирт. – «Его смыло в реку!»

«Ты выбросил его в ночной горшок покоев, а это не означает, что он уже в реке».

«Но это почти одно и то же!» – сказал Фирт.

Гарет больше не мог выносить бормотание этого идиота. Он промчался мимо него, выбегая через дверь. Фирт побежал за ним.

«Я пойду с Вами. Я покажу Вам, куда именно я его выбросил», – произнес конюх.

Гарет остановился в коридоре, обернулся и посмотрел на Фирта. Тот весь был в крови. Гарет поразился тому, что стража этого не заметила. Это была удача.

«Я скажу это только один раз», – прорычал Гарет. – «Сейчас же возвращайся в мою комнату, переоденься и сожги свою одежду. Избавься от пятен крови. Потом исчезни из этого замка. Этой ночью держись от меня подальше. Ты меня понял?»

Оттолкнув любовника, Гарет развернулся и убежал. Принц бежал по коридорам, затем вниз по каменной винтовой лестнице, спускаясь все ниже и ниже по направлению к покоям лакеев.

Наконец, он ворвался в подвал, чем немало удивил нескольких слуг. Они как раз скребли огромные котлы и кипятили огромные ведра воды. В печах для обжигания кирпича ревели огромные огни. Слуги в запятнанных фартуках были в поту.

В дальнем углу комнаты Гарет заметил огромный ночной горшок, наполненный доверху отходами, которые плескались в нем каждую минуту.

Подбежав к ближайшему слуге, Гарет отчаянно схватил его за руку.

«Когда последний раз опорожняли горшок?» – спросил он.

«Его относили к реке всего несколько минут назад, милорд».

Развернувшись, Гарет выбежал из комнаты, мчась по коридорам замка обратно к винтовой лестнице, выбегая на холодный ночной воздух.

Принц побежал через поле травы по направлению к реке, запыхавшись.

Приблизившись к реке, Гарет нашел место, где он смог спрятаться за огромным деревом поближе к берегу. Он наблюдал за двумя охранниками, которые подняли большой железный горшок и наклонили его к несущему течению реки.

Гарет наблюдал до тех пор, пока слуги не опорожнили его и не перевернули, пока они не повернули назад с горошком обратно к замку.

Наконец, принц почувствовал удовлетворение. Никто не заметил никакого клинка. Где бы они ни был, теперь он в речных водах, смыт в неизвестность. Если сегодня ночью его отец умрет, не останется ни одной улики, которая могла бы привести к убийце.

Или останется?

Глава пятая

Тор с Кроном за пазухой следовал за Рисом по пятам, когда они пробирались через черный ход к покоям короля. Рис провел его через потайную дверь, скрытую в одной из каменных стен. Он держал в руках факел, когда они шли по узкому проходу, пробираясь через внутренние коридоры замка в ошеломляющем количестве поворотов. Они поднялись по узкой каменной лестнице, которая вела в другой коридор. Когда они повернули, пред ними предстала другая лестница. Тор удивился тому, насколько сложным был этот проход.

«Он был построен в замке сотни лет назад», – объяснил Рис шепотом, когда они поднимались, тяжело дыша. – «Прадедом моего отца, третьим королем МакГилом. Он построил его после осады – это путь к спасению. По иронии судьбы, с тех пор нас никогда не осаждали, и этими коридорами не пользовались столетиями. Они были заколочены, но я исследовал их в детстве. Время от времени мне нравится ходить по этим проходам, чтобы обойти замок, пока никто не знает, где я. Когда мы были младше, Гвен, Годфри и я играли здесь в прятки. Кендрик уже был взрослый, а Гарет не любил с нами играть. У нас было правило – никаких факелов. Кромешная тьма. В то время это было страшно».

Тор пытался не отставать, когда Рис вел его по проходу с потрясающей виртуозностью – было очевидно, что он наизусть знал каждый шаг.

«Как тебе удается помнить все эти повороты?» – спросил Тор с благоговением.

«Мальчик, живущий в этом замке, чувствует себя одиноким», – продолжал Рис. – «Особенно когда все остальные старше него, а он слишком юн, чтобы вступить в Легион. Ничего другого не остается. Я задался целью исследовать каждый закоулок и поворот этого места».

Они снова повернули, затем спустились на три ступеньки, прошли через узкое отверстие в стене, после чего спустились на длинную лестничную клетку. Наконец, Рис привел их к толстой дубовой двери, покрытой пылью. Он прислонил к ней одно ухо и прислушался. Тор подошел к нему.

«Что это за дверь?» – спросил он.

«Ш-ш», – произнес Рис.

Тор притих, приложив и свое ухо к двери, слушая. За его спиной стол Крон, подняв глаза вверх.

«Это задняя дверь в покои моего отца», – прошептал Рис. – «Я хочу услышать, кто там с ним».

Тор прислушался. Его сердце бешено колотилось, когда он слушал приглушенные голоса за дверью.

«Кажется, что в покоях полно людей», – сказал Рис.

Обернувшись, он многозначительно посмотрел на Тора.

«Ты угодишь в огненную бурю. Здесь все – его генералы, советники и семья. И я уверен, что каждый из них будут настороже из-за тебя, его предполагаемого убийцы. Это будет похоже на линчевание толпой. Если мой отец все еще думает, что ты пытался его убить, тебе несдобровать. Ты уверен, что хочешь сделать это?»

Тор сглотнул. Сейчас или никогда. У него пересохло во рту, когда он понял, что это один из решающих моментов в его жизни. Сейчас легко повернуть назад и сбежать. Он сможет жить где-то в безопасности, вдали от королевского двора. Или он может войти в эту дверь и потенциально провести остаток своей жизни в подземелье с теми болванами – или даже быть казненным.

Тор сделал глубокий вдох, приняв решение. Он должен встретиться со своими демонами лицом к лицу. Он не может отступить.

Тор кивнул. Молодой человек боялся открыть рот, боялся, что, сделав этого, он может передумать.

Рис одобрительно кивнул в ответ, после чего схватился за железную ручку и оперся плечом о дверь.

Тор прищурился, когда открылась дверь и в глаза ему ударил яркий свет факела. Он оказался в центре личных покоев короля. Крон и Рис находились рядом с ним.

Здесь было, как минимум, два десятка людей, которые толпились вокруг короля, лежащего на кровати. Одни из них стояли над ним, другие – преклонили колени. МакГила окружали его советники и генералы. Кроме того, здесь находились Аргон, Королева, Кендрик, Годфри. Даже Гвендолин. Это было похоже на бдение по усопшему – Тор вторгся в личные дела семьи.

Атмосфера в комнате была мрачной, лица – серьезными. Все присутствующие тут же обернулись, поразившись внезапному появлению Тора и Риса. Тор подумал, какой, должно быть, это был шок – они появились из центра комнаты, выйдя из потайной двери в каменной стене.

«Этот мальчишка!» – выкрикнул кто-то из толпы, встав и с ненавистью указав на Тора. – «Это он пытался отравить короля!»

На Тора со всех углов комнаты набросились стражники. Он не знал, что делать. Часть его хотела развернуться и убежать, но он знал, что должен встретиться с этой разъяренной толпой лицом к лицу, должен наладить мир с королем. Поэтому молодой человек взял себя в руки, когда к нему подбежали несколько стражников, протягивая руки и хватая его. Крон, который находился рядом с ним, зарычал, предупреждая нападавших.

Стоя на месте, Тор почувствовал внезапное тепло, растущее в нем, силу, которая проходила через него. Он невольно поднял одну руку, протянул ладонь и направил свою энергию на них.

Тор был поражен, когда стражники остановились в полушаге от него, словно застыв. Его сила – что бы это ни было – била в нем ключом, держа их в страхе.

«Как ты смеешь приходить сюда и использовать свое колдовство, мальчишка!» – закричал Бром, величайший генерал короля, вынув меч. – «Одна попытка убийства нашего короля показалась для тебя недостаточной?»

Когда Бром подошел к Тору со своим обнаженным мечом, молодой человек ощутил, как что-то одолевает его – чувство, сильнее которого он не испытывал. Он просто закрыл свои глаза и сконцентрировался. Тор ощутил энергию меча Брома, его форму, металл и каким-то образом стал с этим мечом одним целым. Он мысленно приказал ему остановиться.

Бром стал как вкопанный, широко открыв глаза.

«Аргон!» – крикнул генерал, обернувшись. – «Останови эти чары сейчас же! Останови этого мальчишку!»

Друид вышел из толпы и медленно опустил свой капюшон. Он пристально посмотрел на Тора напряженными горящими глазами.

«Не вижу причины останавливать его», – сказал Аргон. – «Он пришел сюда без злого умысла».

«Ты сошел с ума? Он едва не убил нашего короля!»

«Это вы так полагаете», – ответил Аргон. – «Но это не то, что вижу я».

«Оставьте его в покое», – раздался глубокий хриплый голос.

Все обернулись, когда МакГил присел. Он посмотрел по сторонам, показавшись очень слабым. Было видно, что слова давались ему с трудом.

«Я хочу увидеть мальчика. Это не он ранил меня кинжалом. Я видел лицо того человека и это не он. Тор невиновен».

Постепенно все присутствующие ослабили бдительность, и тогда Тор расслабил свой ум, отпуская стражников. Они попятились, с опаской глядя на Тора, словно он был из другой реальности, и медленно вернули свои мечи обратно в ножны.

«Я хочу увидеть его», – сказал МакГил. – «Наедине. Оставьте нас. Все вы».

«Мой король», – произнес Бром. – «Вы на самом деле думаете, что это безопасно? Только Вы и этот мальчишка?»

«Никто не смеет трогать Тора», – произнес МакГил. – «А теперь оставьте нас. Все вы. Включая мою семью».

В комнате повисла звенящая тишина. Все присутствующие уставились друг на друга, не зная, что делать. Тор стоял как вкопанный, с трудом понимая, что происходит.

Один за другим присутствующие, включая семью короля, вышли из комнаты. Даже Крон вышел вслед за Рисом. Покои, еще несколько минут назад переполненные людьми, внезапно опустели, наполнившись тишиной.

Дверь закрылась. Теперь здесь были только Тор и король – одни в этой зловещей тишине. Тор не мог в это поверить. Зрелище МакГила, лежащего здесь, такого бледного, испытывающего боль, ранило Тора больше, чем он мог бы выразить словами. Молодой человек не знал почему, но ему казалось, словно часть его тоже умирала здесь, на этой кровати. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы король поправился.

«Подойди сюда, мальчик мой», – еле-еле произнес МакГил хриплым голосом, почти шепотом. Тор наклонил голову и поспешил к кровати короля, склонив пред ним колени. Король протянул вялое запястье и Тор, взяв его руку, поцеловал ее.

Поднял глаза, Тор увидел, что МакГил слабо улыбался. Молодой человек удивился, ощутив на своих собственных щеках горячие слезы.

«Мой господин», – начал Тор в спешке, не в силах сдерживать это в себе. – «Пожалуйста, поверьте мне. Я не пытался Вас отравить. Я узнал об этом замысле из своих снов. Благодаря силе, которую я не понимаю. Я только хотел предупредить Вас. Пожалуйста, поверьте мне…»

МакГил протянул ладонь и Тор замолчал.

«Я ошибался насчет тебя», – сказал король. – «Понадобилось это ранение от руки другого человека, чтобы осознать, что это был не ты. Ты всего лишь пытался спасти меня. Прости меня. Ты предан мне. Возможно, ты единственный преданный человек в моем дворе».

«Как бы я хотел ошибиться», – произнес Тор. – «Как бы я хотел, чтобы Вы были в безопасности. Чтобы мои сны оказались всего лишь иллюзиями, что Вас никогда не убьют. Может быть, я ошибся. Возможно, вы выживете».

МакГил покачал головой.

«Мое время пришло», – сказал он Тору.

Тор сглотнул, надеясь, что это не правда, но чувствуя, что так оно и есть.

«Вы знаете, кто совершил этот ужасный поступок, милорд?» – Тор задал вопрос, который терзал его разум с того самого момента, как увидел тот сон. Он не мог представить себе, кто хотел убить короля и почему.

МакГил посмотрел на потолок, с трудом моргая.

«Я видел его лицо – лицо, которое я хорошо знаю. Но по какой-то причине я не могу вспомнить его».

Он обернулся и посмотрел на Тора.

«Сейчас это не имеет значения. Мое время пришло. Сделал ли это он или кто-то другой – конец все равно тот же. Но что имеет сейчас значение», – сказал МакГил и, протянув руку, сильно схватил Тора за запястье, чем удивил молодого человека. – «Так это то, что случится после моей смерти. Наше королевство останется без короля».

МакГил посмотрел на Тора с силой, которую тот не понимал. Тор не знал точно, о чем говорил король – или чего он требовал. Молодой человек хотел задать вопрос, но видел, как сложно было МакГилу дышать, поэтому не рискнул прервать его.

«Аргон был прав насчет тебя», – сказал король, медленно ослабляя хватку. – «Твоя судьба значительно величественнее моей».

Тор почувствовал, как через его тело прошел электрический ток от слов МакГила. Его судьба величественнее судьбы короля? Сама мысль о том, что король говорил о нем с Аргоном, была за пределами его понимания. А тот факт, что он сказал, будто судьба Тора является величественнее судьбы короля… Что он имеет в виду? Неужели МакГил всего лишь бредит в свои последние минуты?

«Я выбрал тебя… Я привел тебя в свою семью не без причины. Ты знаешь эту причину?»

Тор покачал головой, отчаянно желая ее узнать.

«Неужели ты не знаешь, почему я хотел видеть здесь тебя – только тебя – перед смертью?»

«Прошу прощения, милорд», – сказал он, покачав головой. – «Я не знаю».

МакГил выдавил из себя слабую улыбку, после чего его глаза начали закрываться.

«Вдали отсюда есть большие земли. За Уайльдсом. Даже за землей Драконов. Это земля друидов. Твоя мать родом оттуда. Ты должен отправиться туда за ответами».

МакГил широко открыл глаза и пристально посмотрел на Тора с неведомой для того силой.

«Наше королевство зависит от этого», – добавил он. – «Ты не такой, как другие. Ты особенный. До тех пор, пока ты не поймешь, кто ты, наше королевство никогда не узнает покоя».

МакГил закрыл глаза. Его дыхание стало поверхностным, каждое выдох выходил с придыханием. Его хватка на запястье Тора медленно ослабла. Тор ощущал слезы на своих щеках. У него кружилась голова из-за слов короля, когда он пытался понять их. Он не мог сосредоточиться. Неужели он все услышал верно?

МакГил начал шептать что-то, но его речь была настолько тихой, что Тор с трудом разбирал слова. Он наклонился ниже, поднеся ухо к губам короля.

Король поднял голову в последний раз и, собрав последние силы, сказал:

«Отомсти за меня».

После чего МакГил внезапно застыл. Он лежал несколько секунд, а потом его голова откатилась в сторону. Его широко открытые глаза были застывшими.

Король был мертв.

«НЕТ!» – зарыдал Тор.

Должно быть, он рыдал достаточно долго для того, чтобы встревожить стражу, потому что через несколько минут он услышал, как позади него распахнулась дверь, услышал суматоху десятков людей, которые вбегали в покои. Разумом Тор понимал, что вокруг него было какое-то движение. Он смутно слышал колокола замка, трезвонившие снова и снова. Колокола продолжали звучать, резонируя с пульсом в его висках. Все превратилось в размытое пятно, когда несколько секунд спустя комната закружилась у него перед глазами.

Теряя сознание, Тор рухнул на каменный пол.

Глава шестая

Порыв ветра ударил Гарета в лицо и он поднял глаза, сдерживая слезы, к бледному свету первого восходящего солнца. День только начинался и, тем не менее, в этом удаленном месте, здесь, на краю Кольвьян Клиффс, уже собрались сотни членов королевской семьи, друзей и приближенных, которые прибыли в надежде принять участие в похоронах. Сразу за ними Гарет увидел сдерживаемую армией солдат толпу, стекающуюся сюда, – тысячи людей, издали наблюдающих за службой. Горе на их лицах было подлинным. Сомнений в том, что его отца любили, не было.

Гарет находился в окружении своих ближайших родственников, в полукруге вокруг тела своего отца, которое лежало на досках над ямой в земле, в ожидании того, когда его опустят.

Перед толпой стоял Аргон в темно-алой мантии, которую он надевал только на похоронах. Выражение его лица было непроницаемым, когда он смотрел на тело короля. Капюшон скрывал его лицо. Гарет отчаянно пытался проанализировать его лицо, чтобы понять, сколько известно друиду. Знает ли Аргон, что он убил своего отца? А если знает, скажет ли другим или позволит судьбе сыграть до конца?

К несчастью для Гарета, с этого надоедливого мальчишки, Тора, сняли все обвинения. Очевидно, что он не мог ударить короля ножом, находясь в подземелье. Не говоря уже о том, что его отец сам сказал остальным, что Тор невиновен. А это только ухудшило положение Гарета. Для рассмотрения этого дела, для изучения каждой детали убийства МакГила уже был собран совет. Сердце Гарета бешено колотилось, когда он стоял здесь с другими, глядя на тело, которое вот-вот собирались опустить в землю. Ему хотелось последовать за отцом.

Это только вопрос времени, когда след приведет к Фирту, после чего Гарет пойдет ко дну вместе с ним. Он должен будет действовать быстро для того, чтобы отвлечь внимание, чтобы обвинить кого-то другого. Гарет спрашивал себя, не подозревает ли его кто-нибудь из его окружения. Это была всего лишь паранойя – пристально изучая лица присутствующих, он обратил внимание на то, что никто на него не смотрит. Здесь находились его братья Рис, Годфри и Кендрик, его сестра Гвендолин, его мать – на ней лица не было от горя, она находилась в кататоническом ступоре. На самом деле, со дня смерти его отца королева стала другими человеком, едва способным говорить. Гарет слышал, что когда мать получила извести о смерти МакГила, с ней что-то произошло – нечто вроде паралича. Половина ее была застывшей – когда она открывала рот, слова выходили слишком медленно.

Гарет изучал лица советников короля позади нее – его главного генерала Брома и главы Легиона Колька, которые стояли впереди бесконечных советников его отца. Они все притворно горевали, но Гарет знал лучше. Он знал, что всех этих людей, всех членов совета и генералов, а также всех дворян и лордов позади них, смерть короля не волновала. Он читал на их лицах амбиции, жажду власти. В то время как каждый из них смотрел на тело МакГила, он почувствовал, что все они задавались вопросом – кто же следующий займет престол.

Об этом же думал и сам Гарет. Какими будут последствия такого хаотичного убийства? Если бы все прошло чисто и просто, и вина легла бы на кого-то другого, тогда план Гарета был бы идеальным – трон достался бы ему. В конце концов, он был первым законнорожденным сыном. Его отец передал власть Гвендолин, но на встрече не было никого, кроме его братьев, а его желания не были одобрены. Гарет знал королевский совет, знал, насколько серьезно они следуют закону. Его сестра не сможет править, не получив одобрения.

А это, в свою очередь, приводит к нему. Если все пойдет по закону – а Гарет был уверен в том, что так и будет – тогда трон перейдет ему. Таков был закон.

У Гарета не было сомнения в том, что его братья и сестра станут бороться с ним. Они вспомнят о встрече с их отцом и будут настаивать на правлении Гвендолин. Кендрик не станет пытаться захватить власть для себя – он был слишком чистосердечен. Годфри был апатичен. Рис слишком молод. Его единственной настоящей угрозой является Гвендолин. Но Гарет был настроен оптимистично – он не думал, что совет был готов к тому, чтобы Кольцом правила женщина – а точнее, юная девушка. А без ратификации короля у них будет прекрасное оправдание для того, чтобы обойти его сестру.

Гарет по-настоящему опасался только Кендрика. В конце концов, Гарета все ненавидели, в то время как Кендрик был любимчиком простолюдинов и солдат. Учитывая обстоятельства, всегда существовал шанс того, что совет передаст власть Кендрику. Чем скорее Гарет займет трон, тем скорее он сможет использовать свою власть для того, чтобы избавиться от старшего брата.

Гарет почувствовал рывок на своей руке и, бросив взгляд вниз, увидел, что узловатая веревка обожгла его ладонь. Он осознал, что они начали спускать гроб его отца. Осмотревшись, Гарет увидел других своих братьев, каждый из которых, как и он, держали веревку, медленно опуская ее. Конец Гарета наклонился, поскольку он опоздал с опусканием. Он протянул руку и схватил веревку другой рукой, пока, наконец, не выровнял ее. По иронии судьбы, даже после смерти он не мог угодить своему отцу.

Когда зазвонили отдаленные колокола из замка, вперед выступил Аргон, поднимая ладонь.

«Itso ominus domi ko resepia…»

Утраченный язык Кольца, королевский язык, который использовали его предки на протяжении тысячи лет. Этот язык частные учителя Гарета вдалбливали в него, когда он был ребенком – язык, который понадобится ему, когда он приступит к исполнению своих королевских обязанностей.

Внезапно Аргон остановился, поднял глаза и уставился прямо на Гарета. У того по спине побежали мурашки, когда полупрозрачные глаза Аргона, казалось, прожигали его насквозь. Лицо Гарета покраснело. Он спрашивал себя, смотрят ли на него все остальные, знают ли они, что это означает. Гарет почувствовал, что друид знает о его участии в убийстве. Тем не менее, Аргон был непостижим, всегда отказываясь вмешиваться в перипетии человеческой судьбы. Станет ли он хранить молчание?

«Король МакГил был хорошим, справедливым королем», – медленно произнес Аргон своим глубоким таинственным голосом. – «Он принес гордость и честь своих предков, богатства и мир этому королевству, в отличие от любого известного нам правителя. У него преждевременно отняли жизнь – так пожелал Господь. Но он оставил после себя глубокое и богатое наследие. Теперь только мы должны выполнить это наследие».

Аргон сделал паузу.

«Наше королевство Кольца окружено глубокими и зловещими угрозами со всех сторон. За нашим Каньоном, защищенным только нашим энергетическим щитом, находится государство дикарей и созданий, которые хотят нас разорвать. На территории нашего Кольца, напротив Хайлэндс, находится клан, который может причинить нам вред. Мы живем в непревзойденном процветании и мире, но, тем не менее, наша безопасность мимолетна. Почему Господь забирает кого-то в расцвете его сил – хорошего, мудрого и справедливого короля? Почему ему было суждено умереть таким образом? Мы являемся всего лишь пешками, марионетками в руках судьбы. Даже в разгар нашей власти в конечном итоге мы можем оказаться под землей. Вопрос, на который мы должны ответить, заключается не в том, к чему мы стремимся, а в том, кем мы стремимся быть».

Аргон опустил голову. Гарет чувствовал, что его ладони горят, пока они опускали гроб. Наконец, он опустился на землю с глухим стуком.

«НЕТ!» – раздался крик.

Это была Гвендолин. Находясь в истерике, она подбежала к краю ямы, словно собираясь броситься вслед за отцом. Вперед выбежал Рис и, схватив ее, оттащил назад. Кендрик поспешил ему на помощь.

Но Гарет не испытывал сочувствия по отношению к сестре. Скорее, он чувствовал угрозу. Если ей хочется оказаться под землей, он может это устроить.

Да, он и правда это может.

* * *

Тор стоял всего в нескольких футах от тела короля МакГила, наблюдая за тем, как его опускают в землю. Зрелище потрясло его. Король выбрал захватывающее дух место для захоронения, находящееся на краю самого высокого утеса королевства, – возвышенное место, которое, казалось, достигает самих облаков. Облака были окрашены в оранжевые, зеленые, желтые и розовые тона, когда первое из восходящих солнц поднималось все выше. Но день был туманным – казалось, что само королевство оплакивает МакГила. Крон рядом с Тором заскулил.

Молодой человек услышал визг и, подняв глаза, увидел Эстофелеса, который кружил высоко над головой, глядя на них. Тор все еще не мог прийти в себя, с трудом веря в события последних нескольких дней. Он не мог поверить в то, что стоит здесь сейчас, среди членов королевской семьи, наблюдая за тем, как человека, которого он так быстро полюбил, опускают в землю. Это казалось невозможным. Он едва успел узнать его – первого человека, который был ему за родного отца и который теперь ушел. Тор все время думал о последних словах короля:

«Ты не такой, как другие. Ты особенный. И пока ты не поймешь, кто ты, наше королевство никогда не познает мира».

Что король имел в виду? Кто же он на самом деле? Неужели он и правда особенный? Откуда король знал об этом? Как судьба королевства связана с Тором? Может быть, МакГил всего лишь бредил?

«Вдали отсюда есть большие земли. За Уайльдсом. Даже за землей Драконов. Это земля друидов. Твоя мать родом оттуда. Ты должен отправиться туда за ответами».

Откуда МакГил знал о его матери? Откуда ему было известно, где она жила? И какие ответы у нее были? Тор всегда думал, что она мертва – сама мысль о том, что она может быть жива, поразила его. Тор преисполнился решимости – более чем когда-либо – найти ее, найти ответы, узнать, кто же он и почему он особенный.

Когда зазвонили колокола и тело МакГила начали опускать в могилу, Тор задумался о безжалостных перипетиях судьбы. Почему ему позволено видеть будущее, видеть, что этого великого человека убивают, но, тем не менее, он бессилен сделать что-нибудь, чтобы это предотвратить? В некотором смысле молодой человек хотел бы никогда не видеть этого, никогда заранее не знать того, что случится. Тор просто хотел бы остаться невинным свидетелем, как и другие – просто проснуться однажды и узнать, что король мертв. Теперь ему казалось, что он был частью этого. По какой-то причине Тор чувствовал свою вину, словно он должен был сделать больше.

Тор спрашивал себя, что теперь будет с королевством. Королевством без короля. Кто будет править? Станет ли править Гарет, как все полагают? Тор не мог представить ничего худшего.

Рассматривая толпу, молодой человек видел суровые лица дворян и лордов, которые собрались здесь со всех уголков Кольца. Со слов Риса он знал, что они будут влиятельными людьми в беспокойном королевстве. Тор не мог перестать спрашивать себя, кто же убийца. Казалось, что каждый из этого моря лица является подозреваемым. Все эти люди станут бороться за власть. Будет ли королевство разбито на части? Станут ли они бороться друг против друга? Что будет с его собственной судьбой? А как насчет Легиона? Неужели его распустят? Неужели армию расформируют? Восстанет ли Серебро, если Гарета назовут королем?

Поверят ли остальные в то, что Тор на самом деле невиновен после всего, что случилось? Заставят ли его вернуться в его деревню? Тор надеялся, что этого не произойдет. Он любил все, что у него было. Больше всего на свете ему хотелось остаться здесь, в этом месте, в Легионе. Ему просто хотелось, чтобы все было, как есть, чтобы ничего не менялось. Королевство, которое всего несколько дней назад казалось таким прочным, таким постоянным. Казалось, что МакГил всегда будет восседать на троне. Если нечто такое надежное, такое стабильное внезапно разрушилось, какая тогда надежда осталась для всех них? Теперь ничто не казалось Тору постоянным.

Сердце Тора было разбито, когда он увидел, что Гвендолин попыталась прыгнуть в могилу за своим отцом. Когда Рис оттащил ее в сторону, вперед вышли слуги, которые начали засыпать яму землей, в то время как Аргон продолжал свою торжественную речь. На небе появились тучи, которые на минуту заслонили первое солнце. Тор ощутил, как налетел холодный ветер на этот быстро нагревающийся летний день. Он услышал скулеж и, опустив глаза, увидел у своих ног Крона, который смотрел на него.

Теперь Тор знал только одно – ему нужно поговорить с Гвен. Он должен сказать ей, как ему жаль, как он обезумел из-за смерти ее отца, что она не одна. Даже если она решит больше никогда не видеть Тора, он должен дать ей знать, что его обвинили беспочвенно, что он ничего не сделал в том борделе. Ему нужен шанс, всего один шанс, прежде чем Гвендолин прогонит его навсегда.

Когда на могилу короля была брошена последняя лопата земли и колокола зазвонили снова и снова, толпа перестроилась: ряды людей простирались так далеко, насколько хватало взгляда Тора. Они выстроились вдоль скалы, держа в руках по одной черной розе, которые они опускали на свежую насыпь земли на могиле короля. Тор сделал шаг вперед, преклонил колени и поставил розу на уже значительную кучу. Крон заскулил.

Когда толпа начала расходиться, люди разбрелись в разных направлениях. Тор заметил, как Гвендолин, вырвавшись из рук Риса, побежала в истерике, подальше от могилы.

«Гвен!» – крикнул ей вслед Рис.

Но она была безутешна. Девушка прорвалась сквозь плотную толпу и побежала вниз по грунтовой дороге вдоль края скалы. Тор не мог видеть ее такой. Ему нужно попытаться с ней поговорить.

Молодой человек тоже прорвался сквозь толпу, пытаясь следовать за ней и догнать ее. Крон бежал рядом с ним. Наконец, Тор вырвался из окраины и увидел, что она бежит вдалеке от других.

«Гвен!» – крикнул он.

Но она продолжала бежать. Тор последовал за ней, ускоряя свой бег. Крон скулил рядом с ним. Тор бежал все быстрее и быстрее, его легкие горели, пока, наконец, ему не удалось сократить дистанцию между ними.

Он схватил Гвен за руки, останавливая ее.

Красные глаза Гвендолин были полны слез. Ее длинные волосы прилипли к щекам. Она сбросила с себя его руки.

«Оставь меня в покое!» – закричала Гвен. – «Я не хочу тебя видеть! Никогда!»

«Гвендолин», – умолял Тор. – «Я не убивал твоего отца. Я не имею отношения к его смерти. Он и сам это сказал. Неужели ты этого не понимаешь? Я пытался спасти его, а не причинить ему вред».

Она попыталась убежать, но Тор крепко держал ее запястье и не отпускал. Он не мог ее отпустить – не в этот раз. Гвен боролась с ним, но больше не пыталась сбежать. Она была слишком занята рыданиями.

«Я знаю, что ты не убивал его», – сказала она. – «Но это не делает тебя лучше. Как ты смеешь приходить и пытаться поговорить со мной после того, как ты унизил меня перед другими? Особенно сейчас, в это время».

«Но ты не понимаешь. Я не делал ничего в том борделе. Это все ложь. Ничто из этого не является правдой. Кто-то пытается оклеветать меня».

Гвендолин прищурилась, глядя на него.

«То есть ты говоришь мне, что не ходил в тот бордель?»

Тор колебался, не зная, что сказать.

«Я ходил. Я пошел туда с другими».

«Ты говоришь, что не заходил в комнату с какой-то незнакомой женщиной?»

Тор пристыженно опустил глаза, подбирая слова.

«Предполагаю, что заходил, но…»

«Никаких но», – прервала его Гвендолин. – «Значит, ты признаешь это. Ты мне отвратителен. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего».

Выражение ее лица перешло от безумия к ярости. Она перестала плакать. Успокоившись, Гвен подошла к нему очень близко и сказала:

«Я больше никогда не хочу видеть твое лицо. Никогда. Ты меня понял? Не знаю, о чем я думала, проводя с тобой время. Моя мать была права. Ты всего лишь простолюдин. Ты меня недостоин».

Слова Гвендолин ранили Тора до глубины души. Ему казалось, что она ударила его ножом.

Тор отпустил ее запястье, отступив на несколько шагов. Возможно, Альтон был прав, в конце концов. Может быть, он для нее – всего лишь очередная игрушка.

Не сказав ни слова, Тор развернулся и пошел прочь от нее. Крон поспешил за ним. Впервые, с тех пор, как Тор сюда прибыл, он спросил себя – осталось ли здесь для него что-то.

Глава седьмая

Гвендолин стояла на краю скалы, глядя на удаляющегося Тора. Боль разрывала ее сердце больше, чем когда-либо. Сначала ее отец, теперь Тор. Этот день был не похож ни на один другой. Девушка даже не смогла бы описать то непостижимое горе, которое разрывало ее на части, стоило ей подумать о смерти отца. Он умер от руки какого-то убийцы. Его отняли у Гвен в мгновение ока. Это просто несправедливо. Отец был светом ее жизни, а какой-то незнакомец отобрал его у нее навсегда.

Когда Гвендолин получила это известие, она и сама захотела умереть. Последняя ночь была одним длинным кошмаром, а сегодняшнее утро стало его пиком. Когда тело отца опустили в землю, она хотела прыгнуть за ним и никогда не возвращаться.

Когда Гвен прорвалась сквозь толпу, она думала о том, чтобы сброситься с края скалы. До того, как появился Тор.

Когда она увидела его, каким-то непостижимым образом это вырвало ее из оцепенения, заставило ее почувствовать себя лучше. Тор отвлек ее от мыслей об отце, а это, с другой стороны, сделало все только хуже.

Гвендолин все еще злилась на него, злость все еще сжигала ее за то, что он выставил ее на посмешище в той истории с борделем. Она рискнула сблизиться с простолюдином, и он доказал, что все были правы относительно ее безрассудства. Включая ее мать. Гвен было стыдно, как никогда.

А теперь он появился здесь, пытаясь все исправить, хотя сам признался в том, что он был там, с той женщиной. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы ей стало дурно.

Наблюдая за тем, как Тор с Кроном спешили вниз по тропе подальше от скалы, Гвен все же испытывала чувство тоски и отчаяния. Она спрашивала себя, может ли жизнь стать еще хуже.

Девушка взглянула на бесконечные просторы, на долины и холмы Кольвьян Клиффс, глядя на запад королевства. Она знала, что где-то за пределами ее видения находится Хайлэндс, а за его пределами – королевство МакКлаудов. Гвен спрашивала себя, находилась ли уже ее сестра там, со своим новым мужем, нравится ли ей ее жизнь. Как же ей повезло, что она вдали от всего этого.

Но сестра Гвен никогда не была близка с их отцом. Гвен задавалась вопросом, почувствовала ли ее сестра что-то, получив известие о его кончине. Среди всех детей Гвендолин была больше всех привязана к отцу. Рис и Кендрик тоже были близки к нему, и она видела, как тяжело ранила их смерть короля. Годфри ненавидел их отца, хотя сейчас, глядя на него, она была удивлена, что он тоже расстроен.

Здесь также находился и Гарет. Он все еще выглядел холодным и безэмоциональным, даже в момент смерти их отца. Кроме того, он казался озабоченным, словно его глазам уже предстала власть, которую он так отчаянно хочет захватить.

Мысль об этом заставила ее вздрогнуть. Она вспомнила роковую речь своего отца, который передавал ей правление королевством для какого-то отдаленного дня – дня, который, как она была уверена, никогда не наступит. Гвендолин вспомнила, что поклялась ему, пообещала, что будет править. А теперь она стоит здесь и королевство упало на ее плечи. Заставят ли ее править? Девушка надеялась, что нет. Как она может? Но ведь она поклялась отцу, что не откажется. Что с ней станет?

«Вот ты где», – послышался голос.

Обернувшись, Гвен увидела Риса, который стоял в нескольких футах от нее с беспокойством в глазах.

«Я волновался о тебе».

«Ты думал, что я спрыгну?» – огрызнулась Гвендолин слишком резко. Она не хотела грубить брату, но не могла себя контролировать.

«Нет, разумеется, нет», – сказал Рис. – «Я просто беспокоился о тебе, только и всего».

«Не волнуйся обо мне», – ответила Гвен. – «Я – твоя старшая сестра. Я могу сама о себе позаботиться».

«Я с этим и не спорил», – сказал в свою защиту Рис. – «Я просто хочу, чтобы ты знала… ты не единственная, кто страдает. Я тоже любил отца».

Гвен думала об этом. Она увидела слезы в его глазах и знала, что он прав. Она вела себя, как эгоистка. Смерть отца причиняла боль им всем.

«Прости меня», – мягко произнесла Гвен. – «Я знаю это. И я знаю, что ты тоже его любил. Очень сильно. На самом деле, думаю, он видел себя в тебе».

Рис грустно посмотрел на нее с надеждой. Он казался таким потерянным, что это разбивало ее сердце. Она спрашивала себя, кто теперь станет воспитывать его. Ему было четырнадцать лет – уже не мальчик, но еще и не мужчина. Именно в этом возрасте мальчику нужен отец, нужен человек, с которого он мог бы брать пример. После смерти короля их мать была выбита из колеи. Она ушла в себя и сейчас была недоступна для них. Ее старшая сестра уехала, Гарет не был им близок, Годфри жил в пивной, а Кендрик жил на поле боя. Значит, Гвен предстоит заменить Рису и отца, и мать.

«С тобой все будет в порядке», – сказала девушка, обретая мужество. – «Мы все будем в порядке».

«Я видел здесь Тора?» – спросил Рис.

От мысли об этом Гвен стало дурно.

«Он был здесь», – ровно ответила она. – «Но я прогнала его».

«Что ты имеешь в виду?» – осторожно спросил Рис. – «Я думал, что вы близки».

Она хмыкнула.

«Больше нет. Не после того, что он сделал».

«А что он сделал?» – спросил парень с широко открытыми глазами.

«Как будто ты не знаешь. Как будто все королевство не знает, как он выставил меня на посмешище».

«На посмешище? О чем ты говоришь?» – спросил Рис. Его удивление казалось искренним.

Гвен рассматривала его лицо, видя, что Рис и правда не знает, что она имеет в виду. Это удивило ее. Она думала, что все королевство знает о ее позоре, что все смеются за ее спиной. Может быть, все не так плохо, как она себе представляла. Возможно, все не так плохо, как сказал Альтон.

«Я слышала о его подвигах в борделе с теми женщинами», – сказала Гвен.

На Рисе лица не было.

«И от кого ты это слышала?»

Гвен помедлила. Она вдруг потеряла уверенность.

«От Альтона, конечно».

Рис улыбнулся.

«И ты поверила в это?»

Гвен посмотрела на него, чувствуя трепет в груди, спрашивал себя, неужели она совершила какую-то ужасную ошибку.

«Что ты имеешь в виду?» – спросила она.

«Я был там с ним в тот день», – рассказал Рис. – «Мы все были. Весь Легион. После охоты. Он не сделал ничего дурного. Это была скорее таверна, чем бордель. На самом деле, я был рядом с ним, когда вышли те женщины. Он был удивлен, обнаружив, что там вообще были женщины. На самом деле, Тор пытался сбежать. Парни вытолкнули его вперед. Он не вышел вперед по своей воле».

«Но, тем не менее, он вышел вперед», – в голосе Гвен слышалось обвинение.

Рис категорически покачал головой.

«Тебя дезинформировали. Тор ничего не делал. Он упал и отключился. Он упал на пол до того, как женщина смогла даже дотронуться до него. Тор не прикасался ни к одной женщине, уверяю тебя. Альтон солгал тебе. Именно Альтон выставил тебя на посмешище. Твоя гордость не пострадала».

Гвен почувствовала, как все ее тело вспыхнуло после этих слов. Девушка почувствовала одновременно и облегчение, и стыд. Она ошибалась насчет Тора. Гвендолин подумала о своих резких словах в его адрес. Она не хотела называть его простолюдином. Девушка не знала, почему сказала это. Она звучала так надменно, так высокомерно, что была противна сама себе. Как она могла быть такой жестокой?

«Что именно ты ему сказала?» – спросил Рис.

Гвендолин опустила подбородок.

«Нечто глупое. Очень-очень глупое. Нечто, что я не хотела говорить».

Гвен была потрясена. Она подошла к брату и обняла его, а он обнял ее в ответ. Девушка плакала на его плече.

«Я скучаю по нашему отцу», – сказала она.

«Я знаю», – ответил Рис через ее плечо. Его слова были приглушенными. – «Я тоже по нему скучаю».

Рис отстранился и посмотрел на сестру.

«Я поговорю с Тором. Что бы ты ни сказала, я попытаюсь это уладить».

Гвен медленно покачала головой, не будучи в этом уверенной.

«Некоторые вещи нельзя исправить», – тихо сказала она.

Глава восьмая

Гарет вместе со своими братьями Кендриком, Годфри и Рисом, и со своей сестрой Гвен вошли в огромный зал замка, в котором толпились сотни людей короля. Их маленькая группа проходила через эту толпу, когда рыцари из всех провинций Кольца протягивали руки, чтобы выразить свои соболезнования.

«Мы любили Вашего отца, сир», – сказал один из рыцарей Гарету – дородный человек, которого он никогда не встречал. – «Он был прекрасным королем».

Гарет не знал этих людей, да и не хотел знать. Ему не нужно было их сочувствие. Он не разделял этого сочувствия. У него было время все обдумать, осознать реальность, и он понял, что рад смерти своего отца. Король никогда не проявлял к нему ни малейшей любви, поэтому, несмотря на то, что сначала Гарет был опечален этим известием, теперь он начинал чувствовать себя по-другому на этот счет. Сейчас Гарет ощущал большое облегчение – даже победу – из-за того, что его замысел с убийством сработал. Хотя на самом деле он не сам убил своего отца и, хотя король умер не так, как Гарет запланировал, тем не менее, именно он привел план в действие. Без него ничего из этого не случилось бы.

Гарет окинул взглядом этих рыцарей в этой большой хаотичной толпе и был поражен, осознав, что он сам нес ответственность за все это. Он единолично изменил жизни всех этих людей – неважно, знали они об этом или нет.

Группа, состоящая из братьев и сестры, пробиралась через толпы в окружении нескольких слуг, направляясь в дальний зал, где их ждал совет короля. Гарет ощущал ком в горле, когда они шли вперед, спрашивая себя, что же ожидает их всех. Конечно, они должны назвать имя преемника. Советники короля не могли оставить королевство без правителя, подобно короблю без рулевого. Гарет надеялся, что они назовут его. Кого же еще они могут избрать на эту роль?

Может быть, они организовали эту встречу, чтобы назвать правителем его сестру? Гарет посмотрел на своих братьев и Гвен, на их мрачные и молчаливые лица, спрашивая себя, станут ли они бороться за трон. Вероятно, что станут. Все они ненавидят его и, в конце концов, их отец дал им понять – он хотел, чтобы королевством правила Гвендолин. Это единственный момент в его жизни, когда ему действительно необходимо бороться. Если он выйдет после этой встречи успешным, он станет королем.

Тем не менее, Гарет с замиранием сердца также задавался вопросом, а не угодит ли он в западню. Может быть, они вызывают его для обвинения на глазах у всех, чтобы представить доказательства того, что это он убил своего отца. Возможно, он отведут его на казнь. Его чувства переходили от оптимизма к тревоге, когда он изводил себя вопросами, к каким радикальным результатам может привести эта встреча.

Наконец, они прошли через толпу, которая, очевидно, ждала здесь, чтобы услышать решение совета. Они прошли через открытые арочные двери, которые быстро были закрыты за ними четырьмя стражниками.

Перед ними был растянут большой полукруглый стол совета, за которым сидели советники короля – в том самом месте, где они сидели сотни лет. Было странно войти сюда и не увидеть отца, восседающего на том троне. Огромный золотой трон был пуст – впервые в их жизни. Члены совета посмотрели на них, словно ожидая, что правитель свалится с неба и возглавит их.

Дети МакГила спустились в середину комнаты. Сердце Гарета бешено колотилось. Они прошли между двумя половинами полукруглого стола и, обернувшись, оказались перед дюжиной членов совета. Когда они мрачно посмотрели на молодых людей, Гарет не мог избавиться от ощущения, что это была инквизиция. На изящном троне в стороне, в окружении своих слуг, сидела их мать. Она наблюдала за происходящим с безучастным лицом. Королева застыла от потрясения.

В центре стола сидел Абертоль – самый старший советник, ученый и историк, наставник королей трех поколений, который казался очень древним. Его лицо было испещрено морщинами. На нем была длинная королевская мантия, которую он, вероятно, носил еще до рождения их отца. Он был самым старшим и самый мудрым из присутствующих, поэтому другие члены совета доверили ему провести встречу. Абертоля окружали Бром, Кольк, Оуэн, казначей, Брадай, королевский советник по внешним делам, Эрнан, главный сборщик налогов, Дювейн, королевский советник по народным массам, и Кэльвин, представитель знати. Это была внушительная группа мужчин. Гарет внимательно изучал их лица, пытаясь понять, не готовится ли кто-нибудь из них уличить его. Но казалось, что никто не смотрит прямо на него.

Абертоль прочистил горло, посмотрев сначала на свиток, а потом молча бросив взгляд на детей МакГила.

«Наш совет желает начать с выражения своих самых искренних соболезнований в связи со смертью вашего отца. Он был прекрасным человеком и великим королем. В этих покоях, да и во всем королевстве, будет не хватать его присутствия. Думаю, справедливым будет сказать, что это королевство никогда не будет прежним без него. Я знал короля с тех пор, как он научился ходить, до этого я был советником его отца, который был моим дорогим другом. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти убийцу».

Абертоль медленно рассматривал детей МакГила. Гарет пытался избавиться от паранойи, что взгляд советника задержался на нем.

«Я знаю всех вас с самого вашего рождения. Я уверен, что ваш отец очень вами гордился. И хотя мы бы очень хотели дать вам время, чтобы оплакать его, тем не менее, есть неотложные вопросы о правлении этим королевством, которые необходимо решать. Именно поэтому мы собрали вас здесь».

Абертоль прокашлялся.

«Самый неотложный вопрос – наше расследование убийства вашего отца. Мы соберем комиссию для расследования причин и обстоятельств его смерти. Мы представим убийцу для правосудия. До тех пор, думаю, можно с уверенностью сказать, что ни один член этого королевства не будет чувствовать себя комфортно. Включая и меня самого».

Гарет мог бы поклясться, что он видел, как глаза Абертоля остановились на нем. Принц задался вопросом, а не посылает ли советник ему таким образом некое сообщение. Он ответ взгляд в сторону, пытаясь не думать об этом. Мысли Гарета лихорадочно путались, пока он старался придумать план, чтобы отвлечь от себя внимание. Ему нужно свалить на кого-то вину и сделать это быстро.

«В то же время в нашем королевстве нет правителя. Это беспокойная империя и это не безопасное место. Чем дольше мы находимся без короля, тем больше времени будет у других, чтобы вступить в сговор с целью захватить власть и свергнуть королевский двор. Мне не нужно говорить вам, что многие люди хотели бы заполучить трон».

Он вздохнул.

«Закон Кольца гласит, что власть должна перейти первенцу отца. В данном случае, хотя мне и больно это говорить, первому законнорожденному сыну – это сказано не в обиду тебе, Кендрик».

Кендрик склонил голову.

«Никаких обид, сир».

«А это означает», – произнес Абертоль, прокашлявшись, – «что власть должна перейти Гарету».

Сердце Гарета затрепетало от этих слов. Он ощутил прилив сил, не поддающийся описанию.

«Но, милорд, как насчет нашей сестры Гвендолин?» – спросил Кендрик.

«Гвендолин?» – удивленно переспросил Абертоль.

«Перед своей смертью отец сказал нам, что он хочет, чтобы ему наследовала Гвендолин», – продолжил Кендрик.

Лицо Гарета залила краска, когда все советники повернулись и посмотрели на его сестру. Гвендолин опустила глаза, смутившись. Он подумал, что она просто разыгрывает из себя само смирение. Вероятно, она хочет править даже больше самого Гарета.

«Это правда, Гвендолин?» – спросил Абертоль.

«Да, милорд», – тихо ответила она, все еще не поднимая глаз. – «Таким было желание моего отца. Он заставил меня поклясться, что я не откажусь. И я поклялась. Хотела бы я этого не делать. Это самое последнее, чего бы мне хотелось».

Среди членов совета прошел возбужденный и взволнованный вздох, когда они повернулись и посмотрели друг на друга. Было ясно, что они застигнуты врасплох.

«Женщина никогда не правила королевством», – взволнованно сказал Бром.

«Особенно юная девушка», – добавил Кольк.

«Если мы передадим королевство девочке», – вставил Кэльвин, – «без сомнений, дворяне восстанут, станут бороться за власть. Это сделает нас слабыми».

«Не говоря уже о МакКлаудах», – добавил Брадай. – «Они нападут, чтобы испытать нас».

Абертоль поднял руку и постепенно советники притихли. Он сидел, опустив глаза в стол, поставив перед собой ладонь. Он казался древним деревом, которое приросло к этому месту.

«Что бы ни пожелал король, не нам судить. Дело не в этом. Дело в законе, а он гласит, что последний необычный выбор нашего последнего короля не был ратифицирован. А без ратификации это не закон».

«Но его решение было бы ратифицировано на следующем собрании совета!» – заявил Кендрик.

«Возможно», – ответил Абертоль, – «но, к несчастью, эта встреча не состоялась. Таким образом, у нас нет никакой записи об этом, и это не ратифицировано законом».

«Но у нас есть свидетели!» – пылко выкрикнул Кендрик.

«Это правда!» – выкрикнул Рис. – «Я был там!»

«И я!» – подтвердил Годфри.

Гарет промолчал, хотя другие посмотрели на него. Внутри он кипел от гнева. Ему казалось, что его мечты о том, чтобы стать королем рушились у него на глазах. Гарет презирал своих братьев и сестру больше, чем когда-либо. Казалось, что все они сговорились против него.

«Боюсь, что одного свидетельства недостаточно, когда дело касается такого важного вопроса, как правление королевством», – сказал Абертоль. – «Все официальные указы должны быть ратифицированы советом. Без этого они не могут стать законными. Это означает, что закон должен оставаться неизменным, как это было всегда на протяжении веков правления королей МакГилов – наследовать должен старший сын, первенец. Мне очень жаль, Гвендолин».

«Мама!» – выкрикнул Кендрик умоляющим голосом, повернувшись к королеве. – «Ты знаешь о желании нашего отца! Сделай что-нибудь! Скажи им!»

Но королева сидела, сложив руки на коленях и уставившись в одну точку. Она была погружена в себя, непроницаемая для них.

Через несколько минут тишины Кендрик, наконец, повернулся к членам совета.

«Но это неправильно!» – крикнул он. – «Ратифицировано это или нет, это таково желание короля! Желание нашего отца. Вы все служили ему. Вы должны уважать его решение. Не Гарет, а Гвендолин должна править королевством».

«Мой дорогой брат, пожалуйста, так будет лучше», – тихо сказала Гвендолин Кендрику, положив руку ему на запястье.

«И кто говорит, что я не должен править?» – наконец, крикнул Гарет, закипая от гнева, больше не в силах терпеть. – «Я – первенец короля, в конце концов. В отличие от тебя», – бросил он Кендрику.

Лицо Гарета покраснело от гнева, о чем он тут же пожалел. Он знал, что должен был держать язык за зубами, должен был подождать и позволить им думать, что королевство досталось ему против его воли. Но Гарет был не в силах держать себя в руках. По глазам Кендрика он видел, что его слова ранили брата. Он был рад этому.

«Достаточно сказать», – медленно сказал Абертоль, – «что закон есть закон. Мне очень жаль. Но, Гарет, сын короля МакГила, согласно древнему закону Кольца я провозглашаю тебя восьмым королем МакГилом Западного Королевства Кольца. Слушайте все здесь собравшиеся – вы слышите наше объявление?»

«Да!» – последовал ответ.

Раздался металлический звонок, пролетевший по всей комнате.

Гарет вздрогнул, чувствуя, что его трясет. Этот звук дал ему ощущение, что он перенесся.

Этот звук ознаменовал то, что он стал Королем.

Глава девятая

Король МакКлауд ехал во главе небольшого военного отряда, облаченный в боевое снаряжение с отличительной огненно-оранжевой броней МакКлаудов. Высокий крепкий мужчина – вдвое шире любого другого, с небольшим избыточным весом, с короткой подстриженной рыжей бородой, длинными седыми волосами, широким носом, который он много раз ломал в сражениях, широкой челюстью – ничего не боялся в этой жизни. Он уже достиг пятидесяти лет и прославился как самый агрессивный и жестокий МакКлауд из всех, которых когда-либо носила земля. Он лелеял свою репутацию.

МакКлауд был человеком, который всегда выжимал из жизни все, что она могла дать ему. А то, что она не могла ему предоставить, он брал сам. На самом деле, ему больше нравилось брать, чем получать. Он получал удовольствие, делая других несчастными, ему нравилось править своим королевством железным кулаком. МакКлауд не проявлял милосердия, подвергая своих солдат строгой дисциплине, чего не делал никакой другой МакКлауд. И это работало. Сейчас дюжина его людей ехала позади него в идеальном порядке – ни один из них не осмелился бы заговорить с ним или сделать что-либо против его воли. Включая его сына, который скакал позади него, а также дюжину его лучших лучников, скачущих за принцем.

МакКлауд и его люди скакали уже целый день. Рано утром они пересекли Восточный Переход Каньона. Его небольшая вооруженная группа продолжала ехать на восток через пыльные равнины Невари, не делая привала. Они были настороже, опасаясь засады. Они все скакали и скакали, когда взошло и скользнуло второе солнце. Теперь, наконец, покрытый дорожной пылью, МакКлауд заметил на горизонте Амбекское море.

Звук галопирующих лошадей отдавался в ушах, а теперь до него дошел запах океанского воздуха. Был прохладный летний день, второе солнце находилось высоко в небе, бросая бирюзовые и розовые оттенки на горизонт. МакКлауд почувствовал, как ветер треплет его волосы. Он с нетерпением ждал прибытия на берег. Он не видел океан уже несколько лет – было слишком рискованно отправляться сюда, учитывая то, что им пришлось пересечь Каньон, а затем проехать пятьдесят миль по незащищенной территории. Конечно, у МакКлаудов был свой флот на водах, также как у МакГилов на их стороне Кольца, но, тем не менее, находиться за пределами энергетического щита Каньона было рискованно. То и дело Империя спускала один из своих кораблей и МакКлауды ничего не могли с этим поделать. Империя значительно превышала их числом.

Но в этот раз все было по-другому. Корабль МакКлаудов был перехвачен в море Империей и, как обычно, Империя потребовала от МакКлаудов выкуп. МакКлауд никогда не платил выкуп, чем он очень гордился. Вместо этого он всегда позволял Империи убивать его людей. Он отказывался поощрять их.

Но что-то изменилось, потому что в этот раз они освободили его людей и отправили корабль обратно с сообщением – они жаждут встречи с МакКлаудом. МакКлауд предполагал, что причина может быть только одна – пересечение Каньона. Вторжение в Кольцо. Сотрудничество с ним, чтобы свергнуть МакГилов. В течение многих лет Империя пытается убедить МакКлаудов позволить им пересечь Каньон, энергетический щит, позволить им проникнуть в Кольцо, чтобы они смогли завоевать и возглавить последнюю оставшуюся территорию на планете. За содействие они обещали разделить власть.

МакКлауда изводил один вопрос – что это сулит для него? Сколько Империя пожелает дать ему? В течение многих лет он отклонял их попытки переговоров. Но теперь все было по-другому. МакГилы стали настолько сильными, что МакКлауд начал понимать, что он может никогда не достичь своей мечты контролировать Кольцо без посторонней помощи.

Когда они приблизились к пляжу, МакКлауд оглянулся через плечо на жену его сына, которая ехала рядом с ним – его трофейная жена из клана МакГилов. Как глупо было со стороны МакГила отдать ему свою дочь. Неужели он на самом деле думал, что это установит мир между ними? Неужели он считал МакКлауда дураком? Конечно, МакКлауд принял невесту – как он принял бы стадо крупного рогатого скота. Всегда хорошо иметь имущество, владеть некими козырями. Но это не подготовило его к заключению мира. Это даже поощрило его. У него появилось желание занять сторону Кольца, принадлежащую МакГилу, особенно после этой свадьбы, после того, как они побывали в королевском дворе и увидели всю ту щедрость. МакКлауд жаждал заполучить все это. Он сгорал от желания заполучить Кольцо.

Они заехали на песок, в котором утопали копыта лошадей. Их группа приблизилась к кромке воды. Холодный туман ударил МакКлауда в лицо. Он чувствовал себя хорошо, вернувшись сюда, на этот берег, который он не видел многие годы. Жизнь короля была полна различных дел. В такие дни, как этот, он решал бросить все свои обязанности для того, чтобы больше времени посвятить себе.

Вдалеке над волнами МакКлауд уже видел караван черных кораблей Империи – они плыли под желтым флагом, с эмблемой черного щита в центре, из которого выступали два рога. Ближайший корабль находился в менее сотне ярдов от берега. Он стоял на якоре, ожидая их прибытия. За ним находились еще две дюжины кораблей. МакКлауд спросил себя, было ли это всего лишь демонстрацией силы или Империя собиралась заманить их в ловушку? Он рискнул. МакКлауд надеялся, что это все-таки демонстрация силы. В конце концов, его убийство ничего им не даст – это не поможет им пересечь Каньон, к чему они на самом деле стремились. Поэтому МакКлауд привел с собой только дюжину человек – он полагал, что таким образом покажется сильнее. И хотя он привез с собой дюжину своих лучших стрелков, в колчанах которых уже наготове были отравленные стрелы, в случае, если что-то произойдет.

МакКлауд и его люди остановились у кромки воды, их кони тяжело дышали. Он спешился и остальные последовали его примеру, держась поближе к нему. Должно быть, Империя заметила их, потому что МакКлауд увидел небольшую деревянную лодку, которую спустили на воду. В ней находилась, как минимум, дюжина дикарей. Они готовились плыть к берегу. Рассматривая паруса, МакКлауд почувствовал боль в желудке – он ненавидел иметь дела с этими дикарями, с этими существами, которые с радостью предали бы его, с радостью пересекли бы Каньон и захватили обе стороны Кольца, если бы могли.

Люди МакКлауда теснее собрались вокруг него.

«При малейшем признаке беды, поджигайте свои стрелы и выпускайте их. Цельтесь в их паруса. Вы можете поджечь весь флот, если каждый из вас выпустит по дюжине стрел».

«Да, сир», – раздался хор голосов.

Сын МакКлауда Дэвон встал возле него, в то время как его молодая жена, дочь МакГила, встала рядом со своим мужем, нервно глядя на воду. Это была идея МакКлауда привезти ее сюда. Он хотел вселить в нее страх. Он хотел, чтобы он знала – теперь она является собственностью МакКлаудов, что она может рассчитывать на них – и только на них – для своей безопасности. МакКлауд хотел, чтобы она усвоила – ее отец и ее королевство были теперь далеко и она туда никогда не вернется.

Его план сработал. Молодая женщина стояла с ужасом в глазах, практически вцепившись в Дэвона. Дэвон, глупый сын, наслаждался этим. Он не понимал ценности всего этого. МакКлауд испытывал отвращение, видя, что его сын настолько сражен этой девчонкой.

«Как, по-твоему, что они от нас хотят?» – спросил Дэвон отца, подходя ближе.

«Что еще они могут хотеть?» – огрызнулся МакКлауд. – «Глупый мальчишка. Открыть ворота Каньона».

«Ты позволишь им? Ты заключишь с ними сделку, отец?»

Обернувшись, МакКлауд посмотрел на парня. Его глаза метали такие молнии, что тот, наконец, отвернулся.

«Я никогда ни с кем не обсуждаю свои мысли. Ты узнаешь мое решение, когда я его приму. Тем временем стой и смотри. И учись».

Они все стояли в звенящей тишине, в то время как лодка Империи приближалась к берегу. Она находилась еще в нескольких минутах, с трудом пробираясь через волны, которые бились о борт, в море, в этих странных течениях Абмрека. Они преодолели около сотни ярдов, им пришлось бороться с волнами, чтобы добраться до берега. МакКлауд был счастлив из-за того, что он не гребет. Со своих юных лет он помнил, насколько это сложно, наблюдая за тем, как лодка преодолевала волну за волной.

Внезапно МакКлауд услышал несущуюся галопом лошадь. В этом не было смысла – в пределах одной мили от него никого не может быть. Он тут же насторожился. Его люди тоже развернулись, вынув свои мечи и луки, приготовившись для атаки. МакКлауд боялся этого – неужели это была всего лишь ловушка?

Но глядя на горизонт, он не увидел приближающейся армии. Он был сбит с толку увиденным. По равнинам галопом неслась одна-единственная лошадь, поднимая облако пыли. Она продолжала нестись прямо по пляжу, направляясь к ним. Человек верхом на лошади был одним из его людей – на нем была оранжевая одежда с голубыми полосками гонца на плечах.

К ним приближался гонец – сюда, в это бесплодное место. Должно быть, он следовал за ними весь путь от королевства. МакКлауд удивился – что может быть настолько срочным, из-за чего его люди отправили гонца сюда, в это место? Новости, должно быть, важные.

Гонец подъехал прямо к ним и спешился, едва остановив лошадь. Тяжело дыша, он сделал несколько шагов вперед по направлению к МакКлауду, после чего преклонил пред ним колени и склонил голову.

«Милорд, я привез Вам новости из королевства», – сказал он, жадно хватая ртом воздух.

«Что у тебя?» – нетерпеливо рявкнул МакКлауд, проверяя через плечо корабль Империи, который все приближался. Почему гонцу нужно было прискакать именно сейчас – в тот самый момент, когда ему нужно держать ухо востро с Империей?

«Быстро, докладывай!» – крикнул МакКлауд.

Гонец стоял, тяжело дыша.

«Милорд, король МакГил мертв».

Вздох удивления вырвался из его людей – и прежде всего, из самого МакКлауда.

«Мертв?» – переспросил он, не понимая.

Он только что попрощался с ним – с королем в самом расцвете своих сил.

«Убит», – ответил гонец. – «Заколот до смерти в своих покоях».

Рядом с МакКлаудом раздался ужасный крик. Обернувшись, он увидел рыдающую дочь МакГила. Она истерично размахивала руками.

«НЕТ!» – кричала девушка. – «Мой отец!»

Она продолжала кричать и размахивать руками. Дэвон пытался остановить жену, схватив ее за руки, но она не могла успокоиться.

«Отпусти меня», – кричала она. – «Я должна вернуться. Прямо сейчас! Я должна его увидеть!»

«Он мертв», – сказал ей Дэвон.

«НЕТ!», – рыдала девушка.

МакКлауд не мог допустить, чтобы Империя увидела, как плачет одна из их женщин, потеряв контроль. Кроме того, он не хотел, чтобы они узнали новости. Ему нужно ее усмирить.

МакКлауд сделал шаг вперед и ударил молодую женщину по лицу, да так сильно, что сбил ее с ног. Она упала на руки Дэвона, который в ужасе посмотрел на своего отца.

«Что ты сделал?» – крикнул Дэвон. – «Она – моя жена!» – возмутился он.

«Она – моя собственность», – поправил сына МакКлауд. Он смотрел на Дэвона достаточно долго, пока тот не отвел в сторону взгляд.

МакКлауд повернулся к гонцу.

«Ты уверен в том, что он мертв?»

«Вполне, сир. Вся их сторона Кольца оплакивает его. Короля похоронили сегодня утром. Он мертв».

«Кроме того», – добавил гонец. – «Они уже назвали имя нового короля. Им стал его первенец. Гарет».

Значит, Гарет. Прекрасно. Самый слабый из всех, из которого выйдет худший король. МакКлауд не мог желать лучших новостей.

Он медленно кивнул, потирая свою бороду, предавшись размышлениям. На самом деле, это были своевременные новости. МакГил, его соперник, мертв, после всех этих лет. Убит. Он спрашивал себя, кто же его убил. Он хотел бы поблагодарить этого человека. МакКлауд жалел только об одном – что не сделал этого сам. Разумеется, на протяжении всех этих лет он пытался подсылать убийц, пытался проникнуть во дворец, но никогда не добавился успеха. А теперь, очевидно, один из людей МакГила сделал то, что не получилось у него самого.

Это все меняет.

МакКлауд обернулся, сделал несколько шагов в сторону моря, наблюдая за тем, как лодка Империи все приближалась. Она разрезала волны, находясь теперь всего в тридцати ярдах от берега. МакКлауд шагнул к воде, стоя там в одиночестве, в нескольких футах от остальных, положив руки на бедра, задумавшись. Эти новости повлияют на его встречу с Империей. После смерти своего короля и с Гаретом на престоле МакГилы будут уязвимы. Теперь наступило идеальное время для нападения. Теперь им даже может не понадобиться помощь Империи.

Лодка прибилась к берегу. МакКлауд отступил и, когда лодка врезалась в песок, его люди окружили его. В лодке сидела, как минимум, дюжина людей Империи, которые усиленно гребли – дикари, облаченные в ярко-красные набедренные повязки Уайльдса. Когда они все встали, он увидел, насколько огромными и внушительными они были. МакКлауд и сам был огромным, но, тем не менее, каждый из этих дикарей был, как минимум, на целую голову выше него, шире в плечах. На их красной коже играли мышцы. У дикарей были огромные челюсти, как у животных. Их глаза были посажены слишком далеко друг от друга, а носы ввалились в их кожу в виде небольшого треугольника. Глядя на их узкие губы, длинные клыки и завитые желтые рога, выступающие на их лысых головах, МакКлауд вынужден был признаться самому себе, что испугался. Они были настоящими монстрами.

Их лидер, Андроникус, стоял в задней части лодки. Он был даже выше остальных. Тот еще субъект – почти вдвое выше МакКлауда, с желтыми глазами, которые вспыхивали, когда он выдавал злобную улыбку, обнажая ряды острых зубов. В два прыжка он выбрался из лодки на берег. На нем было блестящее ожерелье – на золотой веревке висели сморщенные головы его врагов. Он протянул руку и прикоснулся к нему, демонстрируя свои руки с тремя огромными острыми когтями.

Когда он прыгнул на песок, его люди последовали за ним и встали вокруг него, образуя полукруг со своим лидером, стоящим в центре.

Андроникус. МакКлауд слышал истории об этом человеке. Он был наслышан о его жестокости, варварстве, о его железном контроле над всей Империей, каждой провинции, кроме Кольца. МакКлауд никогда по-настоящему не верил этим историям о его внушительности – до сегодняшнего дня, пока тот не появился перед ним лично. Он сам это почувствовал. Впервые с тех пор, как он себя помнил, он чувствовал себя в опасности, даже в окружении своих людей. МакКлауд пожалел о том, что согласился на эту встречу.

Андроникус сделал шаг вперед, расставляя руки широко по швам, ладонями вверх. Его когти блестели. Лидер дикарей широко улыбнулся. Это скорее напоминало рычание, издающее булькающий гортанный звук.

«Здравствуй», – произнес он невероятно глубоким голосом. – «У нас есть для вас подарок из Уайльдса».

Он кивнул и один из его людей вышел вперед, выпячивая огромную, обвешанную драгоценностями, грудь. Она сверкала на позднем полуденном солнце. МакКлауд бросил на нее взгляд, поражаясь.

Слуг открыл крышку и, засунув внутрь руку, вытащил отрубленную голову человека. МакКлауд ужаснулся, глядя на нее – голова принадлежала пятидесятилетнему мужчине. В широко открытых глазах застыл взгляд смерти. У него была густая черная борода. Кровь все еще капала из того, что осталось от его шеи.

МакКлауд удивленно уставился на голову. Он посмотрел на Андроникуса, пытаясь казаться равнодушным.

«Это и есть подарок?» – спросил он. – «Или это угроза?»

Андроникус улыбнулся.

«И то, и другое», – ответил он. – «В нашем королевстве существует ритуал дарить в качестве подарка отрубленную голову одного из ваших врагов. Говорят, что если выпить кровь из горла, пока она еще свежая, это даст силу многих мужчин».

Слуг протянул руку и МакГил взял окровавленный череп со спутанными волосами и поднял его вверх. Ее вид вызвал у него отвращение, но он не хотел показывать этого дикарям. Он спокойно протянул руку и отдал голову одному из своих людей, больше не глядя на нее.

«Спасибо», – поблагодарил он.

Андроникус улыбнулся еще шире, и у МакКлауда возникло странное ощущение, что дикарь видит его насквозь. Он чувствовал себя застигнутым врасплох.

«Ты знаешь, почему мы позвали тебя на это собрание?» – спросил Андроникус.

«Я могу догадаться», – ответил МакКлауд. – «Ваш нужна наша помощь, чтобы добраться до Кольца, чтобы пересечь Каньон».

Андроникус кивнул. Его глаза заблестели от чего-то, похожего на возбуждение и страсть.

«Мы очень этого хотим. И мы знаем, что ты можешь нам это дать».

«Почему же вы не идете к МакГилам?» – МакКлауд задал вопрос, который не давал ему покоя. – «Почему вы выбрали нас?»

«Они слишком ограниченные. В отличие от вас».

«Но почему вы считаете, что мы другие?» – спросил МакКлауд, проверяя дикаря, желая узнать, столько тому известно.

«Мои шпионы доложили мне, что вы и МакГилы не ладите. Вы хотите контролировать Кольцо. Но вы знаете, что никогда его не получите. Если это действительно то, чего вы хотите, тогда вам нужен мощный союзник, который поможет вам получить этот контроль. Вы впустите нас в Кольцо, а мы поможем вам получить другую половину королевства».

МакКлауд рассматривал лидера дикарей, удивляясь. Огромные желтые сверкающие глаза Андроникуса были непроницаемыми. МакКлауд понятия не имел, о чем тот думал.

«А какова ваша выгода?» – спросил МакКлауд.

Андроникус улыбнулся.

«Разумеется, как только наша армия поможет вам завладеть Кольцом, тогда Кольцо станет частью Империи. Вы станете одной из наших суверенных территорий. Вы должны будете держать ответ перед нами, но вы будете свободны править по своему усмотрению. Я позволю вам управлять всем Кольцом. Вы оставите все трофеи себе. Мы оба выиграем».

МакКлауд рассматривал его, потирая свою бороду.

«Но если я получу все трофеи и смогу править по своему усмотрению, что получите вы?»

Андроникус снова улыбнулся.

«Кольцо – единственное королевство на планете, которое я не контролирую. А мне не нравятся вещи, которые я не могу контролировать». – Когда внезапно его улыбка превратилась в гримасу, МакКлауд заметил проблеск его ярости. – «Это подает плохой пример для других королевств».

МакКлауд стоял, задумавшись, в то время как волны разбивались вокруг них, а солнце садилось все ниже. Именно этого ответа он и ожидал. Но он все еще не получил ответ на вопрос, который мучил его.

«А откуда мне знать, что я могу вам доверять?» – спросил МакКлауд.

Улыбка Андроникуса стала еще шире.

«А вы и не можете этого знать», – ответил он.

Честность его ответа удивила МакГила и, по иронии судьбы, заставило его доверять ему еще больше.

«Но мы тоже не знаем, можем ли мы вам доверять», – добавил Андроникус. – «В конце концов, наши армии будут уязвимы в пределах Кольца. Вы могли бы перекрыть Каньон, как только мы окажемся внутри. Вы могли бы устроить нашим людям засаду. Мы должны доверять друг другу».

«Но у вас намного больше людей, чем у нас», – ответил МакКлауд.

«Но каждая жизнь является ценной», – сказал Андроникус.

Теперь МакКлауд знал, что дикарь лжет. Неужели он рассчитывает на то, что он в это поверит? В распоряжении Андроникуса находятся миллионы солдат, и МакКлауд слышал истории о том, как он жертвовал целыми армиями, миллионами человек, для того чтобы получить небольшой участок земли – просто чтобы доказать свое положение. Сделает ли он то же самое, чтобы предать МакКлауда? Неужели он позволит МакКлауду контролировать Кольцо, чтобы затем, в один прекрасный день, когда он не будет этого ожидать, убить и его тоже?

МакКлауд обдумывал это. До сегодняшнего дня он бы ухватился за этот шанс – в конце концов, это позволило бы ему контролировать все Кольцо, изгнать МакГилов. Сначала он смог бы предать Империю, использовать ее людей для завоевания Кольца, а потом, снова активировав щит, убить людей Империи, находящихся внутри. Но сегодня, узнав о смерти МакГила, о том, что новым королем стал Гарет, МакКлауд думал по-другому.

В конце концов, Империя ему может и вовсе не понадобиться. Если бы только он получил это сообщение раньше, прежде чем он согласился на эту встречу. Но МакКлауд не хотел полностью отвергать Империю. Они могут оказаться полезными позже. Он должен сдержать их, выиграть время, пока он будет опробовать свою новую стратегию.

МакКлауд протянул руку и погладил свою бороду, притворяясь, что обдумывает их предложение, в то время как волны разбивались вокруг него, а небо становилось фиолетовым.

«Я признателен за ваше предложение и тщательно обдумаю его».

Внезапно Андроникус сделал шаг вперед и подошел к МакКлауду так близко, что тот смог ощутить его ужасное дыхание, пока дикарь грозно смотрел на него. МакКлауд спрашивал себя, неужели он обидел Андроникуса. Он едва не поддался импульсу потянуться за своим мечом. Но он слишком нервничал, чтобы это сделать. Этот человек может разорвать его пополам, если захочет.

«Не думай слишком долго», – Андроникус закипал от гнева. От его хорошего настроения не осталось и следа. – «Мне не нравятся люди, которые слишком долго думают. Мое предложение не вечно. Если вы не впустите нас, мы найдем другой выход. И если мы попадем внутрь самостоятельно, мы уничтожим вас. Помни об этом, рассматривая возможности».

МакКлауд бросил на него сердитый взгляд, краснея. Никто никогда не говорил с ним в таком тоне.

«Это угроза?» – спросил он. МакКлауд хотел придать своему голосу уверенность, но, тем не менее, его голос дрожал.

Из груди Андроникуса вырвался глубокий хриплый звук, который прошел через горло. Сначала МакКлауд подумал, что это кашель, но затем он понял, что дикарь рассмеялся.

«Я никогда не угрожаю», – бросил он МакКлауду. – «Ты узнаешь это обо мне очень-очень хорошо».

Глава десятая

Тор шел, повесив голову, швыряя ногой камешки на дороге. Рядом с ним шел Крон, а где-то над головой кружил Эстофелес, пока Тор медленно брел обратно в казармы Легиона. С момента похорон и его встречи с Гвен, он чувствовал себя опустошенным.

Боль от наблюдения за тем, как тело короля МакГила опускают в землю, лишила его чего-то – словно какая-то честь его последовала в землю за гробом. Король взял Тора под свое крыло, показал ему свою доброту, подарил ему Эстофелеса, стал для него отцом. Тор чувствовал, что должен ему что-то, словно спасение короля было его ответственностью, а ему это не удалось. Когда зазвонили в колокола, Тору показалось, словно они ознаменовали его неудачу.

А после он встретился с Гвен. Теперь она ненавидит его, это было более чем очевидно. Что бы он ни сказал – ничто не заставит ее передумать. А что гораздо хуже, сегодня она сказала то, что думала на самом деле – Гвен считала его недостойным себя. Он всего лишь простолюдин. Кажется, что все это время Альтон был прав. Эта мысль убивала его. Сначала он потерял короля, потом – девушку, которую полюбил.

Возвращаясь в Легион, Тор осознал, что осталась только одна вещь, которая держала его здесь. Его деревня была ему безразлична – так же как отец и братья. Без Легиона и Риса – а также без Крона – он не знал, что бы он оставил.

Крон пискнул и, подняв голову, Тор увидел перед собой казармы. Флаг короля развивался на половине мачты. Он увидел дюжину ребят, по лицам которых было ясно, что настроение здесь мрачное. Это был день траура. Убит король, их лидер, а самое ужасное – никто не знал, кто это сделал и почему. Кроме того, казалось, что в воздухе витает ожидание. Будут ли войска распущены? А как насчет Легиона?

Тор поймал на себе настороженные взгляды ребят, когда он проходил через большие арочные каменные ворота. Они остановились и посмотрели на него. Он спрашивал себя, что же они думают о нем. Еще прошлой ночью Тор был заключен в подземелье и молодой человек был уверен, что слухи о том, как он пытался отравить короля, распространились по казарме. Знали ли эти парни о том, что его оправдали? Или они до сих пор подозревают его? А, может, они считали его героем за то, что он пытался спасти короля?

Тор не мог понять этого по их лицам. Но в воздухе витало такое напряжение, что Тор был уверен – он стал предметом многих разговоров.

Войдя в огромное деревянное помещение казарм, он заметил дюжину ребят, которые укладывали свою одежду и другие предметы в брезентовые мешки. Казалось, что Легион расходится. «Неужели Легион распускают?» – удивился Тор, поддавшись панике.

«А вот и ты», – послышался голос, который он узнал.

Обернувшись, Тор увидел О’Коннора, который, как обычно, добродушно улыбался. Он протянул руку и сжал предплечье Тора.

«У меня такое ощущение, что я не видел тебя целую вечность. Ты в порядке? Я слышал, что тебя отправили в подземелье. Что случилось?»

«Эй, гляньте, это Тор!» – прогремел чей-то голос.

Тор обернулся и увидел Элдена, который спешил к нему с добродушной улыбкой на лице. Отношение Элдена к нему все еще поражало Тора – с тех самых пор, как он спас ему жизнь в Каньоне – особенно учитывая враждебный прием, который Элден оказал ему в самом начале. Вместе с ним подошли близнецы – Конвал и Конвен.

«Рад, что ты вернулся», – сказал Конвен, обнимая Тора.

«И я», – эхом прозвучал Конвал.

Тор почувствовал облегчение, увидев своих товарищей, особенно осознавая, что они не считали, будто он имеет какое-то отношение к убийству.

«Это правда», – ответил Тор, глядя на О’Коннора, не будучи уверенным в том, на какой вопрос отвечать в первую очередь. – «Меня бросили в подземелье. Сначала они подумали, что я пытался отравить короля, но после того, как его убили, они поняли, что я невиновен».

«То есть они тебя освободили?» – спросил О’Коннор.

Тор задумался, не зная, как ответить на этот вопрос.

«Не совсем. Я сбежал».

Они все посмотрели на него широко открытыми глазами.

«Сбежал?» – переспросил Элден.

«Когда я выбрался оттуда, мне помог Рис. Он привел меня к королю».

«Ты видел короля перед смертью?» – спросил пораженный Конвал.

Тор кивнул.

«Он знал, что я невиновен».

«Что еще он сказал?» – спросил О’Коннор.

Тор колебался. Ему показалось неуместным рассказывать им, что король сказал о его судьбе, о том, что он особенный. Он не хотел, чтобы его друзья подумали, будто он хвастается или бредит, не хотелось порождать в них зависть. Поэтому Тор решил опустить эту часть и просто рассказать им, как закончилась его встреча с МакГилом.

Тор посмотрел ему прямо в глаза.

«Он сказал: «Отомсти за меня».

Его друзья опустили глаза в пол, нахмурившись.

«Ты кого-то подозреваешь?» – спросил О’Коннор.

Тор покачал головой.

«Не больше, чем ты».

«Мне бы очень хотелось поймать убийцу», – сказал Конвен.

«И мне», – вставил Элден.

«Но я не понимаю», – сказал Тор, озираясь по сторонам. – «Почему все упаковывают вещи? Такое ощущение, что все собираются уйти».

«Мы и правда собираемся», – подтвердил О’Коннор. – «Включая тебя».

О’Коннор потянулся и, схватив брезентовый мешок, бросил его Тору. Мешок ударил Тора в грудь, и он схватил его, прежде чем тот упал на пол.

«Что ты имеешь в виду?» – спросил сбитый с толку Тор.

«Сотня начинается завтра», – ответил Элден. – «Мы готовимся».

«Сотня?» – переспросил Тор.

«Ты ничего не знаешь?» – удивился Конвал.

«Кажется, что мы должны научить этого малого всему», – добавил Конвен.

Он вышел вперед и приобнял Тора за плечо.

«Не волнуйся, друг мой. В Легионе всегда есть чему поучиться. Сотня – это способ, который Легион использует для того, чтобы сделать из всех нас закаленных воинов – и отобрать лучших. Это обряд посвящения. Каждый год в летнее время они отправляют нас на сто дней самых изнурительных тренировок, которые мы когда-либо проходили. Некоторые из нас вернутся, получив при этом почести, оружие и постоянное место в Легионе».

Тор оглянулся по сторонам, все еще сбитый с толку.

«Но почему они собирают вещи?»

«Потому что Сотня проходит не здесь», – объяснил Элден. – «Они отсылают нас отсюда. Буквально. Далеко отсюда. Мы должны отправиться в путешествие через Каньон, в Уайльдс, через Тартувианское море, и до самого острова Тумана. Это сто дней ада. Мы все боимся этого. Но мы должны пройти через это, если хотим остаться в Легионе. Наш корабль отплывает завтра, поэтому быстро собирайся».

Тор бросил взгляд на мешок в своих руках, не веря своим ушам. Молодой человек едва мог представить себе упаковывание тех нескольких вещей, что у него были, переход через Каньон в Уайльдс, посадку на корабль, сто дней на острове с членами Легиона. Он чувствовал себя одновременно и взволованным, и напуганным. Ему никогда не приходилось бывать на корабле, он никогда не пересекал море. Тору очень понравилась идея о том, чтобы развить свои умения, надеясь на то, что он пройдет через это и его не отсеют.

«Прежде чем ты упакуешь свои вещи, ты должен доложить своему рыцарю», – сказал Конвен. – «Теперь ты – оруженосец Кендрика, пока отсутствует Эрек, не так ли?»

Тор кивнул в ответ.

«Да. Он здесь?»

«Он был снаружи с некоторыми другими рыцарями», – ответил он. – «Кендрик готовил своего коня и, насколько я знаю, он искал тебя».

Тор стоял, задумавшись. Мысль о Сотне волновала его больше, чем он мог выразить словами. Он хотел пройти испытание, хотел, чтобы его толкнули на крайность, хотел проверить, так ли он хорош, как другие. Если Тор вернется назад – а он был уверен, что вернется – то станет сильным воином.

«Вы уверены, что я включен в список, что мне тоже разрешили поехать?» – спросил Тор.

«Разумеется, ты едешь», – сказал О’Коннор. – «Если, конечно, ты не нужен своему рыцарю здесь. Тебе нужно его разрешение».

«Спроси его», – сказал Элден», – «и дело с концом. Многое нужно сделать для подготовки, а ты очень отстаешь. Корабли не станут ждать. Кто не успеет на корабль, не сможет остаться в Легионе».

«Поищи Кендрика в оружейной», – посоветовал О’Коннор. – «Я видел его там час назад».

Тору не нужно было говорить дважды. Развернувшись, он выбежал из казармы и побежал через поле по направлению к оружейному складу. Крон, повизгивая, бежал за ним.

В тот момент, когда Тор добрался до оружейной, тяжело дыша, он увидел там Кендрика. Он находился один, глядя на стену с алебардами. Рыцарь выглядел задумчивым и напряженным, уйдя в себя. Тору показался, что он вторгся в личное пространство, чувствуя вину за то, что прервал Кендрика. Когда рыцарь обернулся, Тор заметил, что его глаза были красными от слез. Тор вспомнил о похоронах короля, о том, как Кендрик опустил тело своего отца в землю, и почувствовал себя ужасно.

«Прошу прощения, сир», – произнес Тор, отдышавшись. – «Мне очень жаль, что я помешал Вам. Я уйду».

Когда Тор развернулся, чтобы удалиться, раздался голос Кендрика.

«Нет, останься. Я бы хотел поговорить с тобой».

Тор повернулся к нему, чувствуя боль Кендрика. Долгое время принц хранил молчание, рассматривая оружие.

«Мой отец… он очень тебя любил», – произнес Кендрик. – «Он едва тебя знал, но я видел, что он тебя любит. По-настоящему».

«Спасибо, сир. Я тоже любил Вашего отца».

«Люди в этом королевстве и в королевском дворе никогда не считали меня его настоящим сыном. Просто потому, что я был сыном другой женщины».

Кендрик повернулся к Тору с решимостью в глазах.

«Но я – его сын. Так же, как и другие. Он был моим отцом. Моим единственным отцом. Моим отцом по крови. И только потому, что у нас были разные матери, не делает меня хуже других», – размышлял Кендрик, протягивая руку и трогая пальцем кончик лезвия, установленного на стене. Его глаза поволокло дымкой.

«Я недолго знал его», – сказал Тор, – «но, исходя из того, что я видел, он любил и гордился Вами. Мне показалось, что его любовь к Вам была такой же истинной и сильной, как и к другим».

Кендрик кивнул. Тор прочитал признательность в его глазах.

«Он был хорошим человеком. Он мог быть жестким и жестоким, но он был хорошим, всегда справедливым человеком. Наше королевство не будет прежним без него».

«Я бы хотел, чтобы Вы стали королем», – сказал Тор. – «Вы были бы лучшим королем».

Кендрик посмотрел на лезвие.

«В нашем королевстве есть свои законы, и я должен соблюдать их. Я не испытываю зависти по отношению к своему брату Гарету. По закону править должен именно Гарет, и он будет править. Но я расстроен из-за своей сестры, которую обошли. Желание моего отца было другим. Но я не чувствую сожаления из-за того, что мне не стать королем. Я не знаю, будет ли Гарет хорошим правителем. Но таков закон, а он не всегда справедлив. Он бескомпромиссен – такова его природа».

Кендрик повернулся к Тору, пристально на него посмотрев.

«А почему ты пришел сюда?» – спросил он.

«После того, как уехал Эрек, мне сказали, что теперь я – Ваш оруженосец. Это большая честь, сир».

«Ах, Эрек», – сказал Кендрик. Он отвел взгляд и уставился в одну точку остекленевшими глазами.

«Самый лучший из наших рыцарей. У него год Выбора, не так ли? Да, я рад, что ты стал моим оруженосцем, хотя я уверен, что это не продлится долго. Эрек вернется. Он не сможет оставить королевский двор надолго».

Внезапно Кендрика озарило понимание.

«Так, значит, ты пришел ко мне за разрешением отправиться в Сотню, не так ли?» – спросил он.

«Да, сир. Если Вы не против. А если против, я пойму. Я здесь, чтобы служить Вам».

Кендрик покачал головой.

«Каждый юный член Легиона должен пройти через Сотню. Это обряд посвящения. Я бы хотел, чтобы ты был здесь, но это было бы эгоистично, поэтому я не стану тебя удерживать. Ты вернешься сильным воином и гораздо лучшим оруженосцем».

Благодарность по отношению к Кендрику переполняла Тора. Он собирался спросить его о том, что ожидает его в Сотне, когда внезапно дверь в оружейный склад распахнулась. Обернувшись, Тор и Кендрик увидели в дверях Альтона, облаченного в лучший королевский наряд. Его сопровождали двое стражников королевского двора.

«Вот где он!» – крикнул Альтон, ткнув в Тора надменным пальцем. – «Это он ударил меня на пиру прошлой ночью! Простолюдин! Вы можете это представить? Он ударил члена королевской семьи. Он нарушил наш закон. Арестуйте его!»

Двое стражников направлялись к Тору, когда вперед вышел Кендрик, вынув свой меч из ножен. В оружейной раздался звук металла. Кендрик стоял, рассвирепев, с мечом в руках. Стражники остановились на полпути.

«Если подойдете ближе, то заплатите за это», – пригрозил рыцарь.

Тор услышал в его голосе нечто глубокое и темное – этот тон ему не приходилось слышать раньше. Должно быть, стража тоже почувствовала это, потому что они не решались двинуться с места.

«Я – член королевской семьи», – поправил Кендрик. – «Непосредственный член. Я, а не ты, Альтон. Ты – сын третьего кузена короля. Стража, вы будете отвечать передо мной, прежде всего, а не перед этим самозванцем. А Тор – мой оруженосец. Никто его не тронет – ни сейчас, ни когда-либо».

«Но он нарушил закон!» – заскулил Альтон, сжав кулаки, как ребенок. – «Простолюдин не может ударить члена королевской семьи!»

Кендрик улыбнулся.

«В данном случае я рад, что Тор это сделал. На самом деле, если бы я был там, я бы сам тебя ударил. Что бы ты ни сделал, я уверен, что ты это заслужил – и не только это».

Альтон нахмурился, краснея.

«Предлагаю твоей страже сейчас уйти. Или ты предпочитаешь подойти ближе и поплатиться за это? На самом деле мне не терпится воспользоваться своим мечом».

Двое стражников обменялись настороженными взглядами. Они оба развернулись, всунули свои мечи в ножны и вышли из оружейного склада. Здесь остался только Альтон, в отчаянии глядя на то, как стража уходит.

«Предлагаю тебе быстро последовать за ними, прежде чем я воспользуюсь оружием в своих руках».

Когда Кендрик сделал шаг вперед, Альтон вдруг развернулся и выбежал за дверь.

Улыбаясь, Кендрик всунул свой меч в ножны и повернулся к Тору.

«Я не знаю, как Вас благодарить», – сказал Тор.

Рыцарь подошел к нему и положил руку Тору на плечо.

«Ты уже отблагодарил. Выражение лица этого выскочки изрядно меня позабавило».

Кендрик рассмеялся и Тор последовал его примеру. Но уже через минуту рыцарь посмотрел на него со всей серьезностью.

«Мой отец не брал людей под свое крыло так просто. Он увидел в тебе нечто значительное. Я тоже это вижу. Мы будем тобой гордиться. Отправляйся в Сотню и добейся успеха. Поезжай и стань тем воином, которым, я знаю, ты будешь».

* * *

Тор шел по летним полям за территорией Легиона. Крон шел рядом с ним. День близился к вечеру, на небе уже появилось второе солнце, окрашивающее небо захватывающими розовыми, оранжевыми и пурпурными красками. Крон заскулил от восторга, когда Тор повел его все глубже и глубже в поле, давая ему шанс бегать, играть, гнаться за животными и поймать свой обед. Сейчас леопард нес в зубах какого-то зверька – странное существо размером с кролика с фиолетовым мехом и тремя головами. Крон с гордостью поймал его всего несколько минут назад. Крон становился все больше и больше день ото дня. Сейчас он был уже вдвое больше того детеныша, которым Тор нашел его. Он все чаще проявлял интерес к бегу и осмотру окрестностей.

Кроме того, Крон становился все более игривым и требовал, чтобы Тор брал его с собой все дальше и дальше и бегал с ним. Если Тор не бегал с ним столько, сколько Крону хотелось, он игриво щипал того за лодыжки и не оставлял в покое до тех пор, пока Тор не гнался за ним. После чего Крон срывался с радостным визгом, пока Тор не уставал, бегая за ним.

Вечерело. Тору хотелось отдохнуть от казарм, от всех безумных приготовлений. К этому часу он уже все упаковал, как и все остальные парни. Казалось, что его товарищи считали часы до той минуты, когда они покинут Кольцо. Тор не знал точно, когда они отправляются в путь, но ему сказали, что это случится в течение следующих двух дней. Настроение в казармах было напряженным и резким. Новобранцы были полны тревоги за предстоящую поездку, все еще оплакивая короля. Казалось, что на них внезапно свалилось время больших перемен.

Тору хотелось побыть наедине в последний раз перед поездкой, чтобы очистить голову, в которой все еще было много мыслей о смерти короля и о его встрече с Гвендолин. Мысли перенесли его к Эреку, о том, где он может сейчас находиться. Вернется ли он когда-либо? Тор подумал о том, какой преходящей может быть жизнь – все кажется таким постоянным, но едва ли оно таким было. Это заставило его почувствовать себя более – и менее – живым одновременно.

«Ничто не является таким, как кажется», – раздался голос.

Обернувшись, Тор удивился, увидев стоящего за ним Аргона, облаченного в алую мантию. В руках он держал свой посох, глядя на широкое пространство открытого неба на далеком горизонте.

Как всегда, Тор поразился тому, как Аргон появился здесь так внезапно. Молодой человек посмотрел на друида, испытывая одновременно и страх, и волнение.

«Я искал тебя после похорон», – сказал Тор. – «Я хотел задать тебе так много вопросов. Даже до того, как убили короля. Но я не смог найти тебя».

«Я не всегда хочу быть найденным», – признался Аргон. Его глаза сияли светло-голубым светом.

Тор пристально посмотрел на него, спрашивая себя, сколько Аргон видит прямо сейчас. Видит ли он его будущее? А если видит, то расскажет ли ему?

«Завтра мы уезжаем», – сказал Тор. – «Нам предстоит Сотня».

«Я знаю», – ответил Аргон.

«Вернусь ли я?» – спросил Тор.

Аргон отвел взгляд в сторону.

«Останусь ли я в Легионе? Пройду ли я испытание? Стану ли великим воином?»

Взгляд Аргона был невыразительным.

«Много вопросов», – сказал друид, прежде чем отвернуться и снова отвести взгляд. Тор понял, что Аргон не собирается отвечать ни на один из них.

«Если бы я рассказал тебе будущее, это могло бы повлиять на него», – добавил Аргон. – «Каждый выбор, который ты делаешь, создает твое будущее».

«Но я видел будущее МакГила», – возразил Тор. – «Во сне. Я видел, что он умрет. И все же я попытался помочь, хотя это ничего не изменило. Каков был смысл в том, что я предвидел это? Хотел бы я никогда этого не видеть».

«Разве?» – спросил Аргон. – «Но знание повлияло на судьбу. Ему суждено было быть отравленным. Ты предотвратил это».

Тор уставился на него, недоумевая. Он ни разу не задумался об этом.

«Но он все равно был убит», – сказал Тор.

«Но он не был отравлен. Короля закололи клинком. Ты не знаешь, какое влияние это маленькое изменение может оказать на судьбу этого королевства».

У Тора разболелась голова, когда он думал об этом. Все это было выше его понимания. Он не в полной мере понимал, на что намекал Аргон.

«Король захотел увидеть меня перед смертью», – быстро продолжил Тор, стремясь получить ответы. – «Почему меня? Их всех людей… И что он имел в виду, когда говорил о моей матери, о том, что моя судьба величественнее его судьбы? Или это были всего лишь слова умирающего человека?»

«Думаю, ты знаешь, что это было нечто большее», – ответил Аргон.

«То есть это – правда?» – спросил Тор. – «Моя судьба даже значительнее судьбы МакГила? Как это возможно? Он был королем. Я – никто».

«Неужели?» – Аргон ответил вопросом на вопрос.

Он сделал несколько шагов вперед, встав в нескольких футах от Крона и посмотрев на него. Леопард заскулил, после чего развернулся и убежал. Тор ощутил холодок, когда Аргон посмотрел прямо сквозь него.

«Господь не выбирает для своей воли высокомерных. Он выбирает смиренных. Тех, кого не замечают все остальные. Разве ты не задумывался над этим на протяжении всех лет, когда ты вел хозяйство и пас овец своего отца в вашей деревне? Это фундамент воина – истинного воина. Смирение. Размышление. Это то, что делает из мальчика воина. Разве ты никогда не чувствовал этого? Что ты величественнее того, кем ты являешься? Что ты предназначен для чего-то еще?»

Задумавшись, Тор осознал, что и правда чувствовал это.

«Да», – ответил Тор. – «Я чувствовал, что… может быть, я предназначен для чего-то великого».

«И сейчас, когда это пришло, ты все еще не веришь?» – спросил Аргон.

«Но почему я?» – спросил Тор. – «Каковы мои силы? Какова моя судьба? Откуда я? Кто моя мать? Почему все в жизни должно быть такой загадкой?»

Аргон медленно покачал головой.

«Однажды ты найдешь ответы на свои вопросы. Но, прежде всего, тебе предстоит многому научиться. Сначала ты должен стать тем, кем ты являешься. Твои силы глубокие, но ты не знаешь, как владеть ими. Внутри тебя течет могучая река, но она все еще задерживается под поверхностью. Ты должен выпустить ее наружу. Ты многому научишься в течение тех ста дней. Но помни, что это будет только начало».

Тор посмотрел на Аргона, спрашивая себя, сколько друид видит.

«Я чувствую вину уже за то, что я жив», – сказал Тор. Ему отчаянно хотелось рассказать Аргону, о чем он думал – друид был единственным, способным его понять. – «Король мертв, а я все еще жив. Мне кажется, что его смерть на моей совести. Больно идти дальше».

Аргон обернулся и посмотрел на него.

«Один король умирает, а другой приходит. Так устроена жизнь. Трон не должен оставаться пустым. Король станет течь, подобно реке, через наше Кольцо. Все будет казаться постоянным, но все будет мимолетным. Ничто в этом мире – ни ты, ни я – не может остановить это течение. Это парад марионеток на службе у судьбы. Это марш королей».

Тор вздохнул, долгое время глядя на горизонт.

«Пути Вселенной неисповедимы», – наконец, продолжил Аргон. – «Ты не поймешь их. Да, больно продолжать идти. Но мы должны. У нас нет выбора. И помни», – улыбка Аргона напугала Тора, – «однажды ты тоже присоединишься к МакГилу. Твое время здесь – всего лишь вспышка. Не позволяй жизни угнетать тебя страхом, виной и сожалением. Пользуйся каждым моментом. Лучшее, что ты можешь сделать для МакГила сейчас – это жить. На самом деле жить. Ты меня понимаешь?»

Аргон протянул руку и схватил Тора за плечи. Молодому человеку показалось, словно его руки прожгли два огня. Друид смотрел на Тора с таким напряжением, что тому, наконец, пришлось повернуть голову и заморгать.

Он поднял руки, чтобы защитить свои глаза, а потом внезапно перестал что-либо чувствовать. Он открыл глаза – Аргон ушел. Друид исчез.

Тор стоял в поле в полном одиночестве, поворачивая голову в разные стороны. Он ничего не видел, кроме открытого неба, открытых холмов и завывание ветра.

* * *

Тор сидел у костра прохладной летней ночью, молча глядя на языки пламени вместе с другими членами Легиона, в то время как потрескивали дрова. Он откинулся на локтях и посмотрел на ночное небо, вдаль, на бесчисленные звезды, мерцающие красными и оранжевыми огнями. Тор спрашивал себя – как он это часто делал – о далеких мирах. Он задавался вопросом, существуют ли планеты, не разделенные каньонами, моря, не защищенные драконами, королевства, не разделенные армиями. Молодой человек спрашивал себя о природе судьбы и рока.

В то время как трещал огонь, Тор смотрел на ревущее пламя, вокруг которого сидели его братья по оружию, сгорбившись, положив руки на колени – выглядели они угрюмыми и напряженными. Некоторые из них жарили куски мяса на палках.

«Хочешь кусочек?» – раздался голос.

Обернувшись, Тор увидел сидевшего рядом с ним Риса, который протягивал ему палку, обернутую белой липкой субстанцией.

Посмотрев по сторонам, Тор увидел, что подобные палки переходили от одного новобранца к другому вокруг костра.

«Что это?» – спросил он, взяв ее и потрогав белую массу. Она была липкой.

«Живица Древа Печати. Поджарь ее и подожди, пока она не станет фиолетовой. Это вкусно. И это последняя вкусная вещь, которую ты попробуешь».

Тор наблюдал за тем, как его собратья держали свои палки над костром, смотрел на то, как шипела белая субстанция. Он тоже поставил свою палку над огнем и поразился тому, как субстанция начала пузыриться, постепенно меняя цвет. Она перебрала все цвета радуги, прежде чем окончательно превратиться в фиолетовый.

Тор вынул палку из костра и попробовал живицу, поражаясь ее вкусу. Субстанция была сладкой и требовала усиленного жевания. Тор не мог от нее оторваться.

По другую сторону от него, счастливо жуя, сидели Элден, О’Коннор и близнецы. Оглянувшись по сторонам, Тор осознал, что Легион разбился на естественные клики. Среди возрастного диапазона от 14 до 19 лет, в Легионе из ста мальчиков было порядком дюжина ребят каждого возраста. Девятнадцатилетние новобранцы едва признавали четырнадцатилетних. Парни каждого возраста, казалось, держались вместе. Глядя на лица девятнадцатилетних собратьев, Тор с трудом мог себе представить, почему они выглядели гораздо старше, словно были взрослыми мужчинами по сравнению с мальчиками его возраста. Они казались даже слишком взрослыми для того, чтобы все еще быть членами Легиона.

«Они тоже идут?» – спросил Тор Риса. Ему не нужно было уточнять, куда. Этой ночью о Сотне думали все и, казалось, никто не думал и не говорил ни о чем другом.

«Конечно», – ответил Рис. – «Все идут. Без исключений. Каждый возрастной диапазон».

«Единственная разница заключается в том, что когда они вернутся, они покинут Легион», – вмешался Элден. – «Им скоро исполнится 19. И тогда они закончат обучение».

«А что потом?» – спросил Тор.

«Если они пройдут последнее испытание Сотней», – ответил Рис, – «тогда они предстанут перед королем, который выберет тех, кто станет рыцарями. Тогда, если их выберут, король отправит их на патрульную службу по всему королевству. Они будут служить два года. После этого они вернутся в королевский двор, годные для вступления в Серебро».

«Разве это возможно, чтобы они не прошли Сотню? После всех этих лет?» – спросил Тор.

Рис нахмурился.

«Это отличается для каждого возраста и каждого года. Я знаю истории о многих, которые не прошли сотню – независимо от возраста».

Когда группа молодых людей замолчала, Тор уставился на огонь, спрашивая себя, что же ждет их впереди. Через какое-то время началась суматоха и, обернувшись, парни увидели Колька, который шел в центр круга. Он стал спиной к костру в окружении двух воинов. Кольк нахмурился, глядя на каждого из новобранцев, медленно проходя между ними.

«Отдыхайте и ешьте», – сказал он. – «Это последний раз, когда вы это делаете. Теперь вы больше не мальчики, вы – мужчины. Вам предстоят самые трудные сто дней вашей жизни. Когда вы вернетесь – если вы вернетесь – те из вас, кто вернется, наконец, будут чего-то стоить. Сейчас вы – ничто».

Кольк продолжал медленно расхаживать мимо них. Казалось, что он хочет вселить страх в каждого из них.

«Сотня – это не испытание», – продолжал Кольк. – «Это не тренировка. Это настоящее. То, что вы делаете здесь, – спарринг, обучение – это тренировка. Но в течение следующих ста дней всего этого не будет. Вы окажетесь в зоне войны. Нам предстоит пересечь Каньон, вы окажетесь за пределами щита, вы будете идти многие мили через Уайльдс в неохраняемую территорию. Мы будем плыть через Тартувианское море на борту корабля. Мы окажемся в водах врага, далеко от берега. Мы отправимся на остров – безлюдный и незащищенный от нападений, в самое сердце Империи. Мы можем угодить в засаду в любое время. Нас повсюду будут окружать вражеские силы. Кроме того, неподалеку оттуда скрываются драконы.

Обязательно будет битва. Несколько наших воинов будут сопровождать вас, но преимущественно вы будете сами по себе. Вы будете мужчинами, вынужденными сражаться в настоящих битвах мужчин. Иногда бороться до смерти. Именно так мы учимся воевать. Некоторые из вас погибнут. Кто-то постоянно будет получать ранения. Кто-то сбежит от страха. Те избранные, которые вернутся, заслужат место в Легионе. Если вы слишком напуганы, чтобы отправляться в путь, не показывайтесь завтра. Каждый год в эту ночь некоторые из вас будут собираться и уезжать. Надеюсь, это вы. Нам не нужны трусы в наших рядах».

Закончив речь, Кольк развернулся и пошел прочь. Его люди последовали за ним.

Новобранцы зашептались, мрачно глядя друг на друга. На многих лицах Тор увидел страх.

«Это на самом деле так плохо?» – спросил О’Коннор рядом сидящего парня. Тот был старше – может быть, лет 18. Он смотрел на пламя, в то время как на его лице появилась гримаса.

Он кивнул.

«Каждый раз это по-разному», – сказал он. – «Многие из моих братьев не вернулись вместе со мной. Как сказал Кольк, это по-настоящему. Лучший совет, который я могу тебе дать, – будь готов к борьбе за выживание. Но я скажу тебе одну вещь – если ты сможешь вернуться, ты будешь лучшим воином, чем, как ты думаешь, ты мог бы стать».

Тор спрашивал себя, пройдет ли он через это. Был ли он достаточно крепким? Как он отреагирует, если встретится с реальной битвой не на жизнь, а на смерть? Как они смогут выдержать сто дней? И каким он будет, когда вернется? Тор чувствовал, что вернется абсолютно другим человеком. Как и все остальные. И все они будут вместе.

Тор посмотрел на лицо Риса и увидел, насколько рассеянным оно было. Он понял, что друга тяготило что-то еще. Его отец.

«Мне жаль», – сказал ему Тор.

Рис не посмотрел на него, но медленно кивнул. У него в глазах были слезы, пока он смотрел вниз.

«Я просто хочу знать, кто это сделал», – сказал Рис. – «Я просто хочу знать, кто его убил».

«И я», – эхом отозвался Элден.

«Мы тоже», – повторили близнецы.

«Он что-нибудь тебе сказал?» – спросил Рис. – «В те последние минуты, которые ты провел с ним. Он рассказал тебе, кто это сделал?»

Тор почувствовал, что другие смотрят на него. Он попытался вспомнить точно, что сказал король.

«Он сказал мне, что видел того, кто это сделал. Но он не помнил лицо того человека».

«Но он знал этого человека?» – давил на него Рис.

«Король сказал, что да», – ответил Тор.

«Но это не сужает круг подозреваемых», – сказал О’Коннор. – «Король знал больше людей, чем мы когда-либо встретим».

«Мне жаль», – добавил Тор. – «Больше он ничего не сказал».

«Но ты был с ним там перед его смертью», – настаивал Рис. – «Что еще он сказал тебе?»

Тор колебался, спрашивая себя, сколько он должен рассказать Рису. Он не хотел, чтобы друг завидовал или ревновал, не хотел вызвать зависть и у других ребят. Что он мог сказать? Что судьба Тора значительнее его собственной судьбы? Эти слова только вызовут зависть и ненависть в сердцах у всех.

«Он немного сказал», – произнес Тор. – «Он преимущественно молчал».

«Но тогда почему он хотел увидеть тебя? Именно тебя – как раз перед смертью? Почему он не захотел увидеть меня?» – продолжал настаивать Рис.

Тор сидел, не зная, как ответить. Он понял, как, должно быть, ужасно Рис чувствовал себя, будучи сыном МакГила, наблюдая за тем, как отец предпочел увидеть кого-то другого в свои последние минуты. Тор не знал, что сказать, чтобы успокоить друга, но ему необходимо быстро что-то придумать.

«Он хотел сказать мне, как много ты значил для него», – солгал Тор. – «Думаю, ему было легче сказать это постороннему человеку».

Тор почувствовал, что Рис всматривается в него, чтобы понять, не лжет ли он.

Наконец, Рис отвернулся и посмотрел в другую сторону – казалось, что этот ответ его удовлетворил. Тор чувствовал себя ужасно из-за того, что не сказал ему всю правду. Ему не нравилось обманывать – и он никогда этого не делал. Но молодой человек не знал, что еще сказать. Ему не хотелось ранить чувства своего друга.

«Что теперь будет с мечом?» – спросил Конвал.

Рис повернулся и посмотрел на него.

«Что ты имеешь в виду?»

«Ты знаешь, что я имею в виду. Меч Судьбы. Теперь, когда король мертв, у следующего МакГила появится шанс попробовать завладеть им. Я слышал, что Гарет коронован. Это правда?»

Все новобранцы, сидевшие вокруг костра, – даже те, кто был постарше – притихли и посмотрели на Риса.

Рис медленно кивнул.

«Да», – подтвердил он.

«Это означает, что Гарет попытается», – сказал О’Коннор.

Рис пожал плечами.

«Согласно традиции, да. Если он захочет».

«Как думаешь, он сможет завладеть им?» – спросил Элден. – «Ты думаешь, он – Единственный?»

Рис насмешливо фыркнул.

«Ты шутишь? Он – мой брат только по крови, а не по моей воле. Я ничего не могу с этим поделать. Он не является Единственным. Он даже не Король. Он едва ли является даже принцем. Если бы мой отец был жив, Гарет никогда не стал бы королем. Бьюсь об заклад, что он не сможет завладеть мечом».

«Что же тогда подумают другие королевства, если попытка нового короля не увенчается успехом?» – спросил Конвал. – «Очередной король МакГил, который не завладел мечом? Мы произведем впечатление слабого королевства».

«Ты говоришь, что мой отец был неудачником?» – огрызнулся Рис, теряя контроль.

«Нет», – возразил Конвал, отступая. – «Я не это имел в виду. Я всего лишь говорю, что наше королевство покажется слабым, если новый король не сможет завладеть мечом. Это может привести к нападению».

Рис пожал плечами.

«Мы ничего не можем с этим поделать. Когда придет время, однажды МакГил завладеет тем мечом».

«Может быть, это будешь ты», – предположил Элден.

Остальные повернулись и посмотрели на Риса.

«В конце концов, ты тоже законный сын короля», – добавил Элден.

«Так же, как и Годфри», – ответил Рис. – «Он тоже старше меня».

«Но Годфри никогда не будет править. А после Гарета остаешься только ты».

«Ничто из этого не имеет значения», – произнес Рис. – «Теперь король Гарет, а не я».

«Может быть, ненадолго», – сказал один из новобранцев глубоким голосом откуда-то из толпы.

«Что ты имеешь в виду?» – спросил Рис в ночь, выискивая сказавшего.

Но ответом ему была тишина, потому что парни отвели взгляды.

«Ходят слухи о восстании», – наконец, произнес Элден. – «Гарет не такой, как ты. Он – не один из нас. Он приобрел много врагов – особенно среди Легиона и Серебра. Может случиться что угодно. Однажды ты можешь стать королем».

Рис покраснел.

«Я был бы не против стать королем, если бы это было законно. Но не при таких условиях – не из-за ранней кончины отца, не из-за предательства по отношению к Гарету. Кроме того, мой старший брат Кендрик будет гораздо лучшим правителем, чем я».

«Но он – незаконнорожденный сын», – сказал О’Коннор.

«Ну что ж, тогда есть еще моя сестра Гвендолин. Такова была последняя воля моего отца».

«Чтобы правила женщина?» – удивленно выкрикнул один из новобранцев. – «Этому не бывать».

«Но такова была его воля», – настаивал Рис.

«Но его воля не исполнится прямо сейчас, не так ли?» – вставил кто-то.

Рис медленно покачал головой.

«К лучшему или худшему, сейчас мы все в руках Гарета», – сказал он.

«Кто знает, какими мы вернемся через сто дней», – произнес Элден.

Группа парней притихла, все они уставились на огонь.

Тор сидел, задумавшись. Упоминание имени Гвендолин причинило ему боль. Обернувшись, он прошептал Рису.

«Твоя сестра», – сказал он. – «Ты видел ее после похорон?»

Рис посмотрел на Тора и медленно кивнул.

«Мы говорили. Я очистил твое имя. Она знает, что ты ничего не сделал в том борделе».

Тор почувствовал большое облегчение, почувствовал, как узел в его животе развязался впервые за эти дни. Благодарность по отношению к Рису переполняла его.

«Она не говорила, что снова хочет увидеть меня?» – с надеждой спросил Тор.

Рис покачал головой.

«Мне жаль, братишка», – сказал он. – «Гвен гордая. Она не любит признавать свою вину, даже когда виновата».

Тор отвернулся и снова посмотрел на огонь, медленно кивая. Он понял. Молодой человек ощутил пустоту в желудке, но это придало ему сил. Впереди его ждут сто долгих дней – и будет лучше, если ничто иное не будет его волновать.

* * *

Тор стоял в королевских покоях над его кроватью. Темная комната освещалась одним-единственным факелом в дальнем конце комнаты, который мягко мерцал. Тор сделал три медленных шага, преклонил колени и взял короля за руку. Его глаза были закрыты. Он казался спокойным. Король был холодным и неподвижным – Тор почувствовал, что тот мертв.

Корона МакГила все еще была на его голове и, в то время как Тор смотрел на него, в комнату внезапно влетел Эстофелес. Он влетел в открытое окно и присел на голову короля. Птица взяла корону в клюв, после чего улетела с ней. Закричав, сокол вылетел в окно, хлопая огромными крыльями, унося с собой корону высоко в небо. Тор посмотрел на МакГила и увидел, что теперь на его месте лежит Гарет. Тор быстро выдернул свою руку, когда рука Гарета превратилась в змею. Подняв глаза, Тор увидел, что лицо Гарета становится головой кобры. У него была чешуйчатая кожа и язык, который показался наружу. Гарет улыбнулся злобной улыбкой. Его глаза сверкнули желтым.

Тор моргнул, а когда открыл глаза, увидел, что снова находится в своей деревне. Улицы и дома были пустынными, двери и окна – открытыми, словно все жители в спешке покинули деревню.

Тор пошел по дороге, которую он помнил. Вокруг него вихрем поднималась пыль. Он шел, пока не оказался возле своего старого дома – небольшого жилища из белой глины с приоткрытой дверью.

Тор вошел внутрь, пригнувшись. В доме за столом, спиной к нему, сидел его отец. Тор обошел вокруг. Его сердце бешено колотилось. Молодой человек не хотел видеть отца – но вместе с тем чувствовал потребность в этом. Он подошел к дальнему концу стола и присел, встретившись лицом к лицу с отцом. Запястья отца были прикованы к древесине большими железными кандалами. Он грозно смотрел на сына.

«Ты убил нашего короля», – сказал отец.

«Неправда», – ответил Тор.

«Ты никогда не был частью этой семьи», – произнес отец.

Сердце Тора неистово стучало, когда он пытался постичь смысл слов отца.

«Я никогда тебя не любил!» – крикнул отец, встав из-за стола, разрывая кандалы. Он сделал несколько шагов по направлению к Тору, размахивая кандалами. – «Я никогда не хотел тебя!»

Отец набросился на Тора, подняв свои большие руки, словно пытаясь задушить его. Когда его руки приблизились к горлу сына, Тор закрыл глаза.

Тор стоял во главе корабля – огромного деревянного военного корабля, чей нос врезался глубоко в океан, поднимая вокруг себя разбивающиеся волны. Он стоял у руля. Перед ним пролетел Эстофелес, который все еще нес корону короля. Вдали показался покрытый туманом остров, вырастающий из моря. Кроме того, Тор увидел пламя в небе. Небо было укрыто темно-фиолетовыми тучами, вмещавшее два солнца, находящиеся друг с другом.

Тор услышал ужасный рев и понял, что перед ними Остров Тумана.

И в эту минуту Тор проснулся. Он сел, тяжело дыша, оглядываясь по сторонам, не понимая, где находится.

Ему приснился сон. Он лежал в казарме в окружении других новобранцев, которые все еще спали. Начинался рассвет.

Сердце Тора колотилось, когда он вытирал пот со лба. Все казалось таким настоящим.

«Я кое-что знаю о плохих снах, парень», – послышался голос.

Обернувшись, Тор увидел Колька, который стоял неподалеку от него, скрестив руки на груди и поглядывая на других парней. Он был полностью одет.

«Ты первый поднялся», – сказал он. – «Это хорошо. Нас ждет долгое путешествие. И твой кошмар только начинается».

Глава одиннадцатая

Гарет стоял возле открытого окна, глядя, как на его королевство опускается рассвет. Его королевство. У этих слов был приятный привкус. Сегодня он станет королем. Не его отец, а он. Гарет МакГил. Восьмой МакГил. Корона будет принадлежать ему.

Теперь наступила новая эра. Новая династия. Его лицо будет на монетах, его статую поставят за пределами замка. Всего через несколько недель имя его отца станет всего лишь воспоминанием, чем-то, что останется только в учебниках истории. Теперь пришло его время подняться и засиять. Именно этого дня Гарет с нетерпением ждал всю свою жизнь.

На самом деле Гарет не сомкнул глаз всю ночь, ворочаясь с боку на бок, затем меряя комнату шагами, потея, покрываясь холодным ознобом. А в те минуты, когда ему удавалось уснуть, он видел тревожные сны, в которых он встретился со своим отцом, который пристально смотрел на него, делая выговор, как это случалось и в жизни. Но теперь отец не мог достать его. Теперь он все контролировал. Гарет открыл глаза и прогнал видение отца. В царстве живых был он, а не его отец. Он один.

Гарет с трудом понимал все те изменения, которые происходили вокруг него. Наблюдая за тем, как небо становится теплее, Гарет знал, что всего через несколько часов он наденет корону, королевскую мантию, возьмет в руки королевский скипетр. Все советники и генералы короля, все жители королевства будут отчитываться перед ним. Он станет контролировать Армию, Легион, казну. На самом деле не будет ничего, что он не сможет контролировать, и не будет ни одного человека, который не будет перед ним отчитываться. Всю свою жизнь Гарет стремился к этой власти, жаждал ее. И теперь она была в его руках. Не в руках его сестры, не в руках одного из его братьев. Гарету удалось сделать это реальностью. Возможно, преждевременно. Но, как считал Гарет, однажды власть все равно перешла бы к нему. Почему он должен ждать всю свою жизнь, тратить расцвет своих лет на ожидания? Он должен стать королем в свои лучшие годы, а не превратившись в старика. Гарет просто осуществил это немного раньше.

Отец это заслужил. Всю свою жизнь король критиковал его, отказывался принимать Гарета таким, какой он есть. Теперь Гарет заставит отца принять его даже из могилы – нравится тому это или нет. Он заставит отца посмотреть вниз и увидеть своего наименее любимого сына в качестве правителя – того самого сына, которого он никогда не хотел. Таковым было наказание за отверженную любовь сына, за то, что король никогда не дарил ему свои чувства. Теперь Гарету не нужна его любовь. Теперь у него было целое королевство, которое будет его любить и уважать. И он собирается выжать каждую каплю из него.

Раздался стук железного молотка в дверь. Обернувшись, Гарет, уже одетый, подошел к двери. Он сам ее открыл, поразившись тому, что это последний раз, когда он это сделал.

После сегодняшнего дня Гарет будет спать в другой комнате – в покоях короля – где к его услугам круглосуточно будут слуги, находящиеся внутри покоев и снаружи. Гарет больше никогда не прикоснется к дверной ручке. Он будет окружен королевской свитой, воинами, охранниками – всеми, кого он пожелает. Мысль об этом будоражила его.

«Милорд», – раздался хор голосов.

Дюжина королевских стражников поклонилась, когда открылась дверь.

Один из его советников вышел вперед.

«Мы пришли, чтобы сопроводить Вас на церемонию коронации».

«Очень хорошо», – сказал Гарет, пытаясь казаться спокойным, пытаясь не показать того, что он ждал этого дня всю свою жизнь. Он пошел вперед, подняв подбородок, уже пытаясь практиковать королевский вид. Гарет позволит этому дню изменить себя, и он потребует от каждого смотреть на него по-другому.

Гарет шел по красной дорожке, которая была постелена для него вдоль каменного пола замка. Вдоль нее выстроились десятки стражников, ожидающие его приближения. Гарет шел медленно и осторожно, сменяя коридор за коридорами, упиваясь каждым моментом. Везде, куда бы он ни шел, охранники склоняли свои головы.

«Милорд», – произносили один друг за другом, словно кости в домино.

Эти слова ласкали слух. Все казалось сюрреалистичным. Гарет шел по следам своего отца, по тропам, которыми МакГил ходил еще день назад.

Когда Гарет повернул за угол, слуги открыли высокую дубовую дверь, дернув изо всей силы за железный молоток. Она распахнулась, открывая огромные церемониальные покои. Гарет рассчитывал увидеть здесь толпу, но опешил представшей пред ним картиной: здесь были тысячи самых изысканных и важных людей королевского двора, дворян, членов королевской семьи, сотни членов Серебра – все толпились в комнате, встав, когда открылась дверь, пропуская нового короля. Все присутствующие аккуратно выстроились вдоль скамей, облаченные в лучшие наряды, словно они прибыли на наиболее важную церемонию. Тысячи людей повернулись к нему, поклонившись.

Гарет с трудом верил своим глазам. Все эти люди собрались только для него. Теперь было слишком поздно останавливать его. Время пришло. Всего через несколько минут он наденет корону и обратного пути не будет. Его голове не терпелось быть коронованной.

Гарет смущенно пошел вдоль прохода по красной плюшевой дорожке длиной в сотни футов в середину комнаты, где находились алтарь и трон. Там стоял Аргон и несколько членов королевского совета, которые ждали его.

«Слушайте, слушайте! Поднимайтесь все, чтобы принять присутствие нового Короля!»

«Слушайте!» – раздался хор криков. Тысячи голосов наполнили комнату, поднимаясь до кафедрального потолка. Когда Гарет начал церемониальное шествие к трону, заиграла музыка, зазвучала лютня. Одних присутствующих он узнавал, других видел впервые. Здесь были люди, которые привыкли смотреть на него, как всего лишь на очередного мальчишку или которые вовсе его не замечали. Теперь все они должны будут его уважать. Теперь Гарет потребует всеобщего внимания.

Он прошел мимо своих братьев и сестры, которые стояли вместе: Годфри, Кендрик, Гвендолин и Рис. Рядом с Рисом находился тот парень, Тор. Все они – шипы в его боку. Но это неважно – он покончит с ними со всеми достаточно скоро. Как только Гарет вступит на престол, как только он придет к власти, он все уладит. В конце концов, кто лучше него знает о том, что самые страшные враги находятся ближе к тебе.

Гарет прошел мимо своей матери, королевы, которая неодобрительно смотрела на него сверху вниз. Но теперь он не нуждался в ее одобрении – ни сейчас, ни когда-либо. Теперь он был ее Королем. Теперь ей придется ему подчиняться.

Гарет продолжал идти мимо всех присутствующих, пока, наконец, не подошел к трону. Музыка зазвучала громче, когда он поднялся через семь ступенек из слоновой кости на возвышение, где его ждал Аргон, облаченный в изысканные церемониальные одежды. Когда Гарет повернулся к друиду, весь зал – тысячи людей – занял свои места. Музыка стихла и комната погрузилась в мертвую тишину.

Гарет посмотрел на Аргона, который смотрел на него с таким напряжением своих светящихся глаз, которые, казалось, прожигали его насквозь. Гарет хотел отвести взгляд, но заставил себя сдержаться. Он спрашивал себя, что же видел Аргон. Видел ли он прошлое? Или – что гораздо хуже – видел ли друид будущее? Видел ли он, что сделал Гарет? А если видел, расскажет ли об этом всем?

Гарет сделал мысленную пометку изгнать также и Аргона. Он изгонит кого угодно, кто был близок к его отцу и кто может заподозрить его вину.

Гарет напрягся, когда друид открыл рот, молясь о том, чтобы он не произнес ничего, что намекнуло бы присутствующим на то, кто убийца.

«Как распорядилась судьба», – медленно объявил Аргон. – «Мы собрались здесь в этот день, чтобы оплакать потерю великого короля и в то же время признать коронацию его сына. Согласно закону Кольца, королевство должно перейти первому законнорожденному сыну. И это – Гарет МакГил».

Каждое слово Аргона звучало для Гарета как обвинение. Почему ему понадобилось выделить это, используя слово законнорожденный? Это было унизительно. Друид явно подразумевал, что желает, что вместо Гарета королем стал Кендрик. Гарет заставит его заплатить за это.

«Моя обязанность, как чародея МакГилов на протяжении семи поколений, – надеть на тебя королевскую корону, Гарет, в надежде, что ты станешь выполнять высший закон королевства Кольца. Принимаешь ли ты, Гарет, эту честь?»

«Да», – ответил Гарет.

«Клянешься ли ты, Гарет, соблюдать и защищать законы нашего великого королевства?»

«Да».

«Обещаешь ли ты, Гарет, следовать по стопам своего отца во всем, по стопам своих предков, чтобы защищать Кольцо, отстаивать Каньон и защищать нас от всех врагов – внешних и внутренних?»

«Да».

Аргон долго и пристально смотрел на Гарета. Его лицо ничего при этом не выражало. Наконец, друид протянул руку, взял большую, украшенную драгоценными камнями, корону, которую носил отец Гарета и, подняв ее высоко, медленно надел на голову Гарета. Сделав это, Аргон закрыл глаза и начал петь, снова и снова, на древнем утраченном языке Кольца.

“Atimos lex vi mass primus…”

Глубокое и гортанное скандирование Аргона продолжалась какое-то время. Наконец, он остановился, поднял свою руку и поставил ее на лоб Гарета.

«Властью, данной мне Западным Королевством Кольца, я, Аргон, настоящим нарекаю тебя, Гарет, восьмым Королем МакГилом».

В зале послышались приглушенные аплодисменты, лишенные энтузиазма. Обернувшись, Гарет встретился лицом к лицу со своими подданными. Все они вежливо стояли. Гарет всматривался в каждое лицо.

Он сделал два шага назад и сел на трон своего отца, погрузившись в него, чувствуя, каково это – поставить свои руки на его изношенные подлокотники. Он сидел, глядя на своих подданных, которые смотрели на него с надеждой, а, может, даже со страхом в глазах. Гарет также увидел в толпе тех, кто не аплодировал, кто смотрел на него скептически. Он прекрасно запомнил их лица. Каждый из них ему заплатит.

* * *

Тор вышел из королевского замка в окружении членов Легиона, когда все они покинули церемонию, на которой вынуждены были присутствовать перед своим отправлением. Тор чувствовал себя опустошенным. Ему было дурно стоять там и наблюдать за коронацией Гарета. Все казалось сюрреалистичным. Всего несколько часов назад на этом троне сидел неукротимый МакГил, на нем была эта же самая корона, он держал в руках свой жезл. Всего несколько часов назад все королевство воздавало должное отцу Гарета. Куда же подевалась их преданность?

Разумеется, Тор понимал, что королевству нужен правитель и что трон не может оставаться вакантным долгое время. Но разве не мог он побыть свободным еще немного? Неужели природа трона такова, что он никогда не может оставаться пустым хотя бы несколько часов? Что особенного в этом троне, в королевстве, титуле, что другие так спешат получить все это? Неужели Аргон прав? Неужели всегда будет существовать марш королей? Это закончится когда-нибудь?

Когда Тор наблюдал за тем, как трон занял Гарет, этот трон показался ему скорее позолоченной тюрьмой, чем местом власти. Тор понял, что это не то место, которое он хотел бы для себя.

Тор вспомнил последние слова МакГила о том, что его собственная судьба величественнее, чем судьба самого короля. Он пожал плечами, молясь о том, что он не имел в виду, что Тор и сам когда-нибудь станет королем – ни здесь, ни где-либо. Политика его не интересовала. Тор хотел стать великим воином. Он жаждал славы. Тор хотел воевать рядом со своими братьями по оружию, помогать нуждающимся. Не более. Молодой человек хотел быть лидером людей на поле битвы, а не за ее пределами. Он не мог избавиться от мысли о том, что каждый лидер, который стремился к власти, потерялся в процессе.

Тор вышел вместе с остальными – все новобранцы были расстроены из-за того, что их путешествие было отложено для того, чтобы отдать дань уважения новому королю. Сегодняшний день был объявлен национальным праздником, поэтому теперь они не смогут уехать до следующего утра. Впереди у них был очередной день ничегонеделания – они могут только сидеть и скорбеть о бывшем короле, созерцая восход Гарета.

Меньше всего Тор хотел этого. Молодой человек с нетерпением ждал путешествия, возможности пересечь Каньон, подняться на борт корабля, позволить океанскому воздуху очистить его чувства, оставить все это позади и отдать всего себя любым тренировкам, которые Легион подготовил для него. Когда они вышли из ворот замка, к Тору подошел Рис и сильно ткнул его в бок. Обернувшись, Тор увидел, что Рис жестом указывал куда-то в сторону. Тор проследил за его жестом и с трудом поверил своим глазам.

Там, одетая в длинное платье из черного шелка, стояла Гвендолин. Она смотрела прямо на Тора.

«Она хочет поговорить с тобой», – сказал Рис другу. – «Иди к ней».

О’Коннор, Элден, близнецы и несколько других парней издали хор охов и вздохов, подталкивая Тора.

«Героя любовника вызывают!» – выкрикнул О’Коннор.

«Лучше беги к ней, пока она не передумала!» – сказал Элден.

Тор отвернулся, покраснев, и посмотрел на Риса, пытаясь игнорировать других.

«Но я не понимаю. Я думал, что она не хочет меня видеть».

Рис медленно покачал головой, улыбнувшись.

«Полагаю, она передумала», – ответил он. – «Иди к ней. Мы уезжаем завтра, так что у тебя есть время».

Услышав визг, Тор посмотрел вниз и увидел, что Крон побежал к Гвендолин. Тора больше не нужно было подталкивать – он побежал за своим леопардом под насмешливые выкрики своих друзей. Молодого человека это не волновало. Теперь для него ничто не имело значения, поскольку его мысли были заняты только Гвендолин. Он не осознавал, как сильно соскучился по ней – как глубоко в его груди гнездилась боль – пока снова ее не увидел.

Тор последовал за Кроном, который бежал зигзагом через толпу, пока, наконец, не добрался до девушки. Она стояла неподалеку от входа в замок. Он встал рядом с ней. Люди, которые продолжали покидать церемонию, то и дело толкали его. Гвендолин стояла, серьезно глядя на него. Тору стало грустно, когда он увидел, что та большая радость, которая всегда озаряла ее лицо, исчезла и ей на смену пришли погруженный в себя взгляд и аура траура. И каким-то образом это сделало ее еще прекраснее в раннем утреннем свете. Крон прыгнул ей на ногу, но Гвен не отрывала глаз от Тора.

Теперь, когда он снова стоял перед ней, Тор не знал, что сказать. Он уже собирался заговорить, произнести что-то, как девушка заговорила первой.

«Я прошу прощения за свои вчерашние слова», – тихо сказала Гвен. – «О том, что ты – простолюдин. О том, что ты меня не достоин. Я не имела этого в виду. Я просто была расстроена. Это на меня не похоже. Прости меня».

Сердце Тора забилось. Он не мог поверить в то, что она снова добра к нему.

«Ты не должна извиняться», – сказал он.

«Я должна», – возразила Гвен. – «Я не имела всего этого в виду. Рис рассказал мне, что все то, что я слышала о тебе, было ложью. Я ошиблась. Мне не следовало слушать других. Я должна была дать тебе шанс».

Гвендолин посмотрела на него – ее поразительные голубые глаза завораживали его и Тор понял, что ему сложно думать ясно.

«Дашь ли ты мне еще один шанс?» – спросила она.

Тор широко улыбнулся.

«Конечно», – сказал он, посмотрев вниз и пнув ногой камни перед собой. – «На самом деле я не переставал надеяться, что ты передумаешь. Потому что для меня все было по-прежнему».

Гвен посмотрела на него и впервые за последнее время широко улыбнулась, отчего сердца Тора бешено забилось. Он почувствовал, как с его души упал огромный камень.

Люди вокруг них продолжали покидать замок, расталкивая Тора и Гвен в разные стороны. Девушка взяла Тора за руку – и ощущение ее мягкой кожи электризовало ее.

«Пойдем со мной», – сказала она.

Тор ощутил на себе взгляды окружающих их людей и тоже захотел уйти.

«Куда мы пойдем?» – спросил он.

«Увидишь», – ответила Гвендолин.

Недолго думая, Тор позволил ей повести его через толпу вокруг замка и вывести в открытое поле.

* * *

Тор и Гвен шли рука об руку в раннем утреннем свете через цветочные поля, когда поднималось второе солнце. Вокруг них распускался прекрасный летний день. Рядом с ними семенил Крон. Они прошли через рощи с деревьями в полном цвету, с бирюзовыми, белыми и зелеными цветами, всевозможными птицами, которые летали над ними. Цветы доходили им до колен. Гвен и Тор продолжали подниматься на пологий склон холма, пока, наконец, не достигли его вершины.

Оттуда открывался великолепный вид. Когда Тор обернулся, пред ним раскинулся прекрасный вид королевского двора с различных сторон. Небо было желто-голубым, на горизонте мягко проплывал обрывок облака.

Когда Тор посмотрел в другую сторону, то, что он увидел, поразило его еще больше, чем вид королевского двора, – место захоронения короля МакГила. На фоне драматических скал Кольвьян находится свежий холмик земли с длинным шестом, обозначающим его, с кругом в конце шеста и соколом внутри – символом их королевства. Высоко в небе Тор услышал крик и, подняв глаза, он увидел, как прилетел Эстофелес и приземлился на кончик шеста. Птица сидела и смотрела на Тора и Гвен, подняв крылья и снова закричав. После чего сокол опустил свои крылья и комфортно уселся на шесте.

Тор и Гвен обменялись озадаченными взглядами.

«Действия животных всегда будут для меня загадкой», – сказал Тор.

«Они чувствуют что-то», – произнесла Гвен. – «Что-то, чего не чувствуем мы».

Тор удивился тому, что они здесь были одни, у этой свежей могилы. Эта мысль причиняла ему боль. Еще день назад король мог отдавать приказы кому угодно, мог вызвать тысячи людей по своей прихоти. А теперь он был мертв и никто не пришел, чтобы отдать ему дань уважения.

Гвен опустилась на колени и осторожно положила на могилу связку бирюзовых цветов, которые она собрала по пути сюда. Тор опустился на колени рядом с ней, убирая камешки перед ними. Крон прошел между ними, лег на насыпь земли, опустил подбородок и заскулил.

Когда Тор опустился на землю здесь, в этом месте, где единственным звуком был только хлест ветра, его охватило непреодолимое чувство печали. И, тем не менее, по какой-то причине он также чувствовал успокоение. Именно здесь он хотел находиться. С МакГилом. С Гвен. Не во дворе, наблюдая за коронацией принца. Ни где-нибудь еще.

«Он знал, что скоро умрет», – сказала Гвен.

Посмотрев на девушку, Тор увидел, что он плачет, глядя на могилу.

«Он усадил меня рядом с собой всего несколько дней назад и неустанно говорил о своей смерти. Это было странно. Слова отца огорчили меня. Я попросила ему остановиться, но он не стал – до тех пор, как я не дала ему обещание».

«Какое обещание?» – спросил Тор.

Гвен молча вытерла слезы, идеально размещая цветы на могиле своего отца. После долгих минут тишины она, наконец, откинулась назад и вздохнула.

«Он заставил меня поклясться, что если он умрет, я буду править его королевством».

Девушка обернулась и посмотрела на Тора. Ее красивые глаза были влажными, озаренными утренним солнцем – они были самым прекрасным из всего, что Тору приходилось видеть. Тор был потрясен, осознав, что ее слова были правдой.

«Ты? Править королевством?» – удивленно спросил он.

Выражение ее лица стало мрачным.

«Ты думаешь, я не в состоянии?» – задала вопрос Гвен.

Тор запнулся.

«Нет-нет, разумеется, нет. Я не это имел в виду. Я… Я всего лишь удивился. Я понятия не имел».

Выражение ее лица смягчилось.

«Я тоже была удивлена. Это не то, чего я хотела. Но я сказала ему, что сделаю это. Он бы не успокоился, пока я не поклялась».

«То есть… тогда я не понимаю», – сказал сбитый с толку Тор. – «Почему короновали Гарета? Почему не короновали тебя?»

Гвен снова посмотрела на могилу отца.

«Воля моя отца не была ратифицирована. Совет не стал ее выполнять».

«Но это несправедливо!», – выкрикнул Тор, чувствуя, как в его душе поднимается негодование. – «Это не то, чего хотел твой отец!»

Девушка пожала плечами.

«Но это к лучшему», – сказала она. – «На самом деле это не то, чего я хочу».

«Но это не означает, что править должен Гарет».

Гвендолин вздохнула, вытирая слезы и беря себя в руки.

«Говорят, что каждое королевство получает того короля, которого заслуживает», – сказала она.

Ее слова повисли в воздухе. Задумавшись над этим, Тор понял, что на самом деле Гвен была гораздо мудрее, чем он думал. В эту минуту он осознал, что в действительности она стала бы хорошим правителем. Тор был расстроен из-за того, что ее обошли, что желание ее отца было проигнорировано.

«Но я волнуюсь о нашем королевстве», – сказала Гвен, – «о нашей половине Кольца. Когда МакКлауды услышат, что коронован Гарет, они осмелеют. Это раззадорит наших врагов. Гарет – не правитель и они знают об этом. Мы станем уязвимыми».

Тор задавался вопросами обо всех последствиях убийства короля – они казались бесконечными.

«Но что беспокоит меня больше всего, так что то, что мы не знаем имя убийцы», – произнесла Гвен. – «Я должна знать. Я не смогу успокоиться, пока не узнаю. Я чувствую, что и душа моего отца тоже не успокоится. Справедливость должна восторжествовать. Я никому не доверяю в этом дворе. Здесь слишком много шпионов и все лгут. На самом деле, ты – единственный человек, которому я мог доверять – потому что ты посторонний. А также, моим братьям Кендрику и Рису. Больше я никому не могу доверять».

«Ты кого-нибудь подозреваешь в его убийстве?» – спросил Тор.

«У меня много мыслей. Я буду следовать за каждой из них и не остановлюсь до тех пор, пока не найду убийцу моего отца».

Делая это заявление, Гвен смотрела на могилу короля. Тор почувствовал уверенность в ее словах, почувствовал, что она выяснит, кто это сделал. В конце концов, она встала. Тор тоже поднялся, и они стояли вместе, бок о бок, глядя на могилу.

«Я хочу уехать подальше отсюда», – сказала Гвен. – «Я хочу покинуть это место. Часть меня не хочет снова сюда возвращаться. Я ненавижу все это. Не знаю, к чему все это приведет. Но я чувствую, что конец будет трагическим. Смерть. Предательство. Убийство. Я ненавижу этот двор. Я ненавижу быть частью королевской семьи. Я хотела бы жить простой жизнью. На самом деле мне хотелось бы, чтобы мой отец был фермером. Тогда он все еще был бы жив. И это значило бы для меня больше, чем все королевство».

Чувствуя ее боль, Тор взял девушку за руку. Гвен не отстранилась.

«Я и сам скоро буду далеко отсюда», – сказал он.

Когда Гвендолин повернулась и посмотрела на него, он увидел страх в ее глазах.

«Что ты имеешь в виду?» – настоятельно спросила она.

«Завтра мы садимся на корабль – весь Легион. Сотня. Мы отплываем на обучение на далекий остров. Я не вернусь до осени. Если я вообще вернусь».

Гвен казалась удрученной. Она медленно покачала головой.

«Жизнь не может быть настолько жестокой», – сказала она. – «Все сразу».

Внезапно она преисполнилась решимости.

«Когда отплывает корабль?»

«Утром».

Девушка всплеснула руками.

«У нас есть целый день, чтобы провести его вместе», – сказала она, улыбнувшись. – «Давай этим воспользуемся».

Тор улыбнулся в ответ.

«Но как?» – спросил он.

Ее улыбка стала еще шире.

«Я знаю идеальное место».

Гвендолин развернулась и повела его за собой. Они бежали через поля, держась за руки. Крон следовал за ними. Тор понятия не имел, куда она его вела, но пока он с ней, ничто не имело значения.

* * *

Пока Тор и Гвен шли через цветочные поля, вверх и вниз по холмам, Тор поражался тому, насколько ему хорошо было находиться рядом с Гвен. Он ощутил и ее радость. Это не было похоже на ее обычную радость, тот кипучий смех, который озарял все вокруг нее. На смену той радости пришло нечто более мрачное, более строгое со дня смерти ее отца.

Они шли через поля, богатые всевозможными цветами, через радугу розовых, зеленых, фиолетовых и белых оттенков. Крон бежал вокруг них, повизгивая и прыгая. Казалось, он даже счастливее них. Наконец, они подошли к большому холму и, добравшись до вершины, Гвен и Тор остановились. Тор благоговейно замер при виде открывшейся перед ним картины – там, на горизонте, находилось огромное озеро с бело-голубой водой – чище любой воды, которую он когда-либо видел – которая сверкала на солнце. Озеро было окружено возвышающимися горами. Их скалы казались живыми, сверкая различными оттенками в лучах утреннего солнца.

«Озеро Скал», – сказала Гвен. – «Это древнее скрытое озеро. Никто сюда не приходит. Я обнаружила его, когда была ребенком. У меня было слишком много свободного времени, чтобы его исследовать. Ты видишь тот остров, там?» – спросила девушка, указывая вдаль.

Тор прищурился на солнце, мерцающем в озере, и увидел его – маленький остров в центре озера, далеко от берега.

«Именно сюда я сбегала, когда была ребенком. Я брала ту маленькую лодку, вон там», – сообщила Гвен, указывая на выветрившуюся лодку на берегу. – «И гребла сама. Иногда я проводила там целые дни, подальше от всех. В этом месте никто не мог найти меня. Это единственное место, которое я считаю безупречным».

Она обернулась и посмотрела на Тора. Их взгляды встретились. Глаза Гвен светились всеми оттенками синего цвета. Они казались по-настоящему живыми впервые с тех пор, как умер ее отец.

«Я бы хотела отвести тебя туда», – сказала Гвен. – «Я бы хотела разделить его с тобой».

Тор почувствовал себя глубоко тронутым, ближе к ней, чем когда-либо.

«С удовольствием», – согласился он.

Она взяла его за руку и наклонилась. Когда наклонился и Тор, их губы встретились. Это был волшебный поцелуй. Когда солнце вышло из-за облаков, Тор ощутил тепло во всем теле. Ее губы были мягкими. Тор протянул руку и прикоснулся к ее щеке, которая была еще мягче.

Их поцелуй длился долго, пока, наконец, она не отстранилась, улыбаясь и беря его за руку. Они начали спускаться с холма, мягко ступая вниз по направлению к берегу озера, по направлению к маленькой лодке, которая находилась там, ожидая их.

Тор не мог дождаться.

* * *

Тор греб на лодке – в то время как Гвендолин сидела напротив него – по спокойной бело-голубой воде озера. Он вел их прямо к песчаному берегу небольшого острова, чей песок отдавал красным. Тор выпрыгнул из лодки, благополучно вытащив ее из воды, после чего взял Гвендолин за руку, помогая ей сойти на берег. Крон выскочил из лодки и с возбужденным визгом побежал по песку.

Держа руку Гвен в своей руке, Тор позволил ей вести себя. Они начали подниматься на маленький остров, где песок уступил место небольшому полю травы и цветов. Остров был оживлен звуками покачивающихся деревьев – возвышающихся экзотических деревьев, которые наклонялись всю дорогу. Летний бриз то и дело их раскачивал. Покачиваясь, деревья роняли маленькие белые цветочные лепестки, напоминающие снежинки. Гвен была права – это место было волшебным.

Гвен захихикала. Здесь ее настроение явно улучшилось. Она взяла Тора за руку и повела его по небольшой тропе через извилистые зеленые тропинки. По тому, как она шла, Тор понял, что она знает каждый дюйм этого острова наизусть. Тору стало интересно, куда Гвен его ведет.

Они поворачивали с тропинки на тропинку. Тор то и дело наклонялся, чтобы не зацепиться за ветви деревьев. Наконец, Гвендолин привела их к небольшой поляне, скрытой за деревьями, в центре острова.

Тор удивился, увидев руины небольшого каменного строения, стены которого еще стояли, но внутри оно давно было абсолютно пустым. Оно было открыто для вторжения. Его пол был устелен толстым мягким мхом. Внутри находилась небольшая насыпь земли, мягко изогнутая кверху, предоставляющая небольшую естественно расположенную кровать.

Гвен повела за собой Тора и они легли на нее друг рядом с другом. Их спины коснулись наклона. Они смотрели на небо. К ним подбежал Крон и лег рядом с Гвен. Когда она захихикала и начала поглаживать леопарда, у Тора возник вопрос, а не любил ли Крон больше Гвен, чем его самого. Тор откинулся назад, положив голову в ладони на мягкий мох и посмотрев на два солнца, на яркое бирюзово-желтое небо, на деревья, раскачивающиеся на ветру, на белые цветочные лепестки, опадающие с деревьев. Звук ветра пробежал через это место – и на минуту Тору покачалось, что, кроме него и Гвен, на земле не осталось других людей. Ему показалось, словно они убежали от тревог этого мира, что они находились в безопасном защищенном месте – месте, где никто не смог бы их найти. Тор почувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо. Он ни за что не хотел отсюда уходить.

Молодой человек ощутил на себе пальцы и, повернувшись, увидел руку Гвен. Они сплели свои пальцы – и от прикосновения ее кожи заставило его почувствовать себя в своей тарелке. Все в этом мире встало на свои места.

Пока они лежали в тишине, чувствуя себя еще более расслабленными, Тор подумал о том, что завтра он должен уезжать, и от этой мысли ему стало больно. И хотя предстоящее путешествие для Сотни волновало его, тем не менее, мысль о том, что ему придется покинуть Гвен, огорчала молодого человека. После всего, через что она прошла – смерть ее отца, их разногласия и последующее примирение – наконец, он чувствовал, что у них снова все хорошо. Тор спрашивал себя, нарушит ли его отъезд это. Кроме того, Тор задавался вопросом, что случится за эти сто дней, будет ли она еще что-то чувствовать к нему.

«Хотел бы я завтра остаться», – сказал он. Тор нервничал, надеясь, что его голос не звучит слишком отчаянно.

Но, к его удивлению, Гвен повернулась и посмотрела прямо на него, улыбнувшись.

«Я надеялась на то, что ты скажешь это», – сказала она. – «Я не могла думать ни о чем другом с той самой минуты, когда ты сообщил мне об этом. Сама мысль о твоем отъезде причиняет мне боль, которую я не могу описать. Встреча с тобой – это еще одна вещь, которая принесла мне утешение».

Гвендолин сжала руку Тора, наклонилась и поцеловала его. Он ответил на ее поцелуй. Они долго целовались, после чего снова легли бок о бок.

«А что насчет твоей матери?» – спросил Тор. – «Она и дальше будет запрещать тебе видеться со мной?»

Гвен пожала плечами.

«С момента смерти моего отца она стала другим человеком. Я больше ее не узнаю. Она ни слова не сказала никому. Она просто смотрит. Думаю, часть ее умерла вместе с ним. Я не могу представить, чтобы она восставала против наших встреч. Но даже если и будет, больше меня это не волнует. Я – взрослый человек. Я что-нибудь придумаю. Я уеду отсюда, если придется».

Тор был удивлен.

«Ты покинешь королевский двор? Из-за меня?»

Когда Гвен посмотрела на него и кивнула, Тор читал любовь в ее глазах. Он видел, что ее чувства настоящие, и его сердце преисполнилось благодарности.

«Но куда мы можем пойти?» – спросил Тор.

«Куда угодно», – ответила Гвен. – «Пока я с тобой».

Его сердце парило от ее слов. Он не мог поверить в то, что она говорила это, потому что он и сам думал о том же самом.

«Разве это не забавно», – тихо спросила она, – как определенные люди приходят в твою жизнь в определенное время? Ты пришел в мою жизнь, когда умер мой отец. Это странно. Я не знаю, что делала бы, если бы тебя здесь не было. И только подумай – я едва не потеряла тебя из-за глупого недопонимания».

«Я и сам часто удивляюсь», – ответил Тор. – «Что, если бы я не встретил Аргона в тот день в лесу? Что, если бы я не попытался приехать в королевский двор и присоединиться к Легиону? Что, если бы я никогда тебя не встретил? Насколько моя жизнь была бы иной?»

Повисла долгая необременительная пауза.

«Трудно принять, что всего через день ты будешь далеко отсюда», – сказала Гвен. – «На корабле, в океане, на далеком острове, под другим небом».

Она села и, обернувшись, посмотрела на Тора горящими глазами.

«Ты обещаешь, что вернешься ко мне?» – вдруг спросила Гвендолин. Тор заметил, как глубоко она чувствует вещи. Но это его не напугало – он чувствовал то же самое.

Тор посмотрел на девушку с той же серьезностью.

«Я обещаю», – ответил он.

«Поклянись мне», – потребовала Гвен. – «Поклянись, что ты вернешься, что ты не бросишь меня здесь, что – несмотря ни на что – ты вернешься ко мне».

Она протянула руки и Тор взял их, глядя ей в глаза так же серьезно.

«Я клянусь», – ответил он. – «Я вернусь к тебе. Несмотря ни на что».

Гвен долго смотрела Тору в глаза, после чего наклонилась и поцеловала его. Это был долгий страстный поцелуй. Тор протянул руку и провел ею по щеке Гвен, потянув ее к себе. Он пытался сохранить в памяти прикосновение ее кожи, звук ее голоса, запах ее волос, чтобы даже через сто дней не забыть всего это. Но в эту минуту его новые силы напомнили о себе и шестое чувство начало нашептывать ему, что даже в это мгновение, даже в разгар его величайшей радости нечто темное может встать между ними. И что клятва, которую он только что дал, может стоить ему жизни.

Глава двенадцатая

Эрек ехал от восхода первого солнца до времени, когда второе пересекло небо. Сельская тропа стала шире, постепенно становясь лучше и мягче. Выбоины на дороге теперь попадались реже. Острые камни были заменены на мелкие камешки, а дальше дорога была устлана гладкими белыми ракушками. Эрек понял, что он, наконец, приближается к городу. Он все чаще встречал людей, идущих пешком, которые несли товары, защищая свои головы от летней жары широкими шляпами. Постепенно дорога становилась все более и более населенной. Люди двигались в обоих направлениях в этот славный летний день. Некоторые из них вели волов или ехали на телегах. Судя по количеству дней, пока он скакал, Эрек предположил, что он приближался к Саварии – крепости Юга. Этот город славился своими прекрасными женщинами, крепким вином и великолепными лошадьми. Эрек много слышал об этом месте, но раньше ему не приходилось здесь бывать. Кроме того, Савария была знаменита также своим ежегодным рыцарским состязанием, победитель которого выбирал невесту на свой вкус. Здесь собирались женщины со всего Кольца в надежде стать избранными. Рыцари чести и славы приезжали сюда со всех провинций за победой.

Эрек подумал, что это место станет хорошим местом, чтобы начать свой Год Выбора. Он не надеялся найти здесь для себя невесту так быстро, но посчитал, что, по крайней мере, в этом городе он сможет поддержать свои рыцарские навыки в хорошей форме. Будучи рукой короля и лучшим рыцарем королевства, Эрек не сомневался в том, что сможет побороть любого противника. Это не было высокомерие. Просто он знал, что ничьи навыки не сравнятся с его собственными. Уже многие годы никто не мог одержать над ним победу. А сможет ли он найти здесь невесту – это уже другая история.

Эрек поднялся на холм и, добравшись до его вершины, увидел, что под ним раскинулся большой город с замками, парапетами, шпилями, колокольнями и ручьями, бегущими через город. Город был окружен древней стеной толщиной в два человека. Савария. Это был красивый, но необычный город – он был гораздо меньше королевского двора, но, тем не менее, производил впечатление. Он был построен низко к земле. Его здания были сделаны из камня с шиферными крышами и трубами, из которых клубился дым. Когда Эрек остановил своего коня, присматриваясь, он заметил высоко в одной из башен дозорного – мальчика, одетого в одежды красного и зеленого цветов Юга. Мальчик вскочил на ноги, неистово замахав рукой Эреку, после чего подул в длинную трубу. Это было официальное приветствие Королевского Стражника. Эрек наблюдал за тем, как был поднят мост. Раздался взволнованный крик и к нему прискакали две лошади.

Эрек вспомнил, что члены Серебра редко приезжали на Юг и что приезд одного из них будет расценен как важное событие – особенно приезд рыцаря прямо из королевского двора. А то, что прибыл именно Эрек – самый знаменитый из всех членов Серебра, королевский чемпион – создаст еще большую сенсацию. Он уже видел отсюда волнение в глазах мальчика, собирающуюся толпу на башнях, ожидание солдат, которые выехали, чтобы поприветствовать его.

Солдаты остановились возле Эрека и поприветствовали его улыбками за дружелюбными рыжими бородами саварианцев. Их лошади тяжело.

«Милорд», – выкрикнул один из них. – «Большая часть видеть Вас здесь! Многие годы у нас не было посетителей из королевского двора».

«Что привело Вас к нам?» – спросил другой солдат. – «Фестиваль?»

«Да», – ответил Эрек. – «Это мой Год Выбора и, боюсь, что я был слишком придирчивым».

Оба солдата рассмеялись в ответ.

«Это я могу понять», – сказал один из них. – «Я потерпел неудачу с выбором невесты также и в свой Год Выбора. Поэтому мне нашли невесту. Я оплакиваю свой провал по сей день!»

Солдат сердечно рассмеялся.

«Ни дня не проходит, чтобы она не пилила меня, напоминая, что я не выбрал ее!»

Эрек рассмеялся.

«Мой Год Выбора выпадает на следующий сезон», – сообщил другой солдат. – «Я надеюсь найти кого-то до того, как он наступит».

«Ну, мое путешествие только началось», – сказал Эрек. – «Не знаю, найду ли я себе жену здесь. Но я бы с радостью посмотрел ваш город. И я присоединюсь к турниру».

«Очень хорошо, милорд», – добродушно сказал один из солдат. – «Наш герцог будет рад Вашему присутствию. Это будет большой честью, если мы сможем сопровождать Вас. Вы должны понимать, что приезд руки короля является главным событием! В нашем городе к Вам будут относиться по-королевски!»

Эрек рассмеялся.

«Вряд ли я являюсь членом королевской семьи», – скромно сказал он. – «Я – всего лишь очередной рыцарь».

«Едва ли, милорд», – сказал солдат. – «Мы наслышаны о Ваших завоеваниях».

«Я просто выполняю свой долг перед королем – не более. Но, как я сказал, для меня будет честью, если вы станете сопровождать меня. Давайте отправимся к герцогу!»

Все трое повернулись и поскакали рысью по дороге к удивлению растущей толпы, которая собралась вдоль проезжей части, чтобы хотя бы мельком увидеть Эрека.

Когда они проезжали через огромные арочные каменные ворота Саварии, Эрек был поражен, увидев толпы людей, которые вышли, чтобы посмотреть на него. Они въехали в центр города, на широкую каменную площадь, окруженную древними каменными стенами. Как только они появились, им навстречу выехал Герцог в окружении десятка мужчин, чтобы поприветствовать их. Вместе с ними приблизились и десятки женщин, разодетых в свои лучшие наряды. Они встали перед Эреком, в надежде поймать его взгляд. Каждая из них была красивее предыдущей. Эрек не мог поверить своим глазам. Все это внимание было обращено на него. Он чувствовал себя более знаменитым, чем, как ему казалось, он того заслуживал.

Когда приблизился Герцог, Эрек вспомнил его – однажды он его встречал в королевском дворе, на королевском мероприятии. Это был высокий худой человек с идеально прямой осанкой и галантным видом. Рядом с ним Эрек был счастлив увидеть одного из своих собратьев по оружию – бывшего члена Серебра, человека, с которым Эрек многократно сражался. Они присоединились к Легиону в один и тот же год. Встреча с ним всколыхнула множество старых воспоминаний. Они вместе попадали в неприятности огромное количество раз. Брандт. С этими теплыми зелеными глазами и светлой бородой Брандт выглядел точно так же, как тогда, когда Эрек видел его последний раз много лет назад.

Лицо Эрека озарилось улыбкой, когда он спрыгнул со своего коня вместе с Герцогом. Когда Эрек последовал их примеру, Брандт поспешил к нему.

«Эрек, сукин ты сын!» – выкрикнул он, сердечно рассмеявшись. – «Никогда не думал, что увижу тебя здесь!»

Брандт искренне обнял его.

«Я тоже не думал, что увижу тебя, старина».

«Мы очень рады видеть Вас здесь», – сказал Герцог, сердечно обнимая Эрека. – «Прошло много лет с нашей последней встречи. Добро пожаловать. Принимать Вас здесь – все равно что принимать самого Короля!»

«СТРАЖА!» – обернувшись, крикнул Герцог через плечо.

К нему подбежали несколько стражников.

«Подготовьте банкетный зал! Сегодня у нас будет славный праздник в честь нашего брата Эрека!»

«Слушайте, слушайте!» – раздался счастливый возглас из толпы.

«Что привело тебя сюда?» – спросил Брандт. – «Тебя Король сюда прислал?»

«Боюсь, что нет. Я… с личным визитом на этот раз».

Брандт рассматривал его, приподняв бровь, после чего его лицо просветлело.

«Не говори мне!» – сказал он. – «Ах ты пес! Это твой Год Выбора! Ты никого не выбрал, не так ли? Сукин ты сын! Я так и знал! Я знал, что не выберешь! Ты всегда больше интересовался мечами, чем женщинами. Я никогда не понимал, чего ты ждешь. Половина женщин в королевском дворе бросила себя к твоим ногам».

Эрек рассмеялся.

«Я тоже не знаю, чего жду, друг мой. Но ты прав, поэтому я здесь. Я подумал, что могу присоединиться к турниру».

«О!» – выкрикнули они оба.

«Тогда Вы станете состязаться?» – спросил Герцог. – «В таком случае наши соревнования уже окончены! Кто смог бы одержать над Вами победу в битве?»

«Я могу стать достойным соперником для него!», – выкрикнул Брандт. – «На самом деле, последнее, что я помню, так это то, как я одолел тебя на поле Легиона».

Эрек рассмеялся.

«Неужели?» – спросил он.

«Да, нам было по 10 лет. И у тебя не было ни единого шанса!» – крикнул Брандт.

Эрек снова рассмеялся.

«Но я не бил тебя с тех пор – как и никто другой, поэтому мне не по себе из-за этого. Но сейчас я могу получить второй шанс, не так ли?» – спросил Брандт, рассмеявшись.

Брандт приобнял Эрека и, развернувшись, повел его через толпу по направлению к замку. Герцог и его люди последовали за ними.

«С дороги, хулиганы!» – добродушно выкрикивал Брандт. – «У нас здесь настоящий член Серебра!»

Эрек рассмеялся. Он был рад снова увидеть своего старого друга.

«Ты можешь быть лучшим воином, но я все еще могу перепить тебя за столом!» – сказал Брандт по пути в замок.

«Это мы еще посмотрим», – сказал Эрек.

«Твое участие в нашем состязании действительно станет событием», – произнес Герцог. – «Для большинства из этих женщин. Посмотри на них. Каждая из них не отрывает взгляда от тебя. В конце концов, они приехали изо всех уголков Кольца, чтобы найти себе мужа. А ты станешь самым завидным претендентом из всех!»

«На сегодняшнем празднестве ты увидишь их всех вблизи», – добавил Брандт. – «Они все там будут. У тебя будет выбор. Надеюсь, ты назовешь имя своей избранницы сегодня вечером! Да, это сделает наши состязания намного интереснее!»

Пока они продолжали пробираться через толпу, проходя мимо десяток женщин, других рыцарей, пытающихся хоть мельком увидеть своего нового соперника, Эрек был счастлив находиться рядом со своим старым другом, чувствуя себя желанным в этом месте. Он с нетерпением ждал вечерние празднества, особенно после тяжелого дня верхом. Кроме того, Эрек был потрясен – рыцарь не был уверен в том, что готов выбрать себе жену сегодня вечером.

Но проходя мимо красивых женщин, он не мог не думать о том, что сегодняшняя ночь может все изменить.

Глава тринадцатая

Годфри сидел у стойки в маленькой таверне равно утром. Он уже был изрядно пьян. Это была самая ужасная неделя в его жизни. Сначала смерть его отца и похороны, затем церемония коронации его брата Гарета. Ему необходимо было выпить. В конце концов, был ли лучший способ выпить за брата, которого он ненавидел? Был ли лучший способ попрощаться с отцом, который ненавидел и не одобрял Годфри всю его жизнь?

Сидя здесь в окружении двух своих собутыльников – Акорта, высокого дородного толстяка с рыжей бородой в расцвете его лет, и Фальтона, худого человека постарше со слишком скрипучим голосом и преждевременно состаренным выпивкой лицом – Годфри удивлялся, почувствовав отчаяние. Он всегда думал, что день, когда умрет его отец, станет днем радости, днем, когда, наконец, с его плеч упадет тяжесть, днем, когда он, наконец, сможет пить спокойно, сможет жить своей жизнью, когда никто не будет его попрекать. В некотором смысле так и было. Годфри почувствовал облегчение, свободу. Больше рядом с ним не было отца, который будет им недоволен. Он почувствовал себя свободнее жить той жизнью, которой он хотел. Теперь он сможет пить весь день напролет, не опасаясь обвинений.

Но в то же самое время, к его собственному удивлению, Годфри неожиданно почувствовал сожаление. Должно быть, где-то в глубине его души было что-то – нечто, что он подавлял, нечто, чего он не осознавал – что било в нем ключом. Он с трудом верил в это, но вынужден был признать, что часть его горевала из-за того, что отец был мертв. Часть его в действительности хотела, чтобы король был жив, он жаждал – больше всего на свете – его одобрения. Чтобы всего лишь на миг отец принял Годфри таким, какой он есть, на его собственных условиях. Несмотря на то, что они ни капли не похожи.

Это было достаточно странно, но Годфри так же не чувствовал себя свободным. Он всегда думал, что как только его отец умрет, он сможет пить еще больше, что он запрется с друзьями в таверне. И вот этот день настал, но, по какой-то непостижимой причине, Годфри не хотелось пить. Было что-то внутри него, чего он не испытывал раньше – желание выйти и сделать что-то. Нечто ответственное, хотя он не знал, что именно. Это было странно, но в глубине души он почувствовал, каково это оказаться на месте его отца.

«Повторить!» – крикнул Акорт бармену, который поспешил с тремя новыми кружками эля, разбрызгивая пену. Он передал одну кружку Годфри прямо в руки. Тот поднес ее ко рту и пил эль долго и усердно, глотая все до последней капли, чувствуя, как напиток ударил в голову. Он огляделся и заметил, что в таверне находились только они втроем. Годфри это не удивило, учитывая тот факт, что люди все еще оплакивали короля. Ему хотелось, чтобы этот день, наконец, закончился.

Годфри опустил взгляд и увидел на своих туфлях почву с могилы его отца. Ему снова стало грустно. Он не мог избавиться от образа тела его отца, которое опустили в землю. Это заставило его задуматься о своей собственной смертности, о том, на что он потратил свою жизнь, о том, как он собирается провести отведенные ему дни. Больше, чем что-либо, это заставило его осознать, что он впустую растратил свои годы. Годфри все еще был молод, ему было только 18 лет, но в глубине души ему казалось, что уже слишком поздно пытаться стать другим человеком. Но так ли это на самом деле? Или для него еще не все потеряно? Возможно, его жизнь может измениться? Возможно, он станет тем сыном, которым хотел видеть его отец?

«Как думаешь, для меня уже слишком поздно?» – спросил он Акорта, повернувшись к нему, поставив пустой бокал на стол. Аргон одной рукой поставил пустую кружку, а второй поднял другую с новым напитком. Наконец, он закончил пить и издал громкую отрыжку.

«Что ты имеешь в виду?»

«Чтобы стать порядочным гражданином. Воином. Или кем-нибудь путным. Если бы я когда-нибудь захотел. Что-то в этом роде».

«Ты имеешь в виду, сделать что-то ответственное и стоящее со своей жизнью?» – спросил Акорт.

«Да».

«Ты имеешь в виду, стать одним из них?» – вмешался Фальтон.

«Да», – ответил Годфри. – «Если бы я захотел. Как думаете, уже слишком поздно?»

Акорт громко рассмеялся, сотрясая бар, хлопнув ладонью по столу.

«Это на самом деле волнует тебя, не так ли?» – проворчал Акорт. – «Ты пугаешь меня этими речами. Почему ты хочешь стать одним из них? Я не могу себе представить ничего более скучного».

«Тебе хорошо живется здесь, с нами», – сказал Фальтон. – «У нас вся жизнь впереди. Для чего тебе тратить время на ответственность, когда ты можешь тратить его на выпивку?»

Фальтон заржал над своей собственной шуткой, и Акорт последовал его примеру.

Годфри отвернулся, глядя на свою кружку. Он спрашивал себя, правы ли его друзья. Часть его соглашалась с ними – в конце концов, он всегда следовал этому пути, который сам и избрал, и пути, который рационализировал все его существование. Но он не мог отрицать, что часть его начала задаваться вопросом – а может, было что-то еще. Возможно, с него довольно всего этого.

Больше всего изнутри его сжигала злость. И – как это ни странно – жажда мести. Не только по отношению к отцу, но к его убийце. Может быть, это всего лишь желание понять. Годфри хотел – ему было необходимо – знать, кто убил его отца. Кто желал смерти короля? Почему? Как они обошли всех охранников? Как они избежали поимки?

Годфри проворачивал в уме все возможности, имена всех людей, которые могли желать его отцу смерти. По какой-то причине он продолжал думать о своем брате. Гарет. Годфри не мог перестать думать о той встрече – той самой, которую он покинул так внезапно – с его братьями и сестрой, когда их отец назвал своего приемника. Годфри слышал, что после того, как он ушел, его отец назвал имя Гвендолин. На самом деле, возможно, это был единственный мудрый выбор, который его отец когда-либо делал. И, может быть, это было единственное, за что Годфри его уважал. Годфри презирал Гарета – брат был подлым интриганом. Это было самое мудрое решение, которое когда-либо принимал его отец, чтобы отстранить Гарета от правления королевством. А сейчас, посмотрите, к чему они пришли – Гарет коронован.

Что-то взыграло в Годфри – что-то, что не исчезнет, а только будет порождать большее количество вопросов о нем. В глазах Гарета читалась ненависть – он заметил это еще в детстве. Годфри не мог избавиться от вопроса, а не имеет ли Гарет какого-то отношения к смерти их отца. На самом деле, часть его была уверена, что это так. Он не знал, почему, но знал, что никто не отнесется к его словам всерьез. Не к словам Годфри, пьяницы.

Тем не менее, часть его чувствовала потребность в поиске ответов. Может быть, даже если только для того, чтобы загладить свою вину перед отцом, он должен восполнить свою потраченную впустую жизнь. Если он не мог добиться одобрения отца при жизни, возможно, он сможет получить его после смерти отца.

Годфри сидел в таверне, потирая свою голову, пытаясь думать, пытаясь добраться до сути. Что-то таилось в темных уголках его сознания – некое сообщение, которое упорно изводило его. Это был образ. Возможно, воспоминание. Но Годфри не мог вспомнить точно, о чем именно. Хотя он знал, что это важно.

Пока он сидел здесь, роясь в своей памяти, пытаясь заглушить смех присутствующих, внезапно его осенило. Тот день в лесу. Он заметил Гарета. В компании Фирта. Они куда-то шли. Годфри вспомнил, что тогда ему это показалось странным. И он вспомнил, что они не рассказали, куда шли или где были.

Внезапно Годфри сел ровно, пораженный. Он повернулся к Акорту.

«Ты помнишь тот день в лесу? Моего брата Гарета?»

Акорт нахмурился, очевидно, пытаясь вызвать ясную мысль через пьяную дымку.

«Я помню, что мы видели его с тем любовником!» – поглумился он.

«Рука об руку, полагаю!» – вмешался Фальтон, расхохотавшись.

Годфри пытался сконцентрироваться. Он был не в настроении шутить.

«Но ты помнишь, откуда они шли?»

«Откуда?» – спросил Акорт, сбитый с толку.

«Ты спросил их, но они тебе не ответили», – сказал Фальтон.

В голове Годфри крепла идея.

«Разве это не странно? Они вышли словно из ниоткуда. Ты помнишь, во что он был одет? Плащ с капюшоном в жаркий летний день? Они шли так быстро, словно направлялись куда-то или шли откуда-то?»

Годфри все больше убеждал себя.

Акорт смотрел на него, недоумевая.

«Что ты пытаешься сказать?» – спросил он. – «Потому что если ты просишь меня разобраться в этом, ты обращаешься не к тому человеку, друг мой. Я просто скажу тебе, что если ты пытаешься добраться до сути в чем-то, выпей еще эля!» – выкрикнул он, расхохотавшись.

Но Годфри был серьезен. Он был сосредоточен. На этот раз он не станет отвлекаться.

«Я думаю, что он шел куда-то», – добавил Годфри, размышляя вслух. – «Думаю, они оба куда-то шли. И, полагаю, намерения у них были недобрые».

Обернувшись, Годфри пристально посмотрел на своих друзей.

«И я думаю, что это как-то связано со смертью моего отца».

Наконец, Акорт и Фальтон остановились и посмотрели на него. Улыбки исчезли с их лиц.

«Ничего себе поворот», – сказал Акорт.

«Ты обвиняешь своего брата и его любовника в убийстве Короля?» – спросил Фальтон.

Бармен остановился как вкопанный и тоже уставился на Годфри.

Годфри сидел, пытаясь собрать все воедино. Его налектрифицированный разум метался, чувствуя цель, миссию. К этому ощущению он не привык.

«Именно об этом я и говорю», – наконец, ответил он.

«Это опасный разговор», – предупредил его бармен. – «Твой брат теперь король. Кто-нибудь услышит, что ты говоришь, и тебя бросят в подземелье».

«Мой отец – Король», – поправил его Годфри стальным голосом, ощущая прилив новой силы. – «Мой брат Гарет всего лишь надел корону на голову. Он – не король. Он – принц, как и я. К тому же, неудачник».

Бармен медленно покачал головой и отвел взгляд.

«Куда они шли? Что было там, в лесу?» – спросил Годфри Акорта, внезапно схватив его за запястье.

«Успокойся, друг, не нужно расстраиваться…»

«Я спросил, что там было?» – потребовал Годфри, повысив голос.

Акорт смотрел на него с невиданным ранее выражением – шока и, возможно, даже уважения.

«Что на тебя нашло? У меня нет для тебя ответов. Я понятия не имею».

«Подожди минутку, там и правда что-то есть», – произнес Фальтон.

Годфри повернулся и посмотрел на него.

«Не совсем там, но близко. Блэквуд. В нескольких милях оттуда. Хотят слухи, что там находится домик ведьмы».

«Дом ведьмы?» – медленно повторил Годфри. Эта мысль пронзила его подобно копью.

«Да. Ходят такие слухи. Ты думаешь, именно туда они и ходили?»

Годфри споткнулся о свой табурет и опрокинул его, поспешив через всю комнату. Его друзья тоже покинули свои места и помчались за ним.

«Куда ты идешь?» – выкрикнул Акорт. – «Ты сошел с ума?»

Годфри распахнул дверь. Резкий утренний свет ударил в его лицо, впервые за долгое время заставив его почувствовать себя живым. Он остановился и, обернувшись, посмотрел внутрь пивного дома в последний раз.

«Я собираюсь найти убийцу моего отца».

Глава четырнадцатая

Штеффен съежился под кнутом своего хозяина, склонившись и подготовившись, когда тот снова ударил его по спине. Он прикрыл затылок руками, пытаясь оградить его тяжелого удара.

«Я приказал тебе убрать в покоях, когда они были полные! Теперь посмотри на беспорядок, который ты наделал!» – кричал хозяин.

Штеффен ненавидел, когда на него кричат. Родившись деформированным – его спина была скручена в постоянный горб, из-за чего он казался старше своего возраста – он подвергался крикам с самого детства. Он никогда не вписывался в компанию своих братьев и сестер, своих друзей – или кого бы то ни было. Его родители пытались притвориться, что он не существует, и когда он стал достаточно взрослым, они нашли причину, чтобы вышвырнуть его из дома. Они его стыдились.

С тех пор Штеффен жил трудной одинокой жизнью, вынужденный заботиться сам о себе. После нескольких лет случайных заработков, попрошайничества на улицах, он, наконец, нашел работу в недрах королевского замка, трудясь вместе с другими слугами в комнате с ночными горшками. Его задача многие годы заключалась в том, чтобы ждать до тех пор, пока огромный горшок не наполнится отходами с верхних этажей, затем вынести его с помощью другого слуги, когда он будет переполнен. Они выносили его через заднюю дверь замка, через поле, на берег реки, куда опорожняли его.

На протяжении всех этих лет он научился хорошо делать свою работу. Его осанка была нарушена до его приезда, потому ношение горшка не могло больше влиять на нее. Разумеется, зловоние отходов было невыносимым, хотя со временем он научился абстрагироваться от него. Штеффен научил свой разум уходить в другие места, убегать в фантазии, в вымышленные яркие альтернативные миры и убеждал себя в том, что он находится в другом месте. Единственным даром Штеффена в этой жизни было прекрасное воображение – ему не требовалось много времени, чтобы уйти в другой мир. Другим его великим даром было умение наблюдать. Все его недооценивали, но он слышал и видел все. Штеффен впитывал в себя все, как губка. Он был гораздо чувствительнее и проницательнее, чем люди думали.

Вот почему на днях, когда тот кинжал ударился о каменный желоб, упав в горшок, Штеффен был единственным, кто это заметил. Он услышал малейшее отличие во всплеске – что-то упало в воду. Это был металл. Он услышал небольшой лязг, когда предмет осел на дно. Штеффен тут же понял, что что-то не так. Что-то было по-другому. Кто-то бросил что-то в желоб – нечто, чего он не должен был делать. Либо это произошло случайно, либо, что наиболее вероятно, это было сделано нарочно.

Штеффен дождался того момента, когда другие слуги не смотрели на него, после чего украдкой подошел к горшку, зажал нос, закатал один рукав и опустил ее по самое плечо. Он рылся рукой, пока не нашел его. Штеффен был прав – там что-то было. Оно было длинное и металлическое. Схватив предмет, он вытащил его. Еще до того, как он вытащил его на поверхность, Штеффен почувствовал, что у него в руках находится кинжал. Он быстро извлек его, осмотрев и, убедившись в том, что никто не смотрит, завернул кинжал в тряпку и спрятал его за неплотно прижатым к стене кирпичом.

Теперь, когда страсти поутихли, Штеффен оглянулся, убедившись, что никто не смотрит и, почувствовав, что путь свободен, он поспешил к кирпичу, отодвинул его, развернул оружие и начал его рассматривать. Этот кинжал был не похож на те, которые он видел раньше. Определенно, он не принадлежал низшему классу. Это была аристократическая вещь, произведение искусства. Очень ценная и дорогая.

Держа его в свете факела, поворачивая кинжал в разные стороны, Штеффен заметил на нем пятна – пятна, которые не выводились. Пораженный, он осознал, что это были пятна крови. Он вспомнил момент, когда клинок упал в желоб и понял, что это была та самая ночь, когда убили короля. Его руки затряслись, когда он осознал, что, возможно, держит орудие убийства.

«Какой же ты глупый!» – крикнул его хозяин, снова ударив его.

Штеффен сгорбился и быстро завернул клинок, спрятав его за спиной от хозяина, надеясь и молясь, чтобы тот этого не заметил. Он оставил ночной горшок без присмотра, рассматривая кинжал, и тот наполнился до краев. Штеффен не рассчитывал на то, что его хозяин окажется так близко.

Штеффен смирился перед избиением, как он делал ежедневно – не зависимо от того, сделал ли он хорошую работу или нет. Он сжал челюсть, надеясь, что скоро этому настанет конец.

«Если горшок снова переполнится, я вышвырну тебя отсюда! Нет, хуже – я прикажу заковать тебя в цепи и бросить в темницу. Ты глупый деформированный горбун! Я не знаю, почему терплю тебя!»

Его хозяин – толстяк с рябой кожей и ленивым глазом – протянул руку и наносил ему удар за ударом. Как правило, удары быстро иссякали, но сегодня вечером, казалось, хозяин пребывал в воинственном настроении, отчего удары с каждым разом становились все тяжелее. Казалось, что им не будет конца.

Наконец, что-то внутри Штеффена щелкнуло. Он больше мог все это терпеть.

Не думая, Штеффен отреагировал – схватив рукоять кинжала, он развернулся и вонзил его в грудь своего хозяина.

Толстяк испустил испуганный вздох, в то время как его глаза вылезли из орбит. Он стоял, замерев на месте, изумленно глядя на слугу.

Наконец, удары прекратились.

Теперь Штеффен рассвирепел.

Весь неудовлетворенный гнев, который он чувствовал на протяжении всех этих лет, вырвался наружу.

Штеффен поморщился и, схватив своего хозяина за горло, сжал его одной рукой. Другой рукой он вонзил кинжал еще глубже и медленно протащил его выше, разрезая грудную клетку и проникая прямо в сердце. На его руку и запястье хлынула горячая кровь.

Штеффен был потрясен тем, что собрался с духом и сделал это. Тем не менее, он упивался каждой секундой этого процесса. Многие годы этот человек – это ужасное существо – издевался над ним, избивал, словно он был его мальчиком для битья. Теперь, наконец, он отомстил – после всех этих лет, после всех оскорблений.

«Это тебе за то, что ты избивал меня», – сказал Штеффен. – «Думаешь, ты единственный, у кого здесь есть власть? Как тебе теперь это нравится?»

Его хозяин зашипел и, ахнув, наконец, рухнул на пол.

Замертво.

Штеффен посмотрел на него, лежащего у его ног. Здесь, этой поздней ночью, были только они вдвоем. В сердце толстяка торчал кинжал. Штеффен посмотрел по сторонам, успокоившись, убедившись в том, что комната пуста, после чего извлек клинок и, завернув его в тряпку, вернул его обратно в потайное место за кирпичом. Было что-то в этом кинжале – какая-то злая энергия – что подстрекнуло его воспользоваться им.

Стоя там и глядя на труп своего хозяина, Штеффен внезапно запаниковал. Что он наделал? Он ничего подобного в своей жизни не совершал. Он не знал, что на него нашло.

Он наклонился и, подняв тело толстяка, водрузил его себе на плечо, после чего наклонился вперед и сбросил его в желоб. Тело приземлилось со всплеском, разбрызгивая во все стороны грязную воду. К счастью, желоб был глубокий. Тело погрузилось под ободом.

Во время своего следующего дежурства Штеффен вынесет горшок вместе со своим другом – человеком таким глупым и пьяным, что он ни за что не поймет, что внутри, человеком, который всегда отворачивался от горшка, чтобы в нос ему не бил этот смрад. Он даже не поймет, что горшок тяжелее обычного, когда они понесут его вдвоем к реке и опорожнят его. Он даже не заметит тело ночью, и оно уплывет вниз по течению.

Вниз и, как надеялся Штеффен, прямиков в ад.

Глава пятнадцатая

Гарет сидел на троне своего отца, в огромном зале заседаний, в разгар своего первого заседания совета, и внутри весь дрожал. Перед ним в большой комнате за полукруглым столом сидела дюжина советников его отца – опытных ветеранов, которые пристально смотрели на него со всей серьезностью и сомнением. Это было выше понимания Гарета. Реальность происходящего начала доходить до него. Это был трон его отца. Комната его отца. Дела его отца. И, прежде всего, люди его отца. Каждый из них был верен прежнему королю. Втайне Гарет спрашивал себя, не подозревают ли они его в убийстве отца. Он сказал себе, что все это – лишь паранойя. Но он чувствовал себя чрезвычайно дискомфортно, глядя на них.

Кроме того, Гарет впервые ощутил настоящий груз правления. Все тяготы, все решения, все обязанности теперь были на его плечах. Он чувствовал, что не готов к этому. Гарет всегда мечтал о том, чтобы стать королем. Но править королевством ежедневно, на практическом уровне было не тем, чего он хотел.

Совет переходил от одного вопроса к другому на протяжении нескольких часов. Гарет понятия не имел, как решить ни один из них. Он не мог избавиться от ощущения, будто каждый новый вопрос втайне был поднят как упрек ему, как способ помешать ему, подчеркнуть его нехватку знаний. Очень быстро Гарет понял, что он не обладает хваткой или суждением своего отца, или опытом, чтобы править королевством. У него не хватало квалификации для того, чтобы принимать такие решения. И он знал, что даже когда их примет, всего его решения окажутся плохими.

Прежде всего, ему сложно было сосредоточиться, зная о том, расследование убийства его отца все еще продолжается. Он не мог перестать задаваться вопросом – если или когда оно может привести их к нему – или к Фирту. Гарет не сможет спокойно сидеть на троне, пока не узнает, что прочно занял его. Он готовился придумать план, чтобы обвинить кого-то другого. Это было рискованно – как, впрочем, и убийство его отца.

«Милорд», – произнес очередной член совета, который казался еще серьезнее предыдущего. Это был Оуэн, казначей его отца. Заговорив, он смотрел на стол, косясь на длинный свиток. Чем больше он его разворачивал, тем бесконечное он казался.

«Боюсь, что наша казна на грани банкротства. Ситуация серьезная. Я предупреждал Вашего отца об этом, но он ничего не предпринял. Он не захотел возлагать новый налог на народ или дворян. Честно говоря, у него не было плана. Предполагаю, он думал, что так или иначе все разрешится само собой. Но этого не произошло. Армию нужно кормить. Необходимо ремонтировать оружия. Нужно платить кузнецам. Лошадям нужен уход и корм. Но наша казна почти пуста. Что Вы предлагаете нам делать, милорд?»

Гарет сидел, не зная, что делать. У него кружилась голова. Он понятия не имел, как разрешить ситуацию.

«А что Вы предлагаете?» – Гарет ответил вопросом на вопрос.

Оуэн прокашлялся. Он был взволнован. Казалось, словно король впервые спросил его мнение.

«Ну… милорд… я… ээм… Я предлагал Вашему отцу возложить на народ новый налог. Но он посчитал это плохой идеей».

«Это плохая идея», – вмешался Эрнан. – «Из-за новых налогов люди начнут восставать. А без поддержки людей Вы станете никем».

Обернувшись, Гарет посмотрел на подростка, который сидел недалеко, справа от него. Его друг Бэрел, с которым они вместе выросли, его ровесник, был аристократом без военного обучения, но обладающий не меньшими амбициями и цинизмом. Гарет ввел его в небольшую группу своих собственных советников, своих друзей, чтобы помочь сбалансировать здесь власть и иметь нескольких советников его возраста. Новое поколение. Старая гвардия явно расстроилась, когда Гарет появился вместе с ними.

«А что ты думаешь, Бэрел?» – спросил Гарет.

Бэрел наклонился впереди и, изогнув бровь, произнес своим глубоким уверенным голосом, не останавливаясь: «Возложи на них налог. Троекратный налог. Заставь народ почувствовать иго твоей новой власти. Заставь их бояться тебя. Это единственный способ правления».

«А откуда тебе знать, что значит править?» – бросил Абертоль Бэрелу.

«Прошу прощения, милорд, но кто это человек?» – выкрикнул Бром тем же возмущенным тоном.

«Мы – Совет Короля. Мы никогда не принимали новых советников».

«Совет мой, поэтому он будет делать то, что я пожелаю», – упрекнул его Гарет. – «Это один из моих новых советников. Бэрел. Мы возложим на народ тройной налог. Мы наполним нашу казну и даже больше – мы заставим людей страдать под этим бременем. И тогда они поймут, что я – Король. И что меня нужно бояться – даже больше, чем моего отца».

Абертоль покачал головой.

«Милорд, я бы хотел предостеречь против такого сурового ответа. Все должно быть в меру. Такой шаг является необдуманным. Ваши подданные от Вас отвернутся».

«Мои подданные», – зашипел Гарет. – «Вот именно. И я буду делать с ними то, что захочу. Вопрос закрыт. Какие еще вопросы на повестке дня?»

Члены совета повернулись и обменялись взволнованными взглядами.

Внезапно поднялся Бром.

«Милорд, со всем уважением, я не могу быть членом совета, где не прислушиваются к нашим советам. Я был советником Вашего отца на протяжении многих лет, и я здесь, чтобы служить Вам из уважения к нему. Но не Вы мой король. Им был он. Я не буду присутствовать в совете, который не платит дань уважения своим первоначальным советникам. Вы привели сюда этих юных чужаков, которые ничего не знают о правлении королевства. Я не буду частью этого фасада. Настоящим я отказываюсь от этого совета».

Бром отодвинул свой стул, поднялся и вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. В зале раздался гул, который отражался снова и снова.

Сердце Гарета бешено колотилось. Он почувствовал, как вокруг него начал рушиться карточный домик. Неужели он зашел слишком далеко?

«Не обращайте внимания», – сказал он. – «Он нам не нужен. Я приведу своего собственного советника по военным делам».

«Не нужен, милорд?» – переспросил Абертоль. – «Он – наш лучший генерал и лучший советник Вашего отца».

«Советники моего отца – не мои советники», – рявкнул Гарет. – «Это новая эпоха. Кто еще недоволен этим устройством? Недовольные могут уйти».

Сердце Гарета продолжало колотиться, когда он сидел, ожидая, что и другие советники уйдут.

Но, к его собственному удивлению, никто не последовал за Бромом. Он все смотрели на него, застыв от потрясения. Он чувствовал, что должен закрепить свою власть, должен сделать королевство своей собственностью.

Потея, Гарет просто хотел, чтобы эта встреча, которая уже длилась несколько часов, закончилась.

«Есть ли еще какие-то новости или мы можем закончить?» – спросил он повелительным тоном.

«Милорд, больше нет ничего важного», – сказал Брадай. – «Весть о смерти Вашего отца разлетелась во все уголки Кольца и добралась до МакКлаудов. Наши шпионы сообщили нам, что они встречаются с людьми из Уайльдса. Ходят слухи, что они собираются напасть – одни или с Империей. Они могут позволить им нарушить границу Восточного Перехода Каньона. Я предлагаю мобилизовать наши силы и удвоить наши патрули в Хайлэндс».

Гарет сидел, не зная, что делать. Он не разбирался в военных делах, а мысль о вторжении МакКлаудов пугала его.

«МакКлауды не позволят Империи пересечь Каньон», – сказал он. – «Это поставит и их под угрозу. Хотя сами они могут напасть на нас, даже несмотря на то, что моя сестра – их новая Принцесса. Может быть, нам не нужно ждать. Возможно, мы должны атаковать их первыми».

«Напасть на них без повода?» – спросил Кэльвин. – «И разжечь тотальную войну?»

Гарет обдумывал возможности, потирая подбородок, спрашивая себя, когда же все это закончится. Ему хотелось выйти. Он больше не хотел думать обо всех этих делах. Гарету хотелось перейти к наиболее актуальной проблеме – расследованию убийства его отца.

«Я подумаю о том, что сделать», – коротко сказал Гарет. – «Тем временем я должен поднять более насущный вопрос, касающийся убийства моего отца. До моего сведения донесли, что убийца найден».

«Что?!»

«Что, милорд?»

«Кто? Как?»

Все члены совета выкрикивали одновременно. Некоторые из них повыскакивали со своих мест от шока и ярости.

Гарет мысленно улыбнулся, осознавая, что добился своего. Обернувшись, он кивнул Фирту, который, находясь в задней части комнаты, подошел, держа на ладони какой-то небольшой предмет.

Фирт демонстративно протянул руку и подал предмет Гарету, который поднял его так, чтобы другие тоже увидели. Он наклонился вперед на своем троне и показал небольшой пузырек.

«Ножка пеганки. Та самая ножка, которой пытались отравить моего отца в ту ночь на пиру. Как видите, этот пузырек почти пуст. Его нашли в покоях короля в ту самую ночь».

«Но кто убийца, милорд?» – выкрикнул Абертоль.

«Мне больно это говорить», – медленно проговорил Гарет, изображая грусть. – «Это мой старший брат. Первый сын короля. Кендрик».

«Что?!»

«Произвол!»

«Этого не может быть!» – кричали советники.

«О, боюсь, что это правда», – ответил Гарет. – «Мы собрали достаточно доказательств. Я отправлю наших людей, чтобы арестовать его. Его заключат в темницу и осудят за смерть моего отца».

Члены совета зашушукались.

«Но Кендрик был любимчиком Вашего отца!» – выкрикнул Дювейн. – «И самый преданных их всех!»

«Должно быть, это ошибка», – крикнул Брадай.

«Наш собственный комитет все еще продолжает расследование этого дела!» – крикнул Кэльвин.

«Вы можете остановить это расследование», – ответил Гарет. – «Решение принято».

«В этом есть смысл», – сказал Фирт, делая шаг вперед. – «У него был мотив. Кендрик является первенцем короля, но его обошли. Должно быть, он хотел отомстить и заполучить трон».

Члены совета перекинулись взволнованными скептическими взглядами.

«Ты ошибаешься», – сказал Абертоль. – «Кендрик не амбициозен. Он – преданный воин».

Члены совета начали спорить друг с другом и, наблюдая за ними, Гарет мысленно улыбался. Именно этого он и хотел – посеять в них сомнения. Он добился своей цели. Гарет нашел козла отпущения, представил доказательства и обезопасил себя от ареста. Он позволит всему королевству узнать о том, что вопрос решен быстро и легко. И постепенно Гарет устранит угрозу от короны одну за другой.

Довольный собой, Гарет откинулся на спинку стула. Он наслаждался, наблюдая за тем хаосом, который происходил на его глазах. Он начал понимать, что, в конце концов, он подходит на роль короля.

Он отлично подходит на эту роль.

Глава шестнадцатая

Тор шагал в рядах членов Легиона. Рядом с ним шли Крон, Рис, О’Коннор, Элден и близнецы. Все они шли вниз по широкой грязной дороге, которой, казалось, нет конца. Они шагали уже несколько часов, направляясь к далекому Каньону, готовясь к первой части своего путешествия к Тартувианскому морю.

Тор вспомнил свою ночь с Гвен, то, как он проснулся на рассвете и первым делом утром прибыл в казарму. Он присоединился к остальным, подготовил все свои вещи, схватил свой рюкзак, пращу, оружие и отправился в дорогу со своими товарищами как раз вовремя.

Тор с трудом мог поверить в то, что он пустился в это путешествие со всеми этими молодыми людьми, в путь к тому, что, как он знал, станет самыми сложными ста днями в его жизни – в путь прощания с детством и становления мужчиной. Его сердце бешено колотилось в предвкушении. Он ощущал в воздухе возбужденное гудение, а также напряжение. Некоторые члены Легиона шли, переговариваясь между собой, в то время как другие, которые казались напуганными, хранили молчание. Когда Тор утром вернулся в казарму, ему рассказали, что два члена Легиона ночью сбежали – очевидно, Сотня их очень напугала. Он был рад, что никто из его новых друзей не сбежал.

Возможно, Тора тоже переполняла бы тревога, но, к счастью, его мысли были заняты совершенно другим. Гвендолин. Их ночь вместе нависла над ними подобно облаку. Он не мог прогнать из своих мыслей образ ее лица, звук ее голоса, ее энергию. Словно она была с ним прямо сейчас. Это были волшебные день и ночь – лучшие в его жизни. Его сердце парило от одной мысли о Гвендолин. Знание того, что она существует, дарило Тору ощущение того, что все в этом мире будет в порядке, независимо от того, что случится во время Сотни. Пока у него есть Гвен, у него есть причина бороться за жизнь, причина вернуться. Это поможет ему продержаться.

Они вместе оплакивали ее отца. Ее присутствие рядом с ним подарило ему ощущение покоя и утешения, которых он не испытывал прежде. Возможность разделить эту боль с Гвен, так или иначе, сделала эти дни терпимыми. Кроме того, это сблизило их. Тор закрыл глаза и снова увидел озеро, его бело-голубые воды, тот остров – такой изолированный от окружающего мира. Это было самое волшебное место из всех, в которых ему приходилось побывать. Он вспомнил, как они смотрели на звезды всю ночь напролет, то, как она лежала на его руках. Гвендолин спала в его объятиях всю ночь. Никто из них не раздевался, но они целовались всю ночь, пока Гвен, в конце концов, не свернулась клубочком и не положила голову ему на грудь. Впервые в жизни девушка спала в его объятиях. В некоторые минуты в течение ночи Гвендолин начинала плакать – и Тор знал, что она думала о своем отце.

Тор проснулся с первыми лучами солнца – красивый красный свет озарял горизонт вместе с первым восходящим солнцем. Все казалось на своих местах в этом мире. Когда он проснулся, Гвен все еще была в его объятиях. Он ощущал ее вес на своей груди, ее тепло, полную совершенную тишину летнего утра. Дул легкий ветерок, раскачивая деревья над ними. Мир казался идеальным. Впервые в жизни Тор проснулся с ощущением настоящего комфорта, принадлежности, любви. Впервые в жизни кто-то желал его, а для него это означало больше, чем он смог бы выразить словами.

Они с грустью расстались рано утром. Тору нужно было спешить в казармы Легиона и готовиться к путешествию. Гвен тихо плакала, слезы бежали по ее щекам. Она наклонилась и обняла его, не отпуская молодого человека какое-то время.

«Поклянись мне снова», – прошептала девушка, – «что ты вернешься».

«Я клянусь», – произнес Тор.

Он все еще помнил взгляд ее затуманенных слезами глаз, когда она посмотрела на него в раннем утреннем свете, преисполненная такой надеждой и тоской. Этот взгляд сейчас поддерживал его. Даже теперь, когда Тор шел по дороге вместе со своими братьями из Легиона, он видел эти глаза.

«Я не стремлюсь снова пересечь Каньон», – послышался голос, который вырвал Тора из его воспоминаний. Обернувшись, он увидел Элдена, который шел в нескольких футах от него с тревогой на лице. Вдали виднелись очертания моста – Восточный Переход Каньона. Вдоль него выстроились сотни солдат.

«Я тоже», – добавил О’Коннор.

«В этот раз все будет по-другому», – сказал Рис. – «Мы идем группой. Мы останемся в Уайльдсе только на короткое время, после чего отправимся на кораблях. Это прямой путь к кораблям. Мы не войдем вглубь на их территорию, прежде чем отправимся к океану.

«Все равно, за пределами Каньона может случиться что угодно», – сказал Конвал.

В группе воцарилось молчание. Тор прислушивался к звукам сотен ботинок, разбивающих камни, к тяжелому дыханию Крона, который бежал рядом, лошадям, которые шли рядом с некоторыми воинами, топая. Он мог уловить отсюда запах лошадей и пот напуганных мужчин. Тор не испытывал страха. Он был взволнован и преисполнен тоски по Гвендолин.

«Просто подумай. Когда мы вернемся в следующем сезоне, мы все станем другими людьми», – сказал О’Коннор. – «Никто из нас не будет прежним».

«Если мы вернемся», – поправил его Рис.

Тор окинул взглядом всех парней и мужчин вокруг себя, думая о том же. Никто не будет прежним. Он чувствовал, как мир вокруг него постоянно меняется – каждую минуту каждого дня. Было так трудно удержать что-то. Тору хотелось притормозить это все, но, даже если бы он это сделал, он знал, что удержать ничего не получится.

* * *

Наконец, они добрались до базы Западного Перехода Каньона. Группа остановилась перед тем, как подняться на мост. Тор увидел удивление и страх в глазах своих собратьев из Легиона. Он вспомнил день, когда впервые увидел этот мост, и понял, что они чувствуют. Даже сейчас, глядя на него во второй раз, Тор ощутил те же благоговение, страх и удивление – мост простирался бесконечно, исчезая из поля зрения, пропасть под ним казалась бездонной. И хотя вдоль поста выстроились сотни королевских солдат, казалось, что первый шаг по этому мосту является шагом, после которого нет возвращения.

Они все подошли к мосту и молча зашагали по нему вперед. Тор почувствовал, что ставки повысились. Это больше не было очередным обучением. Сейчас они покинули настоящую защиту Кольца. Теперь они станут настоящими воинами, там, в Уайльдсе, где любой может убить их в любой момент. Теперь – или жизнь, или смерть.

В то время как они шли, все встали немного ближе друг к другу. Тор видел, как его собратья крепко сжимали руками свои мечи. Каждый из них был на пределе. Ветер хлестал их со всех сторон. Некоторые из них посмотрели через край, после чего быстро отстранились. Не в силах противостоять себе, Тор тоже посмотрел вниз, о чем сразу же пожалел – внизу он увидел небытие, оканчивающееся в тумане.

Тор с трудом сглотнул, в который раз поражаясь силе этого места. Крон заскулил и подошел ближе к Тору, потираясь о его щиколотки.

Они все продолжали идти. Пролет над Каньоном, казалось, длится вечно.

Тор услышал отдаленный крик и, подняв глаза, увидел Эстофелеса, который кружился высоко в небе. Птица нырнула вниз, все ниже и ниже, направляясь прямо к Тору. Молодой человек опустил свой холщовый рукав и поднял руку в надежде, что сокол сядет на нее. Но вместо этого Эстофелес нырнул прямо на него и, когда птица приблизилась, он увидел, что он держала что-то в своих когтях. Предмет был похож на свиток. Когда сокол был уже совсем близко, он разжал свои когти и выпустил свиток. Он пролетел в воздухе и приземлился у ног Тора. Сокол закричал и, взмахнув крыльями, снова улетел.

Крон подбежал к свитку, взял его в пасть и принес его Тору. Молодой человек наклонился и с любопытством взял кусок пергамента.

«Что это?» – спросил Рис.

«Наверное, послание?» – вставил О’Коннор.

Тор медленно развернул свиток, желая защитить его, чем бы это ни было. Разумеется, это было послание для него. Еще до того, как Тор закончил разворачивать пергамент, он увидел почерк и сразу понял, от кого сообщение. Он поднес свиток ближе, ревностно защищая его. Это было послание от Гвен.

Он прочитал послание трясущимися руками:

Прежде чем мы снова увидимся, пройдет много дней. Возможно, мы вообще больше не увидимся. Я не могу рассказать тебе, как я себя чувствую из-за этого. Я не могу перестать думать о тебе. Я с тобой, в твоем путешествии, куда бы ты ни отправился. Знай, что мое сердце находится в твоих руках. Береги его. Думай обо мне. И возвращайся ко мне.

Твоя любовь,

Гвендолин.

«Что это?» – спросил Элден.

«Что за послание у тебя в руках?» – вмешался Конвал.

Но Тор скатал свиток и засунул его в карман, не желая, чтобы другие узнали о нем.

«Оно от моей сестры?» – тихо спросил Рис.

Тор подождал, пока другие отвернулись, после чего кивнул.

Рис кивнул в ответ, а после вернулся на дорогу.

«Она влюблена в тебя, друг мой. Я надеюсь, что ты хорошо обращаешься с ней. Она хрупкая. Я очень за нее волнуюсь».

Сердце Тора забилось быстрее, когда он снова мысленно воспроизвел ее послание. Это было странно, потому что он не думал ни о чем другом, кроме нее. Сообщение от нее, которое упало на него с неба, заставили его вернуться к реальности. Тор любил ее больше, чем он смог бы описать словами. Он уже считал дни до своего возвращения. Впервые за долгое время у него появилось нечто, за что он мог крепко держаться.

Тор не знал, сколько времени прошло, когда они, наконец, сошли с моста и ступили на почву на противоположной стороне Каньона. Он ощутил электрический удар, когда они покинули Кольцо, оказавшись за пределами защиты энергетического щита. Тор тут же почувствовал себя незащищенным.

Должно быть, его собратья тоже это почувствовали, потому что видел напряжение на их лицах. Они схватились за оружие, удивленно оглядываясь. Когда они шли по тропе вглубь темного леса, их стали окружать звуки неизвестных животных.

Кольк вышел вперед и повернулся лицом к группе молодых воинов.

«Вы останетесь вместе и будете держаться группой, возьмите свое оружие в руки. Через этот лес мы станем двигаться как один. Нам предстоит пройти много миль, прежде чем мы доберемся до океана. Наши корабли ждут нас и готовы к отплытию. Наши люди охраняют их. Армия Империя разбила лагерь слишком далеко для того, чтобы причинить какие-либо неприятности. Но здесь могут быть отдельные нападающие. Будьте внимательны».

Час проходил за часом, в то время как тропинки становились все уже, а небо темнело. Они продвигались вглубь темного леса по извилистым дорожкам. Звуки, издаваемые неизвестными животными, все не прекращались. Тор все время оставался на страже. Когда в ветках раздавались случайные карабканья, Тор и его собратья несколько раз вздрогнули, но на них никто не напал. Прошло еще несколько часов, когда лес, наконец, закончился – с большим облегчением и чувством благоговейного страха вдалеке Тор увидел грохочущие волны Тартувианского моря. Он слышал их даже с такого расстояния и уже ощущал изменение в воздухе. Между ними и морем была широко открытая равнина. Насколько Тор мог видеть, врагов поблизости не было. Он вздохнул с облегчением.

Их ждал окруженный людьми короля огромный деревянный корабль, паруса которого развивались высоко в воздухе.

«Мы это сделали!» – сказал О’Коннор.

«Нет», – возразил Элден. – «Мы всего лишь добрались до корабля. Нам все еще предстоит пересечь океан. Это будет намного хуже».

«Я слышал, что до острова плыть много дней», – сказал Конвал. – «Волны Тартувианского моря сильнее, чем может выдержать человек. Погода там ужасная, а в самом море полно монстров и вражеских кораблей. Наше путешествие еще даже не началось».

Тор посмотрел на корабли, которые гордо возвышались на горизонте. Их белые паруса блестели, когда сквозь тучи начало прорываться второе солнце. Тор ощущал трепет волнения. Кольцо уже находилось позади них.

Глава семнадцатая

Эрек сидел за столом чести в большом банкетном зале в окружении сотни гостей Герцога. Он не ожидал, что его приезд сюда вызовет такой ажиотаж, поэтому был немного ошеломлен всем этим вниманием. Эрек знал, что был важным человеком в королевстве, особенно из-за своих взаимоотношений с Королем, но он не ожидал, что Герцог постелет для него красную дорожку. Это был второй день пиршества в честь приезда Эрека в преддверии скорого турнира. Рыцарь отведал изрядное количество хорошей еды и вина. Если он не вступит в состязание в ближайшее время, то утратит хватку.

Когда Эрек откинулся на глубоких подушках и оглянулся, он заметил рыцарей изо всех уголков Кольца, облаченных в наряды различных цветов, разговаривающих с разными акцентами, которые вели себя по-разному. Все они казались грозными воинами и, в то время как Герцог был уверен в том, что Эрек одержит победу над всеми ими, сам рыцарь не стал бы зарекаться. Это было частью его подготовки. В то время как слуги снова наполняли кубки вином, он только пригубил его. Турнир назначен на завтра, а он хотел быть в хорошей форме. В конце концов, он знал, что его действия, его выступление отразятся на Короле. А он относился к этому серьезно.

Найдет ли он здесь невесту – это совершенно другое дело. При мысли об этом Эрек мысленно улыбнулся. За последние два дня казалось, что ему была представлена каждая прекрасная женщина в королевстве. На самом деле, оглядывая комнату, Эрек видел десятки красивых женщин, сидящих повсюду, и не мог не заметить, что большинство из них смотрят на него. Казалось, что он также вызвал ревность у других мужчин в зале, которые добивались их внимания. Но сам Эрек не чувствовал ревности или конкуренции. Он познакомился со всеми этими женщинами и был впечатлен им – каждая была еще красивее, чем предыдущая, у каждой следующей женщины манеры и наряды были еще лучше, чем у предыдущей. Встретиться со всеми были было честью для него, но он давным-давно решил, что выберет себе жену, полагаясь на внутренний инстинкт. И по какой-то непостижимой причине, он ничего не чувствовал ни к одной из них. Эрек не хотел быть придирчивым. Он был уверен, то эти женщины все являются прекрасными для кого-то, но не чувствовал, что они подходят ему.

«Эрек из Провинции Южного Острова Кольца, позвольте представить Вам Дэссбар из Второй Провинции Лоулэндс», – сказал Герцог Эреку и, обернувшись, рыцарь встретился с еще одной прекрасной женщиной. Казалось, что парад знакомств никогда не закончится. Эта женщина была прекрасна, она вся была облачена в белый шелк с головы до ног. Она сделала реверанс, протянула свою руку и любезно улыбнулась.

«Очень приятно, милорд».

«Взаимно», – сказал Эрек, вежливо поднявшись со своего места и целуя кончики ее пальцев.

«Дэссбар прибыла из Изумрудных Равнин, она родом из знатной семьи Востока. Ее мать – третья кузина Королевы. Она благородных кровей и станет прекрасной партией», – сообщил Герцог.

Эрек любезно кивнул, не желая обидеть ни ее, ни Герцога.

«Могу сказать, что у Дэссбар прекрасная родословная», – сказал Эрек, коротко наклонившись. – «Для меня большая честь познакомиться с Вами».

Эрек снова поцеловал ее руку и сел на свое место. Женщина выглядела несколько разочарованной, словно не хотела прекращать с ним разговор. Те же чувства обуревали и Герцога. Но Эрек не чувствовал того, что должен был чувствовать, встретив эту женщину. Он хотел подойти к поиску жены так же, как он подходил к битве – целеустремленно, сосредоточенно и энергично. Праздник продолжался до глубокой ночи. Эрек был рад тому, что компанию ему составляет сидящий справа от него старый друг Брандт. Всю ночь напролет они делились историями о битвах. Даже когда потухли огни и люди покинули зал, они все еще вспоминали свои истории.

«Помнишь тот холм?» – спросил Брандт. – «Когда нас было только четверо, на патруле. Против целой группы МакКлаудов».

«Слишком хорошо», – кивнул Эрек.

«Клянусь, если бы не ты, я был бы мертв».

Эрек покачал головой.

«Мне повезло».

«Дело не в удаче», – сказал Брандт. – «Ты – лучший рыцарь в королевстве».

«Это правда», – эхо повторил Герцог, который сидел по другую сторону от него. – «Я боюсь за каждого рыцаря, который выступит завтра против Вас».

«Я не так уверен в этом», – скромно сказал Эрек. – «Кажется, Вы собрали здесь огромное количество воинов».

«Это правда», – подтвердил Герцог. – «Они съехались сюда изо всех уголков Кольца. Кажется, что каждый мужчина в этом мире хочет одного и того же – прекрасную женщину. Господь знает, почему. А как только мы ее получаем, тогда не может дождаться момента, чтобы избавиться от нее!»

Все мужчины рассмеялись.

«Завтра, несомненно, будет зрелище», – добавил Герцог. – «Но я в Вас не сомневаюсь».

«Единственная проблема в том, что победитель выбирает невесту», – вмешался Брандт. – «Зная тебя, ты можешь никого не выбрать, а это оскорбит каждую присутствующую здесь женщину!»

Эрек покачал головой.

«Я не хочу никого обидеть», – сказал он. – «Думаю… Я думаю, что просто еще не нашел ее».

«Вы говорите, что ни одна из находящихся здесь женщин не подходит Вам?» – удивленно спросил Герцог. – «Вы познакомились с несколькими самыми прекрасными женщинами, которых может предложить этот двор. Любой мужчина здесь умрет за некоторых из них – а завтра кто-то и правда может умереть».

«Я не хочу никого обидеть, милорд», – сказал Эрек. – «Я не считаю себя более достойным любой из них. Наоборот, я уверен, что они намного достойнее меня. Просто… ну, я чувствую, что узнаю ее, когда увижу. Я не хочу торопиться».

«Торопиться!» – выкрикнул Брандт. – «Тебе двадцать пять лет! Сколько еще времени тебе нужно?!»

Они все рассмеялись.

«Просто сделай выбор», – добавил Брандт. – «Обремени себя женой и раздели нашу несчастную участь. В конце концов, несчастье любит компанию! Наше королевство необходимо населять!»

Группа мужчина снова рассмеялась. Когда Эрек посмотрел в сторону, смущенный из-за всех этих разговоров, его глаза застыли. Он увидел в зале служанку – девушку, возможно, восемнадцати лет, с длинными светлыми волосами и миндалевидными зелеными глазами. На ней был простой наряд служанки – немногим лучше обносок. Она переходила от человека к человеку, наклоняясь и наполняя кубки вином. Девушка опустила голову, не встречаясь ни с кем взглядом. Она была самой скромной из всех, кого Эреку приходилось видеть. Она находилась в компании других служанок – все они упорно трудились. Никто не обращал на них внимания. Они принадлежали к классу прислуги и здесь, во дворе, к классовым различиям относились очень серьезно – слуг просто не замечали, словно они и не существовали. Ее одежда была испачкана, а волосы, казалось, не видели воды в течение многих дней. Она выглядела удрученно.

Но в ту секунду, когда Эрек увидел ее, казалось, его поразила молния. Эрек почувствовал, что от нее исходит нечто особенное. Ее гордость была поистине королевской. Что-то подсказывало ему, что она не похожа на других.

Когда она подошла ближе, наполняя каждый бокал, Эрек хорошо сумел рассмотреть ее лицо и, когда она повернулась, он замер. Эрек никогда не испытывал ничего подобного – даже при встрече с членами королевской семьи. Всю свою жизнь он надеялся испытать это чувство. Он даже не знал, способен ли на подобное чувство.

Девушка была великолепна. Эрек едва мог говорить. Но ему нужно выяснить, кто же она.

«Кто эта женщина?» – спросил Эрек Герцога, кивнув.

Герцог и кое-кто из присутствующих взволнованно проследили за его взглядом.

«Какую именно женщину Вы имеете в виду? В голубом платье?»

«Нет», – ответил Эрек, указывая. – «Ее».

Они все следили за его взглядом в тишине и растерянности.

«Ты имеешь в виду служанку?» – спросил Герцог.

Эрек кивнул.

Герцог пожал плечами.

«Кто знает? Всего лишь одна из служанок», – пренебрежительно произнес он. – «Почему Вы спрашиваете? Вы ее знаете?»

«Нет», – ответил Эрек. Слова застревали у него в горле. – «Но я хочу ее узнать».

Девушка подошла к их компании и нагнулась, чтобы наполнить бокал Эрека. Он был так заворожен, что забыть поднять свой кубок.

Наконец, девушка посмотрела на него. Когда она, стоя так близко, заглянула ему в глаза, Эрек почувствовал, что весь остальной мир растаял.

«Милорд?» – спросила она, не отрывая от него взгляда. Ее глаза застыли и тоже, казалось, расширились. Казалось, что девушка тоже была пленена им. Словно они встретились снова.

«Милорд?» – повторила она через несколько секунд. – «Наполнить Ваш кубок?»

Эрек посмотрел на нее, забыв о своих манерах. Он был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Через несколько секунд девушка, в конце концов, пошла дальше. Уходя, она несколько раз оборачивалась, чтобы посмотреть на него.

После чего она, наконец, поставила кувшин и, развернувшись, выбежала из зала.

Эрек встал, наблюдая за ней.

«Я должен ее узнать», – сказал Эрек Герцогу.

«Ее?» – удивился Герцог.

«Но она – служанка. Почему ты хочешь познакомиться с ней?» – спросил Брандт.

Эрек поднялся со своего места, словно громом пораженный, впервые в жизни точно зная, чего хочет.

«Она – та, кто мне нужен. Я буду сражаться за нее».

«За нее?! – спросил ошеломленный Брандт, встав рядом с ним.

Герцог тоже поднялся.

«Вы можете выбрать любую женщину в королевстве по обе стороны Кольца. Вы можете выбрать принцессу. Дочь лорда. Женщину с огромным приданным. А Вы выбираете ее? Служанку?»

Но их слова едва ли долетали до Эрека. Завороженный, он наблюдал за тем, как девушка выбежала из зала в боковые покои.

«Куда она идет?» – потребовал он ответа. – «Я должен знать».

«Эрек, ты в этом уверен?» – спросил Брандт.

«Вы совершаете серьезную ошибку», – добавил Герцог. – «И Вы нанесете оскорбление всем присутствующим здесь женщинам, всем представителям королевских семей».

Эрек повернулся к нему, искренне глядя ему в глаза.

«Я не хочу никого оскорбить», – ответил он. – «Но на этой женщине я собираюсь жениться. Вы поможете мне найти ее?»

Герцог кивнул своему слуге, который побежал выполнять поручение.

Он поднял руку и сжал плечо Эрека. Его лицо расплылось в сердечной улыбке.

«Правду о Вас говорят, друг мой. Вас не волнует то, что думают другие. И именно это, полагаю, мне нравится в Вас больше всего».

Герцог вздохнул.

«Мы найдем для Вас эту служанку. И она составит Вам партию!».

Возгласы одобрения окружили Эрека, когда присутствующие похлопали его по спине. Но он ни на кого не обращал внимания. Его мысли были заняты только одним – этой девушкой. Он чувствовал, не имея ни малейшего сомнения, что нашел любовь всей своей жизни.

Глава восемнадцатая

Гарет находился в покоях своего отца, глядя в открытое окно на королевский двор, как любил делать его отец. Отец любил прогуливаться на парапетах, но Гарету не хотелось делать этого. Он был абсолютно счастлив находиться здесь, в помещении, возле окна, свободно заложив руки за спину и глядя на своих людей в тени.

Его люди. Теперь они были его людьми.

Гарет стоял на одном месте с короной на голове с момента церемонии. Он не снимет ее. Кроме того, он надел черно-белую мантию своего отца, даже в эту летнюю жару. В руках он сжимал длинный золотой скипетр МакГила. Он начинал чувствовать себя королем – настоящим королем – и это чувство ему нравилось. Когда он проходил мимо, все подданные кланялись Гарету – ему, а не его отцу. Он ощутил прилив адреналина, которого не испытывал прежде. Все взгляды круглосуточно были обращены на него.

Гарет действительно сделал это. Ему удалось убить своего отца, скрыть следы преступления и устранить все препятствия между ними и королевством. Все они преклоняются пред ним. И теперь, когда они его короновали, пути назад не было. Теперь они ничего не смогут сделать, чтобы это изменить.

Но теперь, когда Гарет стал королем, он не знал, что делать. Всю свою жизнь он мечтал об этом моменте, а теперь, когда он этого добился, то не знал, что предпринять в дальнейшем. Первым его впечатлением было то, что роль короля обрекает на одиночество. Он стоял здесь один в этой комнате уже несколько часов, наблюдая за двором. Внизу, в нижних покоях, совет Гарета ожидал его на встрече. Он решил заставить их подождать. В действительности же, Гарету нравилось заставлять их ждать. Он был королем, а потом мог заставить ждать любого так долго, как ему заблагорассудится.

Стоя здесь и наблюдая за своими людьми, Гарет задумался о том, как укрепить свою власть. Для начала ему придется заключить Кендрика в тюрьму, а потом казнить его. Оставить в живых Кендрика, первенца короля, любимчика его семьи, было слишком большим риском. Он улыбнулся при мысли о том, что стража уже направилась за Кендриком.

После этого Гарет убьет Тора. Он тоже представлял собой угрозу, учитывая то, как близок он был к его королю. Кто знает, что отец рассказал ему, когда Тор находился у его смертного одра? Может быть, отец узнал Фирта. Гарет был доволен собой из-за того, что привел в действие свой план убийства. Он мудро заплатил одному из членов Легиона, чтобы сделать это. Как только они доплывут до Острова Тумана, тот устроит Тору засаду и покончит с ним. Гарет был уверен в том, что Тор не вернется.

Когда Тора и Кендрика не будет на его пути, он возьмется за Гвендолин. Она тоже представляет для него угрозу. В конце концов, последней волей его отца было то, что он хотел видеть ее своей преемницей. Наконец, самым главным вопросом, который не давал ему покоя, был Меч Судьбы. Попытается ли он завладеть им? Если бы Гарет смог это сделать, это отличило бы его от всех королей МакГилов, которые когда-либо правили. Это заставит всех людей полюбить его навсегда. Это будет означать, что он – избранный, что ему суждено править. Это сделало бы его царствование действительным и обеспечило ему престол на веки вечные. Всю свою жизнь Гарет мечтал о том моменте, когда он сможет завладеть мечом – с тех пор, как он был еще мальчишкой. Часть его была уверена в том, что ему это удастся.

Хотя другая часть не была так в этом уверена.

Внезапно дверь в его покои распахнулась. Удивившись тому, кто же мог оказаться настолько наглым, чтобы вламываться в комнату короля, Гарет обернулся. Его лицо вытянулось, когда он увидел Фирта, который, напыщенно пройдя мимо охранников, озадаченно посмотрел на Гарета. Фирт стал вести себя слишком нахально с тех пор, как Гарет был коронован. Он вел себя так, словно он правил королевством вместе с любовником. Гарета возмущало его поведение. Он спрашивал себя, а не сделал ли он ошибку, повысив Фирта до своего советника. В то же самое время он вынужден был признать, что он был рад его видеть. Часть его устала от одиночества. Гарет не знал, кто мог бы стать его другом сейчас, когда он был королем. Казалось, что он был изолирован ото всех в своей жизни.

Гарет кивнул страже, которая закрыла дверь за Фиртом. Фирт прошел по комнате и обнял Гарета. Он наклонился, чтобы поцеловать его, но Гарет отвернулся.

Он был не в настроении для этого. Фирт прервал его размышления.

Фирт выглядел оскорбленным, но потом достаточно скоро улыбнулся.

«Милорд», – произнес он, растягивая это слово. – «Разве тебе не нравится, когда тебя так называют? Это слово так тебе подходит!».

Фирт восторженно хлопнул в ладоши.

«Ты можешь в это поверить? Ты – Король! Тысячи подданных только и ждут твоего приказа. Мы можем сделать все, что угодно!».

«Мы?» – мрачно спросил Гарет.

Фирт колебался.

«Я имею в виду, ты… милорд. Можешь ли ты себе это представить? Все, что угодно. Прямо сейчас все ждут твоего решения».

«Решения?»

«Насчет меча», – сказал Фирт. – «Все королевство перешептывается. Они только об этом и говорят. Ты попытаешься завладеть им?»

Гарет внимательно посмотрел на Фирта – его любовник был более проницательным, чем он думал. Возможно, назначить его советником было не такой уж и плохой идеей.

«А ты что предлагаешь делать?»

«Ты должен сделать это! Иначе тебя посчитают слишком слабым даже для того, чтобы просто попытаться. Он станут считать, что ты не должен быть королем. Потому что, в их глазах, если ты коронован по праву, тогда ты точно попытаешься поднять его».

Гарет задумался над этим. В словах Фирта был смысл. Может быть, он прав.

«Кроме того», – сказал Фирт, улыбнувшись. Он прошел рядом с Гаретом, сцепив руки, и подошел к окну. – «Ты призван быть королем. Ты – единственный».

Обернувшись, Гарет посмотрел на него, уже чувствуя себя состарившимся.

«Нет», – честно сказал он. – «Я захватил трон. Мне его не передали».

«Это не означает, что ты не должен быть королем», – сказал Фирт. – «В этой жизни мы получаем только то, что нам предназначено. Некоторым судьба отдает предначертанное прямо в руки, другие же должны взять это сами. Это делает тебя величественнее, милорд, а не ничтожнее. Подумай об этом», – сказал он. – «Ты – единственный МакГил, который взял трон, который не сидел, сложа руки, в ожидании того, что кто-то подарит его ему. Разве это ничего для тебя не значит? Но для меня это имеет значение. Для меня это означает, что ты, только ты один из всех МакГилов, должен завладеть этим мечом, чтобы править вечно. И если ты это сделаешь, только представь – все люди, изо всех уголков Кольца и за его пределами, всегда будут кланяться тебе. Никто никогда не усомнится в твоей легитимности».

Фирт обернулся и посмотрел на Гарета. Его глаза светились от волнения и предвкушения.

«Ты должен попытаться!»

Гарет отстранился от Фирта, пересекая комнату. Он думал об этом, пытаясь все осознать. Фирт прав. Может быть, ему суждено было стать королем. Возможно, он себя недооценивал. Может быть, он был к себе слишком строг. В конце концов, его отцу было предначертано умереть – иначе он бы не умер. Может быть, все это произошло потому, что Гарету предназначалось стать лучшим королем. Да, возможно, убийство короля было к лучшему для всего королевства.

Гарет услышал крик и, обернувшись, выглянул на королевский двор, где увидел проходящий парад – празднование в честь нового короля. Были подняты флаги. Он увидел своих солдат, марширующих в строю. Это был прекрасный летний день. Посмотрев вниз, Гарет не мог избавиться от ощущения, что все это было предначертано ему судьбой. Как сказал Фирт – если бы ему не было суждено стать королем, он бы им не стал. Он бы не стоял здесь прямо сейчас.

Гарет знал, что это было самое важное решение за все его правление, которое он должен принять сейчас. Ему хотелось, чтобы в данную минуту здесь был Аргон и предложил ему совет. Но Гарет чувствовал, что друид ненавидит его и даже если бы дал ему какой-нибудь совет, был бы он верным?

Гарет вздохнул, после чего, наконец, отвернулся от окна. Пришло время сделать первое важное решение своего правления.

«Созови стражу», – приказал он Фирту, развернувшись и подойдя к двери. – «Подготовьте покои с Мечом Судьбы».

Гарет остановился и повернулся к Фирту, который стоял, взволнованно глядя на короля.

«Я собираюсь завладеть мечом».

Глава девятнадцатая

Король МакКлауд сидел верхом на своем коне на вершине Хайлэндс в окружении своего сына, своих лучших генералов и сотни его людей, которые с жадностью вглядывались на сторону Кольца, принадлежащего МакГилам. В этот летний день теплый ветерок откинул назад его длинные волосы. Он с завистью взирал на их пышные земли. МакКлауд всегда хотел заполучить эту землю – землю, которую жаждали его отец и дед задолго до него. Эта земля была более плодородной, реки здесь были глубже, почвы богаче, а воды чище. Его сторона Хайлэндс – сторона Кольца, принадлежащая МакКлаудам – была подходящей, возможно, даже хорошей. Но это не был выбор. Это была не сторона МакГилов. У него не было самых лучших виноградников, самого жирного молока, самых ярких лучей солнца. И МакКлауд – как и его отец до него – решил изменить это. МакГилы достаточно долго наслаждались лучшей половиной Кольца. Теперь пришло время для МакКлаудов заполучить ее.

Сидя на самой вершине Хайлэндс и глядя на сторону МакГилов впервые с тех пор, как он был мальчишкой, МакКлауд почувствовал прилив оптимизма. Тот факт, что он смог находиться на этой высоте, сказал ему все, что МакКлауду необходимо было знать. В прошлом МакГилы всегда так тщательно охраняли Хайлэндс, что МакКлауды даже не могли найти одного-единственного пути, чтобы пройти здесь – и, разумеется, он не смог бы находиться сейчас здесь. А теперь его люди прочистили путь с помощью всего лишь легкой стычки. МакГилы на самом деле не ожидали нападения со стороны своих давних противников. Или же, как предполагал МакКлауд, новый король был слабым и неподготовленным. Гарет. МакКлауд встречал его несколько раз. Он не был похож на своего отца. Мысль о том, что теперь королевство находилось в его руках, была смехотворной.

МакКлауд узнал возможность, когда увидел ее – такой шанс выпадает только раз в жизни, шанс, который нельзя упускать. Ему выпал шанс, чтобы нанести МакГилам тяжелый удар, раз и навсегда проникнуть на их территорию, прежде чем они оправятся после смерти их короля. МакКлауд побился об заклад, что они все еще не пришли в себя, они все еще не знают, как вести себя при правлении нового короля. До сих пор он был прав.

Предположения МакКлауда пошли еще дальше. Он рассудил, что убийство МакГила указало на разногласия внутри династии МакГилов. Кто-то убил его и вышел сухим из воды. В броне были щели. Это означало слабость. Разделение. Все это были отличные знаки. Все указывает на то, что королевство раздирают изнутри. Все указывало на то, что после всех этих столетий МакКлауды, наконец, получили шанс сокрушить своих противников раз и навсегда и получить контроль над всей территорией Кольца.

МакКлауд улыбнулся собственным мыслям – хотя легкое подергивание уголка его рта, пробившееся через густую жесткую бороду, вряд ли можно было счесть за улыбку. Он чувствовал, что его люди, находящиеся поблизости, наблюдают за ним, в то время как его взгляд был устремлен на горизонт. Они ждали первого признака, который подсказал бы им, что предпринять, как поступить. То, что он видел, безмерно радовало его. На буколических холмах тут и там были разбросаны небольшие деревни. Из домов клубился дым, женщины развешивали одежду для просушки, рядом с ними играли дети. Перед ними раскинулись целые поля овец, там находились фермеры, собирающие урожай фруктов – и, что самое главное, в поле зрения не было никакого патруля. МакГилы стали небрежными.

Улыбка МакГила стала шире. Совсем скоро это будут его женщины. Скоро это будут его овцы.

«В АТАКУ!» – крикнул МакКлауд.

Его люди издали радостный крик – боевой клич, вскочили на своих коней и высоко подняли мечи.

Все как один – сотни мужчин – ринулись в атаку вниз с горы. МакКлауд скакал первым, как он делал всегда. Ветер играл в его волосах, его желудок сжимался, когда он мчался вниз с крутого спуска. Безжалостно пнув своего коня, он поскакал галопом все быстрее и быстрее, чувствуя себя живым как никогда.

Глава двадцатая

Кендрик сидел в Оружейном Зале на длинной деревянной скамейке рядом с десятками своих братьев по оружию, членов Серебра. Он рассматривал свой меч, натачивая его. Дух рыцаря был сломлен. Смерть отца ранила его сильнее, чем он смог бы описать словами. На протяжении всей его жизни его беспокоило то, как мир воспринимал его взаимоотношения с отцом. МакГил был ему настоящим отцом. Он знал это в глубине души. Кендрик относился к нему как к родному отцу, а для МакГила он был настоящим сыном. Его первенцем. Хотя в глазах всего света он был незаконнорожденным. Почему? Только потому, что его отец избрал королевой другую женщину.

Это было несправедливо. Кендрик принял эту роль бастарда и был хорошим сыном из уважения к отцу. Всю свою жизнь он послушно подавлял в себе свои чувства. Но теперь, когда его отец был мертв – и особенно теперь, когда королем назван Гарет, что-то внутри Кендрика отказывалось и впредь принимать этот статус-кво. Что-то внутри него восставало. Не то что бы он хотел стать королем. Кендрик просто хотел, чтобы весь мир признал, что он является первенцем МакГила, что он является его законнорожденным сыном – так же, как и его братья и сестры.

Сидя здесь и натачивая свой меч о камень снова и снова, производя пронзительный шум, который раздавался по всему залу, Кендрик думал обо всех тех словах, которые он так и не сказал своему отцу. Хотел бы он иметь больше времени, хотел бы получить шанс сказать МакГилу, как он благодарен ему за то, что тот вырастил его как одного из своих детей. Сказать, что не имеет значения, что думают другие. Он – его настоящий отец, а он – его настоящий сын. Сказать слова, которые так и не были произнесены – что Кендрик любит его.

У него слишком рано отобрали отца. Отобрали без предупреждения.

Кендрик еще сильнее наточил свой меч, нанося на него камень. В эту минуту в нем поднялась ярость. Он найдет убийцу своего отца и убьет того своими собственными руками. Кендрик преисполнился решимости. У него было много подозреваемых, и он перебирал одного за другим час за часом. Был среди его подозреваемых один человек, о котором он думал больше всего, но которого больше всех остальных боялся подозревать. Этот человек был к нему ближе всех. Его младший сводный брат Гарет.

В глубине души Кендрик не мог не спрашивать себя, а не замешан ли Гарет в убийстве каким-то образом. Он вспомнил ту встречу, ярость Гарета из-за того, что отец отдал предпочтение Гвендолин. Они выросли вместе – Кендрик был старше брата всего на несколько лет – он слишком хорошо знал коварную натуру Гарета. А с тех пор, как Кендрик его знал, Гарет всегда завидовал ему – за то, что тот был старше, за что, что он был первенцем. Он смотрел на Кендрика как на препятствие. Гарет ни перед чем бы ни остановился, чтобы заполучить королевство.

Кендрик продолжал точить свой меч, думая о других подозреваемых. У его отца было много врагов – враги государства, враги, которых он приобрел в бою, соперничающие лорды. Они были чужими людьми, поэтому думать о них было легче. Кендрик надеялся на то, что это был один из них. И он будет рассматривать каждого в отдельности. Но, несмотря на то, как усиленно он старался думать о других, его мысли снова и снова возвращались к сводному брату.

Кендрик откинулся назад и посмотрел на других членов Серебра – все они чинили свое оружие в этот тоскливый день. Солнце было вытеснено внезапным туманом и ливнями. Следующий день после летнего солнцестояния всегда приносил большие изменения, всегда считался днем починки оружия, подготовкой к следующему сезону. Кроме того, именно в этот день Легион отправлялся на Сотню. Кендрик вспомнил своего нового оруженосца Тора и улыбнулся. Ему нравился этот парень и он возлагал на него большие надежды.

Рассматривал других членов Серебра – многие из них были старыми закаленными воинами, – которые сидели за столом со своим внушительным оружием и шутили друг с другом, Кендрик снова почувствовал благодарность за то, чтобы оказался в их рядах. Они приняли его как настоящего члена Серебра – и он заработал это звание. Во-первых, Кендрик был моложе остальных, а потому его встретили с опаской. Многие предполагали, что он был здесь только из-за своего отца или что он, будучи членом королевской семьи, станет смотреть на них свысока. Но постепенно, со временем, он завоевал их уважение, воюя с ними бок о бок во многих сражениях. Они увидели, что он такой же, как и они. В конце концов, члены Серебра стали считать его одним из них. Он очень этим гордился. Всякий раз, когда кто-либо пытался оказать ему честь за то, что он – сын короля, Кендрик настаивал на том, чтобы к нему относились, как к обычному человеку. Со времени люди увидели, что он искренний, и полюбили его. На протяжении многих лет Кендрик знал, что стал самым любимым членом королевской семьи – его любили даже больше, чем самого короля. В действительности, он был единственным, кого воины Серебра уважали и к кому относились, как к настоящему солдату по праву.

Для Кендрика это означало больше, чем что-либо сделанное им в этом мире. Все, чем он хотел, – это быть настоящим и уважаемым воином Серебра. Оглядевшись, Кендрик прочитал уважение в глазах своих братьев по оружию. Он мог с уверенностью сказать, что многие из них – особенно те, кто был моложе – начинали смотреть на него как на лидера. Со дня смерти его отца уже несколько воинов подходили к нему и выражали свое огорчение из-за того, что королем назвали не его. Кендрик чувствовал, что они хотят видеть его своим лидером. Но его отец ясно дал понять, что хочет видеть королевой Гвен, а Кендрик, прежде всего, должен чтить волю отца. Вот что было для него самым важным.

С другой стороны, его возмущало то, что Гарет захватил трон, и беспокоило будущее королевства. Гвен не была достаточно сильна для того, чтобы возглавить восстание людей. Если бы дело дошло до этого, Кендрик скорее стал бы править вместо Гарета – только ради благополучия Кольца. Когда Гвен стала бы старше и сильнее, он с радостью передал бы ей власть.

«Что ты думаешь о церемонии?» – спросил присевший рядом с ним Атмэ. Он полировал ручку своего топора. Атмэ был свирепым рыцарем с ярко-рыжими волосами и бородой родом из дальнего Восточного конца королевства. Кендрик сражался с ним бок о бок во многих битвах. Он был его близким и верным другом.

«Что ты думаешь о том, что твой младший брат стал королем?» – добавил Атмэ.

Кендрик посмотрел на него и увидел серьезное выражение его лица. Кроме того, он заметил, что и несколько других членов Серебра ждали его ответа. По их глазам было видно, как отчаянно они хотят, чтобы королем стал Кендрик – и какую тревогу им внушает правление Гарета. Никто не доверял его брату. Это было более чем очевидно.

Кендрик колебался, не зная, как ответить, сколько сказать. По тому, как Атмэ произнес слово «младший», было видно, что друг его подстрекает. Кендрику хотелось сказать: «Я думаю, что это ужасно несправедливо. Несправедливо, что правителем стал Гарет. Это катастрофа. Он приведет наше королевство к разрушению. Мой отец никогда не хотел этого. Он переворачивается в могиле. Мы должны что-то сделать».

Но Кендрик не мог этого сказать. Не этим людям. Не сейчас. Этими словами он деморализует их и, возможно, побудит к восстанию. Ему тщательно нужно обдумать свой следующий шаг, о том, как наилучшим образом разрешить ситуацию. Тем временем он должен осторожно подбирать слова.

«Время все расставит по своим местам», – уклончиво ответил Кендрик.

Мужчины отвернулись, притворяясь, что его ответ удовлетворил их. Но он знал, что это не так. Вдруг послышался ужасный стук в дверь. Обернувшись, все присутствующие увидели десятки солдат королевской стражи. Кендрик был удивлен тем, что они ворвались вот так в зал Серебра и что они посмели войти сюда с оружием. Он никогда не видел этого прежде. Все члены Серебра – закаленные воины – мгновенно отреагировали, наблюдая за происходящим.

Десятки королевских стражников поспешили через комнату, и Кендрик понял, что они направляются прямо к нему. Выражения их лиц были суровыми. Кендрик спрашивал себя, что же происходит. Он почувствовал их срочность и подумал, что, возможно, они пришли сюда, чтобы попросить о помощи.

Они остановились перед ним и один из них – заместитесь его отца Дарлок, человек, которого Кендрик узнал и который был предан его отцу на протяжении многих лет – вышел вперед с мрачным выражением лица.

«Кендрик из клана МакГилов Западного Королевства Кольца», – провозгласил он официальным серьезным голосом, словно читал слова со свитка. – «Настоящим заявляю, что, согласно закону Короля, Вы арестованы как изменник за убийство короля МакГила».

От этих слов у Кендрик волосы встали дыбом, а все тело превратилось в кусок льда.

По комнате пробежал возмущенный вздох, когда его братья по оружию медленно поднялись со своих мест. Они были напряжены и теряли терпение. В комнате повисла зловещая тишина. Все ожидали от Кендрика реакции.

Кендрик медленно поднялся, пытаясь дышать и осознать происходящее. Ему показалось, что вся его жизнь промчалась у него перед глазами за одну секунду.

Кендрик всматривался в лица Дарлока – морщинистое, мрачное – и видел, что стражник был очень серьезен.

«Дарлок», – решительно произнес Кендрик, пытаясь успокоиться. Его голос резонировал в комнате, где царила мертвая тишина. – «Ты знаешь меня всю мою жизнь. Ты знаешь, что слова, которые ты прочитал, являются ложью».

Глаз Дарлока дернулся.

«Милорд», – грустно ответил он. – «Боюсь, мои личные убеждения не имеют значения. Я всего лишь слуга короля и я просто должен выполнять приказ. Пожалуйста, простите меня. Вы правы. Сам я никогда не смог бы поверить в такую клевету. Но мои личные убеждения подчинены убеждениям короля. Боюсь, что я должен следовать приказам».

Кендрик посмотрел на Дарлока и увидел мрачное выражение его лица. Он видел, как стражник был расстроен, насколько сложно ему было находиться в данном положении. На самом деле он сочувствовал ему.

Кендрик с трудом мог поверить в дерзость происходящего: его собственный брат обвинял его в убийстве их отца. Это могло означать только одно – Гарет был напуган, ему было что скрывать. Ему срочно понадобился козел отпущения – неважно, насколько его обвинение будет обоснованным. Кендрик тут же понял – убийцей был сам Гарет. Внутри Кендрика вспыхнул новый огонь – не из-за того, что он угодит в темницу, а из-за того, что его призовут к ответственности.

«Мне очень жаль, Кендрик, но я собираюсь тебя арестовать», – сказал Дарлок и указал на одного из своих людей.

Когда солдат вышел вперед, внезапно вскочил Атмэ и молнией метнулся между ним и Кендриком, вынимая свой меч.

«Если ты хочешь тронуть Кендрика, сначала тебе придется иметь дело со мной», – произнес он серьезным голосом.

Внезапно комната наполнилась лязгом мечей, вынимаемых из ножен, когда все члены Серебра – а их был не один десяток – вскочили на ноги и встали лицом к лицу с королевской стражей.

Дарлок казался напуганным. Должно быть, в эту минуту он осознал, что он просчитался, появившись здесь. Должно быть, он понял, что королевство находилось всего в одном шаге от полноценной гражданской войны.

Глава двадцать первая

Гвен стояла на песчаном берегу, в то время как волны океана разбивались слишком близко от ее ног – огромные яростные волны, бьющие ее по ногам так сильно, что заставили девушку пошатнуться. Она стояла, теряя почву под ногами, наблюдая за огромным кораблем перед собой, на котором стоял Тор, махая ей рукой. На плече Тора сидел Эстофелес, который бросал такие зловещие взгляды, что в жилах Гвен застыла кровь.

Тор улыбался, но Гвен увидела, как упавший с его пояса меч погрузился в океан. Как ни странно, молодой человек этого не заметил. Он продолжал улыбаться и махать рукой. Она испугалась за него.

Море, такое спокойное, вдруг взволновалось, его кристально чистые воды внезапно запенились и стали черными. Девушка увидела, что их лодка начала неистово раскачиваться, ее бросало о волны. Тор продолжал улыбаться и махать ей рукой, словно ничего не происходило. Она не могла понять, что происходит. Небо позади него, еще секунду назад ясное, стало алым. Казалось, сами облака пенились от ярости. Молния осветило небо и пронзила парус. Через несколько секунд корабль был охвачен огнем. Пылающий корабль, набирая скорость, начал отплывать все быстрее и быстрее, погружаемый в море сильным течением.

«ТОР!» – закричала Гвен.

Она закричала снова, когда корабль угодил в клубок пламени и его увлекло в темно-красное небо, пока он окончательно не исчез на горизонте. Девушка посмотрела вниз и увидела разбивающиеся перед ней волны, достигающие ей до груди, сбивая ее на спину. Она протянула руку, чтобы ухватиться за что-то, но ничего не нашла. Гвен почувствовало, что ее засасывает в океан, все быстрее и быстрее, течение поглощало ее, в то время как другая огромная волна разбилась рядом с ее лицом.

Гвен закричала.

Она открыла глаза и увидела, что находится в покоях своего отца. Здесь было пусто и холодно. За окном была ночь. На стене было слишком много факелов и все они освещали комнату, мерцая. В комнате, на подоконнике, спиной к ней, находилась одинокая фигура. Она сразу же почувствовал, что это ее отец. На нем были его королевские меха, а голову украшала корона. Она казалась больше обычного.

«Отец?» – спросила Гвен, приближаясь к нему.

Он медленно обернулся и посмотрел на нее. Она была в ужасе. Это было лицо скелета, глаза которого вылезли из орбит, плоть его разлагалась. Он смотрел на нее с выражением ужаса и отчаяния, протягивая одну руку.

«Почему ты не мстишь за меня?» – застонал он.

У Гвен перехватило дыхание. Напуганная, она бросилась к отцу.

Они начал откидываться назад, девушка протянула руку, чтобы схватить его, но было слишком поздно. Он медленно выпал из окна.

Гвен закричала, выбегая вперед и высовывая голову из окна в поисках отца. Он упал вниз, в темноту. Казалось, что он упал в недра земли. Девушка так и не услышала звук падения его тела.

Гвен услышала треск и, обернувшись, осмотрела его пустые покои. Здесь была его корона. Должно быть, она упала с его головы, а теперь она откатилась в сторону по полу, производя полый металлический звук. Она катилась по кругу, гремя все громче и громче, пока, наконец, не остановилась. Она лежала в центре пустого каменного пола.

Откуда-то снова и снова раздавались его слова:

«Отомсти за меня!»

В следующую секунду Гвен проснулась и села в кровати, тяжело дыша. Она протерла глаза и выбралась из кровати, быстро подбежав к окну, пытаясь отогнать от себя этот ужасный кошмар. Девушка набрала холодной воды из небольшой миски, побрызгала ею лицо несколько раз и выглянула из окна.

Уже наступил рассвет. В королевском дворе было тихо, первое восходящее солнце только-только начало отбрасывать свет. Казалось, Гвен проснулась первой. Сон был ужасен, он напоминал видение. Ее сердце бешено колотилось, когда она воспроизвела его в своей памяти. Гвен приснился умирающий на борту корабля Тор. Это было скорее послание, словно она видела не сон, а фрагмент из будущего. Сердце девушки было разбито, когда она почувствовала, что совсем скоро Тор умрет.

А потом она увидела то ужасное изображение своего отца – разлагающийся скелет. Его упрек дочери. Образы были настолько реальными, что Гвен не могла уснуть снова. Она мерила шагами свои покои, не зная, как успокоиться.

Не думая, Гвендолин пересекла комнату и начала одеваться – гораздо раньше, чем делала это обычно. Она чувствовала потребность в том, чтобы сделать что-то. Что угодно, чтобы найти убийцу своего отца.

* * *

Проходя по пустым коридорам замка в раннем утреннем свете, Годфри был трезв и одинок – ощущение было непривычным. Он не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз бывал трезвым на протяжении целого дня, когда он в последний раз находился один, не в окружении своих друзей-собутыльников. Его чувства одиночества и серьезности были для него в новинку. Годфри осознал, что так, должно быть, чувствуют себя ежедневно люди, которые живут нормальной жизнью. Это было ужасно. Скучно. Эти ощущения были ему ненавистны, ему хотелось вернуться в пивную, к своим друзьям и забыть обо всем этом. Реальная жизнь была не для него.

Но впервые в своей жизни Годфри сдержался и не поддался своим порывам. Он не знал, что на него нашло, но когда он наблюдал за тем, как тело его отца опускали в землю, что-то в нем изменилось. Смерть отца что-то в нем всколыхнула. Он был похож на кипящий котел на медленном огне. Годфри ощущал недовольство, беспокойство, которых не испытывал прежде. Ему было дискомфортно в своей собственной коже. Впервые в жизни он зажег резкий свет внутри себя, переоценил себя, то, как они жил все эти годы, как он может прожить оставшуюся жизнь. Когда он посмотрел в зеркало, честно говоря, то, что он увидел, ему не понравилось.

Кроме того, Годфри взглянул на своих друзей другими глазами. Он больше не мог выносить их лиц, а больше всего – свое собственное. Этим утром, впервые за всю жизнь, вкус эля был ему противен. Впервые в жизни, с тех пор, как он себя помнил, у него была ясная голова и трезвость сознания. Сегодня ему необходимо было думать ясно, чтобы собраться с мыслями. Потому что что-то жгло его изнутри, что-то, чего он не понимал, но что побуждало Годфри найти убийцу отца.

Возможно, это было чувство вины, его неразрешенные взаимоотношения с отцом. В некотором смысле он видел в этом шанс получить одобрение своего отца. Если ему не удалось заслужить его при жизни короля, возможно, ему удастся завоевать одобрение после смерти МакГила. Если Годфри найдет убийцу, он, кроме того, сможет реабилитировать себя, реабилитировать то, чем он до сих пор занимался в своей жизни.

Несправедливость также жгла Годфри изнутри. Мысль о том, что его брат Гарет сел на трон, была ему ненавистна. Гарет всегда был интриганом, манипулятором, бессердечным ублюдком, который любил только себя. Годфри всю свою жизнь находился среди таких сомнительных людишек, поэтому мог учуять их за версту. Он читал в словах Гарета вырывающееся наружу зло и сияние словно бы из-под земли. Этот человек жаждал власти, он хотел доминировать над другими. Годфри знал, что Гарет был подлым. И он знал наверняка, что брат может быть замешан в убийстве их отца.

Годфри поднялся на еще один лестничный пролет, свернул в коридор и почувствовал холод, спускаясь в последний коридор, который вел в покои его отца. Это пробудило старые воспоминания, слишком свежие воспоминания – о том, как отец вызывал его, как наказывал. Ему всегда было ненавистно идти по этому последнему коридору к королевским покоям.

Тем не менее, сейчас, как ни странно, он испытывал нечто другое – ему казалось, что он шел по коридору призрака. Он почти ощущал присутствие своего отца по мере того, как он приближался к его покоям.

Годфри подошел к последней двери и встал перед ней. Это была огромная арочная дверь толщиной в фут, которой, казалось, была тысяча лет. Он спросил себя, сколько МакГилов пользовались ею. Было странно видеть, что ее никто не охраняет. Никогда прежде Годфри не видел, чтобы перед этой дверью не было стражи. Словно сейчас никого не волновало, что его отец когда-либо существовал.

Дверь была закрыта. Годфри протянул руку, схватился за железную ручку и толкнул ее. Когда она распахнулась с древним скрипом, он вошел внутрь.

Здесь, в пустых покоях отца, было еще более жутко. Здесь по-прежнему витал дух короля. Кровать все еще была застелена, одежда его отца все еще находилась на ней, его мантия по-прежнему висела в дальнем углу, а сапоги стояли у камина. Через открытое окно вдруг ворвался летний ветер. Годфри поежился. Ему показалось, что его отец находится здесь, рядом с ним. Когда ветер всколыхнул постельное белье, свисающее с кровати с балдахином, Годфри не мог избавиться от ощущения, что с ним говорит отец. Его охватила грусть.

Годфри прошел по комнате, чувствуя холод, осознавая, что именно здесь был убит его отец. Он не знал, что именно ищет, но чувствовал, что эти покои, где все произошло, – как раз то место, с которого нужно начать. Может быть, здесь находилась небольшая подсказка, которую они проглядели, но которая могла подать идею. Он предположил, что совет уже прочесал эту комнату верх дном, но он хотел попытаться. Ему нужно попытаться – для самого себя.

Но через несколько минут поисков он не обнаружил никаких улик.

«Годфри?» – раздался женский голос.

Годфри, застигнутый врасплох, обернулся, не ожидая, что, кроме него, здесь находится кто-то еще. Он увидел свою младшую сестру Гвендолин.

«Ты напугала меня», – сказал он, выдохнув. – «Я не знал, что здесь есть кто-то еще».

«Прости», – произнесла она, делая шаг вперед и закрывая за собой дверь. – «Дверь была открыта. Я тоже не думала, что увижу тебя здесь».

Годфри прищурился, разглядывая сестру. Она казалась потерянной, взволнованной.

«Что ты здесь делаешь?» – спросил он.

«Я могу спросить тебя о том же», – ответила Гвендолин. – «Еще слишком рано. Должно быть, тебя потянуло себя. Как и меня».

Годфри посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает и не подсматривает. Он понял, что становится параноиком. Он кивнул в ответ – медленно, настороженно.

Годфри всегда заботился о Гвен. Из всех его братьев и сестер она была единственной, кто его не осуждал. Он всегда ценил то, какой чувствительной и сострадательной она была. Годфри всегда чувствовал, что Гвен была единственным членом его семьи, который хотел верить в него, который хотел дать ему второй шанс. Он знал, что может рассказать ей что угодно, не опасаясь осуждения.

«Ты права», – ответил он. – «Меня на самом деле потянуло сюда. Я не могу думать ни о чем другом».

«Я чувствую то же самое», – сказала она. – «Его смерть была слишком внезапной. И слишком жестокой. Мне сложно расслабиться, наслаждаться жизнью, пока я не узнаю, что мы нашли убийцу. Мне приснился ужасный сон. И это привело меня сюда».

Годфри кивнул. Он ее понимал.

Он наблюдал за Гвендолин, в то время как она ходила по комнате, пытаясь все осознать. Он видел страдание на лице своей сестры и понял, насколько болезненно это должно быть и для нее тоже. В конце концов, они с отцом были очень близки. Она была ему ближе, чем кто-либо из них.

«Я думал, что, возможно, смогу найти что-то здесь», – сказал Годфри, снова пройдясь по комнате, заглядывая в каждый угол, под кровать, осматривая все до мелочей. – «Но ничего не видно».

Гвендолин тоже все осматривала, медленно продвигаясь по комнате.

«Что это за пятна?» – спросила она.

Обернувшись, Годфри поспешил к тому месту, на которое указывала сестра. На полу, на темном камне, виднелся крошечный контур пятна. Они подошли к окну, идя по следу. Выйдя на солнечный свет, Годфри ясно увидел, что это было пятно крови. Его прошиб озноб. Пятна покрывали полы и стены. Молодой человек понял, что они принадлежали его отцу.

«Должно быть, здесь была жестокая борьба», – сказала Гвендолин, следуя за пятнами по всей комнате.

«Ужасно», – произнес Годфри.

«Я не знаю, что именно я ожидала здесь увидеть», – сказала Гвен. – «Но, думаю, возможно, это всего лишь пустая трата времени. Я ничего не вижу».

«Я тоже», – сказал Годфри.

«Возможно, есть другие места, где мы можем поискать», – произнесла девушка.

«Где?»

Она пожала плечами.

«Где бы это ни было, это точно не здесь».

Годфри ощутил холодный ветер, холод не покидал его. Он боролся с желанием уйти из этих покоев, и по глазам Гвен видел, что она испытывает то же самое.

Они оба развернулись и направились к двери.

Но когда Годфри уже подходил к двери, вдруг что-то привлекло его внимание и заставило его остановиться.

«Подожди», – сказал он. – «Посмотри сюда».

Гвен обернулась и посмотрела туда, куда указывал ее брат. Годфри прошел по комнате и направился к камину. Он протянул руку и указал пальцем на пятно крови на стене.

«Это пятно не похоже на остальные», – сообщил он. – «Оно находится в другой части комнаты. И оно светлее».

Они обменялись озадаченными взглядами, рассматривая стену с близкого расстояния.

«Это может быть от орудия убийцы», – добавил он. – «Может быть, он пытался спрятать его в стене».

Годфри потрогал камни в поисках того, который слабо прикреплен, но ничего не нашел. Тогда Гвен остановилась и указала на камин.

«Там», – сказала она.

Но Годфри ничего не увидел.

«Рядом с углублением камина. Ты видишь это? Та впадина в стене. Мусоропровод».

«Что это?» – спросил Годфри.

«Эти пятна от кинжала. Они окружают мусоропровод. Посмотри на потолок углубления».

Они опустились на колени и присмотрелись тщательнее. Годфри поразился тому, что сестра права. Пятна вели прямо к мусоропроводу.

«Кинжал вышел отсюда», – пришла к выводу Гвен. – «Должно быть, он выбросил его в мусоропровод».

Повернувшись, они посмотрели друг на друга, зная, куда им теперь пойти.

«Комната отходов», – произнес Годфри.

* * *

Годфри и Гвендолин спускались вниз по узкой каменной лестнице замка, все глубже и глубже в недра замка – гораздо глубже, чем Годфри приходилось бывать. Как раз когда он начинал испытывать головокружение, они подошли к железной двери. Он повернулся к Гвен.

«Это похоже на комнаты слуг», – сказал он. – «Думаю, комната отходов находится за этой дверью».

«Попробуй», – сказала Гвен.

Годфри протянул руку и ударил кулаком по двери. Через несколько секунд они услышали шаги. Наконец, дверь открылась и оттуда показалось длинное серьезное лицо.

«Да?» – спросил старик, который, очевидно, прослужил слугой всю свою жизнь.

Годфри повернулся к Гвен и она покачала головой.

«Это комната отходов?» – спросил он.

«Да», – ответил слуга. – «А также это комната для кухни. Что вас сюда привело?»

Прежде чем Годфри успел ответить, слуга прищурился и вдруг узнал их.

«Подождите минутку», – добавил он. – «Вы дети короля МакГила?» – Его глаза загорелись уважением. – «Да», – ответил он сам себе. – «Что вы здесь делаете?»

«Пожалуйста», – тихо произнес Годфри, делая шаг вперед и положив руку ему на запястье. – «Впустите нас».

Слуга отступил в сторону и шире открыл дверь. Брат и сестра поспешили войти внутрь.

Комната, в которой Годфри никогда не был прежде, удивила его, хотя ее структура была такой, в которой он жил всю свою жизнь. Они находились в недрах замка, в большой темной комнате, освещенной несколькими факелами, наполненной горящими лунками, деревянными столами и огромными пузырящимися котлами, висящими над лунками. Было ясно, что эта комната предназначена для десяток слуг. Но, кроме этого человека, здесь больше никого не было.

«Вы пришли слишком рано», – сказал слуга. – «Мы еще даже не начали готовить завтрак. Другие слуги скоро придут».

«Все в порядке», – ответил Годфри. – «Мы здесь по другой причине».

«Где мусоропровод?» – спросила Гвен, не желая попусту тратить время.

Слуга озадаченно посмотрел на них.

«Мусоропровод?» – повторил он. – «Но для чего вам нужно это знать?»

«Пожалуйста, просто покажите его нам», – попросил Годфри.

Слуга – с длинным лицом и впалыми щеками – продолжал смотреть на них, после чего, наконец, повернулся и провел их через комнату.

Они все остановились перед огромной каменной впадиной, внутри которой был большой котел – такой большой, что для того, чтобы его поднять, понадобилось бы, как минимум, два человека. Он выглядел так, словно мог вместить отходы всего замка. Он находился под желобом, который, должно быть, вел вверх. Годфри ощутил этот смрад и отпрянул.

После чего Годфри и Гвен сделали шаг вперед и тщательно осмотрели окружающую его стену. Но, несмотря на их усилия, они не увидели никаких пятен и ничего необычного.

Они заглянули в котел, но он был пуст.

«Вы здесь ничего не найдете», – сказал слуга. – «Его опорожняют каждый час».

Годфри спросил себя, а не тратят ли они попусту время. Он вздохнул и они с Гвен обменялись разочарованными взглядами.

«Это насчет моего хозяина?» – наконец, спросил слуга, нарушая тишину.

«Твоего хозяина?» – спросила Гвен.

«Того, который пропал».

«Пропал?» – переспросил Годфри.

Слуга кивнул.

«Он исчез однажды ночью и больше не возвращался на работу. Ходят слухи об убийстве».

Годфри и Гвен переглянулись.

«Расскажи нам больше», – попросила его Гвен.

Не успел он ответить, как в дальнем конце открылась дверь и в комнату вошел человек, чья внешность поразила Годфри. Он был коротким и широким и – наиболее поразительно – его спина была деформированной, скрученной и сгорбленной. Он прихрамывал и было видно, каких усилий ему стоило поднять свою голову. Он медленно передвигался по комнате.

Наконец, он остановился перед ними, глядя то на Годфри, то на слугу.

«Это большая честь, что Вы осчастливили нас своим присутствием, милорд», – сказал горбун, поклонившись.

«Штеффен знает об этом деле гораздо больше меня», – осуждающе добавил слуга. Было очевидно, что Штеффен ему не нравился.

После этих слов он развернулся и поспешил прочь, исчезая за задней дверью. Штеффен наблюдал за тем, как он уходит.

Годфри и Гвен переглянулись.

«Штеффен, можем ли мы поговорить с тобой?» – осторожно спросил Годфри, пытаясь его успокоить.

Штеффен уставился на них, скручивая руки. Он заметно нервничал.

«Я не знаю, что вам сказать, но этот слуга – лгун. И сплетник», – сказал Штеффен, защищая себя. – «Я ничего не сделал».

«Мы не говорим, что ты что-то сделал», – сказал Годфри, также пытаясь успокоить его. Было очевидно, что Штеффену есть что скрывать, а Годфри хотел это выяснить. Он чувствовал, что это как-то связано со смертью его отца.

«Мы хотим спросить тебя о нашем отце, короле», – сказал Гвен. – «О той ночи, когда он умер. Не помнишь ли ты что-нибудь необычное той ночью? Оружие, выпавшее из мусоропровода?»

Штеффен заерзал, опустив глаза в пол, избегая смотреть им в глаза.

«Я ничего не знаю ни о каком кинжале», – сказал он.

«А кто сказал о кинжале?» – спросил Годфри.

Штеффен виновато оглянулся. Годфри понял, что поймал его на лжи. Этот человек точно что-то скрывал. Он взбодрился.

Штеффен ничего не ответил. Он просто ковырял носком сапог пол, продолжая крутить свои руки.

«Я ничего не знаю», – повторил он. – «Я не сделал ничего плохого».

Годфри и Гвен обменялись понимающими взглядами. Они нашли что-то важное. Тем не менее, было ясно, что он ничего больше им не расскажет. Годфри понял, что должен сделать что-то, чтобы заставить его говорить.

Годфри сделал шаг вперед, протянул руку и положил ее на плечо Штеффена. Тот виновато поднял глаза, словно провинившийся школьник. Годфри грозно смотрел на него, сжимая руку на его плече.

«Мы знаем, что случилось с твоим хозяином», – сказал он, блефуя. – «А теперь ты можешь или рассказать нам о том, что ты знаешь об убийстве нашего отца, или мы бросим тебя в темницу, где ты никогда больше не увидишь солнечный свет. Выбор за тобой».

Стоя там, Годфри ощущал, как на него нисходит сила его отца, впервые в жизни он чувствовал врожденную силу, которая побежала через его кровь – кровь долгой череды королей. Впервые в своей жизни он чувствовал себя сильным. Уверенным. Достойным. Он чувствовал себя МакГилом. И на этот раз Годфри чувствовал одобрение своего отца.

Должно быть, Штеффен это почувствовал, потому что, после продолжительного молчания, он, наконец, перестал ерзать. Он поднял глаза, встретился взглядом с Годфри и кивнул в знак согласия.

«Я не отправлюсь в тюрьму, если расскажу вам?» – спросил он.

«Нет», – ответил Годфри. – «Если ты не имеешь отношения к смерти нашего отца. Это я тебе обещаю».

Штеффен облизнул губы, после чего, наконец, кивнул.

«Очень хорошо», – сказал он, в конце концов. – «Я все вам расскажу».

Глава двадцать вторая

Тор сидел глубоко в лодке на одной из длинных деревянных скамеек. Обеими руками он держал толстое деревянное весло для гребли. У его ног сидел Крон. Он потел под палящим солнцем, как происходило уже не первый день. Он тяжело дышал, спрашивал себя, наступит ли этому конец. Путешествие казалось бесконечным. Сначала их несли паруса, но потом резко пропал ветер, и все парни на корабле вынуждены были приступить к гребле.

Тор сидел в центре длинной узкой лодки. Рядом с ним сидел Рис, О’Коннор находился впереди. Тор спрашивал себя, сколько еще они смогут выдержать. Он никогда не занимался такой тяжелой работой так долго – каждый мускул его тела был напряжен. Его плечи, запястья, предплечья, бицепсы, спина, шея и даже бедра – казалось, все это было уже на исходе. Его руки дрожали, а ладони были покрыты ссадинами. Несколько членов Легиона уже рухнули от истощения. Этот остров – где бы он ни был – казалось, находится на другом конце земного шара. Тор молился о дожде.

Только ночью у них выдался короткий перерыв, когда они смогли поспать в течение пятнадцатиминутной смены. Лежа в лодке темной ночью, пока Крон свернулся клубком рядом с ним, Тор пережил самую темную и самую ясную ночь в своей жизни. Весь мир наполнился сверкающими красными и желтыми звездами. К счастью, было лето и погода стояла теплая. Влажные ветры океана принесили ему прохладу и он уснул в течение нескольких секунд – только для того, чтобы через несколько минут его разбудили. Он спрашивал себя, является ли это частью Сотни, их способом начать ломать их.

Тор всерьез начал задаваться вопросом, что еще ожидает их впереди, сможет ли он вынести все это. У него заурчало в желудке. Прошлой ночью ему достался на ужин небольшой кусок соленой говядины и маленькая фляга рома, чтобы его запить. Он отдал половину своего куска Крону, который тут же его съел и заскулил, выпрашивая больше. Тор чувствовал себя ужасно из-за того, что ему больше нечего было предложить. Но он и сам плотно не ел вот уже несколько дней, потому заскучал о домашнем комфорте.

«Как долго это будет продолжаться?» – Тор услышал, как парень, который был на несколько лет старше него, крикнул своему товарищу.

«Достаточно долго для того, чтобы убить нас», – ответил тот, тяжело дыша.

«Ты и раньше бывал на этом острове», – крикнул один член Легиона другому, постарше, который сидел, уныло гребя веслом. – «Как долго нам еще плыть? Далеко еще?».

Парень постарше пожал мускулистыми плечами.

«Сложно сказать», – ответил он. – «Мы еще даже не добрались до дождевой стены».

«Дождевая стена?» – выкрикнул другой солдат.

Но старший солдат, тяжело дыша, снова замолчал и корабль опять погрузился в тишину. Все, что Тор мог слышать не переставая, был звук весел, врезающихся в воду.

В тысячный раз Тор опустил глаза, щурясь из-за солнечного света, удивляясь желтому цвету воды. Местами она была ясной, особенно ближе в поверхности. Присмотревшись, Тор увидел экзотических морских созданий, которые плавали неподалеку от лодки, следуя за ними, словно старались не отставать. Он увидел длинную фиолетовую змею, длина которой почти достигала длины лодки, с десятком голов, расположенных вдоль всего тела. Когда она плыла, ее головы вытягивались от тела, вырываясь на открытый воздух, обнажая острые, как бритва, зубы. Тор и представить себе не мог, что делает эта змея – дышит ли или пытается поймать несколько насекомых в воздухе? Или она им угрожала?

Тор с трудом мог представить, какие еще странные создания ожидали их там, куда они направляются. Он старался не думать об этом. Это была другая часть мира, а там все возможно. Будет ли это частью тренировки? У него было предчувствие, что так и будет.

Один из членов Легиона – высокий хрупкий парень, которого Тор помнил с тренировочного поля – внезапно наклонился над веслом и рухнул в десяти футах от него. Он упал на бок, после чего с глухим стуком рухнул на деревянный пол. Это был парень с тренировок на щитах, тот самый, который боялся принимать участие и которого заставили бежать несколько дополнительных кругов. Тору стало его жалко.

Не думая, Тор прекратил грести и, подпрыгнув со своего места, поспешил к парню. Он смутно сознавал, что покидать свое место противоречило правилам, но он просто отреагировал, увидев, что один из его собратьев по Легиону оказался в беде. Он перевернул парня и посмотрел на его лицо, которое было очень красным – солнце обожгло его кожу, его губы были слишком сухими и потрескавшимися. Парень был жив, но его дыхание было затрудненным.

«Вставай!» – настаивал Тор, встряхнув его.

Глаза парня дрогнули.

«Вставай!» – настойчиво шептал Тор. – «Быстро вставай! Пока они тебя не увидели!»

«ТОРГРИН!» – заорал Кольк.

Тор почувствовал тяжелый удар сапогом по спине и отлетел в сторону, упав лицом на пол лодки. Древесина саднила его по лицу и ладоням.

«ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!»

Тор был возмущен. Кровь бросилась ему в лицо от ярости, но он сдержал себя от необдуманного поступка. Он повернулся и поднял глаза вверх.

«Он упал!» – запротестовал Тор. – «Я всего лишь помогал…»

«НИКОГДА не покидай свое место! НИ ПО КАКОЙ причине! Мы не панькаемся здесь друг с другом. Если он падает, позволь ему упасть!» – орал Кольк, встав над Тором, уперев руки в бедра. Тор ощутил новый прилив ненависти к этому человеку. Получить удар и слышать эти крики в свой адрес на глазах у других парней было унизительно. Его гордость была задета. Тор поклялся себе, что он отомстит. Иногда, как командир, Кольк был слишком жесток.

К нему подбежал Крон. Леопард зарычал на Колька.

Увидев его, Кольк, казалось, опасался подходить ближе. Вместо этого он указал трясущимся пальцем на место Тора.

«А теперь возвращайся назад!» – крикнул он. – «Или я сам выброшу тебя за борт!»

Тор поднялся на одно колено, когда внезапно заметил что-то над плечом Колька, что заставило его замереть.

«БЕРЕГИСЬ!» – закричал Тор, делая жест рукой.

Кольк развернулся, но уже было слишком поздно. У Тора не было выбора – он прыгнул вперед и набросился на Колька, сбив его с ног на пол, как раз вовремя.

Через доли секунды раздался оглушительный бум – в воздухе пролетело пушечное ядро, направленное прямо на них. Оно пролетело над палубой корабля, как раз над тем местом, где стоял Кольк. Ядро едва не задело его по голове, когда он упал на палубу.

Оно опалило верхние перила, раздался звук крушения древесины. Чудесным образом, ядро не нанесло серьезного ущерба кораблю, когда оно пролетело мимо и с огромным всплеском рухнуло в воду.

Благодаря предупреждению Тора, все остальные члены Легиона пригнулись как раз вовремя. Все как один они легли на пол, подняв головы и выглядывая.

Там, на горизонте, по направлению к ним двигался огромный черный корабль. Он плыл под желтым флагом, с эмблемой черного щита в центре, который пронзали два рога.

«Корабль Империи!» – крикнул Кольк.

Он быстро приближался. Его большая пушка была нацелена прямо на них, а на его борту находилась, как минимум, сотня солдат. Силы были неравны – корабль Империи был больше, на нем была пушка больше количество солдат. А что гораздо хуже – он был полон дикарей Империи, огромных, мускулистых, с красной кожей и с рогами, торчащими из их лысых голов, с огромными желтыми глазами, маленьким треугольником для носов и невероятно широкими челюстями, с рядами острых, как бритва, зубов, и двумя большими клыками, торчащими с каждой стороны. Они были грозными созданиями. Стоя на палубе, дикари держали в руках мечи и пускали слюни при виде их корабля.

«ГАЛЕРКА!» – крикнул Кольк, вскакивая на ноги.

Парни приступили к действию. Тор не понимал, что происходит и что он должен делать, но его собратья, казалось, это знали.

«СТРЕЛЬЦЫ ВПЕРЕД!» – кричал Кольк. – «Приготовьте свои стрелы! Остальные поджигайте стрелы!»

Все вокруг Тора – парни постарше, более дисциплинированные – поспешили вперед к краю, хватая луки и стрелы из стоек на борту корабля. Юные члены Легиона поспешили к своим местам, хватая тряпки и опуская их в масло, обворачивали ими один конец стрел и поджигали их.

Тор хотел помочь. Он увидел лучника, который опустился на колени и которому никто не помогал, и приступил к действию. Он подбежал к нему, окунул тряпку в масло, привязал ее к своей стреле, поджег ее и поставил ее в свою струну. Парень тут же отстранился и выстрелил, как и дюжина других членов Легиона вокруг него.

Подожженные стрелы взмывали в воздух. Большинство их не долетали, падая в море и шипя, в то время как десяток стрел упали на вражеский корабль. Но они приземлялись на палубу, далеко от огромных парусов, не достигая своей цели. Хорошо подготовленные дикари тут же бросались на стрелы и тушили их. Первый залп не нанес серьезного повреждения.

Со своей стороны Империя направила свою пушку и еще раз выстрелила.

«ЛОЖИСЬ!» – крикнул Кольк.

С колотящимся сердцем Тор нырнул лицом на палубу вместе с остальными членами Легиона, потянув за собой Крона. Раздался еще один рокот, когда над ними пролетело очередное пушечное ядро – оно снова задело корабль, но на этот раз ему удалось разнести большой кусок перил. Над головой Тора, подобно снарядам, пролетели деревянные щепки.

«СНОВА ЛУКИ!» – крикнул Кольк.

Лучники снова заняли свои места. Тор поспешил на помощь, поджигая стрелы и передавая их лучникам, которые немедленно ставили их на тетиву и стреляли. Лодка находилась недалеко и на этот раз им повезло больше. Бесстрашный корабль Империи, не беспокоясь о закрытии бреши, едва проплыл пятьдесят ярдов. Должно быть, дикари думали, что они смогут их догнать и что стрелы не причинят никакого вреда.

В этом и заключалась их большая ошибка. В этот раз несколько десятков горящих стрел угодили в паруса. Пока дикари тушили некоторые из них, остальные причинили достаточно вреда. Через несколько секунд их паруса запылали.

«ВНИЗ!» – крикнул Кольк.

Тор поднял глаза вверх как раз вовремя, чтобы увидеть дикарей, стоящих на краю перил, держа в руках копья и бросая их прямо в их корабль.

Тор пригнулся, прижав в себе Крона. Его сердце бешено колотилось, когда в воздухе вокруг него свистели копья. Он слышал, как они пробивали древесину.

Тор услышал крик и, обернувшись, увидел парня постарше, который кричал, хватаясь за пронзенную копьем руку, из которой хлестала кровь. Тор быстро окинул взглядом остальных и убедился, что, к счастью, больше никто серьезно не пострадал или – что гораздо хуже – не умер. Большинству из них удалось вовремя прикрыться.

Тор оглянулся и увидел, что теперь корабль Империи был еще ближе. Сейчас они находились, возможно, в тридцати ярдах. Он видел желтизну глаз дикарей. Их корабль был охвачен пламенем, но их воинов это, казалась, мало волнует. Они гребли в два раза сильнее, озабоченные тем, чтобы добраться до корабля Легиона и, видимо, захватить его. Крон зашипел и зарычал на вражеский корабль.

«КОПЬЯ!» – крикнул Кольк, подбегая и хватая одно копье. – МЕТАЙТЕ ИХ ОБРАТНО!»

Все парни вокруг Тора приступили к действию, поспешив схватить копья, торчащие из древесины. Тор тоже помчался к одному копью и схватил его, выдергивая его из дерева. Оно было толстым, длинным и, на удивление, глубоко застряло в древесине. Тору понадобилось много усилий, чтобы извлечь его, тем не менее, ему это удалось. Он подбежал к краю корабля и осмотрел мишень. Позади него копья метали Рис и О’Коннор. Тор наблюдал за тем, как они не долетали, падая в воду. Копья всех парней не долетали до корабля Империи. Только несколько копий угодили в корабль, но даже они не угодили в мишень.

Тор нацелился на одну толстую веревку высоко на вражеском корабле, которая держала грот-мачту. Он закрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как внутри него зарождается энергия, чувствуя, как его тело обволакивает тепло. Он попытался позволить своей энергии взять над ним верх, направлять и контролировать его.

Тор сделал несколько шагов вперед, откинулся назад и метнул копье в воздух.

Он наблюдал за тем, как оно летело, чувствуя прилив гордости из-за того, как копье движется к цели.

Это был идеальный выстрел.

Копье разрезало веревку пополам и она издала оглушительный звук. Тут же их горящие паруса начали падать, пока, наконец, не рухнули окончательно, вертикально приземляясь на корабль, распространяя огонь по всей палубе.

Дикари закричали – многих из них охватил огонь. Через несколько минут корабль начало сильно раскачивать, после чего он перевернулся на бок. Дикари начали прыгать в воду.

Члены Легиона издали победоносный клич. Тор спрашивал себя, видел ли кто-нибудь его бросок.

«Хороший выстрел», – сказал кто-то. Молодой человек не узнал того, кто похлопал его по спине.

Обернувшись, Тор увидел, что другие смотрят на него с восхищением, и ощутил прилив гордости. Он ощутил вкус победы. Поначалу Тор испытал ужас при виде корабля Империи, осознав, что они находились на вражеской территории. Но теперь, когда они сразили их, он почувствовал, что нет ничего невозможного. Молодой человек понял, что если они смогли выдержать это, то выдержат что угодно.

И тут раздался другой крик: «ФЛОТ ИМПЕРИИ!»

Подняв глаза, Тор увидел, что один из членов Легиона высоко на мачте указывает на горизонт.

Тор подбежал к перилам вместе с другими парнями и присмотрелись. Его сердце защемило – там, на горизонте, виднелся целый флот кораблей Империи.

Сердце Тора бешено заколотилось в груди. Шансов на то, что им удастся противостоять такому количеству кораблей, не было – как шансов на то, что они смогут вовремя вернуться в Кольцо. Скоро с ними будет покончено.

«ДОЖДЕВАЯ СТЕНА!» – выкрикнул кто-то.

Тор повернулся в другую сторону и на горизонте увидел то, что выглядело, как стена воды. Он никогда не видел ничего подобного. Это был идеально ясный день, над ними было чистое небо, тем не менее, на горизонте перед ними предстала прямая стена дождя. Она не двигалась, а просто находилась там, словно водопад посреди небытия.

«Что это?» – спросил Тор Риса, подойдя к нему.

«Это граница к другой стороне. Море Дракона».

«К ВЕСЛАМ! ГРЕБИТЕ К СТЕНЕ ДОЖДЯ!» – отчаянно закричал Кольк. Впервые Тор слышал страх в его голосе.

Тор бросился к своему месту, начиная грести изо всех сил, как и его товарищи вокруг него. Их корабль начал двигаться быстрее, направляясь прямо к воде. Когда они приблизились, сильное течение начало засасывать их внутрь, к водовороту. Тор оглянулся и увидел, что корабли Империи преследуют их.

«А как насчет кораблей Империи?» – крикнул Тор Рису.

Сидящий вперед него Рис покачал головой.

«Они не последуют за нами. Не через дождевую стену».

«Но почему?» – спросил Тор.

«Это слишком опасно. Они не станут рисковать. За той стеной находится море монстров».

Тор удивленно посмотрел на воду.

«Но если это опасно для них, какова надежда для нас?»

Рис покачал головой.

«Это единственный путь. У нас нет шанса».

Когда они приблизились к водяной стене, Тор услышал ужасный рев бьющейся воды, ощутил брызги даже отсюда. Он обернулся и увидел, что корабли Империи прекратили погоню.

Тор почувствовал облегчение из-за того, что они избавились от них, но вместе с тем он был напуган тем, что им предстояло. Тор заскулил. Когда на тело Тора стала литься ледяная вода, а весь мир превратился в размытое пятно, он изо всех схватился за мачту, как сделали все члены Легиона рядом с ним. Через несколько секунд он весь был облит водой, брызги которой были так сильны, что он перелетел через корабль. Он попытался схватиться за что-то, но не смог, так как потерял хватку и, поскользнувшись, пролетел через всю палубу. Вода наполнила его глаза, уши, нос, он протянул руку, размахивая ею. Он пытался дышать, но вода наполняла легкие. Он не мог не задать себе вопрос – если эти воды были слишком опасными для Империи, какие же существа могли находиться за ними?

Избранные отзывы о Морган Райс

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«Райс делает отличную работу, вовлекая вас в историю с самого начала, используя отличное описательное качество, которое выходит за рамки простой картины сюжета… Хорошо написано и невероятно быстро читается»

Black Lagoon Reviews (о книге «Перевернутый»)

«Идеальная история для молодых читателей. Морган Райс сделала отличную работу, решившись сплести интересный поворот… Освежающе и уникально. Серия посвящена одной девушке… необыкновенной девушке. Легко, но невероятно быстро читается! Rated PG»

The Romance Reviews (о книге «Перевернутый»)

«Завладела моим вниманием с первых страниц  и уже не отпускала… Эта история представляет собой удивительные быстро развивающиеся приключения, которые захватывают с самого начала. В книге нет ни одного скучного момента»

Paranormal Romance Guild (о книге «Перевернутый»)

«Насыщено действиями, романтикой, приключениями и неизвестностью. Вы влюбитесь в эту книгу снова и снова»

vampirebooksite.com (о книге «Перевернутый»)

«Прекрасный сюжет. Этот одна из тех книг, которую вы не сможете отложить в сторону ночью. Концовка настолько захватывающая, что у вас тут же появится желание купить следующую книгу, просто чтобы посмотреть, что случится дальше»

The Dallas Examiner (о книге «Любимый»)

«Книга, соперничающая с «СУМЕРКАМИ» и «ДНЕВНИКАМИ ВАМПИРОВ», которую вы не сможете отложить в сторону, пока не дочитаете до последней страницы!  Если вы любите приключения, любовь и вампиров, тогда эта книга для вас!»

vampirebooksite.com (о книге «Перевернутый»)

«Морган Райс снова доказала, что она является чрезвычайно талантливой рассказчицей… Книга обращается в широкой аудитории, включающей юных поклонников жанра о вампирах / фэнтези. Неожиданная и захватывающая концовка книги потрясет вас»

The Romance Reviews (о книге «Любимый»)

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1 «Дневники вампира», которые представляют собой серию для подростков, состоящую из 11 книг (и их число постоянно растет); серию бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и серии бестселлеров эпического фэнтези № 1 «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ», состоящей из тринадцати книг (и их число постоянно растет).

Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях. Переводы книг представлены на немецком, французском, итальянском, испанском, португальском, японском, китайском, шведском, датском, турецком, венгерском, чешском и словацком языках (их количество языков растет).

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить книгу бесплатно, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Content

Морган Райс
Марш королей

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Избранные отзывы о Морган Райс

О Морган Райс