Морган Райс

Заряд доблести

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1 «Журнал вампира», которые представляют собой серию для подростков, состоящую из 11 книг (и их число постоянно растет); серию бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и серии бестселлеров эпического фэнтези № 1 «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ», состоящей из тринадцати книг (и их число постоянно растет).

Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях. Переводы книг представлены на немецком, французском, итальянском, испанском, португальском, японском, китайском, шведском, датском, турецком, венгерском, чешском и словацком языках (их количество языков растет).

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить книгу бесплатно, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Избранные отзывы о Морган Райс

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«Райс делает отличную работу, вовлекая вас в историю с самого начала, используя отличное описательное качество, которое выходит за рамки простой картины сюжета… Хорошо написано и невероятно быстро читается»

Black Lagoon Reviews (о книге «Обращенная»)

«Идеальная история для молодых читателей. Морган Райс сделала отличную работу, решившись сплести интересный поворот… Освежающе и уникально. Серия посвящена одной девушке… необыкновенной девушке. Легко, но невероятно быстро читается! Рекомендуется читать под присмотром родителей»

The Romance Reviews (о книге «Обращенная»)

«Завладела моим вниманием с первых страниц и уже не отпускала… Эта история представляет собой удивительные быстро развивающиеся приключения, которые захватывают с самого начала. В книге нет ни одного скучного момента»

Paranormal Romance Guild (о книге «Обращенная»)

«Насыщено действиями, романтикой, приключениями и неизвестностью. Вы влюбитесь в эту книгу снова и снова»

vampirebooksite.com (о книге «Обращенная»)

«Прекрасный сюжет. Этот одна из тех книг, которую вы не сможете отложить в сторону ночью. Концовка настолько захватывающая, что у вас тут же появится желание купить следующую книгу, просто чтобы посмотреть, что случится дальше»

The Dallas Examiner (о книге «Возлюбленный»)

«Книга, соперничающая с «СУМЕРКАМИ» и «ДНЕВНИКАМИ ВАМПИРОВ», которую вы не сможете отложить в сторону, пока не дочитаете до последней страницы! Если вы любите приключения, любовь и вампиров, тогда эта книга для вас!»

vampirebooksite.com (о книге «Обращенная»)

«Морган Райс снова доказала, что она является чрезвычайно талантливой рассказчицей… Книга обращается к широкой аудитории, включающей юных поклонников жанра о вампирах / фэнтези. Неожиданная и захватывающая концовка книги потрясет вас»

The Romance Reviews (о книге «Возлюбленный»)

«Трус много раз до смерти умирает;

Храбрец вкушает лишь однажды смерть»

Уильям Шекспир

«Юлий Цезарь»

Глава первая

Гвендолин лежала на траве лицом вниз, чувствуя, как холодный зимний ветер пробегает по ее голой коже, и когда она распахнула глаза, перед ней медленно предстал отдаленный мир. Она находилась в каком-то далеком месте, в поле цветов, залитом солнечным светом, где рядом с ней были Тор и ее отец – все они были счастливы и смеялись. В мире все было идеально.

Но теперь, когда девушка открыла глаза, мир перед ней не мог отличаться еще больше. Земля была твердой, холодной, и над ней стоял, медленно поднявшись на ноги, не ее отец, не Тор, а монстр – МакКлауд. Покончив с ней, он медленно поднялся, застегнул свои штаны и бросил на нее удовлетворенный взгляд.

К Гвен быстро вернулась память. Ее капитуляция перед Андроникусом. Его предательство. Нападение МакКлауда. Ее щеки залила краска, когда девушка осознала, насколько наивной она была.

Гвен лежала на земле, все ее тело изнывало от боли, сердце девушки было разбито. Больше чем когда-либо в своей жизни ей хотелось умереть.

Открыв глаза, Гвен увидела армию Андроникуса, десятки солдат, которые стали свидетелями этой сцены, и почувствовала еще больший стыд. Ей никогда не следовало сдаваться этому монстру. Вместо этого она должна была умереть, сражаясь. Ей следовало послушать Кендрика и остальных. Андроникус сыграл на ее жертвенных инстинктах, и она купилась на это. Гвен желала бы встретиться с ним в битве. Даже если бы она умерла, то, по крайней мере, умерла бы с нетронутым достоинством и честью.

Впервые в своей жизни Гвендолин знала наверняка, что она умрет. Но это больше не беспокоило ее. Она больше не заботилась о смерти – девушка заботилась только о том, чтобы умереть по-своему – хотя она еще и не была готова погибнуть.

Лежа на земле лицом вниз, Гвендолин украдкой протянула руку и схватила комок грязи.

«Теперь ты можешь подняться, женщина», – хрипло приказал МакКлауд. – «Я покончил с тобой. Пришла очередь других».

Гвен так сильно сжимала в руке грязь, что костяшки ее пальцев побелели. Девушка молилась о том, чтобы ее замысел сработал.

Одним быстрым движением она развернулась и бросила комок грязи в глаза МакКлауда.

Он не ожидал этого и, закричав, оступился назад, поднимая руки и пытаясь стереть грязь с глаз.

Гвен воспользовалась этим моментом. Воспитанная в королевском дворе, она обучалась у королевских воинов, а те всегда учили ее нападать второй раз, до того, как у соперника появится шанс на то, чтобы прийти в себя. Она никогда не забывала урок, которому они ее научили – есть ли при ней оружие или нет, она всегда вооружена. Она всегда может воспользоваться оружием своего врага.

Гвен протянула руку, сняла с пояса МакКлауда его кинжал, высоко подняла его и вонзила нож между его ног.

МакКлауд завопил еще громче, убирая руки от глаз и хватаясь за пах. Кровь потекла у него между ног, когда МакКлауд протянул руку и, жадно хватая ртом воздух, вытащил кинжал.

Гвен была довольна собой за нанесение этого удара, за эту, пусть маленькую, но месть. Но, к ее удивлению, рана, которая сбила бы с ног кого угодно, не замедлила МакКлауда. Этого монстра невозможно было остановить. Она сильно ранила его, как раз в то место, удар в которое он заслужил, но не убила его. Ее удар даже не заставил его опуститься на колени.

Вместо этого МакКлауд извлек кинжал из раны, которая истекала кровью, и, усмехнувшись, бросил на нее взгляд, предвещающий смерть. Он начал опускаться к ней, сжимая кинжал трясущимися руками, и Гвендолин поняла, что ее час настал. По крайней мере, она умрет, несколько удовлетворенная.

«Сейчас я собираюсь вырезать твое сердце и скормить его тебе», – сказал МакКлауд. – «Приготовься узнать, что означает настоящая боль».

Гвендолин приготовилась к удару кинжала и последующей за этим мучительной смерти.

В следующую минуту раздался крик и, после мгновения потрясения, Гвендолин удивилась, осознав, что крик принадлежал не ей. Это был МакКлауд, он кричал в агонии.

Гвен опустила руки и растерянно подняла глаза вверх. МакКлауд выронил кинжал. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь осознать тот образ, что предстал перед ней.

МакКлауд стоял перед ней с торчащей из глаза стрелой. Он пронзительно кричал, пока из его глазной впадины лилась кровь. Он поднял руку и схватил стрелу. Гвен ничего не могла понять. В него выстрелили. Но как? И кто?

Гвен повернулась в том направлении, из которого прилетела стрела, и ее сердце воспарило, когда она увидела стоявшего там Штеффена, державшего в руках лук, скрывающегося в огромной группе солдат. До того, как кто-то из присутствующих смог понять, что происходит, Штеффен выпустил еще шесть стрел, и шесть воинов, которые стояли рядом с МакКлаудом, упали друг за другом. Из горла каждого из них торчала стрела.

Штеффен снова собирался выстрелить, когда его, наконец, заметили. Большая группа солдат набросилась на него и швырнула горбуна на землю.

Продолжая кричать, МакКлауд развернулся и побежал в толпу. Удивительно, но он все еще был жив. Гвен надеялась на то, что он умрет от потери крови.

Сердце девушки преисполнилось благодарности по отношению к Штеффену – больше, чем он когда-либо узнает. Она знала, что сегодня здесь умрет от чьей-то руки, но, по крайней мере, не от руки МакКлауда.

Лагерь солдат стих, когда поднялся Андроникус, который медленно направился к Гвендолин. Лежа на земле, девушка наблюдала за тем, как он приближается – невероятно высокий, словно надвигающаяся на нее гора. Воины расступились, когда он подошел ближе, над полем боя воцарилась мертвая тишина, единственным звуком было только завывание ветра.

Андроникус остановился в нескольких футах от девушки, нависнув над ней и глядя на нее ничего не выражающим взглядом. Он поднял руку и начал медленно перебирать высушенные головы на своем ожерелье. Из недр его груди и горла вырвался странный звук, напоминающий мурлыканье. Казалось, что он был одновременно и разозлен, и заинтригован.

«Ты бросила вызов великому Андроникусу», – медленно произнес он древним и глубоким голосом, и весь лагерь ловил каждое его слово. Его голос властно гремел, разносясь по равнинам. – «Было бы проще, если бы ты покорилась своему наказанию. Теперь же тебе придется узнать, что такое настоящая боль».

Андроникус опустил руку и вынул такой длинный меч, который Гвен еще никогда не приходилось видеть. Его длина, должно быть, достигала восьми футов, и его характерный звон эхом пролетел по полю боя. Он высоко держал свой меч, повернув его к свету – отражение было таким сильным, что ослепило девушку. Андроникус и сам рассматривал оружие, вертя его в своих руках, словно видел меч впервые.

«Ты – женщина благородного происхождения», – сказал он. – «Ты заслуживаешь того, чтобы умереть от благородного меча».

Андроникус сделал два шага вперед, схватил рукоять меча двумя руками, и поднял его еще выше.

Гвендолин закрыла глаза. Она слышала завывание ветра, движение каждой травинки, и на нее нахлынули случайные воспоминания из ее жизни. Девушка ощущала окончание своей жизни, чувствовала все, что сделала, всех, кого любила. Последние ее мысли были обращены к Тору. Гвен протянула руку к шее и сжала амулет, который он дал ей, крепко зажав его в кулаке. Она почувствовала, что этот древний красный камень излучает теплую силу, и вспомнила слова Тора, которые он произнес, преподнеся ей этот подарок – этот амулет может спасти твою жизнь. Однажды.

Гвен крепче сжала амулет, который пульсировал в ее ладони, и всеми фибрами души молилась Богу.

«Пожалуйста, Господи, позволь этому амулету сработать. Пожалуйста, спаси меня, только в этот раз. Позволь мне снова увидеть Тора».

Гвендолин открыла глаза, ожидая увидеть, как на нее опускается меч Андроникуса, но то, что она увидела, удивило ее. Андроникус стоял перед ней, застыв, глядя через ее плечо, словно видел чье-то приближение. Он казался удивленным, даже сбитым с толку. И это было не то выражение, которое она когда-либо рассчитывала увидеть на его лице.

«Сейчас ты опустишь свое оружие», – раздался голос позади Гвендолин.

Звук этого голоса загипнотизировал девушку. Она знала этот голос. Развернувшись, она поразилась, увидев человека, которого она знала так же хорошо, как и своего собственного отца.

Аргон.

Он стоял перед ней в своих белых одеждах с наброшенным на голову капюшоном. Его глаза сияли так напряженно, как никогда еще не приходилось видеть девушке. Его взгляд был устремлен прямо на Андроникуса. Гвендолин и Штеффен лежали на земле между двумя этими титанами. Они представляли собой двух созданий невероятной силы – создание мрака и создание света – которые стояли друг против друга. Девушка практически ощущала бушующую над ее головой духовную войну.

«Неужели?» – насмешливо спросил Андроникус, улыбаясь в ответ.

Но его улыбка не обманула Гвен – она видела, как дрожат его губы, впервые читала в глазах этого монстра страх. Она никогда не думала, что увидит нечто подобное. Должно быть, Андроникус знал Аргона. И тех знаний, которыми он владел, было достаточно для того, чтобы внушить страх самому влиятельному человеку в мире.

«Ты больше не причинишь вреда этой девушке», – спокойно произнес Аргон. – «Ты примешь ее капитуляцию», – сказал он, делая шаг ближе. Его глаза светились, гипнотизируя. – «Ты позволишь ей отступить к ее народу. И ты позволишь ее людям сдаться, если они этого захотят. Я скажу тебе это только один раз. Ты поступишь мудро, приняв это».

Глядя на Аргона во все глаза, Андроникус несколько раз моргнул, будто в нерешительности.

После чего он, наконец, откинул назад голову и разразился хохотом. Это был самый громкий и темный смех, который Гвен когда-либо приходилось слышать. Он наполнил собой весь лагерь и, казалось, достигал самого неба.

«Твои волшебные трюки на меня не подействуют, старик», – сказал Андроникус. – «Я знаю Великого Аргона. Были времена, когда ты был влиятельным. Более влиятельным, чем люди, драконы, чем само небо – по крайней мере, так говорят. Но твое время прошло. Наступили новые времена. Теперь время великого Андроникуса. Сейчас ты всего лишь след, пережиток другого времени, когда правил МакГил, когда магия была сильна, когда Кольцо было непобедимым. Но твоя судьба связана с Кольцом, а Кольцо сейчас слабое. Так же, как и ты. С твоей стороны глупо противостоять мне, старик. Сейчас ты будешь страдать. Сейчас ты узнаешь силу Великого Андроникуса».

Андроникус насмешливо улыбнулся и снова поднял свой меч, направляя его к Гвендолин, на этот раз глядя прямо на Аргона.

«Я собираюсь медленно убивать эту девчонку на твоих глазах», – сказал Андроникус. – «После чего я убью горбуна, а затем я покалечу, но оставлю тебя в живых в качестве ходячего символа власти моего величия».

Гвендолин приготовилась к худшему, вздрогнув, когда Андроникус опустил свой меч на ее голову.

И вдруг что-то произошло. Она услышала прорезающий воздух звук, напоминающий тысячи пожаров, после чего раздался крик Андроникуса.

Открыв глаза, девушка не поверила своим глазам, увидев, как от боли исказилось лицо Андроникуса. Он выронил свой меч и рухнул на колени.

Гвен наблюдала за тем, как Аргон сделал вперед сначала один шаг, затем второй, вытянув вперед одну ладонь, которая излучала шар фиолетового света. Этот шар становился все больше и больше, обволакивая Андроникуса, когда Аргон продолжал наступать вперед. Его лицо ничего не выражало, пока он подходил к монстру все ближе и ближе, вытянув ладонь.

Андроникус свернулся в клубок на земле, пока его обволакивал свет.

Его люди ахнули, но никто не осмелился приблизиться. То ли они испытывали страх, то ли Аргон произнес какое-то заклинание, чтобы сделать их беспомощными.

«ОСТАНОВИ ЭТО!» – крикнул Андроникус, подняв руки и схватившись за уши. – «Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ!»

«Ты больше не причинишь вреда этой девушке», – медленно произнес Аргон.

«Я больше не причиню вреда этой девушке!» – повторил Андроникус, словно находясь в трансе.

«Ты сейчас же ее освободишь и позволишь ей вернуться к своим людям».

«Я сейчас же ее освобожу и позволю ей вернуться к своим людям».

«Ты дашь ее людям возможность капитулировать».

«Я дам ее людям возможность капитулировать!» – кричал Андроникус. – «Пожалуйста! Я сделаю что угодно!»

Аргон сделал глубокий вдох, после чего, наконец, остановился. Свет из его ладони прекратился, когда он медленно опустил свою руку.

Гвен потрясенно посмотрела на него. Она никогда не видела Аргона в действии, и с трудом понимала его силу. Казалось, что она наблюдала за тем, как разверзлись небеса.

«Если мы встретимся снова, великий Андроникус», – медленно сказал Аргон, глядя на монстра, который лежал, скуля, сверху вниз. – «Это произойдет на твоем пути к самым темным сферам смерти».

Глава вторая

Тор сопротивлялся, пока воины Империи крепко держали его на месте, и беспомощно смотрел на Дарса – на человека, которого он когда-то считал своим братом – поднявшего меч для того, чтобы убить его.

Тор закрыл глаза и приготовился к худшему, понимая, что его час пришел. Он ругал себя за то, что оказался таким глупым, таким доверчивым. Все это время они строили для него ловушку, вели, как агнца, на заклание. Остальные члены Легиона рассчитывали на него как на своего руководителя, и от этого Тору становилось еще хуже. Он подвел не только себя, но и всех своих товарищей, которые были с ним. Его наивность, его доверчивая натура поставила жизни каждого из них под угрозу.

Сопротивляясь, Тор пытался призвать на помощь свою силу, вызвать ее откуда-то из глубин его души – достаточную для того, чтобы он смог освободиться от их оков и сразиться с ними.

Но, несмотря на его усилия, ничего не происходило, а его собственных сил было не достаточно для того, чтобы освободиться от всех воинов, которые держали его.

Тор почувствовал, как ветер ласкает его лицо, когда Дарс опустил свой меч, и приготовился к неминуемому удару стали. Он был не готов умирать. Мысли его были обращены к Гвендолин, к Кольцу, которые ожидали его. Ему казалось, что он подвел и Гвен.

Внезапно Тор услышал звук плоти, столкнувшейся с плотью, и, открыв глаза, молодой человек удивился, увидев, что он все еще жив. Рука Дарса застыла в воздухе, на полпути к нему. Рука огромного воина Империи, который возвышался над Дарсом, схватила его за запястье. Непростая задача, учитывая размер Дарса. Воин задержал запястье Дарса всего в нескольких дюймах от Тора.

Дарс повернулся к солдату Империи с удивленным выражением лица.

«Наш руководитель не хочет их смерти», – мрачно пробормотал воин Дарсу. – «Он хочет, чтобы они жили. Как заключенные».

«Никто нам этого не говорил», – возразил тот.

«Мы договаривались о том, что убьем его!» – добавил Дросс.

«Условия сделки изменились», – ответил воин.

«Вы не можете этого сделать!» – выкрикнул Дрейк.

«Не можем?» – мрачно переспросил тот, повернувшись к нему. – «Мы можем делать все, что захотим. На самом деле, теперь вы тоже наши пленники». – Солдат улыбнулся. – «Чем больше членов Легиона у нас будет для выкупа, тем лучше».

Дарс посмотрел на воина искаженным от ярости лицом, и через минуту начался хаос, когда дюжины воинов Империи набросились на трех братьев, бросили их на землю и связали им запястья.

Тор воспользовался образовавшимся хаосом, обернулся и поискал взглядом Крона, которого он заметил всего в футе от себя. Леопард скрывался в тени, преданно держась поблизости.

«Крон, помоги мне!» – крикнул Тор. – «СЕЙЧАС!»

Крон приступил к действию с рычанием, пролетел в воздухе и вонзил свои клыки в горло воина Империи, который сжимал запястье Тора. Тор извивался, чтобы освободиться, и Крон прыгал с одного воина на другого, кусая и царапая их, пока Тор не освободился от захвата и не схватил свой меч. После чего он развернулся и единым ударом отрубил головы трем воинам.

Тор метнулся к Рису, который был к нему ближе остальных, и ударил его захватчика в сердце, освобождая друга и давая ему возможность вытащить свой меч и присоединиться к борьбе. Вдвоем они отбились от воинов и поспешили к своим собратьям по Легиону, атакуя их похитителей и освобождая Элдена, О’Коннора, Конвала и Конвена.

Другие воины отвлеклись, задерживая Дрейка, Дарса и Дросса, и к тому времени, когда они развернулись и поняли, что происходит, было слишком поздно. Тор, Рис, О’Коннор, Элден, Конвал и Конвен были свободны, и все они стояли с оружием в руках. Соперник все еще значительно превосходил их числом, и Тор знал, что им предстоит непростая битва. Но, по крайней мере, он знал, что у них есть шанс сразиться. Не испытывая страха, они все несдержанно бросились на врага.

Сотня воинов Империи атаковала их, и Тор услышал визг высоко над головой. Подняв глаза вверх, он увидел Эстофелеса. Его сокол полетел вниз и вцепился в глаза переднему воину Империи, который упал на землю, размахивая руками. После чего Эстофелес начал царапать других, сбивая их на землю по одному.

Когда соперник атаковал их, Тор поставил камень в свою пращу и метнул его, ударив одного воина в висок и сбивая его с ног, прежде чем тому удалось до них добраться. О’Коннору удалось выпустить две стрелы, которые угодили в мишень с убийственной точностью, а Элден метнул копье, пронзая двух воинов и сбивая их с ног. Это было хорошее начало, но все равно оставалась сотня солдат, которых им предстояло убить.

Они встретились посредине с громким боевым кличем. Как его учили, Тор сконцентрировался на одном конкретном воине, выбрав самого большого и самого подлого, которого только смог найти, и высоко поднял свой меч. Раздался громкий звон металла, когда щит противника отразил удар меча Тора, и воин сразу же направил свой молот на голову молодого человека.

Тор уклонился от удара и, когда молот круто опустился на землю, он вытащил из-за пояса свой кинжал и вонзил его в воина. Тот замертво рухнул на землю.

Тор поднял свой щит как раз вовремя для того, чтобы отразить удары меча от двух нападающих, после чего парировал своим собственным мечом, убив одного из них. Он уже собирался замахнуться на второго противника, когда увидел проблеск меча, опускающегося на него сзади. Ему пришлось развернуться и отразить этот удар своим щитом.

Теперь Тора атаковали со всех сторон, воинов Империи было гораздо больше, чем солдат Легиона, и единственное, что Тор мог делать, – это сдерживать обрушивающиеся на него удары. У него не было ни времени, ни энергии для того, чтобы атаковать. Он мог только защищаться. И в это время на него продолжало наступать все большее и большее количество воинов.

Оглянувшись, Тор увидел, что его братья по Легиону находятся в таком же положении. Каждому из них удалось убить одного или двух воинов, но те по-прежнему превосходили их числом. Им пришлось заплатить за это убийство – молодые люди получали небольшие раны со всех сторон. Тор понимал, что они отступают – даже несмотря на то, что вперед прыгнул Крон, который атаковал воинов, и даже несмотря на помощь Индры, которая поднимала камни и метала их в группу солдат. Теперь это только вопрос времени, когда их окружат и покончат с ними.

«Освободите нас!» – раздался голос.

Обернувшись, Тор увидел Дрейка, который был связан со своими братьями всего в нескольких футах от них.

«Освободите нас!» – повторил Дрейк. – «И мы поможем вам сразиться с ними! Мы боремся за одно и то же дело!»

Когда Тор поднял щит, чтобы отразить очередной сильный удар, на этот раз от боевого топора, он осознал, что еще три дополнительных пары рук значительно им помогут. Без них у Тора и его друзей явно нет никаких шансов одержать верх над этими воинами. Тор чувствовал, что больше не может доверять трем братьям, но в эту минуту ему нечего было терять, если он попробует. В конце концов, у этих троих тоже была причина для того, чтобы сражаться.

Тор отразил очередной удар меча, после чего опустился на колени и перевернулся через толпу на несколько футов, пока не добрался до трех братьев. Он вскочил на ноги и разрубил их веревки по одной за раз, защищая их от ударов, после чего каждый из них вынул свой меч и присоединился к битве.

Дрейк, Дросс и Дарс бросились в плотную толпу воинов Империи и атаковали их, рубя, толкая, пронзая. Все они были большими и ловкими, и застали солдат Империи врасплох, немедленно убив некоторых из них, помогая своей группе. Тор испытывал смешанные чувства, освобождая их после того, что они сделали, но, учитывая обстоятельства, казалось, что это самый мудрый выбор. Это лучше, чем смерть.

Теперь их было девятеро против оставшихся восьмидесяти – или около того – воинов. Разница в силах все равно была ужасающей, но, по крайней мере, их положение теперь стало лучше, чем еще минуту назад.

Члены Легиона прибегли к своим навыкам профессиональной подготовки, к тем учениям, которые укоренились в них во время Сотни. Бесчисленное количество раз их обучали сражаться, в то время как враг окружает, превосходя их числом. Они делали то, чему их учили Кольк и Бром – они отступили и образовали плотный круг, встав спинами друг к другу, и отбивали приближающихся воинов Империи, представляя собой единое целое. Появление трех дополнительных бойцов подбодрило молодых людей, каждый из них обрел второе дыхание, отбиваясь энергичнее, чем раньше.

Конвал вынул свой цеп и, замахнувшись им, снова и снова наносил удары противнику, сумев вывести из строя трех солдат Империи, прежде чем этот цеп вырвали из его рук. Его брат Конвен воспользовался обычной булавой, целясь ниже и нанося удар по ногам воинов шипованным металлическим шаром. О’Коннор не мог использовать свой лук на таком коротком расстоянии, но ему удалось извлечь из-за пояса два метательных кинжала, которые он бросил в толпу, убив двух воинов. Элден яростно орудовал своим двуручным боевым молотом, нанося град ударов вокруг себя. И Тор, и Рис умело отражали и наносили удары. На мгновение Тор ощутил прилив оптимизма.

В следующую минуту краем глаза Тор обнаружил то, что встревожило его. Он заметил, что один из трех братьев развернулся и бросился в круг Легиона. Обернувшись, он увидел Дарса, который атаковал не воина Империи, а его – Тора. Прямо со спины.

Это произошло так быстро, что Тор, который сражался с двумя воинами Империи перед собой, не смог развернуться вовремя.

Тор понял, что умрет. Что человек, которого он когда-то считал своим братом, человек, которому он дважды наивно доверился, собирается пронзить его мечом в спину.

Вдруг перед Тором появился Конвал, чтобы защитить его.

И, когда Дарс опустил свой меч на спину Тора, перед ним вместо него оказалась грудь Конвала.

Тор обернулся и закричал: «КОНВАЛ!»

Конвал стоял, застыв на месте, с широко распахнутыми глазами, в которых было выражение смерти. Он посмотрел вниз на меч, торчащий из его сердца, из которого ему на грудь хлынула кровь.

Дарс стоял, так же удивленно глядя на происходящее.

Конвал упал на колени, в то время как из его груди продолжала хлестать кровь. Как в замедленной съемке, Тор наблюдал за тем, как Конвал, близкий друг по Легиону, парень, которого он любил как брата, замертво упал лицом на землю. Все для того, чтобы спасти жизнь Тора.

Дарс стоял над ним, глядя вниз. Казалось, он был поражен тем, что только что натворил.

Тор бросился вперед, чтобы убить Дарса, но его опередил Конвен. Близнец Конвала помчался вперед и широко замахнулся своим мечом, обезглавив Дарса, чье безвольное тело упало на землю.

Тор стоял на месте, чувствуя себя опустошенным, раздавленным чувством вины. Он сделал слишком много ошибок в своих суждениях. Если бы он не освободил Дарса, Конвал мог бы быть жив прямо сейчас.

После того, как их тылы открылись Империи, ее воины воспользовались этой возможностью. Они все бросились в открытый круг, и Тор почувствовал удар по лопаткам, нанесенный военным молотом. Сила этого удара сбила его с ног, и он упал на землю лицом вниз.

Прежде чем он успел подняться, на него набросилось несколько воинов. Он почувствовал их ноги на своей спине, после чего ощутил, как один воин нагнулся, схватил его за волосы и склонился над ним с кинжалом.

«Попрощайся, парень», – сказал воин.

Тор закрыл глаза и в следующую минуту перенесся в другой мир.

«Пожалуйста, Господи», – подумал Тор. – «Позволь мне выжить в этот день. Просто дай мне силу убить этих солдат. Пусть я умру в другой день, в другом месте, с честью. Пусть я проживу достаточно долго, чтобы отомстить за эти смерти, чтобы снова увидеть Гвендолин».

Лежа на земле, глядя на опускающийся на него меч, Тор почувствовалось, что время начало останавливаться. Он ощутил внезапный прилив тепла, поднимающийся от его ног, тела и рук, проходящий к его ладоням и кончикам пальцев. Покалывание было таким сильным, что он даже не мог сомкнуть пальцы. Невероятный прилив тепла и энергии был готов прорваться прямо через него.

Тор развернулся, чувствуя заряд новой силы, и направил свою ладонь на противника. Оттуда вырвался белый шар света, который откинул воина Империи через поле боя, сбивая вместе с собой нескольких других солдат.

Тор стоял, переполненный энергией, и направлял свою ладонь на поле боя. И в эту минуту повсюду начали летать белые шары света, создающие волны разрушения – такие быстрые и сильные, что в течение нескольких минут все воины Империи мертвыми лежали на земле в большой куче.

Когда прилив тепла стих, Тор подвел итоги. Он сам, Рис, О’Коннор, Элден и Конвен были живы. Неподалеку находились Крон и Индра, тоже живые. Крон тяжело дышал. Все воины Империи были мертвы. А у их ног лежал мертвый Конвал.

Мертвым был и Дросс – в его сердце вонзился меч Империи.

В живых остался только Дрейк. Он лежал на земле и стонал – кинжал Империи ранил его в живот. Тор подошел к брату, в то время как Рис, О’Коннор и Элден грубо поставили его, стонущего от боли, на ноги.

Морщась от боли, Дрейк нагло усмехался, находясь в полубессознательном состоянии.

«Ты должен был убить нас с самого начала», – сказал он, перейдя на долгий кашель. Из его рта капала кровь. – «Ты всегда был слишком наивным. И глупым».

Тор почувствовал, как его щеки покраснели, он еще больше злился на себя за то, что поверил им. Больше всего, он испытывал ярость из-за того, что его наивность привела к смерти Конвала.

«Я спрошу тебя об этом всего один раз», – прорычал Тор. – «Отвечай мне честно, и мы позволим тебе жить. Солжешь нам – и ты последуешь за двумя своими братьями. Выбор за тобой».

Дрейк несколько раз кашлянул.

«Где меч?» – спросил Тор. – «Говори правду на этот раз».

Дрейк кашлял, не переставая, после чего, наконец, поднял голову и встретился с взглядом Тора. Взгляд самого Дрейка был наполнен ненавистью.

«Неверсинк» – наконец, ответил он.

Тор посмотрел на своих товарищей, которые растерянно смотрели на него в ответ.

«Неверсинк?» – переспросил он.

«Это бездонное озеро», – вмешалась Индра, выйдя вперед. – «На противоположной стороне Великой Пустыни. Это Озеро бездонных глубин».

Тор бросил на Дрейка сердитый взгляд.

«Почему?» – спросил он.

Дрейк закашлял, еще больше ослабнув.

«Приказы Гарета», – сказал он. – «Он хотел, чтобы меч был брошен в такое место, откуда его невозможно будет вернуть».

«Но почему?» – продолжал настаивать сбитый с толку Тор. – «Для чего нужно уничтожать Меч?»

Дрейк поднял глаза и встретился с его взглядом.

«Если он не смог завладеть им», – сказал Дрейк. – «То никто не сможет».

Тор долго и пристально смотрел на него и, наконец, удовлетворился тем, что брат говорит правду.

«Тогда у нас мало времени», – произнес Тор, готовясь отправиться в путь.

Дрейк покачал головой.

«Вы ни за что не доберетесь туда вовремя», – сказал он. – «Их разделяют от вас несколько дней пути. Меч уже потерян навсегда. Сдавайтесь и возвращайтесь в Кольцо. Пощадите себя».

Тор покачал головой.

«Мы думаем иначе», – ответил он. – «Мы живем не для того, чтобы спасти свои жизни. Мы живем для доблести, для нашего кодекса. И мы пойдем туда, куда бы он нас ни привел».

«Ты видишь, куда привела теперь ваша доблесть», – сказал Дрейк. – «Даже со своей доблестью ты – глупец, как и все остальные. Доблесть ничего не стоит».

Тор усмехнулся. Он с трудом верил в то, что вырос в одном доме, провел все свое детство с этим созданием.

Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал рукоять своего меча, как никогда желая убить того человека. Глаза Дрейка проследили за его руками.

«Сделай это», – сказал он. – «Убей меня. Сделай это раз и навсегда».

Тор бросил на него долгий и напряженный взгляд, испытывая жгучее желание так и поступить. Но он дал Дрейку слово о том, что если он скажет ему правду, он его не убьет. А Тор всегда держал свое обещание.

«Я не стану этого делать», – наконец, произнес он. – «Несмотря на то, что ты этого заслуживаешь. Ты не умрешь от моей руки, иначе я стал бы таким же низким, как и ты».

Когда Тор начал разворачиваться, вперед бросился Конвен со словами:

«За моего брата!»

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он поднял свой меч и вонзил его в сердце Дрейка. Глаза Конвена светились безумием и горем, когда он бросил Дрейка в объятия смерти и наблюдал за тем, как его безвольное тело замертво упало на землю.

Тор посмотрел вниз, понимая, что смерть Дрейка будет слабым утешением для потери Конвена. Для потери каждого из них. Но, по крайней мере, это было хотя бы что-то.

Тор посмотрел на огромную пустыню, которая раскинулась перед ними, зная, что Меч находится где-то за ее пределами. Казалось, что их от него отделяет целая планета. Как раз в тот момент, когда он подумал, что их путешествие завершено, он осознал, что оно еще даже не началось.

Глава третья

Эрек сидел среди десятков рыцарей в оружейном зале Герцога внутри его замка, за надежными воротами Саварии. Они все были покрыты синяками и ранами после своей встречи с этими монстрами. Рядом с ним сидел его друг Брандт, который схватился за голову руками, как и многие другие. Настроение в комнате было мрачным.

Эрек испытывал то же самое. Каждая мышца в его теле изнывала от боли после целого дня сражения с людьми того лорда и монстрами. Это был один из самых сложных дней сражений, который он мог вспомнить. Герцог потерял слишком много людей. Размышляя над этим, он осознал, что если бы не Алистер, он сам, Брандт и другие воины были бы сейчас уже мертвы.

Эрека переполняла благодарность по отношению к девушке, и даже больше – обновленная любовь. Кроме того, он был заинтригован ею больше, чем когда-либо. Он всегда чувствовал, что Алистер была особенной, даже могущественной. Но события сегодняшнего дня доказали это. Эрек сгорал от желания узнать больше о том, кто она такая, узнать тайну ее происхождения. Но Эрек поклялся не проявлять чрезмерного любопытства, а он всегда держал свое слово.

Эрек не мог дождаться окончания этой встречи, чтобы снова увидеть Алистер.

Все рыцари Герцога сидели здесь на протяжении уже нескольких часов, приходя в себя, пытаясь осознать, что произошло, споря о том, что же делать дальше. Щит пал, и Эрек все еще пытался постичь последствия. Это означало, что теперь Савария была подвержена нападению. А что еще хуже, от гонцов они получали известия о вторжении Андроникуса, о том, что произошло в королевском дворе в Силесии. Сердце Эрека упало, оно звало его к братьям по Серебру, чтобы защищать свои родные города. Но он был здесь, в Саварии, куда его забросила судьба. Рыцарь был нужен также и здесь – город Герцога и его люди, в конце концов, являются стратегической частью империи МакГила, и они тоже нуждаются в защите.

Но после того как они стали получать сообщения о том, что Андроникус отправил один из своих батальонов сюда, чтобы атаковать Саварию, Эрек понимал, что его миллионная армия скоро распространится во всех уголках Кольца. Покончив с ними, Андроникус не оставит ничего. Всю свою жизнь Эрек слушал истории о завоеваниях Андроникуса и знал, что это был жестокий человек, равных которому нет. Согласно простому закону чисел, несколько сотен человек Герцога будут беспомощны в противостоянии с войсками Империи. Савария была обреченным городом.

«Я предлагаю нам сдаться», – сказал советник Герцога, старый седой воин, который сидел, сгорбившись, за длинным прямоугольным деревянным столом, потерянный в кружке эля, постукивая своей металлической рукавицей о дерево. Все остальные солдаты притихли и посмотрели на него.

«Какой у нас выбор?» – добавил он. – «Нас всего лишь несколько сотен против их миллионной армии».

«Возможно, мы можем защищаться, по крайней мере, удержать город», – предположил один из воинов.

«Но надолго ли?» – спросил другой воин.

«Достаточно для того, чтобы МакГил отправил подкрепления, если мы сможем продержаться достаточно долго».

«МакГил мертв», – напомнил третий воин. – «Никто не придет сюда, чтобы помочь нам».

«Но его дочь жива», – возразил воин. – «Так же, как и его люди. Они не бросят нас здесь!»

«Они едва способны защитить самих себя», – возразил его оппонент.

Мужчины перешли на взволнованное бормотание, начиная спорить между собой, перекрикивая друг друга, собираясь в круги.

Эрек сидел в зале, наблюдая за всем происходящим, чувствуя себя опустошенным. Всего несколько часов назад прибыли гонцы, которые привезли с собой ужасные новости о вторжении Империи и особенно ужасные известия для Эрека, которые только что дошли до его сведения, об убийстве МакГила. Эрек так долго находился вдали от королевского двора, что он впервые получил эти новости. Ему показалось, что кто-то вонзил кинжал в его сердце. Он любил МакГила как отца, и эта потеря принесла его душе такую пустоту, которую он не смог бы выразить словами.

Присутствующие в зале мужчины повернулись к Герцогу, когда он поднялся и прокашлялся.

«Мы можем защитить свой город от нападения», – медленно произнес Герцог. – «С нашим мастерством и силой этих стен мы можем удержать его против той армии, которая в пять раз превышает нас числом – может быть, даже против армии, которая превышает наши ряды в десять раз. И у нас есть достаточно провизии для того, чтобы выдержать осаду в течение нескольких недель. Мы можем одержать победу над любой обычной армией».

Он вздохнул.

«Но Империя может похвастаться тем, что это не обычная армия», – добавил Герцог. – «Мы не можем бороться с миллионной армией. Это было бы бесполезно».

Он помедлил.

«Но капитуляция тоже бесполезна. Мы все знаем, что Андроникус делает со своими пленниками. Мне кажется, что мы так или иначе умрем. Вопрос заключается в том, умрем ли ты стоя на своих ногах или лежа на спине. Я предлагаю умереть стоя на ногах!»

Комната взорвалась одобрительными криками. Эрек не мог с этим не согласиться.

«В таком случае у нас не осталось никакого другого курса действий», – продолжал Герцог. – «Мы будем защищать Саварию. Мы никогда не сдадимся. Мы можем умереть, но мы умрем все вместе».

Комната погрузилась в тяжелое молчание, когда присутствующие мужчины кивнули друг другу. Казалось, что все они искали иной ответ.

«Есть другой путь», – наконец, заговорил Эрек.

Он почувствовал, что глаза всех воинов обратились к нему.

Герцог кивнул ему, давая понять, что он может говорить.

«Мы можем атаковать», – сказал Эрек.

«Атаковать?» – удивленно выкрикнули воины. – «Несколько сотен наших солдат атакуют миллионную армию? Эрек, я знаю, что ты бесстрашный солдат, но неужели ты сошел с ума?»

Эрек покачал головой, он был смертельно серьезен.

«Вы упускаете из виду то, что люди Андроникуса никогда не ожидают нападения. Мы воспользуемся моментом неожиданности. Как вы говорите, сидя здесь, защищаясь, мы можем умереть. Если мы нападем, мы можем убить многих из них, и что самое важное, если мы атакуем в нужное время и в нужном месте, то можем сделать нечто большее, чем просто удержать их. Мы на самом деле можем победить».

«Победить?!» – выкрикнули все воины, глядя на Эрека, полностью сбитые с толку.

«Что ты имеешь в виду?» – спросил Герцог.

«Андроникус рассчитывает на то, что мы будем сидеть здесь, чтобы защитить свой город», – объяснил Эрек. – «Его люди ни в коем случае не ожидают того, что мы станем удерживать случайный ключевой пункт за пределами городских ворот. Здесь, в городе, у нас есть преимущество крепких стен, но там, в поле, у нас будет преимущество внезапности. А внезапность всегда производит больший эффект, чем сила. Если мы можем удержать природный пункт, то можем направить их всех к одному месту, а оттуда атакуем их. Я говорю о Восточном Ущелье».

«Восточное Ущелье?» – спросил какой-то воин.

Эрек кивнул.

«Это крутая расщелина между двумя скалами, единственный проход в горы Кавония, которая находится в дне пути верхом отсюда. Если люди Андроникуса придут к нам, самый прямой путь будет проходить через Ущелье. В противном случае им придется взбираться на горы. Дорога с севера является слишком узкой и слишком грязной в это время года – он потратит несколько недель. А с юга ему придется пройти реку Фьорд».

Герцог с восхищением посмотрел на Эрека, потирая бороду. Он задумался.

«Может быть, ты и прав. Андроникус может повести своих людей через ущелье. Для любой другой армии это было бы актом наивысшего высокомерия. Но он вместе со своей миллионной армией запросто может сделать это».

Эрек кивнул.

«Если мы можем добраться туда, если мы подведем их к этому, мы удивим их, устроив им засаду. В таком положении несколько сотен смогут сдержать тысячи».

Все остальные воины посмотрели на Эрека, и в их глазах читалось нечто, похожее на надежду и благоговение, когда комната погрузилась в густую тишину.

«Смелый план, друг мой», – сказал Герцог. – «И опять же, ты – храбрый воин. И всегда им был». – Он подал знак слуге. – «Принеси мне карту!»

Мальчик выбежал из комнаты и вернулся через другую дверь, держа в руках большой свиток пергамента. Он развернул его на столе, и вокруг карты собрались воины, рассматривая ее.

Эрек протянул руку и, найдя на карте Саварию, прочертил пальцем линию на восток, остановившись в Восточном Ущелье. Узкое ущелье находилось в окружении гор, насколько хватало взгляда.

«Идеально», – сказал один из воинов.

Остальные кивнули, потирая свои бороды.

«Я слышал рассказы о том, что в ущелье несколько дюжин воинов сдержали несколько тысяч», – произнес какой-то солдат.

«Это бабьи сплетни», – цинично заметил другой воин. – «Да, у нас будет элемент неожиданности. Но что еще? У нас не будет защиты наших стен».

«У нас будет защита природных стен», – возразил третий воин. – «Этих гор, сотен футов твердой скалы».

«Ничто не является безопасным», – добавил Эрек. – «Как сказал Герцог, мы умрем здесь или умрем там. Я предлагаю умереть там. Победа любит смелых».

После того, как Герцог долго потирал свою бороду, он, наконец, кивнул, отстранился назад и свернул карту.

«Подготовьте свое оружие!» – выкрикнул он. – «Сегодня вечером мы отправляемся в путь!»

* * *

Полностью облаченный в свою броню, с мечом, покачивающимся у него на поясе, Эрек шел по коридору замка Герцога, направляясь в противоположную сторону от всех мужчин. Прежде, чем он отправится в путь к тому, что может стать его последней битвой, у него оставалось одно важное дело.

Он должен увидеть Алистер.

С тех пор как они вернулись с дневной битвы, Алистер ждала в замке, вниз по коридору в своих собственных покоях. Девушка ждала встречи с Эреком. Она ожидала счастливого воссоединения, и его сердце упало, когда он осознал, что ему придется поделиться с ней плохими известиями о своей очередной поездке. Эрек ощущал некоторый покой, зная, что, по крайней мере, Алистер останется здесь, в безопасности стен этого замка, и он, как никогда, был настроен решительно подарить ей безопасность, сдержать Империю. Он ощущал боль в сердце от одной мысли о том, что должен покинуть ее. Эрек ничего не хотел так, как проводить с ней время после данной им клятвы жениться. Но, казалось, что этому не суждено случиться.

Когда Эрек свернул за угол, зверя шпорами, стук его сапог эхом отражался в пустых коридорах зала. Он готовился к прощанию, которое, как он знал, будет болезненным. Наконец, рыцарь подошел к древней арочной дубовой двери, и тихонько постучал в нее своей латной рукавицей.

Послышался звук пересекающих комнату шагов, и минуту спустя дверь отворилась. Сердце Эрека воспарило, как происходило всегда, когда он видел Алистер. Она стояла в дверях, глядя на него так, словно Эрек был видением, пока он любовался ее длинными ниспадающими светлыми волосами и большими кристально чистыми глазами. Она казалась еще прекраснее каждый раз, когда он ее видел.

Эрек вошел внутрь и обнял девушку, а она обняла его в ответ. Алистер крепко сжимала рыцаря в своих объятиях, долго не желая его отпускать. Он тоже этого не хотел. Больше всего на свете Эрек хотел только одного – закрыть за собой дверь и остаться с ней здесь как можно дольше. Но этому не бывать.

Тепло ее прикосновений подарило ему ощущение, что все в этом мире встало на свои места, и он не хотел ее отпускать. Наконец, Эрек отстранился и заглянул в ее блестящие глаза. Алистер бросила взгляд на его броню, оружие. На ней лица не было, когда она поняла, что он не останется.

«Вы снова уезжаете, милорд?» – спросила она.

Эрек опустил голову.

«Не по своей воле, миледи», – ответил он. – «Империя приближается. Если я останусь здесь, мы все умрем».

«А если Вы уедете?» – спросила девушка.

«Вероятно, я умру в любом случае», – признался рыцарь. – «Но это, по крайней мере, даст нам всем шанс. Пусть крошечный, но шанс».

Алистер отвернулась и подошла к окну, глядя на двор Герцога в лучах заходящего солнца. Ее лицо озарилось мягким светом. Эрек увидел, что на нем отпечаталась грусть. Он подошел к ней и откинул волосы с шеи девушки, лаская ее.

«Не грустите, миледи», – сказал он. – «Если я выживу, то вернусь к Вам. И тогда мы будем вместе навсегда, свободные от всех опасностей и угроз. Мы будем свободными, чтобы, наконец, начать нашу жизнь вместе».

Алистер грустно покачала головой.

«Я боюсь», – сказала она.

«Приближающейся армии?» – спросил Эрек.

«Нет», – сказала она, повернувшись к рыцарю. – «Вас».

Эрек озадаченно посмотрел на девушку.

«Я боюсь, что теперь Вы станете думать обо мне по-другому», – произнесла Алистер. – «После того, как увидели то, что произошло на поле боя».

Эрек покачал головой.

«Я вовсе не думаю о Вас по-другому», – сказал Эрек. – «Вы спасли мою жизнь, и я благодарен Вам за это».

Алистер покачала головой.

«Но Вы также видели другую мою сторону», – сказала она. – «Вы видели, что я не нормальная. Я отличаюсь от других. Внутри меня есть сила, которую я не понимаю. И теперь я боюсь, что Вы станете считать меня каким-то монстром. Женщиной, которую Вы больше не захотите видеть своей женой».

Сердце Эрека разбилось при этих словах. Он сделал шаг вперед, осторожно взял ее руки в свои и посмотрел в ее глаза со всей серьезностью, на которую был способен.

«Алистер», – сказал он. – «Я люблю тебя всей душой. Я никогда так не любил ни одну из женщин. И никогда не полюблю. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Я не вижу никакого отличия между тобой и другими. Какими бы силами ты ни обладала, кем бы ты ни была – даже если я не понимаю этого, я все это принимаю. Я благодарен за все это. Я поклялся не любопытствовать, и сдержу эту клятву. Я никогда тебя об этом не спрошу. Кем бы ты ни была, я тебя принимаю».

Алистер долго смотрела на Эрека, после чего ее лицо медленно расплылось в улыбке, а ее глаза затрепетали от слез радости и облегчения. Она повернулась и крепко обняла его изо всех сил.

Девушка прошептала ему на ухо:

«Возвращайся ко мне».

Глава четвертая

Гарет стоял у края пещеры, наблюдая за закатом, и ждал. Он облизнул сухие губы и попытался сосредоточиться, действие опиума, наконец, начало проходить. У него кружилась голова, он не ел и не пил уже несколько дней. Гарет вспомнил свой дерзкий побег из замка, то, как он прокрался через секретный проход за камином как раз до того, как Лорд Култин попытался заманить его в засаду. Гарет улыбнулся. Култин был умен в своем плане переворота, но Гарет был умнее. Как и все остальные, он недооценил Гарета, он не понял, что шпионы короля находятся повсюду, и что Гарет знает о его замысле с самого начала.

Гарет сбежал как раз вовремя, перед тем, как Култин собирался устроить ему засаду, перед тем, как Андроникус вторгся в королевский двор и стер его с лица земли. Лорд Култин сделал ему одолжение.

Гарет воспользовался древними тайными ходами из замка, петляя и поворачивая подземными коридорами, пока те, наконец, не вывели его из королевского двора и не привели в отдаленную деревню на многие мили от двора. Он вышел рядом с этой пещерой и упал, добравшись до нее, проспав в течение всего дня, свернувшись калачиком и дрожа от безжалостного зимнего воздуха. Гарет пожалел, что не взял с собой больше одежды.

Проснувшись, Гарет присел и увидел вдали небольшую фермерскую деревню, в которой находилось несколько домов с дымом, исходящим от их труб. Через эту деревню и ее округи проходили воины Андроникуса. Гарет терпеливо ждал, пока они исчезнут. У него болел живот от голода, и он понимал, что ему нужно добраться к одному из этих домов. Даже отсюда он ощущал запах еды.

Гарет бегом бросился из пещеры, глядя по сторонам, тяжело дыша, обезумев от страха. Он не бегал уже много лет, и теперь жадно хватал ртом воздух от усилий. Это помогло ему осознать, каким худым и болезненным он стал. Рана в его голове, которую нанесла ему мать тем бюстом, пульсировала. Он поклялся, что если выживет после всего этого, то убьет ее.

Гарет забежал в город, к счастью, избежав столкновения с воинами Империи, которые шли, повернувшись спинами к нему. Он побежал в первый попавшийся дом – простое однокомнатное жилище, подобно всем другим, изнутри которого исходил теплый свет. Гарет увидел девочку-подростка, возможно, свою ровесницу, которая вышла через открытую дверь с грудой мяса, улыбаясь. Ее сопровождала маленькая девочка лет десяти, наверное, ее сестра. Он решил, что зашел по адресу.

Гарет ворвался через дверь вместе с девушками, следуя за ними, захлопнув за собой дверь. Он крепко схватил девочку сзади, обвив свою руку вокруг ее горла. Девочка закричала, а ее старшая сестра уронила блюдо с едой, когда Гарет снял со своего пояса нож и прижал его к горлу малышки.

Она кричала и плакала.

«ПАПА!»

Гарет обернулся, окинул взглядом уютный дом, наполненный светом свечей и запахом готовившейся пищи, и увидел рядом с девочкой-подростком мать и отца, которые стояли у стола и смотрели на него широко распахнутыми от страха и гнева глазами.

«Не подходите, иначе я убью ее!» – в отчаянии выкрикнул Гарет, отступая от них и крепко держа девочку.

«Кто Вы?» – спросила старшая сестра. – «Меня зовут Сарка, а мою сестру – Ларка. Мы – мирная семья. Что Вы хотите сделать с моей сестрой? Оставьте ее в покое!»

«Я знаю, кто Вы», – отец девочек неодобрительно покосился на него. – «Вы – бывший Король. Сын МакГила».

«Я все еще Король», – крикнул Гарет. – «А вы – мои подданные. Вы будете делать то, что я скажу!»

Отец бросил на него сердитый взгляд.

«Если Вы король, где же тогда Ваша армия?» – спросил он. – «Если Вы король, зачем Вы захватили молодую, невинную девочку, прижав к ее горлу королевский кинжал? Возможно, тот самый кинжал, которым Вы убили своего собственного отца» – Мужчина усмехнулся. – «До меня дошли слухи».

«У тебя дерзкий язык», – сказал Гарет. – «Продолжай говорить, и я убью твою девчонку».

Отец сглотнул, его глаза наполнились страхом и он замолчал.

«Чего Вы хотите от нас?» – выкрикнула мать.

«Еды», – ответил Гарет. – «И убежища. Если вы оповестите воинов о моем присутствии, я клянусь, что убью ее. Никаких трюков, вы меня поняли? Позвольте мне остаться, и она будет жить. Я хочу провести здесь ночь. Ты, Сарка, принеси мне блюдо с мясом. А ты, женщина, разожги огонь и принеси мне накидку на плечи. Двигайтесь медленно!» – предупредил он.

Гарет наблюдал за тем, как мужчина кивнул своей жене. Сарка собрала мясо на свое блюдо, в то время как ее мать приблизилась с толстой накидкой, которую она обвернула вокруг его плеч. Все еще дрожа, Гарет медленно отступил к камину, где ревущий огонь согрел его спину, когда он сел на пол рядом с ним, крепко держа продолжающую плакать Ларку. Сарка подошла к нему с блюдом.

«Положи его на пол рядом со мной!» – приказал Гарет. – «Медленно!»

Нахмурившись, Сарка подчинилась его приказу, посмотрев на свою сестру с беспокойством, и опустила блюдо на пол рядом с ним.

Запах мяса овладел Гаретом. Он опустил руку и свободной рукой схватил кусок мяса, а другой рукой продолжая прижимать кинжал к горлу Ларки. Он все жевал и жевал, закрыв глаза, наслаждаясь каждым кусочком. Гарет жевал быстрее, чем он мог проглотить, еда торчала из его рта.

«Вина!» – выкрикнул он.

Женщина принесла ему мех с вином, и Гарет вылил его себе в рот, запивая свой обед. Он глубоко вздохнул, жуя мясо и запивая его вином, снова возвращаясь в свое привычное состояние.

«А теперь отпустите ее!» – сказал отец.

«Ни за что», – ответил Гарет. – «Этой ночью я буду спать здесь вот так, держа ее в своих руках. Она будет в безопасности до тех пор, пока мне ничего не угрожает. Вы хотите стать героем? Или хотите, чтобы ваша девочка жила?»

Члены семьи молча посмотрели друг на друга, колеблясь.

«Могу ли я задать Вам вопрос?» – спросила его Сарка. – «Если Вы такой хороший король, то почему так относитесь к своим подданным?»

Гарет растерянно посмотрел на девочку, после чего, наконец, откинулся назад и расхохотался.

«Кто сказал, что я – хороший король?»

Глава пятая

Гвендолин открыла глаза, чувствуя, что мир движется вокруг нее, и постаралась понять, где она находится. Девушка увидела, что мимо нее проходят огромные красные арочные ворота Силесии, увидела тысячи воинов Империи, которые удивленно смотрели на нее. Она заметила шагающего рядом с ней Штеффена, увидела небо, которое подпрыгивало вверх и вниз. Гвен осознала, что ее куда-то несут. Она находится в чьих-то руках.

Вытянув шею, Гвен увидела сияющие напряженные глаза Аргона. Она поняла, что ее несут Аргон и Штеффен, и все трое они открыто шли через ворота Силесии, мимо тысяч воинов Империи, которые расступились перед ними и застыли на месте, глядя на них. Их окружало белое свечение, и Гвендолин почувствовала, как она погружается в некий защитный энергетический щит в руках Аргона. Она поняла, что друид произнес своего рода заклинание, чтобы удержать всех этих воинов на расстоянии.

В руках Аргона Гвен ощущала покой и защиту. Каждая мышца в ее теле изнывала от боли, она была истощена и не знала, сможет ли она идти, если попробует. Ее веки трепетали, пока они шли, и она наблюдала за миром, который проплывал мимо нее обрывками. Она увидела часть обрушившейся стены, рухнувший парапет, сгоревший дом, груду щебня, увидела, как они пересекают двор, подходят к дальним воротам на краю Каньона, как они проходят через эти ворота, у которых воины тоже расступились. Когда они добрались до края Каньона, до покрытой металлическими шипами платформы, когда Аргон встал там, и платформа опустилась, принимая их вглубь нижней Силесии. Когда они вошли в нижний город, Гвендолин увидела дюжины лиц – встревоженных добрых лиц силесианцев, которые смотрели ей вслед так, словно это было представление. Они все бросали на нее удивленные и взволнованные взгляды, когда она продолжала спускаться к главной площади города.

Когда они добрались до площади, вокруг них собрались сотни людей. Подняв глаза вверх, Гвендолин увидела знакомые лица – Кендрика, Срога, Брома, Колька, Атмэ, дюжин воинов Серебра и Легиона, которых она узнала… Они собрались вокруг нее, на их лицах в лучах утреннего солнца читалось страдание, когда из Каньона начал кружиться туман и холодный воздух обжег ее кожу. Девушка закрыла глаза, пытаясь заставить все это исчезнуть. Ей казалось, что она является экспонатом на выставке, и чувствовала себя подавленной до глубины души. Гвен чувствовала себя униженной. Ей казалось, что она подвела всех этих людей.

Они продолжали идти мимо всех присутствующих, через узкие улочки нижнего города, через очередной арочный проход и, наконец, подошли к небольшому дворцу нижней Силесии. Гвен то и дело теряла сознание, когда они вошли в великолепный красный замок, поднимаясь по лестницам, проходя по длинному коридору через очередной высокий арочный дверной проем. Наконец, открылась небольшая дверь, и они вошли в комнату.

Комната была тусклой. Она напоминала большую спальню с древней кровью с балдахином посредине. Недалеко от нее в древнем мраморном камине ревел огонь. В комнате находилось несколько слуг, и Гвендолин почувствовала, как Аргон поднес ее к кровати и осторожно положил девушку на нее. Как только он это сделал, у кровати собрались десятки людей, которые встревоженно посмотрели на нее.

Аргон отошел, сделал несколько шагов назад и растворился в толпе. Гвен поискала его взглядом, несколько раз моргнув, но больше не видела его. Друид ушел. Она почувствовала отсутствие его защитной энергии, которая обволакивала ее подобно щиту. После того как Аргон исчез, она ощутила холод и беззащитность.

Гвен облизнула свои потрескавшиеся губы, и минуту спустя девушка почувствовала, как ее голову подперли сзади, поставили под нее подушку, а к ее губам поднесли кувшин с водой. Она все пила и пила, осознав, какую сильную жажду она испытывала. Девушка подняла глаза вверх и узнала женщину, которая стояла перед ней.

Иллепра, королевская целительница. Она посмотрела вниз своими наполненными тревогой карими глазами, давая Гвен воды. Целительница пробежала по ее лбу теплой материей, убирая волосы с ее лица. Она положила руку ей на лоб, и Гвен почувствовала, как через нее проходит исцеляющая энергия. Ее веки отяжелели и вскоре глаза закрылись против ее воли.

* * *

Гвендолин не знала, сколько времени прошло, когда она снова открыла глаза. Она по-прежнему ощущала усталость и не могла сориентироваться. Сквозь свои сны она слышала голос, который продолжал звучать и сейчас.

«Гвендолин», – произнес кто-то. Она услышала, как этот голос эхом раздавался в ее голове, спрашивая себя, сколько раз ее позвали по имени.

Девушка подняла глаза вверх и увидела Кендрика, который смотрел на нее. Рядом с ним находились ее брат Годфри, Срог, Бром и несколько других воинов. С другой стороны стоял Штеффен. Ей было невыносимо видеть выражения их лиц. Они смотрели на нее так, словно она была предметом жалости, словно она вернулась из царства мертвых.

«Сестра моя», – сказал Кендрик, улыбнувшись. Она услышала тревогу в его голосе. – «Расскажи нам, что произошло».

Гвен покачала головой – она слишком устала, чтобы все подробно излагать.

«Андроникус», – произнесла она хриплым голосом, который больше походил на шепот. Девушка прокашлялась. – «Я пыталась… сдаться… в обмен на город… Я доверяла ему. Глупая…»

Она снова и снова покачала головой, и по ее щеке побежала слеза.

«Нет, ты благородная», – поправил сестру Кендрик, сжимая ее руку. – «Ты самая храбрая среди всех нас».

«Ты сделала то, что сделал бы каждый великий правитель», – сказал Годфри, делая шаг вперед.

Гвен покачала головой.

«Он обманул нас», – сказала она. – «…И он набросился на меня. Он приказал МакКлауду наброситься на меня».

Гвендолин не могла с собой бороться – произнося эти слова, она начала плакать, не в силах сдерживать слезы. Она знала, что ее поведение не подобает правителю, но ничего не могла с собой поделать.

Кендрик крепче сжал ее руку.

«Они собирались убить меня…», – сообщила девушка. – «…но Штеффен меня спас…»

Все присутствующие в комнате мужчины посмотрели на Штеффена, который преданно стоял рядом с ней, склонив голову, с новым уважением.

«То, что я сделал, было слишком мало и слишком поздно», – скромно ответил он. – «Я выступил один против многих».

«Все равно ты спас нашу сестру, и за это мы всегда будем перед тобой в долгу», – сказал Кендрик.

Штеффен покачал головой.

«Я перед ней в большем долгу», – ответил он.

Гвен заливалась слезами.

«Аргон спас нас обоих», – заключила она.

Лицо Кендрика помрачнело.

«Мы отомстим за тебя», – пообещал он.

«Я беспокоюсь не о себе», – сказала Гвен. – «Я волнуюсь о городе… о людях… о Силесии… Андроникус… он нападет…»

Годфри похлопал ее по руке.

«Не волнуйся об этом сейчас», – сказал он, выходя вперед. – «Отдыхай. Позволь нам обсудить эти вещи. Сейчас ты здесь в безопасности».

Гвен почувствовала, что ее глаза закрываются. Она не знала, бодрствует она или спит.

«Ей нужно поспать», – сказала Иллепра, делая шаг вперед, ограждая девушку.

Гвендолин смутно слышала все эти слова, ощущая, как она все глубже и глубже погружается в сон, то теряя сознание, то приходя в себя. В ее голове мелькали образы Тора, а потом и ее отца. Она с большим трудом различала, что было реальным, а что являлось сном, и слышала только обрывки разговора над своей головой.

«Насколько серьезны ее раны?» – послышался голос – возможно, Кендрика.

Гвен почувствовала, как Иллепра пробежала своей ладонью по ее лбу. И затем, перед тем как ее глаза закрылись, она услышала последние слова, принадлежащие Иллепре:

«Раны на теле не тяжелые, милорд. А раны, нанесенные ее душе, засядут глубоко».

* * *

Когда Гвен снова проснулась, то услышала звук потрескивающего огня. Она не знала, сколько времени прошло. Девушка несколько раз моргнула, оглядывая тусклую комнату, и увидела, что толпа разошлась. Единственными оставшимися в комнате людьми, были Штеффен, сидящий на стуле у ее кресла, и Иллепра, которая стояла над ней, прикладывая мазь к ее запястью, и еще один человек. Это был добрый старик, который бросал на нее тревожные взгляды. Она почти узнала его, но память ее еще была неясна. Она чувствовала себя такой уставшей, словно не спала уже много лет.

«Миледи?» – произнес старик, склонившись над девушкой. Он держал что-то большое в руках, и, бросив взгляд на этот предмет, Гвен поняла, что это книга в кожаном переплете.

«Это Абертоль», – сказал старик. – «Твой старый учитель. Ты слышишь меня?»

Гвен сглотнула и медленно кивнула, лишь слегка приоткрыв глаза.

«Я ждал несколько часов, чтобы увидеть тебя», – сказал он. – «Я увидел, что ты зашевелилась».

Гвен медленно кивнула, вспоминая. Она испытывала благодарность за его присутствие.

Абертоль склонился над ней и открыл свою большую книгу, и девушка ощутила ее вес на своих коленях. Она услышала хруст тяжелых страниц, когда он начал листать книгу.

«Это одна из тех немногих книг, которые я спас», – сообщил Абертоль. – «До того, как сожгли Дом Ученых. Это четвертая летопись МакГилов. Ты читала ее. Внутри скрыты рассказы о завоеваниях, победах и поражениях. Разумеется, там есть и другие истории. Истории о ранениях великих правителей – о телесных и душевных ранах. Обо всех мыслимых ранах, миледи. И я пришел для того, чтобы сказать тебе – даже лучшие мужчины и женщины страдают от самого невообразимого обращения, травм и пыток. Ты не одна. Ты всего лишь песчинка в колесе времени. Есть бессчетное количество других людей, которые страдали даже больше тебя, многие выжили и стали великими правителями».

«Тебе нечего стыдиться», – сказал Абертоль, схватив ее за запястье. – «Вот что я хочу сказать тебе. Никогда не стыдись. На тебе нет никакого позора – только честь и мужество за то, что ты сделала. Ты являешься великим правителем, которого только видело Кольцо. И это ни в коем случае не умаляет этого факта».

Тронутая его словами, Гвен почувствовала, как по ее щеке потекла слеза. Именно эти слова ей и нужно было услышать, и она была так благодарна за них. Логика подсказывала ей, что Абертоль прав.

Тем не менее, эмоционально она все еще переживала этот кошмар. Где-то в глубине души девушка не могла избавиться от ощущения, что она испорчена навсегда. Она знала, что это неправда, но именно это и чувствовала.

Абертоль улыбнулся, протягивая книгу поменьше.

«Помнишь ее?» – спросил он, откинув обложку в красном кожаном переплете. – «Это была твоя любимая книга на протяжении всего твоего детства. Легенды наших отцов. Здесь есть одна особенная история, которую я захотел прочитать тебе, чтобы помочь тебе провести время в безделье».

Гвен была тронута этим жестом, но больше не могла выносить. Она грустно покачала головой.

«Спасибо», – поблагодарила девушка хриплым голосом, в то время как по ее щеке побежала другая слеза. – «Но я не могу слушать ее прямо сейчас».

На его лице появилось разочарование, после чего старик понимающе кивнул.

«В другой раз», – сказала Гвен, чувствуя себя подавленной. – «Мне нужно побыть одной. Не могли бы вы оставить меня, пожалуйста. Все вы», – произнесла она, обернувшись и посмотрев на Штеффена и Иллепру.

Они все поднялись на ноги и склонили свои головы, после чего развернулись и поспешили выйти из комнаты.

Гвен чувствовала себя виноватой, но не могла остановить это. Ей хотелось сжаться в комок и умереть. Девушка услышала шаги в комнате, услышала, как за ними закрывается дверь и, подняла глаза вверх, чтобы убедиться в том, что осталась одна.

Но Гвен удивилась, увидев, что это не так – здесь находилась одинокая фигура, стоявшая в дверном проеме, прямая, с идеальной осанкой, как всегда. Она медленно и величаво подошла к Гвен, остановившись в нескольких футах от постели девушки, бросая на нее ничего не выражающий взгляд.

Ее мать.

Гвен удивилась, увидев, что перед ней стоит бывшая Королева, величественная и гордая, как всегда, глядя на нее обычными холодными глазами. В ее взгляде не было сострадания, что заметно выделяло ее среди прочих посетителей.

«Почему ты здесь?» – спросила Гвен.

«Я пришла, чтобы увидеть тебя».

«Но я не хочу тебя видеть», – ответила девушка. – «Я никого не хочу видеть».

«Меня не волнует, чего ты хочешь», – произнесла ее мать холодно и самонадеянно. – «Я твоя мать, и у меня есть право навещать тебя, когда я пожелаю».

Гвен почувствовала, как ее старый гнев по отношению к матери вспыхнул с новой силой. Королева была последним человеком, которого она хотела видеть в этот момент. Но она знала свою мать и знала, что та не уйдет, пока не выскажет то, что у нее на уме.

«Тогда говори», – сказала Гвендолин. – «Говори и уходи, оставь меня одну».

Ее мать вздохнула.

«Ты этого не знаешь», – начала она. – «Но когда я была молода, когда была твоей ровесницей, то подверглась такому же нападению, что и ты сегодня».

Пораженная Гвен посмотрела на королеву. Она и понятия об этом не имела.

«Твой отец знал об этом», – продолжала мать. – «Но его это не волновало. Он все равно женился на мне. В то время мне казалось, что вся моя жизнь закончилась. Но это не так».

Гвен закрыла глаза, чувствуя, что по ее щеке побежали новые слезы, пытаясь отгородиться от этого разговора. Она не хотела слушать историю своей матери. Ее мать слишком поздно решила проявить свое сострадание по отношению к ней. Неужели она надеется на то, что может просто вальсировать здесь после стольких лет резкого обращения и предлагать сочувственную историю в надежде на то, что отношения можно восстановить?

«Ты закончила?» – спросила Гвендолин.

Ее мать сделала шаг вперед.

«Нет, я не закончила», – твердо произнесла она. – «Ты теперь Королева, и пришло время вести себя соответственно», – сказала мать твердым, как сталь, голосом. Гвен услышала в нем силу, незнакомую ей прежде. – «Ты жалеешь себя. Но каждый день повсюду женщины страдают от гораздо худшей участи, чем твоя. То, что произошло с тобой, – ничто в ходе жизни. Ты меня понимаешь? Это ничто».

Ее мать вздохнула.

«Если ты хочешь выжить и чувствовать себя уютно в этом мире, ты должна быть сильной. Сильнее мужчин. Мужчины получат тебя – так или иначе. Дело не в том, что происходит с тобой, дело в том, как ты к этому относишься. Как ты реагируешь на это. Вот над чем у тебя есть контроль. Ты можешь сломаться и умереть. Или ты можешь быть сильной. Вот что отличает девочек от женщин».

Гвен знала, что ее мать пытается помочь, но сердилась на нее за отсутствие сострадания в том, как она это делала. И она ненавидела, когда ей читали лекции.

«Я ненавижу тебя», – сказала ей Гвендолин. – «И всегда ненавидела».

«Я знаю об этом», – ответила мать. – «Я тоже тебя ненавижу. Но это не значит, что мы не можем понять друг друга. Я не хочу твоей любви. Я хочу, чтобы ты была сильной. Этим миром не правят слабые и напуганные люди, им правят те, кто в бедственной ситуации качают головой, словно ничего не произошло. Ты можешь упасть и умереть, если хочешь. Для этого есть много времени. Но это скучно. Будь сильной и живи. Живи по-настоящему. Стань примером для других. Потому что однажды, я уверяю тебя, ты в любом случае умрешь. А пока ты дышишь, ты можешь также и жить».

«Оставь меня одну!» – крикнула Гвендолин, не в силах больше слышать ни слова.

Ее мать бросила на нее холодный взгляд, затем, наконец, после бесконечной тишины, развернулась и важно вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

В абсолютной тишине Гвен начала плакать и не могла остановиться. Больше чем когда-либо она хотела, чтобы все это просто исчезло.

Глава шестая

Кендрик стоял на широкой площадке на краю Каньона, глядя на кружащийся туман. Пока он смотрел вдаль, его сердце внутри разбивалось на осколки. Его разрывало на части, после того он увидел свою сестру в таком состоянии, и он чувствовал себя опустошенным, словно это он подвергся нападению. По лицам всех силесианцев он видел, что они считали Гвен кем-то большим, чем просто правителем. Они все считали ее членом семьи. Они тоже были подавлены. Словно Андроникус причинил боль им всем.

Кендрику казалось, что это он во всем виноват. Он должен был понимать, что его младшая сестра сделает нечто подобное, зная, насколько храброй и гордой она является. Он должен был понимать, что Гвен попытается сдаться до того, как у кого-нибудь из них появится шанс остановить ее, и он должен был найти способ предотвратить это. Кендрик знал характер своей сестры, насколько она доверчива, знал ее доброе сердце. Кроме того, будучи воином, Кендрик лучше, чем она, знал жестокость некоторых руководителей. Он был старше и мудрее ее, и ему казалось, что он подвел сестру.

Кендрик так же считал себя виноватым во всем этом. Эта ужасная ситуация была непосильной ношей для одного человека, недавно коронованного правителя, шестнадцатилетней девушки. Она не должна была нести на своих плечах тяжесть всего этого в одиночку. Такое весомое решение было бы сложным даже для него самого – или даже для их отца. Гвендолин сделала все от нее зависящее в сложившихся обстоятельствах и, возможно, поступила лучше, чем смог бы любой из них. Кендрик и сам понятия не имел, как справиться с Андроникусом. Никто этого не знал.

Рыцарь подумал об Андроникусе, и его лицо покраснело от гнева. Это был правитель без морали, без принципов, без человечности. Кендрику было ясно, что если все они сейчас капитулируют, их всех постигнет та же участь – Андроникус убьет или обратит в рабство каждого из них.

Что-то изменилось в воздухе. Кендрик видел это в глазах всех мужчин и почувствовал это в самом себе. Силесианцы больше не собирались просто выживать и защищаться. Теперь они хотели отомстить.

«СИЛЕСИАНЦЫ!» – проревел голос.

Толпа притихла и посмотрела вверх. В верхнем городе, на краю Каньона, глядя на них, стоял Андроникус в окружении своих приспешников.

«Я даю вам шанс!» – прогремел он. – «Приведите Гвендолин, и я позволю вам жить! В противном случае я пролью на вас огонь на рассвете, такой сильный огонь, что ни один из вас не выживет».

Он сделал паузу, улыбнувшись.

«Это очень щедрое предложение. Не думайте слишком долго».

После этих слов Андроникус развернулся и ушел прочь.

Все силесианцы повернулись и посмотрели друг на друга.

Вперед вышел Срог.

«Дорогие силесианцы!» – крикнул он огромной растущей толпе воинов. Кендрик никогда прежде не видел его таким серьезным. – «Андроникус напал на нашего лучшего, нашего самого дорогого правителя. Дочь нашего любимого короля МакГила, великую Королеву по праву. Он атаковал и каждого из нас. Он попытался поставить пятно на нашей чести, но вместе этого запятнал только свою собственную!»

«ДА!» – крикнула толпа, мужчины зашевелились, каждый из них схватился на рукоять своего меча с огнем в глазах.

«Кендрик», – сказал Срог, повернувшись к нему. – «Что ты предлагаешь?»

Кендрик медленно заглянул в глаза всех стоявших перед ним мужчин.

«МЫ АТАКУЕМ!» – крикнул он, чувствуя огонь в своих венах.

Толпа одобрительно крикнула в ответ. Она становилась все плотнее и плотнее, в глазах присутствующих мужчин читалось бесстрашие. Кендрик видел, что каждый из них был готов сражаться не на жизнь, а на смерть.

«МЫ УМРЕМ КАК МУЖЧИНЫ, А НЕ КАК СОБАКИ!» – снова крикнул Кендрик.

«ДА!» – крикнула толпа в ответ.

«МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ЗА ГВЕНДОЛИН! ЗА ВСЕХ НАШИХ МАТЕРЕЙ, СЕСТЕР И ЖЕН!»

«ДА!»

«ЗА ГВЕНДОЛИН!» – крикнул Кендрик.

«ЗА ГВЕНДОЛИН!» – крикнула толпа мужчин в ответ.

Толпа исступленно кричала, становясь все плотнее с каждый мгновением.

Крикнув последний раз, они последовали за Кендриком и Срогом, когда те повели их по узкой площадке все выше и выше к верхней Силесии. Пришло время показать Андроникусу, из чего сделано Серебро.

Глава седьмая

Тор стоял вместе с Рисом, О’Коннором, Элденом, Конвеном, Индрой и Кроном в устье реки. Они все смотрели на мертвое тело Конвала. В воздухе витало мрачное настроение. Тор и сам это ощущал, оно грузом давило ему на грудь, когда он смотрел на своего брата по Легиону. Конвал. Мертв. Это казалось невозможным. До сих пор, как помнил Тор, их было шестеро в этом путешествии. Он никогда и представить не мог, что их останется всего пятеро. Это заставило его ощутить свою смертность.

Тор вспомнил обо всех тех днях, когда Конвал был рядом с ним, вспомнил, что он сопровождал его на протяжении всего путешествия, с самого первого дня, когда Тор вступил в Легион. Он был для него братом. Конвал всегда поддерживал Тора, для друга у него всегда имелось доброе слово. В отличие от некоторых других молодых людей, он принял Тор как друга с самого начала. Тору было больно видеть его на земле мертвым, особенно в результате именно его, Тора, ошибки. Если бы он не доверился трем своим братьям, возможно, Конвал сегодня стоял бы здесь живой.

Тор не мог думать о Конвале без Конвена. Они были двумя идентичными близнецами, неразлучными братьями, которые всегда дополняли мысли друг друга. Он не мог себе представить ту боль, которую испытывал Конвен. Он выглядел так, словно потерял рассудок. Счастливый, беспечный Конвен, которого Тор когда-то знал, казалось, умер от удара.

Они стояли на краю поля боя, где все произошло. Вокруг них грудой лежали мертвые тела воинов Империи. Молодые люди застыли на месте, и никто из них не хотел двигаться дальше, пока они не похоронят друга надлежащим образом. В их распоряжении были меха воинов Империи, которые они сняли с них и обвернули ими тело Конвала. Они положили его тело – длинное, застывшее, лицом к небу – на небольшую лодку, ту самую, на которой они приплыли сюда. Похороны воина. Конвал уже казался таким застывшим, окостенелым и посиневшим, словно никогда и не жил.

Тор не знал, как долго они простояли там, каждый из них углубился в свои собственные печали, никто не хотел видеть, как уплывает тело. Индра прочертила над головой Конвала небольшие круги, напевая что-то на языке, который Тор не понимал, закрыв глаза. Тор понял, как сильно она заботилась о нем, когда девушка провела торжественную панихиду, и при звуке ее голоса он ощутил покой. Никто из молодых людей не знал, что сказать, и они все стояли там с мрачными лицами, храня молчание, позволив Индре вести службу.

Наконец, Индра закончила и сделала шаг назад. Вперед вышел Конвен, по щекам которого текли слезы, и опустился на колени рядом со своим братом. Он положил свою руку на руку брата, склонив голову.

Затем Конвен протянул руку и подтолкнул лодку. Она поплыла по тихим водам реки, после чего ее вдруг поднялось течение, которое медленно и осторожно понесло лодку прочь, словно прилив понял, что нужно делать. Лодка все дальше и дальше уплывала от группы молодых людей. Крон заскулил, наблюдая за ней. Из ниоткуда возник туман, поглотивший лодку. Она исчезла.

Тору показалось, словно его тело тоже погрузилось в загробный мир.

Члены Легиона медленно повернулись друг к другу и посмотрели через поле боя на местность за его пределами.

Позади них находилась преисподняя, из которой они вышли. С одной стороны простиралась большая равнина травы, а с другой – пустошь, суровая пустыня. Они стояли на распутье.

Тор повернулся к Индре.

«Чтобы добраться до Неверсинк, мы должны перейти эту пустыню?» – спросил он.

Она кивнула.

«Другого пути нет?» – спросил он.

Девушка покачала головой.

«Есть и другие пути, но менее прямые. Вы потратите несколько недель. Если вы надеетесь отыскать воров, это ваш единственный путь».

Остальные члены Легиона долго и пристально смотрели на пустыню, находящуюся под палящим солнцем.

«Она выглядит неумолимой», – сказал Рис, подходя к Тору.

«Я не знаю никого, кто выжил бы, перейдя ее», – сообщила Индра. – «Эта пустыня огромна и наполнена враждебными существами».

«У нас недостаточно провизии», – сказал О’Коннор. – «Мы не справимся».

«Тем не менее, это путь к Мечу», – напомнил Тор.

«При условии, что Меч до сих пор существует», – вставил Элден.

«Если воры добрались до Неверсинк», – сказала Индра. – «Тогда ваш драгоценный Меч потерян навсегда. Вы рискнете своими жизнями ради мечты. Лучшее, что вы можете сейчас сделать, – это вернуться в Кольцо».

«Мы не повернем назад», – решительно заявил Тор.

«Особенно не сейчас», – добавил Конвен, делая шаг вперед. Его глаза горели огнем и горем.

«Мы найдем этот Меч или умрем, пытаясь», – сказал Рис.

Индра покачала головой и вздохнула.

«Я и не ожидала услышать от вас другой ответ, парни», – сказала она. – «Безрассудные до конца».

* * *

Тор шел бок о бок со своими друзьями по Легиону через пустырь, щурясь от палящего солнца, задыхаясь от неустанной жары. Он думал, что будет рад убраться подальше от преисподней, от ее вездесущего мрака, от невозможности видеть солнце. Но он ушел из одной крайности в другую. Здесь, в этой пустыне, не было ничего, кроме солнца – желтого солнца и желтого неба, все сияло вокруг него, и скрыться от этого было негде. У него болела голова, и он чувствовал головокружение. Тор еле волочил ноги, ему казалось, что он идет уже всю свою жизнь. Обернувшись, он увидел, что его друзья испытывают то же самое.

Они шли уже полдня, и Тор не знал, как они смогут продолжать идти вперед. Он бросил взгляд на Индру, которая натянула капюшон на голову, и спрашивал себя, права ли она была. Может быть, они поступали безрассудно, предпринимая эту попытку. Но молодой человек поклялся найти Меч. А какой у них выбор?

Пока они шли, их ноги взбалтывали облака пыли, которая кружила повсюду, отчего дышать было еще сложнее. На горизонте не было ничего, кроме высушенной на солнце грязи. Насколько хватало взгляда, все было равнинным. Не было ни малейшего проблеска строения, дороги, гор или чего-нибудь другого. Одна сплошная пустыня. Тору казалось, что они подошли к самому краю света.

Продолжая идти, Тор нашел утешение в одном – по крайней мере, сейчас, впервые он был уверен в том, куда они направляются. Он больше не полагался на милость трех своих братьев и их глупой карты. Теперь они слушали Индру, и он доверял ей больше, чем доверял им. Тор был уверен в том, что они идут в верном направлении. Он только не был уверен в том, что они выживут в этом путешествии.

Тор начал различать едва уловимый свист и, бросив взгляд вниз, он увидел, что песок вокруг него начал двигаться по кругу. Остальные молодые люди тоже это увидели, и Тор был сбит с толку, наблюдая за тем, как песок медленно собирался в круги, которые становились все интенсивнее у его ног, после чего вознесся в небо. Вскоре возникло облако пыли, поднимаясь от поверхности пустыни все выше и выше.

Тор почувствовал, что все его тело вдруг начало высыхать. Ему показалось, что из его тела была высосана каждая капля жидкости, и он ощутил острую потребность в воде. Никогда в своей жизни он не испытывал такой жажды.

Он в панике протянул руку, ощупывая свой мех для воды, после чего поднял его и брызнул воду в рот. Но как только он это сделал, вода перевернулась и пошла вверх, по направлению к небу, так и не коснувшись его губ.

«Что происходит?» – крикнул Тор Индре, задыхаясь.

Девушка со страхом посмотрела на небо, скинув свой капюшон.

«Обратный дождь!» – крикнула она.

«Что это?» – выкрикнул Элден, жадно хватая ртом воздух, схватившись за горло.

«Это дождь, идущий вверх!» – крикнула девушка. – «Вся влага всасывается в небо!»

Тор наблюдал за тем, как остатки его влаги выстрелили вверх из его кожи, после чего стал свидетелем того, как сама кожа потрескалась и стала сухой, упав на землю подобно хрустящей корочке.

Тор упал на колени, схватившись за горло, едва способный дышать. Все остальные вокруг него делали то же самое.

«Воды!» – взмолился Элден рядом с ним.

Раздался громкий гул, напоминающий звук тысячи громов, и, подняв глаза вверх, Тор увидел, что небо почернело. Появилась одинокая штормовая туча, которая помчалась к ним с невероятной скоростью.

«ПРИГНИТЕСЬ!» – крикнула Индра. – «Небо опрокидывается!»

Она едва успела договорить, когда небо разверзлось, и вниз хлынула стена воды, сбивая Тора и его друзей с ног силой прилива.

Тор перекатывался снова и снова в волне воды, кувыркаясь бессчетное количество раз. Наконец, он всплыл на поверхность пустыни, и волна прокатилась мимо них. Следом прошел проливной дождь, и Тор, откинув голову назад, жадно пил воду, так же, как и его друзья, пока, наконец, не насытился.

Каждый из них медленно поднялся на ноги, тяжело дыша. Они казались избитыми. Молодые люди повернулись друг к другу. Они выжили. Когда потрясение и страх утихли, они расхохотались.

«Мы живы!» – выкрикнул О’Коннор.

«Это худшее из того, что может подготовить для нас пустыня?» – спросил Рис, счастливый от того, что он жив.

Индра мрачно показала головой.

«Вы рано празднуете», – сказала она. Девушка казалась очень встревоженной. – «После дождей появляются животные пустыни, чтобы напиться воды».

Поднялся ужасный шум и, посмотрев вниз, Тор с ужасом наблюдал за тем, как из песка появилась армия мелких существ, которые побежали к ним. Тор оглянулся через плечо и увидел озеро воды, оставленное дождем, и понял, что они стоят прямо на пути испытывающих жажду существ.

Десятки животных, которых Тор никогда в своей жизни не видел, мчались по направлению к нему. Это были огромные желтые животные, напоминающие буйволов, только в два раза больше, с четырьмя руками и четырьмя рогами, они бежали к ним на двух ногах. Эти животные забавно двигались, то и дело принимаясь бежать на четырех руках, после чего снова подпрыгивали на две ноги. Приближаясь к молодым людям, они рычали, их колебания сотрясали землю.

Тор вынул свой меч, и члены Легиона последовали его примеру, приготовившись защищаться. Когда приблизилось первое животное, Тор откатился в сторону с его пути, не бросаясь в глаза, надеясь на то, что оно просто пробежит мимо него и отправится к воде.

Зверь опустил голову для того, чтобы задавить Тора, но промахнулся, когда молодой человек откатился в сторону. К ужасу Тора, животное осталось недовольным – оно вернулось назад, охваченное яростью, и бросилось прямо на него. Казалось, что жажда убийства у него была сильнее жажды воды.

Когда зверь набросился снова, опустив свои рога, Тор прыгнул высоко в воздух и замахнулся своим мечом, отрубив один из рогов, когда зверь пробежал мимо. Животное истошно закричало, прыгнув на две ноги, и, развернувшись, зажало Тора и сбило его на землю.

Зверь поднял свои ноги и попытался затоптать Тора, но молодой человек откатился в сторону, после чего ноги монстра застряли в песке, подняв облако пыли. Он снова поднял их вверх, и на этот раз Тор поднял свой меч и вонзил его монстру в грудь.

Зверь снова пронзительно закричал, меч вонзился в него по самую рукоять, и Тор выкатился из-под него как раз вовремя, прежде чем зверь замертво рухнул на землю. Ему повезло – вес этого животного придавил бы его в земле.

Когда Тор поднялся на ноги, на него набросился другой зверь, и молодой человек отпрыгнул с его пути, но не достаточно быстро для того, чтобы рог не задел его руку, разрезая ее. Тор закричал от боли и выронил свой меч. Лишившись меча, Тор вытащил свою пращу, поставил в нее камень и метнул его в зверя.

Животное пошатнулось и закричало, когда камень пронзил его глаз, но оно все равно продолжало наступать.

Тор побежал сначала налево, потом направо, пытаясь петлять, но зверь был слишком быстрым. Бежать было некуда, и Тор понимал, что через несколько секунд он будет раздавлен. Спасаясь бегством, он посмотрел на своих братьев по Легиону и увидел, что они не в лучшем положении – каждый из них убегал от зверя.

Зверь приближался, и теперь он находился всего в нескольких дюймах от него, его ужасное фырканье и запах обволакивали Тора, он опустил рога. Тор приготовился к удару.

Вдруг зверь закричал и, обернувшись, Тор увидел, что его подняли высоко в воздух. Подняв глаза вверх, растерявшись, молодой человек не понимал, что происходит, но в следующую минуту увидел позади него огромного зеленовато-желтого монстра размером с динозавра, сотню футов высотой, с двумя рядами острых зубов. Он поднял зверя своими челюстями, словно тот был пушинкой, и, откинув голову назад, зачерпнул его в рот. Зверь извивался, пока монстр не прожевал тремя большими кусками и не проглотил его, облизнув губы.

Все желтые звери вокруг Тора развернулись и побежали прочь. Монстр помчался за ними, скользя и размахивая своим большим хвостом, который ударил Тора сзади, отчего он и его друзья рухнули на землю. Но монстр продолжал бежать мимо них – желтые животные интересовали его больше, чем молодые люди.

Тор обернулся и бросил взгляд на своих друзей, которые сидели на земле, ошарашенные, и смотрели на него.

Индра поднялась, качая головой.

«Не волнуйтесь», – сказала она. – «Становится только хуже».

Глава восьмая

Кендрик медленно шел по сгоревшему двору Верхней Силесии вместе со Срогом, Бромом, Кольком, Годфри и дюжиной воинов Серебра. Они все шагали не спеша, положив руки за головы в знак капитуляции.

Небольшая группа прошла мимо тысяч воинов Империи, которые наблюдали за ними, направляясь к ожидающей фигуре Андроникуса у дальних городских ворот. Кендрик чувствовал, что глаза всех присутствующих обращены на них, в воздухе висело напряжение. Несмотря на то, что во дворе находились тысячи войск, сейчас здесь было так тихо, что можно было услышать, как жужжит муха.

Час назад Кендрик крикнул Андроникусу о своей капитуляции, и эта группа поднялась вместе, демонстрируя, что у них нет с собой никакого оружия. Они шли между расступившейся толпой воинов Империи, собираясь формально склонить колени перед Андроникусом. Пока они шли, сердце Кендрика бешено колотились, в горле у него пересохло, когда он увидел, что их окружает многотысячная вражеская армия.

Кендрик и другие члены его группы отрепетировали свой план и, когда они приблизились к Андроникусу, рыцарь воочию убедился в таком, каким огромным и диким тот был. Кендрик молился о том, чтобы их план сработал. Иначе с ними будет покончено.

Они шли, звеня шпорами, пока, наконец, вперед не вышел один из генералов Андроникуса, внушительное создание с глубоким сердитым взглядом, который выставил свою ладонь, ткнув Кендрика в грудь. Они остановились в двадцати футах от Андроникуса – по-видимому, из осторожности. Их воины были мудрее, чем предсказывал Кендрик. Он надеялся пройти весь путь к Андроникусу, но, очевидно, этого им сделать не позволят. Сердце Кендрика забилось быстрее, когда он начал надеяться на то, чтобы расстояние не нанесло ущерба их плану.

Пока они стояли там, храня молчание, лицом друг к другу, Кендрик прокашлялся.

«Мы пришли, чтобы сдаться Великому Андроникусу», – объявил он громким голосом, стараясь воспользоваться своим самым убедительным тоном, неподвижно стоя вместе с остальными, глядя в глаза Андроникусу.

Андроникус поднял руку и начал перебирать пальцами высушенные головы на своем ожерелье, глядя на них сверху вниз с подобием рычания или, возможно, улыбки.

«Мы принимаем твои условия», – продолжал Кендрик. – «Мы признаем поражение».

Андроникус слегка наклонился вперед, сел на огромную каменную скамейку и посмотрел на них сверху с подобием улыбки.

«Я знаю, что вы признаете», – сказал он, его голос прогремел через весь двор. – «Где девчонка?»

Кендрик был готов к этому.

«Мы пришли в составе наших самых старших и лучших воинов», – ответил рыцарь. – «Мы пришли первыми, для того чтобы сдаться тебе. За нами последуют другие, с твоего разрешения».

Кендрик подумал, что слова «с твоего разрешения» станут хорошим дополнением, которое поможет им казаться более правдоподобными. Когда-то давно от одного из своих военных советников он выучил хороший урок – когда ты имеешь дело с нарциссическим командиром, всегда обращайся к его эго. Нет предела ошибкам, которые может допустить командир, когда ты льстишь ему, когда играешь на его величии.

Андроникус слегка откинулся назад.

«Разумеется, они последуют», – сказал он. – «Иначе ваша группа поступит очень глупо, появившись здесь».

Андроникус сидел на скамейке, глядя на них сверху, словно пытался принять решение. Казалось, что он почувствовал, что что-то не так. Сердце Кендрика бешено заколотилось.

Наконец, после долгого ожидания, казалось, что Андроникус принял решение.

«Сделайте шаг вперед и преклоните колени», – сказал он. – «Все вы».

Остальные посмотрели на Кендрика, и он кивнул.

Они все вышли вперед и опустились на колени перед Андроникусом.

«Повторяйте за мной», – велел командир. – «Мы, представители Силесии…»

«Мы, представители Силесии…»

«Настоящим сдаемся Великому Андроникусу…»

«Настоящим сдаемся Великому Андроникусу…»

«И клянемся в верности ему до конца наших дней и больше…»

«И клянемся в верности ему до конца наших дней и больше…»

«И служить его рабами на протяжении всей своей жизни…»

Последние слова дались Кендрику с трудом, и он тяжело сглотнул, пока, наконец, не повторил их, слово в слово:

«И служить его рабами на протяжении всей своей жизни…»

Он почувствовал приступ тошноты, произнося эти слова. Бешеный стук сердца отдавался в ушах. Наконец, боль прошла.

Последовала напряженная тишина, и Андроникус, наконец, улыбнулся.

«Вы, МакГилы, слабее, чем я думал», – прорычал он. – «Я с большим удовольствием порабощу вас, и вы узнаете методы Империи. Теперь идите и приведите девчонку, пока я не передумал и не убил вас всех на месте».

Пока Кендрик стоял, преклонив колени, перед его глазами промелькнула вся его жизнь. Он знал, что это один из решающих моментов в его жизни. Если все пойдет так, как он надеется, он выживет для того, чтобы рассказывать истории об этом дне своим внукам. Если же нет, через несколько минут он будет лежать здесь мертвым. Он знал, что шансы у них ничтожны, но он должен воспользоваться этой возможностью. От своего имени, от имени МакГилов и от имени Гвендолин. Сейчас или никогда.

Одним быстрым движением Кендрик потянул руку за спину, схватил свой короткий меч, спрятанный под рубашкой, встал и, выкрикнув, метнул свое оружие изо всех сил.

«СИЛЕСИАНЦЫ, В АТАКУ!»

Меч Кендрик полетел кувырком, направляясь прямо в грудь Андроникуса. Это был сильный бросок, следуя точной мишени – достаточно смелый бросок для того, чтобы убить любого другого воина. Но Андроникус не был любым другим воином. Кендрик находился всего в нескольких ярдах, но Андроникус просто был слишком быстрым. Ему удалось пригнуться как раз вовремя. Тем не менее, он закричал от боли, когда лезвие задело его руку, и из раны потекла кровь. После чего меч продолжил лететь в воздухе и убил стоявшего рядом с ним генерала, вонзившись ему в живот.

После крика Кендрика начался хаос. Воины Силесии вокруг него потянулись за своими спрятанными мечами и обезглавили воинов, стоявших среди них. Бром снял со своего пояса кинжал, отошел в сторону и ударил находившегося рядом с ним воина в горло. Кольк снял с пояса короткую пращу, поместил в нее камень и метнул его, ударив воина вдалеке, который держал в руках лук, прямо по голове, как раз до того, как тот собирался выпустить стрелу. Годфри бросил кинжал, его мишень была не такая верная, как у других, и кинжал пролетел мимо, пронзив всего лишь ногу юного воина.

Вокруг них поднялись крики раненых солдат Империи – ни один из них не ожидал внезапного нападения.

В эту же самую минуту, по команде, со всех сторон двора из земли, из стены вдруг появились воины Империи. Они выпрыгнули с громким боевым кличем, выпуская стрелы, наполняя ими воздух. Тысячи стрел летали во дворе, сбивая с ног воинов Империи. Их атаковали со всех сторон, они растерялись, не зная, куда повернуть. Многие из них в панике начали нападать друг на друга.

Кендрик обрадовался, увидев, что его план сработал идеально. Срог сообщил ему о потайных туннелях, связывающих нижнюю Силесию с верхним городом, построенными на случай осады, в качестве последнего элемента неожиданности. Все воины терпеливо оставались на своих местах, ожидая сигнала Кендрика.

Теперь появилась тысяча воинов Силесии, стреляя с такой скоростью, что у воинов Империи не было времени на реакцию. Кендрик бросился вперед и присоединился к сражению, выхватив меч из рук мертвого воина Империи и набросившись на ближайшего к нему солдата, присоединившись к своему другу Атмэ и остальным. Воины Империи, в хаосе поддавшись панике, развернулись и побежали в разные стороны, даже не будучи уверенными в том, куда бежать.

Силесианцы получили преимущество. Кендрик сбил с ног десятки соперников еще до того, как они успели поднять щиты для защиты. Атмэ сражался спина к спине с ним, как делал всегда, нанося такие же повреждения. При каждом ударе Кендрик думал о Гвендолин, жаждал о мести.

Тысячи воинов Империи были настолько сбиты с толку, что они все побежали в обратную сторону, направляясь к воротам в наружный двор. Толпа набросилась на Андроникуса и его людей, обращая их в паническое бегство. Они попытались выстоять, но большое количество солдат заставило их отступить. Их всех гнали через дальние ворота подобно скоту. Каждый из них отчаянно пытался увернуться от стрел, которые продолжали сыпаться на них градом со всех сторон. Когда у воинов Силесии закончились стрелы, они все вынули свои мечи и атаковали, находясь бок о бок со своими братьями.

Количество солдат Империи было огромным, тем не менее, они не представляли собой хорошо обученных воинов, большинство из них были просто телами, порабощенными людьми на службе Андроникуса. Силесианцев же, наоборот, было мало, но каждый из них был закаленным, хорошо обученным воином, и стоил десяти солдат Империи.

У них так же был элемент внезапности и, более того, в их жилах кипел огонь. Стремление жить. Стремление защитить своих любимых. Гнев за Гвендолин. В конце концов, это был их город. И они знали, что если они не одержат победу, это приведет к их смерти.

Затрубили десятки силесианских рогов, шум был оглушающий и напоминал звучание безграничной армии. Все большее количество воинов появилось из туннелей. Они все бросились вперед, словно от этого зависели их жизни. Тысячи воинов Силесии встретились с тысячами солдат Империи.

Сражение было свирепым, кровь залила внутренний двор, когда меч столкнулся с мечом, кинжал с кинжалом, когда мужчины сцепились и посмотрели друг другу в глаза, сражаясь врукопашную, убивая друг друга лицом к лицу. Ситуация быстро изменилась в сторону силесианцев.

После того, как протрубил очередной рог, из нижних ворот выбежали члены Легиона, сотня сильных воинов, которые издали свой собственный свирепый боевой клич. Они подняли пращи, стрелы, копья и мечи, и присоединились к сражению, убивая воинов Империи направо и налево, помогая склонить ситуацию в свою пользу. Члены Легиона уже были закаленными воинами даже в столь юном возрасте, и, бросившись вперед, они все выкрикивали имена Гвендолин и Тора.

Воины Легиона причинили такой же ущерб, как и остальные, когда они плавно присоединили свои силы, оттесняя солдат Империи все дальше и дальше к внешним воротам. Вскоре ход сражения повернулся в их пользу, когда мертвые тела воинов Империи начали падать со всех сторон, а те, кто выжил, поддались панике и обратились в бегство. Миллион воинов Империи ждал за воротами, но проход был таким узким, что бежавшие воины не могли попасть внутрь всем потоком.

Разъяренный Андроникус поднялся и присоединился к сражению, сдерживая ярость воинов, которые атаковали его самого, его собственных людей. Он хватал солдат голыми руками и сталкивал их лбами, скручивая их шеи, убивая их на месте.

«МЫ НЕ ОТСТУПИМ!» – крикнул он.

Он взял меч из рук одного из солдат и пронзил им сердца их собственным оружием. Он сам по себе представлял собой волну разрушения, по иронии судьбы, помогая силесианцам. Несколько его ближайших генералов сражались так же жестоко, как и Андроникус. Но они ничего не могли поделать с этой давкой, бесконечной волной солдат, несущихся на них. Несмотря на их усилия, они вынуждены были отступать через внешние ворота.

Вскоре во внутреннем дворе не осталось ни одного воина Империи. Члены Легиона бросились к воротам, доблестно сражаясь, и когда они подбежали к ним, то изо всех сил дернули тяжелые веревки. Несколько воинов Легиона погибли, натягивая веревки, поскольку они были открыты для ударов, но они все равно не отступали. Наконец, большие железные ворота опустились и захлопнулись, закрывая город от армии Империи.

Они приземлились с глухим стуком, на смену которому пришла мгновенная тишина. Это было молчание потрясения. Ошеломленное молчание победы. Силесианцы отвоевали свой город.

Они все перешли на крик триумфа. Кендрик обнимал других воинов, испытывающих восторг, все еще с трудом веря в то, что произошло. Они одержали победу в битве. Они на самом деле победили.

* * *

Когда захлопнулись ворота, Кендрик повернулся к остальным воинам. Он никогда не видел этих храбрых воинов, с которыми они прошел через столько завоеваний и битв, в таком приподнятом настроении, как сегодня. Теперь они все вместе могли выдохнуть с облегчением. Несмотря на все трудности, они оттеснили людей Андроникуса. Их рискованный план сработал.

Впервые на памяти Кендрика он на самом деле ощущал прилив оптимизма. Может быть, думал он, в конце концов, они смогут удержать этот город. Может быть, они смогли бы сопротивляться Андроникусу. Они стояли здесь, освободившись от Империи. Они одержали победу. И неважно, что произойдет в будущем, после сегодняшнего дня Андроникус никогда не сможет свести на нет победу, которую они достигли здесь и сейчас.

Когда мужчины разошлись по внутреннему двору, ослабив бдительность, собирая своих раненых, празднуя и обнимаясь, когда все больше жителей Силесии поднимались для того, чтобы своими глазами увидеть победу, которой они добились, внезапно что-то произошло. Их мир сотрясся от огромного грохота, такого сильного, что земля под ними затряслась. Это был звук удара металла о металл, который сопровождался разъяренным криком животного.

Обернувшись, Кендрик с ужасом увидел, что Империя зря времени не теряла, они перегруппировались, на этот раз воспользовавшись огромным железным тараном. Они пробивали им ворота, единственную оставшуюся преграду, защищающую город от масс. Ворота наполовину согнулись, и таран бил по ним снова и снова. В следующую минуту они поддались на глазах у силесианцев.

Империя взорвалась одобрительными возгласами.

Но воины Андроникуса не ворвались внутрь. Вместо этого они отступили назад, что было еще более зловещим. Они уступили дорогу, и тут раздался очередной звериный крик.

Кендрик был поражен, глядя на входящего в ворота слона. Он поднял свои огромные лапы и начал наступать на силесианцев, сотрясая землю.

Его люди, остолбенев, быстро перегруппировались и сделали все возможное, чтобы дать отпор. Они выпускали стрелы и метали копья. Но все их оружие беспомощно отскакивало от шкуры животного. Силесианцы умирали со всех сторон.

За слоном по пятам следовали воины Империи, которые ворвались через открытые ворота.

«В АТАКУ!» – крикнул Кендрик своим людям, стараясь сплотить их для того, чтобы встретиться с солдатами Империи до того, как те вошли слишком далеко во внутренний двор, одновременно изворачиваясь от несущегося слона.

Это были тщетные усилия. На этот раз люди Андроникуса неслись быстро и яростно, в то время как воины Кендрика были заняты, изворачиваясь от слона. Через несколько минут воины Империи уже ходили по двору, убивая силесианцев со всех сторон.

Тем временем во дворе появлялось все больше воинов – бесконечный поток, который невозможно было остановить.

Кендрик поднял свой меч, когда воин Империи замахнулся на него, отразил удар, развернулся и ударил того в живот. Он сделал шаг вперед и отразил еще два удара, после чего почувствовал сильный удар ногой в поясницу. Он упал лицом вниз.

Развернувшись, Кендрик увидел солдата, который поднял свою ногу, чтобы опустить ее ему на лицо. Но не успел он это сделать, как появился его друг Атмэ и ткнул своим копьем воина в живот, не позволяя ему ударить Кендрика по лицу сапогом.

Кендрик поднялся на ноги, схватил свой меч и, развернувшись, столкнулся с еще двумя солдатами. Но прежде чем он успел замахнуться, сзади его схватил третий воин, а потом и четвертый.

Люди Империи прибывали отовсюду, они налетали подобно рою саранчи. Воинов Силесии было гораздо меньше, поэтому Кендрик и остальные мало что могли поделать. Находившийся рядом с ним Атмэ тоже упал. Кендрик стал свидетелем того, как всех мужчин вокруг него постигла та же участь.

Кендрик не собирался так легко сдаваться – он яростно боролся, убив двух из четверых воинов, которые прижимали его в земле. Но, тем не менее, другой солдат поднял свою латную рукавицу и ударил Кендрика по лицу, задев его по виску. В ушах рыцаря раздался звон металла, когда он упал на землю, его голова раскалывалась. Воин нагнулся для следующего удара, но Кендрик схватил с земли булаву и, когда он развернулся, ему удалось нанести противнику удар по голове, сбив его с ног.

Но не успел Кендрик завершить свой удар, как он почувствовал сильный толчок по ребрам, от которого он снова упал лицо на землю. Подняв глаза вверх, он увидел, что сам оказался прижатым к земле воином, который отличался от остальных. Этот воин был из элиты Андроникуса.

Он наступил Кендрику на ребра, едва не выбив из него дух, и прижал металлическое острие своего короткого меча к основанию горла рыцаря. Кендрику удалось схватить свой кинжал и поднять его достаточно высоко для того, чтобы вонзить его в стопу своего противника. Мужчина закричал от крика, отпустив от рыцаря.

Но как только он этот сделал, Кендрик краем глаза заметил другого вина, который замахнулся на него своим молотом. Кендрик не успел увернуться, и этот удар разбил его шлем, сбивая молодого человека с ног. В его ушах раздавался звон металла.

Кендрик ударился головой о землю, и на этот раз он знал, что это навсегда.

Глава девятая

Тор на последнем издыхании волочил ноги вместе со своими друзьями, направляясь все глубже в пустыню, при этом каждый шаг, казалось, весил тысячу фунтов. Весь в поту, он жадно хватал ртом воздух, жар от обоих солнц бил его со всех сторон с большей силой, чем ему казалось возможным. Он слышал, что его друзья, которые шли рядом с ним, тяжело дышали, волоча ноги, которые становилось все сложнее отрывать от земли. Тор не мог избавиться от ощущения, что они бредут все глубже в небытие, все ближе к своей смерти.

Даже Индра, уроженка этих мест, страдала на каждом шагу, и Крон, который семенил рядом с ним, наконец, остановился и заскулил. Он был слишком измучен, чтобы продолжать этот путь. Леопард только задыхался, открыв рот и высунув язык. Зажмурившись, он опустил голову. Это не сулило ничего хорошего ни для одного из них.

Тор оглядел горизонт, последними усилиями подняв подбородок, щурясь в небытие, в суровый слепящий свет, в миллионный раз надеясь на то, что он сможет что-нибудь заметить – что-нибудь, в любом направлении. Но перед ними была всего лишь пустота. Земля пустыни становилась все сложнее – треснувшая, высушенная солнцем. В голове Тора звучали предупреждения Индры. Она с самого начала была права. Они были лишены возможности перейти эту пустыню. Они поступили глупо, предприняв эту попытку. Тор вел своих друзей навстречу их смерти.

Тор чувствовал себя слабым и мучимым жаждой, как никогда. Он поднял свой пустой мех для воды, открыл свой рот и сжал его уже в миллионный раз. Разумеется, оттуда не вышло ни капли. Мех давным-давно высох. Тор не знал, почему он продолжает эти попытки. Какая-то часть его мозга все еще надеялась на то, что там осталась хотя бы капля.

Единственным человеком, у которого на этот момент еще оставалась вода, была Индра. Не в силах бороться с собой, Тор не мог не поворачиваться и не смотреть на девушку, позволяя своим глазам опускаться вниз к меху с водой, который болтался у нее на поясе. Он облизнул сухие губы, после чего заставил себя отвернуться и тут же отвести взгляд. Эта вода принадлежала ей. Индра расходовала воду лучше остальных, к тому же, она была хрупкой и легкой, и меньше нуждалась в воде. Девушка также лучше знала эти земли. Тор спрашивал себя, будет ли Индра единственной из их группы, кто выживет.

Внезапно раздался громкий звук, похожий на падение бревна, и, обернувшись, Тор и его друзья увидели, что Элден упал. Будучи самым большим среди них, он с грохотом упал на землю, приземлившись на плечи, поднимая облако пыли. Теперь он просто неподвижно лежал на земле.

Остальные молодые люди вяло собрались возле Элдена и посмотрели на него так, словно смотрели на самих себя. В их глазах не было удивления. Тор удивлялся только тому, что кто-то из них не упал раньше.

«Элден», – выкрикнула Индра, опускаясь на колени рядом с ним. Она всегда была такой закаленной, такой бдительной, такой осторожной в том, чтобы дать им понять, что ей безразлично. Поэтому Тор удивился, увидев тревогу и беспокойство на ее лице.

Индра протянула руку и вытерла пот с его лба, погладив молодого человека по волосам. Глаза Элдена были наполовину закрыты, он облизнул свои пересохшие губы снова и снова. Индра сняла с пояса свой мех с водой и, в приступе наивысшей щедрости, подняла голову Элдена и отдала ему оставшуюся воду. Молодой человек принялся жадно пить ее, облизывая губы, вода побежала по его щекам, пока он все пил и пил. Через несколько минут мех девушки опустел.

Индра опустила его голову, и Элден откинулся назад, кашляя и жадно хватая ртом воздух. Впервые Тор увидел, как сильно девушка беспокоится о его друге. Кроме того, он понял, что сильно недооценил ее. Они принимали ее за обычную рабыню, воровку, но оказалось, что эта девушка была самой находчивой и самой щедрой среди них всех. Без нее Элден, несомненно, умер бы.

«Ты оказываешь нам большую честь», – сказал ей Тор.

Индра скромно покачала головой, глядя на Элдена.

«Это не честь», – ответила она. – «Скоро мы все умрем. То, что я сделала, будет незначительным в колесе времени».

Индра протянула руку, чтобы поднять Элдена, и остальные молодые люди присели, чтобы помочь ей. Индра и Рис подняли его на ноги, после чего им помог Тор, который закинул руки друга на их плечи.

Тор и Рис шли, волоча Элдена, продолжая пробираться через пустыню, огромный вес Элдена давил их вниз. Элден находился в полубессознательном состоянии, едва в состоянии идти – он скорее волочил ноги, чем шел. Им и раньше было сложно идти, а теперь с Элденом это было невыносимо. Тор не знал, как им удастся справиться с этим.

Тем не менее, они побрели дальше все вместе, шаг за шагом, глубже и глубже в небытие. Казалось, что солнце с каждым шагом становилось все сильнее.

Наконец, ноги Риса не выдержали. Он начал падать вниз, толкая вместе с собой Элдена и Тора. Ноги Тора тоже были слишком слабыми для того, чтобы сопротивляться. Он беспомощно лежал на земле. Оглянувшись, молодой человек хотел посмотреть, придут ли другие ему на помощь.

Но, к своему удивлению, Тор осознал, что его друзья упали на землю еще раньше них, и теперь все они лежали ничком на земле пустыни в разных позах, далеко друг от друга. Тор был слишком уставший и находился в бреду, даже для того, чтобы узнать, что он последним упал на землю.

Теперь все молодые люди неподвижно лежали на земле под солнцем враждебного неба, не ожидая ничего, кроме смерти.

* * *

Тор оказался один в небольшой лодке, плывущей в море посреди огромного и пустого океана. Вдали на расстоянии от него находились парящие скалы, а на вершине одной из них возвышался замок. Он напоминал волшебный замок, фантастическое место, расположенное на самой краю мира, высоко в облаках. Казалось, что это место защищалось от каждой опасности мира. Место, в котором все возможно. Тор ощущал огромную энергию, исходящую от него, даже находясь на таком большом расстоянии, и больше всего на свете молодому человеку хотелось оказаться там, внутри.

Более того, Тор чувствовал, что там, наверху, высоко в этом волшебном месте на вершине скалы, живет его мать. Он знал, что приближается к Земле Друидов.

Внезапно сильное течение понесло лодку Тора по направлению к скалистому берегу у самого основания скалы, выложенного неровными черными камнями. Лодка остановилась там и, выйдя из нее, пошатываясь, Тор упал лицом на скалы, слишком уставший для того, чтобы поднять голову. Он знал, что где-то высоко на этих скалах находится его мать. Но у него не был сил, чтобы добраться туда.

«Мой Торгрин», – раздался голос.

Он принадлежал женщине – самый ласковый и утешающий голос из всех, которые только приходилось слышать Тору.

Он знал, что это голос его матери. Знал, что сейчас она стоит над ним, и он почувствовал исходящую от нее энергию и сильный свет. Знал, что ему нужно всего лишь поднять голову, чтобы увидеть ее. Но он слишком устал даже для того, чтобы сделать это.

«Мама», – с трудом дышал Тор. Его слова вышли шепотом.

«Сын мой», – добавила она. – «Я наблюдаю за тобой. Я жду тебя. Пришло время идти домой. Нам пора встретиться».

«Я хочу этого», – сказал Тор. – «Но я не могу добраться до тебя. Я не могу перейти пустыню. Я не могу найти Меч».

«Ты можешь», – ответила мать, ее голос звучал уверенно. – «И ты сделаешь это. Тебе еще рано умирать, храбрый воин. Смерть достаточно скоро придет за тобой, но не сейчас. Сейчас ты должен жить. Поднимись и отправляйся навстречу своей судьбе».

Тор почувствовал руку, самое мягкое прикосновение в своей жизни, под своим подбородком, почувствовал, что она медленно приподнимает его лицо так, что он посмотрел вверх – все выше и выше – по направлению к своей матери. Он отчаянно хотел увидеть ее, но нежно-голубой свет, исходящий от нее, был таким сильным, что ослепил молодого человека. Словно он смотрел на солнце.

«Я с тобой, Тор», – сказала мать. – «Поднимайся, и заставь меня гордиться тобой».

Внезапно Тор открыл глаза и обнаружил себя смотрящим на землю пустыни. Он моргнул и взглядом поискал своих друзей, но никого не увидел. Он лежал тут один, сбитый с толку.

Тор ощутил проходящую через него энергию и медленно поднялся на руки и колени. Он ощутил присутствие человека, который стоял над ним, загораживая собой солнце, и, подняв глаза вверх, Тор удивился, увидев Аргона. Он стоял с жезлом в руке и смотрел на молодого человека с такой силой, которая затмевала даже солнце.

Тор поднялся на ноги, ощущая новый прилив сил, спрашивая себя, где же все остальные.

«Ты прошел через множество испытаний», – медленно произнес Аргон. – «Тем не менее, всегда остается еще больше испытаний. Величайшее путешествие требует наибольшего подвига. А после каждого путешествия каждого воина всегда ждет следующее».

«Где мои друзья?» – спросил Тор.

Аргон покачал головой.

«Они находятся где-то на земле между жизнью и смертью. Это земля, в которой ты сейчас идешь. Ты не умер. Но ты и не жив. Ты бы умер сегодня, если бы не милость твоей матери. Могущественные существа наблюдают за тобой, и в этой жизни ты получил очень много шансов».

Аргон отвернулся и посмотрел на пустыню.

«Прежде чем ты сможешь вернуться к остальным», – сказал он. – «Ты должен продолжить свое обучение. Ты не сможешь продвинуться в своем путешествии, пока твое обучение не углубится. Пустыня является огромной и глубокой, и только искусный духовный воин сможет перейти ее. Ты готов достичь следующего уровня?»

Тор убедительно кивнул в ответ.

«Я ничего не хочу так, как этого. Скажи мне, что я должен делать».

«Иди со мной», – велел Аргон.

Тор пошел бок о бок с друидом глубже в пустыню, спрашивая себя, куда они направляются. На каждом шагу он ощущал исходящую от него энергию, ему казалось, что он постепенно приходит в себя. Кроме того, он ощущал себя таким сильным, как никогда прежде.

Пока они продолжали идти, Тор бросил взгляд вниз и внезапно остановился, пораженный увиденным. Земля под его ногами исчезла, и он оказался на краю Каньона.

Он посмотрел вниз, поразившись его глубине и объему. Казалось, что он тянется бесконечно. Его странный туман кружился вокруг него и, обернувшись, Тор увидел стоявшего рядом с ним Аргона, который тоже смотрел вглубь Каньона.

«Как мы сюда попали?» – спросил Тор. – «Как нам удалось вернуться в Кольцо?»

«Мы везде и нигде», – ответил друид. – «Мы путешествуем через прорехи между сферами. Видишь ли, место и время не более чем иллюзия. Сейчас мы преступаем пределы этих иллюзий. Я хочу, чтобы ты заглянул в Каньон, в его туман. Что ты видишь?»

Тор прищурился, глядя в простор Каньона, но не увидел ничего, кроме кружащего тумана, освещенного всевозможными цветами.

«Я ничего не вижу», – сообщил Тор.

«Потому что ты смотришь глазами, а не своим разумом», – ответил Аргон. – «А теперь закрой глаза», – велел друид. – «И смотри».

Тор спрашивал себя, как можно смотреть закрытыми глазами. Он не понимал.

Но он сделал то, что ему велел Аргон, встав лицом в направлении Каньона, чувствуя, как его кружащийся туман ласкает его лицо. Влажность была как нельзя более кстати в эту жару.

«Смотри своим разумом», – сказал Аргон. – «Позволь видению явиться тебе».

Тор сделал глубокий вдох и сосредоточился, пытаясь понять. Простояв там долгое время, он постепенно начал видеть.

Тор увидел под собой красный город, построенный на краю Каньона. Его камень сверкал красным цветом, кроме того, он был разделен на два города – нижний и верхний.

«Я вижу красный город», – сказал Тор.

«Хорошо. Что еще?»

Сердце Тора учащенно забилось, когда он увидел вырывающиеся из него огни. Разрушение. Кровопролитие. Умирающие люди.

«Я вижу армию», – поведал Тор. – «Быструю, как молния, охватывающую Кольцо. Она входит в город. Разрушает его».

«Да. Что еще?»

Тор изо всех сил старался увидеть больше. Сначала картина была неясна, но затем его глазам предстало видение.

Его сердце упало, когда он увидел последнюю картину. Она была настолько ужасна, что ему хотелось отвернуться. Но он не смог. Тор увидел лежащую в постели больного Гвендолин. Она находилась на пороге смерти. Он увидел, что девушка окружена несколькими черными ангелами смерти, которые терпеливо ждали, словно были готовы увести ее с собой.

Тор открыл глаза, развернулся и посмотрел на Аргона.

«Это правда?» – спросил он. – «Гвендолин… Она мертва?»

«Существует множество видов смерти», – ответил друид.

«Она нуждается во мне. Я должен вернуться к ней».

«Нет», – решительно произнес Аргон. – «Это ее собственная судьба».

«Я должен вернуться к ней!» – настаивал Тор.

«Не сейчас», – сказал Аргон. – «Ты должен завершить свое путешествие. Ты должен завершить свое обучение. Если ты вернешься к ней сейчас, она умрет. И ты тоже».

«Что я должен сделать?» – в отчаянии спросил Тор.

«До сих пор ты сражался преимущественно своими руками, иногда своим сердцем, а иногда своим духом. Но ты используешь их неравномерно. Потому что ты все еще держишься за свою человеческую природу. Ты все еще цепляешься за этот мир, ко всем материальным вещам, которые тебя окружают, словно они являются реальными. На одном уровне они таковы и есть, но на другом это не так. Они являются всего лишь видами энергии. Пока ты этого не поймешь, твои силы никогда не будут полными».

Аргон обернулся.

«Там», – кивнул он. – «Ты это видишь?»

Тор услышал шипение и, развернувшись, снова оказался в пустыне. К нему мчалась огромная трехголовая змея, которая подняла все свои три головы и высунула свои языки. Она скользила прямо к нему.

«Останови ее!» – велел Аргон.

Тор потянулся к рукояти своего меча.

«Нет!» – приказал Аргон. – «Не своим мечом! Используй свой разум. Используй свою внутреннюю силу».

Сердце Тора бешено колотилось, когда змея приближалась к нему слишком быстро. Какая-то часть его хотела положиться на свою человеческую природу, схватить меч и разрубить змею пополам. Ему понадобилось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы отпустить рукоять меча, встать с руками по швам и вытянуть только одну ладонь, направив ее в змею.

Тор попытался направить к ней энергию, но ничего не произошло. Змея приближалась.

«Аргон!» – крикнул напуганный Тор.

«Прекрати пытаться направлять свою силу», – спокойно произнес друид. – «Ты должен понять, что сила, необходимая для того, чтобы остановить это, не исходит из тебя, она исходит из самого создания. Отпусти себя. Стань единым с этим созданием. Почувствуй ее мышцы, три ее головы, ее хвост, ее язык, ее яд. Почувствуй, как она движется по земле. Почувствуй, как сильно она хочет убить тебя. Почувствуй ее ненависть. Оцени ее ненависть».

Тор закрыл глаза и, опустив руку, попытался сделать то, что велел ему Аргон. Когда шипение стало громче, и змея все приближалась, сосредоточившись, Тор начал что-то чувствовать – сначала это ощущение было медленным, но затем оно становилось все сильнее и сильнее. Это была энергия змеи. Быстрая и гладкая, наполненная ядом и ненавистью, она намеревалась убить Тора. Он ясно это ощущал, словно сам был этим существом.

«Очень хорошо», – сказал Аргон. – «Теперь ты тоже являешься змеей. Измени свою природу. Измени природу змеи».

Тор мысленно приказал змее остановиться.

Молодой человек открыл глаза и, бросив взгляд вниз, увидел, что двадцатифутовая змея остановилась перед ним, ее три головы шипели, но нее могли добраться до него, словно застыли. Все три головы змеи щелкала в сторону Тора.

«Ты остановил зверя», – сказал Аргон. – «Но ты не изменил ее природу».

Тор почувствовал, как энергия змеи проходит через него, и, несмотря на все усилия, которые он прилагал для того, чтобы заставить ее развернуться, этого не произошло. Он мог только остановить эту змею, не более, и для этого требовались невероятные усилия. Все его тело тряслось, и Тору казалось, что он больше не сможет сдерживать ее.

Внезапно одна из голов змеи вытянулась и вонзила свои клыки в руку Тора.

Он закричал от боли, когда через него побежал ее яд. Два ее длинных клыка оставили жгучие следы в его предплечье. Укус этой змеи был самым болезненным из всего, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Тору казалось, что вся его рука объята огнем.

«Твоя сила колеблется», – сказал Аргон.

«Помоги мне!» – выдохнул Тор в агонии.

«Не раньше, чем ты прогонишь зверя», – ответил друида. – «Перестань сопротивляться ей. Ты все еще это делаешь, даже когда она укусила тебя».

Тор закрыл глаза, весь в поту, испытывая сильную боль, и сделал все возможное, чтобы сосредоточиться на словах Аргона. Он попытался сконцентрироваться на самом себе, успокоиться, даже несмотря на эту боль, даже подвергаясь нападению.

Наконец, что-то внутри него шевельнулось. Он прекратил сопротивляться созданию перед собой. Будь что будет. А после этого Тор мысленно велел змее оторвать свои зубы от его кожи.

Змея послушалась, после чего Тор почувствовал ужасную боль от клыков, отрывающихся от его кожи, а затем облегчение после ожога. В следующую минуту внезапно змея развернулась и уползла прочь через пустыню, а Тор рухнул на землю.

И вдруг Тор все понял. Он сопротивлялся зверю. Сопротивлялся всем силам вокруг него. Он не смог увидеть, что все они являются одним целым. Одна большая жизненная сила. Тор видел только разделение между ними, и это разделение делало его слабым.

«Отлично», – сказал Аргон.

Тор открыл глаза и увидел, что Аргон стоит над ним и, вытянув свой жезл, коснулся его золотым наконечником раны на руке Тора. Мгновение спустя рана исцелилась, его плоть затянулась, словно его никогда и не кусали.

«Ты быстро учишься», – сказал друид. – «Как и твой отец».

«Мой отец?» – переспросил Тор. – «Ты его знаешь? Кто он?»

«Конечно, я знаю его», – ответил Аргон. – «Я учил его».

«Учил его?» – спросил молодой человек. – «Расскажи мне», – взмолился он. – «Кто он?»

Аргон покачал головой.

«Все откроется в свое время. Вопрос, который ты должен задать себе сейчас, заключается в том, хочешь ли ты жить. Хочешь ли ты довести до конца свое путешествие? Хочешь ли ты спасти Гвендолин?»

«Да!» – с энтузиазмом крикнул в ответ Тор.

«У тебя великая судьба», – сказал Аргон. – «Но она также является темной. Все великое сопровождает и свет, и тьма. Ты должен быть готов принять и то, и другое».

«Я готов!» – крикнул Тор.

Аргон долго смотрел на молодого человека, словно оценивал его, после чего, наконец, одобрительно кивнул в ответ.

«Поднимись, храбрый воин», – велел друид. – «Время жить».

Тор несколько раз моргнул и, открыв глаза, оказался лежащим лицом вниз на земле пустыни. Вокруг него находились братья по Легиону, которые лежали вокруг, именно там, где он их оставил. Они все лежали там, в то время как второе солнце начало отбрасывать длинные тени, жара этого дня начала остывать, так же, как и молодые люди.

Тор медленно поднялся на руки и колени, ощущая новую энергию, новую силу, проходящую через него. Он чувствовал себя по-другому всеми фибрами своей души. Он удивленно потер свой лоб. Был ли это всего лишь сон? Что из этого было реальным? Его мать? Аргон?

И кто же его отец?

Поднявшись на руки и колени, Тор осознал, что он был единственным, кто очнулся. Все его друзья были без сознания или мертвы – молодой человек не был уверен в том, что именно с ними произошло.

Тор услышал шарканье ног и, подняв голову, увидел, что над ним стоит человек. На нем была желто-коричневая мантия с большим белым поясом, и он смотрел на Тора сверху добрыми любопытными глазами. Этот мужчина принадлежал к расе, которую Тор никогда не встречал – у него была зеленая кожа, очень узкий нос, широкие губы и огромные глаза, непропорционально большие для его лица.

Он откинул капюшон и посмотрел на Тора, рассматривая его с любопытством. Из-за его спины появилось еще несколько человек, похожих на него. Они были низкого роста, и каждый из них держал в руках длинный ярко-красный жезл.

«Помогите им», – произнес лидер.

Каждый из появившихся мужчин побежал к членам Легиона, к Индре и Крону, поднимая их. Тор почувствовал, что и его руки набросили на плечи двоих из них, и он не стал возражать.

«Кто вы?» – спросил Тор.

«Жители пустыни», – ответил мужчина. Тор ощущал положительную энергетику, исходящую от него, и не стал сопротивляться.

«Куда мы идем?» – спросил он.

«Юный воин», – произнес мужчина. – «Сейчас вам нужно восстановить силы».

Тор почувствовал, что его поволокли куда-то, но он не знал, как долго они шли, потому что в пути он то терял сознание, то приходил в себя. Солнце становилось темнее, пока, наконец, земля под ногами Тора, к его удивлению, не превратилась в мягкую пышную траву.

Послышался звук журчащей воды, текущего ручья, и когда Тор полностью открыл глаза, к собственной радости, он увидел, что они оказались в оазисе пустыни. В большом периметре – возможно, сто ярдов – находился круг самой пышной травы, пальм и фруктовых деревьев, которые он когда-либо видел. В центре находилось кристально-голубое озеро, и Тор поковылял к нему, опустился на колени вместе со своими братьями и опустил лицо к кромке воды.

Тор продолжал пить и с каждым глотком он чувствовал, что к нему возвращается жизненная сила.

После того как Тор утолил свою жажду, он откатился на спину и вода охлаждала его спину. Он поднял голову к небу, над ними покачивались пальмы, образуя тень. Молодой человек спрашивал себя, неужели он оказался в раю.

«Кто вы?» – снова спросил Тор, когда мужчина улыбнулся ему.

«Мы долго наблюдали за тобой, храбрый воин», – ответил он. – «И мы решили, что мы не позволим тебе умереть».

Глава десятая

Андроникус триумфально ехал по разгромленной Силесии, упиваясь своей победой. По обе стороны от него растянулись мертвые тела воинов МакГила, солдат Силесии, которые грудами лежали там, где и были убиты. Среди них находились тысячи силесианских пленников, связанных друг с другом длинными шеренгами, которых хлестали и вели через город. Здесь раздавался вездесущий стук молотков, забивающих колья, повсюду вокруг него возвышались огромные кресты, достаточно высокие для того, чтобы на них поместились даже самые большие воины Силесии. Они готовились к распятию руководителей.

До него донесся крик нескольких воинов, когда в их запястья и лодыжки вогнали колышки, пригвоздив их к крестам. Многие уже умерли. А выжившие кричали и стонали. Андроникус улыбнулся. Это всегда была его любимая часть – наслаждение страданиями тех, кого он сокрушил и заставил познать жало длинной руки Великого Андроникуса.

Некоторые пленники быстро извлекли урок, другим понадобилось больше времени. Силесианцы были гордыми, твердолобыми людьми, и они удивили Андроникуса, продержавшись гораздо дольше других покоренных им народов. Он восхищался ими за эти качества. Вместе с тем, он заставит их заплатить за это.

Казалось, что эти люди не хотели быть сломленными. Независимо от того, скольких он поработит, как долго станет пытать, никто из них не принесет ему обет верности. После момента их хитрости, после их первоначального фальшивого обещания они хранили молчание даже перед лицом смерти и пыток. Но у каждого было слабое место, и он найдет способ сломать их, независимо от того, что и сколько времени для этого понадобится.

В то время как Андроникус проезжал по городу, мимо него проносился холодный зимний ветер. Андроникус глубоко вздохнул, наконец, удовлетворившись, покорив все Кольцо. Всю Империю. Наконец, в мире не осталось такого места, на которое бы не ступала его нога. Наконец, он стал верховным владыкой вселенной.

Андроникус проезжал мимо рядов женщин и детей, прикованных друг к другу цепями, которых уже вели к новым лагерям, возведенным вокруг них. Он уже готовил их для работ по восстановлению городского булыжника, формируя город по-своему. По методу Андроникуса. Дюжины рабов уже тяжело работали, возводя эмблему королевства Андроникуса – льва с птицей в пасти. А другая группа рабов прилагала усилия для того, чтобы возвести статую самого Андроникуса. Это будет высокая и широкая статуя прямо в центре городской площади, пятидесяти футов у основания, возвышающаяся на сотню футов вверх. Когда они закончат, она будет покрыта золотом, и ее блеск станет напоминанием им всем о том, кому они теперь служат.

Андроникус наслаждался, осматривая пленника за пленником, которых вели мимо него – так много воинов Силесии, так много МакГилов. Он выяснит, кто есть кто, и лично станет пытать их. Со всех сторон от него город был объят пламенем, огнем полыхали оставшиеся жилища, поджигая остальную часть города. Все это будет разрушено и заменено новыми строениями.

Наиболее насущная и заключительная часть его предприятия заключалась в спуске в нижний город, чтобы лично разобраться с девчонкой МакГил. С Гвендолин. Его люди уже согнали всех жителей нижней Силесии, взяв их в плен. Осталось только отыскать эту девчонку Гвендолин, которая хорошо спряталась. Его люди выяснили, что она находится за стенами замка и в течение нескольких часов они найдут и приведут ее к нему. На этот раз она не сбежит. На этот раз Андроникус сделает из нее публичное представление, убедившись в том, что все мужчины овладеют ею, и что все присутствующие станут свидетелями этого. А потом, покончив с ней, он сам ее убьет.

При мысли об этом Андроникус улыбнулся и сделал глубокий вдох.

Его лошадь направилась к внешним воротам, к открытому простору Каньона, к спуску в нижнюю Силесию всего в футе от него. С каждым шагом он приближался к тому, чтобы найти Гвендолин, чтобы сделать свою победу полной. Это был один из величайших моментов в его жизни, а истязание Гвендолин – это единственное, что ему нужно сделать, чтобы дополнить его.

* * *

Глаза Кендрика – раненого и ослабленного от потери крови – отяжелев от усталости, открылись с трудом. Он чувствовал тяжелые веревки, крепко привязавшие его руки к спине, выворачивающие его плечи до агонизирующей боли. Рыцарь почувствовал, как его тащат куда-то за волосы, каждая мышца в его теле изнывала от боли после сражения.

Кендрик убил большое количество воинов Империи, но и сам получил бесчисленное количество ударов ногами, руками и локтями по всему телу, чей-то меч полоснул его по руке и по бедру, а голова и лицо были усеяны рубцами. Его волосы свисали на лицо, спутанные с кровью – Кендрик не был уверен в том, чья это кровь. Один его глаз распух и наполовину закрылся, поэтому рыцарю приходилось прилагать усилия, чтобы что-то увидеть. Хотя ему не хотелось что-либо видеть.

Вокруг себя Кендрик видел своих товарищей, членов армии МакГила, мертвыми. Члены Серебра, люди, с которыми он вырос, бок о бок с которыми сражался в бесчисленных сражениях, были мертвы. Но что причиняло ему большую боль, что заставляло ему закрывать глаза и пытаться прогнать это видение, так это мертвые тела членов Легиона. Их убили во время первого порыва славы – мальчиков, которых забрали раньше времени.

Глядя на них, Кендрик жалел, что не умер вместе с ними. То, что его оставили в живых, было проклятием.

Пока Кендрика, одного из бесчисленных пленников тащили через двор, он видел пожары, становился свидетелем нападения на женщин. Связанными были даже дети. Воины Империи находились повсюду, и сам город был полностью разграблен. Они уже начали перестраивать Силесию, превращая ее в рабовладельческий город, очередной памятник завоеваний Великого Андроникуса. Рабовладельцы уже хлестали пленников, заставляя их работать на грудах булыжников. Город был наполнен ударами кнутов.

Кендрика пнули ногой сзади, и он зашаркал ногами вместе с остальными. Ему просто хотелось закрыть глаза и рухнуть на землю. Но он увидел, как упал другой пленник в нескольких футах от него, и как только его тело оказалось на земле, воин Империи поднял меч и вонзил его рабу прямо в сердце. Пленник слишком устал – или все это его больше не волновало – чтобы крикнуть, поэтому он встретил смерть в тишине, став очередным безымянным трупом.

Кендрик хотел умереть, но он решил выжить. Таким было его кредо. Он был борцом до последнего, и он выживет, какой бы ни была эта жизнь.

Кендрика вели к огромному кресту вместе с остальными, в то время как он то терял сознание, то приходил в себя. Он почувствовал, что его подняли, и, открыв глаза, увидел воина Империи, который поднимал его высоко над головой, прижав к искривленному деревянному кресту. Кендрик услышал рядом с собой ужасный крик и, оглянувшись, увидел распятого члена Серебра – солдат Империи вбивал колышки в его запястья и лодыжки. Кендрик начал сопротивляться, желая помочь своему другу, но он не смог сдвинуться с места.

Посмотрев в другую сторону, Кендрик почувствовал, что его сердце ушло в пятки, когда он увидел рядом с собой на другом кресте одного из своих любимых товарищей – Колька, который был распят уже давно, и теперь его голова висела низко. Жизнь в нем едва теплилась.

На кресте рядом с Кольком висел Атмэ. Кендрик почувствовал облегчение, увидев, что друг еще жив, и хотя казалось, что Атмэ цепляется за жизнь, его тело было покрыто синяками и ранами.

Когда Кендрика подняли на крест, он приготовился к той же ужасной участи. Но воины Империи начали спорить между собой. Его привязали к кресту, но, прислушавшись к спору воинов, он понял, что у них закончились колышки. К счастью для него, они не могли забить колышек сквозь кожу.

Вместе этого они потуже скрепили веревки, когда привязывали его к кресту. Боль по-прежнему была ужасной, когда рыцарю показалось, что все его растянутые конечности вот-вот лопнут.

Рыцарь закрыл глаза и подумал обо всем том, чем он дорожил в своей жизни. Он подумал о близких ему людях. Кендрик молча молился о том, чтобы каждый из них справился с этим. Зажмурившись и покачав головой, он молился о своей младшей сестре. О Гвендолин.

«Пожалуйста, Господи», – молился Кендрик. – «Пусть из всех нас она выживет».

* * *

Расхаживая по своей тусклой комнате, Гвендолин в миллионный раз за сегодняшний день подошла к окну и посмотрела на разворачивающийся хаос в нижней Силесии. Из своего укрытого места девушка могла смотреть вниз на нижнюю площадь, став свидетельницей разрушения, учиненного воинами Империи. Они спускались, словно горные козлы вниз по склону скалы – сотни солдат, терроризирующих ее народ. Теперь оставалось несколько человек, большинство жителей города уже были связаны друг с другом, став пленниками, и воины Империи уводили их в верхний город.

На опустевших улицах остались только отголоски их криков, эхом отражающихся от стен Каньона, уносимые завыванием ветра. Империи удалось спуститься сюда, а это может означать только одно – последний план Кендрика потерпел поражение. Не осталось никого, чтобы сразиться с Андроникусом. Так вот как выглядит поражение – поражение, которое, как знал каждый из них, является неизбежным.

Гвендолин наблюдала за тем, как войска Империи прочесывают нижний город. Девушка знала, что они ищут ее. Гвендолин поселили в потайном месте в тайном замке, построенном на скалах, тем не менее, она понимала, что это только вопрос времени, пока они не найдут ее, пока не отведут ее в верхний город и не передадут в руки Андроникуса. Она вздрогнула при мысли об этом.

Гвен знала, что там не будет Аргона, чтобы спасти ее, он не станет вмешиваться в человеческие дела во второй раз. И даже амулет больше не спасет девушку. Она понимала, что это конец. Тор ушел от нее, он находился в далеких землях, и она не знала, где именно. Не осталось больше никого, кто мог бы ей помочь сейчас. Теперь она встретится со смертью в одиночку.

Гвен наблюдала за тем, как воины Империи направились в ее сторону, и поняла, что у нее времени даже меньше, чем она думала. В эту минуту Гвен жалела не себя, а всех тех людей, которых она подвела. Девушка закрыла глаза, и по ее щеке побежала слеза, когда она задумалась о трагедиях, которые, должно быть, с ними произошли. Кендрик, Годфри, Срог, Бром, Кольк, Атмэ и другие, находившиеся наверху, вероятно, теперь все уже мертвы. Гвендолин ощутила боль в груди.

Когда она подумала о Торе, ее сердце упало. Гвен любила его больше, чем когда-нибудь смогла бы выразить словами, и она не представляла свою жизнь без него. Часть ее не хотела жить без него. Вместе с тем, она не представляла свою жизнь в роли рабыни Андроникуса, в роли его игрушки. Гвен казалось, что если ей придется умереть, то лучше умереть с достоинством.

Девушка приняла решение.

Она обернулась и крикнула слуге, стоявшему у двери.

«Приведи ко мне Иллепру – немедленно!» – приказала она.

«Да, миледи», – ответил тот и выбежал из комнаты. Гвен услышала его шаги, эхом раздававшиеся на расстоянии.

Девушка измеряла шагами комнату, в то время как ее сердце бешено билось в груди. Через несколько минут открылась дверь и в комнату ворвалась Иллепра со своей корзинкой в руках.

«Миледи, я рада видеть Вас на ногах! К Вашим щекам вернулся румянец. Вы быстро идете на поправку».

«Боюсь, слишком быстро», – ответила Гвендолин.

«Миледи?»

«Мне нужен специальный пузырек», – сказала Гвен. – «Пузырек с жидкостью, которую не пожелал бы выпить ни один человек. Но такую, которую он должен выпить, когда другие травы не помогают».

Иллепра внимательно посмотрела на нее, и ее проницательные глаза расширились.

Она медленно покачала головой.

«Вы просите о яде», – произнесла она.

Гвен кивнула.

«Пузырек по выбору Королей и Королев», – сказала девушка.

Иллепра решительно замотала головой.

«Я не сделаю этого, миледи. Я занимаюсь целительством, и я дала клятву».

Но Гвендолин была настроена решительно.

«Я – твоя Королева и я приказываю тебе!» – твердо велела она.

Иллепра смотрела на нее, не шевелясь, и Гвендолин, сделав шаг вперед, схватила целительницу за руки.

«Я умоляю тебя», – добавила она. – «Дай мне пузырек».

По щекам Гвендолин побежали слезы.

«Люди Андроникуса придут за мной», – сказала она. – «Ты представляешь мою жизнь с ними? Все, кого мы знаем и любим, мертвы. Я не хочу так жить».

Иллепра долго и пристально смотрела на девушку, после чего, наконец, опустила подбородок, и по ее щеке покатилась слеза. Она порылась в своей корзинке с травами и вынула оттуда один маленький пузырек с черной жидкостью. Целительница подняла его на свет.

«Черный корень», – сообщила она. – «Сделав глоток, Вы умрете. Будьте осторожны, миледи. Не подносите его к своим губам, пока Вы не решите, что это будет Ваш последний глоток».

Иллепра развернулась и поспешила выйти из комнаты, закрыв за собой дверь.

Гвендолин наблюдала за тем, как она уходит, после чего подняла пузырек, рассматривая находившуюся в нем жидкость на свету. Поворачивая пузырек в форме песочных часов, девушка смотрела на его вязкую черную жидкость. Она была одновременно и зловещей, и прекрасной. Гвен вспомнила все книги по истории, все те истории, в которых рассказывалось о том, как короли и королевы принимали этот яд. Она никогда и подумать не могла, что сделает то же самое.

«Напиток королей и королев», – послышался голос.

Сердце Гвендолин учащенно забилось, когда она узнала этот голос.

Развернувшись, она увидела, что позади нее стоит Аргон, который смотрел на нее своими сияющими глазами. Казалось, что он смотрит прямо сквозь нее, чтобы проникнуть в ее темные мысли. Гвен стало стыдно, и она тут же спрятала пузырек в карман.

Она опустила голову и покраснела.

«Сегодня ты спас мою жизнь», – произнесла девушка. – «На поле боя. Я не знаю, как благодарить тебя».

Лицо друида по-прежнему ничего не выражало.

«Судя по тому пузырьку, который ты держишь в руках, достаточно скоро ты будешь мертва», – холодно ответил он с неодобрением в голосе. – «Значит, все было напрасно?»

Гвендолин покраснела, чувствуя свою вину.

«Ничто не напрасно», – сказала она. – «В этой или в следующей жизни, я в большом долгу перед тобой».

«Твой долг передо мной – жить», – ответил Аргон.

Гвен нахмурила брови.

«Я все еще не понимаю», – сказала она. – «Как ты это сделал? Я думала, что ты никогда не вмешиваешься в человеческие дела. Я думала, что чародеям это делать запрещено».

«Ты права», – произнес друид, медленно подойдя к дальнему окну. Он выглядел уставшим. – «То, что я сделал, запрещено. Я нарушил священную клятву чародея. Это был первый и единственный раз, когда я так поступил, первый и единственный раз за тысячу лет, когда я вмешался в человеческие дела. Я нарушил наш кодекс и за это должен заплатить очень большую цену. То, что я сделал, истощило мои силы, и я буду вынужден долго спать. Ты не увидишь меня какое-то время. По крайней мере, не так, как ты когда-то видела».

Гвендолин переполняли чувства.

«Мне жаль, что ты сделал это на свой страх и риск», – сказала она. – «И я тронута тем, что ты поступил так ради меня – из всех королей и королев, которых ты когда-то знал».

«Ты отличаешься от остальных», – ответил Аргон. – «У тебя большое сердце. Ты более непорочная, более храбрая. Ты благородная. Ты – лидер. И именно поэтому я знаю, что ты не станешь пить жидкость из пузырька, который находится в твоем кармане».

Гвен покраснела.

«Значит, ты оставишь меня на милость Андроникуса?» – возмущенно спросила девушка.

«Даже в смерти ты должна подавать пример», – сказал Аргон. – «Вопрос не том, умрешь ты или нет. Вопрос в том, как ты умрешь. Вот что означает жить для других».

«Как я могу жить после того, что он сделал со мной?» – спросила она, испытывая боль. – «Даже если больше ничего не случилось».

«Ты можешь жить так же легко, как и все остальные», – сказал друид. – «В том, что с тобой произошло, нет стыда. Стыд есть только в том, сколько трусости в человеке. В непонимании того, что то, что произошло с тобой, это не ты. То, что произошло с тобой, – это не то, кем ты являешься. Твое тело, дух и душа отделены от тех событий этого мира, которые с тобой происходят. Сейчас ты смотришь на мир через очень узкий материальный объектив. Но мир является не только материальным, он также и духовный. Взгляд на вещи физически является самой низшей формой из всех».

«Ты думаешь, что ты вошла в этот мир только через физическую сторону? Ты также зачата и духовно. Это наивысший уровень, на котором мы живем. И именно поэтому физические происшествия с телом ничего не значат. Они не касаются и не могут достичь нашей души, нашей сущности. То же самое будет, если ты поцарапаешь локоть или лишишься пальца. Ты, Гвендолин, не изменилась».

Девушка покраснела, смутившись. Она знала, что в словах друида есть правда, но в данную минуту это сложно было принять. Ей захотелось защищаться.

«Я не трусиха», – сказала она, сжимая кулаки.

«Я знаю», – ответил Аргон. – «Кроме того, я знаю, что ты возвращаешь свои долги».

«Долги?» – переспросила Гвен, сбитая с толку.

«Разве ты не помнишь тот день, когда ты умоляла меня спасти жизнь Тора? Я говорил тебе, что это не предначертано, тем не менее, ты настаивала, пообещав отдать что угодно. Я сказал тебе, что тебе придется вернуть долг, что тебе предстоит перенести маленькую смерть. Теперь ты заплатила этот долг. Это была твоя маленькая смерть. Маленькая смерть духа, но не тела. И не души».

Гвендолин вспомнила все это, и его слова утешили ее. Теперь перенесенные ею ужасы обрели смысл. По крайней мере, сейчас все обрело смысл.

«Тебе следует быть благодарной», – продолжал Аргон. – «Ты все еще жива. Ты здорова. Ты носишь в себе ребенка Тора. Ты пожертвуешь ребенком, чтобы убить себя? Просто из-за трусости? Неужели ты настолько эгоистична?»

«Я не эгоистка», – вызывающе ответила Гвен, зная, что он прав.

«Прямо сейчас, с того самого места, на котором ты стоишь, тебе кажется, что будущее принесет тебе еще больше боли, больше грусти», – сказал Аргон. – «Тебе кажется, что ты подверглась унижению, от которого ты никогда не сможешь оправиться. Но твое видение ограничено. Ты смотришь на время только с одной точки зрения, а она является очень узкой. Это объектив всех тех, кто прошел через страдание. А это искаженный объектив. Будущее удивит тебя. Оно может быть ярким – ярче, чем ты способна представить. То, что произошло с тобой сегодня, померкнет в твоей памяти, померкнет настолько, что ты никогда об этом не вспомнишь, словно этого никогда и не было. Жизнь не одна – жизней много. И твои новые жизни смоют ту боль и сожаление, которые были в старых жизнях. Когда в нашей жизни происходит трагедия, мы застреваем, как застревают люди в грязи. Когда мы находимся в грязи, нам кажется, что мы никогда из нее не выберемся. Но это приходит в нашу жизнь как величайшие уроки – только от нас зависит, вытащим ли мы себя из грязи. Не единожды, а снова и снова. Сейчас для тебя настало время вытащить себя, показать жизни, что ты больше своих страхов. Если ты не слишком боишься».

«Я не боюсь», – решительно ответила Гвен.

Аргон улыбнулся в ответ, и девушка впервые в жизни увидела его улыбку.

«Ты не меня должна убеждать», – сказал он. – «А себя».

Гвендолин отвернулась и медленно подошла к окну, тяжело дыша. Она чувствовала себя лучше. Ей казалось, что, может быть, все, что сказал друид, было верным. Но ее все еще беспокоил один вопрос.

«А как насчет Тора?» – спросила Гвен. – «После всего того, что со мной произошло, Тор больше не будет любить меня. Я упаду в его глазах».

«Ты так низко думаешь о Торгрине?» – спросил Аргон. – «Он даже может полюбить тебя еще больше».

Гвен не подумала об этом.

«Может быть», – сказала она. – «Но в глубине души он может чувствовать по-другому. Я не хочу возлагать на него это бремя. Я не хочу, чтобы он чувствовал, что должен быть со мной. Я хочу, чтобы он желал быть со мной».

Аргон медленно покачал головой.

«Ты значительно недооцениваешь нашего друга Тора», – сказал он. – «Его любовь к тебе сильна».

Гвендолин опустила голову и почувствовала, что по ее щеке бежит слеза. Когда Аргон произнес эти слова, она ощутила их правдивость.

«И что теперь?» – спросила девушка. – «Я не могу оставаться здесь. Меня схватят. Должна ли я просто сдаться?»

Аргон вздохнул.

«Ты хорошо начитана», – ответил он. – «Помнишь ли ты, что делали женщины в древние времена, когда они подвергались нападению? Куда они отправлялись?»

«Отправлялись?» – озадаченно переспросила Гвен.

Когда друид задал свой вопрос, она лишь смутно осознавала смысл его слов, но теперь к ней начала возвращаться память.

«Башня Утешения», – произнес Аргон.

Когда он произнес эти слова, Гвен вспомнила.

«На юге Кольца», – заговорила она. – «Место, куда отправляются женщины, чтобы исцелиться. Монастырь. Они дают обет безмолвия. Кто-то возвращается в общество, а кто-то остается там».

«Это священное место», – добавил Аргон. – «Место, где никто не может никого тронуть. Даже Андроникус. Залечи свои раны, поразмышляй. И затем принимай решение. Лучше отправиться туда и удалиться от мира, чем умирать».

Задумавшись об этом, Гвендолин посмотрела в окно и увидела, что войска Империи приближаются. Истории, которые она читала о Башне Утешения, о месте, куда сбегали женщины в древние времена, чтобы прийти в себя и исцелиться, медленно всплывали в ее памяти. Чем больше Гвен думала об этом, тем более правильным это ей казалось. Ее люди сейчас не нуждаются в ней. Им нужно, чтобы она выжила.

«Но что, если…» – Гвен обернулась, чтобы поговорить с Аргоном, но он уже ушел.

Она окинула взглядом комнату, сбитая с толку. Но друида нигде не было видно.

Гвен знала, что теперь у нее оставалось всего несколько минут. Она вынула из кармана пузырек и снова начала рассматривать его, борясь с собой.

И вдруг к ней пришло решение. Аргон был прав – она сильнее всего этого. Она никогда не поддастся трусости. Никогда.

Девушка потянулась назад и швырнула пузырек, разбив его о стену. Оказавшись на стене, жидкость зашипела, после чего медленно стекла, подобно смоле.

«Штеффен!» – позвала Гвен, поспешив к двери.

Через несколько секунд появился Штеффен, вбежавший в комнату, глядя на нее с паникой в глазах.

«Потайные туннели, о которых вы мне рассказывали. Ты их знаешь?»

«Да, миледи», – поспешно ответил он. – «Срог информировал меня. Он приказал мне оставаться рядом с Вами, и если эти туннели когда-либо понадобятся Вам, я должен Вам их показать».

«Покажи мне их сейчас», – велела Гвен.

Его глаза загорелись от волнения.

«Но, миледи, куда мы пойдем?»

«Я пересеку Кольцо на юг, и отправлюсь в Башню Утешения».

«Миледи, я буду Вас сопровождать. Это не то путешествие, которое Вы должны предпринимать в одиночку».

Девушка взволнованно покачала головой, услышав шаги солдат за воротами.

«Ты – настоящий друг», – сказала Гвен. – «Но это будет рискованное путешествие, и я не стану подвергать тебя опасности».

Штеффен непреклонно покачал головой.

«Я не покажу Вам путь, пока Вы не позволите мне сопровождать Вас. Моя честь запрещает мне это».

Гвендолин услышала отдаленные шаги приближающихся мужчин и поняла, что у нее нет выбора. И она была благодарна Штеффену за его преданность, как никогда.

«Хорошо», – согласилась она. – «Пойдем».

Штеффен повернулся и выбежал из комнаты, и девушка последовала за ним по коридорам, петляя и сворачивая, пока они не подошли к потайной двери в конце коридора, замаскированной в камне. Штеффен открыл дверь и, Гвен, опустившись на колени перед ним, заглянула внутрь.

Это был туннель черноты, холода и сырости, по которому ползали насекомые. По ее спине пробежал холодок от ощущения сквозняка. Гвен и Штеффен обменялись взволнованными взглядами, и девушка сглотнула при мысли о предстоящем пути. Но у нее не было выбора. Иди это, или смерть.

Когда шаги воинов стали громче, они оба поспешили войти в туннель и начали долгий, сложный путь к свободе.

Глава одиннадцатая

Тор открыл глаза и почувствовал покой и умиротворение, которых не знал уже долгое время. Он чувствовал себя отдохнувшим, обновленным, лежа спиной на мягкой роскошной траве, в то время как его лицо ласкал прохладный ветер. Он сел и осмотрелся по сторонам, спрашивая себя, не сон ли это.

Ранний утренний свет распространился по пустыне, освещая оазис, в котором лежал Тор. К нему медленно возвращалась память. Его сон, его мать, встреча с Аргоном, а затем пробуждение и встреча с тем человеком, жителем пустыни, который привел его сюда. Тор то терял сознание, то приходил в себя, и он немедленно оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в том, что его друзья находятся с ним.

У молодого человека вырвался вздох облегчения, когда поблизости он увидел друзей. Они все спокойно лежали на траве, на берегу озера, с довольным видом погрузившись в сон. Они выглядели лучше, чем когда-либо в последнее время. Вокруг них были пальмы с фруктами, которые слегка покачивались на утренних прохладных ветрах.

Тор осознал, что жители этой пустыни спасли их, он обернулся и поискал их взглядом, чтобы поблагодарить их. Он заметил группу жителей, которая сидела у воды, протянув ладони, закрыв глаза, напевая что-то в каком-то ритуале. Их лица отражались в спокойных водах озера, и зрелище было прекрасным. Мягкий звук их напева поднимался и разносился в воздухе, делая это место еще более нереальным.

За периметром этого оазиса, со всех сторон находилась пустыня – желтая, высушенная на солнце пустыня, безжалостно простирающаяся бесконечно до краев горизонта. Было только начало дня, чтобы поднялась жара, но Тор знал, что это произойдет достаточно скоро.

«Ты проснулся», – послышался голос.

Тор обернулся и увидел одного из жителей пустыни, того самого, который спас его. Он стоял над молодым человеком, глядя на него добрыми, сострадательными глазами.

«У тебя был долгий и прерывистый сон».

Тор покопался в своей памяти. Оглянувшись, он увидел, что все братья поднимаются.

«Я в большом долгу перед вами», – сказал Тор. – «Все мы. Вы спасли нам жизнь».

Мужчина покачал головой.

«Вы ничего нам не должны», – сказал он. – «Это наш долг».

Тор растерянно посмотрел на него.

«Видишь ли», – сказал житель пустыни. – «Наша легенда гласит о тебе. Она рассказывает об этом дне. О дне, когда ты будешь проходить через эти земли. Мы ждали тебя в течение нескольких поколений, мы ждали этого момента, чтобы помочь тебе в твоем путешествии. Твои поиски не для тебя одного – они предназначены для того, чтобы освободить всех нас, даже здесь, в Империи».

«Ждали меня?» – переспросил Тор, поставленный в тупик. – «Я не понимаю. Должно быть, вы перепутали меня с кем-то».

Но они покачали головами.

Остальные молодые люди собрались вокруг, и Тор почувствовал, как о его ногу трется Крон. Он опустил руку и погладил леопарда по голове.

«Где мы?» – спросил О’Коннор.

«Мы глубоко в Великой Пустыне», – ответил мужчина, когда его люди, наконец, поднялись и присоединились к ним. – «Прямо посредине. Ни одному человеку не удавалось добраться так далеко. Те из нас, кто живет здесь, знают об этом оазисе. Эта пустыня неумолима. Вам повезло, что вы выжили».

«Я предупреждала их», – сказала Индра, качая головой.

«Мы отправились на поиски», – ответил Рис.

«На поиски украденного Меча», – вмешался О’Коннор.

«Нам сказали, что его унесли к Неверсинк», – добавил Элден.

Жители пустыни обернулись и удивленно посмотрели друг на друга.

«Все именно так, как предсказывают пророчества», – сказал их лидер, глядя на Тора.

«Можете ли вы отвести нас туда?» – спросил Тор.

«Конечно», – ответил лидер. – «Мы должны. Это наша обязанность. Следуйте за нами вплотную. И захватите как можно больше фруктов», – велел он, после чего все они опустили свои капюшоны, подняли свои жезлы и двинулись в путь. – «Это будет ваш единственный источник жизни».

Тор и его друзья обернулись и посмотрели на толстые желтые фрукты, свисающие с покачивающихся пальмовых деревьев. Каждый из них сорвал столько плодов, сколько мог унести, после чего развернулись и поспешили за жителями пустыни, которые двигались на удивление быстро. Их уже было едва видно в утреннем тумане.

Когда они все выстроились в линию, Тор быстро пошел рядом со своими братьями, чтобы не отставать. Он поднял один из желтых фруктов из любопытства и надкусил его. Плод взорвался жидкостью, сок брызнул ему на лицо, подбородок, горло и пролился на землю пустыни. Молодой человек постарался поймать как можно больше сока в свою ладонь, расстроившись из-за того, что пролил так много.

«Ты должен быть более осторожным», – сказала Индра. – «Водяные фрукты очень хрупкие. Они в основном состоят из воды, а кожура у них очень тонкая. Внутри находится не просто вода – это особенная вода, которая дает тебе энергию. Больше энергии, чем пищи».

Тор выпил воду, которая оказалась сладкой и дала ему прилив энергии. Кроме того, она была слегка терпкой на вкус. Он посмотрел на фрукт с новым уважением.

«Ты должен кусать их медленно и осторожно», – добавила Индра. – «Ты уже потерял один фрукт».

Тор наклонился и приложил остаток фрукта к губам Крона, позволяя ему лакать воду. Леопард жадно выпил воду, желая большего.

Тор и остальные молодые люди вплотную шли позади жителей пустыни, когда те вели их по какому-то непостижимому пути, который Тор не мог осмотреть. Пока они продвигались вперед, солнце на небе поднялось выше и стало жарче, и Тор почувствовал, что начал тяжело дышать. То и дело поднимающееся облако пыли никак им не помогало. Тор поднял к глазам руки, пытаясь спасти их от песка. Жители пустыни просто опустили свои длинные капюшоны. Казалось, они обладали иммунитетом к этим вещам.

Когда Тор начал испытывать жажду, он надкусил другой водяной фрукт, на этот раз медленно, и был так благодарен за эту жидкость, которой он поделился с Кроном. Все братья вокруг него делали то же самое. В отличие от их первого путешествия через пустыню, этот фрукт дал ему силы, необходимые для того, чтобы продолжить путь. Сначала, когда он собрал эти плоды, то негодовал из-за их веса, но теперь молодой человек был благодарен за то, что взял их с собой. На самом деле, теперь Тор боялся того, что ему становилось легче, поскольку он съедал все больше и больше фруктов.

«Эй, еще фрукты!» – крикнул О’Коннор.

Обернувшись, на другой стороне Тор увидел одинокую покачивающуюся пальму в центре пустыни, ветви которой гнулись от красных фруктов. О’Коннор направился к пальме, когда внезапно житель пустыни резко схватил его за рубашку и дернул назад. Тор и остальные молодые люди обменялись удивленными взглядами, не понимая, что произошло.

«Отпусти меня!» – крикнул О’Коннор.

Но затем вдруг земля под деревом разверзлась в огромную карстовую воронку, поглотив дерево и все вокруг него.

О’Коннор стоял там, во все глаза глядя на воронку. Если бы он сделал все один шаг, то сейчас был бы мертв.

«Пустыня наполнена своими собственными обольстительницами», – сказал житель пустыни О’Коннору. – «Как я сказал, держитесь вплотную к нашей тропе».

Они продолжили свой путь, О’Коннора трясло. Каждый из них испытывал новое уважение к этому месту, следуя по следам жителей пустыни как можно ближе.

Они все шли и шли, храня молчание, глубже и глубже в пустыню, пока их ноги не налились усталостью. Это все более напоминало паломничество.

Час проходил за часом, и Тор нуждался в перерыве от этого однообразия. Он пошел быстрее и присоединился к главному мужчине в группе жителей пустыни.

«Почему вы здесь живете?» – спросил Тор.

«Так же как и вы, мы хотим быть свободными. Свободными от досягаемости Андроникуса. Наша свобода для нас дороже того места, где мы живем».

Эти истории Тор слышал по всей Империи.

«Если вы сможете сразить Андроникуса, то освободите не только себя, но и всех нас», – добавил он.

«Но эта пустыня кажется таким враждебным и беспощадным местом», – сказал Тор.

Мужчина улыбнулся.

«Империя полна враждебных и беспощадных мест», – ответил он. – «Кроме того, она наполнена местами невообразимой красоты, изобилия и процветания. Города океана. Города, сделанные из золота. Участки зеленых сельскохозяйственных угодий, растянувшихся, насколько хватает взгляда. Бездонные водопады. Наполненные рыбой реки. Это места, на которые предъявил свои права Андроникус. Тем не менее, однажды они снова станут нашими».

Они продолжили свой путь, ступни Тора пульсировали от боли, пока второе солнце не опустилось пониже на небе. Их запасы водяных фруктов исчерпались уже давно, и Тор не знал, сколько еще он сможет продержаться. И когда он уже собирался заговорить, впереди, в ряби волн жары молодой человек увидел очертания чего-то. Тор несколько раз моргнул, спрашивая себя, не является ли это очередным миражем. Но когда они приблизились, он понял, что это не мираж.

«Неверсинк», – выкрикнула Индра.

Сердце Тора преисполнилось облегчением.

«Да», – сказал лидер местных жителей. – «Озеро граничит с пустыней. Это место, где заканчивается одна земля и начинается другая».

Ощутив новый прилив сил, они продолжили путь, пока на смену песку постепенно не пришла трава, пока они не добрались до края пустыни, где трава стала пышнее и зеленее. Там, возможно, на расстоянии в сотню ярдов, окруженный травой, находился Неверсинк. С одной стороны озеро было обрамлено высоким лесом, а с другой – покатыми зелеными холмами.

«Здесь мы вас и покинем», – сказал лидер жителей пустыни, остановившись и повернувшись лицом к Тору.

«Я не знаю, как нам удастся когда-либо вам отплатить», – произнес Тор.

«Найдите свой Меч», – ответил мужчина. – «Сразите Андроникуса. Этого вознаграждения вполне достаточно».

Он наклонился и обнял Тора, и молодой человек ответил на это объятие.

«Не забывайте нас», – попросил он.

После чего все жители пустыни развернулись, накрыли свои лица капюшонами и направились обратно в пустыню. Тор и его друзья наблюдали за тем, как они уходят. Они не ушли далеко, когда буря в пустыне подняла песок, обволакивающий их, заставивший их исчезнуть.

Тор и остальные молодые люди удивленно посмотрели друг на друга, после чего они все повернулись и посмотрели на бездонное озеро перед ними. Неверсинк. Оно было больше, чем Тор себе представлял, и, казалось, раскинулось на многие мили во все стороны. Оно светилось светло-голубым цветом, и Тор ощущал сильную энергию, исходящую от него. Оно не казалось обычным озером.

Тор посмотрел по сторонам в надежде увидеть какие-либо признаки Меча и воров. Он держался на страже, так же как и его собратья, схватив рукояти своих мечей, приготовившись к противостоянию. Если они опередили воров, те могли появиться в любой момент.

Но сколько Тор ни всматривался в береговую линию, он ничего не видел, не было никаких признаков того, что воры побывали здесь. Молодой человек молился только о том, что они не опоздали.

«Может быть, мы пришли слишком поздно», – сказал О’Коннор. – «Возможно, они уже бросили Меч и ушли».

«Или, может быть, они еще не добрались сюда», – предположил Рис.

«Если они действительно пришли и бросили Меч в озеро, у нас нет никакой возможности проверить воду», – сказал Элден.

«Если Меч находится в озере», – вставила Индра. – «Тогда он ушел к недрам мира. Ваша единственная надежда заключается только в том, что вы пришли сюда раньше них и сможете остановить их прежде, чем они избавятся от Меча».

«Мы должны выяснить, были ли они здесь», – сказал Тор. – «Если воры здесь побывали, они оставили след. Мы должны найти его. Мы должны узнать наверняка, что произошло. Давайте проверим береговую линию».

Все молодые люди сорвались с места и пошли вдоль белых песчаных берегов озера, высматривая любые признаки каких-либо следов, любые признаки разрушения. Тор снял свои сапоги и пошел босыми ногами по траве, а затем по песку, погружая ноги в ледяную воду. Ощущение было приятным, охлаждая его, особенно в тени возвышающихся деревьев. Остальные делали то же самое.

Они шли несколько часов, приближаясь к дальнему берегу озера, чьи воды сверкали, когда Рис крикнул: «Там!»

Все молодые люди взволнованно развернулись и последовали за Рисом, который указывал на следы на песке. Эти следы принадлежали большой группе людей. Они все стояли, рассматривая их.

«Они пришли из леса», – сказал Рис.

«Это значит, что они опередили нас здесь», – пришел к выводу Элден.

Сердце Тора упало, когда он поднял глаза вверх и увидел тропу следов на песке. Это не сулило ничего хорошего.

Все молодые люди проследили за отпечатками на белых песках, по контуру озера. Они резко и внезапно оборвались.

Они все ломали головы, глядя вниз на песок, а затем на воды озера.

«Здесь вода темнее», – заметил Рис.

«Должно быть, это самая глубокая часть озера», – предположил О’Коннор.

«Так и есть», – подтвердила Индра, делая шаг вперед и заглядывая в воду. – «Если они и сбросили куда-то Меч, так это сюда».

Тор сглотнул. Она была права. Неужели Меч утерян навсегда?

«Но почему их следы прерываются?» – спросил он.

Они все удивленно посмотрели на тихие воды. Единственным звуком был хлест ветра о воду, пока молодые люди продолжали смотреть вниз. У Тора появилось дурное предчувствие.

«Неужели мы проделали весь этот путь, чтобы узнать, что Меч навсегда потерян?», – спросил О’Коннор.

Они рассматривали воды, но те были непроницаемыми.

«Если он находится в озере, то у нас нет никакой возможности извлечь его», – сказал Элден.

«И что теперь?» – задал вопрос Рис. – «Возвращаемся в Кольцо как неудачники?»

Индра повернулась к ним спиной и побрела к краю леса.

«Я не так в этом умерена», – наконец, произнесла она.

Все молодые люди повернулись и посмотрели на нее. Девушка опустилась на колени, рассматривая ветки.

«Вы видите те деревья?» – спросила она. – «Посмотрите на ветви, на их стороны. Кажется, что кто-то мог отойти от этого места и вернуться в лес».

Тор и его друзья развернулись и последовали за Индрой, отходя от озера к возвышающимся соснам. Они все научились доверять ей, поэтому без единого вопроса пошли за девушкой, когда она повела их в лес. Когда они продвинулись дальше, Тор тоже начал это видеть – сначала оно было едва заметным, но потом предстало его глазам окончательно. Он увидел едва различимую тропу, ряд сломанных веток. Она начала напоминать след. Индра была права.

Тропа вилась через лес, после чего, наконец, открылась и вернулась обратно на песчаные берега в другой части озера. Эта часть берега была скрыта и находилась в тени длинных, тяжелых ветвей сосен, которые изгибались над ним. Тору пришлось присмотреться внимательно, чтобы увидеть, что на песке что-то было, скрытое в тени.

Когда они подошли ближе, Тор внезапно остановился и застыл на месте, так же как и его друзья, пораженные представшим перед ними зрелищем.

Там, на песке, на краю озера, лежали тела воров, которые украли Меч из Кольца. Вся их группа была мертва.

Кровь из их тел сочилась на песок, все еще влажная, окрашивая его в красный цвет. Среди них также лежали тела нескольких дюжин воинов Империи, каждый из которых был мертв.

Тор и его друзья стояли, сбитые с толку, пытаясь осознать увиденное. Очевидно, здесь произошло большое столкновение. Но почему? И как? И что произошло с Мечом? Здесь не было никаких признаков Меча. Неужели воры сбросили Меч в воду, прежде чем их убили? Или, может, кто-то из воинов Империи выжил и убежал вместе с Мечом после столкновения?

«Кажется, что они поубивали друг друга», – сказал Элден.

Они начали медленно проходить через эту бойню, пытаясь понять, что произошло.

«Нет», – наконец, ответила Индра, опустившись на колени и осматривая отметины на телах убитых. – «На них напали. На каждого из них. Кто-то другой».

«Напали?» – спросил Элден. – «Но кто?»

Индра пробежала рукой по груди одного из воинов, после чего зловеще подняла глаза вверх:

«Драконы».

Глава двенадцатая

Годфри медленно открыл глаза, его голова пульсировала. Он испытывал такую сильную боль, которую не знал прежде, ощущение было таким, словно на него навалился вес земли. Каждая мышца его тела изнывала от боли и пульсировала и, лежа лицом на траве, молодой человек медленно проверил свои конечности, пытаясь пошевелить каждой из них. Ему казалось, что у него уже начали появляться признаки трупного окоченения.

Годфри встряхнул головой, пытаясь вспомнить. Где он? Что произошло?

Бросив взгляд в сторону, он увидел недалеко от себя лицо мертвого воина, глаза которого были широко открыты, словно он смотрел прямо на него. Годфри тут же открыл глаза, откинулся назад и посмотрел по сторонам – вокруг него на поле боя растянулись сотни трупов. Он повернул шею и увидел ту же картину с другой стороны.

И в следующую минуту Годфри все вспомнил. Сражение с Андроникусом. Сначала победа, а затем поражение. Массовое кровопролитие.

Годфри поразился тому, что он все еще жив. Кроме того, он не мог избавиться от чувства гордости за то, что он проявил настоящее мужество, чтобы вступить в сражение, чтобы стоять бок о бок со своим братом Кендриком и с другими воинами. У Годфри не было их умения, но, по иронии судьбы, возможно, именно это его и спасло. Он неуклюже бросился в гущу боя и, к собственному стыду, обнаружил, что к тому же лишен и их ловкости. Атаковав, Годфри поскользнулся на крови какого-то воина, прежде чем смог завладеть мечом. Годфри вспомнил, что он упал лицом на землю и попытался подняться, но на него обрушился град лошадиных копыт и солдатских ног.

Годфри вспомнил, как он получил сильный удар копытом по голове от одного из коней, который, должно быть, отправил его в забытье. После этого весь мир перед его глазами померк.

Годфри поднял руку к голове и нащупал большую рану в том месте, куда его ударила лошадь. Ему было стыдно за то, что его сбил с ног конь, что он не упал от руки другого рыцаря с поднятым высоко мечом. Но, по крайней мере, в отличие от других вокруг него, это сохранило ему жизнь.

Наступило утро следующего дня и, когда из Каньона подул холодный туман, Годфри поежился, осознавая, что он провел без сознания всю ночь. Он сел посреди моря мертвых тел – это было поражающее зрелище в первом утреннем свете. Вдали Годфри заметил патрулирующие войска Андроникуса. Раздавался характерный звук меча, разрезающего воздух и пронзающего плоть. Годфри вытянул шею и увидел воина Империи, который находился в пятидесяти ярдах от него, переходя от одного человека к следующему, поднимая свой меч и вонзая его в каждый труп, чтобы убедиться в том, что несчастный на самом деле мертв. Он был методичен, переходя от одного трупа к другому, а затем направился в сторону Годфри.

Годфри с усилием сглотнул, широко открыв глаза, осознавая, что он избежал одной смерти, чтобы встретиться с другой. Ему нужно было быстро соображать, что делать, иначе он на самом деле умрет.

Нехватка боевых навыков компенсировалась у него сообразительностью. Он не тренировался вместе со своими братьями, но у него было уникальное умение выживать. Подрастая, Годфри всегда находил выход из любой ситуации, и теперь, больше чем когда-либо, пришло время обратиться к этому умению.

Годфри быстро осмотрел трупы вокруг себя и заметил мертвого воина Империи одного с ним размера и роста. Молодой человек оглянулся через плечо, чтобы убедиться в том, что патрулирующий солдат не смотрит в его сторону, после чего пополз на руках и коленях вперед к трупу. Он поспешно снял с него броню, двигаясь как можно осторожнее, молясь о том, чтобы его не заметили.

Годфри снял свою собственную броню – его тело начало замерзать, когда на него набросился зимний воздух – и, протянув руку, оделся в броню противника с головы до ног, взяв даже его пояс, на котором висели короткий меч и кинжал. После чего Годфри протянул руку и схватил щит. Он надел даже шлем, который, к счастью, закрывал его лицо в форме полукруга. Ему удалось проделать все это как можно быстрее, оглядываясь через плечо каждые несколько секунд, чтобы увидеть, не приближается ли к нему другой воин Империи. К счастью, приближаясь, тот смотрел в другую сторону.

Годфри быстро повернулся и лег на спину, держа щит Империи перед собой так, чтобы был виден герб – лев с птицей в пасти. Он закрыл глаза, притворившись спящим. И молился.

Патрулирующий солдат приблизился к нему и остановился. Годфри с закрытыми глазами молился о том, чтобы тот купился на его трюк. Он знал, что через секунду воин определит, жив он или нет. Если он услышит звук рассекающей воздух стали, то поймет, что его убьют, что его уловка обнаружена. Но если он почувствует, что воин подтолкнет его другим способом, то поймет, что его план сработал.

Годфри казалось, что он ждет уже целую вечность, пока воин стоял над ним, колеблясь.

Наконец, он почувствовал носок сапога, толкающего его в плечо.

Годфри мысленно вздохнул с облегчением. Внешне же он продемонстрировал пробуждение, медленно открыв глаза, притворяясь дезориентированным.

«Ты жив», – сказал воин Империи. – «Хорошо. Ты ранен? Ты можешь идти?»

Годфри медленно присел, ему несложно было изобразить боль, потому что она была настоящей. Протянув руку, он потрогал рану на своем лице и позволил воину Империи помочь ему подняться на ноги. Его ноги одеревенели, как и все тело, но он мог идти.

«Мне жаль, сэр, я не видел Ваших нашивок», – со страхом в голосе произнес воин, вдруг встав по стойке смирно.

Годфри удивленно посмотрел на него, ничего не понимая. И в следующую минуту он осознал – форма, которую он украл. Должно быть, солдат, на которого он напал, был офицером.

Годфри тут же приступил к своей роли под страхом разоблачения.

«На этот раз я тебя прощу», – сказал он. – «Но в следующий раз обращайся к высшему по званию должным образом. Ты меня понял?» – спросил Годфри, воспользовавшись своим самым суровым и авторитетным голосом.

«Да, сэр!» – ответил воин.

Годфри стоял, глядя на него, понимая, что ему нужно соображать быстро. Он знал, что должен продолжать играть свою роль хорошо. Одно неверное движение и они разоблачат его.

«Послать ли за вами целительницу, сэр?» – спросил воин.

«Нет. Она мне не нужна. Я офицер, если ты забыл. Мы терпим мелкие раны».

«Да, сэр», – сказал воин.

Мысли Годфри метались. Он не мог просто уйти. Это было бы слишком рискованно. А вдруг что-то выдаст его уловку?

«Вот ты где», – послышался голос.

Обернувшись, Годфри увидел нескольких приближающихся к ним офицеров. Должно быть, они не узнали его из-за надвинутого на лицо шлема и забрала.

«Собрание офицеров», – раздался голос.

К ним подошла группа офицеров Империи, и один из них положил руку ему на спину и повел его вместе с остальными.

Годфри пошел вместе с группой офицеров Империи, пробираясь через поле трупов по направлению к внешним воротам Силесии, к лагерю Андроникуса. Годфри боялся оглянуться через плечо, чтобы проверить и увидеть, не наблюдает ли за ним тот воин. Он спрашивал себя, не допустил ли он ошибку. Поэтому вместо этого Годфри ускорил свой шаг и пошел вместе с этими людьми, удивляясь такому странному повороту судьбы. Годфри задавался вопросом, как долго ему удастся разыгрывать свою роль. Часть его хотела развернуться и побежать, но если бы он это сделал, то ему ни за что не удалось бы выпутаться. Кроме того, куда ему бежать? Весь город был порабощен. Казалось, что здесь не осталось ни одного безопасного места.

Вскоре они прошли через внешние ворота, прочь от Силесии, где перед ними раскинулось огромное пространство миллионной армии Андроникуса, разместившейся в палатках. Годфри с усилием сглотнул, испытывая страх перед этим зрелищем. Его уводили все глубже и глубже в тыл врага, где он перемешался с другими воинами, и когда он направился в самое сердце лагеря Андроникуса, ему показалось, что никто не бросил на него больше одного взгляда.

Он выжил. Он обманул их всех. Годфри осуществил свой хитрый замысел.

Но как долго он сможет продержаться?

Глава тринадцатая

Эрек скакал вместе с Брандтом и десятками людей Герцога, выехав через ворота Саварии. Опускная решетка за ними захлопнулась, в городе для защиты осталось только несколько воинов. Они все направились вниз по дороге, ведущей на восток. Их группа состояла из сотен воинов, поднимающих пыль в большом шуме, когда они начали свое путешествие к Восточному Ущелью.

Они скакали слаженно – бесстрашная, решительная группа, скачущая в свете зари, рискуя своими жизнями. Каждый из них знал, что стояло на кону, каждый был полностью готов броситься в невозможное – попытаться, имея в своем распоряжении только сотню мужчин, защитить свою родину от миллионной армии Андроникуса. Эрек понимал, что, вероятно, они все движутся навстречу своей смерти. Но именно для этого они и родились, именно для этого и были воспитаны – рискнуть своими жизнями, чтобы защитить и спасти тех, кто остался позади. По мнению Эрека, это была привилегия. Именно для этого жили он и все эти воины – для доблести.

Эрек был благодарен за возможность встретиться лицом к лицу с врагом, вместо того, чтобы с дрожью ожидать за своими собственными воротами того момента, когда враг сам к ним приблизится. Рыцарь не знал, выживут они или умрут, и в некотором смысле это не имело значения. Важнее всего было то, что у них был шанс встретить врага с честью, с мужеством и в столкновении славы.

На этот раз Эрек чувствовал облегчение, зная, что Алистер находится в безопасности в Саварии, за воротами Герцога, в безопасном замке, за сотни километров от линии фронта. Он мог броситься в бой со спокойной душой, зная, что ему не нужно беспокоиться о девушке.

Они продолжали скакать, и единственным звуком был только топот лошадиных копыт, вездесущая пыль попадала на лицо Эрека, прилипала к его волосам, забивалась ему в нос, в то время как высоко в небе поднималось первое солнце. Эрек углубился в большую какофонию сотен лошадиных копыт, звенящих в ушах шпор, грохочущих в ножнах мечей, как поступал часто. К этому звуку он привык с юности. Ощущение было знакомым.

Когда солнце в небе начало отбрасывать длинные тени, Эрек ощутил боль в ногах. Когда дорога поднялась вверх, они добрались до вершины Восточного Холма. Они остановились, и с этого стратегического обзора смогли посмотреть вниз на восточную местность, раскинутую у подножия холма.

Когда воины остановились, Эрек, находившийся рядом с Брандтом и Герцогом, показал в сторону.

«Там!» – сказал он.

Перед ними лежал огромный горный хребет, простирающийся далеко на север и на юг, насколько хватало взгляда. Он образовал природный барьер, отгораживая Восток от Запада, и через них существовал только один путь – узкое ущелье, часть разделения, достаточно большого для того, чтобы вместить около шести человек, идущих бок о бок. Он достигал, возможно, сотни ярдов в глубину среди горного хребта. Это был единственный путь для тех, кто приближался с Севера и хотел добраться до Саварии без необходимости взбираться на крутую гору. Это был проход для путешественников и ключевой пункт для воинов. Это был самый быстрый и самый прямой путь для проходящей армии – в том случае, если армии нечего было бояться. Осторожная армия в разгар конфликта с сильным противником не станет пользоваться этим путем. Но огромная армия, которая не испытывает страха, может рискнуть. Это было идеальное место для засады.

Они не могли видеть дальше горного хребта, поэтому понятия не имели, насколько близко от них находится армия Андроникуса – при условии, что она вообще выбрала этот путь.

Эрек был воодушевлен. Они опередили Андроникуса здесь. Теперь у них был шанс.

«ВПЕРЕД!» – крикнул Эрек.

Все люди Герцога выкрикнули в ответ и пнули своих коней, после чего галопом помчались вниз с холма, быстро покрывая землю.

Вскоре они достигли основания ущелья.

«Что теперь?» – спросил Герцог Эрека, тяжело дыша, в то время как все они сидели верхом на своих лошадях.

«Мы должны разделить наших людей», – ответил рыцарь. – «И отправить одну половину направо, а вторую – налево. Затем мы снова должны разделить эти группы, половина из них должна занять позиции высоко на вершине горы, а вторая половина пусть останется внизу. Те, кто будет находиться наверху, могут создать обвал по нашему сигналу. Затем, когда сражение станет плотным, они могут присоединиться к нам внизу».

Герцог одобрительно кивнул.

«Мы также должны поставить лучников вдоль всего пути», – добавил он. – «На каждых двадцати футах, на каждом возвышении, чтобы покрыть все стороны».

Эрек кивнул в знак одобрения.

«А также копья и пики внизу», – вмешался Брандт. – «Чтобы создать стену крови».

Герцог выкрикнул приказы, после чего все его люди разошлись, издавая громкие одобрительные возгласы, поскакав галопом и заняв позиции сверху и снизу по горному склону, вдоль всего края ущелья, и внизу, прямо у его основания.

Эрек спешился и воспользовался возможностью перед бурей, чтобы войти в пустое ущелье. К нему присоединились Брандт и Герцог. Эрек медленно вошел внутрь, осматривая стены ущелья, ощупывая его камень. Здесь было темнее, и его шаги эхом отражались от стен. Он вытянул шею, посмотрел вверх на сотню футов и увидел, что их люди начали занимать позиции. Оттуда начиналось крутое падение, и даже небольшой камешек, брошенный с такой высоты, может стать смертельным.

Перед Эреком открывался длинный и узкий туннель, образованный ущельем, и вдали – возможно, в ста ярдах от него – из дальнего конца лился солнечный свет. В данный момент здесь было устрашающе тихо. Эрек не видел никаких признаков людей Андроникуса. Он удивлялся тому, как место может быть таким спокойным, если вскоре оно наполнится кровью.

Очевидно, Брандт и Герцог, которые стояли рядом с ним, чувствовали то же самое.

«Может быть, они не пойдут по этому пути», – предположил Брандт, его голос эхом отражался в тишине.

«Возможно, они выберут другой маршрут», – добавил Герцог.

Но Эрек стоял там, уперев руки в бедра, ощущая в воздухе запах битвы, запах, который он знал с самого детства. Волосы на его руках слегка приподнялись, как происходило перед каждым столкновением. У него было шестое чувство на битвы, с тех пор, как он научился ходить.

Рыцарь медленно покачал головой.

«Нет», – сказал он. – «Если и есть какая-то вещь, в которой я уверен, так это то, что война произойдет здесь».

Глава четырнадцатая

Ромулус стоял на высоком холме к северу от Неверсинк, в приступе ярости глядя на горизонт. Командир всех сил Империи в отсутствие Андроникуса, второй генерал после самого Андроникуса, Ромулус был известен тем, что не выносил глупцов. Он был чуть ниже Андроникуса, но почти вдвое шире его, у него была широкая челюсть и такие большие плечи, что его шеи почти не было видно. Кроме того, у Ромулуса были широкие, жесткие губы, пылающие черные глаза, огромные уши и рога, чуть уступавшие рогам Андроникуса по размеру. Он не носил ожерелье из высушенных голов, как делал Андроникус. Он в нем не нуждался. Когда Ромулус встречался со своими врагами, он отрывал их головы голыми руками, и славился тем, что поднимал их вверх в воздух и смотрел прямо в глаза трупам достаточно долго для того, чтобы запомнить лицо каждого из них. Таким образом, Ромулус запечатлевал лица своих врагов в своем уме, и никогда не забыл ни одно из них. Он держал в своей голове огромный каталог лиц всех тех людей, которых убил, и иногда, посреди ночи, он лежал без сна в течение нескольких часов, рисуя в своем воображении контуры их лиц, широко улыбаясь. Это дарило ему теплое ощущение, и время от времени это помогало ему уснуть.

Но Ромулус был не из тех, кто много спит. Он жил для сражений, для того, чтобы устраивать засады на своих врагов посреди ночи, на их собственной территории, и он заслуженно славился тем, что был, по крайней мере, так же свиреп, как и Андроникус. Многие люди знали, что он был даже более жестоким. Именно это и раздражало Ромулуса – в глубине души он знал, что был величественнее Андроникуса. Так же, как и люди. Во всей Империи не было ни одного человека, перед которым он держал бы ответ – кроме Андроникуса. И если бы не было Андроникуса, он возглавил бы Империю.

Ромулусу была ненавистна вторая роль. Он терпел ее только потому, что дожидался своего часа, потому что время для осуществления переворота еще не пришло. Андроникус был слишком параноидальным и держал слишком много шпионов, проводил слишком много проверок, чтобы обезопасить себя от своих собственных людей.

Но сейчас, когда Андроникус покинул Империю для того, чтобы вторгнуться в Кольцо, Ромулус учуял возможность. По крайней мере, на данный момент он являлся фактическим правителем Империи дома. Сейчас все силы рассчитывали на него, в то время как Андроникус находился далеко, разжигая свою глупую войну, следуя своей страсти подчинить себе Кольцо. Это был глупый и неверный шаг, и Ромулус решил, что заставит Андроникуса дорого заплатить за это.

Ромулус широко улыбнулся – он готовился к перевороту и когда Андроникус вернется, он получит его голову на подносе. Сначала он заставит Андроникуса склонить перед ним колени и признать его превосходство. Он заставит его признаться, чтобы вся Империя услышала то, что из них двоих Ромулус был свирепее.

Хотя в данный момент на уме у Ромулуса были более насущные вопросы. Этот глупый Меч, древний Меч Судьбы, который был бельмом на глазу у Империи на протяжении многих столетий, находился так близко к нему. Он отправил группу людей, чтобы они убили воров из Кольца до того, как те бросят Меч в озеро. Но все пошло не так. Его люди вовремя захватили их, но все они угодили в ловушку, устроенную драконами. Не было ничего, что Ромулус мог с этим поделать на расстоянии, он мог только наблюдать за тем, как отвратительные звери уносили его сокровище, хлопая крыльями, поднимаясь высоко в горизонт, в то время как Меч блестел в их когтях.

Пока Ромулус стоял, обуреваемый яростью, застыв на месте, он наблюдал за тем, как драконы улетают прочь все дальше и дальше на север, и их победоносные крики разрезали воздух. Позади него стояли сотни мужчин, затаив дыхание. Каждый из них знал, что лучше не произносить ни слова, пока их командир не будет готов пошевелиться.

Наблюдая за последней стаей драконов, исчезающей на горизонте, Ромулус сделал глубокий вдох. Им предстоит долгое и сложное путешествие вглубь Земли Драконов, и он потеряет многих воинов в столкновении с этими монстрами. Он может потерять их всех. Прошло много столетий с тех пор, когда Империя в последний раз осмеливалась помериться силами с драконами.

Тем не менее, у него не было выбора. Этот Меч необходим ему для того, чтобы установить свою легитимность, чтобы заставить всю Империю увидеть то, что он, Ромулус, является единственным великим правителем. Он нужен ему для того, чтобы свергнуть Андроникуса. С этим Мечом он, а не Андроникус, сможет стать единственным. Без него Ромулус опасался того, что его люди не сплотятся вокруг него. У него был единственный шанс свергнуть Андроникуса, и он должен этим воспользоваться.

«В ПУТЬ!» – крикнул Ромулус, после чего его люди последовали за ним сообща, без вопросов, отправившись в долгий путь на север в Землю Драконов.

Началось скандирование, симфония брони, оружия, стук сопровождал их в пути вниз с горы, когда они шли единым строем. Ромулус рассматривал горизонт в пути, наблюдая за последним следом драконов в небе. Он найдет тот Меч или все его люди погибнут, пытаясь.

Глава пятнадцатая

Тор стоял у мерцающих вод озера Неверсинк, глядя на мертвые тела, изводя себя вопросами. Его друзья находились рядом с ним. Драконы. Всех этих людей убили драконы. Меч украден, его унесли прочь. С одной стороны Тор чувствовал облегчение из-за того, что он не потерян в озере, но с другой, он также ощущал глубокий страх от осознания того, куда его унесли. Он был потерян, но по-другому. Драконы представляли собой неукротимую силу и жили очень далеко. Как им вообще удастся вырвать у них Меч? Неужели их миссия провалилась здесь? Часть его не могла избавиться от чувства, что все так и было.

Тем не менее, в то же самое время Тор понимал, что у них нет выбора. Они отправились на поиски Меча и поклялись найти его. Они не могли отступить – их честь им просто этого не позволяла. Они должны сделать все возможное, чтобы отследить Меч и принести его домой.

«И что теперь?» – наконец, спросил Рис от лица всех присутствующих, которые хранили молчание.

Тор повернулся к своему старому другу.

«У нас нет выбора», – ответил он. – «Мы отправимся за Мечом».

«В Землю Драконов?» – нервно уточнил О’Коннор.

Тор серьезно кивнул.

«Ты сошел с ума», – сказала Индра.

Все молодые люди повернулись к девушке.

«Пересечение той пустыни было сумасшествием. Но то, что ты предлагаешь сейчас, это гарантированный смертный приговор. Почему бы вам сейчас просто не броситься с обрыва и не покончить с этим? Земля Драконов – это земля пепла и огня. Земля смерти. Вы никогда не добьетесь успеха в том, чтобы добраться туда. Но даже если доберетесь, что вы станете делать тогда? Будете противостоять целому выводку драконов? Даже один из них сожжет вас в мгновение ока. Неужели вы и правда полагаете, что можете просто отправиться туда и вернуться от них, забрав самое ценное их сокровище? Драконы ревностно относятся к своим сокровищам, и они не расстанутся с ними, не поборовшись не на жизнь, а на смерть».

Тор вздохнул.

«Может, ты говоришь правду», – признал он. – «Я не спорю с тобой. Но это не имеет значения. У нас есть миссия. Мы дали клятву, и мы должны выполнить свою клятву, чего бы это нам ни стоило. Дело не в жизни или смерти. Дело в доблести».

Индра снова и снова качала головой.

«Существует предел вашего сумасшествия, с которым я могу смириться. Я пошла с вами, когда вы последовали за своей глупой картой, я даже пошла с вами через пустыню, но на этом все. Я ценю свою жизнь. Мне жаль. Я не отправлюсь туда, где меня ждет верная смерть».

Тор кивнул в ответ.

«Я понимаю», – сказал он. – «Мы тебя не держим».

Элден посмотрел на Индру, и Тор заметил грусть на его лице.

«Значит, ты нас покидаешь?» – спросил он. – «Так, что ли?»

Девушка кивнула в ответ, и Тор прочитал в ее глазах ту же грусть.

«Вы не должны этого делать», – сказала она. – «Вы не должны убивать себя».

«Мы должны это сделать», – ответил Элден. – «Это наш путь».

Индра бросила на него долгий и пристальный взгляд и, наконец, сказала:

«Я понимаю».

Она сделала шаг вперед, протянула руку и коснулась щеки Элдена, после чего удивила молодых людей, наклонившись и поцеловав его.

Индра позволила своей ладони задержаться на его щеке, а после отстранилась, развернулась и ушла прочь. Через несколько минут она исчезла в лесу, скрывшись из виду. Индра ни разу не оглянулась.

Элден казался раздавленным, взволнованным и смущенным.

Тор и остальные молодые люди отвернулись, давая ему возможность побыть наедине со своими мыслями. Каждый из них потерял что-то в этом путешествии, поэтому они понимали его чувства.

Все друзья стояли, погрузившись в собственные мысли, важность последнего шага их путешествия давила на них.

«Земля Драконов», – подумал Тор.

Он спрашивал себя, смогут ли они добраться до нее, а если доберутся, то удастся ли им выжить.

* * *

Тор, Рис, О’Коннор, Элден и Конвен – теперь их было только пятеро – шли вместе с Кроном. После смерти Конвала и ухода Индры они ощущали их отсутствие, и Тор не мог избавиться от ощущения, что вся их группа сокращается. У него зловеще сосало под ложечкой с того самого момента, когда пятеро из них покинули Неверсинк, с той самой минуты, когда они расстались с Индрой. Она была самой бесстрашной девушкой, которую он когда-либо встречал, хотя она все же испугалась продолжать путь с ними. Это не сулило ничего хорошего.

Как инструктировала их Индра, они двигались на север, следуя за грубым следом, проходящим через покатые холмы. Молодые люди шли уже несколько часов, направляясь на север, холмы падали и поднимались все более высокими рядами обманчивых вершин. Каждый раз, когда они достигали вершины очередного холма, Тор был уверен в том, что вершин больше не будет, тем не менее, на горизонте всегда показывался следующая. Они продолжали свой путь, поднимаясь и спускаясь уже не первый час. Каждый из них тяжело дышал, выбившись из сил.

На данный момент Тор даже не был уверен в том, что они идут по верному следу. Все они должны были продолжать идти по случайно обнаруженным трупам на обочине дороги. Дорога так часто была усеяна скелетами – Тор не мог бы сказать, принадлежали ли они людям или животным – и при виде каждого из них у него сосало под ложечкой. Чем дальше они шли, чем больше скелетов встречали, тем сильнее становилось зловещее ощущение. С каждым шагом Тор приобретал все большую уверенность, что они движутся навстречу своей смерти.

Уныние охватило всех. Конвен обезумел от горя и был не в себе. Тор никогда не видел его таким. Глаза молодого человека были налиты кровью от слез и, хотя сами слезы прекратились, теперь им на смену пришло тихое ощущение опустошения. Конвен производил впечатление человека, уничтоженного горем. Он казался выбитым из колеи. Тор испугался, посмотрев ему в глаза – казалось, что Конвен находился далеко от них.

Элден тоже был подавлен после того, как ушла Индра. Очевидно, что девушка волновала его больше, чем он показывал, и он шел, сжав челюсть, с хмурым взглядом на лице. Казалось, что он тоже потерялся в каком-то другом мире. По обе стороны от Тора шли Рис и О’Коннор, которые сжимали рукояти своих мечей, находясь на грани. Их бесконечное путешествие тоже дурно влияло на каждого из них, их глаза впали от постоянного страха и усталости. Они уже не казались теми самыми молодыми людьми, которые отправились на эти поиски. Казалось, что они все постарели. Тор спрашивал себя, выглядит ли он таким же уставшим, как и его друзья.

С каждым пройденным шагом колени Тора тряслись, он не мог не изводить себя вопросами, закончится ли их путешествие когда-либо, не сделали ли они ошибку, отправившись в этот рискованный путь.

Земля Драконов. Он с трудом верил в сумасшествие всех пятерых, в то, что они отправились в путь для того, чтобы столкнуться с армией драконов, что им хватит дерзости каким-то образом вырвать Меч из их власти. Это была миссия, с которой вряд ли надеялась бы справиться даже полностью оснащенная армия. Тор понятия не имел, как им это удастся. Хотя его честь требовала довести дело до конца. В его глазах, выживет ли он или погибнет, это не имело значения. Он не вернется с неудачей. И он не повернет назад, как трус. В голове Тора, как заклинание, звучал урок, который преподал ему Аргон – иногда сложнее отступить, чем двигаться дальше. Иногда единственный выход – идти до конца.

Только мысли о Гвен приносили Тору утешение. За пазухой своей рубашки он ощущал кольцо своей матери и, протянув руку, он убедился в том, что оно по-прежнему на месте. Он постоянно думал о Гвен, все больше и больше в эти дни, и это помогало ему продолжать свой путь. Тору хотелось находиться подальше от этого ужасного места, от всех этих ужасных созданий и монстров, солдат и рабов, хотелось просто вернуться в Кольцо, оказаться рядом с девушкой. Теперь это больше, чем когда-либо, казалось далекой мечтой, фантазией, которая никогда не осуществится. Тор с трудом представлял себе возвращение в мир покоя, воссоединение с Гвен, смех, беспечность, возможность просто полежать в цветочном поле и полюбоваться небом. Казалось, что все это осталось в прошлой жизни.

Они все поднялись на очередную вершину, которая была круче предыдущих. Молодые люди тяжело дышали, добравшись до вершины, потому что им пришлось едва ли не взбираться вверх, когда на смену траве пришли камни. Это скорее походило на упражнение в скалолазании, чем на восхождение в горы, и чем выше они взбирались, тем сильнее становились порывы ветра, тем холоднее был воздух. Когда члены Легиона достигли этой вершины, Тор молился о том, чтобы это восхождение оказалось последним. Он не знал, как им удастся опуститься и подняться еще раз.

Они поднялись на вершину и остановились, поразившись представшему перед ними зрелищу. Они достигли вершины, и вид перед ними был удивительный. Земля резко уходила резко под острым углом, падая на сотни футов. А там, раскинувшись внизу, открывался совершенно новый пейзаж. В поле зрения не было видно травы, не было также ни скал, ни гор, ни холмов, ни деревьев. Вместо этого пейзаж был абсолютно, поразительно, белым. Он светился, напоминая пустыню или пляж, сделанный из крошечных белых камешков, которые сияли так ярко, что заставили Тора прищуриться. Казалось, что он тянется до края земли.

Единственным разнообразием в этом бесконечном пейзаже были только огромные дыры в земле, расположенные через каждые сто футов или около того. Зияющие черные дыры, рубцующийся пейзаж.

Тор повернулся к своим друзьям с удивленным видом, и они ответили ему не менее удивленными взглядами. Ни один из них не знал, как быть.

Тор опустился на колени, схватил несколько мелких белых камешков, потрогал их, наблюдая за тем, как они рассыпались под его пальцами. Он интуитивно поднес их ко рту и попробовал кончиком языка.

Как он и подозревал.

«Соль», – сообщил Тор. – «Это соль».

Все молодые люди посмотрели вниз на пейзаж под ногами с новым чувством уважения и удивления.

«Как и говорила Индра», – сказал Рис. – «На пути в Землю Драконов лежат соляные поля».

«Но оно тянется бесконечно», – сказал О’Коннор, глядя на поле. – «Оно похоже на пустыню. Если мы войдем на него, как мы вообще сможем перейти его? Это поле огромное. И мы выбились из сил. А здесь нигде нет укрытия».

«А как насчет тех дыр?» – спросил Рис.

«Я, например, не в настроении заходить в очередную пустыню», – сказал Элден.

«А какой у нас выбор?» – спросил Тор. – «Дороги назад нет».

Тор закрыл глаза и услышал голос Аргона.

«Иногда единственный выход – идти до конца».

Тор чувствовал себя так же, как и все остальные, но он знал, что должен быть сильным и уверенным. Для всех них.

Он посмотрел на поле и понял, что они не смогут спуститься на мелкий осадок. У них нет другой возможности, кроме как скользить вниз. Это был крутой спуск и, хотя в конце он изгибался, пока Тор стоял там, он должен был признать, что не решается сделать первый шаг. Он видел выражения лиц своих товарищей и понимал, что им тоже не хватает решительности. Спуск был настолько крутым, что могло показаться, словно им предстоит сделать шаг с обрыва.

Конвен выступил вперед и, не раздумывая, вдруг прыгнул прямо с края. Тор не мог поверить своим глазам – его друг сделал это без эмоций и без колебаний, словно хотел покончить жизнь самоубийством.

Конвен даже не крикнул, падая вниз с соляной скалы. Его руки и ноги оцарапались о мелкий осадок, напоминающий песок, подняв огромное белое облако пыли, отчего Тор потерял его из виду. Облако пыли продолжалось весь путь вниз с горы на сотни футов, пока, в конце концов, скала не начала загибаться и Конвен не прекратил скользить.

За этим последовало несколько минут тишины, когда Тор и остальные молодые люди удивленно посмотрели друг на друга, ожидая, пока не испарится огромное облако пыли, чтобы увидеть, выжил ли Конвен.

Когда Тор всмотрелся в пыль, он вдруг заметил движение. Конвен поднялся, стряхнул с себя пыль и начал идти спиной к ним, словно только что ничего не произошло.

Тор сглотнул. Он боялся за Конвена – тот казался выбитым из колеи.

Тор не любил высоту, поэтому он колебался, глядя прямо вниз.

Он протянул руку и поднял Крона, заключив его в свои объятия.

«Полагаю, сейчас или никогда, старина», – сказал Рис.

Тор кивнул в ответ, но никто из них не пошевелился.

«Помнишь тот день, когда ты нырнул в красное море?» – напомнил ему Рис, и они рассмеялись. – «Оно кишело монстрами».

Тор улыбнулся этому воспоминанию, казалось, что это произошло в прошлой жизни.

«Это был хороший способ начать Сотню», – ответил Тор.

Они вдруг сообща сделали шаг вперед с выступа.

Все молодые люди закричали, прыгнув в воздух. Тор почувствовал, как вокруг него поднялся ветер, надувая щеки, чувствуя, словно он погружается в самое ядро земли.

Наконец, Тор почувствовал свои ноги, а затем и спину, опустившись на мелкий соляной песок, когда скала начала постепенно выгибаться наружу. К счастью, на нем была плотная одежда, иначе он наверняка опалил бы свою кожу. Молодой человек ощущал царапины по всему телу, и они становились все многочисленнее, когда гора изогнулась наружу. Тор почувствовал, как он кубарем покатился вниз, когда гора все продолжался изгибаться. Он начал кашлять, оказавшись в огромном соляном облаке, когда соль попала ему в глаза, волосы и рот. На мгновение он почувствовал, что не может дышать.

Наконец, Тор остановился – потрясенный и поцарапанный, но целый и невредимый. Его друзья вокруг него тоже перестали лететь кубарем и остановились недалеко от молодого человека. Они все оказались в огромном облаке белой пыли, и понадобилось несколько секунд, чтобы Тору стало ясно, что члены Легиона целы и невредимы, включая Крона.

Они начали медленно стряхивать с себя пыль и поднялись на ноги. Тор потер голову, после того, как он упал вместе с другими. Обернувшись, он поднял глаза вверх и поразился тому, насколько эта гора казалась высокой.

Они развернулись и начали свой долгий путь через соляные поля, пытаясь догнать Конвена, который находился уже далеко и не оглядывался назад.

* * *

Они шли по однообразному пейзажу, направляясь дальше на север, петляя между зияющими дырами. Теперь им встречалось все большее количество скелетов, усыпанных то тут, то там, и Тор не мог не спрашивать себя, как эти животные – или люди – погибли. Он изводил себя вопросами, кто убил их и когда. Большинство костей казались старыми, но некоторые были свежими. Эти вопросы не оставляли его в покое. Тор не мог отделаться от ощущения, что все они отправляются в большую ловушку.

Он посмотрел на одну из зияющих дыр в земле и подошел к ее краю. Остановившись, молодой человек присмотрелся.

Его друзья собрались вокруг него, наклонились и посмотрели вниз, но не увидели ничего, кроме черноты.

«Что это?» – спросил О’Коннор.

Когда он произнес эти слова, они эхом отразились от стен дыры.

«Напоминает нечто вроде туннеля», – сказал Рис.

«Наверное, это соляные шахты, о которых рассказывала Индра», – вспомнил Тор.

«Но кто может добывать соль в этом месте?»

Обернувшись, Тор окинул взглядом ландшафт и осознал, что когда-то в этом месте могли находиться люди, добывающие соль, которые перерыли землю, после чего покинули эти места. Все, что от них осталось, – эти отверстия.

Молодые люди продолжили свой путь, пробираясь через бесконечный пейзаж. Когда солнце начало отбрасывать длинные тени, Тор ощутил одновременно голод, жажду и усталость, снова спрашивая себя, где они смогут найти укрытие в этом месте. Очевидно, что они не могут устроить привал в одной из этих дыр, которые, казалось, не имели дна. Тор сомневался, что они смогут спать на соляном полу, задавая себе вопрос, какие существа бродят здесь по ночам.

Но не успел Тор ничего придумать, как внезапно он услышал странное шипение, отчего у него засосало под ложечкой. Обернувшись, он увидел, как к ним издалека приближается группа странных существ. Их было около десяти и, когда они приблизились, то у молодых людей появилась возможность их рассмотреть. Они напоминали миниатюрных аллигаторов. Эти существа поочередно скользили на животах, затем поднимались на передние конечности, иногда ползли, а потом снова скользили. У них были длинные языки длинной с их туловища, и каждые несколько футов их бронированная кожа надувалась, как у скалозуба, острые иглы на концах выступали наружу, а потом втягивались обратно. У них было по четыре глаза, их белый окрас идеально маскировал их с соляной местностью, помимо их глаз, которые отличались ярко-фиолетовым цветом.

«Что это такое, черт возьми?» – спросил О’Коннор.

Крон зарычал и ощетинился, в то время как все молодые люди остановились на полпути – все, кроме Конвена, который продолжал идти по направлению к этим существам, словно он уже ничего не боялся в этом мире.

«Конвен, я бы не стал этого делать», – сказал Тор.

Но Конвен не остановился. Он небрежно вынул меч, звук которого разрезал воздух, и вышел навстречу ближайшему существу, которое бросилось на него.

Конвен поднял свой меч, но прежде чем он опустил его, зверь, который находился к нему ближе остальных, внезапно поднял голову, открыл пасть и обнажил свою челюсть с несколькими рядами клыков.

«Конвен, осторожно!» – крикнул Рис.

Существо откинуло назад шею, открыло пасть и из задней части горла выплюнуло жидкость, которая взлетела в воздух и прыснула Конвену в глаза.

Молодой человек закричал, схватившись за глаза, выронив свой меч и отшатнувшись назад.

«Я ничего не вижу!» – крикнул он.

Монстры приближались, и Тор сглотнул, осознавая, что им предстоит сражение.

Глядя на то, что только что произошло с Конвеном, Тор понимал, что им нужно действовать быстро или все они будут ослеплены.

«Поднимите свои щиты!» – крикнул Тор.

Он схватил свой щит, и друзья последовали его примеру – все они опустились на корточки и закрыли лица. Монстры откинулись назад и зашипели на них, их жидкость брызнула на металл, чудом не попав им в глаза. Тор услышал, как кислотный яд разъедает металл щита.

Когда жидкость перестала стрелять, они опустили свои щиты и бросились вперед. Тор опустил свой меч на ближайшего монстра, отрубив ему голову, в то время как Элден высоко взмахнул своим молотом и опустил его на одного монстра, оторвав тому голову. Рис вонзил свое копье в голову следующего существа, а О’Коннор поднял свой лук и выстрелил прямо в открытое горло четвертого монстра.

Но так же быстро, как члены Легиона убили первых четверых существ, незамедлительно появилось еще четыре, которые бросались вперед и стреляли свой яд им в глаза. Молодые люди быстро подняли щиты, после чего снова атаковали.

Но эти создания оказались умными. На этот раз они отступили, скользя назад, из-за чего Тор и его товарищи замахнулись на пустой воздух. Крон прыгнул вперед, зарычав, и монстры брызнули в него своим ядом. Но леопард был быстрым, он изворачивался от жидкости, низко пригнувшись, после чего высоко прыгнул и вцепился в горло одного монстра своими клыками. Он рычал, убив извивающееся существо на месте.

Второй зверь прыгнул на Крона, чья спина была незащищена, и укусил его за заднюю лапу. Крон вскрикнул, и вперед прыгнул Тор, который полоснул монстра мечом, но тот оказался таким быстрым, что отступил до того, как молодой человек смог до него добраться. Рассвирепев, Крон развернулся и набросился сразу на нескольких монстров, убив еще троих, но леопард был не достаточно быстрым, чтобы избежать хвоста очередного существа, который сильно хлестнул его по другой лапе. Крон закричал и несколько раз перевернулся, скуля и хромая. Тор понял, что хвосты этих монстров содержат жала.

Наконец, показалось, что ослепляющий эффект от яда начал отпускать Конвена и он, смахнув слезы с глаз, протянул руку, схватил свой меч и бросился на оставшихся монстров. Он поднял щит, отражая брызнувшую жидкость нескольких из них, и безумно атаковал их.

Но эти существа были слишком быстрыми для него, каждое из них отступало от его неистовых взмахов меча. Они очень быстро это усвоили.

Тор осознал, что битве этой нет ни конца, ни края. Молодой человек не знал, как им убить оставшихся зверей.

И в следующую минуту он услышал шум. Это было громкое шипение и, подняв голову к горизонту, Тор почувствовал, как его сердце ушло в пятки, когда он увидел, что к ним приближаются сотни этих существ. Все они скользили в их сторону. Внезапно Тор понял, почему в этой местности так много скелетов – должны быть, эти монстры убивали все на своем пути.

Конвен отступил к своим друзьям, и теперь пятеро молодых людей столкнулись с монстрами, удерживая свои позиции, приготовившись к предстоящей гибели.

«Что теперь?» – спросил О’Коннор.

Не успел Тор ответить, как раздался громкий гул из-под земли, который становился все громче и громче, в то время как земля под их ногами затряслась, отчего они все оступились. Когда этот гул усилился, внезапно все создания перед ними развернулись и поползли в обратном направлении как единое целое, образуя громкую какофонию шипения. Через несколько секунд они исчезли из поля зрения.

«Землетрясение?» – спросил Рис.

Тор почувствовал облегчение, увидев, что монстры исчезли, но у него появилось дурное предчувствие относительно того, что могло их так отпугнуть. Молодые люди растерянно посмотрели друг на друга.

Раздался громкий вопль, такой громкий, что барабанные перепонки Тора едва не лопнули, и рядом с ним из одного отверстия появился зверь, подобно которому Тор никого в своей жизни не видел. Он был похож на чудовищную змею, чье туловище достигало пятидесяти футов в ширину, и было в десять раз длиннее обычной змеи. У этого монстра белого цвета была плоская голова, прорези для глаз, а его лицо поглотили многочисленные ряды острых, как бритва, зубов. Он ревел и кричал, поднимаясь из земли, так высоко, что загородил собой небо. Затем монстр изогнулся вниз, невероятно широко открывая свою пасть и погружаясь в землю, поймав и съев несколько десятков этих существ. Те зашипели и закричали, когда зверь поднял их в воздух, и они повисли у него из пасти, корчась, пока он жевал их. Их фиолетовая кровь потекла по его пасти и туловищу.

Должно быть, эта огромная змея съела одновременно дюжину существ, и Тор видел очертания их тел, которые корчились, скользя по горлу зверя.

Тор смотрел вверх, испытывая самый настоящий страх, теперь осознавая, что им, вероятно, было бы лучше столкнуться с сотнями тех существ, чем с одним этим огромным монстром.

Змея изогнула свое ужасное лицо, повернулась и нацелилась на Тора и его друзей, открыв свое горло и завизжав.

Она опустилась, загораживая собой оба солнца, открыв пасть и нырнув вниз, чтобы проглотить их всех сразу. Зверь опустился невероятно быстро, и Тор понял, что через несколько секунд они все будут мертвы.

Тор почувствовал, как через его тело начинает проходить большое тепло, он застыл на месте, поднял ладонь, закрыл глаза и позволил потоку энергии пройти через него. Он вспомнил слова Аргона.

«Не борись с природой. Ничему не сопротивляйся. Позволь ей быть тем, что она есть. Не пытайся ее контролировать. Стань единым с ней. Делай так, как сделала бы она».

Слова друида звучали в голове Тора и, наконец, молодой человек почувствовал, словно он получает контроль над своими силами. Он заметил, что, несмотря на то, что его приперли к стене, что у него не было выбора, кроме как воспользоваться своими силами или умереть, они вернулись к нему.

Тор выше поднял свою ладонь, пытаясь сохранять спокойствие, и почувствовал природу создания. У него была сильная, чудовищная природа, намерение убить их всех. Тор не пытался сопротивляться ей. Вместо этого он почувствовал, как его энергия переплетается с энергией зверя и, когда Тор поднял руку, внезапно из его ладони вырвался шар света, который поднялся в воздух, подобно потоку белого света, вышедшему из него и устремившегося в лицо монстра. Этот свет встретился со зверем, и ему удалось удержать его на расстоянии, остановив монстра всего в футе от них. Тот застыл на полпути прямо перед тем, как проглотить молодых людей. Тор почувствовал, как все его тело затряслось от напряжения, он не знал, как долго он сможет сдерживать этого монстра.

Конвен крикнул и бросился вперед, прыгнув в пасть монстра, поднимая свой меч и вонзая его в небо зверя. Монстр истошно закричал.

Остальные члены Легиона последовали его примеру: Рис ткнул его в нос копьем, Элден разрубил его щеку топором, а О’Коннор выпускал стрелу за стрелой в глаза зверя. Казалось, что монстр испытывал скорее раздражение, чем боль, и он был далек от смерти.

Руки Тора тряслись, когда он почувствовал, что быстро теряет контроль над зверем. Наконец, Тор ощутил, что теряет контроль, его сила просто не была достаточно крепка, и он больше не мог удерживать монстра.

Свет из ладони Тора прекратился, и зверь тут же бросился на него, подняв свою голову высоко в воздух. Конвен все еще стоял в его пасти, пронзая монстра в небо и, когда он поднялся в воздух еще выше и попытался проглотить молодого человека, только вертикально застрявший меч в небе зверя спасал Конвену жизнь. Когда змея подалась вниз, пытаясь раздавить Конвена, меч начал гнуться.

Наконец, в глазах Конвена вспыхнул страх, когда он повис высоко в воздухе между рядами зубов зверя, его меч гнулся у него на глазах, в то время как зверь закрывал свою пасть.

Тор чувствовал себя истощенным от своих усилий, тем не менее, он заставил себя попытаться снова. Каким-то образом ему удалось призвать на помощь последнюю свою часть, полагаясь на оставшиеся у него запасы энергии. Тор не знал, смог бы он сделать это дня себя, но, когда он увидел, что его друг в опасности, у него появился еще один прилив энергии.

Выкрикнув, Тор поднял другую ладонь, откуда хлынул новый желтый свет. И в тот момент, когда зверь сломал меч в своей пасти, его ударил свет, и Тор воспользовался своей силой, чтобы заставить монстра снова открыть свою пасть. Пока пасть продолжала открываться, спасенный от смерти Конвен выпал оттуда и погрузился в воздух, приземлившись на соляной пол с глухим стуком.

Зверь, разъяренный из-за потери пищи, поднял свою шею и истошно закричал, после чего повернулся и посмотрел на Тора. Он нырнул вниз прямо на молодого человека, очевидно, желая раздавить его.

Тор закрыл глаза и поднял обе ладони, призывая свои последние силы. На этот раз из его ладоней выстрелил голубой свет, покрывающий все тело зверя. Тор возвел ладони все выше и выше, поднимая зверя высоко в воздух все выше и выше, пока все его тело не вошло в отверстие в земле. Оно простиралось на всю его длину на сотни футов, покрытое слизистым илом, который, вероятно, никогда не видел дневного света. Зверь яростно извивался в воздухе, подобно червяку, извлеченному из-под камня.

Прилагая последние усилия, Тор направил свои руки вперед, изо всех сил направляя их энергию. В эту минуту монстр, закричав, пролетел в воздухе и рухнул на бок, разбившись о землю. Он издал ужасный пронзительный крик, извиваясь на спине, пока, наконец, не перестал шевелиться.

Он был мертв.

Тор упал на колени, рухнув от напряжения. Его силы были крепкими, как никогда, тем не менее, в то же самое время он не обладал достаточной выносливостью для того, чтобы поддерживать их.

Внезапно вокруг них задрожала земля, это была та же дрожь, которую они ощутили, когда из отверстия поднялся монстр. Земля вокруг них, насколько хватало взгляда, начала трястись. Молодые люди повернулись и обменялись паническими взглядами, понимая, что из каждого отверстия в этой земле вот-вот появятся другие монстры.

Тысячи монстров.

«Вы так и собираетесь просто стоять здесь весь день?» – послышался голос, который Тор тут же узнал.

Обернувшись, он с большим облегчением увидел Индру. Она неслась к ним галопом на оранжевом звере, который был похож на верблюда, но был выше и шире, и у него была широкая плоская голова. Девушка вела не веревке еще пятерых зверей, которые поднимали пыль, несясь прямо к ним.

«ВЗБИРАЙТЕСЬ НАВЕРХ! СЕЙЧАС ЖЕ!» – крикнула Индра.

Не колеблясь, Тор и остальные молодые люди оседлали животных, Тор захватил с собой Крона. Они сорвались с места, все вместе пустившись галопом через соляное поле, едва избегая отверстий в земле.

Когда они скакали друг за другом, из отверстий появились тысячи монстров, которые кричали, поднимаясь в воздух, набрасываясь на молодых людей. Но эти животные, которых они оседлали, скакали быстро – быстрее любой лошади, на которой когда-либо скакал Тор, так быстро, что молодой человек едва мог отдышаться. И очевидно, что им было не привыкать двигаться по этой местности, избегая дыр в земле и монстров.

Им чудом удавалось изворачиваться от одного удара за другим, от одного монстра за другим, в то время как они проносились мимо, удаляясь все дальше и дальше от соляных полей.

После того, когда они, наконец, покинули периметр, оставляя монстров позади, Индра обернулась с улыбкой на губах.

«Неужели вы и правда думали, что я оставлю кучку таких глупцов, как вы умирать на задворках моей собственной страны?»

Глава шестнадцатая

Сарка сидела в своем доме со скрещенными ногами, облокотившись о стену в своей скромной гостиной комнате, и наблюдала за Гаретом. Она смотрела на него затуманенными глазами всю ночь, пока он прижимал кинжал к горлу ее сестры. Девушка ждала своего шанса. Она знала, что в какой-то момент Гарет даст слабину и задремлет. В то время как сама она спать не будет.

Сарка обожала свою сестру больше, чем кого-либо другого, и ей было невыносимо беспомощно сидеть здесь и наблюдать за тем, как Король ворвался в ее дом, захватив в заложницы ее сестру. Это было одно из худших ощущений в ее жизни, и девушка сидела у стены, полная решимости, несмотря на то, был ли он королем или простым смертным. Она не станет сжиматься от страха и уважения, как ее отец. Сарка будет храброй и рискнет своей жизнью для того, чтобы спасти Ларку.

Ее отец, неотесанный человек, который никогда не был слишком смышленым и всегда был слишком строгим к ней, постоянно настаивал на том, что он знает, как поступать правильно, в отличие от старшей дочери. После того, как Гарет взял в заложники ее сестру, отец предупредил девушку о том, что ей лучше не спешить что-либо предпринимать. Отец утверждал, что если Сарка сделает неверный шаг, то Ларка может умереть, так же как и она. Кроме того, по словам отца, поднимать руку на Короля было настоящим кощунством, независимо от того, хороший он или нет.

Сарка как всегда пренебрегла логикой и угрозами отца. Он слишком много раз в жизни ошибался и, хотя она была простой крестьянкой, тем не менее, у нее была гордость и она не собиралась сидеть пассивно, ожидая того момента, когда Гарет примет решение. В конце концов, ожидание тоже было рискованным – король может нарушить свое слово и убить Ларку. Ее глупый отец, который всегда всем доверял, мог так рискнуть, но Сарка так рисковать не станет. Гарет взял ее сестру в заложницы при помощи кинжала, и он заплатит за это. Сарка не даст ему шанс принять решение.

Первый свет зари прокрался через окно, и девушка ясно увидела, что глаза Гарета начали закрываться, что его кинжал, за которым она следила всю ночь напролет, выскальзывал из его руки. Сарка в тайне держала пеньковую веревку, которую она взяла в конюшне отца посреди ночи – ее было вполне достаточно для того, чтобы осуществить свою уловку. Она была молода и, возможно, не так сильна, как этот мужчина, и даже наивна, поскольку верила, что может одержать победу над Королем – над человеком, которому удалось избежать различного рода покушений – но, тем не менее, девушка была настроена решительно. Кроме того, на ее стороне элемент неожиданности.

Сарка сидела с неистово колотящимся сердцем в груди, понимая, что время пришло. Сейчас или никогда.

«Пссст!» – прошипела она сестре.

Ответа не последовало.

«Пссст!» – снова прошипела она.

Наконец, Ларка открыла глаза и посмотрела на старшую сестру. В ее глазах читались страх и ужас, пока она сидела на коленях у Гарета.

Сарка жестом велела ей оставаться спокойной и неподвижной. Она медленно подняла веревку и жестом показала Ларке, что она собирается сделать. Она надеялась на то, что сестра ее поймет. Девочка плакала, по ее щекам катились слезы, но она медленно кивнула и, казалось, все поняла.

Момент настал.

Сарка вскочила на ноги, ее конечности одеревенели больше, чем она ожидала, поэтому они отреагировали не так быстро, как бы ей хотелось. Девушке показалось, словно она движется в замедленном темпе, пересекая свой скромный дом, протягивая перед собой веревку. Сарка двигалась медленно и, когда она пробежала по дому, ее сестра, воспользовавшись подсказкой девушки, вырвалась из рук Короля.

Глаза Гарета широко распахнулись, он был потрясен, но не успел он протянуть руку и схватить девочку, как Сарка уже оказалась на нем сверху, не давая ему времени на реакцию. Она выбила ногой кинжал из его вялой руки, и он пролетел по полу дома. Когда Гарет повернулся, чтобы схватить его, Сарка опустилась на него с веревкой, плотно обвивая ее вокруг верхней части его тела снова и снова, туго затягивая ее.

Гарет боролся и корчился, его вес был велик для нее, но девушке удалось удержаться на нем, в ее ладонях находилась грубая пеньковая веревка, пока она прижимала Короля лицом вниз. Ее ноги подкашивались, и она могла только удерживать Гарета на месте.

«Помогите мне!» – выкрикнула Сарка.

Ее подбежавшие родители встали над ней, отец смотрел на нее широко распахнутыми от страха глазами, качая головой.

«Что ты наделала?» – спросил он дочь. – «Ты отлично знаешь, что нельзя поднимать руку на Короля!»

«Замолчи и помоги мне!» – крикнула Сарка.

Но ее отец просто стоял на месте, уперев руки в бедра, качая головой, съежившись перед лицом власти, как поступал всегда.

«Я не могу поднять руку на Короля. Так же, как и ты».

Сарка покраснела от гнева, но, к счастью, к ней подбежала Ларка, чтобы помочь сестре. Она схватила один конец веревки и помогла закрепить ее. Сарка сразу же сделала тугой узел, связав руки Гарета у него за спиной. Затем девушка взяла другой кусок веревки и передала его сестре, которая обвила ею лодыжки Короля и завязала узел, который никто не смог бы развязать. Гарет стонал и выл, начиная проклинать девочек. Сарка протянула руку и всунула другой кусок веревки ему в рот, заглушая шум.

Сестры откинулись назад, тяжело дыша, рассматривая дело своих рук – Гарет был связан.

Сарка была взволнована. Ей удалось это сделать. Здесь находился Гарет, ее Король, связанный ее руками, под ее контролем. А сестра ее была свободна, цела и невредима. Девушка ликовала.

Ларка повернулась и обняла Сарку, всхлипывая, и та обняла ее в ответ, покачивая сестру, не желая ее отпускать.

«Я так испугалась», – снова и снова повторяла Ларка.

«Теперь ты в порядке», – ответила Сарка.

Она наклонилась вперед, ткнула коленом Гарету в спину и бросила на него сердитый взгляд. Девушка подняла кинжал с пола. Пришло время расплаты, и Сарка решила положить этому конец.

«Вы осмелились прижать лезвие к горлу моей сестры», – прошипела она Гарету. – «Теперь Вы почувствуете, каково это», – сказала Сарка, прижав кинжал к задней части его шеи. Гарет замычал, веревка заглушала его крики.

Сарка занесла руку, чтобы покончить с ним, когда внезапно почувствовала, как сильная мясистая рука схватила ее за запястье. Обернувшись, она увидела, что над ней стоит отец с сердитым видом.

«Ты глупая девчонка», – сказал он. – «Живой бывший Король стоит гораздо больше, чем мертвый. Я могу продать его армии Андроникуса. Они хорошо заплатят за него. Деньги, которые я на нем заработаю, смогут кормить и одевать нас много лет. Ты чуть было не испортила наше славное будущее».

Сердце Сарки бешено колотилось от гнева.

«Ты не знаешь, о чем говоришь», – сказала она. – «Андроникус ничего за него не заплатит. Они убьют его или отпустят. Сейчас он в наших руках. Это наш шанс. Мы должны убить его, пока он еще чего-нибудь не натворил».

Но ее отец грубо оттолкнул девушку – так сильно, что выдернул кинжал из ее рук и поднял ее на ноги.

«Ты слишком молода, чтобы разбираться в мужских делах», – побранил он дочь.

После чего отец нагнулся, схватил Гарета за веревки и дернул его на ноги. Он окинул его взглядом с ног до головы, словно тот был товаром на продажу.

«За Вас должны дать немалую цену», – сказал он.

«Нет, папа!» – яростно крикнула Сарка, наблюдая за тем, как отец проходит по дому, ведя Гарета к двери. – «Не отпускай его!»

Девушка подбежала к двери, глядя на то, как ее отец выходил из дома, гордо ведя Короля к ближайшей патрулирующей группе воинов Империи.

Все воины остановились и повернулись, окинув Гарета взглядом с головы до ног.

«Я поймал бывшего короля МакГила», – гордо объявил отец Сарки. – «Дайте мне сто динаров золота – и он ваш».

Солдаты повернулись и посмотрели друг на друга, после чего их лица растянулись в улыбке. Наконец, старший воин вышел вперед, оттянул назад свой меч, схватил Гарета, притянул его к себе поближе, рассматривая Короля. Удовлетворенный, он обернулся и швырнул Гарета другим воинам, которые его поймали.

Солдат повернулся и улыбнулся отцу Сарки.

«Почему бы мне не заплатить тебе горстью стали вместе золота?», – произнес он.

Не успел мужчина отреагировать, как воин вышел вперед и вонзил свой меч ему прямо в сердце.

«Папа, нет!» – в ужасе закричали девочки, наблюдая за тем, как лицо их отца исказилось от потрясения, а затем на его грудь полилась кровь, когда он опустился на колени.

«Но спасибо за подарок», – добавил солдат. – «Я не могу дождаться той минуты, когда расскажу Андроникусу о том, кого я только что поймал».

Глава семнадцатая

Годфри, облаченный в плохо сидящую на нем вражескую броню, шел неуклюже, чувствуя себя заметным, тем не менее, пытаясь казаться естественным. Он слишком поздно осознал, что труп, с которого он снял эту броню, был одного с ним роста, но гораздо худее. Годфри проклинал себя за то, что так много эля выпил в своей жизни, ощущая, как его живот и плечи упирались в броню. Молодой человек надеялся только на то, что это не выдаст его.

Кроме того, глядя на самого себя и на других, он поразился тому, как сильно он был похож на воина Империи. Особенно сейчас, когда Годфри опустил на лицо забрало, он даже не мог отличить себя от людей Андроникуса. Оружие у него на поясе тоже было прекрасного качества – длинный и короткий мечи, кинжал, короткое копье и цеп – все было блестящего черно-желтого цвета, украшенное маркировкой Империи. Продолжая идти, сначала Годфри приготовился к тому, что его разоблачат, но чем дальше они шли, тем больше он осознавал, что никто не бросал на него повторного взгляда, тем больше он расслаблялся. Он потел внутри, несмотря на холод, и молодой человек понятия не имел, куда они идут, но, по крайней мере, он все еще был жив и добился успеха в своей уловке.

Во всяком случае, воины уважительно смотрели на Годфри, некоторые из них застыли по стойке смирно, когда он проходил мимо – они видели офицерские нашивки. Годфри не мог избавиться от ощущения, что он все больше и больше надувался от важности, и в какой-то момент молодой человек начал смаковать идею о том, что воины проникались к нему уважением. Он и сам начал ощущать себя офицером. Ему становилось весело играть свою роль, и Годфри никогда не приходилось прилагать столько усилий, чтобы войти в образ. Он не был хорошим воином, но всегда был отличным актером. Его неоднократные похождения в таверну хорошо научили его играть. На самом деле, Годфри всегда жалел о том, что родился сыном Короля, а не актера.

«Сэр», – сказал воин, поспешно подойдя к нему. – «Теперь, когда мы одержали победу во время этой осады, все офицеры отправляются в путь. Пока мы говорим, нагружаются телеги, и мне приказали собрать остальных офицеров. Сюда, сэр».

Годфри сглотнул за забралом своего шлема, осознавая, что у него нет иного выбора, кроме как пойти вместе с остальными или выдать себя. Он повернулся и пошел вместе с солдатом, отправляясь в оживленный лагерь, в котором во все стороны сновали тысячи воинов. На каждом шагу Годфри спрашивал себя, что делать.

Воин отвел Годфри к длинному ряду телег, открытым сзади, запряженными несколькими лошадьми. Сзади сидели десятки офицеров, которые толкались и шутили друг с другом в приподнятом настроении. Годфри остановился в нерешительности, когда солдат жестом указал ему присесть. Пока Годфри стоял на месте, добродушное подшучивание постепенно пошло на убыль, и глаза всех офицеров устремились на него. Он знал, что если не сделает шаг, то в следующую минуту его разоблачат.

Годфри повернулся к солдату.

«А куда именно отправляется эта телега?» – спросил он его.

«Она приведет нас домой, наконец», – сообщил один из офицеров. – «Назад к кораблям, а оттуда в Империю. Наконец, мы покончили с этой глушью».

Годфри сглотнул. Он не мог сесть на эту телегу, не мог позволить им отвезти его через море, в Империю. При мысли об этом у него засосало под ложечкой. Ему нужно быстро что-нибудь придумать.

Пока Годфри стоял, охваченный паникой, один из офицеров высунулся из телеги с открытой ладонью, схватил Годфри за предплечье и сильно дернул его, поднимая молодого человека на три ступеньки и втягивая его внутрь. Офицер улыбнулся и похлопал его по спине.

Задняя дверь телеги закрылась за ним, раздался удар хлыстом по бокам лошади, и вскоре они отправились в путь, их телега покатила по грунтовой дороге, наталкиваясь на ухабы. Уезжая прочь, Годфри начал паниковать. Все случилось так быстро, что он с трудом понимал, что происходит. Он сидел на краю телеги, потея, оглядываясь на других воинов, которые, казалось, не обращали на него никакого внимания. Они передавали мех с вином, делая большие глотки, смеясь друг с другом. Мимо них пролетал лагерь Империи.

Годфри нужно было быстро найти выход. Он должен выбраться из этой телеги, которая увозила его все дальше и дальше от Силесии с каждым ухабом.

Они проехали мимо двух воинов Империи, которые тащили силесианского пленника, и у Годфри возник план. Он был рискованным, но у него не было другого выбора. Сейчас или никогда.

Годфри внезапно поднялся, спрыгнул с движущейся телеги, приземлившись в грязь рядом с ней и покатившись, после чего поднялся на ноги. Телега остановилась, все офицеры смотрели на него, и Годфри сделал вид, что спешит к двум воинам. Он крикнул им своим самым авторитетным голосом, достаточно громко для того, чтобы его услышали остальные:

«И куда же вы тащите этого раба?!»

Годфри почувствовал, что глаза всех офицеров позади него вперились ему в спину. Он знал, что лучше ему хорошо сыграть свою роль, иначе он поплатится за это головой.

Оба воина Империи обернулись и растерянно посмотрели на него.

«Мы получили приказ отвести его к мельнице рабов, сэр», – сказали они.

«Вздор!» – крикнул Годфри. – «Это не обычный раб. Я сам захватил его в плен! Это офицер Силесии. Разве вы не видите это по его отметинам?»

Солдаты бросили взгляд на пленника, сбитые с толку.

«По каким отметинам?»

Годфри сделал шаг вперед, грубо схватил пленника, развернул его и указал на небольшое пятно у него на спине.

Затем, прежде чем солдаты смогли внимательно его рассмотреть, Годфри потянулся назад и ударил их по лицу.

«Разве вас ничему не научили во время тренировок?» – кричал он. – «Этого раба должны были отвести в Силесию для допроса. Неужели я должен делать все сам?»

Годфри чувствовал, что на него обращены взгляды всех офицеров, находившихся в телеге, и молился о том, чтобы его план сработал. Он повернулся к ним и, махнув рукой, произнес раздраженным голосом:

«Поезжайте без меня. Я поеду на следующей телеге. Я должен вернуть своего пленника в надлежащее место и исправить ошибки этих невежественных солдат, иначе мне придется поплатиться за это головой».

Годфри не стал ждать ответа, вместе этого он развернулся, схватил обоих солдат и пленника за руки и повел из всех за собой, уверенно направлялась к воротам Силесии.

Сердце Годфри бешено колотилось в груди, когда он сделал несколько шагов, надеясь и молясь о том, что он хорошо сыграл свою роль, что ни один из офицеров не погнался за ним. Кроме того, молодой человек надеялся на то, что солдаты не станут бороться с ним, что они достаточно глупы и трусливы для того, чтобы так поступить.

«Пожалуйста, Господи», – молился он. – «Пусть это сработает».

Это было последнее испытание его актерских навыков, последняя роль, которую он играл.

Годфри показалась, что прошла вечность, когда, наконец, к его большому облегчению, он услышал звук отъезжающей телеги. Офицеры снова начали смеяться, и вскоре стук колес начал утихать.

А два солдата позади него даже не оглянулись.

«Мне жаль, сэр», – сказал один из них. – «Я понятия не имел».

Годфри мысленно улыбнулся, ускоряя шаг, после чего грубо толкнул их.

«Разумеется, ты понятия не имел», – ответил он. – «Именно поэтому ты – солдат, а я – офицер».

* * *

Годфри шел вместе с двумя воинами Империи и их пленником обратно через ворота Саварии, мимо солдат Империи, некоторые из них смотрели в их сторону, но большинство были слишком заняты. Город большей частью был разрушен, и, когда Годфри снова вошел в него, впервые хорошо осмотрев, сердце молодого человека упало. Впервые вокруг себя он увидел разрушение и угнетение своего народа. Размер их поражения нанес городу урон. Повсюду виднелся тлеющий огонь, город был в руинах, рабы были связаны друг с другом, пока их били кнутами, в то время как они разбирали обломки.

Годфри увидел высоко поднимающиеся кресты, он был потрясен, заметив на одном из крестов Кендрика, а рядом с ним Атмэ, Брома, Колька, Срога и нескольких других воинов. Ему стало дурно. Молодой человек хотел подбежать к ним и тут же освободить своих друзей. Но сейчас было не время для этого.

Наиболее актуальным вопросом для Гарета было то, как избавиться от двух солдат, которые сопровождали его, особенно до того, как они поймут, что что-то не так. Он должен покончить со своей ролью и, пока он шел, его посетила идея.

«Куда теперь, сэр?» – спросил один из солдат.

«Не задавай вопросов!» – рявкнул Гарет. – «Ты отвечаешь только тогда, когда старший по званию заговорит с тобой!»

«Да, сэр. Прошу прощения, сэр».

«Просто следуйте за мной и заткнитесь», – добавил Гарет. – «Мы доставим этого раба прямо туда, где он должен быть».

Пока они проходили мимо, рабы-силесианцы со страхом смотрели на Годфри, и он понял, что играет свою роль слишком хорошо, особенно когда увидел, что воины Империи вокруг него продолжали застывать по стойке смирно, приветствуя его. Годфри обнаружил, что он стал выше, начал идти прямее, на самом деле погружаясь в свою роль. Он моргнул и на мгновение чуть не забыл, что на самом деле не является воином Империи.

Годфри осознал, что он нуждался в этом всю свою жизнь – в хороших доспехах и роли офицера. Может быть, если бы отец предоставил ему все это, он вообще избежал бы походов в таверну.

Которая, по иронии судьбы, была тем местом, куда он сейчас направлялся. Годфри петлял переулками Силесии, которые он выучил наизусть все несколько дней назад, и повел свою группу к таверне, которую он часто посещал с Акортом и Фальтоном. Если он знал этих двоих – а он знал их, как братьев – значит, они нашли способ избежать столкновения и выжили. Вероятно, они прятались по углам, укрываясь в мусорных баках, делая то, что они должны были делать и, если он их знает, они каким-то образом нашли возможность вернуться сюда, в таверну, чтобы утопить свои печали в эле и забыться, словно никакой воины не было и вовсе. По опыту Годфри, даже в полностью разграбленных городах, таверны оставались нетронутыми солдатами. В конце концов, воины-завоеватели тоже хотели выпить. Как правило, это было первым, что им хотелось, и уничтожение таверны только навредило бы им.

Хорошо играя свою роль, Годфри сделал шаг вперед перед солдатами и, когда он пнул ногой дверь таверны, она поспешно открылась, и он ощутил прилив власти. Он начал углубляться в свою роль и на самом деле уже ощущал себя воином Империи, ворвавшимся в незаконный паб в завоеванном городе.

Годфри вошел внутрь и, как он и подозревал, он оказался в месте, битком набитом выжившими силесианцами, бездельниками, которые нашли возможность выжить. Неопрятные типы сидели, сгорбившись, над барной стойкой, которая, как и предполагал молодой человек, осталась нетронутой завоевателями. Место было лишь слегка менее переполнено, чем до войны, но лишь немного. Годфри ушел оттуда и присоединился к армии, очевидно, не став примером ни для одного из них. Эти люди всегда оставались собой. Годфри не винил их – он почувствовал слабость в коленях, уловив запах крепкого эля, больше чем когда-либо в своей жизни желая сделать глоток.

Когда Годфри и его группа ворвались в таверну, здесь повисла мертвая тишина, все присутствующие обернулись и в страхе посмотрели на него, съежившись. Они поспешили уйти с его пути, когда Годфри направился вперед вместе со своими спутниками, прямо к бару. Его сердце воспарило от облегчения, когда он заметил тех, кого искал. Со своего места он увидел фигуры Акорта, слишком полного, и Фальтона, высокого и худощавого. Они оба сгорбились над барной стойкой, сидя спинами к нему.

В суматохе они обернулись, и их глаза широко распахнулись от испуга, когда к ним приблизился Годфри.

Годфри мысленно улыбнулся. Очевидно, они и понятия не имели о том, что перед ними их старый друг.

«Оставайтесь здесь!» – приказал он солдатам Империи таким громким и властным голосом, на который только был способен, и они оба остановились и застыли по стойке смирно, удерживая пленника.

«Эти люди являются надзирателями раба», – сказал Годфри воинам, указывая на Акорта и Фальтона.

Те растерянно посмотрели на него.

«Надзиратели?» – переспросил Акорт. – «Мы?»

«Сэр?» – обратился к Годфри один из солдат. – «Я не понимаю».

«Ты не должен ничего понимать!» – крикнул на него Годфри. – «Освободи раба, и ты поймешь».

Солдаты Империи обменялись растерянными взглядами, колеблясь. Сердце Годфри бешено забилось, он надеялся на то, что они не поняли, что что-то не так.

Но солдаты, наконец, подчинились его приказу. Солдаты полезли в карманы, достали ключи и начали снимать с раба кандалы.

Пока они это делали, Годфри вдруг повернулся к Акорту и Фальтону, которые удивленно таращились на него, и он быстро поднял забрало. Когда они увидели своего друга, их глаза широко распахнулись от удивления.

Годфри молча указал им глазами, что нужно делать. К счастью, они сразу же его поняли.

Акорт и Фальтон схватили кружки с барной стойки и, выйдя вперед, ударили ими обоих воинов Империи по голове. Те рухнули на пол, после чего остальные завсегдатаи Силесии присоединились к ним, пиная воинов ногами, пока те, наконец, не перестали корчиться.

Годфри снял шлем, и тогда все присутствующие узнали его. Они издали радостные крики.

«Сукин ты сын!» – сказал Акорт.

«Ты даже хитрее, чем я думал», – добавил Фальтон.

«Есть много способов одержать победу в войне», – улыбнулся Годфри.

«Но я не понимаю», – сказал Акорт, глядя на воинов на полу. – «Почему ты привел их сюда?»

«Я подумал, что эти двое одного размера с вами», – ответил Годфри.

Друзья посмотрели на него, сбитые с толку.

«Наденьте их броню», – сказал он. – «Мне нужна ваша помощь. Вы оба пойдете со мной».

Глава восемнадцатая

Тор скакал верхом на верблюдообразном животном вместе с Кроном на коленях. Рис, О’Коннор, Конвен, Элден и Индра скакали рядом с ним. Группа молодых людей двигалась через огромное пространство соляных полей, поднимая облака белой пыли, что происходило с ними уже несколько часов. Находясь под воздействием адреналина и страха после встречи с монстрами, ни один из них не думал о том, чтобы сбавить скорость, продолжая скакать уже не первый час, спасаясь от опасности. Им чудом удавалось избежать одного отверстия в земле за другим, откуда то и дело появлялись монстры, щелкающие зубами в их сторону. К счастью, животные, на которых они скакали, были хорошо обучены и неслись достаточно быстро для того, чтобы спасти их жизни. Тор снова посмотрел на Индру с благодарностью. Они бы не выжили, если бы не появилась она.

Прошло несколько часов с тех пор, как они миновали последнее отверстие в земле пустыни, тем не менее, они не замедлили хода, движимые страхом. Но сейчас, когда второе солнце клонилось к закату, уже в течение нескольких часов не было никаких признаков опасности, и, наконец, впереди молодые люди увидели первые сооружения на горизонте, первые очертания в этом пустом пейзаже, нарушающие однообразие небытия.

Они все вместе остановились, сидя на своих животных, тяжело дыша, глядя на эти очертания.

«Что это?» – спросил О’Коннор.

«Город», – ответила Индра.

«Но кто стал бы здесь жить?» – задал вопрос Элден.

Индра улыбнулась.

«Я», – сказала она.

Все молодые люди повернулись и удивленно посмотрели на девушку.

«Не сейчас, конечно», – добавила она. – «Но я здесь выросла».

Тор удивленно смотрел на очертания этого небольшого города на горизонте посреди небытия.

«Я бы предоставила всем вам официальное приглашение», – сказала Индра. – «Но у меня нет пера и пергамента».

Индра крикнула и пнула своего верблюда, бросившись вперед. Молодые люди последовали ее примеру, поспешив за девушкой, чтобы не отстать от нее.

Вскоре в поле зрения показался город Индры. Тор испытывал волнение перед встречей с фактическим городом в этой пустынной местности, он уже начал представлять то, каким может оказаться этот город, кто в нем живет, как выглядит ее народ. Кроме того, он спрашивал себя, как они смогли здесь выжить, посреди небытия.

Тор получил ответы на свои вопросы, когда они приблизились к городской стене, и он увидел все своими глазами – город был заброшен. Это был небольшой городок, состоящий всего из нескольких десятков маленьких домов, построенных из твердого белого вещества, напоминающего высушенную соль. Большинство из них начало разрушаться. В городе не было ни души.

По городу пролетал одинокий ветер, кубарем гоняя огромные колючие кустарники. Молодые люди перешли на шаг, следуя за Индрой. Тор искал какие-нибудь признаки жизни.

«Здесь никого нет», – наконец, произнес Элден.

«Когда-то здесь жили люди», – начала рассказывать Индра. – «Сюда пришли воины Империи и поработили нас всех. Я поклялась никогда сюда не возвращаться. Это место было достаточно плохим даже тогда, когда мы были свободными. Здесь было ужасно скучно, очередной удушливый небольшой городок на краю Империи. Мы влачили самое скучное и однообразное существование, которое вы только можете себе представить. В некотором смысле воины Империи сделали нам одолжение, увозя нас отсюда. Жизнь здесь была хуже участи рабыни».

Прямота и сила Индры ошеломила Тора. Она называла вещи своими именами, ничего не приукрашая.

«Единственное положительное качество этого места заключается в том», – добавила Индра, в то время как они все продолжали передвигаться по городу на своих животных. – «Что эти стены удерживают насекомых снаружи ночью и замедляют ветры. Ночью ветер может стать по-настоящему ужасным. А дома предоставляли тень над головой. В противном случае в этом месте не было бы вообще ничего хорошего».

«Но я не понимаю», – сказал Элден, пока они продолжали проезжать мимо домов, двери которых криво висели с петель. На улицах были оставлены те или иные вещи, ясно свидетельствующие о том, что люди покидали это место в спешке. – «Почему этот город вообще появился? Я имею в виду, мы находимся посреди небытия. Что могло побудить людей жить здесь?»

«Сюда», – сказала Индра, указывая своим подбородком.

Все молодые люди повернулись и рядом с городом увидели несколько десятков небольших пещер. Из земли поднимались большие массы камней, в которых были вырезаны огромные отверстия, исчезающие где-то внутри. Выступы были целиком белого цвета, и казалось, что они покрыты многолетними пластами соли.

«Соляные шахты», – объяснила Индра, слезая со своего животного и ведя его под уздцы.

Они все последовали ее примеру и тоже спешились. Тор осторожно опустил Крона, после чего вытянул уставшие ноги. После стольких часов было приятно снова оказаться на ногах.

«Люди переехали сюда по той же причине, по которой он переезжают в другие места», – добавила Индра, пока они шли пешком. – «Деньги. Годы моего детства были периодом настоящего соляного подъема. Люди приходили сюда и добывали соль до тех пор, пока не отваливались ногти. Они использовали кирки, лопаты, зубила – все, что могли найти. Здесь находились лучшие соли. Люди заработали больше денег, чем вы можете себе представить».

Девушка покачала головой.

«Когда шахты истощились, и цена на соль упала, жизнь становилась все сложнее и сложнее. Многие люди покинули город. Но не моя семья. Мой отец был упрямым до конца», – сказала она, качая головой. – «Он продолжал настаивать на том, что сюда вернутся хорошие времена, что все будет так, как прежде. Он отказывался видеть окружающую его действительность. Он не хотел уезжать. Я собиралась убежать, когда пришли воины Империи».

Индра пошла вперед и пнула ногой пустую миску, которая пролетела по дороге.

«По иронии судьбы, я снова оказалась здесь. Кроме того, это единственный город между горами и Землей Драконов. Я говорила себе, что моя нога больше никогда не ступит на эти земли. И вот я здесь».

Молодые люди последовали ее примеру, когда девушка привязала животное к столбу, каждый из них надежно привязал животных. Тор подошел к Индре.

«Ты спасла нашу жизнь там», – сказал он, в то время как остальные собрались вокруг. – «Мы в большом долгу перед тобой».

«И это уже не в первый раз», – добавил Рис.

«Мы найдем какой-нибудь способ отплатить тебе», – сказал О'Коннор.

Индра покачала головой.

«Вы ничего мне не должны», – ответила она. – «В конце концов, вы спасли меня от скуки. Что бы я там делала? Я должна была бы придумать, куда пойти, что сделать. Я так долго была рабыней, что забыла как жить. С вами, по меньшей мере, не скучно. Вы все достаточно безумны, чтобы с вами было весело. Даже с этими вашими глупыми поисками».

Вперед вышел Элден и застенчиво опустил голову. Тор увидел, как он покраснел.

«Я, например, очень счастлив, что ты вернулась», – тихо сказал он девушке.

Он поднял глаза на девушку и улыбнулся. Тор впервые увидел внутри него маленького мальчика. Так несопоставимо это было с его огромным набором мышц.

Индра улыбнулась ему, после чего отвернулась.

«Ты и сам не плох», – сказала она.

Внезапно, разволновавшись, девушка направилась через небольшой двор в центре города и быстро сменила тему разговора.

«Скоро зайдет второе солнце», – сообщила она. – «Здесь будет темнее черноты. Помогите мне собрать хворост и молоко. Солнце здесь заходит быстро, так что следуйте за мной».

Молодые люди пошли за Индрой через другую часть города, вернувшись обратно в пустыню, к другой стороне городской стены, обсаженной странными растениями, напоминающими кактусы, каждое десяти футов в высоту, всевозможных цветов.

«Что это?» – спросил О’Коннор.

«Квурум», – сказала она. – «Древесина внутри квурума сухая, одна отлично походит для разжигания». – Она приблизилась к одному из растений. – «Если вам удастся преодолеть колючки. Дай мне свой топор», – попросила она Элдена.

Элден, не колеблясь, вышел вперед и, слишком гордый, чтобы позволить ей сделать это и, желая показать себя во всей красе, поднял свой топор и отрубил одну сторону квурума, одновременно отрезав все колючки. Одна сторона растения вышла ровной и изобилующей соком. Внутри показалась темно-коричневая древесина, но вместе тем оттуда начала вытекать белая жидкость, залившая землю вокруг себя.

Индра покачала головой.

«Ты слишком нетерпеливый», – сказала она. – «Теперь ты испортил его».

«Что ты имеешь в виду?» – спросил Элден. – «Я отрезал его колючки, как ты сказала».

Девушка снова покачала головой.

«Ты надрезал его слишком глубоко. Видишь эту жидкость? Это молоко квурума. Нам нужно набрать его, но теперь молоко испорчено. Когда режешь колючки, делай это осторожно».

Жидкость постепенно перестала вытекать из квурума, после чего он сам на их глазах поникнул и упал на землю.

Индра подошла к другому растению, находящемуся всего в футе от предыдущего, и на этот раз она взяла топор из рук Элдена, высоко подняла его и сама разрезала одну сторону квурума. Она сделала один идеальный взмах, разрезав только колючки, и на этот раз квурум не поник.

Затем Индра обошла квурум со знанием дела, отрезала колючки со всех четырех сторон, после чего отрезала его основание, отделяя растение от земли. Она вернула топор Элдену, затем нагнулась и подняла квурум. Он напоминал большое бревно.

«Твой кинжал», – сказала девушка, протягивая руку.

Тор вышел вперед и положил кинжал в ее ладонь, и Индра сделала в квуруме небольшую дырку, откуда начало появляться белое молоко.

«Твой шлем, быстро», – велела девушка.

Она схватила шлем О’Коннора и, перевернув его, собрала в него все вытекшее молоко. Вскоре у нее уже была большая миска, полная молока.

«Его можно пить?» – спросил Тор, рассматривая жидкость.

Индра кивнула.

«Оно сладкое», – ответила она. – «И питательное. Вы насытитесь уже через несколько глотков. У него много различных качеств. Оно расслабит вас. Если выпить его слишком много, оно производит опьяняющий эффект. Вы почувствуете себя хорошо», – сказала Индра, улыбнувшись. – «Мы называем его сывороткой правды. Потому что, как правило, когда люди пьют это молоко, они говорят то, что у них на уме. Независимо от того, хотят они этого или нет».

Индра повернулась и передала квурум Элдену.

«Он тяжелый», – сказала она. – «Ты можешь отнести его назад».

«Он не тяжелый», – ответил молодой человек. – «Я могу отнести гораздо больше».

Она улыбнулась.

«Хорошо, тогда за работу. Нам нужно около десяти растений, чтобы продержаться всю ночь».

Все члены Легиона подошли к растениям и, используя свои мечи и кинжалы, отрезали колючки, после чего уносили бревна на место.

Работая над этим, Тор бросил взгляд на Конвена, который стоял рядом с ним, и увидел, насколько у того красные глаза. Он видел, как обезумел его друг. Конвен едва ли произнес хоть одно слово после смерти брата, а его поступки казались отчаянными и сумасшедшими, поэтому Тор беспокоился о его рассудке.

Он подошел к Конвену, под предлогом помощи с квурумом, но на самом деле для того, чтобы увидеть, не может ли он помочь другу.

Тор постоял там какое-то время, соскребая колючки на стороне квурума Конвена. Тот то ли этого не замечал, то ли ему было все равно. Через какое-то время Тор спросил:

«Ты в порядке?»

Конвен кивнул, не встречаясь с Тором взглядом, продолжая срезать квурум.

Тор прокашлялся. Он спрашивал себя, что сказать, чтобы заставить его почувствовать себя лучше.

«Я тоже любил Конвала, как брата», – произнес он.

Конвен продолжал резать, не реагируя на его слова.

Тор попытался снова.

«Мне жаль, что его нет с нами», – сказал он. – «Я не могу представить, через какие страдания ты проходишь. Я всего лишь хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Мы все здесь с тобой».

Конвен продолжал смотреть вниз, отказываясь встречаться с взглядом Тора. Он резал растение, и какое-то время Тор думал, что друг не ответит. Затем, наконец, он произнес тихим хриплым голосом:

«Ты ему нравился».

Тор удивленно посмотрел на Конвена и тот, наконец, поднял красные горящие глаза и заглянул в глаза Тора.

«Ты был одним из тех немногих людей, кем он восхищался», – добавил Конвен.

Тор покачал головой.

«Я чувствую, что подвел его», – сказал Тор. – «Мне никогда не следовало доверять трем своим братьям. Если бы я этого не сделал, может быть, сегодня Конвал был бы жив».

Конвен покачал головой.

«Не ты подвел его», – сказал он. – «А я».

Тор не понял, что он подразумевал под этими словами. Конвен поднял руку и поиграл со своим кинжалом, глядя на мерцание последних лучей заходящего солнца.

«Но все в порядке», – добавил он. – «Потому что в любом случае я достаточно скоро к нему присоединюсь».

Тор с тревогой посмотрел на друга. Он собирался что-то сказать, когда внезапно Конвен развернулся и поспешил прочь, направляясь к следующему квуруму.

Тор подумал, что не должен больше на него давить. Было ясно, что Конвен хочет побыть один.

Тор повернулся и пошел к другому квуруму желтого цвета и, когда он поднял свой меч, чтобы разрубить его, как поступил со всеми предыдущими, вдруг раздался крик Индры:

«НЕ ЭТОТ!» – в панике закричала она.

Все молодые люди остановились и посмотрели на Тора, который, застыв с топором на полпути к растению, бросил взгляд на Индру. Она подбежала к нему и дернула его за запястье, испуганно глядя на него.

«Не трогай желтые квурумы», – сказала девушка, взволнованно переводя взгляд с него на растение.

«Но почему нет?» – спросил он.

«Они ядовитые», – объяснила Индра. – «Если ты его надрежешь, оно выпустит жидкость. Человек, разрезавший его, умрет через две секунды».

Тор повернулся и посмотрел на желтый квурум, невинно растущий перед ним, и сглотнул. Неужели опасностям Империи никогда не будет конца?

* * *

Тор сидел вместе с остальными вокруг бушующего костра, пламя трепетало в разные стороны, в то время как порывы холодного ветра пролетали через ночную пустыню. Тор был благодарен за тепло. Индра была права – в ночное время в пустыне стало очень холодно, и подул сильный ветер. Он думал, что такое количество этих бревен, которые они принесли сюда, выходило за рамки разумного, но теперь он понимал, что это было необходимо. Пылающий костер был единственным, что держало их в тепле от холода в этой пустынной местности.

Все молодые люди сели поближе к пламени, положив локти на колени. Каждый из них держал на коленях небольшую миску с молоком квурума. Тор сделал свои первые глотки несколько минут назад, и эта жидкость сразу ударила ему в голову. Мало того, что густое сладкое молоко заполнило его желудок, немедленно удовлетворив сразу все его желания, но оно также помогло его расслабиться. Он даже почувствовал опьянение. Ощущение было таким, словно он выпил целый мех с вином. Молодой человек почувствовал тепло и свет, и все его тело смягчилось. Тем не менее, это ощущение отличалось от вина – в отличие от алкогольного опьянения, Тор также, странным образом, ощущал ясность рассудка. Было странно чувствовать себя одновременно расслабленным, уносящимся в другой мир, и сохраняющим ощущение реальности.

Судя по затуманенным глазам всех остальных, они чувствовали то же самое. Они все слегка откинулись назад, расслабились и смотрели на пламя. Тор позволил Крону выпить из своей миски и с тех пор леопард лежал рядом с ним, положив голову ему на колени, не ерзая, как делал обычно. Его глаза тоже были открыты, и он смотрел на пламя.

Элден сидел рядом с Индрой. Они сидели близко друг к другу, их ноги почти соприкасались, и Тор видел, что девушка начинает чувствовать себя более расслабленной рядом с его другом. Они оба уже казались парой и, казалось, идеально друг другу подходят. Тор спрашивал себя, удастся ли им вернуться в Кольцо, пойдет ли Индра с ними, сложатся ли ее отношения с Элденом. Он надеялся на то, что все так и будет.

И только Конвен был как на иголках. Он воздержался от напитка. Вместо этого он сидел, сжав челюсти, глядя на пламя с таким напряжением, которое напугало Тора. Казалось, что он находится в другом мире, глубоко внутри в мире печали. Тор спрашивал себя, вернется ли он к ним когда-нибудь, станет ли прежним Конвеном, которым когда-то был. Другие тоже это замечали, и Тор поймал взволнованный взгляд Риса. Они посмотрели друг на друга, но ни один из них не знал, что сделать или сказать, чтобы заставить Конвена чувствовать себя лучше.

Бросив взгляд на Конвена, Индра протянула руку и передала Элдену другую миску, что-то прошептав ему на ухо. Элден кивнул, потянулся вперед, протянул миску Конвену, сев рядом с ним.

Но тот даже не посмотрел на нее.

«Ты должен выпить», – сказал Элден, чей голос прервал тишину посреди потрескивающего пламени. – «Завтра нас ждет длинный день. А сейчас время отдохнуть».

Но Конвен, продолжая неотрывно смотреть на пламя, отрывисто махнул головой, и Элден поставил миску, сочувствуя горю своего друга.

Элден прокашлялся.

«Конвен», – начал он. – «Я когда-нибудь рассказывал тебе, как я вступил в Легион? И как я покинул свою деревню?»

Конвен медленно покачал головой, все еще не глядя на него.

Элден несколько раз прокашлялся, после чего сделал глубокий вдох и тоже уставился на пламя.

«Видишь ли, моя отец был кузнецом, а я был его подмастерье. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам, но у меня были другие цели. Я хотел стать воином. Хотел учиться вместе с Легионом. Я не мог себе представить жизнь в своей деревне, что буду кузнецом всю свою жизнь, служа другим. Я получал удовольствие от работы с молотом и кузницей, но для меня этого было недостаточно. Я нуждался в чем-то большем».

«Проблема заключалась в том, что у моего отца были большие долги перед нашим лендлордом, неким мистером Трибблом. Мой отец был хорошим, честным и трудолюбивым человеком, и он всегда платил по своим долгам. Но наша деревня была небольшой, существовали определенные границы количества имеющегося у нас дела. Мы не жили на перекрестке, поэтому работы много быть не могло. Мой отец изо всех сил старался, чтобы его дело процветало. Он работал тяжелее, чем ты можешь себе представить. И все равно этого хватало только на то, чтобы платить за еду и ренту. Но мистер Триббл каждый год продолжал непомерно повышать плату за ренту, и мы просто не могли столько платить».

«Со временем мой отец все больше и больше погружался в долги перед мистером Трибблом. И когда пришло мое время покидать нашу деревню, чтобы вступить в Легион, мне не позволили этого сделать. Мистер Триббл запретил моему отцу отпускать меня. Он настаивал на том, чтобы я продолжал работать как его подмастерье, чтобы расплатиться с долгами. Иначе он грозился вышвырнуть моего отца из нашего дома».

«Отец был в ярости. Он велел мне отправляться в путь, он хотел, чтобы я был счастлив, несмотря ни на что. Но я не мог. Он нуждался во мне. И я знал, что это мое место. Поэтому я остался, чтобы помочь отцу расплатиться с мистером Трибблом, который уже владел почти всей деревней и был богаче, чем вы можете себе представить. Именно это и помешало мне вступить в Легион».

Элден замолчал, глядя на пламя.

«Но я не понимаю», – сказал Конвен, наконец, повернувшись к Элдену. – «Ты все-таки вступил. Что произошло?»

Элден долго смотрел на огонь, после чего, в конце концов, прокашлялся и продолжил.

«Однажды мистер Триббл пришел в наш дом. Словно было недостаточно того, что он выжимал из нас последнюю монету своими процентами. Словно было недостаточно того, что он запретил мне покидать деревню и присоединяться к Легиону. Словно было недостаточно того, что мой отец только и делал, что работал, чтобы оплачивать ренту. Однажды мистер Триббл решил, что хочет большего. Он решил, что хочет отобрать наш дом и превратить его в таверну. Он появился однажды и объявил, что мы должны собрать вещи и уйти до наступления рассвета. На улицу. Ему было все равно, куда мы отправимся. Вот так. Он развернулся и вышел».

«Мой отец упал духом на моих глазах. Он шел, как сломленный человек. И этот момент изменил мою жизнь. Мне было невыносимо видеть своего отца таким. Я больше не мог терпеть несправедливость всего этого».

«Я выбежал из дома, оседлал лошадь и погнался за мистером Трибблом. Я догнал его на дороге, на окраине деревни и вступил с ними в драку. Я стащил его с телеги, желая всего лишь поговорить с ним. Заставить его понять. Я не хотел причинять ему вреда. Но когда я стащил его на землю, он достал кинжал и порезал мою щеку. Он оставил мне этот шрам», – сообщил Элден, показывая на шрам под глазом, освещенный пламенем огня. Тору всегда было интересно, откуда он, но молодой человек никогда не задавал этот вопрос.

Элден прокашлялся.

«Затем мистер Триббл поднял свой кинжал и направил его к моему сердцу. Хотя я был безоружен и не ударил его. Сработал инстинкт самосохранения. Я отвел его руку от себя и, когда это случилось, он сам вонзил кинжал себе в живот. Я никогда не забуду выражение его лица, когда он посмотрел мне в глаза, умирая, по пути в загробный мир. Я держал его в своих руках около минуты, пока он не упал мне на ноги. Это был первый человек, которого я убил».

Элден вздохнул, нахмурившись. Казалось, что он снова проживает эту историю, рассказывая ее.

«Так случилось, что в то время проходил патруль. Они увидели меня, державшего в руках мертвого мистера Триббла, из живота которого торчал нож. Они затрубили в рог и бросились ко мне. Я знал, что если бы они меня поймали, то навечно посадили бы в темницу».

«И что ты сделал?» – спросил, Конвен, который, наконец, вышел из своего мира. Рассказ Элдена завладел им.

«Я не стал ждать», – продолжил Элден. – «Я не мог. Что бы я ни сказал, они сочли бы меня виновным. Поэтому я запрыгнул на своего коня и поскакал, не оглядываясь. Я скакал всю дорогу до следующей деревни, и так вышло, что в то время воины МакГила проезжали там для Отбора. Я встал вместе с остальными молодыми людьми и, поскольку я был выше их всех на целый фут, то был уверен в том, что меня выберут. Слава Богу, так и произошло. Это спасло мне жизнь. Если бы я когда-либо вернулся в свою деревню, меня, вероятно, арестовали бы».

Наступила долгая тишина, когда Элден закончил свой рассказ и все присутствующие уставились на пламя.

«А что случилось с твоим отцом?» – спросил Конвен.

Элден покачал головой.

«Я не знаю. С тех пор я его не видел».

Он вздохнул.

«Я даже не знаю, почему рассказываю тебе эту историю», – добавил он.

Индра улыбнулась.

«Я предупреждала всех нас насчет молока квурума. Оно разжигает кровь и побуждает людей раскрывать их самые глубокие мысли».

Все молодые люди повернулись и посмотрели на пламя, потрескивающее в ночи. Над ними повисла тишина. Конвен не казался счастливее, чем раньше, но эта история помогла ему вырываться из собственного мрака.

«Мы все сочувствуем твоей утрате», – сказал Рис Конвену. – «Но ты не единственный, кто кого-то потерял. Каждый из нас здесь потерял кого-то очень близкого. Я…», – начал он, после чего опустил голову, замолчав, словно колеблясь. – «Ну… Я… Я никогда никому не рассказывал этого раньше, но я потерял своего дорогого кузена».

«Своего кузена?» – переспросил Тор.

Рис медленно кивнул, грустно поглядывая на пламя.

«Мой отец, король МакГил, был старшим из троих братьев. Его младший брат, лорд МакГил, живет со своими четырьмя детьми в Верхних Островах. Верхние Острова являются частью Кольца, но они отделены Тартувианом. Они расположены недалеко, может быть, в пятидесяти милях от берега. Вы когда-нибудь были там?»

Остальные покачали головами. Тор смутно припоминал, что однажды, когда он был ребенком, ему приходилось слышать о Верхних Островах.

«Это суровое и пустынное место», – продолжал Рис. – «Штормовые моря. Больше дождей, чем солнца, и всегда дуют сильные ветры. Эта красивая местность, расположенная на краю скалы, не для слабых сердцем людей. Говорят, что Верхние Острова порождают другой вид человека. Именно там и живут другие МакГилы».

«Когда я был младше, мы навещали их. Много раз. Мой отец и его братья были близки друг к другу. Так близки, как могут быть братья. И я был близок со своими кузенами. У Лорда МакГила было три сына и одна дочь. Девочка, Стара, была моей ровесницей. Это была самая красивая и благородная девочка из всех, кого я когда-либо встречал. Она отличалась и внешней, и внутренней красотой. Когда я был ребенком, мы росли, как брат и сестра».

Рис вздохнул, глядя на пламя. Казалось, что эта история грузом давила на него.

«В какой-то момент», – продолжал Рис. – «Мой отец и его младший брат поссорились. По-видимому, если верить слухам, его брат стал амбициозным. В конце концов, он был вторым претендентом на престол, и его новые советники нашептывали ему недобрые советы. Он начал готовить заговоры против моего отца. Во всяком случае, именно об этом сообщили отцу его шпионы».

«Мы все реже и реже навещали их, и во время нашей последней поездки туда атмосфера уже была напряженной. Это разбило мне сердце. Потому что, видите ли, я никому этого не говорил, но я был влюблен в Стару. А она любила меня. Мы поклялись в том, что когда подрастем, то поженимся. И каждый год, когда я навещал ее, мы обновляли свою клятву, и наша любовь друг к другу никогда не ослабевала».

Рис сделал глубокий вдох.

«Однажды ночью в замке Лорда МакГила, в то время как он принимал нас, умер его старший сын. И именно тогда все изменилось».

«Как?» – спросил Тор.

«Мы все находились на пиру, и когда бокал Лорда МакГила наполнили вином, вместе него напиток выпил его старший сын. Он неожиданно упал, умерев на месте. Вино было отравлено, и оно предназначалось для Лорда МакГила. Учитывая политический климат, Лорд МакГил предположил, что за этим стоит его старший брат. Он прогнал нас, и после той ночи Лорд МакГил больше никогда не разговаривал с моим отцом. Кроме того, он запретил своей семье общаться с нами».

«Мы поспешно оставили это место под покровом ночи, чтобы уже больше никогда не возвращаться в Верхние Острова, и я больше никогда не видел свою кузину. Они тоже никогда не навещали нас».

Рис вздохнул.

«Ирония заключается в том, что погибший кузен был дорог мне. Он был для меня старшим братом. Так же, как и Стара… Я до сих пор каждую ночь вижу ее лицо. Я снова хочу поговорить с ней, чтобы сказать ей, что мы ничего не могли с этим поделать. Но я знаю, что никогда не смогу этого сделать. Именно по этой причине я никогда не смотрел ни на одну девушку. До тех пор, пока не встретил Селезе, и тогда, впервые за долгое время, я смог увидеть лицо другой женщины в ней».

Они все погрузились в тяжелую тишину, в то время как ветер хлестал по пустыне, раздувая пламя. Тор посмотрел на своих братьев и осознал, что у каждого из них на сердце грузом лежало тихое отчаяние. Он был не единственным, так же, как и Конвен. Они все были молоды, тем не менее, каждый из них в какой-то степени страдал, жизнь уже била каждого из них. Просто некоторые из них, как понял Тор, лучше скрывало это, чем другие.

Тор и дальше хотел думать об этом, но его глаза начали закрываться, и он не стал сопротивляться.

В конце концов, завтрашний день принесет им сложнейший этап их поисков и, возможно, последний его день.

Глава девятнадцатая

Гвендолин скакала верхом рядом со Штеффеном по извилистой лесной тропе. Они находились в пути уже несколько часов, продвигаясь через дремучий лес. Продолжая свое бесконечное путешествие, они перешли на шаг, проезжая под возвышающимися деревьями с узловатыми ветвями, которые изогнулись в запутанные арки над их головами, загораживая собой солнце. Здешний пейзаж был нереальным, и Гвендолин казалось, что она въезжает в сказку. Или в чей-то кошмар.

Лес освещала только тусклая полоса солнечного света откуда-то издалека. Южный Лес – лес мрака, место, которого она боялась, когда была ребенком. По слухам, лес был полон воров и негодяев, сюда боялись ступить даже благородные рыцари, не говоря уже о путешествующей в одиночестве женщине. Тем не менее, девушка продолжала напоминать себе о том, что она сбежала из Силесии, что она, по крайней мере, жива.

«Миледи?» – в третий раз позвал Штеффен.

Она оглянулась, очнувшись от задумчивости, и увидела Штеффена. Гвен была благодарна за его присутствие. Штеффен был для нее опорой, единственным человеком, на которого она могла рассчитывать, зная, что он всегда будет рядом.

«Миледи, Вы в порядке?» – спросил он.

Девушка кивнула в ответ, смутно осознавая, что он пытается поговорить с ней.

Гвен поражалась тому, что им уже удалось уехать так далеко. Она закрыла глаза и вспомнила свой побег из замка, вспомнила, как Штеффен вел ее по тайным туннелям. Гвен не знала, как долго ползла по ним, пригнувшись, отмахиваясь от пауков, пока ее спина изнывала от боли. Чернота туннеля казалось бесконечной, и много раз она была уверена в том, что Штеффен выбрал неверный путь.

Наконец, дорога начала уходить вверх и, когда они добрались до самой вершины, Гвен поразилась, увидев, что они прошли через почву и траву. Выйдя из туннеля, они оказались где-то в поле травы, на расстоянии во многие мили от Силесии. Штеффен сделал это. Они оба находились далеко, за пределами видимости войск Империи. Гвен преисполнилась благодарности за солнечный свет, за холодный свежий воздух, ласкающий ее лицо.

После того как они поднялись на поверхность, Штеффен свистнул и из пещеры появились две красивые блестящие лошади.

«Они принадлежат Срогу», – объяснил Штеффен, после чего они оседлали этих жеребцов. – «Это был аварийный люк, предназначенный для Короля и Королевы, на случай возникновения чрезвычайных ситуаций. Срог велел мне воспользоваться этими лошадьми. Сейчас никто не может использовать их, мы единственные, кто выбрался из города».

Затем они оба скакали галопом многие мили на юг, направляясь к Башне Утешения, которая находилась где-то в другой части Кольца. Штеффен и Гвен в одиночку скакали через равнины. Они продолжали продвигаться вперед, в то время как на смену дню пришла ночь, а на смену ночи – новый день. Они практически не делали привалов. Штеффен и Гвен застряли в пустынной местности, проезжая по землям, в которых, как они знали, не могло быть Империи Андроникуса. Они пересекли почти все Кольцо, избегая крупных городов и деревень, продвигаясь через равнины, пока, наконец, несколько часов назад не въехали в большой Южный Лес.

Теперь, уставшие, они перешли на шаг. Наконец, Штеффен и Гвен находились далеко от Силесии, от досягаемости Андроникуса, и могли сбавить скорость. Вместе с тем, они были чрезвычайно осторожны в этом лесу, желая передвигаться медленнее. Они сохраняли бдительность.

Продвигаясь вперед, они оба осматривали корявые деревья, с опаской оглядываясь по сторонам, оставаясь на страже. Лес был слишком густым, чтобы здесь что-нибудь можно было рассмотреть, и у Гвен волосы вставали дыбом. Она представляла, что на нее смотрят всевозможные монстры. Над их головами каркали зимние птицы, и дурное предчувствие Гвен все усиливалось. Девушка спрашивала себя, не совершили ли они ошибку, предпринимая эту попытку.

Но Гвен понимала, что она должна быть благодарна за то, что им удалось выжить и сбежать, что они смогли уехать так далеко, и что рядом с ней находится Штеффен. Сейчас они приближались к Башне Утешения, им только нужно придерживаться курса. Хотя эти последние мили были самыми трудными. С каждым шагом она ощущала растущее чувство опасности. Гвен побывала во многих лесах в своей жизни, но в этом лесу она не чувствовала себя в безопасности. Именно по этой причине ни войска Империи, ни люди Короля не входили сюда. Он был слишком густым, удобным для засады. Все обходили его стороной, даже если это сулило несколько дополнительных дней к поездке. Но Гвен не могла позволить себе этого. Это был самый прямой путь к Башне Утешения – и лучший путь, чтобы избежать встречи с Империей.

«Миледи, Вы не должны этого делать», – сказал Штеффен.

Гвен непонимающе посмотрела на него, углубившись в свои мысли.

«Делать что?» – переспросила она.

«Башня Утешения», – сказал он. – «Вы не должны отрезать себя от мира. Есть люди, которые любят Вас. В Силесии больше небезопасно, но есть и другие места, где Вы можете укрыться, другие места, в которых Вы можете переждать, пока не уедут люди Андроникуса. Но Башня… это навсегда. Тот, кто оказывается там, уже никогда не покидает этих стен. Это башня монахинь, обреченных на молчание».

Гвен пожала плечами. Она чувствовала, что в любом случае ее жизнь кончена, а лучшая ее часть украдена Андроникусом и МакКлаудом.

«Эта тюрьма или другая», – ответила она. – «Это просто вопрос выбора. Мы будем жить в своих собственных башнях».

Они снова погрузились в тишину, продолжая двигаться дальше. Гвен чувствовала, что Штеффен хочет возразить ей, но он придержал свой язык из уважения.

Гвен показалась, что она услышала треск ветки, и в тот же миг Штеффен вдруг протянул руку, остановив ее и себя.

«Что это?» – спросила девушка.

«Шшш», – прошептал Штеффен, глядя по сторонам и прислушиваясь.

Гвен почувствовала, как бешено колотится ее сердце, когда послышался очередной треск ветки.

Девушка медленно обернулась и застыла, когда к ним приблизилась большая группа бандитов. Их было больше дюжины. Они появились со всех сторон леса, и каждый из них выглядел отчаяннее предыдущего. Эти мужчины двадцати с лишним лет были облачены в лохмотья, у них были грязные лица и ногти, небритые лица. На поясе у каждого висело оружие. Их отличала худоба и безумный взгляд в их темных бездушных глазах, и Гвен видела, что добра от них ждать не приходится.

«Похоже, на ней королевский наряд», – выкрикнул один из бандитов. У него был грубый акцент Юга, а от тона его голоса по спине у Гвен побежал холодок.

«Так и есть», – ответил другой. – «Что у нас здесь? Какая-то дама?»

«Клянусь, что я узнаю это лицо», – сказал третий бандит. – «Похоже на МакГил».

«Не может быть», – ответил его приятель. – «Теперь МакГилы все мертвы. Если, конечно, перед нами не труп».

«Самый красивый труп, который я когда-либо видел».

Толпа бандитов взорвалась грубым смехом и тревога Гвен усилилась, когда они приблизились к ней.

«А я вам говорю, что она из семейства МакГил», – настаивал один из мужчин. – «Они не все мертвы. Дочь. Девушка».

Все бандиты пристальнее на нее посмотрели.

«Не может быть», – сказал один. – «Она в Силесии».

«Может быть, она сбежала», – предположил другой.

Гвен ощущала себя все более неуютно, пока они рассматривали ее. Она пожалела о том, что надела королевскую накидку, которую дал ей Срог, королевские украшения, королевские кольца на своих пальцах, браслеты и ожерелья. Она поняла, что, должно быть, была ходячей мишенью для этих людей.

«Подойдете ближе и пожалеете об этом», – предупредил стоявший рядом с ней Штеффен стальным голосом.

Бандиты рассмеялись.

«Что это у нас здесь? Горбатый карлик охраняет даму, не так ли?»

«Что произошло? У них закончилась нормальная стража?»

Снова смех.

«Так-так, должно быть, вы действительно находитесь в затруднительном положении, если полагаетесь на этого коротышку, от которого никакой пользы», – сказал один из бандитов, качая головой.

«Я больше не буду вас предупреждать», – пригрозил Штеффен, его голос стал смертельно серьезным.

Несколько бандитов сняли с пояса кинжалы.

«Вы можете начинать снимать всю свою одежду», – сказал один из них Гвендолин.

Гвен колебалась со страхом в глазах, переводя взгляд со Штеффена на них, не зная, что делать.

«Делайте это сейчас или я сделаю это для Вас», – сказал бандит.

«Да, делайте это быстро, чтобы мы смогли пройти через это и повеселиться с Вами».

Рассмеявшись, они все подошли ближе и, наконец, Штеффен приступил к действию.

Со скоростью света, так быстро, что удивил даже Гвендолин, Штеффен потянулся назад, достал свой короткий лук и выпустил четыре стрелы, пронзив горло четверых бандитов идеально выпущенными стрелами, убивая их на месте.

Гвен не колебалась. Она потянулась к своей сбруе, схватила цеп, который хранила там, замахнулась им высоко над головой, наблюдая за тем, как цепь пролетела по воздуху, и металлический шипованный шар ударил по лицу приблизившегося бандита.

Когда шар ударил его в глаз, мужчина пронзительно закричал и упал на землю.

Не успела девушка снова замахнуться своим цепом, как она ощутила грубые руки на своей спине, после чего ее дернули назад с коня. Гвен пролетела в воздухе и упала на землю, задыхаясь. Еще двое бандитов набросились на нее, срывая ее драгоценности, снимая с нее накидку. Она боролась с ними, но это было бесполезно.

Штеффен подъехал к Гвен и, прыгнув в воздух, упал на одного бандита, прижав его к земле, покатившись вместе с ним. А в это время другой вор продолжал держать Гвендолин, крепко прижимая ее к земле. Он схватил ее за руку, выкрутив за спину, перевернув ее и толкнув лицом в землю. Вор нагнулся, схватил ее за юбку и начал задирать ее вверх.

«Я овладею этой девчонкой», – сказал он.

Когда он отпустил ее на мгновение, чтобы схватить за юбку, Гвендолин воспользовалась этой возможностью – девушка потянулась к своему поясу, схватила небольшой серебряный кинжал, который дал ей Годфри сто лет назад, развернулась и вонзила его в горло своего нападавшего.

Его глаза широко распахнулись, когда на землю полилась кровь. Гвен вонзила кинжал еще глубже, чувствуя, как ее переполняет ярость, желая отомстить не только этому человеку, но и МакКлауду, и Андроникусу, и Гарету – всем мужчинам, которые ее обидели.

«Нет, не овладеешь», – ответила Гвен.

После того, как вор замертво рухнул на землю, Гвен извлекла свой кинжал, вытерла его об одежду бандита и всунула его обратно за пояс, даже не думая о раскаянии. Она спрашивала себя, не становится ли она безжалостной или жесткой, надеясь на то, что это не так.

Обернувшись, Гвен увидела, что Штеффен борется с бандитом, кувыркаясь снова и снова, и она собралась подбежать к нему, чтобы помочь.

Но как только Гвен поднялась на руки и колени, внезапно она почувствовала удар в висок металлическим наконечником ботинка. Она закричала и упала на спину, весь мир перед ее глазами начал вращаться, из глаз посыпались искры.

Последнее, что увидела Гвен, прежде чем ее мир почернел, было самое уродливое лицо, которое она когда-либо видела. Этот человек улыбался, поднимая тыльную сторону ладони и опуская ее на щеку девушки.

Глава двадцатая

Кендрик висел высоко на кресте, чувствуя, как из него вытекает жизнь, в то время как второе солнце в небе начало отбрасывать длинные тени. Его запястья и лодыжки опухли от того, что их привязали грубыми веревками к дереву. Боль в его растянутых конечностях была невыносимой из-за того, что он висел здесь уже не первый час. Он держал голову низко опущенной, старясь больше не смотреть вверх, больше не желая видеть разрушение, но он не мог не слышать стоны. Оглянувшись, Кендрик увидел, что рядом с ним на крестах висят все его друзья. Справа висел Срог, слева – Атмэ, рядом находились Бром, Кольк и многие другие рыцари, которые были ему дороги. По крайней мере, он утешал себя тем, что они все еще живы или цепляются за жизнь. Они не были мертвы, как кучи трупов внизу.

Кендрик пытался поговорить с ними, но они были слишком слабыми или обезвоженными, чтобы отвечать. Казалось, что его друзья скорее мертвы, чем живы.

Кендрик услышал треск кнутов и, оглянувшись, он увидел картину разрушения, которой стал этот полюбившийся ему город – все те, кто выжил, были порабощены, надсмотрщики Империи куда-то вели их, нанося удары хлыстами, заставляя тащить огромные камни. Один ряд шел за другим, пока они расчищали развалины. Силесия быстро превращалась в оккупированный рабовладельческий город, статуя Андроникуса уже росла в небо, эмблема Империи – лев с птицей в пасти – уже появился над городскими воротами, а над ними развевался флаг Империи. Все следы независимости, которой обладал этот город, исчезли. Теперь он был частью Империи.

Послышался какой-то шум и, облизнув потрескавшиеся губы, Кендрик обернулся и увидел группу воинов Империи, которые пробирались через толпу. Он поразился, увидев, что позади них находится не кто иной, как сам Андроникус, возвышаясь над другими. Солдаты перед ним вели в цепях человека, которого Кендрик через несколько секунд узнал. Это был его сводный брат.

Гарет.

Глаза Кендрика широко распахнулись, он присмотрелся внимательнее, спрашивая себя, не начались ли у него галлюцинации. Но все происходило наяву. Здесь, во плоти, находился Гарет – истощенный, с отросшей бородой, растрепанный. Его вели воины Империи, цепи гремели, пока он волочил ноги.

Они остановились перед Кендриком. Толпа притихла, когда Андроникус встал рядом с Гаретом и положил свою огромную руку на его тощую шею, полностью накрывая ее. Его длинные когти опустились вниз к основанию шеи Гарета.

Андроникус улыбнулся.

«Узнай, кто есть кто среди этих пленников», – сказал он. – «И мы пощадим тебя».

Они все посмотрели вверх на Кендрика и на другие кресты.

«Я сделаю это с удовольствием», – сказал Гарет. – «Я назову каждого и даже больше. Мне не нравится ни один из них. Твои враги – также и мои враги».

Андроникус улыбнулся Гарету.

«Ты дерзкий», – произнес он. – «И жестокий, даже по отношению к своей собственной семье. Моя родственная душа. Ты мне нравишься. Освободите его», – Андроникус подал знак страже, и воины бросились вперед, снимая с Гарета кандалы.

Гарет стряхнул с себя оковы, вышел вперед и направился прямо к Кендрику, указывая своим длинным тощим пальцем в его лицо.

«Это Кендрик», – сказал он. – «Мой бывший брат. Или сводный брат. На самом деле, он – бастард. Глава Серебра. Важный человек», – после чего Гарет повернулся и указал на других. – «А этот человек рядом с ним – Кольк, глава Легиона. А это Бром, глава армии. Вот Атмэ, другой герой Серебра».

Гарет продолжал сыпать именами. С каждым произнесенным им именем внутри Кендрика вспыхивал огонь. Он убил бы Гарета за это, если бы у него появился шанс.

Наконец, Гарет закончил. Он вернулся к Андроникусу с довольной улыбкой на губах.

Андроникус улыбнулся, откуда-то из его горла прозвучало глубокое мурлыканье, и он поставил другую руку на плечо Гарета.

«Хорошая работа», – сказал он. – «Ты будешь вознагражден».

Гарет надулся от важности.

«Какую должность ты мне дашь? Имей в виду, что я – Король, в конце концов. Назначь меня Королем Кольца. Это было бы уместно».

Андроникус расхохотался.

«Я собираюсь наградить тебя должностью раба. Ты будешь королем группы рабов, ковыряющихся в навозной куче».

На лице Гарета появился ужас.

«Но ты сказал, что наградишь меня!»

«Это и есть награда», – ответил Андроникус. – «Я не убью тебя».

Охваченный паникой, Гарет внезапно обернулся и пулей убежал от группы воинов. Его тощее телосложение помогло ему – Гарету удалось нырнуть в толпу.

«НАЙТИ ЕГО!» – крикнул Андроникус опешившим солдатам.

Его люди побежали за Гаретом, но через несколько минут тот нашел небольшое отверстие в каменной стене и нырнул в него. Он был достаточно худощав для того, чтобы протиснуться через него в какой-то тайный проход и, когда воины Империи подошли к стене, они не смогли влезть внутрь.

«Если вы потеряете его, вы умрете!» – выкрикнул Андроникус.

Солдаты сорвались с места и побежали вокруг стены.

Покраснев от гнева, Андроникус обратил свое внимание на Кендрика и его друзей. Он сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на них всех.

После бесконечного ожидания он подошел к Кольку.

«Мы начнем с него», – велел Андроникус. – «Мы будем убивать по одному каждый день», – он улыбнулся. – «Я люблю продлевать свое удовольствие».

Андроникус нагнулся, взял копье из рук одного из своих слуг, после чего сделал шаг вперед и внезапно пронзил Колька в самое сердце.

«НЕТ!» – закричал Кендрик, глядя на то, как изо рта Колька хлынула кровь. Кольк закричал от боли, после чего замертво упал вниз головой.

Оставив свое копье в Кольке, Андроникус повернулся к своим людям, после чего они все пошли прочь.

«Завтра мы выберем другого», – сказал он.

Кендрик дергался изо всех сил, но ему не удалось ослабить веревки. Он откинул назад голову и закричал в небеса, клянясь отомстить за Колька, за свой народ, за всех них. Однажды он найдет способ убить Андроникуса.

Глава двадцать первая

Тор проснулся на рассвете, щурясь от обжигающего света первого утреннего солнца – огромного ослепляющего шара на горизонте. На этом ландшафте не было ничего, что могло бы загородить собой солнце. Тор поднял руки к глазам и медленно сел. Рано утром в пустыне все еще было прохладно, жара здесь наступала позже. Все собратья по оружию вокруг него спали возле тлеющих углей костра. Крон лежал, положив голову на колени Тора, погрузившись в крепкий сон.

Все были на местах – все, кроме одного. Тор заметил, что отсутствует Конвен. Он быстро повернулся и поискал его глазами по сторонам и, наконец, заметил друга в двадцати футах от остальных. Конвен сидел со скрещенными ногами, спиной к ним, и смотрел на солнце, поднимающееся на горизонте.

Встревожившись, Тор поспешил к нему. Обойдя вокруг, он увидел, что друг, не отрываясь, смотрит прямо на солнце налитыми кровью глазами. Он по-прежнему горевал, словно не находился с ними. Конвен смотрел на горизонт пустым взглядом и Тор спрашивал себя о глубине его печали.

«Конвен?» – позвал Тор.

Через несколько секунд тот, наконец, повернулся и безучастно посмотрел на Тора.

«Время отправляться в путь», – сказал Тор.

Конвен медленно поднялся, не говоря ни слова, и пошел к зверю, привязанному к столбу. Тор развернулся и последовал за ним. В это время остальные молодые люди тоже начали подниматься, удивленно оглядываясь по сторонам.

Конвен не был тем человеком, которого Тор когда-то знал и, против собственной воли, он спрашивал себя, вернется ли Конвен к ним. Он не понимал того, через что проходит Конвен. Он был непредсказуемым. И Тор не знал, как его друг станет вести себя в момент опасности. А если он подвергнет опасности их всех?

Но у Тора не было выбора. Оседлав своих животных, поспешно прощаясь с этим одиноким городом, они отправились в путь до того, как поднялось солнце. Им нужно было время до того, как всех их станет жарить жара наступающего дня.

* * *

Шестеро молодых людей скакали верхом на своих верблюдообразных животных через соляной ландшафт, следуя руководству Индры. Тор был рад возможности покинуть это место, и он понимал боязнь Индры перед возвращением в свой родной городок. Ему бы тоже не хотелось застрять здесь.

У Тора до сих пор кружилась голова от того напитка, который они пили ночью, и он пытался проветриться. Молоко квурума было сильным, и молодой человек с трудом вспоминал, когда именно он заснул.

«Как далеко находится Земля Драконов?» – спросил Рис Индру.

«Мы еще даже не вошли в туннель», – ответила она.

«Туннель?» – переспросил О’Коннор.

«Единственный путь в Землю Драконов пролегает через Великий Туннель. Он связывает Соляные Пустыри и Горы Огня. Мы называем его Туннелем Смерти. Я никогда не слышала о том, что человек, который вошел в туннель, вышел бы оттуда», – вздохнула Индра. – «Но вы сами выбрали это путешествие. Вы знали, что будет непросто».

Они продолжали скакать в тишине, и Тор почувствовал беспокойство, когда они направились через бесконечные участки соли, в то время как солнце поднималось все выше. Казалось, что они отправляются навстречу своей смерти.

После нескольких часов голых пустырей на горизонте перед ними показалась огромная одинокая гора. У ее основания находился вход в огромный туннель в сотню ярдов в диаметре, зияющая дыра в черноте.

Когда они приблизились к горе, их животные начали топать и отказываться идти дальше, и Тор почувствовал, как они нервничают.

Индра спешилась у входа в туннель, и остальные последовали ее примеру.

«А как насчет животных?» – спросил Элден, подходя к ней.

Девушка покачала головой.

«Животные не заходят в этот туннель», – ответила она. – «Они знают лучше».

Индра стояла с поводьями в руках, задумчиво глядя на своего зверя. Тот наклонил свою большую голову, застонав, и потер свой нос о ее шею.

Девушка выпустила веревку и хлопнула зверя по спине, после чего он развернулся и убежал прочь вместе с другими животными.

Тор и его друзья обернулись и посмотрели на то, как они исчезают на горизонте, поднимая облака белой пыли. Он сглотнул. Теперь они сами по себе.

Тор развернулся лицом к входу в туннель, всматриваясь в темноту. Он знал, что они могут не выйти оттуда.

Индра подняла кинжал, вышла вперед и отколола огромные куски желтого камня. Она прижала один из них к стене и разбила его толстым концом своего кинжала, открывая светящуюся белую сердцевину. Девушка передала каждому из них по камню.

Тор взял его в руки, поражаясь весу этого грубого желтого камня со светящейся сердцевиной.

Индра сделала первый шаг в пещеру, после чего Тор удивился, увидев, что камень излучает свет. Он излучал свет нескольких свечей.

«Держите свои камни высоко, и тогда туннель не будет таким темным», – сказала Индра.

«Как долго они продержатся?» – спросил О’Коннор, когда они все вошли в пещеру.

«Я не знаю», – ответила девушка. – «Никто никогда не использовал их достаточно долго для того, чтобы об этом рассказать».

* * *

В тусклом туннеле эхом отражались странные звуки животных и насекомых, хлопанье крыльев, крики и воркование скрытых созданий, которые раздавались со всех сторон. Молодые люди продолжали идти, держа перед собой светящиеся камни. Тор слышал, что под ногами что-то хрустело и, когда он опустил камень ниже, тот осветил миллионы насекомых, ползающих по его ногам, хрустящих под его сапогами. Время от времени он стряхивал их с себя, когда они пытались заползти по его ноге.

Крон, который шел рядом с Тором, зарычал на них, нагнулся и щелкнул зубами на одно из них, пытаясь зажать его между своими лапами.

«Слава Богу за светящиеся камни», – думал Тор. Без них им пришлось бы пробираться в кромешной тьме. Кроме того, молодой человек, как всегда, был благодарен Индре все то время, пока камни освещали их путь. Тем не менее, в радиусе нескольких футов было сложно что-нибудь увидеть, и Тор не мог не спрашивать себя, что скрывается в дальних уголках этого места. Он не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают, словно создания, кем бы они ни были, выжидают своего часа. Часть его была рада, что он не мог этого видеть.

Они шли, не останавливаясь, тяжело дыша не столько от напряжения, сколько от тревоги. Тор чувствовал усталость в ногах, спрашивая себя, когда же этому придет конец.

Внезапно послышался взмах крыльев, после чего он ощутил, как что-то задело его по лицу.

«Глоба!» – крикнул Индра. – «Пригнитесь!»

Внезапно пещера осветилась тысячами мелких существ, сверкающих в темноте. Она напоминали летучих мышей, но были крупнее, их головы целиком светились белым цветом. Их были тысячи, взмах их крыльев создавал шумную какофонию, и они опускались на молодых людей.

Тор даже не успел уклониться от них, когда почувствовал, что его щеку оцарапали. Он закричал от боли, вынул свой меч и неистово замахнулся на этих созданий в разные стороны. Его друзья присоединились к нему. Несколько летучих мышей упали на пол, но еще большее их количество царапали его лицо, шею и руки. Наконец, Тор сдался и последовал примеру Индры – как и она, он упал на землю, свернулся калачиком, обняв свои колени, и опустил лицо вниз. Его товарищи сделали то же самое, опускаясь рядом с ним.

Тор почувствовал, как миллион когтей царапает его кольчугу на спине, его волосы, шею и руки, но он оставался в том же положении, как и Индра, и молился. В какой-то момент ему показалось, что они исцарапают его до смерти.

Раздалось внезапное рычание, эхом отразившееся от стены, и вдруг летучие мыши улетели прочь. Уносясь вдаль, их стая пронзительно кричала.

Через несколько секунд хлопанье их крыльев, наконец, стихло, ужасный шум от взмахов перестал истязать уши Тора, и он снова смог слышать собственные мысли. Он услышал, что сам тяжело дышит, так же как и его друзья. Все они были охвачены паникой. Постепенно, пока они стояли там, к ним пришла благодарность за то, что они выжили.

Но в эту минуту снова раздался рев, и Тор почувствовал, как у него засосало под ложечкой. От этого звука у него мороз прошел по коже. Это был глубокий, мрачный рев, который, казалось, принадлежал льву.

«Что это было?» – спросил Рис.

«Понятия не имею», – сказала Индра.

«Что бы это ни было, кажется, он недоволен», – заметил О’Коннор.

Рев прозвучал снова, на этот раз громче и ближе. Теперь им все больше начало казаться, что рычит лев. Они все выставили перед собой оружие, потея от страха. Тор чувствовал, как по его шее и голове от царапин вниз стекает кровь. Ожидание, отягощенное тем, что они неотрывно всматривались в темноту и ничего не видели, было ужасным.

Тор ощутил, как земля под ними задрожала, и понял, что больше не может ждать. Он потянулся назад, поставил свой светящийся камень в пращу и метнул его как можно дальше. Камень пролетел в воздухе, бросая полосу света, освещая туннель. Наконец, в пятидесяти ярдах от себя они увидели, как к ним что-то приближается.

Тор пожалел о том, что что-то увидел.

Перед ними стоял огромный зверь, напоминающий льва, только он был в три раза выше и шире, у него был хобот, который свисал подобно хоботу слона, с клыками с обеих сторон, и рог на лбу. Зверь был покрыт желтым мехом и стоял на двух ногах – двух огромных мускулистых ногах с двумя лапами для пальцев. Он откинулся назад, поднимая свои огромные бицепсы, отчего все его мускулистое начало переливаться, и снова зарычал, подняв свой хобот с клыками.

«Пещерник!» – со страхом в голосе прошептала Индра.

«Бьюсь об заклад, что он недружелюбный», – сказал О’Коннор.

Индра покачала головой.

«Не очень», – ответила она.

Пещерник снова заревел, после чего вдруг атаковал их. Грохот был такой, словно на них несется стадо слонов.

Все молодые люди стояли, застыв на месте от страха, не зная, что делать, когда Конвен внезапно бросился вперед и атаковал зверя. Конвен побежал прямо на него, словно хотел умереть.

Когда Конвен поднял свой меч, пещерник, двигаясь с обманчивой скоростью, потянулся вперед и ударил молодого человека с такой силой, что тот пролетел по пещере и врезался в стену. Конвен безвольно упал на пол.

Зверь подбежал к нему и поднял лапу для того, чтобы покончить с ним, но в эту минуту к действию приступил Тор. Он знал, что у него не хватит времени на то, чтобы добраться до Конвена, поэтому он быстро думал над тем, как поступить. Он сделал шаг вперед, поднял свой меч и бросил его. Тот пролетел в воздухе через пещеру, кувыркаясь, и вонзился в лапу зверя.

Пещерник истошно закричал, после чего развернулся и обратил свое внимание на Тора. Он бросился на молодого человека, прыгнув в воздух, целясь ему в горло.

Когда зверь приблизился к нему, Тор поднял свою ладонь, призывая всю свою энергию. Из его ладони выстрелил желтый свет, и Тор собирался остановить зверя на полпути, прямо перед собой. Но Тор не был достаточно сильным для того, чтобы предотвратить удар. Зверь потянулся вперед и ударил его по ребрам, отчего Тор пролетел через пещеру и врезался в другую стену.

Крон бросился на зверя и вонзил свои клыки ему в стопу. Пещерник закричал, после чего поднял Крона высоко в воздух и открыл пасть для того, чтобы съесть его.

О’Коннор прицелился и выпустил несколько стрел прямо в открытую пасть монстра, заставив его выронить Крона. Элден поднял свой топор, бросился вперед и отрубил одну из лап зверя. Тот закричал от ярости, схватил О’Коннора одной лапой, сжал его и высоко поднял молодого человека. О’Коннор висел в воздухе, размахивая ногами, глядя прямо в лицо своей смерти.

Рис взял свой цеп, высоко размахнулся им и ударил монстра по голове, благодаря чему тот выронил О’Коннора. Пещерник пронзительно закричал и сконцентрировался на Рисе. Он широко открыл челюсти, обнажая свои торчащие клыки и опустил их на Риса. Тор увидел, что его другу грозит смертельная опасность.

Тор стряхнул огромную боль в своей голове и сосредоточился. Он должен призвать свою силу. Он велел себе стать еще сильнее, чем был. Молодой человек увидел лицо Аргона, лицо своей матери, после чего увидел и лицо Гвендолин. Он почувствовал, что через его тело проходит ее энергия, поддерживая его.

Тор стоял с поднятыми двумя ладонями, желая, чтобы все сработало.

Из его ладоней исходил голубой свет, освещающий пещеру, и он ударил зверя прямо в грудь. Тот остановился и закричал. Тор поднял свои руки, поразившись, увидев, что ему на самом деле удалось поднять монстра в воздух.

Пещерник закричал, размахивая в воздухе руками и ногами. Но его оторвали от земли, и он ничего не мог с этим поделать.

Прикладывая последние усилия, Тор взмахнул руками, после чего зверь покачнулся в воздухе. Молодой человек отвел руки назад и вывел их вперед, отчего монстр пролетел через пещеру подобно метеору. Он летел кувырком и кричал, пока, наконец, не врезался в стену и не рухнул на пол. Вниз скатился валун, который приземлился прямо на зверя, раздавив его.

Все затихло. Пещерник был мертв.

Остальные молодые люди повернулись и посмотрели на Тора с новым уважением и удивлением.

Тор упал на колени, ослабев от усилий. Он чувствовал, что становится сильнее. Кроме того, он лучше контролировал свою силу. Но, тем не менее, у него по-прежнему не было необходимой ему выносливости. Эта встреча истощила его. Если прямо сейчас появится другой монстр, Тор будет беспомощен. Ему нужно стать еще сильнее.

Рис и О’Коннор подбежали к нему и подняли Тора, закинув его руки себе на плечи. Они помогли ему идти.

Все они были ранены и истерзаны. Группа молодых людей продолжала медленно продвигаться по пещере, в темноту, в опасность, которая ожидала их впереди.

Глава двадцать вторая

Наступила холодная и черная ночь. Кендрик висел на кресте, то теряя сознание, то приходя в себя, мучимый беспокойными снами. Он видел своего отца, короля МакГила, окруженного белым светом, который улыбался ему; видел свою сестру Гвендолин, которую куда-то уводили; видел своего младшего брата Риса на небольшой лодке, уплывающей в море; видел королевский двор, объятый пламенем.

Кендрик медленно открыл глаза, морщась от боли и усталости. Он был дезориентирован и не мог сказать, спит он или бодрствует. Он моргнул и увидел перед собой освященный редкими факелами внутренний двор Силесии, которая когда-то была сияющим, гордым городом, а теперь представляла собой груду развалин, усеянных трупами, чьи жители стали рабами. Учитывая то, что большинство людей спали, двор не был так оживлен, как в дневное время, тем не менее, Кендрик по-прежнему слышал отдаленные звуки своих людей, которых хлестали люди Андроникуса. Некоторые жители Силесии вынуждены были работать даже поздно ночью.

Воины Империи сидели во дворе в узких кругах вокруг костров, которые прерывали темноту ночи. Они наклонились, потирая руки, делились вином и смеялись друг с другом, пытаясь согреться. Они были облачены в дорогие меха – меха, которые они украли у силесианцев. В то время как Кендрик висел на кресте, собираясь с силами, когда на него налетал очередной порыв холодного ветра, он понимал, что на нем всего лишь легкая рубашка и штаны. С него, так же, как и с остальных, сняли его лучшую броню и меха, оставив рыцаря замерзать до смерти, если боль не покончит с ним первой. Его зубы стучали, а руки приобрели синий цвет, но теперь ничто из этого не имело значения. Достаточно скоро он будет мертв.

Кендрик призвал на помощь достаточно энергии для того, чтобы повернуться. Он увидел рядом с собой одеревеневшую фигуру Колька, который теперь был мертв. Его глаза были открыты в предсмертной агонии, а из тела все еще торчало копье. Кендрика охватила ярость. Это был постыдный поступок врага без чести. Им следовало бы проявить порядочность и, сняв его тело, обеспечить ему надлежащее захоронение. Вместо этого они оставили Колька, этого прекрасного воина, висеть здесь, как обычного преступника, на всеобщее обозрение. Кендрик знал, что завтра станет следующим, но это его не волновало. Рыцаря больше заботили другие его друзья, которые висели рядом с ним, особенно Атмэ, находившийся всего в нескольких футах, не в силах что-либо сделать. Кендрик посмотрел на них, но в тусклом свете не смог понять, живы ли они еще или уже мертвы.

Кендрик закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы заставить боль отступить. Но боль ему не подчинялась. Иногда она то приходила, то уходила, так что он на несколько мгновений забывал, как сильно болят его конечности. Но, в основном, она была сильной и вездесущей. Иногда Кендрик на несколько минут проваливался во сны, но боль не отступала даже там. Закрыв глаза, он попытался заставить себя снова заснуть, забыть ужасы этого мира, заглушить боль, хотя бы на некоторое время. Когда Кендрик закрыл глаза, в его голове замелькали изображения. Он видел себя ребенком вместе со своим лучшим другом Атмэ, их совместные тренировки в Легионе; видел себя вместе с девушкой, которую любил, но имя которой больше не помнил, на лодке, когда был моложе; видел свое первое сражение, свою первую победу, собственное удивление своим умениям; видел себя за столом со своим отцом, королем МакГилом, Гвендолин, Годфри, Рисом и даже Гаретом – все они были юны и счастливы. Он увидел королевский двор сияющим, величественным, неприступным.

А после этого Кендрик увидел своего отца, который стоял рядом с ним, окруженный белым светом. Отец протянул руку. Он выглядел молодым и здоровым, этот храбрый и отважный воин, каким Кендрик его помнил. Он улыбнулся.

«Мой сын», – гордо произнес МакГил.

Эти слова наполнили сердце Кендрика теплом. Больше всего на свете он всегда хотел, чтобы его считали сыном МакГила.

«Ты мой первенец», – сказал отец. – «Мой настоящий сын».

Кендрик протянул руку, чтобы коснуться ладони отца, но его пальцы были просто вне досягаемости.

«Мы скоро снова будем вместе», – сказал МакГил. – «Но твое время еще не пришло. Ты должен сражаться. Ты – воин. Не сдавайся. Никогда не сдавайся. Сражайся. Сражайся ради меня!»

Кендрик почувствовал руку на своем запястье и сначала подумал, что это была рука МакГила.

Но когда рыцарь открыл глаза и посмотрел вниз, то на самом деле увидел руку на своем запястье. Кендрик удивился, когда увидел молодую красивую женщину, возможно, двадцати лет, которая стояла возле него, положив нежную ладонь на его запястье. Казалось, что она нащупывает пульс Кендрика, закрыв глаза, словно прислушивалась. После чего девушка посмотрела на него. У нее были самые красивые глаза, которые он когда-либо видел. Миндалевидные глаза светло-карего цвета дополняли ее лицо. У нее была светло-коричневая кожа – цвет расы Империи.

Кендрик понял, что перед ним женщина Империи. Он спрашивал себя, что она здесь делает. Неужели Андроникус прислал ее? Она собирается его убить? Глядя на ее улыбку и ощущая ее доброе прикосновение, он с трудом мог представить себе, что она это сделает. Но что эта женщина здесь делает рядом с ним, держа его запястье? Кендрик не был уверен в том, что это происходит наяву.

«Ты жив», – удивленно произнесла она. У нее был самый сладкий голос, который он когда-либо слышал. Кендрик жаждал услышать его снова. Он хотел попросить ее продолжать говорить и никогда не останавливаться.

«Кто ты?» – попытался спросить рыцарь, но слова вышли беспорядочные, его голос дрогнул, а в горле пересохло.

«Сандара», – ответила девушка.

Она смотрела на него с надеждой, словно была счастлива, увидев его живым. Девушка протянула руку, в которой была черная меховая мантия. Ей удалось взобраться на крест и накинуть мантию на его дрожащие плечи. Это был самый мягкий и самый роскошный мех, который когда-либо ложился на его плечи. Никогда раньше он не наслаждался предметом одежды. Кендрик тут же ощутил тепло в плечах и груди.

«Почему ты помогаешь мне?» – спросил он.

«Исцеление больного является моим призванием», – ответила Сандара.

«Но ты работаешь на Империю», – сказал Кендрик.

Девушка с опаской посмотрела по сторонам.

«Да», – сказала она. – «Но не ночью. Они не видят всего, что я делаю. Мне не нравится видеть, что кто-то болеет. Будь это человек Империи или нет. Независимо от того, является ли их кожа такого же цвета, что и у меня».

Кендрик посмотрел на нее, и его сердце растаяло от благодарности и признательности. Сандара достала мешочек с жидкостью, поднесла его к губам Кендрика, и он стал жадно пить ее, почувствовав, что жидкость заполняет его рот. Он продолжал пить, как человек, оказавшийся в пустыне, который давно не видел воду. Он понял, насколько был обезвожен.

Наконец, девушка убрала мешочек.

«Не все сразу», – сказала она. – «Твой организм должен к ней привыкнуть».

Затем Сандара достала другой мешочек, влила его содержимое Кендрику в рот, и рыцарь ощутил вкус сладкого вина. Это вино было крепче любого напитка, который он когда-либо пил, и оно сразу ударило ему в голову. Кендрик чувствовал себя опьяневшим, ощутил покалывание, его боль уменьшилась.

«Это не лучшее лекарство», – сказала Сандара. – «Но сейчас оно уймет твою боль».

«Я не знаю, как благодарить тебя», – сказал Кендрик, впервые за эти дни ощущая прилив сил. Когда боль уменьшилась, он, наконец, смог внятно говорить. – «Я в большом долгу перед тобой».

Девушка грустно опустила взгляд вниз.

«Боюсь, что ты не доживешь до того дня, когда сможешь вернуть мне долг», – сказала она. – «Я слышала, что Великий Андроникус казнит всех вас завтра».

У Кендрика засосало под ложечкой, он почувствовал, что это правда.

«Тогда почему ты помогаешь мне?» – спросил он.

«Все заслуживают помощи», – ответила Сандара. – «Каждое мгновение жизни является ценным».

Она посмотрела на Кендрика со слезами на глазах, и он был тронут, увидев, как сильно она волновалась о нем, о незнакомце. Он почувствовал к ней такую сильную связь, какую не смог бы выразить словами, и больше всего на свете рыцарю захотелось спуститься с этого креста, чтобы обнять ее. Ему было грустно думать о том, что всего через несколько часов он умрет и никогда больше не увидит ее лицо.

«Твоя доброта много значит для меня», – сказал Кендрик. – «Глядя на эти лохмотья, тебе сложно поверить в то, что когда-то я был важным человеком. Мне стыдно, что ты не знаешь того, кто я».

Сандара улыбнулась ему.

«Меня не волнует, кто ты», – сказала она. – «Теперь ты для меня важный человек».

Кендрик удивленно посмотрел на девушку.

«Почему ты решила помочь мне?» – спросил он. – «Ты отдала мне свою единственную меховую накидку».

Девушка покраснела, но это было заметно даже ночью. Она опустила глаза и не ответила.

«Я не знаю», – ответила Сандара.

«Что сделают люди Андроникуса с тобой, если они увидят, что ты помогаешь врагу?»

Сандара обернулась и с опаской посмотрела по сторонам. К счастью, воины Империи разошлись, сгрудившись возле костров, не обращая на нее внимания.

«Они меня убьют», – ответила она.

Сердце Кендрика упало.

«Если я когда-либо освобожусь отсюда, я тебя найду. Я тебе отплачу».

«Ты ничего мне не должен», – сказала она.

Сандара развернулась, чтобы уйти. Кендрику было невыносимо видеть, как она уходит. Ему нужно было что-то срочно придумать, чтобы задержать ее здесь, и он выпалил первое, что пришло ему в голову.

«Ты замужем?» – спросил он.

Сандара посмотрела на него, после чего опустила взгляд вниз, и даже в тусклом свете он увидел, что она покраснела.

Кендрик ругал себя за то, что проявил такую бестактность. Но он знал, что это могли быть его последние минуты на этой земле, и у него не было времени на надлежащий этикет. Он должен знать.

«Я не замужем, милорд», – наконец, ответила она. Девушка бросила на него выразительный взгляд. – «Но даже если бы ты был свободным человеком, человеку моей расы запрещено выходить замуж за человека твоей расы. Это привело бы к смерти».

«Меня не волнуют правила и наказания», – сказал Кендрик. – «Миледи, если я когда-либо освобожусь отсюда, я тебя найду. Не уходи далеко. Оставайся в Кольце».

Девушка опустила голову.

«Я должна идти туда, куда велит мне Великий Андроникус», – сказала она.

Сандара вдруг развернулась и поспешила прочь, возвращаясь в темноту.

Кендрик смотрел ей в след, пока она не исчезла, после чего закрыл глаза, снова увидев ее лицо, ее глаза, цвет ее кожи, изгиб губ.

Сандара. Сандара. Сандара.

Он мысленно повторял ее имя снова и снова, как заклинание. Это давало ему причину для того, чтобы выжить.

Кендрик решил, что выживет. Он выживет, несмотря ни на что.

Глава двадцать третья

Как только Тор подумал о том, что проход через Великий Туннель никогда не закончится, они все, уставшие и истощенные, вышли на ровный серый мрачный дневной свет. Они щурились на солнце, поднимая руки к глазам даже против толстых холмистых серых туч. Они так начали привыкать к темноте, что им казалось, словно они выходят на одно из солнц.

Тор был рад покинуть пещеру. Они шли весь день и всю ночь через бесконечную какофонию шума, преследуемые даже после появления того монстра мелкими животными, от которых им приходилось отбиваться весь путь до выхода. Когда они вышли из другого конца пещеры, ощущение было таким, словно они вышли на свободу.

Порыв холодного ветра бил их по лицам, и Тор, откинувшись назад и сделав глубокий вдох, чувствовал себя крысой, вышедшей из норы. Когда глаза привыкли к свету, он несколько раз моргнул, в страхе перед представшим их взору зрелищем.

Пещера вывела их на извилистый путь, светящийся белым, который вел вверх на горный хребет. Перед ними находились горные вершины, раскинувшиеся, насколько хватало взгляда. Казалось, что они тянутся до края земли. Многие вершины были красного цвета. На расстоянии Тор увидел большой взрыв лавы, выстрелившей в воздух, облако черного пепла, поднимающегося вверх, и понял, что след начинается вдали, за вершиной горных хребтов.

«Гора Огня», – сказала Индра. – «Известный путь в Землю Драконов. Говорят, что эта тропа устлана костями».

Тор посмотрел вниз и почувствовал необычное строение тропы под своими ногами. Она сверкала белым светом и, когда он присмотрелся внимательнее, то увидел, что девушка права – дорога на самом деле представляла собой собрание костей, собранных вместе, они извивались так далеко, насколько хватало взгляда.

«Чьи это кости?» – спросил О’Коннор.

Молодые люди обменялись нервными взглядами, и Крон рядом с ними заскулил.

Они медленно продолжили свой путь, двигаясь вдоль тропы, петляя и поворачивая все выше и выше по горному хребту. Тор поднял глаза вверх и увидел тропу, которая извивалась невероятно высоко, и он спрашивал себя, как им удастся взобраться на нее. Они уже выбились из сил. Но выбора у них нет. Это был путь в Землю Драконов, и они должны пойти по этой тропе, куда бы она их не привела.

«Там!» – выкрикнул О’Коннор.

Он побежал к чему-то сверкающему на одной стороне дороги, нагнулся и подобрал небольшую золотую монету.

«Что это?» – спросил Элден, подходя к нему.

«Здесь тоже что-то есть!» – крикнул Рис, подбежав и подобрав богато украшенный золотой кинжал, оставленный на обочине дороги.

«На вашем месте я бы не стала этого трогать», – предупредила Индра.

Молодые люди обернулись и посмотрели на нее.

«Драконы жадны до своего сокровища», – сказала она. – «И они ревностно его защищают. Это добро тех, кто пытался до них добраться. Все они умерли. Это их кости и их сокровище. Трофеи драконов. Это их способ похвастаться – они являются настолько уверенными в себе, что могут оставить сокровище разбросанным повсюду. Кроме того, это также и предупреждение».

Тор оглянулся и посмотрел на горную тропу, которая, насколько он мог видеть, блестела от сокровищ – от разбросанных повсюду драгоценных камней и монет, а также от оружия, щитов и брони.

«Мы можем взять все, что мы здесь видим, принести домой и быть богатыми до конца наших дней!» – заметил Элден.

Индра покачала головой.

«Вернуться не так просто», – сказала она.

«Сокровище, которое мы хотим, является самым ценным из всех, и мы нуждаемся в нем больше всего», – сказал Тор. – «Меч Судьбы. Нас ничто не должно отвлекать. Я с радостью обменяю все это на Меч».

«Тем не менее, мы можем взять то, что сможем унести», – сказал О’Коннор.

«Я была бы с этим поосторожнее», – сказала Индра. – «Вы раздразните драконов».

Тор рассматривал сокровище, не зная, что делать.

«Каждый из вас возьмет только несколько понравившихся вам предметов», – сказал он. – «Мы не хотим увязнуть. Наши жизни и наша миссия важнее богатства. А эти вещи, в любом случае, принадлежали убитым людям. Большинство из них преследуются духами».

Они продолжили свой путь, собирая различные предметы сокровищ, рассматривая их, иногда оставляя эти предметы себе, а иногда отказываясь от них. Тору казалось, что каждый раз, когда он находил понравившийся ему предмет, всего через несколько футов он находил другой, который был еще более драгоценным, и он менял его на предыдущий. Предметом, который понравился ему больше остальных, была драгоценная праща, чья рукоять была вырезана из слоновой кости, чья сумка была украшена золотом. Вдобавок к ней шел мешок золотых метательных камней. Он надежно спрятал его на поясе. Кроме этого, Тор нашел кинжал, который ему приглянулся – у него была богато украшенная золотая рукоять с резными изображениями на языке, который он не понимал. Кинжал сверкал, а его лезвие было таким острым, что порезало палец Тора, когда он только коснулся лезвия. Тор спрятал и этот кинжал тоже, после чего нашел блестящую золотую перчатку, усыпанную рубинами. Когда он просунул в нее свою руку, то ощутил ее силу. Он решил надеть ее.

Тор взял с собой и ожерелье. Как только он увидел его, то подумал о Гвендолин. Его цепочка была сделана из чистого золота, украшенная сияющим золотым сердцем с бриллиантами и рубинами. Он засунул ожерелье глубоко в карман вместе со своим кольцом и поклялся в том, что проживет достаточно долго для того, чтобы отдать его Гвен.

Его друзья тоже нашли драгоценное сокровище. О’Коннор обнаружил золотой лук и колчан со стрелами с золотыми наконечниками, который он повесил через плечо, сбросив свой теперешний. Рис нашел платиновый щит, который сиял ярче солнца, и взвалил его себе на спину. Элдену попался новый топор с кожаной ручкой, чье лезвие с обеих сторон было сделано из платины. Этот топор так блестел, что в нем можно было увидеть свое отражение. Индра нашла золотое кольцо и засунула его в свой карман, несмотря на свои собственные предупреждения. Только Конвен не принимал в этом участия, он шел по дороге, глядя куда-то на горизонт, словно ничто в этом мире больше его не волновало.

Крон заскулил и, оглянувшись, Тор увидел, что леопард подталкивает своим носом украшение. Тор опустился на колени и увидел, что это был ошейник для животного, возможно, для собаки, украшенный рубинами и сапфирами. Крон снова заскулил, и Тор понял, что леопард хочет надеть его.

Молодой человек поднял ошейник, и Крон опустил голову, словно хотел надеть его. Тор застегнул его на шее леопарда, и тот, наклонившись, лизнул его.

Тор посмотрел на Крона, поразившись тому, как блестящее украшение выделятся на его белой шерсти. Крон приобрел более царственный, более внушительный вид. Ошейник идеально ему подошел.

Они все продолжали свой путь, все выше и выше поднимаясь по горной тропе. Ветер все усиливался, а высота затрудняла дыхание. Вскоре Тор начал спрашивать себя, доберутся ли они когда-нибудь до вершины. Казалось, что горные вершины тянутся до края мира.

«Я не вижу никаких драконов», – наконец, сказал О’Коннор Индре.

«Не волнуйся», – ответила она. – «Ты скоро их увидишь».

Раздался низкий отдаленный грохот, напоминающий рычание, от которого земля под их ногами затряслась. Они все остановились и прислушались. Тор сразу же узнал этот звук, знакомый ему со времени Сотни. Рев дракона.

Этот звук сделал все реальным, и Тор тяжело сглотнул, осознавая, насколько безумными были их поиски.

Они продолжили свой путь и, когда Тору начало казаться, что он больше не может сделать ни шага, когда его ноги начали трястись, молодые люди, наконец, добрались до вершины самого высокого хребта. Они все стояли там, жадно хватая ртом воздух, и осматривали открывшиеся виды. От представшего перед ними зрелища перехватывало дыхание.

Перед ними повсюду простиралась огромная равнина с вездесущими вулканами. Вперед вырывалась лава, наполняющая воздух искристым красным цветом, отбрасывающая такое сильное тепло, которое согревало морозный день даже отсюда. Реки лавы текли повсюду, земля и небо были черными от сажи.

На дальнем расстоянии, на горизонте, ревели пламя и дым. Раздался очередной громкий гул откуда-то вне поля зрения.

Логово драконов. Тор ощущал его силу даже отсюда.

Зрелище перед ними было одним из величайших чудес света. У Тора было такое же ощущение, когда он впервые увидел Каньон. Волшебный, загадочный, манящий – и опасный.

Налетел очередной порыв ветра, достаточно сильный для того, чтобы сбить их с равновесия, Тор и его друзья посмотрели друг на друга. Они застыли на месте, не решаясь сделать следующий шаг.

Наконец, Конвен вышел вперед, спускаясь по тропе, которая мягко проходила через обширный ландшафт, извиваясь вокруг полей лавы, направляясь в отдаленное логово драконов.

Тор и остальные молодые люди последовали за ним и, в то время как они продолжали идти, зловещее предчувствие Тора все усиливалось, ему казалось, что за ними наблюдают.

Послышался очередной шум, громкий размах крыльев и, подняв голову вверх, Тор увидел высоко в небе огромного дракона, который парил и кружил над ними. К счастью, казалось, что он не заметил их, но хлопанье крыльев было таким громким, что Тор слышал его даже со своего места. Крылья были такими широкими, что они заслоняли собой небо, и отсюда огромный первобытный зверь казался волшебным и непобедимым. Тор не мог поверить в то, насколько близко они подобрались, в то, что после всего этого времени они, наконец, приблизились, к логову драконов, к последнему местонахождению Меча. Тор ощущал энергию Меча даже отсюда. Он был взволнован, почувствовав, что Меч и правда находится здесь, в пределах досягаемости. Его сердце учащенно забилось.

Кроме того, молодой человек ощущал исходящую от него огромную энергию, понимая, что находится в очень могущественном месте – как в физическом, так и в духовном плане. Он никогда не чувствовал ничего подобного, и это ощущение потрясло его. Тор знал, что им предстоит великое сражение, знал, что это сражение будет скорее духовным, чем физическим.

Все молодые люди удивленно посмотрели вверх на пролетающего мимо дракона.

«И как мы должны сражаться с ним?» – спросил О’Коннор. – «Как думаете, от нашего оружия будет какая-нибудь польза?»

«Не говоря уже о пламени», – сказала Индра. – «Они сожгут вас в считанные секунды».

«Мы должны верить», – произнес Тор. – «Наши поиски значительнее нас самих».

Они продолжили свой путь, когда внезапно рядом с ними взорвался небольшой вулкан, выстреливший в воздух лаву. Искры и поток лавы залил все вокруг них, чудом не задев ни одного молодого человека, каждый из них отбежал в сторону.

Чем глубже они продвигались, тем больше взрывалось небольших вулканов, лава становилась все более интенсивной. Им приходилось изворачиваться каждые несколько футов. Они по-прежнему находились на приличном расстоянии, пока не достигли конца полей.

Продвигаясь дальше, каждый из них еще сильнее начинал нервничать. Вдруг они все остановились, услышав позади ужасный рев. Этот звук напоминал рычание тигра, из горла которого вырывалось пламя. У Тора волосы встали дыбом.

Он медленно обернулся, так же как и его друзья. Зрелище было ужасным – взорвался небольшой вулкан, выстреливший в воздух лаву и, когда та упала на землю, то приняла форму большого существа вдвое больше гориллы, полностью сделанной из расплавленного огня. Когда существо откинуло голову и зарычало, оно замахнулось своими лапами и повсюду разбросало пламя и лаву. Небольшой комок опалил руку Тора, выстрелив мимо него, и он закричал от боли.

Они все упали на землю, когда пламя и небольшие комки лавы начали летать повсюду.

«Мой щит!» – крикнул Рис.

Рис побежал вперед раньше своих друзей, сжимая в руках свой новый платиновый щит, который он протянул перед ними. Все молодые люди укрылись за этим щитом, оказавшимся невероятно широким, становясь еще больше, чтобы закрыть их всех.

Куски лавы отскакивали от щита, стуча по нему градом, шипя, оставляя в нем вмятины, поднимая едкий запах серы и дыма.

Рассвирепев, монстр снова зарычал, и земля зашипела, когда он бросился прямо на них.

Конвен выпрыгнул из-за защищающего щита, высоко поднял свой меч и накинулся на зверя. Безрассудно приближаясь к монстру, он полоснул того мечом по животу. Но существо продолжало невозмутимо стоять и, посмотрев вниз, Конвен с ужасом увидел, как меч в его руках расплавился, согнулся и, поникнув, упал на землю.

О’Коннор поднялся и начал стрелять золотыми стрелами из своего нового лука, но стрелы, приблизившись к зверю, тоже расплавились и упали на землю в виде пламени.

Элден вскочил на ноги и бросил свой топор, который полетел, кувыркаясь, прямо в зверя. Обжегшись, он почернел и, расплавившись, приземлился на другой стороне.

Тор поместил золотой камень в свою пращу, откинулся назад и метнул его, но зверь просто поднял ладонь и поймал камень в воздухе, отчего тот превратился в лужу у его ног.

Монстр откинул назад лапу и ударил Конвена по лицу. Молодой человек оступился и упал на землю, закричав и схватившись за лицо, когда удар оставил ожог вдоль всей щеки. Затем зверь поднял кулак, чтобы опустить его на незащищённую шею Конвена, и Тор понял, что тот сожжет его друга заживо.

Тор сделал шаг вперед, протянул ладонь и закрыл глаза. Он ощутил жгучую природу монстра. Вместо того, чтобы сражаться с ней, он попытался стать с ней единым целым. А затем молодой человек велел своей руке выпустить лед.

Тор открыл глаза и увидел, как из его ладони вылетает поток льда, охватив зверя как раз перед тем, как тот собирался ударить Конвена. Монстр закричал, когда лед по крупицам накрыл его, и замер на месте.

После чего, наконец, зверь рассыпался и превратился в лужу воды у их ног.

Молодые люди посмотрели на Тора с благодарностью и облегчением, и Тор, выдохшись, упал на колени, его рука горела от боли после полученного ожога, он ощущал истощение после использования магии.

Тор заметил, что он постепенно получает все больший контроль над своей силой. Но он также ощущал, что она отнимает у него все больше энергии. Молодой человек по-прежнему не был в состоянии контролировать свою выносливость, и ему казалось, что он напрочь ее лишился.

Рис и О’Коннор подбежали к Тору и, подняв друга, помогли нести его, когда они все продолжили свой путь.

Они шли все дальше, торопясь через извилистые лавовые поля, следуя по дороге костей, пытаясь оставаться как можно дальше от потоков лавы. В воздухе усилился запах серы, так же как и темные облака пепла, непрекращающийся гром и взрывы огня. В какой-то момент Тор понял, что эти звуки были не просто взрывами вулканов – теперь, когда они приблизились, к ним добавилось еще и дыхание дракона.

Когда тропа начала то уходить вниз, то подниматься вверх, сплетаясь из лавовых полей, она увела их на горный хребет, в место, где земля осыпалась под ними. Тор увидел то, что, как он знал, останется с ним до конца его дней – помимо того, что он уже увидел.

Перед ними находилось большое море огня и лавы, которое искрилось, кипело и, казалось, его невозможно было пересечь. За ним простиралась земля черного песка и серы, огромная пещера в древней скале. Над их головами, заполняя собой небо, хлопая крыльями, крича, ревя, летели сотни драконов, которые окрашивали небо в черный цвет. Они все, наполненные яростью и жаждой крови, выпускали пламя изо рта. Еще несколько десятков драконов находились в пещере, охраняя вход в нее.

«Логово драконов», – сказала Индра.

Они нашли его. И где-то внутри этой пещеры находится Меч Судьбы.

Глава двадцать четвертая

Годфри быстро шел сквозь ночь, пересекая закоулки Силесии. Акорт и Фальтон шли рядом с ним. Глядя на своих соотечественников, Годфри вынужден был присматриваться внимательнее, чтобы осознать, что они были его друзьями – форма Империи, которую они надели, была такой убедительной, особенно с опущенными забралами, что они обманули даже его, своего лучшего друга.

Двигаясь в неизвестность, Годфри гордился собой и был слегка удивлен – он понятия не имел о том, что его план, который он импровизировал и развивал по мере развития событий, продержится хотя бы на половину того, сколько уже продержался. Годфри думал, что он сам, Акорт и Фальтон стали самыми неожиданными героями, единственными членами силесианской армии, которые продержались до сих пор, крадучись в ночи – всего трое молодых людей, облаченных в нелепые униформы, остались, чтобы противостоять миллионной армии Андроникуса. Это было настолько нелепо, что со временем Годфри будет смеяться над этим.

Но это была реальность, и он находился в ней, на кону стоит его жизнь, и Годфри было не до смеха. Так же, как и его друзьям. Они все шли молча, испытывая страх, проходя через лагеря воинов Империи, патрулирующих повсюду, сгрудившихся вокруг костров, спиной к ветру, пытающихся согреться. Три друга шли, выпятив грудь, пытаясь производить впечатление того, что они направляются куда-то с целью, стараясь вести себя так, словно у них была чрезвычайно важная миссия.

С каждым новым шагом сердце Годфри бешено колотилось от страха перед тем, что его разоблачат. Он боялся, что кто-то заметит несоответствие размера его униформы, кривые полосы или направление, в котором они движутся. Воины могут задаться вопросом, куда эти трое могут идти в это время ночи. Он ускорил шаг, и друзья последовали его примеру. Годфри чувствовал, что они нервничали не меньше него самого.

Кроме того, от Акорта и Фальтона разило элем, что также заставляло Годфри нервничать. Он спрашивал себя, станет ли обычный воин Империи так много пить, как эти двое, и не выдаст ли это их. Молодой человек был уверен в том, что эль, который они выпили, помогал им успокоить свои нервы, но сам Годфри давно ничего не пил, поэтому завидовал своим друзьям. Тем не менее, он был счастлив иметь компанию и знал, что они понадобятся ему, если у него появится шанс осуществить задуманное.

Годфри петлял по улицам, решив спасти своего брата Кендрика. Она заметил его и остальных на крестах несколько часов назад, и это разбило ему сердце. Годфри всегда испытывал особую привязанность к Кендрику, к одному из немногих рыцарей, который не был снисходительным к нему, который не заставлял его чувствовать себя менее значимым. Когда Годфри заметил брата, у него созрел план, он выжидал своего часа вместе с Акортом и Фальтоном, пока не наступила ночь, пока они не смогли сделать следующий шаг. Наконец, час настал.

«Это никогда не сработает, ты знаешь об этом?» – сказал Акорт, отрыгнув и отступившись, потеряв равновесие.

«Вероятно, это самое глупая вещь, которую я когда-либо делал», – вставил Фальтон. – «Хотя я должен признать, что чувствую себя почти героем. Должен сказать, что ощущение приятное», – он улыбнулся, обнажая недостающие зубы.

«Ключевое слово – почти», – сказал Акорт. – «Ты всего лишь неуклюжий, пьяный идиот во вражеской форме, так же как и я. Это не делает тебя героем. Это всего лишь делает тебя храбрым. А это означает то, что ты глупый. Нам всем следует вернуться в таверну, собраться у огня и выпить немного теплого эля. Вместо этого мы находимся здесь, отмораживая свои задницы ни за что ни про что».

«Заткнитесь вы оба!» – прошипел Годфри.

Они замедлили шаг, когда мимо них прошла группа воинов Империи. Воины с опаской окинули их взглядом с ног до головы, и Годфри молился о том, чтобы они не заметили ничего из ряда вон выходящего, чтобы они не увидели, как он дрожит.

Прежде чем свернуть за угол, Годфри увидел, как солдаты обернулись через плечо, колеблясь. Но затем, наконец, они продолжили свой путь. Годфри вздохнул с облегчением. Они были на волосок от разоблачения. Может быть, у них имелись дела поважнее. Возможно, они не были уверены или, может быть, они просто чертовски замерзли.

«Послушайте вы оба», – резко прошептал Годфри. – «Прекратите спорить. Вы правы – это безумие. И я не знаю, что, черт возьми, я делаю. Но я умею выживать. Так же, как и вы. Поэтому перестаньте разговаривать, следуйте за мной и делайте то, что я говорю вам. Если же нет, тогда разворачивайтесь и идите домой сейчас же. Сегодня вы можете жить. Но неужели вы правда думаете, что вам удастся продержаться здесь месяц?»

Акорт и Фальтон посмотрели друг на друга, после чего замолчали и продолжили свой путь рядом с Годфри.

Они пересекли площадь развалин, и окружавшее Годфри разрушение, вид связанных вместе порабощенных людей и горы мертвых тел разрывали его изнутри. Он понял, как ему повезло, что он не лежит сейчас вместе с другими.

Они вошли во двор, и тревога Годфри усилилась. Здесь находилось больше воинов, которые разбились на небольшие группы, собравшись у костра. Но здесь, в дальнем конце, в тени, он заметил то, ради чего пришел – ряд крестов, на которых были связаны лучшие солдаты, включая Кендрика.

«Опустите головы ниже, пока будете проходить, но не слишком низко», – прошептал Годфри своим друзьям, в то время как они пересекали двор, проходя мимо солдат. – «Ведите себя естественно, как-будто вы принадлежите Империи. Следуйте за мной».

Акорт и Фальтон нервно кивнули в ответ.

Годфри ускорил шаг, пытаясь сдерживать себя и идти не слишком быстро, не слишком заметно, когда они направились прямо к ряду крестов и Кендрику.

Кендрик висел на кресте, сгорбившись. Он стонал, закрыв глаза. Кендрик казался скорее мертвым, чем живым.

Годфри свистнул ему.

«Кендрик!»

Он свистнул несколько раз, спрашивая себя, жив ли брат, когда, наконец, Кендрик поднял подбородок и слегка приоткрыл глаза, которые несколько раз дрогнули.

Кендрик посмотрел на него в замешательстве, и тогда Годфри понял – учитывая его униформу, брат подумал, что он является воином Империи.

Годфри поднял забрало, открывая себя.

Глаза Кендрика широко распахнулись от удивления.

«Мы пришли снять тебя отсюда», – сказал Годфри. – «Ты меня понимаешь?»

Кендрик быстро кивнул, и Годфри забрался на крест, вынул свой кинжал, протянул руку и перерезал веревки, связывавшие его лодыжки, а затем и веревки, связывавшие запястья.

«Освободите остальных!» – крикнул Годфри Акорту и Фальтону, и те приступили к действию, следуя его примеру и разрезая веревки, связывающие остальных воинов.

Когда Годфри разрезал последнюю веревку, Кендрик вдруг упал с креста, приземлившись на брата, сбивая его с ног. Бром, Срог и Атмэ рухнули на Акорта и Фальтона. Все они камнем упали на землю.

Годфри не ожидал этого, как не ожидал того, что Кендрик окажется таким тяжелым. Брат лежал на нем сверху, как тряпичная кукла, и стонал. Годфри встал, помог подняться Кендрику и закинул его руку себе на плечо. Его сердце бешено колотилось от волнения и страха. Им нужно сбежать прежде, чем их всех обнаружат.

«Ты в порядке?» – спросил Годфри.

Кендрик кивнул.

«Не волнуйся обо мне», – ответил он. – «Спаси остальных».

Акорт и Фальтон подняли на ноги Брома, Срога и Атмэ и, когда Годфри приготовился спустить вниз других мужчин, внезапно прозвучал голос.

«Эй, вы там!»

Годфри обернулся, и его сердце упало, когда он увидел группу воинов Империи на дальней стороне двора, которые бежали к ним.

«Что это значит? Кто приказал вам спустить вниз этих пленников?» – крикнули они.

«БЕЖИМ!» – закричал Годфри.

Годфри, Акорт и Фальтон начали бежать, волоча за собой Кендрика, Брома, Срога и Атмэ.

«Сюда!» – послышался голос.

Продолжая бежать, Годфри обернулся и увидел красивую женщину с коричневой кожей, принадлежащей к расе Империи, которая стояла на коленях у каменной стены. Она отчаянно показывала ему рукой следовать за ней и зайти в небольшой потайной проход, скрытый в камне. Годфри колебался, спрашивая себя, может ли он ей доверять, но затем он услышал крики солдат позади себя и понял, что у него нет выбора.

Годфри повел остальных к этой женщине. Все они нырнули в секретный проход в темной тени каменной стены. Когда они все оказались внутри, женщина быстро захлопнула за ними металлическую решетку.

Они оказались в небольшой темной комнате, скрытой за стеной. Годфри опустился на колени рядом с женщиной, осмотрелся по сторонам и, затаив дыхание, наблюдал за тем, как группа солдат пробегает мимо них через двор, пытаясь их отыскать. Они не видели, куда ушли Годфри и его друзья. Это сработало.

«Кто ты?» – спросил Годфри. Никогда в своей жизни он не испытывал такую благодарность.

«Сандара», – ответила девушка. – «И вам очень повезло, что вы выжили».

Глава двадцать пятая

Тор проснулся, когда над горизонтом появились первые лучи, бросающие жуткий кроваво-красный свет над полями пепла, над долиной взрывающийся вулканов вокруг них. Это была одна из самых ужасных ночей в его жизни. Они все решили сделать привал и переждать ночь до рассвета, пока драконы не покинут свое логово.

Всю ночь сны Тора прерывались звуками взрыва вулканов, взрывами пожара, обжигающим жаром потоков лавы вокруг них. Не раз он просыпался от снов, в которых ему казалось, что он спит на одном из солнц, только для того, чтобы увидеть, как на него обрушивается поток лавы и вовремя откатиться в сторону.

Здесь также было сложнее дышать, облака были плотнее, повсюду был разбросан пепел. Тор почти задыхался ко времени пробуждения, пепел попадал в его уши, глаза, нос, на щеки и на руки. Он посмотрел на лица своих соотечественников и увидел, что они тоже испачканы пеплом. Тор понимал, что все они спали плохо, потому что все казались не выспавшимися и нервными.

Раздался очередной отдаленный рев, от которого затряслась земля, и драконы снова подняли ужасный шум. Первые лучи принесли с собой хор криков, огромную какофонию, раскалывающую воздух. Все молодые люди повернулись и посмотрели на горный хребет, наблюдая за горизонтом, где в воздух поднимались драконы один за другим. Они вылетали из пещеры и поднимались с края скалы, их длинные когти свисали, когда они хлопали крыльями, взлетая все выше и выше, крича и выгибая назад шеи. Эти создания достигали сотни футов в длину, некоторые были черного, зеленого, фиолетового, а другие ярко-красного цвета, покрытые древней чешуей. Они летели близко друг к другу, после чего разделились, постоянно сплетая сложный узор.

Один за другим драконы в унисон поднимались вверх со скалы, подобно армии. Вдали один из них нырнул вниз и выдохнул, наполняя небо пламенем, и Тор сначала задал себе вопрос, за чем нырнул дракон.

Но в следующую минуту Тор все понял. Он поразился, увидев на горизонте группу армии Андроникуса, возглавляемую Ромулусом. Там, по другую сторону моря лавы, шли сотни мужчин, высоко подняв щиты, направляясь в логово драконов. Драконы заметили их.

Поднялись ужасные крики, когда драконы нырнули к ним, выпуская потоки огня, направленные прямо на их щиты, которые тут же плавились. Закричав, солдаты загорелись. Они поддались панике и побежали друг на друга, поджигая других. Начался хаос.

Оставшаяся часть армии Ромулуса продолжала идти вперед, их задние ряды шагнули вперед и метнули копья в драконов, которые летели низко. Но копья просто отскакивали от их толстой чешуи.

Другие драконы нырнули вниз, хватая солдат своими когтями, после чего взлетели вверх, высоко в воздух, вместе с ними. Поиграв с солдатами, они выронили их, закричав, после чего опустились вниз и поймали их. Драконы делали это снова и снова, пока, наконец, устав от этой игры, не полетели с солдатами над вулканами и не бросили их в жерла. Мужчины закричали, пролетая в воздухе, охваченные пламенем.

Драконы убивали людей Ромулуса. Наконец, они развернулись и обратились в бегство. Но драконы не хотели их отпускать. Они погнались за воинами, обрушив на них огненный дождь, сжигая почти всю армию.

«Это наш шанс», – сказал Тор, поворачиваясь к другим. – «Все драконы покинули логово. Они заняты. Мы должны быстро добраться до Меча, прежде чем они вернутся».

«Но как?» – спросил Рис. – «Мы не можем перейти море лавы».

Тор знал, что Рис прав. Они не могут перейти это море. Даже если бы у них была лодка, она бы расплавилась в течение нескольких секунд.

Тор закрыл глаза, нуждаясь сейчас в том, чтобы призвать на помощь свою силу. В эту минуту он нуждался в ней как никогда. Тор позволил себе почувствовать силу этого места, стать единым с ним.

Сделав это, молодой человек ощутил очень четкую энергию. Энергию дракона. Это заставило его открыть глаза от потрясения, когда через него побежал ток – от кончиков пальцев на руках до кончиков пальцев на ногах. Он почувствовал покалывание, пульсирование в самых кончиках пальцев и, когда Тор открыл глаза, он увидел одинокого дракона, задержавшегося в пещере. Он был меньше остальных, темно-фиолетового цвета, с огромными красными сияющими глазами.

Дракон развернулся и посмотрел прямо на Тора. Молодой человек ощутил имя этот существа – Микоплес. Девочка. Он почувствовал, что она говорит непосредственно с ним.

Пронзительно закричав, Микоплес вдруг поднялась в воздух и полетела прямо к нему.

«Там остался дракон!» – крикнула Индра. – «Он летит к нам! С нами покончено!»

«Нет, не покончено», – спокойно ответил Тор. – «Не пытайтесь ранить его».

Друзья послушались его: Рис опустил свое копье, а О’Коннор убрал в сторону лук.

Тор ощутил огромную энергию дракона, проходящую через него, и почувствовал новую силу, излучающуюся через его тело. Он поднял руки высоко в небо и перевернул ладони вверх. Тор почувствовал, что Микоплес направляется прямо к ним, и осознал, что сам призывает ее. Молодой человек почувствовал ее желание прилететь сюда, словно она ждала его появления. Он ощутил связь с этим существом, которая была сильнее любой другой связи в его жизни.

Приблизившись, Микоплес закричала. Все друзья Тора, испытывая страх, приготовились к худшему, когда она нырнула вниз. Но Тор не боялся. Он знал, что она не станет дышать на них огнем, знал, что она не нападет. Он знал ее лучше самого себя.

Микоплес медленно опустилась к земле, хлопая своими огромными крыльями, приземлившись прямо перед Тором. Земля под ней задрожала.

Микоплес обернулась и посмотрела на Тора, она высовывала свой длинный язык, после чего втягивала его обратно. Ее проникновенные светящиеся красные глаза встретились с глазами Тора, и ему показалось, словно он встретил кого-то из другой жизни.

Дракон отвернулся и гордо посмотрел в другую сторону. Он сидел, словно в ожидании.

«Следуйте за мной», – сказал Тор другим.

Он бесстрашно запрыгнул на спину Микоплес, словно это была самая естественная вещь на свете. Его друзья ошеломленно посмотрели на него. Они застыли на месте, не в силах пошевелиться.

Но в следующую минуту друг за другом они все последовали за ним, запрыгнув на спину дракона позади Тора. Индра взяла на руки Крона.

После того как они все забрались на Микоплес, Тор наклонился вперед и погладил ее по шее. Чешуя Микоплес была толстой, гладкой, и это ощущение электризовало его. Молодой человек наклонился вперед и прошептал ей в ухо:

«Старый друг, отведи нас к себе домой».

Микоплес дернулась и прыгнула в воздух.

Она полетела прямо вверх, и Тор схватился за нее изо всех сил, так же как и его друзья. Они все закричали, цепляясь за жизнь. Наконец, Микоплес выровняла свой полет, хлопая своими огромными крыльями, пролетая над морем лавы. Они целиком находились в ее власти. Если бы она решила сбросить их вниз, они тотчас были бы мертвы. Тем не менее, Тор никогда никому и ничему не доверял в своей жизни так, как ей.

Отсюда, сверху, когда они посмотрели вниз, Тор получил самый невероятный вид на Землю Драконов, которая раскинулась под ними. Она была пустынной, одновременно ужасной и потрясающе красивой. Это на самом деле была земля огня и силы, освещенной на рассвете кроваво-красным солнцем.

Когда они приблизились к логову, Тор погладил голову Микоплес, и она нырнула ниже, прямо к входу в пещеру, опуская молодых людей. Они все спешились.

«Жди нас», – шепнул Тор дракону, прежде чем уйти. Она замурлыкала, медленно моргнув и один раз хлопнув крыльями, словно поняла его.

Тор и его друзья развернулись и помчались в пещеру. У них было мало времени до возвращения других драконов, и каждая секунда была на счету.

Тор был поражен. Пещера была наполнена грудами сокровищ, горами золотых монет, украшений, сундуков с драгоценностями, оружия – всевозможным золотом и сокровищами, которые они смогли найти. Она напоминала бесконечный туннель сокровищ, в котором все предметы отражали свет. Пробегая мимо этого добра, Тор вынужден был бороться с желанием остановиться и все рассмотреть, протянуть руку и схватить что-то.

Они продолжали бежать, и Тор ощущал энергию Меча Судьбы, которая манила их.

Наконец, тяжело дыша, они свернули за изгиб и там, в конце пещеры, прямо в центре на специальном постаменте лежал он.

Меч Судьбы.

Все молодые люди застыли на месте, хватая ртом воздух. Они все смотрели на него, широко распахнув глаза от удивления. Каждый из них был слишком поражен, чтобы проронить слово.

«Что теперь?» – спросил О’Коннор.

«Если никто не может взять его в руки, как мы тогда отнесем его назад?» – задал вопрос Элден. – «Ворам понадобилась дюжина мужчин только для того, чтобы нести его».

«Легенда гласит, что только МакГил, настоящий МакГил, сможет поднять его», – сказал Тор. – «Среди нас есть МакГил».

Они все повернулись и посмотрели на Риса.

Но Рис покачал головой.

«Я не являюсь первенцем», – сказал он. – «Я не могу быть Королем. Я не могу быть Избранным. Я всего лишь один из МакГилов».

«Тем не менее, ты – МакГил», – побуждал его Тор. – «Ты должен попробовать».

Послышался отдаленный грохот драконов, сотрясающий пещеру. Они возвращались.

«Поторопись», – сказал О’Коннор. – «У нас мало времени».

Рис быстро сделал шаг вперед, торопясь к Мечу. Он поднял две руки и попытался поднять его, приложив максимум усилий.

Он пыхтел и стонал от напряжения, но ничего не получалось. Меч не сдвинулся с места.

«Нам нечего терять», – сказала Индра. – «Почему бы нам всем не попытаться?»

Тор оглянулся через плечо, глядя на вход в пещеру, когда все молодые люди поспешили вперед во главе с Элденом.

По одному, Элден, О’Коннор, а затем Конвен попробовали поднять Меч. Даже Индра попыталась.

Но Меч остался на месте.

Они попробовали все вместе.

Но Меч по-прежнему не двигался с места.

«Ну же, помоги нам!» – крикнула Индра.

Тор бросился вперед и, когда он приблизился к Мечу, произошло нечто странное – все его друзья вдруг попятились назад, словно энергия Меча отталкивала их. Они расчистили широкий круг для Тора.

Тор сделал шаг вперед, свободно положил одну руку на Меч и почувствовал, как через него побежала энергия, подобно которой он не ощущал. Словно он схватился за солнце. Словно он впервые в жизни понял, что означает быть живым.

Сильная энергия пронзила его руку, плечо и все его естество, когда Тор откинулся назад и вдруг легко поднял меч высоко над головой.

Все молодые люди посмотрели на него с удивлением и благоговением. От него исходил сильный золотой свет – ярче любого сокровища, освещая пещеру, окутывая их всех. Все как один его друзья упали на колени и склонились перед ним.

Тор не понимал, что происходит. Все казалось слишком нереальным.

Он стоял здесь, держа в руках Меч Судьбы – меч, который мог поднять только МакГил, только Избранный.

Кто же он?

Глава двадцать шестая

Эрек стоял у основания ущелья, один перед армией Герцога, вглядываясь в узкий туннель черноты, ожидая. Он стоял, уперев руки в бедра, демонстрируя спокойствие, когда все глаза были устремлены на него. Тем не менее, внутри он испытывал тревогу. Его шестое чувство подсказывало ему, что люди Андроникуса уже близко. Рыцарь не мог сидеть верхом на своем коне и ждать. Он должен стоять на ногах перед всеми остальными, чувствовать почву под ногами. Таков он был.

Эрек мысленно перебрал позиции своих людей бессчетное количество раз, повторил их стратегию, попытался обдумать каждый сценарий, все то, что могло пойти не по плану. Он чувствовал себя уверенным и подготовленным. Все люди Герцога заняли свои позиции, ожидая уже не первый час. Все они доверяли ему.

Но прошло так много времени. Мог ли он ошибиться? В его голове проносились мимолетные сомнения. Что если армия Андроникуса не пойдет по этому пути? Что если они осторожнее, чем он думал, и обойдут ущелье? Что если прямо сейчас они атакуют незащищенную Саварию? Что если впервые в своей военной жизни он просчитался? Жизни всех этих людей зависели от него. Так же, как и жизнь Алистер.

Эрек велел себе отбросить сомнения и довериться своим инстинктам. Он сделал свой выбор и должен довести дело до конца. Хотя он никогда не встречался с Андроникусом или его командирами, ему казалось, что он уже их знает. Эрек всегда размышлял над тем, как могут думать другие командиры, он всегда обладал умением поставить себя на их место. И он знал топографию Кольца лучше всех – особенно лучше любого захватчика.

Ирония заключалась в том, что и сам Эрек был чужаком. Он вырос на Южных Островах и поступил на обучение к МакГилу еще мальчиком. Может быть, из-за того, что он чувствовал себя чужим с самого начала, рыцарь сделал своим долгом не только принять Кольцо и всех, кто вырос здесь, как должное, но и запомнить каждый закоулок, каждый контур, каждую гору, долину и ущелье. Особенно с военной точки зрения. Эрек знал, как люди продвигаются, знал, где они делают привал и где отступают. Он изучил всю историю, все великие битвы. Он знал, как одерживается победа в сражениях и как терпится крах.

И все, что Эрек когда-либо знал, говорило ему о том, что именно к этому ущелью и отправятся люди Андроникуса.

Чем больше времени проходило, чем выше поднималось в небе солнце, тем больше люди Герцога начинали терять терпение и дисциплину. Эрек слышал ерзанье, кашель, чихание и шарканье лошадей. Он знал, что времени у него мало.

И именно тогда все началось – с малейшей дрожи, которую он едва мог ощущать подошвами своих ног. Рыцарь понял, что они приближаются.

Эрек развернулся и оседлал своего коня рядом с Герцогом и Брандтом, на глазах у всех мужчин. Все глаза устремились на него.

«Они приближаются», – сообщил Эрек Герцогу, глядя прямо в ущелье.

«Я ничего не слышу», – ответил Герцог.

«И я», – сказал Брандт. – «Ты уверен?»

Эрек кивнул, глядя прямо перед собой.

«ПРИГОТОВЬТЕСЬ!» – крикнул он воинам. – «НА ПОЗИЦИИ!»

Мужчины начали подниматься вверх, чтобы занять свои позиции, в то время как Эрек стоял там, гордо проявляя стойкость, прямо посреди ущелья, в окружении нескольких дюжин воинов. Их группы будет достаточно для того, чтобы спровоцировать противника, чтобы дать им уверенность продвигаться вперед, в ущелье. Если это хороший командир, то он бросится вперед, соблазненный возможностью легкого убийства. Если это великий командир, то он станет колебаться, почувствует опасность и отступит.

По опыту Эрека, великих командиров было немного. Величие и след побед, как правило, воодушевляли командиров, делали их безрассудными и приводили к их просчетам. Даже величайшие командиры становились жертвами гордыни, попадая в ловушку импульса. Эрек знал, что как только победа попадает в кровь, трудно представить себе поражение.

На это и рассчитывал Эрек – в этот момент люди Андроникуса могут представить себе только победу.

Эрек ощутил явную дрожь, дрожь земли, камни вокруг них начали смещаться, крошечные камешки заскользили вниз со скалы. Эрек увидел панику в глазах людей Герцога в дальнем конце ущелья, когда в поле зрения показалась армия Андроникуса.

Сначала перед ними предстала только сотня воинов. Но когда они приблизились, то в поле зрения показались еще несколько тысяч мужчин. Армия была огромная, как море и, как и рассчитывал Эрек, они все направлялись прямо к ущелью. Разумеется, они выбрали этот маршрут. Что могло остановить такую большую армию? Разве всех этих людей могли обеспокоить скалы? Восхождение в одиночку отняло бы у них много дней. Армии такого размера было нечего бояться, а ущелье было самым прямым путем.

Эрек стоял твердо, хотя какая-то часть его хотела развернуться и побежать, когда сотни воинов Андроникуса гордо направили своих лошадей к ущелью. Теперь они заметили его и не стали колебаться.

Перед ними выехал воин, который остановился, поднял кулак и жестом показал остальным встать позади него. Судя по всему, он был их командиром – огромный воин с выступающими из его головы рогами и гримасой, которая сказала Эреку то, что он видел очень много сражений.

Солдаты позади него тут же остановились, как и их командир, возможно, в пятидесяти ярдах от Эрека, гримасничая. Командир Империи вдруг подозрительно посмотрел по сторонам, рассматривая очертания ущелья, глядя прямо на стены, вглядываясь в самую вершину. Эрек молился только о том, что его солдаты хорошо спрятались наверху, как он им приказал, и что ни один из них не выглядывает оттуда. Он знал, что все они ждут его команды.

Командир Империи посмотрел по сторонам, словно чувствуя, что что-то не так. Он оказался лучшим командиром, чем ожидал Эрек, и медлил слишком долго.

Сердце Эрека бешено колотилось, он спрашивал себя, не повернет ли этот человек своих людей назад. Если он так поступит, то стратегия Эрека потерпит крах.

Наконец, командир сосредоточил взгляд на Эреке. Он опустил руку и перешел на галоп, бросившись прямо на него. Эрек мысленно улыбнулся. Как он и предсказывал, этот командир страдал от высокомерия. Воины Империи позади него издали громкий крик, помчавшись прямо к Эреку, уменьшая расстояние между ними.

«УДЕРЖИВАТЬ ПОЗИЦИИ!» – крикнул Эрек мужчинам, и все их лошади нервно гарцевали.

Империя приблизилась, теперь ее воины находились, возможно, в тридцати ярдах.

«УДЕРЖИВАТЬ!» – снова крикнул Эрек.

Когда они уже находились всего в двадцати ярдах, он крикнул:

«ГОРНЫ!»

Сверху и снизу по горному склону протрубили в горны и все, как один, его люди появились на вершине скалы и начали толкать валуны с края ущелья. Десятки камней покатились вниз со скалы, круша и убивая хозяев Империи.

Но произошло то, чего Эрек не ожидал – ущелье слишком сильно сужалось внизу, и огромные валуны застряли на добрых десять футов над землей. Это спасло некоторых воинов Империи от мгновенной смерти и также оставило достаточно пространства для того, чтобы враги продолжали нестись вперед, ныряя под валунами. Это задержало людей Андроникуса, но не остановило их.

Теперь им предстояло сражение.

Эрек потянулся назад и метнул копье, после чего, по команде, его люди начали выпускать свои копья. Они полетели вокруг них, пронзая шквал воинов Империи, сбив некоторых из них с лошадей. Но внутрь врывалось все больше и больше воинов Андроникуса, которые представляли собой непрекращающийся поток. Эрек вынул свой меч и бросился вперед. Герцог, Брандт и несколько других солдат находились рядом с ним.

Брешь закрывалась, и, вынув свой меч, Эрек бросился прямо в гущу солдат. Он был быстрее и сильнее почти любого воина, и первым его атаковал их командир. Он храбро замахнулся на Эрека своим высоким мечом над его головой. Эрек ловко поднял свой щит, отразил удар и тем же движением вонзил меч в живот противника.

Не колеблясь, Эрек отрубил командиру голову, которая покатилась на землю под ними.

Тем не менее, люди Империи продолжали наступление.

Находившийся рядом с Эреком Брандт поднял свое копье и вывел из строя двух солдат Империи, в то время как Герцог, взяв в руки цеп, сбил еще двоих с коней. Оставшиеся люди Герцога присоединились к ним – лучшие мужчины в первых рядах, все бросились на помощь.

Но люди Империи по-прежнему приближались, прорываясь через ущелье. Эрек знал, что они не смогут долго удерживать их. Им нужно опустить вниз те валуны и перекрыть вход.

«СТРЕЛЫ!» – крикнул Эрек.

По команде, стрелы полетели вниз на воинов Империи, появляясь с вершины ущелья и устраняя следующую группу соперников.

И затем следующую.

А потом еще одну.

Мертвые тела падали в кучу, и людям Империи становилось все сложнее пробираться внутрь. Тем не менее, они не отступали.

Внезапно Эрек услышал рычание и увидел, что Империя выпустила стаю диких волков.

Стая ворвалась в ущелье через гору трупов и прыгнула в воздух.

«ВОЛКИ!» – крикнул Эрек своим людям.

Животные вонзали свои клыки в ноги лошадей, выбивая их из равновесия, заставляя их гарцевать, выгибаться и сбрасывать людей Герцога на землю. Друг Эрека Брандт упал рядом с ним на землю, после чего быстро откатился в сторону, когда конь Герцога опрокинулся и едва не раздавил его. Все солдаты вокруг него падали, и на них тут же набрасывались рычащие волки.

На всех, кроме Эрека. Он скакал верхом на своем надежном спутнике Варкфине, на настоящем боевом коне, и тот не стал жертвой волков, как другие лошади. Вместо этого Варкфин откинулся назад, когда приблизились волки, спокойный и бесстрашный, развернулся и стал бить волков одного за другим, ломая их ребра. Когда волки упали на землю, Варкфин обратил их в паническое бегство, убивая их.

Тем не менее, по-прежнему все большее количество волков и мужчин врывалось через узкую щель между застрявшими валунами и землей, и Эрек понимал, что нужно что-то сделать. Им нужно спустить вниз все эти валуны, чтобы заградить путь от Империи. Брешь была слишком узкой и переполненной, чтобы туда могли пробраться лошади. Необходимо сделать это пешком. Эрек знал, что это единственный способ осуществить задуманное.

Не желая не подвергать других рискованной миссии, Эрек спрыгнул с Варкфина и приготовился в одиночку броситься в ущелье для того, чтобы попытаться сделать невозможное. В ту же секунду, когда его ноги коснулись земли, на него набросился рычащий волк, который прыгнул ему на шею. Но инстинкты Эрека были хорошо развиты, поэтому он отступил, вытащил меч и убил зверя в воздухе.

Затем Эрек протянул руку и вынул нужное ему оружие из сбруи Варкфина – свой боевой топор. Держа его двумя руками, он бросился прямо в гущу сражения в ущелье. Но не раньше, чем он размахнулся молоток и ударил волка, который собирался наброситься на незащищенную спину его друга Брандта.

Эрек бросился вперед в поток воинов Империи, направляясь к валунам. Враг значительно превосходил числом, и Эрек дико размахивал молотом. Он наносил удары воинам направо и налево, хотя и заплатил за это, получая бесчисленное количество незначительных ударов и ран. Узость ущелья работала в его пользу, предотвращая абсолютное окружение большого количества мужчин.

Тем не менее, задача была непростая. Эрек сражался изо всех сил, но поток воинов был слишком большим, поэтому его начали толкать назад. Валуны находились далеко, и ход сражения начал меняться. Эрек начал терять силы и понял, что через несколько минут он будет совершенно истощен.

* * *

Алистер ходила по одной из комнат в замке Герцога, у нее сводило живот, а это говорило ей о том, что что-то случилось. Она едва могла оставаться на месте, зная, что Эрек находится там, сражаясь ради них всех. Съеживаться от страха за безопасными стенами было не для нее. Алистер держалась в стороне только потому, что пообещала Эреку, только потому, что он так настаивал. Но девушка больше не могла терпеть.

Она почувствовала, что Эрек находится в большой опасности. Он нуждается в ней. Она должна что-то сделать. В конце концов, Алистер была не просто женщина или жена. Она была дочерью Короля и женой благородного рыцаря. В ее жилах текли гордость и преданность, и ничто не могло изменить того, кем она была.

Приняв решение, Алистер быстро покинула свои покои и вышла в коридор замка.

«Миледи!» – послышался голос удивленного слуги. – «Что Вы делаете? Вы должны оставаться в безопасности за этой дверью. Мне было велено присматривать за Вами!» – нервно сказал воин и быстро последовал за ней по коридору, стараясь не отставать.

Алистер проигнорировала его, продолжая идти вперед.

«Герцог отрубит мне голову, если узнает, что я позволил Вам уйти!» – взмолился солдат. – «Я должен защищать Вас от вторжения!»

Но девушка только пошла быстрее, распахнув дверь в конце очередного коридора. Наконец, она повернулась к нему.

«Мне не нужна ни твоя защита, ни чья бы то ни было», – уверенно произнесла она.

После чего Алистер развернулась и быстро пошла по другому коридору, спускаясь по длинной каменной винтовой лестнице по две ступеньки за раз, пока, наконец, не выбежала во двор. Солдат спешил за ней.

Алистер подбежала к своему коню, оседлала его и пнула посильнее. Лошадь поскакала галопом, пересекая двор Саварии, через открытые арочные ворота, навстречу пораженным взглядам оставшейся стражи. Они выглядели так, словно не знали, как отреагировать, словно колебались, решая, не закрыть ли ворота, но не будучи в этом уверенными.

Алистер не дала им времени на то, чтобы принять решение – она вылетела через ворота в открытую местность. Она галопом скакала в одиночестве через пустынный ландшафт, куда-то на горизонт, туда, где находился Эрек.

Она не остановится, пока не найдет его – и тогда сделает все возможное, чтобы спасти его жизнь.

Глава двадцать седьмая

Кендрик сидел, прижавшись к стене, укрывшись в проходе под Силесией. Вместе с ним находились Годфри, Акорт, Фальтон, Бром, Атмэ, Срог и Сандара. Все восемь молодых людей отсиживались здесь всю ночь, скрываясь от воинов Империи, которые разыскивали их. Всю ночь Кендрик прислушивался к торопливым шагам солдат, жаждущих найти их. Но они были очень хорошо спрятаны благодаря Сандаре.

Они все провели ночь, восстанавливая силы. Кендрик впервые уснул, вытянув усталые конечности, так же, как и другие. Сандара дала каждому из них воды и вина, подала различные мази, чтобы помочь им залечить свои раны. Даже несмотря на боль и одеревенение конечностей, Кендрик начал ощущать, что вновь становится собой. Это было нереальным – находиться здесь, снова чувствовать себя живым. Он был уверен в том, что он больше никогда уже не спустится с того креста.

Кендрик посмотрел на своего брата Годфри совершенно по-другому. Годфри лежал, привалившись к стене вместе с Акортом и Фальтоном. Кендрик никогда и представить себе не мог, что эти трое спасут его. Рыцарь знал, что у Годфри не было военных умений воина, но брат обладал тем, что не могло не восхищать его – хитрость и высшие навыки выживания. В конце концов, из всех них Годфри был единственным, кому удалось выжить и освободить их. Кроме того, у него было большое сердце. Переодевшись в форму воина Империи, Годфри мог сбежать, но вместо этого он рискнул своей жизнью, вернувшись за всеми ними. Это подняло Годфри в глазах Кендрика. Теперь он считал его таким же воином, как и любого своего товарища по Серебру. И он был обязан ему жизнью.

«Я должен поблагодарить тебя», – сказал Кендрик, наклонившись к брату.

Годфри удивленно посмотрел на него.

«Ты – мой брат», – ответил он. – «Тебе не за что благодарить меня. Кроме того, мы мало что сделали».

«Ты ошибаешься», – возразил Кендрик. – «Ты сделал колоссальную вещь. Ты проявил храбрость и доблесть. Большинство людей в твоем положении развернулись и убежали бы. Но ты вернулся за нами».

Годфри пожал плечами.

«Всю свою жизнь я уклонялся от своих обязанностей», – сказал он. – «Это меньшее, что я мог сделать».

«Самая сложная часть всего этого заключалась в том, что у нас не было возможности выпить», – вставил Акорт, улыбнувшись.

«Трудно быть героем», – добавил Фальтон. – «Если бы он пришел с несколькими пинтами эля, все могло бы быть более терпимым».

Кендрик не мог сдержать улыбку.

«Не волнуйтесь», – сказал Бром, наклонившись. – «Если мы выберемся отсюда живыми, я позабочусь о том, чтобы вы получили целую таверну, названную только в вашу честь».

«Вы выдаете желаемое за действительное», – ответил Акорт. – «Мы окружены со всех сторон. Там находятся тысячи войск. Нам некуда идти. Как мы это переживем?»

«Мы не выживем», – ответил Фальтон, покачав головой. – «Мы зачахнем в этом туннеле, как куча крыс, и умрем здесь».

«Или это», – сказал Акорт. – «Или капитуляция».

Кендрик взволнованно заерзал, терзаемый теми же мыслями всю ночь.

Кендрик бросил взгляд на Сандару, которая сидела, облокотившись о стену, спокойно глядя вниз. Она была еще красивее в тусклом свете этой пещеры, под мерцанием факела, чем когда он видел ее, вися на кресте. При виде девушки его сердце забилось быстрее.

«Ты очень нам помогла», – сказал ей Кендрик. – «Ты рискнула своей жизнью ради врага».

«Вы мне не враги», – ответила Сандара. – «Я служу Андроникусу из обязательства, а не по желанию».

«Тем не менее, ты рисковала жизнью», – сказал Кендрик. – «Ради всех нас».

Сандара опустила глаза.

«Я сделала то, что сделал бы каждый», – ответила она.

Кендрик почувствовал, что его сердце тянется к ней, он ощущал такое сильное притяжение к этой девушке, которого не испытывал ни к кому другому в своей жизни. Он спрашивал себя, чувствует ли она то же самое по отношению к нему.

«Если мы выберемся отсюда», – сказал он. – «Я найду способ отблагодарить тебя».

Сандара медленно покачала головой.

«Нет, милорд», – возразила она. – «Вы уже меня отблагодарили. Вы позволили мне приступить к действию, сбежать от армии Андроникуса, в конце концов. Мне следовало сделать это давным-давно. Я могу умереть вместе с вами, но, по крайней мере, теперь я умру как свободная женщина, а не как рабыня».

«Зачем все эти разговоры о смерти?» – прогремел Атмэ. – «Я не знаю, как все вы, но я не планирую умирать сегодня».

«И я», – добавил Кендрик.

«И я», – подтвердили Срог и Бром.

«Я не против выжить», – сказал Фальтон, подняв руку в знак согласия. – «В конце концов, я еще не напился эля. Я еще не готов отправляться на небеса».

«Небеса?» – рассмеялся Акорт. – «Не слишком ли ты самонадеян?»

Фальтон покраснел.

«Ну, если я отправлюсь в ад, ты появишься там по моей протекции», – ответил он.

«Я прокладываю свой собственный путь в ад», – сказал Акорт.

«Почему бы нам всем вместе не проложить наш путь?» – спросил Кендрик.

Они все повернулись к Кендрику, услышав серьезность в его голосе. Наступила тишина.

«Что ты имеешь в виду?» – спросил Годфри.

«Я имею в виду, что я, например, не планирую лежать здесь и умирать, как собака. Я также не готов окончить свою жизнь, сдавшись Андроникусу, который станет нас истязать».

«И я!» – выкрикнул Атмэ.

Кендрик, осмелев, выпрямился, чувствуя, как внутри него поднимается новая сила.

«Тогда мы должны сражаться!» – сказал Кендрик.

«Сражаться?» – растерянно переспросил Акорт.

«Мы все можем умереть», – произнес Кендрик. – «Но мы умрем все вместе. На своих ногах. Сейчас наш момент, прежде чем мы зачахнем. Мы выйдем отсюда и удивим их, после чего убьем как можно больше воинов Империи. И что бы ни случилось, мы выйдем в последнем заряде доблести!»

Остальные взорвались одобрительными возгласами, вскочив на ноги. Каждый из них вынул свой меч.

Сандара поднялась и торжественно кивнула Кендрику. Она подошла к нему, положила руки на его лоб, наклонилась и поцеловала его.

«Пусть боги будут на твоей стороне», – сказала девушка. – «В этой жизни и в следующей».

Сандара прошла по комнате, отодвинула болты и открыла потайную дверь для них.

Кендрик повел остальных, когда они бросились из комнаты. Они вышли из черной дыры на яркий утренней свет силесианского двора. Кендрик щурился на солнце. Перед ними находилась большая группа ничего не подозревающих воинов Империи, и они все бросились на них с громким боевым кличем. Не успели воины понять, что происходит, они убили их всех. Теперь здесь была дюжина мертвых солдат.

Сотни силесианских пленников стояли поблизости и наблюдали за происходящим, связанные друг с другом. У Кендрика появилась идея.

«ОСВОБОДИМ НАШИХ БРАТЬЕВ!» – крикнул он.

Группа мужчин побежала к пленникам и разрезала их веревки, освобождая каждого из них.

Люди с криком вырвались на свободу, побежали и взяли оружие у убитых воинов, лежавших на поле боя. Группа становилась все больше, каждый человек освобождал кого-то другого. Вскоре их количество перевалило за сотню.

Главный лагерь воинов Империи на противоположной стороне двора только сейчас начал осознавать, что происходит. Они обернулись, услышав крики. Было очевидно, что они этого не ожидали и были поражены.

«В АТАКУ!» – крикнул Кендрик.

Сотни жителей Силесии во главе с Кендриком громко закричали, побежав через двор, высоко подняв оружие с жаждой мести в глазах. Срог, Бром, Атмэ, Годфри, Акорт и Фальтон побежали вместе с ними через двор к дальней группе солдат Империи, которые теперь обернулись и бросились на них.

Кендрик знал, что у них нет шансов на победу. Но это его больше не волновало. Все было ради другого. Ради чести. Ради славы. Ради доблести. В его жилах горел огонь, он приготовился к битве не на жизнь, а на смерть.

Глава двадцать восьмая

Сжимая в одной руке Меч Судьбы, Тор стоял на шее дракона вместе со своими друзьями, пока они парили в воздухе, улетая все дальше от логова дракона. Рядом с ним на спине Микоплес находились Рис, О’Коннор, Элден, Конвен и Индра, державшая на руках Крона. Все они сгибались от тяжести нового оружия, которое они нашли. А Тор сжимал в руках самое величественное оружие из всех.

Тор контролировал Микоплес, наклонившись и нашептывая ей на ухо. Она его слушалась. Молодому человеку казалось, что он знает ее всю свою жизнь, кроме того, он ощущал внутри себя странную способность контролировать дракона. В некотором смысле Тор ощущал, что он и этот зверь являются одним целым.

Миллионы мыслей проносились в голове Тора, пока они летели. Так многое произошло за такой короткий период, что он с трудом мог осмыслить все это. Он здесь, летит на спине дракона, и не понимал этого. Все казалось нереальным. Откуда у него взялась сила, чтобы призвать, контролировать его? Неужели причина кроется в том, что Тор обладает особенной силой? Или у него была какая-то особенная связь с этим зверем? Или причина кроется и в том, и в другом?

Но самый главный вопрос – кто же он? Как он смог поднять Меч Судьбы? Тор схватил его от отчаяния, не ожидая, разумеется, что окажется в состоянии его поднять. Но когда Меч оказался у него в руках, он не смог отпустить его. Энергия хлынула через него рекой. Легенда гласила, что только МакГил сможет поднять Меч Судьбы. Означает ли это то, что он, Тор, был МакГилом? Как это возможно? Неужели легенда ошиблась?

Это также означает и то, что Тор является Избранным. Но избранным для чего именно? Как может он, простой пастух из окраин Кольца, быть Избранным? Он, простой мальчишка? Он спрашивал себя, а не произошла ли ошибка.

Пока Тор размышлял о том, как далеко они зашли, обо всем том, что они сделали, чтобы пересечь Империю, он ощутил вкус победы, которая не поддавалась описанию. Победы от того, что они так много сделали, что они на самом деле нашли Меч, извлекли его и теперь возвращаются вместе с ним домой. Молодой человек с трудом это понимал. В тот момент, когда все казалось чрезвычайно мрачным, каким-то образом они победили.

«Иногда единственный выход – идти до конца».

Пролетая, Тор посмотрел вниз, на красивый ландшафт. Внизу находились реки лавы, вулканы, извергающие огонь и пепел в воздух. Когда они находились внизу, все это казалось угрожающим. Теперь же, когда они смотрели сверху, пейзаж казался живописным, как огромная картина, развернувшаяся под ними. Они летели сквозь облака, которые приходили и уходили. Чем дальше они улетали, тем чаще на смену облакам пепла и серы приходило открытое небо и ясные пряди облаков.

Они летели так быстро, что Тор едва переводил дух. Они приближались на восток, по направлению к дому, и Тор надеялся только на то, что они смогут вернуться в Кольцо вовремя для того, чтобы спасти его народ. Впервые за долгое время он позволил себе подумать о Гвен. По-настоящему подумать о ней. По-настоящему представить себя вместе с ней снова. Тор боялся позволять своим мыслям останавливаться на этом, поскольку он думал, что его возвращение невозможно. Но теперь, впервые ему показалось, что это на самом деле может произойти. И молодой человек позволил себе снова в это поверить.

Внезапно раздался отдаленный рев откуда-то позади них, и сердце Тора упало, когда он, обернувшись, увидел армию драконов, которые парили в воздухе, преследуя их. Их было несколько десятков – черные, красные и зеленые. Они дышали огнем и кричали. Драконы были разъярены, но Тор не знал из-за чего – то ли из-за того, что они взяли Меч Судьбы, то ли потому что они украли их сокровище, то ли потому что Микоплес предала их. Какова бы ни была причина, казалось, что они жаждали мести.

«Быстрее!» – крикнул Тор в ухо Микоплес. Ее крылья захлопали сильнее, и он почувствовал, что его качнуло вперед.

Местность под ними изменилась, пока они летели все быстрее и быстрее, пейзаж становился расплывчатым. Они покинули землю драконов, полетели через горные вершины мимо тропинки костей, над великим туннелем. Ниже появились соляные поля, светящиеся белым цветом. Вскоре исчезли и они, и молодые люди пролетали над покатыми зелеными холмами. Затем показались болота, горы, хребты, озера…

Они летели все дальше и дальше, и Тору казалось, словно он наблюдает все их путешествие, всю свою жизнь, которая проходила под ними.

Наконец, они достигли джунглей, где они впервые прибыли в Империю, под ними раскинулись огромные зеленые массивы, цепляющиеся к краю Тартувианскому моря. Посмотрев вниз, Тор увидел разбивающиеся о берег волны. Воздух здесь был теплее.

«Наш корабль исчез!» – крикнул О’Коннор позади него, и Тор бросил взгляд на пустые берега, осознавая, что друг прав.

«Он нам сейчас не нужен!» – крикнул он в ответ.

Послышался очередной рев и, обернувшись, Тор увидел приближающихся драконов. Они дышали на молодых людей огнем и, хотя не могли до них достать, у Тора появилось нарастающее чувство срочности.

«Быстрее!» – прошептал Тор Микоплес.

Она еще сильнее захлопала крыльями, снова бросившись вперед. Тор почувствовал, как тяжело дышит Микоплес, используя всю имеющуюся у нее энергию, и он надеялся на то, что не изводит ее слишком сильно. Под ними находился Тартувиан, огромное желто-синее пространство. Они быстро пролетели мимо него, но Тор смог заметить небольшие барашки его волн. Воздух здесь стал влажным. Они пролетали над флотом кораблей Империи, расставленные в море с огромными парусами. Тор увидел людей, которые отсюда казались крошечными, как муравьи, и наблюдал за тем, как они все прекратили свою греблю и удивленно посмотрели вверх на пролетающего над их головами дракона. Не было никакого сомнения в том, что эти воины находились в пути к Кольцу, собираясь посеять там хаос.

ВНИЗ!» – приказал Тор.

Микоплес нырнула вниз прямо на группу кораблей и, когда они приблизились, Тор прошептал:

«ОГОНЬ!»

Микоплес задышала на паруса, выпуская устойчивый поток огня из своей пасти, после чего один корабль за другим загорелись, когда пламя попало на их паруса. Огромные деревянные корабли взорвались шарами пламени, и Тор увидел, что все мужчины внизу начали выпрыгивать с кораблей прямо в воду.

Микоплес поднялась и продолжила лететь на восток, в сторону Кольца.

Оглянувшись, Тор увидел, что этот маневр стоил им части их драгоценного времени – драконы позади них теперь были даже ближе. Струи черного дыма, исходящего от парусов, немного скрыл их след, но Тор знал, что это не продлится долго.

«БЫСТРЕЕ!» – приказал Тор.

Они рванули вперед, влага в воздухе хлестала их, когда они пролетали через облака. Они летели так быстро, что Тор с трудом дышал.

Наконец, на горизонте, Тор заметил берега Кольца. Он увидел полосу пляжа, а за ней показались лес и зияющие просторы глубокого Каньона. Его сердце воспарило, когда он снова увидел свою родину.

Послышался внезапный рев, и Тор почувствовал позади них тепло. Обернувшись, он увидел, что драконы были еще ближе, выпуская огонь, пламя находилось так близко, что почти касалось хвоста Микоплес. Он увидел огромные гротескные лица других драконов, которые были слишком близко. Молодой человек ощутил запах их серы даже отсюда.

Несмотря на все свои усилия, у Микоплес просто не было достаточно энергии для того, чтобы лететь быстрее. Тор знал, что всего через несколько секунд, если они не полетят быстрее, то все будут мертвы.

«Пожалуйста, Микоплес», – шептал Тор. – «Ради меня. Чуть-чуть быстрее. Последняя вспышка скорости».

Тор почувствовал, что Микоплес в последний раз рванула вперед изо всех сил, унося их через последний участок Тартувиана, через песок, лес и затем через огромный зияющий Каньон.

Тор посмотрел вниз на Каньон с этой точки зрения, и у него перехватило дыхание. Он казался огромной зияющей пропастью в земле, достигающей самого дна, шире, чем он мог себе представить, словно разделял два мира. Его кружащиеся туманы переливались всевозможными цветами, и Тор почувствовал его волшебную энергию, когда они пролетали над ним.

Они, наконец, достигли края Каньона, пересекая порог в Кольцо. Тор чувствовал, как Меч Судьбы вибрировал в его руке. Он держал его высоко, ощущая, как вдруг за ними начала образовываться невидимая стена.

Он понял, что это был Щит. Меч вернулся – и Щит был восстановлен.

Оглянувшись, Тор увидел позади них армию драконов, которые находились очень близко, выпуская очередной поток огня. Тор приготовился к худшему, осознавая, что совсем скоро они будут охвачены пламенем.

Но когда они оказались в Кольце, когда Щит восстановился, пламя попало в невидимую стену всего в футе позади них и замерло в воздухе. Драконы тоже внезапно остановились, пронзительно закричав, когда они врезались в невидимый щит на краю Каньона. Они остановились на полпути, крича от боли, отскакивая от него.

Рассвирепев, драконы все кружили и кружили, дыша огнем на Щит. Но пламя просто скатывалось с него, и драконы не могли подобраться ближе. Они ревели от отчаяния, но по-прежнему не могли попасть внутрь.

Тор и его друзья радостно закричали. Впервые с тех пор, как началась вся их сага, с тех пор, как он и остальные члены Легиона отправились на свои поиски, Тор чувствовал себя в безопасности. Они вернулись домой.

Тор протянул руку и улыбнулся, погладив Микоплес по шее.

«Ты хорошо поработала, мой друг», – сказал он.

Микоплес замурлыкала в ответ, вытянув шею назад и подняв крылья. Тор знал, что она поняла его.

Все начало укладываться в кружащейся голове Тора. Они дома. Они в безопасности. Щит восстановлен.

Теперь пришло время найти Гвендолин.

* * *

Тору казалось, что прошла вечность с тех пор, как он вернулся в Кольцо. Не получая никаких известий после своего отъезда, молодой человек спрашивал себя, что произошло в его отсутствие. Все это время, после того как пал Щит, он боялся того, что могло произойти. Тор спрашивал себя, находится ли Гвендолин по-прежнему в королевском дворе? Находится ли королевский двор в безопасности от нападения? Правит ли там Гарет, в безопасности ли от него Гвендолин?

Зная, как долго Кольцо находилось без защиты Щита, видя все те флотилии кораблей Империи в море, Тор предполагал наихудшее. Он боялся того, что Андроникус вторгся в Кольцо. Если это так, Тор подумал, что первым делом тот атакует королевский двор. Он надеялся только на то, что Гвендолин все еще находится в безопасности за его стенами.

Тор направил Микоплес через знакомые просторы Кольца, в сторону королевского двора. Пока они летели, Тор оценил его ландшафт с совершенно новой точки зрения. Он заметил многие знакомые ориентиры и почувствовал себя счастливым, оказавшись дома. Молодой человек молился о том, чтобы ему больше никогда не пришлось покидать пределы Кольца.

Когда они пролетали над холмом, показался королевский двор. Тор с волнением предвкушал момент, когда снова его увидит. Но когда молодой человек увидел двор, его сердце стремительно ушло в пятки.

То, что когда-то было великолепным королевским двором, самым волшебным и неприступным местом в мире, теперь было всего лишь корпусом, пустой сгоревшей оболочкой щебня, полностью стертым с земли. Его стены оставались нетронутыми, хотя даже они были обуглены и местами разрушенными. Ворота королевского двора были сорваны с петель, все статуи и флаги МакГилов были свергнуты. Вместо них Тор увидел огромную статую Андроникуса и флаг Империи, и его сердце упало.

Когда они приблизились, Тор осознал, что здесь не видно ни одного солдата, ни одного жителя МакГила. Повсюду находились только воины Империи. Очевидно, что королевский двор был разграблен, превратившись теперь в оккупированный город.

Тор потерял дар речи. Королевский двор. Бастион силы всего Кольца. Разрушен. Что это сулило все остальной части Кольца? Тор не хотел этого признавать, но было очевидно, что это может означать только одно – в его отсутствие они потерпели поражение. Гвендолин и другие, скорее всего, захвачены в плен. Или что еще хуже – убиты.

Тор знал репутацию Андроникуса, был наслышан о его дикости. Сердце молодого человека разбивалось внутри при мысли о том, что могло произойти с Гвен. Он закрыл глаза и попытался прогнать эту мысль из своей головы. Но в глубине души у него было дурное предчувствие. Неужели Гвен умерла во время нападения на королевский двор? Если Андроникус посеял так много разрушений в королевском дворе, какая другая часть Кольца могла быть в безопасности?

Тор прошептал что-то на ухо Микоплес, и она нырнула вниз, чтобы он мог все лучше рассмотреть. Тор направил дракона к лагерю воинов Империи, которые захватили город. Когда они опустились, сотни мужчин Андроникуса, захвативших королевские ворота, обернулись и посмотрели вверх. Когда они заметили дракона, их лица застыли от страха.

Они повернулись и попытались сбежать, но бежать им было некуда. Микоплес дыхнула на них огнем и, в течение нескольких секунд, сотни воинов упали замертво.

Для Тора это было небольшим оправданием. По крайней мере, он убил этих людей, которые осмелились захватить этот священный город. Но самое главное для него сейчас – найти Гвендолин живой и невредимой.

Они полетели вниз, снова и снова кружа над городом. Но здесь не было никаких признаков людей. Казалось, что все, кто находился здесь, теперь были мертвы или убежали. Тор хотел приземлиться и поискать Гвен, но он знал, что это бессмысленно, пока они не обнаружат каких-либо признаков жизни.

Кружа над королевским двором снова и снова, Тор ощущал все растущее отчаяние. Он не знал, где может быть Гвен. Молодой человек начал задаваться вопросом, не удалось ли Гвен в какой-то момент сбежать из королевского двора. Если так, то куда она могла пойти?

Внезапно раздался пронзительный крик высоко над ними и, подняв глаза вверх, Тор увидел своего старого друга Эстофелеса, который кричал и кружил над ними. Сокол махал крыльями и отчаянно кричал. Казалось, что птица пыталась что-то сообщить Тору.

Тор закрыл глаза и стал слушать. Ему показалось, что Эстофелес побуждал его следовать за ней куда-то. Сокол развернулся и полетел прочь. Тор велел Микоплес следовать за ним.

Они полетели над двором на север, и Тор задавался вопросом, куда Эстофелес ведет их.

«Куда мы летим?» – крикнул Рис позади него. – «Королевский двор разрушен. Мои братья и сестра находятся там. Мы должны спасти их!»

«Нет», – ответил Тор. – «Королевского двора больше нет. Эстофелес куда-то нас ведет. Я чувствую, что сокол ведет нас к ним. Мы должны следовать за ним».

Они продолжали лететь, направляясь на север, вдоль края Каньона. Когда погода стала холоднее, и они потеряли Эстофелеса в тумане Каньона, Тор начал спрашивать себя, в правильном ли направлении они летят, когда, наконец, они добрались до места.

Там, расположенный на краю Каньона, находился огромный красный город.

Силесия.

Тор видел изображения этого города, когда был ребенком, но он никогда не видел его лично. От его вида у молодого человека дыхание замерло. Этот город был волшебным, окутанным кружащимися туманами Каньона, разделенный на две части – одна расположена на краю Каньона, а другая построена в самом Каньоне. Казалось, что он находится на краю мира.

Но больше всего поражало то, что этот город был захвачен армией Андроникуса. Внизу, должно быть, находился миллион воинов, которые накрывали землю, как саранча. Их лагерь простирался так далеко, насколько хватало взгляда, и заполнил собой весь город. Ничего подобного Тор никогда не видел.

Этот город, в отличие от королевского двора, не был полностью разрушен. Кроме того, здесь находились люди. Внизу Тор увидел сотни людей МакГила и сотни силесианцев – живых, связанных друг с другом. Они стали рабами Андроникуса.

Присмотревшись внимательнее, Тор также увидел нечто, что подарило ему надежду – небольшую группу воинов, атакующих огромную группу воинов Империи. Они значительно уступали врагу числом, столкнувшись с большой армией Империи, которая врывалась через ворота. Они храбро сражались, все еще сохраняя свои позиции, но Тор понимал, что через несколько минут они окажутся в меньшинстве, после чего враг одолеет их.

Когда они подлетели ближе, Тор посмотрел вниз и увидел, что эту группу возглавляет Кендрик. Его сердце учащенно забилось.

«ВНИЗ!» – крикнул Тор.

Микоплес нырнула вниз – так близко, что чуть не задела голову Кендрика своими когтями. После чего она вытянула назад шею, открыла пасть и дыхнула огнем на воинов Империи – снова, снова и снова.

Загоревшись, сотни воинов Империи пронзительно закричали, замертво рухнув на землю.

Микоплес продолжала лететь, поднимаясь над городскими воротами, после чего нырнула вниз и дыхнула огнем на тысячи солдат Империи, которые разбили лагерь за ними. Тор сократил огромные ряды в толпе, разрушая целые полки в течение нескольких секунд.

Выжившие воины Империи в панике развернулись и начали спасаться бегством, помчавшись к холмам. Вся армия бросилась врассыпную, подобно стаду мигрирующих газелей, все дальше и дальше от Силесии. Многие из них затоптали друг друга до смерти в этом хаосе.

Тор сделал круг назад, и Микоплес полетела обратно над Силесией, где нырнула вниз и приземлилась в центре двора.

Они приземлились рядом с недоуменными лицами Кендрика и остальных, которые поддались панике при виде дракона. После чего на смену панике пришло облегчение, когда они поняли, что дракон не собирается причинять им вред. А затем, наконец, облегчение перешло в волнение и благодарность, когда все они увидели Тора и остальных членов Легиона, которые вернулись из Империи, спешившись с дракона.

Тор спешился, держа в руках Меч Судьбы. Он поднял Меч, от которого исходил свет, высоко над головой. Когда он это сделал, лица всех тех, кто его окружал, застыли от потрясения и благоговения.

Во дворе все еще оставались сотни воинов Империи и, когда Микоплес замурлыкала, Тор почувствовал, что она хочет атаковать их.

«Нет», – сказал он. – «Я возьму этих».

Тор побежал пешком, высоко подняв Меч Судьбы, чтобы встретиться с сотнями оставшихся воинов Империи.

Бросившись в атаку с Мечом в руках, он ощущал себя совершенно по-другому. Ничего похожего он в своей жизни не испытывал. Казалось, что Меч стал частью его самого, словно он поднимал его в сражении, делая каждый шаг легче и быстрее. Тор не чувствовал того, что держит в руках меч – ему казалось, что это меч держит его.

Встретившись с врагом, он замахнулся Мечом, из которого воссиял волшебный свет. Казалось, что Меч тянется из его руки, он убил дюжину мужчин одним ударом. Тор снова и снова поднимал Меч, бросившись прямо в гущу сражения, беспрестанно размахивая им.

В течение нескольких минут Тор убил всех воинов. Сотни трупов лежали у его ног. А сам он даже не устал – наоборот, Меч наполнил его энергией.

Тор развернулся и вернулся к своим ошеломленным людям, которые стояли во дворе, пораженно наблюдая за этой сценой.

Они стояли, раскрыв рты, когда Тор подошел к ним с Мечом в руках. Кендрик, Бром, Атмэ, Срог, Годфри и дюжины членов Серебра – все прославленные воины смотрели на него с благоговением.

Тор гордо стоял возле них, держа в руках высоко над своей головой Меч Судьбы в знак победы. Все мужчины в унисон подняли свои мечи и громко крикнули:

«ТОРГРИН!»

Глава двадцать девятая

Эрек бросился в гущу солдат в ущелье, которые находились там плечом к плечу, размахивая своим молотом и вращаясь во все стороны, чтобы отражать удары, сражаться одновременно с дюжиной мужчин, используя каждую унцию своих навыков, каждую подготовку, которую он прошел. Он был истощен, но не собирался сдаваться. Ему нужно всего лишь получить несколько футов, чтобы сократить свой путь через толпу и добраться до застрявшего валуна. Если ему удастся сбить его вниз, он сможет заблокировать ущелье и спасти всех своих людей от прилива Империи. Иначе им никогда не победить.

Эрек сражался изо всех сил, кружась, размахивая, ныряя, прыгая, пиная ногами, толкаясь локтями и даже бодаясь головой. Он получил большое количество ударов ногами и локтями, толчков, об него разбивались щиты, мечи рубили его и рикошетом отскакивали от его брони. Эрек терял выносливость, прорываясь вперед, не теряя из виду валун. Рыцарь сражался за каждый дюйм.

Всего в нескольких дюймах от валуна Эрек застрял. Просто он был слишком уставшим для того, чтобы отбиваться от потока мужчин, и он чувствовал, что начинает сдавать позиции.

«Пожалуйста, Господи. Я готов умереть в этот день. Только позволь мне сначала добраться до валуна. Просто дай мне последний прилив сил».

Эрек призвал на помощь все годы тренировок. Он подумал о короле МакГиле, и его сердце обожгла жажда мести. Не только за самого себя, но за МакГилов. За все Кольцо.

Эрек издал громкий боевой крик и собрал последние силы откуда-то из глубин своей души, из места, которого он не знал. Он зарычал и бросился вперед, отбрасывая сразу двух воинов и преодолевая последние несколько футов до валуна.

Добравшись до него, Эрек высоко поднял свой двуручный молот и опустил его прямо на середину камня.

Раздался громкий треск, когда валун начал раскалываться.

Эрек делал это снова и снова и, наконец, камень раскололся на две части. Рыцарь ударил по нему последний раз, и валун рухнул вниз огромной кучей мусора и пыли, заполняя собой ущелье и полностью отрезая его. Поток воинов Империи прекратился. Наконец, ущелье было заблокировано.

За спиной Эрек услышал громкие радостные крики победы своих людей, которые стали свидетелями этой сцены.

Но вдруг Эрек почувствовал ужасную боль в спине. Это было ощущение стали, пронзившей его плоть.

Эрек в агонии упал на колени. Обернувшись, он увидел одного оставшегося воина Империи, который все еще находился по эту сторону от рассыпавшегося валуна. Он спрятался в углу, и Эрек пропустил его.

Раздались крики, и Брандт, бросившись вперед, вонзил свой меч в напавшего на Эрека воина прямо в сердце, убивая его и спасая друга от дальнейшего повреждения.

Тем не менее, Эрек почувствовал, как из него хлынула горячая кровь, он уже чувствовал, что жизненная сила убывает из него.

«Эрек!» – встревоженно крикнул Брандт.

Он нагнулся, схватил Эрека и поднял его, закинув руку друга себе на плечо, когда несколько воинов Герцога бросились вперед, чтобы помочь. Они все вытащили Эрека из ущелья. Рыцарь чувствовал боль на каждом шагу.

Кровь сочилась изо рта Эрека, он тяжело дышал, когда они опустили его на землю. Двигаться было больно. Все его тело холодело, и он понял, что не протянет долго.

В эту минуту появилась лошадь и, когда Эрек поднял глаза вверх, он мог поклясться в том, что увидел Алистер, которая спешилась и подбежала к нему. Он спрашивал себя, не галлюцинация ли это. Алистер? Как она может находиться здесь?

Девушка опустилась на колени рядом с Эреком и взяла его руку в свою. Эрек почувствовал ее любовь к нему, когда она зарыдала, и слезы побежали по ее щекам.

Алистер взяла его лицо в свои ладони, наклонилась и поцеловала его в лоб.

«Миледи», – грустно произнес он.

Когда Эрек почувствовал, что мир стал легче, белее, последним, что он увидел, была Алистер, которая смотрела на него добрыми сострадательными глазами. Он увидел, что она подняла свои ладони, увидел сильный голубой свет, исходящий от них. Это был самый интенсивный свет, который Эрек когда-либо видел. Он смотрел на то, как она закрыла свои глаза и положила свои ладони на его рану.

И в эту минуту Эрек почувствовал, как все его тело наполняется легкостью и теплом. Он почувствовал, как его раны затягиваются, что он возвращается из мира мертвых.

Все воины смотрели на Алистер, в то время как интенсивный свет становился все ярче и ярче, заключая их обоих в волшебный шар света.

Чувствуя себя все сильнее с каждой секундой, Эрек посмотрел в мистические глаза Алистер и утонул в них. Погружаясь в целительный сон, Эрек нашел в себе достаточно сл на то, чтобы задать себе вопрос:

«Кто же она?»

Глава тридцатая

Гвендолин медленно открыла глаза. Ее голова пульсировала от раны на виске, куда ее ударили воры. Она оглянулась по сторонам и поняла, что сидит на земле в лесу, привязанная к дереву грубыми веревками. Девушка поерзала, но они не поддались. Напротив нее, возможно, в десяти футах, сидел Штеффен, также привязанный к дереву.

Гвендолин услышала приглушенный смех, доносившийся откуда-то и, обернувшись, она увидела группу из дюжины воров, которые склонились над небольшим лесным костром, жаря какого-то мелкого животного, возможно, кролика. Они уплетали еду за обе щеки и жевали с открытыми ртами, запивая ее вином и смеясь. Мужчины смеялись слишком громко, толкая друг друга локтями. Очевидно, все они были из простого народа.

«Миледи», – настойчиво прошептал Штеффен. – «Вы в порядке?»

Она медленно кивнула в ответ, разобравшись, что к чему.

«Простите меня за то, что я подвел Вас», – сказал он, опустив глаза вниз от стыда.

«Ты храбро сражался», – ответила девушка. – «Но их было больше».

«У меня есть план», – сообщил Штеффен. – «Подыграйте мне».

Внезапно воры повернулись в их сторону.

«Что у нас здесь?» – крикнул один из них. – «Королева и карлик проснулись! Доброе утро, спящая красавица!»

Раздался хор грубого смеха, и группа мужчин подпрыгнула на ноги и направилась к ним. Гвен увидела открыто свисающие с их поясов кинжалы, в то время как некоторые из них ковыряли кинжалами в зубах, извлекая кусочки мяча и выбрасывая их на землю.

Один из них подошел к ней и сильно пнул Гвен по лодыжке, в то время как другой ударил Штеффена ногой по ребрам.

«Вы можете говорить все, что хотите», – сказал один из воров грубым акцентом Южного Кольца. Но вы никуда не пойдете. Видите ли, после того как мы покончим с этой едой и напьемся вина, каждый из нас собирается получить удовольствие, мучая вас. Но сначала мы собирается провести с Вами долгую ночку удовольствия, миледи», – сказал вор, после чего сделал шаг назад, снял свою шляпу и преувеличенно низко поклонился – к смеху своих приятелей.

«Я первый», – сказал один.

«Нет, не ты», – возразил другой. – «Ты был первым, развлекаясь с другой. Теперь моя очередь».

Они оба начали толкать друг друга, потом сыпать проклятиями, начав бороться, пока, наконец, один из них не ударил другого, нокаутировав его. Это было огромное грубое животное с большим животом и лысой головой. Он облизнул губы, глядя на Гвендолин.

«Я собираюсь доставить Вам удовольствие», – сказал он ей.

«Вы можете позабавиться с нами», – вдруг выкрикнул Штеффен. – «Но это будет самой большой ошибкой в вашей жизни».

Все воры повернулись к нему, после чего расхохотались.

«И почему же, карлик?» – спросил один из них. – «Ты собираешь сделать что-то с этим?»

«Вопрос не в том, что я собираюсь сделать», – сказал Штеффен. – «А в том, что вы потеряете».

Воры переглянулись между собой своими глупыми и грубыми лицами, открыв рты, сбитые с толку.

«Потеряем?» – переспросил один вор.

«Видите ли», – сказал Штеффен. – «Гвендолин не просто принцесса здесь. Она – Королева всего Западного Королевства Кольца. В ее распоряжении достаточно богатства, чтобы вас самих сделать королями до конца ваших жизней».

Воры посмотрели друг на друга, после чего повернулись и бросили на Гвендолин взгляд, полный уважения. Они казались неуверенными.

«И как она собирается обеспечить нас своим золотом?» – спросил один из мужчин. – «Она собирается стряхнуть его с деревьев?»

Они все начали смеяться.

Штеффен прокашлялся, не останавливаясь.

«Мы собираемся в Башню Утешения», – сказал он. – «Я уверен, что вы знаете о ней. Она находится недалеко отсюда. Слуги Королевы ждут там, чтобы поприветствовать нас. У них там сундуки золота – больше чем достаточно, чтобы потребовать за нее выкуп и даже больше. Но только в том случае, если вы не тронете ее. Если мы прибудем туда раненые тем или иным образом или не прибудем вообще, то я уверяю вас в том, что вы ничего не получите. Выбор за вами. Отвести нас в Башню и стать богатыми людьми или причинить нам вред и остаться в этом лесу в качестве воров и нищих до конца ваших дней».

Воры по-другому посмотрели друг на друга. Сначала это был взгляд неуверенности, который затем превратился в жадность.

«Он лжет», – сказал один из них.

«А что если нет?» – спросил другой. – «Что если этот карлик прав?»

«Я могу использовать это золото», – сказал третий.

«И я», – поддакнул четвертый.

«Забудьте о золоте», – крикнул здоровяк. – «Мне не нужно больше золота. Я хочу только поразвлечься с ней. Это самая красивая женщина из всех, кого я видел за долгое время. Может быть, самая красивая из тех, которую я когда-либо видел в жизни».

Он направился к Гвендолин, снимая свой пояс, когда другой вор – небритый малый с длинными волосами – вдруг вынул свой кинжал и, подкравшись к нему сзади, прижал кинжал к его горлу.

«Не трогай эту девчонку», – предупредил он, когда лысый здоровяк застыл от страха перед лезвием. – «Мы получим то золото».

Здоровяк, уступая власти вора с кинжалом, с трудом сглотнул и сделал шаг назад.

Лидер с длинными волосами повернулся и указал кончиком своего кинжала в Штеффена.

«Для вашего же блага лучше бы твоим словам оказаться правдой», – сказал он. – «Иначе я сам срежу ваши драгоценности и скормлю вас медведям».

* * *

Гвендолин и Штеффен шли бок о бок со связанными веревкой запястьями. Их вела группа из дюжины воров, которые толкали их, пока они все шли вперед, приближаясь к Башне Утешения. Они вышли из леса и оказались на поляне вокруг башни. Башня была безупречной, древней и таинственной, построенной из сияющего черного камня. Она была узкой – может быть, всего сотню футов в диаметре – и возвышалась на сотни футов в небо, представляя собой волшебное сооружение посредине небытия.

Гвен ощутила исходящую от башни энергию. Это, несомненно, было священное место.

В башне была всего лишь одна черная арочная дверь без каких-либо отметин или ручки.

Все воры толкнули Гвендолин и Штеффена на поляну и поближе к двери, пока, наконец, лидер не остановил их в двадцати ярдах от нее.

«Мы не пойдем дальше», – сказал он Штеффену. – «Пока твои люди не выйдут оттуда сейчас вместе с золотом. У тебя есть одна минута. В противном случае мы убьем ее. И тебя».

Штеффен с трудом сглотнул, после чего посмотрел на Гвендолин. Она понимающе кивнула в ответ.

«Я позову своих слуг», – сказала девушка ворам.

Гвен вспомнила то, что говорил ей Аргон о том, как вызвать Хранителей Башни. Она откинулась назад и крикнула.

«Хранители Башни! Я пришла сюда для того, чтобы войти в ваши стены!»

Гвендолин ждала в тишине, надеясь, молясь о том, что Аргон был прав. Иначе она умрет.

Пока проходили минуты, сердце Гвен бешено колотилось в груди. Девушка боялась того, что все эти усилия могут пойти прахом, что в любой момент ей могут перерезать горло.

Вдруг, к ее облегчению, дверь открылась.

Оттуда вышли семь рыцарей в блестящих черных доспехах, обмундированные с ног до головы. Их лица были скрыты забралами с длинными заостренными носами.

Все семеро шли молча, идеальным строем, бок о бок. Они носили перчатки, покрытые сапфирами, что было единственным изменением в их абсолютно черной броне. Они остановились все вместе и повернулись к ним лицами, встав по стойке смирно.

Воры озадаченно переглянулись между собой.

«Что это такое, черт возьми?» – спросил один из них.

«О, Хранители Пламени!» – крикнула Гвен, вспомнив то, чему ее научил Аргон. – «Я здесь для того, чтобы предать себя этим стенам».

Эти были священные слова, которым ее научил друид, слова, которые предоставят один вход в Башню Утешения. Аргон рассказал ей об этих людях, которые стояли на страже – о Семи Рыцарях. О Хранителях Пламени. Это были семь волшебных рыцарей, которые, как гласит легенда, охраняли башню на протяжении многих столетий, готовые не впускать никаких врагов, осмелившихся проникнуть внутрь. Произнеся эти слова, Гвен тут же стала жительницей башни. И это заставило Семерых Рыцарей принести клятву защищать ее.

Когда Гвен закончила произносить слова, все рыцари в унисон молча вышли вперед, направляясь к ворам.

«Не подходите!» – крикнул один из бандитов с дрожью в голосе.

Воры заметно нервничали, переминались с ноги на ногу, дергая за веревки Гвен и Штеффена. Один из них поднял кинжал и прижал лезвие к горлу девушки.

Рыцари подошли еще ближе.

«Подойдете ближе – и девчонка умрет!» – крикнул вор. Но его голос дрожал от страха.

Когда рыцари приблизились, они подняли свои забрала.

Этот вид вселил страх в сердца воров. Даже Гвендолин испугалась.

Потому что за забралами ничего не было. Ни лиц, ни тел – ничего.

Волшебные рыцари рванули вперед, подняли свои мечи подобно вспышкам молнии, и атаковали воров. Гвен моргнула.

Когда она открыла глаза, у ее ноги лежали окровавленные трупы воров.

Гвен почувствовала, что ее руки освободили и, обернувшись, она поняла, что рыцари разорвали ее веревки, как и веревки Штеффена. Затем рыцари снова встали по стойке смирно, и, казалось, ждали ее команды.

Гвен знала, что они ждут ее. И понимала, что пришло время, чтобы уйти с ними.

Она повернулась и посмотрела на Штеффена, который смотрел на нее, все еще потрясенный.

«Полагаю, что здесь мы и попрощаемся», – сказала девушка, обернувшись и с опаской рассматривая открытую дверь в Башню. Это казалось финалом, словно она никогда не выйдет оттуда.

«Полагаю, что так, миледи», – грустно ответил Штеффен.

Он взял ее руки в свои и поцеловал их, склонив голову.

«А что будет с тобой?» – спросила Гвен.

«Не волнуйтесь, миледи», – ответил он, повернувшись в сторону густого леса. – «Здесь мой долг закончен. Вы доставлены в Башню в целости и невредимости. Я выживу. Я всегда выживал. Но знайте, что я жду Вас. Если Вы когда-нибудь покинете это место, я буду ждать, чтобы снова служить Вам до конца моих дней».

Гвен наблюдала за тем, как Штеффен уходит, исчезая в лесу. Затем она повернулась и направилась к открытой двери башни. Рыцари последовали за ней и, через несколько секунд, девушка оказалась внутри, и дверь за ней захлопнулась. Окончательность этого эхом отражалась в каждой ее кости. Гвен не могла избавиться от ощущения, что она только что была погребена навсегда.

Глава тридцать первая

Тор быстро шел по нижнему городу Силесии в сопровождении МакГилов – Кендрика, Риса и Годфри, трех братьев, которые снова воссоединились, и Срога, Брома, Атмэ и несколько других воинов. При нем был Меч Судьбы, к ним присоединилась небольшая группа мужчин, которые повели их в тайник их матери, бывшей Королевы.

Кендрик рассказал Тору обо всех событиях, которые произошли с тех пор, как он ушел, и теперь Тор перебирал их все в своей голове. Вторжение Андроникуса, разрушение королевского двора, осада Силесии. Гвен стала королевой… Единственным, о чем еще не рассказал ему Кендрик, был вопрос, на которой он хотел получить ответ больше всего – что произошло с Гвендолин?

Когда Тор спросил Кендрика и Годфри, они оба опустили глаза, избегая его взгляда. Они ему не рассказали. Когда Тор спросил почему, они не ответили. А когда он спросил, где находится Гвен, все, что они сказали, сводилось к тому, что когда они видели ее в последний раз, Гвен скрывалась в нижнем городе. Но ходили слухи, что она сбежала. Ни один из них не знал, куда. Они сказали, что бывшая Королева знает, и Тор настоял на том, чтобы они его немедленно к ней отвели.

Тот факт, что они не ответили ему, грузом лежал на сердце Тора. Глядя на выражение их лиц, молодой человек понял, что с Гвен случилось что-то плохое, и ему нужно знать, что именно. На него нахлынуло чувство вины за то, что он не был здесь, рядом с ней, когда она проходила через все это. Тор просто отчаянно хотел узнать, что Гвен жива, цела и невредима. Только тогда он успокоится.

Они шли по нижнему замку, усеянному мертвыми телами воинов Империи, которые были убиты освобожденными силесианцами после того, как Тор сразил захватчиков. Они спешили вверх по лестнице замка, после чего пошли по коридорам. Кендрик и Срог показывали им путь, пока они не добрались до покоев Королевы. Они все остановились у двери, которую теперь охраняли воины Силесии, и остановились, когда те расступились перед ними, после чего молодые люди вошли внутрь.

Королева стояла у окна, облаченная по все черное. Она казалась печальной и состарившейся с тех пор, когда Тор видел ее в последний раз. Королева медленно обернулась к ним – с ничего не выражающим лицом, суровая.

Рассматривая ее, Тор удивлялся. Он стоит тут с Мечом Судьбы в руках. Означает ли это то, что он, Тор, тоже МакГил? Означает ли это то, что стоявшая перед ним женщина была его матерью?

При мысли об этом его бросило в дрожь. Он знал, как сильно Королева ненавидела его. Заключалась ли причина этого в его родословной?

Взгляд Королевы тут же устремился к мечу в руках Тора, и ее глаза расширились от удивления.

«Мне нужны ответы», – настойчиво сказал ей Тор в спешке. – «Мне немедленно нужно увидеть Гвендолин. Где она? Она в безопасности? Что это за тайна вокруг нее?»

Королева повернулась и посмотрела на других молодых людей, которые стояли возле Тора, после чего прокашлялась.

«Все вы, оставьте нас», – сказала она.

Сопровождавшие Тора мужчины вышли из комнаты, кроме Кендрика, Риса и Годфри, которые обменялись растерянными взглядами.

«Что такого ты хочешь сказать Тору, чего не можешь сказать в присутствии трех своих собственных сыновей?» – спросил Годфри.

Королева покачала головой.

«Это не для ваших ушей», – твердо произнесла она. – «Оставьте нас сейчас же».

Все трое медленно развернулись и вышли, закрыв за собой дверь.

Тор и Королева остались одни, стоя лицом друг к другу. Сердце Тор колотилось еще неистовее, пока он стоял напротив нее, спрашивая себя, какая же ужасная беда могла случиться с Гвен.

Тор больше не мог терпеть, он подбежал к ней и крикнул:

«Отвечайте мне! Где она? Она жива?»

Королева мрачно кивнула.

«Да, она жива».

Сердце Тора наполнилось облегчением. Это было все, что ему нужно было услышать.

«Где она?» – спросил он.

«Далеко отсюда», – ответила Королева. – «Она сбежала в Башню Утешения, которая находится в самых дальних южных границах Кольца».

Тор растерянно посмотрел на нее.

«В Башню Утешения?»

«Это место для тех, кому нужно оправиться после бедствия. Для тех, кто решил дать обет и удалиться от мира».

Тор сделал шаг вперед и разочарованно схватил королеву за запястье.

«Хватит загадок!» – крикнул он, и его голос эхом отразился от стен.

Королева опустила глаза, и Тор увидел, что в них появились слезы. Она глубоко дышала.

«На Гвендолин напали», – ответила она. – «Ее изнасиловали. Люди Андроникуса».

После ее слов Тор ослабил хватку, открыв рот от удивления. Он стоял там, и все его тело похолодело. Он забыл, что нужно дышать.

«Она больше не та Гвендолин, которую я когда-то знала», – сказала Королева. – «Она стала озлобленной, окаменевшей духом и душой. Она жива, но дух ее сломлен».

Мысли Тора метались, его голова кружилась от новостей. Он хотел пронзить свое сердце мечом, настолько переполняло его чувство вины за то, что он не защитил ее.

«Она тоскует по тебе», – сказала Королева. – «Но верит, что из-за того, что произошло с ней, она тебе больше не нужна».

Тор покраснел.

«Это нелепо», – ответил он. – «Конечно же, она мне нужна. Она нужна мне по-прежнему. И даже больше. Почему это должно менять мои чувства к ней? Что я за мужчина, по-вашему?»

«Я говорила ей», – произнесла Королева. – «Но она в это не поверила».

Тор покачал головой.

«Моя любовь к ней все так же сильна. И даже сильнее».

«Но тебя не было здесь, чтобы сказать ей это своими устами, не так ли?» – спросила Королева. – «Поэтому она ушла, чтобы поселиться в Башне».

«Тогда я отправлюсь туда и найду ее!» – сказал Тор, собираясь уйти.

«Гвендолин не станет тебя слушать», – предупредила Королева. – «Те, кто оказываются в Башне, никогда ее не покидают. Боюсь, что Гвендолин потеряна для тебя».

«Ничто никогда не потеряно», – сказал Тор. – «Вы – сраженная женщина. Вдова. Пессимистка. Я молод и силен. Моя любовь к ней вернет Гвендолин».

Королева криво улыбнулась.

«А ты – оптимист», – парировала она. – «И ты наивен. Ты не понимаешь женщин».

«Мне и не нужно», – ответил Тор. – «Я знаю Гвендолин. Я знаю себя. И я знаю то, что у нас есть. Мы можем пережить все это. Это ничего не значит».

Тор больше не хотел слушать проповеди этой озлобленной женщины. Он развернулся и собрался покинуть комнату, когда внезапно что-то пришло ему на ум, и он повернулся лицом в Королеве.

«Почему Вы не хотите, чтобы я был с Гвендолин?» – спросил он.

Сначала она безучастно смотрела на него, а затем отвернулась.

Тор сделал шаг вперед, ему нужно было знать. Молодой человек понимал, что эта женщина что-то от него скрывает.

«Меч», – настаивал он, ощущая пульсацию в своей ладони. – «Легенда гласит, что только МакГил может поднять его».

Королева отказывалась смотреть на Тора, и он почувствовал, что близок к правде.

«Это правда? Именно поэтому Вы не хотите видеть меня рядом с ней? Я МакГил? Король МакГил был моим отцом? Неужели Гвендолин моя сестра?»

Королева посмотрела прямо на него, после чего, наконец, отвела взгляд в сторону.

Тор вышел вперед, находясь на грани срыва.

«ОТВЕЧАЙТЕ МНЕ!» – крикнул он, обуреваемый смешанными чувствами.

Королева медленно подняла на него взгляд, продолжая хранить молчание.

«Король МакГил – мой отец?» – медленно повторил Тор, отчаянно желая узнать правду.

Королева пристально посмотрела на него своими пустыми, холодными глазами.

«Нет», – наконец, решительно ответила она.

Тор замер, застигнутый врасплох. Он не ожидал такого ответа. Молодой человек почувствовал настоящее облегчение, когда услышал, что Гвендолин ему не сестра, чего очень боялся с той самой минуты, когда взял в руки Меч. Он почувствовал, что, наконец, узнает правду.

«Тогда кто?» – настаивал Тор.

Королева отвела взгляд.

«Он же мой отец, кем бы он ни был. Я должен знать. Пожалуйста. Скажите мне», – мягко попросил он, выбившись из сил.

Королева долго и пристально смотрела на него и, наконец, она произнесла слова, от которых Тор ощутил слабость в коленях, которые навсегда изменили его жизнь:

«Андроникус».

Content

Морган Райс
Заряд доблести

О Морган Райс

Избранные отзывы о Морган Райс

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая